Лина Мур

Выбор за тобой

Глава 2

Выбор за тобой

Лина Мур

ISBN 978-5-0050-2669-9

Создано в интеллектуальной издательской системе RideroГлава 1

Отодвигаю штору на окне и, улыбаясь, машу ребятам, ожидающим меня у дома. Подхватывая сумку, больше напоминающую холщовый мешок для картошки, выбегаю из своей комнаты, крича на ходу родителям, что я ухожу и буду очень поздно. Ну вот когда ещё родители ответят на такое: «Хорошего улова»? И ни капли не возмутятся тому, что их восемнадцатилетняя девчонка выскакивает за дверь на улицу в игривом и коротком открывающем ноги платье, разорванном и измазанном в крови, с разрисованным лицом, имитирующим оригинальный череп, венком из роз и в белом парике из длинных волос, заплетённых в косу, направляется на встречу со своим парнем, облачённым в римскую тору, да ещё и с торчащими из его живота ножами? Конечно, в Хэллоуин или же, как мы его до сих пор называем Самайн. Ночь, когда нет никаких запретов на время возвращения домой. Ночь, когда можно есть сладости до отвала и ничего не платить за это. Когда на улицах можно встретить и вампиров, и оборотней, и ведьм, и супергероев, и мёртвых невест, и всадника без головы, и даже девушек самой древней профессии? Только сегодня. Весь наш небольшой городок Макрум кипит жизнью, ведь праздник веселья и костров начался.

– Ари, безумный вид! – Присвистывая, меня оглядывает моя самая близкая подруга и одноклассница Калли, сегодня воплотившаяся в роль очень сексуального зомби, как и её парень.

– Взаимно. Привет, – Терло обнимает меня за талию, целуя в волосы, и я вся свечусь от счастья.

– Ну что, пойдём? Заскочим в несколько домов, чтобы утолить голод, и на квест.

Мы все киваем на предложение Уилла и направляемся по оживлённой улице, смеясь и дурачась.

«Сладость или гадость?», – сегодня самый популярный вопрос, как и туалетная бумага, приготовленная парнями на случай, если нам кто-то откажет. Хотя такое бывает редко, на моей памяти только пару раз, и то, только потому, что жители одного из домов нашего маленького городка отсутствовали, но наслаждение обкидать деревья и лужайку бумагой, не прошло мимо нас, как и мимо других ребят. А почему бы и нет, верно? Ведь сегодня особенная, моя любимая ночь. Обожаю переодеваться. Обожаю видеть улыбки окружающих и слышать смех. Обожаю всё это празднество, которое даёт невероятный заряд адреналина.

Доедая батончик «Сникерс», бросаю фантик в свою сумку. Друзья обсуждают новый квест или, иными словами, цепочку заданий в замке, построенном на холме, где каждый год устраиваются подобные мероприятия для жителей и гостей нашего города. На самом деле никакой точной информации о том, как появился этот замок нет. Данные утеряны, да и дела никому нет до этого. Но по слухам, в семнадцатом веке богатый аристократ-англичанин приехал сюда и начал строительство своего поместья, но люди взбунтовались и сожгли всю его семью вместе с замком, от которого остались кирпичи. Потом, уже в девятнадцатом веке, замок пытался выстроить американец, и его тоже не приняли ирландцы, вынудив сбежать к себе на родину. Однако уже в середине двадцатого века появился какой-то неизвестный спонсор и достроил замок для народа и украшения города. Но как по мне, самое необычное это то, что замок очень красив и выделяется своими пиками, мрачным фасадом и расположенным позади кладбищем. И не это необычно. Его почему-то не особо замечают местные и туристы. Как будто совсем не видят всего этого величия, и их совершенно не тянет познакомиться с ним поближе. К нему даже туристы не приезжают, как, к примеру, к каменным кругам или замку Макрум. И только пять лет назад замок начали использовать, как место для развлечений, в котором устраивается квест «Поиск выхода», лишь в ночь Хэллоуина, так как даже свадьбы там не проводят, выбирая более простые места. Туда допускаются только жители и гости города, достигшие восемнадцати лет. В первый раз туда пытались проникнуть ребята из средней школы, чтобы узнать, что же там такого интересного, но их поймали раньше, чем они постучали в дверь. И сегодня наш первый опыт, которого мы ждали с нетерпением. Два года назад квест назывался «Дойди или умри», в прошлом – «Ни одной живой души», в этом – «Дом с привидениями». По флаерам с сайта, на котором купены билеты всего за два евро в помощь поддержания проекта развлекательной программы, нам сообщили, что мы должны быть готовы увидеть самые кровавые и ужасающие преступления в мире, которые, скорее всего, будут обыграны в замке. По словам старших ребят, никто не уходит оттуда недовольным или же не поседевшим, конечно, последнее утрировано. Эта ночь обещает быть уникальной в моей жизни.

Перед замком уже толпятся ребята, ожидая полуночи. Ах да, в это место можно войти только один раз, то есть в следующем году я уже не смогу попасть на новый квест, ведь необходимо освободить место подрастающему поколению. Скорее всего, это сделано, потому что за замком никто не ухаживает, хотя по виду он достаточно презентабелен, но прибирать за толпой напуганных или немного выпивших ребят никому особого счастья не приносит. В общем, я с радостью рассматриваю знакомых и машу им рукой. Здесь практически все из нашего класса и параллели, кого отпустили сюда родители. Сказать, что наш город криминальный, будет абсолютной ложью. Мы даже двери не закрываем на замки, ведь все друг друга знают, и за последние пятьдесят лет не было ни нападений, ни проявлений жестокости, ничего, что вынудило бы нас бояться.

– Ну что, мурашки по коже бегают уже, Ари? – Терло прижимает меня ближе к себе за талию, и я улыбаюсь ему, отрицательно качая головой.

– Ни капли. Всё выглядит немного скучно.

– Насколько я слышала, то организаторы скопировали места знаменитых преступлений и перенесли их сюда. Именно этим они призывают призраков вернуться туда, где их убили, – интригующе шепчет Калли.

– И идею они спёрли у фильма «Абатуар». Мы смотрели его в прошлом году на Хэллоуин с Терло, – добавляет Уилл.

– Ну и что? Главное, чтобы весело было, и я бы хотела увидеть настоящее приведение, – раздражённо передёргивает плечами подруга.

– И что ты будешь с ним делать?

– Вместо тебя заведу, – фыркает Калли, а мы с Терло устало переглядываемся, ведь подобные разборки наши друзья устраивают чуть ли не по десять раз за день. Они спорят обо всём, тогда как в нашей с Терло паре идиллия. Мы понимаем друг друга и даже, вероятно, любим. Мы всю жизнь знали друг друга, живём по соседству, ходили в один садик, затем в одну школу, которую теперь оканчиваем в этом году и собираемся ехать покорять столицу.

Жуткий скрежет и звук органа привлекают внимание всех собравшихся, в том числе и меня. Две огромные дубовые двери распахиваются, пропуская фиолетовое свечение наружу. Разговоры прекращаются, а адреналин в крови подскакивает.

– Начинается, – шепчу я.

– Уважаемые участники, мы рады приветствовать вас в нашем «Доме с привидениями». Просим вас всех пройти в основной зал и показать ваши билеты и документы, – слышится из динамика.

Я переглядываюсь с ребятами, и Терло берёт меня за руку. Мы, не спеша, двигаемся за остальными и входим самыми последними. За нами автоматически, я так думаю, закрываются двери, и несколько проверяющих, которых я раньше никогда не видела, сверяют данные с нашими документами и записью на квест. Когда всё заканчивается, то нас остаётся не больше пятнадцати человек, так как у некоторых или не было подтверждения, или кто-то внёс неверные данные, а некоторые ребята уже были здесь в прошлом году. Их с недовольством вывели из зала. Нужно отметить, что организация мероприятия проведена на высшем уровне, всё очень строго и чётко, чем нельзя не восхититься. И из-за этих мыслей абсолютно не замечаю того, где мы находимся, и что меня окружает, в то время как мои друзья уже вовсю охают и ахают и, потирая руки, предвкушают квест, а я оцениваю качественную организацию.

Вновь откуда-то сверху звучит органная музыка. Вздрагиваю от неожиданности и поднимаю голову, а там под потолком словно висит самый настоящий орган, за которым сидит человек, играющий незнакомую пугающую мелодию. Он, действительно, как будто летит по воздуху, и только когда он опускается вместе с инструментом перед нами, то замечаю прозрачное стекло. Замечательно, просто восхитительно,

Мужчина, навскидку лет пятидесяти, облачённый в старинный фрак, поднимается и оглядывает нас взглядом тёмных глаз, как мне кажется, задерживаясь им на мне немного дольше, чем на остальных. Но, конечно, мне кажется, ведь каждый здесь хочет быть уникальным, вот и я тоже. И когда он поднимает руку, взмахивая ей и кланяясь нам, то я ощущаю, как мурашки невероятного наслаждения от прекрасного антуража проходят по коже. Да, и только сейчас я осматриваю стены тёмного цвета со множеством куда-то ведущих дверей, как и паутину, свисающую с углов, а на ней пауков, искусственных, разумеется. И всё это мне безумно нравится, словно я оказалась в каком-то фильме, и сегодня произойдёт что-то невероятное.

– Мои друзья, я рад приветствовать вас у нас в гостях и позволить вам самим познакомиться с самым таинственным местом вашего города, – голос мужчины проносится по пространству, и я поворачиваю к нему голову. Красивый акцент и очень приятный тембр, поставленный у актёра, которого, видимо, наняли сегодня, потому что и его я ни разу в жизни не видела, а если считать то, что в городе проживает всего три тысячи триста сорок три человека, то мы все друг друга знаем в лицо.

– Сегодня вас ожидает очень серьёзное испытание. Сегодня вы встретитесь с самыми жестокими убийцами и их жертвами, ожидающими вас за этими дверьми, – мужчина делает театральный жест рукой, поворачиваясь и указывая в пространство вокруг нас.

– Ваша задача – дойти до конца и вернуться на то самое место, откуда вы начнёте своё путешествие. Вам предлагается разделиться на пары или же на команды, но не более чем по пять человек. Вы все войдёте в разные двери и должны будете найти в этих комнатах подсказки, угадав, чьи жертвы перед вами, и это позволит вам перейти к следующему заданию, далее к следующему, и так по цепочке. Она и должна вывести вас сюда. Есть несколько правил и запретов, с которыми вы должны ознакомиться. Не пытаться выйти через окна, это может сказаться на вашем здоровье. Не биться в дверь, если не можете найти ключ. Травмоопасно, а этого мы хотим в последнюю очередь. Кричать бесполезно, комнаты звукоизолированные. Не пить жидкости и не есть пищу, находящиеся в комнатах. Не возвращаться. Если вы сделали шаг вперёд и уже вошли в другую комнату, то категорически запрещается возвращаться обратно, иначе вы застрянете именно в том самом месте. Запрещено ломать и портить имущество. Вы двигаетесь вперёд, используя только вашу смекалку, логику, смелость и поиск ключа. В каждой комнате есть блокнот и ручка, если вам необходимо будет ими воспользоваться. И те, кто первыми выйдут сюда получат очень интересный подарок от нас. Если вы захотите завершить ваше путешествие, понимая, что не в силах пройти весь путь по причине недомогания или же какого-то эксцесса, то каждой паре или группе мы раздадим по одной рации, с помощью которой вы сможете связаться с охраной, и она поможет вам выйти оттуда. На этом всё, мои новые друзья. Сейчас вы оставите все ваши вещи здесь и сообщите организаторам о том, в чьей компании вы начнёте знакомиться с призраками, живущими в этом доме, – мужчина хлопает в ладоши и снова кланяется нам. А в следующий момент под его ногами что-то взрывается, и белый дым наполняет место у органа, слышатся восхищённые вздохи и аплодисменты, когда он исчезает в дыму.

– Вместе пойдём? – Спрашивает подруга.

– Может быть, по парам? – Предлагает Терло.

– Да мы вас сделаем, – самодовольно отвечает Уилл.

– Посмотрим, – цокая, мой парень тянет меня за собой, а я машу Калли, шепча: «До встречи».

– Мы могли бы и вместе пойти, – замечаю я, вставая в очередь за рацией.

– Зачем они нам, Ари? Я хочу остаться с тобой наедине, да и под тору никакого белья не надел, – очень тонкий намёк, от которого я закатываю глаза.

– Ничего не отморозишь?

– Ты же согреешь, – Терло трётся носом о мои волосы и пальцами опускается к ягодицам, крепко сжимая их.

– Не здесь. Это… просто вульгарно и противно, – кривлюсь я, дёргаясь и выпутываясь из его рук.

– Ари…

– Нет, Тер, нет. О камерах не подумал? Я не хочу быть сенсацией номер один в нашем городе и увидеть порно со мной в главной роли на «Ютубе», – отрезаю я и подхожу к организатору. Сама вписываю нас с Терло, так как он делает вид, что задет и обижен моим отказом, и меня это раздражает. Да, он мой первый и, предполагаю, последний мужчина, с кем у меня был и будет секс, но, чёрт возьми, он рехнулся, если думает, что этот квест станет новым витком в наших постельных играх. Если честно, то я вот об этом абсолютно не думаю, и отношусь к сексу, как к… ну, как к приобретению новых колготок. То есть, они есть и в них тепло, но, в принципе, особого значения этому не придаёшь. Вот так и у меня, вроде бы мне нравится заниматься сексом, и меня возбуждают поцелуи, петтинг, но восторга не вызывают. Нормально – лучшее описание нашего секса с Терло. А то, что он задумал заняться этим здесь, вызывает во мне возмущение и даже некое отвращение. Ну как так можно? Мы же пришли поучаствовать в квесте, другого шанса не будет, а он, как обычно, думает только о сексе!

– Удачи вам, друзья мои. Помните о том, что назад дороги нет. Вы должны идти только вперёд! Пусть призраки укажут вам путь! – Громкий и уже знакомый голос из динамика пролетает над головами, и нам указывают на вторую дверь справа. Поворачиваясь, нахожу Калли на противоположной стороне зала и улыбаюсь ей. Надо было не слушать Терло и взять подругу, а не этого надутого осла. Раздаётся звук гонга, и двери перед всеми открываются. Я первой делаю шаг вперёд, а за мной Терло. Темнота. Мой пульс зашкаливает от скрипа двери позади, отрезающей нам путь назад, от неприятного запаха, окутывающего меня. Землёй пахнет… причём мокрой, и с какой-то едкой вонью.

Свет мигает раз, ударяя по глазам, но я не успеваю ничего увидеть. Затем второй раз, и передо мной вырастает человек. Испуганно вскрикиваю и нахожу руку Терло, тихо смеющегося надо мной. Третья вспышка, и никого нет. Комнату наполняют звук ветра и шум листвы деревьев.

– Ты видел его? – Шепчу я.

– Никого не видел.

– Брось, ты должен был его видеть. Мужчина, он… – не успеваю договорить, как жёлтый свет наполняет комнату, и меня передёргивает от того, что вижу.

– Круто, – присвистывает Терло, отбрасывая мою руку и шагая вперёд, а я не могу. Мы стоим на настоящей земле. А из неё торчат головы женщин. Именно женщин, и все они мертвы. Их глаза вытаращены, у кого-то даже кровь из них идёт. Губы посиневшие, у некоторых гематомы на лице, словно их били, а у кое-кого клочьев волос нет. Языки опухшие, и это… боже, меня сейчас вырвет.

Отвожу взгляд и пару раз глубоко вздыхаю, борясь с комом желчи, застрявшим в горле.

– Сорок две, – подаёт голос Терло, вынуждая меня вновь посмотреть на мёртвые тела, закопанные в земле.

– Они… они мертвы? То есть они…

– Это куклы, Ари, восковые куклы, – снисходительно улыбаясь, Терло присаживается среди них на корточки и осматривает.

– Отвратительно. И что это должно означать? – Кривлюсь я, когда смотрю на одну из кукол, но настолько кажущуюся настоящей, что это снова вызывает тошноту. Смотреть фильмы это одно, а оказаться в месте, где повторено убийство, да ещё и массовое, подавляет всю смелость и даже здравый смысл.

– Кто из известных маньяков убийц лишил жизни сорока двух женщин и закопал их в земле? Ещё у них пережаты шеи, и здесь валяется кусок кабеля. Калли была права, они воспроизвели здесь самые знаменитые убийства, и должна быть зацепка, где спрятан ключ к двери в другую комнату, – Терло подхватывает кабель и крутит его в руках.

– Индонезия… хм, Ахмад Сараджи или Сураджи точно не помню, мы с тобой про него документалку смотрели года два назад, – хмурясь, припоминаю я.

– А-а-а, это тот, кого расстреляли в две тысячи восьмом году. Якобы колдун, наставляемый во снах отцом, и считающий, что делает благое дело для себя и своей силы, – задумчиво отвечая, парень крутит в руках шнур.

– Да, он был маньяком, но число

– И как это должно нам помочь?

– Понятия не имею. Ключ ведь должен быть материальным, а не выдуманным, так что, может быть, он у кого-то из этих… этих женщин. Или у него самого, и он тоже здесь. Я его видела.

– Ари, никого не было, только свет тебя напугал. От такой резкой смены освещения зрение может и обмануть, вызвав галлюцинацию, и только, – Терло отшвыривает от себя кабель и, наклоняясь к одной из жертв, трогает её язык.

– Это же «Дом с привидениями», Терло, значит, они должны быть здесь. И он тоже здесь.

– Ну, тогда позови своего нового любовника и спроси у него, как нам перейти в другую комнату, – фыркает он.

– Ты идиот. Нет, правда, ты просто идиот, зацикленный на сексе. Хорошо, Терло, вот скажи мне, и где ты решил трахаться со мной, между этими головами с выпученными глазами и кровью в них? Это просто… гадость! – Возмущаюсь его поведению и отхожу в сторону, так и не решаясь приблизиться к жертвам.

– Не в этом дело, Ари! А в том, как ты настроена по отношению ко мне, как будто я тебе предложил полакомиться людьми! Это неприятно.

– Ой, всё, Терло. Я сообщу по рации о том, чтобы нас вывели отсюда, потому что дальше мы никуда не сможем идти, если ты будешь и дальше делать эти безобразные намёки. Они к месту только в постели! Ты испортил мне праздник и весь квест, – подношу руку с рацией ко рту, но парень подскакивает и так резко выбивает её у меня из руки, что я едва не падаю и, прижимаясь к стене, с ужасом смотрю на него, озлобленного и готового ударить меня уже намного сильнее.

– Ты рехнулся? – Шепчу я.

– Нет, не делай этого. Хорошо, я вспылил и обиделся на то, как ты некрасиво отказала мне, хотя я и не намеревался иметь тебя здесь. То была шутка, Ари, просто чёртова шутка, и она не стоит того, чтобы мы сейчас ругались, – Терло примирительно берёт мою руку, по которой ударил и подносит к своим губам.

– Ладно? Простишь меня за плоский юмор и попытку немного повеселиться? – Он склоняет голову набок, и на его щеках появляются ямочки.

– Прощу, но больше так не делай. Я не хочу ругаться, ведь это всё должно, наоборот, нас сплотить и доказать, что мы принимаем верные решения, и в будущем у нас не будет сложностей, а если и будут, то мы их переживём, как команда, – тихо отвечаю я.

– Правильно, Ари, команда. Я люблю тебя, детка, очень люблю, – парень приближается ко мне и нежно целует в губы. Улыбаюсь ему и радуюсь тому, что мы не будем развивать эту глупую тему, а займёмся поиском ключа и развлечениями.

– Итак, у нас сорок две жертвы, кабель и ничего больше, – Терло отходит от меня и осматривает женщин.

– Может быть, во ртах у них посмотреть? – Предлагаю я и ловлю его удивлённый взгляд.

– Ну а что, вдруг он там, ведь вряд ли его закопали глубже. И думаю, что это только головы, а тел там нет, раз это куклы, – продолжаю свою мысль, хотя не хочу даже притрагиваться к этому отвратительному ужасу.

– Ладно, попробуем, – Терло кивает и опускается на колени. Он приподнимает язык одной из них и отрицательно качает головой.

– Помогай, Ари, так будет быстрее, – бросает он мне, а я жмурюсь от нежелания это делать. Вот чёрт потянул меня за язык!

Вздыхая и понимая, что выхода у меня нет, опускаюсь на колени и наклоняюсь к жертве, пересиливая отвращение, и дотрагиваюсь до её языка. Он очень похож на настоящий, как и посиневшие, даже почерневшие губы. Надо же, так похож на человеческий, только сухой, а не мокрый и очень упругий. Пока я осматриваю язык, поднимаю и опускаю его, немного привыкая уже к этому занятию, то, клянусь, глаза женщины закрываются и моментально распахиваются. От ужаса и страха кричу и падаю на землю, отползая назад.

– Ари? – Рядом со мной оказывается Терло.

– Она… она посмотрела на меня! Она глаза закрыла! Я не хочу здесь больше быть… не хочу, – переходя с крика на хныканье, указываю пальцем на жертву, вызывая у парня едва сдерживаемую улыбку.

– У них у всех глаза закрываются, Ари. Они механические. Не живые, ну что ты, это же игра. Видимо, организаторы сделали так, чтобы они выглядели как живые, и пугали нас, – успокаивая меня, Терло подползает к одной из голов, торчащих из земли, и сам нажимает на веко, закрывая глаза, а потом вновь открывая их.

– О, господи, я испугалась. У них получилось меня напугать, – прижимая руку к груди, где быстро бьётся до сих пор шокированное сердце, шумно вздыхаю и натягиваю улыбку.

– Всё хорошо, Ари. Правда, если, действительно, было бы что-то, по-настоящему угрожающее тебе, я бы воспользовался рацией. И хорошая новость – ключ я нашёл под языком десятой жертвы, ты была права. Пошли, – Терло подходит ко мне и помогает подняться на ноги.

Хватаюсь за его руку и встаю с земли, отряхивая платье.

– Я такая трусиха, оказывается. Смотреть ужастик на экране это одно, а вот видеть такое, это уже немного иначе, – чувствуя себя глупой дурой, пытаюсь объяснить всё парню, но он уже увлечённо направляется к двери и вставляет в замочную скважину ключ, а я крепко держусь за его руку.

Мы входим в комнату, в которой моментально включается свет, да такой яркий, что я на секунду жмурюсь, немного шатаясь. Меня поддерживает Терло, когда распахиваю глаза и несколько раз моргаю.

– Всё нормально? Новая вспышка.

– Нормально, – киваю ему, поворачиваясь лицом к новой комнате.

Мой рот от удивления и красоты увиденного приоткрывается, и я издаю восхищённый вздох. Перед нами самый настоящий виноградник, аромат плантации и свежего ветра, обдувающего меня, приводит в полный восторг, напрочь стирая неприятные воспоминания о первой комнате. Подхожу к одному из рядов виноградника и дотрагиваюсь до листьев и гроздей

– Они настоящие, Терло. Правда, – оборачиваясь к парню, шепчу я.

– Удивительно, да? Чёрт, да в эту программу вбухано столько денег. Эти куклы стоят немало, как и вырастить такую плантацию стоит достаточного много, да и времени тоже.

– Интересно, кто их спонсирует? Вряд ли по два евро с пятнадцати человек, которые пришли сегодня сюда к полуночи, покроют расходы, – перебирая ягодки винограда, шепчу я.

– Какая разница, Ари, главное, что мы здесь и можем даже угоститься этим…

– Нет, – ударяю Терло по руке, тянущейся к ветке. – Было сказано, что ничего есть и пить нельзя.

– Но ты сама сказала, что это всё настоящее, – припоминает он.

– Не факт, что это тоже не муляж, просто так идеально выполненный, что не отличишь от настоящего. И нас могут дисквалифицировать, уверена, здесь есть камеры, – поднимаю голову на потолок… точнее, туда, где должен быть потолок, а над нами что ни на есть реальное небо с облаками и солнцем.

– Вау, – выдыхаю я.

Мы с Терло смотрим на небо, улыбаясь тому, что, вообще, видим такое, ведь для нас подобное просто невероятно. Очень мало развлечений и аттракционов в нашем городе, а в столицу или же в другие страны мы не ездили, не так богаты. А вот сейчас, наслаждаясь и получая невероятный заряд экстаза, я не могу поверить в то, что это всё происходит на самом деле.

Неожиданно солнце исчезает, и небо меняется, оно темнеет, и на нём появляются звёзды и полная луна, слабо освещающая нас и виноградники.

– Это просто… одуреть, – шепчет Терло.

– Как будто в другом мире, да? Я никогда ничего подобного не наблюдала. Как это они сделали? Боже, я бы всё отдала, чтобы тоже научиться подобному. Это, действительно, магия какая-то и… – мой голос перебивает крик, да такой ужасающий, что я замираю, увидев хмурое лицо парня.

Крик повторяется, а затем мы слышим топот, рычание и вой, закладывающий уши, заставляющий меня закрыть их. Всё любование красотой и этим местом превращается в долгий и мучительный страх. Я боюсь понять то, что крик был детским. Кричала девочка. Очень звонко и панически. Крик продолжается, по виду Терло могу предположить, что теперь и ему невесело. Он бледнеет, когда я убираю руки от ушей и вся сжимаюсь до глубины души от пронзающего визга.

– Пошли, Ари, –

– Тихо. Вроде бы всё, – мой парень поднимает руку, а я глубоко дышу, только бы снова не показаться трусихой. Ведь это всё шоу. Шоу, где только муляжи и куклы, верно? Никого другого быть не может.

– Надо найти ребёнка.

– Ты тоже думаешь, что это девочка? – Шепчу я, двигаясь за Терло дальше.

– Да, и кто-то на неё напал. Опять убийство. Виноградник, крик и ребёнок. Припоминаешь что-нибудь?

– Пока нет… я… думать не могу, всё настолько реально.

– Вот чёрт, – Терло неожиданно останавливается, и я врезаюсь в него.

Выглядывая из-за его плеча, шумно выдыхаю от ужаса открывшейся мне картинки. Меня снова передёргивает от печали и сожаления о том, насколько чудовищна бывает история, ведь всё, что я сегодня уже увидела и ещё увижу, случилось когда-то в нашем мире. Такие люди… нет… уроды существовали и убивали невинных детей. Перед нами лежит растерзанное тело девочки, совсем маленького создания, с изуродованным лицом, оторванной рукой и обглоданной ногой, а над ней возвышается нечто похожее на безобразного волка с распахнутой пастью, из которой торчит кусок мяса.

– Жиль Гарнье, – шепчу я, отворачиваясь и давая себе несколько секунд, чтобы принять всё это.

– Оборотень?

– Да, вроде того, но, конечно, я считаю это выдумкой, чтобы покрыть свои преступления. Он ловил детей и ел их, приносил жене, и они готовили из мяса людей пищу, так как зарабатывать он не мог нормальным способом. Отшельник и ублюдок, рассказавший на суде о том, что ему встретился призрак и дал мазь, которая будет превращать его в волка. А эта сцена гибели его первой жертвы, которой стала десятилетняя девочка, он поймал её в виноградниках ночью, – снова бросаю взгляд на место убийства.

– Я не помню такого.

– Я читала о нём в интернете давно, когда увлекалась книгами про оборотней, – отвечаю я.

– Хорошо. И что дальше? Он был оборотнем, который ловил детей и жрал их, как и его жена. Где, может быть, ключ? – Терло отпускает мою руку и ближе подходит к чудовищу.

– Наверное, в его мази, но вряд ли он носил её с собой. Может быть, он увидел ребёнка, понял, что она здесь одна, и воспользовался ситуацией? – Предполагаю я.

– Нам надо поискать его сумку или вещи, вероятно, они тоже где-то поблизости, – добавляю.

– Ари, подойди…

– Нет, не собираюсь в его пасти ковыряться, – категорично качаю головой.

– Я не об этом. Посмотри, он дышит, – Терло с восхищением указывает на брюхо, замершего животного, и я, действительно, замечаю, как оно двигается.

– Ничего себе… надеюсь, что он не живой, а то уж очень похож на реального монстра, – сглатывая, обнимаю себя руками, и в который раз, удивляюсь тому, насколько всё продумано и устрашающе.

– Помнишь, тебе запрещали завести собаку? Чем этот хуже? Погладь его, Ари, ну же. Смотри какой ручной пёсик, – смеясь, Терло теребит шерсть оборотня, а я закатываю глаза глядя на его ребячество.

– Нам лучше…

– Нет, да ты представь, вот такой у тебя во дворе живёт. Питается теми, кто тебе перешёл дорогу, и на мясо не надо тратиться. Ути, ты такой душка…

Животное внезапно издаёт жуткое рычание, отчего я подпрыгиваю на месте, а Терло с писком заваливается на спину, теряя один из приклеенных ножей, и отползает ко мне. Когда всё утихает, меня разбирает смех.

– Ну что, заведёшь теперь такого пёсика? – Поддеваю я парня, поднимающегося на ноги с недовольным лицом.

– Не смешно, Арин, абсолютно не смешно, – бурчит он.

– С чего бы это? Очень смешно. Значит, не я одна трусиха, – хохочу я.

– Всё, пойдём дальше. И я не боюсь, это просто… чёрт, да хватит уже, – Терло поправляет свою одежду и поднимает рацию, которую выронил.

А я не могу успокоиться, не только же мне бояться, хоть в чём-то я нашла развлечение. Но вот не все это оценили, Терло, до сих пор дуясь, обходит оборотня и его жертву, направляясь на поиск вещей монстра. Хихикая, двигаюсь за ним. Мы проходим по дорожкам мимо виноградных кустов и под одним из них замечаем вещи, спрятанные в листве.

– Я же говорила, – это, видимо, лишнее. Терло мечет в меня злой взгляд и, опускаясь на колени, достаёт одежду монстра. Копаясь в ней, он находит ключ, и теперь нам остаётся только найти дверь.

– Теперь ты будешь игнорировать меня, потому что я смеялась над тобой? Терло, это же не умаляет твоей мужественности, надо ко всему относиться с юмором, – пытаясь как-то поправить ситуацию, беру его за руку, но он вырывает её, шагая вперёд.

– Я же не смеялся над тобой, когда ты куклу приняла за живую женщину и якобы увидела призрака. Это некрасиво, Арин, я всегда стараюсь войти в твоё положение, даже университет выбрал тот же, что и ты, а вот ты не упускаешь возможности поржать надо мной, – зло отвечает он.

– Ты тоже надо мной смеёшься, Терло. К примеру, когда я наизнанку спросонок кофту надела в школу. Ты, мало того, что смеялся, так ещё и фото сделал. Так что прекращай, а то я здесь останусь, и мы не дойдём до конца квеста, – конечно, моя угроза смешна, но на него она действует. Он вздыхает и кривится, смиряясь с неизбежным. Со мной.

– Давай договоримся, не шутить так друг с другом, ладно? Я тоже обещаю удалить то фото.

– Идёт, и без глупых выходок, как эта, тогда и повода не будет, – кивая, вкладываю свою руку в его, и мы доходим до следующей двери.

– Готова? – Терло оборачивается. Киваю ему, и он открывает замок. Входит первым, а я за ним.

Удушливая вонь огня и палёного мяса сразу же проникает в дыхательные пути, отчего я откашливаюсь, хватаясь за горло. Вокруг нас дым, и он давит на сознание, подавляя все разумные мысли и рождая чудовищную панику. Впереди слышен треск костра, а над головами проносятся крики.

– Кого-то сжигают, – шепчет Терло, закрывая нос рукой.

– Ведьма… колдовство, – единственное, что могу выговорить, задыхаясь от едкой вони.

– Их было много, Ари, слишком много… надо найти какие-то связующие факты, – Терло ведёт меня дальше, взяв за руку, продвигаясь поближе к костру, мы наступаем на щепки и землю. От полыхающего огня несёт прямо в лицо жутким жаром, и хотя я знаю, что это всего лишь бутафория, как и женщина, точнее, девушка, привязанная к столбу и горящая заживо, но обстановка буквально притупляет движения и затормаживает сознание. Очень сложно в данной ситуации вспомнить, что за жертва сейчас перед нами. Подобных историй было достаточно, чтобы быстро понять, кого это сжигают на костре, поэтому нам приходится обойти жертву и увидеть её спину, изодранную плетями.

– Леди Элис… первая смерть на костре в Ирландии… может быть, оно? Её горничная… её били и пытали, пока она не созналась в колдовстве и оргиях, – кашляя, говорю я, вспоминая о первом, пришедшем в голову сожжении, совершённом в Ирландии.

– Точно, мешок… епископ сжёг мешок с травами леди Элис. Там должен быть ключ. Надо искать его, – обмахивая себя рукой и разрывая потоки дыма, отвечает Терло.

– И где? Ничего не видно, и здесь… дышать нечем, – голова начинает кружиться, ноги дрожат. Теперь я прекрасно представляю, как воняют люди, сожжённые на костре, и этот смрад отравляет не только кровь, но и дыхательные пути, не позволяя даже кислорода вдохнуть. Его просто нет. Это комната, а не открытое пространство, и просто жутчайшие условия для поиска какого-то ключа.

В голове начинает свистеть, я не могу стоять больше, по внешнему виду Терло могу сказать, что и он себя чувствует так же.

– Я… сиди здесь, Ари, я обойду костёр и… попробую забраться в него. Никуда не ходи без меня… – Терло опускает меня на землю, нежно проводя ладонью по волосам.

– Нет, Тер… – наши руки разъединяются, и он ползком удаляется от меня, оставляя одну в дыму, да ещё и напротив горящей девушки, чьё лицо искорёжено в муках от боли и агонии смерти.

Наверное, от безобразной картинки, открывшейся передо мной, от пропитанного гарью воздуха и практически отсутствия свежего воздуха, от нескончаемых криков и звука, исходящего от горящего дерева,

– Ари, ты как? Пошли, кислорода… очень мало. Ключ нашёл, – парень, подхватывая меня за талию, поднимает на ноги и буквально волочит за собой. На ощупь ищет дверь, от дыма ничего не видно и сложно легко найти нужную комнату. Но, наконец-то, он вставляет ключ в замок и открывает его.

Мы вваливаемся в другое помещение и кашляем. Падаю на колени, глотая свежий воздух, и даже глаза слезятся от того, что было несколько секунд назад. Боже, вот это квест… это просто… к чёрту.

– Нормально? – Терло поднимает моё лицо к себе, и я киваю ему.

– Офигеть, да, приключения? – Стараясь подбодрить меня, улыбается и поправляет мой парик и венок на голове.

– Ты знаешь, сколько у нас будет заданий? – Спрашиваю его, понемногу приходя в себя.

– Понятия не имею. Надеюсь, что подобных больше не предвидится. Это же могло убить нас. Они так ярко воссоздали живую картинку, что я на секунду даже задумался о том, чтобы воспользоваться рацией, – Терло садится на пол. Деревянный пол, обычный, слава богу, никакой земли.

– Передохнём, не против?

– Ни капли, – качая головой, поворачиваюсь и располагаюсь рядом с ним спиной у двери.

Мой взгляд падает на каменные стены, на кандалы, на столик с чем-то, сверкающим под светом свечей, установленных по бокам от нас. Широкая кровать, вся изрезанная, окровавленная и с лежащим на ней телом очередной жертвы, а недалёко ванна на золотых ножках, из которой виднеется только голова с шикарными чёрными волосами, свисающими вниз.

– Батори, – произношу я.

– Что?

– Комната Элизаветы Батори, убивающей девушек и принимающей ванны из их крови для омоложения, – без всякого энтузиазма уточняю я.

– Интересно, работало? – Усмехается Терло.

– Вероятно, да. Говорили, что она была очень красива и выглядела молодо для своих лет, хотя легенда о кровавой графине очень отличается от фактов. Много было нестыковок. Да и какая уже разница. Подобные истории должны быть, иначе нам нечего будет бояться. Страшилки – прекрасная подготовка и первая стадия обучения человека перед настоящим кошмаром, – вздыхая, кладу голову на плечо Терло и понимаю, что сейчас меня уже не особо-то и трогает то, что мы находимся в подземелье рядом с очередной жестокой убийцей и её жертвой, что нам нужно двигаться дальше и искать ключ. Вместо лишних движений, я наслаждаюсь близостью Терло и тишиной, хотя её нарушают хрипы, а затем жутчайший смех, но всё же мне хорошо. Наверное, ко всему можно привыкнуть. И обстановка больше не создаёт никакой особой магии или же чего-то эдакого, наоборот, она становится обычной, из-за чего я и вспоминаю слова Терло.

– Это не твоя мечта, да? – Тихо спрашиваю его, боясь смотреть в его глаза, ведь именно там можно увидеть правду, а слышать ложь.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты сказал, что поступаешь в тот же университет, что и я, но ты не рад этому. Значит, ты не хочешь ехать в Дублин и, если честно, то ты, словно обвинил меня в том, что я слепа к твоим настоящим желаниям, а требую от тебя только исполнения данных слов. Но это не так, Терло, – поднимаю к нему голову. Улыбается, как обычно. Мягкими и пухлыми губами, на которых нарисованы капли запёкшейся крови. Его добрые голубые глаза смотрят на меня с нежностью, и мне неприятно оттого, что я могу сломать его жизнь своими фантазиями.

– Ари, – его ладонь ложится на мою щёку, но едва касается её. Макияж и грим очень хрупкие вещи, и мой парень прекрасно это понимает, вызывая внутри трепет и даже небольшое, но замирание сердца. Но всё не то. И лишь эта секунда, пока мы смотрим друг на друга, даёт ясное понимание того, что я давно уже не прислушивалась к себе и своим чувствам, а они молчат.

– Прости, я сказал это, чтобы как-то… я хотел, чтобы ты закрыла рот и прекратила смеяться надо мной. Ведь я парень, должен быть сильнее и храбрее тебя, а тогда испугался и показал себя трусом, это и заставило меня найти твои болезненные точки и надавить на них. Я не хотел обижать тебя и рад тому, что мы будем вместе учиться. Ари, прости, я придурок, ведь представлял, что всё будет иначе. Здесь не будет страшно, а, наоборот, весело и немного романтично, будут коридоры, где мы сможем остаться одни, и я тебя поцелую… а вышло всё вот так, – Терло тяжело вздыхает и указывает взглядом на жертву, продолжающую хрипло стонать с кровати.

– Всё нормально. Я сама хотела увидеть то, куда можно попасть только раз в жизни. И этот опыт…, – отворачиваюсь на секунду, осматривая комнату, – хм, не особо меня впечатлил. Я, в который уже раз, убедилась, что зло – это сами люди. Они порождают его и поклоняются ему, заставляя бояться слабостей. Так что всё в порядке, и я никогда не усомнюсь в твоей храбрости, Терри. Никогда. Ты самый лучший и самый замечательный парень на всей планете. И нам теперь есть, что вспоминать и обсуждать как минимум ещё пару месяцев, а там и Рождество, – и я должна была сейчас ему сказать, что буду любить его, несмотря ни на что, но почему-то язык не повернулся. И дело даже не в языке, а в том, что не могу лгать ему. Его голубые глаза так доверчивы, и я не имею права точно обещать ему, что вижу своё будущее с ним. Не знаю, что заставило меня осознать эту истину, над которой я никогда не задумывалась раньше. Достаточно ли мне того, что есть в Терло на всю мою жизнь? Это не деньги, а его внутренние качества. А самое страшное, что я боюсь увидеть правду и двигаться дальше, потому что провести жизнь не с тем или не с той – это худший круг ада для человека. И я опасаюсь ступить на эту, горящую болью и разочарованием, дорогу.

– Отдохни, я пока ключ поищу, – моргая, поднимаю голову на Терло, ужасаясь своим мыслям. Раньше я не думала так.

Он целует меня в лоб, а мне противно от самой себя. Я всегда старалась быть честной с ним и с собой тоже, и даже девственности лишилась с ним, только потому, что любила его и была уверена в том, что мы останемся вместе и через десять лет. У нас будет семья, дети и внуки. Так что произошло сегодня? Почему в это мгновение мне его мало? Почему именно сейчас всё внутри меня переворачивается и создаёт очень неприглядную картину моего будущего? Почему всё так противно? И когда я стала вот такой омерзительной?

– Ари, он у меня, – Терло, возвращается и, показывая в окровавленной руке ключ, гордо улыбается.

– Достал его из ванной с кровью, кукла держала его, и я…

Что не так? Мне страшно на секунду оттого, что я вижу перед собой обычного и скучного человека, зацикленного на сексе, на глупостях, на восхищении тем, как же много денег вложено в это место и туповатого в учёбе. Он не видит того, что мне хотелось бы. Он не видит красоты, смеётся над тем, когда я замираю на месте и просто слушаю природу. Он не видит меня настоящую, а я вот, к сожалению, осознала за один миг, настолько мы разные, и это грозит катастрофой. Он не потянет мой университет и медицинский курс, за него будут платить родители, но не всё время. Это дорого, и, выходит, что он может бросить обучение, и мне придётся сделать то же

– Ари? Мы идём? – Концентрирую свой взгляд на Терло и мотаю головой, сбрасывая с себя неведомо откуда взявшиеся уродливые мысли. Всё у нас будет прекрасно. Я помогу ему, нам же хорошо было вместе, мы находим общие интересы, но тогда у меня не останется времени на собственные занятия и на развитие…

Да что же это такое?! Почему именно в эту минуту мой разум решил вот так представить мне всё моё будущее и не в самом приглядном свете?! Нет, я не собираюсь настраивать себя против Терло из-за каких-то страхов не добиться того, что запланировала, и я люблю его! А сегодня просто морально сложный день, и всё. Завтра снова будет всё хорошо.

– Да, идём. Прости, ноги из-за каблуков болят, – натягивая улыбку, хватаю за руку парня, и он помогает мне подняться.

– Зато ты выглядишь очень сексуально. Если бы ты так постоянно ходила, то мне бы все завидовали. Буквально все, – Терло шлёпает меня по ягодице, отчего я вздрагиваю и закрываю на секунду глаза, перебарывая отвращение. Это было обязательно?

– Смотри, вот и коридор, а там старинная и пыльная лестница, всё как ты любишь, Ари. Значит, мы поднимемся на второй этаж, и останется совсем чуть-чуть, возможно, ещё три комнаты, и всё.

– Класс, – фыркая себе под нос, выхожу в коридор, освещённый свечами в канделябрах, и пытаюсь понять, что со мной происходит. Моё настроение упало очень резко, за несколько мгновений я возненавидела парня, которого любила ещё утром, и меня больше не привлекает это место, я хочу идти дальше. Одна. И вот разумом я понимаю, что это странно и не похоже на меня, но какая-то гадкая тварь внутри ведёт мной намного увереннее, чем я сама.

– Ари, вот тебе коридор, обстановка самая подходящая для минуты страсти, – жаркий шёпот мне в ухо, а я не чувствую ничего. Ладони Терло забираются под мою пышную короткую юбку и добираются до трусиков. Это отвратительно… так отвратительно.

«Оттолкни его. Тебе же неприятно», – шепчет подсознание. Оно попадает в точку.

– Терри, не здесь, – стараясь быть мягкой и не злить его снова, снимаю руки парня со своих бёдер, слабо отталкивая, поворачиваюсь к нему.

– У меня есть наиболее оригинальная идея, – улыбаясь, игриво провожу по его руке пальцами и сразу же убираю, добиваясь внимания и интереса.

– Давай, быстренько закончим здесь, заберём призовые угощения и устроим романтический пикник на кладбище? Только ты и я. Что скажешь? – А дальше я найду причину сбежать и подумать, что со мной происходит, или же просто лягу спать, вероятно, это тоже может помочь.

– Прекрасно. Мне очень нравится, и я «за». Тогда давай быстрее искать ключи, и свалим отсюда поскорее, а ребятам скажем, что захотели побыть одни, – Терло хватает меня за руку и тащит за собой. Сначала по извилистой лестнице, на которой я чуть не ломаю каблук вместе с ногой, но кого это волнует, а затем по тёмному коридору к очередной запертой двери.

– Хм, – останавливаясь, парень хмуро осматривает закрытую дверь, пока я восстанавливаю дыхание и прислушиваюсь к своим ощущениям. Вроде бы легче, мне уже не так противно держать своего парня за руку, хотя почему-то кружится голова…

– У меня был один ключ, я воспользовался им внизу и оставил его в замочной скважине, как и раньше. Может быть, стоило взять его с собой? – Задумчиво поворачивается ко мне, а я лишь моргаю, стараясь удержаться на ногах. Тошнит немного, и… боже, душно. Мне надо вниз, там я хотя бы могла дышать… мне даже немного страшно оттого, что моё состояние ухудшается. Вероятно, слишком много эмоций для неподготовленного человека, если не считать просмотренных фильмов.

– Постой здесь, Ари, я вернусь обратно и возьму его.

– Нет… – хватаю Терло за руку, и наши взгляды встречаются.

– Я знаю, что возвращаться нельзя, но другого выхода нет, Ари. Я должен вернуться или нам придётся воспользоваться рацией, иначе дальше не пройдём и застрянем здесь, – как только Терло произносит последнее слово и указывает взглядом на запертую дверь, так моментально замок щёлкает, и дверь приоткрывается, приглашая нас войти.

Мало того, что всё здесь мне кажется жутким и пугающим, так теперь я с опаской смотрю на комнату, из которой в открывшуюся щель валит белый дым.

– Я не смогу… если это снова костёр, то не смогу, – шепчу я.

– Нет, это не костёр, это туман. Спецэффекты. Он безопасен для дыхания. Пошли? – На вопрос Терло я киваю, и он ведёт меня за собой.

Мы оказываемся в спальне, выполненной в стиле барокко. Яркий аромат ванили наполняет меня, и на лице появляется глупая улыбка. Обожаю ваниль, а ещё корицу. Это два моих самых любимых вкуса и сейчас, разглядывая с нескрываемым восхищением широкую кровать с деревянными ножками и тёмно-синим балдахином, пёстрый ковёр красного цвета с изображением уникальной сцены свержения ангела, насыщаясь ароматом восковых свечей, звуком огня, исходящего из искусственного камина, расположенного по центру комнаты, видом изысканных кожаных стульев и столика, на котором стоят закуски, и невероятным богатством выключенных хрустальных люстр под высоким потолком, расписанным в стиле всевозможной божественной тематики, ощущаю, что с каждым вздохом мне становится так хорошо, словно я дома. Да и кому это не понравится? Кто из современных людей не желал бы хоть на секунду попасть в прошлое и увидеть бессмертную роскошь своими глазами? Не знаю, я бы хотела и в данный момент не замечаю ничего, ни того, как Терло отходит от меня и отпускает мою руку, ни того, как свечи гаснут одна за другой, оставляя лишь два зажжённых канделябра у кровати, ни того, как становится холоднее. Мне хорошо. Внутри, в душе хорошо, и остальное меня мало волнует. Я бы хотела здесь задержаться…

– Ари, очередное убийство.

– Что? – Опуская взгляд с потолка, недоумённо смотрю на Терло.

– Говорю, снова какое-то убийство. Двое. Женщина и мужчина. Любовники, видимо. На тумбочке бокалы с недопитым вином и, думаю, их отравили. Ну по виду так точно, – объясняет Терло и, обходя кровать, раздвигает балдахин, открывая мне, ужасающую, на первый взгляд, картину… нет, не так, скучную картину лежащих на белоснежных и ажурных простынях полуголых тел с пеной у тёмных губ и с закатившимися глазами.

– Подобных сцен было слишком много как в истории, так и в современном мире, и в нормальной жизни, да ведь и по сей день люди прибегают к яду, чтобы избавиться друг от друга. Так что я понятия не имею, кто они такие, – пожимая плечами, отворачиваюсь от кровати, и мой взгляд падает на двери. Справа, слева и по центру комнаты. Скорее всего, они заперты, а жаль… если и там нечто подобное, то я бы хотела увидеть.

– Найди ключ. Посмотри в тумбочках, а я у стен, – бросая Терло просьбу, нет приказ, направляюсь к дверям и дотрагиваюсь пальцами до резных косяков, пробегаясь ими по обитым материей стенам, и не могу побороть чувство наслаждения прекрасным. Это невозможно… не могу остановиться. Досконально рассматриваю канделябры, радостно улыбаясь, как малый ребёнок, когда осознаю, что они из самого настоящего золота. Не знаю, почему я это решила, или же мне хотелось бы, чтобы эта комната стала самой настоящей. Но я так рада этому факту, как и тому, что каждый канделябр изготовлен в виде какой-то рептилии, имеющий тонкий, а на самом кончике острый хвост, огибающий свечи. Я в полном восторге. И не от богатства, а от изящества, от красоты животных, и мне хочется смотреть на это очень долго. Я видела подобное только на картинках в интернете, ещё в музеях, но сложно объяснить, отчего же данная обстановка меня так глубоко восхитила. Ощущение, словно всё это живое. Настоящее, как будто я, действительно, где-то очень далеко от дома. Я не искусствовед, но читала и смотрела документальные фильмы, и могу сказать, что подобные предметы мебели очень дорогие, это самый настоящий антиквариат и, возможно, создан именно в шестнадцатом – семнадцатом веках. Удивительно.

– Ари, ключ у меня. Был под кроватью, – неожиданно Терло чмокает меня в щёку и тянет за собой, но я не хочу… мои пальцы скользят по золоту, и я с печалью смотрю на канделябры, пока парень тащит меня к самой последней двери. Я здесь практически ничего не осмотрела, хочу остаться… никуда не хочу, а желаю быть здесь и изучать

– Отлично, надеюсь, ещё две комнаты, и мы будем первыми, а если нет, то найдём чем себя утешить. Да, Ари? – Я подпрыгиваю на месте, когда Терло, привычным жестом, хлопает меня по ягодице, но мне плевать на то, что он говорит. Я не желаю уходить. Здесь очень красиво, и, вероятно, такого я больше не увижу никогда в жизни. Не притронусь. Не прочувствую.

– Вот это да. Это казино! Ари, скорее, – бросаю взгляд на дверь, которую открыл Терло, а затем обратно на величественную кровать с мёртвыми куклами.

– Ари!

– Не хочу… – шепчу я и делаю шаг назад.

Запрещено возвращаться.

На моих глазах дверь сама закрывается, а я медленно и с опаской пячусь назад. Пульс подскакивает, и пусть меня накажут или же что-то ещё, но я исполню одно из своих желаний, и в полной мере получу наслаждение от эпохи Барокко.

– Прости, – выдыхаю я, когда дверь закрывается и оставляет меня в этой спальне. Терло ушёл, так и не проверив, рядом ли я.

Но детская радость и счастье от появившейся возможности попроказничать полностью затмевают здравый смысл. И это на меня не похоже вовсе. Но сейчас я хочу быть именно такой, или же всегда была такой, боясь показать им, что мне мало скучных ужастиков, мне нужна настоящая история. И в эту самую секунду я могу ощутить себя кем-то другим, помечтать, как маленькая девочка, и покружиться в шикарной комнате, в которой когда-то жили короли. Конечно, последнее я придумала, но ведь так хочется верить…

Скрип двери за моей спиной заставляет замереть и сглотнуть от страха. Чёрт, всё, мы дисквалифицированы, и меня сейчас выведут отсюда. Удручённо поворачиваюсь и вижу, что самая крайняя дверь справа открыта, и оттуда вновь появляется белый дым, точнее, это туман стелется по полу и достигает моих ног, окутывая прохладой.

Если бы они хотели показать мне на выход или вычеркнуть из программы, то здесь появилась бы охрана и не позволила мне находиться здесь ни минутой дольше. Ну а если они хотят наказать за ослушание, то мне следовало бы направиться к той двери, за которой скрылся Терло, и, конечно, я выберу абсолютно глупую вещь – пойду прямо туда, куда меня тянет и манит белесый туман. Разве можно меня винить в этом? Нет, я никогда в жизни не встречалась с подобным, и впереди меня ждёт самая пресная и скучная жизнь, как ещё у миллиона таких же, как я. И может быть, это и есть мой последний шанс обрести хоть какое-то личное воспоминание, которое будет помогать мне двигаться дальше.

Глава 3

Медленно вхожу в новую комнату. Это снова спальня, но по размеру она немного меньше, первой, и напряжённо ожидаю того, что сейчас получу выговор или же нагоняй с сильным пинком под зад, но… я не знаю, можно ли испытать большее восхищение, чем уже есть.

Прижимая руки к груди и улыбаясь оттого, как пестрит великолепием убранство, окружающее меня, поворачиваюсь вокруг себя, тихо смеясь. Замечаю, как дверь, пропустившая меня в новый мир красоты, мягко закрывается, отрезая мне путь к выходу. Да я и не собираюсь никуда уходить отсюда.

За всю свою жизнь я видела лишь самые обычные кровати, самые обычные дворы, самые обычные кухонные гарнитуры, самый обычный мир и могла только мечтать о том, чтобы прикоснуться к невероятным по своей эксклюзивности вещам. Я читала про них, представляла в голове, любовалась ими в музеях… мне сложно передать тот восторг, который я испытываю, дотрагиваясь до золотистых узоров на стенах, обитых бархатистой белоснежной тканью. Я не в силах даже полноценно дышать, изумляясь, насколько элегантен и изыскан бывает дизайн в стиле барокко. И дело даже не в том, сколько денег на воссоздание элементов этой эпохи затрачено, а как тонко и изысканно дизайнеры передали весь шик и аристократизм того времени.

С улыбкой двигаюсь к кровати, застеленной покрывалом, переливающимся серебром и золотом. Вижу лежащее на нём бальное платье, словно хозяйка всего этого богатства буквально на пару секунд вышла распорядиться о карете и дать последние указания перед поездкой. Балдахины, собранные по углам и удерживаемые высокими статуями ангелов, имеют два слоя ткани: один прозрачный с серебристыми длинными нитями, напоминающими дождь, второй из плотного белого материала с узорами схожими с теми, что украшают тканевые обои. Пальцы пробегаются по складкам тканей, и я, в который раз, изумляюсь, в каком неповторимом и первозданном состоянии эти вещи. Нет ни ощущения затхлости, ни вони плесени, ни влажности, ни пыли, наоборот, здесь пахнет косметической пудрой, ванилью, табаком и жасмином.

Я забываю обо всём, даже о Терло, которого бросила, о наказании, ожидающем меня за нарушение правил, растворяюсь в этой красоте и ловлю себя на мысли, что так хорошо мне не было никогда в жизни. Я никогда не была так восхищена, и вряд ли что-то сможет изменить мои воспоминания.

Гуляя по комнате, подхожу к небольшому, но довольно высокому трюмо с мраморной полкой, на которой лежит белая маска, такого же цвета веер и перчатки, а рядом письмо, видимо, недавно вскрытое. И я хочу узнать, что за тайну оно скрывает, но сначала мой взгляд притягивает веер. Из тончайшей материи-паутинки с невероятным ажурным ободком поверху, с позолоченной рукояткой. Раскрывая его, рассматриваю, как диковинку, хотя для меня это и есть диковинка. Держать в руках подобные вещи… бесконечно удивительно.

– Что вы сказали, сэр? – Поднимаю голову и, игриво моргая ресницами, прикладываю веер к лицу, жеманничая и разыгрывая сценку.

– Ох, это так любезно с вашей стороны заметить уникальность моего веера. Да-да, таких больше нет во всём мире. Не волнуйтесь, я одолжу его вашей супруге, чтобы она покрасовалась им перед Её Величеством, – хихикая, мотаю головой, но остановиться не могу.

В голове теперь другой вариант исхода событий, и я резко закрываю веер, издающий хлопок, возмущённо приподнимая подбородок и, сверкая обидой в глазах, смотрю на своё отражение.

– Вы в своём уме, сэр? Я вам не безродная девка, которую вы можете таскать по углам. Никаких поцелуев! Вы мне неприятны! Я старшая дочь герцога Дербхэйла, и не смейте больше подходить ко мне, иначе мне придётся всё рассказать папеньке. Он вызовет вас на дуэль и…

– Примите мои глубочайшие извинения, Ваша Милость, но я был сражён красотой вашего веера, – от внезапно раздавшегося за спиной низкого мужского голоса, подпрыгиваю на месте и издаю сиплый визг, чуть не опрокидывая все вещи на пол. Но вовремя успеваю перехватить их и бросить обратно оборачиваясь.

– Надеюсь, вы не сочтёте за оскорбление мой интерес к столь уникальной вещице, и мы сможем обойтись без кровопролития, – сглатывая от страха, возвращаю на место веер и отступаю на шаг назад, прижимаясь спиной к трюмо. Я настолько увлеклась глупостями, что не заметила, как в спальне погас свет, и остались гореть лишь свечи в двух канделябрах, расположенных по бокам от овального зеркала, у которого я играла в фантазию про такую ересь. Темнота и мрак, сгустившиеся вокруг меня, ещё больше пугают, как и голос, послышавшийся мне, и которого, вообще, не должно быть здесь. И он не звонкий, мягкий или же приятный. Нет, он низкий, даже рычащий и пробирающий своим звучанием до костей.

– Простите… я…

– Извинения. Не надо, прошу вас, Ваша Милость, не уподобляйтесь безродным псам, окружающим нас. Вам не к лицу страх и лицемерие, – снова слышится тот же голос, и он словно приближается. Вглядываюсь в темноту, из которой раздаются медленные шаги. Свет свечей меня слепит, не сильно, конечно, но вполне достаточно, чтобы видеть перед собой лишь тёмное пятно от чьей-то тени. И она всего за секунду оказывается так близко, что дыхание сбивается, и я чувствую участившуюся пульсацию в висках. Господи, да меня трясёт всю, ведь своего собеседника я до сих пор не вижу, только мрачную тень в углу.

Кажется, что тьма распространяется дальше, к моим ногам и выше, покрывая миллиметр за миллиметром мою кожу.

– Но, а что делать, если я, действительно, испытываю чувство страха и осознаю свою вину за нарушение правил? Что мне тогда делать? Как правильно вести себя в этой ситуации? – Мне стыдно за то, как жалко проскулила я

– Быть собой, это лучшее, что можно сделать. Играть роли нужно уметь, порой увлечение этим приводит к плачевным результатам, – луч света падает на тёмную фигуру. Высокую и немного худощавую. Терло взбитый парень, у него есть мускулы и небольшой животик. А человек, приближающийся ко мне, другой. Грациозный.

– Арин, – протягиваю руку, неожиданно даже для себя решаясь делать то, что подсказывает мне сердце. А оно говорит не бояться. Это лишь новый знакомый, и не более. Он не причинит мне вреда.

– Что же тебя заставило нарушить правила, Эйрин?

– Арин, моё имя Арин, – стараясь улыбнуться, поправляю его и только хочу продолжить, как парень выходит на свет, останавливаясь так близко от меня, что я легко могу рассмотреть каждую чёрточку его лица и цвет глаз. Между нами не больше полуметра, а то и меньше.

– Эйрин мне нравится больше, тем более это одно и то же. Так что, Эйрин, теперь твоя очередь отвечать на вопрос: что вынудило тебя сделать шаг назад?

Я вижу, что его губы движутся. Слышу этот голос, принадлежащий парню на вид не более двадцати пяти лет, а голос-то взрослее, чем он. И я не могу вымолвить ни слова. Смотрю на него во все глаза. Господи, он очень красив. Нет, он, возможно, некрасив для многих, но именно я вижу удивительную красоту. Он экзотичен для ирландцев.

Жёлтые, напоминающие ястребиные глаза, с ярким чёрным ободком, словно удерживающим огонь сердца этого человека, не мигая, смотрят прямо в мои. Тёмные вьющиеся волосы намного длиннее, чем это сейчас модно и принято, и заколоты сзади, но несколько непослушных прядей выскочили из причёски и обрамляют загорелое и невероятно прекрасное лицо, если так можно выразиться о поистине потрясающих пропорциях мужской внешности. Для меня подобное ощущение схоже минутным поражением молнии или ударом по голове чем-то тяжёлым. Я зависаю, даже приоткрываю, как идиотка рот, ведь ирландцы обычно или рыжие, или блондины, или имеют каштановые волосы с медным отливом. Они белокожие, и веснушки у них – это частое явление. Ничего необычного в нашей внешности нет, и я, в который раз, узнаю для себя и встречаю такие изумительные вещи, как другая яркая национальность и знакомство.

– Красиво… очень красиво, – выдыхаю я, понимая, что выставляю себя абсолютной глупой дурочкой перед этим человеком, а мне бы хотелось блеснуть какой-то очень умной фразой, чтобы, наверное, и он запомнил меня. Скорее всего, он запомнит меня, как законченную недоразвитую идиотку.

– Хм, я имела в виду, что комнаты настолько красивы, и обстановка в них напоминает мне стиль барокко, но очень… Эм, в общем, я была настолько восхищена красотой и утончённостью обстановки, и умением дизайнера затмить великолепием сцены убийств и этих безобразных кукол, что немного задержалась здесь, – считая, что сейчас верно поправляю ситуацию, я натягиваю улыбку, и в качестве ответа вижу скептически выгнутую бровь.

– Ты нарушила правила из-за желания изучить мебель, Эйрин? – Издав смешок, спрашивает меня он, делая взмах рукой.

– Арин. Моё имя – Арин, и ты не прав, думая, что Эйрин и Арин это одно и то же. Это совершенно разные имена, и да, я осталась, чтобы первый раз в жизни попытаться изучить мебель, потому что никогда такую не видела. – Беру себя в руки на несколько секунд, чтобы вложить в свою речь немного уверенности и твёрдости, и у меня это прекрасно выходит, хотя вызывает на лице собеседника лёгкую улыбку, точнее, насмешку над моей жалкой попыткой.

– Воровка? – Прищуривается, быстро оглядывая меня с ног до головы.

– Нет! Я ничего не украла и не собиралась этого делать! Можешь обыскать меня! – Возмущённая подобным предположением, повышаю голос, а это лишь ещё больше веселит его.

– С удовольствием бы обыскал тебя, но, боюсь, что мне это запрещено. Прикасаться к… хм, гостям. Я приношу свои искренние и глубочайшие извинения за оскорбление. Ты же меня простишь, Эйрин? – Да он издевается, смакует моё имя, точнее, не моё, а похожее, и ведь они, действительно, разные. Разное произношение. Разные корни. Разное значение! Я Арин, и точка, а не Эйрин, даже в голове произношу это имя кривясь.

– И что дальше? Как ты накажешь меня? Отправишь вниз, и все узнают, что я предала своего парня и бросила его или же…

– Ты поражаешь меня с каждым сказанным словом, Эйрин. Сначала предлагаешь дотронуться, а затем наказать. Как ты угадываешь мои желания? Вероятно, ты ведьма, скрывающая свой потенциал от всех? – Вздрагиваю оттого, что загорелые и горячие пальцы парня тянутся к моему лицу и обжигают… клянусь, на секунду, мне кажется, что они оставят ожог на моей щеке, потому что такой боли и жара одновременно я не испытывала никогда.

– Я… ты…

Не могу ничего сказать, словно в горло налили свинца, и он прожигает внутренности. Боль отступает и приносит вместо себя головокружение. Очень сильное, отчего я вынуждена схватиться за руку собеседника, проводящего по моей щеке тыльной стороной ладони. Не знаю, кто из нас больше удивляется тому, как резко и неожиданно я повисаю на его руке, а другой хватаюсь за его плечо, скрытое под чёрной толстовкой. Наши взгляды встречаются, и меня пугает то, что я вижу, как радужка его глаз становится насыщенно-жёлтой, ослепляющей и утягивающей в свою огненную пучину.

– Конечно, я видел достаточно идущих напролом женщин и не только их, желающих добиться меня, но такого напора в первые минуты знакомства я ещё не встречал. Может быть, сначала узнаешь кто я такой или же моё имя? – Ехидный и ироничный голос разбивает внешний кокон, и за секунду всё словно скрывается обратно в этом человеке, уже явно издевающемся надо мной и моим состоянием. Мне и стыдно за это, и немного страшно, потому что я веду себя безобразно. Так я никогда не позволяла себе ни говорить, ни тем более дотрагиваться до чужого парня и другого человека.

– Я… прости меня, я плохо себя чувствую. С самого начала какая-то ерунда творится со мной, а сейчас голова кружится, и кажется всякое, – отпуская его, отхожу на шаг и отворачиваюсь к зеркалу, поправляя веер, маску и письмо так, как оно было. На самом деле, мне до алых щёк стыдно, и не хочу, чтобы кто-то это видел.

– Прекрасное оправдание для безуспешной попытки соблазнения.

Глубоко вздыхаю из-за очередной его поддёвки.

– Я и не собиралась соблазнять тебя, даже желания не возникло. Так что успокойся, твоему самомнению ничего не угрожает, – бросаю взгляд на парня, прислонившегося к тумбе, в который раз поражаясь его внешности.

– Итак, что меня ожидает дальше? Ты проведёшь меня к организаторам, и я там подожду своего парня, пока он не завершит квест, или же меня с позором выставят за дверь? – Уверенно спрашиваю я, встречаясь с этими постоянно смеющимися янтарными глазами, в которые едва взглянув, становится не по себе, но выдерживаю его тяжёлый, словно пучина тёмных испытаний взгляд, ожидающих каждого, кто хоть ненадолго, но задержится рядом с их обладателем.

– Понятия не имею, – весело пожимает плечами.

– Но как? Тебя же прислали, чтобы ты вывел меня отсюда, или что у вас там принято делать с теми, кто нарушает правила, – изумляюсь я.

– Мы их на костре сжигаем, – от его ответа всё мрачнеет, возвращая меня в ту комнату, которую я еле пережила.

– Это не смешно, к твоему сведению. Людей сжигали просто так, чтобы доказать всем свою власть и силу, а на самом деле это были трусость и отвратительная слабость, – фыркаю я.

– То есть, по твоему мнению, ведьм не должны были казнить?

– Ведьм не существовало. Я не отрицаю наличие способностей лечить людей и вредить им, но лишь зная свойства трав и умея их правильно заварить. И если бы этих женщин слушали, а не травили бы, не гонялись бы за ними, то и они никогда бы не мстили тем, кто убивал их родных. Они не обратили бы свои знания против людей, а помогали бы им. Зло

– Хм, то есть ты считаешь, что убийство можно оправдать?

– Нет, никто не имеет права забрать у кого-то жизнь, даже тот, кто породил зло. Но убийцы – это потерянные и очень одинокие души. Им просто необходимо больше внимания, чем другим. Совершая убийства и насилие, они хотят, чтобы о них узнали, говорили и никогда не забывали. А кто-то убийством прикрывает свои слабости, лень и корысть. Я не оправдываю их, но ведь именно душа будет расплачиваться за преступление, совершённое оболочкой и разумом, который ей достался. Именно душа попадёт в ад, а не сам человек, он уже будет мёртв и легко избежит наказания. Если и стоит наказывать, то проводя душу в оболочке по всем кругам земного ада и заставляя порождать из зла добро и помощь, позволяя увидеть результаты именно глазами человека. Душа… она существует, и это доказано. И единственное, что мне жаль, так это то, что её перемещают из тела в тело, заставляя делать одно и то же, так и не увидев света и радости. Печально.

– Но разве не душа главенствует над телом и разумом? Не она ли запрограммирована к определённой модели жизни?

– Я так не думаю, – отрицательно мотаю головой, ловя себя на мысли, что мне нравится говорить с этим странным и неизвестно откуда взявшимся парнем, потому что ему интересны мои слова и ход моих мыслей, когда Терло меня даже не слушал.

– Если подумать логически, то если бы душа уже обладала разумом, то мы бы помнили свои прошлые жизни и ошибки, стараясь их избежать, и наши чувства касались бы тех, кто был в другом облике. Здесь главное не человек, а его душа. Именно ей даётся вторая попытка, третья, четвёртая, пятая, чтобы изменить что-то в новом воплощении и попасть в рай. Таким образом она проходит своё адское наказание, и воспоминания поэтому не сохраняются, позволяя тем самым сделать выбор между добром и злом.

– Подожди, ты противоречишь сама себе. То душа у тебя лишь наблюдатель, то теперь именно она должна выбирать. Ты уж определись, она или сильна, или же ведома.

– Она наблюдатель, точнее, губка, которая впитывает в себя энергию, которую вырабатывает человек с теми или иными чувствами. Они делятся на хорошие и плохие. И я хочу верить в то, что когда в душе накапливается переизбыток зла, то она подталкивает разум делать что-то доброе, чтобы не было так одиноко и больно. И она сильна, раз может вытерпеть все эти круги ада, а ведом наш разум, подверженный всем грехам, и из-за него и страдает душа, – с радостью делюсь я своими умозаключениями. Парень задумчиво кивает, а затем делает шаг ко мне, отчего внутри всё переворачивается, а дыхание сбивается. Я ожидаю, что он сейчас дотронется до меня, снова визуально прожжёт кожу, изнутри, глубоко и странно оставит след от своих прикосновений… его губы ехидно искривляются, а пальцами он подхватывает искусственную косу, перекатывая волосы между пальцами.

– Твоё мышление такое же скучное, дешёвое и плоское, как и этот отвратительный парик, Эйрин, – словно невидимая пощёчина. Резкая. Болезненная и довольно осязаемая. Отшатываюсь от парня, а в глазах скапливаются слёзы обиды.

– А теперь я вернусь к своему занятию и продолжу подготавливать комнату для следующей тупой группы идиотов, орущих и пугающихся кукол, – в его голосе столько злости, что она, как будто накаляет воздух, делая его безобразно душным и едким.

– Но… а как же я? – Возмущаюсь такому отношению. Почему я ему так неприятна, когда ничего дурного не сделала, ну, кроме того, что спорила с ним и даже хочу ударить за подобную наглость?

– Мне всё равно, Эйрин. Но советую поскорее найти отсюда выход, потому что я не отличаюсь долгим терпением, – бросает он и делает шаг в темноту, но я быстро хватаю его за локоть и с силой тащу обратно на свет.

Парень изумлённо, даже шокировано переводит взгляд на мою руку, а его скулы играют от ярости. Я только сейчас замечаю, что наши ноги погружены в тёмный дым, схожий с грозовыми облаками. И в эту секунду я вижу в нём кричащую девушку, яркое пламя костра и даже кашляю пару раз, а затем прочищаю горло.

– Помоги мне, я больше не хочу ничего искать. Никаких ключей. Помоги мне, – подняв голову, быстро шепчу я, надеясь на то, что он немного сжалится надо мной.

– Помочь?

– Да, мне нужна помощь. Мне плохо, физически плохо от дыма и гари в комнате, где сжигали девушку. Даже дышать сложно, если честно. Сейчас сложно, – и, правда, в одну секунду голова начинает кружиться, а я словно возвращаюсь обратно к жертве, явственно видя её перед глазами.

– Ведьму? – Уточняет он.

– Точно, ведьму.

– Там безопасный дым и никакой угрозы здоровью нормального человека он не создаёт. Это очередная уловка, чтобы меня завлечь. Я…

– Чёрт возьми, да прекрати ты считать, что в данный момент хоть капельку интересуешь меня! Да, у тебя очень необычная для ирландца внешность, но у меня есть парень, и я его люблю. И мне, действительно, плохо. Горло сдавливает, как будто ядовитый дым проникает в него, как было в той комнате. Глаза разъедает от жара, и кожа… она трескается и причиняет невыносимую боль. Жуткую боль, от которой всё тело ломит. И крик… её крик я тоже слышала, эти спецэффекты могут нанести серьёзный вред, и со мной это случилось. Пожалуйста, помоги мне выйти отсюда, – отпускаю его руку и, мотая головой, чтобы снять с себя воспоминания, чуть ли не всхлипываю.

Меня тошнит, сильно тошнит, как после аттракционов, с которыми я переборщила. Даже руки дрожат, а тело покрывается холодным липким и неприятным потом.

С моей головы сдирают парик вместе с венком, и я вскрикиваю от испуга и прижимаюсь к трюмо, во все глаза смотря на парня, отшвыривающего от себя искусственные волосы.

Глава 4

– Цвет расплавленной меди с вкраплениями золотых искр пламени. Тёмная зелень диких лесов в глубине глаз. Белоснежная кожа, не тронутая солнечными лучами, – шёпот парня, медленно подходящего ко мне, пугает. Он с интересом разглядывает меня, то прищуриваясь, то отводя глаза, словно думает о чём-то очень серьёзном. Принимает решение.

– Что? – Переспрашиваю его.

– Я помогу тебе, Эйрин, – резко произносит он, отчего я вздрагиваю. Да что за привычка так играть голосом, что мурашки по коже бегают от страха?

– Ты согласна пойти со мной? – Он протягивает мне руку, и я киваю ему, вкладывая в неё свою. У него очень горячие пальцы. По сравнению с моей холодной кожей, они даже обжигающие.

Без лишних слов парень ведёт меня к двери, и она открывается перед ним. Мне, если честно, сейчас не до того, почему здесь так всё механизировано, и на что именно реагируют датчики, в том числе и включившие свет, озаряющий ту спальню, в которой я была. Только вот есть различие. Любовников на кровати уже нет. Оборачиваюсь, не понимая, как такое может быть, а меня уже ведут к двери, расположенной между той, в которую вышел Терло, и той, в которую вошла я.

Мне приходится чуть ли не бежать вслед за парнем, крепко держащим меня за руку. Мы несёмся по тёмному коридору, и я боюсь упасть, оттого что ничего не вижу. Мы молча движемся по какому-то лабиринту, только моё сбившееся дыхание остаётся позади. Очередная дверь распахивается перед

Парень отпускает меня и подталкивает вперёд, а сам остаётся в темноте.

– Будь осторожна, Эйрин, – шепчет мне на ухо, неожиданно хватая за плечи и притягивая к себе. Издаю судорожный вздох и быстро облизываю губы.

– Необходимо быть внимательнее в ночь Всех Святых, когда двери другого мира открываются и выпускают всю нечисть поразвлечься на улицы. Не всегда человек возвращается таким же, каким вышел из дома в эту ночь, и, обычно, это уже не человек, – он отпускает меня, а я, удивлённая его словами, оборачиваюсь.

– И что это должно значить? – Спрашиваю его, а вижу только глаза, светящиеся в темноте, и становится жутко от этого.

– До встречи, Эйрин, – шипение – это последнее, что я слышу, и дверь передо мной закрывается, оставляя странного парня в темноте.

Что это, чёрт возьми, было? Странный дом. Странные люди. Странные события. Странная красота. Всё здесь странно. С первого появления этого замка. Странная ночь, и его слова. Что он имел в виду? Неужели, верит в сказки про нечисть и злые силы, от которых все наши жители в эту ночь вешают пучок определённых трав с поля? Если и есть что-то необычное и странное, то только здесь. Только…

– Мисс? – Замираю и медленно оборачиваюсь к мужчине, который нас встречал и играл на органе.

– Эм… я… потеряла своего парня и только вышла. И…

– Бывает, ничего страшного, не переживайте. Главное, что вы здесь. Подскажите имя вашего парня, он был с вами в группе? – Интересуется он, перебивая мою невнятную речь, и достаёт планшет, проверяя список всех участников.

– Он был со мной в паре. Терло, он в костюме Цезаря, которого закололи ножами.

– Хм, – мужчина поднимает голову и хмуро смотрит на меня, точнее, на мои волосы. Парик же… ох, нет, мой парик остался в той спальне, и надо уходить, пока меня не оштрафовали или же не сделали что-то похуже за то, что я нарушила правила. Дотрагиваюсь до своих заколотых волос и натянуто улыбаюсь.

– Парень, которого вы описали, буквально пять минут назад вышел со своей девушкой и получил приз, как победитель сегодняшней полосы ужасов. Они отметились и забрали свои вещи, – он поворачивает ко мне планшет, где я вижу подпись Терло, и… как такое быть может? Я смотрю на свою подпись.

– Что? Это ерунда какая-то, я его девушка и…

Так, это ненормально! С кем же ушёл Терло, да ещё и подпись мою подделал? До меня быстро доходит, почему он это сделал. Он обиделся на то, что я осталась в той спальне, и быстро нашёл другую, только бы не проиграть и меня заодно проучить. Вот урод! Да ещё мою сумку с конфетами забрал!

– Вы уверены, что ничего не перепутали? – Мрачнеет мужчина, а я натягиваю улыбку и издаю нервный смешок.

– Ой, я так шокирована тем, что увидела. Вы такие молодцы, просто улётный квест, я в парочке мест визжала, как сумасшедшая. Сильное эмоциональное потрясение… эм, сильнейшее, – торопливо говорю я и отхожу от него, спускаясь спиной назад по лестнице. Ну, Терло, я тебя придушу! Я с тобой отношения разорву!

– Спасибо за всё, было, правда, здорово. Я просто забыла с кем пришла… мне нужно срочно на воздух, так тошнит… ужасно тошнит. Всего доброго, – выскакиваю за дверь дома и несусь вниз по ступенькам, а затем по дорожке к лесу. Только бы не побежали за мной. На каблуках носиться по влажной рыхлой почве очень и очень сложно, ноги подгибаются, и я чуть ли не падаю, хватаясь за дерево.

И мне бы пойти домой, а потом, вообще, не разговаривать со своим парнем, то есть с бывшим парнем, но я его слишком хорошо знаю. Терло где-то меня ждёт, чтобы высказать всё, и у меня тоже довольно много к нему претензий. Ну кто так делает? Ладно, я сама немного виновата. Но всё же, так не поступают с будущей невестой.

Отталкиваясь от дерева и готовясь к самой крупной ссоре, направляюсь обратно к замку и, огибая его, иду в сторону старого кладбища. Сейчас оно перенесено за черту города, здесь просто покорёженные от многолетней непогоды кресты и монументы с изображением печальных ангелов. До меня доносится смех Терло, значит, он уже где-то очень близко.

Козёл, сейчас я тебе устрою. Весело тебе, да? Вот я тоже посмеюсь, когда сообщу, что бросаю тебя. Да-да.

Уверенно направляюсь к месту, откуда доносится шум, и теперь уже не слышу смеха, а только звук поцелуев, шуршание одежды и протяжный стон Терло. У меня всё внутри переворачивается, когда я медленно добираюсь до высокого надгробья со скульптурой ангела и вижу, что мой парень занимается сексом с девушкой. Самой настоящей девушкой, держа её под ягодицы и трахая. Такого отвращения я ещё в жизни не испытывала.

Прикрываю рукой рот, чтобы не завизжать от неприятного чувства в груди. Я могу легко рассмотреть, задранный до талии, костюм своего уже бывшего парня и его белую и быстро двигающуюся задницу. Он обнимает девушку, руками закрывая лицо и тело, но, чёрт возьми, он же прямо на моих глазах мне изменяет.

Не нужна мне ни моя сумка с конфетами, ни ссора, ничего. Срываюсь с места и несусь в сторону леса, стирая на бегу слёзы обиды и унижения. Он никогда не был таким. Никогда не шантажировал меня, что уйдёт, если я буду отказывать ему в сексе. Никогда даже не смотрел других на девушек, только мне признавался в любви. И это его любовь?

Выхожу к замку и замечаю друзей, выходящих из дома и громко ругающихся из-за того, что Уилл попросил помощи у охраны.

– Он изменяет мне! – Кричу, подбегая к ним. Но они проходят мимо, даже не обращая внимания на мои слёзы, и на то, что я сказала. Им всё равно, как будто не слышали моего крика.

– Калли, Терло трахается с какой-то девицей на кладбище! Он прямо сейчас это делает! Он кинул меня! – Делаю новую попытку, но ничего. Ребята идут по дорожке к городу, продолжая выяснять отношения.

– Вы совсем обалдели? Вам что, плевать на всё это? Эгоисты! – Задыхаясь от обиды, что и они так жестоко поступают со мной, горько плача, плетусь к лесу, и хочется спрятаться ото всех, раз никому не нужна. Как можно за один вечер потерять парня, лучшую подругу и друга, когда мы с детства все друг друга знаем? Как они могли поступить так со мной? Может быть, они были в курсе того, что у Терло кто-то есть?

Мысли становятся всё мрачнее, когда я, присев на пенёк, сетую на произошедшее. И что делать дальше? Как к этому всему относиться? Я никогда не была в подобной ситуации, а моих друзей и парня словно подменили, и я осталась одна. Такого, вообще, не предполагалось. Келли должна была поддержать меня, прекратить ссориться с Уиллом. Она никогда так не поступала со мной. Неужели и, правда, все знали?

А как мне вести себя в школе? Ведь наш город маленький, и слух об измене Терло быстро распространится. Кладбище – популярное место для свиданий, особенно в Хэллоуин. Терло обязательно кто-то увидит, и в понедельник начнётся настоящий ад. Все начнут показывать на меня пальцем, родители снова будут говорить о том, что я неправильно поступила. А когда они поймут, что я больше не девственница, то, вообще, придушат. Чёрт. Как Терло мог быть таким козлом? И ведь даже сегодня говорил о том, что любит, и всё у нас будет замечательно. Очень замечательно, раз он от злости из-за того, что я осталась в той спальне в замке, взял и отомстил мне таким ужасным и противным образом. Я не прощу его, это просто грязно и отвратительно.

Слёзы давно уже превратили нарисованную на моём лице маску в месиво, но мне всё равно. Мне так стыдно. Стыдно за Терло и за себя. Я не хочу, чтобы меня унижали в школе, не хочу слышать оскорбления от родителей. Придётся терпеть ещё больше полугода обучения, чтобы скорее сбежать отсюда. Я не могу даже домой вернуться. Мне страшно от того, что меня ждёт. Просто страшно от мыслей, как я всё объясню родителям и что останусь одна. Друзья ведь тоже так не поступают.

Поднимаясь с пенька, отряхиваю юбку и потираю обнажённые плечи. Холодно. Очень холодно, а куртку я в сумке оставила. Надеюсь, что подхвачу простуду и ещё долго не появлюсь в школе, пока они будут перемывать мне косточки. Но вот с Калли я поговорю, и сегодня же.

Мои туфли, которые я покупала ещё летом на выпускной, испорчены. Они грязные, и вряд ли им что-то поможет. Я тоже грязная. Вся грязная и внутри тоже. Печально смотрю на свою обувь и, тяжело вздыхая, собираюсь идти в город. Но, как только я дохожу до окраины леса, то слышу визг. Испуганный визг, а затем женский крик. Он разносится в тишине и в тумане, повисшем над листвой, пробираясь под кожу, покрывающуюся мурашками. Наверное, кто-то развлекается, и только. У нас не бывает убийств или насилия…

Но крик вновь раздаётся в тишине, и я оборачиваюсь. Я совершенно чётко слышала: «Помогите». Я трусиха, признаюсь сразу. Не хочу никому помогать сейчас, ведь так подавлена, да и что я могу сделать?!

– Умоляю, помогите! – Кричит девушка.

Бросаю взгляд на огни города, а затем в гущу леса. Чёрт возьми, разумом я понимаю, что должна вернуться в город, пойти в полицию и сообщить об этом, но не могу оставить кого-то просто так в беде. Вдруг я всё же, действительно, смогу чем-то помочь. Хотя мне страшно, очень страшно, ведь совершенно неизвестно, что там происходит.

– Эй, ты где? – Кричу я, быстро направляясь между деревьев.

– Помогите! – Кажется, что голос раздаётся отовсюду. Я не знаю, куда бежать сейчас. Вперёд или назад. Вправо или влево.

– Прошу вас! Спасите меня! Болото!

Значит, нужно двигаться на север. Вот кого угораздило пойти ночью к топи? Идиотка. Срываюсь с места и бегу туда. Я прекрасно знаю этот лес, мы часто гуляем здесь, да и о болотах нам с детства рассказывают. Туда нельзя заходить, особенно с осени до лета, и да в остальные месяцы тоже, но сейчас оно разрослось, и туристы абсолютно не представляют, что скрывает под собой ковёр из опавших листьев. Они заглядываются на красоту луны и звёздного неба, не замечая, что ступают на тропу смерти. Такие были… и сейчас всем впервые приезжающим в наш город или просто проезжающим мимо сообщают об этом.

Добегая до топи, останавливаюсь и перевожу дыхание. Я даже точно не знаю, где её начало, а где конец, и мне страшно идти дальше.

Осматриваю в ночи тёмную землю и никого не вижу. Чёрт… неужели, не успела? Неужели, она погибла?! Господи всемогущий!

– Отзовись, где ты? Пожалуйста, отзовись, – опускаясь на колени, ползу по земле, надавливая на рыхлую землю, а затем останавливаюсь, как только рука проваливается в вязкую неприятную смесь, утягивающую вниз. Поднимаю голову и снова присматриваюсь к зарослям и деревьям.

– Эй, подай голос, – прошу я. Ничего. Больше не слышно ни звука, и это меня пугает намного сильнее, чем даже измена Терло.

В панике роюсь в топи, осторожно передвигаясь на коленях по земле, и царапаюсь об кусты. Мамочка, что делать?

– Ну же, ты где? – Шепчу, продолжая искать хоть что-то под верхним слоем болота. Но это безуспешно, ведь если оно утянуло человека, то он уже мёртв. Задохнулся и останется там, пока это место не высохнет. А потом опознание и безрадостная весть.

– Мне так жаль… так жаль, – горько произношу я, опускаясь на землю и вытаскивая руку из топи. Ужасно… боже. Слёзы снова скапливаются в глазах. Что за день такой печальный? Почему со мной всё это случилось? И как, вообще, принять то, что человек погиб, что его не вернуть и никто не увидит его больше. Я плачу не потому, что знала эту бедную девушку, а потому что просто соболезную всем, кого она так бездумно покинула.

Вытирая руки о своё платье, а затем лицо, размазывая ещё больше косметику, едва только хочу подняться на ноги, как всё перед глазами темнеет, а голова разрывается от тупой боли в затылке. Я не успеваю даже издать вздох, как разум погружается во тьму, и я падаю прямо в топь, утягивающую меня вниз.

Глава 5

Медленно открываю глаза. Шевелю пальцами и ощущаю острые сухие ветки куста, на котором лежу. Всё тело болит, голова раскалывается, во рту жуткая сухость, а зрение плывёт, и только туман покрывает место, где я нахожусь. Облизывая губы, с болезненным стоном переворачиваюсь на спину и падаю на землю, кривясь от саднящих царапин и затёкших мышц, да и от удара по голове. Удар… меня кто-то ударил. Сажусь на опавшую листву, замечая, что до сих пор вокруг меня сгущается ночь, и дотрагиваюсь до затылка, ожидая нащупать шишку. Нет. Ничего. Только ветки и листья торчат из заколотых волос, отчего уже болит кожа головы. Вытаскиваю шпильки и массирую голову, медленно дыша. Вспоминаю всё, что со мной произошло. В голову ничего не приходит, кроме измены Терло, предательства друзей и гибели незнакомой девушки. Я совершенно точно ощутила удар по голове, от него и отключилась, а ещё помню, как меня засасывало болото, и дышать было так сложно, как будто сама умирала. Медленно. Мучительно. А, может быть, я всё придумала от шока из-за того, что сделал мой бывший парень, и от переизбытка эмоций упала в обморок и поранилась? Дотрагиваюсь до своих ног и не чувствую ни одного пореза. Но это невозможно. Ветки должны были поцарапать меня, когда я падала и когда ползала в поиске жертвы болота. Но ничего. Вообще, ничего, только листья на одежде и грязь.

Так, надо идти домой. Это потрясение. Сильное потрясение, с которым я встретилась первый раз в жизни и не справилась с его напором. Сбой системы, и только.

Убеждая себя, что всё хорошо, а остальное я, наверное, придумала, отталкиваясь от деревьев, бреду в ночи в направлении города. Всё тело ломит, словно меня несколько раз протащили по земле и бросили. Да и чувствую я себя так же. Разбитой. Голодной. Раненной.

С неимоверными усилиями спускаюсь от замка к городу и непонимающе озираюсь, встречая жителей в костюмах. Наверное, я просто ненадолго отключилась, вот и всё. Время ещё раннее, и все гуляют, развлекаются и просят конфеты. Проходя мимо площади, обращаю внимание на большие часы, показывающие начало одиннадцатого. Что за ерунда? Квест был в полночь, и сейчас не может быть десяти часов вечера, если учесть, что праздник в самом разгаре. Они остановились или сломались, другого объяснения нет. Бреду к своему дому и вижу своих друзей и Терло в тех же костюмах, что и раньше. Они стоят возле моего дома и обсуждают, что же ждёт их в замке на холме. От шока, от абсолютного ступора замираю, смотря на них, оживлённо болтающих и смеющихся, словно ничего не произошло. Разыграть меня хотят, чтобы я забыла о том, как они поступили со мной? Специально пришли сюда, чтобы дождаться меня и убедить в том, что всё это время были здесь и не знали, где я? Сволочи!

Только открываю рот, чтобы накричать на них и высказать всё, как слышу саму себя.

Клянусь, это я в идеально отглаженном и новеньком костюме, в первоначальном виде, сбегаю по ступенькам, и Терло, обнимая меня, целует.

– Ну что, пойдём? Заскочим в несколько домов, чтобы утолить голод, и на квест.

Уилл это уже предлагал. Вот несколько часов назад я это уже слышала.

– Это не смешно! Кто это такая? – Голос от потрясения хрипит, когда вся компания проходит мимо меня, даже не замечая.

– Терло, чёрт возьми! Что это за девица? – Пытаюсь схватить за локоть своего парня, но моя рука проходит сквозь него, отчего я вскрикиваю, а затем визжу. Что за ерунда? Что происходит?!

Меня всю трясёт. Голова кружится, и я не могу стоять на ногах. Разворачиваясь, несусь к своему дому, чтобы хоть что-то понять, подумать или же найти логическое объяснение

Кулаком ударяю по двери и на удивление слышу грохот от этого, но почему тогда не могу войти в дом? Почему моя рука прошла сквозь тело Терло, а затем через входную ручку, когда я могу ударить по двери? Что происходит?!

– Мама! Папа! Откройте! Это я! – Кричу, тарабаня по двери. Но никто не отзывается на шум, даже соседи не обращают на меня внимания, проходя мимо дома и направляясь к центру города.

Руки уже болят от того, с какой силой я стучу по двери, но мне никто не открывает. Разве у призраков болит что-то? Нет. Я живая. Я… сплю, наверное. Очень сильно меня ошарашила эта ночь, и я, видимо, до сих пор лежу там в лесу, видя очередной кошмар. Иначе я не могу это принять.

Обегаю вокруг дома и вглядываюсь в окно, за которым должна быть гостиная. Я вижу сквозь тюль, как работает телевизор, даже слышу его звук, как и голоса родителей, смотрящих юмористическое шоу.

– Мама! Папа! – Ударяю по стеклу в надежде, что оно разобьётся. Ничего. Даже не дрожит от силы моего кулака.

Паника с такой силой овладевает мной. Я не знаю, куда бежать и что делать. Не знаю! Падаю на землю и прислонившись спиной к стене дома, сжимаю руками голову. Тело жутко трясёт, я плачу и скулю, а в голове сумбур и страх. Я много, очень много читала о потустороннем мире, и в некоторых источниках говорилось, что душа может существовать отдельно от тела, особенно когда человек находится на грани жизни и смерти. Это происходило в больницах, например, во время операций. Душа поднималась над телом и всё видела, но ни разу там не говорилось о том, что делать, если тело гуляет само по себе, да ещё и события повторяются. Я уже сомневаюсь в том, что часы на площади сломаны. Сомневаюсь в своём здравом уме и готова признать себя сумасшедшей.

А, может быть, мне дают второй шанс что-то исправить? Да и такую книжку я читала. Там всё повторялось: и место, и события, и люди. Но у главной героини хотя бы была возможность дотрагиваться до своих родителей, а у меня и этого нет. Вероятно, я всё же могу умереть, там на болоте, моя душа висит в воздухе, и, видимо, нужно дождаться, когда пройдёт время, и снова выйти из замка, увидеть, как Терло изменяет мне, и вот тогда уже исправить всё. Не дав себе погибнуть.

Считая, что мои выводы верны. Вытираю слёзы и поднимаюсь с земли. Я должна идти к замку. Выхожу на дорожку и даже нет нужды маневрировать среди людей, я просто иду на них и свободно проникаю в их тела, а затем выбираюсь из него. Я сгусток воздуха и уверена в том, что это моя душа. Я не должна позволить себе погибнуть, раз кто-то подарил мне подобный шанс.

Подхожу к замку и сажусь на невысокое каменное ограждение, наблюдая за тем, как собираются участники квеста. На удивление, мне не холодно, хотя раньше я чувствовала озноб и ветер. Сейчас словно лето, и мне хорошо. Не понимаю, почему я? Почему именно мне дали такой шанс? Чем я его заслужила? Но как бы я себя ни убеждала в том, что останусь жива, мне страшно. Я точно не знаю, верно ли думаю о том, что у меня получится себя спасти. Это жутко пугает, как и то, что я выгляжу так же, как раньше. Я всё в том же платье, в той же оболочке. Я даже стучащее сердце слышу. Но ведь так не должно быть. Души они не живые. Они не могут ощущать голод и желание пить. У них нет сердца, они не испытывают боли и не плачут.

– Ну что, мурашки по коже бегают уже, Ари? – До меня доносится весёлый голос Терло, и я поднимаю голову, изумляясь количеству пришедшего в замок народа. Вижу себя, улыбающуюся и отвечающую ему, но я не помню, чтобы здесь было так много людей. Их больше пятнадцати человек, их в два раза больше, но я не видела их тогда, а, может быть, просто не замечала? Это очень странно то, что они разделились на две группы. Одна это та, которую я помню, вторая в костюмах ведьм, оборотней и неприятных с виду бездомных, тихо перешёптывающихся между собой. Вероятно, всё же сюда пускают участников, которым больше восемнадцати, потому что на вид они даже намного старше. Одна из женщин в чёрном платке и в платье такого же цвета ловит мой взгляд, и я замираю.

– Вы видите меня? – Шепчу, сползая с каменного выступа. Но она делает вид, что это случайность и отворачивается, отвечая на какой-то вопрос своего собеседника.

– Вы видите меня! Вы же посмотрели на меня! – Повышая голос, приближаюсь ко второй группе, но в этот момент открываются двери замка, и все направляются туда. Я ожидаю, что сейчас снова пройду сквозь них…

– Приношу свои извинения, миледи, – меня задевает плечом высокий и худощавый мужчина, проходя мимо и даря мне улыбку, обнажившую гнилые зубы. Но… но… как? Ведь я…я же… да что за чертовщина происходит?

Пока отхожу от шока, все гости замка скрываются за дверьми, и я остаюсь одна на улице. А если тоже войду? Меня пропустят? Решаюсь на безумный шаг, иду к лестнице и хватаюсь за две ручки, замечая, что мои руки не проходят сквозь них. Тяну на себя. Не поддаются. От себя. То же самое.

– Да что б вас всех! – Зло ударяю ногой по двери, затем прыгаю на месте от боли и скулю.

Ладно. Надо придерживаться первоначального плана, а с этим потом разберусь. Меня не впускают. Это я поняла. Меня не впускают в мой дом и сюда тоже, потому что двери заперты и откроются только после прохождения квеста. Но почему меня видела та женщина с бледной кожей, а мужчина задел, да ещё и извинился? Они такие же, как я. Такие же. И я должна дождаться, когда именно эта группа выйдет, и узнать у них, что происходит на самом деле.

«Необходимо быть внимательнее накануне Дня Всех Святых, когда двери другого мира открываются и выпускают всю нечисть поразвлечься на улицы. Не всегда человек возвращается таким же, каким вышел из дома в эту ночь, и обычно это уже не человек», – появляется в голове голос, словно ветер, проносящийся сквозь меня. От слов того странного парня меня передёргивает, и я поднимаю голову на замок, изучая пики и горгульи, гротескных созданий, живущих на готическом строении. Что-то мне подсказывает – не просто так он это сказал. Действительно, нечто пугающее и ужасное сейчас происходит со мной. Я вернулась домой уже не человеком, а духом или призраком, пока точно не знаю. Но откуда он мог знать это? Сглатывая от жуткого страха, пробирающего до костей, и умоляя о том, чтобы всё скорее закончилось, возвращаюсь на своё место и мрачно смотрю на дверь. Я не слышу ни криков, ни разговоров, вообще, ни звука, как будто всё вымерло, кроме природы. Даже городского транспорта здесь не слышно.

Сижу и жду, когда выйдет Терло. Ведь если верить моим воспоминаниям, то мне сообщили, что он с какой-то стервой ушёл. Вот сама и посмотрю ей прямо в глаза, чтобы запомнить навсегда, и когда всё это закончится, в топь отправлю. Вот отправлю, и всё. Она мне жизнь разрушила, как и мой бывший. Никогда бы не подумала, что меня так предадут, особенно человек, в котором я была уверена на сто процентов. Как? Как так можно делать? Почему мужчины так легко соблазняются доступностью девушек? И я тоже хороша! Надо было до свадьбы ждать, ведь теперь я просто использованный кусок тела, и всё. Так обидно.

Из-за своих раздумий, я даже забываю о том, что превратилась в призрак. Скорее всего, я утонула в болоте и должна паниковать, биться в истерике. Но отчего-то меня это уже не так сильно волнует, как будущее брошенной школьницы, да ещё и высмеянной, и униженной. Наверное, так даже лучше. Меня нет, как нет и стыда

Горько вздыхаю, и до меня доносится смех Терло. Уже довольно далеко от меня. Чёрт!

Поднимаю голову и спрыгиваю с выступа, направляясь в сторону кладбища. Меня начинает потряхивать от волнения, от правды, которую я снова увижу перед глазами. Не хочется идти туда. Не хочется снова переживать боль в сердце и предательство. Но я должна, ради своего будущего в теле человека. Должна, как бы противно это ни было.

Мои шаги абсолютно не слышны, только голос Терло и его эмоции от пройденного квеста и приглашения прийти в следующем году сюда же. Значит, не конфеты он получил, козёл. Ненавижу. Сжимая кулаки, приближаюсь к тому самому ангелу и, делая, глубокий вдох, решаюсь на ещё пару шагов. Резко, как будто отрываю скотч.

Мой рот приоткрывается от изумления. Нет… нет, этого быть не может. Я же тоже была здесь! Была и видела своими глазами, как он занимался сексом с девушкой! В полном шоке и непонимании подхожу ближе и вижу себя. Клянусь, вижу себя, целующуюся Терло и позволяющую ему расстёгивать моё платье, не порванное, не грязное, а идеально чистое, как и парик до сих пор на мне. Я не знаю, что чувствуют люди, когда видят самих себя. Или этого с ними не происходило? Полный ступор. Страх. И волосы встают дыбом.

– Это не я…я сейчас должна прийти сюда! Прийти и застать вас! Почему она так похожа на меня? Мой парик остался в замке! Этого не может быть! – Кричу я, пытаясь оттащить Терло от себя, но руки проходят сквозь него. Вот теперь та самая сцена, когда он приподнимает её и начинает входить, издавая стоны. Ну же, а где я? Где я? Оборачиваюсь и жду, когда приду сюда. Никого нет. Тихо и пусто. Никого. Как?

Хватаюсь за голову и падаю коленями на землю, скуля от жуткой паники. Как?! Мои друзья! Я же видела их! Видела!

Срываясь с места, несусь к входу в замок и вижу, как открываются двери, и оттуда выходит подруга со своим парнем. Они снова ругаются, а я выбегаю к ним. У меня сердце колотится с сумасшедшей скоростью! Я жду, когда они подойдут… и пройдут сквозь меня!

– Нет! Нет! В тот раз вы тоже так сделали! Нет! – Визжу я, вновь догоняя и стараясь как-то привлечь их внимание. Никакой реакции. Ничего! Бросаю взгляд на землю и подхватываю камень. На удивление, мне удаётся это сделать. Со всей силы швыряю камнем в подругу, и она кричит от боли, когда он попадает ей в спину.

– Вот ты урод! Какого чёрта ты лупишь меня теперь? Это ты трус! Всё, Уилл, задолбал! – С обидой она толкает его, плача и убегая, от ничего не понявшего парня. Он несётся за ней, и я теряю их из виду.

Ладно-ладно, сейчас должна закричать девушка. И я могу её спасти раньше. Может быть, в этом заключается моё задание? Хлюпая носом, возвращаюсь к лесу и вхожу в него. Бреду по знакомым тропам к болоту и останавливаюсь в том самом месте, что и раньше. Нет моего тела. Здесь никого нет. Подожду. Это должно произойти.

Опускаясь на землю, смотрю перед собой.

Это просто невероятно. Получается, что Терло где-то нашёл очень похожую на меня девушку. Никто так не мог подшутить, так как свой костюм и макияж я держала втайне даже от подруги. И зачем кому-то выдавать меня за себя? Я не сошла с ума. Я видела себя. Сложно не узнать своё лицо и те же самые туфли, которые я заказывала из Лондона. Никто больше их не мог заказать! Никто! Да что такое происходит?

Я очень долго сижу и судя по времени, уже давно должна была прийти сюда, чтобы спасти утопленницу. Ничего не происходит. Абсолютно ничего. Куда делось моё тело, раз я дух? Может быть, в болоте? Я не знаю… не знаю…

Странные вещи начали происходить, как только я вышла из замка. Сначала меня не видели друзья, как сейчас. Затем крик и боль в голове, как от удара, но последствий тоже нет. Странно. И отчего-то я грешу на этот странный замок и того парня, который всё знал. Он предупреждал и отпустил меня, внезапно решив помочь выйти по коридорам к центральной двери. И его глаза. Не могу забыть, они словно светились в темноте. Помню только глаза, горящие огнём.

Поднимаясь, решаю, что самым разумным будет – найти того парня в замке. Он должен что-то знать. Я чувствую это. Интуиция подсказывает, что там произошло нечто необъяснимое, и только там я найду ответы, или же это будет моим адом.

Мимо меня проходят возбуждённые приключениями одноклассники. Была ещё одна группа таких же, как я. Уверена в этом. Они тоже призраки. И их впустили туда. Тогда и я имею право зайти.

Хватаюсь за ручку двери замка и тяну на себя, удивлённо замечая, как легко она поддаётся и пропускает меня в освещённый холл. Я оказываюсь внутри, а дверь закрывается сама. Я не верю в потустороннюю жизнь. Не верю в волшебство и магию. Ни во что это не верю, так как читала слишком много, и это всё объяснимо.

Обнимая себя руками, прочищаю горло.

– Здесь кто-нибудь есть? – Громко спрашиваю я пустоту.

Осматриваюсь. Тихо так. Очень тихо…

– Мисс, вы заблудились? – Раздаётся откуда-то сверху довольно знакомый голос. Поднимаю голову к потолку, но не вижу его. Если раньше там была крыша, то сейчас мрак, нескончаемая ночь.

– Вы… вы тот человек, да, который впустил нас на квест и…

– Не подобает вашему положению заикаться, миледи, – опускаю взгляд и визжу от неожиданного появления пожилого мужчины, немного кривящегося из-за моей реакции.

– Как и кричать, словно увидели приведение, – добавляет он.

– Вы… вы меня видите, да? То есть я… миледи? Я… нет, я Арин, и… что происходит? Я ничего не понимаю? Вы меня видите, а мой парень… там мой двойник, я прохожу сквозь людей и… не понимаю, – хнычу, пока собеседник оглядывает меня с ног до головы и глубоко, я бы даже сказала разочарованно, вздыхает.

– Вы нарушили правила. Вы сделали шаг назад и сбежали отсюда, что и повлекло за собой неприятные последствия. Мы же предупреждали, что у вас только один шанс, и наказание за нарушение правил будет жестоким, – спокойно произносит он.

– Вы хотите сказать, что я раздвоилась, утонула в болоте и превратилась в призрак, только потому, что нарушила правила развлекательного мероприятия за два евро? Вы… хм, в своём уме? – Медленно, и не веря своим ушам, пытаюсь возразить.

– Зачастую, вы люди, считаете, что нарушать правила – верно, и думаете, что за ошибки не заплатите. Увы, миледи, не в этой жизни.

– Ладно, – выставляю руки вперёд, и закрываю на секунду глаза, стараясь принять такое положение дел. Плохо выходит. Это же глупость! Просто глупость!

– Что мне следует сделать, чтобы всё снова стало нормальным? Заплатить вам за причинённые неудобства или…

– Пройти ваш путь с самого начала, – перебивая меня, сухо отвечает он. Да что ж это за чертовщина? Почему ему скучно со мной, когда я в абсолютной панике?

– Вы имеете в виду то, что я должна снова пройти весь квест без нарушения правил? – С сомнением уточняю я.

– Верно, миледи. Только в этот раз всё будет иначе и немного изменено. Вы оступились, решив задержаться в роскошной обстановке, что и изменило вашу судьбу, точнее, ваш путь. Сейчас я могу предложить вам войти в ту же комнату, что и ранее, и далее следовать всем зацепкам, которые вы встретите, всем приглашениям, и только тогда сможете выбраться из невесомого состояния этого мира, – мужчина указывает на дверь позади меня, и я сглатываю, не желая снова видеть этот ад. С Терло было проще. Я знала, что не одна, и он меня при необходимости защитит. А сейчас у меня нет тыла, нет поддержки, и это меня жутко пугает. Хотя оставаться в таком странном состоянии я тоже не желаю, но и не верю тому, что это происходит со мной на самом деле. Не верю, хоть убей.

– Я умерла? – Тихо спрашиваю его.

– Нет, миледи. Вы живы, только находитесь между мирами. Всё изменится, когда вы доберётесь до финальной остановки. То есть дойдёте до этого места. Лишь в ту секунду, когда

– Хорошо… да, ладно. Хорошо. Если всё это поможет, то я согласна, – быстро киваю ему.

– Вот и прекрасно, но в этот раз помните о правилах, иначе вы очень долго будете проживать один и тот же отрезок времени. Бесконечно долго.

О, нет. Хватит. С меня достаточно приключений и всего нового. Хочу быть, как раньше, обычной девчонкой, желающей поступить на медицинский и спасать людей.

– А ключ? С Терло мы находили ключи, чтобы открыть двери, но сейчас, если учесть, что квест закончился, и все ключи…

– Об этом не беспокойтесь, миледи. Вам нужно только дотронуться до ручки, и замок вам откроется. Главное, дойти до двери.

Так просто?

– Я поняла.

Оборачиваюсь к двери, за которой меня ждут преступления и куклы. Ну, раз не нужно будет заглядывать во рты куклам, рыскать в смоге, то это очень легко.

– Дойти до конца. Без ошибок. Без сожаления. Без страха. Без нарушения правил. Он вас уже ждёт, Ваше Высочество, – как ветер проносится затихающий голос, и я снова оборачиваюсь, чтобы спросить, почему они так странно меня зовут. Но уже никого нет. Признаю, что мне страшно, и всё это очень странно. Но я так устала от неизвестности и ужасных картинок, что решительно подхожу к двери и дотрагиваюсь до ручки. И, действительно, в этот момент она со скрипом распахивается, приглашая меня войти в темноту.

Глава 6

В первый раз свет ударял по глазам, а дверь позади захлопывалась. В этот раз всё происходит идентично, как и появление мужской фигуры, от вида которой я вздрагиваю и пячусь назад, упираясь спиной в дверь, пока глаза привыкают к третьей вспышке и слабому свету, к шуршанию листвы и сухому ветру.

Перед глазами пробегают яркие точки, и я несколько раз моргаю. Опять та же комната с женскими головами, торчащими из песка, снова те же куклы и тошнота при виде их. Только вот…

Поворачиваю голову и замечаю мужчину в, когда-то бывших белыми штанах и в рубашке, свободно свисающей на его худощавом теле, теперь превратившихся в грязные серые остатки одежды. Он, склонившись над одной из кукольных голов, что-то там делает.

– Ох, я… не знала, что здесь будет кто-то ещё, – тихо подаю голос. Мужчина резко оборачивается, и я смутно помню его, но не могу точно сказать, где же видела. Щетина тёмного цвета, грязь на лице и глаза с яркими красными капиллярами. Вообще, весь его вид говорит о том, что он плохо питается, живёт на улице и не имеет обуви, так как босой. Да и сам он вызывает отвращение. Причём довольно сильное.

– Простите, если помешала. Я… – он выпрямляется и прищуривается.

– Хм, наверное, вы проверяете кукол или что-то ещё. Не буду вам мешать. Эй, зачем вам этот шнур? Зачем вы его подняли? – Под конец испуганно смотрю, как он натягивает его, наматывая на кулаки. Что-то в нём меня очень пугает. Прямо до дрожи в коленках и холодка на коже. Пытаюсь нажать на дверную ручку позади себя, наплевав на все запреты. Мне становится страшно, когда он медленно начинает подходить ко мне и бормотать что-то на незнакомом языке.

– Я не понимаю вас… я! Выпустите меня! Выпустите! Не хочу! – Кричу, ударяя ногой по двери, но ничего не происходит. Меня заперли. А этот человек громче говорит что-то, напоминающее молитву, проносящуюся сквозь меня и пугающую ещё сильнее.

Надо бежать. К другой двери. Должна!

Едва успеваю сорваться с места, как мужчина прыгает и заваливает меня на песок, прямо на кукол. Визжу и брыкаюсь, пытаясь сбросить его с себя. Дёргаю ногами, надеясь ударить его, но он, с силой сжимая моё горло, душит, перекрывая доступ воздуха. И в этот момент перед моими глазами словно проносится документальный фильм, в котором ясно вижу, кто передо мной. Ахмад Сураджи.

Из глаз вытекают слёзы, я давлю на его грудь, но мои силы на исходе. Невозможно! Он же мёртв! Мёртв!

Захлёбываюсь кислородом, когда натяжение шнура ослабевает, и ощущаю неприятный, мокрый и отвратительно вонючий смрад от языка, облизывающего мой висок, по которому стекает слеза. Чёрт! Мне плохо, мне душно, мне страшно. С криком ударяю его и нахожу в себе силы упереться в грудь и свалить с себя. Подскакиваю на ноги, растирая шею и продолжая кашлять. Судорожно глотаю кислород, путаясь в ногах и направляясь, по памяти, к двери. Слышу позади себя его замогильный голос, громкий и пугающий ещё сильнее. Срываюсь на бег и только касаюсь ручки, как дверь распахивается, и я попадаю прямо в ароматный виноградник.

– Боже, – выдыхаю, скатываясь с куста на землю, ломая его и пачкаясь в сочных ягодах. Смотрю во все глаза на закрытую дверь. Что это такое было? Актёр? Нет… слишком похож на реального персонажа. Словно оживший мертвец. И он тёплый. Нехолодный. Не скелет. А тот самый мужчина, который был в фильме, снятом перед его казнью. Мамочка, что же происходит? Он хотел меня убить, в этом нет сомнений. Мало того, я уверена, что там были не куклы. Абсолютно не куклы, как считал Терло. Они все были живыми, поэтому и открывали глаза. Но как? И его я уже видела. В первый раз именно он появился передо мной, как приведение. А раз я сейчас, наверное, такая же, то и он осязаем. Не понимаю, во что я вляпалась. И почему именно я?

Сажусь и потираю шею, пытаясь отдышаться. В моей голове только паника. Только она ведёт мной. Я очень напугана, а если учесть то, каких убийц мы прошли вместе с Терло, то меня ждут ещё более ужасающие персонажи или же актёры… я… пусть это будут актёры.

Солнечный свет исчезает, и я вздрагиваю, оборачиваясь на вой. Оборотень. Может быть, снова будет только картинка, и я… вот чёрт.

Виноградные заросли шевелятся в паре метров от меня, и я отползаю назад, прячась за высокой лозой. Что-то это уже не похоже на тот развлекательный и весёлый квест, который мы проходили. И мне абсолютно не хочется обратно в своё тело, да к чёрту его, меня убьют. За что?

Тяжёлое дыхание слышится рядом за мной, точнее, через ряд виноградных кустов, и я немного раздвигаю их, чтобы увидеть, кто там. Хотя знаю кто, но я должна понять, что происходит здесь на самом деле.

Сглатываю от страха, и моё сердце с бешеной скоростью колотится где-то в горле, когда вижу мохнатое чудовище с раскрытой пастью. Оно огромное, сутулое и грязное, да ещё и двигается, поворачивает голову с красными глазами и ловит мой распахнутый взгляд. Ну как, посмотрела?

Пар из быстро сокращающихся ноздрей сопровождается жутким, пробирающим до костей воем, напоминающим что-то вроде «я нашёл свою жертву и ужин». Понимая, что меня сейчас просто разорвут, и это явно не актёр, переодетый в оборотня, подскакиваю на ноги и несусь по винограднику. Сложно бежать в туфлях, каблуки проваливаются в песок и застревают в нём, отчего я падаю на землю, и через меня перепрыгивает оборотень, останавливаясь всего в паре шагов. Меня трясёт от ужаса и осознания той участи, которая меня ожидает. Но я должна попробовать договориться, вдруг это лишь страшилка, и ничего мне не угрожает.

– Простите, я… мне нужно к двери и… – он скалит пасть и опускается на передние лапы, пока я поднимаюсь на колени, а затем падаю на ягодицы. Чёрт… с его огромных и острых клыков капает вязкая слюна, окрашенная в розовый цвет. Нет, там сгустки крови и… девочка. Господи.

Вряд ли я смогу выжить. Он меня сейчас разорвёт. И мне бы готовиться к смерти, но я не хочу умирать. Не здесь. Не от клыков и когтей несуществующего оборотня, которого даже мой разум не желает принимать. Медленно снимаю туфлю, слыша рычание. Оборотень прыгает на меня, а я изо всех сил размахиваюсь и попадаю каблуком ему прямо в глаз, выигрывая для себя время. Зверь падает и скулит, но злобно, желая отомстить и прикончить меня. Бежать… просить дважды меня об этом не нужно, я уже несусь между рядов винограда, замечая впереди тело окровавленного ребёнка. Так, не останавливаться. Жалко… очень жалко её. Но я перепрыгиваю через девочку и бегу дальше, на ходу снимая вторую туфлю, и швыряю её, в несущегося за мной зверя

О, господи. Снова ведьма. Кашляю от удушливой вони и слышу мольбы о помощи. Они проникают в мою голову, как и крики толпы, но я никого не вижу. Глаза слезятся, руки трясутся, как и ноги.

– Помоги мне, Эйрин… помоги, умоляю тебя, – сглатываю, оттого что слышу имя, очень схожее с моим, произнесённое тонким, практически безжизненным голосом. Нет… нет…

– Ведьма! Она пришла помочь ей! – Слышу крик, и кто-то, хватая меня за волосы, тащит по земле.

– Отпустите! Я не она… больно! – Визжу, пытаясь отцепить от себя чью-то руку, вырывающую, кажется, все волосы на голове. Брыкаюсь и передо мной появляется мужское лицо.

– Где она? Ведьма, ты будешь гореть с ней, если не выдашь нам местоположение своей любовницы! – Кричит он, и вдруг понимаю, что он говорит на старом ирландском говоре, который я не знала раньше, а сейчас точно осознаю все его слова.

– Нет… я… – закашливаюсь, слыша крик горящей девушки. Нет… нет… ни черта не получится. Я смогу. От маньяка убежала, от оборотня убежала, и от них смогу. Резко поворачивая голову, кусаю мужчину за руку, сильно сжимая кожу, и ощущаю привкус крови. Настоящей человеческой крови. Хватка ослабевает, и меня ударяют ногой по животу, выпуская из рук. Больно, чёрт возьми! Лёгкие сворачиваются, и всё плывёт перед глазами.

– Взять её! Она меня заразила! Она применила колдовство и превратилась в кровопийцу! Сжечь её…

Оглядываясь, вижу мелькающую картинку бегущей толпы людей. Их очень много. Нет!

Подскакиваю на ноги и, с силой толкая мужчину, несусь куда-то вперёд, в дыму и смоге, под крики о моей внешности, под обвинения в колдовстве, под звук сгорающей и трескающей кожи. Упираюсь руками в стену и шарю по ней, двигаясь по периметру, постоянно оглядываясь.

– Ну же… пожалуйста, ну же… – шепчу, отравленная уже всей этой вонью. Боюсь, что сейчас мне будет очень плохо. Голова шумит настолько, что я не могу стоять на ногах. Я падаю… отключаюсь, и темнота поглощает меня.

Ноги подкашиваются, и я лечу с грохотом на пол, глотаю относительно свежий воздух, пока всё тело нещадно трясёт от ужаса и пережитого. Кто все эти люди? Почему я? А они люди? Во рту до сих пор привкус крови. Господи, прости меня… прости, если я где-то согрешила, прости… помоги мне.

Поднимаясь на руки, оглядываюсь и вижу, как из наполненной кровью ванны встаёт обнажённая женщина. Батори.

– Я не девственница… клянусь всеми святыми. Не девственница, – хриплю и медленно ползу к двери. Женщина оборачивается, и её невероятно красивое лицо превращается в звериный оскал, говорящий мне о том, что мои слова ни капли её не волнуют.

– Ты бы побрилась, что ли… такие заросли, – считая, что если буду продолжать заговаривать ей зубы, то у меня есть шанс немного проще выйти отсюда. Она выходит из ванны, оставляя на камнях кровавые следы.

Удаётся подняться на ноги и прижаться к стене, когда она подхватывает со стола настоящий меч и направляется ко мне. Хорошо, что подземелье не такое уже и огромное, и я точно знаю, что ещё несколько шагов и будет спасительный коридор.

– Это не игрушки, знаешь ли. Плохо, дамочка, плохо ты поступаешь. Извращенка чёртова, – срываюсь на бег и дотрагиваюсь до двери. В этот момент прямо рядом с ухом проносится меч, и я, визжа, выскакиваю за дверь, а остриё застревает в проёме. Чёрт.

Обессиленно падаю на пол в коридоре, надеясь, что хоть здесь будет передышка. Вот же чёрт! Чёрт! Прислоняюсь к стене и глубоко дышу, осматривая своё порванное платье. Не помню, когда меня когтями задел оборотень. Потираю шею и закрываю глаза, переводя дух. Ладно, осталась одна комната, в которой должны лежать мёртвые любовники. Оттуда я помню дверь, ведущую ещё в один коридор, через который легко можно пройти к входу и забуду всё, как страшный сон. Может быть, это, вообще, и есть мой сон. Только вот убить меня хотят по-настоящему.

На этот раз я не собираюсь идти в неизвестность без оружия. Поднимаясь на ноги, снимаю со стены канделябр и двигаюсь по коридору. Тяжёлый. Если ударю, то хотя бы выиграю время, чтобы убежать. Отлично. Всё скоро закончится.

Настраиваясь на то, что осталось совсем чуть-чуть, и клянясь, что больше никогда не буду смотреть страшилки, а только мультики для малышей, добираюсь до двери и, делая глубокий вдох, дотрагиваюсь пальцами до ручки. Задуваю свечи на канделябре и вхожу в комнату, выставляя своё «оружие» перед собой. Моментально оглядываю спальню и вижу тела любовников, делаю ещё пару шагов, пока за мной закрывается дверь.

– Миледи, – глубокий мужской голос раздаётся откуда-то справа, и я резко поворачиваюсь, встречаясь с незнакомым человеком, облачённым в костюм а-ля «Король Солнце».

– Не подходите, – прошу я, наблюдая за тем, как мужчина поднимается из обитого красной парчой кресла и отставляет бокал на столик. Не помню ни его, ни того, чтобы всё это здесь находилось.

Медленно двигаюсь к той двери, за которой должен быть коридор, показанный тем странным персонажем, умеющим прогнозировать будущее.

– Миледи, какое счастье встретить вас здесь. Неужели, этот наглец и вас обманул? Использовал в своих любовных играх? Вытягивал баснословные суммы на свои туалеты и выходы к Господину? – У него ужасный акцент, но вид… очень красив. Тёмные завитые волосы, заколотые за спиной, обрамляют прекрасное мужественное лицо с усами, не особо-то идущими ему. Тёмные глаза сверкают озорным, пугающим блеском, когда он указывает рукой, украшенной многочисленными перстнями на кровать.

– Я… нет… не приближайтесь ко мне, и всё пройдёт безобидно. Я просто уйду, а вы продолжайте развлекаться. Я не против, – нервно отвечая, завожу руку за спину и дотрагиваюсь сначала до той двери, через которую вышел Терло. Не открывается.

– Оставлять свидетелей, это так плохо. Особенно милых незнакомок, явно желающих приключений, – его улыбка больше напоминает оскал, и я сглатываю от его слов, делая ещё один шаг в сторону.

– Я забуду всё это, клянусь. Вы только на месте стойте, – шепчу, указывая канделябром вперёд, а он не слушает, направляясь ко мне. Вторая дверь, за которой должен быть спасительный коридор, тоже не поддаётся, значит, осталась последняя. До неё расстояние больше.

– Вы так дрожите, миледи. Позвольте мне вас согреть, угостив невероятно ароматным вином, подаренным мне самим Господином, – мужчина оглядывает меня, пока я стараюсь осторожно двигаться к двери. Да, к чёрту, не буду с ним церемониться!

– Воздержусь, я не собираюсь умирать! – Кричу и с силой швыряю в мужчину канделябр. В ответ раздаются его стон и проклятья. Срываюсь с места и, хватаюсь за ручку двери и, оборачиваясь, вижу, как он несётся ко мне. Вламываюсь в спальню и захлопываю за собой дверь, в которую начинают стучать. Она трясётся от мужской силы. Боже, он её выбьет, к чёртовой матери, сейчас!

Отхожу спиной и ищу, чем бы её подпереть. Тумба, на которой лежат маска, письмо и веер. Подбегаю к ней и толкаю изо всех сил. Чёрт, она такая тяжёлая. Как будто, действительно, из мрамора. Покрываясь потом, упираюсь в тумбу руками, двигая её миллиметр за миллиметром. Наверное, страх и грозящая расправа дарят мне невероятную энергию, чтобы спасти себя, и после долгих усилий, тумба стоит уже в десяти сантиметрах от двери. Даже если сломают дверь, то вряд ли смогут войти сюда сразу же. А я пока другую дверь найду.

О, нет… нет…

Оборачиваясь, оглядываю ярко освещённую спальню и жду, когда появится ещё один маньяк-убийца. Тот самый предсказатель с глазами янтарного цвета. Я не верю уже в то, что это был обычный парень, работающий здесь. Он всё знал, и вот-вот нападёт. Защищаться нечем, за спиной ударяют по двери, проклинают меня и обещают поймать, потому что из этого места я не убегу.

– Эй, ты здесь? – Тихо спрашиваю я, осматривая кровать, кресло, небольшой столик с зеркалом и шкаф. Но в прошлый раз свечи потухли, и было темно, как и туман стелился по полу. А сейчас всё иначе. Здесь как будто никого нет. По крайней мере, я на это очень надеюсь.

Жду, но ничего не происходит, не считая безумного типа в другой

Надеясь на лучшее, нахожу взглядом две двери: одна справа от кровати, вторая же слева и сбоку. Направляюсь к первой и дотрагиваюсь до ручки. Не открывается, значит, нужна другая. Иду к ней, и вот здесь прикосновение срабатывает, облегчённо вздыхаю и вхожу в… ванную комнату. Правда, это самая настоящая ванная комната с большой белой ванной на ножках, с выложенным прекрасной мозаикой полом, переливающимся тёмно-синим цветом, словно звёздное небо под ногами, с раковиной, с двумя высокими узкими шкафами, с полотенцами и с унитазом. Ничего необычного, кроме отсутствия окон. Она идеально дополняет спальню и выполнена из очень дорогих материалов. В чём подвох? Ни одного призрака здесь нет. Никакой опасности. Спокойствие и даже сумасшедший мёртвый аристократ исчезает, больше не порываясь вынести дверь.

Странно. Хотя, чему я удивляюсь? Меня чуть не придушили, чуть не сожрали, чуть не сожгли, чуть не выпустили мою кровь на ванны для омоложения, чуть не отравили и чуть не изнасиловали. Но ведь отсюда должен быть выход, потому что только сюда открылась дверь из другой комнаты, значит, мой путь должен лежать именно через эту спальню. И другая дверь закрыта. Вспоминаю слова мужчины при входе. Он сказал, что мой путь изменён, и я должна двигаться благодаря зацепкам и любым приглашениям. Ну, если бы я следовала его совету, то была бы уже мертва. Так и представляю сцену, в которой оборотень мне услужливо предлагает быть разобранной им на части, и я с глупым хихиканьем позволяю ему всё, что он захочет. Класс!

Цокая, выхожу из ванной комнаты и начинаю искать зацепки. Так как эта комната не была осмотрена Терло и мной, то, скорее всего, здесь до сих пор лежит ключ, которым я и открою вторую дверь. Выдвигаю все ящики, находя в них обычную женскую одежду, нижнее бельё, чулки и различные веера. Перехожу к шкафу и присвистываю, рассматривая туфли из шёлка, высокие сапоги, похожие на те, что надевают для конной прогулки, домашние пушистые тапочки. Зачем закупать столько эксклюзивной одежды, как и вычурных пышных бальных платьев, если это всё только на одну ночь? Отмахиваюсь от вопросов, даже не желая получать на них ответы. Не нужно мне этого.

Увы, я не могу найти ключ. Я перерыла всё, даже кровать, смахнув, лежащее на нём белое бальное платье и бельё. Под ковром тоже смотрела. Ничего. Устало вздыхая, сажусь на постель и обдумываю своё положение. Желудок тоже даёт о себе знать, требуя еды. Нет, я не могу быть мёртвой, это точно. Ведь мертвецы не едят, а меня даже подташнивает от голода, да и от стресса. И что делать дальше?

Смотрю на тумбу и на пол, на котором валяется одежда, тот самый веер, с которым я когда-то играла в знатную леди, на белоснежную маску и запечатанный конверт. Стоп. В моих воспоминаниях он был распечатанным и даже немного помятым, а сейчас, как новенький. Опускаюсь на колени и ползу к нему. Не знаю, можно ли мне это делать, и не появится ли чёртов джин, если я его открою, плюю на правила, интерес берёт верх. Ломаю печать, отбрасывая её от себя, и открываю письмо.

Глава 7

Ваше Высочество Эйрин, мы имеем честь пригласить Вас на костюмированный бал-карнавал по случаю Нового года, где вас официально представят всем гостям, и они поднимут бокалы в Вашу честь.

Примите наш подарок в ознаменование этого, поистине уникального, события вместе с поклоном и преклонением к Вашей красоте и утончённости.

31 октября 22:00

Главный бальный зал

Приветствуются маски, перчатки, бальные аксессуары в стилистике бала.

С уважением и самыми горячими чувствами, Ваш Повелитель.

Перечитываю приглашение раза три. Сначала приходя в шок от того, каким красивым почерком оно написано, затем в очередной шок, оттого что отправлено какой-то принцессе, и у неё есть Повелитель, а третий раз меня прибивает, оттого что на нём написано моё имя. Ладно, не совсем моё, но именно так меня называют в моём непонятном состоянии. Но это же… так нелепо. Письмо лежало здесь, и до моего появления, было вскрыто и предназначалось кому-то, но точно не мне. Да быть этого не может!

Приглашение. Вот, о чём говорил тот старикашка. Приглашение не предоставить моё тело в качестве лакомства, а собраться на бал. Серьёзно? Бал? То есть они, сначала издеваются над моей психикой, чуть не прикончив меня, а теперь бал? Ну, держитесь.

Злая, уставшая и немного помятая, отбрасываю приглашение и поднимаюсь на ноги. Они думают, что я просто так им всё это спущу, ради красивого платья и туфелек? Да ни черта! Я в суд на них подам! Я…я убью их всех сама! Но не в таком виде. Кривлюсь, смотря на своё отражение, и это меня пугает. Понятно, почему меня приняли за ведьму. Волосы торчат во все стороны, грязные, с набившейся в них листвой, землёй и ещё какой-то ерундой. Лицо всё вымазано краской уже непонятной маски. Платье разодрано. Ноги чёрные от беготни по земле и полу. Я уж не говорю о том, что от меня воняет, как от помойной урны. Пришло время узнать, работает ли, вообще, здесь сантехника.

Снимаю на ходу платье и, бросая его прямо на пол в спальне, вхожу в ванную комнату и открываю шкафы, с удивлением находя там душистое мыло, гель для душа и всё необходимое, чтобы помыться. Поворачиваю кран в ванне, и вау, вода льётся. Ну, теперь они точно у меня попляшут. Я им покажу, как издеваться надо мной. И за что? Вот за что? Из-за того, что шаг назад сделала? Это же глупость какая-то! Но ничего, вот сейчас соберусь, отмою волосы, напялю на себя наряд, и полностью продемонстрирую свою ярость. Одуреть просто!

Выхожу из ванной и, наслаждаясь чистотой, стараюсь не поддаваться желанию улыбаться от примитивной свежести кожи и волос и поднимаю с пола нижнее бельё. Удивительно, но даже размер мой. А вот с платьем у меня серьёзные проблемы. Оно непонятное. Как будто свадебное с кучей юбок, корсетом и шнуровкой, которую я не могу затянуть одна. Да чёрт-те что выходит. Просто ерунда какая-то. Психую и снова принимаюсь тянуть за тонкие шёлковые ленты на спине. На самом деле, если бы я не была в таком ужасном положении, то ли мёртвой, то ли живой, то с радостью оценила бы тонкие серебристые узоры на плечах и рукавах платья, шикарную отделку и качество ткани. Но меня бесит то, что я не могу утянуть его на себе.

Сдувая с лица уже практически высохшие и завившиеся кудрявые пряди, бросаю это дело так, как есть, и завязываю бантик на спине. Сойдёт. Лучше точно не смогу. Поправляю пышные юбки и, чёрт возьми, я такая хорошенькая в нём. Оно не вульгарное, невычурное, не кричащее. Оно идеальное. Вот соберусь когда-нибудь замуж и закажу подобное. Невероятно красивое платье.

Нахожу белые шёлковые туфли на небольшом каблуке, затем маску и веер. Готовлюсь к чёртовому балу, считая это просто каким-то разводом и насмешкой надо мной. Но выгляжу я великолепно. Я такая красивая, век бы любовалась собой в зеркале, но больше напялить на себя уже нечего, так что пора решать, куда идти дальше. Обратно возвращаться нельзя, значит, остаётся вторая дверь.

Глубоко вздыхая, направляюсь к ней, наслаждаясь шуршанием юбок, и даже пару раз кружусь. Ну, я же девочка, мне можно немного нравиться себе, правда? Дотрагиваюсь до ручки и, слава моим трусикам, взятым в аренду, она открывается, и я вижу коридор, точнее, крутую лестницу, ведущую куда-то вниз.

Ладно, поехали.

Вешаю веер на руку и, подхватывая юбку, осторожно спускаюсь. И они хотят, чтобы моё платье осталось белоснежным? Больные? Да здесь грязь, пыль и явно не место

– Нет, это уже ненормально. Откуда здесь озеро, чёрт возьми? Я же под землёй, и это… – замокаю, осматривая камни, напоминающие скалы, и воду, сверкающую передо мной и отражающуюся бликами по всему пространству. Зачем это всё? И откуда? Как они смогли подобное построить? Это же… невероятно. Замечаю лодку, в которой даже вёсел нет. Прекрасно. И как я должна грести, ведь она меня ждёт. Больше здесь, вообще, никого нет.

Посижу в ней и подумаю. Авось сжалятся и скажут, что это просто очередной тупой розыгрыш. Я так устала, правда, устала куда-то бежать, видя что-то невероятное и необъяснимое, бояться смерти и пытаться выжить, следуя идиотским правилам. Сходила на квест. Поразвлеклась. Клёво!

Забираюсь в лодку, а она под моим весом немного качается, так что я сразу же сажусь на лавочку и подпираю подбородок руками. Почему мне всё это досталось? Хочу расплакаться. Просто, как маленькой девочке, хочется стучать ногами, прося еду и сон. Кстати, есть я очень хочу. Да и сил у меня больше нет даже на раздумья.

– Плывём или как? – Безэмоционально спрашиваю я пустоту. И вот чёрт, лодка словно живая и ожидающая от меня именно этих слов, начинает медленно плыть по кристально чистой воде, в которой я даже своё отражение вижу. Одуреть… одуреть и точка. Нет, это не магия или какая-то другая чушь, а просто механика, и только. Ну, посмотрим, куда меня привезут.

Самое удивительное то, что здесь нет ламп, но вода словно светится изнутри, а скалы меняют свои цвета, напоминая северное сияние. Красиво, ничего не скажешь. Это очень красиво, и я даже слабо улыбаюсь, разглядывая то, какие цвета появляются на скалах. Лодка так набирает обороты, что мне приходится ухватиться за бортики.

– Эй, давай, помедленней, идёт? Я упаду, а плаваю не особо-то и хорошо. Я же прошу помедленней! Остановитесь! – Кричу, жмурясь, и ощущаю, что меня несёт по воде так быстро, что волосы развиваются от скорости скольжения лодки. Меня подбрасывает пару раз, и я распахиваю глаза, а рот приоткрывается в немом крике, когда передо мной вырастает стена из воды. Визжу и закрываю руками лицо, ожидая, что сейчас буду вся мокрая, и перевернусь вместе с лодкой. Но ничего не происходит, движение замедляется, и я открываю глаза, удивлённо оборачиваясь и замечая, что стена из воды осталась уже позади. Что за чёрт?

Вокруг меня всё меняется, и если раньше были лишь синие и фиолетовые тона, а вода кристально чистой, то сейчас она постепенно окрашивается в насыщенно-розовый цвет, затем в алый, как и на скалах появляется растительность, цветы, лианы, свисающие в воду. Как? Где я? Неужели, под нашим городом существует нечто подобное?

Не успеваю даже отойти от своих эмоций, как лодка буксует и останавливается на белоснежном песке, словно я на острове. Тихо, я ничего не слышу, кроме своего дыхания, и мерно бьющейся о скалы воды. Замечаю, слева от себя проход, украшенный бело-розовыми цветами, и выхожу из лодки. Я абсолютно забываю о том, что у меня длинное платье, да ещё и со шлейфом, направляясь к арке. Снова лестница. Да что же это такое. Ладно бы вниз, так она идёт наверх. Я же сдохну. Мне и так плохо. Мне душно. Мне страшно. Голова немного кружится, как и всё тело дрожит. Но я решаю подняться наверх. Подхватываю подол и теперь вижу, как высоко мне нужно подняться. Это напоминает мой путь вниз по лестнице спуск, те же тёмные камни, такие же факелы, всё идентично. Может быть, я сделала круг, так меня якобы повеселили, и теперь конец?

Не могу отдышаться, как же жарко, и идти ещё далеко. Но иду. Упрямо глядя себе под ноги, чтобы не свалиться и просто не остановиться на этом. Я очень хочу сесть и сидеть здесь, ноги дрожат, тело ломит от усталости. Впереди горит яркий свет, и даёт мне надежду, что я уже почти дошла. Пить хочу. Жуткая сухость во рту. Есть хочу. Сдохнуть уже готова.

Облокачиваюсь о косяк и глубоко дышу, прижимаясь к нему. Что за ерунда?

Я в той же спальне, из которой вышла. Та же кровать, шкафы, аромат, свет, буквально всё схоже. Медленно прохожу, но вот высокая тумба, которой я подпирала дверь стоит на своём месте, а сама дверь распахнута; и за ней не та спальня, в которой лежали любовники; а уютная гостиная с креслами, столиком, горящим камином, письменным столом, стулом и книгами. Моргаю несколько раз, осматривая новое убранство комнаты. Они всё поменяли. Когда успели? Пока я каталась на лодке? Но… это же невозможно. Убрать весь бардак, который я оставила после себя. Вернуть всё на свои места и включить музыку.

Поворачиваю голову на звук мелодии, напоминающей вальс, и вижу, что дверь слева от меня открыта за ней коридор, но не тёмный и затхлый, а иной. Жилой, что ли.

Иду по комнате и оказываюсь в том месте, куда меня вывел парень из тёмного лабиринта, когда я попросила его о помощи. Я не понимаю… абсолютно ничего не понимаю. Висят картины с изображением каких-то боёв, блестящие полы и сверкающие своей роскошью люстры. Это очень похоже на тот замок в городе, но только более роскошный и богатый. К звукам музыки теперь добавляются голоса, смех, и я вижу людей, самых настоящих людей, проходящих внизу и направляющихся вправо. Неужели, правда, здесь бал? Как? Это самый популярный вопрос в последнее время. Как? И что за ерунда происходит? Где я? Почему я?

Опасливо спускаюсь вниз. Тот мужчина сказал, что как только я окажусь на том же месте, откуда ушла, то сразу же всё изменится. Значит, я должна дойти до него, но пространства стало, как будто больше, мозаика на полу красивее и ярче, а потолок… мамочка родная, он живой. Ночное звёздное небо и, господи, звезда падает. Правда, она проносится над головой и взрывается небольшим фейерверком надо мной. Невероятно…

– Миледи, – от незнакомого мужского баритона вздрагиваю и оборачиваюсь, изумлённо глядя на высокого жилистого человека в чёрной маске и с улыбкой на губах. Он кланяется мне и указывает рукой в сторону распахнутых тёмных дверей, за которыми я вижу огромное количество гостей. Женщины. Мужчины. Молодые и старые. Они попивают из высоких хрустальных бокалов, предполагаю, шампанское, пробуют закуски с подносов, проходящих мимо, официантов, и я даже не вижу конца этого зала, а ведь раньше там была комната маньяка-убийцы.

– Мы рады приветствовать вас в числе наших гостей и поздравляем с праздником. Вы можете пройти в зал и насладиться напитками и закусками перед главным ужином. Он начнётся в полночь, чтобы отпраздновать Новый год, – добавляет мужчина в маске. Новый год? Он рехнулся? Или я рехнулась, раз натягиваю на лицо улыбку и слабо киваю ему. Так, я могу сейчас же убежать отсюда или сначала стоит хотя бы попить и что-то стащить с подноса, иначе рухну в обморок. Я едва могу идти, мой разум… он не в силах уже принимать такие изменения. Я, наверное, сошла с ума. Не знаю… но я так хочу есть.

Меня проводят до дверей, и я вхожу в ярко освещённый зал, сверкающий холодным блеском платины и алмазов. Стены здесь из камней, которые словно кто-то искусно резал очень острым ножом, превращая в острые и сверкающие серебром углы, выпирающие неповторяющимися изгибами. Мимо меня проходят женщины немыслимой красоты с шикарными высокими причёсками и в восхитительных бальных платьях всех цветов радуги. А об их украшениях, переливающихся на груди, руках, в ушах, волосах и на пальцах я, вообще, молчу. Это просто музей небывалой роскоши и богатства.

– Миледи, – оборачиваюсь и вижу

– Благодарю вас, – улыбаясь ему из жалости, чтобы хоть как-то подбодрить, беру в руку бокал с прозрачной жидкостью. Парень кланяется и продолжает работать, предлагая другим гостям напитки.

Принюхиваюсь и различаю тонкий фруктовый аромат. Сложно понять, из каких именно фруктов он приготовлен, кажется, что их тысячи наименований, такой немыслимый букет, к которому ещё добавлена корица и ваниль. От одного запаха напитка голова кружится, и хочется скорее его попробовать. Осторожно делаю маленький глоток и закрываю глаза от невообразимого наслаждения. Яблоко. Груша. Ананас. Дыня. Клубника. И я могу перечислять вечно, пока вкусы быстро сменяются один за другим. Вау, никогда в жизни не пила ничего вкуснее, чем этот компот. Быстро осушаю бокал и ищу взглядом официанта, чтобы взять ещё один. И он, словно услышав мои мысли, моментально появляется передо мной и с поклоном предлагает новый бокал, который я выпиваю так же быстро. Ставлю пустой бокал на поднос и беру следующий. Не могу остановиться. Господи, как же вкусно! Дорвалась, называется. Живот уже вздувается от огромного количества жидкости, и теперь требует нормальной еды.

– Спасибо, это было… чудесно, – нараспев произношу я, замечая несколько удивлённых взглядов, направленных на меня, да и смешки раздаются вокруг. Ну что? Я пить хотела. И ладно, что выпила двенадцать бокалов, жалко, что ли?

Официант отходит от меня, а я несколько раз моргаю. Так, по-моему, я перепила жидкости. Всё такое яркое и кружится красиво. Класс, огоньки над головой. Здорово-то как. Понимаю, что мои действия становятся заторможенными, а разум плывёт, улыбка не сходит с лица, пока я, пританцовывая, двигаюсь по залу, даже не извиняясь за то, что толкаю возмущающихся гостей. Замечаю другого официанта в таком же костюме, как и предыдущий, только этот предлагает гостям закуски. Сейчас и поем. Видя свою цель, грубо распихиваю людей и останавливаюсь перед обернувшимся парнем. Он тоже слепой. Ну, по крайней мере, у них есть место работы, и это прекрасно.

Рассматриваю странные закуски, неизвестные мне яства и беру одно, жадно бросая в рот. О, морепродукты. Обожаю их. Наверное, веду себя безобразно, но я жутко голодная, да и плевала на то, как на меня будут снова смотреть. Они сами виноваты, нечего было меня приглашать, я люблю поесть. Очень люблю поесть. Последний кусочек тарталетки с чёрной икрой исчезает со второго подноса, который мне услужливо принёс третий официант, и я чмокаю губами, хихикая себе под нос.

– Одуреть, никогда не ела чёрную икру. Есть ещё? – Интересуюсь я.

– Конечно, миледи. А пока вы можете испробовать вот это. Рекомендую медовую пастилу с орехами и изюмом, – отвечает мне четвёртый официант.

– Какие вы все милые и добрые, благодарю вас, – улыбка не сходит с губ, пока меня окружают официанты и предлагают изыски, каждый со своего подноса. Чёрт, я в раю. В самом настоящем раю, где меня обожают и кормят. Ладно, прощаю я их за такую шутку, я уже съела больше, чем на два евро.

Когда перед лицом появляется новый поднос с икрой, я уже качаю головой и сдерживаю рвотные позывы. Меня так тошнит, и в висках стучит очень, а они все, ходят вокруг меня, продолжая пытаться накормить.

– Я… выйду… в туалет хочу, – сдерживаю отрыжку и прикрываю рот рукой. Боже, мне так стыдно что-то. Все вокруг меня сдерживают смех, а я как клоун для них. Обидно что-то немного, да и пофиг, два евро я отработала. Но всё же тошнит.

Разворачиваясь, нечаянно толкаю девушку, возмущённо отпихивающую меня. Ноги даже не держат, и я заваливаюсь на другого человека, мотая головой. Да что такое? Почему мне так странно?

– Миледи, вы на ногах не стоите. Не стоило пить столько алкоголя, хотя этим многие грешат, но сегодня вы побили все рекорды, – произносит мужчина, поддерживающий меня, и я поднимаю на него непонимающий взгляд.

– Что?

– Освежитесь у себя в покоях, – подсказывает кареглазый незнакомец в чёрной маске и указывает на выход.

Алкоголь? Я не пила… вот чёрт, это был пунш с водкой, а не компотик. Молодец, Арин, ай да молодец, напилась, да ещё так сильно. Пытаясь идти ровно, а это получается через раз, уже опасаюсь своего состояния. Я никогда так много не пила. Максимум бокал шампанского или вина, и всё. Мне родители голову оторвут, если я сегодня приду домой в таком виде. Вот блин…

– Простите, – мямлю я, толкая ещё одного человека. Большого такого с широкими плечами. Он оборачивается, и я замечаю на одном его глазу повязку, как у пиратов, а распущенные и торчащие в разные стороны каштановые волосы добавляют его образу пикантности.

– Ты… – рычит он.

– Простите, сказала же. Нечаянно я, пьяная, невменяемая, и… эй, у тебя пар из ноздрей валит, – мужчина поднимает голову к потолку, а гости смеются, указывая на него. В одну секунду раздаётся резкий хлопок, и передо мной уже стоит чёртов оборотень. Знакомое мне огромное чудовище, по виду напоминающее пса с примесью медведя и волка и с пустой глазницей.

Сглатываю от страха, отступая назад, слышу его вой и рычание. Вот блин… блин, он же виноградный убийца или как-то так…

Визжу от ужаса, но другие просто смеются, улюлюкая и развлекаясь. Блин! Идиоты! Срываюсь на бег, подхватывая юбки, и меня ведёт в разные стороны. Он живой! Живой и сейчас прикончит меня! Отомстит мне! Выскакиваю из дверей, натыкаясь на людей.

– Помогите, прошу, помогите, он убьёт меня… – снова кричу и вижу, как животное несётся за мной, а предполагаемые спасители лишь улыбаются.

Они сдурели, что ли? Почему они ржут, как кони, когда мне до жути страшно, и я даже, по-моему, трезвею? К чёрту этот бал! Назад! Хочу назад!

Поднимаюсь по лестнице, чтобы где-нибудь спрятаться и отсидеться, и сталкиваясь с кем-то, чуть не падаю.

– Миледи, какая неожиданная встреча, – всё внутри леденеет от звенящего голоса с жутким знакомым акцентом. Мужчина удерживает меня за талию, когда я поднимаю голову и узнаю в нём того самого человека, который отравил свою возлюбленную и её любовника.

– Нет… нет… отпустите… – молю я, пытаясь вырваться из его рук.

– Куда же? Сама судьба мне подарила второй шанс, и теперь я им воспользуюсь, – он широко улыбается, а меня трясёт от страха. Они все здесь. Те, кто был в комнатах, здесь. В этом месте. Не дам им убить меня! Вот что они хотели – не дать мне рассказать кому-то о том, что они убивают людей и травят их! Они решили избавиться от свидетелей, а главный свидетель – я!

– Не прикасайся! Ничего у вас не выйдет! Я в полицию пойду, и всех вас посадят! – Брыкаясь в его руках, ударяя кулаками по груди и ногой в его пах, отчего имею возможность отскочить и отдышаться. Мне плохо… физически плохо. Всё так кружится… буквально земля уходит из-под ног. Хватаюсь за перила и с ужасом смотрю на злого мужчину, не намеревающегося оставлять меня в покое. Вой оборотня наполняет собой мою голову, и я вздрагиваю визжа. Ноги путаются в шлейфе, я поскальзываюсь и переваливаюсь через перила.

Ору, как помешенная, пока лечу вниз спиной и готовлюсь погибнуть. Но неожиданно меня кто-то ловит, и я распахиваю глаза, встречаясь с янтарным блеском других.

– Эйрин, я же говорил, что мы ещё встретимся, – белая маска скрывает лицо, но глаза и голос я ни с чем не спутаю. Это он! Тот самый парень из спальни, предсказавший мою смерть!

– Нет! Нет! Не трогай! Отпусти меня! Нет! – Кручусь в его руках, как безумная, пока голова наполняется жуткими звуками. Они все сливаются в одно длинное и оглушающее завывание, и темнота обрушивается с особой силой, вытягивая из меня жизненную энергию. Отключаюсь и слабею в руках губителя.

Глава 8

Ощущая под собой мягкую постель, укутываюсь сильнее в одеяло, облегчённо вздыхаю и улыбаюсь. Это был сон. Жуткий и страшный кошмар, да и только. Но вот тяжесть в желудке не даёт поверить во что-то очень простое, такое, как

Нет… пожалуйста… нет.

Распахиваю оба глаза и хнычу, понимая, что никакого сна, ни черта, не было, а я лежу в чужой кровати под белым балдахином, и вокруг включён яркий свет. Я помню и эту кровать, и тонкую материю с переливчатыми тонкими нитями дождя, и то, что передо мной абсолютно всё другое, чем в моём доме. Хочу обратно. В мою маленькую комнату с узкой кроватью…

– С пробуждением, – вздрагиваю от низкого голоса и резко подскакиваю на кровати, прижимая к груди, к слову, я в одном нижнем белье, мягкое одеяло. Мне плевать на то, как вокруг меня красиво, и что я бы всё отдала, чтобы в будущем иметь нечто подобное, во все глаза смотрю на тёмную фигуру в дверном проёме, а боль в висках становится ещё сильнее и стягивает когтями голову.

– Нет… нет… нет… пожалуйста… хочу проснуться… нет, – скулю я, забиваясь в угол кровати, и мотаю волосами, а свет медленно начинает гаснуть. Он тускнеет с каждым шагом этого человека, а прозрачная ткань раздвигается сама, вызывая у меня панический страх.

Он… этот парень, странный субъект из моего личного ада с непослушными кудрявыми волосами, собранными за спиной, приближается к кровати и с усмешкой приподнимает чёрную бровь.

– Увы, Эйрин, это не сон, и ты никуда не исчезнешь, – от его голоса меня до костей пробирает страх. Не понимаю, в какую историю я вляпалась, но всё же образы оборотня, маньяка-извращенца, воспоминания о моём падении со второго этажа и взгляд этих огненных глаз приводят меня в истерику.

– Что ты хочешь? Что вы хотите от меня? За меня не дадут денег! У моей семьи их немного! – Кричу, жмурясь и сотрясаясь от страха. Даже плачу, абсолютно напуганная происходящим, словно я попала в какую-то бесконечную ночь моего кошмара.

– Тише, не стоит так пугаться, – в очередной раз вздрагиваю, ощущая прикосновение к моим волосам, и, приоткрыв глаза, вижу его возле себя. Мягко улыбается, отчего суровые черты его лица становятся добрее и даже немного успокаивают.

– Эйрин, не плачь, слёзы – это такая глупость, чтобы на них тратить свою жизнь, – тембр его голоса меняется, гипнотизирует, как и взгляд, в котором бушует ало-жёлтый огонь. Клянусь, я даже вижу, как он полыхает внутри его глаз, и медленно киваю, пока парень нежно поглаживает меня по голове.

– Сначала выпей, это от похмелья и несварения. Такое бывает от переизбытка страха и повышенного адреналина, да и от новых блюд, – он подносит к моим губам бокал, и я делаю глоток, так глупо и просто доверяя ему. Не могу отвести от него взгляда. Не могу, и всё. Словно он своим тягучим голосом забирается в мой разум и подчиняет себе всё моё тело и мысли. Их просто нет сейчас.

Я пью из бокала какой-то травяной настой и, делая последний глоток, чувствую лёгкость в теле, и даже боль в голове угасает.

– Лучше? – Интересуется парень, отчего я киваю. Он отставляет бокал на стол, но продолжает держать свою руку на моей голове. Чёрт, да он, действительно, что-то делает со мной. Я чувствую тепло, даже жар и странное головокружение, а сердце бьётся с немыслимой скоростью.

– Где я? И кто ты такой? Это был наркотик, да, раз я видела оборотня вчера? – Тихо спрашиваю его.

С улыбкой на лице он отрицательно качает головой, и паника снова охватывает тело. Убирает руку с моей головы и поднимается, а вместе с ним и ткани собираются по бокам и сами скрепляются на высоких ножках. Невероятно…

– Позволь представиться, Эйрин. Моё имя Падрэйг Дуан Второй, разрешаю тебе звать меня Рэйг, – положив ладонь на грудь, обтянутую чёрной кофтой, парень кланяется, а я во все глаза смотрю на него, как набитая дура, разглядывая его ноги в нормальных чёрных джинсах и в ботинках. В таком виде, с этими чёртовыми притягательными глазами и с экзотической внешностью, да ещё и в полумраке он кажется кем-то пугающе странным. Не уродливым, а внушающим страх от предчувствия боли и ужаса.

– Произошла некая неприятная ситуация, которая и привела тебя в мой мир. Иной мир, отличный от твоего. Я предупреждал тебя, Эйрин, о том, что в ночь Всех Святых двери открываются для нас, и мы свободно развлекаемся среди живых и глупых людей, – медленно добавляет он.

– Мы? Живых? То есть я…я мертва? И…

– Не торопись, у нас много времени, чтобы всё обсудить и подготовить тебя. Ты не мертва, Эйрин, а всего лишь приняла нашу сторону и наше вероисповедание, что и помогло тебе пройти через портал. Поднимись, Эйрин, и позволь показать тебе мой мир, – он протягивает руку, а я ещё сильнее цепляюсь за одеяло. Голой встать? Ага, сейчас!

– Если ты волнуешься о том, что меня заботит твоё тело и то, что ты пытаешься сохранить свою честь и девичью гордость, то это очередная глупость. Я пресыщен женскими телами и более не нахожу их настолько притягательными, как раньше, – со смешком говорит Рэйг.

– Гей? – Выдавливаю из себя.

– Бисексуал, как у вас принято говорить. Но даже юные мальчики меня уже не интересуют. Когда занимаешься сексом и участвуешь в оргиях более полутора тысяч лет, то всё становится слишком скучным и обыденным, утрачивая свою привлекательность, – парень наклоняется и вырывает из моих рук одеяло, отчего я издаю непонятный звук и прикрываю руками грудь в белье.

– Женщины, – закатывая глаза, цокает он и щёлкает пальцами. В тот же момент в его руке оказывается чёрный шёлковый халат, который он и протягивает мне. Быстро надеваю его и запахиваю. Что происходит? Я не могу даже мыслить сейчас, отупев враз.

– Пойдём, – Рэйг протягивает руку, и мне ничего не остаётся, как вложить в неё свою и подняться на дрожащие ноги. Вру, я могла бы завизжать, устроить истерику, но слишком ошарашена, чтобы хоть немного покричать.

Его ладонь очень тёплая, вибрирующая и даже немного успокаивающая. Не знаю, почему, но мне удобно держать его за руку и ощущать аромат табака и чего-то незнакомо горького, пока он ведёт меня к окну. Распахивает шторы.

Изумлённо таращусь на огромную красную луну, озаряющую своим кровавым цветом гущу леса и реку невдалеке. Такого я в жизни не видела. Она, правда, огроменная, в десятки раз больше обычной и расположена очень низко.

– Это мой мир. Из твоей спальни спокойный вид, но если подняться на башню, то ты увидишь огни города и мой народ. Я Повелитель и Король этого мира. Другого мира. Тёмного. Он существует отдельно от вашего, доступ в который мы имеем через этот замок, который мне так долго мешали выстроить. Через него мы можем проникать в ваш мир и немного развлекаться, но только в определённое время. Лишь в одну ночь, тридцать первого октября портал позволяет нам выйти на ваш свет, – неторопливо произносит Рэйг. У него очень спокойная интонация, как будто ничего необычного в его рассказе нет.

– Эм… портал? Другой мир? Это как? Мы же на Земле и…

– Да, но мы создали свой мир, чтобы укрыться от вас и освободиться от вашей привычки убивать нас.

– Нас? – Сглатывая, переспрашиваю я.

– Нас, то есть зло, по вашему мнению. Оборотни. Призраки. Вампиры. Заклинательницы и целительницы. Гномы. Гоблины. Русалки. Демоны. То есть нечистая сила. Нас очень много и перечислять все наши виды я могу долго, но не будем сейчас вдаваться в подробности, – усмехаясь, отвечает он.

– Что? Это же… чёрт, это нелепо! Какие вампиры? Ведьмы? – Возмущаюсь я от такой глупости. Это ведь всё кинематографические сказки, только легенды без какого-то подтверждения.

– Нелепо? Надо же, а вчера мои слуги тебе тоже показались нелепыми? Тогда что же ты орала, как будто тебя убивают? Что же ты лишила глаза моего добродушного мохнатого воина? И так рьяно убегала от слишком любвеобильного кавалера?

– Но… оборотень. Он… подожди, он настоящий? Ты хочешь сказать, что маньяки-убийцы живут здесь, и ты их покрываешь? Но они же мертвы! Я читала про это! Тот же Ахмад, он…

– Призрак, бестелесный дух, обладающий тёмной душой и заточенный в одном обличье, пришедший и попросивший защиту у меня. Да, Эйрин. Все те персонажи, с которыми

– Ты разыгрываешь меня, да? За что? Что я вам сделала? Почему вы выбрали своей жертвой меня? – Шепчу, отходя от него.

– Эйрин, ты даже не в состоянии поблагодарить меня за такой щедрый подарок, как новая возможность жить дальше. Если бы не я, то ты бы сейчас ходила неприкаянной по своему миру и проживала бы один и тот же день до следующего года, – раздражённо фыркает он.

– Поблагодарить? Да это всё чушь! Я не верю тебе! Я… – замолкаю, наблюдая, как комната погружается во мрак, и его глаза горят в темноте испепеляющим костром ярости. Чёрт возьми! Чёрт! Он идёт на меня, а я срываюсь на бег в темноте, натыкаясь на кого-то, точнее, на этого парня, появившегося внезапно и неожиданно. Визжу и снова по своей памяти бегу в направлении к двери. Опять его глаза передо мной. Рэйг возникает передо мной каждый раз словно из воздуха, когда я делаю очередную попытку шагнуть в сторону или развернуться. От отчаяния закрываю лицо руками и реву. Страх с невероятной силой распространяется от груди по всему телу. Не могу поверить в это. Не могу. Я не хочу.

– Отпусти меня… домой отпусти, пожалуйста. За что ты на меня злишься? За ту встречу? Так прости меня, если я обидела тебя… прости и отпусти, – плачу, стирая слёзы и умоляя его всё это прекратить.

– Эйрин, я не зол на тебя, точнее, немного из-за того, что ты не желаешь слушать меня и противишься истине, – меня грубо хватают за запястья и отрывают руки от лица.

В спальне снова тускло горят свечи.

– Это неправда… не существует, – шепчу я.

– Язык треклятого гоблина, посмотри на меня, – он хватает меня за волосы и вынуждает посмотреть прямо в эти невозможно обжигающие глаза.

– Ты в моём мире. Больше нет другого мира для тебя. Теперь ты будешь жить здесь до того дня, пока не откроется портал, и я попытаюсь вернуть тебя обратно. А до этого принимай мои правила и эту жизнь. В темноте. Во мраке. Среди убийц и проклятых душ. Среди моего народа, – рычит он, отчего я трясусь от страха, хныча и стуча зубами.

– Я хотел по-хорошему говорить с тобой, но ты явно не в духе. Вернусь позже, когда ты очнёшься и будешь готова воспринимать мои слова, – Рэйг с такой силой швыряет меня, что я больно ударяюсь телом о высокое трюмо и падаю на пол, плача навзрыд от всего, что сейчас произошло. Мне больно. Волосы как будто выдрали, сердце словно разрезали, и ещё кости ломит.

Дверь хлопает, и свет становится ярче, пока я плачу и не могу ничего понять. Почему я? За что? Ложусь на пол и сворачиваюсь клубочком. Зло? Другой мир? Нелепо! Я не могла… я должна бежать! Меня в заложники взяли и теперь будут насиловать, да ещё и бить!

Вытирая слёзы, поднимаюсь на ноги и, хватая со стены канделябр, несусь в сторону двери, через которую я попала в эту комнату. Распахиваю её и оказываюсь в гардеробной.

Нет! Вылетаю оттуда и бегу к другой двери. Ванная комната. Третья дверь заперта.

– Выпусти меня! Отпусти меня! Рэйг! Ты не имеешь права так со мной обращаться! Не имеешь права лгать! Чёрт бы тебя побрал! Ненавижу! – Кричу, ударяя по двери. И ничего, никто не приходит на шум, который я создаю. Сбежать. У меня в голове бьётся единственная мысль – сбежать от сумасшедшего парня и переодетых убийц!

Подлетаю к окну и поставив канделябр на пол, пытаюсь его открыть, но всё безуспешно, замки не поддаются мне. От злости и страха подхватываю канделябр, задувая свечи, и размахнувшись изо всех сил, бросаю его в стекло. Канделябр рикошетом отскакивает от него и попадает прямо в меня, причиняя боль и сбивая с ног.

– Чёрт… чёрт, – скулю, потирая живот и катаясь по полу.

– Миледи, вы меня звали? – Незнакомый юный голос слышится прямо надо мной. Я визжу, отползая к двери. Парень. Очень молодой, примерно пятнадцати лет, одетый во всё чёрное, удивлённо смотрит на меня, а я вою от ужаса. Как так? Как он здесь оказался? Почему?

– Миледи, – он выставляет руку вперёд, медленно приближаясь ко мне.

– Ты кто такой? Отпустите меня… отпустите прошу. Я не умею ничего, клянусь. Я… не умею ничего в постели и…

– Ох, об этом можете не волноваться, я бесполое существо, – тихо смеясь, парень опускается на корточки и улыбается мне самой дружелюбной улыбкой. Он милый, такой приятный со светлыми глазами, с такого цвета же волосами и белоснежной кожей, а глаза добрые-добрые.

– Помоги мне, прошу. У меня дома есть двести евро, я отдам тебе их, если ты поможешь мне бежать, – шепчу, хватая его за руку, и умоляю, хлюпая носом.

– Эм… евро. Это ваша валюта, да? У нас здесь золотые слитки и медные монеты в приоритете, но и они мне не нужны, я нахожусь под защитой Повелителя. Успокойтесь, миледи, я ваш слуга и помогу вам немного прийти в себя. Хорошо? – Парень поглаживает меня по руке, и я быстро киваю ему.

– Вот и отлично, миледи. Немного света здесь не помешает, верно? Повелитель обожает мрак и вечно пугает им наших красавиц, хотя они за это его и любят, – смеясь, парень поднимается на ноги и тянет меня за собой. Между тем в комнате вспыхивают все свечи, и теперь я отчётливо вижу юное и прекрасное лицо своего спасителя и, чёрт возьми, небольшие рожки, торчащие из его белокурых волос.

Визжа, толкаю его и бегу в другой конец комнаты, хватая со стены очередной канделябр и выставляя его перед собой.

– Не подходи! Что за маскарадный костюм?! У тебя рога! Рога! – Кричу я, а голубоглазый юноша озадаченно дотрагивается до своей головы.

– Ну, да, рога. А что должно быть у чёрта? Вы же звали меня, вот я и пришёл, – словно само самой разумеющееся, отвечает он, пожимая плечами.

– Чёрт? Я… мамочки, что здесь происходит? Я с ума сошла? Рехнулась? Я в психиатрической клинике? Один твердит про другой мир и зло! Второй радуется рогам! – Издаю стон, уже абсолютно точно веря в свой помутившийся рассудок.

– Ой, Повелитель, да что же он так бросил-то вас, бедняжку? Напугал, да? Он это умеет. Постоянно оставляет меня объясняться и успокаивать вас, попытаться образумить его невест, стирать память любовницам и перемещать их в другое поселение, – возмущается парень, всплёскивая руками.

– Миледи, даю вам своё честное слово, я не собираюсь причинять вам боль и не имею никакого злого умысла. Я служу Повелителю пятьсот лет, а теперь и вам. Я его доверенное лицо, и он ввёл меня в курс дела о том, что вы из другого мира. Жаль, мне пока нельзя самому туда попасть, но, когда я перешагну порог тысячелетия, он мне разрешит самому посмотреть, как вы живёте. Опустите эту грубую и тяжёлую штуку, миледи, вы поранитесь. Я всё сам объясню и расскажу. – Я бы хотела поверить в его доброту и дружелюбие, но эти рога и, вообще, страх, не дают даже позволить себе мыслить о том, чтобы довериться. Боже, я в такой панике!

– Не приближайся, – грожусь я, размахивая перед собой канделябром.

– Хорошо, хорошо, миледи, как прикажете. Но вы очень напуганы, и я готов винить в этом Повелителя, но потом мне будет ой как плохо и больно. Хотя… я бы не прочь получить от него сотню ударов плетей, как он это делает, миледи, вы бы знали. Хорошо.

– Он тебя насилует? Урод проклятый! Извращенец больной! Ты должен понимать, что это плохо, мальчик рогатый! Это отвратительно и…

– Ой, нет, миледи, нет, – со смехом перебивает парень меня и выхватывает из руки канделябр, а я вжимаюсь в стену, пока он спокойно возвращает его на место.

– Меня никто не насилует. Мне нравится боль, как и многим из нас. Мы питаемся ей и поглощаем её.

– Нравится? Но это же плохо. Никому не нравятся насилие и побои, я не позволю… не подходи, – пищу, жмурясь и ожидая очередного удара. Раз тот козёл себе позволил меня швырнуть, то неизвестно что сделает этот.

– Какая ж вы красивая, миледи. Я так глубоко восхищён вашими волосами и храбростью. Сколько в вас энергии и живительной силы. Вы удивительны, и я прошу вас сделать меня своим личным рабом, – приоткрываю один глаз от его слов и вижу парня, стоящего на коленях передо мной с опущенной головой.

– Чего?

– Привяжите меня к себе, прошлая не хотела этого, а я так старался угодить ей. Она использовала и предала меня, как и Повелителя, но я не зол на неё, ведь она дитя тьмы и мрака. А вы другая, очень добрая, и я верю в то, что вы не сделаете со мной то же самое. Если вы привяжете меня, то я всегда смогу помочь вам и окажусь в любом месте, где будете вы. Я смогу мысленно подсказать вам, как себя вести, и никто этого не заметит, – шепчет он и, касаясь длинными белыми пальцами низа моего халатика, прикладывает его к губам, а затем ко лбу.

– Я… ничего не понимаю. Пожалуйста, отпустите меня домой, а? Я обещаю, что никому ничего не скажу. Вы будете дальше издеваться над людьми, а я к замку близко не подойду и даже Терло прощу. Клянусь, я… – хнычу.

– Я вам всё расскажу, буквально всё, но перед этим вы должны меня привязать к себе, сделав своим личным рабом, иначе я отказываюсь вам помогать. Не хочу снова быть преданным, – он поднимает на меня печальные голубые глаза, и это вызывает прилив жалости к этому ещё ребёнку, оказавшемуся здесь не по своей воле. Я вот абсолютно уверена в том, что его тоже обманули, вынудили выбирать между насилием и смертью. Если учесть то, что я уже пережила, и это никак не дружественное место, а рассадник убийц и извращенцев, то меня тоже будет ожидать гибель без чьей-то помощи.

– Хорошо… ладно. Как я должна тебя привязать? – Тихо спрашиваю его, и парень расцветает на глазах, широко и с надеждой улыбаясь.

– Наречь своим личным рабом и что-то подарить, – отвечает он.

– Подарить? Но у меня ничего нет, даже одежда не моя.

– Прядь волос, к примеру.

– Отрезать волосы? – Уточняю я.

– Да, можно пару волос, и я буду хранить их у сердца, как ваш дар мне в знак привязанности, и назначения меня на новый пост, – быстро кивает он.

Ну, в принципе, волос мне не жалко, тем более их много. Тянусь к концам волос и, с силой отрывая небольшой пучок, протягиваю парню.

– Этого достаточно?

– Вы должны сказать слова, миледи. Вы передаёте мне этот дар с благословением и в знак разрешения служить вам, помогать вам и оберегать вас от проблем, – подсказывает он.

– А зовут тебя как?

– Эм… у меня нет имени. Чёрт, – пожимает он плечами.

– Нет, так не пойдёт. У всех должно быть имя. Будешь Чичи. Пойдёт?

– Да-да, у меня никогда не было имени, и теперь… спасибо, моя госпожа, спасибо вам за доброту, – парень снова принимается расцеловывать мой халат, опускаясь к босым ступням, приводя меня в оцепенение. Одуреть. Просто одуреть.

– Довольно. Ну, Чичи, прими мой дар в знак того, что ты там наговорил, а я уже забыла из-за страха и паники, – сдавленно мямлю, протягивая ему свои волосы.

Рогатый хватает их, и в его глазах блестят слёзы, он смеётся и прикладывает их к чёрной кофте прямо в районе сердца. На моих глазах пряди рыжих волос исчезают, словно впитываются в ткань. От этого я шокировано приоткрываю рот.

– Госпожа моя прекрасная, вы сделали меня невероятно счастливым, а радости в нашем мире очень мало, – произносит Чичи, поднимаясь с колен и вытирая слёзы.

– Ты обещал, что расскажешь всё и поможешь мне бежать, – до сих пор находясь в ступоре от такого волшебного исчезновения волос, напоминаю ему.

– Да-да, конечно, только вот бежать отсюда в ваш мир невозможно, миледи. Портал закрыт, а другим способом никак отсюда не выбраться, – потупляя взгляд, отвечает он.

– Что? Но ты обещал! Ты же сказал, что поможешь мне исчезнуть отсюда! Да ты наглый рогатый урод! Ты обманул меня! – Возмущённо повышаю голос.

– Нет-нет, моя госпожа, не обманывал. Я обещал, что всё расскажу вам и буду помогать здесь, а когда снова откроется портал, то Повелитель сам выведет вас отсюда, но… должен сознаться, что я в это не верю. Его невеста ни за что не вернётся сюда, будет прятаться и, скорее всего, уже уехала очень далеко. Но не волнуйтесь, Повелитель не желает оставлять вас здесь, так что применит всю свою силу, чтобы за волосы притащить эту наглую ведьму обратно, – быстро заверяет меня.

– Класс, не желает, значит? Да пошёл он! Не желает! Подлец злобный! – Обижаюсь я. Ишь какой! Не желает, видите ли. А-то я прямо полыхаю своими мечтами быть в каком-то странном месте рядом с рогатым ребёнком!

– Не бушуйте, Госпожа, пойдёмте. Я вам всё расскажу про наш мир и про то, как так получилось, что вы оказались здесь, – в знак примирения Чичи протягивает мне руку.

– Точно, что я не могу сейчас же уйти отсюда? Я же не успокоюсь, буду искать выход, буду разрушать здесь всё, визжать, орать и драться с любым, – грожусь я.

– Точно, миледи. Портал находится в вашей спальне, и в данный момент он закрыт, а на его месте находится ваш будуар. Можете сами проверить, – предлагает парень. Но я там уже была, и он говорит правду.

– Вот попала-то! Сходила на чёртов квест! Посмеялась! Да ноги моей больше там не будет, – снова принимаюсь хныкать, а Чичи печально улыбается и берёт меня за руку, ведя за собой к кровати.

– Не печальтесь, миледи, всё не так плохо, как вам кажется.

Тяжело вздыхаю и уверяю себя в том, что сейчас будет как раз намного хуже, чем было до этого. Ведь мне предстоит ближе познакомиться с тем местом, где я оказалась из-за собственного любопытства.

Глава 9

– Намина, живо неси своей Госпоже настой для настроения и хорошего самочувствия, – громко произносит Чичи, опускаясь рядом со мной на постель.

– О, нет, меня уже бесит этот жестокий тип, который избил меня и опоил какой-то ерундой, – мотаю головой, но парень поднимает руку, останавливая мои возмущения.

– Он всё слышит, миледи, и Повелителю не понравится то, как вы о нём высказываетесь.

– Да и чихала я на него! Вот ещё, буду думать о его нежных чувствах, когда он взял и, швырнув меня, причинил боль. Терпеть его не могу, – зло шиплю я.

Дверь открывается, не позволяя Чичи ответить, и я хмуро смотрю на молоденькую девушку, несущую поднос с дымящимися на нём кружками. Девушка мила, хотя нет, она с отвращением смотрит на меня своими чёрными глазами, и явно не желает делать реверанс с нагруженным подносом в руках, но делает его и, выпрямляясь во весь свой высокий рост, упрямо поджимает губы. И платье на ней тоже чёрное, бесформенное, лишь подчёркивающее цвет зеленоватой кожи и осветлённые волосы. Но больше меня волнует то, почему она меня ненавидит? Я это чувствую. Девушка ставит поднос на высокую тумбу и отходит, всё так же не поднимая головы.

– Моя Госпожа, эта ваша служанка – Намина. А ну-ка прекрати, девица, так себя вести! Ты в королевских покоях! – Подскакивает с места Чичи, вызывая у меня удивление. А что она делает и как себя ведёт? Стоит вроде и всё, ну, не считая той ярости, которая от неё исходит.

– Простите меня, миледи, больше не буду. Могу идти? – Её голос звонкий и абсолютно не робкий, а вызывающе наглый.

– Повелителю всё доложу, – грозится Чичи.

– Да пожалуйста, – фыркая, девушка выскакивает за дверь, громко ей хлопая.

В тишине слышу глубокий вдох Чичи, и он поворачивается ко мне с виноватым выражением лица.

– Она была личной служанкой невесты Повелителя и злится из-за того, что та её тоже обманула и не взяла с собой. Вот и нагнетает обстановку, чтобы вы испытали слабость и тоже возненавидели здесь всё, как и она, – тихо поясняет он, направляясь к подносу.

Значит, мне не почудились ощущения. Киваю ему, считая, что так узнаю больше

Парень берёт одну из кружек и капает из неё себе на ладонь, обжигающую тёмно-бордовую жидкость, даже не кривясь из-за боли. Сразу же выпивает, как будто проверяя – не отравлено ли. Затем кивает и, возвращаясь ко мне, протягивает деревянную кружку с брусничным напитком. Именно этот аромат я распознаю.

– Это вас немного успокоит и придаст сил, – говорит он.

– Не умру?

– Нет, миледи, я же попробовал и сразу бы распознал, есть там яд или же нет, – с улыбкой, заверяет меня.

Была права. Ладно, силы мне точно нужны, как и спокойствие. Хотя бы немного. Дую на настой и делаю маленький глоток. Неплохо. Сладенький чай с ягодками.

– Ты обещал всё рассказать, – произношу я.

– Ах да. Вы бы спросили меня о чём-то, а то я впервые это делаю для такой, как вы. Раньше обычные люди здесь не появлялись без должной инструкции и вводной лекции.

– Хм, где я нахожусь? И почему именно я здесь? Что от меня хотят? Почему меня бьют и считают это правильным? Действительно ли существуют оборотни или же это лишь маскарадный костюм? Если это маскарадный костюм, то для чего это сделано? За что меня хотели убить? И о какой невесте идёт речь? – Быстро тараторю я, и Чичи кривится, снова тяжело вздыхая.

– Ладно, лучше начать с самого начала. Наш мир был создан относительно недавно, всего около двух с половиной тысяч лет назад. Ранее мы жили в вашем мире и легко сосуществовали с обычными людьми, помогая им своими знаниями, выводили новые виды и создавали их. Мы лечили их, не требуя ничего взамен. Откуда мы появились? Выходцы из разных миров. Изгнанники рая и ада. Мы не принадлежим ни тем, ни другим. Нас не принимают там. Для рая мы слишком погрязли в грехах. Для ада – недостаточно погрязли. Выбора не было, и мы остались в вашем мире, приспособившись к обычной жизни. Веками наш народ был разбросан по всей земле, но подчинялся одному Королю – Падрэйгу Дуану Первому. У нас был свой небольшой город, куда приезжали за помощью ваши полководцы из разных династий. Но с годами они начали бояться нас, считая, что мы несём с собой зло. Да, это так и есть, ведь за свою помощь мы что-то забирали у них. Нет, не деньги, а немного силы, чтобы дальше существовать, но это было незаметно и безопасно для людей. Но им было мало того, что мы даём. Мало предсказаний и волшебных напитков, они сами хотели обладать нашими способностями. Наш Король отказал в этом людям, и с тех пор нас начали преследовать, убивать, истреблять и обвинять в несуществующих преступлениях. Падрэйг Первый не мог спокойно наблюдать за тем, как его народ гибнет из-за жадности и алчности правителей, и создал портал и этот мир, очень похожий на ваш, – Чичи делает паузу, печально смахивая слезу.

– Отец нашего Правителя был очень щедр и любил каждого из своего народа, как свою семью. Он перенёс всех из своего поселения сюда, некоторые отказались от этого, считая, что это лишнее и с людьми ещё можно наладить отношения. К сожалению, не получилось. Нас начали вылавливать, сжигать на площадях, обвиняя в колдовстве, те, кому ещё недавно мы спасли жизнь. Падрэйг Первый со своими старшими сыновьями, с женой и дочерью вернулись в ваш мир, чтобы найти всех и сообщить им о том, что у нас есть убежище. Младших детей они оставили здесь с их дядей, являющимся сейчас правой рукой нашего Правителя, который тогда был очень юн и тоже желал помочь. Он сбежал в ваш мир и нашёл свою семью, пока напуганный и лишившийся своих детей, мужей, домов и всего, что у них было, народ постоянно прибывал сюда. Хаос был, как рассказывали нам в школе. Страшный хаос, в котором мы боялись даже дышать. Пока королевская семья блуждала по вашему миру в поисках своей крови и своего народа, начались ещё более ожесточённые облавы на нас. Уже без разбору девушек и молодых парней сжигали, детям отрубали головы, вынуждая Падрэйга Первого отдать свои силы им. Но он был упрям, потому что, сделай он это, то мы бы все погибли, как и этот мир. В последнем перемещении в человеческий мир их поймали. Их морили голодом, избивали, насиловали и издевались, даже над нашим Повелителем, который был ещё мальчиком, по вашим меркам он выглядел на четыре-пять лет. Его отец так и не отдал свои силы, и тогда на глазах у своей семьи его казнили, отрубив голову, и сожгли. То же самое сделали с его матерью, которой муж передал свои силы и дар, а она – старшему сыну, умоляя воспользоваться ими и спастись. Но не было у них на это возможности, ведь пребывание в человеческом мире нас сильно истощает. Наш Повелитель наблюдал за тем, как лишился всей семьи, родителей, двух братьев и сестры. Настала его очередь, а в нём была сосредоточена вся их сила. От горя и боли из-за чудовищной расправы над близкими, он не сумел проконтролировать себя и несколько городов были снесены подчистую, да и сам едва не погиб, но его нашёл дядя и перенёс сюда. С тех пор мы начали создавать поселения и налаживать здесь быт, иногда возвращаясь в ваш мир за некоторыми новшествами и оставшимся в нём народом. Больше трёх тысяч человек было убито, мы потеряли больше половины, и отсюда началась ненависть к нашему виду. Не у всех, конечно же. Многие смирились с тем, что теперь им нет надобности скрывать свои способности и просто продолжили жить здесь, – Чичи замолкает, а я допиваю свой напиток, ощущая внутри горечь и боль от несправедливости. Неважно, кто кем был, но ведь до сих пор жадность губит столько людей. Нечестно.

– В нашем мире всегда ночь. Повелитель впал в траур на долгие века, продолжающийся до сих пор. Таким образом напоминая всем о том, что нас ждёт, если мы снова выберем ваш мир, – добавляет парень.

– То есть оборотни, вампиры, ведьмы и другие, действительно, существуют? – Шепчу я.

– Да, у нас несколько кланов. И они располагаются по всему нашему миру. Их двенадцать. Во главе каждого стоит тёмный лорд или же кровавая княгиня, подчиняющаяся законам и правилам Повелителя. Вчера все они присутствовали на балу, и вы их видели. Но есть ещё одно, тринадцатое поселение. Неверные, которые не принимают наш уклад, и Повелитель изгнал их, точнее, они подняли восстание и, развернув войну, начали убивать народ. Неверные до сих пор обижены на королевскую семью и винят Падрэйга Первого в том, что именно из-за него должны находиться здесь, а не среди людей. Они желали получить власть и убить Повелителя. А его нельзя убить, потому что внутри него сосредоточена огромная, тёмная и очень опасная сила. Внутри него живут все возможности нашего народа, а, помимо этого, и его семьи. Он легко наказал зачинщиков и выслал их на край нашего мира, оградив стеной, охраняемой воинами. Но некоторые из них до сих пор живут среди нас и рассказывают о том, что Повелитель – недостойный своего звания правитель, и все должны бороться за свободу и возможность вернуться в ваш мир и наказать его, снова завладев властью. Смутьянов вылавливают и казнят, но всё же некоторые из нас… За последнее тысячелетие потеряли двести душ и много сильных магов, ушедших к ним. Боюсь, что если они снова решатся на переворот, то будут мертвы окончательно. Вряд ли Повелитель позволит им снова напасть на нас, так что здесь безопасно, тем более мы находимся в главном королевстве, охраняющем портал, в который входят новенькие, и мы их обучаем всему, что умеем сами.

– А есть ещё новенькие? Маньяки-убийцы? – Утоняю я.

– Вроде них, но ведь до сих пор в вашем мире остались наши ведуньи и оборотни, вампиры и другие представители нашего народа. Они идут к нам, чтобы спастись и не быть пойманными, – кивает Чичи.

– И это приветствуется, да? Ну, то есть, тот же самый Ахмад или Батори, вы их почитаете и принимаете у себя, как члена семьи, когда они убивали людей ради собственной выгоды?

– Для вашего понимания это

– Ты оправдываешь убийц? Раз, с твоих слов, всё так прекрасно, то почему же вы не задумываетесь о том, что они убивают матерей, детей и отцов? Выходит, свой народ жалко, а нас нет? – Возмущённо подскакиваю я с кровати.

– Тот урод мохнатый девочку убил! Дитя! А у неё вся жизнь была впереди! Ахмад тоже убивал женщин с будущим и обманом уводил их из семей, где их ждали родители, мужья и дети! А Батори? Она убивала невинных девушек ради своей красоты! И сколько людей, вообще, погибло из-за того, что кому-то в голову взбрело их убить и объяснить всё действиями злых сил? Они лишили людей будущего! Всего лишили, а вы их восхваляете! – Уже кричу я, со злостью бросая деревянную кружку в стену.

– Моя Госпожа, вы путаете наш мир с адовыми детьми. Батори вампир, и девушки, кровь которых она выпивала, тоже становились такими же. Ахмад выбирал своих жертв тоже не просто так, а из-за их душевной тьмы, и заключал в земле, чтобы они не совершили нечто жуткое. Обычные убийцы, о которых вы сейчас толкуете, не принадлежат нам. Они из другого мира, изначально у них нет наших способностей, и они отбывают свой срок в гиене огненной, и мы не в ответе за них, – вставляет Чичи.

– Что-то ты так легко обошёл того оборотня, который девочку убил в винограднике, – прищуриваясь, шиплю я.

– Вы о Жиле? – Уточняет он и я киваю.

– Ох, он у нас знаменитость и тёмный лорд своего клана в восточном королевстве, а теперь ещё и глаза лишился по вашей милости. Хотя это только пикантности придаёт его внешности. Вот сколько его знаю, постоянно твержу – помойся, причешись, переоденься, от тебя воняет. Нет же! Никогда не слушает, такой грязнуля, как и все они. Не любят воду…

– Ты от темы уходишь.

– Та девочка, о которой вы говорите, была приманкой, чтобы убить Жиля в вашем мире. Она была безродной сиротой, и он вместе с женой помогал ей, подкармливал и они приютили её. В одну из ночей Жиль отправился на поиск животного, чтобы убить его и принести домой, но он никак не убивал людей. Жиль очень долго бродил по лесам, но так никого и не смог найти. В это время неизвестные пришли к его семье и сообщили, что он мёртв. Эта девочка очень любила его, и чтобы помочь, побежала к винограднику, в котором якобы лежало его тело. Она была в горе, как и его супруга, не уследившая за ней. Там её и убили. Жиль почуял знакомый запах крови и побежал туда, но девочка уже едва дышала. Он поцарапал её и, собрав всю свою семью, вернулся в наш мир, – рассказывает Чичи. Не верю, вот не верю этим оправданиям!

– И что она жива? – Ехидно спрашиваю его.

– Конечно, она мать троих милых волчат и счастливо живёт в своём поселении.

– Тогда почему он хотел меня убить? Почему напал на меня и чуть ли не загрыз? Да и вчера он явно не отличался добротой?

– Он не собирался вас убивать, миледи, он просто хотел вас подогнать быстрее к двери по приказу Повелителя, а вы ему каблук туфли в глаз вонзили. Вы бы видели его, когда он влетел весь такой смешной и злой, – хихикая, отвечает Чичи.

– Заслужил, – фыркаю я.

– Согласен, моя Госпожа, никто не смеет с ним так обращаться, а вот вы учудили, и теперь вас все надолго запомнят, – продолжает хохотать. Так и надо этому чёртовому оборотню.

– Подожди, то есть моё появление здесь было по приказу этого ублюдка Рэйга? – От моих слов Чичи прекращает хохотать и бледнеет.

– Выходит, что этот наглый и распускающий руки тип специально заставил меня пройти все круги ада, чтобы я оказалась здесь? – Зло цежу я.

– Нет… нет, миледи, нет, не впадайте в ярость, мне страшно становится. Я расскажу, – отмахиваясь от меня, пищит парень.

– Рассказывай, – кивая, сажусь обратно на кровать.

– В общем, дело в том, что его невеста сбежала и заняла ваше человеческое тело, вытолкнув из него вас, – сдавленно произносит он.

– Что? Как это вытолкнула? Я вошла в тот проклятый замок, собираясь пройти квест, но немного задержалась в одной из комнат, а потом встретилась с вашим козлом Повелителем и ушла. Когда это она вытолкнула меня?

– Эм… она очень сильный носитель магии, моя Госпожа, и пока не приняла свой дар и способности, поэтому может пользоваться всеми сразу. Буквально несколько месяцев назад Повелитель решил жениться и обзавестись наследниками на всякий случай, чтобы было кому свою силу передавать. Вот он и нашёл красавицу с белокурыми волосами и глазами цвета вашего ясного неба. Ох, она была прекрасной, но очень капризной. Ничего не хотела. Платья ей не нравились, свидания не нравились, сам Повелитель не нравился. А он влюбился так, что делал для неё всё, даже рядом с порталом поселил, потому что она не желала смотреть на народ и, вообще, отвергала наш мир, считая, что здесь нет будущего. Ну, конечно, если учесть, что ей было всего восемьсот сорок семь лет и кавалеры за ней толпами бегали, а она им всякие зелья варила и превращала в кроликов, то да, наверное, просто устала от всего этого. Тем более у неё не было доступа в ваш мир, и она обменяла его на жизнь с Повелителем. Только вот в ночь, когда двери открываются, она изменила свою внешность и наколдовала своего двойника, чтобы он находился здесь, пока она с другими не перейдёт в ваш мир. Когда Повелитель обнаружил это, то так бушевал, так кричал, сжёг парочку своих слуг и отправился за ней. Увы, было уже очень поздно. Он отвлёкся на вас, не понимая, почему же вы его видите, когда это могут только такие, как мы. Да и наглой девице помогал кто-то здесь, чтобы Повелитель долго не мог понять того, что она задумала. Наложила уйму заклинаний, чтобы её не вычислили в вашем мире и наблюдала за вами и другими людьми, пришедшими в замок. Выбрала себе жертву, вас, и легко манипулировала вашим сознанием, чтобы вы задержались где-то, а в тот момент, когда вы это сделали, она легко выбила вас временно из вашего тела и превратила в душу, гуляющую по земле без телесной оболочки. В общем, она вышла из замка с вашим парнем, притворившись вами, а потом применила свои способности и одарила вас той же оболочкой, что и была раньше, заточив вас в нашем мире, сама заняла вашу жизнь.

– Почему я ничего не чувствовала? Почему Рэйг не понял сразу, что она сделала, раз такой старый и могущественный? – Недоумённо шепчу я, а сама вспоминаю, какие мысли были в моей голове. Неожиданная ненависть к Терло, желание быть одной без него и остаться в той комнате. Откуда-то взявшиеся знания о металле. Вот же чёрт!

– Потому что вы были поглощены какими-то событиями и не заметили этого. Да и боли подобное воздействие не причиняет, некоторые из нас иногда так развлекаются, а потом отдают тело, ведь могут владеть им только одну ночь. Но если они захотят остаться среди вас, то должны провести ритуал обмена жизнями и способностями. И это делается только на пороге жизни и смерти…

– Значит, удар по голове был, и я всё же упала в болото. Она заманила меня туда, ведь я подошла к Терло и к ней «самой себе» очень близко и, увидев всё, расстроилась, а меня уже никто не замечал. Выходит, она удовлетворяла Терло моим телом, а потом принялась за меня, и я отключилась, – тихо перебиваю Чичи.

– Такие, как мы, в любом мире можем распознать души, окружающие нас. Она была очень сильной, и для неё не составило труда вызвать в вас негативные эмоции, чтобы подпитаться и завершить переход в ваш мир, – сочувственно произносит он.

– Но почему ей никто не помешал? Почему? Ведь получается,

– Уже было поздно, миледи, тем более началась суматоха, когда вы сказали, что именно вы будущая супруга того пухленького мишки. Повелитель был занят поиском, и когда убедился, что она заняла ваше место, то вы были уже среди нас, а она легко ушла. Нельзя было её поймать… мне так жаль, миледи, но если бы Повелитель пошёл и отыскал её, то она бы легко переместилась в другое тело, провернув то же самое, что и с вами, например, с вашими родными или неверным супругом. А вы погибли бы, как и ваши близкие, и были бы заточены не в нашем мире, а в аду, раз вас коснулась мгла. Повелитель не желал, чтобы вы лишились возможности вернуться в свой мир. Он поймает её, и когда это сделает, то вы будете рядом, и Повелитель сможет снова обменять вас местами, казнив её за то, что она сотворила. Такого никогда не было. Никто не доводил дело до конца, только внедрялись в уже умирающих людей, отдавая свою силу за возможность воскресить тело и излечить, а душу отпустить, что разрешено законом и Повелителем. Мы подаём прошение на подобное действие, когда встречаем больных людей и чуем аромат смерти на них. А вот сделать так, как она, никто бы и не решился, опасаясь гнева Повелителя. А она просто глупая дура, раз подставила вас под его гнев. Вот ему и пришлось вынудить вас, якобы добровольно, пройти по комнатам, чтобы всё подготовить и привести вас к нам. Иначе бы вам было очень плохо. Вы и так первое повторение прожили, а если так было бы ещё несколько раз, то, вообще, сошли бы с ума, и ваша душа угасла бы из-за отсутствия питания энергией, – Чичи дотрагивается до моих рук своими горячими ладошками и похлопывает по ним.

– Почему я? Почему она именно меня лишила будущего, ведь там было множество девушек ещё красивее, чем я? – Всхлипываю я.

– Не могу ответить на ваш вопрос, миледи. Но, предполагаю, из-за вашей внешности.

– А что с ней не так?

– Наоборот, она словно списана с наших пророчеств и истории о великих носительницах магии и повелительницах своего клана. Волосы, глаза, кожа и ваша энергетика. Хотя вы и не обладаете нашей силой, увы, но всё же сильны внутри. У вас есть то, что поможет вам выжить здесь и занять, на время, место невесты нашего Повелителя.

– О, нет. Нет, никогда, – вытирая слёзы, поднимаюсь с кровати и мотаю головой. – Никакой невесты! Никогда в жизни! Этот хам позволяет себе бить меня! Он швырнул меня! Это непозволительно, и я никогда не приму подобного отношения к себе! И мне плевать на то, что я не королевских кровей или же не одна из вас! Я не позволяю с собой так поступать!

– Повелитель в данный момент сильно опечален, миледи. Он потерял возлюбленную, предавшую его и создавшую проблему в вашем лице, а, помимо этого, вашу сущность будет сложно скрыть от нашего народа, они учуют вашу человеческую кровь без капли магической силы и способностей к обращениям. Всё случилось очень быстро, и вы должны его понять, он немного вспыльчив, как любой король, и не терпит, когда с ним пытаются спорить или же как-то грубить, в его понимании, – мягко защищает Чичи этого ублюдка.

– Да плевала я на него и его боль. Сам виноват, нечего было влюбляться в красотку и превращаться в доверчивого идиота. Если бы он следил за ней, а не только ублажал, потакая во всём, то я бы продолжала жить в своём нормальном мире, а не с местными цирковыми уродцами, – фыркаю я.

– Уродцами? – Обиженно поджимает губы Чичи.

– А что, нет? Вы же не люди, а зверушки с какими-то ненормальными способностями и жаждой причинять боль! Вы наслаждаетесь ей и поклоняетесь ей же! Для меня это недопустимо! Это уродство души и сознания! Вы просто отвратительны, и я вас всех презираю! И передай этому козлу, что я ни при каких условиях не буду терпеть подобного отношения к себе, сама ему врежу и даже прикончу, если ещё раз ударит меня! Я ему твои рога в задницу засуну и тогда он поймёт, что такое боль! Какие ж вы умные! Спасли меня, да? Ха, миллион раз, ха! Да лучше бы я бродила и погибла, чем теперь понимать, что из-за какой-то развращённой суки должна прогибаться под кем-то, да ещё и играть роль среди вас! Пошли вы все в задницу! – Кричу я и залетаю в ванную комнату, громко хлопая дверью.

Никогда! Никогда не буду его невестой даже на время! Никогда!

Вот, блин, прошла квест! Чёрт возьми, я до сих пор в шоке от того, куда попала, а теперь в тройном шоке из-за того, что мной воспользовались, заставив подчиниться прихоти самовлюблённой стервы, и теперь ещё приходится отбывать срок за её проступки! То есть этот Повелитель недоразвитый, боясь причинить ей боль, ищет безопасные способы, чтобы вернуть свою любовь обратно насильно, а меня можно швырять, как собачку? Нет! И меня даже не волнует больше то, кто вокруг меня! Уроды! Одни ненормальные уроды, убийцы, и я не верю словам чёрта о том, что они имеют хоть каплю сострадания. Он ведь чёрт, а они постоянно лгут!

Доигралась, Ари. Хотела ужастик? Так вот, получи и распишись, у тебя главная роль. Занавес после первого акта.

Глава 10

Я не знаю, сколько времени уже прошло. Здесь постоянная ночь, нет дня, нет ни солнца, ни облаков и даже звёзды отсутствуют. Только кровавая луна. Ко мне никто не приходит, даже Чичи. А я, в который раз, пытаюсь принять факт перемещения в этот незнакомый и жуткий мир. Мне страшно, ведь если всё это правда, то вокруг меня настоящие монстры. И они в любой момент могут меня сожрать или же просто убить ради развлечения. Меня так жутко обижает всё, да ещё и злит то, как поступила со мной эта проклятая невеста. А ещё очень задевает грубость самого Правителя и его ненависть ко мне. Нет, я не мечу в его любовницы и не затеваю подобное, но ведь он должен был войти в моё положение и понять меня. Почему со мной обращаются, как будто это так легко и просто для меня? Они только о его чувствах волнуются. Бедняжка, невесту неверную потерял, горюет, лишился семьи, мраком всех одарил. Да козёл он эгоистичный вот и всё.

Хожу по спальне и, в который раз, заглядываю в гардеробную. Не меняется эта комната. Выйти отсюда не могу, уже проверяла, меня заперли. Стёкла не бьются, пару раз пробовала, но помня первый опыт, заранее отскакивала. Мне кажется, что уже прошло пару дней, потому что я успела выспаться; выпить оставшийся холодный чай, напоминающий отвар ромашки; принять ванну, переодеться в ночную рубашку, найденную в гардеробной; поплакать, покричать, отбить руки, затем снова поплакать и замолчать, поняв, что никто мне не собирается помогать. Даже чёрта этого треклятого звала, а он не пришёл. Обещал ведь! А я, дура, ему прядь свою отдала и думаю, что зря! Раз здесь есть ведьмы, то они могут что-то с ней сделать и ещё больше ухудшить моё положение.

Есть хочу. Очень хочу кушать, да и пить. Пробовала пить воду из-под крана, а она какая-то странная и очень горькая. Оттого что слабость организма от голода даёт о себе знать головокружением и холодным потом, делаю вывод, что, действительно, уже прошло где-то два дня.

– Это нечестно. Ты слышишь да меня, проклятый уродец Рэйг? Так вот, знай, что это абсолютно нечестно по отношению ко мне. Значит, своей любовнице неверной ты позволил забрать у меня жизнь и вынудить прийти сюда, печалясь о том, что она тебя бросила. К слову, тебя любая нормальная девушка бросит, потому что ты наглый, грубый и жестокий хам, не умеющий

– Почему для вас намного важнее только те, кто имеет какую-то силу? Почему вы считаете, что имеете право мстить людям из-за каких-то событий, к которым лично я не имею никакого отношения? Зачем я тебе, Рэйг? Что с меня взять? Я не позволю тебе притронуться ко мне, да и уверена, что твои глаза замылены красотой невесты, раз ты уже простил её, а на мне злость только срывать будешь. Это безобразно и жестоко, потому что я предпочла бы умереть, чем знать о том, что вы все существуете на самом деле, а не являетесь киношным вымыслом. Да и, неужели, я мало пережила? Ты ведь понятия не имеешь о том, как мне было страшно и сейчас тоже страшно быть здесь, вдали от своей семьи, от парня, которого люблю, а меня заставили его ненавидеть. А я люблю его до сих пор, и мне так горько, оттого что эта стерва будет пользоваться моим телом и дотрагиваться до моего парня. Ты даже не задумался о том, что она натворит там, в моей жизни. Ведь у меня были планы, мечты и будущее, которое я хотела прожить. Вы лишили меня его… всего лишили, – уже плачу, жалея себя несчастную. Ну разве я не права? Разве всё это не именно так, как я сказала? Да ещё и голодом морят, чтобы наказать.

– Страху нет места в жизни, Эйрин, – вздрагиваю от грудного низкого голоса, раздающегося за спиной, и оборачиваюсь, замечая, что свечи снова погасли, и только два канделябра горят, а появившийся из воздуха демон стоит всего в паре шагов от меня.

– Страх притупляет все силы, лишает их и не позволяет защищать себя, – продолжает он.

– Лекции пришёл читать? Отправляйся туда, где был, уродец, – шиплю я, вытирая слёзы. Его глаза в темноте ярко вспыхивают яростью, отчего я сглатываю и шарахаюсь в сторону.

– Не смей, – угрожающе выставляю палец вперёд, и только бы не разреветься от ужаса предстоящей расправы. – Не смей меня бить, понял? Не смей поднимать на меня руку из-за того, что тебя бросили! Любая бы тебя бросила из-за твоего поведения и жестокости! И я не твоя груша для битья, не рабыня и не твоя невеста, чтобы ты такое делал! Не смей подходить ко мне, жуткий насильник! Лучше смерть, чем видеть тебя!

– Что ж, раз так, то умирай от голода! А я же решил быть понимающим, войти в твоё положение и принёс тебе плотный обед, наглая фурия земная! – Рычит он так громко, что стёкла трещат, а я закрываю руками уши, сотрясаясь, от ужасного, низкого и пугающего силой голоса.

Он исчезает так же внезапно, как и появился, оставляя меня одну.

– Ты не имеешь права! – Кричу, обиженно хлюпая носом. – Не имеешь права так со мной обращаться! Ненавижу тебя, козёл эгоистичный! Ненавижу! Желаю, чтобы твоя невеста тоже подохла, и ты вечно горевал о том, что никто и никогда тебя не полюбит! Тебя любить невозможно, потому что ты отвратительный ублюдок! Желаю тебе влюбиться ещё сильнее в ту, которая никогда не ответит взаимностью, в неверную! Желаю тебе любить ту единственную так сильно, что это будет причинять боль, но она никогда тебя не выберет! Ты будешь вечно один! Вечно! Проклинаю твою жизнь и твой род! Проклинаю тебя на боль и страшные муки! Проклинаю тебя!

Задыхаюсь и сглатываю, ноги подкашиваются, и я падаю на пол, судорожно всхлипывая и ощущая такую слабость, что не могу даже дышать нормально. Не в силах подняться. Не в силах открыть глаза. Не в силах жить.

– Она прокляла меня! – Где-то очень далеко слышу разъярённый знакомый голос.

– Сир, прошу вас, успокойтесь. У неё нет на это никаких способностей, это лишь слова. Прошу вас, сир, глупости не делайте, – мягкий и тоже знакомый старческий голос появляется надо мной, а я хриплю, стараясь насытить тело кислородом. Не могу… как больно…

– Эта ведьма прокляла меня! Я сожгу её немедленно!

– Падрэйг, успокойся, заклинаю тебя именем твоего отца. Успокойся, посмотри на эту маленькую и глупую девчонку, ей страшно, она сильно напугана и голодна. Она зла, обижена, и у неё есть право вести себя так, а ты лишь масла в огонь подливаешь. Она погибнет, и что тогда? Ты подумал о том, что будет дальше?

Меня кто-то грубо хватает за волосы и приподнимает.

– Немедленно забери свои слова обратно! Немедленно сними с меня проклятье! – Дёргаюсь и слабо приоткрываю глаза, смотря в кипящий алый огонь ненависти.

– Никогда… – из последних сил шепчу я.

– Племянник, это слова, только слова. Они не несут за собой никакого проклятья, – раздаётся тот же приятный голос мужчины постарше. Но самое странное то, что от силы взгляда самого Рэйга я ощущаю приток невероятно мощной энергии, вливающейся в моё тело и заставляющей бороться за себя и свою жизнь. Голова не шумит. Тело не так слабо, как было раньше.

– Я хочу, чтобы тебе было так же больно, как мне сейчас. Я хочу, чтобы ты испытал тот же страх, какой наслал на меня, – говорю, слыша, как мой голос становится уверенней, а парень отпускает мою голову, отскакивая от меня. И я могу подняться на ноги и со всей бушующей во мне злостью смотреть в его глаза.

– Эйрин, остановитесь…

– Я хочу, чтобы ты мучился неизвестностью так же, как и я. Я хочу, чтобы ты лишился всех своих сил и понял, каково это – быть одиноким среди других. Я хочу, чтобы ты не желал жить из-за боли в твоём чёрном чёрством сердце…

– Эйрин! Хватит!

– Я хочу, чтобы ты познакомился с самыми жуткими проклятьями, такими, как любовь и ответная ненависть. Я хочу, чтобы ты потерял всё и раскаялся в каждом ударе, который совершил. Я хочу, чтобы ты умер внутри, исчерпав всю возможность на дальнейшую жизнь. Я хочу, чтобы ты встретился с самым опасным врагом, и он тебя поразил в самое сердце. Я хочу, чтобы ты пал на колени и окропил слезами боли эту землю. Я хочу, чтобы ты был наказан за всё то, что сотворил со мной, – не понимаю, откуда появляются эти слова, но верю в них, наступая в темноте на демона, но сквозь чёрную дымку его я вижу очень отчётливо. Остаёмся только он и я, указывающая на него пальцем и шипящая свои слова.

Тишина. Абсолютная тишина, в которой моё сердце бьётся чётко и ровно, мгла рассеивается, а комната возвращается в поле моего зрения одновременно с ярким свечением огней. Они так сильно полыхают, что пламя от них вот-вот перекинется на стены, но медленно угасают, приходя своё обычное состояние. Не понимаю, что произошло. Не понимаю, откуда во мне столько ненависти и боли. Не понимаю, почему меня ещё не убили. Не понимаю, почему я ещё не умерла от слабости и голода. Я полна сил и энергии. Я полна жизни и желания бороться за неё.

– Исчезни, – смотря в мои глаза, шипит Рэйг.

– С удовольствием, дорогу только подскажи, – огрызаюсь я.

– Сир…

– Исчезни, я сказал, – демон поднимает руку, и сбоку от меня что-то резко вспыхивает, отчего я сдавленно вскрикиваю и вижу пожилого человека, сгорающего в алом огне и испаряющегося в воздухе.

Возвращаю своё внимание на Рэйга, медленно приближающегося ко мне. Не буду показывать ему свой страх. Плевать на то, что он может, и сколько в нём силы. Плевать, что он здесь самый могущественный и опасный. Плевать, я гордо приподнимаю подбородок и не позволю ему заставить меня отвести взгляд от расплавленной золотой крови в его глазах.

– Есть что ещё сказать мне или снова расплачешься? – Едко шипит он, останавливаясь напротив меня слишком близко, и я вдыхаю горячий аромат смеси табака и горечи.

– Дай пару минут, и придумаю ещё больше, – так же отвечаю ему.

– Ты

– И чего же ты хочешь добиться этим? Зачем тебе моя покорность? – прищуриваюсь я.

– Я твой Повелитель. Я твой Хозяин. Я твой Король.

– Ошибаешься, злобный и противный уродец, ты мне никто. Я не принадлежу тебе и никогда не буду принадлежать. Ты сам начал грубить мне, поднимать на меня руку, да ещё и лупить меня, словно имеешь на это право, морить голодом и отнимать мою жизнь. Это твоя вина, Рэйг, а не моя. И я бы тоже вошла в твоё жалкое положение, только вот не хочу. Ты заставил меня ненавидеть тебя, и при любом удобном шансе я буду орать о том, что я не одна из вас. Всем расскажу о том, что ты не смог удержать и покорить какую-то девушку. Вот потеха-то будет для твоего народа, доказывающая то, что ты бессилен во многих вещах, а твои запугивания вызваны лишь собственным страхом от понимания того, что ты никто и для многих, особенно, для меня навсегда останешься неприятным насильником. И раз измором ты пытаешься добиться от меня непонятного, то что ж, пусть так и будет. Я согласна, – обхожу его, специально толкая плечом, и останавливаюсь у окна, злобно смотря на алую луну.

– Уходи оставь меня, буду умирать так, как ты мне этого и пожелал, – добавляю я. Не понимаю, почему он так ко мне относится? Почему? За что? Обидно очень, и то, что он никуда не исчез, ощущаю это кожей, покрывшейся мурашками. Хоть Рэйг и не двигается, но я чувствую его, и такая горечь наполняет сердце. И мне стыдно за те слова, что сказала ему. Стыдно за своё поведение и даже не волнует, сколько ненависти у него ко мне. Мне просто стыдно.

– Чего ты здесь стоишь? Будешь дальше наблюдать за мной? Не хочу видеть твоё лицо последним в своей жизни, дай мне одной вспомнить моих родных, которых я потеряла, своего возлюбленного, которого у меня украли обманом, моё будущее, которое теперь разрушит твоя невеста, – сдавленно произношу я, нарушая тишину.

– Я приношу свои извинения за то, что применил силу к тебе, Эйрин. Ты права, я не имел никакого права на это. Подобное для меня недопустимо, как и приносить свои извинения кому-то, потому что я Повелитель и не делаю ошибок. Но одну всё же совершил, не уследив за Ирэн, и позволив ей создать проблему, к которой ещё был не готов, – удивлённо оборачиваюсь, поражённая словами, сказанными через силу, и смотрю на лицо Рэйга. Ему не нравится то, что он сказал. Он пересилил себя, как будто унизил, но это вызывает во мне очередной эмоциональный дисбаланс, и слёзы скатываются по щекам.

– Спасибо, Рэйг, спасибо за то, что произнёс это. Мне это было очень нужно, – тихо отвечаю ему.

– Тогда откуда слёзы, Эйрин? Ты же этого хотела, – хмуро говорит он.

– Хотела, но не ждала, и мне хорошо от горечи и боли внутри, – киваю ему.

– Почему больно?

– Я уже простила тебя, Рэйг, хотя не должна была. Это насилие, которое любая, уважающая себя, девушка не прощает, и больше никогда не встречается с подобным человеком. А я давно тебя простила, и от этого больно, словно предала себя и понимаю, насколько это ужасно. Такое не прощается, а я ничего не могу сделать. Я представляю, какие проблемы повлёк за собой проступок твоей возлюбленной, и именно так ты переживаешь боль, оттого что она тебя бросила. Мне тоже было так больно, когда я увидела Терло с другой девушкой, так похожей на меня, но всё равно, это была не я. Самое страшное, что мы всегда будем прощать их, тех, кого выбрало сердце. Сколько боли они бы ни причинили, мы будем терпеть, – шепчу я, вытирая слёзы.

– Это глупости, Эйрин, потому что Ирэн не была моей возлюбленной, и я её накажу, как только она подарит мне наследника. Я её покараю и убью, – усмехаюсь от его слов.

– Врёшь, Рэйг. Сейчас ты обижен и зол на неё, отрицая свои чувства, но твоя рука дрогнет, когда ты попытаешься это сделать. Ты не сможешь причинить ей боль, а если и причинишь, то будешь раскаиваться в этом и простишь её, приняв снова в свои объятия, как и раньше. Ведь если больно твоей второй половинке, то больно и тебе с удвоенной силой. Этого не объяснить, но это именно так. Да и тот факт, что ты хочешь от неё ребёнка, говорит сам за себя.

– В твоём мире это может быть и так, но здесь всё иначе. Я не умею любить и не создан для этого. Любовь – проклятье для меня, и у меня достаточно сил, чтобы не позволить никому приворожить меня зельем или опоить. Ребёнок – необходимое средство для власти и уверенности моих подданных в том, что будет следующий правитель, ещё более сильный, чем я. А если его матерью станет Ирэн, с её способностями и даром, то он превратится в мощное оружие против врагов. Для иного она мне не нужна, и у меня ничего не дрогнет, если решу покарать её, ведь если я этого не сделаю, то она примкнёт к тем, кто уже давно желает моей смерти.

– Ты говоришь о тринадцатом поселении или как вы его называете? – Уточняю я.

– Верно. За последнее время они забрали много моих подданных, в том числе и обладательниц перворождённой силы. Они держат их в рабстве и увеличивают свои силы, а когда их станет больше, чем нас, то они легко истребят всех, кто останется рядом со мной. И в момент моего падения, их больше ничто не будет удерживать от проникновения в портал, который я защищаю, как и ваш мир, от себе подобных, – кивая, Рэйг подходит ближе ко мне, пока я перевариваю его слова. Не всё так просто, как хотелось бы.

– То есть если они переманят к себе твой народ и убедят его в том, что ты не позволяешь им, якобы заслужившим это, жить нормально среди людей нашего мира, то они легко смогут пройти к нам и начать новую войну за власть?

– Именно так. Они распускают слухи о том, что королевская семья слаба и не сможет их защищать, так как наследников нет. И мой народ, боясь будущего, поддаётся этой лжи, хотя не такая уж это и ложь. Нас осталось всего двое. Я и мой дядя. Последний стар и слаб настолько, что вряд ли сможет защитить даже себя против магии и огня. И чтобы унять страх своих поданных, мне нужна невеста, чтобы продемонстрировать им насколько неоправданны слухи. А когда появится дитя, то это сильно пошатнёт мнимую силу повстанцев. Если этого не произойдёт, то ваш мир будет под гнётом насилия, боли и безумных кровопролитий. Они никого не пощадят, так как столетиями копят в себе ненависть к людям, лишившим их своих домов и семей. Они отомстят, и твоего мира, Эйрин, больше не будет. Так что тебе выгодно мне помочь и на время предстать перед моим народом в образе моей наречённой, пока двери портала не откроются, и я не верну Ирэн обратно, – заключает он.

– Но… а если найти другую? Думаю, в твоём мире множество женщин, и кто-то согласится на все твои условия.

– Другая мне не нужна, она попросту не сможет выносить моё дитя. Оно убьёт её. Ни у кого, кроме Ирэн, не хватит силы, чтобы родить подобного мне. Она молода, сильна и имеет ту магию, которая укрепит позиции королевской семьи в этом мире. И если я не найду Ирэн

– Она тебя так сильно ненавидит? – Ужасаюсь я.

Рэйг усмехается и предпочитает не отвечать на мой вопрос.

– Почему? Что ты ей сделал? Изнасиловал? Избил? Должна быть причина, – настаиваю на своём.

– Насилие, о котором ты говоришь, не имело места быть, потому что она с радостью сама предлагала мне себя, и сама же первой из своего рода вызвалась стать моей невестой и Госпожой для моего народа. Я знал, что она задумала что-то, потому что всю свою жизнь не желала быть той, кем была рождена. Она отказывалась обратиться и принять свой дар, отчего стала изгнанницей, и сама пришла ко мне, когда узнала, что я был в их поселении и просил прислать мне несколько сильных первородных носительниц магии. Меня обмануть сложно, Эйрин, но и я не смог уследить за ней. Она обменяла своё тело и силы на один шанс увидеть ваш мир, но при условии, что я буду рядом. И пока мы готовились к этому, она сбежала при помощи моих подданных. Ловить её было уже бесполезно, вне моего замка и в отдалённости от портала я не могу учуять её запах, как и найти её. Но то, что она выбрала тебя, даёт мне точные наводки, и я уже послал просьбу тем, кто остался в вашем мире, следить за ней, так что твоей жизни ничто не угрожает. А вот моему миру угрожает многое, если я в ближайшее время не представлю им свою невесту, не познакомлю её со всеми и не объявлю дату свадьбы, – Рэйг красноречиво смотрит на меня, вызывая страх и ужас из-за того, на что он намекает без слов.

– О, нет… нет, даже не думай об этом, – отрицательно качая головой, отхожу от него.

– Тогда мне придётся тебя заставить, Эйрин, – нагло усмехаясь, произносит он, наступая на меня.

– Я не смогу… клянусь, что не смогу этого сделать. Я не умею врать. Да ты вспомни, что было со мной на балу. Я в обморок шлёпнусь или, того хуже, визжать буду. Нет, Рэйг, найди другую, прошу тебя, нет, – скулю я, прижимаясь к стене всем телом.

– Я умею убеждать, Эйрин. И ты должна мне за своё спасение. Пока Ирэн не вернётся, будешь играть её роль, как мне помнится, именно об этом ты мечтала, – он подхватывает одну из прядей распущенных волос и подносит к носу, вдыхая аромат и ещё шире улыбаясь. Меня это жутко пугает, как и весь его безумный облик, и вновь вспыхнувший огонь в глазах.

– Дело не в этом, Рэйг. Не в этом… я не умею лгать, зуб даю, не умею. Не смогу обмануть всех и быть ей, тем более я на неё не похожа! Я боюсь, просто боюсь твоего народа и могу натворить глупостей. Поверь, если бы я могла, то согласилась бы на всё, чтобы не было беды, но боюсь даже думать об этом. Боюсь, – быстро шепчу, хватая его руку и упрашивая не поступать так со мной.

– Никто из моего народа не видел моей невесты, так что проблем с внешностью не будет. К тому же я создам для тебя защитное заклятье, через которое никто не сможет вспомнить, какой была Ирэн раньше, примут всё так, как я прикажу. И у тебя нет выбора, Эйрин. Или ты играешь роль, и мы тянем время, или же ты всё равно будешь делать то, что я скажу тебе, но только по-плохому, – Рэйг отступает назад, отчего моя рука падает, а паника от понимания того, в каком положении я оказалась, вновь лишает всех сил.

– Я боюсь твоих подданных, понимаешь ли ты это? Боюсь! Я не одна из вас, Рэйг, в моём мире все вы лишь вымысел и легенды, а не настоящие оборотни, вампиры и другие существа! Я не смогу, даже по-плохому ты не добьёшься ничего. Если я буду постоянно дрожать от ужаса перед ними, они поймут всё, и будет только хуже. Да и зачем тебе такая невеста, даже подставная, а? Я же ничего не умею! Я не буду спать с тобой и ублажать тебя, как она! Я не буду изменять своему парню. Я люблю его и выйду за него замуж когда-нибудь. Рэйг… ты же не злой, ты же умеешь сочувствовать. Войди в моё положение, тебе проще найти кого-то другого, – умоляю я, заставляя его остановиться у двери и обернуться.

– Прими мои искренние сожаления, Эйрин, но у меня нет времени искать кого-то ещё, да я и не хочу. Свыкнись с мыслью о том, что теперь твоё будущее всецело зависит от того, как хорошо ты будешь играть свою роль. Иначе твоего мира не станет, и все твои мечты канут в Лету. Даю тебе несколько дней на осознание того, что теперь ты моя и будешь моей до тех пор, пока Ирэн снова не займёт своё место. А что до развлечений в постели, то, если я захочу, легко соблазню тебя. И к твоему счастью, я не хочу, и вряд ли что-то заставит меня захотеть этого так сильно, чтобы тратить на тебя своё драгоценное время. До встречи, Эйрин, – раздаётся хлопок, и Рэйг исчезает в темноте, а комната снова наполняется светом свечей.

Ошарашенная перспективой своего абсолютно безобразного будущего направляюсь к постели и сажусь на неё, не веря в то, чего от меня хотят. И я бы, правда, помогла, но точно уверена в том, что не смогу. Если Рэйг желает сам увидеть то, что я не лгу, пусть увидит, но за последствия я не отвечаю. Никуда не пойду, а тем более не соглашусь быть его невестой ни за какие обещания.

Глава 11

За прошедшие три дня я многое узнала о том, что на самом деле со мной случилось и откуда у меня взялись силы, чтобы проклинать Рэйга в ту ночь, хотя в этом мире никогда не было и не будет дня, а часы мне отказались предоставить. Чичи появился моментально после исчезновения наглого и самовлюблённого Повелителя нечисти и других существ, вселяющих в меня страх, а затем мне предложили плотный обед и десерт, после которого, сытая и обессиленная, я провалилась в сон. После моего пробуждения, Чичи снова оказался рядом, и тогда я, уже не стесняясь в выражениях, кричала на него и обвиняла в том, что он меня бросил, хотя обещал иное. На что получила слёзную и умоляющую простить его речь о том, что ему запретили приходить по моему зову, угрожая длительным наказанием и отправкой в нижний мир отбывать свой срок. Это меня немного утихомирило, и я уже не могла злиться на бедного чертёнка, дрожащего от гнева Рэйга. Но зато он с удовольствием поделился со мной тем, что в ту ночь, когда я лишилась сил и снова внезапно обрела их, именно Рэйг наградил меня энергией своей ярости, вынудив проклинать его и желать безобразные вещи, за которые, с одной стороны, до сих пор стыдно, а с другой – он сам виноват во всём. Они все питаются отрицательными эмоциями и злостью, и мои чувства и эмоции для них словно «вишенка на тортике», так как я обычный человек. Оказывается, мы не можем контролировать себя и блокировать их питание, чем все они легко и пользуются, когда местные уродцы окружают себя заклинаниями и защитным куполом от использования силы без их ведома. Помимо всего этого, Чичи постоянно пытался убедить меня в том, что я должна принять предложение Повелителя и сыграть роль проклятой и ненавистной мне Ирэн, за что я тоже осыпала его проклятиями и напугала так сильно, что он забился в угол где-то под потолком, чем привёл меня в шок, а потом, вообще, отказывался спускаться. Но всё же эти три дня, пока Чичи не спускаясь с потолка, рассказывал мне о том, что и кто умеет, кто и где живёт, и какой, вообще, уклад жизни в этом мире, я до сих пор с трудом во всё это верила. К тому же Ирэн не просто обычная колдунья и ведьма, здесь они отличаются, а первородная носительница всей магии. То есть она имеет огромную

Если быть до конца честной, то здесь не так уж и плохо. К чёрту я привыкла и к его закидонам тоже, как уже и не подпрыгиваю на месте от появления из ниоткуда Рэйга, глядящего на меня своими проклятыми пламенными глазами, да и комната безопасна. Мне даже дверь открыли и разрешили выходить в смежную гостиную, чем я пользуюсь. Но вот дальше не собираюсь идти ни за какие коврижки. Нет, и всё. Ещё свежи воспоминания того страха, который я пережила в замке, и того, как на меня отреагировал вервульф на балу. А тот красавчик-убийца своей возлюбленной оказался не просто козлом и ревнивцем, а инкубом, и отравил он их не ядом, а самим собой, вытянув все жизненные силы неверной жены и его любовника во время секса. Поэтому он и кажется очень привлекательным, притягивая к себе внимание и поглощая сексуальную энергию женщин и мужчин. Но ещё страшнее то, что силы сотен вариантов нечисти, проживающей здесь, сосредоточены в их Повелителе. То есть если он захочет, то может быть этим самым инкубом или обратиться в огромного волка, или же обзавестись клыками, или, вообще, взрывать всех одним только взглядом и сжигать их, как и создавать невероятно мощные потоки воздуха, чтобы уничтожить абсолютно всех здесь. Но вот тринадцатое поселение не в силах, так как они поставили над собой свой защитный купол, и удерживает его какой-то магический шар, созданный отцом Рэйга, и украденный неверными. Одуреть дела, конечно. И я чётко понимаю, какую опасность эти неверные представляют для народа, но всё равно, как представлю их всех из книжек и фильмов, так дурею от страха.

– Миледи, ваш завтрак. Желаете что-то ещё? – С кривой улыбкой моя служанка расставляет на столике в гостиной тарелку с кашей, хлеб, варенье и их особый чай, пока я, прищурившись, наблюдаю за ней. Хорошенькая, не считая странной внешности, и имя я её забыла. Меня немного пугает её кожа, отдающая зеленцой, словно она постоянно мажется травяными или болотными кремами.

– Почему ты так меня ненавидишь? Из-за Ирэн? – Интересуюсь я, ведь и, правда, она каждый раз через силу прислуживает мне, и я чувствую эту злость только ко мне, но не понимаю из-за чего.

– Вам показалось, миледи, – опуская голову, она отходит от меня. Ага, показалось, что даже слова её дребезжат от едва сдерживаемой ярости.

– Это потому что я человек, а не первородная наследница суперсилы? – Настаиваю на своём я, желая получить ответ.

– Нет, миледи, у меня нет никакой ненависти к вам. Я служу вам и Повелителю, – её тонкие пальцы сжимаются в кулаки.

– Он тебя насилует или же заставляет это делать, взяв в заложники твоего любимого или родителей? Или, может быть, ты его бывшая любовница, решившая избавиться от Ирэн, но ей на замену притащили меня, и теперь ты злишься, потому что снова не удалось обратить на себя внимание Повелителя? – Предполагаю я, вызывая бурное негодование на лице девушки, но она сдерживает себя. Неужели, попала в точку?

– Если это так, то поверь мне, я не против как можно быстрее вернуться в свой мир и забыть о вас, как о страшном сне. И ты можешь даже помочь мне в этом, тем самым поможешь и себе снова стать фавориткой для этого извращенца Рэйга. Я с радостью приму любую твою помощь в этом вопросе, потому что не желаю быть здесь, а мысли о том, чтобы встретиться с подобными тварями для меня смертельны, – с улыбкой произношу, надеясь, что сейчас она взорвётся и даст мне шанс кто-то сбежать отсюда. Но девушка поднимает голову, упрямо сохраняя молчание, и сверкает такой злостью и обидой в глазах, что её тело даже немного подрагивает.

– Что ж, ладно, можешь быть свободна, но моё предложение всегда в силе, если передумаешь. Я уверена, что у тебя есть варианты разговора о чём-то подобном без наблюдения Рэйга, и ты ими воспользуешься. Всегда рада диалогу, – она, как фурия, вылетает из комнаты и хлопает дверью, а я закатываю глаза. Этого Рэйга, действительно, все очень боятся, а ведь именно она и Чичи помогли Ирэн сбежать отсюда, за что Чичи уже наказан и отбывает свой срок рядом со мной, и это меня немного обижает.

– Чёрт, появись, – говорю я, наливая себе чай с ромашкой в деревянную кружку. Не знаю, почему они до сих пор ими пользуются, когда все блюда подают на изысканном фарфоре, да и убранство двух моих комнат очень роскошное.

– Чёрт, живо появись, – шиплю я, не замечая белокурого парня перед собой.

– Не появишься, я тебе рога повыдираю, – грожусь, и это срабатывает моментально, в углу под потолком оказывается Чичи.

– Спускайся, – отрицательно качает головой.

– Да, чёрт возьми, спускайся и прекрати считать, что я хоть что-то тебе сделаю. Я не имею никакой силы, кроме меткости, иначе начну швырять в тебя всем, что попадётся под руку, – подбрасывая в руке нож, выжидающе смотрю, как парень опасливо сползает на пол и, опустив голову и надув пухлые губы, подходит, но замирает в трёх шагах от меня.

– Неужто так сильно меня боишься? – Интересуюсь я.

– Да, вы в гневе страшны, моя Госпожа. И он меня пугает, – молниеносно отвечает он.

– Расслабься, ну что я могу тебе сделать, а, сам подумай? Максимум дать подзатыльник. Но меня сейчас не это волнует, – отпиваю чай, откидываясь в кресле.

– Ты же постоянно здесь, да? – Утвердительный кивок.

– Я тебя не вижу, однако, ты постоянно при мне и появляешься или с разрешения Рэйга, или по моему зову? – Ещё один кивок.

– Что ж, значит, ты слышал мои слова, обращённые этой девушке. Скажи, я права? Она была любовницей Рэйга и метит на место Ирэн?

– Была, миледи, была. Давно была, больше нескольких сотен лет назад, да можно по пальцам пересчитать, кто не был любовницей или любовником Повелителя. Это честь для нас, но Повелитель больше не берёт любовниц, он как бы устал от интимной близости и питается сексуальной энергией издали или же просто наблюдает, занимаясь своими делами, – вот и сплетница в лице Чичи вернулась.

– То есть он, правда, с мальчиками это делал?

– Угу, да вы не найдёте никого в нашем мире, кто этого не делал со своим же полом, моя Госпожа. Никто здесь не имеет никаких комплексов по этому поводу, и частенько даже меняют пол, чтобы развлечься.

– Выходит, эта девушка хочет быть его невестой? – Утоняю я, возвращаясь к главному, хотя тот факт, что здесь царит разврат, вызывает отвращение.

– Ох, нет, моя Госпожа, ей не положено иметь таких мыслей, да и муж у неё есть. Характер у неё не из лёгких, вот и всё, – пожимает

– А кто она такая? Почему кожа у неё зелёная?

– Намина из рода Намнет, это жестокие жрицы, выбирающие для проживания отдалённые острова и появляющиеся на материках только один раз в году – в день весеннего равноденствия по вашему летоисчислению. Они совершали множество обрядов, самый популярный из них – танец с воплями вокруг дома, а потом разрушить его и до восхода солнца и строить крышу заново. Судя по вашим источникам, так развлекались только они, и каралась жрица, уронившая что-то на землю, и навлёкшая этим самым на себя смерть от своих сестёр. Но на самом деле своими воплями они завлекали мужчин и разрывали их плоть, насыщаясь энергией смерти и забирая души себе на остров, чтобы они весь год развлекали и ублажали их. Хорошеньких девушек-девственниц развращали и обращали в свою веру. В нашем мире Намнеты – это одна из разновидностей клана носительниц магии, они отвечают за порядок в доме и раз в год имеют право стать главной над любым из мужчин, заставляя его выполнять все свои желания. Порой это доходит до весёлых драк и смертей. Хотя нас убить здесь невозможно, если только не истощить, а потом убить и то, даже если, отрубив голову, и сжечь отдельно от тела, всё равно мужчины возвращаются обратно и потом прячутся, стыдясь от проигрыша. Это так забавно, – хихикает Чичи.

– А цвет кожи у них отдаёт зелёным, потому что они травоядные. То есть не употребляют мяса, только зелёные фрукты, зелёные овощи, в общем, всё зелёное, вот и всё, – добавляет он.

– Мда, и она живёт здесь, а не в своём поселении носительниц магии? – Спрашиваю его, доедая кашу.

– Ага, здесь. Мы же можем переезжать с места на место постоянно, выбирая сами, где хотим жить, а её семья обосновалась здесь с момента рождения нашего мира, так что они никуда не двигаются. Да и это высшая честь жить рядом с главным поселением и Повелителем. Так что вряд ли они решатся уехать отсюда. Повелитель приближает к себе только самых сильных из нашего народа, чтобы в случае чего они смогли защитить портал, – подхватывая кусочек хлеба, отвечает Чичи.

– Почему она тогда меня так ненавидит? Не лги мне, чёрт, я уверена в том, что она злится именно на меня, и хочу знать, по какой причине, – прищуриваюсь я, отставляя тарелку.

– Миледи, я же говорил…

– Рэйг не разрешает, да? Что-то вы скрываете от меня, вот чую я. Не договариваете постоянно, меняете свои показания и ещё хотите, чтобы я согласилась показаться перед всем этим народом их страшнейших чудовищ. Да ни черта. Пока не будет ответов, не буду даже думать о том, чтобы…

– Тише, – Чичи выпрямляется и испуганно подскакивает с места, быстро запихивая хлеб в рот.

– Что такое? – Напряжённо выпрямляюсь я в кресле.

– К вам идут, моя Госпожа, – шепчет он, глядя на дверь.

– Кто идёт? – Оборачиваясь, сжимаю руками подлокотники, а сердце набирает обороты. Вот не хватало мне ещё одного существа здесь. Этих всех достаточно.

– Посетитель. Он спрашивает, готовы ли вы его принять?

– Мне будет больно или страшно, или меня хотят убить, изнасиловать, избить, подвесить, сожрать, в общем, я должна его впустить?

– Должны, это советник и правая рука Повелителя, член его семьи. Вам ничего не грозит рядом с ним, – уверенно отвечает Чичи.

– Что ж, ладно, – киваю я и, поднимаясь из кресла, ожидаю, когда мужчина войдёт. Я помню его голос и то, что он пытался меня защитить, а Рэйг взял и сжёг его.

Глубоко вздыхаю, глядя, как ручка на двери опускается вниз, и она распахивается, являя пожилого, уже знакомого мне мужчину. Только сейчас его длинные седые волосы собраны в длинную и тонкую косу, тёмно-серый камзол не добавляет ему молодости, как и смешные лосины, а о серебристых туфлях с пряжкой «а-ля Парижский модник ушедших годов» я, вообще, молчу. К слову, по рассказам Чичи, я заметила, что здесь жизнь, не считая сантехники, остановилась именно на семнадцатом веке, даже электричества у них нет. Только отдельная раса людей умеет создавать молнии и энергию, чем они и зажигают фонари везде, как и поддерживают небольшое освещение на улицах и обожают огонь везде, именно ему и отдают предпочтение постоянно. Но вот камин, постоянно горящий и не меняющий интенсивности пламени, свечи, то угасающие, то разгорающиеся, обстановка, всё это говорит о том, что их бытовое развитие не желает двигаться дальше. А я бы всё отдала за утюжок для волос и розетку, как и за интернет.

– Приклонитесь, миледи, – шепчет Чичи, опустившийся чуть ли не на колени перед гостем.

– С чего это я должна кланяться ему? Он мне никто. Я не одна из вас, и в моём мире принято просто пожимать руки или кивать друг другу при первой встрече, а если учесть, что мы уже виделись, и этот господин даже не соизволил мне всё объяснить или же помочь избежать «знакомства» с жуткими тварями, то я абсолютно не желаю падать на колени перед ним, – нагло ухмыляясь, смотрю в прищуренные серые глаза и киваю. Ну а что, разве не права? Это тот же человек, который играл на органе и наставлял меня, напуганную, грязную и потерянную, обещая, что всё изменится. Он обманул меня, хотя да, моя жизнь кардинально изменилась. К худшему.

– Оставь нас, – приятным голосом приказывает посетитель, приближаясь ко мне и указывая кивком головы парню, который сразу же исчезает.

Козёл ты, Чичи!

– Если вы пришли узнать, изменилось ли моё решение, то разочарую, нет. Я намерена настоять на своём и не участвовать во всём этом фарсе. Мне достаточно проблем по вашей вине, как и вашего Повелителя, – последнее слово выплёвываю, гордо поднимая подбородок.

Улыбается, отчего морщинки на его лице превращаются в ярко выраженную паутину.

– Я даже не сомневался в таком ответе, миледи Эйрин. Вы полны отваги и внутренней силы. И я пришёл к вам, чтобы представиться. Волхмун Дуан, дядя Падрэйга и младший брат его отца. Занимаю пост советчика, наблюдателя и волхва в вашем мире, – он склоняет голову, и я выдавливаю из себя улыбку. Ладно, не такой уж он и плохой, но время покажет.

– Простите, но мне сложно вас сейчас воспринимать, сэр, по одной веской причине…

– Отсутствию предупреждения, но вы даже не злы на меня, миледи Эйрин, а лишь желаете показать характер. Это нормально и приемлемо в вашем положении. Присядем? – Заканчивая за меня именно мыслями, рождающимися в моей голове, мужчина указывает на кресла, и я киваю ему.

– Вы читаете мои мысли? – Напряжённо интересуюсь я.

– Нет, мне этого не дано, а вот Падрэйг легко это может сделать, как только вы добровольно откроете ему своё сознание. Удивительно, что вы это умеете или же Ирэн таким образом защитила вас от воздействия моего племянника на ваш разум. Хитрая бестия, – добродушно смеётся он, когда мы рассаживаемся напротив друг друга.

– Так этот наглец ещё и мои мысли читать хочет? Да никогда! Мало ему, что изводит меня? – Возмущаюсь я.

– Как вы резко реагируете на имя моего племянника, это подозрительно и доказывает, что он вас всё же заинтересовал, но вы не собираетесь сдавать свои позиции и оборону, как и он. Занимательная будет битва, и я поставлю на вас, миледи Эйрин, женщины всегда выигрывают, когда понимают, как действуют на своих противников, – хмурюсь от его слов и поджимаю губы.

– Что за чушь, сэр…

– Вы можете звать меня по имени, так я чувствую себя лучше. Просто Волх, – подсказывает он.

– Хорошо. Что за чушь, Волх, вы говорите? У меня есть любимый, и вы меня с ним видели, кстати. Как вы могли так со мной поступить? Ведь вам ничего не стоило предупредить меня, верно? Но вы заливали мне такую глупость в уши, а я дура поверила.

– Я не имею права предупреждать подобных вам, миледи Эйрин. Это своего рода проверка ваших сил, смекалки и выживаемости. Если бы вас ранили или же как-то навредили вам, то тогда бы портал попросту бы вас не пропустил, и был бы шанс, что ваша бестелесная оболочка призовёт тело, чтобы вылечить себя. Но вы прошли, и это вновь доказывает то, что вы обладаете поистине ценным даром. Надеюсь, вам будет легче, если я принесу вам свои извинения за то,

– Казнили? Но Рэйг ведь ваш родственник, ваш племянник? Неужели… – недоговаривая, вижу подтверждение в его потухших серых глазах.

– Когда дело касается власти, то не учитываются родственные связи, и нет жалости. То же самое существует и в вашем мире. Чтобы подтвердить свои полномочия или же защитить корону, Падрэйгу пришлось бы меня наказать, и тогда я не смог бы помогать вам, немного остужая его гнев после каждой вашей встречи с ним. Он вспыльчив и ещё юн, чтобы контролировать свои силы, хотя в большинстве случаев у него получается. Исключая вас, разумеется.

– Почему разумеется?

– Миледи Эйрин, вы имеете идеальную внешность для носительницы магии и жрицы, если быть точнее, то Богини всего сущего и магического. Вы не задумывались, почему именно в вашем городе и на земле огненноволосых образовался портал?

– Никогда не задумывалась, – отрицательно качаю головой.

– Это было районом нашего поселения, мы оставили после себя довольно много мест, где проводили обряды, и там сохранилась часть нашей силы. Туда же и стекаются те, кто не успел или же задержался в вашем мире, наблюдая за тем, как меняется жизнь. Своего рода шпионы. И вы, вероятно, имеете в своих корнях одну из наших жриц света и колдовства, раз внешность вам досталась схожая.

– О, вряд ли. Я знаю свою родословную, и мой отец ирландец, а мама шотландка. Она переехала к нему и подобная внешность – норма у нас, ничего необычного, – фыркаю я. Конечно, я знаю о том, что рыжие и чёрные волосы всегда были причиной для обвинения девушки в колдовстве, но про себя скажу, что это абсолютная чушь.

– Вероятно, вам просто повезло, кто знает. Но это не умаляет того факта, что, увидев вас, наш народ возликует. Союз подобных богинь и Повелителя даст самые сильные плоды.

– Но я не она, ему нужна Ирэн. Нет, не нужно снова сейчас говорить о том, что я обижена на него и другую нелепицу. Я не горю желанием быть ни богиней, ни жрицей, ни кактусом. Я человек и не имею никакой магии или дара. Так что я готова помочь найти Ирэн, но занять её место и обмануть – никогда. Тем более… я не смогу, – тихо произношу я последнее признание и опускаю голову.

– Отчего, дитя? Что вас так пугает? – Вкрадчиво интересуется он. Я понимаю, что он вытягивает из меня информацию для Рэйга и ищет мои слабые места, а может быть до него я смогу достучаться и рассказать, что меня, действительно, пугает.

– Я читала про вас, смотрела фильмы, и вы нравились мне только на экране. Но вы живые и реальные, мной чуть не полакомились, чуть не придушили, чуть не сожгли, чуть не пустили на соль для ванны, чуть не изнасиловали. У меня достаточно причин, чтобы опасаться за свою жизнь. Тем более я жутко боюсь снова увидеть всё это своими глазами. Просто боюсь, и это не мой характер, а обычный человеческий страх, и я не уверена в том, что не закричу и не ринусь от них, как на балу. Это жутко, да и обманывать я не умею, никогда не лгала о чём-то таком важном и опасаюсь, что могу принести ещё больше проблем, чем уже есть. Я просто не могу, – делюсь, поднимая на старца голову, и он понимающе улыбается.

– И это нормальная реакция, но вы приуменьшаете свои силы, миледи Эйрин. Хоть вы и пугливы, но стойки. Никто не будет перед вами клацать зубами и брызгать кровью, это непозволительно в отношении вас, потому что вы являетесь избранницей Повелителя…

– О, вот только не надо меня сейчас убеждать в том, что все вы нормальные. Нет и ещё раз нет. Убийцы. Чудовища. Монстры. Вы изначально ненормальные. И я понятия не имею, что взбредёт в голову какому-то волку. Нет, не уговаривайте. Я уверена в том, что не смогу. Если бы всё было иначе, то я с радостью бы помогла ему, может быть, не с радостью, но постаралась бы сделать это. Мне не нравится Рэйг. Он грубый и тоже может в любой момент меня ударить, а это недопустимо, да и обращается со мной, как с каким-то куском мяса, – зло шиплю я.

– Я не буду защищать Падрэйга, если вы этого ждёте, миледи Эйрин. Я абсолютно согласен с вами, что применение силы к женщине доказывает то, что мужчина бессилен перед ней и не может контролировать свои мысли и желания, а они сильно разнятся с происходящим.

– И всё же, вы его защищаете, – замечаю я.

– Нет, я хочу вам объяснить то, что в моём племяннике живёт мощная сила, и он привык относиться ко всем, именно как к куску мяса, потому что они сами это ему позволяют. Весь наш народ поклоняется ему и в рот заглядывает, любую прихоть исполняют сразу же и женщины, и мужчины, какой бы ужасающей она ни была. Его избаловали этим, и никто не пожелал его воспитать, а я не смог бы, ведь не имею на это права. Он сирота и пережил смерть практически всей своей семьи, и его сердце угасло, как и померк свет в нашем мире, а ведь был. Когда-то он был ярким и красивым, а сейчас здесь бесконечная кровавая ночь и опасность новой войны, нападения вашего мира и жестоких последствий женского характера Ирэн, – печально вздыхает он.

– Я ему сочувствую, но разве не сам он виноват во всём? Сам. Если бы он не влюбился в неё, не доверился ей, то и не был бы обманут.

– А он и не влюблялся. Любовь – магия, нерушимая магия, и если бы между ними подобное существовало, то Ирэн уже была бы здесь, он легко призвал бы её сюда, да и не смогла бы она жить без него, как и он без неё. И эту магию Падрэйг считает проклятьем, потому что его отец всё же любил людей, до последнего старался образумить их, а встретил смерть от руки палача. Вместе с ним погибла и возможность любить для племянника. Он видит это проклятьем и тщательно оберегает себя от подобного, поэтому и взял к себе Ирэн и, сделав её сразу же принцессой, решительно начав подогревать интерес к своей избраннице. Он даже не запрещал ей иметь фаворитов, сам приглашал сюда юношей и девушек, чтобы они развлекали её. Вряд ли влюблённый мужчина позволил бы подобное, вы так не считаете, миледи Эйрин?

– Хм, ну да, думаю, ревность сожгла бы любого при таком раскладе. Но если учесть, что у вас приветствуется разврат, то не уверена. В нашем мире всё иначе, я вот когда увидела Терло с другой, мне было больно. Очень больно. И вряд ли я разрешила бы ему развлекаться на стороне, даже если бы девушки были моей копией. Это всё равно была бы не я, – задумчиво отвечаю мужчине. Странно. Неужели, Рэйг, действительно, преследует идею обзавестись наследником и потом убить Ирэн? А если она об этом знала, то не удивительно, по какой причине сбежала. Кто ж хочет быть машиной для вынашивания детей, а потом оказаться мёртвой и выброшенной на утилизацию. Отчасти я её понимаю.

– Ах да, ваш милый пухленький парень, в которого вы якобы сильно влюблены. Только вот это ложь, миледи Эйрин. Вероятно, с вашей стороны чувства были сильнее, да и объясняются они правом первой ночи, но никак не крепкой нитью священного союза. И влюблённый юноша всегда распознает дитя ночи, сердце ему подскажет, что это не его любимая. Сколько бы ни говорили о том, что это невозможно, но я, как любящий когда-то мужчина, уверенно заявляю об этом. Вас не любили, миледи Эйрин, да и ваши чувства не так крепки. Это не ваш мужчина.

– Вот как? О, я даже знаю, что вы скажете дальше. Племянник ваш, этот развратник и извращенец – мой мужчина, да? – Яростно цежу я, а мой собеседник тихо смеётся.

– Нет, я не намекаю на Падрэйга, ни в коем случае, потому что близость с ним вас убьёт. Будет лучше, если вы возненавидите его и поставите себе цель выбраться отсюда любым способом, даже в качестве временной невесты Повелителя. Но тот парень не ваша судьба, она у вас впереди. К сожалению, я не прорицатель

– Благодарю, но я откажусь как от пророчеств, так и от места временной невесты. Я не справлюсь с этим и не смогу вытерпеть ваших уродцев ни в каком виде, даже на тарелке в обед, – категорично отрезаю. Ишь, какой умный, не мой мужчина Терло, ага, его просто обманули, и всё. Да и вряд ли обычные люди могут почувствовать подмену, если она выглядит так же, как я. И, по его мнению, он мне не изменял.

– Вы даже не хотите попробовать, миледи Эйрин. Вы даже не даёте нам шанса показать, что мы не так плохи и не так уж и уродливы, как вам кажется – грустно произносит он, поднимаясь из кресла.

– Сегодня Падрэйг не сможет навестить вас, миледи, – кланяясь, добавляет он.

– Занят новыми девочками и мальчиками? – Едко бросаю я.

– Нет, у него сегодня день приёма прошений и даров от его народа. В первой половине дня в замок будут приходить наши люди, чтобы что-то рассказать ему, поблагодарить или же высказать жалобу. Похоже на ваш суд, только все решения принимает Повелитель, лично оценивая ситуацию и считывая их энергетику. Во второй половине дня, ближе к ночи, осуждённые будут объявлены и отправлены в нижний мир, – спокойно поясняет он.

– Нижний мир? – Переспрашиваю да.

– Да, для осуждённых, что-то вроде вашей тюрьмы, но иного рода. Там преступники наказываются и проживают свой срок, а затем их выпускают и лишают всего, что они имели раньше, передавая право наследия или старшему сыну, или другому мужчине, состоящему в родстве с ним. Он или она начинают снова работать на полях, в общем, налаживая свою жизнь с нуля.

Ни черта себе наказание. После такого, вообще, лишнего слова не захочется говорить.

– Не хотите посмотреть? – Предлагает Волх, указывая на дверь.

– Нет.

– Так вы хотя бы взгляните на тех, кого сильно презираете и нарекли уродцами, и, вероятно, немного пересмотрите своё мнение о нас.

– Нет, я же сказала. Моё мнение не изменится, – отрезаю я и, отворачиваясь от мужчины, упрямо смотрю перед собой.

– Что ж, тогда я прощаюсь с вами, миледи Эйрин, и в случае чего просто произнесите моё имя, и я приду к вам. Хорошего наслаждения нашей вечной ночью, – дверь за дядей Рэйга закрывается, и я глубоко, с неким облегчением вздыхаю.

Плохо повела себя с ним, это да, но у меня есть миллион оправданий, чтобы и Волха ненавидеть. Только вот он мне понравился, как бы ни хотела себе в этом признаваться, но этот мужчина, действительно, очень располагает к себе, и с ним я даже немного расслабилась, да и приятный он. Но это ведь не означает, что и другие такие же, верно? Мне вот никто не дал шанса выбрать – хочу я быть здесь или нет. Так отчего я должна кому-то давать шанс. Всё, никаких шансов, только очередной скучный день, ограниченный двумя комнатами.

Глава 12

Прислушиваясь к тому, что происходит за закрытой дверью, ведущей в коридор и к перилам, хмуро пытаюсь понять, сколько там народа. Судя по гулу голосов очень много, и сквозь него до меня долетает звук гонга, а затем всё стихает. Надо же, это, наверное, так интересно. Но не пойду. Не пойду я, даже если и хочется увидеть всё своими глазами.

Отхожу от двери и возвращаюсь в спальню. Скучно. Ни телефона, ни интернета, ни телевизора, даже книг нет, чтобы почитать. Нормальных книг. В тех, что стоят в гостиной, написанных на каком-то незнакомом языке, и я ни черта не понимаю, да и картинок в них нет.

Падаю на кровать и смотрю под купол собранных тканей. Скучно.

Может быть, напялить на себя что-то. Точно. Хоть какое-то развлечение, не всё же время мне ходить в одном и том же халате и белье, верно?

Захожу в гардеробную или, как они называют его, будуар, и свечи сразу зажигаются. Пробегаюсь пальцами по разнообразным нарядам, меховым накидкам, бальным платьям и останавливаюсь на тёмно-зелёном приятном цвете. Очень красивое платье из мягкого бархата с узорами, вышитыми золотыми нитями. Я только на картинках такие видела, они очень подошли бы средневековым принцессам. Очень красиво.

Выхожу с ним в спальню и бросаю на кровать. И ванну пойду приму второй раз за день. Ну а что? Чистота залог здоровья, только вот скоро у меня время для эпиляции подойдёт, и где же мне бритву найти? Осматриваю гладкую кожу своих ног и хмуро ищу хотя бы один волосок. А чего они не растут-то? Да и ладно.

Включаю воду и насыпаю ароматную соль в ванну, подпевая себе под нос какую-то выдуманную мелодию. Забираюсь в ванну и неожиданно поскальзываюсь, выплёскивая часть воды на пол.

– Чёрт! Чёрт! Чёрт! – Воплю я, потирая копчик.

– Моя Госпожа? – Раздаётся голос Чичи. Визжа, оттого что он появился именно тогда, когда я абсолютно голая, погружаюсь в воду и закрываю грудь руками, скрещивая ноги.

– А ну пошёл отсюда, извращенец рогатый! – Возмущаюсь я.

– Да я же бесполый, миледи, меня не совратить красотой вашего тела, меня это не возбуждает, – хихикая, отвечает он, садясь на край ванны.

– А ты не наглеешь, Чичи?

– Ну, вам всё равно помощь нужна. Голову массировать, ступни, правильно наряд надеть, выбрать нижнее платье, верно собрать пояс, подобрать к нему туфельки и украшения. Для Повелителя, да, стараетесь?

– Исчезни отсюда. Для себя стараюсь, телевизора нет, – брызгаю на него водой, а чёрт прыгает и оказывается на потолке.

– Не прогоняйте, мне тоже скучно, внизу так всё долго и нудно, ничего интересного не происходит. Ни крови, ни семейных разборок, только дары приносят Повелителю, а с вами всегда весело. Я даже позволю вам меня румянами измазюкать, – нудит он.

– Ладно, только выйди и жди меня в спальне, – вздыхая, соглашаюсь я.

Дары? То есть народ просто приходит и что-то дарит Рэйгу? За что? Что он такого сделал за последнее время, чтобы они ему в ноги кланялись? Мда, видимо, и, правда, в этом мире ради него они готовы на всё, ну, кроме тех, кто из тринадцатого поселения.

Быстро омываю тело и волосы, оборачиваюсь полотенцем и выхожу в спальню, шокировано приоткрывая рот.

– Это что такое? – Указываю на несколько платьев, лежащих на кровати, сверкающие украшения, дюжину пар обуви и чёрта, сидящего на полу и пытающегося напялить мои туфли шестого с половиной размера на свой десятый.

– Ой, моя Госпожа, да я так… всё сейчас сделаю, как было, – испуганно мямлит он, подскакивая и ставя две белые туфельки вместе, но вот одна разорвана, а Чичи скачет на одной ноге в поисках своего ботинка.

– Я не об этом. Зачем ты вытащил сюда всё? Мне это не нужно, я только платье надеть хотела, – уточняю и, хрюкая от смеха, наблюдаю, как он падает на пол и натягивает обувь, виновато смотря на меня.

– Ну так нижняя юбка, корсет, нижнее платье, а потом уже верхнее, украшения вам на выбор и туфельки, – тараторит он, быстро оказываясь рядом с кроватью.

– Куда так много? Температура же не минусовая, – дивлюсь я.

– Эм… принцессы так наряжаются. Это… ну, прилично, и так дольше раздеваться, кавалеру может надоесть, вот и спасёте свою честь, – мямлит он.

– Какой кавалер? Какая принцесса? А ну, сгинь отсюда! Помощи от чёрта ждать, себя не уважать! – Возмущённо подхватываю юбку из тонкой материи и замахиваюсь на него. С писком Чичи растворяется в воздухе, а я оглядываю спальню, точнее, хаос из тряпок, колье и обуви. Ну, удружил, блин!

Собирая всё, несу обратно и расставляю по местам, оставляю только одни туфельки красивого золотого цвета. Ну очень красивые. Ладненькие, с маленьким каблучком и без вульгарных огромных камней на носу. Просто классические туфельки.

Если честно, то я в жизни столько дорогих украшений не видела. Они переливаются то алым огнём, то изумрудной змеиной кожей, то чистой водой. Невероятно, но не хочу даже их мерить. Это всё принадлежит Ирэн, да и меня не особо-то и впечатляет, хотя вру, они до одурения классные, но не желаю, чтобы меня обвинили в воровстве или в чём-то ещё. Да и марку держать буду. Я не невеста Рэйга, поэтому пусть ждут свою хозяйку в дальнем углу будуара. Так будет лучше.

С горем пополам надеваю платье, спереди застёгиваю пуговки до талии, задерживая дыхание, а потом делаю выдох, похожий на ржание лошади. Ирэн была худее меня, да и грудь у неё… вот блин, это

Снова вздыхая, хожу по спальне, выглядывая в окно. Ничего не изменилось. Затем снова хожу и оказываюсь в смежной гостиной, замечая, что нет ни тарелок, ни кружки. Пить хочу. Беру какую-то старинную книгу и открываю её, безынтересно переворачивая листы, а закрытая дверь постоянно приковывает мой взгляд.

Ничего же не будет, если я только одним глазком взгляну, да? На носочках подбираюсь к двери и осторожно её приоткрываю, прислушиваясь, к раздающемуся в тишине голосу Рэйга, благодарящего какую-то наглую стерву за предложение стать моей служанкой. Ещё чего! Вот пусть только посмеет согласиться, я в клочья её порву. Меня даже голос девушки бесит, она, как будто лижет его им. Зараза! Он отказывается. Аллилуйя. Затем слышится мужской бас, рассказывающий о том, что соседский мальчишка у него капусту стащил, а потом, в подходящий сезон скрещивания видов, волшебный казан с приворотом для быка. Хрюкаю от смеха. Вот это проблемы. Одуреть, они с ума сходят.

Ловлю себя на мысли, что у них нормальные человеческие голоса и вопросы, прошения касаются увеличения посевов и очистки части северного леса. Даже не заметив, как так получается, но я тихо подхожу к перилам и выглядываю вниз.

Ни черта себе, сколько их!

Люди, самые обычные и нормальные, только в доисторической одежде разных цветов, стоят внизу. Женщины, мужчины, дети, целые семьи и даже младенцы. Кто-то держит корзину с фруктами, у кого-то в руках какие-то стеклянные бутылки, а кто-то шёпотом ругается.

Ладно, признаю, это интересно. И я хочу посмотреть, как всё происходит на самом деле. Но я же сразу буду выделяться среди них, и этот наглый Рэйг меня выставит оттуда.

Забегаю обратно в спальню и несусь к будуару, копаясь в нём в поисках чего-то серого или же чёрного, как у других, плаща или накидки. Но нет, всё такое яркое, вырви глаз просто, блин, награди меня темнотой. Самая блёклая и, по виду, не такая дорогая накидка белого цвета, беру её и набрасываю себе на плечи, тщательно заправляя волосы в капюшон и натягивая его на лицо. Но теперь проблема в том, чтобы спуститься по главной лестнице и остаться незамеченной. Как?

– Чёрт, – шепчу я, и парень моментально появляется рядом, усмехаясь из-за моих желаний.

– Замолчи и не говори мне, что ты был прав. Как спуститься туда так, чтобы никто не опознал меня? – Тихо спрашиваю его.

– Через другую лестницу и бальный зал, – с улыбкой отвечает он.

– Проведёшь?

– Конечно.

– Не смей даже мнения своего высказывать, понял? И Рэйг не заметит меня? Ты же ему ничего не скажешь? – Хватаю его за руку.

– В данный момент Повелитель полностью поглощён энергией, которой питается и которую считывает, так что вряд ли он будет следить за вами, – уверяет Чичи. Но что-то я сомневаюсь. Да, была не была, ну посмотрю тихонечко, он же сам этого хотел.

Кивая чёрту, иду за ним по коридору, минуя несколько дверей.

– А здесь кто живёт? – Интересуюсь я.

– Никто. Они пустуют. Спальня Повелителя в другом крыле, и туда лучше не ходить, иначе прибьёт защитным заклятьем, – шёпотом отвечает Чичи.

– А я и не собиралась, и не спрашивала, вообще, – фыркаю, пока мы входим в тёмную комнату, наверное, чью-то спальню. Я замираю, когда включаются канделябры и освещают невероятно прекрасную тёмную кровать с чёрным покрывалом и алым балдахином, сверкающим, словно тёмное небо, пол и небольшой столик с зеркалом. Такое ощущение, что здесь кто-то живёт, и всё это в таком прекрасном виде. Поворачиваю голову и вижу свечи, горящие под портретом невообразимо красивой женщины с чёрными волосами и небесно-голубыми глазами. Черты её лица мягкие, утончённые и располагающие к себе, она как будто дышит и вот-вот улыбнётся мне и скажет что-то доброе.

– Это Ирэн, – поясняет Чичи.

– Невеста Рэйга? Ничего себе красотка, понимаю, почему он запал на неё, – присвистываю я.

– Нет, миледи, это наша покойная королева, матушка Повелителя, – печально улыбаясь, чёрт кланяется портрету.

– Но… разве не так зовут его невесту?

– Верно, Повелитель нарёк её так, да и ваше имя очень похоже, но на музыкальный лад.

– Выходит, Ирэн не Ирэн? – Изумляюсь я.

– Верно, мы не знаем её настоящего имени, его знает только Повелитель. Эту спальню мы прибираем, как и комнаты его братьев, сестры и отца, и порой Повелитель приходит сюда и горюет по ним. Так жаль его становится. Одинокий. Брошенный всеми и могущественный. Это так печально, ведь королева Ирэн была носительницей магии с очень добрым сердцем. Стольких детей она спасла от чумы, стольких воинов вылечила и столько судеб свела, а они её убили, – Чичи хлюпает носом, вытирая слёзы.

– Красивая была женщина, – всё, что могу вымолвить. Ну а что ещё я должна сказать? Как мне жаль Рэйга? Я не должна его жалеть, ведь он меня не жалеет.

– Пошли, – толкаю чёрта в спину, оглядываясь на портрет, и, кажется, она подмигивает мне. Да чур меня!

Чуть ли не выбегаю в другую комнату, тоже убранную, принадлежащую, видимо, мужчине, окрашенную в серый цвет. Чичи нажимает на выпирающую голову льва на камине, и открывается потайная дверь.

– А портал так найти нельзя? – Интересуюсь я.

– Только в вашем будуаре, – усмехается чёрт.

Мы спускаемся по каменной лестнице и через несколько минут оказываемся в кабинете с горящим камином и множеством полок с книгами, доходящими до верха пятиметровых стен.

– Повелитель здесь встречает тёмных лордов и кровавых княгинь, обсуждает проблемы более тщательно и решит судьбы, – поясняет Чичи.

– То есть он здесь прячется? – Уточняю я, рассматривая стол с картами и парочку раскрытых книг с незнакомыми символами, больше похожими на магические.

– Можно сказать и так. Вы идёте, миледи?

Чичи явно не хочет, чтобы мы здесь задерживались. Почему, я узнаю позже. Киваю, следуя за парнем дальше, и мы входим в знакомый огромный зал, в котором проходил бал.

– Отсюда уже сами, моя Госпожа. Если кто-то из них заметит меня, то об этом сразу же узнает Повелитель, и ой, как плохо будет, – причитает он.

– Поняла. Спасибо.

– Только прошу вас, миледи, будьте тише воды и воя утопленников, не стоит его сейчас злить, – наставляет меня.

– Ага, ещё и утопленницей быть, вот прекрасно, – бурчу я, отмахиваясь от чёрта, и лечу к распахнутым дверям, замечая очередь на приём к Рэйгу.

Натягивая капюшон, встаю позади девушки в простом сером платье с початками кукурузы в корзине. Надо же, она, правда, обычная. Светлые волосы, тёмные глаза и никаких ушей эльфов, ни рогов, ни хвоста, ничего. Только кожа бледная, но это, видимо, здесь нормально из-за отсутствия ультрафиолетовых лучей.

Оглядываю других нормальных людей, тихо перешёптывающихся между собой о прошедшем празднике, о ценах на картошку в их поселениях, обменивающихся рецептами слабительного зелья и другой невероятной чуши. Вот это да! И ведь все они имеют какие-то способности, а выглядят как деревенские жители, ожидающие своей очереди, только некоторые отличаются более дорогими нарядами.

Мы движемся медленно, у меня даже ноги устают стоять. А люди всё прибывают в открытые двери замка. Наконец-то, мы оказываемся в полумраке тёмного зала, и я вижу Рэйга, восседающего на троне в чёрном сюртуке, под горло, с алой брошью, и глазами, сверкающими огнём. Он не улыбается. Хмурится и слушает причитания какой-то девицы о том, что её жених накануне свадьбы выпил зелья и впал в забытьё. И она просит вернуть ему память. Рэйг просто кивает ей и взмахивает рукой, сразу же появляются двое мужчин тоже в чёрном, но с белыми-белыми волосами и забирают её, исчезая в воздухе. Следом идёт мужчина, благодарящий за урожай, и просит разрешения вызвать дождь в своём поселении. На что тоже получает утвердительный кивок. Так, а моя-то очередь близко, и если он заметит меня, то прикончит на месте.

Оглядываясь, замечаю людей, стоящих у стен зала, просто наблюдающих за всем, и аккуратно двигаюсь в их сторону, желая слиться

– О, могущественный Повелитель, Хозяин сердец наших, вы просили нас приехать, когда будем в вашем королевстве в гостях, чтобы развлечь вас и отдать свои тела в ваше распоряжение, – елейным голосом поёт темноволосая, я кривлюсь.

Ах ты похотливый ублюдок! И невеста тебе не сдалась, раз ты забыл о ней!

Поджимаю губы, обиженно наблюдая за тем, как Рэйг приподнимает руку и подзывает к себе блондинку в голубом дорогом платье. Она поднимается к нему, и он, хватая её за подбородок, поворачивает голову, словно лошадь осматривает.

– Милый друг мой, Ледьян, займись этими прекрасными созданиями, обучи их и подготовь на эту ночь, – произносит Рэйг, и тот самый инкуб-извращенец выходит и, кивнув ему, с радостью уводит за собой девушек, хихикающих из-за своей победы. Так значит, да? Ну, козёл рогатый, только посмей подойти ко мне и ещё раз попросить стать твоей подставной невестой!

– Следующий, – объявляет мужчина, ударяя чем-то вроде посоха. К Рэйгу приближается пара – мужчина с выпирающим животом и худенькая девушка, опустившая голову.

– Повелитель, я прошу вас о свободе. Моя жена отказывается дарить мне детей и разделять со мной ложе, она постоянно ссылается на головную боль и ночует где-то вне дома. Уже вторую сотню лет я горюю по своей любви, и моё сердце разбито. Я прошу у вас разорвать узы нашего брака и дать своё благословение для другого, – басом говорит мужчина.

– Это правда? – Рэйг обращается к женщине.

– Повелитель, простите меня вашу рабыню, я не в силах выполнять супружеский долг, постоянно работая в прачечной и смотря за нашими девятью детьми. Порой я засыпаю на работе из-за отсутствия сил, и даже зелья не помогают от усталости. Это правда, мой Господин, я негодная жена, – практически шепчет девушка.

– Что? Девять детей? – Выдыхаю я.

– Также я прошу вас оставить мне дом и нашу прачечную, как и землю для посевов, а мою неверную и лживую супругу отправить отбывать наказание. Она не так сильно устаёт, раз может ранним утром разносить заказы и чистую одежду. Она мне изменяет с конюхом, работающим почему-то тоже ночью. Я не могу терпеть подобного отношения к себе, это и есть основная причина расторжения нашего союза. Да и младший сын непохож на меня, ведунья мне сообщила, что кровь у него не моя, – стелется толстозадый.

– Даже так? По нашим законам, вы можете заводить себе фаворитов, но если это не мешает вашему семейному счастью и крепким узам. Бастарды должны быть признаны своими отцами, а неверность супруги будет занесена в штрафную книгу, и она будет лишена не только рабочего места, но и своих магических сил, как и ваш брак будет расторгнут. Я благословляю тебя на…

– Но это нечестно! – Возмущаюсь я слишком громко, из-за чего в зале повисает тишина, и все оборачиваются ко мне.

Вот блин, но я больше не могу терпеть такую наглость и клевету на бедную изнурённую девушку!

Срывая с себя капюшон, делаю шаг из толпы, и все начинают перешёптываться, а Рэйг зло прищуривается и медленно поднимается со своего трона. Павлин недоразвитый!

– Всё честно, девица, не мешай, – оборачиваясь ко мне, фыркает толстозадый. Ну я тебя сейчас прикончу!

– Что ты сказал, подонок нечестивый? На кого ты свою варежку вонючую распахнул? По твоему виду я могу точно сказать, что ты ни черта не делаешь, а только сидишь на своей жирной заднице, так ещё и эту бедную… как твоё имя? – Обращаясь к девушке, интересуюсь я.

– Елена, – тихо отвечает она.

– И как ещё эта бедная Елена не выпотрошила твои кишки, не понимаю!

– Повелитель, накажите её, она не вправе…

– Замолчи, – поднимает руку Рэйг. – То есть, по-твоему, Эйрин, я должен простить неверную супругу и дальше разрушать судьбу своего подданного?

– А как ты можешь быть уверен в том, что этот козлина не врёт? – Указываю на толстяка.

– Я вот чувствую, что он врёт. Да это немыслимо! Девять детей! Сколько вы женаты?

– Шестьсот три года, – шепчет Елена.

– Одуреть, одуреть просто! Шестьсот три года эта женщина терпит наглую зажравшуюся свинью, пашет в прачечной, губя своё тело девятью детьми…

– Она умертвила пятерых до этого, – обвинительно вставляет толстожопый. Вот иначе не могу уже сказать.

– Я нет… нет, Повелитель, за мной нет такого греха, клянусь своей жизнью, – плача, Елена падает на колени, а мне так жаль её.

– Он бил меня, и у меня кровотечение началось…

– Что? Бил? – Это для меня худшее, что могло, вообще, произойти.

– И это нормально, Рэйг? – Кричу я, поворачиваясь к парню и указывая на пару.

– Это нормально в твоём мире, да? То есть лупить женщин до потери детей это хорошо, а вот посылать к чёрту этого ублюдка – обида на все века? И к тому же у него есть любовница! Мало того, Елена пашет, как проклятая, посмотри на её руки, посмотри во что она одета, когда эта свинья перстнями сверкает. Классно вы живёте, ребята, одуреть просто, как здорово, поощряете бытовое рабство, насилие, да ещё и смеете обвинять её в неверности?! Да у неё всё желание уже отпало от такого урода, как он! Это несправедливо по отношению к женщине! Лишить её заработка, дома, детей, всего только из-за того, что член у её мужа поднялся на другую? – Кажется, из моих ноздрей сейчас дым от возмущения повалит.

– Ты, козёл, зажрался, – сжимая кулаки, поворачиваюсь к толстяку.

– Почему она смеет его оскорблять его, Повелитель, ведь мой возлюбленный долго терпел муки от своей неверной супруги. Да-да, я сама видела то, как она ублажала конюха, – из толпы выходит высокая девушка с белокурыми кудрями и в роскошном розовом платье. Ах ты, сука!

– Значит, ты шлюха этой жирной свиньи? Значит, ты, стерва уродливая, клевещешь на Елену? – Шипя, направляюсь к этой девке, резко хватая её за волосы. Она визжит, дёргается в моих руках, но я не в силах остановиться. Уму непостижимо!

Толкаю её на пол перед Еленой, а её поднимаю.

– И вот размалёванной проститутке ты веришь, а этой бедной женщине, терпящей этого козла шестьсот лет – нет? Да её наградить надо за то, что она молчит и терпит всё! Конечно, ведь она потеряла свою красоту из-за рождения детей, трудной работы и постоянной готовки для этого урода! Конечно, да, а вот красотке с ведром между ног можно верить! Отличный фактор проверки информации! – Кричу я.

– Эйрин, ты переходишь все границы, – сухо произносит Рэйг.

– Перехожу, да я тебе сейчас покажу, как я перехожу границы. Я ещё даже не начинала, – рычу, на ходу пиная стерву ногой, взбегаю к трону, поворачиваясь ко всем присутствующим.

– Расплодились уроды, приходите и унижаете тех, кто вам судьбу свою отдал! Наглые, безобразные твари! Вас бы всех на кол посадить или заставить пахать так же, как она, шестьсот лет. Да ещё и лупили бы вас как Сидоровых коз несколько мужчин, вот тогда бы вы оценили труд своих женщин и жён! Это низко! Безобразно! И никакого здесь правосудия нет!

– А ну-ка пошла к себе, живо, – Рэйг при всех хватает меня за локоть и толкает. Вырываю взглядом довольную улыбку наглой сучки, стоящей на коленях перед нами, а затем такую же усмешку жирдяя. Перед глазами всё плывёт и окрашивается в чёрный.

– И чего я удивляюсь-то, раз ваш Повелитель тот ещё козёл и насильник, порождающий таких же, унижающий женщин! – Цежу я, дёргая рукой, вырываюсь из его захвата, с ненавистью встречая взгляд Рэйга.

– Я уйду, а вот вы все будете дальше жить под гнётом этих уродов, если не возьмётесь за ум и не прекратите позволять себя насиловать и бить! А ты, – шипя, медленно спускаюсь к жирному, и он резко бледнеет.

– Ты будешь гнить один от страшного недуга. Ты будешь умолять простить свою супругу за ту боль, что причинил ей до конца дней своих. Ты

– Чтоб ты был проклят, урод, – плюю в его лицо и, разворачиваясь, вылетаю из зала, направляясь к себе под кристально чистую звенящую тишину, и люди расступаются передо мной, на их лицах написан такой ужас и испуг, а внутри меня всё клокочет от ярости. Меня трясёт от гнева, которого я в жизни не испытывала.

Забегаю к себе и, под властью эмоций, хватаю канделябр и швыряю его в стену. Хочется орать от бессилия. Как так можно? Почему Рэйг настолько снисходителен к мужчинам, и так ненавидит женщин? В который раз я в этом убеждаюсь, он их не воспринимает, как равных себе. Ублюдок…

Вскрикиваю, оттого что меня хватают за волосы, и я оказываюсь прижатой к стене мощной мужской рукой.

– Ты что творишь, фурия безумная? – Шипит Рэйг, испепеляя меня горящим взглядом.

– А что ты творишь? Ты сам всё видел! Какой же ты честный правитель, раз позволяешь себе подобным так обращаться с женщинами?! Да ты просто подонок последний! Ты не заслуживаешь того, чтобы править здесь! Ты несправедлив! – Кричу я, ударяя его по плечам, а он лишь сильнее надавливает на горло, перекрывая кислород.

– Ты думаешь я слеп или же поддаюсь лжи? Ты думаешь…

– Да… думаю… ты выгораживаешь его… она… Елена посмотри, как одета, почувствуй сколько горечи и боли в её сердце… я слышу её… я… мне больно, – хриплю, цепляясь в его руку, чтобы оторвать. Он меня сейчас задушит к чёрту!

– Ты меня вывела из себя, Эйрин. Ты выставила меня в отвратительном свете, пошатнула мою власть и попыталась лишить авторитета, и чтобы другие не поддались твоей глупой ереси, я тебя накажу. Ты будешь казнена, как противница наших правил и законов, как неверная! – Рэйг с силой отталкивает меня, отчего я падаю на пол и, откашливаясь, растираю шею.

– Разве я не права? Права, вот ты и злишься, потому что я… могу тебе сказать в лицо, кто ты такой, не боюсь тебя, не поклоняюсь тебе и ненавижу тебя, – сиплю я, поднимая на него голову.

– Ты никто в моём мире, девка, такая же шлюха, как и все они. Ты…

– А ты женоненавистник! – Кричу я, подскакивая на ноги.

– Твоя мать в гробу переворачивается от того, в какого ублюдка ты превратился из-за собственной неполноценности, и таких же поощряешь! – В одну секунду перед глазами проносится яркая вспышка, моё тело поднимается в воздух и затем ударяется о стену, а щека вспыхивает от боли.

Всхлипывая, слышу, как пульс бьётся в висках, как от невыносимой боли пульсирует всё тело, вынуждая свернуться клубочком и захныкать. Он меня ударил… пощёчину дал…

– Не смей упоминать своими проклятыми губами и языком мою мать, поняла? – Меня хватают за волосы и поворачивают голову, заставляя смотреть мутными и полными слёз боли и унижения глазами на урода.

– Ненавижу тебя…

– Наши чувства взаимны, Эйрин. Стража! – Он специально применяет силу, когда отпускает мою голову, отчего она ударяется о пол и звенит.

– В нижний мир на пару лет. Живо, – слышу громкий приказ, и меня поднимают за руки.

– Ты несерьёзно… – шепчу я, ощущая во рту привкус крови.

– Ещё как серьёзно, Эйрин. Иначе я тебя дотла сожгу сейчас. Больше ты мне не нужна, пусть тебя настоящая боль научит, как со мной разговаривать. Ты остаёшься в моём мире навсегда! – Перед глазами всё плывёт, от боли в затылке и характерного тупого удара проваливаюсь в темноту, всхлипывая последний раз, и размякая в чужих руках.

Глава 13

– Миледи, миледи, ну же, – меня мягко тормошат, и я издаю стон от боли во всём теле. Едва могу приоткрыть глаза, перед которыми дёргается бледное и всё в слезах лицо Чичи.

Виски стягивает от жуткого давления. Кости ломит. Мышцы затекли. Голова трещит и, кажется, сейчас взорвётся от пульсирующей боли.

– Где я? – Хриплю, приподнимаясь на руках, ощущая под пальцами солому и мокрую землю, издающую отвратительный смрад говна, мочи и рвоты.

– Тише… тише, если меня увидят здесь, то накажут, – шепчет Чичи, помогая мне сесть и прислониться спиной к каменной стене. Темно очень, нет ни света, ни ламп, ничего, свет падает лишь сверху, алый и окропляющий собой всё.

– Бедняжка моя… Госпожа моя, ну я же предупреждал, почему вы меня не послушали? – Причитает чёрт, осторожно отряхивая моё платье, пока я поднимаю голову, понимая, что нахожусь в колодце. В глубоком и сухом, а надо мной решётка и красная луна. Воспоминания о том, что произошло, медленно возвращаются, вызывая лютую ненависть к Рэйгу.

– Всё болит, – шепчу я, сглатывая горечь и сухость во рту.

– Болело бы сильнее, если бы я немного не подлечил вас. Так хотя бы кости целы, и синяков нет, – нежно произносит Чичи, вытаскивая из моих волос сухие ветки.

– Госпожа, вы должны извиниться…

– Что? – Шиплю я, отталкивая его руку. – Извиниться? Ты предлагаешь мне просить прощения у этого подонка? Никогда, слышишь? Никогда я не буду унижаться перед ним. Пусть делает со мной, что хочет, но сама я ни за что на свете не прощу его, а тем более не паду перед ним на колени.

– Но… миледи, умоляю вас, спасите себя. Нижний мир не для вас… так больно будет, красавица моя, больно. Очень больно, вы не вытерпите. Немного поубавьте свою гордость, ведь иначе вы не вернётесь в свой мир, – дрожащим голосом, плача, упрашивает меня Чичи.

– Я не поубавлю свою гордость, пока он не поубавит свою жестокость. Он ударил меня… ударил так сильно, что, казалось, убьёт. И за что, Чичи? Неужели, я была не права? Неужели, неверно поступила, защитив бедную женщину? Неужели, насилие и бытовое рабство можно хоть как-то оправдать и постоянно поощрять? – Зло шиплю я, а в глазах появляются слёзы обиды.

– Со мной в жизни так не обращались. Никогда. Ни папа, ни мама, ни Терло не позволили бы себе на меня руку поднять. А он только и делает, что лупит и изводит меня. Пусть… ненавижу его, ненавижу всей душой, Чичи. Мне так больно… он морально ломает меня, издевается надо мной, но я никогда… – вытираю слёзы, угрожающе выставляя палец, – никогда не дам ему возможности заставить меня принять такой уклад его мира, даже если мне придётся пожертвовать всем. Я не намерена его прощать, пусть в аду горит.

– Что вы говорите, миледи. Прошу вас… вы же не понимаете, вы не видели того, что будет там, в нижнем мире. Здесь хорошо, поверьте мне. Ваше извинение стоит того, чтобы спастись… умоляю вас, Госпожа моя, не губите себя. Не губите себя, – Чичи подхватывает мои руки, покрывая их поцелуями и прижимая к своим мокрым щекам.

– Что же я буду делать без вас, миледи? Меня не пустят к вам, не позволят помочь вам. Спасите свою жизнь, свою душу… вы же погибнуть можете и больше никогда не родитесь. Никогда-никогда, Госпожа моя, услышьте меня, переступите через гордость, принесите Повелителю свои извинения, он придёт за ними… советник сейчас пытается вразумить его. Прошу… умоляю вас, милая моя, – захлёбываясь слезами, причитает Чичи.

Смотрю на него, и так его жалко. Хороший мальчик, пусть и с рогами, но добрый, и мне больно, оттого что я не смогу себе позволить сделать то, что он просит.

– Прости меня, Чичи, я не буду, – шепчу, отрывая свои руки от его губ, и провожу ладонью по его волосам, задевая тёплые и как бархат, приятные на ощупь рожки.

– Миледи… умоляю… что хотите сделаю ради вас, только не губите себя, не погибайте, прошу вас, – плачет Чичи, хватая снова мою руку и прижимая её к щеке.

– Мне жаль, я… – не успеваю договорить, как парень резко отскакивает от меня и хватается за горло, задыхаясь и издавая булькающие звуки.

– Чичи! Что такое? – Испуганно кричу я, подползая к нему, но неведомая сила подбрасывает его вверх, ударяя о каменную плиту, снова и снова. Визжа от ужаса и вида, капающей на меня, крови, плачу.

– Чичи! Нет! Не трогай его! Не смей!

– Чичи! – Парень падает к моим ногам, а я отскакиваю, но тут же, поглощённая страхом, подбегаю к чёрту и только дотрагиваюсь до него, как его окровавленное тело выгибается и молниеносно вылетает из темницы, минуя решётку, исчезнувшую на пару мгновений, а затем снова оказавшуюся на том же месте.

– Чичи! – Кричу я, сотрясаясь от рыданий.

Раздаётся громкий щелчок, и передо мной появляется подонок Рэйг, яростно хватая меня за горло и поднимая над землёй. Прижимает к стене, а я цепляюсь за его руки.

– Извиняйся, Эйрин! – Рычит он.

– Никогда… пошёл ты в задницу, женоненавистник! Гори в аду! – Из последних сил кричу я и с отвращением плюю в его лицо. Рэйг швыряет меня в другую стенку, отчего я моментально теряю сознание, ударяясь о неё лбом, и тьма снова затмевает разум.

В моменты мрака в голове, я не вижу ни снов, ни каких-то обрывков воспоминаний, только одна долгая и мучительная боль внутри.

Сознание вновь возвращается ко мне, и я чувствую, что лежу на чём-то твёрдом, и меня покачивает из стороны в сторону. Шум в голове не прекращается, сквозь него слышу мерный звук цоканья копыт. Медленно приоткрывая глаза, с ужасом смотрю на девушку, сидящую рядом со мной, с впалыми бледными щеками, потухшими чёрными глазами и спутанными длинными белыми волосами в разодранном старом платье грязного цвета.

– Прости, не смогла больше, но шишку твою убрала, – тихо произносит она, натягивая улыбку на потрескавшиеся тонкие губы.

– Что… кто ты… где я… – моргая, пытаюсь двинуть руками, но их придавливает к полу, как и ноги. Я лежу на деревянном полу, и он дёргается, то вверх, то вниз.

– Такая же, как и ты, заключённая и отправленная в нижний мир в наказание за непослушание. Я Агоре из рода Агуане. Хорошо тебе досталось от тюремщиков, жаль, что не могу больше сил тебе передать, последние отдала, – девушка помогает мне сесть и прислониться к стене, и я вижу её руки в металлических кандалах, как и ноги, связанные между собой цепью. Мои тоже. Ублюдок…

– Арин… Ари. Спасибо тебе за всё. За что тебя? – Шепчу я.

– Это не первое моё наказание, уже седьмой раз пойду в нижний мир, только теперь на полгода, – она переворачивает руку вверх запястьем, на котором выжжены уже шесть заживших шрамов в виде змеи.

– И мне не жаль, уж лучше там, чем рядом с моим благоверным, – фыркает Агоре.

– Что такое нижний мир? – Шепчу я, оглядывая повозку, точно это же повозка, а её везут лошади, и в ней есть кто-то ещё. Я слышу мужской разговор.

– Ты новенькая, отметин нет у тебя. Ох, тебе придётся там несладко. И проще не рассказывать тебе об этом, Арин, иначе страх ещё больше усугубит твою боль там, – кривится девушка.

– Тебя тоже лишили способностей, да? – Спрашивает меня, и я быстро киваю.

– Понятно, почему ты вылечить себя не смогла. Я тебя не помню, обычно всех новорождённых нам представляют, ты недавно здесь появилась? То есть ты из большего мира? – Снова киваю.

– Мда, неудачное знакомство с нашим миром. Но так быстрее привыкнешь к тому, что здесь всегда нужно подчиняться приказам Повелителя и даже не сметь думать о том, чтобы их нарушить. Ты из какого рода? – Пожимаю плечами.

– Оу, так ты даже инициацию не прошла? Вот это да. За что тогда тебя послали в нижний мир? – Удивляется Агоре.

– Отказала козлу этому вашу… королю недоделанному, – злость снова появляется в голосе.

– Понятно, да, Повелитель не терпит отказов. Ещё бы, ты такая красивая, Повелитель не смог устоять перед тобой, но так ему и надо. Нечего нас, девушек, унижать и заставлять подчиняться им. Мой муж такой же. Вода ему, видите ли, в нашем озере не понравилась, начал бить меня, я ему и ответила – сожрала его, – приподнимаю брови от её слов.

– Да ты не пугайся, все вы из большого мира отвыкли от нас, потеряли знания и большую часть своих сил. Мой род охраняет все озёра и реки в нашем мире, а замуж меня выдали сто десять лет назад, так как время пришло. И даже выбора не дали, привели болотную тварь, пачкающую из раза в раз моё озеро, да ещё и любит насиловать на берегу, чтобы другие видели. И никто даже не подумал о том, что мы несовместимы. У нас силы противоборствующие, вот я и жру его постоянно, а он возвращается и как ни в чём не бывало пишет на меня жалобы, и по его вине меня отправляют в нижний мир. Ненавижу его. Он даже на вкус противный, скользкий змей, а мы созданы карать тех, кто нашу воду трогает и мутит, как и применяет насилие, подавляя нашу волю. Вот же нашли мне супруга. И я в следующий раз снова его сожру, пусть опять в нижнем мире заточат, может быть так до Повелителя дойдёт моя просьба быть одной, – категорично заявляет она.

– То есть… Рэйг знает о том, что вы несовместимы и заставляет тебя терпеть насилие? – Ужасаюсь я тому, насколько же он жесток и, действительно, ненавидит женщин. Он, как будто мстит им за что-то, раз позволяет так обращаться с ними, да ещё и наказывает за то, что женщины отстаивают свои права.

– Конечно. Он же и издал указ о нашей свадьбе. Сколько его не молила, ничего не слышит. Да и встречаться с Повелителем страшно, – Агора передёргивает плечами.

– Подонок, – шиплю я.

– За такие слова он и убить может, Арин. Ты бы поаккуратней…

– Да плевала я на его ранимую душу! Столько жестокости от него увидела! Он не Король, не Повелитель, а самовлюблённый эгоист, насильник женщин! Его самого нужно казнить! – Вспыхиваю я от ярости.

– Не встречала ещё таких, как ты, Арин, тебе бы язык попридержать, хуже будет. Это сейчас ты такая смелая, а вот после нижнего мира будешь бояться даже думать о подобном, и сама пойдёшь к нему, позволишь всё что угодно с собой сделать, потому что воспоминания о наказании в нижнем мире будут удерживать тебя от неугодных ему слов. После треглавого золотого пса и долгой смерти, ты изменишься, – печально отвечает она.

– Треглавого пса?

– Да. Он проводник в нижний мир, туда к нему и везут. На повозку наложены защитные магические рисунки, они блокируют оставшуюся в нас силу, и никто нас не слышит и не видит, как и выбраться отсюда нет шансов. В первый раз я попробовала и во второй тоже думала сбегу, а потом пройду через портал и исчезну отсюда, облюбую какое-нибудь озеро и буду спокойно жить одна. Но увы, не смогла. Нас не переносят сразу к нему, а везут, чтоб мы боялись, давая пищу наших страхов псу при встрече. Он живёт в пещере на границе нашего мира, к нему может попасть любой, но ещё ни один не вышел оттуда таким же, как и раньше. Как только входишь в пещеру, то сразу же боль, страх и ужас оттого, сколько зла там сосредоточено, проникает в твою кровь, парализуя сознание, и нет никакого желания противиться. Он притягивает тебя к себе на жертвенный камень, и ты двинуться не можешь, умереть не можешь, а лишь чувствуешь, как боль сковывает твой разум, как ломаются кости, как он выпивает твои силы, поглощая в себя, а дальше… дальше… У каждого своё наказание, созданное на самых жутких страхах. Моё – очищать кровавую реку и терпеть насилие феникса в любое время. И ты кричишь, молишь о пощаде, и всё начинается снова. С ума сходишь от боли и горя, оно медленно и бесконечно долго убивает тебя, и на какое-то время после отбытия срока в нижнем мире ты теряешь желание жить. Ты ничего не чувствуешь, сил тебя лишают, и обречён только проливать горькие слёзы до того момента, пока способности не вернутся к тебе, позволив снова встать на тот же путь борьбы за существование с тем, кто вновь вынудит тебя вернуться сюда, – по коже пробегают мурашки страха, и я судорожно сглатываю.

– Те, кто попадают туда в первый раз, пытаются драться, вырываясь из лап охранников, и чем громче и энергичней они это делают, тем больнее им на жертвенном камне. Тебе кажется, что из тебя вытягивают силы и едят твою плоть очень долго, ты словно кричишь внутри и срываешь голос. Терпеть такое невозможно, ты хочешь

– Раз всё это так ужасно, то зачем ты туда идёшь в седьмой раз? Думаю, что ты приукрашиваешь правду, и наказания легко можно вытерпеть, – прищуриваюсь я, наблюдая тщательней за своей собеседницей.

Она горько приподнимает уголок губ и тяжело вздыхает.

– Посмотри на мои волосы, Арин. На их цвет. Когда-то они были прекрасного оттенка солнца, о котором я знаю только по рассказам своего рода. А сейчас? Я поседела, моя кожа потрескалась и стана ещё тоньше, чем раньше. И у меня нет возможности вернуть свой облик, только Повелитель может сделать это, но отказывается, чтобы это всегда было напоминанием о том, какой я вернусь. Лёгким это наказание назвать сложно, очень сложно. Но я…я не хочу иначе. Трудно тебе объяснить, как я себя чувствую. Вот скажи, чего ты опасаешься больше всего?

– Хм… летучих мышей, – лгу я.

– Правда? Домашних питомцев вампиров и этих милых созданий? – Удивляется Агоре.

– Ага. Противных и мерзких, – кривлюсь я, чтобы выглядеть правдоподобно.

– Что ж, хорошо. Вот представь, живёшь ты себе, живёшь, плаваешь в озере, наслаждаешься каждой минутой и делаешь то, что хочешь. Ты создана нести красоту и оберегать своё тело и разум, а внедрение в них означает для тебя проклятье и вынуждает защищать себя. Но приходит день, когда тебя насильно заставляют выйти замуж за вампира, и ещё приставляют летучую мышь, как слугу. И мало того, что твой муж без разрешения пьёт твою кровь и пользуется твоим телом, так ещё и этой мыши всё разрешает. А тебе так больно внутри, ты терпеть подобное не можешь, это тебя убивает, рождая в твоём сердце злость и ненависть, ведь никто тебя не слышит, а мышь продолжает питаться тобой, выпивая энергию. Твоя красота гаснет, тело всё изнурено, и тебе нечего больше защищать, а ты жить хочешь, как раньше. Быть собой и заниматься тем, что тебе наказала Богиня. Но тебе не позволяют это, бьют, закрывают в пещере, доводя до обезвоживания, и твоё терпение в какой-то момент лопается. Ты собираешь все свои силы и обращаешься к магии, призывая защитить тебя. Ты убиваешь тех, кто надругался над тобой, и снова возвращаешь себе всю красоту и девственную чистоту своего тела. Ты думаешь, что это всё, конец, но твой муж и летучая мышь снова приходят к тебе с воинами и обвиняют в непослушании. Но такова твоя природа, иначе ты не сможешь жить. И возвращаясь, до определённого момента снова терпишь насилие и жестокость, а потом вновь убиваешь обидчиков, обретая недолгую свободу. Именно за эту свободу и глоток живительного воздуха ты и будешь каждый раз проходить любую боль и мучения, только бы запомнить эти мгновения, когда ты становишься собой.

Задумываюсь над её словами, когда она затихает. А ведь и, правда, если бы я могла вернуться в свой мир хотя бы на пару часов, то всё бы сделала для этого, возможно, убила бы даже, надеясь на то, что моя жизнь снова будет прежней. Можно терпеть долго, но всему приходит конец, и никакие чудовищные воспоминания не остановят в достижении своей цели.

– Ты услышишь, как они кричат. Почувствуешь их боль, и она начнёт сводить тебя с ума раньше, чем ты окажешься на жертвенном камне, – добавляет печально Агоре.

– Но почему нужно так изводить вас? Почему не дать вам делать то, для чего вы созданы? – Тихо спрашиваю её.

– Для того чтобы население нашего мира увеличивалось и образовывались новые виды. Чтобы мы были сильнее, как и наш Повелитель.

– Чушь, это полная чушь. Ради скрещивания видов губить души, – фыркаю я.

– Благодаря скрещиванию мы и выживаем, – пожимает плечами Агоре.

– Ты ещё скажи, что тебе нравится такой уклад и ты просто мазохистка, если уже в седьмой раз идёшь в ужасный нижний мир, – едко произношу я.

– Не нравится, а другого не будет, Арин. Надо привыкнуть, но я пока не могу. Может быть, после двенадцатого наказания от меня, вообще, ничего не останется, и я погибну навсегда. Хочу погибнуть, потому что не вижу никакого будущего для себя. Представители моего рода изначально одиночки, а заставлять нас рожать и ублажать мужчин без нашего желания это заведомая гибель. Я и родить не могу из-за несовместимости и… – девушка замирает и резко бледнеет, отползая назад.

– Что такое? – Шепчу я.

– Подъезжаем… готовься, Арин, будет больно. Надеюсь, мы ещё когда-нибудь встретимся с тобой и сможем сбежать отсюда или же найдём способ умереть, – одними губами отвечает она, нервно улыбаясь мне.

Глава 14

Повозка останавливается, и теперь я уже не уверена в том, что Рэйг подослал Агоре ко мне, чтобы напугать и заставить принять его правила. Кожа девушки сереет, а затем синеет от ужаса, она трясётся и что-то шепчет губами. Мне жутко уже от одного её вида, вряд ли так достоверно можно играть свою роль. Она, действительно, боится того, что нас ждёт. И вспоминая слова Чичи, мне абсолютно не хочется знакомиться с нижним миром. Но даже это не изменит моего решения дойти до конца. Ведь чем отличается боль от кулаков мужчины, от боли, нанесённой магией? Ничем. Боль одна, и при любом раскладе появится в моей жизни, так что я выбираю себя и собственные убеждения, а не подчинение жестоким правилам.

Задняя дверь повозки поднимается, и перед нами с Агоре появляются двое мужчин в чёрных капюшонах, закрывающих их лица. Один из них держит зажжённый факел, а второй показывает нам взмахом руки выходить. Хотя эту руку сложно назвать нормальной, она ужасает своим размером.

– Нет, – уверенно заявляю я. – Вам надо, вот и выходите. А я здесь посижу. Нагрела место.

– Арин, не борись с ними… отдашь энергию, – шепчет Агоре, подползая ко мне и кивая мужчинам в знак согласия немедленно пойти с ними.

– Но так просто сдаваться нельзя, понимаешь?

– Мы уже сдались, Арин, когда позволили мужчинам повелевать нами. Мы уже приговорены, и не стоит этому противиться, – девушка послушно выбирается из повозки, звеня кандалами, а я упрямо мотаю головой.

– Арин, пожалуйста, не дари им этого, они станут сильнее, как и пёс будет жрать тебя дольше, – молит Агоре, а второй мужчина тот, что без факела, кладёт руки на деревянное дно повозки, и я вижу его тонкие и слишком длинные для человека пальцы с загнутыми белыми ногтями. Он карябает ими доски, издавая чудовищный звук, от которого всё внутри сжимается, и боль в висках пульсирует с особой силой.

– Арин…

– Иду… иду, – пищу я и, подползая к краю, спускаю ноги, закованные в кандалы. Меня переодели, нет того прекрасного зелёного платья, на мне лишь нечто, напоминающее длинную ночную сорочку в пол, и то разодранную, да ещё и воняет она странно. Раньше я не замечала, во что одета или же просто не придавала этому значения.

Когда мои босые ступни касаются земли, то я шиплю от горячей почвы и, жмурясь от боли, хватаю за локоть Агоре.

– Чем ближе к псу, тем горячее, – шепчет она. – Терпи, не показывай им свои чувства. Они питаются ими.

Киваю ей, и девушка мне подбадривающе улыбается. Оглядываясь, замечаю, что мы находимся посреди высохшей степи, земля растрескавшаяся и сухая, нет ни единого растения, словно всё вымерло. Только кровавая луна над головой и невыносимая духота, от которой тело покрывается потом. Мужчины вышли раньше нас, а повозка, в которой мы ехали, исчезла в воздухе. Я поворачиваюсь туда, где горят

– Почему здесь столько женщин? – Шёпотом спрашиваю её, кривясь от каждого шага.

– Потому что им вынесли такой вердикт после приёма у Повелителя, – так же отвечает Агоре.

Рассматриваю девушек, пожилых женщин и старушек, даже детей, идущих перед нами, опустив головы.

– Какой ужас… ребёнок-то в чём виноват?

– Ах, чёрненькая это Альвира, она уже второй раз здесь. Из рода Альвы. Она умерщвляет всех мужчин, прикоснувшихся к ней без её разрешения. Природа такая у неё, всегда оставаться в детском теле, притягивая своей невинностью и красотой жертв, которыми она питается. Видимо, превысила число погубленных. А та, что с короткими волосами – это скрещенный вид фэйри и вампира, Лимерия, соединяет в себе два вида, но предпочитает жить в лесу, защищая свою землю от коварства и гибели. Думаю, тоже кого-то сильно покарала, вот и отправили её сюда, чтобы больше не смела подобного делать, – поясняет Агоре.

– То есть всех этих женщин наказывают за их способности и за то, что они защищают себя и свой дар? – Ужасаюсь я.

– Верно, – кивает девушка, а мы подходим к входу в пещеру, и все останавливаются. Уже не могу стоять нормально, поднимаю то одну, то другую ногу, глубоко дыша. И тот факт, что все присутствующие здесь не сделали, по меркам их мира, ничего ужасного, а лишь выполняли своё предназначение, злит меня ещё больше и убеждает в том, что у Рэйга зуб на всех женщин, и ему даже не нужно искать причину, чтобы их унизить. Ублюдок. Как же я его ненавижу. Правитель? Нет, никогда. Это низко, подло и не может быть оправдано потерей семьи и болью от этого. Ничего нет ни в одном из миров, чтобы простить подобное отношение к женщинам и детям. Хотя и среди людей есть подобные монстры, которых убивают их жертвы, тоже получая срок за то, что решились стать свободными, но в моём мире насильник никогда не воскреснет, как здесь. Это ад. Самый настоящий ад из слёз и боли каждой женщины, униженной мужчиной.

Мольбы, причитания, крики и страшный плач раздаются повсюду от камней, переливающихся золотом вокруг меня, пока я иду рядом с Агоре, поворачивая голову то в одну сторону, то в другую. Вижу, словно в замедленной съёмке, как одна из девушек решается на побег, и существо в капюшоне, проткнув её острой пикой, тащит за собой. Наступаю на кровь, тянущуюся по земле, и сердце разрывается от боли. Слёзы капают. Девочка… красивая девочка с короткими русыми волосами, падает на колени, слёзно прося серыми глазами не отдавать её псу, она предлагает своё тело и силу взамен наказания. Слёзы текут по моим щекам, когда её просто хватают за талию и швыряют вперёд через головы всех осуждённых, а затем раздаётся ужасающий детский крик, рычание, рождающее в голове картинки, когда Рэйг замахивается и ударяет меня по щеке, и я отлетаю к стене, падая на пол. Больно. Тишина, в которой слышны только горькие всхлипы. Все прижимаются друг к другу, отталкивая меня к камню, обжигающему спину. Я не чувствую этой физической боли, только огромную боль в душе, внутри меня. Кровь вскипает и причиняет ещё больше мучений моему сознанию, являя перед глазами огромного змея, отрывающего голову женщине, толкнувшей его и стянувшей капюшон. Это так страшно. Крики… они делают меня просто невменяемой и глухой. Я чувствую, как мою руку держит Агоре, сотрясаясь от страха, как она отворачивается и жмурится, а по её лицу текут слёзы. Ещё одна девушка, с опухшим от побоев, но когда-то приятным лицом, визжит и брыкается в руках змея-мужчины, пока он утаскивает её в сторону от толпы. Нас остаётся всё меньше и меньше, а огонь горит повсюду. Он сжигает тонкую материю моей сорочки, добираясь до спины и оставляя чудовищные ожоги. Не чувствую этой боли, а вот страх, ужас и несправедливость очень. Их горе. Их потери. Их раны. Их муки. Их вечное проклятье.

– Я пойду, – шепчет Агоре, и её рука исчезает из моей. Поворачиваю голову, взмахивая сейчас кажущимися слишком алыми прядями волос, замечая, что нас осталось только двое, а впереди огромный десятиметровый уродец, с блестящей от крови жёлтой шерстью. Три головы, торчащие из его туловища, как змеи, шипят, а одна глотает свою жертву.

– Нет… – шепчу я, хватая Агоре за руку, и тяну на себя.

– Я пойду, Арин, иначе они тебя заберут, – её голос дрожит, а длинные пальцы обхватывают её плечи, отрывая от меня.

– Нет! Не трогай её! Нет! – Звуки становятся чёткими, душераздирающие завывания и плач погибших девушек кружат вокруг меня, поднимая сухой песок вокруг и причиняя коже боль.

– Не борись, Арин, не борись… больно будет. Не плачь… – шепчет Агоре, и её уводят от меня.

– Нет! Уроды! Не смейте причинять ей боль! Нет! – Визжу я и, срываясь с места, бегу к ней, гремя кандалами. Такой ужас и страх внутри. Невероятная жалость к этой сильной молодой женщине, улыбающейся мне сквозь слёзы, и умоляющей не растрачивать энергию, не питать ей этих существ, прорывается изнутри громким криком, застревающим в воздухе и раскаляющим его ещё пуще.

– Не трогай! Отпусти меня! Не прикасайся ко мне! – Рычу я, дёргаясь в руках этих недомужчин, вместо голов у которых отвратительные чёрные змеи. Их маленькие чёрные глаза горят от наслаждения, шипение из их глоток смешивается с отвращением, когда длинный язык одной твари касается моей щеки, слизывая слёзы.

– Нет! Агоре! Нет! – Мотаю головой, смотря, как её укладывают на окровавленный камень, и она больше не двигается. Но я слышу её голос! Он внутри меня! Он помогает мне!

От боли в своём сознании; от боли того, что я не желаю видеть, что с ней делают; от боли, проникающей в каждую клеточку моего тела; от боли подкашивающей ноги; от боли, дымящейся пламенным костром отчаяния и жалости; от боли, рождающей новый голос внутри меня; от боли падаю на землю, и ветер становится сильнее, разрывая мою одежду, царапая кожу; от боли кричу и жмурюсь.

Одна секунда, в которой я упираюсь руками о землю. Одна секунда, когда глаза распахиваются и наполняются тьмой и яростью. Одна секунда, когда я принимаю решение. Одна секунда жуткой тишины.

– Призываю силы могучие и древние. Призываю Богиню земли и всего живого, – шепчу я слова, внезапно появляющиеся в моём разуме, и поднимаю голову. Кандалы на моих руках и ногах разрываются и отлетают от меня.

– Призываю тебя, Богиня жестокости и магии. Призываю тебя, Богиня справедливости и горя. Призываю тебя, Богиня смерти, – мой голос становится сильнее, и внутри я ощущаю невероятный приток мощной энергии, сжимая руками песок.

– Убей её!

– Призываю тебя, моя Богиня. Призываю! – Краем глаза замечая, что ко мне опускается голова змея, резко бросаю в него песком, отчего он скулит и мотает головой, а песок превращается в синее пламя, сжигающее его моментально.

– Силы земли. Силы воздуха. Силы воды. Силы первородных. Придите ко мне! Придите ко мне! – Поднимаюсь на ноги, одним взмахом руки отбрасывая от себя второго змея.

Голова пса опускается к Агоре и тянет из неё жизнь.

– Призываю силы тьмы и зла. Ворон чёрный, блуждающий во тьме, вернись ко мне. Я скоро отдам то, что взяла у тебя, Богиня смерти. Взываю к могучим и внеземным силам. Появитесь! Появитесь! – Рычание вырывается из моего горла, пока я иду к псу, создавая руками воронку из песка вокруг себя. Энергия покалывает в поднимающихся ладонях, и я сжимаю их, чувствуя, что всё моё тело меняется, как и сознание. Я слышу сердцебиение пса. Я слышу то, чего не слышат эти стены. Я слышу сильный голос Богини, направляющей меня.

С мощной силой отталкиваю от себя поток ледяного воздуха, направляя в сторону пса.

Огонь дотрагивается до моей спины, и я, оборачиваясь, кричу. Пёс бросается пламенем сразу из трёх пастей, отклоняюсь от каждого из них, перепрыгивая через каменное ложе, залитое кровью, и цепляюсь чёрными когтями за камень в стене.

– Поиграем, пёсик? – Усмехаясь, и полностью уверенная в своих силах, взявшихся из ниоткуда, так быстро ползу по стене, отражая удары пламени льдом, что валуны падают на землю, придавливая то одну змею, то другую. Мой жуткий смех раздаётся по всей пещере, и я спрыгиваю на землю рядом с псом, окружающим меня огнём.

Один глубокий вдох, и одна из его пастей проносится мимо моей головы. Падаю на землю и поднимаю своей силой песок, обращая его в лёд. Их моих рук летят острые ледяные копья, но не попадают в пса, отпрыгивающего от них.

«Сердце, дитя моё, сердце остановит твою боль», – проносятся слова в голове.

Подскакиваю на ноги и вновь направляюсь к псу, прыгаю на стену и бегу по ней, наращивая свою скорость. Отталкиваясь, прыгаю и лечу на это чудовище, выставляя руки вперёд, впиваюсь ногтями в его шею и раздираю её. Издаёт рычание, и меня бросает на землю, но я не чувствую боли, наоборот, лишь приток немыслимой силы, чтобы снова подняться на ноги и броситься к нему, как и он несётся на меня. Я вижу… вижу стучащее в груди чудовища сердце, словно огнём притягивающее меня. Зубы клацают рядом с ухом, цепляя мои волосы. Моя рука с невероятной мощью врывается в обжигающее тело пса, и я вырываю его сердце.

Пёс падает, вокруг меня кровь, которая брызжет из него, а я смеюсь, сжимая в руках до сих пор пульсирующее сердце.

«Вкуси его, дитя моё, вкуси мой дар и закрепи свою победу».

Я чувствую, как мои зубы становятся длиннее, и впиваюсь в невообразимо вкусный кусок мяса, насыщаюсь его кровью, текущей по губам. Облизывая губы, отбрасываю мёртвое сердце и уверенно поднимаю голову, рассматривая, как диковинку, дюжину змей, готовых напасть. Они боятся. Чую страх. Чую отчаяние. Чую боль. Её слишком много, чтобы сжалиться.

Моя голова резко склоняется то на один бок, то на другой, и я опускаюсь на корточки, дотрагиваясь до льющейся крови пса. С наслаждением слизываю с когтей эту кровь и ухмыляюсь.

– Кто следующий, мальчики? – Выпрямляясь, интересуюсь я.

– Думаю, что я, Эйрин, – ненавистный голос раздаётся вокруг меня, вырывая из горла рычание ненависти.

– Рэйг, – шиплю я, смотря на фигуру в чёрном, выходящую ко мне, а его слуги, эти ублюдки, заставляющие страдать невинных жертв, расступаются, с ужасом падая на колени перед своим правителем.

– С удовольствием прикончу тебя во имя Нимы, во имя моей Богини. Ты прольёшь свою кровь за тех, кого погубил, – руки сжимаются в кулаки, разрывая кожу моих ладоней острыми ногтями.

– С тобой никогда не бывает скучно, да, Эйрин? То одно, то другое. Как там говорят в вашем мире: «Хочу попкорна и зрелищ?». Так дарю тебе это, – Рэйг взмахивает рукой, и меня с силой швыряет об стену, а затем я падаю и попадаю лицом прямо в лужу крови, скуля от боли во всём теле. Кости словно сломались разом, а затем резко восстановились.

Вскидываю голову и, с ненавистью смотря на Рэйга, поднимаюсь. Он усмехается, скучающе ожидая, когда я восстановлю силы.

– Ну же, Эйрин, покажи, что ещё ты можешь. И я крайне недоволен тем, как ты поступила с моим милым щеночком, а ему всего-то тысяча восемьсот лет, юн был совсем, – нагло произносит Рэйг, растягивая губы в противной улыбке, а его приспешники злорадно шипят.

Рыча, срываюсь с места и несусь на него и, собирая по пути всю энергию, направляю в него, но парень, легко и даже не напрягаясь, выстраивает огненную стену, отражая мои удары, рикошетом летящие обратно в меня, отчего я отталкиваюсь от стены и прыгаю на потолок, цепляясь за него когтями.

Смех Рэйга распаляет меня, заставляя на пару мгновений задержать дыхание, чтобы насытиться силой и вновь побежать по потолку, создавая ледяную бурю вокруг этого демона. Оглядываюсь. Он улыбается и продолжает смеяться надо мной, манит к себе пальцем, и я прыгаю к нему, выталкивая из своих ладоней энергию. Это сбивает его с ног, и я оказываюсь сидящей на нём сверху, впиваясь ногтями в шею, вырывая из его горла шипение. В одну секунду лечу в стену и падаю в лужу крови, но резко подскакивая на ноги, делаю ещё одну попытку напасть на Рэйга. Уклоняется, отпрыгивает от меня и снова улыбается. Резко дёргаюсь в его сторону, а он вбок, но мои когти проходят с силой по щеке, вызывая у него боль, а у меня невероятную радость, даже после того, как он отшвыривает меня обратно к псу.

Медленно поднимаюсь на ноги и облизываю такую сладкую и сочную кровь со своих пальцев, наблюдая, как Рэйг удивлённо дотрагивается до своего лица, и в его глазах вскипает ярость.

– Да ты и не такой сильный, верно? – Ухмыляясь, играю пальцами и песком, создавая несколько воронок, чтобы твари не подобрались ближе ко мне и не помогли ему достойно бороться.

– Я даю тебе огромные поблажки, Эйрин. Ведь иначе ты была бы уже мертва от одного моего дыхания, – он дёргает ладонью рядом со щекой, и раны моментально затягиваются.

– Или же ты просто слаб, и максимум, что можешь, так это унижать и убивать женщин, в которых течёт наиболее мощная энергия, – склоняю голову набок.

– Думаешь? – Приподнимая уголок губ, взмахивает рукой, и в ней появляется чёрный острый клинок, сверкающий лезвием.

– О, значит, решился на оружие, уродливая скотина? Как это недостойно, чтобы называться хотя бы мужчиной, – с отвращением шиплю я.

– Правила здесь прописываю только я, Эйрин. И ты им подчинишься, – Рэйг замахивается и бросает в меня клинок, но я подпрыгиваю и делаю в воздухе кувырок, смотря, как он застревает в камнях позади.

– Это всё? – Низко смеюсь я, и в этот момент дюжина похожих клинков вырывается из рук Рэйга, заставляя меня то падать на землю, то подскакивать, то кататься по ней. Один из них задевает мою руку, и я рычу от боли, прожигающей кожу. Лёжа на спине, поднимаю руки и резко машу ими назад, и все клинки подчиняются мне, отправляю обратно его же оружие. Подскакивая, слышу только смех, и Рэйг появляется из воздуха буквально в паре метров от меня.

– Моя энергия безгранична, Эйрин, а твоя уже исчерпала себя. Я могу бороться с тобой вечность, только вот боюсь уснуть, – он специально зевает и причмокивает губами, намеренно зля меня.

Закрываю глаза и представляю себе длинную и острую сосульку, моментально оказывающуюся в моей руке. Она холодная, приятная и наполнена моей ненавистью и болью.

Наши взгляды с Рэйгом встречаются, и он распахивает руки, предлагая мне швырнуть в него оружием.

– Вперёд, Эйрин, пока ни одной женщине не удалось меня убить и даже проклясть. Пусть твоя Богиня поднатужится, – издевательство подобного рода вызывает внутри меня невероятный приток энергии, и я чувствую, как земля под нашими ногами превращается в каток, ледяной каток. От этого Рэйг теряет равновесие и заваливается на спину, а я лечу к нему, изрыгая проклятья. Приподнимая голову, вскидывает ладонь, и из неё вылетают сгустки энергии. Опираясь о ледяную острую палку, перепрыгиваю преграду. Ещё пара мгновений, и моя рука направляет остриё прямо в сердце Рэйга. На его лице написаны шок и даже страх, рождающие во мне бурю радости.

Резкая и невозможная боль пронзает сердце. Лёд превращается в воду так же быстро, как и силы появились у меня.

– Кто разрешил? – Рычит он, поднимаясь на ноги.

Отшатываюсь и дышать не могу. Из моего тела, прямо из груди торчит чёрный нож, а кровь окрашивает всю разорванную сорочку.

– Повелитель, она же… – шипение обрывается сильнейшим воем, и всё исчезает. Сила. Свечение. Окружающий мир.

Падаю на колени, трясущимися руками дотрагиваясь до клинка в груди. Это даже не больно, а просто дышать невозможно. Я чувствую, как лёгкие забиваются кровью, и кашляю ей же, падая на холодную и мокрую землю.

Я не вижу больше ни золота, ни переливов пещеры, все цвета гаснут, как и я сама. Меня подхватывают под голову, и я перевожу взгляд на лицо Рэйга.

– А всё было так забавно, да? Ничего, в следующий раз будет подольше, – с улыбкой произносит он,

– Нет… нет… дай мне умереть, – хриплю я, захлёбываясь кровью. Холодно. Ни капли не страшно. Хорошо. Слёзы скатываются по лицу.

– Ещё чего, – фыркает Рэйг, но я молю внутри кого-то неведомую, чтобы она помогла мне. Спасла меня. Приток последней энергии течёт по моим венам и задерживается в руке. С силой сжимая пальцами руку Рэйга, надавливаю на клинок, и он протыкает меня сильнее, отчего издаю булькающий стон.

– Дай мне умереть… прошу тебя… я умираю… чую этот аромат… пожалуйста, – одними губами шепчу я.

– Да никогда, Эйрин. Если ты сейчас не дашь мне вылечить тебя, то не вернёшься больше ни в один из миров, – рычит он, пытаясь вытащить из меня клинок, но я вдавливаю его в себя, а Рэйг, к своему изумлению, понимает, что не может этого сделать. Вижу панику в его гаснущих глазах. Не может спасти меня, и меня это радует.

– Эйрин…

– Нет… отпусти меня… я не могу… не могу больше… отпусти меня… дай мне уйти, – прошу я, а мир вокруг меняется. Становится легко и приятно от того, как его ладонь, поддерживающая мою голову, согревает, как вторая его рука ослабевает, и он мотает головой, пытаясь образумить меня. Нет… не хочу… не справлюсь.

Боль с огромной силой затмевает рассудок, и всё это происходит очень быстро, моё тело немеет, а силы покидают меня.

– Прости меня… Рэйг, – отпуская его руку, хрипя и захлёбываясь кровью, шепчу я. Делаю неимоверное усилие, и мои окровавленные пальцы дотрагиваются до побледневшего лица.

– Пусть… пусть тебя кто-то так сильно полюбит… пусть она залечит все твои раны… не губи… не губи их… прошу… – перед глазами всё плывёт, моя рука падает на землю, и я резко погружаюсь во тьму, слыша громкий вой и рычание одновременно.

И так хорошо. Словно освобождаюсь от оков, и вокруг образовывается мягкое течение, ласкающее моё сердце и душу, убаюкивающее и дарящее свободу.

Глава 15

Чем, вообще, отличаются миры друг от друга? Ничем. Абсолютно ничем. Везде существует боль, разочарование, сила, борьба за власть, насилие. И мне не жаль того, что я боролась до конца. До собственного конца. Я сделала всё, что могла, и меня не особо волнует, откуда во мне взялась такая мощная энергия, откуда появились незнакомые слова. Но мне жаль, что я никогда не узнаю своего будущего. Мне очень жаль, что я никогда не увижу своих родителей. Мне очень жаль, что справедливость в любом из миров – лишь миф, который живёт только в фантазиях.

– Она приходит в себя. Миледи, вы меня слышите? – Приоткрываю глаза, и разочарование постигает меня. Не умерла. Не дали. Не отпустили. Невероятная боль скручивает сознание, и когда передо мной появляется напряжённое лицо Чичи, а затем старческое Волха, из уголков глаз которого скатываются скупые и мёртвые слёзы.

– Наконец-то. Миледи Эйрин, вы должны выпить настой, который вернёт вам жизненную энергию, – меня немного приподнимают и подносят к губам деревянный бокал.

Всё такое серое и унылое. Никакой радости. Никакого желания жить. Ничего нет внутри меня. Моё сердце словно превратилось в тёмный камень, оставив внутри только печаль и боль. Отворачиваюсь от кружки, и вонючая жидкость льётся мимо рта на одеяло и новую свежую ночную рубашку.

– Оставьте меня, – одними губами прошу я. Чичи обеспокоенно бросает взгляд на мужчину, тяжело вздыхающего и прикрывающего на секунду глаза.

– Метка смерти. Никогда воскрешение не проходило без мучительного ожидания на границе между жизнью и смертью. Она сейчас именно там. И теперь только от неё зависит, что она решит. Но она человек, в этом и кроется проблема, – тихо произносит Волх, а я закрываю глаза, ощущая внутри тоску и желание вернуться туда, где хорошо. Не хочу этой боли. Не хочу бороться. Не хочу…

– Но… как она решит, сир? Как она может решить в пользу жизни, когда увидела только зло и ненависть от него, да и, вообще, от нашего мира? – Шепчет Чичи.

– Всё, что мог, я сделал. Его сейчас лучше не трогать, иначе хуже будет. Он сам возобновляет энергию, которую отдал, не дав её душе вырваться в пустоту. Дай обоим время…

Темнота затягивает в себя, а ненависть за то, что Рэйг спас меня, лишь усиливает давящее чувство одиночества и жажду свободы. Почему? За что меня послали сюда проходить через жутчайшие мучения и боль? Почему он не отпустил, ведь как человек, как просто живое существо я всем безразлична, а нужна только как средство для обмана и укрепления позиций на время власти? Мне жаль Ирэн… и я прощаю её за то, что она сбежала отсюда. Здесь нет места ничему живому и хорошему. Здесь правит смерть. Вечная смерть и мгла.

***

– Миледи, ваш ужин, – даже не обращаю внимания на Чичи, а только смотрю на огонь, горящего камина в гостиной, куда меня перенёс Чичи после пробуждения и отказа от завтрака.

Не поворачиваю к нему голову.

– Хотя бы чай, моя Госпожа. Нельзя не бороться, ведь тогда вы просто угаснете и превратитесь в пыль, – чёрт пытается завлечь меня ароматом еды, только вот я его не чувствую.

– А разве я уже не превратилась в пыль из отчаяния и боли? – Бросаю на него печальный взгляд и возвращаю его к огню, когда парень поджимает губы, не зная, как ответить.

Это так странно. Уныние, которое присуще нам, людям, в нормальном мире выглядит иначе. Я переживала его из-за удручающих обстоятельств огромного конкурса на желаемую специализацию, но в то время могла думать и о другом, например, о свиданиях с Терло, о выборе рубашки в школу, да и видела я краски. А сейчас нет. Абсолютно никаких, словно чёрно-белое кино вокруг, и сердце очень медленно и нехотя бьётся в груди, причиняя новую боль. Перед глазами проносятся отрывки разных событий, от которых становится ещё более горестно. Энергия жизни во мне висит на волоске, об этом я слышу целый день, но найти причину бороться не могу. Я никогда не была слабой девушкой, наоборот, всегда активной, весёлой и считающей, что всё можно исправить в лучшую сторону. Не сейчас. Та часть меня умерла, оставив только серость, постоянные воспоминания, крики в голове, мольбы жертв и невероятную жестокость, от которой не скрыться, ведь она во мне. И меня ничего не интересует, абсолютно ничего, даже родители, даже возвращение в мой мир и моё будущее. Я его просто не вижу. Ничего не вижу.

– Здравствуй, Эйрин, – его голос, спокойный, но с нотками давления, проникает в мой затуманенный разум.

– Не желаю вам здравия, Рэйг, – сухо отвечаю появившемуся герою моих кошмаров.

– Даже не удивлён, – хмыкает он и садится напротив меня, а я продолжаю смотреть на отсутствие красок в пламени.

– Мне не нравится то, что ты делаешь, точнее, что отказываешься принимать лекарство и пищу.

– Меня это не волнует.

– Что ж, раз ты не оценила моей доброты, то будем действовать иначе. С этого дня ты, Эйрин, официально признана моей невестой, ведь никак иначе не объяснить того, что ты жива, после устроенного тобой шоу в «День Прошений». Завтра ты отправишься со мной в город, чтобы мой народ познакомился с тобой, – резко произносит он.

Поворачиваю к Рэйгу голову и вижу, что даже его глаза чёрно-белые, как и всё вокруг. Жестокость. Боль. Страдания.

– Как прикажете, Повелитель, – вновь смотрю в сторону камина.

– Послезавтра у нас состоится бал, на котором ты будешь сопровождать меня и улыбаться всем гостям.

– Хорошо, Повелитель.

– На этом балу будут присутствовать все, кого ты оскорбила, особенно глава клана вервульфов Жиль, которому ты принесёшь извинения.

– Хорошо, Повелитель.

– После этого, ты без возмущений войдёшь в мои покои и развлечёшь меня.

– Как пожелаете, Повелитель.

– И я буду пользоваться твоим телом столько, сколько захочу. Я очень привередлив, и мне мало одной ночи.

– Как захотите, Повелитель.

– Сутки. Нет, больше, два дня я буду пить твою сексуальную энергию, а если её не будет, то у меня достаточно наказаний для тебя, Эйрин. Теперь, зная твои страхи и табу, я

– Абсолютно всё ясно.

– Повтори всё, что я сказал, – рычит он.

Равнодушно встречаюсь с его злым взглядом, и ничего. Ничего внутри не меняется. Одна долгая и мучительная боль, и нет ни проблеска надежды на выживание. И какая разница, что со мной будет и кто со мной будет, ведь всё потеряно. А я помню то тепло, то спокойствие и радость, когда всего на несколько мгновений моя душа освободилась и вырвалась из тела, но снова была загнана в тюрьму.

– Я ваша невеста, Повелитель. Завтра мы отправимся в город, чтобы познакомиться с вашим народом. Послезавтра состоится бал, на котором я принесу свои извинения Жилю за то, что лишила его глаза каблуком моей туфельки. После чего я подчинюсь вам и отправлюсь в ваши покои, чтобы вы насладились моим телом столько, сколько вам будет угодно, – монотонно произношу я.

Прищуривается, а затем тяжело вздыхает, опуская голову и мотая ей. Никакой красоты. Никакого света. Тьма… её так много.

– Поднимись, моя рабыня, – резко приказывает Рэйг, и я без возмущений встаю.

– Подойди ко мне. Немедленно, иначе ударю, – отходит от стола и протягивает мне руку. Безропотно следую его словам и вкладываю в неё свою. Холодно. Очень холодно. Никакого огня больше. Не чувствую того, что было раньше, и мне на это плевать.

– Я буду лупить тебя, Эйрин, всем, что попадётся под руку, поняла? Я буду истязать твоё тело и сжигать его, но потом буду дарить силы, чтобы ты не перешла грань. И так будет до тех пор, пока ты не примешь меня, как мужчину, – вкрадчиво шепчет Рэйг и, ухмыляясь от своих слов, дотрагивается до моей щеки. Пусто.

– Ваше желание для меня закон, Повелитель, – шипит и хватает меня за волосы. Нет боли. Ничего нет, только голова дёргается назад.

– Это неинтересно, Эйрин! Меня это бесит, раздражает. Где твоя борьба, ядовитые проклятья, и куда делась та фурия, которую ты сейчас так умело прячешь? Кто научил? – Цедит в мои губы.

– Умерло, всё погибло, Повелитель. Всё…

– Ты угасаешь, понимаешь? Угасаешь! Разве тебе неинтересно, почему у тебя силы появились? Неинтересно, что стало с Агоре, после того как ты решилась на безумие?

– А какой смысл в познаниях и случившемся, если это никогда не изменится? Какой смысл, Повелитель, в борьбе за то, чего никогда не было?

Его лицо искривляется от недовольства. Рэйг отпускает меня, швыряя на пол, и я опускаю голову, даже не пытаясь защитить себя.

– Если не поешь сейчас же, то пеняй на себя, Эйрин. Это приказ, – Рэйг исчезает, а я так и сижу на полу.

– Миледи, – до меня дотрагивается Чичи.

– Оставь меня… оставь меня одну.

Чёрт издаёт печальный вздох и тоже растворяется в воздухе. Я хочу обратно. Туда, где была свободна. У меня нет ни единой причины, чтобы задержаться здесь. Ни одной, чтобы ухватиться за жизнь. Рабыня. Долгая и мучительная смерть, а я желаю найти её сейчас.

Поднимаясь на ноги, подхожу к огню и протягиваю к нему руки. Мои пальцы проходят сквозь пламя, и ничего не происходит. Ничего. Даже ожогов нет. Даже боли нет. Даже покраснения. Всё превращается в тёмную пелену перед глазами.

Всю меня тянет во тьму, моё сердце трепещет, желая поскорее достичь окончания своего стука. Разум ищет способ завершить всё. Взгляд бегает по пространству. Встаю на ноги, и как будто магнитом притягивает куда-то за пределы моей тюрьмы. Открываю дверь и, словно зная каждую ступеньку в этом замке, иду по коридору, минуя лестницу, и смотрю в темноту впереди себя, она подталкивает и двигает моё тело влево к двери. Впереди крутая винтовая лестница, ведущая наверх. Поднимаюсь по ней, чувствуя, как сильнее и сильнее меня манит к себе нечто странное и необъяснимое. Оказываюсь на самом верху, а вокруг меня резные арки. А я иду на зов алой луны, светящей передо мной. Прохожу ещё по одной лестнице и оказываюсь на высокой башне. Передо мной лежит весь город, сверкающий огнями, и в то же время мрачный, бесцветный, унылый.

Мои ладони касаются ледяных перил, и я опускаю взгляд вниз. Очень высоко. Смертельно высоко.

– Надеюсь, ты понимаешь, что собираешься сделать, – раздаётся голос рядом.

Поднимаю взгляд и киваю.

– Умереть, – отвечаю Рэйгу, внезапно оказавшемуся по правую сторону от меня.

– Хорошо. Я не буду тебя останавливать.

– Тогда зачем ты здесь?

– Отдать последнюю дань уважения тебе, Эйрин. Отправить тебя в последний путь и облегчить уход, – поворачиваю к нему голову, и он смотрит на меня. Я вижу на его лице печаль и слабую улыбку.

– Уважение? Это тебе не свойственно.

– Пусть будет так, но мой долг быть сейчас здесь и остановить тех, кто попытается тебя переубедить. Метка смерти лишь усилится, и тогда тебе будет больнее, Эйрин, отдавать свою душу во власть непроглядной тьмы, – Рэйг взмахивает рукой, и проход к лестнице башни моментально заваливается камнями.

– Здесь столько жестокости. Здесь столько мрака, – шепчу я, возвращая свой взгляд на город.

– Мы созданы тёмными силами, Эйрин. Мы и есть этот мрак. Мы дети тьмы. Другого здесь не будет. Я повелеваю злом и болью, иного мне не дано.

– Ошибаешься, Рэйг, ты просто этого боишься. Зло порождается злом, потому что страх иметь слабости для тебя привычен. Ты пережил боль от потери любви, и теперь награждаешь ей тех, кого винишь во всём. Свой народ, а изначально самого себя. Ты не изменишься, как и погубишь тех, кого пытаешься уберечь от смерти. Ты обречён, как и твой мир.

– Ты права, Эйрин. И я отпускаю тебя, благодаря за всё, что ты сделала для меня, – кивает он, отходя на шаг назад. Он не делает попыток остановить меня, когда я сильнее сжимаю перила и намереваюсь прыгнуть вниз. Он, кажется, даже испарился, оставив меня одну.

Пустота сжимает сердце, повелевая моим разумом. Никаких причин… никаких поводов, чтобы остаться. Агоре… милая Агоре. Печаль затмевает всё, и слеза скатывается из глаз. Сколько жертв было, а сколько ещё будет…

– В знак моей благодарности и уважения к тебе, Эйрин, я могу подарить тебе смерть. Сейчас же одарить тебя темнотой, и ты ничего не почувствуешь, не как от удара об землю. Это будет наиболее мягким способом уйти, – раздаётся голос Рэйга за спиной.

– Так одари, чего же ты ждёшь? – Шепчу, оборачиваясь к нему.

– Хорошо, мне необходимо твоё дыхание, чтобы высосать из тебя душу и отпустить её к небу. Как я вернул её, так могу и забрать, отдав небу и луне, – он протягивает руку, и я доверчиво вкладываю свою. Мне не страшно.

– То есть…

– Поцелуй жизни. Поцелуй смерти. Первый я уже совершил, осталось закончить второй, – грустно улыбаясь, подхватывает прядь моих волос и проводит по ней пальцами.

– Ты уже угасаешь, Эйрин. Я знаю это состояние, и смерть наградила тебя своей меткой. Её уже никогда не снять, кроме как, подчиниться её зову и войти в её объятия. Если бы я мог, то выбрал бы то же самое, что и ты. Но для меня это недопустимо. Меня она убивает дольше, – его пальцы проходят по моим сухим губам. А я ничего не чувствую, кроме тишины. Состояние ступора, шока. Очень долгого и мучительного шока, который только хочется снять.

– Не вдыхай меня, Эйрин. Только отдавай, – с этими словами его губы приблизились к моим, и я, закрыв глаза, прощаюсь со всем, что было в моём прошлом.

Я ожидала, что поцелуй смерти будет болезненным, грубым, а он невесомый. Я едва чувствую, как губы Рэйга прижимаются к моим, как он приоткрывает их, удерживая меня за голову и прижимая моё тело к своему.

Слёзы, мольбы и отчаяние появляются в моей голове.

Рэйг втягивает в себя мою энергию, лишающую возможности стоять. Медленно, слишком медленно.

Лицо Агоре, Чичи, Терло, мамы, папы и ещё сотни разных людей, которых я знала, улыбающихся мне и зовущих к себе, ранят сердце, заставляя его бороться.

Губы Рэйга с нажимом двигаются на моих, испивая меня слишком тягуче.

Я вспоминаю многое, все хорошие моменты, а затем

Не хочу!

Тепло внезапно проникает в моё сердце, пропуская по венам алую искру, разгорающуюся сильнее.

Резко. Неожиданно. Втягиваю в себя дыхание Рэйга, обжигающее моментально всё моё тело, и распахиваю глаза.

– С возвращением, Эйрин, – шепчет Рэйг. Мир снова играет различными красками.

– Я… что… ты обманул, – одними губами отвечаю, чувствуя, как оживает тело, как и разум. Всё так ярко вокруг!

– Нет, ты нашла причину, чтобы остаться. Жаль, что причина – это не я, – с грустью улыбается он, ослабляя свои объятия, но я смотрю в его алые с оранжево-жёлтыми огнями глаза и впиваюсь в его губы, сжимая пальцами кудрявые длинные волосы.

Ударяюсь о стену спиной и издаю стон, но не выпускаю его живительное, вкусное дыхание из своих уст. Целую его, как безумная. Целую, как в последний раз. Целую так, словно он «моё всё» в этом мире. Целую, оживляя с каждым прикосновением губ своё сердце. Целую, наслаждаясь напором его рта, языком и возбуждением, дурманящим разум. Целую.

Его губы опускаются ниже. Рэйг стягивает бретельку ночной сорочки и впивается губами в пульсирующую жилку на шее, вызывая бурный ответ моего тела и громкий стон.

Перед глазами всё плывёт от таких невероятно мощных эмоций. Они становятся словно осязаемыми и создают сильнейшее энергетическое поле, в котором я не могу оторвать руки от него.

– Тише… тише, Эйрин. Достаточно, – шепчет Рэйг, слабо отстраняясь, когда я так хочу этого дыхания. Оно тёплое, родное и необходимое. Я хочу его!

– Дай мне, – рычу я, до боли сжимая пальцами его волосы и дёргая голову к себе.

– Это не ты, Эйрин. Это моя сила, которую ты в себя вобрала. А сейчас, спи… отдыхай, Эйрин, а потом мы с тобой поговорим. Потом, – он проводит ладонью по моим волосам, и как будто щелчок раздаётся в разуме, приказывая закрыть глаза и обмякнуть.

Как хорошо. Немыслимо хорошо и легко теперь.

Глава 16

Жаркий воздух касается моей кожи. Немыслимой силы ветер осушает лицо. Испуганно распахиваю глаза и с ужасом понимаю, что снова оказалась в той самой чудовищной пещере. Закрываю руками лицо, когда в меня летит огненный шар и проносится сквозь моё тело, а за спиной раздаётся пронзительный вой. Резко оборачиваясь, вижу, как получеловек с головой змея сгорает дотла в огне, пепел падает на землю, а свет гаснет. Жара моментально исчезает, и пещера погружается во тьму.

Звук голоса… знакомого голоса достигает меня, и я оборачиваюсь. Мой взгляд падает на Рэйга, стоящего на коленях и поддерживающего за голову женскую фигуру в обезображенной длинной рубашке, испачканной кровью.

Медленно подхожу к ним и издаю тихий стон, когда узнаю в ней себя. С моих губ, пузырясь, течёт кровь, я что-то говорю, но даже не слышу своих слов. Моя рука безвольно падает на землю, и яркий двухцветный огонёк, состоящий из синего и красного свечения, поднимается из приоткрытого рта. Он переливается и даже, на пару мгновений, ослепляет. Рэйг резко склоняется надо мной, крепко удерживая голову, и словно заталкивает этот огонёк обратно своими губами.

Моё сердце, настоящее сердце, а с не картинок, на которые я смотрю, стучит быстрее, и слабость одолевает тело. Приходится опуститься на колени рядом Рэйгом и наблюдать за тем, как он приподнимается и с нежностью проводит по моему бледному, отдающему серым, лицу. Я никогда не видела, чтобы его мимика была настолько мягкой, как сейчас, словно ему жаль, и он извиняется.

Ладонь Рейга проходит по моему телу и останавливается на рукоятке ножа. С силой он вытаскивает оружие и отбрасывает от себя. От его руки исходит невероятно красивое розовато-алое свечение, он водит ей по ране.

– Да что такое? Эйрин, дай мне вылечить тебя, – шепчет Рэйг и свечение, струящееся из его ладони, становится ярче, но кровь не останавливается, продолжая течь.

– Метка смерти, мой Повелитель, вы… ей так не помочь. Богини восстанавливаются среди себе подобных, – тонкий и дрожащий голос раздаётся в тишине, и я поднимаю голову, наблюдая, как Агоре выползает из-за каменной плиты и падает ниц перед Рэйгом.

– Нет, не причиняй ей боль, пожалуйста, – одними губами молю его, замечая, как лицо Рэйга превращается в маску ярости и жестокости.

– Она не Богиня. На ней заклятье, – зло шипит Рэйг, усиливая давление на мою, всё так же кровоточащую, рану.

– Позвольте мне… прошу вас, Повелитель. Если вы на некоторое время вернёте мне мой облик, то я сумею облегчить её страдания, но вот душу… к сожалению, Повелитель, вылечить не в силах. Она другая, отличная от нас, и там кроется вся сила, – шепчет Агоре.

– Думаешь, я прощу тебя?

– Нет, мой Тёмный Покровитель, нет. Я лишь… она была так добра ко мне, так защищала меня… я отдам вам всю свою силу, передам полностью вам всё, что есть во мне, но так просто смотреть, как она умирает, не могу. Она… моя Госпожа, моя Богиня, моя Сестра, – подползая, молит Агоре.

– Что ж, ты сама это предложила, – усмехаясь, Рэйг сжимает руку в кулак, а затем распахивает её и направляет огненный сгусток прямо в сердце Агоре. Она слабо вскрикивает и падает на землю, я только хочу закричать от боли, как девушка меняется. Её волосы превращаются в расплавленное золото, переливающееся в свечении, а кожа приобретает ровный цвет.

Агоре поднимается, и я задерживаю дыхание от её настоящей красоты. Она невероятна. Распахнутые серо-голубые глаза излучают силу, розовые губы мягко улыбаются, и она кланяется к Рэйгу.

Картинка резко меняется, и я внезапно оказываюсь среди зарослей деревьев, окрашенных алым свечением, исходящем от луны.

– Предайте её тело воде, Повелитель, – слышу льющийся нараспев голос Агоре и иду на него. Раздвигаю руками зелень и оказываюсь на берегу невообразимо прекрасного озера, играющего различными оттенками под светом луны. От ярко-фиолетового до светло-розового.

Рэйг, держа меня на руках, поднимается над гладью воды, словно по земле идёт, даже не оставляя следов. Опускает моё тело, и оно оказывается в руках Агоре, а Рэйг появляется уже на суше, напряжённо наблюдая, как магия работает в действии. Для меня это шок, настолько красиво могут переливаться сверкающие в темноте нити, исходящие из тела Агоре. Она поднимает руками воду, которая утягивает меня, вместе с девушкой на глубину. Вода бурлит с немыслимой силой, а затем волна поднимает моё тело и выплёскивает из себя прямо в руки Рэйга. Он ловит меня и проводит рукой по лицу, убирая волосы.

Подхожу ближе, рассматривая свою рану, как и Рэйг. Ничего нет. Словно и не было глубоко пореза.

– Простите, Повелитель, но большего сделать я не могу. Ей нужен отвар, приготовленный носительницами магии, но и его она отвергнет, как и жизнь. Её душа отвергает пребывание в нашем мире, а метка смерти не позволяет видеть ничего прекрасного в нас. Её разум поглощён тьмой, изменить это может лишь сама Госпожа, – шепчет Агоре, падая на колени перед Рэйгом.

– Ты свободна, Агоре. Я удовлетворяю твою просьбу столетней давности. Я прощаю тебя и отдаю обратно во владение твоё озеро и твои силы, – от слов Рэйга я улыбаюсь и смахиваю слёзы. Он это сделал. Простил и освободил её. Даровал новый шанс.

– Правда… о, мой Господин, благодарю вас, клянусь, что отдам свою жизнь за вас, – шепчет Агоре.

– Не мне будь благодарна и не меня защищай. Её, – Рэйг взглядом указывает на меня и растворяется в воздухе, оставляя счастливую и свободную девушку, плачущую от переполняющих её чувств. Но это я вижу уже не так ясно, как раньше. Картинка дёргается, и вырывает меня из пространства, перенося в знакомую спальню, в которой горит лишь одна свеча у кровати.

– Я был бессилен против блокирующего заклинания носительницы магии, – мрачно произносит Рэйг, стоя у изножья кровати и смотря на моё тело, укрытое одеялом.

– Но ты вернул её душу, мальчик мой, иначе бы она погибла навечно, – замечает Волх, подходящий к нему.

– И наградил своим проклятьем. Меткой Смерти.

– Другого тебе не оставалось, Падрэйг.

– Я мог дать ей уйти. Освободить её и…

– Потерять.

– Не приписывай мне чувства к ней, дядя. Я лишь защищаю то, что обещал, –

– Падрэйг, чувства – особый вид магии, и порой именно её и не хватает нам.

– Не начинай, раздражаешь меня. Чувства были у моего отца к людям, и он до последнего любил их, видел хорошее. Чем всё закончилось? Его убили. Забрали у меня родителей, старших братьев и красавицу сестру, несущую в себе наставления Богини. Так что не упоминай при мне об этих чувствах, которые погубили тех, кого я любил, и вынудили нас всех жить в этом мире, да ещё и воевать за него, – зло рычит Рэйг, сжимая кулаки, отчего Волх виновато опускает голову. И я чувствую… нет, я словно все события проживаю за него. Так больно. Так горько. Так одиноко. Как будто я потеряла тех, кого грею в своих воспоминаниях.

С жалостью смотрю на парня и стираю слезу, когда он подходит к моему телу, лежащему на кровати, и из его ладони вновь появляется розовое свечение.

– Не могу… не могу, это меня раздражает. Ничего. Никогда такого не видел. Ничего, чёрт возьми. Никак не могу разрушить проклятье и снять блокирующее заклятье. Оно до сих пор в силе, – голос Рэйга дребезжит от отчаяния, и он подскакивает на ноги.

– Но кто мог наложить на неё это заклятье? Ведь она человек, да и тёмных помыслов в ней так мало. К тому же здесь это не происходило, – подаёт голос Волх.

– Не догадываешься? – Лицо Рэйга искривляется от ненависти.

– Ирэн?

Он кивает на предположение Волха.

– Зачем? Если она намеревалась привести сюда человека, то подобное заклинание изначально привело бы к смерти. Теперь понятно, почему лечебная аура срабатывала через раз, и то не так хорошо, как это происходит с нашим видом.

– Она и планировала смерть Эйрин, чтобы остаться навсегда в мире людей и жить вместо неё. И магию свою растратила специально, – сухо произносит Рэйг.

– Выходит, она, действительно, восстала против тёмных сил и решила уничтожить весь наш мир, даже себе подобных?

– Я не знаю, у меня нет ответов. Но пока я вижу подтверждение пророчеств, и только. Впереди нас ждёт новая война. Они будут атаковать с двух сторон. Скоро. Очень скоро. Надеюсь, что Эйрин сделает правильный выбор, – тяжело вздыхая, говорит Рэйг.

– Конечно, правильный, ведь она справедлива и благородна. Она выберет помощь тебе, – быстро тараторит Волх.

Рэйг горестно приподнимает уголок губ.

– Я бы пожелал ей свободы. Она нечаянно была втянута в наш мир и единственный правильный выбор – смерть. Жаль, что я лишён права выбирать свою судьбу.

Тёмная печаль, отравляющая моё сознание, поглощает его. Закрываю глаза, испытывая огромную жалость к Рэйгу, и слёзы скатываются из глаз.

Звуки смеха и оживлённые голоса заставляют приоткрыть глаза и удивлённо обернуться. Мой мир. Это мой город, и знакомые люди окружают меня, входя в кинотеатр на сеанс премьеры фильма.

– Ари, я купил билеты, – весёлый голос Терло вынуждает обернуться и увидеть, как девушка идентичная мне с улыбкой подходит к моему парню и целует его в губы, позволяя обнять себя. Ирэн. Она искрится счастьем, как и мой Терло. Я вижу переливающуюся красную ауру вокруг них, и мне так противно смотреть, как он обнимает её и, целуя в макушку, ведёт в кинотеатр. Он так нежен, так заботлив и так… совсем другой. Даже внешность его поменялась. Стала живой, яркой и свежей. Он не покупает попкорн и содовую, а выбирает дольки яблок и моркови, как и апельсиновый сок. Он похудел, и мне отвратительно наблюдать за тем, как Терло помогает моему двойнику снять куртку и сам передаёт её в гардероб. А раньше, я делала это сама, а он мчался к сладостям и жирным бургерам. Он никогда вот так на меня не смотрел и не был настолько влюблён в меня, как в неё.

Почему? Сейчас я вижу различие в отношении к ней и ко мне. Но ведь внешность одинаковая. Так по какой причине он изменился? Отчего я никогда не чувствовала столько мягкости, и не была окутана той нежностью, какой он одаривает её, Ирэн? Наложила ли она на него тоже заклятие, как и на меня? Чего она хочет всем этим добиться?

Обиженно отворачиваюсь и только делаю шаг, как снова оказываюсь в замке, в знакомом кабинете, в котором стоит Рэйг и смотрит в окно, а Волх сидит в кресле.

– Я восхищён, дядя. Так глубоко восхищён этой фурией. Сколько смелости. Сколько благородства. Сколько эмоций. Сколько живительной ауры. Какой сочный характер, – парень оборачивается и широко улыбается.

– Намного интереснее, чем Ирэн, верно?

– Определённо, да. И это человек. Невероятно, но они тоже обладают своей магией. Она словно горит изнутри. Удивительно, – воодушевлённо произносит Рэйг, и я вспоминаю этот чёрный сюртук, надетый на него, как и яркую сверкающую брошь на воротнике, он был в этой одежде на «Дне Прошений», да и после.

– К сожалению, дальше придётся сложнее, Падрэйг. Пришло время для казни, – мрачно напоминает Волх и встаёт из кресла.

– Подготовь всё, помнём чёрта ему в радость. Всё должно выглядеть правдоподобно, – усмехаясь, кивает Рэйг, и его дядя растворяется в воздухе.

– Ещё немного, Эйрин. Надеюсь, что этот эпизод навсегда вытянет из тебя гадость, которую влила в твою кровь Ирэн. Тебе будет легче. Главное, очистить твоё сознание и душу, а дальше… пророчество никогда не лжёт. Прости, Эйрин, но я не отпущу тебя ни под каким предлогом. Ты принадлежишь мне. Ты предназначена для моего мира, и ты полюбишь его так же, как люблю его я. Прости, но иного выхода у нас нет. Я должен успеть…

Картинка мутнеет, и меня уносит в воронку из различных воспоминаний. Бал. Первая встреча с Рэйгом. Его странное поведение. Скачущие мысли, крутящиеся вокруг меня. Боль. Страдания. Отчаяние и тысячи различных существ, умоляющих о спасении. Горечь. Всплеск радости. Восхищение, искрящееся в его глазах.

Меня крутит из стороны в сторону, а я спокойно смотрю на происходящее вокруг, изучая различные появляющиеся картинки.

– Метка смерти… – рычание проносится над головой, и я вижу огромную пасть пса. Кричу и закрываю лицо руками, падая в тёплые объятия.

Распахивая глаза, встречаюсь с лучами весеннего яркого солнца в глазах Рэйга, нависающего надо мной. Его распущенные длинные волосы падают вперёд, улыбка настолько преображает его лицо, что сначала я даже не могу поверить, что это он и умеет вот так улыбаться. Счастливо.

– Кто ты такой на самом деле? – Шепчу я, лёжа на незнакомой большой кровати, и вглядываясь в его глаза.

Он ничего не отвечает, а склоняется ко мне и касается губами моих. И так сладко. Его губы медленно целуют мои, опускаясь ниже к шее. Он водит языком по моему телу, а я закрываю глаза, полностью отдаваясь невероятно сильной сексуальной энергии, исходящей от него. Его лицо появляется перед моим. Дыхание нарушается. Сколько страсти в его взгляде. Сколько голода, от которого голова идёт кругом, а внутри всё кипит от счастья.

– Эйрин… – выдыхает он, его ладони блуждают по моим ногам, поднимая сорочку.

– О… – издаю стон. Его пальцы словно заставляют бурлить мою кровь, возбуждая с немыслимой силой. Узел из неудовлетворённости, желания и немыслимых фантазий разрывают меня от ожидания.

– Эйрин, – уже чётче звучит его голос.

Моё тело покрывается потом от жара, исходящего от обнажённого парня, целующего мою шею и снимающего с меня трусики.

– О, да, – хочу схватить за голову Рэйга, чтобы опустить её ниже, к моим бёдрам и получить то, что горит желанием внутри меня, но чувствую лишь одеяло, которое сжимаю пальцами.

– Эйрин! – Распахиваю глаза и несколько раз моргаю, смотря в обеспокоенные глаза Рэйга, сверкающие в темноте моей спальни.

– Тебе снился кошмар, – быстро оглядываю кровать и покрываюсь краской стыда, оттого что никак не могу отойти ото сна. Это, действительно, кошмар! Ещё какой кошмар! Он… о, чёрт, что он вытворял со мной? А что я хотела, чтобы он вытворил со мной, вообще, уму непостижимо. Возбуждение в моём теле настолько сильное, что я ёрзаю и, приподнимаясь, сажусь, нервно улыбаясь.

– Выпей, это поможет. Обычно, у нас нет снов, но ты человек, и все твои переживания отразились в них, – его спокойный голос никак не вяжется с низким, бархатным тембром, застрявшим в моей голове.

Так, что происходит?

Рэйг вкладывает в мою дрожащую руку кружку

Я помню свои ощущения раньше: ненависть, отторжение, злость и обида. Сейчас же я вижу в Рэйге долгую печаль, раскаяние и ожидание очередного предательства. Его глаза не кажутся пугающими, а, наоборот, излучающими тепло и силу. Образ жестокого Рэйга словно сдулся, и нет больше того давления и постоянного чувства опасности. Нет, он другой. Нормальный, в определённом понимании здесь этого слова. Иной.

– Думаю, сейчас самое время, чтобы мы поговорили с тобой. И я принёс свои извинения за то, каким монстром тебе казался, – говорит Рэйг, опускаясь в кресло рядом с моей кроватью.

– Ты поцеловал меня, – медленно произношу я, прислушиваясь к своему телу. Возбуждение немного отпустило, но всё же… я вижу пульсирующие лучи вокруг Рэйга, и они так манят. Словно магнитом. Что это такое?

– Да, я избрал самый безопасный и безболезненный способ, чтобы забрать твою жизнь. Конечно, я мог бы заколоть тебя или же просто сбросить с башни, но ты достойна лучшей смерти, Эйрин.

– Но я жива и… там… я… почему? – Не могу сформулировать предложение. Хочется спросить о многом. Хочется знать всё. Хочется понять его и подумать.

– Ты жива, потому что выпила мою энергию через поцелуй. Немного больше, чем следовало, и теперь она живёт в тебе. Настой, который я дал тебе, ослабит силу и очистит разум, но при этом поможет тебе существовать в моём мире. Раньше эту возможность дарили силы Ирэн, которые она передала тебе в момент обмена местами. И в ту секунду, когда её сила исчерпала себя, пришла бы неминуемая смерть. Ты человек и не умеешь блокировать свою энергию, а мы ей питаемся. Любой. Чем больше ненависти, тем сильнее и активнее ты её растрачиваешь.

– Что ты сейчас чувствуешь? – Спрашивает он, и я хмуро опускаю голову, затем оглядываюсь и пожимаю плечами.

– Ничего. То есть… голова немного странная, да и тело тоже, словно после долгой пробежки. А так… ничего необычного, – конечно, ничего. Чувствую какие-то пугающие флюиды и глупое влечение. Если я выпила у него силы, то, значит, это они так со мной играют. И мне это не особо нравится, ведь в моих воспоминаниях, теперь разнящихся друг с другом Рэйг – жестокое чудовище.

– Это хорошо. Энергия Ирэн угасла, и теперь ты можешь быть самой собой, но с небольшим количеством моей силы, чтобы выжить. Отчасти ты удачно растратила её, убедив мой народ в том, что, действительно, можешь править моим миром.

– Править? Я не… о, нет, я… ничего не понимаю. Я помню всё с самого начала, и то, как ты обращался со мной, и то, как ударил, и тех жертв, но нет ненависти и желания убить кого-то… Агоре. Ты наказал Агоре? Что с ней стало? – Шепчу я, постоянно заикаясь и потирая лоб.

– У меня не было выхода, Эйрин. Жестокость порождает жестокость. Злость порождает злость. Насилие порождает выход негативной энергии. Ирэн отдала тебе часть своей, тем самым влив в твою кровь и сознание, своё личное отношение к моему народу и ко мне, в частности. Все силы, вся мощь, которую ты проявила в пещере – принадлежали ей. Это её истинное лицо. Богиня, которую ты упоминала, была её матерью. Нима. Помимо этого, через тебя можно было увидеть, что происходит. Следить за тем, что происходит в моём королевстве. Ирэн сделала тебя мостом, соединяющим её и тринадцатое поселение. На самом деле она сбежала оттуда и пришла ко мне в поисках убежища. Ирэн готова была делиться информацией и своей силой, чтобы победить неверных. Но я не верил. У неё был свой план, и он заключался в переходе в ваш мир. Она передала тебе свои силы, чтобы никто из её народа не догадался о том, что она больше не здесь. Для чего Ирэн это сделала, я точно не знаю, но она явно желала инсценировать свою смерть в моём доме посредством этой энергии, пожертвовав твоей жизнью.

– Подожди, то есть Ирэн сбежала из своей деревни и пришла к тебе, чтобы воспользоваться порталом в мой мир. Ей это удалось. Она нашла меня, одарила своей энергией и заняла моё место, нагло наслаждаясь моим парнем и жизнью. А я должна была вернуться сюда, наделённая ненавистью и жаждой мести, чтобы по незнанию передавать как-то информацию её людям до тех пор, пока не иссякнет сила, и я не умру, тем самым подарив ей идеальное алиби для исчезновения отсюда навсегда? И когда бы её люди поняли, что Ирэн больше нет, и она погибла здесь, в этом замке и рядом с тобой, то напали бы без промедления? – Заторможено произношу я.

– Примерно так, Эйрин. У меня не было выбора, кроме как, заставить тебя пройти через жестокость и злость, темноту и отчаяние, чтобы вытянуть из тебя её силы и растворить их. И через её сознание, которое связано с их королём, они видели всё так, как и должны были, – от его слов всё становится понятным.

– И теперь ты больше не будешь меня бить? Не будешь наказывать девушек за то, что они лишь выполняют своё предназначение? – Тихо уточняю я.

– На первый вопрос я отвечу отрицательно. Никакой физической силы применять к тебе я не собираюсь. То было лишь вынужденной мерой. А насчёт второго, – Рэйг делает паузу и тяжело вздыхает.

– Мне нужна сила, Эйрин. И я не желаю, чтобы они уничтожали моих воинов. Они забирают у них энергию с каждым убийством, и мой народ становится слабее. Мне нужны новые виды, мне требуется мощная энергия, чтобы поддерживать защиту от влияния неверных. И будь здесь Ирэн, то я бы заставил её отдать свои способности, ради спасения тех, кого я поклялся защищать. Но увы, её нет. И она растратила большую часть своих сил, а некоторые спрятала в вашем мире до тех пор, пока они не понадобятся врагам при нападении на нас.

– Но… ведь можно иначе, Рэйг. От насилия ты не получишь ничего хорошего. Если скрещивать виды между собой, а не противоборствующих созданий, как это было с Агоре. Если…

– Эйрин, я пытался, – он резко обрывает меня и встаёт из кресла.

– Думаешь, я не испробовал это? Испробовал. Дети слабые и питаются энергией своих родителей, забирая у них силы, а они у своего клана. Мой народ в отчаянии, потому что понимает, что враги забрали к себе несколько первородных существ, и они боятся. У меня нет другого выхода, кроме принуждения их, искать возможность выжить и выстоять против нападения! – Повышает голос Рэйг.

– А так, посылая их в нижний мир, ты сам забираешь силы у них. Это не делает тебя хорошим правителем, это заставляет их уходить от тебя и помогать врагам. Ты намеренно вынуждаешь их терять себя и ненавидеть тебя за это! – Возмущаюсь я, поднимаясь с кровати.

– Не лезь туда, где ничего не понимаешь. Я правлю столько веков, что не тебе учить меня политике, – фыркает он.

– Хорошо, Рэйг, хорошо. Чего ты только добьёшься этим? Чего? Твой народ будет истощён от вечного насилия и жестокости. Он даже не захочет бороться, как я не желала этого делать, пока что-то не случилось со мной. Ты не даёшь людям никакой надежды на лучшее.

– Да, чёрт бы тебя побрал, Эйрин! Ирэн и была моей надеждой на лучшее! Благодаря ей и её силе, я смог бы скрещивать любые виды, одаривая их мощью! Если бы Ирэн была здесь, то сейчас уже носила бы моего наследника, дав мне шанс передать ему всё то, что внутри меня и умереть за свой народ и свой мир! У меня была надежда, а теперь ничего! – Кричит он, отчего я вздрагиваю и сглатываю от слабого страха.

Повисает молчание. Я всё чётко осознаю: и причины, по которым всё случилось так, как случилось; и всю ненависть, которая

– Метка смерти. Поэтому ты искал женщину, чтобы она подарила тебе наследника, да? Сильную и первородную, как Ирэн, – тихо нарушаю молчание.

– Откуда ты знаешь про метку? – Напряжённо спрашивает он, делая шаг ко мне.

Сглатываю и не решаюсь признаться во всём. Что-то не даёт мне этого сделать, но понять другое я должна. Пусть мой мир в опасности, и моя жизнь висит на волоске, но я, именно та, которой я была всю свою жизнь, и хочу бороться дальше. Хочу помочь. Искренне хочу помочь вернуть сюда Ирэн и не позволить снова кому-то испытать боль.

– Я… пока спала… видела тебя, когда… в общем, видела, как ты вернул мне жизнь, но вылечить не смог. И там была Агоре, она говорила об этом, а потом и ты, когда стоял здесь, обсуждая с Волхом блокирующее заклятье. Ты сказал, что передал мне свою метку, поэтому я и желала быть мёртвой, – сдавленно отвечаю.

– Это мои воспоминания. Они передались тебе. Что ты ещё видела? – Прищуривается он.

– Терло и Ирэн в моём теле. Они… были влюблены и пошли в кино.

– Ещё что?

– Больше ничего… ничего, – мотаю головой, выдерживая его недоверчивый обжигающий взгляд.

– Так что это за метка смерти?

– Это пророчество. Мне предрекли скорую смерть, метка на мне с того момента, когда я уничтожил всё живое после гибели моей семьи. И мне запрещено было воскрешать людей, потому что они всё равно умрут в моём мире. Они здесь лишь мишени, – Рэйг отворачивается и отходит к окну.

– Время и место моей смерти неизвестно сейчас. Пока у тебя была сила Ирэн, я видел свою гибель. От её руки. В моём доме. При нападении и долгом сражении примерно через месяц. А сейчас я не вижу ни твоего будущего, ни своего, только метка осталась, – добавляет он.

– Ты умеешь предсказывать будущее? – Шокировано спрашиваю его.

– Умею. Во мне сосредоточены все силы моего народа. Я обладаю способностью к перевоплощению в иных существ, колдовать, проклинать и многое другое. Всё, что умеют они, умею и я.

– И до этого ты знал, когда умрёшь, а сейчас нет? Но… если ты знал, что это случится именно от руки Ирэн, то зачем же ты позволил ей уйти в мой мир? – Удивляюсь я.

– Чтобы посмотреть, кого она призовёт, и уничтожить их там, пока не вернулись сюда. Но ты влезла в ход событий и отвлекла меня. Ты тоже есть в пророчестве, Эйрин, и поэтому я постарался скорее вывести тебя из замка, чтобы поймать Ирэн, а она, используя свою силу, обманом вышла оттуда, как и пряталась до этого, перевоплощаясь то в стены, то в предметы мебели, то в насекомых. Но я не успел, было уже поздно что-то менять, против её сил я не могу бороться там. Она была сильнее меня, потому что первородная, а я потомок.

– Я? Я была в пророчестве? Ты говорил про волосы и кожу, и что-то про глаза, – припоминаю я. Рэйг поворачивается и кивает.

– Цвет расплавленной меди с вкраплениями золотых искр пламени. Тёмная зелень необузданных лесов в глубине глаз. Белоснежная кожа, не тронутая солнечными лучами, – повторяет свои слова, сказанные при первой встрече, Рэйг.

– Проклятие Ирэн. Заговор, описывающий тебя.

– Что? Я ничего не понимаю. Не понимаю! Как она могла меня описать, если девушек похожих на меня, сотни? И зачем она прокляла меня…

– Не тебя, а меня, Эйрин. Меня, – горько перебивает Рэйг.

– Ладно, тебя, и что это должно означать?

– Я не знаю, Эйрин. Я не знаю, и никто, к кому я обращался, не знает, что за этим последует. Но то, что уже произошло, не несёт в себе ничего хорошего. А сейчас я должен идти, мне…

– Нет, ты никуда не пойдёшь, Рэйг! – Возмущаюсь я и, подскакивая к нему, хватаю за руку, обжигающую меня волной тепла, отчего я шумно вздыхаю.

– Эйрин, мне нужно…

– Плевать на то, что тебе нужно, Рэйг. Мне тоже немедленно нужны объяснения. У меня куча вопросов, – настойчиво перебиваю его.

– Прости, Эйрин, большего я тебе не скажу. Ты и так знаешь многое и можешь тоже предать меня, как и Ирэн. Вам, женщинам, я не доверяю и не собираюсь этого делать. А сейчас меня ждут дела, – Рэйг исчезает в воздухе, и я уже ловлю ладонью пустое пространство.

Нет! Как был козлом, так и остался!

Глава 17

– Рэйг, немедленно вернись! Вернись, я сказала! – Вылетаю из спальни и несусь в ту сторону, где располагаются его покои. Но натыкаюсь на стену, невидимую стену, а впереди меня продолжение коридора.

– Чёртов ублюдок, ты не смеешь говорить и недоговаривать! – Визжу, ударяя по воздуху кулаком, а затем скулю от боли. Вот же чёрт, она как будто каменная.

– Миледи Эйрин, что случилось? – Оборачиваюсь, потирая руку, к Волху, испуганно смотрящему на меня.

– Где эта зараза трусливая? Он взял и испарился! Так не делается, понял, Рэйг? Так не ведётся беседа! Живо вернись! – Топаю от злости ногой, задыхаясь от его наглости. Да как так можно, вообще? То я пророчество, то проклятье, то ещё что-то! Да надоело! И у меня уйма вопросов: начиная с момента, когда я здесь появилась, заканчивая тем, почему он обожает притворяться не тем, кто есть на самом деле!

– Секунду, миледи, я попробую его найти, – поднимая руку, пытается успокоить меня Волх. Обиженно ожидаю, пока он закрывает глаза и, видимо, мысленно ищет его.

– Ну? – Нетерпеливо спрашиваю его.

– К сожалению…

– Ой, дайте угадаю. Живот свело. Отравился. Повесился. Диарея у него. Да? Конечно, миллион причин, чтобы не отвечать. Задолбало, – рычу я, снова ударяя по невидимой стене.

– Нет, миледи Эйрин. В данный момент Падрэйг восстанавливает дыры на границе с тринадцатым поселением. У нас там стоит защитная стена, а буквально пару часов назад её пытались сломать, – от его слов моя злость испаряется моментально.

– То есть, они хотели напасть? Или уже нападают? И он был здесь два часа вместо того, чтобы быть там? – Испуганно шепчу я.

– Хм, да, был здесь и ждал вашего пробуждения, как и провёл у вашей постели довольно много часов, подпитывая своей энергией. Точнее, он питал вас чуть больше двух суток. Но, успокою вас, миледи Эйрин, врагам не удалось пройти сквозь все наши защитные барьеры, только через один.

– Почему сейчас? Почему… Ирэн. Её силы во мне иссякли, и это был знак для них – действовать без промедления? – Догадываюсь я.

– Верно. Они потеряли с ней связь на интуитивном и ментальном уровне. Это может быть в двух случаях. Первый, если она мертва, и вся сила перешла моему племяннику. Второй, если она добровольно отказалась от неверных и приняла нашу сторону. Именно это их и испугало, – поясняет Волх.

– Вот чёрт.

– Моя Госпожа, с пробуждением. Вы меня звали? Я так скучал, – вздрагиваю от внезапного появления Чичи. Живого и невредимого, что меня несказанно радует. Но вот его привычка материализоваться из воздуха каждый раз, когда я выругаюсь, уже напрягает.

– Это был оборот речи, и только, пиявка надоедливая. Но ты как раз вовремя. Прикажи подать ужин в господскую спальню, и я составлю нашей гостье компанию. Вы ведь не против, миледи Эйрин?

– Вы пытаетесь защитить меня, да? И тоже что-то сейчас скрываете, а точнее, настоящую опасность этих дыр в вашем щите? – Недоверчиво прищуриваюсь я.

– Защита королевской семьи у всех нас на первом месте, но это лишнее сейчас. Как мне, помнится, у вас были вопросы, и я готов на них ответить, если позволите, – Волх кланяется мне, но я чую… чую беду. Не всё так легко и просто, как они пытаются мне преподнести.

В моей голове сумбур, но я хочу получить чёткое объективное представление о том, во что ввязалась, и что со мной было. Слова Рэйга хоть и близки к правде, но вот сердцем чувствую, многое он пропустил, посчитав меня недостойной знать истину. Это обижает вдвойне.

Волх пододвигает для меня кресло в моей личной

Мужчина напротив взмахивает рукой, и чёрт со служанкой растворяются в воздухе, оставляя нас одних. Я голодна. Очень всё аппетитно выглядит: и картошка, и мясо, и зелень, и свежие овощи. Стол ломится от еды, но всё же правда на первом месте.

– Предлагаю сначала испробовать блюда, а затем поговорить, миледи Эйрин. Вам необходимо питаться пищей, это даст вам энергию, – словно читая мои мысли, произносит Волх.

Киваю ему и только тянусь рукой к картошке, как мужчина недовольно цокает, и я замираю.

– Вы сами не должны накладывать себе еду, миледи. Только указывать на то, что вы хотите. Теперь ваша привилегия – приказывать и повелевать, – наставляет он, а я закатываю глаза.

– Я безродная девка, мне нормально и так, – фыркая, всё же сама накладываю себе еду и с жадностью набрасываюсь на неё, снова получая бессловесный выговор от мужчины. Да и плевать. Я не королевских кровей и даже не желаю быть такой, уж лучше и не привыкать к хорошему, а самой заботиться о себе, неизвестно что будет дальше.

В тишине я быстро набиваю желудок и запиваю всё чаем, пока мой «гость» медленно и грациозно разрезает кусочек мяса. Да я так состарюсь. Он сутки может есть в таком темпе.

– Итак, я готова, – оповещаю его, ожидая, что снова начнёт ворчать и учить меня. Но Волх откладывает приборы, промокает рот салфеткой и делает глоток чая, кивая мне.

– Хорошо, миледи Эйрин, что вы хотите знать?

– Всё. Буквально всё – от начала и до конца. Почему информация Чичи и Рэйга разнится? Почему Ирэн выбрала меня для своего плана? Почему на Рэйге метка смерти? Почему он считает, что обо мне говорилось в пророчестве, оказавшимся проклятьем? Почему я проклятье? Почему тринадцатому поселению так необходимо нападать и взять власть в свои руки? Почему он бил меня? И будет ли бить ещё? Можно ли доверять его словам? Кто он такой на самом деле? – Задыхаясь, останавливаюсь, а мой собеседник прикрывает ладонью рот, тихо смеясь.

– А я считал, что энергии в вас мало. Признаюсь, ошибался. Вам даже магия не нужна при таком любопытстве и желании двигаться дальше.

– Ну, так вы ответите? – Нетерпеливо спрашиваю я.

– Чичи, как вы его зовёте, чёрт, слуга и низшее создание. С ним не делятся ничем важным, да и он постоянно строит догадки и многое выдумывает. Такая у него природа. Падрэйг рассказал вам то, что счёл нужным. Насчёт плана Ирэн я не могу ответить, но тот факт, что на вас было блокирующее заклинание, подтвердила наша придворная носительница магии. Его было не снять в том состоянии, в котором пребывали вы. Только когда вы решили, что у вас есть причина остаться, и вобрали в себя энергию Падрэйга, он смог помочь вам, питая своей силой. До этого было сложно вас лечить, лёгкие раны и ссадины забирали больше сил, чем обычно, – Волх делает паузу и смачивает горло чаем.

– Метка смерти. Она сама выбирает своего носителя и выбрала моего племянника. В день, когда у него на глазах казнили родителей, братьев и сестру, он обладал невероятной силой и призвал Богиню Смерти так же, как сделали это вы. Благодаря тёмной магии он уничтожил тысячи людей, чем и заслужил эту метку. Всех тех, кого он воскресит или же вырвет из лап Богини, награждают частью своего проклятья. Это наказание для него за то, что он не отдаёт души, как клялся. Богине не важно сколько лет просителю, она наказывает очень жестоко.

– Он говорил о своей смерти. Он знал дату и день, но сейчас уже не знает. Есть ли вероятность, что его смерть просто не наступит, поэтому он её и не видит? – Интересуюсь я.

– Нет, к сожалению, нет такой вероятности. Падрэйг знает дату смерти каждого из своего народа, предупреждает о ней и советует, как её избежать. Но его пророчества всегда сбываются.

– И я умру, да? Погибну здесь?

– Поверьте мне, миледи Эйрин, Падрэйг сделает всё, чтобы подобного не случилось, – заверяет он меня.

– Зачем ему это? Ведь я слышала, как он говорил о том, что мне лучше выбрать смерть.

– Где вы… – на секунду удивляется он, а затем поднимает глаза к потолку и тяжело вздыхает.

– Вы украли у него воспоминания вместе с той силой, которую он не намеревался вам передавать.

– Не намеревался? Но он же говорил…

– Есть разная сила, миледи Эйрин. Есть живительная – для лечения ран. Есть иная, вроде тех, что сосредоточены в нём. К примеру, часть его сил инкуба и суккуба. Носителей обоих видов называют у нас амкубами.

– Инкуба? Это сексуального маньяка? – Уточняю я. – А суккуб и амкуб?

– Любвеобильный демон, который излучает сексуальную энергию и питается ей же – инкуб. Значение суккуб обычно соответствует женщине. С носителем обоих видов амкубом вы уже встречались в замке. Герцог Ледьян Де Порте, высосавший всю энергию как у своей жены, так и у её любовника. Вот и в Падрэйге есть и та, и другая сила. Вы, предполагаю, забрали себе силу суккуба, потому что я чувствую ваше влияние на себе, хотя вам и дали нейтрализующий напиток, ослабевающий силу воздействия на мужчин, но на древних оно всё же действует, – мужчина натягивает улыбку, а я прочищаю горло.

– Эм… я… это пройдёт?

– Вероятно, да.

– Ладно, это мне пока непонятно, и не хочу даже больше знать о том, что я там украла у Рэйга. Нечаянно, прошу заметить, я не желала этого. Вернёмся к тому, почему появилось пророчество, и я в нём, – меняю тему. Вот мне, вообще, нет никакого интереса к тому, как я воздействую на доисторическую мумию.

– Лучше бы вам знать о том, чем обладаете вы сейчас, но раз вы не хотите, то обсудим пророчество. Ирэн была сильной носительницей магии, она могла проклясть, излечить, предсказать будущее, увидеть прошлое, да и многое другое. В замке она воздействовала на вас и на ваш разум. Думаю, вы вспомните неожиданное проявление ненависти и чувства отторжения к своему парню, которые были в вашей голове. А затем вы задержались в одной из комнат, тоже по причине желания Ирэн оторвать вас от вашего мира, в котором в тот момент она тоже находилась, а Падрэйг, ещё бы чуть-чуть, и поймал её. Но вы дали ей возможность изменить ход событий и выйти из замка незамеченной. Нет, я вас не виню, ведь вы понятия не имели о том, что происходит на самом деле. Так произошло, и этого не изменить. Я предполагаю, что Ирэн имела доступ к спискам наших участников, выбрав вас, вот и прокляла моего племянника, использовав вашу внешность. Когда же он увидел вас в настоящем обличии, то сразу же заставил уйти. Но было уже поздно, Ирэн отметила вас и сделала бестелесным духом. Выйти из замка Падрэйг не мог, так как предполагал, что на нас могут напасть, и охранял вход в наш мир. Нам оставалось только позволить Ирэн сделать то, что она запланировала.

– И я стала проводником для её народа из тринадцатого поселения?

– Верно. Они видели всё вашими глазами…

– Но, значит, что они в курсе того, кто я такая, и что у меня нет никакой силы, а Ирэн находится в моём мире? – Ужасаюсь я.

– Нет, ментальная связь иная, миледи Эйрин. Тем более она ослабевает из-за наших защитных барьеров. Они знали, что она здесь, чувствовали это и продолжали тайно следить за происходящим, пока её сила не иссякла в вас. Помимо этого, их ведьмы могли увидеть то, что происходило между вами и моим племянником. То есть они убедились в том, насколько он опасен и жесток.

– Вы говорите, что Рэйг разыграл меня, и ваш с ним разговор на первом этаже в библиотеке реальный?

– Ох, он и это показал. Что ж, скрывать не буду, да. Падрэйг хоть и жесток, но не бьёт девушек, если они не попросят этого сами. Больше скажу, он восхищён тем, с какой храбростью вы выступили на «Дне Прошений», и был обескуражен тем, насколько вы решительны и бесстрашны.

– Да и близости с мужчинами и женщинами у него уже не было долгое время. Более нескольких сотен лет. Подобное быстро надоедает, – добавляет он.

– Но ведь чтобы зачать ребёнка, эта близость необходима, – замечаю я.

– Конечно. На войне все средства хороши, даже возвращение туда, где всё наскучило, – кивает Волх.

– А если Рэйг поймает Ирэн, предположим, что она станет глупой дурочкой рядом с моим не менее глупым парнем, и придёт обратно в замок. Я же верно поняла, что именно в замке он сможет её поймать? – Ещё один утвердительный кивок. – Вот Рэйг её поймал, привёл сюда, но, по его же словам, у Ирэн уже не так много сил, как раньше. Какие-то она спрятала, а некоторые передала мне и растратила. То выходит, что наследник уже не может быть таким могущественным, какой мог бы получиться раньше?

– Вы правы, миледи Эйрин. Идея с наследником уже не актуальна, так как Ирэн не сможет выносить подобное существо без питания, а дарить ей энергию – заведомо опасное мероприятие. Так что в данный момент Ирэн лишь существо, которое после поимки будет отдано на утилизацию. Точнее, Падрэйг вытянет из неё оставшиеся силы и превратит в пыль.

– А какой тогда план сейчас? Если тринадцатое поселение такое сильное, что вселяет чувство страха в Рэйга, да и в вас тоже, то они могут просто убить всех, портал будет не защищён, и откуда взять силы?

– Скрещивание видов. Однако и эту идею тоже не удаётся воплотить в жизнь. Женщины противятся, ведь их природа иная, они не могут даже из страха быть убитыми делать то, что им приказывают.

– Хорошо, и что дальше? Сила Ирэн, которая была во мне, исчерпала себя. Я сделала выбор в пользу продолжения борьбы, но если честно, абсолютно не помню почему. В данный момент я не могу вернуться обратно, а в ваших щитах дыры из-за желания неверных напасть и установить свои правила. Неужели, вы считаете, что они остановятся, если уже всерьёз угрожают вашему народу и вселяют в него уверенность в неминуемой смерти, а оттуда следуют и страх, и предательства, и желание выжить, что выливается в неизбежные побеги на другую сторону? – Напряжённо спрашиваю Волха.

– Мы не так слабы, миледи Эйрин, мы выстояли несколько веков и…

– И не факт, что выстоите в следующий раз. Вы сами сказали, что стары, а значит, и сил у вас не так много. Рэйг признался, что был слабее Ирэн, получается, что во вражеском лагере довольно ощутимый перевес в силе, даже несмотря на союз с многочисленными существами, обладающими определёнными способностями. Вам этого не хватит, а если учесть то, что много сил они тратят на защиту своей магии, представая в самом в неприглядном свете, и направляются в нижний мир, то я могу с полной уверенностью заявить – вы не сможете долго удерживать их и в результате падёте, – ударяю ладонями по столу от злости из-за такого равнодушия к происходящему.

– Вы нагнетаете, миледи Эйрин. Мы можем призвать все наши силы из вашего мира и вернуть тех, кто осуждён, из нижнего мира, – возмущается Волх.

– И что будет? О, да, вы вернёте их после очередного заточения, слабых и истощённых. Агоре рассказала мне, как они себя чувствуют, когда снова оказываются среди вас. А насколько вы уверены в том, что они захотят вам помогать, после проявленной вами жестокости, только из-за их предназначения? Насколько вы уверены в том, что они не устали уже от ваших наказаний и не переметнуться к неверным? – Под властью эмоций так резко подскакиваю из кресла, что оно падает позади меня.

– О, не утруждайтесь, я отвечу, – выставляю руку вперёд и выхожу из-за стола, – вы не можете дать мне точной уверенности в благополучном исходе, потому что даже Рэйг не знает, что будет дальше. Я абсолютно точно знаю, что в данный момент он слаб, и его силы на исходе. Раз он больше не может предсказать свою смерть, значит, он, действительно, на нуле.

– Ну, раз вы настолько умны и прозорливы, миледи Эйрин, то что можете предложить нам? Какие варианты? – Недовольный тем, что я попала в яблочко, Волх поворачивается ко мне, с усмешкой ожидая моего ответа.

– Если бы вы все были со мной честны и рассказали, как, действительно, обстоят здесь дела, то я, может быть, что-то и придумала. А так, увы…

– Женщины, вы обожаете разглагольствовать о том, в чём абсолютно ничего не понимаете. Лезете в наши мужские дела, считая, что умнее нас, а на деле ничего толкового и сказать-то не можете, – фыркает Волх.

Ах ты, козёл старый! Значит, женщины, да? У вас что, врождённая ненависть к нам?!

Сжимаю кулаки от ярости подобного открытия, да и, вообще, принижения возможностей обычного человека.

– Окей. Раз так, то вы сами напросились. Ведь я всего лишь слабая и беззащитная женщина, а вы великие и могучие мужчины, которые на самом деле просто боятся дать нам шанс. Я могу привести сотню примеров, когда именно женщины вели бои и выигрывали, а вы мужчины сбегали, трусливо поджимая хвост! – Повышая голос, панически ищу в голове хоть один мало-мальски нормальный вариант исхода событий. Сейчас мой разум чист, и я с детства любила решать, как математические задачки, так и логические. Да и желание утереть нос этому наглому старику тоже подталкивает настаивать на своём.

– Тринадцатое поселение не знает о том, что Ирэн здесь нет, верно? – Волх, усмехаясь, кивает.

– При этом довольно много ваших людей видели меня на «Дне Прошений», как и на балу. Я уверена в том, что сплетни здесь такое же обычное дело, как и в моём мире. Значит, по вашим поселениям была разнесена весть о том, что у Рэйга есть невеста. Помимо этого, в пещере сила Ирэн продемонстрировала им ту мощь Богини, которую они боятся. И это, думаю, уже передаётся из уст в уста. Ирэн, я так понимаю, никто не видел, и она легко может менять свою внешность, и из этого следует, что ни одно существо не сможет утверждать того, что я это не она. А раз Ирэн была надеждой Рэйга, то вашему народу необходимо визуальное подтверждение того, что она до сих пор здесь. Если я займу её место официально, то это даст вам какое-то время, чтобы набраться сил, изменить вашу политику и убедить народ в том, что этот мир будет существовать, а насилие и война закончатся, – завершаю я и глотаю воздух.

– Подождите, миледи Эйрин, вы готовы стать невестой моего племянника и делать вид, что всё хорошо? – Уточняет Волх.

– Именно так. Люди, в большинстве своём, видят то, что хотят. Их нужно только подтолкнуть в нужном направлении и затем, как ком, будет усиливаться их желание бороться, да и то, что Рэйг планирует заключить брачный союз, даст им иллюзию победы. Именно иллюзия так важна в обмане, а раз все будут судачить об этом, то и тринадцатое поселение узнает, что Ирэн их предала, и теперь её силы будут бороться против них. А это довольно веский аргумент, чтобы затаиться. И пока они будут планировать новое нападение, пройдёт время, и появится возможность забрать силы Ирэн. Я не знаю всех тонкостей вашего мира, но если постараться, то можно попробовать.

– Это смертельно опасно для вас, миледи Эйрин. Предположим, что всё пойдёт хорошо и именно так, как вы описали. Но среди нас есть дезертиры, уже имеющие договорённость с врагами и передающие им информацию. Им прикажут избавиться от вас, а это легко сделать одним выстрелом и даже магию прикладывать не нужно.

– У вас же двенадцать поселений, да?

– Верно.

– А если закрыть каждое из них? – Задумчиво, произношу я, расхаживая перед озадаченным старцем.

– Закрыть?

– Да, хм, к примеру, запретить выходить и входить в это поселение. Закрыть их на некоторое время и каждому из поселений дать разную информацию. Пусть главы кланов, или как вы их называете, сообщат в своих деревнях то, что Рэйг в ближайшее время планирует жениться на первородной носительнице магии. И пока идёт

– Это, конечно, прекрасно в теории, миледи Эйрин, но на практике абсолютная ерунда. И вам бы следовало не появляться на публике, потому что тогда проклятье исполнится, и вас убьют. Я бы вам советовал не пытаться воевать здесь, а пытаться выжить, как и отказаться от идеи представляться Ирэн, – моя улыбка угасает, когда слышу снисходительный тон.

– Вы не из наших, миледи Эйрин. Вы не понимаете, какая опасность может вам угрожать на самом деле. Вы выбрали жизнь, так держитесь за неё, а не участвуйте в нелогичном, примитивном плане захвата предателей, – добавляет Волх, поднимаясь из кресла.

– А не вам решать, что я буду делать и как распоряжаться своей жизнью. Вообще, мой план идеален, только вот вы признать этого не хотите. Оставьте меня, сию же секунду, – сквозь зубы цежу я, указывая на дверь.

– Я не желал вас оскорбить, миледи Эйрин, но одной внешности, схожей с Богиней, мало, чтобы быть на месте Ирэн. Да и Падрэйга вы этим лишь ослабите, ведь он потратит на вас свои силы, чтобы защитить, а вот на себя у него их не останется. Выкиньте из головы свои идеальные планы, потому что в нашем мире они прозаичны и глупы, – зло смотрю в спокойные серые глаза Волха, и вот хочется заорать от унижения. Да, я юна, но не глупа!

– Вон. Отсюда, – рычу я.

– Обдумайте…

– Вон! Отсюда! – Уже кричу я.

Мужчина кланяется и растворяется в воздухе, оставляя меня кипеть от ярости в одиночестве.

Глава 18

– Ну что? – Подскакиваю к Чичи, появившемуся в спальне.

– Не могу пройти сквозь защитную стену, моя Госпожа, – печально отвечает чёрт.

– Но ты его видел? Он ранен? Кровь есть?

– Нет, я не видел Повелителя. Он сразу же материализовался у себя и не выходит. Сутки уже прошли, вероятно, он много сил отдал, да и прорвались неверные не через один щит, а несколько, – тяжело вздыхая, рогатый опускается на пол и скрещивает ноги по-турецки.

– Значит, Волх всё же не договаривал многое. Да и, вообще, он перестал мне нравиться. Такой наглый, задирает свой нос, и в нём ни капли нет заботы о Рэйге. Чую я, Чичи, дело дрянь, – расхаживая перед чёртом, говорю я.

– Он и меня пиявкой надоедливой обозвал. Я же не пиявка, да, моя Госпожа? Я же нужен вам?

– Прекрати уже ныть из-за этого. Я миллион раз тебе говорила, что он это сделал, чтобы покрасоваться своим статусом и унизить тебя. Вообще, унижать нормальных людей и, в частности, женщин, у них в крови. Но нельзя сидеть и ждать, понимаешь? Нельзя. Длительное молчание и тишина всегда к беде, – останавливаюсь и хмуро смотрю на своё отражение в зеркале.

Рассыпанные по плечам волосы торчат во все стороны, завиваясь в кудри, глаза сверкают желанием действовать. Не могу я так. Я понимаю, что моё отношение ко всему происходящему резко изменилось, и теперь, без воздействия Ирэн на мой разум, ясно понимаю, что я должна предпринять. Раз в моём мире мне пока места нет, да и здесь очень шаткое, то я обязана хоть чем-то помочь. Да-да, именно помочь, потому что я хочу этого. Хочу разобраться во всём сама и углубиться в проблему, может быть, это скрасит неизвестность и ожидание того, когда откроется портал. А это аж через год! Я же не буду целый год сидеть в одной спальне, горюя о том, что уже произошло, и это никак не изменить. Но в моих силах изменить хоть что-то здесь, а в первую очередь это прекратить наказания женщин.

– Рэйг, я хочу с тобой поговорить, – в который раз произношу я, а Чичи грустно вздыхает.

– Он не придёт, моя Госпожа. Теперь в вас нет необходимости, как раньше, а человеческие женщины его никогда не интересовали. Слишком мимолётная энергия.

– Как это нет необходимости? Я что, вещь, которую можно спрятать в шкаф? А ну иди отсюда, не зли меня, – подхватывая с кровати халат, замахиваюсь им на чёрта. Ойкая, он моментально испаряется.

– Необходимости нет, ишь какой умный. Необходимости во мне нет. Ну, может быть, я не такая сильная, как Ирэн, но у меня есть куча идей. Да, и я умею лечить людей. Конечно, я не умею делать это одним взмахом, хотела этому научиться, но мама всегда заваривала травы, когда я болела. Я многое знаю о травах, кстати. Да и, вообще, я даже не собираюсь заинтересовывать его, мне это не нужно. Вот доверился Ирэн, пусть и расхлёбывает теперь сам вместе со своим дядюшкой противным. Уродцы недоразвитые. Женоненавистники проклятые. Неужто, я просила оставлять меня здесь? Нет, не просила. Но раз я здесь, и меня ещё не убили, то не позволю, понял, Рэйг, задвинуть меня в дальний ящик. Я же изведу тебя. О, да, я умею это. Я буду вопить и орать, носиться, как сумасшедшая, по этому дому и портить имущество. Я создам тебе столько проблем, сколько ты за все свои столетия не видел. Тебе придётся со мной встретиться! Необходимости во мне нет?! Да чёрта с два! – Топаю ногой и яростно осматриваю спальню, ожидая появления Чичи. Но он не реагирует на мой вызов, я и не хочу этого.

Самое ужасное, что мне не позволено выходить из комнат. Вообще, не позволено. Они попросту заперли меня и только еду приносят, как свинье, и нейтрализующий силу суккуба чай. Раздражает меня неизвестность. Всё раздражает.

Плюхаюсь на кровать и подпираю лицо руками. И что делать? Я долго думала обо всём. Очень долго после разговора с Волхом, и единственный вариант, который я вижу, – помочь и заставить их принять мои правила. Я вот абсолютно уверена, что если бы мои слова произнёс мужчина, то их бы восприняли на «ура», но нет, я же женщина, какая от меня польза, а тем более без их магической силы и всяких превращений в животных. Обидно.

Размышляя ещё долгое время о жалкой судьбе женщин, вспоминая различные события и сравнивая сейчас реакцию на них, я поняла, что не боюсь снова встретиться с Жилем или же с сексуальным маньяком Ледьяном. Да и печали не было по поводу того, как изменился Терло. Неожиданно я осознала, что немного рада этому, конечно, было бы лучше, если бы Ирэн находилась в чьём-то другом теле, а не в моём. Но тот факт, что Терло был влюблён с невероятной силой именно в неё, внутри меня вызывал лишь улыбку. Вряд ли после возвращения в мой мир между нами вновь вспыхнет пламя, да и, признаться честно, пламени-то и не было никогда. Я считала, что влюблена, а увидев настоящую влюблённость со стороны, осознала, как сильно я ошибалась. Я просто знаю теперь – это и, правда, не мой мужчина. Да и мужчина мне, в принципе, не нужен, чтобы быть счастливой. Если так пойдёт дальше, то и этот мир с его жестокостью и бесчеловечными законами буду боготворить, раз Терло уже стал чужим. А вот подобные мысли очень опасны и подтверждают одну простую истину – человек может привыкнуть и приспособиться к любой ситуации, если захочет. Ключевое слово здесь «захочет». И я, видимо, когда-то захотела остаться здесь и продолжить бороться. За всё бороться. За себя. За восстановление справедливости. За жизнь незнакомых мне людей. Я хочу чувствовать себя нужной, и я им, определённо, нужна, это некая форма эгоизма, но в то же время серьёзная причина, чтобы не умереть.

– Мне грустно и одиноко, – шепчу, тяжело вздыхая и моргая, замечаю, что в моей спальне свет практически погас, а лишь горят свечи за спиной.

В груди сердце

– Что развалился здесь? – Как настоящая женщина прячу все свои настоящие эмоции и зло рыкаю на Рэйга, смеряя его взглядом, начиная от длинных ног до макушки головы и собранных сзади тёмных волос. А я помню…

– Невежливо так грубо встречать того, кого ты так долго желала увидеть, – замечает он, наслаждаясь произведённым эффектом.

А я помню, как его волосы были распущены. Они длинные и мягкие, ласкали и немного щекотали моё лицо, но это было так приятно.

– Нормальные гости стучат перед тем, как нарушить уединение, – фыркаю я, складывая руки на груди.

– А я не гость, Эйрин. Я владелец этой спальни и всего, что тебя окружает. Тем более ты призналась, что тебе одиноко и грустно, – весело отвечая, он поднимается с кровати, и в его руке оказывается алое спелое яблоко, которое Рэйг подбрасывает в руке.

Чёрт, да он невероятно сексуален, как хищник, за которым наблюдаешь издали, любуясь грацией, а подойти боишься, зная, что сожрёт и не подавится.

– Мой дядя снова трепал языком, раз ты требовательно настаивала на встрече и даже подсылала своего рогатого шпиона, чтобы он доложил тебе, где я. Неужели, увлеклась мной, Эйрин? – Рэйг медленно обходит вокруг, не сводя с меня взгляда, вызывая приятную волну жара, обдающую меня с ног до головы.

– А чего это ты такой весёлый? – Прищуриваюсь я, когда он останавливается напротив меня.

– Хочешь? – Рэйг поднимает руку с яблоком, сочным и таким ароматным. Да, хочу, очень хочу, от него вкусно пахнет.

– Откажусь, отравишь ещё.

– Отравлю, не беспокойся, Эйрин. Отравлю, но иным. А это… – он снова подбрасывает яблоко в руке и приподнимает уголок губ в загадочной полуулыбке, – просто подарок.

– С чего это вдруг? Ты меня запер, Рэйг. И мало того, что запер, ты просто растворился в воздухе. Так не заканчивают разговор. Это невежливо, – отхожу на всякий случай на шаг, а то что-то мне нехорошо. Ноги начинают предательски дрожать, и я сбиваюсь с нужной мысли.

– Ладно, не хочешь как хочешь, – пропуская мои возмущения мимо ушей, Рэйг раскрывает ладонь, и в одну секунду яблоко начинает темнеть, морщиться, и из него появляются черви, а затем оно просто превращается в густой чёрный дым.

Озадаченно смотрю на это представление, даже не удивлённо, а непонимающе. Зачем это надо было делать? Чтобы убедить меня, что я в не в своём мире, а в мире магов и невероятных существ? Так я даже с этим уже смирилась.

– Хм, ты нормально себя чувствуешь? – Спрашиваю Рэйга.

– Определённо отлично, – кивает он.

– Головкой нигде не ударялся?

– Ты об этой, – он указывает на висок, – или о той, что пониже, – красноречиво опускает взгляд к своему паху.

– Дебил. Уж прости, Рэйг, но ты просто ненормальный дебил! Я с тобой серьёзно поговорить хотела, а ты ведёшь себя, как придурок конченный. Перепил, что ли, или перекурил? – Взмахиваю зло руками и закатываю глаза.

– Знаешь, чего тебе не хватает, Эйрин? Сексуальности. Да, точно, ты вроде не страшненькая, и фигура ничего, а нет в тебе никакой женственности, томности и чувственности.

Да он издевается надо мной! Это во мне нет женственности?! Да я…я…от меня без ума все мальчики из класса! Я шикарная девушка!

Негодование и ярость, смешанная с обидой, вызывают ступор и внутренний, не нормативно выстроенный, монолог.

– Пошёл вон. Ты явно не в себе. Возвращайся тогда, когда будешь нормально мыслить и вести себя. Давай испаряйся! – Фыркая, прохожу мимо Рэйга, толкая его плечом.

– Ты оторвала меня от насыщения энергией, Эйрин, а сейчас позволяешь себе меня, хозяина места, где ты живёшь, выгонять? – Возмущается он.

– Ой, бедненький, – наигранно печально прикладываю руки к груди, качая головой. А затем снова принимаю то самое выражение лица, которое появляется у людей, как только ненавистный им в жизни персонаж отворачивается, только вот Рэйг злобно прищуривается.

– Пожалела бы тебя, да не стоишь ты ни грамма жалости. Я, значит, здесь не нахожу себе места, узнав, что в ваших защитных стенах наделали дыр при неудачной попытке напасть, а он упрекает меня в том, что я от женской груди его оторвала! Обнаглел ты, Рэйг! Ты просто невменяемый козёл! – Подлетаю к нему и толкаю в грудь.

– Ты хоть думаешь о ком-то, кроме себя? Нет! Никогда не думаешь! Ты только используешь всех! А у нас тоже есть чувства, представляешь? Мы не роботы, замолкающие по щелчку или же пляшущие для тебя! Мы живые создания! Я живое создание, которое из-за тебя и твоих неоправданных попыток завладеть чужими силами, находится здесь! Я чуть не умерла из-за тебя, потому что ты избрал странный способ вытянуть из меня энергию, даже не посоветовавшись со мной! Ты даже не принял во внимание то, как я буду себя чувствовать после разговора с твоим дядей! Тебе было лень прийти ко мне, а я ведь помочь тебе хотела! Столько всего придумала! Но знаешь что, Падрэйг Дуан Второй, пошёл ты в задницу, в самую дерьмовую задницу! Ты ни черта не ценишь в этой жизни! – Выкрикиваю я и перевожу дыхание.

В секундном молчании между нами резко появляется Чичи, и мы оба поворачиваем к нему голову.

– Пошёл вон отсюда!

– Исчезни с моих глаз!

В один голос с Рэйгом кричу я, и парень ойкает, быстро растворяясь в воздухе. Снова скрещиваем взгляды в поединке. Меня аж трясёт от злости и обиды. Вот наглец, а!

– Как ты смеешь так со мной разговаривать? Ты кто такая, вообще, Эйрин? Человеческая девчонка с глупыми фантазиями и абсолютно слабой защитой разума, раз в него легко смогла внедриться Ирэн? Я желал тебе смерти! Сделал невероятно щедрый подарок, предложив безопасный способ уйти? А ты что? Нет, всё равно упрямый характер и желание биться за свободу каких-то женщин взяли верх, и вот ты моя обуза! Я кормлю тебя! Я предоставляю тебе ночлег и слуг! Да кто ты, чёрт возьми, такая?! – Орёт Рэйг, наступая на меня.

– Это как ты смеешь унижать всех…

Моё возмущение перебивает очередное появление Чичи, дрожащего от страха.

– Сгинь! – Рэйг поднимает руку, и парень загорается пламенем, издавая болезненный стон. Ну это уже ни в какие рамки не вписывается!

– Ты что творишь? – Кричу я, толкая его в грудь, отчего он делает шаг назад.

– Хватит сжигать своих же людей и издеваться над ними лишь потому, что это их природа! Хватит обвинять меня в том, что я выбрала жизнь, а не смерть! Да ты… ты… ненавижу! – С силой ударяю по его плечам кулаками.

Рэйг с жутким и пугающим рычанием сверкает яростью в глазах. Меня это до колик в животе страшит, и я делаю шаг в сторону, но не успеваю даже ногу поставить на пол, как меня буквально подбрасывает в воздухе, я визжу, закрывая лицо, и несусь к потолку, а затем так же резко и с визгом падаю на землю. Ожидаю, что сейчас будет больно, и жмурюсь изо всех сил, но меня ловят за талию и грубо толкают к стене. Распахиваю глаза, внутри всё сжимается от ужаса и понимания того, что сейчас меня снова ударят.

– Не смей… не смей меня бить, – выставляю дрожащий палец перед собой. Рэйг перехватывает мою руку. Один быстрый вздох, а после него следует очень нежный поцелуй на запястье, обжигающий кожу и вызывающий огненный жар по всему телу.

– Благодарю тебя, Эйрин. Сейчас мне намного лучше, – с улыбкой произносит Рэйг, а моя челюсть отвисает.

– Что?

– Энергия. Ты подпитала меня той самой необходимой энергией живой силы, которой мне так не хватало, чтобы чувствовать себя нормально, – спокойно объясняет Рэйг, снова целуя меня в то же самое полыхающее место, и ноги неожиданно подкашиваются от приятной волны, застрявшей внизу живота покалывающим возбуждением.

– Надо же, как меняется ритм твоего сердца. Он музыкальный, словно сирена поёт свою смертельно прекрасную песню, манящую к себе, – чувственно шепчет он, ещё шире улыбаясь и намереваясь вновь поцеловать моё запястье. Резко выхватываю

– Отпусти, немедленно, – слабо ударяю его по плечам и отскакиваю в сторону, а этот… этот невозможный обманщик смеётся. И как смеётся! Хрипло, эротично и очень интимно.

– Хватит пользоваться моей энергией, Рэйг. Это нечестно. Ты даже разрешения не спросил, – прочищая горло, делаю ещё один шаг, на всякий случай. О, нет, это нужно сделать, потому что моё тело предаёт меня с каждым вздохом, пропитанного эротизмом кислорода.

– Я никогда не спрашиваю разрешения, Эйрин. Да и если об этом спрашивать вас, женщин, то мужчины были бы вечно одинокими и проклятыми, – усмехается он.

– У меня будешь спрашивать, иначе я тоже придумаю что-то такое, чтобы ты отравился ей. Понятно?

– Конечно, – ни черта он не будет делать так, как прошу. По наглым светящимся глазам вижу, что снова врёт.

– Что ж, можно теперь и приступить к обсуждению твоего предложения. Итак, ты решила помочь мне и поступить так, как я просил до этого. Ты займёшь место Ирэн на определённое время, и мы введём в заблуждение мой народ, – удивляюсь тому, как легко он перешёл на серьёзную тему, а я так не могу. Наблюдаю за каждым его движением, и это так… манит. Хочется запустить пальцы в его мягкие волосы и, распустив, насладиться ими, вдохнуть аромат и…

– Эйрин, ты принимала сегодня своё «лекарство»? – Перебивая мои мысли, интересуется Рэйг, делая ударение на последнем слове.

– Что? Лекарство? Нет… я не больна, – медленно отвечаю ему.

– Нейтрализующий силу суккуба настой, заговорённый для тебя, – цокая, поясняет он.

Какой, к чёрту, настой? Мне так жарко. Боже, так жарко и хочется прикоснуться к себе. Раздеться, провести пальцами по груди и поиграть ногтем с возбуждёнными и ноющими от отсутствия ласки сосками.

– Чёрт, появись, – рыкает он, а я словно в дурмане вижу совсем иное. Так живо. Ярко.

Рэйг подходит ко мне, резко разрывает ночную сорочку и толкает к стене. Как подхватывает меня под ягодицы и шипит от прикосновения моих зубов, кусающих его губы в нетерпении, пока он стягивает штаны.

– Повелитель?

– Ты приносил сегодня чай для Эйрин?

Его член с силой прорывается в меня, и я, запрокидывая голову, издаю стон удовольствия, наслаждаясь, как он растягивает меня и причиняет сладкую боль.

– Ой… я… ох, повелитель, так… вот же…

– Отвечай! Приносил?

– Да… я же… как жарко здесь…

Его пальцы впиваются в мои ягодицы, и Рэйг входит в меня, заставляя кричать от наслаждения. Никакой нежности. Грубо, как животное. Берёт меня у стены. Трахает с такой силой, что голова идёт кругом.

– Приносил… два раза… я не могу, Повелитель, так… вау, вот это кайф…

– Неси свежий! Живо!

С моих губ срывается стон, и я карябаю свою шею ногтями.

– Не пила, да? Вот всё с тобой идёт наперекосяк, Эйрин! Прекрати это делать, поняла? Прекрати, – меня встряхивают за плечи, а я чувствую, как буквально полыхаю от возбуждения.

– Рэйг, – выдыхаю я, видя только глаза, сводящие с ума. Хочу гореть в них! Хочу быть пеплом!

– Не воздействуй на меня, Эйрин, ты… не воздействуй, я приказываю тебе! Не питай меня сексуальной энергией, тебе же хуже будет! – Шипит он в мои губы. Так близко. Ну же…

– Повелитель, вот, – мой взгляд резко перемещается на красивого голубоглазого парня, отчего он сглатывает, а потом соблазнительно улыбается.

– Ещё чего, наглый проходимец! Пошёл вон отсюда! Только попробуй прикоснуться к ней! – Чичи исчезает, и я обиженно выпячиваю губу.

– Пей… давай, рот открывай и пей… – Рэйг одной рукой пытается влить в меня вонючую и горькую жидкость, а другой – крепко притягивает к своему телу. Мотаю головой, не желая останавливать такие приятные фантазии, возбуждающие пульсацию внизу живота. Настой расплёскивается по моему лицу.

– Хватит поливать меня этой гадостью… не хочу, – упрямо сжимаю губы.

– Иначе ты сведёшь с ума всех мужчин, которые с тобой познакомятся, – Рэйг старается открыть мой рот, но я подавляю смех на его жалкие потуги.

– Эйрин, не вынуждай меня применять свою силу… – резко поднимаю руку и выбиваю из его пальцев кружку. Она летит вбок, и всё разливается.

– А если мне нравится это? – Отталкиваю его, и мне так хорошо. Я чувствую себя невероятно сильной женщиной.

– Зато мне не нравится. Сейчас принесут ещё…

– Да, расслабься, все фантазии прошли. А вот скажи, Чичи, он же парень верно? Но он говорил, что не предаётся сексуальной близости, значит, у него нет члена? – От моего вопроса лицо Рэйга вытягивается, а затем он злобно сверкает глазами.

– Нет, у него нет ни того, ни другого. Если ты хоть пальцем…

– Но язык у него есть и пальцы, кстати, тоже. Главное, уметь ими правильно пользоваться, – нараспев перебиваю его и направляюсь к ванной комнате. Мне нужно уединиться, ведь столько интересного сейчас в моей голове.

– Эйрин!

– Хороших снов, Рэйг, а я пойду пофантазирую о том, что может мужчина без члена вытворять языком. Надо же, раньше мне это казалось очень вульгарным. А оказывается… – не завершая фразу, закрываю перед носом Рэйга дверь в ванную и мечтательно улыбаюсь.

Может быть, не так плохо иметь чужие способности суккуба и быть так сильно возбуждённой? Это словно открывает во мне запертые двери стыда и придаёт раскованности. Мне это нравится, очень нравится. Вероятно, я больше и, правда, не буду пить этот нейтрализующий настой, ведь он лишает меня таких возможностей.

Глава 19

Подпевая себе под нос, спускаюсь по лестнице, наслаждаясь тонким шёлком зелёного цвета, струящегося по ногам платья. Улыбаюсь, когда ткань разлетается и немного оголяет ноги. Так я в жизни себя не чувствовала! Красивой, одухотворённой и очень возбуждённой. Наверно, самое лучшее, что случилось со мной – обретение способностей суккуба. И весь мир изменился. Даже движения мои стали плавнее и эротичней, внешность краше, я уже не говорю о том, сколько энергии внутри скопилось за весь день.

– Миледи Эйрин, – поднимая голову, смотрю на молодого парня, кланяющегося мне. Белые волосы собраны в косу, чёрный наряд, который здесь так любим, придаёт ему загадочности, а глаза, затянутые белой дымкой, просто в восторг приводят. Я уже его видела. На балу. Точно помню, он мне алкоголь приносил.

– Как твоё имя, милый? – Медленно подхожу к нему и чувствую, как моё тело возгорается от восторженного жадного взгляда, направленного на меня. Он не слепой, просто кто-то из миллионных волшебных тварей.

– Я… эм… я… Гаус, моя Госпожа, – заикаясь, отвечает он.

– Гаус, ты же скажешь мне, где в данный момент находится Рэйг, правда? – Игриво дотрагиваюсь до его бледного лица пальцами, и даже не волнует, что он за существо. Но зрение у него точно есть, просто форма магии вот такая удивительно красивая. Кончики пальцев немного покалывает, пока Гаус то открывает рот, то закрывает его.

– Я… мне запрещено…

– Но ведь мне можно, по секрету, да? – Шепчу, поправляя якобы выбившийся из его волос локон. Ощущение, словно тонкие нити втекают в меня, придавая ещё больше уверенности и радости внутри. Это суккуб. Чичи сказал, что если не буду принимать гадкое пойло, а я его просто выливаю в раковину, то буду питаться энергией похоти и возбуждения, как и сама смогу насылать эти чувства на всех мужчин, которых встречу. И это невообразимо здорово!

– В кабинете, миледи Эйрин. Обсуждает планы с сиром Волхом, – моментально отвечает он.

– Какой хороший мальчик, спасибо. Мы ещё встретимся, – подмигивая ему и оставляя в полном недоумении, плыву налево и кружусь, тихо смеясь той лёгкости и ощущению счастья в сердце. Моё платье, найденное в самом дальнем углу будуара, ярко переливается на груди и на поясе крупными камнями, спускающейся вниз вышивкой серебристой нитью.

Без стука распахиваю дверь, вызывая сразу же поворот мужских голов в мою сторону. На лице Волха моментально появляется мягкая улыбка, и он выпрямляется, кланяясь мне. А вот лицо Рэйга искажается от раздражения, и он прикрывает рукой что-то, разложенное на столе, на что они пялились, пока я не впорхнула в комнату, словно луч солнца.

– Где твои манеры, Эйрин? Я запрещаю тебе вламываться в мой кабинет, когда я занят! Вон отсюда! – Зло повышая голос, Рэйг поднимается из своего кресла.

– Ой,

– Только вот опять выходит очередная нелепица, – тяжело вздыхаю, и на моём лице появляется печаль, сразу же сменяющаяся довольной ухмылкой.

– Господина у меня нет и не будет. Никогда. Ни при каких условиях. Я сама себе Госпожа и Хозяйка. Так что, увы и ах, мой уродливый ястреб, поумерь свой пыл, а то вдруг клюв отвалится, – Волх прыскает от смеха, получая в ответ злой взгляд Рэйга, и моментально принимает серьёзный вид.

– Вон. Отсюда. Я не желаю тебя видеть, Эйрин, пока ты не примешь лекарство, – шипит Рэйг и, поднимая руку, моментально создаёт в ней пламя, думая, что этим может напугать меня. Ага, сейчас. Я в другом мире, где всегда ночь с кровавой луной. Я была полностью подчинена желаниям стервы Ирен, затем меня убили. Я воскресла, и теперь ничто на свете не заставит меня прекратить воевать за своё. А в данный момент я хочу, наконец-то, начать действовать.

– А есть лекарство, чтобы тебя не видеть? Если да, то я с радостью его приму. Да и это, – цокаю, переводя взгляд на яркое пламя в его руке, – меня не возбуждает. Не старайся, Рэйг, иначе повредишь что-то крайне важное для тебя. Так что есть два варианта исхода событий.

Медленно подхожу ближе к столу, не сводя с него глаз. Чёрт возьми, моё тело накаляется проклятыми флюидами эротизма, исходящими от Рэйга, и делает меня безумной в своих желаниях.

– Или ты, наконец-то, выслушаешь меня. Или ты всё же выслушаешь меня, ведь сейчас я так возбуждена от самой себя, что вряд ли успокоюсь и не устрою здесь что-то очень и очень интересное, – завершаю всё сладкой улыбкой и смахиваю со стола все вещи, радостно замечая, как удивление пробегает по двум мужским лицам.

– Ладно. Сам решил. Тогда я начну получать то, что я хочу, – пожимаю плечами и, забираясь на стол, встаю на колени.

– Миледи, вам лучше…

– О, да, Волх, мне лучше поторопиться, – киваю я и встряхиваю волосами.

– Исчезни! – Рэйг отбрасывает от себя огонь, моментально сжигающий Волха, приоткрывшего рот, и я хихикаю.

– Однако собственник ты. Отлично. Мы можем поговорить? – Сажусь на стол, свешивая ноги, отчего платье оголяет бёдра.

– Меня одно радует, что тебе будет плохо, когда действие моей силы в тебе завершится. Вот тогда я буду смеяться, – зло фыркает он, опускаясь в кресло.

– Но ты же не позволишь, чтобы мне было плохо, верно? – Игриво покачиваю ногой.

– Это как раз то, чего я желаю больше всего, Эйрин. Говори, зачем пришла и сгинь с глаз моих, пока я не запер тебя в темнице, – угрожает он. Зараза такая наглая, а сам смотрит на мои ноги и ему нравится то, что он видит. Я чувствую это, благодаря своим способностям. Меня ещё больше возбуждает его похоть и желание, рождая в сознании довольно нежеланные картинки. То видение, странное видение, когда мы были с ним в постели.

– Темница? А там страшно? – Быстро спрашиваю его.

– Да, – моментальный ответ.

Наши взгляды встречаются. Они скрещиваются в поединке «кто кого».

– Там есть кандалы?

– Да.

– Это больно?

– Да.

– И ты распластаешь моё тело у стены, заковав руки и ноги?

– Да.

– Ты часто это делал?

– Да.

– И ты оставишь меня одну?

– Да.

– Я тебя так сильно возбуждаю?

– Да.

Моя улыбка становится ещё шире, а Рэйг сразу же дёргает головой.

– Нет, ни капли. Ты человеческая глупышка, думающая, что смеешь…

– Тише, – скатываюсь со стола и оказываюсь сидящей на его коленях.

– Эйрин, – Рэйг хватается за ручки кресла, посылая мне предупреждение злобной интонацией в голосе.

– Почему ты всегда закалываешь волосы? Мне бы хотелось увидеть их распущенными. Ты же позволишь, да? – Мои пальцы тянутся к его волосам, но он перехватывает мои запястья, отталкивая от себя.

– Не смей ко мне прикасаться, Эйрин. И слезь с меня! – Возмущённо снимает меня с колен. Но я-то чувствовала его эрекцию. Он хочет меня. Я ему нравлюсь.

– Ты безобразно себя ведёшь! Как шлюха! Как отвратительная, наглая девка! Не такое поведение должно быть у моей невесты! Она обязана знать своё место! – Орёт он, размахивая руками, а я снова сажусь на стол и жду, когда он закончит.

– И где моё место, Рэйг? Где бы ты хотел, чтобы бы было моё место?

– Я… – замолкает, пытаясь подобрать слова.

– Ладно. Это уже утомительно, – закатываю глаза. – Знаешь, я думала, ты и, правда, какой-то очень злой и решительный. Ты властелин всего мёртвого и опасного. Ты не боишься самого себя и всегда берёшь то, что хочешь. Оказывается, нет. Ты лишь ждёшь своей смерти, и только. Печально, но не настолько, чтобы тебя пожалеть, мой невыносимый душегуб.

Похлопывая его по щеке, спрыгиваю со стола, получая несколько минут, чтобы собраться и перейти к обсуждению важного вопроса.

– Итак, мы уже определились с тем, что я стану Ирэн на некоторое время. Я готова согласиться водить всех за нос, но при некоторых условиях. Очень серьёзных условиях. Это дела, которые я попросту не могу тебе позволить решать за меня, – уже серьёзно произношу я.

– Ты, действительно, думаешь, что можешь ставить мне условия? – Кривится Рэйг.

– О, да, ещё как, – киваю я.

– Мда, даже с моим подарком ты так глупа, – он специально пытается меня задеть, но не получится.

– Может быть, глупость и была твоим подарком, а, Рэйг? Ты не думал, что действие твоих сил уже завершилось? Я могу тебя убедить в том, что сейчас уже не испытываю вожделения ни к одному здешнему мужчине, как это было вчера. Я удовлетворила себя и отлично выспалась. Мой разум полностью очистился, и теперь хочу перейти сразу к делу, – спокойно отвечаю ему.

Прищуривается и тянет носом. На его лице играет злобная ухмылка.

– Ты мокрая. Я чувствую твою влагу, Эйрин. Меня в этом не обмануть, – хмыкает он, складывая руки на груди.

– Хочешь посмотреть, что это не так? – Развожу шёлковые полы платья в сторону, оголяя полностью свои бёдра и демонстрируя прозрачные белые трусики.

– Немедленно прекрати! Эйрин, хорошо, говори свои условия и убирайся отсюда! – Жмурится, а я проглатываю смех.

– Отлично. Первое: я хочу знать, правда ли то, что ты больше не принуждаешь Агоре быть с тем, кто её убивает. Второе: я требую встречи с Еленой и хочу помогать ей в дальнейшем. Третье: я требую, чтобы ты прекратил заставлять женщин проходить ужасное и чудовищное пожирание их тел, как и терпеть заточение в нижнем мире. Четвёртое: я хочу знать, как сейчас обстоят дела с тринадцатым поселением, и как это может угрожать моей жизни. Вот и всё, в остальном я буду полностью выполнять твои указания. Балы. Знакомство с уродцами. Извинения тому мохнатому козлу тоже принесу. В общем, я буду идеальной подставной невестой.

Замолкаю, ожидая его положительного ответа.

– Хм, говоришь, что будешь полностью выполнять мои указания? – Прищуривается Рэйг.

– В пределах разумного, разумеется, – киваю я.

– Где заканчиваются эти пределы, Эйрин? – О, боже, Рэйг моментально превращается в хищника, а я в его глупую жертву, наблюдающую, как он медленно подходит ко мне, и его ладони ложатся на мою талию.

– Вот здесь. Никакой близости ни с одним уродцем. С тобой в том числе, – уверенно произношу я и кладу ладони на его грудь, чтобы немного отодвинуть от себя. Но Рэйг лишь крепче хватает меня и притягивает к себе так близко, что его горячее дыхание парализует моё сознание, а бедром я ощущаю его эрекцию.

– Женщины, вы так любите играть, а когда дело доходит до последствий, то умоляете сжалиться над вами, – выдыхает он.

– Я не собираюсь тебя умолять. Уж поверь, одного партнёра мне хватило выше крыши. И вряд ли ты умеешь что-то другое, кроме как, брать силой. Так что, это твои проблемы, Падрэйг, какими тебе представляются женщины, – сильнее упираюсь в его грудь, зло смотря в его глаза. Моей силы попросту не хватит, чтобы даже оттолкнуть его, чего

– Принимается, Эйрин. Все твои условия я принимаю на этом самом месте. Ты моя невеста, – торжественно объявляет он и отпускает меня, словно больше ему ничего не интересно во мне.

Я не думала, что всё будет так быстро. Вообще, я подготовила хорошую речь о том, чтобы заставить его принять мои условия. Но это… чёрт, я немного разочарована.

– Подставная невеста, – напоминаю ему.

– Не волнует. Главное, я получу то, что и планировал. И, к слову, ты могла попросить большего, но твой разум слишком скуп на фантазию, – неприятно усмехается он, поднимая с пола какую-то карту, и возвращается с ней за стол.

– Что-то ещё? – Не поднимая головы, интересуется он.

Ну как бы да, я же вся такая красивая и сексуальная. Мне бы поругаться с ним, а получить средний палец и явную отставку как-то неприятно. Я, конечно, не думала о том, что между мной и Рэйгом что-то может быть, но так поступать со мной как минимум невежливо.

– Да. Я хочу, чтобы ты начал выполнять мои условия немедленно, – заявляю я.

– До завтра это подождёт, Эйрин. И прими ванну, от тебя несёт, как от шлюхи. Моя невеста должна иметь хорошие манеры, а не течь, как похотливая самка перед спариванием, и не устраивать оргию на балу, – равнодушно отвечает он, а я сжимаю кулаки от ярости. Как он смеет? От меня прекрасно пахнет, и я была в ванной перед этой встречей!

– Куда уж мне, человеку, до вашего элитного смрада, Рэйг. Сам бы помылся, а то смотреть на тебя противно. И зубы тоже не мешало бы почистить, меня аж тошнит от тебя, – зло шиплю я, направляясь к выходу, и оборачиваюсь.

– Ах да, забыла сказать, что я непостоянная и глупая женщина, а у таких, как я, неизвестно, что будет на уме через час. Так что если ты ожидаешь, что я буду смиренно ожидать тебя, то сильно ошибаешься. Мои решения могут измениться моментально, и я изгажу тебе всю малину своим поведением, как и своими словами о том, что ты жалкий слизняк, который даже защитить свой народ не в силах, как и не мужчина вовсе, раз позволяешь оскорблять меня лишь из-за страха признаться, что ты сам во всём виноват. Урод страшный, – хлопаю напоследок дверью.

Лечу по бальному залу и чуть ли не сбиваю с ног, как там его… Гаса.

– Принеси мне что-нибудь выпить. Живо. И сам притащи свою задницу ко мне, – рыкаю на него, сотрясаясь от обиды и ярости. Забегаю в свою гостиную, ещё раз громко хлопая дверью. Козёл!

Хватаю какую-то книгу с полки и швыряю её в стену. Ненавижу! Я этого злого ублюдка сейчас так ненавижу, что готова придушить. Неожиданный хлопок раздаётся рядом со мной, и я подпрыгиваю от страха и удивления.

– Чёрт возьми! – Вскрикиваю я, когда из воздуха передо мной появляется Рэйг, с глазами, горящими от чувств схожих с моими.

– Ты перешла все границы! Ты…

– Моя красавица, я готов, чтобы одарить вас наслаждением, – из спальни выходит Чичи в одних узеньких шортиках, отчего я приоткрываю рот.

– Повелитель, я не думал, что вы к нам присоединитесь, – Чичи моментально кланяется ему.

Рэйг озадачен появлением Чичи в таком одеянии не меньше, чем я. Сразу же вспоминаю, что мы с ним играли в кости, и он проиграл мне шикарный массаж после ванны. Я пообещала, что позову его, как буду готова, но изменила свои планы и пошла обсудить своё будущее с Рэйгом. И вот сейчас по тому, какой жар ярости исходит от последнего, я понимаю, что Чичи появился как раз вовремя.

– О-о-о, конечно, мой рогатенький. Я сейчас приду. Хочу получить такое наслаждение, которое никогда не забуду. И с этим заносчивым идиотом не буду делить тебя. Ни за что на свете. Он же у нас такой самостоятельный, да и, насколько я помню, ему аж трёх девок подвезли на «Дне Подношений». Так что не волнуйся, этот справится или воспользуется правой рукой, – игриво тяну я, стараясь не расхохотаться от двойственности ситуации.

– А ну-ка повтори ещё раз, Эйрин! Кто я? Заносчивый идиот? Я тебя убью! Я тебя сожгу к чёртовой матери! – Орёт Рэйг, поднимая руку, и шкаф с книгами летит на пол, вызывая у меня визг, и я отскакиваю к Чичи, хватая его за руку.

– Сумасшедший придурок! Навязчивый козёл! Извращенец уродливый! – Воплю я, ещё больше распаляя Рэйга. Ну а что? Он здесь мне погром решил устроить, а я должна молчать? Ничего подобного!

Рэйг только открывает рот, как в дверь раздаётся стук. Мы все поворачиваемся к двери, и она отворяется, являя на пороге Гаса с широкой улыбкой и двумя бокалами, наполненными, видимо, их сильно забродившим компотиком.

– Миледи, я готов, – сообщает Гас, и только через мгновение до него доходит, что я не одна. На самом деле я хотела бы просто попить, а не напиться.

Хрюкаю от смеха и закрываю рот рукой. Да всё складывается лучше, чем я могла бы себе представить.

– Это что такое? Ты совсем обезумела, Эйрин? Оргию решила устроить в моём доме без моего разрешения?! Пошёл вон отсюда! – Рэйг швыряет в парня огнём, и тот с воплем растворяется в воздухе, а бокалы разбиваются.

– А ты, – поворачивается ко мне и Чичи, смотря на моего чёртика. – Наслаждение хотел подарить? Я тебе покажу, что такое наслаждение? Давно котлы не драил своими рогами? Наказан! На год!

Под моими руками локоть Чичи начинает таять.

– Не смей наказывать моего рогатенького! Вон из моей спальни! – Подлетаю к Рэйгу и толкаю его в грудь, возмущённая тем, на что он обрёк Чичи.

– Ну, держись, Эйрин. Ты меня довела. Я дал тебе силы, и я же их заберу, – с рыком Рэйг хватает меня за голову, и мы летим к стене. Так больно ударяюсь о неё затылком, что искры летят из глаз.

– Отвали…

– Я тебе устрою оргию! Ты поплатишься за то, как оскорбила меня! Вот теперь ты поймёшь, как опасно играть со злом! – Глаза Рэйга становятся полностью чёрными. Даже белки чернеют, и в них вспыхивают алые языки пламени, пугая меня настолько, что я даже пикнуть не могу. Вот это глаза. Вот это чертовщина. Вот это сходила на квест. Но я бы не сказала, что напугана тем, что вижу. Нет, я восхищена красотой и необычностью.

– Ни за что. Это мои силы, и я буду ими пользоваться столько, сколько пожелаю, – упрямо заявляю я.

– Ты ещё не поняла, Эйрин, кто перед тобой? Сейчас познакомлю, – шипение, словно у змеи, вырывается с его рта и отдаётся волной странного возбуждения по всему моему телу.

Рэйг прижимается к моим губам, но я стискиваю их до боли, мотая головой. Он хочет выпить свою силу, а я не отдам! Вот не отдам, и всё! Мне нравится быть красивой, хотя бы раз в жизни чувствовать себя не обычной, а кем-то большим.

– Эйрин, я же могу заставить тебя. Или ты добровольно это сделаешь, или будет плохо, – предостерегает он. Прищуриваюсь и отрицательно мотаю головой.

– Что ж, сама выпросила, – я ожидаю, что Рэйг меня ударит, но он берёт и хватает меня за нос. Дыхание перехватывает. Жаль, не могу дышать через уши. Я чувствую, как краснею от давления в голове и нехватки кислорода в лёгких. Его глаза горят ещё ярче, и я больше терпеть не могу. Приоткрываю губы, издавая шумный вдох, как он сразу же поглощается горячим и жадным ртом, вытягивающим моментально моё дыхание.

Молочу по плечам Рэйга, пытаясь сжать губы, но это просто невозможно. Он силён, и мои губы не подчиняются мне. С ужасом смотрю в его глаза и чувствую, как моё тело покидает уверенность, как оно становится вялым и слабым, как краски исчезают из моего мира, приглушая яркость. Нет! Не отдам!

Обхватываю его голову, привставая на носочки, и собираюсь с оставшимися силами. Резко втягиваю в себя огненное дыхание, и оно опаляет меня до кончиков волос. Рэйг сжимает мой затылок, а другой рукой опускается к талии и притягивает к себе ближе. Мы гоняем огонь между губами друг друга так долго, что моё тело буквального готово взорваться от напряжения, а потом… в одну секунду всё меняется. Я закрываю глаза и дотрагиваюсь кончиком языка до его губ и пробую на вкус его язык. Он пряный,

– Госпожа, Господин, мы так рады видеть вас у нас, – странный и очень знакомый голос разрушает магию, и я распахиваю глаза, продолжая прижиматься губами к губам Рэйга. Это не моя гостиная и даже не спальня, и точно не замок. Деревянные полки с посудой, старинная печь и аромат вкусной еды абсолютно сбивают меня с толку.

Отрываюсь от Рэйга и ослабеваю хватку в его волосах. Он облизывает губы, и на них играет самодовольная и наглая ухмылка.

– Ты сказала, что не будешь умолять меня взять тебя? Посмотрим. Я ни разу не заставлял женщину лечь со мной, и ты не будешь исключением, моя прекрасная невеста Эйрин. Ты придёшь ко мне сама, – наклоняясь к моему уху, шепчет он.

Мои глаза от понимания того, что Рэйг натворил, и что я позволила ему, распахиваются в страхе. Он специально вдохнул в меня больше этой проклятой силы, чтобы унизить. Да никогда!

Глава 20

Зло отталкиваю от себя Рэйга и оборачиваюсь, встречаясь взглядом с Еленой и несколькими незнакомцами. Здесь взрослый мужчина с женщиной, держащей на руках ребёнка. Ещё одна пара с младенцем. Мужчина с ребёнком, три девушки, очередной младенец на руках самой Елены и очень много других детей разных возрастов. Они все склонились перед нами на колени.

Я не готова сейчас о чём-то говорить. У меня всё зудит и даже болит от возбуждения, как и губы горят от поцелуя с Рэйгом. Так, всё. Это был первый и последний раз, даже если мне и понравилось. Он подставил меня. Взял и перенёс каким-то образом в небольшую хижину, напоминающую средневековый стиль. Да и одеты они все так же. Конечно, Елена сейчас выглядит намного лучше, чем я её запомнила. Её кости не так выпирают, да и цвет лица не зелёно-серо-земляной, а более или менее нормальный. Хотя я, в данный момент, не особо могу соображать из-за, непроходящего ощущения губ Рэйга на моих, но прекрасно понимаю, что он специально поставил меня в неловкое положение и каким-то образом перенёс сюда, используя свои способности, чтобы теперь на каждом шагу убеждать свой народ – у него всё под контролем.

– Елена, – искренне улыбаюсь я и протягиваю руку к женщине. Она сразу же припадает к ней губами, отчего я кривлюсь.

– Нет. Не надо. Поднимись, и все остальные тоже. Я очень рада вас всех видеть и знать, что вы в порядке, – заставляю Елену встать на ноги.

– Да, миледи Эйрин, у нас всё хорошо, благодаря вам, и я никогда не забуду того, как рьяно вы защищали меня. Я служу только вам и нашему Повелителю, – женщина снова склоняет голову. Меня раздражает то, как Рэйг выдрессировал своих людей, когда современный мир уже давно сделал огромный шаг вперёд. Конечно, перед королевскими особами делать реверанс обязательно, этому учат с младенчества, но я обычная девчонка и для меня подобное неприятно.

– А где… хм тот безобразный жирдяй? – Интересуюсь я, с наслаждением оскорбляя её мужа.

– Повелитель наказал его и отправил на три месяца в Нижний мир перед тем, как ваше пророчество и проклятье сбудутся, – киваю ей в ответ. Хотя я и Рэйг знаем, что мои слова ничего не значат и вряд ли проклятье сработает, что создаёт ещё одну проблему. Но тот факт, что её наглый муженёк сейчас страдает, приносит удовольствие.

Бросаю взгляд на Рэйга, с интересом наблюдающего за мной, и до меня доходит, что он всё же поступил разумно, последовав моим словам.

– Мы как раз собирались ужинать и были бы счастливы пригласить вас с Повелителем за наш стол, – Елена указывает за свою спину, и её, как предполагаю, семья расступается, открывая моему взору огромный деревянный стол, на котором стоит казан, издающий невероятно вкусный аромат еды.

– К сожалению, мы…

– Мы ничего не принесли к столу, но в следующий раз мы с Рэйгом, или же только я, непременно захватим угощения, а сейчас с удовольствием присоединимся к вам за ужином, – нагло перебиваю отказ Рэйга и широко улыбаюсь. Он не хочет здесь находиться. Конечно, это место слишком сильно отличается от великолепия замка, да и еда, думаю, самая простая. И мне так хочется, чтобы кто-то щёлкнул Рэйга по носу и заставил самого испытать все тяготы своего народа. Он купается в роскоши, когда его люди носят старое тряпьё и, думаю, не всегда могут позволить себе хороший кусок мяса.

Меня проводят к столу, и я располагаюсь во главе его, Рэйг садится рядом, на его лице написано отвращение. Козёл. Ничего, пусть немного поумерит свою заносчивость. Пока Елена раскладывает по деревянным мискам жаркое с овощами и картошкой, приправленное томатным соусом, нам представляют всех детей и их семьи.

– Неужели, у вас так плохи дела? – Шепчу я, смотря на скудный ужин.

– Прошу прощения, миледи Эйрин? – Прочищает горло старший сын.

– Мясо. Белок. Он необходим для организма. Извините, если я лезу не в своё дело, но вы голодаете? – Сдавленно и пристыженно произношу я, покрываясь густой краской, когда лица всех присутствующих вытягиваются. Рэйг издаёт смешок.

– Ох, мы же…

– Да, моя невеста долгое время жила по современным законам и очень часто гуляла в другом мире, поэтому она немного отвыкла от того, что среди моего народа довольно много травоядных существ, не употребляющих животный белок, – на лице Рэйга появляется улыбка, и он всем своим видом показывает, чтобы меня не принимали за нормального человека, потому что с головой у меня серьёзные неполадки.

Что за чёрт? Травоядных?

За столом звучит смех, и один из мужчин разливает напиток, больше напоминающий вино. Аромат так точно винный, но детям-то зачем? А они жадно выпивают его и принимаются за еду, прямо руками. Ох, блин… кто они все такие?

– Мы понимаем, ничего страшного, миледи Эйрин. Наш вид называется «Вирьяво». Мы предпочитаем лесную зону и строим жилища только из даров природы, точнее, из деревьев, как и употребляем в пищу только растения. Мы не можем принимать животные жиры, потому что защищаем и лечим всё живое. Приняв внутрь кровь или же мясо животного, человека или чего-то подобного, мы погибнем, как и весь наш род, – мягко объясняет Елена.

– То есть вы кто-то вроде богинь и богов леса? – Уточняю я.

– Нет, миледи, нам до богов и богинь очень далеко. Мы прислуживаем им и уберегаем от коварных путников, защищая вход в одну из частей леса, как и границу с соседним поселением, – дружелюбно улыбается Елена. Так, приборов нет, и все они едят руками. Вряд ли я так смогу.

– И вам нравится так жить? Я имею в виду, есть ли у вас есть какие-то пожелания по улучшению вашего быта или же опасение за ваши жизни? – Интересуюсь я, а сама думаю, как бы, вообще, что-то съесть и не обидеть этих людей.

Все замирают за столом и смотрят на Рэйга. Мда, сейчас будут лгать, чтобы не разозлить его, а мне не это нужно. Я, действительно, хочу помочь тем, чем смогу, и услышать правду о том, как здесь обстоят дела.

– Моя невеста хочет убедиться, что я достоин её руки, – снисходительно подаёт голос Рэйг.

– О-о-о, – в один голос раздаётся долгий

– Нас всё устраивает, миледи Эйрин. Могу заверить вас, что мы живём в комфорте и прекрасно чувствуем себя сейчас. Вы дали нам надежду на лучшее будущее, правда, солнца нам не хватает, – Елена опускает взгляд на последних словах.

– Без солнца мы не так сильны, но привыкли получать тепло от искусственных лучей, как и наш урожай процветает, даря нам прекрасные овощи и фрукты. Наш Повелитель добр и щедр к своему народу. Он дарит нам так много радости, – вставляет девушка, одна из дочерей Елены, бросая взгляд… слишком уж красноречивый и порочный на Рэйга.

– Тебе нравится он? – Нагло спрашиваю я, и девушка сразу же тушуется, когда понимает, как неподобающе ведёт себя при мне.

– Простите, Ойлену, миледи, она не желала вас оскорбить своими словами. Мы очень ценим нашего Повелителя, и все наши девушки готовы отдать жизнь за него, но теперь всё изменилось, и вы станете нашей Королевой, – Елена с укором смотрит на дочь, а та бледнеет и нервно сглатывает, облизывая свои пальцы. Она специально это делает, я уверена. Показывает Рэйгу, что ни черта она не чувствуют себя виноватой, а подтверждает – я готова отдаться тебе хоть сейчас. Сука.

Внутри меня бушует такая злость, что я больше ни секунды не могу здесь находиться. Мне противно от того, насколько похоть и извращения процветают в этом месте, а унижать себя не позволю.

– Я не против, – стараясь сохранять спокойствие и, пожимая плечами, поднимаюсь из-за стола, и все подскакивают вместе со мной.

– Если ей так нравится мой жених, то я с радостью поделюсь им прямо сейчас. Пусть нагуляется перед свадьбой, потому что после неё я прикажу отрубать головы всем, кто решит нанести мне оскорбления. Была рада встретиться со всеми вами, и, надеюсь, что каждый получит то, что заслужил, – быстро киваю и выхожу из-за стола под удивлённые взгляды.

Взглядом нахожу приоткрытую дверь и вылетаю через неё, оказываясь во дворе, где стоят тележки, раскинут сад, а за ним лес. Чертыхаясь про себя за то, что ревность взяла своё, иду по дорожке, нет ни одного фонаря, только луна освещает красным светом мне путь в лесу. Я даже не знаю, где нахожусь, но мне всё равно. Я настолько зла! Конечно, а чего я хотела, видеть, как все резко изменят своё отношение к сексуальному и развратному Рэйгу, считаясь с моим появлением? Хоть я и не настоящая невеста, а лишь играю роль, но меня это оскорбляет. Сильно задевает все мои чувства, особенно если вспомнить о том, как мы появились в доме Елены.

– Пойдёшь дальше, встретишься с разъярёнными нимфами. Они не любят, когда к ним приходят без разрешения и даров, – раздаётся голос слева, и я, оборачиваясь, замираю. Рэйг, прислонившись к стволу дерева, что-то жуёт, чем вызывает ещё более неприятные чувства.

– Неужели, ты уже ублажил всех шлюх? Надо же, так быстро, – фыркаю я, упрямо направляясь в гущу леса.

– Неужели, глупая девица решила, что имеет право на ревность? – Издевается он.

– Предполагаю, что да. Тебе бы успокоить её, а я как-нибудь сама справлюсь с унижением и пониманием того, что все женщины побывали уже с тобой, и ты всех пометил, и не только их. Гадкий извращенец. Да и вряд ли ты отмоешься от этого смрада, – кривлюсь, с отвращением отвечая ему. Рэйг перекрывает мне путь, и я возмущённо упираю руки в бока.

– А как мне следует успокоить тебя, Эйрин? – Рэйг выгибает бровь, а его безобразно красивые губы растягиваются в похотливой ухмылке. Мой взгляд проходит по распущенным кудрявым волосам, и сейчас он выглядит, скорее, как соблазнительный мальчишка, чем сильный и могущественный повелитель зла.

– Свали с дороги, – злясь теперь на себя ещё больше, толкаю его плечом и делаю шаг вперёд, моментально ударяясь лбом о невидимую стену.

– Чёрт, – скулю я, потирая лоб.

– Миледи, вы меня звали? – За спиной раздаётся голос Чичи.

– Ой… всё понял. Не мешаю. Вы снова выясняете отношения, а у меня рога уже болят, – добавляет он и исчезает.

– Что за ерунда? – Поворачиваюсь к Рэйгу.

– Не пропускают, потому что нимфы не желают тебя видеть в таком состоянии, – спокойно говорит он.

– В каком таком состоянии? – Шиплю я.

– Одетую и полную ревности.

– Что?

– Если хочешь с ними познакомиться, то придётся полностью раздеться, Эйрин, и притупить свою ярость. Они не любят этого, – пожимает он плечами. Да никогда! Ещё чего, снимать одежду, чтобы просто не видеть Рэйга.

От бешенства топаю ногой и направляюсь в противоположную сторону, но тоже натыкаюсь на стену.

– А это что такое? Я хочу выйти отсюда! – Ударяю по прозрачной стене ладонями.

– Они, видимо, считают, что ты осквернишь их лес, и предлагают тебе успокоиться в пределах этого периметра.

– Да хватит! Задолбало! Всё это меня задолбало! Я запрещаю тебе приближаться ко мне и целовать меня, ясно? Я запрещаю все прикосновения к моему телу! Ты противный! Злой! Отвратительный тип! Ненавижу тебя! – Кричу я, размахивая руками и выплёскивая из себя… ревность. Не могу с ней справиться. До сих пор слышу мелодичный голос той девушки, и в голове проносятся картинки, как она смотрела на Рэйга, а он просто наслаждался поклонением ему. Бесит! Ух, как бесит меня!

Раздаётся пронзительный смех, от которого я замираю и удивлённо смотрю на Рэйга.

– Не смей смеяться надо мной! Я не хочу быть твоей невестой, понял? Всё. Я лучше буду в темнице сидеть и снова встречусь с тем кровавым уродом, спущусь в нижний мир, но не желаю видеть тебя, знать тебя и думать о тебе! – Подскакиваю к нему и ударяю по плечам, а он ржёт. Вот правда. Пока я молочу его грудь и спину кулачками, Рэйг хохочет и уворачивается от меня. Ношусь за ним по небольшому участку, а он, словно какой-то паук, то карабкается по стенам, то прыгает, убегая от меня.

Я уже задыхаюсь от нехватки кислорода и останавливаюсь, падая на землю. Кажется, меня немного отпустило. Я устала и хочу нормально поесть.

– Успокоилась? – С насмешкой спрашивает Рэйг, опускаясь на корточки передо мной. Хватаю землю вместе со мхом и швыряю в его грудь вместо ответа.

– Забавная ты, Эйрин. Человеческий мир настолько хрупок и эмоционален. Вы даже не понимаете того, как сильно ваши эмоции могут питать нас. Хорошо, что ты лишь моя вымышленная невеста, а будь настоящей, то была бы уже наказана и лежала в моей постели. А так могу предложить лишь немного прогуляться по моему поселению, – Рэйг протягивает руку, и я хмуро смотрю на неё.

– Ненавижу тебя, – жалобно говорю я.

– Спасибо, это лучшее, что ты могла сказать, – он насильно поднимает меня на ноги и отряхивает мою одежду. А мне реветь хочется. Не знаю почему, а реветь очень хочется. Домой хочу, и чтобы всё это исчезло, как и ненормальное влечение и реакция на Рэйга из-за порнографических сил демона внутри меня. Так жалко себя…

– Почему бы тебе просто не уничтожить меня? Ты же понимаешь, что ничем я не помогу, и вряд ли что-то изменится, даже если буду представляться Ирэн? Я…у меня нет никаких прав здесь, только ненормальное желание защищать всех вокруг. А я не могу, у меня нет сил и способностей, – горько произношу.

– Зачем мне тебя уничтожать, когда ты, Эйрин, не виновата в том, в какую опасную войну была втянута? Я выжму пользу из твоего пребывания здесь по максимуму, и у меня достаточно сил и способностей, чтобы тянуть время.

– И что даст это время? Не проще ли самим напасть и прекратить грозящую войну?

– Мой народ слаб, Эйрин. Какими бы способностями они ни обладали, но их больше не питают любовь, отвага, радость и солнце. В моих поселениях их нет, мы забыли об этом и боимся этого. Нас это убивает. Медленно. Больно. Им затмевают сознание и убеждают, что в твоём мире, в мире людей они станут неимоверно сильными. И они верят в это, предавая меня. С момента твоего появления здесь я потерял восемьдесят существ, перешедших на другую сторону. Они забирают лучших. И я не виню свой народ в таком выборе, я бы тоже выбрал жизнь, если бы смерть не была моим пророчеством.

Всматриваюсь в его полные скорби и печали глаза, сожалея о том, что не могу помочь и убедить, что всё зависит не от миров, а от тех, кто в них живёт.

– Почему бы

– Яркое солнце освещало день, когда я потерял тех, кого любил. Оно вобрало в себя все мои чувства, оставив лишь ночь, в которой я могу существовать и двигаться. Солнце запрещено.

– То есть ты, как вампир, сгораешь на нём? – Хмурюсь я.

– Нет, никто из моего народа не сгорает на солнце. Для зла комфортнее ночь, в ней мы можем быть собой и не опасаться ничего. Это привычка, которая никогда не сможет исчезнуть. Большинство моих людей обращается ночью при полной луне, и я дал им эту возможность. Луна питает их.

– Но… другие, Елена сказала, что солнечный свет помогает им быть сильнее, – вспоминаю я.

– Только их сила не для войны. Люди рода «Вирьяво» не могут убивать себе подобных, даже если это грозит им смертью. Природа у них другая, целебная, они не смогут помочь мне ничем, а те, кто, действительно, имеют возможность убивать, живут только в ночи. И им придётся защищать существ подобных «Вирьяво», которых ваш мир отверг только из-за эгоизма, власти и страха быть перед ними слабее.

– Ты же можешь чередовать день и ночь, как в моём мире, и тогда все будут получать достаточно энергии, разве нет?

– Я не могу так рисковать, – отрезает Рэйг и, разворачиваясь, направляется в ту сторону, откуда я пришла. Он легко проходит сквозь прозрачную стену, отчего всё идёт волнами, а затем рассыпается на миллион переливающихся частиц. А я двинуться не могу. Его слова, и то, как он хочет спасти своих людей, очень тронули меня. Мне сложно поверить, что выглядящий внешне очень молодо, в душе Рэйг так стар и устал оттого, что сам больше не видит света и не хочет верить в него, ведь именно его он так давно потерял.

Глава 21

– Миледи, Повелитель прислал меня, чтобы я перенёс вас домой, – вздрагиваю, когда в тишине леса слышится голос Чичи. Поворачиваю голову и замечаю, как его рога среди светлых волос полыхают алым.

– Что с тобой?

– Ох, это. Натёр. Пройдёт, – кривится он, дотрагиваясь до рожек.

– Прости. Я использовала тебя, чтобы добиться… – тяжело вздыхаю и провожу ладонью по волосам, – не знаю, чего я хотела добиться.

– Внимания, моя красавица. Внимания от нашего Повелителя, – подсказывает он.

– Забудь. Я не хочу обратно. Мы можем где-то погулять или… воздухом хочу подышать. Очень, – тихо прошу я.

– Вы печальны, – замечает он.

– А чего радоваться, Чичи? Всё так скверно, что я не знаю, как к этому относиться. Мои мысли скачут, как и желания. Я даже не понимаю смысла своего существования. Я нигде не нужна, и никто меня не ждёт.

– Вы ошибаетесь, моя Госпожа. Каждое существо рождено не просто так, а что-то значит для миров. У него есть своё место, но порой бывает так, что оно строго охраняется, и чтобы добраться до него, вам необходимо отдать много сил и выбрать нечто важное только для себя. Но я хочу видеть на этом прекрасном лице улыбку, поэтому с разрешения Повелителя, могу вам показать того, кто очень в вас нуждается и сильно ждёт, – Чичи протягивает мне руку, и я грустно приподнимаю уголок губ. Это ненормально, что я воспринимаю чёрта, как самое лучшее явление в этом мире, но это так. Он замечательный друг.

– Закройте глаза, иначе голова закружится, и вы немного испугаетесь, – подсказывает он, обнимая меня за талию. Киваю и моментально выполняю его просьбу.

Я ощущаю, как моё тело становится лёгким, и под ногами нет земли, а аромат зелени и хвои сменяется прохладой и дуновением мягкого ветерка с нотками жасмина и лилий. Это всё происходит за доли секунды, и моё тело вновь становится тяжёлым и ощущаемым.

– Мы на месте, – шепчет Чичи.

Распахиваю глаза и охаю, рассматривая заросли камыша, прозрачную воду озера и прекрасную золотовласую девушку, выходящую из воды со счастливой улыбкой.

– Агоре! – Радостно взвизгиваю я и бегу к ней.

Обнимаю её прохладное и ни капли не мокрое от воды тело, и на глазах проступают слёзы. Я безмерно благодарна за эту встречу, за возможность убедиться в том, что с ней всё хорошо, и она не страдает.

– Моя Госпожа, – выпускаю её из рук, и девушка кланяется мне.

– О, нет, только не ты. Я для тебя, как и была Ари, ничего не изменилось, – возмущаюсь, поднимая её на ноги. Она очень высокая, мне приходится задирать голову, чтобы взглянуть в её красивое лицо, она как модель на подиуме и полностью обнажена, только длинные волосы закрывают её грудь, а на бёдра я стараюсь не смотреть.

– Я не верю, что это ты. Я видела тебя… в воспоминаниях Рэйга, но так боялась, что это лишь сон, и ты снова там, в том чудовищном месте, – шепчу, дотрагиваясь до её плеч.

– Только вас я должна благодарить, миледи Эйрин. Я не в силах к вам обращаться, как к равной. Простите меня, но я хочу иметь свою Богиню, коей вы для меня и являетесь, – её голос ласкает слух, и я не могу побороть внутри себя невероятный всплеск положительных эмоций.

– Ох, я же забыла тебе представить Чичи, – вспоминаю и оборачиваюсь, но чёрта уже нет.

– Он ушёл. Ему не позволительно находиться здесь долго, даже с вашего с Повелителем разрешения. Моя земля отвергает наглых и своевольных слуг нижнего мира, – с улыбкой поясняет Агоре.

– Я тоже должна поблагодарить тебя за то, что ты излечила моё тело, – говорю, и она опускает голову.

– Я не смогла, моя Богиня. Не смогла дать вам того, что получила взамен. Предлагаю поговорить, но в другой обстановке, – Агоре взмахивает рукой, и моё тело поднимается над водой. Меня несёт, как будто волной, к большому камню, и я мягко опускаюсь на него, словно меня усадили чьи-то очень заботливые руки. Девушка сразу же появляется рядом и создаёт вокруг нас огромный мыльный пузырь, переливающийся всеми цветами радуги.

– Повелитель ни на секунду не хочет оставаться один без вас, моя Богиня, – тихо смеётся Агоре.

– Что? Но…

– Сейчас он не слышит нас, и вы можете говорить со мной обо всём, как и я с вами. Он рядом. Я чувствую, когда кто-то проникает в мои владения, особенно ощущаю силу Повелителя, который близко, ведь он больше не может оставить вас наедине с собой или же своим народом. Он охраняет вас, – её слова удивляют меня, и я кручу головой, желая найти подтверждение её выводам.

– Вы не увидите его. Повелитель может принимать обличие бестелесного духа, но его энергия говорит сама за себя. Не волнуйтесь, моя Богиня, он просто желает убедиться, что с вами всё хорошо, – заверяет Агоре и берёт мою руку в свою.

– Не понимаю, – вздыхаю я.

– Что именно вы не понимаете?

– Всё, буквально всё. Я запуталась, Агоре, и не могу ясно думать. Ты же понимаешь, что я не отсюда, да? Что я другая и отличаюсь от всех вас? – Напряжённо спрашиваю её.

– Конечно. Я это поняла ещё в повозке, а потом убедилась, когда сила вашего сердца и выбора так ярко боролась с Повелителем. Вы из человеческого мира, и он наложил на вас свой отпечаток, не позволяя принять наш мир на том же уровне.

– Я… всё намного сложнее. Я видела ужасных тварей, затем пережила чудовищную жестокость и унижения, но встретила некоторых людей, как ты или Елена, и вы мне нравитесь, хотя разумом я понимаю – вы не люди, и несёте с собой зло и разрушения. Прости, я не хотела тебя обидеть, Агоре, но ведь я права, – девушка хмурится и закусывает губу, а её прекрасные глаза блестят от непролитых слёз.

– Ваш мир, человеческий мир, отвергает нас и являет на страницах ваших книг бессердечным злом. Но совершенно никто не помнит, для чего мы были созданы природой. Наш первый Повелитель был невероятно добрым и отзывчивым. Он всегда старался помочь людям, улучшить их жизнь и излечить от бед. Он создавал новые виды, когда ему требовалась помощь, и отсылал нас направлять людей, ведь они так слабы. Именно их слабость, корысть и желание обладать большим, заставили нас воевать, показывая им, насколько мы можем быть непобедимы. И ведь это тоже мы делали для того,

– Но… вы убиваете. К примеру, те же оборотни, они убивают людей. Вампиры тоже. Ведьмы тоже. Да все, кто живёт здесь, в нашем мире несёт с собой лишь смерть и зло, – замечаю я.

– Ваши слова, моя Богиня, словно две стороны медали. Люди учат своих детей и передают из уст в уста небылицы, в которых мы представляем собой истинное зло. Но не все убийцы являются нами. Человек сам убивает себе подобного, чтобы обрести власть. Смерть рождает страх. Страх дарит смирение и полное подчинение. Эта модель успешно процветает в мире людей. А здесь же… мы прячемся от них. Никто не поверит, что мы не то зло, которого нужно бояться. Зло живёт внутри людей и распространяется похлеще чумы. Конечно, есть и неверные, жаждущие власти над смертными. Но и они это делают, чтобы доказать самим себе, насколько могущественны. Наш Повелитель запрещает убивать себе подобных и людей, когда открываются двери в другой мир. Тех, кто это сделал, он уничтожает, и они больше никогда не смогут вернуться ни туда, ни к нам. Вам опасаться здесь нечего, моя Богиня, потому что каждый из нас тоже опасается потерять жизнь, за которую так долго боролся.

– Ты хочешь убедить меня, что убийцы вроде Ахмада Сураджи и подобных ему, тех, кто обманом заманивал к себе людей, это делали для того, чтобы помочь? – Скептически усмехаюсь я.

– Ох, это потерянные существа из Нижнего мира. Они заперты там, и их выпускают лишь для того, чтобы набрались энергии для последующего заточения на год. Я не отрицаю, что многие из нас используют свою силу не во благо, а во зло. Но это не наш народ, а предатели и неверные. Их мы не принимаем и не прощаем. Но их легко переманивают к себе другие. Они одаривают их почтением и позволяют насыщаться злостью и ненавистью, чтобы все миры погрузились в черноту, от которой Повелитель нас оберегает. Зло не всегда так смертельно, как о нём говорят. Для людей зло – всё то, что они не могут иметь. А они никогда не смогут иметь нашей силы, вот и рождают в своих сердцах жажду смерти для тех, кто им не повиновался. То есть нам. И ведь вы сами сказали, моя Богиня, что я вам нравлюсь и Елена тоже, значит, вам следует познакомиться и с остальными, отбросив предрассудки, и выслушать их истории, прежде чем искать зло в каждом поступке магического существа.

– А Рэйг? Он добро или зло? – Шёпотом спрашиваю её.

– И то, и другое, как и каждый из нас. В любом мире есть добро и зло. Они не могут существовать по отдельности, моя Богиня. Они связаны особым проклятьем, которое никому ещё не удалось разрушить. Одна наша часть принадлежит темноте, другая солнцу. Но порой темноты так много и она, обманывая наше сознание, обещает дать успокоение ранам и печали. Она хитра и изменчива. И чем дольше темнота живёт внутри нас, тем слабее становится свет. Зло нуждается в любви, моя Богиня, ведь оттого оно и зло, что забыло, как же ярко может светить солнце, когда магия оживает и дарит силы бороться против тьмы.

– Но, а если я не могу этого дать, потому что боюсь, что зло проникнет и в моё сердце?

Агоре ласково гладит меня по щеке и мягко улыбается.

– Зло уже живёт в вашем сердце, моя Богиня. Так не дайте ему той силы, которой оно требует. Не страшитесь своей судьбы, ведь она так важна для нас. Вы наша надежда. Вы его надежда на освобождение от долгого мрака и боли потери.

– Ты говоришь о Рэйге? Агоре, поверь, вряд ли я его привлекаю, да и… это просто ерунда, – дёргаю головой, фыркая от её слов.

– Ох, моя Богиня, моя Госпожа, моя Королева, вы и понятия не имеете, как сильно будоражите чёрное и застывшее сердце нашего Правителя. Я-то помню тот аромат страха, когда он не мог помочь вам. Я видела, сколько горя и паники появилось в его глазах, и он был готов на многое, только бы вернуть дыхание в ваше тело. Любовь не появляется моментально в сердцах, она последствия долгого пути. Сначала появляются притяжение и страсть, затем привязанность и желание защищать, а в конце отдать жизнь за возлюбленную. И вы это уже прошли, моя Богиня, осталось последнее. Дальше выбор только за вами. Повелитель из тех мужчин, которые никогда не скажут о своих чувствах напрямик, потому что любовь для него представляется сильным проклятием, лишившим его семьи. Но только во власти особой женщины, шанс изменить всё. И замечу, что Повелитель прислушался к вам. До этого никто не мог переубедить его вынуждать виды скрещиваться против своей природы, а вам это удалось. Все те, кто был наказан и шёл вместе с нами в пещеру, вернулись и вновь обрели свои силы. Он отдал их нам, как извинение за то, какие испытания заставил пройти. Но и Повелитель делал это ради спасения нашего мира, и никто не смеет попрекать его в этом. Он искал надежду, и нашёл её. Не страшитесь, моя Богиня, вы сильны и опасны для него, но, как известно, именно это и притягивает в ночи слишком сильно.

– Такое ощущение, что Рэйг тебе мозг промыл, Агоре. Он чудовищен. Достаточно вспомнить, сколько в нём жестокости и ненависти. Даже тебя Рэйг вынудил пожелать умереть, – возмущённо шиплю я.

Девушка заливается весёлым смехом, качая головой.

– Моя Богиня, вряд ли можно промыть мозги, я сама их кому угодно прополощу в своём озере. Я лишь хочу помочь вам, потому что ощущаю вашу печаль и воинственно настроенное отношение к самой себе. Я желаю, чтобы вы обрели себя и ни о чём не грустили. А что касается чудовища, то кто из нас не оно? И люди, и звери, и магические твари, и даже природа, – все скрывают в себе оборотную сторону своих лиц. Я соглашусь с вами, что наш Повелитель наполнен жестокостью и ненавистью, но разве он за столько веков увидел что-то иное? Нет, как и мы все становимся врагами друг для друга, пытаясь выжить в таких условиях, а в последнее время это делать ещё сложнее, ведь тринадцатое поселение обретает силу зла, становясь намного опаснее, чем все мы.

– Они, действительно, хотят напасть на мир людей? – Задумчиво спрашиваю её.

– Они не хотят. Они это сделают, как только, забрав всю силу у Повелителя, пройдут к порталу, чтобы открыть его. Они накажут здесь тех, кто не пал перед ними на колени, и уничтожат. Все твари выйдут в людской мир, но вот только они забыли, что никакая магия и сила не спасёт против человеческой жажды власти и их оружия. Наше развитие остановилось очень давно, и у нас нет того, чем обладают люди, но именно месть и аромат первенства затмевает рассудок. Ох, – Агоре прикрывает глаза рукой, и её немного ведёт в сторону, отчего я вынуждена придвинуться ближе и поддержать её за плечи.

– Что случилось? – Испуганно шепчу я.

– Повелитель злится, хочет знать, о чём мы здесь говорим. Мужчины, всегда желают забраться в наши сердца, а свои оставить нетронутыми, но так не бывает, – она слабо улыбается, и я оборачиваюсь, замечая на берегу тёмную фигуру Рэйга.

– Моя сила иссякает, моя Богиня, я не могу удерживать пузырь, сила Повелителя намного мощнее, чем моя. И на самом деле он мог бы разорвать его в любой момент, когда бы пожелал. Но он даёт право выбора: отдать вас ему или же попытаться оставить рядом с собой, чтобы защитить.

– А ты можешь оставить меня с собой? – Изумляюсь я, отпуская Агоре.

– Если вы так захотите, моя Богиня, то Повелитель не пойдёт против вашего решения. Он перед ним преклонится, но не оставит попыток переубедить вас и забрать себе, – девушка подмигивает мне и щёлкает пальцами. Пузырь превращается в сотню маленьких, их разносит ветерком, роняя на гладь

– Я рада была встретиться с вами, моя Госпожа. Если вы захотите снова прийти ко мне, то вам нужно только мысленно представить меня и позвать, я притяну вас к себе, – обнимая меня, шепчет Агоре.

– Непременно воспользуюсь этим шансом.

– И помните: выбор только за вами, – Агоре мягко целует меня в щёку и сразу же ныряет в воду, скрываясь в глубине.

А вот теперь самое интересное, как я доберусь до берега и не намокну, когда вокруг камня вода?

– Я помогу, – раздаётся рядом голос Рэйга, и я подпрыгиваю на месте, поднимая голову. Он стоит прямо на поверхности воды и протягивает мне руку.

Всё же слова Агоре имели на меня воздействие, и я смотрю на Рэйга ещё более изменившимся взглядом. Он мне, не сказать, что нравится, но близость с ним делает со мной что-то невероятное. И я знаю, что дело не в магических порнографических силах демона, а в том, что я проникаюсь каждый раз его темнотой, понимая, как же жестоко он сам себя наказал. Я не могу отвергать тот факт, что Рэйг старается помочь своим людям, защищает их, ища варианты безболезненного исхода войны. Только будет больно всем. Я опасаюсь воспринимать их порядки с улыбкой, ведь никогда не буду принадлежать этому миру.

Поднимаясь с камня, протягиваю руку к Рэйгу, и он обхватывает её. Тянет на себя, и я ступаю на воду, так и не намочив ни платья, ни туфель на плоской подошве. Его ладонь согревает мою спину, и по позвоночнику проходит токовый разряд. Снова? Вот же чёрт. Рэйг отталкивается от воды и в один прыжок преодолевает расстояние в несколько метров, мягко опускаясь на берег.

– Оу, – выдыхаю я, изумляясь такому. Хотя, чего уж там, он уже лазал по невидимой стене, пока убегал от меня.

– Ты довольна, Эйрин? – Рэйг продолжает удерживать меня в своих руках, и это очень приятно.

– Да, спасибо, что дал встретиться с Агоре. Надо же, она прекрасна, и я удивляюсь тому, почему она до сих пор одна. Ведь если бы она встретила подходящего для себя мужчину, то подарила бы этому миру новую жизнь, – мягко улыбаюсь я, бросая взгляд на озеро.

– Ни одно существо из моего мира не сможет привязать её к себе, потому что сердце Агоре отдано этому месту. Она замужем за ним и почитает только его. А какому мужчине понравится, если женщина никогда не сможет полюбить его так же сильно, как своё предназначение.

– Но ты же заставлял её, – упрекаю его.

– И из этого ничего не вышло, как ты смогла заметить, Эйрин.

– Мне жаль, – моя рука сама тянется к его щеке, вызывая полное недоумение на лице Рэйга, когда я мягко дотрагиваюсь до него.

– Снова воздействуешь на меня, фурия? – Прищуривается он, и я тихо смеюсь.

– Вообще-то, я ничего не делаю, это благодарность за то, что сегодня обрела нечто большее, чем неизвестность. Спасибо тебе, Рэйг, – приподнимаюсь на носочки и целую его в щёку. Нет, никаких губ, даже если и хочется. Для начала нужно разобраться с тем, что со мной происходит, и как я хочу относиться к этому. Но мне явно нравится видеть Рэйга вот таким милым и злобным монстриком.

– Знаешь, я очень голодна. Мы бы могли где-нибудь поесть? – Улыбаясь, интересуюсь я.

– Поесть, – медленно повторяет он.

– Точно. Только не руками, пожалуйста, – уверенно киваю я.

– И ты желаешь видеть меня за столом?

– На столе и в моей тарелке было предпочтительнее, конечно, но боюсь отравиться. Так что придётся терпеть тебя просто рядом за столом, – пожимаю плечами, и его губы расплываются в улыбке, а затем он смеётся так заразительно, что и я присоединяюсь к нему.

Мне кажется, что тьма не так уж и опасна. Но она, действительно, может преподносить сюрпризы.

Глава 22

– Можешь открывать глаза, – шепчет Рэйг, и я сразу это делаю.

Мы стоим в гуще леса, и я удивлённо приподнимаю брови.

– Хм, если ты думаешь, что я буду охотиться за букашками себе на ужин, то ты сильно ошибся в моих способностях, – цокаю я, отпуская его шею, но Рэйг не освобождает меня из своих объятий.

– На это я посмотрю немного позже. Мы сейчас скрыты от глаз моего народа, но в паре шагов располагается центр моего поселения, и ты встретишься там с разными видами моего мира. Прошу тебя не визжать и держаться спокойно. Они не причинят тебе вреда, – говорит Рэйг.

– Ох, они будут пялиться на нас, да? – Кривлюсь я.

– Да.

– А стать невидимыми нельзя?

– Нет. Ты моя невеста, Эйрин, и тебе придётся показаться им на глаза, ведь они жаждут тебя увидеть и убедиться, что это не слухи, – Рэйг опускает руки, но предлагает мне локоть, прямо как джентльмен. Понимаю, что подобное мероприятие необходимо, чтобы дать понять всем, что у них есть надежда, но вот это лишь обман, а я бы, действительно, хотела им как-то помочь.

Рэйг ведёт меня по тропинке, и я слышу громкие голоса, смех, скрип тележек и гул. Между деревьями виднеются яркие огоньки и даже костёр. Едва мы выходим из леса, как оказываемся, видимо, на центральной площади, где, действительно, полыхает огонь. Задерживаю дыхание, когда замечаю столб и огромное количества народа, толпящегося вокруг него.

– Нет… нет… – шепчу я, цепляясь за руку Рэйга.

– Не волнуйся, это развлечение, – поясняет он. Но какое может быть развлечение, когда над головами разносится ужасающий и пробирающий до костей женский крик, а затем появляются мужчины в плащах. Они тащат по земле девушку со светлыми волосами, отливающими рыжиной. Смех сопровождает всё это, а по моей спине проносятся мурашки.

– Нет, прошу тебя, нет. Прекрати это… та комната, та вонь… Рэйг, прошу тебя, хватит, – на глазах выступают слёзы, и воспоминания о той удушливой комнате, пропитанной страданиями и криками невинной жертвы, переполняют мой разум.

– Тише, Эйрин. Это, действительно, здесь развлечение и наказание одновременно. Не следовало, конечно, наказывать заклинательниц, ведь они его так полюбили и специально нарушают правила своих семей, чтобы оказаться здесь, – Рэйг вытирает мои слёзы, но я не в силах в это поверить.

– Она кричит…

– Это шоу, представление, ведь женщины так любят питаться эмоциями и создавать себе проблемы. Поверь, Эйрин, она будет цела и невредима уже к утру, – заверяет он меня.

– Но…

– Посмотри, – Рэйг ведёт меня ближе к костру, где к столбу привязывают девушку в слишком прозрачном одеянии, напоминающем ночную сорочку, и она даже не дёргается, когда её тело стискивают верёвки.

Некоторые жители замечают нас и расступаются, кланяясь и приветствуя. Но я не обращаю на них внимания, я полностью поглощена предстоящим сожжением ведьмы. Мне невыносимо страшно сейчас. Мой разум не принимает того, что это может кому-то нравиться, чёрт возьми. Один из мужчин поднимает факел и громогласно сообщает собравшимся, в чём провинилась девушка. Оказывается, она наслала любовную дымку на своего брата, и тот, забывшись, оставил в её чреве своё семя. Фу…

– Они это серьёзно? – Недоумённо шепчу я, а девушка кивает и широко улыбается. Я могу поклясться, что не так выглядят напуганные ведьмы, и вряд ли от них исходит неприятный аромат похоти.

– Абсолютно. Ей это очень нравится, да и в скором времени она подарит ещё одного ребёнка своей семье. Одиннадцатого по счёту, – с улыбкой отвечает Рэйг. Офигеть. Идиотизм.

– С братом? Правда?

– Первенец появился от её отца. Второго ребёнка она родила от своего кузена. В общем, все её дети от родственников. Многие семьи выбирают только такой способ размножения, считая, что так их кровь не смешается и останется сильной.

– Одуреть. Меня сейчас стошнит, – отворачиваюсь, когда огонь начинает полыхать сильнее и касается ног девушки.

– Я не могу позволить этому случиться, это так же нормально здесь, как в вашем мире клубы для оргий, – Рэйг разворачивается, уходя меня от костра.

– И одно, и второе ненормально для любого мира. Это безобразно. И что, ей не больно?

– Нет, ей не больно.

– Значит, в той комнате, в моём мире ты не шутил, когда сказал, что с нарушителями закона вы поступаете именно так? Вы их сжигаете? – Вспоминаю я.

– Ни капли. Я был честен. Но переживать тебе не о чем, Эйрин, поверь мне, через год она снова окажется на этом же месте, если не раньше, – усмехается Рэйг. Психи какие-то.

– Но ведь огонь её сжигает.

– Верно, но у всех здесь есть сила, чтобы не ощущать боли от того, что их питает. Огонь

– Наш Возлюбленный Повелитель, – раздаётся приятный женский голос, и Рэйг замолкает. Ещё раз… она его что, возлюбленным назвала?

Поворачиваю голову, замечая, как три девушки с копнами волос разных оттенков рыжего, склонились перед нами.

– Каэлье, рад тебя видеть сегодня, – девушка поднимает голову, и я задерживаю дыхание от чертовски правильных черт белоснежного лица, ярких синих глаз и пухлых губ.

– Падрэйг, – она поднимается, демонстрируя свои пышные, в нужных местах, формы, обтянутые чёрным шёлком и украшенные серебристыми камнями, и протягивает ему руку. Рэйг сразу же отпускает мою и берёт её, поднося к губам. Какого чёрта?

– Как всегда обаятелен, – смеётся она, показывая девушкам, что они тоже могут подняться. Это что за команда секс-кукол?

– Я скучала. Ты не был у меня уже более трёх недель, – обиженно говорит эта стерва.

– Навещу на днях, Каэлье, – заверяет её Рэйг.

Ага, сейчас! Посетишь! Морг ты посетишь, козёл развратный!

Я уже не в силах терпеть вновь закипающую внутри ревность, поэтому приподнимаю подбородок, ища подходящую фразочку, чтобы никто больше не смел так фривольно трогать моего жениха. Подставного, конечно, но такое чувство, что Рэйг здесь всех уже поимел, и у меня внутри всё орёт о том, что эта женщина для него особенная.

– Приношу свои извинения, моя Госпожа, я вас не заметила.

– Конечно, у меня же нет члена между ног, – фыркаю я и демонстративно прохожу мимо парочки, толкая эту стерву плечом.

– Эйрин! – Возмущается Рэйг, и я, сжимая кулаки, оборачиваюсь.

У меня всё горит от желания увидеть всю эту троицу на костре. Я даже представляю это так ярко, что сама чуть ли не превращаюсь в огонь.

– Ох, моя Богиня, моя Магическая Повелительница, как мне получить прощение у вас за столь неподобающее поведение? – Девушка отпускает руку Рэйга и падает передо мной на колени.

– Умри, – цокаю я.

– Я…я…

– Эйрин, хватит. Это одна из первородных носительниц магий Каэлье и её ковен. Прояви должное уважение, – от слов Рэйга я вскипаю ещё сильнее и упрямо поджимаю губы. Да ни черта! Не буду извиняться перед шлюхами! Да и, вообще, если он рискнёт пойти к ней, то я заберу все свои слова обратно и не буду никому помогать, а запрусь в ванне и утоплюсь!

– Думаю, мой Повелитель, мне следует объясниться, ведь я повела себя недопустимо при вашей невесте, – мягко произносит Каэлье. Прищуриваюсь и снова цокаю.

– Я знала ещё отца Падрэйга, и мы были близки более пяти сотен лет назад, но между нами ничего больше не существует, моя Повелительница. Он принадлежит только вам, и я бы просила у вас разрешения иногда встречаться с моим другом, чтобы передавать ему зелья для воинов и рассказывать о своих видениях. Если вы захотите, то можете прийти с ним.

– Обойдусь и не даю своего согласия. А ещё что-то скажешь, то я тебя на костре сожгу и буду жечь годами, – цежу сквозь зубы.

– Эйрин, оборви эту глупую ревность, – рыкает Рэйг.

– Ревность? Ошибаешься, развратный демонюга, ты слишком жалок, чтобы я ревновала тебя к шлюхам. Всего самого отвратительного вам. Сама доберусь до замка, а вы хоть оргию здесь устройте, – обиженная и пристыжённая его словами перед тварями, которых заинтересовала эта сцена, разворачиваюсь и зло расталкиваю их, расчищая себе путь.

Я вижу впереди очертания замка и бегу к нему. Меня не волнует, как отреагируют на происходящее местные уродцы, мне важнее то, как резкая боль заполнила часть сердца и превратила его в тёмный кусок зла. Я чувствую его. Оно словно шепчет мне не позволять так с собой обращаться, мстить, превратить жизнь всех в ад и клинком поразить главного урода Рэйга. И я слышу эти призывные мотивы, пока бегу к замку, и задыхаюсь от них. У меня кружится голова, меня знобит от чудовищно сильной ревности и желания обладать хоть чем-то своим. Терло меня бросил и предал с Ирэн. Рэйг… он никогда и не относился ко мне, как к человеку, лишь как к средству достижения цели. Чёрт, мне так обидно и горько.

– Миледи Эйрин, – едва вхожу в замок, как появляется Волх, оглядывая меня озадаченным взглядом, тяжело дышащую, вспотевшую, грязную, обезумевшую от постоянных отказов, униженную, брошенную и кучу всего ещё.

– Больше никогда… – делаю глоток воздуха и указываю пальцем на мужчину, – никогда и ни за что…

– Миледи…

– Никогда не желаю его видеть! Никогда! – Мне удаётся сказать всё это полным предложением и даже повысить голос.

– Простите, миледи, но я не понимаю. Что случилось? – Удивлённо спрашивает он, и я осознаю, что Рэйг так и не появился здесь, раз его дядя не в курсе, какой он вальяжный проходимец. Я бежала достаточно долго, а ему можно было просто переместиться сюда и встретить меня дома, извиниться передо мной, оправдаться, в конце концов, а он предпочёл мне свою любовницу! Ненавижу!

Ярость парализует сознание, вынуждая делать и говорить неразумные вещи. Я вся горю и хочу, чтобы все они полыхали тоже в моём огне зла.

– Я запрещаю! Так и передайте этому зазнавшемуся похотливому змею, что я запрещаю ему приближаться ко мне! Я запрещаю возникать из воздуха в моих комнатах! Я запрещаю ему даже говорить со мной! Я запрещаю ему упоминать о том, что я что-то должна! Нет! Всё! С меня довольно! Я отказываюсь быть его невестой! Он не имеет никакого права унижать меня так! Я от всей души пыталась помочь! Я ведь даже пыталась принять тот факт, что вы все проклятые ублюдки, и наладить отношения. И что в итоге? Вот что в итоге? – Кричу, расхаживая в холле, а на мой ор даже слуги сбегаются, шокировано наблюдая за мной.

– И что получила? Хотите знать? А хрен я получила! Нет, я даже хрен не получила, а только дважды увидела, какое отвращение вызываю в вашем чёртовом Повелителе, и средний палец! Никакой нежности и ласки! А с этой сукой?! Ух! Вы бы видели! Он чуть ли ноги не бросился ей целовать! На костёр! Нет, на пики! Пусть её проткнут или что вы там делаете ещё! С меня достаточно! Пусть дальше развлекается со своими проститутками волшебными, а я умываю руки! Всё! Не желаю его видеть! Никогда! – Воплю я и проношусь мимо Волха, взбегая по ступенькам.

– Хм, миледи, я бы хотел уточнить, а временной промежуток «никогда» распространяется на завтрашнюю ночь, ведь у нас бал. И вы должны…

Останавливаюсь на ступеньках и бросаю на Волха убийственный взгляд. Он поджимает губы, и больше мне ничего не надо говорить.

– Я требую поставить замок на свою дверь и заклинание от этого старого маразматика-извращенца в обличии невинной свиньи. Я требую сделать это немедленно, и меня больше не трогать. Никогда! – Хлопаю дверью в свои комнаты. Желудок жалобно сжимается.

Распахиваю дверь и выглядываю из неё, замечая, что все так и стоят внизу, ошарашенные моим поведением.

– И ужин мне принесите! Очень плотный ужин, иначе начну пожирать вас к чёртовой матери! На этом всё! – Ещё раз хлопаю дверью и резко взмахиваю волосами.

Шкаф, которым Рэйг швырнул в меня, пытаясь придавить, стоит на том же месте, что и раньше, даже книги ровненько уложены. Ненавижу. Так жалко себя…

– Чичи, – скулю я, падая в кресло у камина.

– Чёрт проклятый, появись! – Зло вскрикиваю я, и Чичи предстаёт перед глазами.

– Миледи, что случилось? Вы так разъярены… горячо у вас, – он передёргивает плечами, а я хнычу, мотая головой.

– Я натворила столько дел, что мне следует немедленно погибнуть. И мне мало, понимаешь? Я хочу вернуться туда и придушить его вместе с этой наглой развратницей, – горько вою я.

– Ох, моя красавица, что же приключилось с вами? Ну не надо изводить себя так. Расскажите мне, – Чичи падает передо мной на колени.

Начинаю пересказывать всё, что со мной приключилось, и под конец речи снова горю от ярости, носясь по спальне, и проклинаю каждую секунду в этом мире. Меня даже не волнует то, как косо на меня смотрят, когда вносят ужин и ставят на стол, а я продолжаю вопить, бушевать

– И его до сих пор нет! Нет его! Рэйг даже не удосужился вернуться домой, после такого поцелуя и его явного флирта со мной! Все мужчины кобели… все… буквально все, – стираю слёзы и падаю на кровать лицом вниз.

– Моя Госпожа, мне жаль подливать масла в ваш костёр, но завтра на балу мадам Каэлье тоже будет присутствовать. Она всегда находится рядом с Повелителем, – резко вскидываю голову и поворачиваюсь к Чичи.

– А я не пойду туда, – зло шиплю. – Всё, я больше не его невеста!

– Но, моя прекрасная Королева, так нельзя! Вы ведь слово дали, и мы начали подготовку к балу, все гости уже оповещены и трепещут в ожидании встречи с вами! – Испуганно вскрикивает Чичи, прикладывая руки к щекам и качая головой.

– Я не понимаю. Все здесь побывали в его постели. Да, неужели, не нашлось хотя бы одной, кто удовлетворит его заскоки полностью? Там мальчик-девочка, два в одном, чтобы он прекратил изводить всех? – Возмущаюсь я.

– Повелитель уже давно никого не водит в свои покои, чтобы прикоснуться и подарить удовольствие. Он только питается энергией похоти, и всё. Но вы можете успокоить свою ревность, мадам Каэлье была его любовницей больше пятисот лет назад, а сейчас она только друг и не больше.

– А кто был его последней любовницей?

– Мадам Каэлье.

– А кто был первой?

– Мадам Каэлье.

– О-о-о, так, выходит, что он уже давно с ней? – Шокировано шепчу я.

– Хм, примерно так. Она была его постоянной любовницей, хотя Повелитель никогда не обходился одной, но она всегда находилась рядом, – словно Чичи виноват в этом, опускает голову и печально вздыхает.

– Он её любил?

Не хочу слышать ответ, но всё же жду его.

– Ничего не могу сказать, моя Госпожа. Но если бы это было так, то мадам Каэлье давно бы стала нашей Королевой. Я думаю, что чувства к ней у него всё же есть, – это как удар по затылку. На пару секунд меня оглушает, а затем я снова вою и падаю на кровать.

– Раз она так хороша, что же Рэйг не сделал ей ребёнка, и дело с концом?

– Она не могла выносить его дитя.

– Что? – Взвизгиваю я, ведь это был лишь риторический вопрос, а, оказывается, всё так запущено.

– Да, – мнётся Чичи, – они пытались, и более пятидесяти раз случался выкидыш. Тело мадам Каэлье отвергало дитя Повелителя, даже с настоями и травами, заговорами и заклинаниями.

– Уйди, – мрачно говорю я.

– Моя Госпожа…

– Оставь меня, прошу. Я должна подумать. Пусть ко мне никто не заходит. Никто. Я устала от всех вас и от того, в кого здесь превратилась. Уйди… я хочу побыть одна, – смаргивая слёзы, наблюдаю, как Чичи растворяется в воздухе.

Печаль быстро и резко накрывает мой разум. Зарываюсь лицом в подушку и плачу, словно потеряла что-то очень важное. Но мои ли это горести? На самом ли деле мне так больно, оттого что Рэйг имеет под рукой прекрасную и могущественную женщину? Я не знаю. Но сейчас мне очень больно, и это даже не сравнить с тем моментом, когда я считала, что Терло изменяет мне с кем-то другим, а не с моим двойником. Это невыносимо, и я начинаю любить мрак, потому что другого сейчас в моём сердце нет.

Вытираю лицо и поднимаюсь с кровати. Я должна выбрать, а для начала понять, мои ли это чувства, или же навеянные силой Рэйга. Я обязана разобраться в себе, и потом уже винить кого-то другого. Я ведь не могла влюбиться в истинное зло своего мира, правда?

Глава 23

– Вы прекрасны, моя Госпожа, – поправляя мне причёску, восхищённо шепчет Чичи.

– Уже пора, сейчас я вас проведу вниз…

– Нет. Спасибо за всё, Чичи. Попроси Рэйга зайти ко мне, пожалуйста, мне нужно с ним поговорить, – безэмоционально прошу его.

– Сию секунду, моя Королева. Настоящая принцесса, правительница моего сердца… – голос Чичи, как и он сам растворяется в воздухе.

Бросаю взгляд на своё отражение, и оно не радует. Меня за сегодняшний день хорошо подготовили. Мои волосы убраны от лица и высоко подняты наверх. Сверкающая диадема из королевской сокровищницы и прилежащая когда-то матери Рэйга, ярко переливается, приковывая к себе внимание. Пышное белоснежное платье и тугое в груди, вспыхивает всюду блестящими камушками. Я идеальная невеста, только вот мои чувства угасли. Я решилась на их проверку и, выходит, что это было лишь наваждением. Этим утром, как и в обед, как и пару часов назад, я принимала зелье от той силы, которую обрела, выпив вместе с дыханием Рэйга, и весь мир стал безрадостным. А тот факт, что Рэйг не появился до сих пор ни у меня, ни в замке, поставил завершающую точку во всём. Я лишняя здесь и только играю роль, на которую сама подписалась. Я вбила в себе голову, что где-то есть и для меня место, и выбрала этот мир, а он меня не больше принимает. Меня убивают ожидание и воспоминания о том, что я вчера сделала.

Услышав стук в дверь гостиной, выхожу туда и громко разрешаю войти. Рэйг. Раньше он не стучал, а просто появлялся передо мной с нахальной улыбкой ловеласа. Сейчас же в праздничном чёрном фраке и с собранными в тугую косу тёмными волосами, он зол и недоволен тем, что я здесь.

– Здравствуй, Рэйг, – отвожу взгляд от его лица и шумно вздыхаю. Моё сердце продолжает стонать, припоминая слова Чичи о нём и о колдунье. Теперь я понимаю, почему моя внешность им так подходила. Я ирландка, и у меня от природы именно та самая магическая структура волос и цвет, позволяющий походить здесь за свою. Только вот это ложь.

– Эйрин, я не желаю…

– Подожди, прошу, – тихо останавливаю его и снова делаю глубокий вдох. Я должна проверить себя. Ревности нет в моём сердце, только одна чёрная печаль, когда я вновь смотрю в его глаза, сверкающие от ненависти.

– Я хочу принести тебе свои искренние извинения за то, в каком неловком положении выставила тебя вчера. Мне неимоверно стыдно за своё поведение и за те истерики, которые я закатывала. Я не имею права так себя вести, и у меня нет оправданий. Как и у тебя, когда ты жестоко швырял меня и бил, – уголки его губ расслабляются и немного опускаются от моих слов.

– Я понимаю, что мы оба попали в неприятную ситуацию и должны выйти из неё с достоинством. Я приняла эти нейтрализующие зелья, Чичи подтвердит, и вся та сила, которой напиталась от тебя, исчезла, подарив мне шанс ясно увидеть твой мир и серьёзную угрозу твоему народу. Мои чувства к нему не изменились, и я бы хотела тебе помочь. Надеюсь, что ты простишь меня, позволив доказать, что я могу быть подставной невестой, чтобы никто не причинил боли Елене или Агоре, или похожим на них существам, которые лишь хотят жить и ничего ужасного для меня не сделали. Я готова покаяться перед каждым, кого оскорбила здесь, а в первую очередь перед тобой. Ты их Король и Повелитель, ты пережил многое и лучше меня знаешь, как и что необходимо делать, чтобы продлить время и не дать тринадцатому поселению напасть на вас. Я хочу сегодня встретиться с твоим народом и обещаю, что не ударю в грязь лицом, – замолкаю, приказывая себе не реветь снова. Мне больно… до сих пор больно из-за того, что я присвоила себе чужое зло, а оно уже выбрало другое сердце. Снова не моё. Моё никого не интересует, но ради тех людей, для меня людей, потому что они имеют человечность и душу, я готова идти дальше.

– Ты поражаешь меня, Эйрин. Я готов был выслушать твои упрёки и оскорбления, но ты успокоила меня, и я прощаю тебя. Сегодня произойдёт важное событие для меня. Раз действие моей силы нейтрализовано, то я предполагаю, что и ревности в тебе больше нет, ведь среди гостей будет Каэлье, – сообщение уколом пронзает сердце, но я улыбаюсь и качаю головой.

– Нет, никакой ревности. Она прекрасна.

– Откуда ты… чёрт! – Рэйг закрывает глаза, зло шипя, и Чичи моментально появляется.

– Нет… прошу тебя, он не виноват. Я сама потребовала ответа и получила его. Чичи, ты свободен, – показываю ему взглядом исчезнуть, и он сразу же это делает.

– Я не держу ни зла, ни ярости, ни того, что вчера бросила тебе в лицо и за спиной. Мне стыдно. Прости меня, и я готова извиниться перед твоей девушкой за все слова, – заверяю его, хотя внутри меня всё бунтует против этого.

– Лучшее извинение от тебя для неё – посетить празднество, которое Каэлье устраивает завтра в поселении, – прищуриваясь, говорит Рэйг.

– Хорошо. Я с удовольствием туда пойду, как и буду хозяйкой сегодняшнего вечера, конечно, с твоей помощью. Боюсь снова упасть в грязь лицом, и прошу тебя немного посодействовать мне освоиться среди твоего народа, ведь я никого не знаю, и мне будет немного страшно, – моя ладонь в белой перчатке ложится на его грудь, и Рэйг переводит на неё взгляд.

– Ты поможешь мне? – Спрашиваю его.

– Да, конечно. Значит, ты обещаешь мне, что никаких эксцессов не будет?

– Нет. Я буду идеальной невестой. Молчаливой. Сносящей все твои упрёки. Скрытной, – киваю я.

– Хорошо. Тогда я проведу тебя в зал. Ты будешь стоять рядом со мной, пока гости будут поочерёдно подходить к нам и знакомиться с тобой, – Рэйг предлагает свой локоть, и я кладу на него свою руку.

– Почему твои волосы заколоты?

Удивлённо дотрагиваюсь другой рукой до своей причёски.

– Чичи сказал, что так диадема будет смотреться лучше. Тебе не нравится?

– Всё в порядке. Он был прав, – сухо отвечает Рэйг, и мы выходим из гостиной.

Внизу уже звучит музыка, и слуги носятся, делая последние приготовления. Крепче хватаюсь за Рэйга, и он накрывает мою руку своей.

– Не нервничай, Эйрин. Это всего лишь бал, – тихо убеждает меня.

– Это мой первый настоящий бал, на котором я должна быть достойной своего места. Меня это пугает, – шёпотом признаюсь я, пока мы спускаемся по лестнице.

– Всё пройдёт хорошо, если ты и, правда, желаешь помочь моему народу, – Рэйг напрягается и поворачивает ко мне голову.

– Можешь не сомневаться, я выдержу это ради них, – заверяю его, и он кивает мне.

Мы направляемся в бальный зал, тот же самый, в котором я напилась и устроила целое шоу. Сегодня он сверкает огнями, и потолок снова представляет собой настоящее небо со звёздами.

– Миледи Эйрин, мой мальчик, вы так гармоничны, и я счастлив, что вы уладили свои разногласия, – в чёрном сверкающем фраке Волх кланяется нам, и я одариваю его улыбкой.

– Я должна принести извинения за то, как неприятно вчера себя вела. Такого больше не повторится. Я рада, что имею честь сегодня находиться здесь, – вежливо отвечаю и немного опускаю голову перед мужчиной. На его лице застывает полное недоумение, и он переводит взгляд на Рэйга.

– Мы готовы. Передай всем, что мы начинаем, – говорит Рэйг, и ведёт меня дальше.

– Продолжай в том же духе, Эйрин. Мне нравится твоя покорность, – он похлопывает меня по руке, и я натягиваю улыбку, а всё внутри требует плюнуть ему в лицо. Покорность? Ага, сейчас. Я терплю, чтобы спасти тех, кто этого заслужил, а не для того, чтобы наглому ловеласу всё нравилось. Но я выстою. Если я смогла выжить до сих пор и никого при этом не убить, то и дальше всё будет просто.

Пока я убеждаю себя, что у меня всё получится, музыка начинает играть громче. Оркестр располагается в нише над полом, и скрипка стонет, мысленно возвращая меня в Ирландию. Волынка. Я так скучаю по своей земле, по этим просторам и лесам, по солнцу и даже по топи.

– Приготовься, к нам направляется Жиль. Ты помнишь, что должна сделать? – Меня отвлекает от раздумий приглушённый голос Рэйга, и я моргаю, замечая, что зал начинает заполняться людьми в платьях и фраках. Действительно, это походит не на бал нечисти, а на что-то, соответствующее дворцовому празднику.

К нам движется крупный высокий мужчина, с копной каштановых волос, которые он, видимо, никогда не расчёсывает. Если в прошлый раз на его глазу была повязка, то сегодня два жёлтых глаза пронзительно смотрят прямо на меня, и по моей спине пролетают мурашки от страха. Оборотень.

– Повелитель, Госпожа, мы рады присутствовать на торжественном событии в честь вашей помолвки, – низким, рычащим голосом произносит Жиль. Чего? Помолвка? А меня почему никто не предупредил? Мы так не договаривались!

Натягиваю улыбку и опускаю голову, приветствуя мужчину и маленькую хрупкую женщину, стоящую рядом с ним. Как он её ещё не убил или не раздавил? Я не хочу проникаться ей, но её лицо светится от счастья и добродушия, карие глаза сверкают, а жёлтое платье подчёркивает её хрупкость. Мне они чем-то напоминают пару из сказки «Красавица и Чудовище».

– Друг мой Жиль и прекрасная Селин, мы благодарим вас за то, что посетили наше торжество, – произносит Рэйг.

– Я очень рада познакомиться с вами и приношу свои извинения за тот неприятный инцидент. Вы должны меня понять: алкоголь, столько красоты и ПМС. Ох, женщины меня поймут, правда? – Подмигиваю Селин и смеюсь, как и пара тоже улыбается мне.

– Не волнуйтесь, моя Королева, мой супруг уже забыл об этом, тем более он быстро регенерирует. И мне ли вас не понять, раз в месяц я ломаю ему кости, – продолжаю улыбаться, хотя мысленно мой рот от шока приоткрывается. Ломает кости? Правда? Вот это «высокие отношения»!

– Позвольте также вам представить нашу старшую дочь – Джаннет, – Селин указывает на девушку с каштановыми волосами, опускающуюся в реверансе. И в её чертах лица я узнаю ту самую куклу, только с виду немного постарше, над которой стоял оборотень. Значит, это правда, она тоже здесь и жива.

– Вы так красивы, моя Королева, примите моё восхищение и обещание служить королевской чете верой и правдой, – с придыханием произносит она, вызывая у меня искреннюю улыбку.

– Развлекайтесь, друзья мои, – кивает им Рэйг, и я шумно вздыхаю, когда они присоединяются к гостям.

– Надо же, ты можешь быть послушной, когда захочешь, – шепчет Рэйг, сохраняя наигранную улыбку.

– Я ведь обещала, – не смотря на него, отвечаю, тоже отлично отыграв первую партию.

Вот же чёрт! Да ладно! Прямо сейчас? В тёмно-бордовом платье, едва прикрывающем пышную грудь, с распущенными рыжими волосами, украшенными, как и шея, камнями, к нам направляется возлюбленная Рэйга. Бросаю на него взгляд, отмечая, что он больше не играет. Его лицо преображается и искрится от удовольствия, когда он смотрит на Каэлье. Меня снова пронзает то же самое чувство, что и вчера. Я готова рвать и метать, но ведь я приняла зелье. Я подавила в себе силу суккуба и сейчас не должна испытывать такую отравляющую сердце ревность.

– Мой Повелитель, моя Королева, – Каэлье склоняется в реверансе, а я хочу фыркнуть. Ещё ниже может? Или, вообще, прямо здесь опуститься на колени и спустить штаны с Рэйга?

– Каэлье, ты, как обычно, не следуешь моим правилам, – мягко журит он её, и она мило смеётся, смущённо притупляя взгляд. Стерва, зуб даю, она на это и надеялась. Ненавижу её.

– Вы ведь знаете меня, мой Повелитель, я всегда предпочитаю свою природу и не могу идти против неё, – томно хлопает ресницами.

Надеюсь, она сейчас взлетит и исчезнет отсюда к чёртовой матери.

– Познакомься с моей невестой, вчера не представилось случая этого сделать. Эйрин, это мой хороший друг и советчик, первородная носительница магии – Каэлье, – торжественно объявляет он.

Козёл, ещё оближи ей ноги. Противно. Меня дрожь пробирает от отвращения, но я выдавливаю из себя улыбку.

– Мне приятно с тобой познакомиться, Каэлье, при более благоприятных условиях и на балу в честь нашей помолвки с моим восхитительным Рэйгом. Надеюсь, что вчерашний случай, за что я одновременно извиняюсь, не создаст никаких проблем между нами. Я принимаю твоё приглашение на завтрашнее торжество в поселении. Я буду счастлива посетить его и развлечься, – я молодец. Я, чертовски отличая актриса, ведь мысленно уже таскаю её за волосы и выдираю несколько клоков.

– Для нашего ковена будет честью увидеть вас завтра. Не беспокойтесь, моя

– Я уверена, что завтрашняя ночь оставит в моей памяти неизгладимое впечатление, и не прочь немного развеяться, слиться с природой и познакомиться с твоим ковеном, – киваю ей.

– Мой Повелитель, – она соблазняет его на моих глазах, стерва такая. Выбить бы и ей глаз тоже!

– Позже встретимся, – обещает ей Рэйг, отчего моя ревность уже не в силах терпеть подобное. Прикрываю глаза и глубоко вздыхаю. Невинные жертвы. Невинные жертвы. Я должна думать о них, а не о том, как я эту Каэлье завтра на костре сама сожгу и буду носиться вокруг него, радуясь тому, как она горит. Чем не шабаш?

– Удивительно, Эйрин. Я восхищаюсь сегодня тобой. Ты меня радуешь, – Рэйг похлопывает меня по руке.

– Ещё долго? Пить хочется, горло сушит, – спрашиваю его.

– Немного. Все хотят в эту ночь быть замеченными тобой и мной. Тебе сейчас принесут воды.

– А того компотика нет, что был в первый раз? Думаю, он бы мне не помешал.

– Он тебе как раз очень помешает, Эйрин. После я разрешу тебе выпить один бокал.

Поджимаю губы и клянусь себе в том, что как только эта тягомотина завершится, я напьюсь, к чёртовой матери, и буду ныть в своей спальне, подальше от расфуфыренной возлюбленной Рэйга и от его красноречивых взглядов на неё. А пока мне предстоит и дальше терпеть эту экзекуцию и стоять, как монумент, которому все поклоняются.

Глава 24

Ноги гудят, голова уже идёт кругом от сотни разных лиц и информации, которую я услышала, губы одеревенели от улыбок. Делаю глоток местного магического шампанского и позволяю себе впервые за вечер немного насладиться одиночеством.

Теперь я не завидую представителям королевских домов и необходимости присутствовать на приёмах, которые они устраивают. Это же чудовищно утомительно стоять и кивать всем, улыбаться, ждать, пока они рассыплются в комплиментах, а ты, в это время, в туалет хочешь.

Оглядывая заполненный гостями бала зал, сразу замечаю тёмную макушку с чёрной короной. Она склоняется к выцветшей рыжей. Стискиваю пальцами свой бокал и допиваю залпом. Рэйг оставил меня примерно двадцать минут назад и ему было плевать, что я буду делать дальше среди дьявольских тварей. Он убежал к ней, к этой Каэлье, улыбаясь и развлекая её. А я? Вот разве это честно? Нет. Я выстояла столько часов, пережила встречу с Батори, оказавшейся какой-то сонной наркоманкой, постоянно залипающей на слове. Я встретилась с русалками и их отцом, принявшими человеческий облик, и от них так воняло рыбой, просто ужас, но я не скривилась и даже позволила поцеловать мне руку. Я слушала гномов и их упрёки по поводу недостаточного количества эля. Чёрт, стольких чудищ из мифов встретила, что словами не передать, в каком я сейчас шоке, а Рэйг бросил меня при гостях и отправился к своей любовнице, на глазах у всех показывая ей своё расположение. Любую нормальную девушку это бы обидело.

– Не гоже драгоценности этого вечера стоять в стороне, – вздрагиваю от мелодичного мужского голоса и оборачиваюсь.

– Миледи Эйрин, позвольте официально представиться вам. Герцог Ледьян Де Порте, для вас можно просто «котик», – с наглой, но чертовски привлекательной улыбкой, произносит мужчина. Я помню его. Это тот извращенец, который насылает возбуждение, как и Рэйг, и умерщвляет им же. Инкуб. И сегодня он в своих нарядах даже меня превзошёл. Его высокий белоснежный парик с кудрями украшен цепочками и шикарным парусом, лицо всё выкрашено чем-то белым, только губы подведены алым в форме сердечка, отчего я не могу воспринимать этого мужчину как мужчину, вовсе. В первый раз он был более или менее нормальным.

– Вы так низко не кланяйтесь, а то ваши причиндалы отвалятся, – стараясь сдержать хохот, отвечаю я, указывая взглядом на парик с этим странным натюрмортом.

– Вы заметили? Я старался сегодня выделиться из толпы. Позволите? – Ледьян тянется к моей руке, и я пока просто наблюдаю, что он будет делать дальше. Если честно, то мне попросту интересно, он такой импозантный, как актёр на сцене. Мужчина берёт мою руку и прикладывает к губам, не оставляя никаких следов. Его ладони тёплые, и отчего-то я расслабляюсь, а моя ревность остаётся где-то далеко.

– Вам удобно так ходить? – Интересуюсь я, когда он выпускает мою руку.

– Абсолютно нет. В моём парике иголки, нити, и это давит на череп, создавая вечную головную боль. Но я ни капли не жалею, ведь вы всё же обратили на меня внимание. Миледи Эйрин, вы разрешите мне немного поухаживать за вами? – Он забирает у меня пустой бокал и, щёлкая пальцами, вызывает официанта, меняя пустой бокал на полный, а ещё один оставляет в своей руке.

– Благодарю.

– Я должен принести свои извинения за нашу первую встречу. Мне не хотелось вас напугать, а только привлечь ваше внимание, как и всем мужчинам в этом зале.

– Ничего. Я уже забыла, ведь если скажу что-то иное, то буду на месте тех любовников, не так ли? – Склоняю голову набок, вызывая приятный смех Ледьяна.

– Ни в коем случае, моя Королева. Это лишь эпизод моей потери и только, – его лицо становится печальным.

– Потери? – Непонимающе переспрашиваю его.

– Да. Это была моя жена, в которой я души не чаял, любил всем своим проклятым сердцем, одаривал её роскошью и своими чарами, но ей было мало. Она никогда не была верна мне, как и я ей, но между нами было условие – не понести ни от кого дитя, кроме меня. Увы, она влюбилась. Человеческие женщины так жестоки. Вместо уюта и комфорта, выбирают проблемы и сложности, считая, что, только пройдя сотни испытаний, они могут быть уверены в чувствах мужчины, – тяжело вздыхая, Ледьян делает глоток шампанского.

– А разве это не так? Да и из вашего рассказа можно сделать вывод, что вы её не любили, раз имели желание изменять, – замечаю я.

– Это ведь моя сущность, миледи Эйрин, иначе я могу убить своей страстью возлюбленную, но кто считается с одиноким амкубом, видя в нём лишь распутника.

Его глаза на последнем слове сверкают от удовольствия, и я что-то уже не верю тому, что он, действительно, опечален.

– И вы убили её за неверность и измену?

– Не смог сдержаться, когда застал их в момент страсти в своей же постели. А когда узнал, что в своём чреве она носит ребёнка от этого жалкого ловеласа, то мой разум помутнел. Я раскаиваюсь в том, что сотворил. Моё сердце до сих пор горюет и не может справиться с потерей возлюбленной, отчего приходится отвлекаться и пытаться забыться в объятиях гарема.

– Вы лжёте, – уверенно говорю я, и на моих губах появляется улыбка. Вот же умелый соблазнитель!

– Как быстро вы меня раскусили, моя прелестница. Увы, да-да, каюсь. Готов на всё, только бы заполучить вашу улыбку, – Ледьян делает взмах рукой, вызывая у меня искренний смех. Забавный малый.

– На меня ваши трюки не действуют, сэр, и я не позволяла вам называть меня «моей прелестницей», – чёрт, да я кокетничаю с ним, как дура, но хотя бы кто-то из всех этих существ говорит со мной и веселит меня, так что почему бы и нет, если своему жениху я, вообще, неинтересна.

– И это заставляет моё сердце биться быстрее, моя Госпожа. Мне жаль, что мы не встретились пару веков назад, чтобы я стал первым, кто украл бы ваши мысли, – флирт Ледьяна мне нравится. Он позволяет мне чувствовать себя красивой и желанной. Хотя я знаю, что ничего не дам ему и не разрешу сделать более активные шаги в своём соблазнении, но всё же я чувствую себя превосходно в его компании.

– Я могу пригласить вас на прогулку в лабиринт страха? – Интересуется Ледьян.

– Что за лабиринт страха? – Удивляюсь я.

– Так мы называем лабиринт из зелени за замком Повелителя. Конечно, он не так страшен,

– Я откажусь, мои слабости пусть останутся только со мной, а что до страсти, то у вас её, сэр, с переизбытком, и вы без лабиринта умело её насылаете, – делаю глоток, восхищаясь в который раз уникальным вкусом напитка.

– Если бы не Повелитель и его желание сделать вас своей, миледи Эйрин, то я бы ни за что на свете не принял вашего отказа.

– А вы рисковый мужчина.

– Нет, я не оставляю себе надежды. Надежда и есть самый жестокий риск в этом мире, – мне кажется, нет, я уверена в том, что Ледьян сейчас пользуется вовсю своей силой. Я ощущаю её на коже, в его дыхании и в той дымке, которая на секунду появляется вокруг меня. Но, на удивление, она так и не проникает в моё сознание, оставляя его чистым и ясным. Неужели, нейтрализующее зелье действует и таким способом?

За спиной слышится какой-то шум, и пугающее рычание заполняет бальный зал. Знакомое рычание. Оборачиваюсь, изумлённо распахивая глаза.

– Ох, несносный Жиль. Снова? – Устало произносит Ледьян за моей спиной. Я наблюдаю, как Жиль весь дёргается, а гости начинаются смеяться, подначивая его. Он изгибает тело под невозможными углами, и в одну секунду его костюм разлетается в клочья, а жуткий зверь вырывается наружу.

– Он… он что, нападать будет? – Испуганно шепчу я.

– Нет. Ревнует. Ни один бал не проходит без его шоу, – цокает Ледьян, недовольный тем, что моё внимание полностью занял оборотень, рычащий на гостей, а они веселятся, как и его жена хохочет.

И я уже думаю, что Жиль вот-вот раздерёт кого-то своими когтями, как по щелчку он снова превращается в человека, абсолютно обнажённого, вызывая у окружающих ещё больший смех. Он закрывает свой пах руками и вылетает из зала, пока Селин собирает его одежду и, смеясь, бежит за ним. Надо же, я тоже смеюсь. Никогда не видела, чтобы огромный оборотень был таким смущённым и напуганным, сверкая голой задницей.

– Оригинально, – ещё смеясь, поворачиваюсь к Ледьяну.

– Вас привлекают обнажённые мужчины, миледи? – Интересуется он.

– Меня привлекают мужчины, – пожимаю плечами, и грудь Ледьяна раздувается, как у гордого петуха.

– Что ж, тогда я хочу удивить вас, миледи Эйрин, – одним взмахом Ледьян срывает свой парик и бросает его себе под ноги, и пока он летит, то разноцветный костюм с рюшечками и оборками превращается в элегантный фрак, как и лицо становится нормальным без косметики. Тёмные волосы до плеч собраны лентой, и не могу не признаться, но он чертовски красивый мужчина.

– Вау. Вы превосходны! – Радостно восклицаю я.

– Это лучший комплимент за весь вечер, моя дорогая, – мужчина берёт мою руку и снова оставляет на ней поцелуй. Да, ему грациозности не занимать, и он очень отличается от Рэйга. Рэйг…

Едва в голове проносится это имя, как веселье притупляется, и я оборачиваюсь, замечая его, улыбающегося Каэлье. Он от неё даже не отходит, что вновь рождает в сердце ревность и печаль.

– Моя милая Эйрин, не грустите. Повелитель всегда ставил на первое место мадам Каэлье, ведь столько лет они были вместе, – замечая изменившееся настроение, Ледьян ласково поворачивает к себе моё лицо, и я шумно вздыхаю.

– С чего вы решили, что меня это волнует? – Дёргаю головой, снимая со своей щеки его ладонь.

– У меня ведь тонкая душевная чувствительность, моя красавица. Поверьте мне, когда вы примите законы нашего мира, то вам будет проще делить Повелителя с другими.

– Мне плевать на это, могу вас заверить. Падрэйг волен делать всё, что пожелает, как и я. А я бы хотела узнать, отчего Елизавета Батори чуть ли не спит на ходу, – меняя тему, указываю на женщину, стоящую рядом с собеседниками, словно дремлющую. Вообще, она похожа на призрака. Белоснежная кожа сливается с такого же цвета платьем, отчего её тёмные волосы и губы кажутся намного ярче.

– Старушка сегодня перенасытилась медведем. Так нервничала от встречи с вами, ведь и она помнит вас и ваш упрёк о её… хм растительности, – отвечает Ледьян.

– Ох, правда? Она… – прикрываю рот ладонью и хохочу.

– Да, как только она вернулась в наш мир, то от стыда даже не могла прийти на бал, а сразу же отправилась выдирать каждый волосок со своего тела, – о, боже мой, это ж надо, какие они здесь все забавные.

– Также она пыталась срезать их топором, – закрываю глаза, и у меня живот болит от хохота, отчего я кладу ладонь на плечо Ледьяна и жмурюсь.

– Получилось? – Хрюкая, интересуюсь я.

– Как сказать, но топоры теперь запрещены в её поселении, – улыбаясь, говорит Ледьян. Я не знаю правда это или ложь, но не могу остановить смех. Не замечаю, как ладонь Ледьяна медленно скользит по моей талии, и мы оказываемся очень близко друг к другу.

– Я сражён вами, миледи Эйрин. Вы настолько свежи и молоды, заряжены энергией, что моё сердце изнывает от жестокости выбора Повелителя. Я буду молить Богиню о том, чтобы вы когда-нибудь пожелали меня видеть снова, – горячо шепчет он. Ой, кажется, где-то я дала маху.

– Ледьян…

– Да, моя красавица, произнесите снова моё имя и отправьтесь со мной в лабиринт. Вы не пожалеете ни о секунде, проведённой рядом со мной, и я одарю вас своей любовью, – перебивает меня, и его ладонь настойчиво поддерживает меня.

Я не думала, что окажусь в подобной ситуации. Конечно, мне нравится то, какими сверкающими от восхищения глазами на меня смотрит мужчина. Я тону в наслаждении от понимания, что могу составить прекрасную конкуренцию этой чёртовой Каэлье. И всё же он не Рэйг, и моё тело не реагирует так остро на его близость.

– Ледьян, – вот она реакция. Моментально моя кожа покрывается мурашками от грозного и злого голоса Рэйга, раздающегося позади меня. Ладонь мужчины сразу же исчезает с моей талии, и он улыбается, кланяясь ему. Боюсь обернуться. Чёрт возьми, это же все видели и, наверное, решили, что я шлюха какая-то.

– Повелитель, вам достался самый уникальный кристалл радости, – произносит Ледьян.

– Вот и помни о том, кому он принадлежит, – цедит Рэйг.

– Миледи Эйрин, был рад насладиться вашим обществом, надеюсь, вы сделаете правильный выбор, – Ледьян нагло подмигивает мне и мягкой походкой направляется к гостям, а я изумляюсь тому, как легко и просто он идёт напролом даже при своём Короле. Но, наверное, он просто знает, что я Рэйга не интересую.

– Что ты себе позволяешь, Эйрин? – Меня дёргают за руку и толкают в какую-то нишу, скрывая от глаз гостей. Моё терпение на исходе, я пыталась… долго и вот теперь не намерена позволять этому изменщику так со мной говорить.

– А что я себе позволяю, жених мой? – Уверенно поднимаю голову, и наши взгляды скрещиваются.

– Что? Унижать меня перед моим народом. Позволять Ледьяну лапать и соблазнять тебя, – рычит он.

– Ты преувеличиваешь, Падрэйг. Мы мило разговаривали, и он развлекал меня, пока ты был очень занят со своими гостями. И я ведь не против. Я достойно вытерпела несколько часов, ни разу не подала виду, что устала быть статуей, которую все целуют. Я отработала свою часть и имею законное право немного расслабиться. Балы предназначены для веселья, а меня все обходят стороной, и только один решился немного скрасить моё пребывание здесь, – чётко выговариваю я.

– Не так ты и устала, раз хохотала, как безмозглая дура, – фыркает он.

– Дура? Мне что, уже и смеяться нельзя, а только быть бесчувственным куском мяса? Ты переходишь все границы, Падрэйг. Лучше оставь меня в покое, и я сама выберу, с кем мне приятно общаться, а к кому я не подойду ни за что на свете. И Ледьян был милым, если ты думаешь, что я поддалась на его уловки, то сильно ошибаешься. Я знаю его природу, как и всех вас, мужчин, вы и минуты не можете удержать свою похоть в штанах, демонстрируя её всем. Я немного повеселилась и расслабилась, так сразу стала безмозглой дурой? – Шипяще

– С каких пор я стал Падрэйгом?

– Насколько я помню, это твоё имя, – замечаю я.

– Но и Рэйг тоже моё имя.

– Больше не для меня. Мы установили границы перед балом, Падрэйг, и я чётко соблюдаю их, а ты переходишь, устраивая бессмысленную ссору перед своими гостями, – осматриваю зал, но словно никого не волнует, что сейчас происходит между нами, гости заняты прослушиванием музыки, напитками и закусками.

– К тому же я напоминаю тебе, что всё это блеф, и хотя бы в нём дай мне побыть немного счастливой без тебя. Ты считаешь, что я унижаю тебя тем, что общаюсь с Ледьяном, но сам ни разу не задумался о том, в каком свете выставляешь меня перед своим народом, отдавая всё своё внимание мадам Каэлье.

– Ты вновь ревнуешь, Эйрин? Я знал, что долго твоя покорность не продлится, и ты всё испортишь, нарушив обещание, – это даже хуже пощёчины. Он обвиняет меня в том, что я всего лишь одинокая девушка, которую открыто бросили на балу в честь её помолвки и ни разу не взглянули на неё, но зато обожаемым взглядом пожирали другую. Это так оскорбительно.

– Ошибаешься, Падрэйг, я не испытываю никакой ревности и держу свои обещания. У меня остались достоинство и честность, чего в тебе не наблюдается. И я не намерена выслушивать твои безнравственные заключения о моём поведении, потому что имею полное право отдохнуть от тебя и повеселиться без твоей компании. Ты за этот вечер меня утомил и своим видом, и своим голосом, и своим отношением. Поэтому предлагаю завершить спор и разойтись. Ты иди к Каэлье, потому что это правильно, и я это принимаю, даже хочу, чтобы ты был сегодня счастлив с ней, а я буду наслаждаться своим вечером без тебя, в компании тех, кто дарит мне немного улыбок, а не слёзы, как делаешь это ты, – смотрю в его глаза, злые и полные ненависти ко мне и, в который раз, убеждаюсь, что я никогда не смогу увидеть в них хоть каплю той нежности, какую он дарит Каэлье. Я заведомо проиграла, даже не вступая в бой. И в этот же момент я вспоминаю слова Чичи о том, что моё место в этом мире хорошо охраняется, и вряд ли у меня будет достаточно сил, чтобы бороться за него. Не хочу.

– Веселья тебе мало, Эйрин? – Прищуривается Рэйг.

– Да, мало. И я намерена его найти для себя, – уверенно киваю я.

– Что ж, я одарю тебя весельем, которое ты запомнишь на всю жизнь и поймёшь, что не стоит меня злить, – Рэйг хватает меня за руку и грубо тащит за собой в центр зала. Я не успеваю даже возмутиться, да и не желаю, чтобы кто-то увидел, насколько я жалкая и слабая.

– Дорогие гости! Дорогие мои друзья! Сегодня прекрасная ночь, в которой вы имели честь познакомиться с вашей будущей Королевой! – Торжественно объявляет Рэйг, и все взгляды устремляются на нас. Что он задумал?

– И она, чтобы отблагодарить вас за дары и вашу преданность, подготовила удивительный подарок! Моя невеста сейчас продемонстрирует вам свою силу, ради которой мы будем бороться!

Звук аплодисментов и выкрики сопровождаются звоном бокалов, пока мой рот шокировано приоткрывается.

– Сейчас Эйрин вас отблагодарит своей магией!

Что?

Глава 25

В зале повисает напряжённое молчание, пока я стою в ступоре и понимаю, что Рэйг подложил мне свинью! Он коварно подставил меня перед всеми, зная о том, что я не умею ничего из того, что может покорить всех этих магических тварей!

– Я… хм, мне нужно пару минут, – мямлю, пятясь назад к выходу.

– Я…я…подготовлюсь, – вылетаю из зала, расталкивая людей, и несусь в свою спальню.

Чёрт возьми!

– Эйрин! – Успеваю только хлопнуть дверью в свои комнаты, в гостиной появляется Рэйг.

– Ты с ума сошёл? – Вскрикиваю я.

– Нет, это ты сошла с ума, раз решила, что я прощу тебя за нанесённое мне оскорбление!

– Какое оскорбление, Падрэйг? Неужели, я не следовала нашей договорённости? Неужели, я не принесла извинения всем, кому могла и не могла? Неужели, я обидела твоих гостей или же устроила скандал? Нет! Это сделал ты без причины! – Возмущённо указываю на него.

– Я научу тебя, Эйрин, быть моей невестой и не позволять никому дотрагиваться до тебя.

– Это ничего не значило! И это не повод, чтобы подставлять меня! Ты меня подставил, Падрэйг! Ты просто законченный козёл! Ты наглый проходимец, который обещал мне поддержку, а в итоге хочешь выставить меня ничтожеством перед ними! Я никуда не пойду и ничего не буду показывать, ясно? Разбирайся сам, а меня не приплетай к своим заскокам! Я остаюсь здесь! – Разъярённо топаю ногой.

– Ошибаешься, Эйрин. Если ты не выйдешь отсюда через десять минут и не удовлетворишь мой народ, то я сам вытащу тебя за волосы и отдам по рукам всем, кому захочу! Я тебя унижу так, что ты больше никогда не посмеешь оскорблять меня своей тягой к веселью с мужчинами! Ты их возненавидишь! – Рэйг наступает на меня, прижимая к стене.

– Я уже их ненавижу. И ты первый, к кому я испытываю эти чувства. Ты жалкий ублюдок, который никогда не сможет заставить меня испытывать стыд, и я не позволю тебе превратить меня в шлюху, какой ты являешься сам, – тихо произношу я.

– Посмотрим. Не больше десяти минут, Эйрин, а потом пеняй на себя. Ты увидишь моё истинное обличье, и оно тебе очень не понравится, – с хлопком Рэйг превращается в тёмный дым, а я прикрываю глаза.

– Чичи, – шепчу я.

– Моя Госпожа, что случилось? – Чёрт подскакивает ко мне, а меня душат слёзы. Это жестоко и чудовищно.

– Я не понимаю… не понимаю, что я сделала не так. Да, Ледьян перегнул палку, но я готова была его оттолкнуть. Я же и слова не сказала о том, как он ублажал своим вниманием эту стерву. Никак не подала виду, что меня это задевает. За что? – Дрожащими губами говорю я.

– Ох… ох…

– И он хочет, чтобы я показала им свою силу, но у меня её нет, Чичи. У меня же ничего нет… и не было. Я ничего не умею, кроме как, быть человеком, – смаргиваю слёзы, и чёрт мягко обнимает меня, поглаживая по спине.

– Боюсь вас разочаровать, моя Госпожа, но я явно ощущаю запах ревности Повелителя.

– Да какая ревность, Чичи? Ему просто не нравится, что я могу смеяться и немного радоваться… я так устала от вечной тьмы, и мне тоже нужно веселье, ведь я другая… другая… ничего не умею. Что мне делать, Чичи? Что мне теперь делать? – Причитаю я, абсолютно не понимая, как выйти из этой ситуации. И бежать некуда, я словно в тюрьме, в которой меня всегда настигает душегуб и заставляет вновь пережить ужасное зрелище. Вряд ли Рэйг позволяет себе так говорить с ней, с этой Каэлье, он её на руках готов носить, а меня постоянно унижает и пугает. За что?

– Я знаю, моя Королева, знаю, что вы умеете лучше всего, – радостно говорит Чичи и отпускает меня.

– Реветь? – Хлюпаю носом.

– Нет. Вы ирландка, моя Госпожа, в вас есть сила земли и яркость солнца. Вы знаете, о чём я говорю. Им нужно представление, которое покорит их. А что может быть лучше прекрасного и живого зрелища их Повелительницы, предающейся воспоминаниям? – Чёрт подмигивает мне и входит в спальню, а я следую за ним.

– Мне что, стихи рассказывать? Они же ждут магию, – напоминаю ему.

– Мы и дадим им магию, миледи. Мы зажжём их сердца и преклоним их головы перед вами, – уверенно заверяет меня и скрывается в гардеробной.

Ничего не понимаю. Правда. Я не представляю, что могу сделать такого, когда ни огнём, ни льдом не пуляю. Эта была сила Ирэн, и я её лишилась, а сейчас могу только спрятаться где-то в уголке и скулить.

Чичи возвращается с зелёным коротким платьем, очень напоминающим наряд для танца. Демонстрирует мне чёрные ботиночки с металлическими каблуками, переливающимися золотистыми камнями.

– О-о-о, ты думаешь, что это хорошая идея? Ведь вряд ли они ждут именно этого, – медленно произношу я.

– Внутри вас, моя Госпожа, бурлит горячая и свободная кровь ваших земель. А здесь довольно много выходцев из кельтов. Так одарите их своей энергией и силой. У вас есть характер, у вас есть то, что никогда не будет принадлежать никому

– Я согласна, – киваю Чичи, и он с улыбкой подходит ко мне.

– Будьте собой, моя Королева. Этот бой будет за вами, иначе я не ваш покорный слуга и моя любовь к вам – пыль.

Меня с пелёнок, наверное, учили почитать дух предков и поклоняться ему. Каждое событие и праздник никогда не проходил без народных танцев и звуков волынок. Вероятно, это единственное, что я умею и смогу сделать сегодня.

Чичи распускает мои волосы и переодевает меня в чёрные сетчатые колготки, короткие шортики и платье. Смотря на себя в зеркало, я вижу уверенную и сильную девушку, которая собирается сотворить немыслимое перед нечистью. Я снова собираюсь их обмануть, заставив поверить, что важнее того, что внутри нас, ничего не было и не будет. Зов крови – лучшее, что может подарить природа.

– Я сообщу о вашем выходе, подготовлю для вас стол, антураж и музыку. У вас всё получится, моя Богиня. Я буду в зале и никому не позволю обидеть вас снова, даже если мне снова придётся чистить котлы рогами, – Чичи мягко обнимает меня и исчезает в воздухе.

Бросаю на себя последний взгляд и выхожу из комнаты. Меня трясёт, признаю. Я никогда не выступала перед таким количеством народа, но разве есть разница? Определённо, да. То были люди, которых я знала, а сейчас это истинное зло моего мира, и я должна покорить его во что бы то ни стало.

Гордо поднимаю подбородок, спускаясь по лестнице, и тишина обволакивает стук моих туфель. Вхожу в зал, все гости оборачиваются на меня, и вижу чёрный стол длиной в несколько метров. Надеюсь, я не грохнусь с него, но если да, то оно будет того стоить. Чичи появляется рядом со мной, и, на удивление, Волх тоже. Он кивает мне и улыбается, словно подбадривая. Меня поднимают на стол, и я нервно сглатываю от заинтересованных взглядов. Но мне важен один. Только один, яростный, полный огня ненависти и злобы.

– Дорогие гости, столь щедро одарившие меня своими улыбками и дружелюбием. Я благодарна вам за всю ту радость, которую вы внесли в эту ночь. И я с превеликим наслаждением хотела бы вам ответить тем же. Моя земля всегда ценилась широтой души и яркой зеленью, обжигающим солнцем и таинственной историей. Моя кровь отдана веселью, доброте и радости, которые ценит и почитает мой народ, преклоняется перед ними и восхваляет в своей музыке. Сегодня я желаю передать вам лучи восходящего солнца и одарить вас теплом своего народа, – киваю Чичи, замечая его в нише рядом с оркестром.

Моё сердце готово выпрыгнуть из грудной клетки, когда я слышу мягкие мотивы. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох, представая себе зелёные луга и поля, мягкий ветерок и подставляю своё лицо под него. Ирландия. Мой народ. Моя кровь. Моя сила.

Раздаётся хлопок, и мои волосы взлетают ввысь, а голова поднимается. Ещё один хлопок, и музыка становится живее.

О, да, это ирландский степ, детка, завидуй!

Я помню каждое движение, которое живёт в моей душе. Мои руки крепко сцеплены за спиной, а ноги сами двигаются. Смотрю в глаза Рэйга, удивлённо наблюдающего за мной. Я лучшая, чёрт возьми! У меня есть всё, чтобы этот танец превратить в магию!

По мере того как музыка начинает набирать обороты, а звуки волынки быстро проникают в мою кровь, зажигая её, чувства превращаются в огонь. Каблуки стучат друг о друга, и от них летят самые настоящие искры, задерживаясь в воздухе. И мне хочется большего. Я скачу по всему пространству стола, представляя, что рядом со мной моя семья, мои друзья, улыбающиеся мне, и это просто очередной мой день рождения. Музыка забивает каждую пору, и движения становятся сильнее, мощнее, отдаваясь от стука туфель о деревянный стол. Он возгорается огнём от каждого моего шага, пока я приближаюсь к тому месту, где стоит Рэйг. И я скачу по столу, радостно смеясь и кружась. Невероятно! Я знаю, что мне кто-то помогает. Наши взгляды с Рэйгом встречаются, и он кивает мне, говоря о своём поражении. Огонь возгорается сильнее, а мои ноги как безумные стучат друг о друга и по дереву. Пламя поднимается выше и не причиняет боли, оно словно ласкает меня, заставляя забыть обо всех горестях и бедах. Дыхание забивается, но я не собираюсь останавливаться. Я как будто освобождаюсь с каждым движением, возрождая свои традиции в другом мире, и наслаждаюсь ими. Я превращаюсь в кого-то очень сильного и горжусь тем, что я могу. Я лучше их! Я лучше любой женщины, потому что я живая, и это так здорово!

Огонь становится ещё ярче, как и музыка быстрее. Я справлюсь. Каблуки стучат о дерево, и я выхватываю широкую улыбку Ледьяна, смех и радость других гостей. Звучат последние аккорды, и огонь надо мной вспыхивает так ярко, что на пару секунд ослепляет меня, а я, тяжело дыша, опускаюсь на стол, кланяясь всем. На мгновение в зале повисает тишина, пока я пытаюсь восстановить дыхание. Я вся мокрая, но счастливая. Безумно счастливая…

Шквал аплодисментов, свист и выкрики: «За Королеву»!

Я сделала это! Выкуси, бывшая любовница Каэлье, я смогла!

Поднимаюсь на ноги и киваю всем. Чичи подходит ко мне, чтобы помочь спуститься, но его сразу же отталкивает Рэйг, предлагая мне руку. Я слишком устала, и ноги немного дрожат от волнения и силы, с которой я била туфлями друг о друга, поэтому с мягкой улыбкой разрешаю ему помочь мне и оказываюсь в его руках.

Рэйг наклоняется и целует меня в губы сухим и ничего не выражающим поцелуем, словно ему неприятно, но надо. Это, как ледяная вода, остужающая моё сердце, и тот огонь, который горел всё время, пока мы смотрели друг другу в глаза, пока я танцевала. Я знаю, что это он помог мне и создал пламя, но сделал это не для меня, а для поддержания фальши. Всё это фальшь.

– Теперь я могу отдохнуть? – Опуская взгляд, спрашиваю его.

– Да. Ты свободна.

– Спасибо.

Кивая гостям, улыбающимся мне, выхожу из зала, и жгучие слёзы появляются в глазах. Я старалась, хотела вызвать у Рэйга немного восхищения, но не получилось. Как можно выиграть и при этом проиграть?

– Моя Госпожа…

– Оставь меня, – отмахиваюсь от радостного голоса Чичи, влетаю в ванную и, опускаясь на пол, горько плачу. Мне очень обидно. Да, народ покорён, но я хотела покорить только одного, и это у меня не вышло. Я убеждаюсь, что тот флирт и поцелуи Рэйга были лишь из-за силы суккуба во мне, а не потому, что он этого хотел. Но вот мои чувства не изменились. Ни капли. Я влюблена в него, и это ещё более унизительно, чем его жестокость и внимание к Каэлье. Я другая и никогда не смогу соответствовать тому месту, которое занимаю.

Выплакав, кажется, всю воду из организма, я чувствую себя одинокой и пустой. Принимая ванну, слышу смех и музыку, доносящиеся из бального зала. Как долго это будет продолжаться? С ней ли сейчас Рэйг? Меня даже так не волнует, чем занимается Терло с Ирэн, как Рэйг и Каэлье. И я должна признаться, что у неё огромное количество плюсов, которых у меня нет. Она невероятно красива и женственна. Она выделяется из толпы и покоряет одним только

Глава 26

Раздаётся стук в дверь гостиной, и выхожу туда, завязывая халат на талии. Не хочу ни с кем говорить, предпочитая не отвечать, но дверь открывается без моего разрешения и самый страшный кошмар в лице идеальной Каэлье появляется на пороге.

Добить меня решила?

– Моя Госпожа, не уделите ли для меня немного своего драгоценного времени? – Ослепляя улыбкой, спрашивает она.

– Приношу свои извинения, мадам, но я уже собираюсь отдыхать, – резко отвечаю.

– Если бы вы, действительно, хотели спать, миледи Эйрин, то уже спали бы, а не создавали вокруг себя мрачную и губительную атмосферу, – усмехаясь, она нагло закрывает за собой дверь, оставаясь здесь.

– Насколько я помню, то эти комнаты ещё принадлежат мне, мадам, и я имею полное право выставить вас вон. Не испытывайте моего терпения, – сжимая кулаки, шиплю я.

– Нет, вы ошибаетесь, моя Госпожа, эти комнаты не принадлежат вам, они изначально были моими и остаются таковыми по сей день, – от её слов злость так вскипает внутри, что я готова наброситься на эту стерву с кулаками.

Не думала, что я могу так ненавидеть людей. Но я искренне и от чистого сердца желаю ей смерти, чудовищной смерти. Испепеляю её взглядом, а мой разум кричит внутри от боли. Худшего окончания вечера я бы даже выдумать не смогла.

– Тогда дайте мне время их освободить и переодеться, чтобы навсегда покинуть это место, – стараясь не расплакаться, разворачиваюсь, входя в спальню. Я хочу уйти отсюда! Сбежать к чёрту!

– Миледи…

– Что ещё ты хочешь? Чего тебе надо от меня? Он твой! Твой! Всё забирай вместе со всей этой жестокостью и злобой ко мне! – Вскрикиваю я, подхватывая со стены канделябр и швыряя в эту хамку. Он пролетает сквозь неё, потому что Каэлье исчезает на пару секунд, а затем снова появляется.

– Всё, я сдаюсь, этого ты хочешь? Всё это фальшь. Это ложь. Я никто здесь. Откройте мне проклятый портал и уйду навсегда, забуду всё, как страшный сон, и вернусь к тем, кто хоть немного меня любил. Немного, но я чувствовала себя человеком, а не дерьмом. Ты победила, и вряд ли бы Рэйг хотя бы на секунду задумался о своём выборе. Он всегда выбирал, и будет выбирать тебя, – горько шепчу я, стирая слезу.

– Ох, моя Богиня, нет, – Каэлье мотает головой и делает шаг ко мне, но я воинственно приподнимаю подбородок.

– Вы всё неверно поняли, а Падрэйга следовало бы самого хорошенько выпороть за то, что молчит и даже не желает открывать вам правду. Эти комнаты принадлежали мне по праву замужества. Я была женой его среднего брата и успела спасти только Падрэйга. Я поздно опомнилась и потеряла своего возлюбленного. Горе заполнило моё сердце, и я не смогла вернуться сюда, ощущая свою утрату, – её синие глаза блестят от слёз.

– И поэтому ты так легко легла в постель с Рэйгом, легко забыла обо всём, когда предавалась страсти и похоти, беременела от него? – Выплёвываю я каждое слово.

– Легко? О, нет, моя Госпожа, нет. Падрэйг рос на моих глазах и выбрал меня своей первой женщиной, считая, что так немного утихнет боль от моей потери. Но она осталась и по сей день, я в трауре и не наряжаюсь в светлое, потому что не имею права из-за своей трусости и слабости. Только темнота мне осталась, и я тоже пыталась помочь, миледи. Я хотела родить наследника нашему миру, чтобы у нас было больше сил. Но я не та. Я никогда не смогу быть с Падрэйгом, ведь моя жизнь закончилась в тот день, когда моего супруга убили. А сейчас вижу, как последний из рода Дуанов совершает те же ошибки, что и я, направляясь к гибели. Я не могу этому позволить свершиться. Не могу. Я поклялась всегда направлять свои поступки во благо будущего этой династии и не смею больше молчать. Я пришла сюда не как враг, миледи, а как друг и союзник, – Каэлье кланяется мне, опуская голову, а я не хочу ей верить. Не хочу, потому что ненавижу, но всё же сдаюсь, шумно вздыхая.

– Что ты хочешь? Выселить меня или…

– Да, – резко поднимается и кивает. – Да-да, хочу выселить вас из этих комнат и вернуть туда, где ваше место. А оно там, за охраняемой стеной, рядом с Падрэйгом. Его броня рушится, а он её укрепляет, и вдвоём мы добьёмся своего. Мы победим.

– Ничего не понимаю, – хмуро шепчу я.

– Моя милая девочка, моя Богиня, вы и понятия не имеете, какая власть в вас сосредоточена, какие силы перед вами преклоняются. Я помогу вам, миледи, всем, чем смогу, и что в моих силах. Я подскажу вам, – она протягивает руку, и я вкладываю в неё свою. Каэлье выводит меня в гостиную и указывает на кресло, а сама садится напротив.

– Вы считаете, что его внимание ко мне искренне, верно? – Киваю на её вопрос.

– Но это не так. Падрэйг знает, что я не появляюсь на увеселительных мероприятиях в замке. Никогда. Но вчера был отдан приказ, чтобы я пришла. Не для него это было совершено, а для вас, чтобы вы проявили свою ревность и разбушевались. Хоть он и пытается скрыть тот факт, как сильно наслаждается подобными эмоциями, но я-то вижу. Я первородная, и в моих силах ощущать каждое изменение как в нём, так и в вас. А если я упомяну о том, как он кипел от ярости, стремясь немедленно уничтожить своего верного подданного Ледьяна, то он лишит меня головы на пару столетий. Но лучше без головы, чем знать о гибели последнего из рода моего мужа.

– Ты сейчас убеждаешь меня в том, что Рэйг что-то испытывает ко мне, когда я отлично вижу разницу в отношении к тебе и ко мне? И твоё обращение к нему при первой встрече игра? Ты хочешь просто затмить мой разум и сделать меня безвольной куклой для ваших отношений. Я не верю тебе и точно знаю, что сейчас ты пришла от него, уверенная в своих силах, и дальше станешь убеждать меня в том, что я лишняя здесь. Не утруждайся, я это и так понимаю, как и представляю, где он был всю ночь, – цежу я сквозь зубы.

– В вас сейчас говорит ревность, миледи, – усмехается она.

– Нет, это говорит отличный дар умения наблюдать, – фыркаю я.

– Тогда наблюдайте, – Каэлье взмахивает рукой, и в меня летит зелёный шар.

Всё резко меняется, вокруг меня всё темнеет, и я моргаю, оказываясь в небольшом помещении, узнавая в нём кабинет, расположенный внизу замка. Только одна свеча горит на столе.

– И долго ты будешь издеваться над собой, Падрэйг? – Оборачиваюсь на возмущённый голос Каэлье.

– Сгинь с моих глаз, – шипит он, прислоняя руку к стеклу.

– На меня это не действует, помнишь? Я растила тебя, мальчишка, не для того, чтобы видеть, как ты умрёшь! Ты влюблён, и отрицать это бесполезно!

– Влюблён? Что за глупости ты несёшь. В моём мире больше нет любви, одна похоть, да и та уже наскучила, – с отвращением отвечает он, и я понимаю, что это воспоминания. Рэйг в той же одежде, что и вчера, когда произошла стычка в поселении. Я думала, что он не вернулся, а, оказывается, был здесь. И, к слову, не один.

– Ты никогда не улыбался так, как сегодня мне. Ты это сделал специально, решив использовать меня, как повод для ревности. Ты её получил, и я не против, но сейчас обязан идти и убедить её в том, что между нами ничего нет, и не было, Падрэйг. Твоя похоть и нужда это одно, и я помогала тебе в этом, но сегодня ты перечёркиваешь свою судьбу, – отчитывает его Каэлье. Так, мне она сейчас нравится, потому что Рэйг виновато бросает на неё взгляд и супится, действительно, как мальчишка.

– Она фурия,

– О, Богиня моя родимая, да вразуми ты этого остолопа проклятого, прошу. Не хочет он. А мучиться хочешь? Думаешь, таким поведением что-то хорошее получишь? Нет. Эйрин не из тех женщин, которые будут сидеть и ждать тебя всю жизнь, она активна и молода, впереди её ждут невероятные события. И в нашем мире достаточно одиноких и сильных мужчин, готовых покорить её, а не страдать, когда всё так просто.

– Что? Да ни один к ней не подойдёт! – Повышает голос Рэйг.

– Подойдёт, и ты ничего не сможешь сделать, если он будет мил и обходителен. А вот ты грубый и жестокий! Что ты ей показал? Что зло, действительно, безобразно, как её и учили? Что мы лишь бездушные твари, которые не имеют права на жизнь? Что, Падрэйг, что ты ей показал хорошего в нашем мире, чтобы она захотела в нём жить? Ничего. Я отвечу за тебя. Только ты немного поддаёшься своим чувствам, как сразу же пугаешься и начинаешь бушевать, совершать ошибки и менять будущее.

– А что я могу ей дать, Каэлье? Ночь? Один мрак и неизвестность? Обман и страх потери?

– Любовь.

– Не говори мне о любви, ведьма. Не говори! Мой отец любил людей, и что я увидел? Как они убили его на моих глазах? Ты любила моего брата, и какой итог? Он не позволил тебе спасти его, заточил в своих проклятьях, и ты не успела! Какой прок от любви, если она всегда завершается смертью!

– Падрэйг, но любовь того стоит. Я была счастлива, понимаешь? Я бы никогда не изменила ни дня, проведённого с моим возлюбленным. И в нашем мире не хватает любви. Один мрак и ночь. А как же солнце, Падрэйг? Как же тепло и надежда? Они нужны нам, как и людям. Мы не особо отличаемся от них, только имеем больше возможностей умереть. У них только одна жизнь, а у нас она единственная и очень долгая, за которую можно устать от боли и горя. И ты устал. Так не теряй своего шанса, Падрэйг. Выбор за тобой.

– Ты меня раздражаешь своими сказками, Каэлье. Исчезни, – Рэйг бросает в неё огнём, но девушка моментально отражает его зелёным пламенем.

– Ты сделал неправильный выбор сегодня и завтра сам убедишься в этом, а я буду наслаждаться тем, как ты поймёшь свою ошибку! – Кричит Каэлье, и видение начинает плыть, окрашиваясь в яркие тона. Музыка пробивается сквозь них, и я оказываюсь в бальном зале, стоя рядом с Рэйгом и Каэлье.

– Я же говорила. Мои пророчества всегда сбываются, – довольно замечает Каэлье, указывая на меня и Ледье, в тот момент, когда он меняет своё обличие, и я смеюсь.

– Я убью его, – шипит Рэйг.

– Не убьёшь, ты выместишь свою ревность на ней, что тоже скажется на тебе не лучшим образом. Падрэйг, – Каэлье закатывает глаза, когда он дёргается в мою сторону, и я знаю, что будет дальше.

Кусаю губу, наблюдая, как мы с ним спорим, и я, действительно, отлично держалась. Горжусь собой. Рэйг объявляет всем о том, что сейчас я покажу им свои силы, и я сбегаю из зала, а он за мной.

– Долго они будут охотиться друг за другом? – Перевожу взгляд на Волха, отпивающего шампанское.

– Ещё немного. Надеюсь, что наш мальчик признается себе во всём, и всё изменится. Эйрин очень терпелива к нему, я бы уже давно ему голову отгрызла.

– Она будет прекрасной Королевой. Отличный выбор, – улыбается Волх.

– Ох, милый мой друг, я так боюсь, что они не справятся с теми трудностями, которые им грозят.

– Если пророчество не лжёт, то всё будет хорошо. Солнце снова появится над нашими землями.

– Заклинаю об этом.

Я не предполагала, что они оба относятся ко мне так хорошо, и странное пророчество, видимо, Ирэн, о котором упоминал Рэйг, всё же имеет здесь силу.

Наблюдаю, как Падрэйг возвращается и выхватывает из рук Волха бокал. Залпом опрокидывает в себя и кривится.

– Я заставлю её, – шипит он.

– Что? Любить тебя? Не смеши, мальчишка. Любое любовное зелье имеет обратную сторону медали и тёмную ненависть, а ты и без него отлично справляешься со вторым, – усмехается Каэлье, получая злой взгляд Рэйга.

– Я вытащу её сюда за волосы. Я… обещал, что отдам её всем мужчинам моего мира по очереди, – яростно шепчет он.

– Ох, Падрэйг, никакой предусмотрительности, когда дело касается твоего сердца, – тяжело вздыхает Волх.

– Давай-давай, такими темпами она станет твоим самым опасным врагом, а не единственной. Вперёд, глупый мальчишка, убей себя сам, – фыркает Каэлье и отходит от них.

– Сир, мне нужна ваша помощь, – перед мужчинами возникает радостный Чичи.

– Да ты у меня будешь…

– Утихомирь себя, Падрэйг. Ты сам портишь праздник, – отмахивается от него дядя и уводит Чичи, быстро объясняющего что-то.

Я смотрю на Рэйга, злящегося и кипящего от гнева, и до меня доходит, эти чувства не ко мне, а к самому себе. Он одинок, хотя вокруг него сейчас столько народа.

Волх просит его отойти, как и всех гостей, освободив пространство. Ему это не нравится. Он собирается остановить их, но Каэлье хватает его за руку и зло приказывает стоять на месте.

Я слышу стук своих тяжёлых каблуков о мрамор и вижу себя появившуюся в зале.

– Сам напросился, мальчишка, а теперь смотри и кори себя за глупость, – поддевает его Каэлье. И я вижу, как светятся восхищением её глаза, она улыбается от своих слов так радостно, что, кажется, взлетит сейчас.

– И это уже давно могло быть твоим, – шепчет она, когда я начинаю танцевать.

Чёрт, да я бесподобна. Я до одурения хороша!

– Она приняла нейтрализующий напиток, Каэлье, и всё, что произошло вчера, больше не имеет смысла. Это была не она, а мои силы в ней, и только. Сегодня от неё веет холодом, и нет никакого солнца для меня, – печаль сквозит в его голосе.

– Сделай правильный выбор, Падрэйг. Всё ещё можно изменить, – шёпот Каэлье тонет в музыке, и меня вырывает из зала.

Шумно вздыхаю и оказываюсь вновь в гостиной. Одна. Абсолютно одна. На столе лежит записка: «Жду вас, моя Богиня, завтра. Доверьтесь мне». И я решаю довериться, ведь всё то, что я увидела, доказало мне – чувства есть не только у меня, и дело не в способностях, дело в магии иного рода.

Глава 27

У меня был целый день, чтобы обдумать воспоминания Каэлье и изменить свои чувства к ней. Я тщательно и долго рассуждала вслух, и осознала, что страхи у нас Рэйгом очень похожи. Я боюсь своих чувств и быть отвергнутой, он опасается того же самого. И отличие лишь в том, что теперь я уверена, что не безразлична ему, и он не такой плохой, каким хочет казаться для меня. Это маска, которую люди тоже надевают, чтобы никто им не причинил боли. Они прячутся, но потом она изнашивается, и оставляет лишь горе и печаль в одиночестве.

– Миледи, я к вам с дарами от мадам Каэлье, – в моей спальне появляется Чичи, и я поднимаю на него голову.

Чёрт кладёт рядом со мной белое одеяние и венок из цветов.

– Сегодня все девушки будут в этом, и для вас тоже создали комплект, – улыбается он.

– Спасибо. Мне следует его надеть на празднество? – Уточняю я.

– Да, я помогу вам, – кивает он.

– Когда мы должны там быть? Из-за того, что здесь постоянная ночь я уже сбилась с часового ритма.

– На самом деле уже все собрались, и ждут только вас. Повелитель зайдёт за вами, как только вы будете готовы.

– Рэйг тоже идёт туда? – Удивляюсь я.

– Конечно, вряд ли наш Повелитель позволит, чтобы на его невесту бросали похотливые взгляды, – смеётся Чичи.

– Такого точно не будет. Я помню тех девушек, и они все прекрасны.

– Но вы забываете, что кто-то всегда прекраснее остальных. И вы именно та самая для Повелителя.

Покрываюсь краской и мотаю головой.

– Тогда давай одеваться, – решительно произношу я и встаю с постели.

Чичи сообщает мне, что перед тем, как переодеться в практически прозрачное тонкое хлопковое платье в пол, я должна принять ванну и омыть тело три раза. Это здесь необходимый ритуал очищения перед празднеством существ, принадлежащих колдовскому миру. Мне не жалко снова потратить немного воды и выполнить условие, а вот со вторым у меня появились огромные трудности – под платьем я должна быть абсолютно обнажённой, что мне, вообще,

Чичи предлагает мне накидку, которая скроет моё тело от всех, и мягкие балетки из белой ткани. Он убеждает меня, что я могу не снимать её, если я не захочу присоединиться к девушкам вокруг костра. Я их Госпожа и имею право на отказ. Но я знаю себя. Я не всегда умею отказывать людям, особенно если они добры ко мне. Порой они пользуются этим очень нагло. И сейчас у меня нет выхода, как набросить на плечи накидку, расслышав стук в дверь, и позволить Чичи украсить мою голову венком из цветов. Ладно, была не была. Чего уж мне терять.

Направляюсь к двери и распахиваю её, встречаясь с тёмно-оранжевым взглядом Рэйга, облачённого в чёрную тунику свободного кроя и такие же штаны. Он напоминает мне обычного парня, который надел домашний костюм моды столетней давности. Но отрицать невозможно, мои чувства к нему с яркой силой проявляются в теле, особенно если учесть то, что я теперь знаю о нём.

– Здравствуй, Падрэйг, – считая, что я должна придерживаться вчерашней модели поведения и демонстрировать ему только дружескую симпатию, мягко улыбаюсь.

Он быстро оглядывает меня с головы до ног и кривится.

– Перед тем как я доведу тебя до места празднества, я должен предупредить тебя об условиях, Эйрин, – с явным недовольством говорит он.

– Хорошо. Я слушаю, – киваю я.

– Никаких оскорблений по отношению к Каэлье. Никакой грубости и фырканья. Ты будешь вести себе вежливо и осмотрительно, – закатываю глаза и цокаю.

– И этого ты тоже не будешь делать, – замечает он.

– У меня с этим не возникнет никаких сложностей, – отвечаю я, обходя его и направляясь по коридору.

– С каких пор? Ты терпеть её не можешь, как и…

– Ах да. Это всё была твоя сила, и она развеялась. Сегодня я снова приняла нейтрализующий настой и чувствую себя прекрасно, спасибо, что поинтересовался. Я отлично отдохнула и с нетерпением жду этой ночи. А что насчёт Каэлье, то моё мнение о ней изменилось. Прекрасная женщина, красивая, сильная и уверенная в себе. Мне есть, чему у неё поучиться. Поэтому думаю, что у меня не будет проблем с тем, чтобы улыбаться и полностью наслаждаться её компанией, – спокойно говорю я, пока мы спускаемся по лестнице и выходим из замка. Рэйг удивлён и пытается найти в моих словах подвох.

– И что же так повлияло на тебя, Эйрин?

– Не знаю. Может быть, то, что у меня нет причин на неё злиться. Больше нет, – бросаю на него взгляд, убеждаясь в том, что Рэйг сбит с толку.

– Никаких? – Напряжённо уточняет он.

– Никаких. Между вами особая связь, и я не вправе осуждать ни тебя, ни её. Мне искренне жаль, что у вас ничего не получилось с детьми. Надеюсь, что ты меня простил за моё неразумное поведение, как и Каэлье. И сегодня я намерена доказать свои слова действиями, только пока не представляю, что меня ожидает, – улыбаюсь, приводя его в бешенство. Если он думает, что я сделаю шаг к нему, то нет. Мне нужно, чтобы он боролся за меня, если я и, правда, ему нужна так же, как было в воспоминаниях Каэлье. Не понимаю, что его сдерживает? Он может в любой момент поцеловать меня, и я уверена, что не стану сопротивляться.

– Между нами ничего нет, Эйрин.

– Это не должно меня касаться, Падрэйг. Выбор за тобой, но никак не за мной, – тонко намекаю ему, повторяя слова Каэлье, и он озадаченно приподнимает брови. Мы спускаемся по дорожке, выложенной тёмным камнем, и направляемся в сторону леса, туда, где виден исходящий от костров свет. Оттуда же я слышу приятную, весёлую музыку.

– Так ты расскажешь, что меня ждёт? – Меняю тему.

– В вашем мире это шабаш – танцы вокруг костра и благодарность природе за жизнь, особые заклинания, которые тебе необходимо будет повторять, как и движения. Ещё одно условие, Эйрин, никакого вина, – резко говорит Рэйг.

– Почему нельзя? Я хочу, – обиженно выпячиваю губы.

– Насколько я знаю, то ты ещё несовершеннолетняя для того, чтобы употреблять алкогольные напитки, так что тебя могут наказать, – пожимает он плечами. Вот же лгун. То есть для шампанского в его замке я достаточно взрослая, для игры роли его невесты тоже, стать ужином треглавого пса явно достигла определённого возраста, для шабаша тоже, а для вина я мала.

– Думаю, что я риску и нарушу твоё условие, потому что имею на это право. В данный момент я не в своём мире, а в этом, и здесь, по всем моим наблюдениям, занимаются сексом даже подростки, что уж говорить о распитии спиртных напитков. Так что я выбираю собственное мнение в этом вопросе, – уверенно заявляю я.

– Ты вздумала нарушить мои правила? – Повышает он голос, а я юркаю между деревьев, быстрее шагая.

– Поверь мне, Падрэйг, если бы я, правда, этого хотела, то ты сейчас не шёл бы рядом со мной, а был в другом месте, – оборачиваясь, со смехом отвечаю ему.

– И где бы я был? – Он раздвигает листву руками, а я иду спиной, не заботясь о том, куда ступаю.

– Предполагаю, что в постели и точно не один, – подмигиваю ему и дёргаюсь в сторону доносящейся музыки, оставляя полностью шокированного Рэйга между деревьями.

Чёрт возьми, я это сказала. Я бросила ему удочку с наживкой, попадётся ли? Вылетаю на опушку и замираю, расплываясь в улыбке, и рассматриваю один огромный костёр, но не с обычно жёлто-оранжевым пламенем, а с фиолетово-зелёным. Удивительное зрелище. Здесь очень много людей и все они в белом: мужчины и женщины. Недалеко стоят деревянные столы, и люди играют на разных инструментах, создавая невероятно живую атмосферу праздника. Также я вижу огромную бочку, к которой подходят люди и, нажимая на кран, наполняют деревянные кружки, как предполагаю, вином.

– Миледи Эйрин!

– И с кем бы я был в постели?

Одновременные голоса возникают впереди меня и за спиной. Мужские ладони скользят по талии, и я задерживаю дыхание, смотря на Каэлье, идущую к нам. Делаю шаг вперёд и, вырываясь из объятий Рэйга, поворачиваюсь к нему, удивлённому моей шалостью, и подмигиваю снова.

– Каэлье, рада тебя видеть, – произношу я, и девушка кланяется, а затем целует меня в щёку. Надо же, она, действительно, рада меня видеть, да и я её тоже. Сегодня она не в чёрном, а в похожем на моё платье белого цвета. И она восхитительна. Изгибы её идеального тела просвечивают, и я завидую. Чёрт возьми, она совершенна во всём. Начиная от упругих грудей, заканчивая парой длинных и стройных ног.

– Повелитель, мы не ожидали видеть вас сегодня здесь, – говорит Каэлье, кланяясь Рэйгу, приблизившемуся к нам.

– Значит, я ещё не так плох и могу делать сюрпризы, – усмехается он.

– Но мы, к сожалению, не можем допустить вас до нашего праздника, ваш наряд не подходящий, – замечает Каэлье.

Рэйг цокает и щёлкает пальцами. Его одежда моментально окрашивается в белый.

– Сойдёт?

– Теперь, да. Вы можете расположиться у бочки, а свою Богиню я забираю, – Каэлье со смехом тянет меня за собой, и я позволяю ей отвести меня к группе молодых девушек, хохочущих над чем-то.

– Миледи Эйрин, позвольте мне представить вам мой ковен. Сегодня здесь будет их около двадцати, но наш самый древний и сильный, – гордо говорит Каэлье, и девушки склоняются передо мной. Я помню двоих из них, они были на площади.

– Мы рады вас видеть среди нас, наша Покровительница.

– Наши сердца трепещут в ожидании ритуала с вами, наша Богиня.

– Мы надеемся, что вы останетесь довольны нами, наша Госпожа.

В один голос говорят они.

– Приготовьтесь, – бросает им Каэлье, и они отходят от нас, радостно хихикая.

– Итак, миледи, вы пришли. Как вам мой небольшой подарок? – Хитро интересуется она.

– Очень занимательный. Благодарю, – киваю

– Вы в накидке, – она оглядывает меня, и я кусаю губу, кивая ей.

– Мне некомфортно… хм, я… нет, я не девственница, но смелости не хватает. Вы такие все красивые, – смущённо шепчу я.

– Ох, – она так сильно удивляется, что даже рот оставляет приоткрытым. Конечно, они здесь и оргии устраивают, а я сексом только в темноте занималась.

– Прости, Каэлье, мне очень сложно привыкнуть ко всему сразу. И здесь мужчины, они будут смотреть…

– Да, будут. Точно будут, но ведь важнее только один. Сюда допускаются только маги и прорицатели, заклинательницы и колдуньи, в общем, определённая каста нашего народа и нашего главного поселения. Обычно мы полностью обнажены, если хотим добиться чего-то очень значимого от природы. Но сегодня это лишь благодарность, так что я бы посоветовала вам, миледи Эйрин, снять накидку и продемонстрировать не менее изящное и чувственное тело определённому мужчине, – она подмигивает мне и загадочно улыбается, хотя я прекрасно знаю, о ком она говорит.

– Хорошо. Думаю, от одной ночи ничего страшного не будет, – дёргаю за ленты на шее, и ловлю свою накидку руками.

– Верный выбор, моя Госпожа. Мои видения сбудутся именно благополучным исходом, – кивает Каэлье и перехватывает у меня накидку. Она легко бросает её, но та летит очень далеко и попадает прямо на голову Рэйга.

В голос хохочу от приоткрывшегося рта Рэйга, когда он стягивает её с головы, и его злой взор устремляется прямо в нашу сторону.

– Вы же не против, Повелитель, немного присмотреть за этой вещью, не правда ли? – Выкрикивает Каэлье. Она не дожидается его ответа и тянет меня за собой к костру.

– А вот теперь начнётся самое интересное, миледи Эйрин. Вы будете повторять движения и слова за нами, и никто не посмеет к нам подойти. Мы открываем эту ночь, и приготовьтесь к очень необычным для вас последствиям, – шепчет она.

– Что за последствия?

– Хм, как бы вам объяснить. Мы будем произносить заклинания, и чтобы они работали, мы обязаны отдать им не только свою силу и способности, но и часть той страсти, которая кипит в нас. Чтобы все заговоры были активными, необходимо находиться в возбуждённом состоянии, которое только набирает обороты после завершения ритуала. Именно оттуда черпаются силы, и все мы обмениваемся энергией. Обстановка станет более раскрепощённой, но не волнуйтесь, миледи, никаких сексуальных действий не будет. Это не похабная оргия, а действо скорее напоминающее транс, в котором вы почувствуете лёгкость и незначительность тех проблем, которые были вам так важны. И всё же я не могу отрицать, что силы страсти не станут мощнее в сознании всех присутствующих, как и веселье, как и желание двигаться и танцевать. Вы сами это ощутите, когда ваше тело заживёт своей жизнью, и внутри вас очнётся древняя сила кельтов, а она в вас точно есть. Подобные способности есть во всех людях, а в нас их в разы больше. Так что прошу вас не бояться, а просто отдать своё сознание во власть Богини. Вы согласны?

Сглатываю и обдумываю её слова. Это меня уже напугало, ведь я понятия не имею, что меня ждёт. Вдруг они, вообще, решили отдать меня в качестве жертвы какому-то монстру.

Каэлье замечает мою заминку и подводит меня ближе к костру, разворачивая к нему лицом.

– Посмотрите, моя Госпожа. Взгляните глубже, и вы поймёте, что ничего вам здесь не угрожает. Хоть вы и считаете нас злом, но добра в нас не меньше, – шепчет Каэлье.

Вглядываюсь в фиолетово-зелёные языки пламени и вижу мелькающие картинки. Разные люди, смеющиеся и улыбающиеся, защищающие слабых, и тепло обволакивает моё сердце, доверяя Каэлье. Этого не объяснить, но я, наконец-то, убеждаюсь, что люди и нечисть не многим отличаются друг от друга. Мы все хотим жить и быть счастливыми.

– Я согласна, – произношу уверенно.

– Запомните, моя Госпожа, вы не должны разрывать наш магический круг, иначе ваше самочувствие может ухудшиться, так как у вас не останется сил. Ритуал нужно провести до конца, как и любое другое действие. Вам понравится, я в этом уверена. А потом вы сможете сразу же уйти или задержаться, чтобы повеселиться с нами, – наставляет она меня. Киваю ей, давая полную уверенность, что я всё поняла. Странно, что они пригласили меня сюда, ведь я понимаю, что Каэлье в курсе всех обстоятельств появления меня в этом мире. Но почему бы и не попробовать, ведь когда ещё мне удастся побывать на настоящем шабаше ведьм в реальной жизни, а не смотреть на него в кино.

Глава 28

Я видела множество фильмов, в которых проводились подобные ритуалы. Костёр горел по центру, а вокруг него собирались босые девушки и скакали, как безумные, приговаривая непонятные слова. Они выглядели как психопаты и жутко смеялись, насылая проклятья на тех, кого хотели наказать. Но на настоящем шабаше всё отличается от кинематографа. Основание костра не напоминает пирамиду, пентаграмму или же просто набросанные щепки, оно похоже на невысокий широкий колодец, расширяющийся воронкой к небу, и именно в его пределах горит костёр. Он не задевает деревянных брёвен, а словно оплетает их тонкими нитями, скрепляя между собой. Вокруг костра выложен круг из листвы, и он разделён на пять участков. Каэлье оставляет меня в периметре одного из них, а сама встаёт рядом на соседнем. Нас пятеро, и мы располагаемся на достаточном расстоянии друг от друга.

Я замечаю, что все, кто сейчас пребывает на этом ритуале, затихли и образовали ещё один замкнутый круг в нескольких метрах от нас, Рэйг же остался стоять между нашим и вторым. Он не двигается и стоит чётко напротив меня, нас разделяет костёр. Люди опускаются на колени, а Каэлье, наоборот, как и все девушки поднимает руки к небу, и я повторяю её движения.

– Почувствуйте, моя Госпожа. Отдайтесь природе. Вы знаете, что делать, – проносятся слова в моей голове, хотя Каэлье не произносит ни слова. Я легко могу угадать её мягкий и грудной голос. Только, мне кажется, она возлагает на меня слишком большие надежды, и мне не хочется её подвести.

На пару мгновений закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Ничего не происходит. Абсолютная тишина, и даже треска дров в костре неслышно. Но в следующую секунду до меня долетает шелест листвы, и я улавливаю странный медленный ритм, к которому присоединяется звук воды, плещущейся о берег, и самым последним добавляется длинный и протяжный звон.

Распахивая глаза, я вижу, как огонь начинает менять свой свет на мягкий и розовато-фиолетовый, моё тело повторяет изгибы пламени, как и руки движутся спокойно, напоминая стволы тонких деревьев.

– О, Богиня, живущая внутри нас, – нараспев несётся песня, и я подхватываю её. Я знаю эти слова. Я знаю, что они означают. И знаю, что они подарят мне. Мой разум становится ясным, и в нём возникают эти слова.

– Силы Начала и силы Конца, силы Луны и силы Солнца, силы Воздуха и силы Земли, – мы перемещаемся, плавно двигаясь по кругу, поворачиваясь вокруг себя, и замираем, вскидывая руки к небу, а затем опускаясь к земле.

– Силы источника всего творения, вездесущего, всемогущего, вечного. Силы духов камней, повелителей мира и звёзд в небесах и земли под ногами, осветят это место и это мгновенье, и наши души огнями, – я слышу звук ударов барабанов, и моё сердце распахивается сильнее, впитывая невероятно мощный жар, исходящий от костра. Темп начинает ускоряться, и я больше не смотрю ни на кого, а просто подчиняюсь внутренним желаниям слиться с этой магией.

– Воздух движется вокруг нас. Огонь трансформирует нас. Вода защищает нас. Земля исцеляет нас. И мы идём по кругу, по кругу судьбы нашей, – я двигаюсь по периметру костра, меняясь местами с другими девушками.

– Мы взываем к тебе, прекрасная Богиня, возлюбленная сестра тьмы и света. Мы, звёзды в ночи, взываем к тебе в неискушённой дикости нашей души. Озари нас своим смехом. Озари нас своей радостью. Владычица нашей судьбы, даруй нам своё видение и открой мои глаза. Моя Богиня, живи внутри нас, даруй нам свои знания и укажи нам путь. Даруй нам мудрость

– Луна с каждым вздохом становится ярче, – вырываются из меня слова, и я замираю, как и все останавливаются. Мой взгляд направлен на костёр, меняющий цвет на ало-чёрный, и сквозь него я вижу Рэйга, дёрнувшегося в мою сторону.

– Земля воспылает под каждым движеньем. Хочу лишь молить тебя о прощении. Хочу лишь тебя уберечь от проклятья. Богиня моя Смерти и Тьмы, подари нам свободу от оков твоей злости. Исцели его сердце и дай мне свободу. Смени чёрный ворон своё оперенье и стань для всех нас лишь победой, спасеньем. Верни меня в мир улыбок и смеха. Одари нас любовью и надеждой вовеки. Слейся с каждой из своих сестёр и вновь обратись в великую силу. Воссоедини наши судьбы и разрушь все проклятья. Стань целой, единой и мощью незримой. Обрушься на души, затми их сознанье. Верни их в то время, когда они жили и были счастливы, – я чувствую, как моё тело буквально полыхает в огне, руки вздымаются вверх и сливаются с ярким пламенем костра, создавая арку.

– Как капли стираются в этом затменье, так и сомненья сотрутся и уйдут во забвенье. Будем мы вместе, и ничто не разрушит той силы любви и сладости солнца. Высшие силы, мои вечные спутники помогут во всём и подарят свободу. Да будет так, как я хочу! Да сбудется то, что я хочу! Да вернётся то, что я хочу! Призываю тебя, мой ворон небесный! Лети ко мне и стань спасеньем! – Едва я выкрикиваю последние слова, как от огня отделяется огромная птица, переливающаяся всеми цветами тёмного солнца и черноты ночи. Из горла вырывается смех, когда ворон парит над нашими головами, поворачиваясь, набирая скорость, и влетает со всей силы в мою грудь, наполняя тело невесомостью и безграничной радостью. Мои глаза закрываются, а ветер обдаёт горячим потоком лицо, и я купаюсь в невероятно обжигающей любви и словно становлюсь ещё сильнее, ясно осознавая, какой выбор я сделаю дальше.

Неожиданно меня ловят чьи-то руки, и я распахиваю глаза.

– Держу, – шепчет Рэйг. Моргаю, и звук в моей голове включается. Повсюду раздаются улюлюканья, девушки перепрыгивают через костёр.

– Что…

– Всё в порядке, Эйрин. Это была Богиня, и она одарила тебя тем, о чём ты её просила. Ты теперь стала полноправной частью ковена, как и возглавляешь его, – мягко объясняет Рэйг, опуская меня на ноги.

– Моя Госпожа!

– Моя Королева!

– Моя Правительница!

Раздаются отовсюду возгласы, и все, кто здесь присутствует, опускаются передо мной на колени. Круто!

– Но я не могу, ты же знаешь, что я…

– Не волнуйся, ты просила о надежде и о свободе, этим и одарили мой народ. Сделай вид, что так и должно быть, – подсказывает Рэйг. Конечно, мне приятно, что у меня что-то получилось, и силы магии даже на обычного человека воздействовали, но повелевать людьми я не готова. Я понимаю, что они все ожидают от меня ответных слов.

– Пусть начнётся пир в честь новой жизни! – Громко произношу я и опасливо смотрю на Рэйга. Он кивает, а люди подскакивают с земли, прыгая и кружась. Музыка и веселье заполняют опушку, а я пока не могу прийти в себя от того, что натворила. Откуда это всё появилось, я не знаю. Может быть, всё же сила Ирэн во мне осталась и как-то помогла мне.

– Миледи Эйрин, – подскакивает ко мне Каэлье и вырывает из рук Рэйга. Она крепко обнимает меня и расцеловывает.

– Вы теперь моя Богиня и сестра. Спасибо вам! Я так рада, что вы ощутили нашу силу и поддались её мощи! Надеюсь, вы чувствуете себя хорошо, вы чуть в обморок не упали, – замираю, хотя всё помню иначе. Я словно поднялась над землёй, а, оказывается, всё было иначе.

– В обморок? – Переспрашиваю я.

– Да, такое бывает. Ничего страшного, вы были прекрасны. А какие слова, они шли от вашей души и тоже имели силу. Богиня нас услышала, и теперь мы можем возрадоваться этому. Повелитель, вы же не против, если я заберу её на некоторое время, предполагаю, что этой ночью наша Госпожа будет поглощена вниманием и радостью? – Не дожидаясь ответа Рэйга, Каэлье тянет меня за собой к костру и вкладывает мне в руки деревянную кружку с напитком.

Так, похоже, я всё же оплошала. Я чувствовала всё иначе и не понимаю почему.

– Каэлье, – задумчиво зову её, делая глоток сладкого фруктового вина.

– Да?

– Скажи, а птицы не было? Я видела птицу, ворона, и он в меня влетел, – тихо произношу я.

Девушка на секунду удивляется, а затем расплывается в улыбке.

– Это транс, мидели Эйрин. Когда мы в него входим, то всё замирает, и видим то, чего бы нам хотелось, тем самым обмениваясь энергией и впитывая её от огня, – поясняет она.

– То есть его не было, и никто его не видел? – Уточняю я.

– Нет. Он был в вашей голове и только, миледи. Я, к примеру, видела своего мужа, улыбающегося мне и уверяющего, что он свободен, и я не должна печалиться без него.

Я дура. Нет, я больная дура, посчитавшая, что сделала что-то реально крутое, а, оказывается, наркоманка чёртова.

– Понятно, – опускаю взгляд, делая ещё один глоток вина.

– А теперь мы будем танцевать, моя Госпожа. Присоединяйтесь к нам.

– Я бы хотела уйти. Могу я уйти, что-то голова разболелась? Видимо, слишком много эмоций, – качаю головой и натянуто улыбаюсь Каэлье. Нет, ничего у меня не болит, наоборот, я ощущаю мощный прилив сил, но выставить себя ещё большей идиоткой не хочу.

– Я бы вам советовала немного побыть здесь, но ваше решение закон для меня. Если вы чувствуете себя плохо, то вам точно следует отправиться домой, – кивает она.

– Что ж, тогда благодарю за всё и желаю приятной ночи, – прощаюсь я.

– И вам, миледи. Не бойтесь своих чувств, сегодня они помогут вам, – загадочно улыбаясь, Каэлье направляется к девушкам, заводящим её в круг.

О, да, мне уже достаточно грёз.

Разворачиваюсь и ищу взглядом Рэйга, чтобы попросить его провести меня в замок, но его нигде нет. Брожу среди людей, приветствующих меня, и могу только кивать им, продолжая искать Рэйга. Он что, ушёл? Взял и оставил меня здесь? Вот же гадёныш.

Допивая вино, ставлю кружку на стол и направляюсь в лес. Я, конечно, помню, как дойти до замка, но мне обидно, что Рэйг просто бросил меня и свалил.

Пока бреду по лесу, то ловлю себя на мысли, что я заставляю себя злиться. Да, именно ищу эти эмоции, но их нет. Я не испытываю даже обиды за то, что осталась одна, да и не одна, а среди доброжелательных людей. Что-то со мной случилось во время ритуала. Я видела его. Я смотрела на него и чувствовала невероятную нежность, заботу и яркое желание защитить. Именно оттуда я и черпала слова, которые произнесла или вслух, или же внутри себя. Этого я точно не могу сказать, потому что мне чуждо всё это, но я не зла и не раздражена, я влюблена. Сейчас мои чувства настолько искренние и живые, что я испытываю даже стыд за безобразное поведение, за те истерики, которые устраивала. Я корю себя за ту ненависть, когда попала в этот мир, за мысли о том, что все здесь злые и жестокие твари. А они нормальные. Они даже нормальнее людей, и в них нет той вселенской злости, которую им приписывают. Я не отрицаю, что убийцы должны понести наказание, но это обычные люди со способностями прощать и любить. И впервые за своё

Вхожу в замок и замечаю, что вокруг меня темно, а обычно здесь всегда горит свет. Никто меня не встречает, и мне этого не нужно. Я вернулась домой. Домой! Моё сердце радуется и наполняется спокойствием, меня окутывает теплом и любовью. Поднимаюсь по лестнице, намереваясь лечь спать, но замираю наверху.

Раньше я видела стену слева, а сейчас там коридор и центральная дверь немного приоткрыта, откуда льётся алый свет. Даже не задумываясь, направляюсь именно туда, рассматривая на стенах портреты. На одном из них изображена женщина рядом с темноволосым мужчиной, и я её помню. Её портрет висит в одной из тех закрытых спален, через которые меня вёл Чичи. Мать Рэйга и, видимо, его отец. Далее ещё один портрет, похожий, но их одежда становится более роскошной, и женщина на руках держит младенца. На следующем уже два мальчика стоят рядом с ней и ещё один ребёнок на руках. И так неторопливо двигаясь, я останавливаюсь у картины, на которой запечатлена вся семья. Там уже они взрослые, кроме Рэйга. Он малыш примерно пяти лет с густыми, непослушными кудрями, сидящий на полу и смеющийся. Все они улыбаются, и я узнаю Каэлье рядом с красивым темноглазым мужчиной, держащим на руках ребёнка. У них был ребёнок, и, вероятно, не только мужа она потеряла, как и все они. У всех пар были дети, а их убили люди. И Рэйг пытается спасти людей до сих пор, не позволяя неверным обрушить тьму на невинных. Мне так жаль… моё сердце от горя и боли сжимается, а на глазах появляются слёзы. Я как-то не задумывалась о том, что Рэйг не просто взбалмошный, эгоистичный, самовлюблённый и обиженный на весь мир парень, он прожил слишком много и видел самое ужасное, но продолжает двигаться дальше, отдавая всего себя своему народу. Ведь это сложно. Столько существ живут под его защитой. Он всем им даёт силы и питает их, старается не нагнетать атмосферу и устраивает глупые балы, чтобы поддержать жизнь и подарить надежду. И он понимает, что проиграет, но будет бороться до конца.

Тихо толкаю дверь и немного удивлённо оглядываю большую спальню, которую помню из моего видения. Нет, из видения Рэйга, когда он вернул меня к жизни. Он дал мне причину жить, и это не народ и его страдания, а желание быть полезной для самого Повелителя.

Его спальня – это огромная кровать с алыми простынями, и стены, украшенные фресками, описывающими бой, кровь и слёзы. Вся комната наполнена подобными сценами, а на потолке сверкают звёзды, но они красные, словно другого цвета в этом мире не было и не будет. Он был создан на крови и тянет за собой бремя смерти. Везде горят свечи разных размеров, а пол представляет собой мозаику из созвездий. Мой взгляд скользит по красным шторам и находит одинокую фигуру в чёрном, стоящую у одного из окон.

– Почему ты ушёл? – Тихо произношу я, но мой голос эхом отдаётся в огромном пространстве.

Рэйг оборачивается, и на его лице лишь печать горя и страданий. Он движется ко мне, а я стою и жду, когда смогу рассмотреть его полный печали и вины взгляд, направленный на меня. Сейчас я не вижу в нём зла, а лишь клеймо одиночества.

– Почему ушла ты? – Отвечает он, останавливаясь в двух шагах от меня.

– Не знаю. Обманула Каэлье, выдумав головную боль. Мне хотелось уйти и раствориться в чём-то… не могу этого объяснить, даже слов подобрать, – шепчу я.

– В тишине. После ритуалов так бывает, необходимо побыть одной, пока сила не успокоится в теле. Кто-то выбирает шум и танцы, чтобы ещё больше разжечь её, кто-то предпочитает тишину. Я выбираю второе, видимо, как и ты.

– Поэтому так темно и никого нет?

– Да. Они знают, что я не люблю, когда меня тревожат. После такого нужно подумать о многом. Тебя возвращает к истокам и даёт понимание важных вещей, а некоторые делает абсолютно глупыми и ничтожными. Разум очищается. Ты голодна?

– Нет. Ты снял защиту на свою часть замка, – замечаю я, немного улыбаясь ему.

– Да. Тебе следует отдохнуть, ты была прекрасна сегодня, Эйрин, но тебе лучше отправиться в постель, а перед этим вызвать чёрта с лёгкими закусками, – он тоже улыбается мне, указывая взглядом на дверь.

– Ты выгоняешь меня? – Изумляюсь я.

– Наверное, – улыбка исчезает с его лица, и он переводит взгляд за мою спину.

– Это потому что тебе неприятно со мной находиться, или я… если честно, то я немного запуталась в том, что произошло во время ритуала. Но даже не это мне важно, я просто не хочу уходить. Это плохо?

– Очень. Это очень плохо, что у тебя появились такие чувства. Все чувства – это плохо. Я недостоин их. Прошу тебя, уйти, Эйрин, – хоть слова Рэйга мне понятны, но вот его голос, приглушённый, сдавленный, говорит об обратном.

– Хорошо. Прости, что помешала. Мне казалось, что между нами что-то есть. Знаешь, я пила этот нейтрализующий отвар, чтобы проверить себя и тебя. Я помню тот поцелуй, когда мы перенеслись в дом Елены. Он был бесподобным. Я никогда в жизни не ощущала себя так, и мне не хотелось его прерывать. Я целовалась с Терло, но его поцелуи были обычными, да, немного возбуждающими, но, наверное, не они возбуждали меня, а интерес, что будет дальше. Твои же, мне нужно было продолжение, хватало их, и они будоражили кровь. Реакция на тебя была просто взрывной, и я должна была понять, что это сила суккуба, или же это я, – делаю паузу, облизывая губы. Чёрт, мне так сложно признаваться, но я хочу это сейчас сделать. Я знаю, что если уйду, то потеряю что-то ценное для себя.

– И… хм, что ты поняла? – Прочищая горло, спрашивает Рэйг.

– Что я страшно желала повыдирать все волосы Каэлье на балу и насадить её голову на пику. Что меня так глубоко оскорбляет и обижает, так это твоё безразличие ко мне, как к девушке, а не как к подставной невесте. Что мне безумно одиноко, а с тобой нравится даже ругаться, потому что тогда у тебя появляются эмоции, пусть злые и ненавистные, но они есть. Что я проиграла всем сразу, даже не вступая в бой, ведь я тебя не интересую. И все мои чувства были не от силы суккуба, а моими. Настоящими и унижающими меня. Эта сила всего лишь окрашивала их в более яркие краски, но не создавала. Они появились, мне кажется, так давно, что я даже не припомню времени и места. И я это говорю не для того, чтобы ты ответил мне тем же или же… в общем, я просто хочу освободиться. Это давит изнутри и порой лишает желания двигаться. Сегодня со мной что-то произошло, и я увидела всю картину в целом. Моё желание помочь тебе возникло не из-за необходимости спасения твоего народа, а из-за тебя, Рэйг. Я не могу представить, что ты погибнешь, и если для этого я должна играть любую роль, то я её сыграю безупречно. Обещаю, что пока ты нуждаешься в моём присутствии здесь, я буду рядом. Я хочу, чтобы ты выиграл в любой войне, потому что ты для меня больше не зло, а скрытое добро, которое очень сильно боится показать свою сущность, ведь именно эти чувства причинили ему огромную и глубокую рану, превратившую его сердце в тёмный цветок. Прости, Рэйг, но я больше не могу скрывать от тебя то, что я, действительно, глупая дура, верящая в другую магию, которая намного сильнее, чем зло, – замолкаю, а Рэйг даже не двигается. Смотрит на меня своим тяжёлым взглядом. Вот и всё, я сделала всё, что было в моих силах. А теперь я должна уйти. Моя попытка провалилась с жутким грохотом.

Разворачиваюсь и направляюсь к двери, которая прямо

Глава 29

– Я не должен этого делать. Я не должен думать о тебе, Эйрин. Я обязан думать о том, как спасти свой народ. А я думаю о том, как спасти тебя. Где тебя спрятать. Какие заклятья наложить. Где будет безопасно. От тебя веяло холодом, и я посчитал, что это моя сила. Но ничего не изменилось. Ты притягиваешь меня сильнее, чем вчера и слабее, чем будет завтра. Это верная смерть для тебя, – голос Рэйга раздаётся за моей спиной, и я задерживаю дыхание, слыша его мягкие шаги, а затем ощущая тёплое дыхание рядом со своей щекой.

– За столько веков возжелать женщину, которая холодна и отчуждена, отвергающую меня, невыносимо. Наблюдать за ней и желать смерти каждому, кто взглянет на неё, кому она подарит улыбку и своё сердце, чрезвычайно отравляюще, – шепчет он. Поворачиваю голову в его сторону, и моё сердце бьётся быстрее.

– Что? Ты…

– Внутри я так стар, Эйрин, а за века всё становится скучным и тёмным. От всего можно устать, но, оказывается, никогда нельзя устать бороться за внимание одной. Я не могу заставить тебя выбрать меня, потому что тогда ты причинишь себе мучения. Я ищу для себя оправдания и не нахожу ни одного. Я не желаю наблюдать, как ты покидаешь меня.

– А если я уже сделала выбор…

– Не трави меня, Эйрин. Не давай мне ложных надежд! Я не имею права так рисковать! – Рэйг повышает голос и, перебивая меня, отходит.

Я совсем сбита с толку. Но он же говорил о другом, а теперь злится. Поворачиваюсь полностью, смотря, как Рэйг взмахивает волосами, собранными в слабую косу, и кудрявые пряди выбиваются, падая на его лицо.

– Я не смею отдавать всё своё внимание тебе, иначе забуду о тех, кто во мне нуждается! Я обязан защищать их, а не могу! За всё время, пока ты здесь, я занимаюсь лишь тобой, и меня не волнуют те судьбы, за которые погибла моя семья! Я повторяю их путь, но им бежать больше некуда! Это мне лучше бежать подальше от тебя или спрятать тебя там, куда я не доберусь!

– Раз так, то дай мне уйти, и мы снова вернёмся к тому, о чём договаривались, Падрэйг. Ты не понимаешь главного. Не ты один желаешь им свободы от давления опасности. Есть ещё другие, и никогда близость и чувства не помешают этому. Они подарят силу, но никак не отнимут её. Ты сделал свой выбор, так отпусти меня, если для тебя нет иного выхода, как только убегать, а не бороться, – возмущаюсь я. Вот же упрямый!

– Я принимаю твой выбор, Падрэйг, и не виню тебя за него, но ты сам не даёшь себе шанса. И мне его тоже не даёшь. Хочешь прятаться? Прячься, только от себя сложно убежать. Я пробовала и в итоге сдалась. А, вообще, ты старый и нудный, вероятно, в тебе просто не хватает жизни, которую ты похоронил в день, когда вся твоя семья погибла. А они погибли не только для твоего народа, но и для тебя тоже. Для их наследника. Для их сына. И вряд ли они желали бы видеть, как ты предаёшь их выбор, – добавляю я.

Разворачиваясь, нажимаю на ручку двери, она поддаётся, и я тяну на себя. Но в одну секунду дверь хлопает, а меня грубо разворачивают, едва я успеваю сделать вдох, чтобы закричать на Рэйга, прося не рвать моё сердце отказом, как его губы накрывают мои.

Крик застревает в горле. Руки цепляются за его плечи, и я отдаюсь полностью поцелую. Горячему. Опасному. И безумно желанному. Его язык проникает в мой рот, и я пробую вкус перченого вина. Вибрация в моём теле становится невыносимой и сосредотачивается внизу живота. Прижимаясь грудью, скрытой только одной тонкой материей, к нему, издаю стон в рот Рэйга, когда соски, ставшие очень чувствительными, потираются о ткань. Рэйг сильнее стискивает мою голову в своих руках, подавляя любое сопротивление, если бы оно было, вообще. Его пальцы забираются в мои волосы и сжимают их.

Всё заканчивается так же неожиданно, как и началось. Рэйг с шумным дыханием отрывается от моих губ, и я распахиваю глаза, встречаясь со ставшими полностью чёрными белками с полыхающим в глубине костром желания.

– Прости, я…

– Я не прощу тебя, если ты снова сделаешь шаг назад, – быстро шепчу я.

– Если я сделаю вперёд, Эйрин, но ты навсегда станешь моей. Я не оставлю тебе права выбора, потому что не позволю никогда и никому забрать тебя из моего мира.

– Тогда могу тебя успокоить, я и не собираюсь в свой. Мне нравится здесь. Мне нравится быть дома, Рэйг. С тобой.

– С возвращением, моя Королева, – выдыхает Рэйг.

Его слова имеют невероятную силу. Они ставят точку в нелепых ссорах и ревности, в боли безысходности и отчуждения. Они открывают другой портал. В будущее.

Наши губы снова соединяются, и я уверена, что вряд ли смогу отпустить Рэйга и отдать его кому-то ещё, как и не завершить эту ночь в постели. Я хочу его. Всего его. Я хочу его так сильно, как не хотела ни одного мужчину.

Мысли, наполненные желанием обладать Рэйгом, подталкивают меня быть активнее. Хотя раньше с Терло я была чем-то, напоминающим деревянное и засохшее бревно, испытывающее оргазм только от воздействия пальцев, то сейчас я ощущаю, как сила возбуждения трясёт всё моё тело. Мои руки скользят по его плечам вниз, к кромке кофты, пока наши губы жадно двигаются, пытаясь поглотить друг друга. Ноги путаются, пока Рэйг движется вместе со мной. Туника летит в сторону, и я снова впиваюсь в его губы. Острое желание обрушивается на меня, и я не хочу больше сдерживаться. Рэйг тянет вниз моё платье, обнажая грудь, и отрывается от моих губ.

– Хоть я сам и приветствую женские и мужские тела, не стеснённые одеждой, но запрещаю тебе показывать это кому-то ещё, кроме меня. Это моё, – рычит он, склоняя лицо к моей груди и обхватывая губами розовый возбуждённый сосок.

Откидываю голову, издаю стон, и мои пальцы цепляются за его волосы. Он кусает сосок, тянет его на себя и с голодным рвением принимается за другой, приподнимая меня за ягодицы, опускает на постель, даже не прекращая играть языком с моей грудью.

– Прошу поторопись, Рэйг, иначе я кончу сейчас, – шепчу, выгибаясь и шире раздвигая ноги, потираюсь о его бёдра, изнывая от желания.

Он отрывается от моей груди, и я распахиваю глаза, встречаясь с лучами весеннего яркого солнца в глазах Рэйга, нависающего надо мной. Его распущенные длинные волосы падают вперёд, мальчишечья самоуверенная улыбка настолько преображает лицо, что сначала я даже не могу поверить, что это он и умеет вот так счастливо улыбаться.

Ловлю себя на мысли, что я это уже где-то видела. Во сне. Когда была в этой же комнате. Я видела будущее.

– Кто ты такой на самом деле? – Шепчу я, повторяя свои слова.

Он ничего не отвечает, а склоняется ко мне и касается губами моих, идентично воспоминаниям. Та же сладость проникает в мою кровь. Его губы медленно целуют мои, опускаясь ниже к шее. Он водит языком по моим ключицам, прикусывает их, а я закрываю глаза, полностью отдаваясь невероятно сильной сексуальной энергии, исходящей от него. Его лицо появляется перед моим. Дыхание нарушается. Сколько страсти в его взгляде. Сколько голода, от которого голова идёт кругом, а внутри всё кипит от счастья.

– Эйрин… – выдыхает он, его ладони блуждают по моим ногам, поднимая платье.

– О… – издаю стон. Его пальцы словно оставляют после себя дорожки из огня, заставляющие бурлить мою кровь сильнее, возбуждая с немыслимой силой. Узел неудовлетворения, желания немыслимых и, наконец-то, исполняющихся фантазий разрывает меня от ожидания продолжения.

Тянусь к его губам, и он отвечает на мой поцелуй. Слышу звук разрываемой ткани, и моё обнажённое тело касается его голого. Чёрт возьми, он, действительно, горячий парень. В прямом смысле этого слова.

Я чувствую его член, потираясь об него, и издаю стон за стоном в его губы, обхватывая его ногами за талию.

– Я должен предупредить, Эйрин, – отрывается от моих губ и тяжело дышит.

Останавливаясь, приподнимаю

– Тебе будет больно, но недолго, – шепчет он, покрывая поцелуями мою щёку и опускаясь к шее. Он водит головкой члена по моему входу, смачивая его в смазке, вызывая приятную волну удовольствия в теле.

– Поверь, мне не будет… твою мать! – Кричу я, впиваясь ногтями в его плечи, когда Рэйг полностью входит в меня и в секунду разрывает на части. Боль пронзает всё тело настолько сильно, что я сжимаюсь, и слёзы появляются в глазах. Мой рот так и остаётся распахнутым.

– Всё, теперь всё хорошо. Ты моя, Эйрин, и навечно принадлежишь моему миру, – я ни черта не слышу, а только могу втягивать себя воздух, всхлипывая, пока моё тело немного не расслабляется. И ему помогает Рэйг. Его руки блуждают по моим бёдрам, губы целуют чувствительные места на шее.

Он медленно начинает двигаться во мне, находя мои губы и обхватывая руками голову. По мере того как я привыкаю к его размерам, даже думать о них боюсь, ведь иначе что ещё могло причинить такую боль. По сравнению с Терло у Рэйга крупные природные данные, что немного удивительно для его поджарого тела. Мысли вылетают из головы, когда удовольствие вновь заполняет разум и требует немедленно отдаться полностью в его власть. Мои зубы впиваются в плечо Рэйга, вырывая из его горла довольный рык, и я посасываю это место, оставляя на нём свою отметку, и он отвечает мне грубым и резким толчком в меня, заставляя изогнуться и закричать от удовольствия.

Мы двигаемся, сотрясая кровать с таким шумом, что мне кажется, всё поселение уже в курсе от того, как же жарко в замке. Мои крики становятся отрывистыми, бёдра шлёпают, поцелуи становятся рваными и быстрыми, как и фрикции.

– Чёрт, я так близко… – шепчу, даря Рэйгу стон благодарности за то, как умело он берёт меня.

– Миледи, вы меня… Ох, же! Простите!

Даже не обращаю внимания на Чичи, забыв обо всём, когда волна наслаждения пронзает моё тело, и оно выгибается, требуя большего.

– Быстрее, прошу тебя… ещё, Рэйг, – умоляю я, царапая его спину. Он шипит и впивается в мои губы, до боли кусая их. Я даже чувствую привкус крови, но мне плевать. Это так вкусно. В ответ кусаю его, и наша кровь смешивается на языках. Мне так хорошо, я вся горю, тону в его руках, и мрак вокруг рассеивается.

– Фурия, моя прекрасная маленькая фурия, – шепчет он, проникая в меня глубже быстрыми и чёткими толчками, а я извиваюсь под ним, получая восхитительный оргазм, который никогда не сравнится с получаемым от пальцев. Он на несколько мгновений парализует тело и сознание, прежде чем взорваться внутри и распылить вокруг нас фейерверк освобождения.

Задыхаясь, приоткрываю глаза и встречаюсь с довольной ухмылкой Рэйга.

– Это только начало, моя Королева. Я никогда не устану брать тебя и делать своей, – он убирает с моего лица влажные пряди, и что-то касается моего дрожащего бедра.

– Рэйг… твои руки на моём лице, но что-то точно щекочет моё бедро. У тебя тараканы? – Испуганно мямлю я.

– Ох, это. Хм, в общем, я не сказал, но это мой человеческий облик. Но настоящий облик у меня другой, и это его часть, – кривясь, Рэйг указывает в сторону, и я выглядываю, приоткрывая удивлённо рот.

– Хвост? – Шепчу я, пока кончик настоящего чёрного хвоста, переливающегося алыми мазками и напоминающего кожу рептилии, поглаживает моё бедро.

– Да.

– Одуреть, – нет, мне не страшно видеть, как из задницы, точнее, из копчика Рэйга играючи двигается длинный хвост. Он забавный и очень мягкий.

– А я могу…

– Не стоит. Когда я возбуждён и готов кончить, я не могу контролировать себя настоящего. А если ты дотронешься до него, то вряд ли я сдержу всё остальное. Это одна из моих эрогенных зон, – Рэйг медленно выходит из меня и снова наполняет собой, переключая внимание.

– И я ему нравлюсь? – Интересуюсь, ощущая, как кончик хвоста шлёпает меня по приподнятой ягодице, отчего я дёргаюсь.

– Ты сомневаешься? – Ухмыляется Рэйг, приподнимаясь с меня, лизнув сосок.

– А что он может?

Не успеваю я даже спросить и улыбнуться, как хвост резко раздваивается и хватает мои запястья, прижимая к кровати.

– Вот же…

– Не зови его, слухов и так будет достаточно, – опережает меня Рэйг, подхватывая мои бёдра и притягивая к себе.

Это так ново, быть прикованной двумя извивающимися и порой касающимися моей груди хвостами к постели.

– Готова? – Рэйг изгибает бровь, раздвигая мои бёдра и дразняще покручивая своими.

– Да, – довольно шепчу сама, дёргаясь к нему навстречу, и издаю стон наслаждения.

Размашистыми движениями он берёт меня. Просто берёт, тараня своим членом и вынуждая кричать от удовольствия. Он крепко держит мои бёдра, и я уверена, что там останутся синяки, но эта боль настолько приятная, словно он хочет заклеймить меня своими прикосновениями, руками и губами. Мои руки так и прижаты к постели, грудь колышется и ноет от нехватки ласки, как неожиданно появляется третий хвост и щекочет соски, вызывая настолько приятные ощущения, что моё тело сотрясается во втором оргазме. Рэйг не даёт мне ни капли передохнуть, управляя моим телом, заставляя его снова и снова взрываться от наслаждения и возбуждаться снова. И мне мало. Так мало. Внутри меня так много энергии, а голос уже хрипит от выкриков его имени, после каждого толчка, наполняющего меня и дарящего невообразимые вершины.

Сквозь шум в ушах от собственных стонов, и по счёту… к чёрту, я сбилась со счёта, сколько раз уже кончила, Рэйг ускоряет свои движения и входит в меня до основания, издавая долгое рычание, и падает на моё уставшее тело. И я думаю, что так и не получу последний убивающий меня оргазм, как Рэйг впивается зубами в мою шею, прошептав моё имя, прокусывая кожу, и моё тело изгибается, пронзённое чудовищно острым удовольствием. Я не успеваю даже понять, как это случилось, но нас обоих подбрасывает над постелью, и мы с грохотом падаем на неё, отчего раздаётся хруст в обоюдном стоне завершения.

Не могу открыть глаз, ощущая тяжесть тела Рэйга на себе, и это приносит радость. Я вся настолько расслаблена, что не в силах даже пошевелить рукой или ногой. Рэйг скатывается с меня и прижимает к себе. Я слышу его быстрое дыхание, ощущаю поцелуй в макушку и потираюсь носом об его шею.

– Почему ты укусил меня? – С трудом говорю я шёпотом.

– Прости, это тоже часть моего облика. Когда мой род выбирает себе женщину, то он её помечает для остальных. Он оставляет в её теле свою слюну, и с этих пор она может принадлежать только ему. Любой другой умрёт, если позволит себе нарушить эту границу, – поднимаю голову и встречаюсь с его, теперь абсолютно алыми, глазами. Дёргаюсь от неожиданности, когда хвост подхватывает мою ногу и закидывает её на бёдра Рэйга, а потом, успокоившись, ложится на мою талию, поглаживая её.

– И он тоже тебя не отпустит, – издаёт смешок Рэйг, и я замечаю, что его зубы другие.

– Улыбнись, – прошу я.

– Лучше не надо. Это пройдёт через несколько…

– Падрэйг, немедленно покажи зубы, – шиплю я, легко ударяя его по плечу. Цокая, он приподнимает губы, и я замираю, разглядывая два ряда острых зубов. Они длиннее обычных, но не похожи на зубы оборотня Жиля. Они мельче и даже кажутся смертельно опасными.

– Класс, – выдыхаю я, проводя подушечкой указательного пальца по нижнему ряду, как Рэйг резко прикусывает его. Вскрикиваю от боли, а он улыбается, и его язык нежно посасывает мой палец.

– Тебя не учили, что совать пальцы в пасть зверя опасно, Эйрин? – Он выпускает изо рта мой палец, и на нём нет никаких следов укуса. Невероятно. Хотя что уж удивляться, когда меня хвост поглаживает по спине.

– Меня учили, что любому зверю требуется забота, и тогда он прекратит кусаться, – с улыбкой отвечаю я.

– Думаю, ещё парочка хороших тумаков тоже не помешают, – добавляю я, вызывая на его лице улыбку. Мне кажется, что Рэйг стесняется своего настоящего обличия или же не хочет меня пугать, но я хочу его видеть настоящим.

– Ты покажешь мне, кто ты такой на самом деле? – Интересуюсь я, завивая его волосы на свой укушенный палец.

– Эйрин…

– Пожалуйста, я не буду визжать, и твой хвост мне нравится. Зубы меня не страшат, мне

– Эйрин, не надо. Я только что из-за тебя кровать сломал, а ты уже хочешь, чтобы я сломал твои чувства. Когда-нибудь покажу, – Рэйг выпускает меня из рук и поднимается с постели.

Привстаю на локтях, наблюдая за обнажённым мужчиной с распущенными по пояс буйными волосами и играющим в воздухе тёмным хвостом, окрашивающим и его спину в такой же цвет.

– Хороший вид сзади, – говорю я. Рэйг оборачивается, и я вижу его эрекцию в очень красивом члене. Хотя я не могу дать полноценной окраски этому важному для мужчин органу, но для меня Рэйг безумно красив со всех сторон.

– Ладно, спереди тоже сойдёт, – смеюсь я.

– Не думал, что твоя Богиня выбирает похоть, Эйрин. Сдаётся мне, что ты долго скрывала от самой себя эту сторону твоей натуры, – Рэйг взмахивает рукой, и рисунки на полу растворяются, а вместо них появляется небольшой бассейн с бурлящей водой.

– Не отдохнёшь со мной? – Он протягивает мне руку, и я сажусь на кровати, намереваясь искупнуться и немного расслабить мышцы, но замечаю мазки крови на своих бёдрах.

– Рэйг, ты, кажется, немного перестарался. Ты разорвал меня? – С ужасом поднимаю голову и вижу довольную, даже гордую собой ухмылку.

– Определённо, да, Эйрин. Я разорвал тебя и сделал своей.

– Но… но… Рэйг! Поэтому было больно? Из-за твоих размеров, хотя я бы не сказала, что они гигантские? Что за ерунда?

– Мда, видимо, нам необходимо больше разговаривать, – Рэйг подходит ко мне и тянет за бёдра, поднимая под постелью. Обхватываю его шею, чтобы не упасть.

– При переходе из одного мира в другой все твои раны зажили, – он опускает меня в тёплую воду, садясь в неглубокий бассейн и оставляя меня на себе, отчего его член потирается о мой клитор, вызывая медленную, но очень чувственную волну желания.

– Зажили? Это… чёр… помню, не делай так, я хочу знать про раны, – отодвигаюсь немного назад, но Рэйг притягивает обратно, специально потираясь о меня.

– Да, такое всегда случается. Когда кто-то первый раз переходит из вашего мира в мой, то его раны заживают, и тело обновляется. Ирэн ударила тебя по голове, как предполагаю, и очень сильно. Ты бы погибла, если бы она тебя не перенесла в мой мир.

– То есть я…я что, мёртвая?

– Нет, Эйрин, ты живее всех живых. Ты не умерла, потому что сила моего мира подарила тебе заживление ран. Я сейчас говорю обо всех ранах в твоём теле, – Рэйг красноречиво опускает взгляд вниз к моим бёдрам.

– О, – и до меня доходит. – О-о-о, я была девственницей?

– Точно.

– И ты был моим первым? – Мои ладони проходят по его груди вверх, и я обнимаю его за шею, придвигаясь ближе и скользя своим уже пульсирующим от вожделения клитором по его твёрдому члену.

– Я не был, я есть, Эйрин. Я твой единственный, – Рэйг впивается в мои губы и немного приподнимает меня, помогая себе заполнить меня снова.

Кажется, меня ждёт новый опыт в изучении мужчины, и я рада тому, что мне подарили ещё одну возможность сделать правильный выбор. Выбор того, кому я согласна принадлежать вечно.

Глава 30

Зла не стоит бояться и бежать от него, его необходимо приласкать, и тогда опасностью станет именно нежность, в которой оно превратится в безмерно чуткого мужчину.

Мой сон развеивается, как только я ощущаю мягкие поцелуи на плече и слабый укус туда же, вызывающий довольную и сытую улыбку.

– Прости, Эйрин, не могу утолить свой вековой голод, – шёпот Рэйга полностью снимает с меня сонную пелену, и я распахиваю глаза, поднимая лицо.

– Ты не устал?

Он одаривает меня взглядом своих настоящих глаз, меняющих свой цвет с чёрного на алый и обратно. Это говорит о том, что Рэйг возбуждён и счастлив. Когда он кончает, они становятся насыщенного оттенка крови, за эту ночь я видела это более семи раз. Не думала, что я такая выносливая, но в итоге просто отключилась от очередного оргазма и его любвеобильных укусов.

– Я дал тебе шанс отдохнуть целую ночь, Эйрин.

– Ночь? – Удивлённо переспрашиваю я и немного приподнимаю голову. Мы и начали ночью ведь как-то так?

– Ночь. Мы наслаждались друг другом сутки, тебе был необходим сон, и я смиренно ждал твоего пробуждения, чтобы первым увидеть твою реакцию на мой подарок, – Рэйг касается губами моих губ.

– Ничего себе. Это… ну, это нормально, да? То есть… обычно…

– Нормально, скоро тебе понадобиться ещё больше. В твоём мире мужчины слабы, в нашем же они не могут позволить женщине посмотреть на кого-то другого.

– Надо же… я… голодна.

– Я с удовольствием помогу тебе, моя Королева, – Рэйг переворачивает меня на спину и быстро покрывает поцелуями моё лицо, вызывая щекотку.

– Я о другом, – смеюсь, когда появившийся хвост стягивает с нас одеяло.

– Знаю, Эйрин, но я так долго не спал с женщиной, что не могу насытиться. Когда-нибудь, придёт время, и я не позволю тебе сбежать из моей постели, – он мягко целует меня в губы.

– Боюсь, что это мне придётся тебя ловить, Падрэйг. Мне ни разу не было так хорошо, и я испробовала вкус запретного, а как известно, запретное всегда притягивает с большей силой, чем обычное.

– Ты забудешь об обычном, Эйрин. Не сравнивай меня с тем никчёмным недоростком, иначе…

Закрываю рот Рэйга ладонью, обрывая злость и ревность, как понимаю, к Терло.

– Ты единственный, а сейчас я хочу сюрприз и поесть, – мягко говорю, и он расслабляется. Его язык проходит по моей ладони, и я отрываю её от его губ.

– А ты послушай, – предлагает Рэйг, перекатываясь с меня.

Хмурюсь и озадаченно смотрю на него. Комната до сих пор во мраке, и только свечи горят вокруг, сломанная кровать довольно удобна и только издаёт скрип, когда я сажусь на ней. Шторы плотно закрыты…

– Птицы… пение птиц, – шепчу, улавливая щебетание.

Рэйг кивает. Но этого не может быть. Я не слышала здесь птиц ни разу, а это похоже на трель соловьёв по утрам.

– Выгляни в окно, – предлагает Рэйг. Не понимаю, но поднимаюсь с постели и, по привычке, тяну за собой шёлковое покрывало, но он хватается за него.

– Нет. Я буду лицезреть тебя, Эйрин, во всей красе. Твоё тело прекрасно, а следы моих губ на нём ещё более прекрасны, ведь они принадлежат мне, – никакого стыда я не испытываю перед Рэйгом. Мне кажется, что в этой спальне мы пометили все стены, полы, бассейн, испробовали все позы, и я даже впервые попробовала настоящий вкус мужчины. Язык Рэйга ласкал мой клитор бесчисленное количество раз, а его зубы и губы, действительно, оставили на моём теле засосы, которые Рэйг наотрез отказался стирать своими силами, чтобы излечить мою кожу. Но, в свою очередь, я тоже запретила ему убирать следы моих чувств на нём, пригрозив, что он больше никогда не притронется ко мне. Так что мы оба друг друга пометили, чему я очень рада.

Подхожу к окну, и моя рука тянется к шторам. Я резко их распахиваю и жмурюсь от яркого света. Он меня ослепляет, и я немного покачиваюсь, Рэйг мгновенно оказывается позади меня и обнимает за талию. Медленно вновь открываю глаза и визжу от счастья.

– Это солнце, Рэйг! Это же солнце! – Кричу я, смотря на зелёные леса, раскинувшиеся около замка, на безупречные лучи солнца, сверкающего бликами в нише окна.

– Рэйг! Это не картинка?

– Открой окно и проверь, – улыбаясь, говорит он. Я тянусь к ручке и распахиваю створку, аромат зелени и тепла окутывает моё тело. Мягкий ветерок проникает в комнату, и я снова визжу. Этот мир восхитителен и очень похож на мою землю! Он бесподобен!

– Ты рада? – Интересуется Рэйг, и я, подскакивая на носочки, впиваюсь в его губы.

– Очень. Это самое лучшее, что я видела! Ночь сменило солнце! Я так счастлива, ты не представляешь! – Кричу, прыгая на месте.

– Эйрин, – на губах Рэйга появляется странная улыбка, и он заводит прядь моих волос за ухо.

– Выходи за меня замуж? По-настоящему. Останься со мной в моём мире, и я дам тебе всё.

Я замираю и на пару мгновений даже вхожу в ступор от такого неожиданного предложения.

– Ох, я…

– Не отвечай сейчас, подумай. Я хочу, чтобы ты была моей Королевой и женой. Я одарю тебя и солнцем, и луной. Выбери меня. Я выбрал тебя и впервые после

– Но я же… человек, Рэйг.

– Нет, ты больше, чем человек, Эйрин. Ты моя надежда, и я научу тебя всему, я награжу тебя силами и одарю вечной жизнью. Если ты волнуешься о том, что у нас разные виды, то меня это не заботит. Здесь мы равны, и я хочу увидеть тебя в своих видениях. Я хочу будущего, светлого и яркого, как ты. Будь моей навечно. Прими мою руку и сердце.

Наверное, я сделала глупость, когда влюбилась в то, что в моём мире символизирует зло, но совершу огромную глупость, если какие-то рамки из моего прошлого не позволят мне быть с тем, кого безумно люблю.

– Да. Я хочу быть твоей женой, но у меня будет куча условий, Падрэйг. Я запрещаю тебе спать ещё с кем-то, кроме меня. Я запрещаю тебе смотреть на кого-то и хотеть их, кроме… – мои слова тонут в его поцелуе. Его жадный рот стирает все вопросы и страхи. Я чётко осознаю то, что в эту минуту, улыбаясь под его градом поцелуев и позволяя ему утянуть меня в кровать, должна забыть о том, что у меня есть семья. Я о ней не вспоминала долгое время, хотя у меня хорошие родители и обычная жизнь. Но здесь хочу поверить, что я кто-то действительно больший, чем просто человек. Здесь хочу быть любимой, и мне не стыдно признаваться в том, что ради любви и своего счастья, пусть даже со злом, я забуду о прошлом, чтобы идти в будущее.

– Ой, миледи-миледи, – хитро прищуривается Чичи, расставляющий приборы на столике в гостиной, когда я вхожу туда в одном покрывале.

– Что? Ты поторопись, потому что сейчас сюда придёт твой Повелитель и он очень, очень, чрезвычайно голоден, – улыбаясь, бросаю я, забегая в спальню, и радостно падаю на кровать.

Я настоящая невеста. Я выхожу, чёрт возьми, замуж, как только мы разберёмся с тринадцатым поселением, но даже это не испортит мне самый лучший день в моей жизни. Солнце ясно освещает всю комнату, свечи больше не горят, никакого мрака, и мне хочется визжать от любви ко всему, что я вижу.

Переодеваюсь в тёмно-малиновое платье, радуясь тому, что засосы на шее Рэйг всё же залечил, и никто не будет смотреть на меня, как на извращенку. Я до сих пор немного шокирована тем, сколько прошло времени с момента моего появления ночью в замке после ритуала. Я знаю, что это он помог мне и себе тоже. Он придал нам храбрости, чтобы признаться друг другу во всём и стать намного счастливее. Конечно, вряд ли человеческие мужчины смогли бы оставить такой яркий след в моей сексуальной жизни. Вот чего мне не хватало с Терло – страсти, жажды доставить удовольствие и умереть от него. Безумия. Опасности. Вероятно, и зла. И я ни капли не жалею, что Ирэн сбежала и выбрала меня. Я даже поблагодарю её при встрече, хотя надеюсь, что уже никогда в жизни не увижу, и она тоже исполнит свою мечту, ради которой заставила всех пройти через настоящий ад. Нет, всё же я ей хорошенько врежу сначала за ту ненависть к Рэйгу в моей крови и её силы, а потом кивну ей в знак прощения. Но лучше, конечно, чтобы она даже не возвращалась и не подходила к моему злу, иначе я превращусь в безумную мегеру.

– А где Рэйг? – Удивляюсь я, выходя в гостиную. Я и так достаточно времени прихорашивалась, снова проверяла солнце, а затем довольно хихикала, так что Рэйг должен уже быть здесь.

– Он передал вам свои искренние извинения и сказал, что вернётся чуть позже. Ему необходимо переговорить с тёмными лордами поселений, расположенных близко к тринадцатому, – с виноватой улыбкой говорит Чичи.

– Что-то случилось? Они снова напали? – Испуганно бросаю взгляд на дверь и снова на черта.

– Нет, миледи, нет. Повелитель это делает каждый день, как и проверяет силу защитных щитов. Но из-за того, что он немного отвлёкся, ему следует немедленно вернуться к делам, – моё счастье медленно меркнет, и я опускаюсь в кресло, смотря на завтрак.

– Моя Госпожа, вы не должны грустить, – мягко говорит Чичи.

– Всё хорошо, просто я ожидала, что Рэйг придёт, и мы поговорим. Не знаю… будем обычными, погуляем, ведь сегодня первый день, когда взошло солнце, – печально отвечаю я.

– Он вернётся, как только всё тщательно проверит. Миледи Эйрин, вы должны понимать, что Повелитель – наш Король, и он несёт ответственность за несколько сотен тысяч судеб. Он не может быть постоянно с вами и предаваться ласкам, ведь является правителем нашего мира, и проблема с тринадцатым поселением ещё не решена, – словно отчитывает меня Чичи, и я понимаю, что он прав. Рэйг не может принадлежать только мне и постоянно развлекаться. Он столько веков охранял свой народ, и я бы не желала быть причиной, из-за которой кто-то погибнет.

Делаю глубокий вдох и принимаю тот факт, что мой возлюбленный – король, а, насколько мне известно, даже в нашем мире они всегда на виду и работают круглосуточно на благо своей страны, а здесь целый мир.

– Я эгоистична, – признаюсь с тяжёлым вздохом.

– Нет, моя Госпожа, вы влюблены, и это прекрасно. Так почему бы вам не показать Повелителю, что вы не обуза, а тоже можете найти для себя занятие и не отвлекать его?

– И чем же мне заняться, Чичи? Что я умею? Танцевать? Есть? Заниматься сексом? Истерить? Ревновать? Вряд ли эти качества могут кого-то заинтересовать, если только это не бордель, – фыркаю я.

– Вы слишком суровы к себе, миледи Эйрин. Я бы посоветовал вам отправиться к мадам Каэлье и спросить у неё, какие ваши навыки пригодятся у нас. Она сориентируется быстрее, чем я, ведь она знает о вас всё и видит многое, – задумываюсь над его словами.

– Ты прав, я сейчас позавтракаю и пойду к ней. Ты меня проводишь, я не знаю, где она живёт?

– Конечно, я вас перенесу туда. Ходить – не царское дело, – Чичи подмигивает мне и предлагает травяной настой, нейтрализующий силы Рэйга. Я не противлюсь больше его приёму, ведь теперь абсолютно точно уверена – наши чувства не созданы искусственно, они настоящие, и никакой отвар их не убьёт.

Быстро запихиваю в рот хлеб с паштетом, помидоры, яйца и запиваю всё чаем, желая поскорее чем-то себя занять, чтобы не ощущать разлуку с Рэйгом. Я уверена, что если бы было что-то не так, то солнце не сияло бы радостными лучами на ясном небе, а была бы ночь, чтобы те, кто обращается при луне, могли это сделать моментально. Так что волноваться не о чем.

Заканчиваю завтрак, Чичи обнимает меня, прося закрыть глаза. Выполняю его требования, и мы за секунду оказываемся в ароматном цветочном саду.

– Вам необходимо пройти вперёд по дорожке, миледи Эйрин. Дальше я вас провести не могу, так как рядом с хижиной мадам Каэлье стоит защитное заклинание от таких, как я. Она уже ждёт вас, – Чичи подталкивает меня, и я уверенно направляюсь по тропинке, наслаждаясь яркими неизвестными мне цветами и разноцветными бабочками, летающими вокруг.

– Моя Госпожа, я рада приветствовать вас в моих владениях! – Весёлый голос Каэлье заставляет меня отвлечься от прекрасного творения природы и обернуться.

Девушка в тёмно-коричневом платье стоит рядом с небольшим, полностью покрытым зеленью домиком, протягивая ко мне руки. Улыбаясь, ускоряю шаг, и мои руки касаются её.

– Моя дорогая, поздравляю, – она крепко обнимает меня, целуя в щёку.

– С чем? – Удивляюсь я.

– Неужели, не с чем? Долгие часы забвения в объятиях Повелителя и единение тел и душ.

– Неужели, у меня на лбу это вытатуировано? – Цокаю я, а Каэлье смеётся, приглашая меня в дом.

– Нет, моя Владычица, но ваше влюблённое состояние невозможно не заметить. Над нашими головами снова взошло солнце, и я чувствую полноценное счастье внутри тебя, как и яркие ответные чувства Падрэйга. К тому же я должна покаяться, мои видения всегда сбываются. Я знала, что ритуал поможет вам соединить ваши сердца, –

Ничего роскошного здесь нет. Простая кровать в углу, камин, множество трав и свечей на полках, каких-то подписанных баночек и верёвок. В общем, наверное, так и должно выглядеть жилище ведьмы и колдуньи.

– Присаживайтесь, миледи. Вам заварить травы? – Указывая на лавку около деревянного стола, интересуется она.

– Нет, спасибо, – качая головой, присаживаюсь, а она располагается напротив и сразу же берёт мои руки в свои.

– Так не томите, моя Госпожа, с чем вы ко мне пожаловали? Посплетничать?

– Нет. Мне нужна твоя помощь. Сейчас Рэйг занят политическими вопросами по защите своих земель, а я изнываю от скуки и в то же время не представляю, чем могу здесь заняться. Ведь ты знаешь, что я человек и не обладаю никакой магией, да и школу даже не закончила.

– Какие глупости вы говорите, моя Богиня. В вас магии больше, чем в нас.

– Откуда у меня магия, Каэлье? Все эти показные выступления только с помощью Рэйга и осуществились, а ритуал благодаря тебе, так что не нужно преувеличивать того, чего нет. Я бы хотела быть чем-то полезной используя то, что умею.

– Вы хотите знать своё будущее? – Лицо Каэлье становится серьёзным.

– Нет, я боюсь узнать его, – качаю головой и опускаю взгляд.

– Миледи Эйрин, порой необходимо знать ошибки, которые можно исправить до того момента, как они произойдут и изменят судьбы. Для этого я живу, – она поглаживает мои руки, успокаивая сердце, забившееся от страха.

– А если там нет никакой радости, Каэлье? Если там боль и печаль потери? Если там всё ужасно? Так пусть это лучше будет тайной, чем я начну переживать и делать ещё больше глупостей. Я ведь не смогу сидеть сложа руки.

– Я знаю это, миледи Эйрин, поэтому и предлагаю вам такую возможность. Ведь и я была на вашем месте. Я тоже страшилась увидеть будущее, отвергала свои видения и открещивалась от них, убеждая себя, что не желаю этого знать. И именно боль и печаль утраты заполнили моё сердце, – Каэлье отводит от меня взгляд, а её глаза слезятся.

– Прости, я не хотела, чтобы ты расстраивалась. Я видела портреты в коридоре, и соболезную твоей утрате.

– Прошло уже более тысячи лет, а боль такая же сильная, как и в тот момент, когда я всё потеряла.

– И ребёнок? Его…

– Да, сбросили со скалы, как и всех других младенцев рода Дуанов, а других детей заперли, морили голодом, и они погибли чудовищной смертью. А я не могла даже пошевелиться. Это страшно, миледи, когда ты видишь в голове, как члены твоей семьи один за другим уходят, а ты живёшь и кричишь от боли. Она разрывает тебя на части, и ты ничего не можешь сделать. Ничего. Я успела лишь забрать Падрэйга после того, как он, одержимый своим горем, убил тысячи людей, отомстив им за свою семью. Он был единственным, кто заставлял меня дышать и жить. А потом он вырос и нуждался во мне, только как в источнике энергии. Я думала, что всё. Моя жизнь закончилась, ведь помочь больше я не могла. Он не слышал меня. Не желал даже думать о себе, а только о своём народе, закрыл для всех своё сердце, пока не появились вы, моя Госпожа, – Каэлье смахивает слёзы и улыбается воспоминаниям. А я поражаюсь силе этой женщины. Я не имею права ненавидеть её больше. Мне стыдно за то, как я обращалась к ней, когда она настоящий пример того, как нужно любить. Даже после смерти.

– Падрэйг запрещал мне видеться с вами, а я так хотела образумить его. Он никого не слушает, а вас… удивительно, насколько одна женщина может всё изменить и подарить свет тёмной душе. Обратить зло во благо. Но и она же может сотворить страшное. Любящие женщины страшны в гневе от своей боли, поэтому не повторяйте моих ошибок, миледи.

– Я только хочу знать – он будет жить? – Тихо спрашиваю её.

– Я не могу ответить, моя Королева, потому что судьба Падрэйга сейчас представляет собой мутное пятно. Видения постоянно меняются и путают меня.

– Он когда-то говорил, что на нём метка смерти, и это означает, что он всё равно умрёт.

– Метка смерти стоит на каждом из нас, потому что мы дети тьмы. У кого-то она выражена сильнее, у кого-то она слабее. А Падрэйг сам проклял себя в тот день, и я не знаю, как ослабить действие этой метки. Это зависит только от него. Если он найдёт для себя причину жить, то эта метка не будет иметь никакой силы над ним.

– А проклятья Ирэн? Рэйг тоже говорил, что она прокляла его мной. Что это означает? – Вспоминаю я.

– Ох, с Ирэн всё очень сложно, потому что не её это имя. Она его украла у матери Падрэйга. Её имя другое, но я его не знаю. Я не могу посмотреть её прошлое из-за того, что на ней стояла сильная защита её придворных магов. Я предупреждала Падрэйга, что ей нельзя доверять и допускать до моих комнат. И я виновата тоже. Я хранительница портала и не могу вернуться туда, где живёт образ моей семьи. Но могу сказать, что если она и хотела оставить проблемы после себя, чтобы ослабить силу Падрэйга, то ей это не удалось. Сила Любви намного мощнее, чем любое проклятье.

– И война точно будет? Тринадцатое поселение нападёт на нас? – Со страхом спрашиваю её.

– Вы же приняли наш мир, миледи, это меня радует. И к сожалению, пока эти видения не изменились. Да, они нападут, но точное время пока не известно. Я всегда на страже их решений, пока они воруют проклятые души из нижнего мира и забирают наших людей, обращая их в свою безобразную веру отмщения.

– Но как они воруют? Неужели, нельзя их отследить и не позволить им этого сделать?

– Это довольно сложно. В каждом мире есть шпионы и предатели, есть слабые и запуганные создания, которые знают, что если на них нападут, то они попросту не смогут противостоять им и погибнут. А кому хочется погибать? Никому. Да и то, что наш Повелитель всерьёз обеспокоен их силой, ещё больше усугубляет положение, но я надеюсь, что с вашим появлением и первым, за всю историю нашего мира, восходом солнца они поймут, какую сторону им выбрать. Но довольно этих мрачных разговоров, лучше займёмся твоим будущим, – Каэлье похлопывает меня по руке, а у меня осталось много вопросов. Я не могу ещё полностью сложить всё в единую картинку, и это меня сильно путает.

– Я ничего не умею, – признаюсь ей.

– Ох и скрытная вы, миледи. А как же лечебные отвары? Неужто, хотели скрыть от меня свои навыки целительства? – Журит она меня. Удивлённо приподнимаю брови.

– Правда, я не умею этого и точно не в силах кого-то исцелить…

– А я вижу другое, моя Королева. Я вижу вас в поле, собирающую травы и расфасовывающую их по мешочкам.

Хмурюсь, а потом воспоминания появляются в моей голове.

– Это мама. Она всегда предпочитала таблеткам и сиропам травяные настои и чай. Она рассказывала мне о свойствах трав столько, сколько я себя помню. У нашего народа нормально быть ближе к природе и не травить своё тело синтетической гадостью. Её слова, – улыбаюсь я.

– И здесь это вам поможет. Вы можете продолжать варить свои лечебные настои.

– Боюсь, что вряд ли в этом мире кто-то болеет простудой, – смеюсь я.

– Но травы могут многое, миледи Эйрин, вам нужно лишь прислушаться к ним, и они подскажут вам свои свойства, а дальше дело интуиции. Вы думаете, что где-то прописаны рецепты отваров? Нет. В этом и заключается их сила. Они никогда не похожи один на другой, даже с идентичными травами и добавками, потому что энергия во время приготовления разная.

– И ты думаешь, я смогу сварить что-то достойное? – С сомнением хмурюсь я.

– Я уверена. У вас это в крови. Вокруг замка Падрэйга достаточно трав, чтобы вы начали с ними знакомиться. Прогуляйтесь, осмотритесь и принюхайтесь к каждому растению. Сначала попробуйте сделать отвар для настроения, заговорив его теми словами, которые идут из сердца. Затем развивайте этот навык. Даже люди могут

– А я могу прийти к тебе снова? Вдруг у меня ничего не выйдет?

– Конечно. Я всегда буду рада видеть вас в своём доме, а сегодня тоже хочу успеть насладиться солнцем и собрать нектар, заряжённый дневным светом, – кивает она, провожая меня к двери.

– Спасибо. Что ж, буду пробовать. До встречи, – прощаюсь с ней и выхожу на улицу, направляясь по дорожке в ту сторону, где, как я предполагаю, Чичи уже должен ожидать меня. Машу на прощание Каэлье и скрываюсь за склонами деревьев.

– Чичи, – зову его оглядываясь.

– Чёрт, – ничего. Он не появляется, как раньше, по первому зову. Вот же наглец. То есть, как посмотреть на нас обнажённых, так пожалуйста, а как помочь дойти до замка его не дождёшься. Мне ничего не остаётся, как найти дорогу самой.

Пики замка виднеются впереди, и я направляюсь к ним, наслаждаясь пением птиц, бабочками и яркой, слепящей меня красотой деревьев. Каэлье живёт очень обособленно, по пути я не встречаю больше никого, когда выхожу к поселению и слышу там звуки жизни.

Ну раз Рэйг ещё занят, а Чичи где-то бродит, то почему бы и не познакомиться ещё с моим будущим народом.

Направляюсь в сторону поселения, разглядывая разные по своему строению деревянные домики, больше напоминающие средневековые постройки, чем современные. Это так странно, люди здесь застряли в прошлом, и им не нужны ни смартфоны, ни интернет, ни телевизоры, у них этого нет, и они счастливы. И я понимаю, что ни разу за всё время не вспомнила об этих благах, ведь здесь и так достаточно занятий. Заговоры, привороты, соблазнения, коварные тайны и распри, предательство и опасность нападения неверных, выращивание растений и скотоводство. Вот это настоящая жизнь, где каждый занят своим домом и семьёй, развлекаясь рядом друг с другом и ни капли не жалея о том, что можно уткнуться в мобильный и забыть о том, что ты сидишь за столом. Да, всё же мне следовало родиться в эту эпоху. Мне комфортно и…

Неожиданно меня резко обхватывают за плечи, грубо встряхивая. Я не в силах даже понять, кто, но это кто-то высокий и мощный, вызывающий моментальный удушливый ужас, и я кричу от страха, ударяя кулаками по нападающему.

Глава 31

– Эйрин! Чёрт бы тебя побрал! Где ты была? – Полный паники громкий голос Рэйга заставляет меня прекратить лупить его и замереть, переводя дыхание.

– Я…

– Ты с ума сошла? Я отправил всех на твои поиски! Тебе нельзя одной выходить из замка и гулять здесь! Я запрещаю! Эйрин! – Рэйг крепко стискивает меня в своих руках, а я в шоке и не могу вымолвить ни слова.

Он крепко удерживает меня, картинка дёргается перед глазами, быстро сменяясь на знакомую гостиную в замке в моих комнатах. Моё сердце на секунду выскакивает из тела, а затем с грохотом возвращается в него, отчего я с шумом втягиваю в себя воздух.

– Миледи! – Взвизгивает Чичи, подскакивая, когда Рэйг меня отпускает, и я шатаюсь от эмоций.

– Моя Госпожа! Моя Голубушка! Моя красавица!

– Я тебя казню! Я тебя…

– Да прекратите! – Кричу я, взмахивая руками и потирая лоб.

В мою комнату влетает Волх, тоже весь перепуганный, и облегчённо вздыхает при виде меня.

– Что за паника? Я была у Каэлье, болтала с ней и потом позвала Чичи. Он не пришёл, и я пошла прогуляться, так как отличная погода, и мне просто этого хотелось, – говорю, не понимая, чего они так переполошились. Хотя на моих губах появляется улыбка, когда мой взгляд встречается с полностью чёрными глазами Рэйга.

– Оставьте нас. Сгиньте отсюда, – рычит он, злобно превращая своего дядю и Чичи в огонь.

– Снова? Когда ты прекратишь их так отсылать. Обычная просьба здесь не в моде? – Закатываю глаза и делаю шаг, чтобы сесть в кресло, но Рэйг хватает меня за плечи и яростно встряхивает.

– Ты хоть понимаешь, что творишь, Эйрин? Ты отсутствовала три часа с того момента, как ушла от Каэлье, и она не знала, где ты! Я чуть с ума не сошёл, пока искал тебя по аромату, а в лесной гуще он теряется, его невозможно там быстро найти!

– Три часа? – Удивляюсь я. – Надо же, я думала, прошло не более получаса, пока я шла по лесу. Наверное, слишком увлеклась любованием природы. Она в лучах солнца восхитительна.

– Эйрин, – Рэйг издаёт стон и притягивает к себе, обнимая меня. Улыбаюсь, купаясь в его объятиях.

– Ты так скучал? – Интересуюсь я, отклоняясь немного.

– Да… да, скучал, – Наклоняясь, он целует меня, и мир меркнет вокруг нас. Отдаюсь полностью его губам, поглощающим мои, и руками нахожу кромку кофты, чтобы раздеть и насладиться его телом. Но Рэйг перехватывает мои руки и отстраняется.

– Что не так? – Шепчу я.

– Я был слишком напуган и боюсь, что вымещу сейчас ярость на тебе. Дай остыть.

Он отходит, приглаживая волосы, затем опирается о каминную полку ладонями и, прикрывая глаза, шумно вздыхает. Что-то внутри подсказывает мне – Рэйг сильно перенервничал, и такого просто не бывает лишь от одного желания увидеть меня. Да и идти мне некуда, кроме как в его поселения. Вряд ли я бы решилась двигаться дальше и один на один встречаться со всеми видами существ в этом мире. Так что волнение Рэйга преувеличено, или же у него есть причина, чтобы переживать, но мне о ней не говорят.

– Может быть, попросить сделать чай или воду принести тебе? – Наблюдая за ним, предлагаю я.

– Нет, – распахивает глаза, ставшие обычными и похожими на человеческие, и садится в кресло.

– Эйрин, я хочу, чтобы ты находилась всегда рядом со мной. Каждую секунду, – Рэйг протягивает руку к моей талии и опускает на свои колени.

– Чичи донёс на меня? – Закатываю глаза, раздражённо фыркая.

– Я привыкну к тому, что ты король, Рэйг, просто порой забываю об этом, как и о том, где мы находимся. Мне нужно немного привыкнуть к такому положению дел, вот и всё. Конечно, утром я была раздосадована тем, что ты не пришёл, но затем испытала стыд за своё поведение и эгоистичное желание присвоить тебя полностью и никогда не выпускать из замка. Но у тебя есть обязанности перед твоим народом, я не желаю быть обузой для тебя, и Каэлье мне помогла найти занятие, – добавляю, с улыбкой проводя ладонью по его щеке.

– Хм, а я и не знал, что ты так отреагировала на моё отсутствие, – хмуро говорит он, и его глаза полностью затемняются и окрашиваются в чёрный, с алыми проблесками, цвет. Чёрт, кто меня за язык тянул. Мне бы хотелось быть для него лучшей и понимающей во всём, идеальной, а я сама себе ямы копаю.

– Да, я… это быстро прошло, клянусь. Я отправилась к Каэлье, и мы с ней поболтали немного, – быстро произношу, надеясь, что Рэйг не включит необходимость своего присутствия рядом со мной в мои минусы.

– О чём вы болтали? – Кажется, он ещё больше напрягается и даже злится на меня.

– О травах. Только о травах, Рэйг. Моя мама учила меня готовить лекарства от простуды, тяжести в желудке и другие, Каэлье знала об этом и подтолкнула меня к расширению границ моих познаний. Она сказала, что рядом с замком есть достаточно ингредиентов, – Рэйг поднимается вместе со мной и усаживает меня в кресло, а сам задумчиво расхаживает передо мной. Так, действительно, случилось что-то плохое.

– Если ты волнуешься, что мы сплетничали о тебе, то это было, признаю, – он удивлённо приподнимает брови, бросая на меня заинтересованный взгляд.

– Нет, не о том, какой ты в постели, а о том, чем я могу быть полезна тебе и твоему народу. И она поделилась со мной своей утратой, надеюсь, что Каэлье стало немного легче от этого. Вот и всё, Рэйг, – быстро добавляю, чтобы он не думал, что я бы стала хоть с кем-то делиться, как мне хорошо было с ним в интимном плане. Это только наше, и никого другого не касается.

– Хорошо. Да, идея с травами неплоха, но мы пока не воспользуемся ей. Я буду здесь в замке в ближайшее время и найду, чем тебя увлечь, – он старается улыбнуться, но фальшиво и натянуто.

– Рэйг, мне не нужно, чтобы ты был со мной двадцать четыре часа в сутки. Ты можешь спокойно заниматься делами своего мира.

– Но ты согласилась

– Всё верно, Рэйг, и моё решение не изменилось, но я прекрасно понимаю, что ты нужен своему народу, особенно в такое непростое время. И я не хочу стоять между твоим долгом и чувствами, – заверяю его.

– А ты нужна мне, Эйрин. Ты ошибаешься, если считаешь, что можешь мне помешать.

– Рэйг, что происходит? – Всё, не могу уже больше терпеть и напряжённо смотрю на него, требуя признания.

– Ничего. Я желаю, чтобы моя невеста была всегда рядом со мной. Неужели, тебе не хочется видеть меня так же часто, как и мне тебя? – Обиженно поджимает губы.

– Конечно, хочется, Рэйг. Прости меня за излишнюю дотошность и подозрительность, но твоя опека сейчас выглядит очень странно и пугающе, как будто ты мне что-то недоговариваешь.

– Нет, Эйрин. Я никогда не чувствовал столько эмоций к женщине, и это для меня необычно. Так я проявляю своё внимание к ней, – мотает головой и опускается передо мной на колени, целуя мои руки. Вот хоть убейте меня, но я ощущаю сильное волнение, и оно тёмное, словно моя интуиция внутри возмущается обману.

– Рэйг, сегодня ты не дал мне договорить мои условия. И одно из них – я хочу знать всё, что происходит сейчас в политическом плане. Я хочу быть готова к любым трудностям и проблемам, которые нам грозят, и успеть ускользнуть от них. Скажи мне, прошу, что случилось? – Прищуриваюсь, наблюдая, как он отводит взгляд и затем возвращает его на моё лицо уже обычный человеческий, а не свой настоящий. Он скрывает от меня что-то очень важное, теперь я уверена в этом абсолютно.

– Ничего, моя Королева, я очень скучал и сейчас намереваюсь показать тебе, как сильно ты нужна мне, – Он тянется к моим губам, но я отодвигаюсь назад, не позволяя сбить меня с толку и увлечь в водоворот страсти прежде, чем добьюсь от него правды.

– Падрэйг Дуан Второй, если ты сейчас же мне не сознаешься в том, что, действительно, происходит, и где ты был, то я больше не позволю притрагиваться к себе и помолвку тоже разорву, – предостерегаю его.

– Эйрин, ты не посмеешь! – Возмущённо подскакивает на ноги.

– Посмею, Рэйг. Я хочу быть тебе не только любовницей, но и другом, и советчицей, и союзницей. Прошу, умоляю тебя, поделись со мной, моё сердце не на месте, и я не успокоюсь, пока ты не ответишь.

Он выпускает воздух сквозь зубы и мечется. Я жду, какой выбор сделает Рэйг, и молюсь о том, чтобы это был шаг к доверию.

– Твой план сработал, – тихо произносит он.

– Что? Какой план? – Удивляюсь я.

– Однажды ты говорила, что следует поймать неверных обманом. Я это сделал. Я последовал твоим словам. Сначала мы устроили бал в честь нашей помолвки, до этого слухи разнеслись о твоей ревности к любой из женщин, которая подойдёт ко мне, и тем самым убедив их в том, что между нами не политическая договорённость, а всё по-настоящему. Далее, на балу ты показала свою силу в танце…

– Но это был ты и твои способности, – вставляю я.

– Не суть. Главное – картинка, а дальше всё верно додумали. Я приказал закрыть все поселения, чтобы никто нам с тобой не помешал тайно обменяться клятвами из-за непреодолимого желания быть вместе. И сегодня утром защитные щиты каждого поселения ослабли, выпустив неверных, решивших помешать нашему союзу. Клятвенный камень, у которого проходят все наши свадебные ритуалы, находится недалеко от тринадцатого поселения, и именно там пытались разрушить наши щиты. Нападение было с двух сторон, мы поймали двадцать семь неверных, попытавшихся убить тебя. Им был отдан такой приказ – любой ценой не позволить состояться нашему браку, даже ценой твоей жизни, Эйрин, – он замолкает, а я прикладываю руку к губам, шокировано выдыхая. Это, правда, страшно, ведь они готовы на многое, только бы Рэйг никогда не был счастлив, а, вероятно, слухи о наших чувствах уже разошлись и теперь наводят страх на тринадцатое поселение.

– С этой минуты ты ни на шаг от меня не отойдёшь, Эйрин. Ты будешь всегда рядом со мной, чтобы я мог уберечь тебя от смерти, – Рэйг опускается передо мной на колени и берёт мою руку в свои, прикладывая её к губам.

– Но… ты же сказал, что их поймали, и сейчас нет угрозы, – шепчу я.

– Поймали, но я усилил щит моего поселения, Эйрин. Отсюда без моего разрешения никто не может выйти и войти сюда тоже. Во время опроса несколько человек призналось, что здесь, среди моих людей, есть неверные, и они не оставят попыток лишить меня сил, то есть тебя. Они рядом, Эйрин. Ты спрашивала, отчего я настолько зол и напуган, когда ты пропала на три часа. Я боялся найти тебя мёртвой в лесах. Я боялся, что потерял тебя, не успев защитить, – горько шепчет он, и моё сердце переполняется страхом, но не за себя, а за него. Ситуация становится критической для нас всех.

– Они не доберутся до тебя, Эйрин. Я обещаю, что спрячу тебя. Я не дам им даже сделать шаг к тебе, только через мой труп, и даже тогда, умирая, я буду уверен, что ты никогда им не достанешься, – добавляет он, покрывая поцелуями мою руку и поднимая полный решимости взгляд на моё лицо.

– Что ты говоришь, Рэйг. Ты не можешь погибнуть из-за меня. А как же твой народ, а как же…

– Если ты будешь жить, то и у них будет шанс на будущее, Эйрин. Сейчас я думаю только о тебе, а о них не могу. Все мои мысли заняты тем, как оттянуть время, чтобы портал открылся и выпустил тебя в твой мир.

– Но до тридцать первого октября слишком много времени, Рэйг. И я не уйду одна. Нет, – мотаю головой, а глаза уже слезятся от ужаса возможной потери. Я не хочу даже думать о том, что его больше не будет, что кто-то причинит ему смертельную боль.

– Я… – Рэйг выпутывается из моих рук и поднимается. Отворачивается от меня и шумно вздыхает.

– Я должен тебе кое в чём сознаться, Эйрин. Я обманул тебя, – с трудом выговаривает он. Задерживаю дыхание.

– В чём ты обманул меня? – Одними губами спрашиваю его, и Рэйг оборачивается. Его лицо искажено мукой признания, он не желает этого делать… пугает меня.

– Портал открывается два раза в год. В начале и в конце. Для нашего мира тридцать первого октября, а для вашего в завершение цикла, когда мы празднуем начало Нового года. В эту ночь к нам возвращаются наши души и существа, которым грозит опасность обнаружения у вас…

– Те странные люди, которые тоже были перед замком, и они видели меня. Они пришли в ту ночь, чтобы вернуться? – Хмуро вспоминаю я.

– Да. Не только по собственному желанию, но и по моему приказу. Я собираю своё войско, оно большое, но не настолько, чтобы иметь полноценную уверенность в победе. Я жду ещё. И скоро, через пару недель, в вашем мире в самую длинную ночь двадцать второго декабря, они станут сильнее. Именно в таком состоянии они нужны мне, но сильнее становятся не только они, но и неверные. Их тоже достаточно в вашем мире, и они не успокоятся, пока люди полностью не подчинятся им. Я проведу тебя в эту ночь обратно и спрячу ото всех. Ты покинешь родные земли и никогда больше тебе не будет грозить опасность, как и… – Рэйг замолкает и сглатывает, переводя взгляд на мою грудь.

– Как и?

– Я пометил тебя, Эйрин. Я назвал тебя своей и, вероятно, ты уже носишь моё дитя.

– Что? – Моя ладонь накрывает плоский живот, и я шокировано моргаю.

– Я не могу сказать уверенно об этом, но я бы хотел. Каэлье не могла подарить мне ребёнка, потому что она не моя, не та, от которой я бы желал получить такой дар. Мы оба противились такому исходу, вот и не получилось ничего. И я радовался, как бы прискорбно и жестоко это ни выглядело, но я безумно был рад тому, что

– Почему же тогда ты так желаешь смерти, Рэйг? Почему ты даже мысли не допускаешь, что будешь жив, и всё наладится? – Всхлипываю я.

– Эйрин, на меня метка смерти, и она не просто так стоит. Всегда злые умыслы возвращаются к нам, ведь мой отец создавал нас, как искренних помощников людям, а большинство забыло об этом, пользуясь своими силами с особой жестокостью. И я тоже. Мир изменился, и ваш, и наш. Зло стало первым в том, что мы ценим и почитаем, потому что добра… уже давно никто из нас не видел. Сейчас мы все несём своё тяжкое бремя проступков против человечества, и дальше будет хуже.

– Но… но ведь и в людях есть и зло, и добро. Это весы, чаши которых перемещаются в зависимости от ситуации и их страхов. Нельзя прятаться за ними, Рэйг. Надо бороться! Надо найти выход и решить всё! – Восклицаю я и, подскакивая на ноги, подлетаю к нему, умоляя хоть что-то сделать и не лишать меня любви.

– Моя Королева, бороться против людей это одно, а против своих – намного страшнее, потому что никогда добро здесь не победит. Зло – это то, что, мы принесли сюда, и с каждым веком оно лишь крепло. И это не должно волновать тебя, Эйрин. Это мои проблемы, но никак не твои. Я займусь ими после того, как спрячу тебя и спасу от смерти. Они хотят этого, но я не позволю им. Никогда… мой риск пожелать будущего, и ради этого я буду бороться. Обещаю тебе, что я найду тебя, когда всё закончится. Я отыщу тебя в твоём мире и заберу обратно. Но я не смогу воевать за свой народ и стоять до конца, если мои мысли будут только о том, что ты можешь в этом бою погибнуть, – Рэйг гладит мои волосы, лицо и покрывает одновременно поцелуями, а я захлёбываюсь слезами.

– Пойдём со мной… я не смогу одна, Рэйг. Я не хочу жить без тебя там.

– Эйрин, мы справимся. Сейчас главное – понять, как протянуть ещё пару недель и поймать шпионов. И у нас ещё есть возможность насладиться друг с другом, – он прижимает меня к себе, а я жмурюсь от боли и знаю, что, потеряв его, потеряю себя.

– Я хочу семью, Эйрин. Хочу жить и видеть своих детей… наших детей. Маленьких сорванцов с рыжими кудрями и воинственными характерами. И я буду надеяться, что это сбудется, даже если меня не будет рядом. Ты сможешь выносить моё дитя там, среди людей это проще, чем здесь. В моём мире он покажет всю свою силу и будет отнимать её у тебя, питаться тобой, и я не желаю, чтобы ты испытывала боль из-за меня, Эйрин. Там тебе будет лучше, обещаю. Тебя там встретят и заберут с собой на другие земли, а я найду тебя… найду, чтобы снова выбрать будущее с тобой.

– Рэйг, – издаю стон, и меня трясёт от паники и желания хоть что-то сделать, чтобы не расставаться с ним.

– Эйрин, не надо. Ты будешь в безопасности, а другое меня сейчас не волнует, – шепчет он, целуя меня в сухие губы, и я цепляюсь за его плечи.

– Ты нужен мне, Рэйг, я…

– Ты тоже нужна мне, Эйрин. И я желаю стереть эту печаль с твоих глаз, показать тебе, как сильно и глубоко ты засела в моём сердце, – Рэйг, подхватывая меня на руки, несёт к постели, и я растворяюсь в его поцелуях. Молюсь внутри, чтобы моё тело приняло его семя, и оно расцвело, дав Рэйгу ещё одну причину, ради которой он должен жить во что бы то ни стало.

Глава 32

– Не надо, – Рэйг мягко целует меня в макушку, и я поднимаю голову, покоящуюся на его обнажённой груди. За окном уже глубокая ночь, моё тело насыщено и немного устало после долгих занятий любовью с Рэйгом, но вот мысли снова возвращаются ко дню прощания.

– Почему портал открывается два раза в год? – Интересуюсь я.

– В конце года для того, чтобы наш народ имел право вернуться. Вначале для того, чтобы имел право уйти.

– То есть в декабре они вернуться не могут?

– Нет. Этот портал только для выхода, он не впускает обратно.

– Но ты сказал, что проведёшь меня. Значит, ты останешься в моём мире? – Маленький огонёк надежды вспыхивает в груди.

– Нет, Эйрин. Я обладаю возможностью входить и выходить в любой из этих дней. Портал знает своего правителя и не будет создавать нам проблем. Мы пойдём с моим войском, оно останется за пределами озера, а я пойду с тобой один туда. Неверные могут знать о том, что я собираюсь тебя спрятать. Раз они уже поняли, какие между нами чувства, то они не позволят им жить дальше, даже в твоём мире, для этого я и стану твоей бронёй. Я смогу их уничтожить, но появятся новые, поэтому тебе придётся сразу же исчезнуть со своей земли. Взамен я заберу Ирэн и отвлеку их, переключив внимание на охоту за ней, пока тебя будут сопровождать в безопасное место.

– Подожди, – сажусь на кровати и шокировано смотрю на Рэйга.

– Ты хочешь сказать, что бросишь им кость в лице Ирэн и позволишь обгладывать её, то есть убивать, чтобы я смогла спастись? – Медленно произношу я.

– Верно.

– Рэйг, это чудовищно. Да, я недолюбливаю Ирэн, но она же живое существо и…

– Эйрин, на войне нет места жалости. Если не она, то они нацелятся на тебя, а терять её мне не страшно. Тем более от Ирэн я больше ничего не получу, она иссякла и может стать серьёзной проблемой для меня. Она уже раз предала меня, будет и второй, а этому я не могу позволить случиться. И не могу быть уверенным в том, что она до сих пор не выступает тайным проводником между мирами для неверных. Она росла там, и её сознание порабощено их идеями. Ирэн играла со мной, но я не жалею, что поддался, ведь ты смогла обратить проклятье в пророчество. Поэтому я всегда буду выбирать то, что позволит мне уберечь тебя от смерти, а не то, что изначально было создано, чтобы убивать, – Рэйг приподнимается и хмуро смотрит на меня.

– Прошу тебя, Эйрин, закроем эту тему.

– Я не могу закрыть эту тему, Рэйг, потому что она касается меня. Конечно, я понимаю, что всегда будут жертвы на войне, но хороший правитель старается их избежать, – от моих слов он сжимает кулаки и оскорбляется.

– Прекрати, ты знаешь, о чём я говорю. Я не обвиняю тебя в том, что ты хочешь защитить то, что тебе дорого, в первую очередь и любой ценой. Но надо быть хитрее, Рэйг. В нашем мире ведутся политические игры, и они прекрасно отвлекают, так почему бы не воспользоваться и здесь этим же приёмом? Почему не перенять эту модель и заставить всех переключится на что-то иное или…

– Они уже переключились на что-то иное, Эйрин, захотели убить тебя на нашей тайной церемонии и в моём поселении. Они близко к тебе. Сейчас я должен это исправить. Я уже усилил охрану у замка, поэтому не нагнетай того, до чего ещё достаточно времени, Эйрин. Не думай о том, какие игры нужно создать, чтобы удерживать власть, – зло бросает он, поднимаясь с кровати и подхватывая свои штаны.

– А что ты предлагаешь мне делать, Рэйг? Заниматься с тобой сексом днями напролёт и наслаждаться оргазмами, забыв о том, что я стала причиной травли и угроз? Думаешь, легко принять тот факт, что я лишь человек, который ни черта не может вам помочь?! – Я повышаю голос и нечаянно

– Да сколько уже можно? Используйте другие ругательства, – бубнит он, замечая наши упрямые, скрестившиеся с Рэйгом взгляды.

– Ты не лишь человек, Эйрин. Ты моя невеста и поможешь мне, если не будешь выдавать свои безумные идеи, считая, что всё это сработает, – натянув штаны, Рэйг направляется в гостиную, и я поднимаюсь с кровати, обматываясь шёлковой простыней, и иду за ним.

– Но она сработала! Это была моя идея! Так что глупые женщины тоже умеют думать! – Возмущаюсь я.

– Я не отрицаю этого, Эйрин. И ты не глупая женщина для меня, ты… немного активная, но не глупая. Я пытаюсь остановить тебя в твоих фантазиях. Они не идиоты, Эйрин, и если закрыли поселение, то начнут атаковать, я должен быть готов и находиться рядом с тобой. Когда их поймают, то угроза уменьшится, и я обсужу это с Каэлье.

– О-о-о, значит, Каэлье может давать умные советы, а я нет? – Ревностно взвизгиваю я.

– Эйрин, сейчас не время, чтобы снова обсуждать мои отношения с ней, которых нет. Сейчас…

– Так, Падрэйг, хватит принимать меня за дуру, ясно? Я тоже желаю в этом участвовать, и у меня есть план, – перебивая его, выставляю палец вперёд.

Он выпускает тёмный пар из ноздрей, и это на пару секунд приводит меня в ступор. Ни черта себе. Прямо как разъярённый дракон, но я не сдамся.

– Я требую немедленный консилиум, – топаю ногой.

– Что?

– Я требую сию секунду назначить королевское собрание и решить всем вместе, как выманить шпионов, – уточняю я.

– Нет, нет и нет, Эйрин. Ты не участвуешь в этом, ты…

– Волх! – Визжу я.

– Эйрин!

– Во-о-о-олх! – Не останавливаясь, во всю глотку ору так, что даже в голове шумит.

Старец появляется в спальне в длинной чёрной сорочке до пят и озирается, озадаченно смотря то на Рэйга, то на меня.

– Вон.

– Не смей, – предупреждаю я Рэйга, готового сжечь дядю огнём.

– Ты голая! – Возмущается он, указывая на мою простыню, в которую я закуталась.

– Я Юлий Цезарь, – спокойно отвечаю.

– Дети мои, что здесь происходит, и почему вы разбудили меня? На нас нападают? – Влезает в разговор Волх. Он что, спит в ночнушке? Оригинально.

Прыскаю от смеха и прочищаю горло.

– Нет, пока на нас не нападают. У этой фурии новая идея, и она потребовала собрать семейный совет ночью, – цокая, поясняет Рэйг и падает в кресло, прикрывая глаза рукой.

Седые брови Волха приподнимаются, и я киваю ему.

– Итак, вы сказали, что я никчёмная женщина, и мои идеи никогда не сработают. Вы ошиблись.

– Простите, миледи…

– Не волнуйтесь, я не в обиде, – отмахиваюсь от него.

– Вернёмся к нашей проблеме. В поселении шпионы, и они хотят убить меня, верно?

– Ты сказал ей? Мальчик мой, да ты с ума верно сошёл! Женщина на войне это к неприятностям! – Возмущённо отчитывает Волх Рэйга, лишь тяжело вздыхающего.

– У вас и так достаточно неприятностей, выбора нет, кроме как, позволить мне снова попробовать вытащить вас из полной задницы, – обиженно говорю я.

– Эйрин.

– Нет, хватит уже принижать меня, женоненавистники! Вы так долго одни, что забываете, что только благодаря женщине вы и появились на свет, так что сейчас я имею полное право требовать от вас уважения и закрыть рты, – зло цежу, указывая головой Волху сесть во второе кресло. Он подчиняется мне, и я довольно усмехаюсь.

– Начнём. В нашем поселении шпионы, они хотят добраться до меня, и я предлагаю дать им то, что они хотят.

– Нет! Чёрт бы тебя побрал, фурия, нет! – От крика Рэйга даже стёкла дрожат, как и Чичи не успев появиться, сразу же исчезает.

– Нет, поняла меня? Ты и шага не сделаешь из этой комнаты, Эйрин! Если надо я тебя прикую кандалами к стенам и заткну рот самой грязной тряпкой, но ты не дашь им того, что они хотят! – Рэйг орёт и подходит ко мне, но я даже не пугаюсь, приподнимая иронично бровь.

– Ты дослушай хотя бы. Я предлагаю ловушку. Если они поймут, что вы понятия не имеете о том, что они здесь, и всё будет так, как прежде, то есть без всяких там усилений охраны, щитов и других вариантов защиты. Это их расслабит. Они посчитают, что никто их не сдал, и продолжат делать то, для чего были сюда отправлены. Мы сможем заманить их в ловушку. Я стану приманкой, к примеру, пойду собирать травы ночью, но не одна. Ты будешь рядом, Рэйг, как и твои воины. Вы спрячетесь, и в нужный момент, когда они появятся, схватите их, – мягко произношу я.

– Ты даже понятия не имеешь о том, что предлагаешь, Эйрин. Думаешь, они, как собачки, пойдут за костью и легко позволят себя схватить? Да едва ты останешься одна, они применят к тебе свои силы, и ты будешь мертва, а я не успею даже закрыть тебя собой! Нет! – Отрезает Рэйг и отходит к окну, отворачиваясь от нас.

Перевожу взгляд на Волха, ища у него поддержку.

– Падрэйг, миледи отчасти права. Мы не можем показывать им, что боимся, ведь тогда они поверят в это. Наше поселение и так закрыто, они уже в ловушке здесь, и можно устроить «День прошения и благодарности» только для наших людей. Мы просканируем их сознание и схватим, – предлагает свой вариант Волх.

– Я уже думал об этом, но мы потеряем время, и неизвестно, сколько их здесь. Данные разнятся, один говорит, что их трое, второй дал информацию о пяти. К тому же они вряд ли нападут, когда я рядом с ней, – мрачно отзывается Рэйг.

– И поэтому моя идея самая лучшая, – довольно замечаю я, получая полный ярости взгляд Рэйга.

– А почему, нет? Ты только задумайся, Рэйг, пока мы здесь ждём чего-то, думая, как же меня спрятать, они порабощают твой народ. Ты считаешь, что они просто живут и ждут подходящего момента? Нет. Если бы я была на их месте, то ни за что не упустила бы возможности поступить именно так. Забрать больше и поднять восстание. Они уже изнутри действуют, а вы им это позволяете. Так нельзя. Конечно, здоровый шпионаж это хорошо, но они угрожают не только мне и тебе, Рэйг, а невинным людям, затмевая их сознание и переманивая на свою сторону. Ты теряешь людей, Повелитель, а вместе с ними и силы. Ведь насколько я поняла, чем больше они забирают себе твоих людей, тем больше отнимают сил у тебя, как и лишают способностей. Так ты долго не протянешь, а без тебя весь твой народ погибнет. Разве этого хотел твой отец, Рэйг, когда спасал его? Нет. Он желал им свободы и новой жизни. И я желаю стать частью их спасения, понимаешь? Это же из-за меня они подвергаются опасности. Это я виновата во всём, и мне не страшно быть приманкой, Рэйг. Я с той же силой хочу спасти тебя и других, с какой ты хочешь защитить меня.

Делаю паузу, позволяя осмыслить всем мои слова. Я не позволю, чтобы кто-то ещё пострадал из-за меня. Неверные уже открыто нападают, и если их не остановить, продемонстрировав нашу силу, то времени не останется ни на что, даже на прощание. А я не намерена погибать здесь, как и не позволю Рэйгу умереть.

– Она права, мой мальчик. Они уже подобрались слишком близко к нам, чтобы мы молчали и наблюдали за их действиями. Мы пытались дать им шанс образумиться, но из этого ничего не вышло, – в напряжённой тишине раздаётся голос Волха.

– Она туда не пойдёт. Нет, – упрямо заявляет Рэйг.

– Ты не можешь решать за меня. Это моё желание, и я знаю, что справлюсь со всем ради тебя, Рэйг, – тихо произношу я.

– Эйрин! – Отчаянно вскрикивает он.

– Прости, но больше ждать нельзя. Я буду приманкой, и ты их поймаешь. Неужели ты сомневаешься в себе, Рэйг? Я нет. Я уверена в том, что ты успеешь, и всё пройдёт гладко. Мы можем попросить Каэлье как-то посодействовать нам и дать мне оберег или же что-то из подобного, чтобы их сила на меня не так сильно подействовала.

– Нет.

– Да что же ты такой упрямый? – Возмущённо всплёскиваю руками.

– Я дам им приманку, но не тебя, – и я, и Волх замираем, слыша слова Рэйга.

– Нет… нет, Падрэйг, ты не можешь делать это два раза подряд, – качая головой, Волх поднимается.

– Что делать?

– Другого выхода нет,

– Но это отнимет у тебя силы, Падрэйг.

– Она и есть мой источник силы, и я вернусь, чтобы подпитаться энергией.

– Вы можете сказать, что отнимет силы, и что вы собираетесь делать? – Кричу я. Оба мужчины поворачивают ко мне головы.

– Я создам твою эфирную копию, и она заменит тебя в этой ловушке. Завтра мы организуем празднество на площади в честь нашего союза, а затем тебя перенесут сюда, а вместо тебя появится твоя копия, которая пойдёт в определённое место, подальше от народа, чтобы выманить шпионов, – чётко говорит Рэйг.

– Только ты забываешь рассказать ей, что сегодня ты это уже делал, чтобы поймать других. Для создания копии нужны огромные силы и твоё постоянное присутствие рядом, а, помимо этого, ты ещё питаешь и свой народ, чтобы они имели возможность не быть порабощёнными неверными, – недовольно добавляет Волх.

– Что? – Шепчу я.

– Это не важно, – отмахивает Рэйг.

– То есть ты не питаешься своими людьми, а отдаёшь им свою энергию, которой у тебя и так мало, чтобы спасти их. И сегодня утром ты сделал мне предложение, потому что не был уверен в том, сможешь ли создать мою копию на фальшивой свадьбе, и пошёл туда умирать? – Последнее слово я вскрикиваю.

Мне не нужны слова, я вижу подтверждение на лице Рэйга и его опущенном взгляде.

– Ты рехнулся, Рэйг? Они не младенцы. Ты обманываешь их и боишься напугать войной в то время, когда они должны поддерживать тебя и питать, как своего правителя! Ты устраиваешь балы и празднества, одаривая их лживыми заверениями о том, что всё хорошо! Но это не так! Они должны знать, какая опасность вам угрожает! Они должны быть готовы сами бороться за себя и свои семьи! Они не могут висеть на твоей шее и зависеть от тебя постоянно, считая, что это правильно!

– Паника мне не нужна, Эйрин. Если я сообщу им о военном положении, то многие из них сразу же поймут, что это означает проигрыш. Они помнят ещё то время, когда мой отец так сделал и посеял ужас в их души. Их силы вышли из-под контроля, они начали убивать своих же, чтобы спастись и первыми добраться до портала. Я не могу снова повторить ошибку отца, – качает головой Рэйг.

– Но и так тоже нельзя. Волх прав, ты не можешь тянуть всё один. У тебя должны быть союзники, это и делает народ сплочённым. Не только алкогольные попойки сближают людей, но и желание выиграть, одна цель. Ты выбрал неверную политику, Рэйг…

– Не тебе меня учить, Эйрин. Я правлю более тысячи лет и пока ещё король, а вот ты даже не смогла удержать человеческого парня возле себя, раз он так легко не заметил подмены, – его слова бьют по моему сердцу, и я отшатываюсь, как от болезненной пощёчины.

– Падрэйг! – Возмущается Волх.

– Разве я не прав? Прав. Она пришла в мой мир и думает, что в нём всё просто. Она видит нас уродливыми тварями и истинным злом, хотя это они, люди, сделали такое с нами. Она веселилась здесь благодаря мне, но ни разу не наблюдала, как страшно бывает, когда весь мир рушится, и на тебе лежит ответственность за тысячи жизней. Она легко согласилась остаться здесь, потому что в своём мире никому не нужна. И здесь она пытается занять какую-то важную нишу, доказав всем, что кто-то из моих людей в ней нуждается, когда это именно та ложь, которую я и дарю ей. Я отдаю свои силы ради неё, а она этого даже не ценит, считая, что имеет право учить меня, как жить. Но сама-то и жизни не видела, – полный отвращения и ненависти голос Рэйга повисает в воздухе, а сам он исчезает с громким хлопком, оставляя после себя тёмный дым, заполняющий моё сердце.

– Миледи…

– Всё это ложь. Везде она живёт и будет жить. Раз я нужна только как кукла, которую он может трахать, то передайте ему, что лучше я умру, – перебивая жалостный голос Волха своим, дрожащим от боли, проношусь мимо него и закрываю дверь своей спальни.

С плачем падаю на кровать и обнимаю подушку, всё ещё пахнущую им. Как он мог? Откуда столько ненависти ко мне? И я уже не верю в то, что зло умеет по-настоящему чувствовать, а не играть.

Глава 33

Смотрю на пасмурное небо, и оно так прекрасно отражает мои чувства. Рэйг с ночи больше не появлялся. Чичи сообщил мне за обедом, когда я проснулась вся разбитая и уже уставшая от новой предстоящей борьбы, что они готовятся к этой ночи и создают ловушку где-то в лесу, им помогает Каэлье. Чёрт, мне так обидно. Мало того, что слова Рэйга до сих пор причиняют боль, особенно упоминание о Терло и Ирэн, так он ещё выбрал в союзницы свою бывшую любовницу, а не меня, придумавшую план. Я не знаю, как к этому относиться. Меня это путает сильно. То он говорит, что хочет семью, то специально создаёт между нами нерушимые стены из обиды и злости. И он знал, как на меня повлияют его слова. Он насладился этой правдой, причинив мне боль, от которой якобы хотел уберечь.

Выхожу в гостиную и дёргаю за ручку двери. Заперто. Как же это бесит. Рэйг снова запер меня здесь, разрешив выйти только ночью, когда будет праздник. И то, я должна буду побыть там всего минут десять, а затем Чичи перенесёт меня обратно в замок. А я вот не хочу помогать. Из принципа. Хотя и это глупо. Я не могу подставить людей, жизни которых зависят от сегодняшней ночи. Если Рэйг поймает шпионов, то поселение немного передохнёт от грозящей опасности, о которой они представления не имеют. Я вот не задумывалась раньше о том, почему Рэйг несколько раз признавался, что у него недостаточно силы для ведения войны против одного поселения. По идее, именно он должен быть самым сильным, и его обязаны бояться все до единого. Оказалось, он раздаёт свою энергию, и об этом знают неверные. Я уверена в своих выводах, иначе бы они так нагло не вторгались в земли Падрэйга и не переманивали к себе его людей. Откуда? Кто им донёс? Конечно, шпионы – это серьёзный источник информации, но о том, что Рэйг слаб, могут знать лишь близкие. Ирэн. Только она могла рассказать об этом, когда ощутила отсутствие, как понимаю, легендарной силы повелителя, и поэтому атаки на поселения Рэйга стали участились. Если раньше они делали всё тихо, то теперь уже нет. И они думают, что я это она. Как? Мы точно очень отличаемся внешне друг от друга, выходит, Рэйг и на затмение рассудков своих людей тоже тратит силы, чтобы каждый видел то, что хочет. Потому что иначе нельзя объяснить того, почему неверные верят, что я Ирэн, ведь она сбежала оттуда.

С каждой мыслью всё становится очень запутанней и сложней. Не думала я, что в восемнадцать лет резко повзрослею и буду участвовать в чём-то глобальном. Для меня глобальными представлялись покупка платья на выпускной и экзамены, но не возможная война и любовь к гадкому, наглому и жестокому монстру.

– Миледи, пора переодеваться. Повелитель и сир ожидают вас внизу, – киваю Чичи и отхожу от окна, замечая, что ночь сегодня темнее обычной.

Чёрт помогает мне облачиться в золотистый наряд и украсить голову диадемой. А мне в зеркало тошно смотреться. Всё это ложь. Улыбки фальшивые, и меня подмывает сказать всем правду, чтобы раскрыть им глаза, и эти люди поняли, что не только Рэйг должен защищать их, но и они его. Это правильно. Только при таком раскладе чего-то удастся добиться. Но я же глупая и бездумная идиотка, зачем ко мне прислушиваться.

Меня аж трясёт от злости, когда я спускаюсь по лестнице и вижу двух мужчин в чёрном. Моё сердце сжимается при виде туго заплетённых в косу волос

– Миледи, вы потрясающе выглядите, – с улыбкой произносит Волх. Я даже не смотрю на Рэйга, кивая его дяде.

Молчание на несколько секунд повисает между нами. Моя кожа покрывается мурашками от близости Рэйга и исходящего от него жара ярости. Не ему обижаться на меня. Это он позволил себе унизить меня.

– Кхм, что ж. Значит, сейчас мы отправляемся на площадь, немного побудем там, затем я отведу миледи Эйрин в сторону, а ты, Падрэйг, заменишь её на эфирную копию, с которой отправишься в лес. Она убежит от тебя и Каэлье якобы отвлечёт тебя, позволив шпионам проследить за ней, – стараясь сгладить неприятную атмосферу, говорит Волх.

– Хорошо, – сухо бросаю я.

– Хочу поскорее с этим покончить, – в том же тоне фыркает Рэйг.

– Тогда может быть проще отдать им меня, и у тебя не будет никаких проблем? – Зло цежу я.

– Может быть, и проще!

– Так, хватит! С таким настроем у нас ничего не получится! – Обрывает наш спор Волх, вставая между нами. Рэйг, действительно, так сильно ненавидит меня? Выходит, что все эти слова про наше будущее, про его чувства были ложью?

– Решите свой конфликт на этом месте, немедленно. Сейчас не время дуться друг на друга, как дети. Это не спектакль, на который пришли ваши семьи, чтобы похлопать вашим промахам и убедиться, что всё в порядке. Это премьера, и другой не будет, понятно? И прошу без этих вот угроз о своей смерти. У нас и так достаточно потерь, – Волх раздражённо смотрит то на меня, то на своего племянника.

– Я это сказала сгоряча, но моё решение не изменилось. Я готова помочь в этом мероприятии, вернуться сюда и быть здесь, пока вы не поймаете шпионов. Но он, – указываю головой на Рэйга, – больше никогда не посмеет до меня дотронуться, пока не извинится за своё поведение и чудовищные слова, хотя и тогда я его не прощу. Он хотел получить куколку, так вот она умеет быть глупой и пластиковой и отлично играть свою роль на людях. И больше ничего.

– Что ж, прекрасно. Этого я и хотел. Наигрался, – фыркает Рэйг. – Да и вряд ли кукла мне нужна в моей войне, потому что это мой мир, а ей здесь не место.

Он моментально исчезает в воздухе, а я с шумом втягиваю в себя воздух, шокированная его словами. Что?

– Миледи, он не это имел в виду. Вы задели его гордость, решив усомниться в верности правления, а это его слабости…

– Гордость? – Выплёвываю я, дёргаясь назад.

– Он задел мою искренность. И мне плевать на то, что будет с вами. Он прав, это не мой мир, и мне здесь не место. Буду ждать, когда, наконец-то, откроется портал, и я исчезну отсюда навсегда. А до этих пор даже не приходите. Никто. Меня больше не волнуют ваши проблемы. Меня для вас не существует. Наигралась.

Разворачиваюсь и взбегаю наверх в свою комнату, хлопая дверью.

– Козёл! Ты и пальцем больше меня не тронешь. Никаких детей. Я ненавижу тебя и буду ненавидеть до конца своих дней. Желаю, чтобы ничего у тебя не получилось, – зло рычу я, бросая в огонь диадему. И жаль, что это тоже бутафория. Ничего не горит.

Яростно начинаю швырять книги с полки и не могу успокоиться. Мне больно, чёрт возьми. Нет для меня здесь места, я лишь игрушкой была, от которой он устал. Мне так обидно. Рэйг сейчас перечеркнул всё своим заявлением. Что я там у него задела? Гордость? А мою он не задел? Не растоптал меня, не отравил своим ядом. О, он прекрасно это сделал.

Ношусь по своим комнатам, проклиная всё на своём пути. Меня раздирают чувства, подталкивая сделать какую-нибудь глупость, к примеру, испортить всё и начать орать в поселении о том, что их король урод, обманывающий их. Ненавижу его сейчас.

По мере того как моя ярость уходит, приходит иное. Разочарование в себе. Как бы я ни злилась на Рэйга, но желать провала ему не имею права. Да, у нас ничего не получилось. Да, я была дурой, раз поверила ему и полюбила. Да, но это я виновата, а не невинные люди. И для меня они люди, потому что каждый даже в моём мире прячется за человеческим лицом, на самом деле сохраняя внутри себя монстра, убивающего и тела, и души с лёгкостью, если захочет. Нет никакого различия между нашими мирами. Везде живёт зло. Оно первое, что было рождено в мире самим Господом. Ведь именно он разозлился на Еву и наказал их, наполнив сердца этим чувством. А мы лишь продолжаем его наставления, пытаясь доказать кому-то, что достойны большего. Но достойны ли, никто не знает.

Выглядываю в окно, желая хотя бы как-то понять, что происходит сейчас на площади. И сердце не на месте. Я чувствую… закрываю глаза и шумно вздыхаю. Слабость. Физическая слабость и горечь. Полное отчаяние и раскаяние. Эти чувства наполняют меня, и я не знаю, как утихомирить их. Что-то не так… что-то…

Подпрыгиваю на месте от стука в дверь и несусь к ней, распахивая моментально.

– Гаус, – выдыхаю я, видя знакомое лицо парня.

– Миледи Эйрин, меня прислал Повелитель, – с улыбкой говорит он.

– Что? Что случилось? Где он? – Испуганно спрашиваю его.

– Всё хорошо, не волнуйтесь, миледи Эйрин. Он просил вам передать свои сердечные извинения за своё поведение сегодня и хотел бы загладить свою вину перед вами.

– Значит, он… хм, вернулся уже? – Хмурюсь я. Облегчение, которое должно было прийти с этой новостью, не появляется. Наоборот, я сильнее нервничаю.

– Да. Я должен вас отвести к лабиринту страха. Он ждёт вас там для романтического пикника, который нам дали указание приготовить для вас.

– О-о-о, сейчас?

– Вы можете переодеться, если хотите. Я подожду здесь.

– Нет-нет. Я уже готова, – киваю ему, и Гаус отходит в сторону, пропуская меня вперёд.

Ладно, Рэйг сделал первый шаг, хотя романтический пикник, конечно, перебор, но, видимо, он, действительно, чувствует себя виноватым. Хотя это так и есть. Я не буду его прощать, пока он не извинится за всё и не скажет, что я нужна ему здесь в его мире. Он должен понять, что я не просто тело, которое дарит ему энергию и удовольствие, а тоже неплохой стратег. Мои планы сработали, и этим я могу гордиться.

Гаус выводит меня из замка со стороны бального зала, и мы спускаемся по лестнице. Я слышу музыку, раздающуюся со стороны площади, убеждая себя, что всё получилось, и мы сможем преодолеть разногласия с Рэйгом. Мы проходим мимо густых кустарников, от которых исходят приятные запахи, и я намереваюсь к ним вернуться завтра, ведь опасность уже миновала. Займу себя приготовлением каких-нибудь настоев. Для Рэйга приготовлю отвар для диареи, пусть немного помучается. Моё настроение от подобных мыслей немного улучшается, когда мы доходим до высоких стен зелёного лабиринта, где горят свечи при входе.

– И где он? – Интересуюсь я, бросая взгляд на Гауса.

– Вам нужно пройти вглубь, думаю, он ожидает там. Никогда не знаешь, какие сюрпризы может приготовить Повелитель, – с улыбкой отвечает слуга.

– Хорошо, – кивая, медленно делаю пару шагов, но там развилка вправо и влево.

– А куда дальше? – Оборачиваюсь, но Гауса уже нет.

Мда.

– Рэйг? – Зову его и слышу шуршание листвы слева от себя.

Усмехаясь, поворачиваю в ту сторону и иду по лабиринту. Интересное развлечение. Ледьян говорил, что здесь все потаённые желания становятся реальными.

– Рэйг, это уже не смешно, – раздражённо произношу я, следуя в петлях лабиринта.

– Рэйг! Я, конечно, понимаю, что ты хочешь сейчас наказать меня, заставив пройти путь одной, но ты сам виноват. Ты сказал, что мне нет здесь места, а ещё и Терло упомянул. Это было жестоко. Очень жестоко. Ты даже не знал, что я и не хотела бороться за Терло так, как тебя. Ты этого не увидел, а обвинил меня во всех грехах, когда я этого не заслужила. Рэйг! – Возмущённо останавливаюсь, чувствуя себя полной идиоткой.

Оборачиваюсь вокруг себя, и только темнота от высоких кустовых стен.

– Я пойду обратно, если ты сейчас же не появишься, – грожусь я.

В этот момент раздаётся шуршание шагов за спиной, и я облегчённо вздыхаю. Но вижу только очертания Рэйга, и это меня

– И? Что дальше? Только я буду говорить или ты извинишься? – Обиженно складываю руки на груди. Он молчит.

– Рэйг, не понимаю, что тебе нужно от меня. То ты оскорбляешь, то теперь, вообще, бесишь меня своим поведением. Тебе придётся сильно потрудиться, если ты хочешь, чтобы мы всё уладили.

Чёрт, да я уже киплю от злости, потому что снова не получаю никакого ответа.

– Отлично. Наслаждайся пикником один, – разворачиваюсь, чтобы идти обратно, как ещё одна тень оказывается на моём пути.

Страх моментально расползается по коже, когда я слышу шаги за своей спиной и неприятное шипение. Это не Рэйг! Их двое! Неверные!

Резко впереди стоящий человек нападает на меня, и я с криком дёргаюсь в сторону, падая в зелень. Меня хватают за ноги, пытаясь вытащить оттуда, но я цепляюсь за кусты, наполовину протискиваясь в другой лабиринт.

– Рэйг! Рэйг! Помоги! – Визжу я, дёргая ногами, и падаю на землю. Меня хватают за волосы, швыряя в зелень.

– Не ори, дура, – рычит один, и в тусклом свете я вижу только лезвия ножей, которые каждый из нападавших держит в своей руке.

Конечно, я могла бы с ними поболтать, но оружие и тот факт, что они пришли убить меня, а Гаус предатель, перечёркивают всё желание тянуть время.

– Рэйг! – Ору я и, хватаясь за листья, подпрыгиваю, ударяя обоих ногами. Нет, у меня не так много силы, но это даёт мне пару мгновений, чтобы рвануть в сторону, продолжая звать Рэйга.

Несусь по лабиринту, царапая руки об острые ветки. Мужчина появляется передо мной, а второй сразу же позади. Сильный удар по голове, и я со стоном падаю в чьи-то руки, и меня тащат по земле. В висках ужасающая боль, парализующая всё тело. Неожиданно меня бросают на землю, и я скулю от новой вспышки боли во всём теле, а одновременно с этим слышу чудовищное рычание. Приоткрывая глаза, перед которыми всё плывёт, различаю огромных размеров непонятного монстра. Его кожа покрыта алыми пятнами, а длинный острый хвост напополам разрывает тело нападавшего на меня. Длинные руки с чёрными когтями набрасываются на второго и, хватая его за рот, раздирают надвое голову и тело. Кровь брызжет так сильно, и, кажется, что это безобразное, пугающее создание не обращает на меня никакого внимания и в один мах проглатывает два тела, издавая снова то же самое, пробирающее до костей, рычание.

Визжа, отползаю к зелени, а оно поворачивается ко мне, клацая острыми зубами, испачканными кровью. При каждом его шаге, земля сотрясается, а я жмурюсь, прощаясь со всеми, кого знала. Горячие и обжигающие лезвия касаются моей щеки, и я приоткрываю глаза, встречаясь с чёрным взглядом, в котором полыхает огонь. И до меня доходит.

– Рэйг, – выдыхаю я, осматривая его лицо… нет, это нельзя назвать лицом. Оно всё как будто в жутких кровоточащих ожогах, и оно огромное. Я даже сравнить ни с чем не могу то, что вижу. Это безумно страшно. Моё сердце начинает биться спокойнее от осознания, что это его настоящее обличье, а я чуть в штаны не наделала от него.

Бросаюсь ему на грудь и могу обхватить руками только часть липкого и скользкого тела, плача от ужаса пережитого. У меня нет никого отвращения к нему, а только принятие данного факта, что он монстр и другим никогда не будет. Это он. Но любовь появляется не к внешности, а к тому, как сердце реагирует на сердцебиение другого, обожая то, что оно стучит.

Огромные лапы обнимают меня и прижимают ближе к себе. От него пахнет огнём, болью и горем. Да, они имеют запах. Этот аромат присущ каждому существу, потому что любой из нас одарён этими чувствами.

– Гаус, Рэйг, это Гаус. Он неверный, – шепчу я, отклоняясь немного, чтобы снова посмотреть на него. И меня не передёргивает от того, что Рэйг запросто проглотил двух людей и даже не подавился. Его зубы до сих пор в крови, а губ нет, только обожжённые куски плоти.

– Он мёртв, – хотя я вижу, что Рэйг ничего не сказал, но слышу его мягкий голос в своей голове.

– Рэйг, прости меня! Прости меня! – Вскрикиваю я, прижимаясь к его губам своими. Плевать. Я, люблю его даже ненавидя за всё, что он сказал.

Он не двигается, когда я отрываюсь от его губ и облизываю свои, ощущая привкус крови. Может быть, я больная или какая-то не такая, но я улыбаюсь, гладя его, уродливое для многих, лицо, и вижу улыбку и облегчение в его глазах.

Глава 34

– Чичи, со мной всё в порядке, – раздражённо фыркая, выхожу из ванной, отталкивая от себя чёрта с каким-то идиотским успокаивающим чаем, который он предлагает мне с того момента, как Рэйг занёс меня в спальню и исчез. Протираю полотенцем мокрые волосы после того, как отмылась от слизи и крови.

– Миледи, мне так жаль… так жаль, – шепчет он, ходя за мной по пятам.

– Мне тоже. Где Рэйг? – Отбрасываю полотенце на кровать и поворачиваюсь к Чичи.

– Досматривал и сканировал каждого слугу в замке.

– И что? Есть кто-то ещё из неверных?

– Не знаю, моя Госпожа. Но Гаус с нами давно, и он… я подслушал, Повелитель сказал, что его завербовали вчера ночью. Я знал его… он был хорошим малым, милым, – хлюпает носом Чичи.

– Чёрт возьми, они уже здесь. Дальше нельзя терпеть такое, – печально шепчу я, падая на кровать, и сжимаю голову руками.

– Миледи, на войне всегда есть погибшие, на то она и война. Только после смерти и огромных потерь все начинают задумываться о жизни, а до этого её даже не ценят. Нам снова придётся терять близких, нужно подготовиться к этому.

– Оставь меня, – от его причитаний голова болит сильнее. От удара неверных у меня на затылке шишка, и она неприятно пульсирует. Я должна всё обсудить с Рэйгом или… я не знаю, мне кажется, что он зол на меня ещё сильнее за мою идиотскую доверчивость. Если бы я не пошла с Гаусом и послушала свою интуицию, говорящую мне, что не всё так хорошо, и не в характере Рэйга устраивать какие-то глупые пикники в лабиринте, то, может быть, Гаус был бы жив, и его бы излечила Каэлье. Я виню себя в его смерти. Я виню себя сейчас во всём. Я лишняя здесь и приношу лишь неприятности. Я понятия не имею, как посмотрю в глаза Волха, Рэйга и других жителей поселения, когда они узнают о том, что Гаус мёртв. Неверные не пришли бы сюда, если бы меня здесь не было. Я, только я и есть зло в этом мире.

Я не желаю больше оставаться здесь. Я не в силах терпеть чудовищную вину за эти невинные жизни. Мне больно, очень больно. Если бы я могла вернуться домой и спрятаться там, чтобы не отвечать за свои ошибки. Но мне придётся видеть осуждение в каждом взгляде, а это худшее наказание.

Полностью поддавшись своим печальным и горькими мыслям, быстро переодеваюсь в чёрное платье, считая, что оно идеально подходит к ситуации, и выскальзываю из своей спальни. Замок полностью во мраке, даже свечи нигде не горят, бросаю взгляд на вновь появившуюся стену в спальню Рэйга и понимаю, что это конец. Мне здесь больше не могут быть рады, а любви никогда не было. У меня осталась… а у него нет.

Бесшумно спускаюсь по лестнице и, распахивая двери, выбегаю из замка и несусь по каменной дорожке вниз по склону. Если бы я могла бежать… если бы могла скрыться навсегда. Но от совести никуда не спрятаться. Раздвигая ветви деревьев, продолжаю лететь по траве, наугад двигаясь к домику Каэлье. Наверное, это единственный здесь человек, который сможет меня понять и утешить. В темноте мне сложно передвигаться, кажется, что за мной кто-то идёт, но я не оборачиваюсь. Когда впереди, между стволами деревьев, вижу мерцающие огоньки, я наращиваю темп и влетаю в сад, спотыкаясь и с визгом падая прямо в растения. Скулю от боли и колючек, впившихся в кожу.

– О, Богиня, миледи Эйрин, что вы здесь делаете?! – Надо мной появляется факел, а вместе с ним и Каэлье.

– Я…я… – не могу вымолвить ни слова, открывая и закрывая рот. Каэлье оставляет факел висеть в воздухе без своей поддержки и помогает мне подняться. Отряхивает меня от грязи и колючек и, обхватывая за плечи, быстро уводит в дом.

– Падрэйг знает,

– Нет… я… мне так стыдно… я не хотела, клянусь. Я не хотела, чтобы они умирали. Я…я просто поверила… мне так стыдно, – закрываю лицо руками и реву, как дура. Но я заслужила это. Видимо, только сейчас шок, в котором я пребывала всё время и держалась, отпускает моё сознание, и я вспоминаю, как же страшно всё было. Настоящее обличье Рэйга, погоня за мной по лабиринту, оружие и то, как он их заглотил полностью и сожрал на моих глазах, смерть Гауса.

– Миледи Эйрин, выпейте. Давайте, это поможет немного успокоит вас, – Каэлье вкладывает в мои руки кружку с ароматным настоем, и я, стуча зубами, делаю глоток. Тёплый и густой отвар, похожий на кисель, обволакивает желудок, и я, по мере того как допиваю, уже сухо всхлипываю и смотрю в одну точку, коря себя за глупость.

– Я должна сказать Падрэйгу о вашем местонахождении, миледи, – шепчет Каэлье, забирая у меня кружку.

– Какой смысл? Мне не место в вашем мире, я другая и очень глупая. Мне кажется, что я только зло несу с собой и заставляю совершать всех чудовищные поступки. Я не хотела, чтобы он погиб. Не хотела. Он мне нравился. Он улыбался мне и подавал напитки. Он… это моя вина, – горе наполняет моё сердце, и я вою от этого. Не думала, что вновь стану переживать потерю человека, которого практически не знала. Сначала это была девушка, которую я искала в топи, но её никогда там и не было. Но теперь это реальность. Мне не так жалко неверных, как жалко Гауса.

– Миледи Эйрин, ну что вы. Это Падрэйг должен был ни на секунду не оставлять вас одну. Я была на площади и все силы пустила на то, чтобы наша задумка получилась. Я не могла позволить видениям сбить меня, а то бы увидела, что они уже в курсе того, что вы будете в замке. Я сейчас возмущена даже тем, что вы смогли добраться до меня и пройти сквозь защитный барьер! – Повышая голос, Каэлье подскакивает с лавки и зло ставит чашку на стол.

– Я видела его… настоящий его облик, – шепчу я.

– Что? Ох, Богиня, да что же это такое? Как можно быть таким идиотом, чтобы напугать вас! Я бы тоже бежала от него, будь на вашем месте! Бесчувственный чурбан! Конечно, вы в шоке! – Вскрикивает Каэлье.

– Нет-нет, я не испугалась. Только на пару минут, пока до меня не дошло, что это Рэйг. А потом… для меня не важно, насколько его внешность уродлива. Я… не знаю, не смогла в замке больше находиться. Мне так стыдно за всё, я чувствую такую вину, Каэлье. Мне думается, что они все теперь будут смотреть на меня не только как на полную идиотку, но и как на зло, из-за которого ваши близкие и любимые погибли много веков назад.

– Какая глупость, миледи Эйрин. Это случай, и от него никто не застрахован. Я говорила Падрэйгу, начни вводить военное положение, уже пора. Но нет, он боится напугать всех и посеять панику, и вот что вышло. Если бы они были подготовлены, то знали бы, что их могут заманить и завербовать, и всё могло бы быть иначе. Да и что уж теперь сетовать на то, что могло бы быть, этим ничего не изменить. Всё уже случилось, и надо быстро понять, как действовать дальше. Я только не понимаю, почему он не приходит? Я уже послала ему мысленное требование явиться сюда, – хмурится Каэлье и бросает на меня странный взгляд.

– Вы не хотите этого? Не хотите, чтобы Падрэйг знал о том, где вы находитесь, и снова переживал о вас? – Обращается она ко мне.

– Я сейчас, вообще, никого не хочу видеть, если честно. И вряд ли он будет переживать, я ему безразлична, Каэлье. Я обуза для него, и он это понял. А за последнее время он сказал мне достаточно, чтобы убедить, что все его слова были ложью, и я выдумала для себя его чувства, – грустно вздыхаю.

– Вы утрируете, миледи. Я чувствовала ещё в лесу, что Падрэйг был весь дёрганный, а затем его злость сменилась на боль, раскаяние и извинение. Он ослабевал с каждым вздохом, но упрямо двигал ваше эфирное тело, с печалью наблюдая за ним. Мне сложно давать вам советы, миледи, но я абсолютно точно уверена, что именно сейчас вы бежите от правды, которую не желаете принять. Вы не просто нечаянно появившийся здесь человек, вы отличное оружие, и если станете врагом, то ни у кого не останется ни шанса.

Я, вообще, запуталась сейчас. Не понимаю ни единого слова, сказанного Каэлье, и мне кажется, что она говорит не со мной, а с кем-то ещё, потому что я уж точно могу быть только чехлом для оружия, но никак не им самим.

Резкий хлопок раздаётся позади меня, и я подскакиваю на ноги, толкая стол, а вместе с ним и лавку, путаюсь в ногах и лечу спиной назад.

– Держу, – меня обхватывают горячие руки, и я задерживаю дыхание, смотря в чёрные глаза Рэйга.

– Нет… нет… я не хочу, – бессвязно шепчу я, упираясь в его грудь руками. Рэйг отпускает меня, и мы отходим друг от друга в противоположные углы. Мне так стыдно… чёрт возьми, слёзы снова наполняют глаза, а ноги дрожат и подкашиваются, словно я бежала сутки, отчего я падаю на кровать Каэлье и закрываю лицо руками.

– Падрэйг, останься здесь с ней, а я отправлюсь в замок. Я распылила успокоительное, это ей поможет, хотя она противится, но ждать уже нельзя. У неё сильное потрясение и шоковое состояние, а это опасно для неё, – слышу шёпот Каэлье.

– Нет, ты останься. Я не могу… это из-за меня. Я сломал всё… Каэлье, я не смогу.

– Останься и попробуй хоть раз в жизни довериться своим чувствам, а не идти против них. Доверься пророчеству, это должно случиться. У нас мало времени, мальчик мой, выполни свой долг, а дальше будем уповать только на её выбор.

Слова Каэлье тают в тишине, в которой раздаются только мои всхлипы. Хоть меня и должен волновать их странный диалог, но я в него даже не вникаю.

– Ты прав, Рэйг. Ты был прав. Нет места мне в твоём мире, я лишь безмозглая игрушка, которая ничего не понимает и не знает, какой опасности подвергла людей. Я…

– Эйрин, – Рэйг оказывается рядом со мной и убирает мои руки от лица, а я не могу смотреть в его, осуждающие меня, глаза. Я убила его слугу! Это была я!

– Прости меня, я…я зло, понимаешь? Я и есть проклятое зло, которое приносит лишь проблемы. Это я, – скулю, вырывая свои руки из его.

– Ты меня боишься теперь, когда увидела мой облик? Тебе противно смотреть на меня даже в человеческом обличье? – Горько спрашивает он, и я приподнимаю брови, изумляясь такой глупости.

– Нет. Я же целовала тебя такого. Ты мне не противен, я сама себе противна за то, что пошла в этот лабиринт и попала в ловушку. Они сделали то же самое, что я и предлагала. Тобой заманили, и я поддалась своим чувствам, я думала ты там, и… прости меня.

– Да, тебе нет места в моём мире, Эйрин, – от его слов всё внутри переворачивается от страха.

– Для тебя нет места ни в одном мире, потому что ты лучше их. Но у тебя есть место в моём сердце, и я создам другой. Это моя вина, что так случилось. Я повёлся своей уязвлённой гордости и даже не проверил тех, на кого тебя оставил. Если бы ты не позвала меня, а моё сердце не дрогнуло бы, услышав твой крик, то я бы потерял тебя.

– Ты не понимаешь, это я виновата в смерти Гауса. Мне стыдно смотреть в твои глаза и поверить в то, что ты простил меня. Да никакая гордость здесь не важна, Рэйг. По моей вине погиб хороший человек…

Рэйг резко хватает меня за голову и притягивает мои губы к своим. Он целует меня жадно, словно после долгой

– Прости меня, Эйрин, прости за те слова. Не твоя вина, я должен был подумать, но я слаб. Очень слаб, сегодня я отдал много сил и сейчас едва могу перемещаться, как и двигаться, вообще. Прости, что я не встретил тебя в разгар моей силы и не смог защитить ото всех миров твоё сердце. Прости, моя Королева, но ты навечно останешься лучшим воспоминаниям для меня, – Рэйг покрывает поцелуями моё лицо и опускается к шее, слабо прикусывая её, как он это делал каждый раз, проявляя ласку, в его, конечно, понимании.

– И ты не злишься на меня? Не винишь в этом? Я тебе не противна? – Шепчу я.

– Нет, Эйрин, нет. Ты не против немного изменить позу? Эти травы Каэлье у меня всегда вызывают головную боль, не могу здесь долго находиться, но сегодня готов на многое, лишь бы ты была в безопасности и комфорте, – Рэйг подхватывает меня и сам переносит к изголовью. Он оказывается за моей спиной и, положив меня на грудь, обнимает руками. Боже, это самое лучшее, что может быть в таком странном и ужасном состоянии, в котором я сейчас пребываю.

– Ты моя первая, Эйрин. Первая женщина, с которой я чувствую себя глупым мальчишкой, и мои эмоции новые, непонятные и такие незабываемые. Я долго был один, и теперь осознавать, что рядом со мной настоящая правительница, довольно сложно. Прислушиваться к её словам, которые в большинстве своём правдивы и уместны, неприятно. Но моя мама тоже была отличным советчиком для отца в любых вопросах, и он уважал её. Я никогда этого не ценил, а сейчас понимаю, что такое на самом деле семья. Это не только веселье, но и вместе пережитое горе. Это не только улыбки и близость, это сильные чувства, порой даже смертельные. Это добро и зло одновременно, – Рэйг крепче стискивает меня в своих руках, и я поворачиваю голову к его лицу.

– Дальше будет хуже, да? Будет много смертей? – Шепчу я.

– Да, будет. Мне говорят, что я должен использовать другой метод, очень доступный, но я лучше умру, чем воспользуюсь им. Сегодня я сделал свой выбор, Эйрин. Следующий выбор за тобой.

– В чём выбор, Рэйг? Меня не пугает твоя настоящая внешность, но в постели, конечно, я бы…

– Нет, не надо осквернять чувства похотью. Для меня сейчас это именно так, Эйрин. Просто отдохни, хорошо? Последний раз отдохни в моих руках, а завтра… – я ощущаю, как моё тело медленно расслабляется, словно в него вливают сильную дозу снотворного.

– Рэйг, что ты делаешь? Это ты? – Мотаю головой, чтобы снять дурман, забирающийся в моё сознание.

– Если я тебе буду нужен, позови меня, Эйрин, и я приду. Я обязан уважать право твоего выбора, но мне так больно отпускать тебя. Мне страшно это делать, потому что завтра мы станем врагами. Ты просто помни, что я был…

– Рэйг… нет… прошу… – по моим глазам скатываются слёзы, и они закрываются, наливаясь свинцом.

– Прощай, моя Королева, мне жаль, что времени было так мало…

Всё затмевается темнотой, и я кричу в ней, падая в бездонную мглу одиночества и боли, затопляющей полностью моё сердце.

Глава 35

Голова гудит нещадно. Виски сдавливает от тяжести. Горло неимоверно сушит, словно я испытывала несколько дней жестокую нехватку воды. Всё моё тело ноет. Я с трудом могу приоткрыть глаза, нежелающие подчиняться мне. Перед ними плывут картинки, и я не могу вспомнить, что предшествовало такому состоянию.

– Ваше Высочество, – раздаётся сквозь гул в ушах незнакомый мягкий женский голос.

– Рэйг, – беззвучно выдыхаю я, моргая и медленно крутя головой. Я в постели, точно в постели, и очень холодно. Меня пробирает холодом до костей.

Где-то за пределами моего сознания слышатся шум и топот, затем грохот двери, пока я привыкаю к яркому освещению.

– Как она? – Мужской голос, низкий, но довольно приятный, полный волнения и беспокойства раздаётся где-то рядом.

– Сейчас, Ваше Величество, она приходит в себя, – снова женский, и я дёргаюсь от прикосновения к моему лбу. Картинка становится чётче, и я вижу над собой абсолютно незнакомую розовощёкую женщину с добрым взглядом голубых глаз и седыми волосами. Она улыбается мне.

Воспоминания нехотя начинают возвращаться. Смерть Гауса, мой побег к Каэлье и слова Рэйга… его прощание.

– Кто вы… где я? – Мой голос хриплый и незнакомый.

– Ты дома, доченька, дома, – отвечает мне мужчина в красном сюртуке с собранными в косу светлыми волосами и очень знакомыми глазами. Моими глазами.

Какого чёрта здесь происходит? Он назвал меня дочерью? О, нет, я знаю своих родителей и абсолютно точно уверена, что это сон или видение, или ещё какая-нибудь магическая чушь. Это Рэйг сделал. Он, каким-то образом простившись со мной и сказав очень страшные для моего сердца слова, заставил заснуть и отключиться.

– Ваше Величество, не торопитесь, дайте ей полностью очнуться. Сон был долгим, очень долгим, и она восстанавливала свои силы. Бедное дитя, сколько горестей выпало на её судьбу, – причитает женщина, поглаживая меня по лбу и волосам.

– Чичи… чёрт, появись, – шепчу я и, отклоняясь от руки незнакомки, вырываю свою ладонь их рук мужчины.

– Доченька, мы не водимся с чертями.

Что? Чичи! Мне немедленно нужен Чичи! Мне нужен Рэйг!

Мои глаза уже полностью привыкли к свету, и я оглядываю спальню из тёмного дерева, как и мебель. Это не моя комната. Она другая, белая, романтичная, и свет… это не от ламп или же свечей, это из окна бьют лучи невероятно яркого солнца. Какого чёрта?!

– Где я? Кто вы такие? Рэйг! – Моя заторможённая реакция на происходящее становится нормальной, и я визжу, как полоумная, отползая от этих людей к спинке кровати, и хватаюсь за одеяло, как за броню.

Мужчина бледнеет, как и женщина, переглядываясь друг с другом.

– Эйрин…

– Рэйг! Рэйг! Прошу тебя, приди! Что ты сделал? Падрэйг! – Жмурюсь от силы своего голоса и мотаю волосами, спадающими на лицо. Мне страшно! Настолько страшно оказаться снова в чужой обстановке, что я паникую, ищу чем бы защищаться. Меня похитили? Меня куда-то перенесли? Это и есть план Рэйга, чтобы меня защитить? Мне нужны ответы!

– Имени этого нечестивого монстра не будет в моём доме! – Ревёт мужчина, подскакивая на ноги.

– Ваше Величество, не пугайте пуще это дитя. Она…

– Он затмил её разум! Сделал предателем! О, горе мне! О, моя малышка! Это моя вина! Это я вынудил тебя отдаться в его власть! О, прости меня, любовь моя, я не защитил нашу малышку! – Громко воет мужчина и, хватаясь за голову, носится перед кроватью.

– Вы… вы рехнулись, да? У вас помутнение рассудка? Я не дочь ваша! Я знаю своих родителей! Я… не смейте подходить ко мне! Не смейте! – Выставляю руки вперёд, сильно пугаясь лица мужчины с перекошенным от ярости и ненависти лицом, что неожиданно из моих рук вырывается серебристо-алый сгусток и резко отталкивает от меня и женщину, и мужчину. Какого чёрта?

Шокировано смотрю на свои руки, затем на этих людей, корчащихся от боли у противоположной стены. Так… так… я в психушке…

– Рэйг, что происходит? Что со мной? – Скулю я, хныча и отбрасывая одеяло.

– Нет, Ваше Высочество, стойте! – Кричит женщина, выставляя вперёд руку, пытаясь удержать меня. Она бросает в меня фиолетовый луч, и я отскакиваю к двери, с ужасом наблюдая, как он верёвкой падает в шаге от меня. О, господи, в какое дерьмо я снова угодила?

Распахиваю дверь и, вылетая в коридор, несусь куда-то по тёмно-бежевому ковру. Это не замок Рэйга. Здесь всё иначе. Он не тёмный, как у него, а отделан всеми оттенками молочного и кофейного цвета.

– Ваше Высочество? – Проношусь мимо молодой девушки в длинном платье молочного цвета, присевшей в реверансе.

Нет. Я должна бежать отсюда немедленно, со всех ног, рук, ушей и так далее. Я должна немедленно найти Рэйга и потребовать объяснений, какого чёрта меня зовут чьей-то дочерью, когда это ложь?

Уже задыхаясь от бега по развилистым коридорам, останавливаюсь и слышу громкие голоса за спиной, как и топот ног. Нет, не поймают. Уж что-что, а вот бегать я умею прекрасно. Подхватывая сорочку,

– Эйрин? – Раздаётся мужской голос снизу, и я приподнимаю брови, смотря на красивого светловолосого мужчину с оттенком рыжины в волосах. Его лицо светится от счастья. Он знает, как меня зовут. Он знает…

И пока я заминаюсь, наблюдая за мужчиной, взбегающим с левой стороны лестницы, на меня вылетают несколько людей, хватая за талию.

– Отпустите меня! Да что вам надо от меня! Отпустите меня! Я убью вас! Рэйг убьёт вас! – Визжу я, брыкаясь в крепком захвате.

– Рэйг? – Выплёвывает с отвращением рыжий блондин.

– Ох, Тьеолли, она не помнит нас. Он забрал её воспоминания и силы. Он сделал мою девочку нашим врагом, – слезливо вставляет мужчина постарше.

– Он пометил её? – С ужасом спрашивает первый.

– К сожалению…

– О, горе мне! – Замираю и прыскаю от смеха. Нет, им надо на сцене выступать в постановках по мотивам пьес Шекспира, они такие театральные.

Видимо, тот, кто удерживает меня, считает, что я уже успокоилась и не создам им проблем, и его руки немного ослабляют захват, пока рыжий блондин причитает о своей несчастной судьбе, взмахивая руками. Всё внимание приковано к нему, и я делаю быстрый вздох и со всего размаха толкаю спиной человека, стоящего сзади меня, ударяя его о перила, и снова несусь по коридору, но уже в другую сторону. Лестница заблокирована, по ней поднимаются ещё какие-то люди, но в доспехах. В самых настоящих доспехах! Матерь Божья, что это за представление мне устроил Рэйг!

Я пролетаю мимо закрытых дверей и распахиваю центральную, сразу же закрывая её и запирая изнутри.

– Рэйг, прошу тебя, хватит. Я поняла, что ты винишь меня в смерти Гауса, но хватит, – тяжело дыша, шепчу, отходя назад, когда на дверь обрушиваются удары. Надо бежать. Связать простыни или же что-то ещё. Оглядываюсь и замечаю, что вся мебель в спальне, отделанной в розово-бежевых оттенках накрыта тряпками. Хватаю их одну за другой, открывая столик, кресла, и связываю между собой. Мало, очень мало. Подлетаю к кровати, какая, наверное, бывает во всех фантазиях о принцессах у девочек, и стягиваю с неё ещё одно покрывало, связывая между собой. Мало, я не знаю, какая здесь высота, поэтому лучше ещё. Оглядываю спальню и вижу простыни на картинах, полетаю к одной, самой большой, висящей над каминной полкой, и дёргаю на себя.

Из моих рук падает спасительный «канат», когда на меня, улыбаясь, смотрит девушка. Её синие глаза, искрятся весельем, белоснежные кудрявые волосы распущены и достигают бёдер, синее платье прекрасно облегает девичью фигуру.

В этот же момент дверь с грохотом вылетает, и в спальне появляется толпа народа.

А я даже не обращаю на это внимания, потому что девушка на портрете моя копия. Идентичная копия. Тот же острый подбородок, те же скулы, тот же нос, да всё в ней моё, кроме цвета глаз и волос. Но структура волос такая же.

– Доченька…

– Кто это? Кто она? – Дрожащей рукой показываю на девушку, оборачиваясь к мужчине, который считает меня своим ребёнком.

– Это ты, Эйрин. Три месяца назад Тьеолли написал твой портрет и подарил тебе на обручение, – он указывает на рыжего блондина со страдальческим лицом.

– Я? Но… я… другая…

– Да, сейчас уже да. Ты обратилась вне дома, и мы закрыли твою комнату, считая, что ты погибла, а потом узнали о твоём бракосочетании с этим подлецом Падрэйгом. О, доченька моя, ни я, ни кто-то из нашего народа не винит тебя в том, что он воспользовался твоей слабостью и затмил твой разум, настроил тебя против нас, против твоей семьи, которая тебя всегда ждала и любит беззаветно. Прошу тебя, не противься тому, куда привело сердце. Оно ведь хранит твою любовь и вернуло тебя домой. К нам, – я не могу ничего ответить, даже звука произнести, потому что я в шоке.

– Оставьте меня с моей дочерью наедине в этом крыле. Все. Немедленно. И приготовьте для неё самый вкусный обед, из блюд, которые она любит, – отдаёт приказ, как я уже понимаю их король. Их повелитель. Все люди спиной выходят из комнаты, а дверь так и валяется на полу.

– Эйрин, сердце моё, иди ко мне, я не причиню тебе вреда или боли, ведь я твой отец. Тот человек, который присутствовал при твоём рождении, который любил тебя так сильно, что его сердце каждый раз сжималось от страха за твою судьбу. Я оберегал тебя и пытался защищать от всех бед. Прости меня, доченька, прости меня за то, что моя любовь к тебе стала выше долга, и я обманывал тебя, не говоря о твоей силе. Я не хотел, чтобы ты мучилась, как твоя мама… любовь всей моей жизни, моя Одет, моя единственная… я потерял вас обеих, – он падает на колени и закрывает лицо руками, сотрясаясь от слёз. Аромат горечи и печали распространяется по пространству, и моё сердце отвечает этим эмоциям. Я испытываю невероятную жалость к этому человеку, но признать его своим отцом не в силах.

Пока мужчина предаётся своему горю, я бросаю взгляд на портрет и вспоминаю эти глаза. Ирэн. Именно этим именем называли девушку с портрета. Неестественный оттенок рыжины волос, когда я видела её с Терло, говорит о том, что она покрасила их, чтобы скрыть свой настоящий, пепельный. Это она. И эта девушка похожа на меня в точности. Поэтому ни у кого не возникало вопросов, почему же я отличаюсь от той, что пришла в замок к Рэйгу. Он уверял меня в том, что воспользуется силами, чтобы оставить это втайне. Но он лгал. Он не воспользовался ничем, а просто насладился моим незнанием внешности той, что меня притащила сюда. И вот ещё один ответ, отчего она легко стала мной в моём мире. Она просто была мной, а я ей. Но как такое возможно, я не понимаю. И единственное, что бьётся в моей голове – чудовищный обман.

– Это тринадцатое поселение? – Выдавливаю я из себя, и мужчина поднимает голову и кивает мне, поднимаясь с колен. Его зелёные глаза покраснели, и он сильно подавлен.

– Так его зовёт злосчастный Падрэйг, но мы предпочитаем называть его королевством «Солнца и радости», – хрипло говорит он.

– И эта девушка… то есть я, сбежала отсюда и пошла к нему?

– Да, мы поссорились с тобой из-за того, что ты хотела немедленно обрести свою силу и обратиться, но не слушала меня. Это ведь не от меня зависело, а от природы, которая выбрала тебя своей Богиней. Но ты очень упряма, как я, и вспыльчива. Я знал, что ты совершишь непоправимое, но не смог тебя остановить, а потом корил тебя каждую минуту за слабость. Тебя от нас скрыла ночь, но я держался до тех пор, пока чувствовал твоё сердцебиение, оно ускорялось, а затем затихло. Мне пришлось послать к тебе своих людей, чтобы вытащить тебя из беды. Но было уже слишком поздно, я не мог смириться с тем, что он забрал у меня навсегда тебя и твои воспоминания о детстве, о любви и семье, которая ждёт тебя. Я уже был готов идти за тобой сам, как только до нас дошла печальная весть о гибели Гауса…

– Вы знали Гауса? – Удивляюсь я.

– Конечно. Он был отправлен к Падрэйгу и этому наглецу Волху, чтобы следить за их бесчинством и докладывать нам обо всём. Но их щиты усилились, и многое осталось тайной для нас, только недавно… буквально несколько дней назад мы узнали, что он мёртв. Его мать, она живёт здесь, ощутила утрату, и мы вместе с ней. А это означало, что Гауса вычислили, и теперь никто не сможет защитить мою девочку. И вот… я уже шёл к границе, как увидел тебя, лежащую на холодной земле и едва дышащую. Ты чуть не погибла из-за того, что Падрэйг укрыл тебя своим проклятьем, но, видимо, ты начала его разрушать, иначе бы мы не успели тебя спасти и выходить. Ты металась от жара. Твоя кожа полыхала и горела, пока шло полное обращение. Да и это не важно, главное, что ты дома и цела, – мужчина подходит ко мне, пытаясь взять мои руки, но я делаю шаг назад.

– Не отвергай меня,

– Я понимаю, как сложно тебе сейчас воспринимать столько информации. Ты потеряна и пока не веришь мне, как и своему сердцу. Ты дома, малышка моя, ты теперь дома, и никто этого больше не изменит. Ты можешь остаться в своей старой спальне и осмотреть её. Я оставлю тебя, но пришлю твою няню, которая растила тебя и была тебе вместо матери. Прости меня, Эйрин, что не углядел, – мужчина выходит из спальни, а мои ноги подкашиваются, словно ожидали именно того времени, когда я останусь одна.

Падаю на пыльный пол и смотрю на портрет Ирэн или Эйрин… я уже не знаю кто это. Но осознаю одно – Падрэйг лгал мне всё время, и хотел меня спрятать не для того, чтобы защитить, а для того, чтобы я никогда не узнала правду.

«Завтра мы станем врагами», – проносятся в моей голове его слова, и я жмурюсь от боли. Ведь мы изначально враги.

Глава 36

– Моя принцесса, моя милая девочка, ну что же вы так изводите себя? – Мой плач прерывает мягкий голос женщины, поглаживающей меня по голове.

Поднимаю заплаканное лицо к ней, и от этого ещё хуже. Я ни черта больше не понимаю. Зачем всё это сделали? Кто я такая? И почему мы так похожи с Эйрин-Ирэн? За что Рэйг был так жесток со мной?

– Я принесла вам чай, вы его не любите, потому что он имеет привкус трав, но вам нужно успокоиться. Вы не контролируете свою силу, и от этого мучаются и другие, – она вкладывает мне в руки золотистый кубок.

– Мою силу? Другие? – Сипло переспрашиваю я, и мне плевать, что в этом бокале. Лучше бы яд, ведь он был бы подарком в данной ситуации. Залпом выпиваю его и кривлюсь от горечи.

– Да, вашу силу. Вы прошли полное обращение, и я благодарна Богине, что она не позволила этому случиться там, во мраке злости и боли. Моё имя Ноэмия, вы можете, как и раньше, обращаться ко мне Эми, – улыбаясь мне, она поднимает меня на ноги и придерживает за талию.

– Я хочу знать всё. С самого начала. Прошу. Я ничего не помню, только с того момента, как встретила его, – шепчу я.

– Конечно, я расскажу вам всю историю, но давайте покинем эту спальню. В этих стенах сейчас вам будет слишком сложно воспринимать всё, вы пропитали воздух и стены горем, – Эми толкает меня к выбитой двери, и я позволяю ей вывести меня из комнаты.

Мы идём в молчании по тому же коридору, где висят портреты. Это я, клянусь, это мои детские снимки, даже цвет волос одинаковый. До пяти лет я была тёмной блондинкой, и ребёнок на картинках, сидящий на большом стуле, такой же, только глаза синие. Улыбка, поза рук и упрямый вздёрнутый носик, по которому часто щёлкал папа, смеясь над моими проказами. Боже мой, как же мне больно.

На пути нам никто не встречается, и я рада этому. Снова увидеть того театрального петуха, который, по словам «отца», мой жених, было бы крайне неприятно. Мы входим в ту же спальню, в которой я очнулась, и женщина отпускает меня, быстро подходя к шкафам. Она достаёт накидку с мехом и тапочки тоже меховые.

– Нам не нужно, чтобы вы подхватили простуду, Ваше Высочество. Зима на дворе, – объясняет она, набрасывая мне на плечи тёплый халат.

– Зима?

– Да, в нашем королевстве существуют все времена года, и поэтому наши урожаи и животные намного лучше, чем в тёмных поселениях. Наше солнце встаёт каждое утро и сменяется на яркую луну по часам. Я покажу вам, – Эми снова приобнимает меня за талию и ведёт к балконным дверям, распахивая их, и на моё лицо падают самые настоящие ледяные снежинки.

Приподнимаю брови, осматривая аккуратные домики, стоящие вокруг замка, и снежные сугробы, до меня доносится смех детей, катающихся на санках и ледянках. И солнце не греет, как и бывает зимой, оно просто светит, но сейчас неярко, ведь тёмные тучи закрыли его.

– Погода зависит от вашего настроения сейчас, Ваше Высочество. Пока вы не научитесь контролировать свою силу, боюсь, что мы будем наблюдать непогоду.

Моё удивление не знает больше границ. Ещё некоторое время назад я считала себя обычным жалким человеком, а теперь меня убеждают в том, что я имею какие-то способности. И если вспомнить тот момент, когда я бежала из этой комнаты, а из моих рук вырвалась энергия, отбившая двух людей к стене, то я уже не знаю, чему верить.

Отворачиваюсь от пейзажей и вхожу обратно в спальню. Обнимаю себя руками, вставая напротив высокого зеркала, и не вижу никаких отличий от того, какой я была, до той злосчастной ночи тридцать первого октября.

– Вы голодны?

– Нет, благодарю. Вы обещали мне рассказать про меня и про то, почему я решилась на побег отсюда, – отрицательно качаю головой, отворачиваясь от своего отражения.

Хватит позволять всем им пользоваться мной. Хватит верить всем и горевать о том, что моя любовь была фальшью. Хватит распускать нюни. Я должна вернуться домой, и вернусь туда, а Ирэн или Эйрин, мне плевать, будет здесь отвечать за всё, что заставила меня пройти. И меня больше не волнует страх причинить кому-то боль. Я её глотнула настолько много, что она превращает моё сердце в камень и закрывает его от всех слов и доброты.

– Тогда присядем, – Эми указывает мне на кресла, и я направляюсь к ним.

Я больше не буду думать о других, ведь получается, что меня обманывали все, абсолютно все. Падрэйг, Волх, Чичи, Каэлье и многие, думая, что я дура. Да, я была дурой, но больше ей быть не намерена. Они легко смогли использовать меня, но не с этого момента. Теперь пришло время понять, кто есть кто на самом деле и навсегда превратить любовь в ненависть.

– Вы родились в нашем королевстве, но ваше рождение забрало жизнь вашей матери. Вас пометила Богиня, тем самым принеся в жертву жизнь той, что подарила вам возможность повелевать, – начинает Эми.

– И я была одна? У меня нет ни братьев, ни сестёр? – Сухо спрашиваю её.

Женщина опускает взгляд, и я вижу, что она пытается скрыть от меня правду.

– Говори, – резко приказываю я, ощущая, как ладони, лежащие на ручках кресла, начинает покалывать.

– У вас было две сестры. Близняшки. Ваша мать носила тройню, но выжили только вы, Ваше Высочество. Два младенца родились мёртвыми, это вы их убили во чреве, забрав всю силу и впитав её в себя, – прикрываю глаза. Нет, это ложь. Раз мы с Ирэн-Эйрин так похожи, то, значит, один из тех младенцев выжил.

– Им дали имена?

– Да, мы прах их вместе с вашей матерью развеяли над нашей землёй…

– Имена, – рычу я.

– Ирэн и Арин, – с губ срывается горький вдох, и сильный ветер бьёт по стеклу.

– Тише, прошу вас, моя принцесса. Тише, иначе король разбушуется, он не желает вас тревожить, – умоляюще шепчет Эми.

Ложь, я жива. Арин жива.

– Продолжай, – сглатывая ком в горле, говорю я.

– А дальше всё было, как у любой принцессы. Ваш отец окружал вас любовью и заботой, старался заменить вам и мать, и друга. Вы росли неспокойным и жаждущим всё знать ребёнком, и мы не знали, почему же пророчество нас обмануло…

– Какое пророчество?

– У нас есть придворная носительница магии, первородная, она настолько же сильна, насколько сильна её сестра, служащая темноте.

– Каэлье? – Догадываюсь я.

– Да, это имя тёмной прорицательницы, наша же светлая, и видения о нашем мире и о том, что ждёт наше королевство, им приходят одновременно. Когда вы появились на свет, то прорицательница, присутствующая при родах, произнесла вслух пророчество. «Цвет расплавленной меди с вкраплениями золотых искр пламени. Тёмная зелень необузданных лесов в глубине глаз. Белоснежная кожа, не тронутая солнечными лучами. Необузданная сила четырёх стихий. Необъятная власть над всем живым и мёртвым. Время пришло. Час настал покарать всех неверных, разбудивших силы природы и отвергнувших своё истинное предназначение. Бойтесь ненависти вашей новой Богини, ибо она разрушит вас и даст жизнь новому миру», –

Боже мой… сердце издаёт треск внутри, пока Эми рассказывает о пророчестве и о том, как они ждали момента обращения меня в Богиню, которую им пророчили. Но этого не случалось…

Мою грудь сдавливает, пока картинки прошлого с первого момента знакомства с Падрэйгом проносятся перед моими глазами. Его страх, когда я проклинала его, и требование снять с него ужасающее будущее. Его жестокость ко мне всё время. Чудовищный трепет на «Дне прошения» и исполнение моих желаний. Та битва перед входом в нижний мир… это была не Ирэн, а я. Эта сила принадлежала мне, но никак не ей, ведь она осталась той же, что и прежде в видениях.

– Какая сила? – Перебивая Эми и её причитания о том, как им было страшно за меня.

– Какой силой я обладаю? Могу ли я проклясть? – Поднимаюсь из кресла и смотрю куда-то перед собой.

– Да, конечно, ведь вы повелеваете разумами и легко можете наложить проклятье, которое идёт от вашего сердца.

Бум. Моё сердце ещё раз трескается, и острые камни царапают меня изнутри.

– Облик? Мой облик такой или меняется?

– Никто из нашего мира не может быть в человеческом обличье, когда применяет свою силу. Это лишь обычная маска, за которой не угадать, какие силы скрываются внутри.

Ещё один удушающий треск, подтверждающий мои догадки. Я изменилась. Там, в пещере, я помню, как всё заволокло темнотой, и моё тело стало гибким, выносливым, как и пальцы длиннее, а ногти превратились в когти.

– И это всё появляется в момент ненависти? – Сухо уточняю я.

– Да, это начинается именно так, когда сила пробуждается. Её могут вызвать только сильные эмоции и желание защищаться. Животная реакция.

Дёргаюсь, словно Падрэйг вновь ударил меня по лицу, как тогда, чтобы вызвать эти силы и посмотреть, что я умею. Лгал! Лгал! Лгал! В глаза лгал!

– Ворон. Огненный ворон? Что это значит?

– Вы проводили ритуал, Ваше Высочество? Ох, милая, не говорите этого… ваш отец… ох…

Оборачиваюсь, замечая, что Эми побледнела.

– Что это за ритуал, и почему ворон? – Цежу я.

– Ритуал очищения разума и полного поглощения силой, разрешение и согласие принять свою судьбу. Он должен проходить перед обращением и полным осознанием той силы, которую вы имеете. Ворон… он… символ силы первородной Богини живого и мёртвого. Птица смерти и рождения. Птица силы и верный союзник во всех войнах. Он глаза и уши. Он часть вас.

Ворон ворвался в моё тело и поднял его. Каэлье лгала. Не было никакого обморока. Они наблюдали за тем, как я соединилась полностью со своей силой и стала целостной в их мире, а затем моё сердце потянулось в объятия тьмы и одарило её мощью, благодаря которой Рэйг смог насытиться и продолжил убивать неверных. Они пользовались мной. Они без спроса забирали мои силы и проверяли меня. Они просто сделали из меня дуру, которая им верила и полюбила их. Ненавижу.

Грозный стук града в окно говорит о том, что непогода только начинает свою злосчастную песню.

– И я обладаю силой. Огромной силой, которая станет оружием в вашей войне, – вспоминаются слова Каэлье.

«Вы не просто нечаянно появившейся здесь человек, вы отличное оружие, и если вы станете врагом, то ни у кого не останется ни шанса выжить», — горько усмехаюсь.

– Не в нашей, а в его, – Эми передёргивает плечами.

– Почему его? Если это вы хотите напасть на них? Если вы порабощаете существ и заманиваете их в ловушки? Если вы хотели убить меня? – Прищуриваюсь я.

– Это он вам вбил в голову, моя принцесса. Он воспользовался вашим незнанием и переписал историю, чтобы вы восстали против своего народа, против отца и кормилицы, против возлюбленного и сотен невинных детей, – Эми закрывает глаза рукой, шумно вздыхая.

– Так не порабощаете? Не воруете этих существ? Не желаете добраться до портала, чтобы отомстить людям, которые закрыли вас в клетке этого мира? – Зло цежу я.

– Нет! Нет! – Вскрикивает Эми, и в этот же момент моя дверь с грохотом распахивается, являя перед нами «отца», испуганно влетевшего в спальню.

– Что ты творишь, безмозглая? Я же просил тебя не причинять ей боль! Пошла вон отсюда! Вон! – Кричит он, хватая Эми за шкирку, и толкает к двери.

– Прекратите, – шиплю я, не в силах больше терпеть ложь повсюду. Я не могу справиться с тем ужасом, который творится в моём сердце, и из моей груди протекает по рукам ледяной поток горя и вырывается из ладоней, отталкивая мужчину к стене.

– Эйрин, доченька… я…

– Что ты? Вы все тянете меня на свою сторону! Вы все обманываете меня! Я хочу знать правду, и я получу её! Немедленно! – Я вижу, как из моих рук тянутся острые копья льда, как было это раньше, и окружают мужчину, угрожая ему смертью.

– Хорошо, доченька, хорошо. Угомони свои силу, не питай ей зло, которое он вселил в твоё сердце. Не обращай её против добра, – шепчет «отец». Мои руки опускаются, как и всё исчезает, возвращаясь обратно в тело ледяным отчаянием и ударяя по моему сердцу, отчего оно сильнее разламывается и дерёт грудь.

– Что ты хочешь знать? – Осторожно интересуется он.

– Для чего тебе война? Откуда столько ненависти друг к другу? Зачем мстить людям? – Резко спрашиваю его.

– Информация твоя изначально неверна, дочь. Твой разум был подавлен силой Падрэйга и заменён тем, что ему было выгодно. Мы не собираемся никому мстить, мы лишь хотим закрыть портал навсегда, уничтожить его, и всё.

Нет, я не верю. Не хочу верить…

– Это я был тем, кто первым вошёл в этот пустой мир, созданный моим другом, отцом Падрэйга. Мы договорились с ним, что он будет отправлять ко мне наших людей, а я размещать их здесь, выделяя каждому существу территорию. Так и было, пока портал не закрылся на некоторое время, и никто не мог его открыть. Мы поняли, что случилась беда. Король наш спрятал нас, а в это время всю его семью схватили. Одна из первородных носительниц магии лежала без сознания и была не в силах помочь нам открыть портал, а наша сила была уже на исходе. Через несколько дней она распахнула глаза и так громко закричала, обратив свою силу на дверь в человеческий мир, что в ней образовалась дыра. Волхмун и Каэлье перенесли в наш мир лишь младшего сына королевской семьи – Падрэйга, полного горечи и злости на людей. Он направил свою мощь на то, чтобы всегда была ночь, и никто не мог переубедить его в этом. Он был мне как сын, которого мы все любили и пытались ему помочь стать хорошим правителем. Но Зло, которое он лелеял внутри себя и лелеет до сих пор, сделало его жестоким. Он создал нижние миры для мужчин и женщин и наслаждался их мучениями, создавал глупые правила, чтобы лишить народ сил и забрать их себе. Он творил бесчинства, таскал из человеческого мира людей и издевался здесь над ними, насиловал женщин, как и его последователи, сейчас правящие поселениями. Они отправляли беременных женщин обратно и заселили землю полукровками. Раньше… до нас войн не было. Никто не жил со злобой и завистью, никто не восхвалял жестокость и бесчеловечность. Это сделал Падрэйг со своими полукровками, чтобы его народ питался этой энергией, – мужчина замолкает.

Да, именно таким и должно быть зло, но я слышала и знаю о том, что дети Падрэйга не выживали. Хотя

– Вы сейчас убеждаете меня в том, что он плохой, а вы все белые и пушистые? – Язвительно усмехаюсь я.

– Нет, доченька, мы тоже такие. Я виноват в том, что Падрэйг превратил мир, который создал его отец для спасения, в безобразную ночь наслаждения болью. Он выгнал меня, когда я возмутился его поведению. Он на моих глазах убил моих детей, и я не желал больше видеть его. Мне выделили эту часть мира, и я закрылся от всех них, начал строить то, что хотел мой друг, отец Падрэйга. А потом ко мне стали приходить, умоляя взять к себе, и я каждому нашёл дом, обогрел, одел и накормил.

– То есть они сами приходят по доброте душевной, а не потому, что вы им разум затмеваете? – Недоверчиво спрашиваю его.

– Да у меня даже сил таких нет, доченька. Нет. Сейчас я могу лишь лечить людей и помогать им, как и многие из нас. Будь я, действительно, таким сильным, то не позволил бы твоей матери погибнуть, а спас бы её. Но я потерял её навсегда. Я не отрицаю, что мы пытались образумить тёмный народ, шли с ними на контакт, доказывая Падрэйгу, что нельзя так жить, нельзя издеваться над людьми. За это он начал охоту на нас, стал убивать невинных людей без сожаления. Он насыщается страхом людей… они с Волхмуном создали на земле место, в которое приводят детей и пугают их, показывая существ, которые были самими жуткими кошмарами для человечества. Людской страх и паника лучшие эмоции, чтобы жить. Мне удавалось, благодаря нашей провидице, связываться с нашим народом, живущим среди людей, и они поджигали это место каждый раз, как только его создавали. Этот бой длился веками, но наши силы иссякли, и уже долгое время они пользуются людьми, как пищей. Не все выходят из этого места живыми, многие уже давно мертвы, и их души сожрал Падрэйг, заменив теми, кого держит в Нижнем мире. На убийц и жутких тварей, чтобы они приводили к ним больше людей. Я не могу позволить такому случиться. Больше не могу. Страшно осознавать, что дело моего друга и наставника стало мощным злом для человечества. И единственный выход, который у нас есть, – уничтожить навсегда портал здесь, а для этого необходимо добраться до него, – «отец» зло ударяет кулаками по воздуху, а я сажусь на кровать, переваривая его слова.

Да, замок сжигали, и были лишь слухи и догадки, по какой причине и кто это делал. Но в каждой версии сходилось одно – народу не нравилось то, что он есть. Получается, что, действительно, два евро – это лишь ерунда по сравнению с тем, что отдают взамен развлечения люди. И только достигшие восемнадцати лет. Один раз, потому что второй раз никто не захочет туда идти, да и я уже не уверена в том, что вышедшие оттуда и нечаянно увидевшие нечто необъяснимое, могут теперь называться людьми. Сейчас в городке практически не осталось тех, кто побывал в замке. Все покинули свои дома, а их сменили другие. Я никогда не понимала, что именно привлекало людей переехать в Макрум, теперь всё стало ясно. Обычных людей, вероятно, вербовали и заставляли там жить, чтобы питаться новыми и новыми душами, я сама наблюдала, как Падрэйг сжирает людей полностью и без сожаления.

– Я до сих пор пытаюсь всё решить миром. Я подсылаю к нему своих людей, чтобы они вразумили его или Волха. Но ни один не желает прекращать такую политику. Ты должна была видеть, Эйрин, народ Падрэйга слаб и беспомощен, они даже не понимают, почему это происходит. Он наказывает своих же за то, что они не могут дать ему больше, ведь уже всё выжал из них. А ты, моя дочь. Моя сильная дочь – идеальная возможность питать его такой мощью, о которой он и мечтал, чтобы отомстить людям. Думаешь, он так легко простил их за то, что они убили его семью? Думаешь, каждый, кто потерял своих любимых и детей, забыл всё? Нет. Такое никогда не забывается, и желание мщения живёт в их сердцах. Если бы ты обратилась полностью там, то ничто уже не помешало бы им открыть портал окончательно, а не только два раза в год, как сделал я, отдав на это все силы. Это я установил срок, чтобы никто не воспользовался своей злостью. Да и мстить уже некому, ведь Падрэйг всех убил, впитав всю силу своей семьи.

– И вы будете нападать, – заключаю я.

– Нет, мы не будем никого убивать, мы постараемся добраться до портала, не окропив нашу землю кровью. Её и так уже достаточно.

– Но моя сила вам нужна, не так ли? Вы тоже хотите использовать меня, чтобы уничтожить всех их, верно?

– Ни за что, доченька. Ты не пойдёшь туда, ты будешь здесь и если захочешь, если твоё желание будет таковым, то просто защитишь невинных. Они бежали от жестокости не для того, чтобы быть убитыми ради наслаждения. Надеюсь, что ты сделаешь правильный выбор, но я не буду просить тебя ни о чём. Я подчинюсь твоим желаниям, – он кланяется мне.

– Как вас зовут?

– Домиций Агенобар, а ты Эйрин Агенобар.

Падрэйг не упоминал ни разу это имя. Да и зачем? Если всё и так ясно. Он меня обманывал с самого начала.

– Оставьте меня, мне нужно подумать, – шепчу я.

– Конечно, тебе сейчас принесут обед, а затем ужин. Если ты пожелаешь что-то ещё, то они исполнят любой твой каприз, ведь ты дома, Эйрин. Я люблю тебя, – Домиций кивает мне и слабо улыбается.

Ожидаю, когда он выйдет за дверь, чтобы, наконец-то, сложить всю картинку воедино.

Глава 37

За прошедшие пять дней я увидела и узнала ещё больше, чем бы мне хотелось. Я узнала, что меня обманывал не только Падрэйг и все, кому я доверяла, но и то, что зло никогда не умело любить даже себя. Тринадцатое поселение и его жители были так счастливы видеть меня в своих домах. Я специально заходила к ним, чтобы спросить, как обстоят дела, чтобы в очередной раз услышать, как они счастливы и как боятся тёмного мира Падрэйга. Они повторяли слова Домиция о том, как он использовал портал и что заставлял свой народ отдавать ему силы, питать его похоть и ненавидеть людей, желая им отомстить. И его слова… чёрт, они так больно вырезаются на сердце с каждым разом, как я о них вспоминаю. То время, когда я немного, но была счастлива с ним. Но можно ли быть счастливой, когда это всё было выдумано лишь для того, чтобы использовать мою силу, о которой я даже не подозревала. Всё встало на свои места. Я распутала все клубки непонимания и причин его жестокости. С самого начала он выстроил план, как заманить меня в ловушку и возненавидеть по-настоящему невинных людей. Меня предали все. Буквально все, даже Агоре. Каждый из них прекрасно играл свою роль, скрывая в своих сердцах жестокое желание поработить и, вероятно, убить меня. Да даже тот факт, что те люди, которые напали на меня в лабиринте, не вонзили сразу же в моё тело свои ножи, должен был насторожить. Ведь меня убеждали, что хотят убить, а они просто хотели вернуть меня в тринадцатое поселение. К тому же я вспомнила, какие слова говорила при драке с Падрэйгом и на ритуале. Они все шли из моего сердца, и я уповала сначала на якобы силы Ирэн-Эйрин, которые она оставила мне, затем на то, что просто выдумала их. А они принадлежали моей первородной душе. Мне безумно противно, оттого что я была такой дурой, и что мне мало доказательств даже сейчас, после всего, что я увидела и услышала.

– Я хочу с ним встретиться, – уверенно заявляю, когда мы

– Нет, моя принцесса, ваш отец не разрешит этого. Он боится снова потерять вас, да и вы должны понимать, что влияние Падрэйга на вас ещё действует, и это может быть опасно, – кормилица Ирэн-Эйрин тянет меня за собой к замку, но я выдёргиваю свою руку из её.

– Вряд ли кто-то сможет запретить мне это сделать. А если ты хоть слово проронишь о том, где я, то убью тебя. Мне вы не семья, – фыркаю я, смеряя бедную женщину взглядом, полным ненависти. Она не виновата в том, что меня предали так жестоко, что моё сердце разламывается на кусочки и всё никак не может до конца разрушиться. Никто не виноват в этом, кроме меня. И я хочу поставить точку.

Я ощущаю, как моё тело растворяется в воздухе и резко дёргается вверх, моментально материализуясь у прозрачной стены, искрящейся в свете ночи серебристым светом.

– Падрэйг, появись. Я призываю тебя прийти ко мне, – низким голосом произношу, всматриваясь в темноту за щитом. Одна часть моего разума орёт мне не делать этого. Она умоляет не причинять себе боли. Другая же – вероломно подначивает убедиться во всей лжи лично.

– Если ты не трус, то приди к своему врагу и посмотри в его глаза! – Вскрикиваю я, сжимая кулаки.

– Эйрин, нет! Не смей! – Раздаётся за спиной крик короля, и в это же время тёмный дым появляется передо мной.

– Заблокировать щит! Он заберёт её снова! Дочь…

Поднимаю руки и вытягиваю защитную стену на себя, оказываясь за её пределами, другая же сторона неприступного барьера алого цвета выгибается в другую сторону.

Я вижу краем глаза, как воины, Домиций и мой театральный женишок подлетают к капсуле, которую я создала, и что-то орут мне, пытаясь своими силами разрушить стены. Но дым становится темнее, покрывая мои ноги и все стены сосуда, а затем раздаётся хлопок. Прямо по сердцу. По душе. По любви.

Рэйг.

Его человеческое обличье сейчас спокойно и ничем не отличается от того, каким я его запомнила. Та же чёрная одежда, тот же упрямый и твёрдый подбородок, те же кудрявые длинные волосы, собранные в косу, тот же напористый взгляд.

– Вы звали меня, Ваше Высочество? – Ехидно усмехается он, а моё сердце против воли впитывает в себя этот высокомерный образ, который так разнится с обманчивым теплом, выжженной внутри меня, дыры.

– Ты знал, что нас двое? – Обретаю голос, но молю не отвечать.

– Да, – лицо Рэйга становится серьёзным.

– Ты не применял никакой силы, чтобы ввести в заблуждение своих людей, потому что она мой близнец.

– Да. Ты была так слаба, когда родилась, что от тебя предпочли отказаться и отдать людям, чтобы они увидели твою смерть. Ведь они уже наблюдали, как Ирэн умерла из-за твоей борьбы за жизнь. Ты убила сестру, – произносит так спокойно, как будто это не раздирает меня снова.

– Ты использовал меня.

– Да. Постоянно.

– Ты планировал убить меня и забрать всю силу?

– Да. Только время тянул, чтобы ты больше влюбилась в меня и отдала мне то, чего я так жаждал. Силу.

– Ты всё врал? Буквально всё? – Ожидаю моментального «да», но Рэйг ничего не отвечает.

– Я считал, что в тебе нет ничего, кроме глупости, присущей людям. Ты и была человеком для меня, такой и остаёшься, Арин. Твоя роль была проста – заставить сестру вернуться. Сначала, – губы Рэйга искривляются в неприятной улыбке, и он делает шаг ко мне, а я от него.

– Не подходи.

– Страх. Обожаю человеческий страх, он такой ароматный, такой притягательный, – его смех пробирает до костей… пробирал бы, если бы не давило грудь от боли.

– Я проверял тебя. Каждый раз. Каждый твой вздох был проверкой. Я видел твоё обличье, и оно не краше моего, Арин. Оно такое же уродливое, как твоё и моё сердце. Мы похожи. Очень похожи, поэтому так идеально подошли друг другу. Мы ненасытны. Нам мало. И тебе. И мне. Так мало боли. Ей нужно затопить всё.

– Ты спас меня, Рэйг. Ты хочешь меня сейчас запутать, но ты спас меня там в пещере, я видела это. Если бы ты хотел, то дал бы мне погибнуть и забрал бы тот огонёк, который вырвался из моего тела, – проклятое сердце, проклятая любовь! Они не верят ему! Никому и ничему не верят, даже фактам!

– Видения можно менять в зависимости от настроения, это умеет делать каждый ребёнок уже с пелёнок. Так что дать тебе то, что помогло мне затмить твой разум, было легче простого. Да и какой смысл был тебе умирать так рано, Арин? Ты ведь не полностью обратилась, ещё не осознала, сколько силы в тебе. Это было бы глупо. А я никогда не был глуп. Я легко умею овладевать сознанием и верно направлять его. Сначала боль, затем нежность. Жестокость, и снова драматичное воссоединение. Это интересно, разве нет? Тебе не понравилось? Насколько я помню, ты кричала моё имя на пике наслаждения и была готова на всё, даже на смерть ради меня. Значит, я всё сделал правильно, и мои стратегии работают превосходно, – Рэйг всё же подходит ко мне слишком близко, и я замираю, чтобы не дышать его теплом и горечью. И всё же он слишком далёк, чтобы успеть уничтожить ту агонию ужаса и печали, что разламывают моё сердце сильнее, оставляя лишь слабые нити надежды, скрепляющие две половинки.

– Зачем ты это делаешь, Рэйг? Зачем? – Шепчу я с такой болью, что он кривится и цокает раздражённо.

– Это моя судьба и мой путь. Твой же другой. Мы не созданы друг для друга. Ты не создана для моего мира, – отворачивается и отходит от меня.

– И все твои слова ложь? Буквально все? До единого? Почему я не хочу верить, скажи? Почему я ищу для тебя оправдания?

– Потому что ты глупое создание, Арин! Я зло, и сейчас прекрасно подтверждаю своё звание! Я вселяю ужас и страх! Я питаюсь этим! Я живу ради этого! И я уничтожу каждого, кто сейчас за твоей спиной! – Повышая голос, Рэйг дёргает головой, и его глаза становятся абсолютно чёрными.

– Уничтожишь невинных, как ты это делал раньше? Как заставлял их проходить через ад? Как…

– Проходить? – Усмехается Рэйг. – Да оглянись, принцесса, мы и так в аду! Мы в проклятом пламени грехов, которые и есть наша жизнь!

– Но никто не виноват, что грехи тебе ближе, чем добро, которое ты отвергаешь. Ты заставляешь себя это делать. Ты…

– Чёртова чушь! Прекрати нести её! Неужели, тебе не рассказали о том, что я обманывал тебя, и никто здесь, по твоим меркам, не заслуживает смерти? Рассказали. И это правда. Они предали меня и предали нашу природу. Они выбрали другую сторону, отличную от моей. И они покаются передо мной своей кровью, – рычит Рэйг с такой лютой ненавистью, что я отшатываюсь, как от ударов его острого хвоста. С ужасом смотрю на него, и нить, удерживая ещё немного ту часть меня, в которой и живёт хорошее, рвётся, а плохое, злобное и гнусное укрепляется.

– Они же должны были тебе рассказать, что открытие портала два раза в год это ложь.

Что? Молчу и только смотрю на него.

– Ты была так близко к спасению, принцесса. Ты же в любой момент могла открыть дверь в человеческий мир, благодаря своим силам, но поверила злу. Вот, никогда не верь тому, кто являет собой все людские страхи. Такая глупая, противная, но мне понравилось иметь тебя в своей постели. Ты мной помечена, и я счастлив знать, что среди своих ты чужая, и никто из них даже не подозревает о том, сколько на самом деле в тебе силы. Ведь ты её даже теперь скрываешь, боишься, но она исчезнет, как только настоящая принцесса вернётся сюда. Портал такая интересная вещь, он подчиняется самому сильному в моём мире. И теперь он твой. Смешно, не так ли? Всё было так просто, – его ладонь ложится на мою ледяную щёку, и я дёргаюсь.

– Пророчество тоже глупость, в неё все верят, но ведь я его создал. Это мой блеф, чтобы все искали дурочку,

– Вот и всё. И больше всех повезло Эйрин, которая сейчас наслаждается твоей жизнью. Она переложила на тебя ответственность и будет продолжать жить дальше с парнем, которому ты изменяла со мной. Неверная. Брошенная. Раздавленная. Вот, во что превратил тебя мой мир…

– Ты ужасен, – мой голос садится от потрясения из-за его слов.

– Конечно, ведь я зло! Самое настоящее зло! – Довольно заявляет он.

– Ты ублюдок, а не зло. Ты прячешься за ним, потому что слаб и обездолен. Ты паршивый жалкий мальчик, которого так никто и не полюбил. Ты врал…

– Да! Да! – Радостно кивает Рэйг и выглядит сумасшедшим.

– Я врал. Врал обо всём, что говорил тебе. Я врал о том, как ярки были ночи. Я врал о том, насколько ты прекрасна, а на самом деле не лучше тех, кем я обладал в ночи. Я врал, что желание быть рядом затмило мой разум светом. Я врал о многом и не жалею, ведь всё это вышло вам всем боком, а я же получил своё. Я врал о твоей красоте, затмившей мой разум. Я врал, как сильно ты нужна мне. Я врал о том, что в тебе миллион отличий. Я врал, что моё сердце живо. Я врал жестоко, и мне не стыдно, ведь я создание природы, несущее с собой и злость, и ненависть, и боль. Я врал, что изменился и желаю видеть тебя рядом. Я врал всегда. Каждую секунду. Я врал, чтобы видеть ту минуту, когда все вы падёте, и зло, в который раз, докажет, что умеет легко играть в любовь. Я врал…

Его безумный голос тает в чёрном дыму, как и он сам, а меня резко отбрасывает в сторону. Последняя нить рвётся, оставляя внутри меня кусок того зла, что теперь будет жить в нём вечно.

– Эйрин! – Меня ловит Домиций и осматривает моё лицо. – Моя доченька, что ты делаешь? Он же мог…

– Не прикасайтесь! – Кричу я, отмахиваясь от заботливых рук. Из моих ладоней вылетают серебристые острые искры, от которых они все разлетаются в разные стороны. И они мне не договаривали. Все мне лгали! Ненавижу! У меня украли всё! У меня украли нормальную жизнь, и это сделала Эйрин, а я Арин, чёрт возьми! Это её война, а не моя.

– Доченька…

– Оставьте меня! Не мешайте мне! – Выкрикиваю последнее слово и быстро перемещаюсь в свою спальню в том мире, где больше не желаю жить.

Портал! Падрэйг сказал, что я могу его открыть даже здесь и вернуть эту наглую суку обратно! И я это сделаю. Мне так больно оттого, что всё было ложью, а я верила своим чувствам. Он лгал… его глаза и руки, губы и сердце обманывали меня нагло и жестоко. Здесь мне больше нечего делать.

– Замки закроются навечно. И каждый ключ, желающий открыть их, сломается от ненависти нашей, от горя и от бесчестия души. Никто не сделает ни шага, пока проклятье не растворится в этой ночи, – комната погружается во мрак, и я шумно вздыхаю, ощущая приток энергии во всём теле. Я смогу. В последний раз.

Встаю напротив зеркала, смотря на своё отражение.

– Я призываю силы тьмы и смерти, найти мне ту, кто рождена Эйрин. Найдите сердце её из иного мира, чтобы вернуть сюда навек, – взмахиваю руками, и гладь зеркала начинает рябить. Я вижу свою, уже забытую, спальню и девушку, спящую в моей постели. На её губах играет улыбка, а крашенные, тусклые волосы разбросаны по подушке.

– Очнись, неверная рабыня, и посмотри туда, где ты должна же быть. Очнись от света и томленья, ведь в этот час ты завершаешь жизнь. Все силы, подаренные сердцу, пусть создадут проход, и в нём всё встанет на свои места, вернётся на круги своя. Я сделаю шаг и отниму свободу у той, что не достойна жить, – прохожу сквозь зеркало, оказываясь в светящемся коридоре, и вижу Эйрин, испуганно подскакивающую на кровати.

– Иди ко мне, дитя проклятья, и пусть оно притянет свет, что ты украла в одночасье у той, кому прощенья нет. Моя Богиня, даруй мне смелость забыть навек о предательстве и лжи. Очисть же сердце от печали, от любви и зла его, и ото лжи, перенеси меня в то место, где греет солнце и поля полны травы. Верни сюда ту деву, предавшую молчанье, заставь её ответить за грехи. Я отдаю тебе своё признанье, Богиня Метки Тьмы.

– Нет… нет… не делай этого, – тонкий голос Эйрин появляется в проходе, и я двигаюсь к ней.

– Ты предала своё предназначенье. Ты предала всех тех, кто жил в ночи. Так теперь это всё твоё проклятье, и я освобождаю себя из тюрьмы. Ты станешь их пророчеством без силы. Я заберу твою любовь и власть. Верну лишь место гибели без чести, ты покоришься моему решению, теперь оно живёт в тебе, – замолкаю, когда мы стоим нос к носу, и я смотрю на своё отражение, только не яркое и могущественное, а напуганное и чужое.

– Прошу тебя, сестра моя, не возвращай меня из мира счастья. Не разрушай всё то, что создали мы вместе. Ты нужна ему, а я не та, – шепчет она.

– Ты обманула меня и предала. Ты не смеешь называть меня сестрой, неверная. Ты обменяла то, где я была собой, на кусок предательства и горя. Ты недостойна моего прощения, как и он, то зло, что живёт во мне. Из-за тебя всё это разлетелось, и ты теперь ответишь им за всё. Не я виновна в этой бойне, я лишь игрушка в руках тьмы. Она украла моё сердце и любовь, похоронив в крови. Я не прощу тебя за это и передай ему, когда он будет умирать, что зло никогда не может быть спасеньем ни для кого. Прощай, Эйрин, – обхожу девушку и даже сестрой назвать её не могу. Всё внутри болит от горя, которое я увидела с Рэйгом. Моя душа разрывается на части, и я знаю, что любовь так быстро не забыть. Разум может быть очищен, но вот сердце продолжит даже через боль любить.

– Прости меня, но я считаю, что ты и есть Эйрин. Каждая из нас была на своём месте. Моя любовь нашлась в твоём мире, а твоя в моём. Но как же так, Эйрин?

– Не лги мне! – Вскрикиваю я, зло оборачиваясь к ней.

– Я лишь прошу тебя подумать. Ты делаешь неверный выбор. Помоги ему спастись, молю тебя, не делай шаг туда, где ты всё равно не сможешь жить.

– Всё фальшь и ложь, от которой я устала. Он разбил моё сердце так, как разбивается фарфор. На части. На кусочки. На мгновения. И посему я не желаю никому спасения, ваш мир не создан, чтобы жить. Вы не знаете, какую радость приносит доброта. Вы рождены, чтобы нести лишь горе, а я не в силах в этом жить. Он предал всю мою любовь, и она никогда не сможет вылечить его. И я тоже уже не желаю этого, потому что мне воевать не с кем. Я обрету покой. Прощай, и мне не жаль тебя ни капли. Ты теперь за гранью, через которую я переступлю с тем счастьем, что ложью покрыло всю мою судьбу, – делаю шаг в яркий свет, и боль пронзает сердце и всё тело с силой, от которой всё меркнет перед глазами, и я лечу туда, а с глаз скатывается слеза прощанья с любовью, что была ему не нужна.

Глава 38

Ощущаю под ладонями и щекой жёсткий ворс и, распахивая глаза, смотрю на знакомый ковёр в зелёных узорах и бежевых разводах. Яркие лучи солнца попадают сквозь тонкий тюль на моё лицо, и я облегчённо

Поднимаясь на ноги, оглядываюсь в своей комнате и не узнаю её. Она всё поменяла, сделала более девчачьей, и меня тошнит от этого. Нет, меня на самом деле тошнит.

Вылетаю их своей спальни и несусь в конец коридора к комнате родителей, где у нас общая ванная комната.

– С Рождеством, дорогая, ты сегодня рано…

Зажимаю рот рукой, хлопаю дверью прямо перед маминым носом и едва успеваю упасть на колени и ухватиться за унитаз, как меня нещадно рвёт. Ещё бы мой организм не возмутился такому обращению с ним. Думаю, что моё плохое самочувствие – последствия перехода из одного мира в другой, да и сильнейшее напряжение, переживания и боль, которая до сих пор живёт во мне.

– Арин, с тобой всё хорошо?

– Да, всё хорошо. Я… желудок бунтует, – отзываюсь и ловлю себя на мысли, что у меня нет радости слышать голос женщины, которая растила меня и вроде бы любила. Я ничего к ней не испытываю, и даже нет ощущения того, что я вернулась домой. Наверное, к этому мне нужно привыкнуть. За последнее время меня сильно потрепала жизнь, и не только она.

– Мы ждём тебя к завтраку, – говорит она, и я встаю, вытирая рот туалетной бумагой.

Облокачиваясь о раковину, осматриваю скудную сантехнику, уже немного пожелтевшую, розовую шторку в ванной, которую я не помню, и такого же цвета новую зубную щётку, а у меня была красная. Моя сестра. В голове сразу же воскресают воспоминания о её настоящей спальне в замке тринадцатого поселения, и я кривлюсь. За восемнадцать лет я и понятия не имела о том, что моя жизнь всегда была ложью. Мне интересно, а мои приёмные родители в курсе этого? Я видела своё свидетельство о рождении слишком часто, чтобы не быть уверенной в их незнании. Им подбросили меня, убили их дочь или это как-то иначе произошло? Нет. Хватит. Меня это больше не волнует. Тот мир для меня пусть останется самым ужасным, чёртовым сном в моей жизни. Я вернулась, и теперь всё будет как раньше.

Поднимаю взгляд на зеркало и неожиданно его поверхность идёт рябью. Сердце ухает, кожа покрывается мурашками, когда я вижу в нём себя же, но в той комнате, из которой перешла в свой мир. Девушка с такими же, как и у меня, рыжими кудрявыми и непослушными волосами, горько плачет, закрывая лицо руками.

– Исчезни. Исчезни, я сказала. И больше никогда не показывай мне их. Никогда, – жмурюсь, мотая головой, и опасливо приоткрываю глаза. Зеркало снова такое же, как и раньше. Что это было? Я ведь в мире людей и должна была передать всю силу Эйрин. Нервы. Это нервы, и всё. Я это выдумала, чёрт возьми.

Со злостью открываю кран и плещу себе в лицо ледяной водой.

– Я больше не обладаю никакой силой. Я больше не принадлежу им. Я больше не волнуюсь ни за кого. Лживые твари недостойны, чтобы жить в моих воспоминаниях, – как мантру произношу я, убеждая себя, что это ненадолго. Так просто стереть прошлое невозможно, а жаль. Я бы, не задумываясь, это сделала.

Выхожу из ванной комнаты и натягиваю улыбку на лицо. Я в рождественской пижаме, которую надеваю каждый год, и Эйрин была в ней, когда мы снова поменялись местами. Направляюсь в небольшую, но очень уютную для меня кухню, тошнотворный ком от запаха трав вновь застревает в горле.

– С Рождеством, доченька, – мама улыбается мне.

– А где отец?

– Спит ещё после вчерашнего. Спасибо тебе, дорогая, что сама всё подготовила и отправила нас на эту вечеринку. Первый раз за столько лет мы отдохнули.

Что?

Мама указывает на стол, забитый угощениями и различной выпечкой. Эйрин это умеет? А я нет. У меня всегда всё подгорало, потому что сладкое я не особо любила, а вот от куска хорошего мяса никогда не откажусь.

– Тебе, как обычно, только чай? – Интересуется мама.

– С каких пор мой обычный завтрак – это только чай? Я всегда плотно ем утром, – возмущаюсь я.

На лице мамы полное недоумение. Вот же стерва. Она всё здесь изменила за такое короткое время и стала идеальной дочерью. Меня это так злит. Хочется закричать на маму и обвинить её в том, что она даже не заметила подмены? А я была рядом восемнадцать лет. Видимо, мы с Эйрин две противоположности.

– Прости, я… да, только чай, – приглушаю свою ярость и натягиваю улыбку, садясь за стол.

– Вы поругались с Терло? – Напряжённо спрашивает она, наливая в проклятую новую розовую кружку с цветочками настой из трав.

– А должны были? – Она передаёт мне кружку, и я делаю глоток. Гадость-то какая. Зачем надо было добавлять корицу к листьям смородины и бергамоту. Отвратительно. Эти травы несовместимы. Корица, вообще, опасный ингредиент.

– Хм, не знаю. Наверное, это нервы, Арин. Когда мне сделал предложение твой папа, я тоже постоянно бросалась из угла в угол, то боясь будущего, то быстрее желая выйти замуж.

– Что? – Чай вылетает из моего рта, и я кашляю, шокировано смотря на маму.

– Не переживай, я всё понимаю, – она улыбается мне и похлопывает по плечу.

Терло сделал предложение Эйрин? Серьёзно?

– Вернусь в постель, если ты не против. Ещё пару часиков подремлю, а потом начнём приготовления к нашей семейной вечеринке.

– Какой ещё вечеринке?

– Арин, ты что? Ты же сама планировала её и пригласила семью своего будущего мужа, чтобы отпраздновать Рождество вместе? Ты не заболела, что-то ты бледна, – хмурится мама.

– Я… утро, всё нормально. Я забыла.

– Ладно. Может быть, врача вызвать?

– Не надо. Всё хорошо, – быстро мотаю головой и наблюдаю, как она уходит, оставляя меня одну.

Какого чёрта эта Эйрин себе позволяет? Мало того, что она сделала со мной, так ещё и Терло прибрала к рукам! Помолвка! Семейная вечеринка! Да я терпеть последнее не могу. Этих гостей, которые сидят и ждут, чтобы им всё разжевали и развлекали их. Нудные и долгие разговоры о глупостях. Единственное, что мне нравится в праздниках – танцы, а они начинаются только в конце вечера, когда все уже изрядно выпьют. Одуреть, вот же стерва!

Выливая гадкий чай в раковину, вспоминаю о том, что говорила Эйрин. Она нашла свою любовь в моём мире, а я в её. Только это меня сильно задевает. Очень. Я ничего не нашла в нём, кроме ужаса и боли. А она развлекалась здесь с моим парнем, заставила его сделать предложение и играла роль идеальной дочери, которой я никогда не была для родителей. Меня постоянно поучали, а я делала всё наоборот. Даже тот факт, что я ругалась с ними о моём будущем и о профессии, желая стать медсестрой или врачом, говорит теперь о многом. Эта Эйрин разрушила мою жизнь, а сама наслаждалась тем, что натворила, пока меня били, унижали и использовали. Ненавижу её. А ещё хуже то, что, когда я намекала Терло о том, что пора бы ему официально объявить о наших планах и о помолвке, он говорил: «Я не готов, и куда нам спешить». И вот, оказывается, стоило этой стерве появиться здесь, так всё изменилось. Почему? Неужели, я была так плоха? Неужели, никто из этих двух миров никогда не оценит того, что я делала? Или же, правда, мне нигде нет места.

За пару часов я рассмотрела свой новый гардероб, который накупила Эйрин, и родители ей позволили. Чёрт возьми, они даже ей короткие вульгарные платья ярко-розового цвета купили и явно не у нас, а в Дублине. Я за своё выпускное платье тёмно-зелёного оттенка боролась так, что чуть до истерики не дошло. А сейчас вижу огромное количество тряпок, новые духи и постельное бельё. Мне так обидно. За что? Я помогала с детства в огороде, не боялась грязный работы, готовила восхитительные ужины и обеды для своей семьи, отлично училась в школе, а у Эйрин мой балл опустился до ужасающе низкой отметки. И ей дали намного больше, чем мне. Ей даже на Рождество айфон новой модели купили, а это для моей семьи огромные траты, огромные! Ненавижу. Мне так больно. Меня предали там. Меня предали здесь. Я нигде не нужна!

– Арин, мне нужна твоя помощь, – мама входит в мою комнату без стука и застаёт меня, стоящую в полном бардаке посреди

– Арин! – Возмущается она, а я цокаю.

– Я приберу всё ещё до прихода гостей. Платье искала, – оглядывая с отвращением новые вещи, лгу я.

– Ты снова это сделала? – Её злой крик заставляет повернуться к ней и удивлённо изогнуть бровь.

– Что сделала?

– Покрасила волосы! Сначала я подумала, что мне показалось, и я просто недоспала. Но теперь я ясно вижу, что ты без моего разрешения вновь прибегла к вульгарному цвету, который не идёт тебе.

– Но…

– Нет, я стараюсь всё понять и сделать скидку на твой возраст, Арин. Ты хотела быть блондинкой, и тебе шёл тот цвет. Я, наконец-то, признала, что когда ты выпрямляешь волосы, то выглядишь презентабельно. Я даже тебе утюжок для этого купила. А теперь?! Что я вижу? Мало того, что ты испортила волосы краской, так ещё и выбрала самую яркую! Как ты в школу пойдёшь? Что люди скажут? – Пока мама кричит и грозит пальцем, я подхватываю прядь своих волос и не вижу никакого отличия с тем оттенком, с которым я ушла отсюда.

– О, боже, Арин, что с тобой случилось снова? Я так обрадовалась тому, какой послушной, примерной и милой девочкой ты была, так помогала мне, а теперь! Оглянись, во что ты превратила свою комнату? Во что ты себя превратила? – Я с ужасом смотрю на неё и на ту злость, которая плещется в карих глазах, так резко и неожиданно напомнивших мне другие, более тёмные глубокие, обманчивые. Рэйг…

– А до этого я тебе не помогала? То есть я ни черта не делала в этом доме? И не я каждое лето торчала в огороде по локоть в земле? Не я ношу тебе и отцу еду в супермаркет? Не я это? – Возмущаюсь, поднимаясь на ноги.

– Арин, не буди во мне зверя. Живо прибирайся и приходи на кухню помогать мне. Гости будут в пять часов, а у нас бардак, – мать вылетает из комнаты и хлопает дверью.

– Ты даже не представляешь, что такое настоящий зверь, мама, – выплёвываю последнее слово, но она, конечно, не слышит. У меня появляется ощущение, что она меня ненавидит. Действительно, ненавидит меня, Арин, а вот Эйрин ей по душе. Я не так плоха, какой она выставила меня сейчас. Я нормальный ребёнок… была ребёнком, пока не повзрослела на сотню лет в другом мире, и сейчас услышать подобные претензии невыносимо. Я отвыкла от того, что мне кто-то приказывает. Я отвыкла от того, что здесь другая жизнь, и нет постоянных интриг, магических существ и даже чувства необходимости им.

Подхожу к окну и отодвигаю тюль, мой взгляд приковывает серый замок на холме.

– За что? Скажи, Рэйг, зачем надо было лгать? Почему ты не мог открыться мне? Вероятно, всё было бы иначе. Я скучаю, и меня это раздражает. Я злюсь на себя за то, что больше не чувствую себя частью этого мира. Я хочу к тебе… к тому, кого я выдумала для себя. К тому, кого я любила…

– Арин, несносная девчонка, живо на кухню! Ты затеяла этот праздник, так отвечай за него! – Вздрагиваю от удара по двери комнаты и стираю слезу.

Нет. Я не должна раскаиваться из-за того, что сделала. Рэйг сказал мне прямо в лицо о том, что всё лгал. Буквально всё. И я думала, каждый раз считала, что моё сердце не выдержит. Оно разорвётся, прекратит свой стук и замрёт в ту минуту, когда боль снова надавит на грудь. Наверное, единственное, что в этом мире сильное – сердце. Его разбивают. Его топчут. Его предают. Его используют. А оно всё равно продолжает жить, несмотря ни на что. Надо же… а проклятье – это не слова, а именно та жизнь, которая идёт своим чередом, когда ты стоишь на месте.

Мне ничего не остаётся, как выйти из комнаты и пойти на кухню, где мама, до сих пор злая из-за моего поведения, хотя я ничего не сделала, всучивает мне кастрюлю и рис. Я ненавижу рис. И она об этом знает. Я люблю картошку и макароны, а крупы терпеть не могу. Замечаю список блюд на этот праздничный сбор. Эйрин, сука такая. Это она написала, и это её предпочтения. Да пошла она. Отшвыриваю от себя пакет с рисом и достаю пакет с картошкой. Мама оставила меня одну разбираться с этим, так я разберусь так, как хочу, и плевала на то, какой идеальной была Эйрин!

Ставлю картошку в духовку, затем обжариваю овощи с мясом и добавляю по своему вкусу красного перца и других специй. Пробую соус, и он так напоминает тот, что мне готовили в другом мире. Превосходно.

– Это что такое? – Раздаётся возмущённый возглас отца, и я оборачиваюсь, облизывая губы.

– Готовлю ужин, а что? – С вызовом отвечаю я.

– Я про твои волосы, Арин! Что за чудовищную причёску ты сделала!

– Да вы что, рехнулись совсем? Это мой природный цвет, или же вы просто не знаете свою дочь! Вы никогда не знали меня и, вероятно, потому, что я не ваша! – Не выдержав очередного упрёка из-за цвета, который я ни разу на самом деле не портила краской, бросаю деревянную ложку в раковину.

– Это что за поведение? Какое право ты имеешь мне такое говорить, Арин? С каких пор ты стала не нашей?

– Что вы кричите? – Потирая виски, на кухню входит мама.

– Да ты послушай, что она говорит! Она не дочь мне, раз я не желаю, чтобы она выглядела как шлюха, прости Господи!

– Что? Арин! И отца довела? Тебе не хватило того, что ты испортила праздник мне, теперь до отца добралась?

– Исчезни с моих глаз! Чтобы я тебя не видел здесь до ужина! – Отец хватает меня за шкирку и толкает к комнате. Я в ужасе. Они ни разу себе такого не позволяли, никогда не применяли силу, от воздействия которой я ударяюсь о стену и падаю на пол. И ни один из них не испытывает стыда за всё это. Я в шоке. Никогда бы не подумала, что мой отец… мой спокойный и уравновешенный отец хоть раз в жизни поднимет на меня руку и обзовёт шлюхой!

– И верни мне мою дочь, поняла? Ту хорошую девочку, которой я гордился ещё вчера, – угрожая мне пальцем, добавляет он.

– Ненавижу вас. Ненавижу, – шепчу я и влетаю в свою комнату, запирая за собой дверь.

Что происходит? Почему они так со мной обращаются?

Меня осеняет в ту же секунду, как я наступаю на вещи Эйрин, до сих пор валяющиеся на полу. Они выбрали её. Она заняла моё место и заставила их полюбить её, а не меня. И теперь что бы я ни делала, я всегда буду ужасной. Выбор. Вот в чём дело. Каждый человек делает свой выбор, и если он верный, то никогда и ничто не сможет этого изменить. Получается, что этот мир, действительно, принадлежит Эйрин, а не мне. Но раз это так, то где моё место? Ведь два мира сейчас меня отвергли, предали и разрушили! О нет, так не пойдёт. Эйрин забралась сюда, затмив разумы моих родителей, и думает, что я просто сдамся? Нет. Я заберу у неё всё, что она забрала у меня. Она говорила про любовь, и её мужчиной был Терло. Так не видать ей его, как не видать мне Рэйга и его любви. Я уничтожу то, что они уничтожили во мне. Добро.

Гадкая улыбка расползается по моим губам.

Глава 39

– Арин? Ты готова?

Провожу расчёской по выпрямленным утюжком и ставшим намного длиннее волосам.

– Да, я готова, – спокойно отзываясь, поднимаюсь со стула и, ослепительно улыбаясь, поворачиваюсь к матери.

Она оглядывает моё старое платье тёмно-вишнёвого цвета чуть ниже колен, которое я нашла в коробке под кроватью, и её губы складываются трубочкой.

– Ох, ты прекрасна. Я уж боялась, что ты снова что-то выкинешь…

– Прости меня за то, что наговорила сегодня. Возраст такой, я постоянно ищу себя и то, где мне будет комфортно. Я так сильно раскаиваюсь в том, что заставила вас с папой чувствовать. Мне невероятно стыдно, – сейчас, мне кажется, что это я взрослая и так легко повелеваю сознанием.

Мама несколько раз моргает, а затем расплывается в улыбке.

– Конечно, доченька, мы всё понимаем. Пойдём, твой жених будет в восторге,

Вы выходим в гостиную, где нас ожидает хмурый отец в клетчатой рубашке и брюках.

«Сотру я недовольство из мыслей ваших. Вы станете рабами силы зла, которая легко всех вас здесь обманет сегодня. И с этих пор никто из вас не скажет дурно о том, что я начну творить. Никто не издаст ни звука против, а лишь я буду вами руководить», – мысленно и нараспев произношу слова, так ясно появившиеся в разуме. И меня даже не волнует то, что это колдовство, которое, я думала, больше не будет преследовать меня. Но я ошиблась, потому что часы, которые провела в одиночестве, уверили меня в том, что никому не отдам своё место здесь и буду использовать всё что угодно, но Эйрин будет мертва для них.

– Моя красавица. И что за прекрасное видение сегодня нас посетило. Ты чудесна, Арин, – лицо отца меняется, и он рассыпается в комплиментах. Наслаждаюсь этим. Чёрт возьми, мне хорошо внутри. Работает. Я до сих пор сильна и не остановлюсь ни перед чем, чтобы осуществить ту месть, какую задумала.

Раздаётся трель звонка, и мама бежит открывать дверь. Первым входит Терло, и я удивлённо оглядываю парня с короткой стрижкой, с блестящими глазами и в обтягивающем его подкаченные руки свитере. Он так изменился. С ней изменился. Не ради меня он работал над собой, хотя и я ему говорила – надо бы похудеть, чтобы не разнесло. Но он обижался, не слышал меня, и был пухлым парнем, а сейчас передо мной настоящий красавец.

– Любимая, – его губы то улыбаются, то поджимаются, когда взгляд задерживается на моих волосах.

– Терри, – протягиваю к нему руки, но он не двигается.

«Ты забудешь то, что было раньше. Твоя любовь к другой исчезнет из груди навек. Падёшь ты передо мной на колени и будешь изнывать от трепета в душе. Твоё дыхание станет сложнее, ведь ты принадлежишь лишь мне», – смотря в его глаза, проговариваю проклятье, и парень дёргает головой.

– Сынок, ну что ты в проходе встал? Арин, – ко мне подходит мама Терло, и расцеловывает в обе щёки, делая комплимент. Но я смотрю на парня, хмуро оглядывающегося. Должно сработать. С другими мои заклинания прекрасно работают, и с ним будет то же самое.

Мама ведёт гостей к столу, а Терло подходит ко мне и целует мою руку.

– Ты решилась на другой цвет? – Тихо спрашивает он. Ненавижу за то, что в глазах его нет нежности. Нет той яркости, когда он смотрел на Эйрин в видениях.

– Тебе не нравится, я могу вернуть…

– Нет, любимая моя, мне всё равно. Главное, что это ты, – он улыбается, но вот его слова… они рождают внутри меня неприятное чувство опасности. Она же не могла ему рассказать, кто такая на самом деле, верно?

– А кто же ещё может быть? – Отшучиваясь, веду Терло за собой к столу, и мы рассаживаемся.

– Ты сняла кольцо, – с каким-то странным упрёком шепчет он. Я даже понятия не имею, где оно.

– Я готовила и сняла его, прости. Как только будет возможность, то сразу же надену, – заверяю его и поворачиваюсь к гостям.

– Хм, Арин, а… мы же договаривались о нормальной еде.

– А это для тебя не нормальная? – Зло цежу я, бросая на Терло раздражённый взгляд.

– Дети, у вас всё хорошо? – Интересуется мама, замечая моё фырканье.

– Да-да, конечно. Я просто ожидал другое меню, но здесь тоже найду что поесть, – улыбается Терло. Урод. Да подавись ты.

Парень делает глоток воды и моментально откашливается. Отец Терло бьёт его по спине, а я поджимаю губы. Так… это уже не плану. Конечно, я надеялась на то, что у меня есть ещё немного силы, и она сработает сегодня, но подобного я не желала.

– Бывает. Слюной подавился да, сынок? Ещё бы, – смеётся его мама, и он кивает.

– Ох, давайте произнесём молитву, и можно нападать на еду, – улыбаясь довольно, говорит мама.

Нет!

Всё внутри бунтует против этого. Кому молиться? Не природе же, которая дала нам эту пищу. Не яркому солнцу, что помогло вырастить с любовью каждое растение.

– Хм, простите, вы начинайте без меня, хорошо? Мне нужно отлучиться на пару минут, – сдавленно говорю я и, не дожидаясь ответа, а только удивлённой реакции, вылетаю из-за стола и бегу к ванной комнате.

Меня тошнит от лицемерия. Тошнит. Упираюсь ладонями в раковину и шумно дышу.

– Арин?

Да отвали ты, урод. Ты предал меня. Ты полюбил её. Тебе даже то, что я готовлю, больше не нравится, а раньше за обе щёки уплетал.

Но я натягиваю улыбку и открываю дверь ванной, пропуская в маленькую комнату Терло.

– С тобой всё хорошо? – Озабоченно спрашивает он.

– Да, переутомилась. Стояла у плиты, потом с родителями поссорилась, ты же знаешь их. В общем, нервы.

– Поссорилась? У вас же всё вроде бы было хорошо, особенно после того, как мы решили с тобой вместе поступать на финансовый факультет, а летом пожениться, – изумляется он.

Что?

– Подожди-подожди. Это когда мы такое решили?

– Пару недель назад.

Вот же тварь! Она испоганила всю мою жизнь! Она даже будущее моё растоптала!

– Арин, я так рад, что мне не придётся лгать тебе и делать вид, что я хочу быть врачом или вытирать кому-то задницы. Я счастлив, что ты изменила своё решение, и это будет для нас обоих намного выгоднее. Мы можем не возвращаться сюда, как планировали, а задержаться в Лондоне.

– Что? В Лондоне?

– Ну да, мы же оба об этом мечтали. Наконец-то, вырваться из Ирландии и начать жить среди каменных джунглей, а не в этой грязи и холоде.

Издаю шумный вздох и мотаю головой.

– Любимая моя, ну что такое? – Терло нежно поглаживает меня по руке.

– Ничего. Всё нормально. Но насчёт Лондона я…я не готова пока дать тебе ответ.

– Ты же сама настояла на Англии. Ты говорила, что чем дальше мы будем отсюда, тем свободнее.

Я не знаю, чего желаю больше: захныкать от негодования или же разозлиться полностью от того, что натворила Эйрин, и наслать на неё чуму, или того хуже, на всех разом.

– И, знаешь, я должен тебе признаться, Арин. Я долго думал о том, как всё изменилось, и теперь благодарен той ночи, которая подарила мне новые чувства, – замираю, слушая восторженную речь Терло.

– Мне всегда казалось, что мы с тобой вместе лишь вынужденно.

– Вынужденно? – Переспрашиваю его.

– Да. Мы росли вместе, мы живём рядом друг с другом. Это что-то вроде прописанной судьбы, которая обязывала нас якобы любить друг друга. Мы пробовали секс, мы стали первыми в этом, и я планировал, что мы расстанемся с тобой. Я часто задумывался о том, что мы не сможем жить вместе. У нас разные интересы. У нас разные мечты. Да мы с тобой были хорошими друзьями. Но потом… это… как будто моё сердце взорвалось. Я не был так счастлив никогда до той ночи после квеста в доме на холме. И я рад тому, что не совершил глупость и не бросил тебя до той ночи. А я хотел, клянусь, так хотел. Я люблю тебя, и я по-настоящему полюбил тебя, Арин, ведь ты открыла мне новый мир. Ты сама изменилась. Надеюсь, что ты уже беременна, ведь мы больше не предохраняемся, и никто не заберёт тебя у меня. Это время, которое мы провели вместе после квеста, похоже на сказку, в которой я стал принцем для тебя. И раньше я думал, что тебе он не нужен, ведь ты предпочитала мне прогулки в лесу или пикник с червяками в трусах, а сейчас, тебя как будто подменили, или же я просто очнулся от долго и скучного сна. Я люблю тебя, и после каникул надо будет купить тест на беременность, ведь тогда мы быстрее станем семьёй. С вот такой тобой я готов на всё.

Моя рука с силой размахивается, и я ударяю Терло по щеке, отчего он оступается и летит спиной в ванную, хватаясь за шторку. Он рвёт её и падает с грохотом.

– Ублюдок, – шиплю я. Так, значит, я была обязанностью? Я была никем? О, чёрт возьми, это так противно.

– Арин? У вас всё хорошо? – В ванную комнату стучится мама, и я распахиваю дверь, зло смотря на неё.

– Я отменяю помолвку. Я не собираюсь

– Терло, ты, что сделал?

– Я…я…ничего…

– Я не буду никогда носить твоего ребёнка! Я лучше сдохну! И я буду лечить людей, а не калечить их твоими финансовыми махинациями, понял? И обрадую тебя, Терло, я больше не обуза для тебя! – Кричу я, хлопая дверью в свою комнату.

Я в шоке от того, как всё повернулось. Я хочу уничтожить каждого здесь! Убить их! Разорвать! Я хочу домой…

Слышу, как родители Терло кричат на него, как мой отец обвиняет его в каких-то глупостях, и меня это подавляет сильнее. Я не могу так больше. Я не Арин, и никогда ей не была. Я другая. Свободная. Безумная. Обожающая ветер и природу. Я не примерная. Я злобная и мстительная. Я и есть зло, которого все боятся. Я самое злое существо в любом мире, потому что оно нуждается в любви, а её нет. Я изначально брошена всеми, и сейчас моё одиночество ощущается особенно сильно среди тех, кто никогда меня не замечал.

– Почему ты так со мной поступил? Рэйг… Рэйг, – задыхаюсь от слёз, лёжа в постели, и скучаю. Да, я всё помню. И боль от его обмана живёт во мне, но я люблю его именно за то, что мы так похожи. Нам нравится причинять друг другу боль, играть друг с другом, только я новичок, а он в высшей лиге и скоро вернётся сюда, чтобы отомстить людям, и мы снова встретимся, чтобы бороться против друг друга. Я не могу его воспринимать, как своего врага. Разумом я всё понимаю, но не могу, и всё. Моё, уже разбитое сердце, в котором осталось только зло, не верит. Оно прекрасно знает о том, что такое истинное зло, и чувствует фальшь. Почему? Почему же?

– Арин, доченька…

– Мам, прошу, оставь меня, – подскакиваю к двери и упираюсь плечом, чтобы она её не открыла.

– Я в порядке, прости меня, что ужин испортила. Развлекитесь с папой, а я лягу спать. С Рождеством.

«Я приказываю», – добавляю в голове.

– Хорошо, если понадобимся тебе, то мы будем в церкви, а потом на городском празднестве.

– Ага, – облегчённо вздыхаю и подбегаю к окну, наблюдая, как родители выходят из дома и направляются по дорожке влево. Мой взгляд снова застывает на замке, и сердце изнывает. И я не должна, не так ли? Не должна даже позволять себе мысли о том, как сейчас обстоят дела там? Почему Эйрин плакала, и что в данный момент происходит во мраке? Но я думаю. Постоянно думаю об этом, словно чего-то жду. У меня стойкое ощущение, что будет продолжение. И плохое. Очень плохое. Значит, они выйдут к людям уже скоро, и я должна что-то сделать, но пока мне ничего не хочется. Слова Терло доказали мне – моё место не здесь, но и там его нет. Я никогда не смогу называть отцом Домиция и позволить дотронуться до себя тому театральному придурку-жениху. Даже тот факт, что тринадцатое поселение абсолютно нормальное по меркам их мира, мне некомфортно там. Вся эта погода, солнце, люди, – не мои. И это тоже очень странно, как, в принципе, и всё сейчас. Я защищала невинных перед Рэйгом, я дралась с ним за их свободу, а вот за тринадцатое поселение не желаю. Мне плевать на них.

Отворачиваюсь от окна и сажусь на кровати. Если я могу заставить людей делать то, что я хочу, есть ли вероятность того, что моя сила не перешла Эйрин и до сих пор полностью скрыта во мне? Но почему во мне?

Закрываю глаза и пытаюсь повторить те ощущения, когда из моей ладони вылетало хоть что-то. Ничего. Я даже не чувствую ни покалывания, ни энергии. Пусто. Может быть, этот человеческий мир блокирует определённую магию, и разрешает только проклинать и заставлять людей подчиняться моим приказам?

По идее, я должна сейчас радоваться тому, что освободилась от невероятных существ и каких-то неизвестных пророчеств, верно? А я, наоборот, с каждой минутой сильнее горюю.

Когда на улице наступает ночь, выхожу из своей комнаты и отправлюсь в столовую, где до сих пор стоят нетронутые блюда. Зажигаю свечи и сажусь за стол. Накладываю себе остывшую картошку и жаркое, в молчании ужиная одна.

– Горите свечи в ночь святую. Горите свечи тем свеченьем, в котором оживёт любовь. Я проклинаю тьмы влечение, где силы зла желают жить. Горите свечи вы тем светом, какой в его сердце есть. Скажите мне, что делать дальше, подайте знак, что надежда есть, – шепчу я, и пламя свечи окрашивается в алый с чёрными бликами. Вглядываюсь в него, и в темноте появляется лицо Рэйга.

– Признайся честно, мой милый монстр, откуда в сердце столько зла? Признайся ты, в тот час неверный, за что ты поселил печаль? Услышь меня, властитель тёмный, я так скучаю без тебя. Ты расколол мои признанья и навсегда забрал с собой. Скажи хоть что-то в оправданье, заставь меня услышать зов. Но ты молчишь, и боль отчаяния не приглушает мою любовь. Мне жаль, что ты отмечен смертью, но дар таков, и это есть. Прощай…

– Эйрин, – вздрагиваю и сердце сжимается от такого родного голоса, раздавшегося вокруг меня.

– Выбор всегда был за тобой, – подскакиваю со стула, и он с грохотом падает.

Мотаю головой, желая заставить себя прекратить это делать, но не могу. Из моей души рвётся эта сила, рождённая в одну секунду. Но я сжимаю ладони и срываюсь на бег в свою спальню.

– Нет. Хватит. Я не хочу этого, понимаешь? Я не знаю, почему ты одарила меня этим? Но это мне не нужно. Забери. Отдай тому, кто оценит. Забери, – скулю я, а свет из ладоней рвётся наружу. Они горят и чешутся от зуда жажды выбраться наружу. Вот же чёрт, сама виновата. Не стоило мне этого делать. Не стоило призывать тьму. Я справлюсь. Справлюсь. Я должна.

Глава 40

– Доброе утро, первый день в школе. Тебя проводить? – Меня целует в щёку мама.

– Привет. Нет, сама дойду.

– Милая…

– Не начинай. Я сказала, что между мной и Терло всё закончилось. Да никогда и не было любви, мам. Никогда. И мне плевать на то, что он приносит мне цветы, фрукты и другую ерунду. Мне это не нужно. Вернусь, как обычно, – зло шиплю я и, подхватывая рюкзак и куртку, вылетаю из дома.

Прошла неделя с того момента, когда я слышала голос Рэйга. Неделя мучений и неконтролируемых вспышек силы, из-за которой на Новый год чуть пожар в доме не случился. Мне снится один и тот же сон, когда Рэйг говорил, что обо всём лгал, и я просыпаюсь с глазами полными слёз и сильнейшей тошнотой. Меня мутит теперь и от еды тоже. Меня мутит от человеческого мира. Моя душа и сердце рвутся обратно, но я борюсь.

– Эйрин, – замираю и оборачиваюсь, осматривая пустую улицу.

– Я так и думал, – раздаётся голос теперь сбоку, и я в утренней темноте прищуриваюсь, когда из-за деревьев выходит Терло.

– Думать тебе нечем, – фыркая, направляюсь дальше к школе.

– Ты отзываешься на это имя. Ты не она. Не Арин, – парень хватает меня за руку. Сцепляю до боли зубы, и ладони снова покалывает. Не сейчас.

– Кончай пить, Терло. Ты тупеешь на глазах. Отвали от меня, идиот, – дёргаю рукой и быстрее иду к крыльцу школы, но он нагоняет меня и тянет за ручку рюкзака.

– Ты Эйрин, а не Арин. Я сразу это понял. Взгляд другой. Поведение другое. Моё сердце иначе бьётся. Ты не она. Где она, Эйрин? Почему вы поменялись? – Холодок страха проходит по спине, и я с ужасом понимаю, что эта дура ему всё рассказала.

– Что за глупости? Ты совсем рехнулся, Терло? К слову, Арин и Эйрин одно и то же имя, только многие произносят его по-разному. Так что, прекрати нести чушь, – стараясь сохранить самообладание, шиплю я.

– Что ты с ней сделала? Я подозревал всегда, что ты какая-то не такая. Странная. Предпочитаешь природу, вместо гулянок. Видишь замок, а для меня это обычный старый и заброшенный дом. И я отмахивался от этих мыслей, пока в ту ночь я не увидел другую девушку перед собой, когда она сняла Хэллоуинский парик. Белоснежные волосы и синие, как небо, глаза. Нежная, прекрасная и напуганная. Она молила о помощи, а ты бы никогда такого

– Странная, говоришь? О, да, я очень странная, раз терплю эту глупость до сих пор. Я была рождена Арин и это я, а твои слова сейчас подтверждают лишь одно – ты ненадёжный, жалкий подонок, который не умеет хранить верность, – толкаю его в грудь.

– Нет, ты ничего не знаешь о том, кто ты есть, Эйрин. Ты не Арин. Твоё место не здесь. Верни её, прошу тебя, иначе мне придётся заявить о том, что ты ведьма, – угрожает Терло.

– Ой, боюсь. Конечно, тебе сразу же поверят. Ведьм не существует, и никогда не существовало, так что оставь свои угрозы для кого-то другого, а ко мне не подходи, вдруг заколдую, – едко усмехаясь, обхожу парня, ещё сильнее ненавидя эту стерву.

– Ты же другая, Эйрин. Я знал тебя всю жизнь. Ты всегда была готова помочь, и до сих пор ты выбираешь лечение людей. Так куда делось твоё сердце? Куда делась твоя доброта? – Летит в спину.

– Разбились. В одну ночь разбились с оглушительным треском так, что теперь мне осколки никогда не собрать, – печально отвечая, иду к крыльцу школы и юркаю внутрь, проклиная весь этот мир. Не будет мне здесь жизни. Не будет.

Вхожу в класс и сажусь за свою парту.

– Арин, привет. Ты где пропадала? – Калли радостно опускается за соседнюю и улыбается мне.

Смотрю на подругу, бывшую подругу, и не желаю говорить. Всё это так чуждо. Мне некомфортно сидеть здесь, игнорируя вопросы Калли про цвет волос, про настроение, про слухи о том, что мы с Терло расстались. Я не выдерживаю. Меня тошнит от этих людей. В разгар урока подскакиваю с места и собираю свою вещи. Без спроса вылетаю из класса и бегу на улицу. Не могу. Мне плохо. И физически, и морально. Я вся уже измучилась.

Бреду по улице, предаваясь своим угрюмым и отвратительным мыслям.

– Эйрин…

Дёргаюсь и останавливаюсь.

– Рэйг, – одними губами произношу я.

– Эйрин… – мой взгляд натыкается на человека, идущего по другой стороне улицы, и он поворачивает голову в мою сторону. Его лицо меняется и становится зелёным, рост уменьшается прямо на моих глазах, а губы искривляются в насмешку. Моргаю, но мужчина такой же, словно ничего и не было. Он пугается меня и скрывается за поворотом. Что за ерунда? Я только что видела гнома, причём довольно злобного.

Так, мне нужны успокоительные. Таблетки. Никаких трав. Вероятно, именно химикаты помогут убить эту нечисть во мне.

Вхожу в аптеку и осматриваюсь. Я даже названий не знаю.

– Здравствуйте, будьте добры какое-нибудь успокоительное или сироп, снотворное, да хоть что, только бы заснуть нормально, – прошу я и, копаясь в рюкзаке, ищу кошелёк.

В окошко мне кладут коробочку, и я удивляюсь, поднимая голову выше, и встречаюсь с мягкой улыбкой женщины.

– Я просила снотворное, а не тест на беременность.

– Нельзя сбежать от того, что живёт внутри нас. Природу не обманешь, – глаза женщины вспыхивают зелёным светом, и я отшатываюсь. Так, мне причудилось. Не буду обращать на это внимания.

– Благодарю, но откажусь от природы и хочу купить снотворное или успокоительный препарат. Любой, – сглатывая, говорю я.

Женщина даже не двигается, продолжая улыбаться мне.

– Ладно, схожу в другую аптеку, – фыркая, разворачиваюсь и выхожу.

Идиотизм. Направляюсь ещё в три аптеки, и там то же самое. Они все мне предлагают чёртов тест, который я от злости и покупаю. Отличное снотворное!

Я ничего не понимаю, когда вхожу домой и радуюсь тому, что мама с папой сегодня вместе работают в одной смене. На кой чёрт мне тест?

Тошнота. Слабость. Слёзы. Задержка. Я не могу сейчас даже подсчитать точно, когда у меня должны быть месячные. Но они были перед Хэллоуином, а уже прошло довольно много времени. Вот же…

– Нет… нет… – мотаю головой и несусь с тестом в туалет.

Читая инструкцию, дрожащими руками провожу тест и жду, когда проявится одна, только одна полоска.

– О, Богиня, – скулю я, падая на пол и сжимая в руках тест с двумя полосками. Я беременна. Я беременна от Рэйга. Внутри меня живёт монстр. Меня убьют. Меня убьют родители. Меня убьют, просто убьют.

Я в панике. Беременность не входила в мои планы. Нет, там, когда я была под властью чар Рэйга, я хотела этого. Откуда они знают? Их глаза. Блики зелени, как у… они оттуда. Все аптекари целительницы! Чёрт возьми!

Ношусь по дому и не знаю, что мне делать. Бежать. У меня нет денег. Нет ничего, чтобы начать новую жизнь, и я ещё даже школу не окончила. Я не могу быть беременна, не могу…

От стука в дверь подпрыгиваю на месте и медленно подхожу к ней.

– Эйрин, это я. Прошу тебя, давай поговорим, – раздаётся голос Терло.

– Уходи… я… сейчас не время, – прячу тест, который до этого держала в руке, в задний карман джинсов.

– Эйрин…

– Арин!

– Да прекрати, Эйрин. Мы были плохими любовниками, но можем стать хорошими друзьями. Я помочь тебе хочу и себе тоже, и ей. Дай мне помочь тебе. Позволь хоть кому-то помочь тебе.

От помощи сейчас очень глупо отказываться.

Распахиваю дверь и пропускаю Терло в дом.

– Ты ушёл с уроков?

– Как и ты. Калли сказала, что ты вылетела оттуда, как будто за тобой черти гнались.

– Черти не носятся, они появляются из воздуха, когда их призовёшь, – лицо Терло вытягивается, а я шумно вздыхаю.

– Я… мне так плохо. Я в ужасе. Я…я ничего не понимаю. Меня предали, Терло. Ты хоть представляешь, каково это – быть сначала призраком и видеть, как ты мне изменяешь со мной же, а потом влюбиться в чудовище, обманывающее меня постоянно? Это больно и страшно! Это невыносимо! – Слёзы вырываются из глаз, и я оказываюсь в руках Терло.

– Ох, Эйрин, прости, я не должен был проверять тебя на Рождество так жестоко. Прости меня, я испугался за Арин. Ей грозит что-то плохое, у меня сердце не на месте. Я не могу ни спать, ни есть, меня мутит, я постоянно хожу к этому дому, а он не превращается в замок, – шепчет он, поглаживая меня по голове.

– Зачем она всё рассказала тебе? Зачем втянула тебя в то, в чём сама виновата? – Зло отталкиваю его, обиженная тем, что все они думают о ней, но никак не обо мне.

– Потому что я люблю её и готов на всё. С ней я стал лучше, Эйрин. С ней…

– О, закрой рот! – Вскрикиваю я и отворачиваюсь от него. – Да, она прекрасна, нежна и тому подобная чушь! Это она виновата во всём! Она заставила меня пройти через ад, а сама жила здесь припеваючи! Ты хоть знаешь, что я видела?

Терло, видимо, замечает пластиковый тест, торчащий из моих джинсов, и выхватывает его.

– Отдай! – Визжу я.

– Чёрт возьми, Эйрин, ты беременна!

– Я умею читать инструкцию, болван, и в курсе этого, – вырываю из его рук тест.

– От него? От… Арин не упоминала его имени, но там есть тот, кто помог ей бежать сюда. Они его Повелителем называют.

– Помог? Нет… подожди, помог? Падрэйг помог ей бежать сюда? Надо же, чему я удивляюсь, он всегда мне лгал.

– Так это его ребёнок?

– Да. Представляешь, я ношу ребёнка от истинного зла человечества. Внутри меня монстр.

– Но ты любишь этого монстра, Эйрин. И он для тебя тоже лучший.

– Прекрати, ты меня бесишь, – направляюсь в свою комнату, а Терло за мной.

– Может быть, если я расскажу то, что узнал от Арин, тебе поможет? – Предлагает он.

– Вряд ли…

– Эйрин, присядь и послушай. Ты отправила её туда, где ей грозит смерть, потому что всю силу они из неё вытянули. Поэтому вы так отличаетесь цветом волос и глаз. Ваш отец и есть чудовище, – от слов Терло я, действительно, падаю на кровать.

– Вытянули?

– Да. Она говорила, что у неё было две сестры. Вашу мать убил отец, когда она попыталась уберечь вас от него, желающего обладать вашей силой. Первой умерла Ирэн, практически сразу же, как только издала свой первый крик. Второй должна была быть ты или Арин. Та, кто сильнее, должна носить имя Эйрин. Он начал вытягивать из одной и второй силу, но ты её спрятала, а Арин нет. Он и решил, что ты бесполезна, выбросив тебя через портал с одной из своих женщин. Она погибла, когда перенесла тебя сюда, отдав

– Это выдумка, новая ложь стервы, которая решила…

– Нет. Ей рассказала об этом её няня, не выдержав того, как слабеет Арин. Ваш отец до пяти лет тянул её силы, чтобы иметь возможность вербовать кого-то, я в этом запутался. Он или король, или что-то в этом духе и ненавидел вашего повелителя. В пять лет у Арин совсем не осталось сил, чтобы питать его, но их было достаточно на оставшиеся годы, чтобы увеличивать свою армию. И няня ей это рассказала, о тебе рассказала, чтобы она нашла тебя и вернула домой. Её няню убили…

– Нет, я видела её, она жива, – хмурюсь я.

– А ты уверена, что это была она, или же они хотели, чтобы ты так думала?

Пожимаю плечами.

– Арин сбежала и пошла к повелителю. Она попросила его о помощи и рассказала всё, что знала о тебе. Она убедила его в том, что из тройняшек только ты обладаешь силой, а она уже ничего не даст, потому что её лишили всего, и её сердце принадлежит людскому миру. Он согласился проверить её слова, и там… мы там были с тобой.

– Мне показалось, что Волх смотрел на меня дольше, чем на остальных, – шепчу я, припоминая тот пронзительный взгляд, который я забыла сразу же.

– И всё стало ясно. Повелитель помог Арин перенести тебя в его мир. Ещё Арин говорила о пророчестве и о том, что твоё место там. Ты принадлежишь им, и твоя сила не угасла. Да я чувствовал её. Ты что-то сделала со мной, когда наши взгляды встретились. Мне стало так холодно, словно мороз шёл изнутри. Моё сердце сжалось, и я вспомнил слова Арин, что когда на человека насылают заклинание или проклятье, то ощущаются схожие эмоции. Я должен был проверить, хотя уже знал, что ты это ты, а не Арин.

– Как можно верить всему этому, Терло? Они все лгут, понимаешь? Они все хотят использовать меня в своих целях. Рэйг признался в том, что обманывал каждый раз. Сначала я была с ним, и он травил меня сказками о том, как же плохо в тринадцатом поселении. И он же отдал меня им. Я увидела всё иначе, Терло. Там всё не так, как он говорил. Там они счастливы.

– Счастливы ли? Или их заставили быть такими силой Арин, которую ваш отец из неё выкачал? А когда увидел тебя, обновлённую и обладающую мощью, то его алчность и сыграла с тобой злую шутку. В этой ситуации ты можешь верить только своему сердцу, Эйрин. Моё так сильно болит, что я не знаю, как облегчить это. А что шепчет твоё?

– Вернуться домой, – тихо признаюсь я.

– Вот, да и тот факт, что ты беременна от непонятного для меня существа, от какой-то нечисти, говорит о том, что это было обоюдным желанием.

– А ты откуда знаешь? – Цокаю я.

– Арин упоминала, что когда два сердца желают одного и того же, то это случается.

– Конечно, это случается по глупости, и всё. Он забил мне голову своими словами, а я, дура, поверила. Да и это тоже ложь. Что же тогда моя мать, знающая о том, какой отец ублюдок, так легко позволила себе забеременеть от него?

– Для неё он был лучшим. И никто из нас не знает, как он её обманул, чтобы вы появились на свет. Эйрин, пойми, ты беременна от того, кого в нашем мире не существует. И твой ребёнок неизвестно каким родится, если ты останешься здесь. Ты как минимум должна поговорить с отцом ребёнка и уладить всё. А ещё эта война, Эйрин. Именно её пыталась предотвратить Арин.

– Война нужна Рэйгу, Терло. Ты ничего не знаешь и не видел того, что я! – Возмущаюсь я.

– Да, не видел и не желаю, но я знаю со слов той, кого люблю и верю полноценно, как и она мне, о том, что если этот Рэйг поиграет, то и здесь наступит тьма. Я не представляю, что там тебе показали и как обманывали, но из всей истории я понял, что ваш отец хочет отомстить и Рэйгу, и людям за то, что их заперли там. Это он рассказал о способностях отца Повелителя тому, кто его убил. Это он предал их и обманул, чего и не смог стерпеть Рэйг. Он не убил его, а следовало бы, но пожалел и даже выделил землю, а теперь поплатится за свою доброту. Зло не может существовать без добра, Эйрин. Это любовники, и чем сильнее один, тем быстрее второй умирает. Я считаю, что Рэйг любил тебя, раз ты каким-то образом оказалась у врагов и посчитала, что он предал тебя. Ни один любящий мужчина не предаст свои чувства, он будет делать всё, только бы его возлюбленная была жива. И я тому подтверждение. Я пришёл, чтобы умолять тебя о спасении сестры. Я готов отдать тебе свою жизнь взамен на её, – Терло опускается передо мной на колени.

– Прекрати…

– Забери мою жизнь, Эйрин, но спаси её. Она твоя сестра и она слаба. И, вероятно, она тоже беременна, как и ты. Прошу тебя…

– Терло, хватит, – подскакиваю на ноги и обхватываю себя руками.

– Ты же можешь, Эйрин. Если Арин солгала, то ты сможешь увидеть это. Она говорила, что у тебя есть огромные способности. Ты повелеваешь стихиями, жизнью и смертью. Ты умеешь видеть будущее, прошлое и ещё многое. Твоя сила с тобой, и ей тесно в этом мире, Эйрин…

– Уходи. Оставь меня одну, – обрываю его.

– Эйрин…

– Уйди, Терло, по-хорошему, не вынуждай меня применять силу, чтобы выгнать тебя, – грубо говорю я.

За спиной слышу тяжёлый вздох и затихающие шаги Терло, а затем хлопок двери. Парень выходит из моего дома и вытирает щёки, видимо, от слёз, направляясь к замку.

Я так быстро готова поверить словам Терло, что меня это пугает. Всё внутри радуется тому, что где-то не было того ужаса, который мне описали. Фальшь. Да, вот почему я так не прониклась бедой тринадцатого поселения. Так кто же лгал? И если Арин была права, и я Эйрин, а моя сила безгранична, то я узнаю правду.

Глубоко вздыхая, открываю шкаф и нахожу там покрывало тёмного цвета, которое раньше лежало на кровати. Разрезаю её на две части и закрываю каждое окно. Темнота. Мне нужен мрак, чтобы попробовать самой разобраться во всём.

– Я призываю прошлое и верное. Я призываю мёртвых и живых. Откройте мне врата признаний. Откройте мне сердца всех тех, кто был невинным, и тех, кто грехи собрал. Откройте мне тот свет померкший, что жизнь с собой забрал. Откройте мне сознание низших, павших в горечи бойцов, и то, что от них сейчас осталось. Пусть воля моя свершится тут же, как только я впаду во тьму. Пусть правда вылезет наружу и каждый обретёт покой, кого я посчитаю достойным такой участи миров. Разрушите вы стремглав проклятья и дайте мне ключи к вратам. Явитесь тёмные заклятья, чтобы облегчить выбор нам. Услышьте мои мысли и желанья, сегодня я получу ответ на все свои вопросы и признанья. Да будет так, как я сказала! Да будет так! – Над головой раздаётся треск, и мой разум поглощается тьмой.

Глава 41

– Я молю тебя, Падрэйг, выслушай меня, – девушка цепляется за сильные пальцы кудрявого мужчины, сжимающего её горло.

– Мне проще тебя убить, Эйрин, и забрать твою магию…

– Да нет её у меня! И я не Эйрин, а Арин! – Выкрикивает блондинка из последних сил. Рука Падрэйга разжимается, отпуская бедную девушку. Она, откашливаясь, падает на землю, пока в тёмных глазах повелителя пробегает огонёк истинных чувств – шока.

– Помоги мне… спрячь меня, и я всё тебе расскажу. Пророчество… моя сестра и есть пророчество, – Арин хватается за руку Падрэйга и жалобно смотрит на него, опасаясь, что её вот-вот схватят.

– Если ты меня обманешь, то смерть твоя будет лучшим

Моё тело перемещается так же быстро, как и раньше на той земле, которая стала так любима.

Я оказываюсь в кабинете замка, в котором Арин, заикаясь, рассказывает то, что она узнала от няни, Падрэйгу и Волху, и эта история в точности повторяет слова Терло. О том, что нас было трое, о смерти матери, об огромной чаше, в которую Домиций собирает силы и оттуда же берёт их, чтобы порабощать людей Падрэйга. Но их мало, и он ищет наиболее сильных из нас, как и требует от Арин полного перевоплощения.

Чёрт, он такой любимый, даже когда хмурый и распыляющий злость вокруг себя.

– На моих глазах он поглотил мою Эми, но я успела бежать к тебе благодаря её силам. Я человек, Падрэйг. Уже тринадцать лет я всего лишь человек, у которого забирают жизненную энергию, а другой у меня нет. Но у Эйрин её очень много. И я хочу просить тебя о содействии в обмене наших с ней жизней. Она принадлежит этому миру, а я тому. Ты же должен ощутить, что моя кровь обычная.

– Каэлье ни разу не упоминала о второй дочери неверного. И…

– Падрэйг, прошу, дай мне шанс доказать тебе, что Эйрин это не я. Моей сестре уже восемнадцать, и она живёт рядом с порталом. Я слышала, что последнее время вы в канун нашего Нового года развлекаетесь с людьми, и если бы я могла пройти туда, на ирландскую землю, то привела бы её сюда.

– Мы всегда можем её убить, племянник. Она же, действительно, лишь человек, а вот использовать любой шанс мы должны. Ты не протянешь долго один, – вставляет Волх.

– Хорошо. Ты можешь остаться здесь, приставьте к ней охрану, – Падрэйг взмахивает рукой, и картинка плывёт.

Я снова оказываюсь в той переломной ночи, когда пришла в замок на квест. Та самая спальня, в которой я встретилась с Падрэйгом.

– Мой мальчик, это правда. Я видел её собственными глазами. Её лицо раскрашено, но взгляд тот самый, что описывало пророчество, – шепчет Волх.

– А силу? Силу ты ощутил?

– Нет, Падрэйг. Но это человеческий мир, и здесь она не может быть раскрыта, особенно если Эйрин никогда не пользовалась ей.

– Что ж, значит, придётся проверить это самому.

И он проверил. Я помню ту первую встречу и его странное предостережение, как и то, как сильно притягивало меня к темноте. Теперь я понимаю, почему мои чувства к Терло изменились, и мне захотелось узнать больше. Они планировали ловушку, и я сама просила Падрэйга о помощи. Каждое его прикосновение ко мне было переходом в его мир. А удар по голове был лишь для того, чтобы моё тело перестроилось в забытье.

– Как долго ты будешь скрывать от Волха правду, Падрэйг? – Недовольно спрашивает Каэлье, сидя за деревянным столом и раскладывая травы.

– Пока сам не разберусь во всём.

– Ты тянешь время, мальчишка. Ты нейтрализуешь её силы, а они всё равно действуют на тебя. Ты ищешь новые проблемы, и они будут, если ты не прекратишь всё скрывать.

– А как я должен это сделать, Каэлье? Она только выбрала жизнь. Она только очнулась и наслаждается своей красотой. И мне нравится видеть её такой. Она лучезарна, полна энергии, и её улыбка прекрасна. Я достаточно уже издевался над ней, чтобы увидеть то, о чём говорила Арин. И по-твоему, я должен это всё разрушить, потерять её и отдать предателю? – Зло шипит Рэйг, облокачиваясь о стол.

– Выбор за ней, мальчишка. Ты не сможешь выбирать ей судьбу, но ты сможешь удержать её.

– Как? Ведь я зло, Каэлье. Я самое ужасное из того, что она видела в своей жизни!

– Ужасное будет тогда, когда она будет уверена, что ты лгал ей. И ты знаешь ответ на свой вопрос, Падрэйг. Он у тебя в сердце, именно в той части, которую ты скрываешь от всех.

– Любовь? Да никогда! Любовь убивает! Любовь делает нас слабыми и доверчивыми! Любовь проклятье! – Возмущённо кричит Рэйг.

– Ошибаешься, любовь намного сильнее любого проклятья. Любовь имеет две стороны. Добро и зло. Именно она или дарит огромные силы, или же забирает их, в зависимости от того, что ты выберешь. Чем больше ты будешь одаривать Эйрин тёмной стороной, тем слабее будет светлая и, наоборот. Так прекрати скрывать то, что нужно вам обоим. Ты сломаешь ей судьбу и себе тоже. Ты уже влюблён, мальчишка, только страшишься того, что с тобой сделают чувства.

– Видеть тебя не желаю! – Громкий хлопок, и меня резко перебрасывает в темноту ночи.

Моргая, узнаю границу между тринадцатым поселением и территорией Падрэйга. Наблюдаю, как меня отбрасывает из вытянутого купола, и как я кричу на всех, исчезая в воздухе. Падрэйг остался за защитным барьером. Подхожу к нему ближе и вижу отпечаток невероятного горя на его лице. Он не такой, каким был там, когда говорил все те ужасные слова.

– Я врал себе, Эйрин, я врал… но так и не поверил ни в одно слово, что сейчас я произнёс. Прости меня, любовь моя, за слабость, но ни за что я не позволю тебе пасть так низко, чтобы умолять. Здесь нет для тебя места, я не желаю, чтобы оно было. Мой мир не создан для тебя, хотя ты часть моего сердца, в котором я навсегда похороню свою печаль. Прощай, Королева моего сознания, надеюсь, что теперь ты будешь защищена, – втягиваю в себя воздух, слыша настоящее признание, сорвавшееся шёпотом с уст Рэйга.

Я знала… сердце чувствовало, что это ложь. Он хотел, чтобы я перешла обратно в свой мир и спаслась, когда сам останется здесь, чтобы воевать.

Я хочу обнять его сейчас, утешить и заверить в том, что прощаю, что рядом. Но это лишь воспоминания, и я не в силах противиться тому, что должно мне открыться.

Закрываю глаза, и меня переносит дальше. Передо мной тёмная и вонючая темница. Удушливый запах мочи, пота и крови врывается в нос, отчего я кривлюсь.

– Куда ты дела силу, Эйрин? Кому отдала? – Ужасающий свист раздаётся за спиной, и я оборачиваюсь.

Арин. Девушка, которой я отдала свою внешность при втором обмене, прикована кандалами к стене, и на её спине кровавые раны. Она без сознания, в обмороке от боли от экзекуции, которую проводят отец и тот театральный женишок. Они злы и настолько противны сейчас, что меня передёргивает от правды. Вот поэтому я и не восприняла всю эту историю. Это была ложь.

– Дядя, нам нужна её сила. Чаша практически пуста, – рычит женишок.

– Ничего, мы её получим. Она её спрятала где-то или передала кому-то, пусть Жалье снова изменит внешность и попробует предстать перед ней той стервой, что помогла ей бежать к ублюдку. Мы добьёмся своего. А если и это не сработает, то у нас есть то, ради чего Падрэйг готов умереть. У нас есть его ребёнок внутри предательницы. И мы воспользуемся им, а затем убьём обоих, и нам откроются врата в человеческий мир. Мы будем править снова. Во второй раз я не позволю, чтобы хоть кто-то из рода Дуанов выжил, – по темнице разносится неприятный смех.

Арин… о, чёрт, Арин. Прости…

Видение меняется, и я оказываюсь в кабинете Рэйга, в котором находятся тёмные лорды всех одиннадцати поселений. Это собрание.

– У нас осталось мало времени, поэтому я прошу вас без паники сообщить своим людям, что они должны собрать вещи и быть готовы перейти в другой мир. Сегодня я начну создавать его. Он будет пустым, и вам придётся потратить свою силу, чтобы обустроить его. Первыми пойдут дети и самые слабые, затем уже все остальные. Как только я закончу, вы немедленно исполните мой приказ.

– Но, Повелитель, мы не собираемся бежать и прятаться! Мы будем драться наравне с вами! – Возмущается Жиль, поднимаясь со стула, и остальные кивают, поддерживая его слова.

– Мой отец не для того дал нам ещё один шанс, чтобы вы погибли. Вы должны жить, и это моё последнее слово. Я не желаю тратить

– Не надо, дядя. Ты меня не переубедишь, – Рэйг вскидывает руку и поднимается из кресла.

– Но ты отдашь все силы, Падрэйг. Твой отец поэтому и не смог защитить свою семью, потому что был слаб из-за этого мира. С тобой будет то же самое.

– Значит, такова моя судьба.

– И какой толк от такой жертвы? Что будет делать наш народ, когда окажется во мраке без своего правителя? Откуда они будут брать силы, зная о том, что неверные убили тебя и пробрались в человеческий мир? Они станут сильнее, а наши будут погибать один за другим. И наступит тот день, когда их найдут, потому что в человеческом мире их столько же, сколько нас здесь, – возмущается Волх.

– Когда неверные убьют меня, то портал перестанет существовать. Я уничтожу его и буду до последнего закрывать собой, пока он не исчезнет навсегда.

– Но Эйрин, она может создать его снова.

– Надеюсь, что я достаточно причинил ей боли, и моя подсказка об этом дошла до её разума, и сейчас она уже в безопасности.

– Падрэйг, это неправильно, понимаешь? Нельзя так. Ты обманул её, а если бы ты хоть раз сказал ей о своих чувствах, а не лгал, то всё было бы куда проще.

– Проще? Нет, дядя. Любовь никогда не бывает простой. И моя вот такая. Я готов быть истинным злом в её сердце, но, главное, чтобы оно билось. А если оно будет биться, значит, я сделал всё верно, и я не буду жалеть ни о чём, ведь мне и так было подарено невозможное. Мне достаточно этих воспоминаний, чтобы спасти тех, о ком она так волновалась. На этом закончим. Мне нужно отдохнуть и начать работать над новым миром, – Рэйг обходит Волха, и я направляюсь за ним. В замке темно, очень темно, но я вижу, куда идёт Рэйг. Он входит в комнаты, не тронутые никем. Его пальцы подхватывают мою ночную сорочку, лежащую на кровати, и он подносит её к лицу.

– Эйрин, – шепчет он, и его губы мягко улыбаются.

– Ты будешь жить во что бы то ни стало. А я готов погибнуть за тебя. Ты метка любви моей и смерти. Ты больше, чем всё то, о чём пишут в книгах. Ты воздух, ты пламя и вода. Ты множество необходимых элементов, без которых не выжить никогда. Ты и есть моё проклятье, и я рад это всё узнать. Боль ещё жива в моём сознании, а сердце не соберётся воедино никогда. Ты только помни, что было между нами. Я никогда не лгал, когда сжимал тебя в объятиях. Ты только помни, что я любил. Я научился это делать, но так и не смог использовать тебя. Прости, что я слаб и неверен тем клятвам, что давал в ночи. Я сдался и желаю тебе увидеть свет в твоём мире. Прощай, Эйрин. Прощай, моя Королева. Мне не стыдно за то, что я творил.

– Рэйг…

Он садится в кресло у камина, и моё сердце разрезают тысячи кинжалов от того, что я была любима и как жестоко повелась на ложь. Секунды тают в тишине, как и моё тело растворяется во мгле. Тянусь рукой, чтобы он знал я его простила, да и прощать-то не за что. Но не успеваю даже этого, когда моя душа с огромной болью возвращается в тело, и я распахиваю глаза, встречая взглядом тьму, окружившую меня в другом мире.

Поднимаюсь на ноги и срываю куски покрывала с окон, замечая, что уже ночь. Мне никто не помешал увидеть правду, но она оказалась очень жестокой. Я сделала неверный выбор, и за это теперь будут страдать другие. Арин. Сестра моя.

Могу ли я так оставить всё, что увидела, и продолжать жить здесь? Нет. Моя сестра беременна, и она человек, которого здесь ждут. А мою любовь украли, запутав меня, и заставили возненавидеть всё. Но это и есть выбор, который зачастую каждый делает неверно. У всех есть право на ошибку, как и на то, чтобы исправить это.

Запах гари появляется вокруг меня, и я мотаю головой. Что-то горит. Бросаю взгляд в окно и вижу, как слабый огонёк сверкает в замке на холме. Я не знаю, сколько времени прошло с того момента, когда Рэйг начал создавать ещё один мир, но, вероятно, сегодня он уничтожит портал, а значит, война начинается. И я не могу не участвовать в ней.

Ищу в рюкзаке телефон и отправляю сообщение Терло.

«Я верну её тебе. Жди».

Глава 42

Один глубокий вдох перед полыхающим в огне замком. Один шанс вернуться туда навсегда. В этот раз я сделаю правильный выбор. Я выберу любовь.

– Дети тьмы и ночи ясной, взываю я к сердцам иным. Придите, восстаньте мёртвые и живые, дабы сегодня защитить наш мир. Пусть силы воздуха и жара, пусть силы каменной земли сольются с силами воды. Пусть этот мир расколется надвое, расчистив путь нам всем домой. Я призываю вас немедля нарушить ваш покой. Я призываю вас явиться сюда, где всё началось. Я призываю вас покориться моей воле и стать рабами. Пусть тьма скроет ваши тени. Пусть кровь забурлит в ваших сердцах. Я призываю вас бороться за нашу жизнь там, где вы нужны. Я призываю вас сейчас же прийти ко мне и встать за мной. Я призываю вас, все души, что так и не обрели покой. Пришло же время нашей злости, разбушевавшейся внутри, найти всю правду и упокоить тех, кто не почитает силы тьмы. Богиня смерти и прощения, одари нас милостью своей. Я, избранный тобой ребёнок, так дай же мне решить судьбу всех тех, кто причинил мне боль и позволь защитить мою любовь и сестру. Укрой их вместе тёмным дымом, заполони им все миры, пока я буду идти к победе, ты убаюкай силы тьмы. Затми их взоры, да скорее, дай время мне найти его, того кто был всегда сильнее, чем любое зло у всех миров. Да будет так, как я сказала! Я поведу вас за собой! Я ваша сила, и надежда, рискуйте ради меня своей судьбой! – Поднимаю руки к небу, и над головой раздаётся раскат грома, пока вокруг меня собирается нечисть. Она восстала из гробов. Она очнулась ото сна и пришла ко мне по первому зову, толпясь теперь за моей спиной.

Оборачиваюсь и вижу сотни душ и столько же людей. Они все опускаются передо мной на колени, признавая своей королевой. Мы победим.

Замок всё сильнее полыхает в огне, и я иду туда, распахивая своей силой двери, отлетающие в стороны. Я шагаю прямо по языкам пламени, которое не обжигает меня, а, наоборот, одаривает силой. Мои глаза привыкают к темноте, и теперь я всё вижу через серую тонкую призму. Я знаю, что обращаюсь в ту, какой была в пещере. Это моё настоящее лицо, и оно меня не пугает. Меня ничто больше не пугает в моём мире, потому что всё это родное, и у меня есть прекрасная цель – отвоевать то, что у меня украли, и добиться правосудия, для которого я была рождена.

Я веду своё войско через портал, и мы оказываемся в спальне, в горящих комнатах моего дома. Никого на пути нет, значит, Рэйг всё же переместил своих людей в другой мир. А сам остался здесь, один против тысячи озлобленных монстров, обещающих забрать у меня смысл моей жизни. Не позволю.

– Я призываю силы мрака. Нашлите вы туман слепой. Закройте вы меня собой. Пусть каждый камень и деревья окутает густой туман, лишит возможности движенья тех, кто идёт сюда. Ведите меня к тому, кто должен защитить мой мир собой. Ведите всех нас туда, где Падрэйг стоит один перед толпой. Веди меня, моя Богиня, веди к тому, кто

– Ты думал, что я настолько неверна тебе. Ты думал, что моё сердце выберет сторону их зла. Ты ошибся, мой прекрасный, мой возлюбленный король, я никогда не выберу проклятье, если оно разлучит меня с тобой. Я буду думать и решаться так долго, что могу и не успеть. Увидеть бы облик твой любимый, пока вся ложь не развеется сама собой. И я иду к тебе, моё спасенье, прощаю тебя за ложь. Твоё же сердце бьётся слабо, пугая всех собой, – в молочно-сером дыму различаю очертания одного человека и ещё быстрее иду к нему.

– И хоть ты жаждал быть тем самым, кто подарит мне покой, и отвергал все свои чувства, считая, что принадлежишь мгле. Но всё это напускное, чтобы никто не смел увидеть в тебе добро. Мы части двух огней, что сольются воедино. Сейчас. И в этот самый миг, когда твои глаза прозреют, увидишь новый мир. Ты очнёшься от забвенья и осознаешь, где же боль. А я спасу тебя от смерти, ведь моё сердце обрело покой, – останавливаюсь перед Рэйгом. Взгляд его обычных человеческих глаз бегает по моему настоящему лицу. Я чувствую, что он обессилел и может только держать меч, чтобы защищаться от неверных.

– Эйрин, – выдыхает он. – Нет… уходи…

– Не смеешь ты просить меня о смерти. Не смеешь ты отвергать мою любовь. Скажи мне честно, Падрэйг-смелый, что чувствуешь ты ко мне. Готов ли ты назвать меня женою и встать со мной плечом к плечу, оставив прошлое во мраке, и бороться за мою любовь?

– Я слишком долго мучился проклятьем, которое ты наслала на меня. Я ощутил всю боль от разлуки и несчастья, когда мой голос предал сердце. Я так люблю тебя, Эйрин. Прости меня… но не смогу ничего дать тебе. Я больше не чувствую зла внутри, я не желаю видеть, как ты погибаешь из-за моей эгоистичной любви.

– Так подари мне лишь одно мгновенье. Поцелуй мои уста и простись с прошлым, – кладу ладонь с чёрными когтями на его щёку.

– Моя Королева, – его губы касаются моих, и я чувствую, как сердце становится целостным и единым. Как две половинки соединяются, скрепляясь сильнее.

Резко втягиваю в себя его дыхание, смешивая его с той силой, что бурлит во мне. И так же резко выдыхаю, делясь с Рэйгом тем, что больше не принадлежит только мне. В одну секунду он отскакивает от меня и сразу же принимает своё обличье.

Улыбаюсь тому, что получилось сделать то же, как и у него со мной, когда он вдыхал в моё сердце жизнь и причину, которой стал весь этот мир. Мой дом. Мой край. Мои поселения. И я готова бороться за них.

– Туман исчезни и покажи сейчас же всех тех, кто принадлежит всем нам. Открой тайну и сними проклятье с каждого, кто стоит вокруг нас, – дымка рассеивается, и те, кто пришёл со мной из человеческого мира, обращаются, вызывая шок и удивление на покрытой кровавыми ожогами морде Рэйга.

– Вернись мой ворон, мой друг прелестный. Очнись от долгого ты сна. Взмахни крылом над головами неверных и забери тот мрак, что в их сознании. Верни всё это той, кто умирает. Верни ты жизнь моей сестре. Разрушь проклятье нашей жизни. Смени ты дым на ясный свет, пусть враги увидят свои лица в отраженье зла, – из моей груди вырывается птица, разрывая дурман перед нами своими огромными крыльями. Дымка исчезает, и я вижу огромное войско, стоящее в ста метрах от нас. Их очень много, Рэйг бы не справился и погиб сразу же.

– О горе мне, не так ли папа? Ты думал, что я мертва?

– Эйрин, нет, – Рэйг встаёт впереди меня, мысленно запрещая подходить к неверным, готовым нападать. Мой взгляд задерживается на Дамиции, удерживающем едва дышащую Арин.

– Отпусти её, и я отпущу тебя, – рычит Рэйг.

– Так ты жива, дитя моё проклятое? Ты обманула всех нас? – Ревёт Дамиций.

– Отпусти Арин, – Рэйг бросает в левую часть воинов огонь, но они легко отражают его в небо.

– Ворон мой скорее действуй. Не дай крови невинной окропить все наши земли и наше счастье. Махни крылом и покажи им, что эта ложь, в которой они жили, не стоит ничьей смерти. Настрой их так, чтобы они все пали к ногам моим и стали тьмой. Лиши всех силы той неверной, что живёт в сердцах их в каждом бою. Не дай ты злу стать здесь сильнее, оно не то, каким должно быть. Ворон действуй ты быстрее, верни мне сестру живой, – как только я произношу эти слова, так вижу, что остриё ножа проходит по горлу Арин. Кричу от боли и прыгаю, начиная бой первой. Сознание тех, кто был порабощён Дамицием, возвращается, и они все дерутся за нас. А я лечу, хватая сестру, и вижу, как огонёк её жизни вырывается из губ. Дамиций отвратительно смеётся, намереваясь разодрать меня. Но Рэйг появляется передо мной, закрывая собой, и даёт мне время, чтобы спасти Арин.

«Твоя причина жить в супруге, в том чуде, что внутри тебя. Я лишь прошу тебя о шансе помочь тебе», – дыханием возвращаю в тело Арин тот блеск души, что присущ каждому живому существу. Но этого мало, хоть рана на её горле затянулась, но спина и измученное тело не желают излечиваться.

Поднимаю голову, замечая, что Рэйг защищает нас с ней ещё сильнее, чем раньше. И неверных больше, чем я думала. Здесь те проклятые души, что не раскаиваются за совершённое зло и жаждут вернуться в мир людей, чтобы продолжать убивать. Именно их, ненавидящих Падрэйга с особой силой, призвал Дамиций из нижнего мира и освободил всех до единой.

– Уходи, Эйрин! Уходи с ней отсюда! – Кричит Рэйг.

– Нет…

– Уходи, любовь моя! Спаси сестру и себя! – Его хвост раздвоился и только успевает отгонять от нас души. Дамиций исчез, как и его приспешник. Они пытаются прорваться к замку и к порталу, но его охраняют мои люди, которых я привела с собой. Они их задержат.

– Эйрин! Уходи отсюда! – На моих глазах облик Рэйга начинает то угасать, то вновь проявляется. Он теряет силу. Он, видимо, удерживает ещё и другой мир. Я чувствую это, словно я это он. Портал туда он не успел закрыть, и через него пытаются прорваться неверные.

– Выпусти их, Рэйг! Выпусти!

Он удивлённо замирает, и в этот момент раздаётся оглушительный треск, земля под ногами дрожит и невероятный рёв раздаётся по всему пространству.

Хватаю на руки Арин и подскакиваю на ноги. Нас окружают самые опасные и чудовищные убийцы, напитавшиеся страхом и болью нижнего мира. Они сильны. Очень сильны.

– Неужели, моя королева думала, что я только парики могу носить? – Весёлый знакомый голос рядом, и я вижу Ледьяна, уничтожающего одну из душ. Здесь же оказывается и Жиль в своём обличье и другие оборотни. Все те, кого прятал Рэйг, защищают нас.

– Моя Богиня, я заберу её, – Каэлье со слезами на глазах протягивает руки, и я передаю ей Арин.

– Дамиций! – Крик Рэйга слышится где-то вдалеке, и я взмахиваю рукой, призывая свою птицу.

– Лети туда и защищай, – приказываю я, отбивая нападающих своей силой. Бегу за образом ворона, чтобы успеть. Моё тело становится проворнее, когти длиннее, и я уже прыгаю по неверным и, вырывая сердце за сердцем, превращая их в пепел. Мне так нравится это. Нравится, что я вся горю от злости и жажды мести тем, кто принёс горе мне. Я не прощу их за то, что лишилась матери и счастья. Я не прощу никогда их за то, что

Рэйг защищает свой замок от Дамиция, а я карабкаюсь по разрушенным камнями вверх.

– Я не убью тебя, неверный. Я одарю тебя той болью, через которую прошла. Я прокляну тебя навечно и превращу в осколок счастья, которого ты никогда не знал. Ты будешь мучиться в проклятье, вместе с теми, кто не принял нас. Я проклинаю тебя, Дамиций, и всех, кто поклоняется тебе. Твоя душа станет мифом, и ты больше не вернёшься к жизни на земле. Никто не примет тебя вовеки и станешь ты лишь наблюдать и против воли дарить радость всем тем, кого не смог полюбить, – отрываю от Рэйга Дамиция, и моя рука проходит сквозь его тело, сжимая сердце. Наши взгляды встречаются, и я улыбаюсь ему.

– На этом кончится война, и никогда не будет прежним наш мир, ранее поглощённый тьмой, озарившись лучом надежды, – вырываю его, ещё бьющееся сердце, и мужчина качается, захлёбываясь кровью.

– Пусть это станет всем уроком, кто выбирает только зло. Пусть это превратится в птицу, не знающую покоя. Пусть ворон мой решит, что делать с прощальным светом твоих глаз. Падите те, кто был неверным, и те, кто желает зла человеческому миру, жизни и любви моей. Падите, сгиньте вы навеки и пусть настанет время солнца над полями мира моего, – подбрасываю вверх сердце Дамиция, и ворон поглощает его в себя, как и каждого, кто хотел победы жестокости и ненависти.

С улыбкой наблюдаю, как земля преображается, а тела врагов, как и души зла взрываются, превращаясь в яркие сверкающие частицы вокруг нас. Мои ноги подкашиваются, когда вся сила возвращается в моё тело, я засыпаю.

– Держу, любовь моя, – меня подхватывает на руки Рэйг, а я не могу вымолвить ни слова. Я так устала от войны. Так устала от плохого и лишь хочу, наконец-то, отдохнуть.

Глава 43

Приоткрываю глаза, и улыбка появляется на моём лице, когда я чувствую тепло объятий Рэйга, а мы лежим в моей спальне.

– Арин? – Выдыхаю я, испуганно поднимаю на него голову.

– Всё в порядке. Каэлье дала ей настой, и она сейчас отдыхает. Ей нужны будут силы, чтобы вернуться в человеческий мир, – успокаивая, Рэйг целует меня в губы.

– Ну, нет, – обиженно отталкиваю его от себя и сажусь на постели.

– Эйрин? – Удивлённо приподнимает брови.

– Ты обманул меня и лгал мне. Зачем? Почему ты не смог сказать сразу правду? Почему нужно было так долго изводить нас обоих? – Возмущаюсь я.

– Вот из-за этой реакции. Неужели, ты поверила бы мне, расскажи я тебе всё так, как есть? Неужели, приняла бы мой мир и меня? Нет, Эйрин. Да и я не желал, чтобы ты стала для меня кем-то настолько важным, как воздух и сердцебиение.

– То есть ты всё же играл моими чувствами? – Прищуриваюсь я.

– О, Эйрин. Ты была на войне, ты убила многих и сейчас хочешь поругаться со мной из-за того, что я был не прав?

– Война войной, а ссора по расписанию, – от моих слов он смеётся, и я не могу больше злиться на него.

– Если я скажу, что буду молить о прощении каждую секунду нашей жизни, ты успокоишься? – Рэйг притягивает меня к себе, а я поджимаю губы.

– Не знаю, я подумаю.

– Ты останешься здесь, со мной? – Уже серьёзно спрашивает он.

– А ты меня выгоняешь?

– Нет, ведь ты принцесса тринадцатого поселения, и вдруг захочешь править им, – мягко улыбаясь, он убирает волосы за ухо.

– Ничем не хочу править, Рэйг. Я просто желаю жить и изменить здесь многое.

– Так, и что же ты хочешь изменить?

– Права женщин. Они должны быть прописаны в уставе этого мира. А также школы и театры. Иногда прогулки среди людей и начать менять всё и там. Ведь я призвала с собой всю нечисть, которая принадлежала нам. А других, неверных, там тоже много. И я хочу поймать их всех. Но потом… через год, вряд ли я смогу в ближайшее время делать что-то подобное.

– Фурия, я исполню всё, что ты прикажешь. Я твой навек и не жалею. Я расскажу тебе о каждом, кто жил, живёт и будет жить. Но зло, которое ты знаешь, оно останется в сердцах…

– Я знаю, Рэйг, ведь иначе просто не может быть. Раньше я думала, что зло едино. Но это не так. Зло всегда имеет своего супруга, с которым борется каждый час. И это происходит вне зависимости есть сила, как у нас, или же это обычный человек. Зло и добро существуют с создания мира, ведь именно это вложил в нас Господь. И пусть ты не веришь, но я буду верить, что каждый когда-нибудь тоже поймёт, насколько он сильный, когда его сердце рождено добром и живёт. А зло обязательно будет с нами, оно помогает многое понять. Благодаря ему я вернулась туда, где осознала всю правду, и оно подарило мне верный выбор, то есть тебя.

– Я так скучал по тебе, Эйрин. По этому голосу, по этим понятиям. Я буду учиться быть любимым тобой, только вот до сих пор не знаю, любишь ли ты меня так, как я тебя?

– По-твоему, я просто так прошла через ад, чтобы вернуться сюда и вытерпеть боль? Ты рехнулся, мой милый, раз думаешь, что я бы подвергла себя такому просто из-за желания доказать тебе, что женщина – это не только наслажденье в постели, но ещё и серьёзный соперник в бою за её сердце, – слабо пихаю его в грудь.

– Выходит, ты любишь меня?

– Да, толстолобый! – Вскрикиваю я, и его губы сразу же оказываются на моих. Улыбаюсь так счастливо под градом его поцелуев, растворяясь полностью в силе любви. Я знаю, что впереди у нас будут проблемы, огромное множество, но мы их решим.

– Моя королева, свет моего сердца, я не позволю тебе снова лишить меня сна. И если я буду бодрствовать, то только для того, чтобы дарить тебе радость. Ты станешь моей навсегда, Эйрин? Подаришь мне клятву вечного союза? – Рэйг гладит моё лицо.

– Да, моё решение не изменилось, но я должна тебе кое-что сказать, – прочищаю горло.

– Что? Надеюсь, что там не фигурирует тот несчастный Терло, которого я готов убить? – Зло цедит Рэйг.

– Терло, ты бы его видел. Он так изменился и тоже мне помог. Если бы не сила его любви к Арин, то я бы никогда не вызвала виденья с тобой, чтобы узнать правду. Я так счастлива, оттого что Терло был со мной и…

– Если ты продолжишь, то я не смогу контролировать свою ревность, Эйрин! Мне достаточно того, что он видел тебя обнажённой, и целовал губы, принадлежащие мне! – Повышает голос Рэйг.

– Угомони свою ревность, потому что иначе я тебе ничего не расскажу, – грожусь я, поднимаясь с кровати.

– Эйрин! – Рэйг моментально оказывается передо мной.

– Мне нравится дразнить тебя, ты такой милый…

– Мой хвост уже жаждет тебя приковать.

Беру его руку и кладу на свой плоский живот, скрытый под тонкой материей ночной сорочки, в которую, вероятно, меня переодели пока я спала.

Глаза Рэйга расширяются от шока, и я улыбаюсь ему, надеясь, что он поймёт всё без слов.

– Ты шутишь? – Шепчет он.

– Ни капли. Я беременна от тебя, Рэйг. Я сделала тест, и моё самочувствие в человеческом мире отлично доказывает то, что внутри меня новая жизнь.

– Эйрин! – Рэйг заключает меня в объятия и кружит над полом, пока я смеюсь.

– Любовь моя, но ты ошиблась.

– Ошиблась? Нет, я… делала тест, он там, в комнате валяется, – моя радость медленно угасает, когда Рэйг снова прикладывает руку к моему животу.

– Там не одна жизнь, душа моя. Там их две.

– Вот чёрт…

– Миледи, наконец-то, вы меня призвали! – Рядом появляется Чичи, а я с ужасом смотрю в счастливые глаза Рэйга.

– Снова, что ли? Да вы издеваетесь! Это нечестно, в конце концов! Я смиренно ждал и ждал часами, пока вы наговоритесь и предадитесь любви! Теперь моя очередь! – Обиженно вопит Чичи.

– Ты уверен? – Не обращая на чёрта внимания, спрашиваю Рэйга.

– Я слышу их. Мальчик и девочка. Принц и принцесса. Ночь

– Миледи Эйрин, ну я же здесь! Хватит, прошу! – Напоминает о себе Чичи.

– Уважь его волнение, моя королева, а я пока узнаю, как чувствует себя наш народ. Тех, кого ты привела с собой, я отправил обратно, но некоторые решили остаться здесь, и им нужно дать покой. Я вернусь и, надеюсь, что ты будешь ждать меня. Я люблю тебя и ни за что не потеряю, даже если мне придётся приковать тебя моим хвостом, – Рэйг целует меня снова и растворяется в воздухе.

– Всё, я твоя, – улыбаясь, поворачиваюсь к Чичи, и он радостно падает в мои руки.

– Я знал. Я знал, что вы вернётесь! Я верил до последнего!

– Сейчас я хотела бы видеть Арин. Ты проведёшь меня к ней?

– И ни капли внимания мне, – Чичи сухо всхлипывает, а я закатываю глаза.

– Я не собираюсь никуда уходить, так что ты от меня ещё устанешь, – смеюсь я, а он и рад этому.

Я вернулась домой. Удивительно, насколько всё может измениться за короткое время. Ты думаешь, что твой дом в одном месте, а, оказывается, твоя душа намного лучше знает, куда ей идти. И темнота не должна никого пугать, ведь в ней живут только наши страхи. С ними нужно бороться до конца, чтобы развеять опасность и боль, которую предсказывают наши сердца.

Чичи помогает мне переодеться в уже ставшую любимой одежду и ведёт к спальне матери Рэйга.

– Моя Богиня, – Каэлье обнимает меня и мягко целует в щёку.

– Простите меня за обман, но я не могла заставить его говорить. Только Падрэйг мог сказать вам правду, а он до последнего тянул. Вы бы видели его в момент прощанья, его сердце скорбело о вас. И я так рада снова увидеть счастье, моя Королева. Я поздравляю вас и на правах родственницы требую стать первым учителем для своих племянников.

– Ты знаешь?

– Конечно, я увидела ваших детей, прекрасную девочку с тёмными глазами и здорового юношу с буйными рыжими кудрями, буквально в тот момент, когда вы ступили сюда. И вот тогда я отдала приказ ломать портал всем сразу, чтобы нарушить обещание, данное Падрэйгу. Я знала, что моя помощь понадобиться, но не вам, а вашей сестре, – Каэлье отходит, показывая на спящую Арин.

– Как она?

– Намного лучше, но ей необходима любовь. Разбудите её и отправьте в объятия того, кто подарит ей покой, – Каэлье выходит из спальни, и я подхожу к кровати.

– Арин, – ласково провожу по бледной коже сестры ладонью. Её ресницы трепещут, а затем открываются.

– Эйрин.

– Прости меня за всё, что тебе пришлось вытерпеть, но теперь ты забудешь о боли. Впереди мы узнаем друг друга лучше, но сначала ты должна пожелать увидеть того, кто так жаждет твоего возвращения в мир людей.

– Терло, да… да… прошу тебя, – шепчет она.

– Тогда закрой глаза, и мы станем птицей, которая легко нас перенесёт в такую даль. Портал откроется лишь на мгновенье, чтобы я передала тебя ему, – обнимаю её, и мы оказываемся в знакомой спальне друга, где Терло замирает, видя нас двоих.

– Арин, – в его глазах появляются слёзы, и я отступаю, освобождая ему место. Они обнимаются, дают друг другу клятвы в вечной любви, и моё сердце отвечает таким счастьем.

Наши взгляды с Терло пересекаются.

– Спасибо, Эйрин. Спасибо, и я желаю тебе всего лучшего. Спасибо.

– Надеюсь, что вы пригласите нас на свою свадьбу, и это не последняя наша встреча. И вам придётся задуматься о скорейшем союзе, ведь ты подарил ей новую жизнь.

– Что?

В один голос восклицают они.

– Тест можешь не проходить, Арин. Я прошла его за тебя, и он валяется в твоей комнате. Вероятно, родители его уже нашли. Придумайте оправдание, – смеясь, ощущаю зов Рэйга, и киваю им, радостным и влюблённым.

Едва только я оказываюсь в комнате матери Рэйга, как сразу же он заключает меня в свои объятия.

– Ты здесь. Не пугай меня своим исчезновеньем. Я не переживу, хорошо?

– Ну, может быть, иногда, чтобы ты снова понял, как умеешь любить и ждать.

– Довольно, я больше не в силах терпеть. Дай мне насладиться тобой, Эйрин. А завтра мы начнём подготовку в священному обряду, в котором наши жизни соединятся навечно.

– Тогда мне не терпится снова встретиться с хвостом, – игриво отвечаю я и отхожу немного, но хвост сразу же появляется и, обхватывая меня за талию, бросает на кровать.

Смеюсь и ласкаю его руками, наблюдая, как страсть вновь затмевает глаза Рэйга.

Отдаюсь той любви и вожделенью, забывая о той боли, которая жила во мне. Каждый поцелуй и горячие слова Рэйга о любви заживляют все раны и обновляют меня. И так будет вечно, до самой смерти. А мы будем долго бороться с собой. Не надо бояться того, чем нас пугают, ведь зло – это то, что рождает добро. И любой в этом мире способен на многое. Не стоит лелеять пустые пробелы того, что ещё не увидено вами. Если вы этого не чувствовали, то это не означает, что этого нет. Не забивайте пустоты злостью, а ищите то, что подарит вам лучшее. Зло и добро. Лесть и честность. Зависть и радость. Обман и признанье. Радость и печаль. Любовь и ненависть. Выбор за тобой…

ЭпилогШесть месяцев спустя…

– Не могу найти его, моя Королева. Исчез, – Чичи появляется передо мной и печально взмахивает руками.

– Тише, мои хорошие, тише. Сейчас этот наглый, сексуальный, любимый и рождающий в нас злость и ярость ревнивец придёт. Сейчас, – тяжело дыша, пытаясь контролировать свою силу, поглаживаю довольно заметно округлившийся живот, получая удары от сына и дочери, разбушевавшихся из-за отсутствия их отца. Они постоянно так делают, когда не чувствуют его рядом со мной. Прикрываю глаза и следую советам Каэлье, как направить энергию на поиск того, кто мне нужен. Меня обучали и продолжают обучать правильно концентрироваться, успокаиваться и применять верно свои силы уже больше пяти месяцев, но вот в такие моменты, когда Падрэйг специально исчезает, избегая меня, я не хочу себя контролировать ни капли.

– Ох, миледи… может, не нужно? – Пищит Чичи, испуганно отступая от меня, и карабкается по стене на потолок, и по нему выползает из комнаты, поскуливая уже где-то вдалеке.

– Мой сладкий воздух. Моя сочная земля. Моя невообразимая природа. Сию секунду вы найдите супруга моего. Немедля притяните вы его домой. Я призываю силы тьмы сгуститься в сумраке ночи его души. Я призываю мою любовь сейчас же приклониться предо мной. Явись, проходимец нечестивый, иначе я изведу тебя. Клянусь, Король мой, не трепли мне нервы, иначе я разбушуюсь так, что несдобровать тебе. Услышь мою обиду и найди ответ внутри себя. Явись! Явись! Явись, Падрэйг ревнивый, или я придушу тебя! – Раскаты грома раздаются за окном, и яркая вспышка молнии освещает комнату, в которой сразу же погасли все свечи.

Мои ладони покалывает, и из них вырывается мощный зелёный поток пламени, выбивающий стекло и уносящийся прочь.

Смахиваю с рук пепел и щёлкаю пальцами, зажигая пару свечей. Скрещиваю руки на груди и выжидающе смотрю перед собой.

– Эйрин! Я отказываюсь идти туда! – Первое, что появляется передо мной, – громкий и содрогающий всё вокруг голос Рэйга, а затем и он сам, в парадном чёрном камзоле и с горящими ревностью алыми глазами.

– Немедленно прекрати это делать! – Он дёргается, но моя магия крепко удерживает его руки и ноги, повторяя изгибы пронзительно-зелёных верёвок, обмотанных вокруг его тела.

– Ты грозила мне смертью, жена моя? – Ревёт Рэйг, а я хрюкаю от смеха и подхожу к кровати, набрасывая на плечи шаль.

– О, да, невозможный мой ревнивец. Ещё хоть слово, и я накажу тебя собой.

– Не смеешь! Ты моя жена! Я твой Король! Эйрин, темнота моя любимая, прекращай. Мои дети возмущены твоим поведением. Мне уже неприятно, – тон Рэйга понижается, и он

– Ты спрятался от меня, Рэйг, а мы опаздываем. Я хочу появиться на свадьбе сегодня, а не через год.

– Я не обязан идти в человеческий мир и смотреть на этот балаган. Я не хочу, – упрямо заявляет он.

– Не начинай, Рэйг. Да, Терло был моим парнем, но когда это было? И, я напоминаю, что моя сестра его невеста, и я желаю увидеть её счастье. Ты не лишишь меня радости, Падрэйг Дуан Второй, иначе я так разозлюсь… так разозлюсь, что снова отрублю твой хвост! – Грожусь я, указывая на мужа пальцем.

– Ему нравится это, Эйрин, а вот мне нет, – бурчит Рэйг.

– Этого я и хочу добиться. Буду дарить ему наслаждение, а вот ты будешь мучиться. И да, твои дети возмущены не моим поведением, а твоим. Ты оставил их, и они причиняют мне боль, – о, да, напоминание о том, как сильны наши крошки, сразу же остужает пыл Рэйга, и он шумно вздыхает.

– Я опасаюсь, что могу устроить что-то плохое для твоего парня, – фыркая, Рэйг подходит ко мне, и его ладони ложатся на мой живот. Кривлюсь от яростных толчков из-за этого прикосновения, и моё сердце наполняется теплом от любви.

– Он не мой парень. И я была невинной, кстати, так что ревность свою притупи. Ты забыл о том, что клялся быть со мной каждую минуту и доказывать своё раскаяние за ту ложь, которой окропил мои чувства к тебе?

– Уже прошло достаточно времени, чтобы ты это забыла. Я делал это для тебя…

– Вот и сейчас сделаешь для меня снова что-то хорошее. Пошли, Рэйг, Арин ждёт нас, – беру его под руку, и он сдаётся. Всегда сдаётся. Мне нравится, что он такой упрямый, но всё же ломается от любой моей просьбы. Ладно, под воздействием колдовства, но ломается же… на время.

– Прикоснётся к тебе он – сожгу, – бубнит себе под нос Рэйг, пока мы проходим по порталу, который я создала утром прямо к дому Терло. Там проходит вечернее празднество. На саму свадьбу мы не успели, да и не смогли бы присутствовать на ней из-за Рэйга и его нелюбви к церквям. Нет, он там не сгорает, ему они просто не нравятся и точка. Он хочет продолжать свою манеру поведения – «а-ля я страшный и опасный, истинное зло и убью каждого, кто на меня посмотрит». Но ему это крайне плохо удаётся, особенно последнее время, за которое он начал чувствовать мысли наших детей и слушать их.

Мы оказываемся в ночи, медленно прогуливаясь по зелёным тропинкам.

– Я скрыл нас от глаз людей, от всех, кроме твоей сестры, Эйрин, – говорит Рэйг.

– Я подготовилась и открыла наше появление для Терло, – хмурится от моих слов, вызывая на моих губах улыбку.

Пробираясь мимо моих старых знакомых, стараясь их не задеть, замечаю Арин в белоснежном платье и в фате, танцующей с Терло на заднем дворе их нового дома. За последние полгода мы с моей сестрой наладили мост общения через зеркало. Она зовёт меня, и я слышу её, появляясь на гладкой поверхности. Мне легко было принять тот факт, что она единственный мой родственник, оставшийся на этой земле. Я полюбила её в тот момент, когда злость и ненависть погибли вместе с нашим отцом. Таким же образом мы с ней договорились о том, что она остаётся рядом с основным порталом, точнее, с замком, который мы продолжаем скрывать от глаз людей, показывая им лишь старый и заброшенный дом. На самом деле, это не было моим приказом. Арин изъявила желание приглядывать за порталом. Тем более её беременность так же заметна, как и моя, так что и Терло, и сестра выбрали дистанционное обучение. Они будут только дважды в год оставлять Ирландию, чтобы сдавать экзамены. И сейчас, наблюдая за молодожёнами, я так счастлива знать, что любовь намного сильнее, чем любой страх и проклятье. Она действительна всесильна. Она может погубить и оживить. Она настоящая магия, которая живёт в каждом из нас.

– Эйрин, – радостный шёпот Арин доносится до меня.

Улыбаясь, отпускаю руку мужа, и сестра быстрым шагом идёт к нам, скрытым под зеленью деревьев сада.

Целую её в щеку и поздравляю. Она быстро тараторит о том, как прошла свадьба, как она боялась того, что не увидит меня здесь, и как она счастлива сейчас.

– Эйрин, прекрасно выглядишь, – Терло протягивает ко мне руки, чтобы обнять. И в этот же момент Рэйг быстро заслоняет меня собой, издавая рычание.

– Повелитель, – прочищая горло, Терло тушуется и делает шаг назад.

– Мы, королевская чета и род Дуанов, поздравляем вас со священным союзом, – официально произносит Рэйг.

– Мы рады принять от вас поздравления, – Арин немного кланяется, проглатывая смешинки, а я закатываю глаза.

– Вы присоединитесь к нам? – Интересуется она.

– Нам уже пора. Я не могу оставлять свой трон без присмотра, – сухо бросает Рэйг и находит мою руку.

«Не изводи меня, Эйрин, едва держусь от этой вони, исходящей от него. Не гневи моё сердце, изнывающее от боли прошлого, разрывающего внутри», – злой голос Рэйга появляется в голове. Ну, по крайней мере, он хотя бы пришёл. Думаю, с него достаточно эмоций, хотя Рэйг прекрасно сейчас вытягивает энергию из людей, празднующих свадьбу.

– До встречи в отражении, – подмигиваю сестре, и она кивает, обнимая своего мужа. Он дарит ей улыбку, полную любви, и целует в макушку. У них будет двойня. Две девочки и одна из них принадлежит нашему миру. Впереди нас ждёт другая война, но более приятная. Детская. Я знаю, что наши дети будут вместе, когда мы отойдём от дел, но это произойдёт ещё очень нескоро.

– Ты невыносим, – с укором произношу я, когда мы оказываемся снова в нашей спальне.

– Это я невыносим, Эйрин? Это ты, фурия невозможная, манипулируешь моим сердцем. Он видел тебя первым, а не я. Не хочу контролировать свою ревность, она мне нравится и точка, – обиженно отвечает Рэйг, срывая с себя камзол и швыряя его на пол.

– Есть возможность притупить твою ревность и вспомнить нашу брачную ночь, как и последующие? – Мои ногти удлиняются, и я провожу ими по пуговицам платья на груди, разрывая их.

– Желанная моя, немедля! Требую! Приказываю! – Хвост вырывается из заточения и через пару мгновений притягивает меня к Рэйгу. Наши губы сливаются и жадно испивают дыхание друг друга. Обожаю, когда он такой. Наглый и злой. Весь мой. Любимый.

Три месяца спустя…

– Я не думаю, что это хорошее решение, – хмуро говорит Каэлье.

– Наш народ стоит под замком уже более трёх суток, ожидая, когда им покажут наследников. Мне их жаль, – устало шепчу я, приподнимаясь на кровати и бросая полный счастливых слёз взгляд на две колыбельки, в которых спят наши дети.

– Они прекрасны. Они ангелы, – поднимаюсь с неимоверным усилием и подхожу к кроваткам и отодвигаю ажурную пелёнку, открывая лицо дочери.

– Это ты прекрасна, любовь моя. Ты самая сильная женщина, которую я знал, – нежный поцелуй остаётся на моей щеке, и я поворачиваю голову к Рэйгу.

– Я трусиха…

– Значит, и я трус, раз места себе не находил все те долгие часы, пока ты кричала. Ты не впустила меня, – муж ласково проводит ладонью по моей щеке, и его взгляд обращается к малышам.

– Не хотела, чтобы ты видел меня вот такой… хм, жалкой. Я и, правда, была очень жалкой. Зря я отказалась от обезболивающих настоев, решив, что справлюсь.

– Эйрин, жена моя, мать моих восхитительных детей, ты справилась. И вот тому доказательство. Они появились на свет только благодаря тебе. Столетиями я уверял себя, что недостоин этого. Я боялся, отвергал и прятался. А сейчас я настолько счастлив, Эйрин. Я так сильно люблю тебя. Я так ценю каждую секунду, которую ты мне подарила. Моя жизнь зависит от тебя. Ты и есть она. Ты моя Богиня. Мой свет. Моё сердце, – шепчет Рэйг, медленно покрывая поцелуями моё лицо, по которому скатываются слёзы безмерной радости и любви. Не думала, что сердце может разрываться от переизбытка подобных чувств.

– Но всё же Каэлье права. Ты слаба,

– Твоя любовь и есть мои силы, милый. А наши дети должны познакомиться с теми, за кого в будущем будут нести огромную ответственность. Подари мне ещё немного сил и своей любви, и мы выйдем к нашему народу.

– Что ж, я преклоняюсь перед волей моей супруги и любви всей моей жизни. Ты проделала самую трудную работу, Эйрин. Я у твоих ног, – немного отклоняясь, Рэйг целует меня в лоб, и я жмурюсь, продолжая беззвучно плакать слезами любви.

Он питает меня своей энергией, поглаживая по спине и, снова целуя, шепчет признания в любви. А я оживаю вновь и вновь, делая верный выбор. Каэлье помогает мне переодеться, Чичи хлопочет над причёской и восхищается принцем и принцессой, за что получает грозный взгляд Каэлье. Волх подготавливает балкон к выходу, а Рэйг просто смотрит то на меня, то на своих детей и улыбается. И это лучшее, что могло случиться со мной. Этот мир намного лучше, чем мой, потому что я дома. Это главное, что мы должны чувствовать. Дом.

Раздаётся свист, аплодисменты, в тёмное небо летят вспышки магических салютов, когда мы оказываемся на балконе.

– Ты уверена? – Шёпотом спрашивает Рэйг.

– Абсолютно, – киваю ему и беру из рук Каэлье нашего сына, а муж нашу дочь.

Волх произносит вступительную речь, и наступает полная тишина.

Шаг, и ещё один шаг. Наша чета появляется перед огромной толпой всех, кто остался с нами. Среди них я вижу Агоре, опускающуюся на колени, как и остальные. Моей любви к каждому существу нет границ. Они все достойны этого. Они достойны быть частью нашей истории.

– Мои братья и сёстры. Моя возлюбленная супруга подарила мне не только своё сердце и научила меня любить, но и одарила той самой магией, в которую я не верил. Сегодня я хочу познакомить вас с моими детьми и наследниками, с моим и вашим будущим. Её Высочество Ирэн Дуан Третья и Его Высочество Пардрэйг Дуан Третий, – Рэйг бросает на меня взгляд, и я улыбаюсь ему, приподнимая сына, проснувшегося от криков и радости внизу.

Плач наших детей, возмущающихся такому шуму, рождает в сердцах каждого, стоящего перед нами, надежду. Только вот одно они до сих пор боятся принять. Надежда не в детях, рождённых в нашем союзе. Надежда в каждом. Она имеет силу и огромную мощь перед многочисленными испытаниями. И пусть она живёт, даже если веры так мало. Я надеюсь, что все сделают правильный выбор своих постулатов. Иначе мне придётся навестить вас или же пригласить на новый квест, который изменит всю вашу жизнь. А дальше выбор только за тобой…

Спасибо за чтение

Вернуться к книге