Взлом проклятья, или Любовь без повода

Пролог

Взлом проклятья, или Любовь без повода

Встретив истинную, ты не сразу почувствуешь ее.

Отныне ты бессмертен, никакое орудие не причинит тебе вреда: ни магическое, ни физическое.

Отныне ты смертен, твоя смерть хранится в этом яйце.

Только истинная сможет взять его в руки.

Только она вольна возродить дракона и кошейра и пробудить твое сердце.

Отныне ты страж обычной академии магии. Без чувств, эмоций и пристрастий.

Помни, как только истинная возьмет в руки яйцо с душами дракона и кошейра, ей нестерпимо захочется разбить его.

Смерть от руки истинной, — как тебе?

Желанная, сладкая смерть, ведь за века и тысячелетия ты устанешь от бессмысленного существования.

Глава 1

Я стояла у ростового зеркала и пыталась понять, как жить дальше. На свое отражение глянула мельком, в больнице насмотрелась. Однако сколько ни всматривалась в черты, которые должны быть мне знакомы, но ни единого проблеска узнавания. Синяк уже почти сошел, осталась только желтизна, сползшая от места чуть выше виска к краю глаза.

Сейчас я рассматривала раму. Видно, что зеркало старинное, тяжелое. Рама из цельного красного дерева. Мастер имел не только хороший вкус, но и немалый талант.

Неделю назад я неудачно или, быть может, удачно, кто знает, упала и потеряла память. Очнулась в палате, и мне рассказали, что, оказывается, я упала в обморок, узнав, что мои родители и младшая сестренка попали в жуткую автомобильную аварию и умерли в больнице.

Мне позвонили с номера сестры и сообщили, куда везут родных, тогда они еще дышали. Я приехала через час, так как застряла в пробке, чтобы на ресепшене услышать самое страшное из возможного. Поймать, падающую меня, никто не успел, я ударилась головой сначала о железный стул, а потом об каменный пол.

Как выжила непонятно, даже врачи удивлялись. Только небольшое сотрясение и полная потеря памяти. Еще мне рассказали, что потеряла я не только память, но и ребенка. Срок был маленьким, и неизвестно, знала ли я о беременности, и кто отец ребенка.

Да, что уж говорить, я не знаю, есть ли у меня муж, родня, друзья. Когда я вбежала в приемный покой, при мне была только сумка. Позже в палате, дождавшись ухода медсестры, огорошившей меня новостями, я принялась чуть заторможено, но методично и внимательно изучать содержимое.

Отчего-то я не осознавала горя, свалившегося на меня. Знала, что должна расплакаться, ведь наверняка, я очень любила родных. Но белый шум, окружавший мое сознание, не давал в полной мере осознать и прочувствовать горечь потери. Я просто не помнила, чего лишилась.

Было чувство, что я заморожена изнутри. Словно неживая, но в то же время тело реагирует и на боль, и на любые другие внешние раздражители.

Почему-то сразу лезть в основной отсек сумки было неловко, словно капаюсь в чужом имуществе. Поэтому открыла замочек заднего маленького кармашка и вынула оттуда две карточки от разных банков, мелочь, тридцать пять рублей железными кругляшами и семьсот рублей бумажными купюрами. Еще там были салфетки, простые белые и два чека на общественный транспорт. Теперь я знала, что железной мелочи на проезд в автобусе мне не хватит.

Вздохнула и аккуратно сложила все обратно. Только потом открыла основной отсек, там оказалось еще три маленьких кармашка, два из них на молниях. Первыми под руку попались бальзам для губ и небольшая деревянная расческа. На ум пришло слово “гребешок”. Карамелька в синей обертке и финиковый батончик, а также смятый чек из продуктового магазина, зачем-то носки спортивного типа, совершенно новые. Маленькая пачка влажных салфеток и бумажных носовых платков. Да я, оказывается, чистюля. Кроме того, на дне валялись пилочка, лейкопластырь, две визитки из магазинов, ежедневная прокладка, несколько тампонов.

Самой ценной находкой стала связка ключей. Надеюсь, они от того места, где я живу. Осталось узнать адрес.

Выудила я и телефон. Однако гаджетом воспользоваться не смогла, так как он заблокирован графическим ключом.

Ручка и маленький блокнот, в котором я ничего еще не написала, а жаль. Знала бы, оставила самой себе инструкцию по пользованию этой жизнью. Явки, пароли мне жизненно необходимы.

Ведь сейчас я даже не знала, где живу, где работаю и даже собственное имя. Хотя с именем мне помогли врачи, правда, не сразу.

Изучив содержимое сумки, я не особо продвинулась в понимании себя и своего места в этом мире. Документов никаких не было, а в голове белый туман, плотный и практически однородный.

Через день я узнала, что зовут меня Алена Андреевна Морозова. Я не замужем, по крайней мере, официально.

— А вот это адрес вашей прописки.

Доктор, милый, круглый дяденька с теплой улыбкой в усталых глазах, указал мне строчку в бумаге.

Он же назвал имена моих родителей и сестры и их адрес. При родных были паспорта и телефоны. Их вещи обещали отдать мне перед выпиской.

— Мы позвонили вам на работу и сообщили, что временно вы недееспособны и находитесь под присмотром врачей, — услышала я голос доктора словно издалека. Сама не заметила, что задумалась и часть сказанного прослушала.

— Вадим Станиславович, а когда ко мне вернется память?

— К сожалению, предсказать этого я не могу. Не все тайны мозга разгаданы, — произнес мужчина с извиняющейся улыбкой. — Пройдете полное обследование, тогда и поговорим о прогнозах. А пока отдыхайте.

А через несколько дней меня признали здоровой, адекватной с поправкой на проблемы с памятью и выписали по моей слезной просьбе. Почему-то очень хотелось покинуть это место.

Телефон сестры не был заблокирован, и я рискнула позвонить по номеру, обозначенному, как Андрюшик. У меня было ощущение, что я в некоем анабиозе. Зная, что мне некуда идти, я совершенно не волновалась о своей дальнейшей жизни. Было все равно, я где сегодня буду ночевать, и ответит ли Андрюшик.

— Юля, Юлечка! — услышала взволнованное из трубки. — Ты, где, солнышко? Несколько дней не могу до тебя дозвониться.

Я слушала мужской, пропитанный тревогой голос, и некоторое время не могла ничего ответить. Только преодолев некий ступор, я, откашлявшись, так как долгое время молчала, произнесла:

—

В трубке повисла тишина. А потом мужчина заговорил, но голос его изменился, он был наполнен недоверием, беспокойством и опаской.

— Конечно, знаю. Алена, что с тобой? А где Юля?

— Я в больнице, потеряла память. Вы можете, отвезти меня домой или сказать, где я жила?

Почему-то рассказать про сестру язык не поворачивался. Медсестра помогла с объяснением моего местопребывания молодому человеку по сторону смартфона. Андрей не стал докапываться с вопросами о Юли и пообещал вскоре забрать меня.

Об утрате я сообщила ему на крыльце больницы. Почему-то ком в горле давил и не давал произнести звуки, которые наполнят этого парня болью до самых глубин души. Но я выдавила их из себя, так как чувствовала, что надо.

Он довез меня до дома и, проводив до квартиры, оставил одну:

— Я, я зайду позже, навещу тебя, — голос звучал потерянно. — Продуктов привезу. И позабочусь обо всем, ты не переживай.

Я понимала, что мужчина говорит о похоронах. Как я и предполагала, услышав от меня про аварию, он почернел. Бледность залила лицо. Он мне не верил, ждал, что что-то сделаю и заберу слова, заставлю исчезнуть все случившееся. Я увидела момент веры, осознания, но не принятия. Слезы сверкнули на ярком солнце, оказывается, на улице в разгаре весна.

Веселенький цвет свежей листвы и недавно показавшийся газон с желтеющими одуванчиками, подсказали мне об этом. Губы мужчины поджались, силились что-то произнести, но он не мог.

Я не знаю, сколько мы стояли на крыльце, пока охранник не подошел и не спросил, все ли у нас в порядке. Тогда Андрей словно очнулся. Сжал — разжал кулаки, справляясь с эмоциями:

— Они здесь? — он кивнул на больницу.

— Да, в морге.

— Ладно. Решу все позже. Сейчас надо отвезти тебя домой. Как так получилось, что ты потеряла память.

В машине я рассказала, что поведали мне врачи.

— У вас нет другой родни.

— А я с кем-то встречалась? — нужно было это узнать из-за потери маленького.

Андрей коротко взглянул на меня.

— Вы расстались недавно.

Я кивнула. Оно и к лучшему. Чувствовала, что не потяну сейчас чужого присутствия в личной жизни.

Андрей помолчал, а потом, глядя на дорогу, негромко и как-то бесцветно произнес:

— Мы должны были расписаться с Юлей через неделю.

Больше мы не говорили.

Я коснулась рамы, провела кончиками пальцев по извилистым завитушкам, краем глаза видела, как мое отражение наклонило голову набок. Я по-прежнему не чувствовала почти ничего. Раму рассматривала просто так, без особого интереса.

Внимание привлекла рябь и исчезновение моего изображения, а потом в зеркале появилась мужская фигура.

Я смотрела на него без удивления, хотя понимала, что так не бывает. Зеркало — это не экран телевизора.

— Приглашаю тебя в академию магии.

— Зачем? — спросила я, не сознавая, что происходит.

Наверное, с головушкой моей совсем худо стало, но меня это не беспокоило. Я все также не испытывала всех тех чувств, которые, знала, что должна испытывать.

— Учиться, развивать свой дар. Жить.

— Жить?

— Да, — теперь насторожился собеседник.

Он, итак, не пользовался мимикой во время короткой беседы и терпеливо, именно терпеливо общался со мной. Но теперь он внимательнее вгляделся в мое лицо. Красные зрачки блеснули, когда на них упал свет, но меня и это не взволновало.

— У меня есть дар? — не стала дожидаться диагноза от потустороннего существа и спокойно спросила.

— Да, я вижу яркую искру. Ну, так что? Идешь?

— Иду, — кивнула я.

Я слышала, как хлопнула дверь и шаги, но приняла ладонь незнакомца, которую он мне протянул сквозь стекло, когда я согласилась. Я шагнула, повинуясь движению большой, теплой ладони, и оказалась наполовину внутри зеркала.

Испуганный вздох заставил меня повернуть голову. Я увидела Андрея. Он стоял на пороге комнаты, открыв рот. Полные пакеты упали на пол, что-то хрястнуло и дзинькнуло, но он не замечал этого, во все глаза глядя на невозможное.

— Мне пора, — сказала я ему и сделала второй шаг.

Словно в загробный мир.

Да, чего-то такого я и ждала. Мне нужно было уйти из этого мира, где не осталось даже моей памяти. А куда, — неважно.

Глава 2

С одной стороны, было действительно все равно, где окажусь, но с другой, откуда-то из глубин сознания прорывался инстинкт самосохранения. Я вдруг почувствовала легкий мандраж.

— Расскажите, пожалуйста, еще раз. Куда вы меня привели и зачем?

Мой спутник обладал приятными чертами, в плане привлекательности, но чуть впалые щеки и выделяющиеся скулы, выдавали жесткую внутреннею суть. Хищный разлет бровей. Уж не знаю, как это так, но именно такая ассоциация возникла в пустой голове.

Черты лица хорошо сочетались с темными, удлиненными волосами, чуть вьющимися и находящимися в художественном беспорядке. Легкая небритость уже была в стадии: почти борода. Ему шло, но мне захотелось увидеть его без этого мужского украшения.

Однако глаза с красным зрачком смотрели уверенно, спокойно, хищно и, я бы сказала, алчно, при этом с большой долей равнодушия. Мое подсознание выдало мысль о кровососах, то есть вампирах обыкновенных, выпивающих жертв до состояния мумий.

Присмотрелась чуть внимательнее. Мой вампир необыкновенный. Есть он меня не собирается. Вроде бы. На шею плотоядно не смотрит и не обнюхивает, клыки не щерит. Ну и ладненько. Может он и не вампир вовсе. Когда-нибудь потом спрошу, кто была мама, а кто был папа, и чьи у него такие выразительные очи.

Опустила глаза на шею мужчины и ниже. Почему-то возникла мысль, что ему безразлична собственная внешность. Но большая любовь к тренировкам не дает фигуре расплыться. Больше чем уверена, что если снять эту черную кожанку, а потом и футболку, под ними найдутся кубики мышц и вся остальная эстетика хорошо сложенного, тренированного мужского тела.

Я осмотрела спутника мельком, мысли пронеслись ураганом, почти не оставив эмоций ни у меня, ни у спутника. Он определенно заметил оценивание, однако никак комментировать или одергивать не стал.

— Что-то мне подсказывает, ты

— Договорились, — наверное, он прав.

Я все еще чувствовала себя опустошенной и несколько заторможенной.

Посмотрела вперед и замедлила шаг, мы приближались к непросто огромному зданию, а к гигантскому. На ум пришло слово “готика”. Черный, глянцевый камень поблескивал на солнце, а высокие шпили многочисленных башен, высоких и не очень, словно пронзали небо длинным острием. Сколько этажей здание, или здания, я и предположить не бралась.

Я обернулась, за спиной все так же весело зеленел парк, вдоль многочисленных дорожек были расположены клумбы с цветами, а над ними жужжали пчелы, пестрели крылышками крупные бабочки. Пастораль и благоденствие.

Снова глянула вперед и словно окунулась в другую реальность, где мрачное здание, и темнеющий арочный вход, готовый заглотить незадачливого посетителя.

Но мой спутник терпеливо дождался меня и, вновь задавая направление, шагнул к входу. Да, ощущения странные, но я без колебаний ступила на первую, широкую в два моих шага ступень.

Отсчитав восемь ступеней, я взошла на площадку перед двойными дверями. Гигантские, узорчатые и расписанные рунами створки, в высоту они были не меньше двух этажей. И, кажется, они сделаны из камня.

Разве эдакое чудо вообще можно открыть, когда на нем даже ни единой ручки нет?

Но вот стоило нам подойти ближе, створки неспешно и совершенно бесшумно отворились, а изнутри вылетели, словно из открытой банки, тысячи бабочек и стрекоз.

Насекомые облетели препятствие в виде нас и устремились в парк.

— Замок приветствует новую адептку, — пояснил мне мой красноглазый сопровождающий. — Ты понравилась ему.

— Кому? — не поняла я.

— Хоуп-Шинку. Так называют этот замок.

— А-а-а, — прозвучало глубокомысленно.

Спутник снова вгляделся в меня внимательней. Я смотрела на все с неверием, так как контраст сбивал с толку итак поврежденные мозги. Интересно, я еще адекватная? Всплывший было вопрос к самой себе, потонул в белом тумане беспамятства.

— Спасибо тебе, Хоуп-Шинк. Это было красиво, — решительно поблагодарила неодушевленное здание.

Грани нормальности сейчас были размыты, и я понимала, что могу до сих пор быть в коме. Вдруг я разбилась вместе с сестрой и мамой и нахожусь в больнице между жизнью и смертью, вижу красочные сны, подпитываемые лекарствами. Тогда неудивительно, что я не помню прошлого и нахожусь в другом мире.

Одно насекомое село мне на волосы. Я не стала сбрасывать красавицу с прозрачными, зеленоватыми крылышками. Мне нравятся стрекозы, хищные красавицы, застывающие в воздухе, интригующие своими умениями.

Внутреннее убранство соответствовало внешнему. Темные тона стен, пола и колонн с витыми светильниками, а также скамеек вдоль стен напоминали не то храм, не то музей, но при этом недостатка света не чувствовалось благодаря большим витражным окнам, простору холла.

Впереди произведением искусства красовалась широкая лестница с изящными балясинами, поддерживающими натертые до блеска перила. По ней мы поднялись на один пролет и повернули направо. Прошлись по широкому балкону и, пропустив несколько узких лестниц, вступили на крайнюю.

Спутник поднял нас на верхний этаж магией, просто подхватив меня за талию. Испугаться не успела, как уже стояла на своих двоих. Мужчина сразу прошел вперед, а я обернулась посмотреть на километры лестницы, сворачивающейся спиралью. Впечатляет. Без магии здесь можно долго гулять.

Комната моя занимала почти половину четырнадцатого этажа башни. Много свободного пространства, три больших окна, широкая кровать под балдахином, монументальный стол под одним из витражных окон и странная арка сбоку от входа в комнату. Она словно светилась темнотой.

— Что это?

— Арка перехода. Она настроена на учебный корпус. Пешком идти по всем переходам и лестницам слишком долго. На старших курсах сможешь самостоятельно настраивать переход в нужную точку мира.

Я покивала и решила, что разбираться с этим буду позже.

— Вот здесь можно заказать еду, — он подошел к отдельному небольшому столику.

— Столовая, будьте добры, два комплексных ужина в башню некроманта четырнадцать, два.

Все это мой незнакомец произнес, поднеся к лицу кристалл черного цвета. Всюду, судя по тому, что видела и вижу, любимый цвет — черный. Глянула на кровать, закрытую тяжелыми, черными шторами, подумалось, что и простыни не будут белыми. Цветные здесь только витражи на окнах. Да стены и пол темно-коричневые, хоть и разных оттенков: пол на пару тонов темнее.

Поразил потолок, высокий, очень и он не то расписан неведомыми узорами, не то это лепнина. Я присмотрелась. На синем фоне, темно-синими выпуклыми мазками выделялись вспугнутые птицы и плети растений, что тянулись к птахам. Хотела спросить у своего гида, но он отвлек меня, а потом это уже не казалось важным. Было еще много всего, что хотелось узнать.

— Алена, смотри, здесь выход на балкон. Предлагаю поужинать на свежем воздухе.

Мой провожатый показал на одно из окон, оно достигало пола и оказывается, было дверью.

— Вы знаете мое имя?

— Да, я могу читать ауры и вижу истинное имя существа. За это таких, как я, ненавидят демоны.

— Вы подчиняете их?

— Можем это делать, — ответил уклончиво.

— А как мне к вам обращаться?

— Страж.

— Страж? А имени у стража нет?

— Просто Страж. Это уже почти имя.

— Но не оно дано вам при рождении.

— Не оно. Я почти забыл его. Тысячи лет не слышал звучания собственного имени.

— И я забыла, но мне сказали. Со звучанием могу помочь. Если вдруг захочется послушать, обращайтесь, — я постаралась мило улыбнуться.

Только Страж не оценил, глядя на меня все с тем же хищным спокойствием.

Странный разговор у нас получался. Вид с балкона был невероятный. Далекие горы, близкое небо, совершенно безоблачное. А внизу простиралось зеленое море не то леса, не то парка. Кое-где виднелся блеск воды. Я посмотрела налево. Кажется, это кладбище.

— А почему я в башне некроманта.

— У тебя нераскрытая искра некромантии. Только

— Нераскрытая?

Страж улыбнулся, словно предвкушая что-то, что мне не понравиться, и мое сердечко екнуло. Однако не от страха. Нечто волнительное прокатилось по спине.

— Если ты поела, то самое время заняться твоим даром.

Круглый, понятное дело, угольно-черный стол, накрытый нами для перекуса, уже опустел, и я почувствовала, что, действительно, сыта.

Мы прошли в комнату, и страж велел:

— Садись на пол в любом удобном месте.

Не став долго обдумывать, какая точка пола наиболее удобная, я села там, где стояла.

— Держи.

Мне в ладони лег шар. Черный, глянцевый, каменный шар. Тяжелый, холодный, приятно-гладкий.

— Тебе нужно раскрыть свой дар.

— Ммм? А шар?

— С ним делай, что хочешь. Сломать его невозможно, он магический и нужен для концентрации. Внутри тебя искра. Сейчас я накрою тебя куполом и выпущу, только когда увижу, что магия течет по венам, смешиваясь с кровью. Только после этого можно будет приступать к учебе.

Я увидела, как вокруг меня образовалось нечто прозрачное, с радужными разливами. А сам страж шагнул в арку, ту самую, ведущую в учебный корпус. И что мне делать? Медитировать? Я подкинула шар, поймала и принялась его рассматривать.

Глава 3

Три дня я провела под куполом. Самое для меня странное и удивительное, мне не было скучно. Я лежала, сидела, стояла, мерила шагами оставленное мне пространство, а это всего четыре шага вперед и столько же назад.

Страж молча приносил мне поесть, надо сказать, что и еды, и питья было довольно скудное количество. Я почти не наедалась. Через время он забирал поднос, отпускал меня в туалет и, не отвечая на вопросы и призывы о помощи, уходил.

Зато мало-помалу я начала испытывать эмоции. Дискомфорт в теле заставлял оживляться. Чаще всего эмоции были отрицательные. Раздражение, злость, печаль, бессилие. А потом я вдруг поняла, что радуюсь приходу Стража. Осознание этого факта вызвало целую бурю разных неприятных чувств.

Я бы назвала это бешенством, ведь внутри поднимался шторм. Однако я не шелохнулась. Ни слова не сказала. Даже не смотрела на мужчину, чтобы глаза не выдали моего состояния. Одно неверное движение, и я сорвусь.

Но сдержалась, а когда он ушел, шар в моих руках нагрелся, став ярко-алым. И я поняла, почувствовала, как выпускать эмоции через руки. Наверное, так можно и с магией. Найти бы ее в себе.

Все это время я пыталась почувствовать, увидеть внутри себя искру. Просто сидела в позе лотоса и слушала тишину. Засыпалось в такие моменты очень быстро, но просыпаться от боли во всем теле было особенно неприятно. Пол в комнате нуждался в коврике, мягком и пушистом.

— Не хочешь спать на полу, медитируй. Это поможет быстрее раскрыть твой дар, — вот и все, что посоветовал этот изверг.

Большая, удобная кровать в пределах видимости, наверное, тоже выступала в качестве стимула. Однако как бы ни хотелось попасть в нормальные условия, но я не видела и не чувствовала ничего особенного.

Однако кое-что мне удалось. Я вспомнила свое детство, родителей и сестренку. Маленькую, ничего не умеющую кроху, я пыталась научить то ходить, то рисовать, то говорить: “Алена”.

А однажды я катала коляску во дворе частного дома, где мы тогда жили, мама в это время на кухне готовила обед. Сестренка не хотела засыпать, и я ее старательно уговаривала хоть немного поспать. Мне не терпелось поиграть в песочнице с новым набором, который накануне принес папа.

И вдруг прямо из внезапно засветившегося забора вышел старичок. Очень худой с тощей, белой косой, подметавшей наш подстриженный газон. Дед почему-то был без бороды, и меня это удивило, зато брови у старца тоже белые, густые и широкие. Они ниспадали ему на глаза, словно пряча недружелюбие своего хозяина.

Я смотрела на незнакомого старика с черными, колючими глазами и почему-то побоялась звать маму. Чувствовала опасность от пришельца и даже задвинула коляску с притихшей Юлей за спину. Его длинное тело и вытянутое лицо, а еще уши, какие рисуют у эльфов, намекали, что он не человек. Меня, ребенка десяти лет, насторожила не его инаковость, это было скорее чем-то интересным, но его взгляд, жесты, нечто, что не видишь, но чувствуешь. Старик сосредоточился на мне и сказал что-то непонятное. А потом я вдруг его поняла:

— Забери мой дар, девонька.

— Мама меня учила, что нельзя брать чужого, — ответила пришельцу, делая шажок назад и толкая спиной коляску.

Ведь обычные люди сквозь заборы не ходят. За спиной старика я видела сияющую дыру, и там вовсе не наша улица была.

— Твоя мама дело говорит, но если не возьмешь, я отдам его твоей сестре, и она умрет. Не удержит силу. Представь, как мама расстроится и напугается, увидев почерневшее дитя.

Из открытого окна доносилось знакомое пение. Родительница любила печальные романсы напевать во время уборки и готовки.

Старик направил сухую, костистую руку, видневшуюся из-под широкого рукава, в сторону коляски, на его ладони появился темный, переливчатый шар. От него повеяло, чем-то холодным, неприятным, да так сильно, что, отступив еще на шаг, я запнулась и упала на попу.

— Возьми, дитя. Ты сможешь сохранить мой дар и остаться в живых. А она нет.

Он снова кивнул на спящую Юлю.

— Он слишком холодный.

— Вовсе нет, деточка. Присмотрись. Для тебя он теплый.

Голос старика завораживал, звал, уговаривал. Я помню то чувство, когда поняла, что эта штука в чужой ладони опасна. Но смерти сестры я не желала, ни за что. Я протянула дрожащую руку и, правда, почувствовала тепло и как нечто тянется ко мне, хочет объять, проникнуть в меня, захватить.

— Нет, — вскрикнула я, когда чужеродная энергия коснулась моей ладони.

Но оно уже впиталось в руку, и следа не осталось.

— Сегодня ты забудешь все, что сейчас произошло. Вспомнишь, когда время придет. Если придет. До двадцати пяти лет тебе надобно покинуть этот мир, а до этого момента магия будет спать. На этой планете ты не сможешь обуздать силу.

Рассматривая руки и не видя следов черноты, я немного успокоилась. Зачем-то слушала

— Странники часто рыскают по мирам в поисках одаренных душ. И тебя найдут, как подрастешь.

Старик бросил на меня последний взгляд из-под бровей, и сказав:

— Приснюсь тебе сегодня ночью. А пока забудь меня.

Он развернулся и ушел в светящийся забор. Моргнула. Забор стал прежним, а я не понимала, зачем смотрю туда. Мне сестру укачать нужно и в песочницу бежать. Мама продолжала напевать, Юля сладко сопела, а я не могла вспомнить.

Казалось, что я что-то забыла. Ведь случилось что-то для меня очень важное и тревожащее. Только вспомнить так и не получилось. Я даже играть не могла, потому что внутри поселилось беспокойство.

Глава 4

Интересно, но старик мне и правда приснился. Он многое рассказал о своем даре и постоянно ворчал, что я не все забрала. Все самое важное и темное ему оставила. Ему теперь еще несколько лет жить и ждать, когда сила полностью иссякнет. И вновь я забыла все приснившееся на многие годы и росла, как обычный ребенок. И на этом спасибо.

Открыв глаза, я еще какое-то время лежала, глядя на цветные стеклышки в витраже, осознавая и принимая воспоминания. А потом подняла руку и, вспомнив ощущения энергии на коже, увидела знакомый шар, только он не был чернильным, как у старика, а скорее темно-синим, и отливал зеленоватым.

Да, был у меня период в детстве, когда я даже фломастеры черные выкидывала, потому что не любила этот цвет. Интересно, это как-то связано с тем дедом? Теперь и не узнать.

Мой темно-синий с зеленью сгусток переливался густым, подвижным туманом на ладони, даже когда я села. Во второй руке у меня был шар, отданный Стражем для концентрации. Не знаю, зачем, но я их соединила. Чего я никак не ожидала, но моя магия съела магию в шарике, и он осыпался песком прямо в руке. Надеюсь, страж не спросит с меня за него.

Сзади послышались шаги и магия испуганно спряталась внутри меня, а песок ссыпался с ладони на пол.

— Ты нашла свою искру и пробудила? Замечательно. Давай мне шар.

Мужчина взмахом руки убрал прозрачный купол и шагнул ближе.

— Шар? — мне отчего-то стало неловко. — Я его сломала, — ответила смущенно, а лицо стража сделалось не верящим, и я пояснила, — ну, аннигилировала, то есть развоплотила на песчинки.

И посмотрела на улики. Страж тоже опустил взгляд, а потом присел на корточки и протянул руку к песчинкам.

— Я не чувствую в них магии, а ведь шар был напитан моей энергией до краев. Что ты сделала?

— Не знаю. Оно само.

— Само, значит. Очень интересно.

Было видно, что ему не столько интересно, сколько непонятно, что произошло и как.

— Ладно, позже расскажешь подробности, а пока осваивайся. Попробуй иногда вызывать дар. Запоминай ощущения. Спрашивай адептов, как они справляются. Но постарайся никого не упокоить.

Я смотрела на Стража неверяще. Что-что мне постараться не делать? А он не обращал внимания на эмоции, которые я уже не скрывала.

— Чтобы договориться с лестницей, используй одну искорку магии, не больше, — продолжал поучать меня Страж.

А я вспоминала свой туманный шарик и пыталась сообразить, откуда там высечь искорку. Грозу устроить? Уметь бы еще.

—  Чтобы поесть, тебе тоже придется воспользоваться крупицей энергии. Выйти и войти в комнату… Ну, ты поняла. Скоро привыкнешь. Это как пользоваться собственными руками и ногами. Маг не задумывается, открывая магический замок, завязанный на его энергии. Но в бо́льшем пользоваться магией запрещено, пока не сдашь экзамен на владение даром.

Страж оставил меня в прострации и очень быстро ушел через арку портала. Я на нее покосилась, но решила начать с двери. Никаких проблем не встало, я взялась за ручку двери и открыла ее. Вышла, оказавшись в гостиной.

Под обалденно красивым, огромным витражом стоял столик и два коротких диванчика на четверых. Ваза с симпатичным букетом сухоцветов, а вдоль стен за спинками диванчиков удобно расположились небольшие шкафы с непонятными вещицами, посудой, склянками и книгами.

Пока я осматривалась, дверь, которую я ранее не видела, открылась, и в гостиной показалась высокая, стройная девушка, занятая браслетом на запястье. Оказывается, у меня есть соседка.

Она резко подняла голову, видимо, как-то поняла, что не одна в гостиной.

— Ах, вот и та, с кем возится наш Страж. Он — мой, деточка.

Что-то во мне среагировало на воинственный тон, сдетонировало и я сорвалась на девчонке передо мной. Частью сознания понимала, что несу пургу, но истерика вырвалась из-под контроля.

— А ты, значит, влюбленная ревнивица? — девица злилась, а я следила за ее реакцией на слова. — Бегаешь за ним? А он знает, кому принадлежит? Ты его жена? Нет? Невеста? Тоже нет. Любовница? Подруга? Просто бегаешь за мужиком, который даже не знает о твоих планах на него? Ты бы поговорила с возлюбленным, чтобы не просто так наезжать на девушек, которым Страж уделил времени на несколько секунд больше, чем тебе.

Не у одной меня сорвало крышечку, однако я к концу своей пламенной речи поуспокоилась и даже попыталась взять себя в руки, а брюнетка, воинственно пригнувшись вперед, шла на меня. Я отходила за софу, понимая, что не у одной меня может быть срыв.

— Ах, ты… — выкрикнула она. — Возомнила себя самой умной?

Девица бросилась на меня, сильно этим удивив. А я растерялась, но каким-то чудом уклонилась на рефлексах или инстинкте самосохранения. А потом на нос воительницы села стрекоза, слетевшая с моих волос.

Я, к слову, подзабыла о насекомом. Однажды пыталась понять, что у меня на голове, видела ее, намертво захватившую прядь волос. Прогнать не получалось, да я и не сильно старалась. Она смотрелась пластиковой и никакого оживления, при попытках ее потрогать, не показывала.

Соседка на миг замерла. Она хотела то ли ударить меня, то ли за волосы схватить, но насекомое отвлекло ее от кровожадных идей. У девчонки смешно скосились глаза, и она вдруг обо что-то запнулась и полетела носом вниз. Стрекоза стрелой пролетела над головой и вновь замерла в моих волосах.

Соседка

— Предлагаю договориться миром. Я Алена. Кажется, некромант. Ты тоже? Давно здесь?

Я рассматривала очень интересную особу. На девушке был короткий топ и брючки в обтяжку, а еще накидка, напоминающая плащ. Все это темно-бордового, почти черного цвета. На ее лице почти незаметно, но с близкого расстояния хорошо видны, какие-то геометрические узоры, красивые, чуть стервозные черты, узкий подбородок и шикарные распущенные волосы.

— Камира, — неожиданно приняла мирный тон девица. — Потомственная некромантка. Это твой фамильяр?

Она все еще потирала и трогала аккуратный носик.

— Эээ… Не знаю. Она со мной, с тех пор как я вошла в замок.

— Только одна? — спросила девушка недоверчиво.

— Да, — я смотрела непонимающе.

— Идем, покажу, — усмехнулась воительница и, поймав мою руку помощи, ловко поднялась.

Далеко идти не пришлось. Девушка открыла передо мной дверь в свою комнату. Сначала я ничего не увидела, кроме, идентичной с моей комнатой, отделки. А потом соседка указала на потолок. Вот теперь и я застыла с раскрытым ртом.

Глава 5

Наверное, со стороны мы смотрелись забавно. У моей новой знакомой выражение скорби и смирения, а у меня удивления и интереса.

Такое раньше я видела только на картинках и документальных фильмах. Но то были пещеры в горах, но чтобы в жилой комнате… Негигиенично, я считаю. И страшновато.

Весь потолок был увешан, занавешен, прикрыт тушками летучих мышей. Живых. От звуков, которые мы издавали, висящие коконы, завернутые в собственные крылья, устрашающе затрепетали.

— Идем, — первой из комнаты шагнула брюнетка, я — следом.

Она тихо прикрыла дверь. И теперь передо мной стояла растерянная девчонка. Только ее кожа еще более побледнела, рисунки проявились немного сильнее, а глаза стали чернее. Мне показалось, что радужка увеличилась, почти полностью перекрыв белок глаз.

— Они прилетели вместе со мной. Страж говорит, что как только я обрету фамильяра и это, скорее всего, будет летучая мышь, так они и улетят.

Она грустно вздохнула.

— У меня в комнате никого нет. Я днем сюда пришла и видела лишь бабочек.

— То, что мы видим, когда приходим в академию, зависит от внутреннего настроя и особенностей магии в крови. А вовсе не от времени суток. Ты извини за наезд. Просто достали эти мыши, столько грязи от них. А бытовой магией пользоваться нельзя еще около месяца. И кормить самой приходиться. А Страж мне и правда нравится.

Да, запах в комнате соседки мне о многом сообщил. На последнее утверждение я пожала плечами. А на все остальное искренне заверила:

— Сочувствую.

— Идем, немного разведаем обстановку. Завтра уже первые лекции.

С помощью соседки мы легко преодолели бесконечную лестницу.

— А почему бытовой магией пользоваться нельзя, а чтобы спуститься по лестнице, можно?

— Ну ты сравнила. С лестницей, — это нулевой, интуитивный уровень магии. А вот бытовая уже требует более высокого уровня мастерства, который необходимо подтвердить. Думаю, завтра на теории магии расскажут подробнее.

— Откуда ты все это знаешь?

— Мне интересно, почему ты элементарных вещей не знаешь. Прежде чем поступить в академию, я прошла обучение в школе магии. А ты?

— А я в обычной школе, — пробормотала себе под нос. Смутные образы и странная уверенность, что так и было. Белая пелена не покидала мои воспоминая, как бы я не старалась что-то вспомнить. — Я потеряла память о прошлой жизни.

Камира посмотрела на меня сочувственно и, к счастью, не стала развивать тему.

Замок хоть и мрачен, но необычайно красив. На темном полотне камня выделялся еще более темный орнамент. Нечто замысловатое, геометрическое. Засмотревшись на одну из колонн, я остановилась.

— Это потрясающе.

Через время рядом встала соседка.

— Да, основатель замка был талантлив.

В какой-то момент мой взгляд расфокусировался, и я увидела объем и глубину замысла.

— Это как у нас стереограммы, — произнесла задумчиво.

Откуда-то всплыло слово и объемные картинки, которые я когда-то рассматривала.

Все узоры были фоном для каких-то не то стихов, не то просто предложений. Прочитать непонятные закорючки у меня не вышло, но каждые четыре строчки были заключены в некую пентаграмму.

— Что-что? — не поняла меня Камира.

— Попробуй смотреть не на узоры, а как бы сквозь. Расслабь глаза и не пытайся увидеть колонну, не фокусируйся на поверхностном рисунке и увидишь глубину.

Через несколько минут непонимания, как смотреть и что нужно увидеть, а потом вдруг моя соседка благоговейно произнесла.

— Это древний язык не то драконов, не то драйхоренов. Как здорово. Жаль, я не знаю старинных наречий. Нужно будет у магистров как-нибудь поинтересоваться, что здесь зашифровано. На самом виду и при этом не видно с первого взгляда.

Оказывается, весь замок, по крайней мере, где мы смотрели, расписан неизвестной письменностью.

— Я еще в библиотеке посмотрю.

Соседку очень заинтриговал некий шифр, искусно запрятанный. Но в библиотеке нам отказались дать нужные фолианты, так как у нас не было доступа к древним языкам.

— Не все знания безопасны для столь юных умов.

В столовую, мрачную залу с круглыми столами на шесть персон, мы вошли все еще озадаченные, так и не утолив любопытство. Черные скатерти на каждом столе имели черную вышивку. Соседка уставилась на полотно, пытаясь узреть и на ней скрытые письмена. Но, увы. Вышивали ткань для красоты, не пряча тайный смысл под узором.

Хотя может быть, я и ошибаюсь.

Еще соседка рассказала мне об арках с мерцающей тьмой. Это портальные переходы. А сверху каждого такого перехода написано, куда он ведет. Во всех залах таких переходов несколько, и все они открывают путь в ближайшие башни. Так, такими арками можно обойти весь замок, от башни к башне.

К вечеру, нагулявшись досыта и утолив естественный голод, я поняла, что хочу побыть одна. Соседка у меня обаятельная, но за день утомила. Выйдя на улицу через ближайшую дверь, я оказалась вовсе не в саду, а во

Подойдя ближе, я поняла, что это не просто забор, а проход в лабиринт. Немного постояв, я решила вступить на неизведанную тропинку. Пусть сумерки сгущаются, но мне необходимо прогуляться, проветрить голову, подумать да и просто прийти в себя от всего нового и непонятного.

К слову, заблудиться я не боялась, здесь столько магии вокруг. Найдут, в случае чего.

Глава 6

Что-то мне подсказывало, что местная магия не позволит плутать дольше необходимого. Уверена я в таком сомнительном утверждении, потому что сегодня в замке происходило нечто странное.

Когда Камира предлагала пойти через портал в башню боевиков, а я думала лишь об ароматной пище, арка перехода, ведущая к парням, неожиданно выпустила нас около столовой. Подобные странности случались дважды. Соседка удивлялась, а я не понимала, зачем замок исполняет мои желания.

Чем дальше я шла по живому лабиринту, тем спокойнее становилось на душе, а кустарники, образующие стены лабиринта, становились все выше и выше. Однако бояться я так не начала. Наоборот, стрекот и жужжание вечерних насекомых умиротворял. Моя стрекоза сидела весь день в волосах, не подавая признаков жизни. Хотя Камира время от времени бросала взгляд на мое “украшение”. В такие моменты мне казалось, что насекомое шевелит крылышками, но девушка ничего не говорила, а я не спрашивала.

Ночные светила, а их два, сносно освещали тропинки. Я рассматривала темный силуэт замка, иногда мне казалось, что это не стены, а провалы в небытие, иногда они масляно поблескивали в неверном свете лун.

Но вот, в один момент, пересекая очередной проход, я попала на площадку перед незнакомой башней, украшенной замысловатыми витражами и редкими балкончиками. Осмотревшись, я несколько секунд выбирала. То ли войти в башню через дверь, а там арками добраться до некромантской обители, то ли подняться вот по этой наружней лестнице, спирально опоясывающей высотное строение. Этажей много, очень-очень много. Но меня это не пугало.

Я решила, что кардиотренировка мне жизненно необходима после длительного пребывания в замкнутом пространстве. В общем, я принялась бодро подниматься по бесконечной лестнице. А когда устала так, что присела на ступеньку, я приложила ладонь к перилам и захотела оказаться на самом верху. Пользоваться даром меня научила соседка, это, действительно, очень легко. Само получается.

Небольшой импульс и магия переносит меня, так и продолжающую сидеть на ступеньке, к самой вершине башенки. Вау. Наверху оказалось очень красиво. Вид ночного замка в окружении чернеющего леса завораживает настолько, что не знаешь, от чего замирает сердечко: от мистического ужаса или от восторга. Еще немного посидев на верхней ступени, созерцая ночные подвижные тени и дав отдохнуть ногам, я встала и зашла на площадку крыши.

Она была огорожена невысоким парапетом, чтобы удобно было о него облокачиваться. А еще, что неудивительно, здесь были кресло-качалка, качели, больше напоминающие диван, и деревья в огромных кадках. Но деревья отчего-то без листвы, и поэтому их корявые ветки пугали мертвой неестественностью.

То ли я была под впечатлением, то ли это влияние магии, но сейчас мне почти все казалось живым, а ночное время заставляло верить в потустороннюю жуть. Воображение лихо рисовало кадры, как деверья выбираются из горшков, растопырив ветки и качаясь из стороны в сторону, медленно наступают на меня, в неудержимом желании придушить.

Отмахнувшись от собственных страхов, я присела на кресло-качалку, вдохнула прохладу влажного леса и прилегла.

— Потрясающе, — это слово не в первый раз сегодня срывается с моих губ.

Меня накрыло чернильным бархатом из бесчисленных звезд. Они были так близко, только руку протяни и дотронешься. Я смотрела в ночное небо не отрываясь и даже не моргая, ловя иллюзию, как сияющее покрывало опускается все ниже и ниже, а звезды подмигивают активнее, заряжая своей энергией.

— Что ты здесь делаешь, — холодный, полный жестокой угрозы голос, резко вырвал меня из расслабленного, созерцательного транса.

— Смотрю на звезды, — ответила Стражу и приложила ладонь к груди, дабы успокоить испуганный ритм сердца.

Взглянула на мужчину, оценила его раздраженный профиль и перевела взгляд обратно на звезды. Значит, это его местечко, а я бесцеремонно нарушила уединение. Ну, не убегать ведь теперь.

— Присоединяйтесь. Зрелище умиротворяет, завораживает и успокаивает нервы.

— На моей же башне, вы, Алена, разрешаете мне присоединиться к вам.

— Разрешаю, — кивнула, улыбаясь своей смелости, и даже махнула рукой сторону качелей.

Я слышала, как в его голосе растворяется раздражение и появляется легкое удивление.

— Вы желаете напроситься ко мне в любовницы? — уже совершенно без эмоций спросил меня Страж, присаживаясь на мягкое сидение дивана.

— Фи, какие мысли у вас низменные. Что мне там делать, в любовницах? Так-то понятно чем, — я одновременно отвечала мужчине и при этом рассуждала сама с собой. — Но зачем мне это?

— Не знаю, зачем это адепткам, но почти все пробуют тем или иным способом соблазнить меня. Полагаю, интерес меркантильный.

— Интереснее быть друзьями.

— Друзьями? А как же секс по дружбе?

— Если любви нет, то я не стала бы портить дружбу сексом.

— А если влюбишься?

— В кого?

— В меня. Или, для вас, Алена, я недостаточно хорош. Без титула и средств для содержания любовницы.

— Во-первых, я не спрашивала вас о достатке и титуле, а во-вторых, я не знаю вас достаточно, что полюбить. И вообще, я считаю, что любовь — такое чувство, которое может возникнуть без причины и спроса.

— И без повода?

— Именно. А еще хоть в кого, любовь не выбирает.

— Да, такое я часто наблюдал. Никакой рациональности или логики, но существа привязываются друг к другу.

— Так чем вас не устраивают адептки?

— Они обманываются моей внешностью. Я не интересуюсь глупыми малолетками. А для меня все здесь малолетки.

— И сколько тебе лет?

На меня взглянули остро, препарируя. Заметив, что мужчина намерился ответить колкостью, я его опередила.

— Раз большой секрет, то можете не отвечать. Мне было просто любопытно. Сколько мне лет я не помню, но предполагаю, что не больше двадцати шести. А вы выглядите лет на

— В этом мире Стажем я работаю полторы тысячи лет, — ответил мне мужчина после долгой паузы.

Его красные глаза яростно полыхали, а голос, несмотря на спокойный тон, сочился горечью.

Глава 7

Утро выдалось солнечным, хотя все дни, которые я здесь провела, были солнечными. Только воспринимались по-разному. Когда я находилась под куполом с каменным шариком в руках, то не получалось искренне радоваться цветным бликам, сочащимся из витражей.

К слову, купол оказался не простым, а очень даже волшебным, а точнее, магическим. За вчерашний день, проведенный в компании Камиры, я узнала много чего удивительного и полезного. Например, про этот самый купол, под которым меня держал Страж. Он являлся неким местом безвременья.

— Страж перемещает существо, находящееся в сфере, — объясняла мне девушка, — в тот временной отрезок, который ему необходим. А именно ко дню начала обучения.

— То есть забрать меня из моего мира он мог в одном году, а потом переместил, к примеру, на сотню лет назад?

— Зачем так далеко? — серьезно восприняла мои слова соседка. — В пределах одного года. Говорят, раньше, когда в академии был упадок, принимали адептов раз в пять лет. Зато теперь это очень престижное место и желающих поступить сюда с каждым годом все больше. И принимают поступающих каждый год.

А я-то ломала голову, зачем меня держать под куполом, если можно просто в комнате запереть. Тоже своего рода клетка и ненамного больше купола. А все оказалось несколько сложнее.

Сегодня я проснулась с неким предвкушением чего-то приятного впереди, и настроение было превосходное. Вроде бы раньше мне нравилось учиться, а сейчас меня ждет нечто жутенькое, это я про некромантию и кладбище под окном, и одновременно волшебное, то есть магическое. От всех этих мыслей по рукам побежали радостные мурашки, но даже им было не по себе от открывающихся перспектив.

Я осмотрела темно-коричневые стены и бархатную материю надо мной, мрачненько. Не знаю, умею ли я рисовать, но обязательно раздобуду краски и бумагу и изображу нечто яркое и сочное, а пока мне итак хорошо.

Широко улыбнувшись и не желая хандрить, я спрыгнула с кровати и раскрыла настежь балконную дверь. Кажется, я никогда не жила в таком стильном и аутентичном месте, с высоченными потолками, где даже кровать — произведение искусства с ее изогнутыми ножками и столбиками, бархатным пылесборником в качестве балдахина и тяжелыми, шоколадными шторами, которыми я ни разу не пользовалась. Мысль про пылесборник меня повеселила, — это всплыло откуда-то из глубин воспитательного процесса, проводимого мамой.

Как жаль, что я помню так немного. Только крохотный кусочек детства. Надеюсь, со временем получится вспомнить все, потому что чувствую себя осенним листочком, который гоняет ветер и не знает, куда бы его приткнуть.

Вдохнула свежий воздух со сладковатыми нотками цветов, хвойным дуновением леса, свежестью воды и хорошим днем. От души потянувшись, побежала умываться, но не успела покинуть уборную, как в дверь постучали.

— Это я, Камира, — послышалось приглушенное.

— Заходи, я сейчас.

Стоило показаться из ванной, как соседка поторопила:

— Одевайся скорей. Первая лекция уже через сорок минут. Завтрак я нам заказала, ты же не против позавтракать вместе в гостиной?

— Я только рада.

Я оделась почти как дома. Собственно, в гардеробе и были вещи, более или менее привычные мне, только расцветка не отличалась разнообразием. Я бы даже сказала, что цветовая гамма соответствует общему стилю этого замка.

Черные брючки из мягкой, струящейся ткани сели на меня хорошо. И не облепляли излишне, и не слишком свободно. Короткий топ, как у соседки, я проигнорировала, натянув обычную майку на узких бретелях, а сверху некая накидка длиной до талии. Таких плащей в шкафу нашлось несколько и все разной длины. До пола и с капюшоном, до середины бедер и тоже с капюшоном и вот такое короткое недоразумение без всяких излишеств, прикрывающих голову.

Этот плащ посоветовала Камира, сказав, что сегодня у нас много теории и не будет практики. А в помещении удобнее короткие плащи. Я так поняла, что накидки эти вместо мантии, и являются отличительным знаком для адептов и магистров. На спине и груди вышит символ факультета, на котором ты учишься.

Надо ли говорить, что хоть цвета вышивок разные, в соответствии с принятым на факультете, но оттенки неминуемо темные. А у некромантов, без затей — просто черный. Верю, что знатоки и в этом вопросе могут увидеть оттенки, и даже назвать их как-то поэтично, вроде вороного крыла, лакричного оттенка или цвета оникса. Однако я не заморачивалась.

Мы переместились в гостиную и, быстренько накрыв столик, взялись за вилки и ножи.

— Ты будешь со мной на первом курсе учиться? — спросила то, о чем ранее забыла узнать.

— Не совсем, — отчего-то смущенно призналась обычно бойкая соседка. — Я тебе уже говорила, что потомственная некромантка. Здесь отучились трое моих старших братьев, поэтому я знаю местные порядки, и как здесь все устроено. А еще знания за первый курс я получила дома. Учеба мне всегда легко давалась, а вот дисциплине и терпению нужно научиться, так отец и братья мне всегда твердили.

Я улыбнулась: да, эта брюнетка весьма избалована. Характер у нее стервозный и вспыльчивый, но отходчивый. Однако что вчера, что сегодня, девушка смотрит на меня чуть свысока, но отчего-то считает, что со мной ей лучше дружить. Ну и ладно.

— Поступить сюда сразу на второй курс невозможно, но поступив на первый и сдав экзамены за первый семестр на отлично, можно сдать экзамены за любой курс любого предмета. И вообще, можно будет выстроить систему обучения, удобную тебе. Например, теорию магии я знаю на три курса вперед, — девушка чуть задрала носик, поедая что-то похожее на пышный омлет. — Жду не дождусь, когда перейду на следующий курс. Там больше практики и учиться определенно интереснее.

Неужели поднимать и упокаивать трупы, — это интересно? Но задать этот занимательный и животрепещущий вопрос не успела, оказывается, мы затянули с завтраком, и нам пора бежать. Благо сумки собирать не нужно и даже учебников у нас не было.

Переходили в учебный корпус мы через мою комнату. Понятно, что соседка не горела желанием лишний раз бывать

Выйдя в нужном месте и найдя расписание, Камира быстро сориентировалась, и мы обнаружили свою группу около закрытой аудитории. Пока ждали магистра, Камира сделала вид, что незнакома со мной. Я лишь ухмыльнулась про себя. Девчонка ведет себя как подросток. Интересно, какая у нас разница в возрасте? Возможно, по меркам ее расы, она и есть подросток.

Кроме нас с Камирой, стены подпирали еще шестеро. Одного я идентифицировала как демона по наличию рогов, слишком брутальной, хорошо загорелой внешности и высокого роста. А потом чуть не ойкнула, когда увидела раздраженно метнувшийся под плащом хвост. Е-мое, а это и не плащ вовсе, а самые настоящие крылья.

Метнула взгляд на соседку, подумав, что ей пригодится тот, у кого тоже нетопыриные крылья. Вдруг он подскажет ей, как сладить с летучими мышами. Однако взгляд соседки как раз направлен на демона, и был настолько восторженным, что советовать пообщаться с бруталом на тему мышек, я не стану. Она и без меня общается с парнем языком тела и взглядов.

Только переведя глаза на демона, я поняла, что нормального разговора у этих двоих не выйдет. Он был раздражен и даже взбешен. Ему определенно не нравилось внимание девушек. Но это его личные тараканы, и я не стала их дразнить. Без меня есть кому.

Перевела взгляд кого-то тощего, высокого, почти как демон, и полностью укутанного в плащ. Даже лица под капюшоном видно не было. Он никак не реагировал на то, что почти все нет-нет да поглядывали на таинственного сокурсника.

Еще двое, стоящих ближе всех к двери, выглядели обычными парнями. Маги человекообразные, решила я, рассматривая брюнета и рыжего. Они даже стояли рядом, копирую позы друг друга, только смотрели они в разные стороны. Словно поссорившиеся дети, они находились на расстоянии метра.

А потом они одновременно повернули головы в мою сторону, и я изумилась черноте глаз и одинаковым чертам лица. Похоже, близнецы. Определенно, в ссоре. Я широко улыбнулась раскладу и их серьезности. Парни переглянулись, но заговаривать не спешили. Не спешила знакомиться и я.

У меня еще целых два объекта для наблюдения и оба зелененькие. Один огромный, на полголовы выше демона, а второй широкий, как небольшой, основательный шкаф, но при этом на полголовы ниже меня. Орг и гном, решила я, однако ни в чем не уверенная. Рассмотреть подробнее их не вышло, так как резная, тяжелая дверь приглашающе отворилась.

Глава 8

— Традиционно поздравляю вас с поступлением, — с нами заговорил высокий, тренированный мужчина с располагающей внешностью, густым голосом в строгом, черном (а каком же еще) одеянии — Меня зовут хэс Сатин Маурус. Не все здесь из нашего мира, поэтому поясню: хэс — это обращение к магистрам, а также к деканам. Ректора в нашем учебном заведении нет, его заменяет Страж Магической Академии Его Темнейшества. Когда-то ректор у нас был, — сказал магистр несколько задумчиво, — но теперь все несколько иначе.

С первых слов хэс Сатин Маурус производил впечатление въедливого и немного себе на уме преподавателя. На вид ему около сорока лет, особенно об этом свидетельствовал взгляд. Сколько на самом деле даже гадать не буду. Ни рогов, ни клыков, ни еще чего-то настораживающего я у магистра не заметила, поэтому причислила его к расе человеков магических, проще говоря, магов.

Помещение, куда нас так недвусмысленно пригласили, было небольшим и по-своему уютным. Черной была вся комната и мебель в ней, а также шторы, красиво зацепленные крупной металлической брошью с боков от витражного окошка, отбрасывающего цветные блики на темный пол. Кроме большого, двустворчатого окна, освещение давали висящие в воздухе шары, радующие теплым, желтым светом.

Большой преподавательский стол стоял боком к окну. Полукругом от него выстроились столы для студентов. Сидеть нужно было парами, а не по одному, как мне отчего-то думалось. Доски за спиной магистра я не заметила, собственно, зачем она, если можно писать просто на стене, а очищать магией. Позже я поняла, что все оказалось именно так, но чаще маги пользовались иллюзиями.

Я заходила предпоследней, за мной следовал неизвестный в капюшоне. И пока я осматривалась, он отодвинул мне кресло крайнего стола и замер, ожидая, когда я соображу и сяду. Капюшон был развернут в мою сторону. Жутко это, когда на тебя смотрит черный провал вместо лица, глаз и всех привычных черт. Невольно передернула плечами и взглянула на еще одну девушку в группе.

Моя соседка, то ли сама держалась от меня подальше, то ли ее оттеснили, но один из зелененьких проявил к ней интерес, и вот, девушка уже сидит в паре с клыкастым орком. По выражению ее лица было видно, что она не поняла, как оказалась в такой замечательной компании. Ее взгляд то и дело косил в сторону демона, но тому не было дела до девчонки.

Все это время за нами из тени наблюдал хэс Сатин, а потом он шагнул к своему месту, обозначая свое присутствие. Он не стал акцентировать внимание на наших взаимоотношениях.

Я, поняв, что неизвестной расы парень, ждет, чтобы помочь мне устроиться, прошла к креслу и села. Он легко пододвинул удобное и даже мягкое сидение вместе со мной к столу и быстро сел рядом. А магистр начал свою речь. Поначалу слушать внимательно у меня не особо получалось, но потом я заставила себя сосредоточиться на словах преподавателя. Осмотреться и переварить все необычное я смогу и позже.

— Я буду вести у вас теорию магии до самого выпуска, — продолжал рассказывать хэс Сатин Маурус. — Постепенно от курса к курсу мы будем охватывать разные области магического искусства, программа будет усложняться. Заклинания станут многоуровневыми. Иногда требующими филигранной точности, а порой и творческого подхода. Первая неделя традиционно посвящается теории. То есть у всех курсов будут исключительно лекции.

Говоря привычную речь, мужчина внимательно рассматривал нас.

— Со второй недели начнется постепенное знакомство с практическим материалом, — улыбка у него получилась предвкушающей. — Вы будете учиться применять магические способности на учебных пособиях. И не забываем о технике безопасности, которую вам сегодня прочтет хэс Руд Ириган. Первому курсу запрещено использовать магию без присмотра магистров, пока не сдадите экзамен на владение даром. А этот экзамен вы будете сдавать только через месяц. Поэтому даже бытовую магию применять запрещено.

Магистр не спешил садиться за стол

— Сразу предупрежу тех, — рассказывал прописные истины этого заведения хэс, — кто обучался магии ранее и хорошо владеет даром, даже вам запрещено использование магии выше интуитивного уровня. Рефлексы, вбитые учителями, отключаем и помним, что за нарушение правил академии вас ждет наказание. С этой стороной обучения вы ознакомитесь самостоятельно, на информационной доске в холле учебного корпуса есть соответствующая запись. А пока проверим уровень ваших магических способностей. Уважаемый Страж, необходимо зафиксировать данные.

Последнее предложение он говорил, все так же глядя на нас, и даже голоса не повысил.

Секунда тишины и прямо из воздуха появляется знакомый мужчина. Сегодня вместо куртки на нем плащ длиной до середины икры с вышитой эмблемой академии. Страж держал в руках небольшой мутно-белый шар. Поставив его на подставку, которая уже была на столе преподавателя, он отошел за спину магистра.

— Подходим по одному и кладем ладонь на артефакт, созданный основателем нашей академии.

Первым поднялся со своего места демон. Забавно, но он смотрелся инородным элементом рядом с магистром. Слишком мощный. Темная кожа и все эти бицепсы, трицепсы, а также устрашающие рога, слегка загнутые к затылку.

Но при этом Страж, не имея таких особенностей, смотрелся вполне гармонично в присутствии рогатого и хвостатого и даже еще более внушительным. Хотя вовсе не мышечная масса давала такой эффект, а нечто иное. Например, внутренняя сила.

Стоило демону подойти поближе к столу с шаром, как внутри сферы заволновался туман, на глазах темнея. Когтистая длань демона и вовсе заставила тьму стать непроглядной. Шар будто стал больше, намного больше. Кисть демона потонула в черноте почти до локтя.

— Седьмой уровень некромантии. И потенциал развития хороший. Спасибо, Шерхарим Диреш. Возвращайтесь на свое место. Камира Дашер, прошу.

Моя соседка грациозно прошла к столу и положила ладонь на шар. В этот раз тьма наливалась медленно, словно неохотно. Она вышла за пределы шара, но не была непроглядной и имела неоднородность.

— Третий уровень некромантии. Дар нестабильный. Вам нужно чаще медитировать и обращаться к дару. Вы уже нашли фамильяра?

— Нет, — ответила соседка угрюмо.

Видимо, вспомнила стаю летучих мышей в комнате.

У парней магов дар оказался стабильным: у рыжего третий уровень дара, а у брюнета — четвертый.

У орка, который обожающим взглядом провожал фигуру Камиры, дар словно пульсировал. Он не был настолько черным как у демона, но тоже темный и скрыл мощную кисть гиганта.

— Шестой. Еще развивается, будьте готовы к скачку магии. Больше бывайте на полигоне. Обратитесь к магистру Руд, он вам поможет составить план эффективных тренировок.

Гном или не гном показал третий стабильный уровень, но с хорошим потенциалом. Звали его забавно для моего восприятия:

— Садитесь Охм Ухер. Амарет Ош, прошу.

Мой соседушка по парте очень плавно поднялся и словно подплыл к сфере. Он хотел было прикоснуться к шару, но тот вспыхнул чернотой и мгновенно впитал ее обратно.

— Достаточно, — остановил его хэс Сатин. — Пятый уровень, и для развития потребуется немало вашего усердия, Амарет. Вам блокировали дар в детстве?

— Да, — прозвучало короткое.

Я услышала шелестящий ответ, чувствуя, как по спине мазнуло чем-то неприятным. Вот это голос. Да им убивать можно или, по крайней мере, дезориентировать. Это немного похоже на звук пенопласта по стеклу, но, к счастью, не так ужасно. Уф, моя очередь.

Отчего-то я забеспокоилась, коленки затряслись, а живот поджался. Я не знала, чего ожидать. Было страшно и одновременно интересно. Чтобы не мучить себя и не показать всем своего состояния, я быстро, не давая себе времени на раздумья и рефлексию, положила ладонь на холодный, даже ледяной шар.

Рефлекторно хотелось отдернуть руку, но он будто присосался к ладони, напугав этим до мушек в глазах. Довольно быстро леденящие ощущения исчезли, а визуальные эффекты отвлекли.

Туман заклубился, забурлил внутри, постепенно набирая цвет, но не полностью черный, как у остальных в группе, а синим и зеленым отсветом. Туман постепенно густел, заполняя все пространство шара. Цвета перемешались, и вот моя кисть потонула в глубоком темно-синем мареве. Он был не чисто синим, а с зеленью, но все же синего больше. Однако марево было прозрачным. Я видела свою руку, а еще плавающие искорки. Они приковывали взгляд, перетекая в диковинном, неторопливом танце, не имеющем ни начала, ни конца.

— Хм, это еще что? Некромантия, но какая-то странная. Никогда такого не видел. Что скажете, Страж?

Страж все это время стоял в стороне. Теперь он подошел ближе, рассматривая шар и туман в нем.

— Да, интересный эффект.

— И потенциал хороший. Алена, у вас пятый уровень, но дар нестабильный. Займитесь женскими практиками. Неспешные упражнения на гибкость, силу и ловкость, все в тандеме с дыханием, и у вас все получится.

Шар уже отпустил мою ладонь, и я пальцами растирала напрочь замерзшую конечность.

Глава 9

Звездное полотно снова завораживало и затягивало в неведомые дали, а я расслаблялась, приводя дыхание и сердцебиение в норму. Кресло послушно покачивалось, и меня медленно отпускало. Сюда я бежала сломя голову, и спасибо большое лабиринту, — он быстро вывел меня на площадке перед башней Стража.

Я решила, что раз первый раз не выгнал, то и теперь не прогонит. А мне нужно успокоиться.

Сегодня после всех лекций и ужина, когда я решила прогуляться и отыскать сад, который видела в первый день, неожиданно навстречу мне вышли близнецы: брюнет и рыжий.

— Привет, Иголочка, — поздоровались парни в унисон и недовольно посмотрели друг на друга.

— Привет, — я улыбнулась им, даже не насторожившись. — А почему Иголочка?

— Взгляд у тебя такой, острый, пронизывающий.

Внезапно рыжий, поправив торчащий куда-то в сторону чуб, посмотрел на меня исподлобья, по-особенному. Игриво, оценивающе, а потом и вовсе мазнул масляно. И тон голоса изменился с добродушного и приятельского на мужской, хрипловатый. А брюнет зашел за спину и встал практически вплотную. Я почувствовала, как он

— Ты очень вкусно пахнешь, Иголочка, — прозвучало слишком интимно.

Невольно я приняла защитную позу, напряглась и сложила руки на груди. Постаралась не дергаться, чуяла, что это им понравится, раззадорить. Здесь нужно что-то иное.

— И что все это значит, — мой голос звучал твердо, хотя я уже была готова сигануть хоть на кладбище к умертвиям, о которых нам красочно рассказывали на истории некромантии. — Вы ко всем девушкам так бесцеремонно вторгаетесь в личное пространство?

Они стояли слишком близко, но не касались меня, однако их взгляды и то напряжение, что я чувствовала, находясь между парнями, кричали об опасности.

— Мы хотим лишь помочь, — мягко и многообещающе уговаривал меня рыжий.

— Твой дар нестабильный, — интимно шептал брюнет, проводя руками вдоль рук, но не касаясь, пока не касаясь, — а мы знаем прекрасный способ расслабиться.

— Доверься нам, — черные глаза рыжика оказались очень близко.

Мне не нравилось все это, они окружили, зажали меня в тиски. И я не видела возможности вырваться без потерь. Парни ловко брали в оборот, своим напором пугая до дрожи.

— Мы будем такими, как ты захочешь, — продолжал заманивать голосом, стоящий позади темноволосый маг.

— А еще мы сможем защитить тебя от других.

— Других? — в вечерней тишине голос прозвучал пискляво.

Вот теперь испугалась не на шутку. Это что, здесь каждый встречный озабоченный? Или меня попросту пугают? Я шарахнулась, но меня ухватили цепкие пальцы. Рефлекторно я как-то хитро вывернула руку, высвободив конечность, но брюнет уже прижал меня к себе, притянув за талию. Он держал так крепко, что дышать было тяжело.

— Отпусти, — потребовала. — Ищите нуждающихся в помощи в другом месте. Я не согласна.

— Ты так вкусно сопротивляешься, — прошелестело у уха, и он невесомо коснулся шеи.

— Нет, — крикнула и начала более яростные, но совершенно бесполезные трепыхания.

Внезапно парень сам отскочил от меня, а я, удивленная, развернулась так, чтобы держать в поле зрения обоих. Вскрикнув, он схватился за ухо, его пальцы быстро покрывались темными ручейками. Это точно была кровь.

Я увидела свою стрекозу, это она цапнула темненького и теперь подлетела к рыжему, который вновь схватил меня за руку. Ему она прокусила за мизинец и, видимо, сильно. Парень зашипел, ругаясь на неизвестно каком языке, потряхивая кистью, с которой на землю летели капельки крови.

Я пятилась назад, видя, как обозлились близнецы, и теперь единым устрашающим организмом наступали на меня.

— Стоять, — голос знакомо и неприятно резанул по ушам.

Из тени дерева выступила высокая фигура в плаще.

— По праву своей расы беру наказание магов Даша и Риша Игорских на себя.

С его пальцев слетели несколько искорок. Я поняла, что это что-то вроде магической печати. Нам сегодня вскользь о таком говорили. Подобными искорками закрепляют договора, о чем бы то ни было.

Парни побледнели и испуганно таращились на Амарета, нашего таинственного однокурсника.

— Алена, они вас больше не тронут, и накормите уже своего фамильяра.

Как только его взгляд отпустил меня, я, убедившись, что стрекоза в волосах, рванула к лабиринту и теперь осмысливала все произошедшее.

От “приятных” воспоминаний меня передернуло. Многообещающие слова и железная хватка мужских рук. Они вроде и уговаривали на добровольное согласие, но чувствовалось, что и без него не очень расстроятся.

Насколько все-таки сильно отличаются женское тело и мужское. Обычной, не особо тренированной женщине ни за что не вырваться без помощи извне, если того не захочет мужчина. Почему раз противоположному полу дана физическая мощь в несколько раз больше, чем нам, то они считают, что могут ей пользоваться против женщины и ее желаний?

Моя стрекоза, живая и здоровая, ползала по моей ладони. Я рассматривала ее красивые, переливчатые сине-зеленые крылышки и длинное черное тельце, подвижную крупную головку, и мне казалось, что большие фасеточные глаза смотрят на меня с любопытством.

— И чем тебя покормить? Не подскажешь?

— Кровью, конечно, — встрял в мои размышления знакомый голос Стража, чуток напугав, неожиданным появлением.

Приходила мне в голову такая мысля, но я решила, что воображение у меня бурное, а оказывается, это проснулась интуиция, либо забытые знания. При попытках что-то вспомнить о прошлом, я по-прежнему вижу туман.

— Давай, я помогу, — вырвал меня из задумчивости мужчина.

Я и опомниться не успела, как середина моей ладони, где как раз гуляло насекомое, обзавелась царапиной. Страж присел на корточки рядом с креслом-качалкой и наблюдал за моей странной питомицей.

— У нее зубы о-го-го какие острые. Она ведь сама могла меня укусить.

Я откуда-то знаю, что стрекозы способны прогрызть самый твердый панцирь другого насекомого. Мы вместе наблюдали, как стрекоза развернулась в сторону ранки, быстро перебирая длинными, тонкими лапками. Она и вправду принялась пить мою кровь.

— Могла, но не хотела причинять тебе боль.

— А не мне, значит, может?

— Сегодня она защищала тебя. Я уже знаю о случившемся. Рад, что Амарет оказался рядом и смог помочь. Теперь близнецам долго не захочется кого-то к чему-либо принуждать или иным образом нарушать закон.

— Что за наказание их ждет? И кто такой Амарет Ош? Я имею в виду какой расы?

— Раса Амарета Ош, — задумчиво начал рассказывать Страж таким тоном, что я почувствовала, — меня ждет нечто интересное, — исходит из вампирских сущностей, питавшихся исключительно энергетикой живых существ. Но его далекий предок был в некотором роде ученым и много экспериментировал над собой, собственными детьми и внуками, а их у него было очень много. Он скрещивал гены еще нерожденных детей с другими расами. На самом деле его изыскания были крайне сложными. Ведь энергетические вампиры ранее не имели физических тел, но благодаря Эстэхосу все они обрели плоть.

Я смотрела на Стража во все глаза и слушала раскрыв рот от открывающихся жизненных перспектив. Стало как-то зябко, а вдруг он опасен для меня и моих энергетических ресурсов. С ним вообще можно находиться рядом?

Утешало то, что за сегодняшний день, когда вампир все лекции просидел рядом, мне не стало плохо, и я не почувствовала себя уставшей или ослабленной. Даже

Задавать вопросы пока не решилась, а Страж тем временем продолжал просвещать меня:

— Их физическое тело почти не отличается от большинства гуманоидов и совместимо со всеми нами. Почти все потомки Эстэхоса имеют возможность питаться не только жизненными силами, но и эмоциями, а также кровью. Некоторые научились переваривать привычную для нас пищу. Как, например, Амарет.

Вот это да! Чего только не бывает во Вселенной, где полно миров и народов, их населяющих. А я даже спасибо за спасение не сказала Амарету. Забыла.

Звезды мерно сияли, то приближались, то отдалялись, подмигивали мне, пока я неотрывно смотрела в бесконечную даль, обретая душевное равновесие.

— Потанцуй со мной, — вдруг попросил мой собеседник и хозяин крыши в одном лице.

Оказывается, он так и сидел рядом, глядя в небо вместе со мной.

Глава 10

Соображала я этим вечером слишком медленно, я бы даже сказала заторможено. Танцевать? Со Стражем? Сейчас? Здесь, на крыше?

— А музыка? — сорвалось с губ.

— Я напою.

— Хм, а я не умею. Наверное.

Страж смотрел на меня удивленно, он все также держал руку, предлагая мне вложить в нее свою ладонь. И я вложила.

Мужчина потянул меня за руку, помогая встать. Тело слишком расслабленное, не хотело слушаться хозяйку. Но маг быстро привел меня в тонус. Крутанув вокруг своей оси, он ловко поймал меня за талию одной рукой и скользнул горячей ладонью к лопатке. Вторая его рука ловко провернула мою кисть в удобное положение и немного отвела в сторону. Классическая поза для танца.

Он легко покачивался, управляя моим телом и ожидая, когда я соображу и приму правила игры. Подчинюсь его неслышному ритму, посылам его тела.

— Я думал, все девушки от рождения грациозны, изящно двигаются и всегда готовы танцевать, — заговорил он негромко.

— Девушки бывают разные — откуда-то бодро напела я. — Я бываю весьма неуклюжая, особенно когда нужно быть уклюжей.

— Нет такого слова.

— Зато я есть, и порой именно такая.

Слова ни о чем, а настроение поднялось, напряжение от недавнего происшествия куда-то растворилось. И вот я уже улыбаюсь своему кавалеру, мягко, но уверенно направляющего меня в странном танце. Мы то покачивались, то совершали какие-то па, то Страж кружил меня.

Он что-то негромко напевал, на неведомом мне языке, а я слушала его голос, наслаждаясь, ведущими движениями мужчины. Его силой, жаром тела и ветерком, что оглаживал, вдруг ставшую чувствительной кожу. Мне было очень-очень хорошо в его руках. Спокойно, тепло и уютно.

А еще он будоражил мою женскую суть. Я неожиданно почувствовала себя красивой и желанной. Но не в пошлом смысле этого слова, а в каком-то ином, возвышающим, что ли. Я не могла точно сформулировать весь клубок собственных чувств, но мне нравилось то, что происходит.

Несколько смущал, да что там смущал, повергал в шок, тот факт, что я прикасаюсь к существу бесконечно древнему. Полторы тысячи лет мне осознать сложно, а он прожил столько. И, во-первых, не разваливается на кусочки, а во-вторых, говорит на одном со мной уровне. Я имею в виду не только язык (с этим здесь просто, магия помогает), но и лексикон, обороты речи, принятые в моем мире и времени, понятия и многое другое.

Я танцевала и не верила, что вот этому молодому мужчине больше сорока. Хотя если присмотреться, то можно заметить, что в его спокойном взгляде красных глаз, в самой их глубине таится бесконечная печаль веков и смирение.

Но вот танец закончился, и мы, не сговариваясь, подошли к парапету и оперлись, молча вглядываясь вдаль. Сколько простояли так, я не знаю, но переступая с ноги на ногу, я почувствовала боль в щиколотке, неловко подвернув ее, и поморщилась.

Неожиданно всплыло воспоминание, как я спотыкаюсь. Больно подворачивается нога на колдобине, а мой парень, высокий блондин по имени… не помню, ловит меня, поддерживая под локоток, и вдруг выдает:

— У тебя что, ноги кривые?

Я ужасно удивилась его словам. Совсем недавно наши отношения дошли до интима, и целый один мы раз переспали. И тогда он тоже удивил меня нестандартно:

— А почему у тебя пупок такой формы?

Я рассмеялась, посчитав вопрос шуткой, и предвкушая приятные ощущения. Но ничего вкусного в тот вечер мне не перепало. Невнятная возня в темноте, парень выключил свет, сопение, длящееся пару минут и сытый выдох, отвалившегося любовника.

— Эм, это все?

— Да. А что, ты не кончила?

— Нет.

— У девчонок такое бывает. Не переживай, со временем научишься, — он отвечал уверенно, покровительственным тоном.

Что ответить на такое я не нашлась, но я не спешила расставаться. Он мне очень нравился. Однако и смиряться с происходящим не желала.

Помню, что мой предыдущий опыт мне понравился больше, несмотря на первый раз. Тогда парень сначала ласками довел меня до пика, а потом неспешно перешел к основному блюду. Больновато, но терпимо. И в целом мне все весьма понравилось, и я готова была повторить опыт, но однокурсник вынужден был переехать в другой город посреди учебного года.

И вот мой нынешний парень принялся придирчиво рассматривать мои ноги. Щиколотка ныла, но было терпимо. А еще от боли отвлекли слова:

— Вроде ровные. Я сегодня еще с уровнем проверю.

Помню, как до меня дошло, что парень говорит это на полном серьёзе, хотя ранее подобные высказывания я всегда воспринимала, как шутки с его стороны. Я застыла, картинка вышла более чем комичной, но смешно не было. Ярко вспомнился его вопрос, сказанный во время прелюдии, пока он меня раздевал:

— А ты силикон не хотела бы накачать?

В контексте разговора это выглядело двояко: вроде и шутка, а вроде и нет. Я, верящая в хорошее, восприняла, как комплимент стройности и аккуратности моим формам. У меня обычная двоечка, смотрится при моей фигуре вполне гармонично.

И вот тогда-то, когда ногу подвернула, я и поняла, что моему парню, Жени, вспомнила его имя, нравятся девушки с выдающимися достоинствами. И решила проверить свои догадки:

— Милый, — начала я елейно, — а давай мне грудь нарастим. Тебе какой больше размер нравится троечка или четверка?

— Четверка.

Парень произнес это благоговейно, не задумываясь ни на миг. Глаза загорелись, рот слегка приоткрылся, но он быстро сам себя приземлил и подозрительно посмотрел на меня:

— А разве у тебя деньги на это есть? — меркантильно поинтересовалась эта наивная душа.

Я его обломала:

— Нет, Женя, денег на силиконовые дойки у меня нет. Поэтому мы расстаемся. Прощай. И как любовник — ты полный отстой.

Высказалась и почувствовала облегчение, даже лодыжка перестала болеть.

Горькое воспоминание пронеслось в голове за считаные секунды. Порадовавшись, что память постепенно приоткрывает спрятанное, я решила подумать об этом позже. Не хотелось портить вечер, поэтому я улыбнулась Стражу, который как раз повернул ко мне голову и произнесла:

— Спасибо большое за танец. Это было необычно и очень здорово.

— Я рад, что тебе понравилось.

Он проводил меня до ближайшей арки перехода и, настроив ее на мою комнату, подождал, когда я войду в нее.

Оборачиваться не стала, неожиданно засмущавшись.

Утро встретило меня солнечным, теплым днем и неясным шумом на нашем с Камирой этаже. Как выяснилось, это соседка пыталась выгнать мышек, те ночью, сожрали всю провизию, погрызли мебель и балдахин и, конечно, нагадили везде и всюду.

— А еще у них брачный период начался, многие мышки беременные. Самцы агрессивные и шумные. В общем, бардак полный, — жаловалась соседка. — И ведь не избавиться от них. Я которую ночь сплю в коридоре.

На мышах приключения соседки не закончились. На выходе из арки-перехода нас ожидал орк. Однокурсник широко улыбался и влюбленным взглядом смотрел на Камиру. В руках он держал огромный букет полевых трав и цветов. Красивая композиция получилась, только объемная очень. Девушке держать такую неудобно.

Камира, все еще не отошедшая от борьбы с домашними животными, воинственно подлетела к зеленому гиганту:

— Это мне?

Собственно, перепутать было сложно.

Тонкий пальчик девушки ткнул в букет, на что Вахен показал еще больше зубов. Крепких, белоснежных, размером подстать хозяину. Я бы, впечатлившись клыками, бежала без оглядки от такого ухажера. А соседка ничего, дождалась счастливого: “да”, и, вырвав из охапки примерно треть, потребовала:

— Остальное держи крепче.

Орк, ничего не понимая, сжал обеими руками-лопатами цветы, пока зазноба лупила по щекам его же букетом.

— Не смей дарить мне эти веники и не ходи за мной, и не карауль. Понял?

Не дожидаясь ответа, разъяренная фурия бросила потрепанные растения под ноги растерянному гиганту. Лицо в этот момент у Вахена было такое несчастное и потерянное, как у ребенка. Он провожал воительницу восторженным, но грустным взглядом. Камира, схватив мою ладонь, спешно тащила меня к аудитории. За спиной мы услышали:

— Не понял? Ничего не понял, — вопросительное, а потом с придыханием. — Какая женщина!

На что Камира зашипела, словно рассерженная кошка, но при этом чуть расслабилась, сбавив темп.

А на лекциях она не сводила взгляда с демона, который демонстративно игнорировал девчонку. Орк не ослабил напора ухаживаний. Сидел рядом, помогал присесть, поднять ручку, убрать локон с лица, сказать комплимент…

Эх, что-то будет. Казалось, вся группа и даже магистры наблюдали за троицей, затаив дыхание.

Глава 11

Историю магии вел у нас огромный демон хэс Руд Ириган. Его красная кожа обтягивала гипертрофированно-крупные мышцы. Смотреть на такое обилие мышечной массы было и жутковато, и залипательно. Отвести глаза от выразительных бицепсов или кубиков пресса было сложно. Вот у кого реально кубики, а не намек на них.

К счастью, рядом со мной сидел славный отвлекающий фактор в виде неподвижного вампира. Однако я заметила, изредка он поводил головой в мою сторону.

А в дальнем конце аудитории (ну почему она такая небольшая?), сидели виновники моего вчерашнего нервного состояния. Отчего-то мне казалось, что аудитории должны быть человек на двести студентов или хотя бы классные комнаты на тридцать, сорок человек. Но вот такое камерное обучение виделось расточительным. Вероятно, мои домыслы из прошлого, и к этому миру не подходят, но не недоумевать от некоторых вещей, пока не получалось. Многое чудилось не таким, собственно, так и должно быть.

В общем, все в этом мире заставляло меня пребывать в тонусе.

— Расскажу-ка, — начал лекцию демон своим глубоким, низким голосом, очень магистру подходящим, — я вам сегодня об академии, в которой вам, юные некроманты, предстоит поглотить столько знаний, что вы удивитесь, как в вас столько влезло. В последнем вам поможем мы, магистры этого легендарного учебного заведения.

Демон Руд Ириган обвел нашу восьмерку адептов довольным взглядом, легко выставил большое и тяжелое кресло из-за стола прямо перед нами и, удобно развалившись в нем, начал рассказ:

— Когда-то эти земли населяли кочевые племена орков, а в горах обитали древние гномы. Рядом с ними в лесах жили феи и дикие драконы, а о магах или людях без дара в этих землях и слыхом не слыхивали.

Демон начал сильно издалека, рассказывал подробно, иногда в воздух перед нами запускалась иллюзия. Как сгорбленные орки добывали огонь. Как их гигантские зеленокожие подруги, подкарауливали самцов с дубинками наперевес и тащили в свои шалаши. Прежде чем приголубить орка, самки долго следили за понравившимся зелененьким и только после уворовывали.

Потом появились картины с более цивилизованными орками и гномами. Они вели торговлю натуральным обменом. Торговали они не только драгоценными камнями, оружием и одеждой, но и феями.

— Магия фей ценилась в быту, поэтому хрупкие создания с радужными крылышками становились домашними помощницами, а попросту рабынями. Еще их присутствие сильно влияло на способность к деторождению. Благодаря феечкам орков стало настолько много, что они освоили весь континент. Их города стали весьма многочисленны, и потребность в развитии дошла до того, что они стали строить школы, где учили детей не только мастерству меча и магии, но и разным точным наукам. К этому времени уже не самки воровали понравившихся самцов для размножения, а самцы добровольно или не очень брали женщин в свой дом.

Демон еще какое-то время рассказывал, что из-за посещения соседнего мира, куда их маги пробили портал, эти земли населили люди, маги и оборотни всевозможных видов. И однажды один великий архимаг для своей любимой феи, которую он выкупил у орков, построил башню, а вокруг цветущий сад.

Внезапно

Особенно пушистый кончик — темно-красная шерстка с оранжевыми кончиками, так и просила нацепить на нее бантик. Волосы на голове демона были черными и, похоже, очень жесткими. Стояли удлиненным ежиком, и среди них росли поражающие воображение рога. Загнутые к затылку, они воплощали в себе всю мощь своего хозяина.

— Эх, кажется, я снова слишком увлекся и не рассказал главного. В общем, за века единственная башня обзавелась башенками-близнецами первой, так как следующий маг, завел гарем из фей. У каждой был свой высокий дом-тюрьма.

Потом была война, по итогу которой феи покинули этот мир, орки теперь не селятся поблизости, так как ближайшие земли их не принимают. Гномы поглубже забрались в свои пещеры, а людьми долгое время правил черный маг.

Именно благодаря черным ритуалам замок приобрел характерную окраску, и некое подобие души. А сад вокруг живой благодаря феечкам, что не скупились на магию жизни. Позже снова разразился сильнейший магический конфликт. На следующих лекциях разберем подробнее. А сейчас суть.

В последнем столкновении несогласных сторон замок потерял хозяина и какое-то время пустовал, пока один из правителей не решил обосновать здесь академию. А полторы тысячи лет назад к нам сослали драйхорена, предварительно лишив его всего. Родного мира, титула, дохода и даже частицы его души. Драйхорен не может оборачиваться ни в койшера, ни в дракона. Все вы знаете его как Стража. Свое настоящее имя он держит в величайшем секрете.

Рассказывая про Стража, демон не выглядел довольным, наоборот, чувствовалось, что он не слишком-то рад такому соседу по замку. И я вспомнила причину, по которой демоны не любят драйхоренов.

Внезапно хэс Руд резко хлопнул в ладоши, одновременно ловко, в прыжке поднялся с кресла. А я прикрыла ушки, в которых звенело: ладоши у демона ого-го, и хлопок получился такой, что оконтузиться можно или даже оконфузиться.

— Дамы, простите, забыл, что ушки у вас нежные. Сейчас идем в зал для тренировок. Покажу каждому из вас подготовленные варианты тренировок.

Спортом предстояло заниматься на улице. Мне выдали не только магический свиток с упражнениями, но и личного беса, который следил за отсутствием отлынивания и лени во время занятий.

За полтора часа я должна была побегать, сделать разминочную гимнастику, тщательную растяжку на все группы мышц и в конце небольшую медитацию. В процессе погружения в себя нужно было найти и прочувствовать свою магию, ощутить ее настроение, оттенки ее вкуса, запаха и цвета. Подружиться и в результате научиться разгонять по телу.

Бесенок у меня был мелкий, но очень ответственный. Подгонял, ругал или хвалил и снова подгонял. По итогам месяца моих тренировок его ждет или награда в виде возможности бывать в других мирах или штраф. Понижения в должности бесенку не хотелось, и он со старательным пыхтением помогал мне осваивать возможности собственного тела и магии в нем.

Позже был душ, обед и лекции по магическим растениям, а еще позже по монстрам и способам их упокоения силами некромантской магии. К счастью, пока только в теории.

После всех занятий я была вымотанная, но счастливая и перед ужином решила прогуляться по саду, который когда-то посадили для феи. А это тот самый парк, где я очутилась непосредственно после перехода. Может, поэтому он и составляет такой контраст с замком?

Я медленно шла по дорожкам, рассматривая цветы, деревья и кустарники, отдыхая душой и с удовольствием вдыхая аромат цветущих растений. Погруженная в себя, я не услышала, как меня нагнал вампир, и вздрогнула, когда его голос неприятным скрипом прошелся по нервам.

— Иголочка, я хотел поговорить с тобой.

Он заметил, как я вздрогнула, невольно поморщилась от неприятных звуков и с легким испугом посмотрела на него, не зная, чего ожидать от этой встречи. А еще мне не нравилось обращение, которое мне придумали близнецы, но говорить я ничего не стала.

— Не бойтесь меня, прошу.

Он отчего-то перешел на “Вы” и постарался говорить тише. Так его голос, действительно, воспринимался легче.

— Знаю, мой голос не подходит для легкого восприятия большинства гуманоидов. Я работаю над его звучанием.

Вампир стоял в метре от меня, руки сцепил за спиной и замолчал. Мне показалось, что он вглядывается в мое лицо. Я молча слушала, все еще слегка настороженная, но когда он качнулся в мою сторону, не дернулась и не отшатнулась.

Прислушавшись к себе, поняла, что не боюсь вампира.

— Я прошу вас, Иголочка. Выслушайте мою просьбу и обещайте подумать, прежде чем отказывать.

Признаюсь честно, этот вампир умеет заинтересовать. Я оживилась, забыв об опаске, и произнесла:

— Обещаю подумать. Но вы расскажите мне, что за наказание от вас досталось магам-близнецам.

Слегка натянуто я улыбнулась.

Глава 12

В свою башню я вошла задумчивая и не сразу заметила топтавшегося рядом с лестницей орка. Цвет его кожи был темным, и весь вид показался странным. Чтобы не гадать, я подошла ближе, и молодой мужчина, заметив меня, затоптался усерднее. Не зная, куда девать руки, он комкал свой плащ.

— Вахен, с тобой все хорошо? — обеспокоенно оглядывала нервничающего орка.

— Алена, хорошо, что я встретил тебя. Я так боялся увидеться с Камирой, но и хотел очень.

— А почему боялся?

— Мед жалко.

— Мед? — удивилась я.

Здоровенный зеленый парень то приобретал привычный зеленый оттенок кожи, то становился бледнее, то, наоборот, темнее. Постепенно я пришла к выводу, что несчастный влюбленный попросту то краснеет, то бледнеет. От нервов.

И вот зелень на лице, а особенно ушах стала ближе к бурому, а Вахен из заплечной сумки достал боченок литра на три и смущенно улыбнулся.

— Это мед для Камушки. Если ты ей передашь, то она не выльет его мне на голову. А еще ты сможешь успокоить ее и уговоришь не выкидывать, а съесть. Это очень полезный мед с пасеки моего дяди. Магическое истощение восстанавливает только так! — воодушевленно рассказывал однокурсник. — А еще он очень вкусный.

Орк еще несколько минут горячо уговаривал меня принять сладкий подарок, хотя я, итак, была согласна, но вставить хоть слово не выходило.

— Вахен, не волнуйся. Конечно, я уговорю Камиру все съесть и не позволю выкинуть ни капли.

Зелененький просиял.

— У меня и для вас, Алена, есть небольшой презент.

Я удивленно вскинула брови, а довольный здоровяк выудил из бокового кармашка небольшую сферу, размером с мой кулак. Он все еще держал бочонок одной рукой, и двумя пальцами свободной руки, он вложил в мою ладонь подарок.

— Что это? — спросила, рассматривая чудо чудесное в маленькой и сверкающей даже при таком неярком освещении магической сфере.

— Это для чая, — орк смутился, опустил глаза, казалось, вот-вот, и он шаркнет ножкой. Сплошная милота неиспорченного мужчины.

— Для чая? — подбодрила я.

— Да, можно бросить в заварочный чайник один лепесток. Лукуйя значительно улучшает вкус чая, имеет очень нежный, цветочно-медовый аромат. А еще Лукуйя полезна тем, у кого магия нестабильна.

И все-таки этот необычный гигант шаркнул ножкой по черному мрамору холла. При этом он жест был забавным, но не вызывал негативных эмоций. Несмотря на все смущение и неловкость зеленого здоровяка, в нем чувствовался стержень, мужественность и уверенность воина. Похоже, только личные отношения вызывали у него столько непривычных чувств. И даже его маленький, но очень приятный подарок не воспринимался мной, как взятка или что-то такое. Я понимала и чувствовала, что это от чистого сердца дар, и была искренне благодарна.

— Спасибо большое, мы обязательно будем пить чай с лепестками Лукуйи.

— Вы его без сферы не оставляйте, и тогда постепенно будут вырастать новые лепестки. Такого бутона хватит на несколько лет, если беречь растение. Пойдем, я помогу донести мед, а потом тихо уйду на свой этаж.

— А ты на каком живешь?

— На двенадцатом. Вместе с Амаретом.

Вообще, я отчего-то думала, что башня пуста, а, оказывается, у нас есть соседи, которых не слышала и не видела. Я немного помолчала, а потом все-таки решилась:

— Можно дать тебе маленький совет? — Вахен кивнул, глядя на меня красивыми карими глазами. — Знаешь, какой еще букет можно подарить даме твоего сердца, чтобы она им не дралась? — заговорила заговорщическим тоном.

Орк очень обрадовался и яростно закивал. Я улыбнулась такой непосредственности:

— Ты правильно заметил, что Камира любит вкусную еду. Так вот, букеты могут сделать съедобными, например, из конфет, фруктов, ягод, да и всего, на что хватит воображения.

Я не помнила, откуда такое знаю, но мне точно дарили клубнику в шоколаде, и я была очень рада.

— Да-а-а, — произнес орк задумчиво. — А ты права. Спасибо за помощь.

Мы очень быстро, не без помощи магии, поднялись на наш с Камирой этаж. К счастью, девушки на месте не было, и Вахен поставил боченок, обернутый зелененькой лентой, на столик, за которым мы завтракали. После чего огляделся и почти молнией, на цыпочках убежал к лестнице. Махнул мне рукой на прощанье и исчез.

Я не стала дожидаться соседку, мало ли, она опять в башню боевиков направилась. Любит она там бывать. А мне не хочется. Там много парней и все оценивающе, а порой и масляно присматриваются. Понятно, что своих девчонок мало, вот они и заглядываются. Интересно, но девушкам можно ходить на мужские этажи, а парням без приглашения на женские нельзя.

Для себя я определилась, что не хочется мне пока отношений, а с последними событиями долго еще не захочется.

Войдя в комнату, я остановилась в центре, а потом, вздохнув, заказала себе ужин и вышла на балкон.

Жуя пищу насущную, я обдумывала предложение вампира. А именно стать его донором, но не крови, нет. К счастью, это добра ему наливают в достаточном количестве. А донором мне предложили стать энергетическим.

Вампир заметил, что хоть внешне я достаточно спокойная, внутри меня то и дело вспыхивают эмоции.

— Меня манит вкус твоей энергии, — каялся вампир.

Его голос с жуткими скрежещущими нотками, то и дело проходился по нервам, вызывая неприятные мурашки то по рукам, то по спине. Было слышно, что вампир пытался подстроить голос, чтобы мне было комфортнее. У него получалось, но слабо.

А я все это время пыталась хоть что-то увидеть под капюшоном просторного плаща, но ни светящихся глаз, ни даже обычного подбородка видно не было. Похоже, это какая-то магия, прячущая внешность существа.

Вообще, хорошая тактика, чтобы вывести собеседника из равновесия. Я на себе прочувствовала, как некомфортно общаться, условно говоря, с человеком, не видя его глаз. Мы привыкаем считывать мимику и жесты или хотя бы тембр голоса. Но это не мой случай. Я вдруг поняла, что напрягаюсь физически, но не оттого, что боюсь вампира, вовсе нет, а оттого что невольно пытаюсь прочувствовать его недоступными, но привычными способами. И мне очень сильно захотелось попросить его снять хотя бы капюшон.

— Ничего не могу поделать, — продолжал свою речь Амарет, не подозревая о моих терзаниях. — Для тебя никакого вреда не будет. Я слизываю лишь то, что выходит за пределы твоей ауры. И не стану истощать тебя.

— Расскажи, пожалуйста, подробнее. Я ничего не знаю про энергетический вампиризм.

— Что именно тебе интересно?

— Например, в каких случаях это может быть опасно для меня?

— Опасно может быть в случае, если я начну тянуть энергию из ауры. Сначала ты почувствуешь усталость, потом слабость, захочется прилечь, отдохнуть и поспать. Если вампир слишком много выпьет, аура потускнеет, появятся проплешины и дыры. От этого в теле появляются болезни и истощение вплоть до смертельного исхода.

— Собственно, примерно так я себе все и представляла. Но ты поглощаешь лишь то, что выходит за пределы моего поля? — капюшон согласно качнулся, а я решила, что мне интересно все, и задала следующий вопрос. — Чем тебе полезна моя энергия? Или это что-то наподобие десерта?

Под магической завесой раздался жутковатый звук, который не сразу, но я идентифицировала как смех.

— Воздух вокруг тебя искрит любопытством. Чувствую, вопросов будет много. Давай, пройдемся до озера, там удобная беседка. Я постараюсь полно ответить на все вопросы, чтобы ты понимала, на что идешь и чтобы не было лишних страхов.

Мы медленно двинулись по дорожке. А я подумала насколько контрастна

А вот парк излучал жизнь во всех проявлениях. В ярких красках зелени и цветов, в жизнерадостном щебете невидимых пичуг, в роскошно раскинутых кронах деревьев, в будоражащих ароматах и жизнеутверждающе порхающих и жужжащих насекомых.

Я вспомнила о личном насекомом, которое редко, но метко напоминало о себе, и маленькая стрекоза, словно почувствовала, что я думаю о ней, встрепенулась и слетела с волос. Сделав круг почета вокруг меня, она влилась в окружающую жизнь и, кажется, даже поймала кого-то на лету.

— Не бойся, — почувствовал мои эмоции вампир, — она поохотится и вернется к тебе. Все эти дни она напитывалась твоей магией, сливала ваши потоки, чтобы чувствовать тебя. Думаю, скоро вы начнете общаться.

Общаться? Со стрекозой? Это выше моего понимания, но слово “магия” объясняла все неясные моменты.

Я была благодарна вампиру за подсказки. И он взялся отвечать на мои вопросы, порой шокируя меня. Оказывается, для любого вампира чужие эмоции не только вкусны, но и часто вызывают чувство экстаза. Но только не от любого существа, а такого, который ему подходит.

— Это как оргазм при занятии любовью, настолько приятны бывают эмоции. Не все и не всегда, но очень часто у существа, которое каким-то образом подходит вампиру. Ты мне подходишь. — он сделал небольшую паузу. — Буду откровенен. Я бы предложил тебе и более близкое общение, но я не вызываю в тебе ни вдоха сексуального желания. Лишь любопытство, легкую опаску и благодарность.

Я для себя сделала вывод, что вампиры — довольно откровенные существа. И если не хочешь услышать чего-то смущающего, то и не спрашивай.

Громкий стук из портальной арки, заставил меня вздрогнуть и вернуться из воспоминаний в комнату, а точнее, на собственный балкон, где остыл недоеденный ужин, настолько я погрузилась в себя.

— Алена, вы идете? Нас уже ждут, — прозвучало так холодно и в приказном тоне, что я невольно испугалась.

Кто ждет? Куда идти? Просто забыла, что для Стража это привычная манера разговаривать.

Глава 13

Из портальной арки мы вышли в незнакомом месте. Сначала я никого не заметила, всем моим вниманием завладел необычный зал. Из округлого купола над головой лился золотистый свет. Витраж был не цветным, как я видела всюду, а он был золотистым.

Дополнительным освещением были шары, висящие в воздухе близко к стенам. Похоже, развешены они с геометрической точностью на равном удалении друг от друга и тоже излучали золотой свет. Черные стены башни разбавлены бордовым бархатом кресел, располагающихся полукругом и словно в амфитеатре уходящие наверх, к звездному сиянию.

Вторая половина зала представлялась сценой. Вот теперь я заметила магистров. Около десятка они сидели ближе к дальней стене, на нижнем ряду кресел. Сбоку от меня и прямо перед магистрами стояли маги-близнецы со скованными руками. На полу, где в волнении переминались парни, ярко-красной краской было изображено что-то вроде пентаграммы.

Откуда я это знаю? Неужели в моем немагическом мире (а я четко знаю, что родом из технического мира) такие материи работали? Ответов не было, и их отмела на время.

Парни стояли по центру рисунка и, похоже, снова поссорились. Они демонстративно не смотрели друг на друга.

Меня, застывшую, легонько подтолкнул в спину Страж.

— Присядь в кресло.

Мне указали на ближайшее свободное, рядом с неизвестным мне магистром.

— Да начнется суд, — вдруг торжественно произнес Страж, вставший перед нами. После этих слов, разлетевшихся по залу, воздух заискрил, а за спиной Стража появилось кресло. Нет, это не кресло, а самый настоящий трон. Величественный и, конечно, черный, с золотыми деталями и высокой, резной спинкой.

Страж, откинув плащ, небрежно уселся, сложив ногу на ногу. Я чувствовала какое-то особенное напряжение в воздухе и отчего-то была уверена, что это сгустилась магия.

— Все мы знаем, что в этом зале можно говорить правду и только правду. Иного не позволит магия. Итак, адепты первого курса грубо нарушили правила академии.

— Мы не хотели нич…

Не выдержал напряженной атмосферы и перебил Стража рыжий Риш, но закашлялся.

Наверное, это и была реакция на ложь. Кашель был приступообразный, сильный. Несколько минут парень, согнувшись, пытался лишиться легких, а потом упал на колени и уперся одной рукой об каменный пол. Второй он держался за горло.

Даш придерживал брата за плечи и что-то тихо говорил, до нас долетало только эхо окончаний.

Кашель прекратился внезапно. Как только несколько капель крови упали на пол.

Я удивилась, когда увидела, дымок, в том месте, где алые капли коснулись пола.

Магистры и Страж молча и, видимо, привычно пережидали приступ.

В наступившей, звенящей тишине голос Стража хоть и прозвучал спокойно, но и парни, и я вздрогнули. Магия места как-то усиливала голоса. Они словно звенели, и легкое эхо создавало эффект торжественности и нереальности.

— Так что же вы на самом деле хотели сделать.

— Мы хотели переспать с Аленой, — быстро заговорил брюнет.

— Вы знаете правила, что вступать в интимную связь можно только при добровольном согласии. Кроме озвученного согласия, партнер должен желать этого. Более того, чтобы получить положительный ответ запрещено применять давление или стимулирующие средства: магического, физического, ментального, эмоционального характера. Алена была согласна вступить с вами в интимную связь?

— Нет, — сконфуженно и негромко ответили в унисон.

Парни не поднимали глаз от пола. Лица обоих пылали. Похоже, они не совсем испорчены и испытывают стыд. Только боюсь, если бы случилось то, что они планировали, то от собственных поступков им стыдно не было бы. Слишком уж уверенно они нападали и действовали слаженно, будто не впервые. А краснеют они от прилюдного разбирательства.

Я тоже ощущала жуткую неловкость от происходящего, хотя на меня никто даже не смотрел. Может, только магистры украдкой, да парни разок бросили взгляд и больше в мою сторону не смотрели. А потом Страж повернул голову в мою сторону и появилось ощущение, словно он в душу заглянул. Я почувствовала нервные мурашки на спине.

В какой-то момент его взгляд стал извиняющимся, но он сразу перевел внимание на близнецов. Дальше парни отвечали слаженно, отвернувшись друг от друга, но будто единый организм.

— Несмотря на отказ к более близкому знакомству, вы продолжали настаивать?

— Да.

— Да.

— Но вас это не остановило?

— Нет.

— Ранее вы насиловали женщин?

— Да.

— У кого-то из присутствующих есть вопросы к обвиняемым?

Один из незнакомых магистров подался вперед и спросил:

— Вы раскаиваетесь в содеянном?

Парни молчали, но их поторопили магией. Я видела, как они вздрогнули, и потухающие искорки у пятых точек близнецов.

— Нет, — прозвучало нервно.

Магистр, получивший ответ, вновь откинулся на спинку кресла и кивнул Стражу, что тот может продолжать.

— Преступление адептов Даша и Риша Игорских доказано. Всем участникам суда известны детали нападения с целью насилия, над присутствующей здесь адепткой женского пола. Мы не будем озвучивать все детали. Магия и честь велит беречь женскую психику, а потому хочу напомнить обвиняемым.

Сказав это, Страж сел ровнее и сложил руки на подлокотники, а корпусом подался вперед. Теперь его голос звучал жестко, холодно, безапелляционно:

— Суду академии неважно, что преступление не было совершено, а лишь намеревалось. В своих умах преступники прокрутили намерение. Зная, насколько сильный вред они желают нанести, будущие маги не отступили от задуманного, а потому наказание они получат по всей строгости совершенного преступления.

Страж сделал паузу, которая показалась мне вечностью.

— Приговор вынесен. Амарет Ош, являющийся энергетическим вампиром с пятым уровнем магического дара, стал свидетелем бесчестного поведения адептов, остановил их и просил разрешения лично привести наказание во исполнение.

Вампир, привычно закутанный в плащ, стремительно подошел к парням, встал к ним лицом, но не нарушил границы алых линий.

— Вы приговариваетесь к пятидесяти годам кормления четырех вампиров без эмоционального выгорания, — заговорил вампир негромко, но я невольно поежилась: к такому скрежету привыкнуть невозможно. — Немедленно после выхода из пентаграммы, приговариваетесь к выпиванию мной всех эмоций до легкой апатии. Магией будет наложен запрет на причинение вреда себе, друг другу и любому существу слабее вас двоих вместе взятых, если не требуется защита Алены Морозовой. А также вы приговариваетесь на весь срок обучения Алены Морозовой в любой академии всех миров быть ее тенями. Охранять и беречь. В случае опасности немедленно перенестись к ней из любого места во вселенной, чтобы сохранить жизнь и здоровье адептки, даже ценой собственных жизней. А также на вас налагается обязанность обучить Алену самообороне. Бережно, но качественно.

Он замолчал, близнецы побледнели, а у меня перед глазами за несколько секунд пронеслись события до ужина, наш разговор о вампиризме.

Мы тогда свернули с основной дорожки, направляясь к озеру, и пошли по более узкой, но не менее извилистой и ветвистой тропе. Вампир воспринимался чем-то инородным в окружающей пестроте парка, да и самой хотелось переодеться в светлые шорты и белую майку, надоели пятьдесят оттенков черного в окружающем пространстве. Конечно, парк и витражи разбавляли мрачность замка, но все же росла потребность в светлых стенах в его башнях. Но возможно, я просто не привыкла.

— Я смогу чувствовать, когда ты пьешь мою энергию?

— Обычно люди этого не замечают. Особенно если питаться разлитыми крохами вокруг человека. Однако при желании можно научиться чувствовать.

— Могут ли вампиры незаметно для меня пить энергию? Я имею в виду из ауры.

— До поры до времени. Если хочешь, я натренирую тебя, и ты сможешь контролировать этот процесс. И даже закрываться при надобности.

— Да, пожалуйста, — обрадовалась я. — Это очень кстати, раз я оказалась в таком месте, то это буквально жизненная необходимость. Мне бы еще научиться защищаться физически.

— Я заставлю близнецов научить тебя самообороне.

Я даже запнулась.

— Не пугайся так. Во-первых, ты в своем праве, парни угрожали твоему здоровью. Во-вторых, это их профиль.

— Зачем тебе мое согласие на донорство?

— Кодекс чести, — было мне ответом.

И я согласилась, хотя вопросов к вампиру у меня много, но он обещал ответить на все.

Из воспоминаний меня вырвал голос Стража, который продолжал сидеть на троне черного замка по имени Хоуп-Шинк.

— Магистры, зафиксируйте ваше свидетельство.

Каждый магистр, сидящий в моем ряду, выпустил из пальцев маленькую искорку. Как только последняя погасла, над нашими головами словно взорвалось небольшое солнышко и осыпало снопом ярких блесток. Но миг, и все погасло, будто не было этого волшебства.

— Магия суда подтвердила справедливость наказания. Даш и Риш, вы согласны со справедливостью приговора? Напоминаю, только смирение и искреннее раскаяние поможет вам покинуть пентаграмму.

Парни скрежетали зубами и молча сжимали кулаки. Я поняла, что они не согласны и поделать ничего не могут.

Глава 14

Следующее утро разбудило меня громким и весьма нетерпеливым стуком в дверь. Я даже сразу догадалась, кто там шумит и по какому поводу, хотя проснуться толком еще не успела. Улыбнулась нетерпению соседки и только потом открыла глаза:

— Заходи, — разрешила хрипло.

Дверь открылась и передо мной предстала Камира с тяжелым боченком в обнимку.

— Это что? — прозвучало патетично.

И потрясла ленточкой, снятой с деревянной тары. То есть она уже заглянула внутрь и, возможно, даже попробовала. И это мы сейчас узнаем:

— Вкусно? — я протянула этот вопрос мечтательным тоном. — Обожаю чай с круассаном и медом.

— Очень! — эмоционально высказалась некромантка, выдавая себя с головой, и тут же спохватилась. — Откуда это у нас?

— Наливай нам чай и закажи, пожалуйста, завтрак. Я умоюсь и все расскажу.

Я широко и радостно улыбнулась соседке, с невероятным удовольствием потянулась и побежала в ванную комнату.

Орк не обманул. В заварочный чай я бросила один лепесток чудо-цветка, и по комнате поплыл дивный, но приятный аромат. Было смешно смотреть на реакцию Камиры, когда я ей рассказала, от кого и кому этот подарок.

— Он что и за тобой ухаживает? — и столько возмущения прозвучало в голосе, что я невольно рассмеялась.

— Ревнуешь?

— Нет! — слишком быстро ответила соседка, и щечки ее порозовели.

— Не переживай так. Твой зеленый поклонник просто очень внимательный и заботливый. Он знает, что и у тебя, и у меня с магией не очень. А цветок помогает справиться с проблемой. Он догадывается, что чай мы будем пить вместе. И, что называется, двух зайцев убил: и мне приятное, как возможной союзнице, и тебе второй презент через меня, как моей соседки.

— Хм, продуманный такой, — неуверенно произнесла Камира.

— В хорошем смысле

Я нахмурилась, так как помнила, что недавно нехорошо рассталась с парнем, который мне нравился, но оказался со странностями. А потом и ребеночка от него потеряла. К моему счастью, я не знала о беременности и не успела проникнуться моментом. Но все равно, когда думаю об этом, внутри что-то неприятно екает. Страшно и слишком больно терять маленькое чудо, зародившейся жизни.

Я хочу малыша или даже малышей, но не сейчас, когда все так зыбко, и я с головой в учебе, но когда получу диплом и буду представлять, как можно построить собственную жизнь спокойно и безопасно для себя и ребенка. И конечно, хотелось бы, чтобы у детей был любящий отец, а для меня муж.

Решила сменить тему и с хитринкой в голосе спросила:

— Неужели тебе совсем не нравится Вахен?

Наблюдала за девушкой. Она смущенно намазывала подаренную сладость на пышную булочку.

— Ну-у-у, — Камира посмотрела на черный-пречерный потолок и мечтательно вздохнула, — мне Шерхарим очень нравится. Демоны, — они такие: сильные, красивые, рогатые…

От последнего утверждения мне внезапно стало смешно:

— Ага, рога им уже наставили. Равнодушные ко всем козлы они, разве ты не видишь?

— Что, — вдруг взвилась девчонка, — тоже глаз на моего Шерхарима положила?

Мысленно закатила глаза. Вот точно подросток.

— Ты уж определись, кого я у тебя отбиваю: Стража или демона? Идем, а то на лекции опоздаем.

В общем, Вахен может быть спокоен, у его зазнобы не хватило духу вкуснятину выкинуть. Сладкоежка она. И не только сладкое любит, как выяснилось несколько минут спустя.

На выходе из портала нас ждал орк. Сегодня он улыбался, но была улыбка чуть настороженной. Зато глаза засияли, когда он увидел Камиру.

— Вот, это тебе, Ками, — Вахен вручил “букет”, и было видно, приготовился к побоям.

Камира с удивлением смотрела на копчености, завернутые в красивую бумагу, но так, что букет это напоминало очень отдаленно.

— Что это? — девушка не шевелилась.

Ну правильно, как с таким добром идти на лекции? Мы всей группой вместе с преподавателем слюной истечем, потому что аромат от подарка шел умопомрачительный.

— Букет для самой прекрасной и воинственной девушки.

— Отнеси в нашу гостиную, не пропадать ведь добру.

Камира словно завороженная послушалась меня и молча исчезла в портале.

А я быстро заговорила.

— Ты ее едой тоже сильно не заваливай, хранить негде, а магией пользоваться еще нельзя. Лучше помоги справиться с летучими мышами, которые оккупировали ее комнату. Она даже спит в общей гостиной, так в ее комнате это делать невозможно.

Вахен смотрел на меня во все глаза, но большего сказать и объяснить подробнее я не успела, так как девушка стремительной фурией вылетела из портала и, наставив на ошалевшего от напора орка тонкий пальчик, заговорила, глухо, но сердито:

— Не смей больше ко мне подходить. За мед и колбаски я тебя, так и быть, прощаю, но больше не смей, понял?

Орк лишь шире улыбался, с каждым ее словом, понимая, что нашел слабое место любимой. А потом он осторожно двумя крупными и зелеными пальцами взял маленький пальчик и поднес к губам. Поцеловал и осторожно отпустил. А сам развернулся, отправившись к учебному классу.

Камира только гневно раздувала ноздри, не зная, что предпринять. Ее обожаемый демон, то же все это время был в арочном зале, но интереса к представлению не проявлял. Дождавшись незнакомого демона, он что-то передал ему и, не посмотрев на Камиру, которая не сводила с него глаз, ушел. Второй демон тоже быстро скрылся в арке.

А у меня в голове всплыло смутно понимаемое слово: “Санта-Барбара”, — для меня оно олицетворяло весь тот бардак, который происходил вокруг Камиры.

В целом первая учебная неделя прошла, а вернее, пролетела как один миг.

Много лекций, где все незнакомое, странное и увлекающее меня настолько, что, подозреваю, я сидела на лекциях и слушала магистров, не отрывая от них взгляда и наверняка забыв закрыть рот. Настолько удивительные вещи они нам рассказывали.

Близнецы были совсем притихшими и даже не смотрели в мою сторону. Амарет тихо сидел рядом, и мне часто казалось, что он не живой. Вампир вообще не шевелился, если его беспокоили. Только иногда он поводил капюшоном в мою сторону, но я так ни разу и не поняла, пил ли он мои эмоции. Перед сном я все так же проводила время на крыше Стража, думая о прошлом, которое стало короткими обрывками всплывать в памяти.

Идиллия продолжала до одного дня, когда прям на лекции замок сотрясло и первая мысль: землетрясение. Демон, рассказывавший историю своего народа, вдруг скомандовал:

— Всем покинуть Хоуп-Шинк. Это взрыв на нижних лабораторных этажах нашей башни.

Глава 15

Мы вышли в холл с арочными проходами, здесь был выход на улицу. Но двери не открылись, зато один из проемов светился, привлекая внимание. В коридорах собирался народ, стоял шум негромких разговоров, но паники не было.

Хэс Руд Ириган взял организацию нашей группы в свои руки.

— Замок не хочет отпускать нас, а приглашает в портал. Шерхарим, идешь первым, следом Амарет, за ним Камира. Вахен, — страхуешь. За вами Алена и близнецы, замыкаем я и Охм.

Замок тряхнуло, да так, что пол пошел волной, будто он не монолитной плитой лежит, а сделан из пластичного волокна. Практически с первого дня пребывания в этом мире, я удивляюсь, что жизнь здесь подчиняется привычным мне законам физики только до момента применения магии. Очень мозговышибательная штука.

Хотя, может быть, имеющим более гибкое мышление, проще, но только в этом мире я поняла насколько консервативна. Однако хочешь не хочешь, а принять новые удивительные реалии жизненно важно.

Меня мгновенно придержал один из близнецов, когда я пошатнулась на движущемся полу. Молча и деловито. И как только стало возможным, вся группа без вопросов и споров организованно прошла в проем.

С той стороны незнакомый коридор заволокло сизым туманом, и наше передвижение замедлилось. Невольно все постарались издавать как можно меньше шума и соблюдали осторожность. Внутри клубов марева то и дело что-то искрило и вспыхивало.

Мужчины негромко переговаривались, и у каждого в руках оказалось оружие, даже Камира откуда-то достала длинный меч. Девушка казалась сосредоточенной и не ворчала на орка, не отстававшего от нее. У Вахена в правой руке был наготове небольшой, но тяжелый на вид, двусторонний топорик, а в левой — шипастая булава на цепи.

Близнецы молча встали по бокам от меня. У них колющих и режущих игрушек не было, но какая-то магия наготове. На пальцах то и дело появлялся темный дымок. Видимо, при форс-мажорных обстоятельствах пользоваться магией можно даже нам.

Еще несколько шагов, и мы увидели открытую дверь, откуда слышался странный шум. Блеснул изогнутый серпом меч Шерхарима, и он первым шагнул в проем. Шум усилился, послышались взрыв и нечеловеческий вой. Мы напряженно замерли, так как наш преподаватель, обогнав всех, заглянул в комнату и нам знаками показал не вмешиваться, а сам исчез в проеме.

Группа послушно стояла, вслушиваясь в звуки борьбы. Мое воображение под аккомпанемент боя рисовало картины одну страшнее другой. После очередного содрогания стен и жутких, скрежещущих звуков, внутрь просочился вампир, за ним скользнула Камира. Орк, экспрессивно высказавшись на незнакомом языке, поспешил за девушкой. Сразу после этого из комнаты повалил черный дым.

Я до этого не спешила в гущу сражений с неизвестно чем, а теперь еще и отступила на шаг. Близнецы остались рядом со мной, угрюмые и молчаливые. Присмотревшись к ним, я отметила общую бледность, хотя в этом тумане все краски искажаются. Гном заглянул в проем, но остался снаружи. Зато у нас появился своеобразный информатор или, скорее, комментатор:

— Да, это же лич. Страж почти скрутил его. И воскрешенные демоны. Четверо, — Охм ненадолго замолчал.

Внутри происходила настоящая бойня. Стены и пол то и дело содрогались под пугающие звуки. Мне было страшно, особенно когда замок вздрагивал всем “телом”. И я не понимала, что здесь делаю. Чем могу помочь? Вспомнила, что когда-то занималась восточными единоборствами, но это было скорее как хобби. В настоящем бою я стану лишь помехой и обузой или трупом.

— Так его, так, — гном жестикулировал небольшим топором, которого на лекциях я у него не видела, и даже подпрыгивал на месте, “помогая” магам сражаться с врагом. — Ого! Нашему Шерхариму крепко досталось. А Камира молодец, не дала убить ни демона, ни орка. Парни, за мной. Там нужна помощь, а ты оставайся здесь.

Последнее относилось ко мне. Машинально кивнула Дашу и Ришу, когда они взглядами попросили разрешения уйти. Очуметь. Оказавшись в коридоре наедине с туманом и жуткими звуками, я испугалась не на шутку. Теперь мне чудилось, что там, где идет бой, и то и дело что-то вспыхивает, безопаснее, чем здесь.

Клубы тумана, не останавливающие движение ни на секунду, будто прятали кого-то страшного, звуки не добавляли уверенности в безопасности. И я медленно, но направилась к проему. Оттуда уже не валил дым, но виднелись вспышки света.

Пока я боролась с собой и своими страхами, из проема показалась огромная темная фигура, ее овивала густая черная дымка. И даже при большом желании я не могла бы ее опознать.

Секунда, и неизвестный повернулся в мою сторону. Я замерла, загипнотизированная острым, с красным свечением взглядом неведомого существа. Не моргая, смотрела, как  густые тени впитывались в тело, белок в глазах с черного становился привычно белым, но красные радужки так и горели огнем.

Несколько секунд изменений, и я узнала в пугающей фигуре Стража.

— Идем, нужна будет твоя помощь.

Ответа никто не ждал. Он схватил меня за кисть, и мы на миг очутившись в черном мареве, в следующую секунду вышли в огромной пещере.

— Мы под академией, — четко и быстро заговорил Страж, таща меня ближе к огромной и, конечно, черной каменюке. — В самом сердце Хоуп-Шинка. Здесь на алтаре маги, владевшие замком, проводили свои ритуалы. Здесь лилась кровь тысяч невинных и виновных. Отсюда можно управлять всем, что происходит в замке. Но для этого нужно провести обряд слияния c душой Хоуп-Шинка. Однако алтарь требует объединенную мужскую и женскую энергию. Ты согласна стать моей женой?

Глава 16

В голове проносились тысячи вопросов, вызванные недоумением, изумлением и желанием понять происходящее. Однако на меня смотрели требовательно, слишком серьезно, будто от моего ответа зависят жизни. Я не забыла, что происходит что-то страшное в той комнате, и от меня требуется быстрый ответ, поэтому я произнесла четко:

— Нет.

Эхо пустого пространства подхватило простое слово и, забрав только последние две буквы, размножило его на десятки повторений.

— Нет? — голос звучал напряженно, но убийственно спокойно. — Ты готова позволить высшему личу расхаживать по академии? Дать ему такой козырь, как прорва даровой магической энергии и замок, в котором он когда-то обитал?

Я молчала. Это что? Манипуляции? И при чем здесь замуж? Полного понимания ситуации так и не произошло. Я чувствовала, как на голове пошевелила стрекоза, любившая пребывать в образе заколки. Она словно затвердевала, но как только появлялась опасность, она оживала и что-то вытворяла, спасая меня. Еще она стала оживать по вечерам, ползая по мне словно обычное насекомое или летая неподалеку. Перекус она предпочитала осуществлять в полете.

Вот и теперь насекомое сделало круг почета над нами, но защищать меня от мужчины не спешило, присев на алтарь.

— Моя речь тебя не проняла, — Страж вглядывался в мои глаза. — Хорошо, поясню подробнее. Я проклят и поэтому почти без сил. Мой магический дар заблокирован вместе с чувствами и эмоциями. Однако чувство ответственности осталось. Я цепляюсь за него, как то последнее, что заставляет существовать. А потому мне необходимо спасти Хоуп-Шинк.

Говоря это, Страж смотрел в никуда, будто вспоминал былое, то, что уже не исправить и что стало причиной его заключения. По многим оговоркам самого Стража и рассказам на лекциях я поняла, что для бывшего сына правителя, коим когда-то был этот уставший мужчина, проклятие и ссылка в этот мир и в это место, стало для него тюрьмой. Он может ненадолго покидать этот мир в поисках одаренных существ, но и только.

Пятый курс приволок из склепа кости лича. Они спрятали его в старой лаборатории, хотели напитать силой и сделать амулеты-накопители. Но у них: “что-то пошло не так”, — как любят выражаться адепты. Лич пробудился, выпил досуха, стоящего ближе всех адепта. На

— Что с моей группой? Никто не пострадал?

— Досталось всем. Я отправил ребят в лазарет. Целители справятся, слишком серьезных ран нет ни у кого. Хоуп-Шинк открыл проход.

— Хорошо, — у меня от сердца отлегло, не думала, что так переживала за одногруппников.

Не сказать, что мы дружны. Некроманты подобрались не слишком общительные и не стремящиеся проводить совместно время вне лекций. Тем не менее даже за демона с близнецами было тревожно. Что уж говорить про остальных. Особенно за соседку переживала, все-таки девушка.

— А Камира? — сорвался вопрос.

— Она теперь будет занята, нашла себе фамильяра. У нее легкое магическое истощение. Потратилась на щиты для себя и орка с демоном. Шерхарима прилично зацепило, долго будет восстанавливаться.

— Ладно, с этим немного разобрались, но при чем здесь ваше странное предложение.

— Я говорил, что лич тянет магию из замка, который когда-то был его домом. Чтобы разорвать его связь, мне самому нужно соединиться с замком. Стать с ним симбиотом, если хочешь. Но я не из этого мира и с ограниченным резервом.

— Соединяйся. А я здесь при чем?

Страж, встав по другую сторону алтаря, положил ладони на камень и терпеливо пояснил:

— Вступая в магический брак и проводя его на алтаре, пара соединяет магические каналы. И тогда срабатывает не физический закон, где один плюс один получается только два и даже не природный, где, при тех же данных, ответ может быть и два, и три, и десять.

— Это как? — перебила, так как не понимала, о чем толкует Страж.

— Это как у людей, например. Мужчина и женщина занимаются любовью, результатом которой может стать малыш. Какая здесь математика? Один плюс один равно три. А если родятся близнецы или тройня? В животной природе и того больше. Так вот, с магией все гораздо удивительнее и просчитать гораздо сложнее. Но одно могу сказать, и у тебя, и у меня резерв сил увеличится многократно. Не зря к тебе близнецы подкатывали. Интимная близость хорошо балансирует магию. Но в браке, особенно если есть сильные чувства, то и потенциал усиливается многократно. Здесь я имею в виду положительно направленные эмоции. Симпатия, уважение, и самое сильное — любовь, благодарность.

— Но я не люблю вас.

— Не любишь, как и я. Но в нашем случае и симпатии достаточно. Другие во мне и этого не вызывают. А зацепиться за что-то нужно. С твоей помощью у меня разблокируется часть сил, и тогда я смогу отправить лича туда, где ему и место.

Внезапно сверху раздался грохот, и мелкие камушки посыпались со стен и потолка. Страж мгновенно оказался рядом и, обняв, прикрыл меня собой. Стало жутко, ведь если камень упадет удачно, куда-нибудь по темечку… Думать о плохом не хотелось.

Рядом летала стрекоза.

— Я полагал, что времени у нас больше. Жду твоего согласия. Лич не даст нам времени на взвешивание всех “за” и “против”. Ну что? Дадим мертвому магу отпор или позволим ему разгуляться?

— Выбор без выбора, — пробормотала себе под нос.

В этот момент тело моего защитника дрогнуло от сильного удара, и я выкрикнула:

— Я согласна!

Страж ловко разрезал мою ладонь и свою, дождался, когда капли окропят алтарь, и заговорил быстро, но как-то тягуче на незнакомом мне языке, а потом попросил:

— Повторяй: “Османтис оми, нарженум сен, тойсим оми”.

Послушно повторила и почувствовала, как горячая волна стремительно поднимается по ногам, захватывая каждую клеточку тела. Секунда и жарко даже волосам. А потом я увидела, как моя кожа и кожа Стража светятся. Даже стрекоза светилась. Осела на наши ладони, как только Страж взял меня за руку, подул на ранку, и она исчезла. Я только ресницами хлопнула от удивления.

Моя ладошка так и осталась в теплых руках этого древнего нечеловека с красными радужками глаз. Волнение вдруг охватило меня. Произошло нечто значительное в моей жизни, и у меня отчего-то не поворачивался язык спросить, а сможем ли мы разорвать наш магический брак, или попросту развестись.

— Мое имя Саарим. Саарим Дорхэш Шат Тордегрейн. При посторонних зови меня по-прежнему, Стражем. Если наедине — любым из имен.

— Саарим, — медленно произнесла, — красиво звучит, тебе подходит.

Новый камнепад прервал откровения и вообще всякое общение.

— Спасибо тебе, — он поцеловал меня в макушку. — Я чувствую силу.

Удивленная странным для обычно отстраненного Стража поведением, через миг я оказалась в туманном коридоре.

— Жди здесь, — прозвучал приказ, и мой (кто? муж?) шагнул в проем.

— Ну, здравствуй, Теорис. Давно не виделись.

Глава 17

— Ну и денек выдался, — вздыхает Камира.

Мы сидели в нашей гостиной. Вкусный чай с медом и ягодным пирогом был призван восстановить нервы и помочь переварить все случившееся.

— У меня теперь фамильяр есть! Ты не представляешь, какое это счастье — избавиться от живности в личном помещении. Теперь бы еще отмыть все там. Жаль, магией еще нельзя пользоваться, но не жить же мне все это время здесь.

— Давай, я помогу тебе с уборкой.

Пусть подругами нас не назвать, но бросить девушку одну с таким количеством специфической грязи, совесть не позволяла.

— Ты, правда, поможешь? — изумилась Камира.

— Конечно, — ответила спокойно, — расскажи, как ты фамильяра обрела.

— О, это было прямо во время боя. Я сражалась с мертвым демоном, когда краем глаза увидела, что Шерхарима впечатывает в стену. Я очень за него испугалась, и тут, как налетели эти мыши, — тон был обвиняющий, но соседка ласково погладила, спящего прямо на ней фамильяра. Мышонок висел вниз головой, цепко ухватившись за ткань плаща, — Ну я от злости, не иначе, и снесла голову дохляку. Ведь нашему демону срочно нужна была помощь. Меня все время страховал Вахен

Соседка поерзала на диванчике, отпила чая и только после этой паузы продолжила, но уже с нотками смущения в голосе:

— Меня демон к себе за предплечье подтянул и зашипел на ухо, что поможет мне с фамильяром в благодарность за щит. Но при условии, что я перестану его преследовать и дам шанс орку. “Ты его истинная, полукровка, — говорил он мне, — и не смей воротить нос от жениха, иначе до скончания дней будешь жить в обществе стаи летучих мышей”, — и столько злости и искренности было в его тоне, что я впечатлилась. Он оттолкнул меня к Вахену в руки. Орк даже не злился на меня, а бережно обнял, пока демон рассказывал, как привязать фамильяра, чтобы стая больше не тревожила меня.

Камира перевела дух, вздохнула и решила рассказать все:

— Шерхарим признался, что месяц назад его любимая погибла, и ему крайне неприятно мое внимание. А Вахен так смотрит на меня, словно я самое вкусное блюдо на свете, но такое красивое, что тронуть страшно.

Девчонка грустно улыбнулась.

— Камира, а сколько тебе лет? Если не секрет.

— Двадцать, — ответ прозвучал горделиво. — Два месяца назад я стала совершеннолетней. И теперь сама отвечаю за свои поступки.

— Здорово, — решила поддержать соседку, хотя хотелось улыбаться во весь рот от самодовольства, звучавшего в голосе, у нее даже рисунок на лице чуть заметнее стал выделяться. — А какой ты расы? Я все никак не могу понять.

— Я полукровка. Мама влюбилась в некроманта, который ее чуть не упокоил, но потом спас. А мамушка у меня не кто попало, а высший демон.

Камира для пущего убеждения подняла указательный пальчик вверх, а потом слизнула с него каплю меда, и мы рассмеялись. Настолько это показалось забавным.

— А что у тебя с Амаретом? — вдруг спросила юная воительница.

— Ничего. Я его донор.

Вампир не просил молчать, а мне не казалось нужным скрывать такой факт.

— Эти вампиры кому попало свою внешность не показывают.

Я пожала плечами:

— Он открылся перед всеми, а не только передо мной. Так что, не стоит ничего домысливать.

Внешность у вампира оказалась не самая приятная. Голубая кожа, голубые белки глаз и крохотный черный зрачок. И нет ресниц, как и бровей. Губы темно-синие, под сильно впалыми глазами такие тени, что в гроб краше кладут. Слишком худой. Если бы он был человеком, ему бы поставили диагноз дистрофика. А еще он совершенно лысый, если я правильно поняла, то никакого волосяного покрова у вампира вообще нет.

Длинные четырехпалые кисти. На пальцах загнутые, густо-синие когти. Хорошо, что я раньше его не видела. За время пребывания в этом мире я несколько адаптировалась.

Сердечко мое бедное екнуло, и в первые секунды подскочило к горлу, слишком неопрятный вид. Но, к счастью, я не дернулась и не подскочила от страха. А позже даже притерпелась, и вид вампира уже не казался столь отталкивающим, как в первые минуты.

— Я знаю, что мой вид и голос для вас слишком неприятен, поэтому не стесняйтесь, — произнес тогда Амарет.

— Мы привыкнем. Ты же привык к нашему внешнему виду, — осторожно ответила я, рассматривая живое существо.

Моя рука касалась холодного тела, и сейчас я знала, он питается всем спектром моих эмоций, которые сам во мне вызывает.

— Ваша раса вся так выглядит? — осмелела Камира.

— Да, — вампир улыбнулся, показав ровный ряд зубов и вызвав этим у меня новый приступ ступора.

Глаза сами собой округлились, я не могла оторвать взгляда от открывшегося зрелища. Все передние зубы вампира были клыками, острыми даже с виду. Вампир позволил мне рассмотреть зубы, провел гибким и тонким раздвоенным языком по передней стороне голубого частокола.

— Впечатляет, — это все, что я могла сказать.

— Спасибо, — прохрипел однокурсник, — очень вкусно и питательно. Но я слишком холодный для тебя.

Амарет бережно переложил мою кисть на мое же бедро и снова спрятался за капюшоном, только кисти рук напоминали о случившемся открытии.

К вечеру всю нашу группу, кроме Шерхарима, отпустили по домам. Не успели мы с Камирой доесть последний кусок пирога, как на пороге нашего этажа появился Вахен, да не один. С собой он привел еще одного орка, но гораздо старше себя.

— Привет, девушки, знакомьтесь, это хэс Ортух Хекон, преподаватель по бытовой магии. Он поможет очистить комнату Камиры.

Ну все, — парень наконец-то добился благосклонного взгляда своей красавицы. Камира радостно вскочила, забыв про чай, и побежала к гостям. А я поздоровавшись с магистром и убедившись, что буду не нужна, отправилась в любимое место отдыха.

Правильно, крышу одного моего древнего знакомого, имеющего статус мужа. И мне вдруг стало интересно: наши отношения будут фиктивными?

Глава 18

- Ну и денек выдался, — вздыхает Камира.

Мы сидели в нашей гостиной. Вкусный чай с медом и ягодным пирогом был призван восстановить нервы и помочь переварить все случившееся.

— У меня теперь фамильяр есть! Ты не представляешь какое это счастье избавиться от живности в личном помещении. Теперь бы еще отмыть все там. Жаль магией еще нельзя пользоваться, но не жить же мне все это время здесь.

— Давай, я помогу тебе с уборкой.

Пусть подругами нас не назвать, но бросить девушку одну с таким количеством специфической грязи, совесть не позволяла.

— Ты, правда, поможешь? — изумилась Камира.

— Конечно, — ответила спокойно, — расскажи, как ты фамильяра обрела.

— О, это было прямо во время боя. Я сражалась с мертвым демоном, когда краем глаза увидела, что Шерхарима впечатывает в стену. Я очень за него испугалась, и тут как налетели эти мыши, — тон был обвиняющий, но соседка ласково погладила, спящего прямо на ней фамильяра. Мышонок висел вниз головой, цепко ухватившись за ткань плаща, — Ну я от злости, не иначе, и снесла голову дохляку.

Соседка поерзала на диванчике, отпила чая и только после этой паузы продолжила, но уже с нотками смущения в голосе:

— Меня демон к себе за предплечье подтянул и зашипел на ухо, что поможет мне с фамильяром в благодарность за щит. Но при условии, что я перестану его преследовать и дам шанс орку. “Ты его истинная, полукровка, — говорил он мне, — и не смей воротить нос от жениха, иначе до скончания дней будешь жить в обществе стаи летучих мышей”, — и столько злости и искренности было в его тоне, что я впечатлилась. Он оттолкнул меня к Вахену в руки. Орк даже не злился на меня, а бережно обнял, пока демон рассказывал, как привязать фамильяра, чтобы стая больше не тревожила меня.

Камира перевела дух, вздохнула и решила рассказать все:

— Шерхарим признался, что месяц назад его любимая погибла, и ему крайне неприяно мое внимание. А Вахен так смотрит на меня, словно я самое вкусное блюдо на свете, но такое красивое, что тронуть страшно.

Девчонка грустно улыбнулась.

— Камира, а сколько тебе лет? Если не секрет.

— Двадцать, — ответ прозвучал горделиво. — Два месяца назад я стала совершеннолетней. И теперь сама отвечаю за свои поступки.

— Здорово, — решила поддержать соседку, хотя хотелось улыбаться во весь рот от самодовольства, звучавшего в голосе, у нее даже рисунок на лице чуть заметнее стал выделяться. — А какой ты расы? Я все никак не могу понять.

— Я полукровка. Мама влюбилась в некроманта, который ее чуть не упокоил, но потом спас. А мамушка у меня не кто попало, а высший демон.

Камира для пущего убеждения подняла указательный пальчик вверх, а потом слизнула с него каплю меда, и мы рассмеялись. Настолько это показалось забавным.

— А что у тебя с Амаретом? — вдруг спросила юная воительница.

— Ничего. Я его донор.

Вампир не просил молчать, а мне не казалось нужным скрывать такой факт.

— Эти вампиры кому попало свою внешность не показывают.

Я пожала плечами:

— Он открылся перед всеми, а не только передо мной. Так что, не стоит ничего домысливать.

Внешность у вампира оказалась не самая приятная. Голубая кожа, голубые белки глаз и крохотный черный зрачек. И нет ресниц, как и бровей. Губы темно-синие, под сильно впалыми глазами такие тени, что в гроб краше кладут. Слишком худой. Если бы он был человеком, ему бы поставили диагноз дистрофика. А еще он совершенно лысый, если я правильно поняла, то никакого волосянного покрова у вампира вообще нет.

Длинные четырехпалые кисти. На пальцах загнутые, густо-синие когти. Хорошо, что я раньше его не видела. За время пребывания в этом мире, я несколько адаптировалась.

Сердечко мое бедное екнуло, и в первые секунды подскочило к горлу, слишком непрятный вид. Но, к счастью, я не дернулась и не подскочила от страха. А позже даже притерпелась, и вид вампира уже не казался столь отталкивающим, как в первые минуты.

— Я знаю, что мой вид и голос для вас слишком неприятен, поэтому не стесняйтесь, — произнес тогда Амарет.

— Мы привыкнем. Ты же привык к нашему внешнему виду, — осторожно ответила я, рассматривая живое существо.

Моя рука касалась холодного тела и сейчас я знала, он питается всем спектром моих эмоций, которые сам во мне вызывает.

— Ваша раса вся так выглядит? — осмелела Камира.

— Да, — вампир улыбнулся, показав ровный ряд зубов.

Вызвав этим у меня новый приступ ступора. Глаза сами собой округлились, я не могла оторвать взгляда от открывшегося зрелища. Все передние зубы вампира были клыками, острыми даже с виду. Вампир позволил мне рассмотреть зубы, провел гибким и тонким раздвоенным языком по передней стороне голубого частокола.

— Впечатляет, — это все, что я могла сказать.

— Спасибо, — прохрипел однокурсник, — очень вкусно и питательно. Но я слишком холодный для тебя.

Вампир переложил мою кисть на мое же бедро и снова спрятался за капюшоном, только кисти рук напоминали о случившемся открытии.

К вечеру всю нашу группу, кроме Шерхарима, отпустили по домам. Не успели мы с Камирой доесть последний кусок пирога, как на пороге нашего этажа появился Вахен, да не один. С собой он привел еще одного орка, но гораздо старше себя.

— Привет, девушки, знакомьтесь, это хэс Ортух Хекон, преподаватель по бытовой магии. Он поможет очистить комнату Камиры.

Ну все, парень наконец-то добился благосклонного взгляда своей красавицы. Камира радостно вскочила, забыв про чай и побежала к гостям. А я поздоровавшись с магистром и убедившись, что буду не нужна, отправилась в любимое место отдыха.

Правильно, крышу одного моего древнего знакомого, имеющего статус мужа. И мне вдруг стало интересно, наши отношения будут фиктивными?

Глава 19

Удивительный в этом месте лабиринт, в нем можно плутать сколько душе угодно, пока этого хочется, и как только я вспомнила о любимом кресле, за следующим поворотом образовался проход у знакомой башне.

На крыше у парапета уже стоял Саарим, я подошла и встала рядом, глядя, как и он, на раскинувшийся ночной пейзаж. Со стороны кладбища светились какие-то точки, но раз Страж не беспокоился, — значит, все в порядке. И я не стала акцентировать на этом внимание.

Каким-то неведомым чувством, знала, что мужчина повернулся в мою сторону и смотрел на меня. Несколько долгих мгновений и все мои чувства обостряются. Накал внутреннего напряжения растет. Но я вопреки ощущениям, медленно поворачиваюсь к собеседнику и молча смотрю в красные глаза.

Не могла понять, то ли он спокоен, то ли и его лихорадит от эмоций. Но тон его голоса, когда он, наконец, начал разговор, остался ровным, почти равнодушным. Лишь редкие нотки выдавали отголоски непонятных эмоций. Я так часто пыталась узнать, что чувствует этот мужчина, разгадать, его загадочную душу, что всегда внимательно приглядывалась

— Алена, я прошу прощения за то, что вынудил согласиться на этот неравный союз, который станет тебе обузой. К сожалению, наш брак не разорвать, и ты навсегда останешься женой бездушного, проклятого существа.

Вот это да! Я никак не ожидала ничего подобного, поэтому некоторое время переваривала неприятные слова про обузу и что он сожалеет. Я ему неровня. Он говорил, что не видит в адептках, достойных его внимания особ. И сейчас он говорит это мне. Я не ждала слов любви, нет. Но и такого не ожидала.

— Наш брак будет фиктивным? — спросила, отвернувшись от мужчины.

Мне вдруг стало ужасно неприятно внутри. Вроде ничего плохого он не сказал, но мне захотелось помыться.

— Да, — спокойный ответ.

— Тогда давай не будет афишировать случившееся недоразумение.

— Алена, — голос мужа вдруг зазвенел сталью, — пусть наш союз фиктивный, но он не недоразумение. Это осознанно принятое решение, которое принесет тебе немало пользы.

Что-то он противоречит сам себе. Мне говорит, что жалеет о случившемся, а от меня требует иного отношения. Где-то в глубине сознания, я понимала, что сейчас предвзята. Во мне подняла голову непонятная, чисто женская обида, но эмоции вышли на первый план, и мне совсем не хотелось их тушить. Однако я держалась, стараясь не сорваться. Я вновь повернулась к собеседнику.

— Ты про магические потоки?

— И не только. Помни, наш брак магический, закреплен кровью на алтаре. Наполненном небывалой силой, алтаре. Если бы ты была невинна, было лучше пролить на него твою девственную кровь, это тоже усиливает магические способности. Но чего нет, того нет.

— Прозвучало, как оскорбление, — недобро прищурилась я, глядя в глаза древнему нахалу.

Его слова задели меня, полагаю, именно этого он и хотел. Только зачем?

— Ни в коем случае, — улыбнулся он, но быстро снова стал спокойным. — Я тоже не девственник, хоть и почти забыл, что такое женское тепло. Но я не об этом. Скоро мы начнем чувствовать друг друга. Сначала эмоции, потом и мысли. Я хочу, чтобы ты научилась закрываться от меня.

Я вспомнила вампира. От них тоже нужно закрываться. Что за жизнь меня ждет?

— Хорошо, — не стала спорить. — Если подскажешь как, начну тренироваться.

Не хочется быть открытой книгой для местных нелюдей. Полагаю, в мире магии есть те, кто читают мысли. Какие-нибудь ментальные маги. Да, я когда-то читала сказочные истории, только и подумать не могла, что сама окажусь в реальности, полной магии и всех тех существ, которых не бывает.

От всех этих мыслей можно с ума сойти, и я решила продолжить разговор:

— Ты тоже будешь закрываться от меня?

— Я уже давно ничего не чувствую.

— Прозвучало неуверенно, — я пристально посмотрела в красные глаза.

— В последнее время иногда чувства пробиваются, и я даже не могу сказать, хорошо это или плохо. С падением проклятья меня ждет смерть. Не скрою, что не вижу глубокого смысла в своем существовании. Но что-то во мне теплится и хочет жить дальше, дойти до конца.

— Почему тебя ждет смерть?

— Потому что проклятье снимет женщина и по его условию, она же убьет, — он посмотрел на меня, будто жалел, — не специально.

— Ты так смотришь на меня, будто считаешь, что я та женщина.

— Не скрою, есть у меня такие подозрения. И я не хочу, чтобы ты винила себя в случае такого исхода. Древней магии невозможно сопротивляться.

Он смотрел на меня очень серьезно, не давая и шанса усомниться в словах.

— Расскажешь, как получил такой “подарочек”?

— Расскажу, но не сегодня. Давай, лучше потанцуем.

И мы танцевали под лунами магического мира. Молчаливые и задумчивые.

Глава 20

Сегодня, не успев толком проснуться, я поежилась. Почему-то первой мыслью было воспоминание, что у нас с первой пары начинается практика. А некроманты — практику проходят либо на кладбище, а с ним у меня ассоциации не самые романтичные, или в лаборатории, больше похожей на рабочее место патологоанатома.

Повернув голову, я посмотрела на витраж и невольно улыбнулась. Очень красиво солнечные лучики бликовали на цветных стеклышках и раскрашивали строгий интерьер.

А за завтраком моя соседка сумела отвлечь меня от пугающих перспектив. Она охотно и радостно делилась, что, наконец-то, ее комната чиста и все благодаря Вахену.

— А еще он мне цветы принес, но не полевые, как в прошлый раз, а из оранжереи, и запах от них такой, — девушка подняла глаза к потолку и восторженно выдохнула, — не надышаться. И я сразу нашла общий язык со своей Сорушкой, — Камира аккуратно погладила кокон из крылышек. — Напоила ее кровью и тоже, как и ты, везде беру с собой, чтобы связь крепла. И представляешь, она просится, чтобы я ее в окно выпустила по надобностям. Я счастлива!

Я радовалась за соседку, и мы даже чокнулись кружками с чаем.

— А что там с пятым курсом? Говорят, они до сих пор в крыле целителей.

Мне вчера Саарим немного рассказал про ситуацию с личем и поскольку это не тайна, то поделилась знаниями с любопытной Камирой.

— Все началось с того, что старшекурсникам захотелось впечатлить девушку. Сторен и его вечный соперник Делмин положили глаз на боевичку с четвертого курса, но она не смотрит ни на одного из них. Парни даже драку устраивали за нее, но девушка вызвала Стража, и победителей не вышло. А когда они ее достали окончательно, она пообещала свидание с тем, у кого уровень магического дара окажется выше ее. Все знали, что у парней шестой уровень, а у их зазнобы за годы обучения и тренировок дар вырос до стабильного восьмого уровня.

— Да, — загорелись глаза у соседки, — я краем уха слышала о ставках в этом деле. Кто победит: гордая Сьями, отвязный Делмин или непрошибаемый Сторен? Но, к счастью, не делала ставок. Нечем было, да и не знала я этих адептов. И что дальше?

— А дальше Сторен полез в библиотеку, пытаясь найти рецепты быстрого поднятия уровня магии. Понятное дело, найти ему ничего не удалось. А потом ему кто-то шепнул, что есть закрытый раздел библиотеки, где могут прятать столь нужные сведения. Один он бы не

— И что? — поторопила меня соседка, когда я допивала чай.

— И то, защиту они каким-то артефактом сняли. Нашли разваливающийся свиток, в котором не все слова можно прочесть, что-то додумали и отправились на кладбище в самый старый склеп за костями черного мага. К этому времени заговорщиков было пятеро.

— Вот ненормальные.

— Да, и в итоге они не только уровень магии не повысили, но и почти лишились сил, а один и вовсе погиб, — я взгрустнула: магия бывает опасна, и вспомнила об учебе. — Идем, а то на практику опоздаем.

— Идем, — просияла Камира.

Кто-кто, а она ждала практики как никто.

На первом этаже нашей башни нас встретил Вахен, счастливый и с цветком, который не дал в руки девушки, а вставил в волосы и даже закрепил шпилькой.

— Ты самая красивая, Камушка моя.

И орк поцеловал кисть заалевшей ушами девушки. Камира совсем не сопротивлялась, но было видно, что ее крайне смущает ситуация, но она держалась. Ведь пообещала дать шанс зеленому поклоннику.

А я вспомнила, что о Камире и Вахене мне сказал Страж, когда мы неспешно шли к моей башне через лабиринт:

— Она истинная пара орка. Он умеет это чувствовать. Орк живет инстинктами и привык слушать себя и свое тело, поэтому сразу принялся ухаживать за той, кто ему по душе. У них не принято откладывать что-то, ходить вокруг да около. Этот народ сразу берет брыка за рога.

Сегодня наши занятия будут проходить под землей, на минус втором этаже учебной башни.

— Сегодня у нас вводное практическое занятие по некромантии, — обвела всех взглядом хэса Яхорара.

Ее расу я даже предположить не могла. Широкое тело и приплюснутая сверху голова, овальные глаза без ресниц. Но при этом внешность не отталкивала и была женственной. Очень необычная преподавательница.

— Как вы знаете, некроманты обычно хорошо переносят вид трупа, но бывают исключения.

Нет, я такого не выдержу.

— Что вы хотели, адептка Алена? — отреагировала на поднятую руку невысокая и совершенно квадратная женщина с серо-зеленым цветом кожи.

— Я исключение, — вырвалось у меня криком души.

— Вполне возможно, сейчас проверим, — абсолютно спокойно отреагировала непонятной расы преподавательница. — Итак, адепты, ваша задача на сегодня минимальна. Определить срок наступления смерти до наложения стазиса. Отчего, предположительно, если есть внешние особенности, умерло существо. Какой расы был труп, пол, возраст. А также вы покажете умение правильно снять и наложить стазис, чтобы заморозить разложение тканей. Я убираю кокон. Если у вас что-то не получается, зовете меня.

Увидев, как передо мной под исчезнувшим сероватым туманом появляется мертвое тело, давно мертвое, ему, трупу совсем плохо. Невнятно серого оттенка кожа местами висела ошметками.

Мне моментально стало еще хуже, чем сейчас трупу. Меня не только мутило, голова закружилась, слабость не давала стоять. Я поискала глазами профессора Яхорара, но увидела на столах множество тел. Страшных и очень несвежих.

— Они все мертвы, — одними губами прошептала.

Взмахнула руками, удерживая равновесие, так как пол покачнулся, а трупы внезапно и резво подскочили со столов и хаотично забегали по аудитории. Запах разложения моментально проник в легкие, а в глазах окончательно потемнело.

Неожиданно я увидела все творящееся безобразие, но уже не пугающее меня, а словно бы со стороны или в кино. Свое тело, лежащее в неудобной позе на полу, я тоже разглядела, но почему-то не удивилась. Трупы бегали, словно не знали зачем, но надо. Адепты застыли у своих столов, не зная, что делать, но несколько однокурсников сгрудились у стеночки, а кто-то даже пытался колдовать, то есть магичить.

Профессор Яхорара что-то невнятное произнесла, и практические пособия замерли в тех позах, в которых их застало заклинание стазиса. Следующей абракадаброй она освежила воздух, и студенты вдохнули с облегчением.

— Страж, — негромко, но веско позвала профессор.

Рядом с ней буквально через несколько секунд материализовался мужчина.

— Что случилось? — страж обозревал аудиторию, пока не увидел лежащую меня.

— Новенькая адептка совсем не управляет своим даром.

Они приблизились к лежащей мне.

— Я больше не допущу ее на практические занятия, пока адептка не стабилизирует свой дар.

Саарим, аккуратно поднял мое тело с пола, при этом ровным тоном спросил:

— Хэса Яхорара, каждый год к нам поступают адепты с нестабильным даром и вы, вместо того, чтобы направить подопечных, раз за разом устраиваете эти представления. Не надоело?

— Надоело, что не маги поступают в академию, а бездарности, не способные угомонить собственную силу.

— Они для того и поступают к нам, чтобы мы, магистры, помогли будущим магам стабилизировать силы и научиться грамотно направлять свой дар. Полагаю, вам, профессор, стоит взять отпуск. И если захотите снова у нас работать, то для начала пройдите курсы по психологии подростков всех рас. А пока вас заменит Жим Торин, демон, маг-некромант и опытный боевик. Группа, через час жду вас на кладбище.

Хэса Яхорара возмущенно открывала и закрывала рот, однако ни звука не вырывалось из весьма зубастого рта.

Глава 21

Пришла в себя, не сразу узнав собственную кровать. Балдахин создавал полумрак, со стороны окна была оставлена узкая щель, чтобы хоть что-то видеть. В теле еще гуляла слабость и казалось, что трупный запах забил ноздри. Хотя на самом деле это лишь фантомные ощущения. Это я отчетливо понимала.

— Как самочувствие? — услышала знакомый голос с другой стороны кровати и повернула голову на звук.

На моей кровати расположился эм… муж. Он лежал на боку и подпирал голову рукой, но почти сразу поднялся и подал мне кружку.

— Восстанавливающее силы зелье. Пей, оно вкусное.

Подобных жидкостей пробовать еще не приходилось, и я медлила, но после последних слов, поднесла кружку к губам и отпила. Действительно, вкус приятный и пьется легко.

Страж сидел на другом краю кровати, на него почти не попадал свет, но иногда я видела красноватый отблеск его удивительных глаз.

— Я провел практикум по некромантии у твоей группы.

— Ты тоже некромант? — сорвалось с губ.

— Нет, но владею простыми заклинаниями и теоретическими знаниями в этой области. Моя магия универсальна. Стихии, бытовая магия и особенно боевая — все давалось мне легко. Резерв был такой, что я разрушал города с

Я замерла, услышав откровения, и боялась разрушить хрупкость момента. Страж молчал, пребывая где-то далеко.

— Расскажешь? — спросила негромко.

На мне сфокусировался взгляд:

— Она была раздавлена горем, — Саарим вдруг заговорил, и я не сразу поняла о ком. — Ее семья погибла вместе с последним городом, который был на пути завоевания нового мира. Император выкинул белый флаг, и мои братья уехали на заключение новых соглашений. Старший, Арарх, стал новым императором завоеванного мира.

Я лежала, затаив дыхание, и почувствовала, как беспощадно щемит в груди, но не в моей. Это точно были не мои ощущения. Сама я ощущала глубокую печаль, за тех, кто невиновен в войнах, но страдает больше других.

— Я стоял, глядя на мертвое пространство, и, неожиданно для себя, ощутил сожаление. Раньше мне это чувство было неведомо. И именно в этот момент на дороге показалась она. Женщина не молодая, но и не старая. В ее глазах я увидел мстительный огонь. Один миг, когда наши взгляды встретились, растянулся в бесконечность. И этот миг длится до сих пор. Мне не забыть всего, что я увидел и ощутил в одно мгновенье своей длинной жизни.

Она обладала слабым ведьминым даром, иногда могла предсказывать, исцелять, держала лавку со снадобьями. У нее росли две девчушки, был любимый мужчина. Все они остались в том городе, которого больше нет. На два дня ведьма ушла порталом в столицу, а вернулась в мертвый край.

У меня перед глазами вставали картины, красочно рисуемые Стражем. Пока безоценочно, но уже ловила мурашки на коже от того страшного, что описывал мужчина. Он немного помолчал, перевел на меня красные глаза, желая считать эмоции, но я не судила. Да, все это более чем печально. Но, вижу в его глазах, что и без меня было кому вынести приговор. И не только та ведьма постаралась. Он сам себя осудил и наказал, разобрав воспоминания на молекулы.

— Слова ведьмы каленым железом выжжены в голове, через тысячу лет они не померкли. Я помню, каждую ее эмоцию, помню боль женщины за весь мир, что рухнул. За всех людей, что жили в испепеленных городах. Она умерла с последним словом. Но жива моей памяти, словно все случилось вчера. Смотри.

И вместо своей комнаты в башне я увидела серую пустошь и две одинокие фигуры, застывшие друг напротив друга. Суровый воин на устрашающей зверюге и хрупкую женщину в длинной юбке и просторной белой блузе. Ее волосы растрепались, лицо нежное с тонкими чертами, но очень бледное. Большие синие глаза смотрят на опустошенные земли с невыразимой болью, но вот женщина обращает взор на воина и словно оживает, исполненная решимостью покарать за загубленные жизни:

— Встретив истинную, ты не сразу почувствуешь ее, — глаза ведьмы засияли, и неведомая сила приподняла ее над землей, растрепав длинные косы окончательно. — Отныне ты бессмертен, никакое орудие не причинит тебе вреда: ни магическое, ни физическое, — в каждой букве чувствовалась сила, и никто не был способен остановить возмездие ведьмы, потерявшей все. — Отныне ты смертен, твоя смерть хранится в этом яйце, — в узких ладонях женщины появилось полупрозрачное яйцо, размером с мужской кулак. — Только истинная сможет взять его в руки, — голос все набирал силу и теперь звенел в каждой клеточке тела мужчины, палача, уничтожившего не одну тысячу жизней. — Только она вольна возродить дракона и кошейра, чтобы твое сердце снова билось, — женщина сделала странный жест, и из тела мужчины вырвалось два сияющих огонька, две души и большая часть магии, все впиталось в яйцо. — Отныне ты страж обычной академии магии. Без чувств, эмоций и пристрастий, — ведьма подкинула в воздух светящееся душами яйцо, и оно зависло в воздухе, так близко и бесконечно далеко. — Помни, как только истинная возьмет в руки яйцо с душами дракона и кошейра, ей нестерпимо захочется разбить его, — женщина, с волосами, которые длинными антеннами окружили хрупкую фигурку, хлопнула в ладоши, отчего яйцо исчезло, будто и не было. Только мужчина на здоровенном монстре, потирал грудину и растерянно смотрел на личного судью. — Смерть от руки истинной, — как тебе? — ведьма неестественно повернула голову набок, словно ее тело перестало подчиняться привычным физическим законам, и вышло на новый уровень жизни. — Желанная, сладкая смерть, ведь за века и тысячелетия ты устанешь от бессмысленного существования, — жуткая улыбка застыла на губах красивой женщины на долгие секунды.

И вот мертвое тело сломанной куклой падает на безжизненную твердь, осыпается мелким песком и разносится беспокойным ветром.

Тишина на долгие минуты повисла в комнате, картины далекого прошлого давно растаяли, но произвели настолько глубокое впечатление, что сказать что-либо я была не в силах.

Глава 22

— Вау, — произнесла я шепотом, когда Саарим покинул комнату.

По мужчине было видно, что своим рассказом он сковырнул давний нарыв, который вроде и поджил, но иногда давал о себе знать воспалением и болями.

Перед тем как встать и уйти, он напоил меня еще одной дозой восстанавливающего зелья и попросил поспать.

Я скатилась по подушке из полусидячего в горизонтально лежачее положение и прикрыла глаза. Мне тоже следовало усвоить информацию. Незаметно для себя я и, правда, задремала.

Проснулась и с удовольствием потянулась, а отогнув балдахин, поняла, что проспала весь день. Вышла на балкон и засмотрелась на закатное небо. У меня больше восточная сторона, но небо и с этой стороны потрясающей красоты.

Немного постояла, вдыхая ароматы леса, которые чувствовались даже на моем четырнадцатом этаже башни. И поняла, что выспалась. Скучать словно принцесса или фея, заточенная в башне черным магом, мне не хотелось.

Улыбнулась, на миг представив себе эту картину, и вышла из комнаты. Камиры видно не было, и хорошо. Разговаривать с кем-то мне пока не хотелось. Покинув башню, не знала, в какую сторону двигаться. Но задачку с неизвестными помогла решить моя стрекоза. Она слетела с волос и, сделав надо мной круг, вдруг позвала за собой. Я почувствовала ее желание, чтобы следовала за ней.

Сопротивляться не стала и неспешно пошагала по тропинкам. На небе обе луны висели круглыми фонарями, освещая парк мертвенным светом. Что-то мистическое вдруг померещилось во всем этом, а когда поняла, куда меня манит фамильяр, стало не себе.

Вспомнились мама и сестренка, которых больше нет, а я даже не

Следуя за стрекозой, я ступила на первую тропинку кладбища. Очень ухоженное место, каждая могилка имела каменное надгробие и небольшой холмик. Правда, настораживали деревья. Они были без листьев, хотя на дворе лето. Но если они мертвы, почему их не спилят. Корявые ветки пугающе растопырились и будто провожали, крадущуюся меня.

Стрекоза привела меня к дальним могилкам и на миг присела на здоровущий камень, изображающий обычное надгробие, а потом привычно устроилась на волосах и замерла. Обойдя эту гору высотой почти с меня, увидела, что когда-то в него ударила молния. На округлой, обугленной вершине не хватало кусочка, а трещина до самого низа словно разделила гранит пополам. А еще она перечеркивала портрет усопшего и подпись.

Не знаю, зачем, но я подобралась поближе, чтобы рассмотреть изображение. Чем-то оно зацепило меня. Я так увлеклась исследованием наскальных магических рисунков, что не заметила, как сзади ко мне подошли:

— Алена? — произнес хриплый мужской голос.

Я взвизгнула и подпрыгнула на месте, испугавшись до искр на пальцах. Искры впечатались в камень, и он с невероятным треском стал медленно распадаться. Я снова испугалась и попятилась, забыв о госте. И вот две половинки развалились в разные стороны, а земля под ногами зашевелись, словно оттуда кто-то спешит выбраться.

Такой подставы я и вовсе не ждала и уже готова была сделать ноги куда подальше, но врезалась в кого-то большого и монолитного.

— Алена? — прозвучало обреченно над головой.

От этого я снова подала голос, да на такой высокой ноте, что самой стало не по себе. Сильные руки обвили меня, и знакомый запах ударил в ноздри. Мгновенно замолчав и перестав отбиваться, я затаилась. Показалось? Или меня и правда держит Страж?

— Саарим? — прозвучала настолько жалобно, что я даже всхлипнула.

— Что за плакса выросла? Не ожидал, не ожидал — заговорил некто за спиной, и я посильнее вжалась в тело мужа.

Ощутив запах мужчины, в которого врезалась, уже не пыталась заглянуть в лицо, чтобы понять, кто меня так крепко, но бережно обнимает. Страх мгновенно испарился, на первый план вылезло любопытство.

А в голове уже строились рациональные догадки всего случившегося. Например, произошло землетрясение. А у страха, говорят, глаза велики, вот и показалось, что мертвяк из могилы лезет. Но такого не бывает. Или бывает? Я ведь в магическом мире, да еще и сама не кто иной, а будущий некромант.

Я зажмурилась сильнее, и даже в животе неприятно закрутило. Иметь дело с разлагающимися трупами мне не хотелось, вот совсем.

— Доброй ночи, хэс Турим Пормэ. Вы знакомы с моей женой? — заговорил Страж, а я снова замерла, словно мышь под веником, и отчего-то боялась даже дышать.

— Конечно, знакомы. Смелая девочка с большими синими глазами, защищавшая сестренку и маму от меня ценой собственной жизни. Девочка, забравшая мой дар лишь частично. И мне пришлось вместо перерождения, ждать, когда сила иссякнет полностью, чтобы уйти и родиться заново. Но и этого не произошло. В момент смерти малая искра так и осталась в теле, и я не ушел на новый круг, ожидая непонятно чего до сего дня.

Слушая речь неизвестного, я напряглась. В памяти всплыло первое воспоминание о старике с длинной косой, но без бороды, требующим забрать черный шар. Он замолчал, а я медленно развернулась, оказавшись спиной к мужу, но боясь отлепиться от него, мало ли.

Передо мной стоял вовсе не тот старик, каким я его запомнила, а скелет. Белые, гладкие кости почти светились в лунном свете. Я протянула вперед руку и вызвала магию. Шариком густо-синего цвета, она засияла, красиво переливаясь с зелеными волнами.

— Ваше? — спросила у косточек.

— Твое, деточка. Ишь, какая, мертвяков не любит, посмотри-ка. Своевольничает. Магию разделяет. А она неделима, ты это понимаешь? — ворчал на меня скелет, но не злясь, а, скорее, занудствуя.

— Нет, — я улыбнулась.

К счастью, хоть я и видела вскопанную землю за спиной скелета, но он агрессии не проявлял, и бояться стало нечего. Особенно, когда Страж за спиной.

Глава 23

— Уважаемый, хэс Турим Пормэ, я так понимаю, вы не спешите на место, определенное вашему телу посмертно?

Скелет обернулся, посмотрел на куски земли, яму, из которой недавно выбрался, раскуроченный камень и, поцокав челюстями, вновь повернулся к нам.

— Вы правы, уважаемый Страж Магической Академии Его Темнейшества. Раз настало время, — скелет недоговорил и задрал вверх череп, будто смотрел пустыми глазницами на ночные светила. — Девочка, все-таки ты, умничка. Вовремя послала мне искру для пробуждения. Благодарю.

Мне чинно кивнули, а я едва сдерживала истерическое хихиканье. Говорить, что все получилось случайно, из-за банального испуга, я не стала. И вдруг задалась вопросом: неужели и у меня когда-нибудь будет такая псевдожизнь в виде беленьких косточек? Передернула плечами. Такого счастья не хотелось бы.

— Тогда пройдемте в академию, обсудим ваши дальнейшие планы.

— О да, приятно иметь дело с понимающим магом.

Повернувшись к тропинке в сторону выхода, я увидела близнецов. Они стояли поодаль, больше похожие на статуи, чем на живых людей, и в какое-то мгновение я даже испугалась их, но узнав, расслабилась. Никогда так много не пугалась, как в эту ночь.

— Что они здесь делают? — спросила вполголоса, схватив мужа за руку.

Стража не получалось воспринимать, как нечто древнее и далекое от меня в плане развития и статуса. Сейчас рядом с ним, я чувствовала себя увереннее в этом абсурде. Пусть кости меня не так впечатляли, как свежие трупы, но все равно, происходящее выходит за грань нормальности, в которой я воспитывалась.

— Они почувствовали твой страх и перенеслись к тебе, но увидев, что опасности нет. Остались проследить, чтобы в замок ты вернулась целой и невредимой. Я тоже ощутил, что тебе страшно, и поспешил на помощь.

Смотрела на мужчину

— Хэс Турим, скажите, а как вы оказались в той же академии, где и я? — я уже несколько минут размышляла над этим вопросом, а потом решилась спросить.

Вдруг это заговор межмировых масштабов.

— О, поверьте, мы встретились случайно, — скелет, чинно шагавший рядом, повернул ко мне голову, — Но, — он поднял вверх фаланги, когда-то указательного пальца, — как известно, случайности неслучайны. Когда-то я остался в этой академии, чтобы поскорее израсходовать остатки магии. Ректор заставил преподавать, хотя у меня к этому никогда не лежала душа. Адепты недолюбливали меня, я знаю.

— А вы помните, как умерли? — вдруг спросил Саарим, и я навострила ушки, неужели он не сам, э-э-э… преставился. — Помнится, история случилась неоднозначная.

— Да, — мечтательно вздохнул скелет, — хорошее было времечко.

Мы уже подошли к башне, но направились не на крышу, а внутрь, там по магической лестнице забрались на неизвестно какой этаж, и Саарим открыл перед нами дверь в свой рабочий кабинет. Это я сразу поняла по интерьеру.

— Чем же хорошим было время, когда вы покинули этот мир? — не выдержал загадочного молчания хэса Турима Страж.

В кабинете, куда мы пришли, было не обжито, кажется, кто-то здесь почти не бывает. Но вроде чисто. Мы с мужем как-то естественно устроились на удобном диване.

— О, — начал с любимой буквы некромант, когда с комфортом разместился в большом кресле, раскинув руки по подлокотникам. — Я давно искал способ уйти на перерождение, а для этого должна иссякнуть магия. Вся. Большую часть забрала Алена, остальное расходовалось очень медленно, и я, скажем так, провоцировал адептов на нападение. Однако воспитание боевиков, особенно вспыльчивых и безбашенных, было на высоте.

Я во все глаза смотрела на довольные косточки, аккуратно собранные в анатомическое пособие. К слову, я невольно изучала их расположение и форму. Привычка из прошлой жизни. Анатомию мы только в школе проходили, и, помнится, у меня была книжка, но там не было сколько-нибудь подробных картинок. А теперь передо мной такое. Устоять совершенно невозможно.

Как косточки могут быть довольными? Понятия не имею, но это сразу понятно, стоит только взглянуть на скелет.

— Воспитание и теперь такое, — спокойно произнес Саарим в паузе. — Я понял, что произошло. Только боюсь, Самуил и остальные не простили тебе этой выходки.

Эй, я-то не поняла, что произошло. Догадываюсь, но вдруг я мыслю не в том направлении.

— О, это ничего. Зато я их простил, хоть и злился, что вышло не по плану. Капля магии все-таки осталась в теле, когда они меня укокошили. И теперь я вынужден буду снова жизнь коротать.

— А не нужно было торопиться умирать, — вдруг встряла я. — Вероятно, вы не все успели в этой жизни сделать или исправить, поэтому жить вам и жить.

Наверно, я немного сердилась на старика, напугавшего меня еще ребенком и всучившего неведомо чего. Некромантия — точно не мое.

Косточки подобрались, видимо, собрались поспорить со мной, но Страж заговорил первым.

— Очень вовремя ты восстал, Турим. Нам как раз нужен хороший некромант. Кстати, на первом же практическом занятии по некромантии твоя подопечная подняла все трупы. Только они не переродились в голодных упырей, как обычно бывает. А стали бегать по лаборатории, страшась неведомо чего.

— О, даже так! — на меня пристально посмотрели пустые глазницы.

К счастью, я уже в достаточной мере адаптировалась и в ответ разглядывала заднюю стенку черепной коробки, где когда-то покоился мозг. И мои нейронные связи никак не могли связать работу пустой черепушки с мыслями, рождающимися неведомо где. Неужели, это как фантомные боли. Читала я когда-то, что при потерянной конечности, люди потом могут чувствовать в ней боль.

Пристальный взгляд неожиданно превратился в смущенный, и скелет снова откинулся на спинку кресла. Вау, неужели мертвого можно смутить?

— Ну-ка, покажи мне еще разок свою магию.

Я протянула ладонь, и теплый шарик вновь показался над ладонью. Скелет протянул свою конечность и, коснувшись шарика, вдруг отдернул кости.

— Ох, какая горячая. Не моя она уже. И не особо некромантская, — двумя пальцами бывший маг потер нижнюю челюсть в райне подбородка. — Посмотрим, посмотрим. Покажи-ка мне, деточка, что ты умеешь.

— Ничего она не умеет, — обломал, заинтересовавшегося скелета, мой муж. — Она еще и месяца не проучилась. Только теорию изучала. А теперь, уважаемый хэс Турим, отравляйтесь в свою башню. На вашем этаже никто не жил. Завтра первой парой у вас практическое занятие с первым курсом их и станете препарировать. С Аленой позанимаетесь позже, отдельно от курса.

Пока Стаж технично выставлял бывшего некроманта, я переваривала услышанное. Так я некромант или все же нет?

Интересно, как отреагируют однокурсники на нового преподавателя. Или им все нипочем. А ведь хэс Турим не стал противиться роли учителя, хотя в прошлой жизни не любил это дело.

— Алена, как ты оказалась на кладбище? — вдруг строго вопросил муж, но потом смягчился и пояснил. — Ты не только старика подняла, но еще несколько трупов, упоенных высококлассным некромантом. Я хочу сказать, что поднять их невозможно. Как ты это сделала?

— Они теперь по кладбищу гуляют? — испугалась я.

— Нет. Близнецы вовремя успели. Им только Турима загнать обратно, в могилу не удалось.

Глава 24

Следующий мой день начался с тренировки. Бес обрадовался мне как родной и даже обнял за ногу. Этот мелкий пакостник как раз до середины бедра макушкой достает, когда вытягивается. Но обычно он передвигается на полусогнутых задних конечностях с миленькими копытцами.

Сегодня я внимательнее рассматривала личного тренера с его большим улыбающимся ртом и высокими чуткими, похожими на кошачьи, ушами. Они все время забавно поворачиваются на любой звук. На небольшой круглой лысой головенке они смотрятся излишне крупными. Притом что носик совсем крохотный: две ноздри и выпуклая пуговка, а чуть выше — маленькие черные, любопытные глазки. Близко посаженные и без ресничек, тем не менее они придавали бесенку детской очаровательности и наивной любознательности.

Интересная кисточка в виде галочки на кончике хвоста источала радушие и дружелюбие, счастливо покачиваясь из стороны в сторону. Цвет кожи светло-серый, а одет мой тренер в черные не

И вот, несмотря на свой тщедушный вид, командовал мой надсмотрщик четко и по инструкции, то есть по свитку. Разминка, небольшое кардио, от которой я качественно запыхалась. Растяжка и попытка сесть на шпагат, а он давался мне только в детстве. И под конец долгая медитация, где я ничего нового не ощутила, но поудивлялась, как магия струится под кожей. Нечто похожее я уже чувствовала, но сегодня вроде все было ярче и самую малость понятнее.

Попрощавшись с бесенком, я, мечтая о душевой, направила стопы в черную-пречерную башню, но вдруг из хорошо знакомого мне лабиринта вышел не менее знакомый скелет, а за ним десяток студентов. Никого из них я не знала, но парни и две девушки смотрели на меня с каким-то нездоровым восторгом.

— Это она, вы правы, дети мои. Именно эта юная леди способствовала моему пробуждению. Дирш, остановись. Трогать Алену без ее одобрения запрещено.

Я только моргать успевала, ничего не понимая, а хэс Турим уже повел своих “цыпляток”, да-да, он именно так их и назвал, на кладбище.

Стоило войти в башню, как меня перехватил Амарет.

— Здравствуй, Алена, — услышала я тихий, шелестящий голос.

Прогресс налицо, этот звук уже не заставлял морщиться. Улыбнувшись, я поздоровалась с однокурсником. Он по-прежнему прятал тело и лицо под плащом, но, кажется, я немного научилась понимать его без слов.

— Я узнал, что сейчас у тебя окно, и мы можем позаниматься, а я подпитаться.

— Хорошо, только я после тренировки. Схожу в душ и буду готова к новым подвигам.

— Встречаемся здесь через полчаса, — кивнул мне капюшон.

Копаться я не стала и вскоре спустилась на первый этаж. Вампир повел меня в зал для медитаций. Здесь я еще ни разу не была. Небольшая комнатка темно-фиолетового цвета. На полу черным по темному изображены несколько пентаграмм, предназначенных для расслабления тела и концентрации внимания. Не просто так теоретические занятия прошли. И это меня весьма радовало.

— Располагайся удобнее. Начнем с дыхания.

Мы дышали тремя разными способами, концентрируясь на вдохах и выдохах, а потом вампир приступил к объяснениям.

— Каждый маг защищается по-своему. Проще всего окружить себя каким-то прочным веществом. Для любого мага это защитный купол. Неодаренные часто представляют каменные стены, у кого-то это металл. Тебе советую выбрать материал, который ты считаешь не только сверхпрочным, но еще и водонепроницаемым. Наши эмоции можно сравнить с водой, они могут протекать сквозь щели. Главное, чтобы ты верила, что сквозь твою защиту не просочится и капля эмоций.

Как ни странно, но представить себя в некоем громадном аквариуме из пуленепробиваемого стекла получилось с первого раза. Только долго удерживать этот заслон не получалось. Попросту страдала концентрация, я не могла постоянно держать этот образ, да еще и беседовать с Амаретом.

— Тебя не должно ничего отвлекать. Чтобы не происходило, продолжай удерживать защиту. Разговоры, взрывы, дождь. На заднем фоне всегда нужно удерживать образ защитных стен. Натренировать себя нужно до такой степени, чтобы не приходилось тратить на это силы. До рефлекса.

Я пыхтела, но иногда казалось, что в аквариуме закончится воздух. И как тогда дышать? Сама себя переигрывала. В такие моменты вампир оповещал, что он снова перекусывает самым вкусненьким.

— Все, я больше не могу, — простонала, падая на спину и раскидывая руки.

Вот как так? Работала только умственно, исключительно воображением, а устала, будто руками строила аквариум и баррикадировалась там ото всех вампиров.

— Хорошо, отдохни немного и снова продолжим тренировки.

— Можно вопрос?

— Конечно, я обещал рассказать обо всем, что тебя интересует.

Кажется, мой личный вампир улыбается. По его тихому, скрипучему говору сложно определять эмоции, но у меня уже получалось.

— Скажи, а ты постоянно впитываешь излишки, или, если наелся, больше не берешь?

— Сейчас я постоянно впитываю, если чувствую эмоции в воздухе. Пересыщения у меня не бывает, слишком большой и нестабильный резерв. Однако я умею это контролировать. Могу пить, могу оставлять. Но у других вампиров питание может проходить по-разному. Зависит от умения перерабатывать энергию. Например, в магию или на пополнение жизненных сил. Ну и если энергия невкусная, то нет желания ее поглощать. От тебя мне не хочется отходить, я бы постоянно пил эмоции. Ты почти не выплескиваешь и не фонтанируешь энергией наружу, но зато каждая капелька на вес золота. Чистая, вкусная, яркая и этим она питательна.

Вроде и комплимент, но опасный для меня, если вдруг что. А пока задала более актуальный вопрос:

— Много ли вампиров в академии?

— Насколько я знаю, около трех десятков и почти все в этом году уже выпустятся. Я единственный на первом курсе.

— Чем еще вы питаетесь?

— Какая ты любопытная, — хрипло рассмеялся собеседник. — Большинство научилось перерабатывать в необходимую энергию растительную пищу. С животной сложнее, но если нет другого выбора... Среди нас есть единичные случаи, когда вампир не может ничего употреблять, кроме эмоций и крови. Но здесь таких нет.

— Как ты это делаешь? Пьешь энергию. Хочу почувствовать.

— Хорошо, нужна яркая эмоция. Попробуй чему-нибудь порадоваться.

Вспомнив, как утром радуюсь солнечной погоде, я не смогла долго удерживать это состояние, вдруг ощутив опустошение. Это было слишком резко и даже ощущалось, как чужеродное вмешательство. Но только если прислушиваться к себе. В обычном состоянии я бы ничего не поняла.

— Нужно будет почаще тренировать и этот навык, — пришла я к выводу, на что вампир кивнул. — Скажи, а до моего согласия ты пил мои эмоции?

— Каюсь, но да, пил. Помнишь в первый день в коридоре, когда ты всех рассматривала и транслировала в воздух столько удивления и неверия и любопытства, что я едва остановил себя. А потом специально сел рядом, чтобы научиться контролировать не пить тебя. Было сложно, и я почти справился. Крохи, но брал.

Я ни капли не сердилась на вампира, это его суть. Он смог справиться с искушением, и потому я улыбнулась Амарету выражая поддержку и показывая, что обиды не держу.

— Чем страшно кормить вампиров? Помнится, близнецы аж побледнели от перспектив.

— Кормление кормлению рознь. У них это наказание. А значит, вампиры имеют право на большую дозу, а это хоть и не болезненно, но последствия не самые хорошие. Апатия — это самое мягкое. Чаще всего, выпитые вампирами готовы к суициду. Не чувствуют желания жить, да и вообще никаких

Я уже открыла рот для следующего вопроса, но вампир остановил.

— Давай, в следующий раз. Занятие закончилось. Сейчас обед, и у тебя пары.

Согласившись, я решила провести обед с соседкой. Нужно узнать, как у нее дела. Но Камиры в башне не оказалось, и поскольку есть в одиночку не хотелось, я отправилась на поиски столовой. Надеюсь, не все питаются исключительно в комнатах.

Однако вместо столовой из портальной арки я вышла неведомо куда. И почему подходя к арке мне захотелось попасть… А последнего своего желания я совсем не поняла. И вот я здесь.

Глава 25

Зачем замок опять потакает непонятным вывертам моего бессознательного?

— Подумаешь, захотелось мне. Но зачем отправлять в неведомые дали? — ворчала я, оглядываясь по сторонам.

Взволнованно затрепетала крылышками стрекоза. Она облетела вокруг меня по широкому кругу и, судя по ее эмоциям, не желала пускать меня дальше. Туда, куда меня манило неведомо что. Однако несмотря на непонятную привлекательность места, я словно приросла к полу, боясь сделать шаг.

Я стояла на небольшой, освещенной лишь одним небольшим светлячком площадке между этажами. Мое бессознательное очень хотело спуститься по ступеням вниз, в темноту. Что-то словно звало меня вперед. Только мне элементарно было страшно спускаться в темноту.

Обернулась. Портал не показывал признаков жизни, и вернуться в свою башню пока не получалось. Еще здесь была лестница наверх, и я бы направилась туда, если бы не странный зов.

Откуда-то сверху послышался непонятный шум, и я замерла, превратившись в одно большое ухо, а стрекоза шумной стрелой метнулась на верхний этаж. Такая маленькая, а жужжит, как вертолет, особенно в этой гулкой тишине.

Я все еще боялась сдвинуться с места, так как чувствовала, что стоит сделать шаг, и меня уже никто не остановит на пути в неосвещенное подземелье, когда вслед за моим странным фамильяром показался знакомый скелет.

— О, девонька моя, что ты здесь делаешь? — удивленно спросил хэс Турим, одетый в плащ, но босиком.

— Не знаю, — ответила честно и посмотрела вниз.

— Идем-ка ко мне, и ты все подробно расскажешь.

И я рассказала про портал, приведший сюда, хотя арка перехода ведет в столовую. И про первые случаи, когда гуляла с Камирой, а портал следовал моим желаниям.

— И куда ты хотела сегодня?

— В столовую, но, знаете, перед самой аркой я будто зов ощутила и не поняла, как оказалась на той лестнице.

Слушая, гостеприимный скелет кормил меня обедом, а сам он лишь вздыхал, глядя на тарелки с дымящимся супом и выпечкой.

— Всего сутки, как выбрался из могилы, а уже скучаю по возможности поесть вкусную ароматную пищу, — пояснил свой интерес к вкусняшкам и грустные вздохи хэс Турим. — Знаешь, никогда не слышал, чтобы замок открывал порталы не в заданную точку. Ты говорила об этом Стражу?

— Нет.

— Спроси у него. А пока пойдем, покажешь, что вы там за письмена на столбах увидели.

Вкратце поведала скелету про непонятные пентаграммы на стенах замка, почему-то показалось, что ему будет интересно. И не ошиблась. А еще решилась задать вопрос:

— Хэс Турим, скажите, почему вы согласились преподавать у нас, ведь при жизни не желали этого.

— Это загадка и для меня, леди Алена. Сейчас мне хочется передать свои знания молодым оболтусам, чтобы меньше делали ошибок. Некромантия — опасная наука, и магией мертвых нужно распоряжаться с умом. Да и что мне еще делать. Своей магии у меня только искра, дающая жизнь моим косточкам, приходится пользоваться артефактами, чтобы обучение было наглядным.

Забавно, но бывший когда-то страшным черным магом старик, после смерти искал приложение себя хоть куда-нибудь. В его речи и жестах косточек я увидела, что он боится остаться не у дел. И он буквально уцепился за первое предложение, чтобы хоть так чувствовать жизнь.

Сегодня скелет щеголял в мантии с накинутым капюшоном на голую черепушку. Он поймал мой взгляд на одежде и забавно рассмеялся. Кости без мышц движутся несколько иначе.

— Привычка из прошлой, живой жизни. Так, я не чувствую себя голым. Да и не хочется быть белой вороной в черном царстве.

— А если покрасить ваши кости в черный цвет? Будет стильно и весьма необычно.

Бывший некромант задумался, погладил нижнюю челюсть костяшками пальцев, повертел кисть в воздухе перед пустыми глазницами и только после этого ответил:

— Мне нравится ваше креативное мышление, леди Алена. Я рассмотрю это предложение. Как думаете, какие краски подойдут для пористой структуры костей?

Я едва сдержала смешок. Пришлось нахмурить брови, чтобы не выдать веселья. Мне ситуация казалась крайне комичной, но постаралась серьезно и со знанием дела ответить:

— Сначала придется загрунтовать, и только после этого акриловой краской красить. В завершение можно будет лаком покрыть. Вам какое покрытие больше по душе: глянцевое или матовое?

— О, над этим стоит поразмышлять. Благодарю за консультацию, леди Алена.

Пока скелет обдумывал мою дикую идею, я решила немного осмотреться, чтобы не рассмеяться. Чувствовала, что бывший маг этого не одобрит и, скорее всего, затаит обиду. А нам этого не надо. Мой фамильяр спокойно ползал по мне, и я чувствовала волны одобрения мои мыслям. А еще как только меня увели от лестницы, меня больше никуда не тянуло. Сейчас я радовалась, что кроме охраны, которая реагирует на сильные негативные эмоции, у меня есть это маленькое смелое насекомое.

— Будешь, Соло? — спросила стрекозу и погладила пальчиком переливчатые крылышки.

Сразу уловила согласие и порадовалась. Столько времени не могла дать имя собственному фамильяру. Было немного неловко, но не придумывалось имя для этой молчаливой крохи. А сейчас само на ум пришло.

Комната у бывшего мага оказалась наполнена книгами и непонятными вещицами. На стеллажах стояли склянки из цветного стекла, кровать аккуратно заправлена черным покрывалом, бархатный балдахин пристегнут к столбикам кровати. Дверь на балкон открыта, и ветер свободно играет с легкими, полупрозрачными черными шторами.

Я поела, посуду скелет отправил минипорталом обратно в столовую, и мы отправились в главный холл замка, смотреть древние письмена на стенах.

Оказавшись в холле, я подвела бывшего некроманта к ближайшему столбу, удерживающему сводчатый потолок. Интересно, но скелет в упор не видел рисунков и надписей. Как я ни объясняла, что видно их только,

Прозвеневший звонок на пары, не позволил остаться со скелетом, чтобы зарисовать, что вижу я. Но дотошный хэс Турим остался около столба, что-то бормоча себе в череп. Договорились встретиться после моих занятий.

Хоть бы про свои уроки со студентами не забыл.

Глава 26

После нескольких пар, уставшая и нагруженная новыми и совершенно непривычными для меня знаниями, я отправилась на любимую крышу. Подумать, отдохнуть, уложить все по полочкам. Некоторые знания реально выносили мозг, потому что такого не бывает. Но только не в мире магии.

Лежа в любимом кресле-качалке, похоже, надолго отжатом у хозяина и крыши, и собственно кресла, вспомнила Камиру. Поговорить с ней не вышло. Она обиделась на Вахена, и тот вился вокруг девчонки, извиняясь за все сразу. За что было и чего не было.

Хорошо уже то, что она больше не стреляет в демона влюбленными взглядами. Встревать в отношения орка и его невесты я не стала, а на статус намекал массивный браслет на хрупком запястье.

Увидев украшение, я задалась закономерным вопросом, зачем носить неудобную и явно тяжелую побрякушку, а вспомнив, что нахожусь в мире, где цацки — это часто или амулет, или какой-то знак, решала поинтересоваться значением. Ведь амулеты обычно делают удобными, чтобы не мешали и не чувствовались на теле, а тут такое.

— Даш, — впервые после суда обратилась к темноволосому близнецу, стоящему ко мне ближе других, — скажи, а что за браслет у Камиры?

Парень ответил, не задумываясь:

— Это признак того, что она приняла предложение орка стать невестой.

— Ага, а почему он такой большой, ей ведь тяжело носить это металлическое, — хотела сказать безобразие, но побоялась, что услышат и оскорбятся, потому скоренько исправилась, — украшение.

— Станет легким и по руке, как только боги свяжут пару священными узами, — прозвучало безучастно.

— Тяжело? — внезапно спросила и сразу пожалела о вырвавшихся словах.

Ведь близнец по сочувствующему тону понял, что говорю я о наказании.

Внимательнее пригляделась к охране. У них даже цвет волос почти сравнялся, став бледнее. Раньше ярко-рыжий парень будто поблек, и его братец уже не жгучий брюнет. Он будто посерел, и это всего за несколько дней. Что с ними будет через несколько лет подобного наказания?

Оба посмотрели на меня со злостью, но без огонька, устало.

— Это был ваш выбор, — сказала и отошла. От греха, как говорится. Почему-то меня подгрызала вина за то, что с ними происходит.

От воспоминаний о дне сегодняшнем меня отвлек, появившийся Саарим. Он не прошел к своим качелям, а присел на корточки рядом с креслом, где я с удобством улеглась.

— Что у тебя сегодня случилось? — голос Стража звучал необычно, с нотками беспокойства, и я присмотрелась к нему.

Нет, все как обычно, но в то же время неуловимо иначе. Да и я обрадовалась появлению соседу по крыше. Мужчина рассматривал меня какое-то время, но эмоций я не уловила ни на лице, ни своим чутьем.

— Ничего критичного, но да, было нечто непонятное.

Страж смотрел на меня с большим вниманием и даже слегка хмурил идеальные брови.

— Я хочу это немного обдумать, расскажу чуть попозже.

Саарим слегка помедлил, но все же ответил согласием. А потом, взяв меня за руку, вытянул из уютного гнездышка. Подвел к парапету и, как только я облокотилась, встал сбоку. Слишком близко, едва касаясь моего плеча.

— Расскажи, что было дальше, — решительно спросила, чтобы прогнать непонятные, неловкие чувства.

Я видела: Саарим понял, о чем я говорю, но все же я пояснила:

— После того как тебя прокляла та ведьма.

Страж еще немного помолчал, его глаза чуть ярче засветились алым. Обычно они приглушенного красного цвета, а сейчас на закате особенно выделялись на мужском лице.

— Много лет я не чувствовал ничего необычного. Да, было опустошение из-за потери части себя. Я больше не мог оборачиваться ни в койшера, ни в дракона. Магии остались крохи, но больше ничего необычного со мной не происходило. Однако мысленно я все чаще приходил к выводу, что косвенно, но слова ведьмы коснулись всей моей семьи. Она разваливалась на глазах. Отец с матерью, стали чаще скандалить. Братья умирали по самым нелепым причинам один за другим. А когда ушла за грань мать, отец все недовольство вылил на меня.

Страж вздохнул, глядя не на пейзаж впереди, а на меня. Я чувствовала это всем телом, но сама любовалась ночным парком. А он решился до конца рассказать неприглядную правду:

— Сразу после возвращения с последнего завоевательного похода, я рассказал отцу о встрече с ведьмой, и обо всем ею сказанном. Сначала он не поверил, что проклятье сработало. Только оставшись практически без семьи, отец отрекся от меня, обвиняя в том, что это я виноват в роковой встрече с ведьмой и, следовательно, во всем, что происходит в правящем роде.

Голос рассказчика стих, только сверчки стрекотали свои призывные песни, где-то неподалеку, да редкие крики птиц, доносил ветер. Я передернула плечами, и Саарим продолжил:

— Меня ничего из сказанного не трогало, ведь я не осознавал, что лишился не только магии, но и эмоций. Да, меня обвиняли в бесчувственности, только мне было все равно. Отец, не видя раскаяния и желаемой реакции на свои слова, разозлился еще больше и изгнал из родного мира. Я выстроил портал наугад и пришел сюда, где и нашел часть себя…

Было ощущение, что Страж недоговорил фразу и как-то странно покосился на меня. Он про яйцо и души его сущностей в нем? Уточнять не стала, показалось неуместным и бестактным. Поэтому спешно перевела тему.

— Мы с Камирой нашли на стенах и колоннах замка, спрятанные пентаграммы и надписи в них. Я рассказала магистру Турину, но, видимо, скелету не все недоступно, что может живой организм.

Маг взял в руки прядь моих волос и, внимательно рассматривая ее, задумчиво ответил:

— Я читал о тайных заклинаниях, наложенных на замок и его дух древними черными магами. Но в свитках не указывалось, где их искать. Одно время я пытался найти, но быстро потерял интерес. Скорее всего, это они и есть. Пойдем, покажешь?

— Нам в главный холл, — меня настораживал этот мужчина, а еще эта загадочная улыбка, вдруг появившаяся на четко очерченных губах.

Саарим выпустил

Страж сразу ухватил суть фокусировки зрения и увидел скрытое.

— Как интересно, — негромко произнес он, а потом я услышала некий речитатив.

Какое-то время мужчина изучал стены, а потом, хмыкнув, сказал:

— Какие разносторонние были маги в свое время.

Страж, нисколько не расстроился увиденным, из чего я сделала вывод, что ничего потенциально опасного там нет.

— Несколько поколений придумывали и наносили эти заклинания. Как только не возник конфликт в противоречивых словах? Есть формула для сдерживания черной магии тех, кто умер в этих стенах. Есть для сбора магии, чтобы дух замка подпитывался. Есть, наоборот, связывающее замок заклинание. Есть магическая защита от разрушения, есть запрет на использование определенной магии в стенах замка. То-то некоторые заклинания у адептов не срабатывали. Интересное открытие. Дам задание магистрам, пусть с адептами займутся расшифровкой и записями, где какие заклинания. Составят карты. Заодно научатся новым принципам построения магических заклятий.

Неожиданно Саарим снова взял меня за руку, привел в мою комнату всего за один шаг и, мимолетно взглянув с болью, которую я ощутила от него, испарился, уйдя порталом.

— И что это было? — спросила в пустоту и, немного постояв, отправилась умываться.

Глава 27

— Камира, скажи, здесь всегда солнечно или бывают пасмурные дни? — спросила у девушки, разбудившей меня раненько в законный выходной, и теперь мы вместе завтракали в гостиной, почти как в первые дни. У соседки было странное настроение. Казалось, что она хочет поговорить, но останавливает себя.

— Да ты что?! — прозвучало возмущенно. — Какие такие пасмурные дни, ты еще скажи: дожди! Пф. Здесь ведь жили феи. А феи любят солнце, а учитывая в каких темных башнях им приходилось существовать, то неудивительно, что во всей округе они создали климат, подходящий для них. Как питаются растения, я не знаю, но дополнительного полива они не требуют. В этом месте круглый год хорошая погода.

Мы снова молча ели, а соседке все ерзала.

— Рассказывай уже, — не выдержала я ее метаний.

— Он невыносим, — экспрессивно выкрикнула воительница и замолчала, то и дело раздувая ноздри.

— Ты медитируешь часто? — спросила я, видя, что терпения у Камиры совсем никакого, и эмоции так и хлещут. И ведь ей от этого, прежде всего самой, плохо.

— Редко. А при чем здесь это?

— Медитация — это пусть к гармонии между твоими эмоциями и магией в крови. А также отношениями с окружающими. Фонтанируя эмоциями, ты не даешь нормально развиваться магическим каналам. Вахен нас даже чаем с цветком лукуйи снабдил, и хэс Маурус рекомендовал медитации. Регулярно выполняя рекомендации, ты станешь терпеливее. Тогда и твой любимый орк не будет казаться невыносимым. Сейчас ты реагируешь на любой безобидный выпад через эмоции.

Соседка вспыхнула и уже планировала высказаться, но внезапно остановила сама себя. Немного помолчала, отпивая того самого чая, скептически посмотрела на чашечку в руках, а я спрятала улыбку за своей кружкой. Меня мой персональный, копытный тренер заставлял часами сидеть в позе лотоса.

— Как думаешь, а до свадьбы можно позволить Вахену зайти дальше поцелуев?

Соседка старалась не смущаться столь щекотливой темы, но все равно понизала голос и говорила, тщательно подбирая слова.

— Если ты его любишь и чувствуешь свою потребность в этом, то почему нет? А ты еще невинна? — последний вопрос я задала осторожно.

Я-то полагала, что Камира давно не девушка, и ее поведение наводило на мысль, что подобная дилемма ей неведома. Однако сюрприз.

— Конечно, невинна. За кого ты меня принимаешь? — возмутилась эта воительница и даже расправила свои узкие плечики, видимо, чтобы и дальше отстаивать свою честь. Но я ее перебила.

— Вот и хорошо, будет твоему жениху двойной подарочек. И отношения до свадьбы, и невинность. У них ведь это ценится?

— Ценится. И считается, что девушке до́лжно выходить замуж нетронутой. Но он так целуется, что каждый раз приходится прикладывать уйму сил, чтобы самой не изнасиловать его.

Я посмотрела на девушку изумленно, и она смущенно, но с горящими глазами пояснила:

— Он всегда первым останавливается и даже ни разу не пытался меня раздеть, а я однажды даже трусы с него стянула и успела дотронуться до его… Ну ты поняла. А ведь нам обоим это полезно для магии.

— А вы можете пройти обряд быстрее?

Камира посмотрела на меня удивленно, а потом задумчиво выдала факты:

— Обычно помолвка длится шесть месяцев. Это по традициям моего народа. Орки после помолвки трижды ждут слияния двух лун до свадьбы.

Я решила, что это что-то вроде нашего полнолуния, и вопрос задала другой:

— А ты какой расы? Извини, если вопрос бестактный.

— Нормальный вопрос. Я думала, ты знаешь. Мой отец — сильнейший некромант, он него мне магия досталась, а матушка — высший демон нижних миров. Одна из лучших и непобедимых демонов. Только папе было под силу победить и завоевать ее.

Было видно, что соседка гордится родителями и их сильной магией.

— Орки и некроманты помолвленным парам дают время на знакомство, а демоны?

— Демоницу нужно завоевать. Как только она выразит согласие, так в любой день можно к жрецу идти. Но вообще еще есть разные обстоятельства. Например, папа — некромант, а не демон, а значит, ему сначала нужно победить в магическом поединке избранницу. И тогда можно сразу жениться. А еще вспомнила, что если орк встретит свою истинную пару, то помолвка вообще не проводится, а в тот же день проводится обряд соединения пары. Но это если они одной расы.

Под конец она совсем сникла.

— Слушай. Ну раз у вас все так сложно и запутанно, то зачем мучиться, пройдите обряд чуть быстрее.

— Точно, — подскочила воительница, — прямо сегодня и пойдем к жрецу. Будешь моей повязанной.

— Кем?

— Ну, помощницей. Можно, конечно, одним обряд пройти, но лучше, когда есть повязанные. Но только такие, кто не завидуют, а искренне счастливы за пару. Говорят, тогда узы крепче.

— Со стороны жениха тоже должен быть повязанный.

— Да, а что есть кандидат?

— Что насчет Стража?

— А разве такой, как он согласится прийти на обряд простых смертных?

— Не спросим, не узнаем, — улыбнулась

Почему-то мне казалось, что мой муж не откажется.

— Тебе-то точно не откажет, — соседка странно оглядела меня и счастливо улыбнулась. — Никогда не хотела унылую свадьбу. Пойду переоденусь.

Перед самой дверью она резко остановилась и обернусь ко мне лицом:

— А вдруг он мне откажет? Нет, не посмеет.

С хищной улыбочкой она спряталась за дверью своей комнаты.

Глава 28

Вот уж не думала, что чем откровеннее и соблазнительнее, — тем свадебнее. А все оказалось именно так. По крайней мере, в видении полудемона в лице моей соседки. Войдя в комнату, она сразу позвала меня за собой.

Ждать готовящуюся к собственной свадьбе невесту пришлось совсем недолго. Девушка ловко выуживала из недр шкафа крохотные тряпочки и не особо раздумывая, натягивала их на себя. А у меня брови поднимались все выше.

— Что не так? — нахмурилась на мое удивление некромантка.

— В моем родном мире принято выходить замуж в длинном белом платье. Чаще всего это очень пышное великолепие с кружевами, вышивкой и прочими украшательствами. А ты оделась крайне минималистично и лаконично.

— Это же неудобно в пышном, а в белом еще и непрактично. Вдруг придется, как древним орчихам тащить жениха в храм насильно.

Я хмыкнула.

— Не трусь, сейчас так не принято. Но магический поединок вполне возможен. Хотя иногда проще оттаскать соперницу за космы.

Не стала комментировать это высказывание, моя свадьба в этом мире тоже была своеобразной и, к счастью, без рукоприкладства, а соседка тем временем поинтересовалась:

— Готова? Идем?

Девушка еще раз быстро, но внимательно оглядела себя и, кивнув своим мыслям, решительно двинулась к выходу.

Камира, на мой земной вкус, выглядела как соблазнительница в каком-нибудь элитном мужском клубе. А не невеста, готовая к свадебному обряду. Крошечный черный топ, похожий на бюстье с кружевом. Вместо привычных обтягивающих брюк, попу соседки едва прикрывала коротенькая юбка.

Меня добил педикюр. Черные, загнутые когти на четырехпалой ступне были хорошо видны в черных босоножках на тонкой, длинной шпильке. Роста в девушке добавилось порядком. Она накинула на плечи длинный плащ, и у меня отлегло. Раньше времени эту красоту никто не увидит.

Мы спустились на этаж, где жили Вахен и Амарет, и здесь решимость Камиры несколько померкла. Шаги стали медленнее, а потом она и вовсе остановилась посреди гостиной.

— Девушки, — послышалось скрипучее за спиной.

Мы дружно обернулись. На нас вопросительно смотрел Амарет. Сейчас он был без капюшона, и я почти привыкла его внешнему виду. Голубая кожа плотно обтягивает череп. Интересно, он такой худой потому, что у их народа нет жировой прослойки, или вампир голодает? Камиру в этот момент волновали совсем другие вопросы:

— Вахен у себя? Не знаешь?

— К нему приехали родственники. Привезли невесту на знакомство.

— Что? — воскликнула Камира. — Какая еще невеста?

— Вахен и пошел разбираться, — тихо ответил вампир. — Не волнуйся.

— Не волнуйся? Невеста? Я ему сейчас покажу невесту. Где они?

— В парке. Замок не пропускает внутрь посторонних.

Камира ураганом вылетела на лестницу. А мы с Амаретом, переглянувшись, улыбнулись друг другу. Острый частокол зубов все еще вызывал у меня некий дискомфорт, но я постаралась этого не показать и даже эмоциями не выдать.

— Это представление нельзя пропустить. Идем.

Я схватила холодную ладонь личного вампира и потащила к выходу. Меня вел азарт и любопытство. Я излучала эмоции и даже старалась неким образом стимулировать их яркость. Не внешне, но мне нравился Амарет. Есть в нем стержень и благородство.

Стоило оказаться в парке, мы увидели интересную картину. Полуобнаженная и взъерошенная Камира сидела верхом на крупной орчанке.

Мысленно я позвала Стража, и он почти моментально материализовался рядом. Ладонь вампира я уже давно отпустила и теперь придержала мужа, чтобы он пока не вмешивался.

Шепотом быстро ввела его в курс дела, и он не стал останавливать адептку. Немного полюбовался представшей картиной, а потом, кажется, вдохнул воздух около моих волос. Я подняла голову и с удивлением посмотрела на Саарима, тот был несколько озадачен.

— У тебя очень приятный аромат, — признался он, — давно я такого не чувствовал.

— Какого такого? — тихо поинтересовалась, боясь спугнуть момент. Он чудился хрупким и важным для нас обоих.

— Притяжения к женщине. Мне хочется дышать тобой, — последнее муж хоть и произнес тихо, но я расслышала нотки детского изумления и даже вопрос. Словно он у меня спрашивал: “а так можно?” Или: “а так бывает?”

Я не менее удивленно моргнула, но пришлось отвлечься на творимое моей подругой и ее соперницей.

Орчанка оказалась тоже весьма боевой особой и что-то выкрикивала на своем языке. Отрывистый и словно кусачий, он звучал ругательствами из уст вполне симпатичной, крупной девы.

Она лежала на животе, рукав длинного белого с цветастой вышивкой платья, был порван. Да и само платье вымазалось в зелени. Бой девчонки организовали прямо на газоне. Вскочить орчанке не позволял болевой захват рук за спиной. Родители девушки, да и Вахена не вмешивались в разборки. Сам Вахен смотрел на все, словно не мог поверить в происходящее.

— Вахен! — выкрикнула Камира, удерживая брыкающуюся девушку под собой, — Мы немедленно пройдем свадебный обряд!

— Я согласен, милая! — он спешно подал руку некромантке, помогая встать с соперницы. — Ты была на высоте, — и добавил для гостей и родни. — Камира — моя истинная.

Несостоявшуюся невесту придержали родители, она подскочила и хотела продолжить разбирательства, но ее боевой дух потух после последних слов.

— Прошу, родственников пройти в алтарный зал, — подал голос Саарим и открыл портал.

В парке собралось много зрителей из преподавателей и учащихся. Парни даже подбодрили гостью и осыпали комплиментами, приглашая поступить в академию, но с нами за Стражем прошли только самые родители Вахена и несостоявшаяся невеста с родней. Я хмыкнула, вот так поворот. Хотели женить орка и женили, только невеста совсем другая.

В знакомом зале с алтарем было мусорно, всюду раскиданные части стен и потолка. Это напомнило о моей свадьбе. Однако по мере нашего продвижения камни и пыль испарялись, по стенам сами собой зажигались факелы. Подземелье с каждым шагом Стража приобретало все более торжественный вид.

— Вместо жреца я стану проводником, — произнес мой муж, вставая по другую сторону алтаря. Меня он позвал встать рядом. Не стала сопротивляться.

— Вахен и

И гости дружно сделали шаг назад, а Саарим прикрыл глаза и негромко запел на неизвестном мне языке. Это было невероятно красиво. Сильный голос, эхо, вторящее песне, и мягкий мотив. Я покорена. Только ради голоса стоило стать женой этого мужчины.

Алтарь слегка засветился, черные стены замка тоже излучали некое сияние, только цвет у него был самым темным, но при этом вовсе не мрачным.

Знакомым ритуальным кинжалом муж поранил ладони некромантов, что-то протяжно сказал, Вахен и Камира повторили за ним. А после мы вместе связали парочке руки.

— Твоя жена чиста телом, и потому вы можете завершить обряд на алтаре, — спокойно сообщил новобрачным Страж. — Решение только за вами, а я провожу гостей по домам. Выход подскажет замок.

Новой портал, и мы все вышли в парке на знакомой поляне, кроме парочки, связавшей себя брачными узами. Интересно, решится ли Камира провести брачную ночь на таком твердом ложе?

Глава 29

В парке Саарим первым заговорил. Официальным, вежливым тоном он поблагодарил гостей за визит и даже выдал метки-приглашения для молодого поколения.

— О, благодарю, — ответил поклоном Стражу седовласый орк.

Если я правильно поняла, то это был отец Вахена.

— Простите нас за внеплановое посещение академии, — продолжил он. — Наш шаман сказал, что Вахен срочно нуждается в невесте. А поскольку у нас уже были начальные договоренности с семьей Охнаи, — орк кивнул на огромного орка и женщин, облепивших его с двух сторон, — то мы поспешили навестить сына.

На это мой муж кивнул и даже расщедрился на похвалу:

— Вахен достойно воспитанный орк, — ровным голосом, но пафосными словами одарил гостей Страж, — а потому даю дозволение на возможность обучения в академии вашим детям и внукам. Они могут прийти в любое время и поступить в академию. Но лучше появляться здесь ближе к началу учебного года, иначе абитуриенты много времени теряют в сферах безвременья.

Страж строго посмотрел на молодую орчанку, нетерпеливо переминающуюся между родителями.

— Вы, юная Охная, достойно приняли отказ жениха от свадебного обряда, а потому, несмотря на скромный дар в вашей крови, также ожидаем вас в нашей академии на следующий год. Возможно, и вам улыбнется богиня любви, и вы встретите в этих стенах свою истинную любовь.

Орки долго и многословно прощались с нами. Интересно, но и меня гости воспринимали, как еще одно официальное лицо в замке.

Орки ушли. Мы с Сааримом еще какое-то время гуляли по парку. Мужчина думал о чем-то своем, а я просто наслаждалась погодой, старалась не замечать снова появившийся зов. И откуда-то я четко понимала, что он означает. Рассказ мужа вспыхивал алыми фразами в голове. Сколько же боли было в той ведьме, раз она так жестоко наказала драйхорена.

Хотелось недопустить печального исхода, но я не понимала как. Я крутила слова проклятья и так и эдак, но не видела лазеек. Как вернуть души койшера и дракона драйхорену и не убить его? Становилось страшно, не за себя, а за мужчину рядом, но я изо всех сил гнала страхи и мысли о будущем без него.

А еще я чувствовала свою стрекозу. Она беспокойно летала среди высокой травы и цветов и отвлекала меня от желания, пойти туда не знаю куда, но очень надо.

Хотела сказать мужу, что снова появился странный зов, но он был настолько погружен в себя, что решила немного повременить. Игнорировать притяжение вполне получается и скажу, когда он сможет меня выслушать.

Но зов нарастал, и я уже решилась привлечь внимание мужчины, как он сам внезапно развернулся ко мне лицом и, взяв за руку, сказал загадочное:

— Я не смогу это контролировать.

Еще один шаг, и мы оказались на личной крыше Стража. Дальнейшее происходило слишком стремительно для меня.

Саарим развернулся ко мне всем корпусом и закрыл собой весь мир. Его горячие пальцы прошлись по моей щеке. Жест безумно нежный и еще более интимный. У меня перехватило дух. А муж заговорил негромко и будто безнадежно:

— Не думал, что этого мига придется ждать так долго, и что он так скоро настанет.

И, не дав мне обдумать глубинную фразу, поцеловал. Нежно, страстно, изучающе и покоряюще. Многое было в этом поцелуе. А еще было столько чувств, что я сама растворилась в нем, позволив этому случиться. Я зарылась пальцами в его длинные волосы, а он крепко прижимал меня к себе, словно боялся потерять.

Сколько мы так стояли, поглощенные друг другом и невозможно-сладким поцелуем, не знаю, но немногим позже я осознавала себя уткнувшуюся носом в грудь мужа. Его сердце колотилось слишком быстро и, кажется, даже не думало восстанавливать спокойный ритм.

Я старалась размеренно дышать и понять, что все это было и куда, а вернее, к чему приведет. В голове словно застряли слова о проклятии и смерти от рук той, что полюбит.

— Смотри, — позвал меня голос Саарима.

Я подняла голову, а он кивком указал в сторону. Повернувшись, я увидела, что сад, всегда стоявший мертвым устрашающим охранным контуром, неожиданно обзавелся густой листвой и приветливо шелестел ею.

— Ты оживила давно потухшие жизни в этих растениях. Боюсь, некромант из тебя не выйдет с такими умениями.

Да уж. Здесь он прав, некромантки из меня не получится, особенно если Страж умрет от моих рук. Сейчас я видела в его глазах нежность, всепоглощающую и трепетную, и любовь.

— Мне нужно идти. Тянет.

Я говорила тихо, не разрывая зрительный контакт, и видела, как рядом с нежностью селится грусть, но при этом на губах появляется мягкая улыбка.

— Помни, что я ни о чем не жалею и, главное, ты ни в чем не виновата. Поняла?

Он понимал, как и я, куда меня зовет чужая магия. И я это знала, но не могла до конца осознать. Не верилось, что Страж полюбил меня, потому что это взаимно. Только сейчас осознала свое чувство, когда заболело в груди.

Тихо и сосем незаметно оно прокралось и поселилось в сердечке всего за несколько дней, за которые прошла целая жизнь.

— Саарим, — шепнула и мягко, коротко поцеловала мужские губы.

И через миг повернулась в сторону лестницы. В груди невыносимо тянуло, сердце разрывалось от грусти, но надежда согревала своим ровным теплом.

Он поймал мою ладонь

В тишине, под жизнеутверждающий стрекот насекомых и жужжание крыльев Соли, мы прошли лабиринт и вошли в главную башню. Стрекоза беспокойно летала вокруг нас, иногда улетая вперед и почти сразу возвращаясь.

Портал приглашающе засветился чернотой, и через миг мы вышли в подземелье. Я ускорила шаг, а потом мы и вовсе побежали. У меня было ощущение, что я опаздываю. Только куда, было неясно. А потом я резко остановилась, вбежав в знакомый алтарный зал. Медленными шагами, вопреки тянущему желанию, я будто подкрадывалась. Обогнув широкую колонну и дойдя до стены, я увидела его.

Светящееся и будто пульсирующее в такт бьющимся внутри сердцам полупрозрачное яйцо. Завороженно я смотрела на него, а потом протянула руки. Мне захотелось взять яйцо и согреть две маленькие души, столько веков проведшие вдалеке от родного тела.

Глава 30

Не помню, как яйцо оказалось в моих руках, а потом все и вовсе случилось слишком быстро. Однако отдельные моменты запечатлелись в голове, словно кадры, запечатленные со вспышками фотоаппарата.

Яйцо было очень теплым, и мне вдруг нестерпимо захотелось не только прижать его к груди в порыве нежности к существам внутри, но и разбить яйцо, сломать и покорежить души. Растоптать.

Моргнуть не успела, а руки уже действовали. Вот я ласково глажу пальцами упругую поверхность мутной сферы, а вот размахиваюсь, чтобы разбить. Я почувствовала острое сожаление, что все происходит так, под давлением чуждой воли, и в последний момент сумела изменить направление движения рук.

Разбить можно не только об пол. Со слезами на глазах и невероятным сильным желанием, чтобы все получилось, я впечатала яйцо в грудину мужа. По всему было видно, он смирился с судьбой. Его руки были опущены, а в глазах лишь нежность и грусть. К слову, я порадовалась, что Саарим встал за спиной, и мне было удобно с разворота со всей силы впечатать ладонь к него. Получилось ударить в самый центр солнечного сплетения. Он даже ссделал крохотный шаг назад, ловя равновесие.

— Возродись, — прошелестело на выдохе из моего рта.

Страж медленно опустил взгляд с моего лица на руку, которой я прижималась к его телу. Я тоже посмотрела туда, боялась оторвать ладонь и потерять души. Однако под рукой не чувствовалось ничего, кроме тонкой ткани футболки.

Я успела подумать о странности, казавшейся диссонансом. Футболка и магический мир, никак не сочетались. Почему-то я думала, здесь мужчины носили какие угодно рубашки, но точно не продукт современного человечества моего мира.

Но вдруг Саарим пошатнулся, оборвав поток несуразных мыслей. Его глаза закрылись, и он с грохотом упал на каменный пол.

Я всхлипнула. Неужели я прикончила его, как предсказывала ведьма. Медленно, боясь убедиться в страшной правде, я присела рядом. Бледное лицо в неярком свете светляков казалось мертвенным. Рассмотреть движение груди от вдохов и выдохов не получалось. У меня холодели пальцы от страха.

Протянуть руку к шее получилось не с первого раза, только когда я сама себя обругала и заставила собраться, а не раскисать. Вдруг ему еще можно помочь, а медлю.

Однако то ли пальцы от волнения потеряли чувствительность, то ли что-то еще, но биения пульса ощутить не получилось. В отчаянии приложилась ухом к груди и замерла. Под тихими, но мерными ударами сердца, гул в собственных ушах успокоился, и я уже без спешки подняла голову.

Но увидев практически бескровные губы, снова приложила ухо к груди, чтобы убедиться, что у меня не галлюцинации и сердечная мышца мага исправно трудится. Поняв, что пациент скорее жив, чем мертв, я смогла мыслить более рационально. Без панических метаний. Быть может, он потерял сознание из-за какого-нибудь отката. Например, проклятийного.

И только теперь увидала свою неизменную спутницу: она бодро летала над нами и зачем-то сказала ей:

— Я его не убила. Пока.

Волну радости получила незамедлительно, и насекомое присело мне на плечо.

Осмотревшись, я нигде не увидела даже следов магического яйца. Привычной мне скорлупы оно не имело, а формой было похоже на обыкновенное куриное, только размером побольше.

Пока размышляла над превратностями исчезновения яиц, руки споро задирали футболку. Мне хотелось рассмотреть место, куда пришелся удар магическим предметом. Однако футболка сопротивлялась, не желая показывать торс бессознательного мужчины выше пупка. Пришлось приложить немало усилий, вытягивая ткань из-под спины, но у меня получилось оголить мужа.

— Вот так и случается: замуж вышла, а мужа раздевать приходится самой, исключительно когда он в отключке, — бубнила себе под нос, стараясь не разреветься то ли от пережитого испуга, то ли от облегчения, что мужчина дышит.

Самоиронией я спасалась в самые отчаянные времена и теперь не побрезговала. Соли слетела с меня, и теперь она медленно ползла по руке драйхерена к плечу, и я почувствовала ее уверенность, что все нормально. Все идет как надо.

А потом я увидела это и раскрыв рот смотрела, не в силах понять, что вижу. Место, куда я впечатала яйцо, светилось, и не просто мерцало, а закручивалось в воронку. К счастью, спецэффекты создавало само свечение, а не кожа, как показалось вначале. Яркое и словно живое пятно света вращалось и не думая останавливать свой непонятный бег.

Прикасаться и что-то делать я побоялась, хотя полагаю, ничего бы это не изменило. Неведомый процесс запущен и осталось только дождаться результата. Свет от воронки постепенно притух, хотя вращение не прекращалось. Будто вечный двигатель, оно крутилось и крутилось. Я думала, что теперь-то мужчина очнется, но нет. Он продолжал едва заметно дышать, но не просыпался.

Решила терпеливо ждать, тем более стрекоза уверяла, что все хорошо.

— Ты уверена? — задала вопрос вслух, на ее посыл расслабиться. — А что, если надо что-то сделать? Магический пинок? Зелье восстановления или воссоединения. А если он очнется другим человеком? А что, если он все забудет?

На собственном опыте знаю, как это страшно и неприятно чувствовать себя совершенно потерянной и беспомощной в большом мире. Вопросы, рожденные из страхов, сыпались из меня как из рога изобилия. Ответов я не ждала, но Соли транслировала спокойствие. Похоже, насекомое познало дзен и не планирует расставаться с ним на

Время шло, а ничего не менялось, и я не выдержала:

— Слетай, позови кого-нибудь, а то наш Страж отморозит себе что-нибудь ценное. Почки, например. Писать кровью, такое себе удовольствие. Камни здесь без подогрева.

Как ни странно, но фамильяр послушалась и вылетела из зала с алтарем, сопровождаемая громким жужжанием. Потрогала руки Стража, — теплые. А вот я уже подмерзла в этом склепе. Приложила ладонь к сердцу, — бьется. Все так же размеренно и неспешно. Сдвинулась ниже, а здесь, где исчезло яйцо, кожа пылала, была горячей и под ладонью пульсировало.

Внешне ничего не было заметно, ни покраснений, ни припухлости. Но ощущения меня не обманывали. Только в этом месте поселился жар и грел болезного.

— Просыпайся уже! — в сердцах выругалась я, грея пальчики об нечеловека. — Мне не по себе от ваших магических выкрутасов.

На миг кольнул стыд, мужу плохо, он все никак не приходит в себя, а я об него, как об батарею, руки грею. Но других обогревательных приборов поблизости не наблюдалось, а простудиться не хотелось. Зато точно знаю, что мужчина жив. А если начнет остывать или, упасите боги всех миров, коченеть, сразу пойму, что все плохо.

На этой мысли я встрепенулась, так как услышала шаги. Звук эхом распространялся по подземелью, и стало весьма неуютно. Вдруг у Стража есть идейные враги и захотят его добить?

Глава 31

Страж так и не пришел в себя ни в этот день, ни на следующий. Пробыл то ли в коме, то в магическом сне, как меня уверял хэс Нефир, целый месяц. Это тот самый высоченный и излишне стройный эльф в сандалиях, больше напоминающих лыжи, иначе ступня не влезет, и с ушами, от которых невозможно оторвать взгляд, если случайно зацепился.

— Леди Алена, у вашего мужа хоть и понижена мозговая активность, но, уверен, ему приятно, если вы станете разговаривать с ним. Ваша связь довольно прочная, хоть и не было физической консумации брака.

Целитель говорил об интимных вещах с невозмутимым видом. Я залипла на планомерно двигающихся локаторах и не сразу уловила посыл доктора. А он и ухом не повел на мое возмущение, наоборот, отругал меня за то, что не забрала у мужа причитающийся супружеский долг.

На это я хмыкнула, полагая, что не его это дело, когда и как нам с мужем отдавать долги, но вслух ничего не стала говорить.

— Вы знаете, — лекторским тоном рассказывал доктор, проводя руками над мужем, — как хорошо любовные отношения укрепляют связь! У открытых друг другу пар по-особому светится аура, улучшается не только магическая, иммунная и нервная системы, но и в целом весь организм.

На миг хэс Нефир оторвал взгляд от подопытного и посмотрел на меня с укоризной.

— Такое, конечно, бывает, только при здоровых отношениях любящей пары. Не вздумайте изменять мужу и поправлять сияние своей ауры за счет других мужчин.

Мои брови поползли на лоб, а эльф все не унимался:

— А вас благословила магия этого места, очень сильная магия, понимаете?

— он снова на краткое мгновение пронзил меня взглядом и пояснил, — другие мужчины вам теперь не помощники, только муж. А если бы вы сразу взяли с мужа плату за узы брака, то не пришлось бы мне сейчас вкачивать в него столько магии.

Теперь стали понятны претензии эльфа, но я не в обиде, смотрела, а точнее, слушала дока с философским терпением.

Подобными лекциями меня песочили целый месяц, стоило мне оказаться на пороге палаты Саарима. Эльф только при мне проверял состояние Стража, а выговорившись, уходил с наказом обязательно беседовать со спящим.

Стражу академии я была прописана как пилюля доктором Нефиром, поэтому ежедневно до и после пар я приходила в лекарский корпус. Отповеди целителя, похожие на проповеди, но вовсе не о целомудрии, а вовсе даже, наоборот, раздражения не вызывали. Иногда даже умиляли.

Ворча, он порой выдавал информацию, которую ни у кого не спросишь. В тот день, когда припечатала драйхорена проклятым яйцом, моя стрекоза привела в алтарный зал не кого иного, как скелета, то есть бывшего хозяина моей магии, которого я сама и оживила.

Хэс Турим поднял на уши целительский корпус, а замок послушно открыл проход к лекарям прямо рядом с лежащим Стражем. Из прохода пахнуло травами и чем-то еще специфическим, свойственным лечебных заведениям всех миров. Однако мрачная атмосфера замка витала даже здесь, просачиваясь сквозь темно-зеленый интерьер.

Никаких тебе белых стен и светлого облупленного потолка. Припомнилось, как детстве я попала в инфекционное отделение. Там даже на полу была белая плитка. А здесь только цветные искры от большого арочного окна разбавляли тоскливое однообразие интерьера.

И очень скоро Саарим лежал в лечебном коконе в самой просторной палате корпуса, а эльф и скелет принялись допрашивать меня на предмет происшествия, приведшего к таким непредсказуемым последствиям.

Понимая, что с меня не слезут, пока не дам хоть какие-то пояснения, я спросила:

— Что вы знаете о проклятии, вынудившим драйхорена поселиться в академии и стать ее Стражем?

— Примерный пересказ.

Было мне ответом. На что я тоже ответила, как сумела:

— Кажется, я его немного сломала.

— Кого? — спросил неугомонный бывший некромант, а лекарь дернул ухом.

— Не кого, а что. Проклятие.

— Проклятие сломать невозможно, — удивительно синхронно высказались ученые мужи.

— Но в нем говорилось, что когда девушка разобьет яйцо, Страж умрет.

— Действительно.

— Леди Алена, добавьте подробностей, что и как произошло.

— Что именно рассказать? — отчего-то вредничала я. — Лучше скажите, он не умрет?

Эльф на это шевельнул ушами, пристально вгляделся в пациента и выдал в привычной лекторской манере:

— Учитывая, что магические каналы не схлопнулись, а наоборот, словно развернулись и даже слегка заполнились магией, аура цельная, цвета умеренно тусклые, а чернота с сердечного меридиана ушла, то вывод здесь один, — пациент очень даже жив. Но что это за свечение? — тыкнул лекарь в грудину спящего Стража. — Как именно вы разбили яйцо?

Пришлось рассказать. Эти двое вытянули из меня все. И как нашла яйцо, и что чувствовала, и как именно звучали слова той ведьмы.

— Ты взломала проклятье, — сделал вывод бывший некромант.

— Взломала? — глупо переспросила, осмысливая это слово, относительно случившейся ситуации. — Наверное, можно будет и так сказать, если наш Страж очнется живой и невредимый.

— Это

— Страж академии, — не сдавалась я.

— Твой муж, — припечатал эльф, нервно дернув ухом, его зеленые глаза при этом смотрели на меня не моргая. — Навещать больного дважды в день. В это время я смогу поддерживать его тело, пока внутри него идут непонятные мне процессы.

— А когда он придет в себя?

— Как только организм восстановится, так и очнется, — поставил точку в разговоре хэс Нефир.

Глава 32

Это был самый спокойный и одновременно крайне волнительный месяц. Мы с моим бесенком подтянули мое тело и дух. На растяжке у меня почти получается шпагат, не хватает каких-то десять сантиметров.

Бесенок утверждает, что мои магические каналы расширились, и магия уже не скачет по ним как оголтелая, а равномерно светится, как и должно быть у настоящих, хорошо тренированных магов.

Хэс Руд Ирриган был нами доволен. И бесенок получил вожделенный пропуск в другие миры.

В положенное время я, как и вся моя группа, сдавала экзамен на владение магией. После экзамена мне разрешили пользоваться заклинаниями первого, самого простого уровня. Но при этом и я, и магистры остались в недоумении.

С тех пор как я сюда попала, моя некромантская магия перестала быть некромантской. Хэсу Маурусу, учившему нас заклинаниям и управлением магией смерти, удалось доказать, что я в симбиозе со своей силой вовсе не некромант.

Упокоения ожившей нежити подарить не могу. Близнецы специально для меня принесли несколько тушек мышей и крыс. Где только нашли? Оживили их, сделав нежитью первого порядка, и нужно было их упокоить. Однако у меня ничего не выходило.

Да что там, вообще ничего и никого живого упокоить не могу. Даже цветы не вянут, а вовсе наоборот. На следующий день обратила внимание, что кустик, который я пыталась умертвить, цвет еще пышнее. Сначала я подумала о совпадении, но после поняла, что я не умерщвляю, а скорее оживляю.

Деревья на крыше Стража еще одно тому подтверждение. Они, мало того, что ожили, так еще и разрослись за несколько дней из карликовых задохликов в пышные, полноценные, хоть и не слишком высокие, но деревья. И вечерами приятно шелестят листиками на ветру, а в ночи не пугают голыми корявыми ветками.

Собственно поднятый скелет, хэс Турим, прямое доказательство перемены полюсов в моих магических силах. Он даже согласился побыть моим учебным пособием по отработке заклинания упокоения.

— Знаешь, Алена, — как-то признался мне скелет некроманта прямо на практическом занятии, — после твоего упокоения, я чувствую себя еще более живым. Давай попробуем еще. Уж очень теплая и приятная у тебя магия.

“Еще одна пиявка на мою голову”, — покачала я головой улыбаясь.

Занятия с Амаретом по умению ставить щиты, чтобы ни единый вампир или, не дай преисподняя, менталист не смог полакомиться ни мыслями, ни эмоциями, оказались более продуктивными. Магичить у меня толком не получалось. Зато я научилась чувствовать, когда Амарет пьет эмоции из ауры, и мгновенно это пресекать.

Я многое узнала о вампирах, а еще о некромантах. Последнее благодаря хэсу Туриму, если он не вел уроки у студентов, то непременно околачивался рядом.

А с тех пор как нам разрешили пользоваться магией первого уровня и простыми заклинаниями, например, бытовыми, скелет частенько просил меня омыть его любым заклинанием.

На счастливом бывшем некроманте я использовала все, что учила и что требовало практики. Зубрила и сразу тренировалась на скелете, а он млел, пока я полировала ему косточки очищением.

Примерно через неделю после первого экзамена в академии я таки покрасила кости бывшего некроманта в черный цвет. Уж не знаю, где он раздобыл грунтовку и белую краску с заклинанием черноты, но я потратила выходные на очернение скелета от черепушки до кончиков фалангов каждого пальца всех конечностей.

Заклинание сработало с первого раза, и краска стала черной. Я вздохнула: этот цвет здесь везде. Взглядом я невольно ловила цветных солнечных зайчиков от витражей, чтобы с ума не сойти. Кажется, если бы не цветные стеклышки в окнах, то легко можно заработать невроз и депрессию от обилия темного в интерьере.

Хэс Турим радовался как ребенок новой расцветке и часто подходил к зеркалу, рассматривая, все ли косточки прокрашены. Но я подошла к этому делу со всей ответственностью и ни единого миллиметра не упустила.

Зато теперь могу похвастаться, что все кости в человеке видела и даже трогала. Хотя, если разобрать это умертвие и смешать его детали, то пазл не сложу, как бы ни старалась. Слишком много всякой мелочи.

— Я молодею душой, — однажды выдал этот наркоман, на мою голову, когда новое заклинание глажки окатило его с головы до ног.

Я заметила, что хэс Турим стал постепенно меняться. Ворчливость постепенно исчезла, в поведении стали прослеживаться желания не просто быть полезным, а услужливым. Это никак не вязалось у меня с воспоминанием о циничном старике-некроманте, которым впервые предстал передо мной хэс Турим.

Однажды, когда старика рядом не было, я спросила об этом у Амарета.

— Он нежить высшего порядка, привязанная к поднявшему ее магу, то есть к тебе. И твоя магия хорошо питает его. А вообще, исследования на эту тему весьма неоднозначны, и поведение умертвий зачастую зависит от его целей при жизни. Чем занимался, увлекался, к чему стремился. После смерти это остается в качестве движимой силы.

Я вздохнула. Ясно, что ничего не ясно.

После занятий с вампиром чаще всего шли тренировки с близнецами. С ними я отрабатывала боевые приемы. Эти занятия были сухими и методичными. Парни безэмоционально и подробно разбирали для меня какой-нибудь прием, направленный на самозащиту.

Сначала показывали его друг на друге. В быстром и медленном темпе, чтобы я могла увидеть нюансы. Потом они просили мне представить все это в голове с моим участием, а после парни взбивали мной маты. И я уверена, это доставляло им удовольствие. Пусть и кастрированное неумением полноценно чувствовать.

К моей радости, Даш и Рим оставались примерно на одинаковом уровне эмоциональной атрофии, хуже им не становилось. Это уже было хорошо, значит, кормежка вампиров их не убивает.

А еще сладкая парочка из Камиры и Вахена сразу после экзамена уехала к оркам на две недели. Камира пока собиралась, очень взволнованно рассказывала про свадебные традиции народа мужа. Долгие гуляния в честь молодых с плясками, песнями и

Потом они поедут к родне Камиры, знакомиться с папой некромантом и мамой демоном. За это знакомство соседка переживала гораздо больше.

— А вдруг они его не примут?

— Уверена, Вахен не даст ни себя в обиду, ни тебя, — пыталась я подбодрить подругу.

— А если они заберут меня у него?

— Вахен тебя похитит и увезет в дальние дали.

— Хоть бы так, — вздохнула соседка на мое удивление.

— Твои родители любят тебя, и у них нет повода отказывать орку, который за тебя горой.

А потом случилось это. Привычно после занятий я забежала к мужу, проведать его и рассказать, как прошел день. Просьбам эльфа я вняла, но он продолжал ежедневно повторять приказ и ворчать по тысячному кругу. Я видела, что постоянное вливание магии в тело Стража, дается хэсу Нефиру нелегко, и теперь он сам выглядел не очень здоровым. Однако продолжал отдавать магию. Делал он это исключительно в моем присутствии, так как:

— Когда ты рядом, магический фон твоего мужа выравнивается, и его тело лучше усваивает те крохи, что я могу дать, — пояснили мне.

— А почему в моем присутствии фон выравнивается, — дотошно интересовалась я.

— Потому что этот мужчина принял тебя душой, недалекая ты женщина.

— А разве врачебная этика позволяет вам, хэс Нефир, так говорить со мной?

К концу месяца я совсем осмелела в общении с эльфом, но его уши все также притягивали мое внимание.

— А тебе не стыдно в открытую смотреть на мои уши? — он это так сказал, словно я ему в штаны заглянула.

Глава 33

Белокаменные стены, высокий, очень высокий потолок, и мы на гладком, холодном мраморном полу. Запах пыли и цветов ударил в нос. Волосы шевельнул сквозняк, и подняв взгляд, я увидела открытый арочный проем, за которым буйно разросся цветущий куст. Очень красиво.

Саарим застонал. Ну да, на этот пол мы словно с высоты упали. Пусть не очень большой, но я отбила копчик и локти. Я все еще крепко держалась за мужскую кисть, да что там крепко — вцепилась намертво.

— Добро пожаловать домой. Саарим Дорхэш Шат Тордегрейн?

Голос рослого, рыжеволосого мужчины лет двадцати пяти не был враждебным или слишком приветливым. Скорее в нем слышались нотки облегчения.

Я чувствовала, как мой мужчина напрягся. Неизвестно, друг перед нами или враг. Сама я испугаться не успела, осматривалась с любопытством.

— С кем имею честь? — муж приподнялся на локтях, но был настолько бледен, что придвинулась ближе, чтобы поддержать, если его слабость накроет.

Все-таки месяц проваляться в коме, — никому на пользу не пойдет. При этом получилось, будто я прячусь за спину мужа. Однако меня больше волновал тот момент, что если Саариму станет хуже, то он не разобьет голову.

— Леди, прошу меня не бояться. Я не имею недобрых намерений. Маар Шат Торридер, к вашим услугам.

На нас смотрел молодой мужчина. Парень с явственной рыжиной в волосах и веснушками на скулах, с приятными чертами лица был одет непривычно и старомодно. Много ткани благородных оттенков, на плечах бархатный плащ. Волосы собраны в небрежный хвост. Спокойный взгляд и чуть нервная улыбка, говорили о его сдержанном характере и напряжении.

— Побочная ветвь, — задумчиво прокомментировал услышанное муж. — А мой отец?

— Мне рассказывали, что Архарир умер в тот же день, когда вы исчезли. По записям в летописях — вы прокляты бессмертием. Вы неважно выглядите, позвать лекаря?

Мужчина почему-то посмотрел на меня, и я кивнула. Саарим сейчас и правда не в форме.

Через некоторое время мы оказались в больших, прямо-таки королевских покоях. Саарима устроили на гигантской кровати с мощными столбиками на углах. Сложилось впечатление, что ее сделали из цельного дерева, и это вполне может быть правдой. Запах леса и цветов витал и в этой комнате.

Но больше всего меня впечатлило то, что интерьер был в светлых тонах. Белый, светло-голубой цвета и чистое, светлое дерево хорошо гармонировали между собой, но я чувствовала себя в этих комнатах не слишком уютно.

Неужели я так прониклась атмосферой Хоуп-Шинка? Но ведь там мне хотелось больше ярких красок. В общем, я сама себя не понимала.

Приятный мужчина, лет пятидесяти с лучиками морщинок у глаз, осмотрел Саарима и дал выпить укрепляющий и тонизирующий отвары. Сказал, что обе ипостаси в порядке, и как только Саарим в достаточной мере придет в себя, можно будет оборачиваться. А пока посоветовал отдыхать и не магичить.

Я взволнованно слушала слова мага-целителя, радуясь, что души, которые я буквально в руках держала, вернулись на положенное место. Мне хорошо запомнились все противоречивые ощущения, испытанные, пока держала в руках энергетическое яйцо с неведомыми сущностями.

Восторг, тепло и счастье, и одновременно нестерпимое, корежащее желание сломать, разбить, растоптать. Глубоко вздохнула, возвращаясь из воспоминаний в настоящее. Я справилась, сохранила жизни, и это ощущение чуть ли не окрыляло, теплом разливаясь по сердцу.

Посмотрела на мужа собственнически. Я и ранее видела в нем красивого, умного и интересного представителя мужского племени, но все равно внутренне отстранялась, отгораживалась. Слишком этот мужчина чужой и далекий, а еще я помнила о катастрофической разнице в возрасте.

Но, кажется, барьеры рушатся, я все чаще ловлю себя на мыслях о брачных обязанностях и даже, скорее, желаниях. Да, да, ворчание эльфа не прошло даром. Целый месяц он промывал мне мозги на тему важности занятий любовью в семейных и энергетических связях. Интересно, сможет ли Саарим полюбить меня? Такую несовершенную, с непонятной магией, из другого мира и вообще не отвечающей его понятиям об идеальной второй половинке.

После осмотра доктором к нам постучался Маар, и пришлось мне отвлечься от размышлений о несбыточном.

— Лекарь сказал, что беседа о прошлом и возможном будущем вреда здоровью не причинит, — чуть хмурясь и с едва заметными вопросительными интонациями, заговорил мужчина.

Маар мельком посмотрел на меня, но на его лице появилось удивление, ведь я с удобством вместе с ногами уместилась на широком подоконнике, подложив мягкую подушечку, захваченную с кресла, на которое он нацелился. Чуть помедлив, он все же сел, слегка сдвинув кресло так, чтобы видеть и меня, и Саарима.

— Ты прав, Маар, — уже бодрее ответил муж, удобнее

— Если кратко, то вытащил я вас потому, что пообещал это своей невесте. По летописям прошло полторы тысячи лет, как ваш род угас, — Маас осекся и тут же поправился, — почти угас. На карте рода ваше имя, все это время едва заметно мерцало. Она висит у меня в кабинет. Месяц назад, когда я заканчивал работу и собирался домой, на карте что-то вспыхнуло. Я увидел, как медленно затухает огонек, который только что ярко сверкнул. Что это было, я не понял, но решил попробовать зов.

— Ничего не получилось? — спросил муж.

— Именно. Я пробовал все способы связаться с вами, какие только мог придумать. И мне помогала невеста. И вот сегодня получилось.

— И кто правил последние полторы тысячи лет?

— Кто только не правил. Сначала была кровавая резня за трон. Долгая внутримировая война, принесшая много смертей. Несколько герцогских родов, вставших во главе нашего мира, сгинули. И вот, дошло до того, что последние пять сотен лет никто и не садился на трон императора. Он считается проклятым.

— А ты кем являешься?

— Я лишь возглавляю правящий совет, — со вздохом признался Маас, — но пообещал невесте найти вас, лорд Дорхэш, и сделать императором. Только после этого она даст согласие на брак.

— Ого. К чему такие сложности? — вопрос мужа прозвучал зло и несколько иронично.

Похоже, ему не нравились перспективы. Вообще, чем дольше шел разговор, тем более отстраненнее становился Саарим, а в голосе появились металлические нотки. Маас заметно склонялся перед силой своего будущего повелителя. Чувствовал, что моему мужу не нравится расклад, но не отступал.

— Люсия боится, что детей хоть краем коснется проклятье, и весь наш род постигнет участь всех, кто, так или иначе, был рядом с троном. Ни у кого в совете нет счастливой семьи.

— И почему ты просто не сложишь с себя полномочия и не уйдешь?

— Во-первых, я дал слово отцу, что не брошу наш народ. Во-вторых, кто же меня отпустит?

Молодой мужчина говорил все это с грустью в голубых глазах. Интересно, а почему у мужа радужки красные? Я думала, это особенность расы.

— Чувствую, ты говоришь правду, — медленно с усилием говорил Саарим. — А что ты станешь делать, когда я откажусь от трона?

— Постараюсь убедить, — нахмурился рыжий.

— Мне нужно подумать. Давай, встретимся завтра. И попроси подать еду для меня с женой сюда.

Маас поклонился мне и Саариму подчеркнуто вежливо и вышел. Мы остались в тишине, только за окном слышалась жизнь, далекая и незнакомая. А я поверить не могла, что снова оказалась в ином мире. В мире моего мужа. В проклятом мире. Сильна была ведьма, проклявшая захватчиков. Ох, сильна.

Глава 34

Утром следующего дня, проснувшись, не сразу сообразила, где я. А Саарима застала в сидящим посреди гостиной на толстом, светлом ковре. Полуобнаженный, в одних бриджах, он медитировал. Красивое зрелище. Ноги скрещены, как у настоящего йога, раскрытые ладони на коленях, спина прямая. Сильные, красивые тела всегда привлекают внимание, вот и сейчас я любовалась статью моего мужа. Насколько же у него все гармонично: одна мышца перетекает в другую, создавая, поистине, завораживающий рельеф.

Некоторое время позволила себе наслаждаться эстетикой, замерев в проеме. К тому же Саарим невольно помогал мне, сидя с закрытыми глазами. Внимание привлекли волосы мужа. Шелковистые пряди волнами укрывали широкие плечи в художественном и весьма соблазнительном беспорядке.

Не открывая глаз, он поманил меня сразу четырьмя пальцами.

— Я чувствую тебя. Коснись меня, — едва слышно, с расстановкой шепнул он.

Встав на цыпочки, я неслышно и очень медленно пошла, к неподвижно застывшему мужу, и вдруг поняла, что тоже очень хорошо чувствую его. До моего появления в комнате фон был нейтральный, как и должно быть, когда кто-то медитирует.

Но после его слов в воздухе появились новые волнующие нотки. Они смешивались с ароматом неведомых цветов из заросшего сада, и мне захотелось подойти ближе, и сделать нечто запретное. То, о чем беспрестанно твердил бесстыдный эльф. Вот она — сила внушения.

Я приблизилась к мужу со спины и присела на колени, ноги ощутили приятную мягкость ковра. Распущенные волосы мужа меня так и манили. Не знаю, что на меня нашло, возможно, неподвижное состояние мужа, все еще пребывающего в пограничном состоянии.

Я прикрыла глаза, слегка опустив подбородок, заставила себя прислушиваться к иным чувствам. Подняла руки и остановила ладони напротив сердца мужчины. Он едва заметно дрогнул, хотя я не дотронулась. Его сердце билось сильно и ровно, на несколько секунд слегка ускорилось, но быстро пришло в норму.

Не касаясь, я обвела его плечи, остановившись у локтей. Несколько мгновений на сомнения, но потом я коснулась обнаженной кожи и замерла. Горячая и гладкая, а внутри чувствуется наработанная твердость, ладошки плотно, с мягким усилием касались мужчины.

Мое дыхание невольно участилось, но я не мешала проявлениям тела и своим желаниям, в этом мне, несомненно, помогал его запах. Я, будто не в себе, со странным для меня удовольствием ловила личный аромат мужчины, желанного мужчины.

Я все еще не открывала глаз. Руки сами собой пришли в движение вверх по рельефным плечам. Вскоре почувствовала, как его волосы шелком скользят по тыльной стороне ладоней. Но продолжала продвигаться выше. Притормозила там, где начинается шея, и несколько минут большими пальцами поглаживала место, которое обычно разминают, чтобы снять усталость с плеч. А потом с улыбкой зарылась в густую шевелюру.

Пальцы то с силой, то нежно проходились по коже головы, я ощущала, какое удовольствие мои нехитрые манипуляции доставляют мужу и, прислушиваясь к нему, продолжала, выискивая самые, самые приятные действия.

В какой момент это произошло я не уловила, но миг, и я уже смотрю в темно-красные глаза драйхорена, под спиной мягкий ковер, а его умопомрачительный запах хочется слизнуть с кожи. Он нависает, и я остро чувствую мужскую мощь в этом положении.

Медленно, глядя мне в глаза, мужчина коленом разводит мои ноги в стороны, и я вспоминаю, что вчера мне выдали сорочку для сна, а про белье забыли напрочь.

Какие молодцы, спасибо им за это. Сглотнула ком в

Он не спешит, проводит носом по скулам, замирает у ключиц, и я не выдерживаю, тоже утыкаюсь в манящую ямочку, чтобы лизнуть, а потом и прикусить выступающую косточку. Он застонал и двинул тазом, упираясь тяжеловесным достоинством в меня. Я тоже издала тихий стон на выдохе, ловя искры удовольствия. Нас разделяла тонкая ткань его штанов, но он нашел самое правильное место.

— Милая, если мы сейчас консумируем брак, — негромко говорил мужчина мне на ушко, — то я уже не отпущу тебя. Ты истинная половинка моей души, ты приняла души моих койшера и дракона. И они чувствуют нашу гармонию.

Саарим поднял голову и заглянул в мои шальные глаза, обняв ладонями лицо.

Никогда не думала, что такое бывает. Я и половинка души. Похоже на сказку. Где-то на периферии сознания промелькнули прошлые попытки отношений. Хоть с этим мужчиной мы из разных миров, но с ним мне теплее, острее и спокойнее. В каких бы передрягах я ни оказывалась, если муж рядом, то меня словно накрывало безопасным куполом.

— А без консумации готов отпустить? — спросила из какой-то вредности, хотя разговаривать мне хотелось меньше всего. Мне хотелось, чтобы он уже поцеловал меня. И я неотрывно смотрела на его губы.

— У тебя был один маленькой шанс, и ты им не воспользовалась. И теперь ты наша.

Он поцеловал, и я ответила страстью на страсть.

— Саарим, люблю, — только и смогла я выдохнуть ему в губы, желая продолжения и, чтобы он уже не останавливался.

Такого опыта у меня еще не было. Яркого, всепоглощающего, когда ни одной лишней мысли, когда удовольствие непрерывными волнами проходит по телу, от каждого движения мужчины во мне. Когда хочется, что это никогда не заканчивалось, но и продолжить не в силах.

Со счастливой улыбкой я лежала на полу, переплетясь руками и ногами с Сааримом. Прав был доктор с большими ушами. Наша близость помогла Стражу восстановиться не только магически, но и физически. Я очень хорошо чувствовала его внутреннюю силу, когда сосредотачивалась на этом. И видела, что сейчас мой муж здоровее всех здоровых.

— Саарим, а что дальше? Академия или этот мир?

Мужчина ответить не успел, в дверь постучали, и голос Мааса произнес:

— Доброе утро! Завтрак накрыт.

— Будем через полчаса, — лениво ответил ему муж.

А я улыбнулась, прижимаясь к горячему, сильному телу теснее, вставать и куда-то плестись не хотелось. Мужские руки тоже не спешили меня отпускать, он продолжал поглаживать мою спину.

— Хочешь, после завтрака полетать со мной?

— Полетать?

— Да, койшер пока не готов к выгулу, а дракон уже рвется в небо, и ему не терпится показать тебе просторы родного мира.

— Хочу, очень хочу, но боюсь. Там ведь холодно, а еще высоко. А если меня укачает? Может, лучше до завтрака?

Грудь подо мной затряслась, а потом Саарим не выдержал и рассмеялся в голос.

— Женщины. Я и забыл, какие вы пугливые и непосредственные создания. А магия нам зачем? Она легко справится со всеми названными проблемами.

На такое я фыркнула и принялась выбираться из уютного кокона его рук. В животе бодренько заурчало, призывая скорее позавтракать. А попа торопила к приключениям в небесных высях.

Глава 35

Полет получился восхитительным. Мы со стрекозой обе влюбились в изумрудные небеса нового мира. Оказывается, резиденция правящего рода драйхоренов расположилась на самом высоком месте городка. Хотя городом это селение назвать было сложно. Я слегка обалдела от увиденного.

Расстояния между жилыми замками (замками!), измерялось не просто метрами, а гектарами. Эдакие не очень ровные квадраты. Подумаешь, несколько сотен метров до соседа. Для койшеров и драконов все не круг, я хотела сказать, — это привычное расстояние.

К слову, две ипостаси имеет только правящий род, остальные жители славного мира Драйхон, имеют под кожей только одного зверя: либо койшера, либо дракона. Простые маги здесь тоже живут, но всем известно, что это пришлые из других миров.

Растительный мир имел все оттенки синего, а небо, в которое мы устремились, было нежно-зеленого цвета.

— Как я соскучился по родному зеленому небу, — прозвучало у меня в голове голосом Саарима.

Я улыбнулась, в мире, где расположился Хоуп-Шинк, цвета были, как на родной Земле, не сильно отличаясь оттенками. А здесь, словно мир перевернули. Ну, хоть облака белые.

Дракон у мужа был здоровенный, с крупными шипами на голове и по линии позвоночника. Но в районе лопаток, словно специально под размер моей пятой точки, была выемка. Именно туда я и пристроилась, опорой для спины служил широкой и высокий шип. Он возвышался над макушкой, я впечатлилась. Не сказать, что они острые, но очень твердые. Специально не порежешься, а вот если упасть на такой… Мало не покажется. Держаться тоже было за что. Прямо передо мной удобный для мертвой хватки не слишком большой вырост. Дальше они растут частоколом, а на голове несколько шипов разной высоты, в виде короны. Красиво и устрашающе одновременно.

Мне показалось, что у Саарима едва хватило терпения на завтрак. Тысячелетиями жить без неба, и помнить, как это — летать. На крыше муж проинструктировал меня по заклинаниям, они оказались несложными, бытового уровня. Отошел от меня шагов на десять и превратился в огромного черного зверя. Я уловила магические нити, когда мужчину окутало туманом в форме дракона, и очень быстро он налился цветом, став материальным.

Широкими, подвижными ноздрями дракон втянул в себя воздух, приподняв шипастую морду к небу. Несколько секунд с закрытыми глазами и дракон повернул ко мне голову.

— Упоительное чувство, — услышала я.

А через несколько секунд поняла, что голос звучал, минуя привычный слуховой аппарат. Генерируясь сразу в голове.

— Очуметь, — прокомментировала вслух все разом.

Неуютное чувство возникает, когда тебя изучают крупные с мою ладонь, оранжевые глаза с вертикальным зрачком. Зверь моргнул, но не как люди внешним веком, а двумя полупрозрачными мембранами. Это было так удивительно, что я икнула и во все глаза рассматривала это диво чудное.

Сола тоже сделала круг почета вокруг вытянутого тела зверюги и замерла на самом большом отростке на спине в виде шипа. Длинный и широкий, он напомнил мне крокодилов. Но все же драконов хвост обладал более внушительной защитой.

Интересно, драконы виляют хвостом как собаки? Если да, то от такой радости можно

Почему-то осторожно, не то чтобы я боялась, но определенно опасалась. Как бы случайно меня не затоптали, или захочется дракону раскрыть крылья и снесет меня с крыши, моргнуть не успею. К моему облегчению, зверь не шевелился, а мне сложно было поверить, что где-то там обитает сознание моего мужчины. Слишком фантастично.

— Тебя потрогать можно? — спросила, закончив визуальный осмотр устрашающим на вид хвостом.

Рептилия демонстративно фыркнула, выпустив несколько искорок огня и клубы дыма из ноздрей. Мои ладошки на огромной морде показались совсем крошечными. А кожа у дракона была твердой, рельефной от сросшейся чешуи, но довольно горячей. Нос еще горячее и слегка влажный. Зубы трогать не стала, хотя мне предложили. Похоже, кому-то было весело наблюдать за мной.

Забираться на спину пришлось по лапе, дракон вытянул переднюю конечность с пятью когтистыми пальцами (я зачем-то посчитала) и наклонился для удобства. Хорошо, для меня нашлась вполне удобная для подобного скалолазанья одежда в виде узких брюк и длинной туники с разрезами по бокам. И легкие, летние полуботиночки, севшие как родные. Все это было в комнате рядом со стопкой мужской одежды.

А дальше несколько шагов по крыше, и, ошеломленная, я почувствовала свободное падение. Завизжать не успела, дракон раскрыл крылья, поймав поток воздуха. И так легко у него это получилось, словно и не было перерыва в полетах в несколько тысяч лет.

Дракон летел, чуть наклоняясь то в одну сторону, то в другую, чаще планируя, изредка взмахивая крыльями, чтобы подняться выше. Интересно, но мах крыла проходил по сложной траектории, буквально ввинчиваясь в небо.

Попой я чувствовала сильные мышцы, перекатывающиеся и напряженные. Почти массажное кресло, да еще и с подогревом. Заклинания я произнесла уже в небе и не сразу отодрала сведенные пальцы от шипа.

После первых пируэтов я привыкла и почувствовала, что надежно зафиксирована. Мне тепло и комфортно, а потому расслабилась и получала удовольствие. Рассматривала небо, облака, личный самолет элит-класса и мир под нами. Стрекоза излучала радость, устроилась на головной шип и там замерла.

Далеко мы не отлетали, лишь облетели долину, расположенную между горных вершин. Несколько рек питали землю, давая растениям достаточно влаги, а потому парковых зон было множество, буквально у каждого громадного строения. Все дома были в виде самых разных замков с башенками, и непременно плоскими крышами. Я их окрестила взлетными площадками.

К слову, не одни мы летали в этот день. Я видела и других драконов, но все они летели ниже и не пытались встретиться и поздороваться с Сааримом. Но чужое любопытство чувствовалось издалека.

Час полета пролетел незаметно. Я остро чувствовала не только свой восторг, но и зверя, что рассекал воздушные потоки, ловил крыльями ветер, грел крупное, черное тело под солнечными лучами.

Стоило мне скатиться с лапы на крышу, Саарим вернул человеческую форму и, подхватив меня за талию, закружил. Извечное спокойствие этого мужчины куда-то испарилось. Наши губы встретились, и мы долго целовались, пока кто-то не прокашлялся рядом.

Оказалось, Маар сообщил о возвращении правящего рода Драйхорен, и с самого рассвета совет в полном составе ожидает Саарима в зале заседаний. Мы с мужем переглянулись.

— Идем посмотрим на совет.

И мы пошли. Мне хотелось расспросить мужа, о его ближайших планах, но пока было не время.

Глава 36

Что вы ожидаете увидеть и услышать на совете глав родов? Мне все представлялось довольно скучным, и я настраивалась больше наблюдать. Новый мир, новые расы, а значит, иные традиции и законы.

Маар привел нас не в кабинет, как я думала, а на широкий не то балкон, не то террасу. Вид открывался поистине волшебный. Горы и долина с ее синим морем зелени и бесконечными крышами башенок.

Я с любопытством осматривалась. Балкон сооружался, скорее всего, с учетом размеров драконов. Иначе зачем столько места? Частично крытый, с изящными колоннами, а по краю огражденный надежными, но вычурными перилами.

Архитектура здесь простая, но красивых деталей много, да и сам камень, из которого построен за́мок, светло-серый с белыми сверкающими на солнце прожилками.

На глаз я определила этаж, на котором мы находимся, выше десятого. Расспросить и все разузнать времени мне не дали. Внимание привлекли мужчины, дружно поднявшиеся при нашем появлении. Разного возраста, одетые довольно строго, на лицах озабоченность, быстро сменившаяся любопытством.

Нас разглядывали пристально, не только глазами, но и магией. Я вспомнила уроки вампира и сразу закрылась на все возможные ментальные замки́. Саарим надел маску серьезной невозмутимости, и я невольно переняла его манеру вести себя. Хотелось соответствовать.

— Высокого неба, уважаемый совет Драйхона.

Прозвучало это из уст моего мужа и настолько величественно, что я чуть не присвистнула. К счастью, это умение у меня весьма посредственное и практиковалось только в детстве.

— Лорд Саарим Дорхэш Шат Тордегрейн. Это действительно вы! — побольше моего впечатлились советники, низко поклонившись, а некоторые встали на колени.

Иерархия, значит.

— Прошу всех сесть и представиться, — почему-то после долгой паузы, заставив подданных замереть в неудобных позах, заговорил Страж. — Но прежде познакомьтесь, моя леди Алеена Шат Тордегрейн, — мое имя Саарим произнес задваивая гласную, видимо, на местный манер. — Ваша светлая повелительница и любое ее слово — закон.

Мысленно я придержала челюсть, которая норовила пробить пол. Вот это карьерный взлет. Магический. А ведь я еще даже магии толком не обучилась. Первый курс не освоила. А уж до повелительницы и вовсе не доросла. Однако не стала собирать лапшу, которую развешивал Страж Академии на уши своих советников. Наверное, ему это зачем-то нужно, позже я его хорошенько расспрошу.

Саарим продолжал держать меня под руку, подождал, когда все еще разок поклонятся и устроятся в креслах, стоящих рядком вдоль стены, и только потом отодвинул для меня тяжелый предмет мебели и сам грациозно сел на самое массивное кресло.

Получилось, что мы сидим напротив всего совета. Я насчитала восемнадцать длинноволосых голов. Мужчины в этом мире не любили короткие стрижки, но прически порой весьма разнились. Выбритые виски, тонкие косицы у ушей, собранные в хвост или просто распущены. Все говорило о креативности старшего поколения, а значит, от молодежи нужно ожидать гораздо большего разнообразия в модных тенденциях.

Саарим демонстративно поймал мою руку, поцеловал костяшки, глядя мне в глаза и как бы говоря: “Подыграй”.

Куда я денусь с этой “подводной лодки”? Уже. Мне интересно, отчего так преобразился Саарим. Но вопросы задам позже, а

И Саарим перевел взгляд на совет, да такой, будто они провинились перед ним. Только ласковое поглаживание моих пальцев не вязалось с холодом в отношении к подданным.

Местные так себя вели в присутствии моего мужчины, что иного и не предположить. Подданные, не иначе. Только Маар не выказывал столько подобострастия, а скорее уважение, как старшему. И это гораздо приятнее, вот честно.

Советники представлялись, кратко обрисовывая дела в их роду. Слушая краем уха, я рассматривала представителей местной элиты, пользуясь тем, что на меня прямо никто не смотрел.

Все довольно высокие и подтянутые. Никаких пивных животиков или залысин, однако сосредоточенно вглядываясь в лица тех, кто управлял этим миром, я вдруг увидела вокруг голов каждого темную дымку. И озадачилась. Было интересно, что это значит.

Вероятно, стрекоза почувствовала мой интерес, потому что вспорхнула с волос, и, пролетев перед лицом говорящего, присела ему на макушку.

Я еле сдержала улыбку. Старейшина, не запомнила его имени, явно любящий украшения, в особенности кольца с крупными камнями, и что-то долго говоривший про урожаи и добычу ископаемых, вдруг замолчал на полуслове. Я видела его испуг. Насекомое ползало по его волосам, перебирая длинными лапками, а мы с любопытством наблюдали за действиями мужчины, наделенного и звериной ипостасью, и властью.

Мне было непонятно его поведение. Чего он испугался?

Муж прищурился, то ли предупреждая взглядом, то ли выжидая действий со стороны дракона. А мужчина и правда начал покрываться чешуей, на руках то отрастали когти, то прятались, но лицо оставалось человеческим, с поправкой на чешуйчатые дополнения на висках, скулах и подбородке.

Зато темная дымка исчезла. Соли перелетела на следующего подопытного. Этот оказался старше и смелее. Посмотрев на меня сердито, он попытался смахнуть хищницу, за что получил укус и по ладони потекла струйка крови.

— Уберите своего жука, леди Тордегрейн, — произнес он с угрозой. — Он влияет на меня магией.

Ясно, перед нами сидел хам и неуч. Вступать в беседы и тем более что-то запрещать Соли, я не спешила. Вопросительно посмотрела на мужа. Казалось, все его внимание сосредоточено на противниках, а сейчас эти советники воспринимались именно так. Однако мы общались прикосновениями. Саарим погладил пальцы успокаивающе, показывая, что все идет как надо.

— Не дергайся Шерунгир. На тебе слишком много защитных завес. Чего ты так боишься? И не вздумай обижать фамильяра моей леди. Я хочу узнать ваши истинные намерения по отношению к Вашему Повелителю.

Ого, как грозно получилось. Голос Саарима злым эхом отрикошетил от стен, хотя откуда здесь взяться эху, ума не приложу.

В дальнем углу негромко что-то ударилось об пол. Это была трость. Старик, которого я, видимо, по магической причине не заметила, тяжело поднялся и как-то очень торжественно поклонился нам.

— Не изволь гневаться последний из рода драйхоренов. Прости им эти игры. Но у нас действительно важная причина.

Саарим, все еще удерживая мою кисть и методично перебирая пальчики, отклонился на спинку кресла, чуть расслабился и одновременно сосредоточился на старике.

— Я не застал тебя молодым, но о времени правлении твоего отца мне много рассказывал дед. Не мне судить о его поступках, да и ушло то время. Однако всех нас беспокоит не это, — голос старика звучал скрипуче, но ровно.

Было видно, что ему тяжело стоять, но старик не садился. Ему хотелось верить, а над его головой не было никакого тумана. Моя Соли облетела его несколько раз, на что совершенно седой кошейр не отреагировал, и стрекоза присела на его нервно дернувшегося, тощего соседа. Не знаю как, но оказалось, что я могу определить, душа какого зверя живет в людях этого мира. Если присмотрюсь к ним.

— Сейчас наш народ вымирает. Женщины не беременеют, и только ты, повелитель, можешь помочь с этой проблемой. Нужно твое семя.

Старик выдохся и взял стакан с водой. Мысленно я поперхнулась. Надеюсь, это у меня испорченное воображение, и он совсем другое имел в виду.

— И как же мое семя решит эту проблему? — голос мужа звучал насмешливо.

Старик покачнулся и сел, а заговорил Шерунгир.

— Мы созвали лучших представительниц всех родов для твоего гарема, мой лорд.

Каюсь, магию, вырвавшуюся из меня с эмоциями, которые испытала, не удержала.

Глава 37

Пыхтя как паровоз, я стояла в нашей спальне, сжимая кулаки и мечтая расквасить кому-нибудь нос. Особенно мудрейшим этого мира. Советникам, чтоб их. Часть эмоций я скинула с чистой силой, которой спеленала членов совета, словно младенцев. В прямом смысле этого слова.

Когда моя сила вырвалась и окутала на манер тканого полотна каждого недалекого мужлана. А как назвать тех, кто не просчитал, чем может аукнуться заявление о гареме и регулярном оплодотворении в присутствии жены, магически одаренной жены. Один из умников еще и что-то возмущенно заверещал, и я, видимо, ассоциативно, им в рот пустышки наколдовала.

Как все это у меня вышло, ума не приложу. На голом энтузиазме. А вообще, мне Соли хорошо помогла. Она как-то преобразовывала и направляла потоки, а еще считывала образы с моей буйной головушки и придала неповторимую форму кляпу.

— Алена, — Саарим по второму кругу начал воспитательную беседу, — мне нравится твой подход, но действовать чистой силой — это неразумный расход энергии. Есть заклинания, способные спеленать человека и рационализировать поток магии.

Если честно, то я понятия не имела, что умею вот так чистой силой воздействовать на кого-то, и если муж попросит повторить, увы, я не справлюсь.

Вообще, когда все произошло и на полу оказалось двадцать здоровенных свертков, Страж медленно и молча поднялся со своего кресла. А я была настолько поражена, что некоторое время просто смотрела. Первым отмер Саарим.

Он не бросился спасать плененных и вроде даже не злился на меня. Я заметила на его лице тень улыбки, однако вскоре он совладал с эмоциями.

— Моя Повелительница, поговорим в покоях. Идем.

Сказано было привычным спокойным голосом, но я слышала теплые, бархатные нотки и потому уверилась, что он не сердится на мой поступок. Эхо снова разнесло его слова далеко за пределы балкона, и Страж едва заметно поморщился. Он поймал мою ладошку и повел на выход. Похоже, хотел поговорить без свидетелей.

— Что делать с советом? — откуда-то появился Маар, и я порадовалась, что его моя сила не захватила в плен.

—

Маар поклонился, и мы вернулись в замковые коридоры, а оттуда быстрым шагом направились к общим покоям. Я отчего-то еще кипела и булькала, стоило вспомнить про гарем и породистых девиц, отобранных для размножения от моего мужа, и потому не могла оценить то, что ругали меня, не за сделанное со знатными господами, а за неправильный подход к тратам магии.

Снова с силой сжала кулаки, ревность больно кусала меня, непривычную к таким эмоциям и заглушала доступ к разуму. Отрицательные эмоции подпитывал тот факт, что Саарим и слова не сказал против гарема. И я поняла, что очень хочу в Хоуп-Шинк, там я смогу погулять по лабиринту, возможно, успокоиться и подумать.

— Саарим, верни меня в академию, — прервала воспитательную беседу на полуслове.

— Зачем, — удивился муж.

— Мне нужно научиться правильно расходовать магию, — не могла я признаться в ревности, отчего-то было стыдно за эту слабость.

— Разберемся с вопросами демографии и вместе вернемся в Хоуп-Шинк, — убежденно произнес мой Страж.

Эта фраза стала последней каплей. Эмоции ревности и женской обиды рвались наружу. Хотелось высказаться по поводу демографии, гарема и племенного жеребца, расплескать магию и сделать что-то нехорошее, чтобы организм мужа больше ни на кого не реагировал, кроме меня.

Только каким-то чудом я сдержалась. Ничего не сказала, чтобы не скатиться в истерику, не разрыдаться и выплеснуть эмоции недружелюбной магией. Нужно было бежать из этого места подальше, а потому я быстрым шагом направилась к двери, а когда очень тихо прикрыла ее за собой, побежала, дав мысленный приказ Соли:

— Веди к порталу.

И она полетела, так быстро, чтобы я могла с ветерком пробежаться по коридорам замка, хоть так освобождаясь от излишних переживаний. Слезы горькими капельками текли из глаз, и я изредка смахивала мешающую видеть влагу. Почему он не сказал, что не нужен ему гарем, неужели сам займется восстановлением демографии? Эти вопросы рвали душу.

В башне с портальной аркой я резко остановилась и вдруг испугалась, что не смогу самостоятельно вырваться из этого мира. Ведь не умею настраивать арки, нас этому еще не учили. Понятия не имею, как переходить из мира в мир.

Запаниковать по-настоящему не успела, рядом со мной внезапно оказались мои охранники. Близнецы вышли будто из воздуха, обнажив мечи и формируя в руках боевые заклятья.

От удивления у меня даже слезы высохли.

— Вы откуда?

И только потом сообразила, что мои телохранители привязаны ко мне и реагируют на страх появлением рядом даже сквозь миры, а потому не дожидаясь ответа на предыдущий вопрос, поторопила:

— Здесь безопасно, но нужно срочно вернуться в Хоуп-Шинк.

Даш и Риш молчаливо переглянулись, что-то поколдовали перед аркой, и она засветилась черным проемом. Первым шагнул брюнет, а рыжий сначала дождался, когда я выйду из заторможенного ступора и шагну вслед за его братом. Соли при появлении парней облетела их по кругу и привычно устроилась в волосах. Оказавшись в знакомом мрачном замке, невольно улыбнулась. Полюбилось мне это место. Взглянула на цветной витраж и солнечных зайчиков на полу незнакомой залы с большой портальной аркой в центре, коснулась гладкой стены и тихонько произнесла:

— Ну, привет! В твоих стенах даже дышится легче.

— А где Страж? — откуда-то сбоку раздался знакомый голос.

— Хэс Руд Ириган, здравствуйте! — обрадовалась демону, как родному. — Страж на какое-то время остался в своем мире.

Преподаватель истории магии и заодно физической подготовки адептов на это кивнул, а потом предложил пройти в преподавательскую, чтобы я могла всем заинтересованным лицам рассказать, что и как произошло.

По дороге к ближайшей башне с внутренним аркой-порталом нас нагнал лично мной поднятый скелет. Вроде прошло всего ничего времени с моего отсюда исчезновения, но по ощущениям целая вечность. Я очень соскучилась и по преподавателям, и даже по хэсу Туриму, цокающему по черному каменному полу черными пяточками, мою же окрашенными. Как давно это было.

Скелет приблизился, а я сегодня эмоционально неустойчивая, иначе не могла себе объяснить, почему я расчувствовалась и крепко обняла косточки старого мага.

— Я так соскучилась!

И шмыгнула носом. Пусть нос у меня забит, но особенный, родной запах Хоуп-Шинка поднимал настроение, несмотря на сознание, что Стража здесь больше не будет. Ведь он правитель целого мира, это удручало и заставляло сердце сжиматься от грусти. Думать о гареме я себе запрещала, иначе плакать мне дни и ночи напролет, а я хотела не хандрить о мужчине, которого успела полюбить, а учиться удивительным вещам. Ведь магия каждым своим проявлением заставляет удивляться и верить в чудеса.

Быть может, когда-нибудь Страж навестит стены старого замка, и тогда мы увидимся.

Глава 38

Утром следующего дня, проснувшись, но еще не открыв глаз, я вспомнила все, произошедшее со мной за эти дни. Нежность Саарима в интимные моменты, то с каким трепетом и страстью он касался меня, как радовался полету со мной на спине, как красовался зверем и жмурил огромные глаза его дракон, когда я гладила его по носу.

Вспомнилось, как не хотел Саарим идти на совет, как был скептически к ним настроен. То ли уже что-то знал, то ли чувствовал, что хорошего от них не ждать. Сейчас я ощутила, как стыд прилил к щекам, и накрыла их ладонями, ощущая жар.

Что же я наделала? Повела, как настоящая истеричка, а ведь считала себя уравновешенным человеком.

Мне и теперь не нравилась мысль об узаконенных изменах любимого человека, но ведь я не дала и шанса ответить Саариму на то предложение советников. И так и не узнала его мнение на этот счет. Обиделась на основе его молчания. Очень по-взрослому, ничего не скажешь. Я зарычала от осознания глупости своего поведения. А перевернувшись, еще и побилась лбом об подушку.

Ведь главная моя глупость, — это побег от Саарима. Я понимала, что самобичевание не вернет меня в предыдущий день и не позволит исправить содеянное. Грустно вздохнула, а вспомнив спеленутых магией советников, я захихикала. Интересно, их уже освободили? Кто это сделал? Я, например, не представляла, как распеленать великовозрастных младенцев, скованных чистой силой.

Дав себе установку больше никогда не рубить сплеча, чтобы не происходило, я откинула одеяло, поднялась и вышла на балкон. Улыбка сама собой

Вчера в срочном порядке собравшимся магистрам, многих я и не знала, рассказала, что Стажа вызвали в его родной мир для решения некоторых управленческих вопросов. Врать не стала.

— Со Стража снято проклятие, и он последний и единственный потомок правящей расы мира Драйхон. К сожалению, я не знаю планов самого Стража, и вернется ли он, но в том мире его считают повелителем.

Меня подробнее расспросили о похищении, об обороте дракона, но сильно не пытали, проявив деликатность, поскольку видели мое смущение. Вообще, магистры с непонятным мне смирением отнеслись в тому, что Стража в академии возможно больше не будет.

Да, его уважали, как хорошего управленца, привыкли к всегда мрачному драйхорену без души, но не чаяли надежду на возвращение, не гневались его отсутствию. Приняли новости на мой предвзятый взгляд слишком спокойно. Кто-то даже выразил мысль, что им теперь нового ректора пришлют.

Вскоре меня со стрекозой отправили отдыхать в комнату, понадеявшись увидеть завтра на занятиях.

Камиры все еще не было видно, а потому завтракать пришлось в одиночестве. А в группе мне обрадовались, даже обычно отстраненный демон кивнул и едва заметно улыбнулся. У меня было ощущение, что за пару дней отсутствия прошла маленькая вечность, и чувствовала я себя теперь иначе. А лекции хоть и были по-прежнему крайне интересными, но будто проходили мимо.

Бесенок, когда я появилась на тренировке, обнял за коленку и так растроганно посмотрел в глаза, что я сама, чуть слезу не пустила.

— Я боялся, больше не увидеть вас, Алена!

А потом загонял меня так, что в душ я заползала на чистом упрямстве. Это мы нагоняли пропущенные занятия. Но на самом деле сегодня я была рада деспотичным замашкам личного тренера из преисподней, хотелось проветрить голову и опустошить внутренний эмоциональный накал, а физическое переутомление мне всегда в этом помогало.

А после занятий, ощущая, что каждому встречному хочется перекинуться со мной парой слов, а скорее, вопросов о Страже академии, я сбежала на любимую крышу, где можно похандрить, подумать, побыть в тишине и насладиться одиночеством среди звезд, лежа в любимом кресле мужа.

Так прошло несколько дней, а перед выходными, меня поймал Амарет и предупредил, что больше пропускать тренировки по ментальной и эмоциональной защите не позволит, а за ним и близнецы нависли угрожающей тучей, что я не даю им полноценно отрабатывать наказание и от этого у них откат.

Больше у меня не было времени на полноценные страдания из-за того, что Саарим так и не появился, я уже почти готова была сама искать портальные пути в его мир, но не понадобилось.

Утро выходного наступило привычно рано и спать уже не хотелось. Не заметила, как поднялась с кровати и вышла на балкон. Несмотря на то что часть красивого пейзажа занимало кладбище, вид с моего этажа открывался потрясающий, и я очень любила по утрам насладиться далеким горизонтом, поднимающимся солнышком и редкими облаками, окрашенные в это время яркими мазками лилового, алого и нежно-розового.

И в этот момент мои плечи обняли горячие ладони. Я даже испугаться не успела, так как вдохнула знакомый запах и незамедлительно оперлась спиной на твердый торс. Коленки дрогнули, я бы не устояла, но мужские руки держали меня надежно.

Поверить не могла, что он пришел. Тепло и радость окутали меня со всех сторон. А повернуться и заглянуть в любимые глаза было боязно, но больше из-за неловкости и стыда за недостойное бегство с места преступления.

Глава 39

— Сбежала от меня, моя единственная?

Это прозвучало, как намек на мою ревность, обещание верности и что не будет никакого гарема. И все это в одной короткой фразе. И почему он в тот день мне этого не сказал?

Я развернулась в его руках с улыбкой на губах, но, видимо, в глазах отражались вопросительные знаки.

— Я думал, ты знала, что я даже не взгляну на другую женщину с интересом, потому что ты — мое все. Мое сердце, небо и душа. Ты моя жизнь. Оказалось, что это неприятно и даже больно, увидеть твои сомнения.

— Прости, — прошептала одними губами, но мой мужчина положил мне палец на губы, в знаке тишины и, будто рассеянно рассматривая мое лицо, продолжил говорить.

— В момент, когда понял, что ты ушла порталом, решил, что больше не нужен тебе. Именно поэтому ты, ничего не объяснив, сбежала, — Саарим говорил медленно, словно еще раз все вспоминая и обдумывая. — Позже пришел к выводу, что вовсе не бесчувственность является проклятьем, а эмоции. Они обрушиваются все разом, и становится невозможно думать рационально. Мысли лезут самые болезненные, и отбросить их оказалось не так-то просто.

Я слушала внимательно, никогда и ни от кого не слышала подобных откровений, и мне было интересно, как человек, проживший тысячу лет без эмоций, справился с тем, с чем не справилась я. И что он думает о наших отношениях.

— Я насильно, заклинанием ввел себя в транс, — его горячие ладони согревали мне спину от утренней прохлады и иногда сжимали чуть сильнее. — Вспоминал поминутно собрание и эмоции. Свои, твои и каждого из присутствующих. Знаешь, что я обнаружил?

— Очень интересно узнать? — заглянула в глаза мужу, он мне тепло улыбнулся и продолжил говорить своим красивым голосом. Обволакивая и завораживая.

— Они намеренно пытались нас поссорить. Желали ослабить союз. Да, жители радовались, что проклятье снято с меня. Это значит, что и в мире все процессы постепенно восстановятся, природные катаклизмы перестанут губить урожаи, уничтожать города и магия, наконец, вернется в полной мере.

— Ого, а я и не знала, что у них настолько все плохо.

— Даже хуже, в тот день, когда ты ушла, бушевал не только я в облике дракона, но и ураган, снесший крыши с домов, вырвавший немало деревьев.

— А люди?

— И среди людей есть пострадавшие, к сожалению. Думаю, больше таких сильных ветров не будет. Наши советники об этом позаботятся. Сейчас мое душевное равновесие сильно влияет на погодные условия. Видишь ли, из-за исчезновения моей расы, на которой держались магические потоки, нарушился баланс сил, началось вымирание драконов и кошейров,

Слушала мужа и удивлялась: та картинка, которую видела я верхом на драконе, не вязалась с рассказанным. Увидев мое лицо, Саарим грустно улыбнулся.

— В столице до моего появления было самое спокойное место. И с появлением моих детей с душами кошейров и драконов, магические силы постепенно полностью уравновесятся.

Теперь стало понятнее, для чего совету потребовалось организовать гарем моему мужу. Но не считаю это достаточным оправданием. Саарим прижал меня ближе к себе, защищая меня от моих же собственных мыслей. С мягкой улыбкой он коснулся губами кончика моего носа, заставив улыбнуться.

— И да, на сегодняшний день старейшин крайне беспокоит вопрос малой способности к деторождению половозрелых женщин и мужчин. И отсутствие достаточного количества драйхоренов на планете, чтобы быстро привести планету в безопасное место обитания. Более того, в последние несколько сотен лет способности к магии у каждого поколения неустанно подают. Я проверил, заглянув в гости к одному из советников… Милая, я так соскучился.

Саарим внезапно сменил тему, наклонился ко мне и нежно, невесомо поцеловал, а потом, лукаво улыбнувшись, поцеловал глубоко, со вкусом, так что я забыла, где мы и о чем говорили минуту назад. Забыла, что хотела сначала поговорить, а потом переходить от ссоры к примирению.

Опомнилась, лежа на кровати. Мой Страж нависал надо мной самым соблазнительным образом. Я была в своей ночнушке, для которой приспособила короткий топ и шорты. Если моя соседка могла в таком наряде выйти на тренировку, то я в нем спала. Но топ совершенно не мешал Саариму, самозабвенно касаться кожи, доводя меня до дрожи.

Сейчас он почему-то прервал поцелуи, но продолжал касаться спины кончиками пальцев, рисовать узоры или впечатывать всю пятерню, изучая мое тело. Он наслаждался тем, что делал, то грубо, то невероятно нежно.

Я впитывала все ощущения, дышала им, наслаждалась. Сама гладила его, ласкала, обмирая от счастья. Его голос, гладкость кожи и запах, — сводили меня с ума, делая податливой, желающей большего. Саарим посмотрел на мои губы, которые долго целовал до саднящих ощущений, гулко сглотнул, а потом перевел взгляд выше, глаза в глаза.

— Ты самая красивая женщина, которую я только видел. Не могу налюбоваться тобой. Каждая деталь в отдельности вызывает во мне неконтролируемый восторг, а все вместе просто сводит с ума. Хочу тебя касаться не только руками, но и глазами, губами. Так бы и съел, — он шутливо клацнул зубами у кончика носа и продолжил изливать патоку мне в благодарные ушки. — Мне хочется объять всю тебя. Как думаешь, это возможно?

Я таяла мороженкой, лежа под этим умопомрачительным мужчиной. Как же все это приятно и вовремя. И от его слов мне действительно захотелось обнять не только его, как любимого и единственного, но и весь мир, или в нашем случае все миры, в которых он существует.

Вот оно счастье. Я его познавала и впитывала.

— Хотел сначала поговорить с тобой, и только после удовлетворять телесный голод. Но не сдержался. Рядом с тобой я ощущаю себя не на тысячи лет скованным тяжелым опытом, а странно юным. Я знаю, что могу сдерживать темперамент и желания, но не вижу в это нужды. Чувствую себя свободным.

Наверное, на волне откровений, он еще многое бы мне наговорил, но я коварно обняла его ногами, потерлась кошкой обо все выступающие части тела и поцеловала, давая понять, что пора нуждаюсь в нем всем.

Хорошего нужно давать дозировано. Это я про сладкие речи, а то ушки слипнутся, а я еще возгоржусь. Пусть лучше от слов к делу переходит.

Выходные удались на славу. Мы много времени провели в постели, но и гулять не забывали, но делали это на любимой крыше, а не в парке, где можно было встретить студентов. Хотелось полного уединения.

Услышала я и историю освобождения советников из оков моей магии. Маар вызвал целителей только к вечеру, как только разрешил Саарим.

— Целители не смогли освободить самонадеянных дураков. Сказали, слишком силен тот, кто накладывал чары. Как известно, более слабые маги не могут снять, что навертел маг посильнее. А ты сделала это от души, — последнее по идее должно было пристыдить меня, чтобы больше так не делала, но муж произнес фразу с теплотой и даже с гордостью. — На следующий день сам их освободил.

— А почему не сразу?

— Хотел, чтобы прониклись к тебе уважением, чтобы побаивались, чтобы больше не смели даже думать поперек твоей воли, не то что делать. Это, во-первых. А во-вторых, только к утру я успокоился настолько, чтобы захотеть это сделать. Я был в бешенстве. Сейчас в нашем замке идет капитальный ремонт, так что можно будет все сделать по твоему вкусу. Не только ураган постарался, но и мой зверь.

— А где девушки для гарема? Я так поняла, их не только отобрали, но и привезли со всех концов Драйхона.

— Я их выдал замуж, — сообщил Страж академии с ничего не выражающим лицом.

— Уже? — изумилась я.

— Уже, — было мне ответом.

— А сколько было девушек? И почему ты принял такое решение?

Мой муж привык нести ответственность за подопечных, коих зачастую он сам и приводил из других миров. И понимала, что на пустом месте он не принял бы настолько кардинальных мер.

— То есть ты хочешь знать все-все подробности?

— Именно и не отстану. Чует мое сердце, там случилось что-то интересное.

— Ну-у-у, — протяжно произнес мужчина, — это смотря, с какой стороны посмотреть.

Пойдем, на кошейре покатаю, найдем красивое место, там и расскажу.

Глава 40

Из моей комнаты мы портальной аркой перешли в башню Стража и поднялись на крышу. Крупный кошак соткавшийся из магии, словно огромный леопард с окрасом под пантеру, сначала потянулся всеми конечностями, выгнув, а после и прогнув спину, облизал переднюю лапу и только потом соизволил посмотреть в мою сторону.

Ага, характер у кошака особенный, скажем так. Лениво поведя хвостом, он словно нехотя подошел ко мне, а обнюхав, облизал полголовы и заурчал, на низких частотах, но очень завораживающе.

При этом он

— Очень красиво. Саарим, даже котом ты невероятен.

Наконец, мой мужчина пришел в себя и муркнул, предлагая взобраться на него. Для чего он лег. Пусть размером он не с лошадь, а скорее с пони, но без стремени я бы не вскарабкалась на такое мощное животное. Его сила и грация заставляли меня восхищенно вздыхать.

Соли перелетела на ухо, которое нервно дернулось, но это насекомое искусно умеет изображать неживой предмет. Вцепиться намертво и словно окаменеть. Чувствительное кошачье ухо под ворчание огромного зверя периодически дергалось, но Соли это вообще не волновало.

От нее исходило абсолютное спокойствие и даже некая благость. Ее поведением я озадачилась лишь на секунду, дольше размышлять времени не было.

Стоило мне опустить пятую точку на спину кота, как он зашевелился, поднимаясь, а я схватилась за шерсть, не желая сверзиться в первую же секунду. Честно говоря, в прежней жизни мне не приходилось сидеть верхом. А в этой, похоже, я обзавелась ездовым мужем. Хочешь, летишь на драконе, хочешь, на коте. Шикарный выбор, только упряжи не хватает.

В этот момент кот чиркнул огромными когтями по крыше, высекая искры, и я вспомнила, что вроде как магичка, и пора бы воспользоваться умениями. Укрепив и утеплив себя, я немного расслабилась.

С крыши мы слетели стремительно. Кот прыгнул с места без разгона, и, не ожидая такого фокуса, я испуганно взвизгнула, ощутив свободное падение. Но вот кошейр поймал поток воздуха, и нас будто слегка подкинуло. Я сразу замолчала, чуть не прикусив язык. Пара тяжелых взмахов крыльями подняли нас высоко над башнями Хоуп-Шинка. Мы летели куда-то за лес, и только увидев внизу округлое озеро, Саарим заложил небольшой вираж и устремился к земле.

— Нужно было взять плед и что-нибудь перекусить, — улыбнулся мне мужчина, который совсем недавно мурлыкал.

— В звериных обличиях ты не умеешь говорить?

— Драконом могу ментально общаться, а котом, ты права, не умею.

Оценив погоду и манящую водную гладь, я быстро разулась и застонала от удовольствия, ощутив освежающее прикосновение прогретой на солнце воды к стопам.

Оставила заметку обязательно искупаться и хищно посмотрела на мужа:

— Ну, рассказывай, что произошло с твоим гаремом?

Саарим присел прямо на песок, не жалея черных брюк. Мне захотелось и футболку с него стянуть, которая так заманчиво обрисовывала мужские рельефы. Но я сдержалась, решив сесть рядом и прижаться к родному человеку. Пусть он и не человек, но ведь не суть. Муж перехватил меня и ловко усадил к себе на колени.

— Люблю греться о твое тепло.

— Ты замерз, но ведь на улице довольно жарко.

— Я не про внешнее тепло.

Он поймал мешающую у лица прядку и спрятал мне за ушко, при этом смотрел так внимательно, глубоко, с нежностью в глазах, что у меня невольно загорелись щеки.

— Ну, рассказывай уже, — решила уйти от щекотливой темы.

— Утром после того как освободил советников, я отправился в крыло, куда поселили сорок четыре девицы.

— Почему сорок четыре? — с губ сорвался смешок, отчего-то вспомнились две скороговорки про со́рок соро́к, где они сорочки строчат, и про четырех чертенят, тех, которые чертили чертеж.

Муж глянул на меня с улыбкой, но ничего не спросил, а продолжил:

— Я, когда вошел в гостиную, то опешил. Почти все девушки были в нижних сорочках, а на полу разложены их платья. С ножницами и иголками, они что-то шили, умудряясь создавать невообразимый гвалт. Высокородные портнихи активно спорили и ругались, а двое даже подрались при мне.

Я смотрела на мужа во все глаза, едва сдерживая смех.

— Это сейчас вспоминать смешно, а тогда я был настолько взвинчен, что, увидев дерущихся из-за меня леди, разозлился не на шутку. Именно в тот момент и начался на улице ураган. Пока еще не сильный, предупреждающий. Я еще был способен не орать, удерживая эмоции внутри. Однако мое раздражение многократно усилилось, когда я привлек к себе внимание, поздоровавшись, а они даже не испугались, что к ним почти не одетым зашел мужчина. Более того, вроде как невинные девушки сразу перешли все границы допустимого. Они пытались соблазнить меня, хватать за руки, упасть в объятья.

Муж опустил голову, а я даже не знала, что сказать. Отчего-то была уверена, что он не повелся. Тем не менее, знать, что необремененные моралью особы действовали грязными методами, воздействуя на мужскую физиологию, было очень неприятно.

— И что дальше?

— Тьма, долго сдерживаемая, сама вырвалась, не давая юным хищницам дотронуться до меня. Иначе я бы кому-нибудь шею свернул. Контролировать себя было делом крайне непростым. Девушки сначала испугались, а потом снова попытали манипулировать мнимой слабостью женского пола.

Дальше муж сообщил беднягам, что женат на истинной паре, которая является очень сильным магом, а еще я ревнивая собственница, и если хоть одна попытается стать наложницей, то ведьма в моем лице проклянет всех женщин их мира.

Угроза вроде бы подействовала, по крайней мере, на время девушки присмирели. Но в том-то и дело, что на время.

Глава 41

— В ту же ночь, ко мне в спальню пробрались тринадцать девушек разной степени раздетости, — признался муж. — Я был настолько уставшим и вымотанным, что без вопросов отправлял их в стазис, и левитацией укладывал в гостиной, рядком, по мере пребывания.

Я хихикнула.

— Утром потребовал Маара, чтобы собрал в тронном зале всех неженатых охранников замка. Ведь это их обязанность не допустить посторонних в крыло правителя. Таковых оказалось восемь кошейров и три дракона.

Муж замолчал и, посмотрев на меня, улыбнулся. А я, от нетерпения узнать продолжение, начала ерзать на его коленях. Руки Саарима сразу крепче сжали талию:

— Милая, полегче. Иначе рассказ продолжу, — муж двинул бедрами и промурлыкал, — позже.

И плотоядно посмотрел на губы. Исключительно глазами нежно прошелся по изгибам шеи, плеч и ключиц. На груди он вообще завис на несколько

Кожу покалывало, пульс зачастил, захотелось, чтобы он продолжил ласки, но любопытство неистребимо, поэтому я твердо вопросила:

— И что? Ты их всех переженил?

— Да. Сообщил, что с завтрашнего дня во дворце работают только женатые парни, а потому могут либо уволится, либо немедленно жениться. Храм будет ждать желающих скрепить парные узы до полуночи. Лично проведу обряды. У кого нет невесты, могут выбрать из имеющихся леди.

Саарим снова замолчал, погрузившись в события тех дней, а потом улыбнулся мне тепло и весело:

— Знаешь, сейчас вспоминать все это забавно, но тогда я был настолько раздражен ситуацией, злился на тебя, что ушла, на себя, что не догнал. Радовался, что ты не видела представления этих с виду невинных девиц. Во мне смешался такой коктейль эмоций, что я не мог отстраненно оценить ситуацию, как делал это всегда. Это очень непривычно и пугает. Когда-то я с легкостью глушил любые чувства и умел контролировать проявление эмоций. Держал маску. Я дал себе слово заново научиться сдерживать порывы, перенаправлять энергию, иначе наделаю немало диких вещей. Как вышло с этими свадьбами.

— А почему не догнал? — тихо спросила самое важное для меня.

— Я хотел. Сразу не вышло. Из-за бушующих в груди страстей, не смог в должной мере сконцентрироваться, перемещение между мирами требует гораздо большей собранности, чем обычные порталы. Но даже это в моем состоянии оказалось не под силу. Прибежал к стационарной арке перехода сразу, но нужно было подождать, когда она наполнится магией. А позже Маар убедил меня, остаться на несколько дней. Нужно было решить ряд проблем.

Мне отчего-то стало неловко за свой вопрос, и я спросила про свадьбы, чтобы услышать продолжение той истории:

— Один из парней все же решил уволиться. Он внимательно осмотрел представленных девиц в тонких сорочках, почти не скрывающих их тела, и отказался жениться. Сказав: “нет, только не эти”, он почти сбежал из замка.

— А что же ты не прикрыл их хоть магией?

— Я был не в том состоянии, чтобы меня волновало чье-то смущение по поводу обнаженности. К тому же они как-то дошли до моей спальни в своих кружевах.

Я хмыкнула коварству мужа, но испытывала удовлетворение его поступком:

— И что дальше?

— Еще у четверых оказались свои невесты, а остальные хоть и без особого энтузиазма, но выбрали невесту из имеющихся девушек.

— А что невесты? — спросила я, находясь в полнейшем шоке от представленной картиной.

— А что невесты? Я приказал им вести себя хорошо, они ослушались и получили по заслугам. К тому же все они слабые магини и проклясть никого не смогут. Я проверил.

— И что они даже не возмущались?

— Ты видела хоть кого-то возмущающегося под подчинением?

— А-а-а-а, — все, что смогла я выдавить из себя, пребывая под впечатлением, — а что стало с теми, кому не досталось жениха?

— Всем досталось. Маар нашел еще желающих не быть немедленно уволенным и заиметь красивую, родовитую жену. Кстати, всем женихам я выдал амулеты плодородия и потребовал обязательно провести первую брачную ночь сегодня и проверить, действительно ли девушка была невинна. И по их желанию, если девушка уже не была девицей, предложил на утро их развести.

— И что? К чему такие условия?

— А это позор. Магическое клеймо неверной ничем не снять, и видно его даже тем, у кого нет магической искры. Его на шею сбоку ставят. Таким образом, этим слишком предприимчивым дамочкам я дал выбор. Или они будут покладистыми женами, от которых муж не откажется на следующий день, или на них повесят клеймо. Ну и парням дал сутки на раздумья. Испортят ли они репутацию девушке или постараются ужиться с породистой женой.

Я во все глаза смотрела на весьма изобретательного на месть мужа и, честно говоря, мне бы не хотелось оказаться на месте одной из этих дев.

— Не смотри на меня так. Все оказалось неплохо в итоге. На развод ни одна пара не подала. И все девушки забеременели. Уж не знаю, насколько одаренными будут дети, но демографию эти пары поднимут.

К слову, и остальные девушки из гарема вышли замуж, но они, наученные опытом подруг, сами выбрали женихов из родовитых семей и тоже заключили союз в тот же день и артефакт плодородия от меня в подарок. На этом артефакты закончились, но на волне энтузиазма, я решил причинить добро по полной.

Из семейной сокровищницы достал кольца, подходящие под создание артефактов и как-то быстренько наделал еще амулетов плодородия для советников и Маара. Чтобы в дальнейшем думали, какие могут быть последствия от решения проблем за чужой счет. Маара с Люсией, как всех остальных, лично обвенчал. Теперь все эти пары не смогут развестись без моего дозволения. Зрелище, кстати, было убойным. На улице ураганный ветер, вырывающий с корнем деревья и лишающий крыш, и я в таком же настроении, соединяющий пары под треск взволнованных свечей. Все они знали, что погода неспроста такая, это отражение моему настроению.

— Вот что значит, создать репутацию в первые же дни правления, — медленно, словно завороженная прокомментировала все услышанное я.

Глава 42

Отчего-то я не сомневалась, что Саарим станет править миром Драйхон. Тем миром, которым многие тысячелетия правили раса драйхоренов и его род. Из того, что я слышала об отце мужа, тот был жестоким правителем. Он любил завоевания и не гнушался истреблением мирного населения ради власти. Из-за чего и поплатился весь его род и пострадал мир, начавший вымирать.

Сыновей он воспитал под стать себе. Беспринципными завоевателями. Только за полторы тысячи лет Саарим прошел все круги ада, будучи в заточении, лишенный всего, а главное, близких людей. Отец отрекся от него, хотя сам был виноват в случившемся не меньше.

У Стража было время на осмысление и переосмысление. Я бы на его месте вообще сошла с ума, а он ничего, вполне адекватный. Видно, что за прошедшее время Саарим совершенно изменился.

Он не грезит завоеваниями. И даже не слишком обрадовался, когда его хотели оставить императором. Но он чувствует ответственность, поэтому обязательно вернется туда, когда придет время, а пока нужно отвлечь его.

— Идем поплаваем, разговоры подождут, — поманила мужа.

— Здесь ведь никого нет? — спросила я лукаво, медленно и дразняще поднимая край майки.

Драйхорен мгновенно оценил перспективы и возможности, замер, видимо, прислушиваясь к окружающей среде, а что более вероятно, пустил сканирующее заклинание, определяющее наличие поблизости крупной живности и любых гуманоидов.

— Никого, — негромко произнес мужчина, осматривая меня от края майки, оголяющей кусочек живота, до ступней.

Я пошевелила пальчиками и увидела неспешно расцветающую плотоядную полуулыбку, от которой по спине пошел жар, а на руках все волоски поднялись. Теперь приходилось сдерживать сбившееся дыхание, чтобы раньше времени не спровоцировать на дальнейшие действия. Хотелось растянуть удовольствие.

Его взгляд скользнул выше. Туда, где я все также придерживала черную материю, как бы раздумывая снимать или оставить. Чуть выше, чуть ниже и снова выше. Глаза напротив загорались азартом, с каждым дразнящим движением.

— Одобряю твою идею, — прозвучало хрипло.

Мой мужчина продолжал неподвижно сидеть на месте, однако я видела, как напряглось его тело. Словно готовый к броску хищник. Он продолжал говорить, и тон его был относительно спокоен:

— В озере тоже нет крупных рыб и хищников. Оно очень чистое. Можно смело воплощать все неприличные фантазии.

Ага, ведь он единственный здесь хищник. Резким движением сбросила майку, мужской взгляд проследил за ее полетом на песок. Не успел он сфокусироваться на бесстыдно обнаженной груди, как я, покачивая бедрами, помогла штанам опасть к ступням, вместе с бельем.

И попятилась к воде, осторожно ступая, боясь оступиться и сломать всю игру. У самой кромки воды развернулась к мужу тылом, понимая, что вот-вот случится это. Боясь и предвкушая.

Я всегда проверяла дно и глубину, прежде чем смело нырять в воду. Но сегодня полноценно оценить дно мне не удалось.

Сзади на меня напал огромный черный, чешуйчатый зверь и сгреб в охапку. Этого я от мужа совсем не ожидала и охнула. В голове услышала его голос:

— Вдохни и задержи дыхание. Ныряем.

И мы нырнули. Дракон стрелой пролетел по воде, а стоило мне сделать вдох, как мы погрузились в глубины озера. Совершенно прозрачная вода искажала расстояние до дна, я видела цветные камни, веточки водорослей, блеск спинок некрупных рыб. Казалось, протяни руку и дотронешься, но нет. Дракон, словно угадав мое желание, ввинчивался в эту хрустальную прозрачность. Греб он задними лапами, в передних держал меня, и я имела возможность не закрывать глаза, а крутить головой и погрузиться в это чудо.

Крылья мой дракон сложил, но не полностью. Похоже, сейчас он использовал их в качестве плавников, хвост тоже не бездельничал, а медленно и плавно двигался, являясь главным направляющим. Спиной я чувствовала звериную мощь, будто он всю жизнь провел в воде. Настолько четко и гибко он плыл.

Мимо нас дружной, испуганной стайкой вспорхнули мелкие рыбки, солнечные лучи красиво раскрасили в розовый и голубой их сверкающую чешую. Дно озера завораживало красотой, но нехватка воздуха требовала возвращения на поверхность.

Видимо, дракон действительно тонко чувствовал меня, так как стоило мне повернуть голову туда, где за толщей воды скрывается небо, мы поменяли направление, и вскоре я с наслаждением вдыхала сладковатый, очень чистый воздух.

— Дно здесь очень далеко, — вдруг заговорил Саарим.

И я только сейчас поняла, что обнимает меня уже не зверь, а мужчина.

— Без заклинаний мы до него не доберемся. Но как только выучишь, сразу попробуем. Хочешь?

Вопрос он задал таким тоном, будто не про заклинания спрашивал, а кое о чем другом, гораздо более интимном. Его руки пришли в движение, и я поняла, — он не шутит. Тело реагирует незамедлительно: рассыпаются мурашки, сбивается дыхание, мышцы живота сокращаются в предвкушении. Краем сознания отметила, что мы куда-то плывем. Не прекращая поцелуя, Саарим гребет свободной рукой.

Я млею, ощущая скольжение чувствительной кожей живота и груди по его горячему торсу, когда вода служит проводником ощущений. Его руки и губы творят со мной что-то невероятное, твердость намерений касается моего живота, но мужчину будто вовсе не волнует этот момент. Он с упоением целует меня в губы, иногда соскальзывая на шею и ключицы, давая передышку, но потом снова захватывает нас в плен глубоких, чувственных поцелуев.

В какой-то момент я изворачиваюсь так, чтобы он не смог помешать, и обхватываю его талию ногами, раскрываясь, и чувствую, как сначала прохладная вода омывает меня, а потом горячее и напористое прикосновение. Ему тоже снесло крышу от этой долгой прелюдии, и мужчина делает резкий рывок бедрами.

Я вижу, как его уносит на волнах удовольствия, и сама прикрываю глаза, ловя каждый микровзрыв внутри тела. Пока обоих не сносит в водоворот яркого, необычно мягкого и невероятно долгого удовольствия.

Я крепко прижалась к мужу, мне так хорошо, что двигаться вовсе не хочется.

— Мне никогда не было так хорошо, — признается мужчина, словно читает мои мысли, и присаживается.

Я оглядываюсь, оказывается, мы на противоположном берегу, на огромной плоской каменюке. Кругом зелень, птички поют и бабочки летают. Вспоминаю о фамильяре, неужели я ныряла вместе с ней в волосах? Судорожно ощупываю голову, но ее нет. Прислушиваюсь к нашей связи и только теперь чувствую ее. Соли улетела на охоту, и у нее все хорошо. Вот и славно. Теперь можно и мужа допросить.

— Так что теперь будет с миром Драйхон?

Муж смотрит на меня вопросительно, и я поясняю:

— Я о том, что хотела бы доучиться здесь.

— Да, именно так мы и поступим. Ты же будешь со мной навещать советников и Маара? Я пока не планирую лишать его должности. Он ответственный управленец, и я хорошо его чувствую.

— Конечно, — обрадовалась я, что не нужно отстаивать свою точку зрения. Оказывается, это очень приятно, когда твои желания совпадают с видением жизни твоей половинки.

— Будем наводить там шороху, чтобы не расслаблялись, выравнивать мировые потоки и возвращаться сюда. Знаешь, я раньше не думал об этом, но недавно осознал, что давно считаю Хоуп-Шинк своим домом. И мне совсем не хочется его терять. Поэтому будем делать все неспешно. Подыщем хорошего ректора нашей академии и будем навещать по

Эпилог

Много лет спустя

Сегодня я пришла в Хоуп-Шинк по вызову ректора. Опять наши близняшки что-то устроили. Однако все оказалось иначе. Я попала на родительское собрание. Нашим дочкам Амоире и Лоории уже двадцать лет, у обеих сильный дар некроманта. Чему я была крайне удивлена. Ведь дар Турима Пормэ во мне полностью переродился в магию жизни.

Кстати, наш скелет, которому я собственноручно красила кости, теперь здравствует в кресле ректора.

— А вот и леди Алеена, — произнес ректор, одетый весьма старомодно во фрак с атласными отворотами, черные брюки с отделкой по бокам и в шляпе.

Настоящий франт, только обуви не хватает. Вид убойный, но я со всех сил сдерживала смешок. Носить обувь, даже сшитую на его костлявую конечность, скелет не смог. Неудобно ему. Зато таскал везде с собой трость, в навершие которой вставлен черный алмаз, напитанный некромантской магией. К хэсу Туриму так и не вернулась магия, но он виртуозно управлял чужими потоками, если это некромантия.

В зале, куда меня проводили первокурсники, уже сидели родители других адептов из группы моих непосед. Я устроилась в предложенном кресле, и скелет начал вступительную речь. Оказывается, теперь в академию раз в четыре месяца будут приглашать родителей и рассказывать об успехах их чад.

И вот очередь дошла до Амоиры и Лоории. Девочки как одна поднялись, поклонились присутствующим, улыбнулись мне и сели на свои места.

А скелет широким, я бы сказала щегольским жестом, выхватил из воздуха ведомость и начал хвалить моих девчонок. И теория на отлично и скелетов упокоивают по щелчку. В общем, не хулиганки, после которых в местах их экспериментов не остается естественной живности, а только упокоенная и поднятая, а какие-то нежные и послушные ромашки.

Я насторожилась, и не зря. После собрания, где детей похвалили-поругали, выразили перспективы и предложили немного пообщаться родителям с детьми. Хэс Турим увел меня в свой кабинет, где попросил омыть магией. И только тогда облегченно выдохнул.

— Алеена, — меня давно называют именно так, с тех пор как муж стал все чаще задваивать гласную, — силы у ваших с Сааримом девочек столько, что они и меня могут упокоить, просто подышав в мою сторону. Я их боюсь. Обещай, что если они все же упокоят меня, ты меня снова оживишь.

— Обещаю, — улыбнулась я, ведь страхи этого скелета не беспочвенны. — Что еще они натворили?

— Ничего особенного. Кладбище, что поднимала ты когда-то, они и подняли, и упокоили, теперь навсегда. Зверушкам сделали привязку, они у нас всем желающим показывают акробатические номера. Девочки все сами придумали. А мы решили, что адептам так веселее. Хоуп-Шинк им потакает. Отстроил специально для всей оживленной нежити отдельную башню, низенькую, но просторную. Только вчера пришлось углубить на несколько этажей.

Девочки с некромантской практики из мира гоблинов еще армию умертвий приволокли. Теперь у академии столько пособий, сколько ни у кого нет. Целый музей редкостей в отдельной просторной и самой высокой башне.

Вышла от ректора я весьма впечатленная подвигами деточек. До поступления в академию близняшки покорили весь Драйхон. Муж на волне гордости, что у него такие красавицы растут, примерно с трехлетнего возраста брал их во все поездки по стране.

Девчонки наши очень любят путешествия.

Однако живые животные сторонятся их силы, а потому и лошади у них подчиненные умертвия, и на всех кладбищах у девочек есть свои духи, собирающие информацию и докладывающие им о состоянии дел у драконов и койшеров. Мертвые с духами делятся, а те доклады готовят. Благодаря такому размаху неживой шпионской сети, раскрываемость преступлений близка к совершенству.

Еще у нас в замке жили пауки, разнообразные жуки, мыши и коты, но исключительно неживые. И девочки очень переживали, если кто-то по неосторожности наступит и раздавит или как-то еще навредит их питомцам. А потому слуги и придворные крайне осторожны в отношении любой живности замка.

Наши удивительные девочки родились почти сразу после защиты мной диплома, а преподаватели боялись дышать в мою сторону, видя огромный живот. И поэтому защищалась я, можно сказать, лайтово.

Интересно, но беременная защищала диплом не только я, но и моя бывшая соседка. У Камиры это не первый ребенок. Вернувшись из поездок-знакомств с родителями, девушка сразу перевелась на третий курс и переехала к любимому орку. Все как и планировала. А через неделю прибежала ко мне ранним утром испуганная и слишком возбужденная. И на вопрос: “Что случилось?”, шепнула:

— Я беременна.

— И что? Вахен знает?

— Нет, — на меня смотрели огромные, черные глаза, от волнения закрывшие весь белок, а еще в них застыла паника, и узоры на лице стали ярче. Весьма пугающее зрелище, если не понимать его причину.

— Так. Спокойно, — я взяла соседку за плечи и усадила на кровать. — Чего ты боишься?

— Всего.

— Ладно. Ты сама хотела бы этого малыша?

— Не знаю, наверное, может быть, — бормотала она слабым голосом. — Это так неожиданно. Мы предохранялись.

— Хорошо. Давай посмотрим на это с другой стороны. Ты замужем, и вы с мужем очень любите друг друга. Верно?

— Да, — она быстро, быстро закивала и смотрела на меня, будто я ей сейчас открою какую-то никому не известную тайну.

— А ваш значит, малыш родится в законном браке в полной и любящей семье.

— А вдруг Вахен не хочет ребенка?

— Что навело тебя на мысль, что он не хочет детей?

— Не знаю, просто я так боюсь.

— Камира, давай еще порассуждаем. Ты думаешь, что твой орк будет плохим отцом?

— Нет, — горячо заверили меня, — как ты такое могла предположить?

Мне стало смешно, но я подавила смешок, слегка закашлявшись. Еще немного и бывшая соседка меня поколотит за крамольные предположения. А потому я продолжила:

— Значит, твой любимый станет замечательным отцом вашему малышу — и я положила руку на ее совершенно плоский живот.

Девушка удивленно на меня посмотрела и опустила взгляд на мою ладонь. Сверху она положила свою руку и робко улыбнулась.

— Расскажи ему, — произнесла я тихо, чтобы не спугнуть. — Уверена, он обрадуется.

— Да, — повторила за мной Камира.

Около двери, все еще пребывая в какой-то прострации, она поблагодарила меня и вышла. В тот же день Вахен встретил меня около нашей аудитории буквально светящийся от счастья.

— Спасибо, тебе Алена! — радовался он так, словно я как-то поспособствовала зачатию его ребенка. — Я стану отцом!

— Эко его разносит, — к нам подошел вампир и обратился к орку, — позволишь забрать часть твоего восторга?

— Да! — с энтузиазмом отозвался будущий отец то ли орченка, то ли демоненка, то ли просто магически одаренного существа.

В то время это стало загадкой: кто у них родится. Угадать пытались многие, и кто-то даже был прав. Первенцем стал маленький зелененький орк. Камира дважды брала академический отпуск, и так вышло, что последние два года мы доучивались вместе, а их сынишка жил в домике Вахена и Камиры. И пока родители грызли магические камни наук, за малышом приглядывали няни, а еще часто забирали бабушки. Они даже расписание составили. А у меня в комнате не переводился оркский мед.

После защиты диплома у парочки родилась маленькая демоница, вся в бабушку. Маму Камиры.

Интересно, но часть нашей группы осталась защищать магистратуру и преподавать в любимом Хоуп-Шинке. Демон Шерхарим хоть и был демонически красив, но всегда подчеркнуто холоден с адептками, пытавшимися строить ему глазки.

Амарет также остался при академии, вел научные изыскания в своей сфере и присматривал за вампирами. После окончания мной академии он больше не брал моих эмоций, но мы остались друзьями.

Он всегда тепло ко мне относился и часто помогал, а потому я первая узнала, что в Хоуп-Шинке он остался потому, что почуял еще более вкусную девушку, чем я. Более того, она как-то среагировала на него, что вампир определился с выбором спутницы жизни. Впереди у него было пять лет на то, чтобы обаять и влюбить девушку, попавшую сюда, как и я, с Земли. Я была очень рада за вампира, ведь уже через год девушка ответила на его предложение руки и сердца согласием.

Гном уехал к своим, мы обменялись координатами, ведь перейти порталом для выпускников Хоуп-Шинка больше не проблема.

А вот Даш и Риш, защитив дипломы, были освобождены от охраны моей персоны, но пятьдесят лет кормежки вампиров еще не прошли. Парни выбрали остаться моими охранниками и согласились жить в мире Драйхон. Еще десять лет безукоризненной службы на благо моей безопасности, и им отменили наказание кормить вампиров. Амнистия за преданность, последовательность и исполнительность.

Интересное с ними случилось пять лет назад. В нашем дворце во время бала и представления детей аристократов, перешедших совершеннолетний рубеж, где парни привычно изображали изваяния за нашим с мужем диваном. Так я называла новый трон на двоих, сделанный по моему эскизу. Получился очень эргономичный и удобный, а главное, мягкий диванчик на двоих с очень высокой, резной спинкой и широкими, удобными подлокотниками. Вышло монументально, величественно и очень необычно.

Муж, когда увидел результат моего творческого порыва, весьма удивился, а позже высоко оценил и удобство, и возможность сидеть рядом со мной и безнаказанно шушукаться. Придворные были в шоке, но их мнения никто не спрашивал. Меня и правда побаивались.

Что-то я отвлеклась. Так вот, на одном из весенних балов наши близнецы запечатлелись на одну юную леди. Удивительно, насколько они были упорны в своем желании заполучить одну на двоих девушку себе. В империи не были запрещены подобные отношения, и, наверное, такое случалось. Однако отец девушки был в ужасе и несколько месяцев держал оборону, но парни смогли убедить и девушку, и ее родителей, и меня, и даже императора, что не обидят и сделают ее счастливой. И Саарим сам скрепил их узы в древнем храме при замке.

Мои дочки побежали и дальше покорять Хоуп-Шинк, а я поднялась на крышу нашей с Сааримом башни. Звезды подмигивали мне, воспоминания постепенно улеглись в ячейки памяти, а приятные эмоции остались. Где-то там, впереди, за лесом любимое озеро, а внизу чуть сбоку кладбище, которому некроманты не дадут покоя еще очень долго, ведь Хоуп-Шинк постепенно расширяется, создавая новые факультеты, новые направления, и это правильно.

Адепты каждый год разгадывают его тайны и загадки, спрятанные шифрами на стенах и колоннах, ходят переходами по аркам и иногда попадают в тайные места. И мой любимый лабиринт к любимым адептам относится по-особенному и показывает каждому самые лучшие свои места.

На плечи легли горячие руки любимого мужа, и я улыбнулась. Жизнь прекрасна и весьма удивительна. Никогда не знаешь, куда тебя забросит, чье проклятье придется взломать, чтобы полюбить.

— Потанцуешь со мной, — услышала любимый, глубокий голос и подала руку, чтобы как много раз до этого станцевать наш танец под звездами.

КОНЕЦ