Вы слышали как поют эльфы?вы слышали как поют эльфы?

Глава 1.

Людмила Вовченко

Вы слышали как поют эльфы?вы слышали как поют эльфы?

"Вы когда-нибудь пытались петь рок в хрущёвке?"

Светлана. Город Химки. Реальность, к сожалению, наша

Светлана Петровна Журавлёва, 29 лет, 167 сантиметров в длину, две тонны комплексов и километр амбиций, жила в обычной двухкомнатной квартире с шумными соседями, облупленным лифтом и кошкой, страдающей от музыкального слуха хозяйки.

Каждое утро она начинала с кофе, обещаний себе «начать новую жизнь» и... караоке.

Света мечтала стать певицей. Не классической. Не эстрадной. А чтобы, как Земфира, только ещё круче. Чтобы встать посреди сцены, с гитарой в руках, и орать в микрофон так, чтобы стены дрожали, а мужчины падали штабелями. Но реальность была жестокой: у неё был голос… как у табуретки, которую сбросили с третьего этажа.

У неё был диплом филолога, три смены репетиторства в неделю, троюродная бабка, требующая борща и внимания, и музыкальный слух, который не приходил даже после семи лет занятий.

Но она продолжала петь. Потому что в этом было что-то, что заставляло её сердце биться. Ну и потому что никто не запрещал это делать бесплатно на кухне. Особенно с пластиковой гитарой из «Детского мира».

В этот день всё пошло не по плану

Света решила в честь субботы устроить генеральную уборку. А заодно и генеральную рок-репетицию.

Стоя на табуретке, в тапках в виде единорогов, с платком на голове и пылесосом на перевес, она исполняла: — "Smoke on the Waaaaateeer..."

Именно в этот момент одинокий гвоздь в стене, оставшийся от прошлого жильца, решил, что его миссия выполнена.

Эл’Свенна. Пустыня Раш’тар. Мир Лиар'Элен, реальность сказочно отвратительная

Было жарко. Песок, пыль, одинокий кактус, скелет козла и…

Эл’Свенну выгнали из её деревни — слишком громкая, слишком резкая, слишком свободная. «Она недостойна Тиары Эль-Хаар!» — прокричала Верховная Старейшина.

Только один эльф не оставил её. Верон’Лар. Упорный, романтичный, раздражающе благородный. Он таскался за ней по пятам, предлагал цветы, жуков, шишки и раз в месяц — руку и сердце.

В изгнании она жила как могла: охотилась, пела себе под нос и однажды — нашла Тиару. Не «ту», а именно Ту — древнюю, из забытых времён. Она не планировала её надевать, просто примерила — у ручья, по глупости.

И всё.

Поцарапалась о выступающий кристалл — и сразу же почувствовала, как в неё вошёл жар. Заклинание. Вспышка. Жжёт. Колит. Словно сам воздух начал вибрировать. А потом — пустота.

Светлана снова. Или уже Эл’Свенна? Или Лана?

— Ааааа... Это... это не Химки.

На голове — тиара. Потрёпанная, но явно волшебная.

Сзади кто-то шевельнулся. Огромная ящерица. С языком.

Скелет в пещере и голос в голове

Пещеру она нашла случайно — точнее, провалилась в неё, когда пыталась залезть на камень, чтобы отдохнуть.

Там, среди песка и тишины, лежал эльфийский скелет. Рядом — странный мешок, который оказался портальным. Засунув туда камень, она поняла, что он не заканчивается.

А потом тиара заговорила.

— Ты, значит, певица? О, Света, как же нам с тобой весело предстоит...

— Во-первых, я Лана. А во-вторых, ты кто вообще?

— Я та, кто спасёт тебе задницу. Или хотя бы сделает её сильнее. Начнём обучение?

И началось.

Лана обучалась. Магия, заклинания, боевые песни — всё шло тяжело, с матами, с ожогами и выносом мозга.

А где-то далеко...

Эльф по имени Верон’Лар, наконец-то добравшись до заброшенного оазиса, увидел обгоревшие следы и выцветший отпечаток ноги.

К сожалению, он не знал, что теперь она Лана.

Глава 2

Светлана — она же Лана — топала босыми ногами по жаркому песку, ругаясь, как сапожник, и таща за собой гитару, мешок без дна и остатки достоинства.

На ней были:

три лопуха (два по бокам, один сполз);

пояс, сделанный из сухожилия какой-то ящерицы;

тиара, которую снять было нельзя, потому что, по словам внутреннего голоса, «не снимается она, Света, это магия, а не кепка!».

— Только не пой, только не пой, прошу... — взмолился внутренний голос тиары.

Из ближайшего сарая высунулась женщина лет восьмидесяти (на глаз), с лицом как у варёной репы.

— Я певица! — гордо ответила Лана. — Но штаны мне нужнее, чем сцена. Так что я готова спеть за штаны!

Толпа собралась быстро. Уставшие, скучные, пыльные жители деревни жаждали... шоу. Даже плохого. Особенно плохого. Потому что «ничего хуже уже не будет» — классический настрой местных.

Лана взялась за гитару. Протёрла струны, плюнула через плечо, вдохнула и выдала:

"Ветер с Востока мне выдул лопух,

Старуха с репой на лице подавилась козьим сыром. Кто-то хлопал в ладоши. Кто-то плакал от смеха.

И вот… Лана стояла на заднем дворе кожевника, держа в руках штаны настолько старые, что они помнили времена, когда гномы были ещё модными.

Но на этом день не закончился.

— Что с твоей кожей? — вдруг спросила она у кожевника.

Лана на автомате вспомнила бабкины лекции.

— Так ты её тмином протри. Тмин бактерии убивает. А ещё для колик помогает. У вас тут тмин есть?

Кожевник вытаращился.

— Нет, я — Света. И очень хочу жилетку.

Кожевник, прослезившись, достал лучший кусок кожи, вырезал из него жилет. На куртку не хватило, но он добавил ремешок.

— А это тебе… талисман. Из зуба кабана. Может, не сожрёт никто.

Лана подмигнула.

— Если кто и попытается — огребёт рок-балладой по ушам.

На выходе из деревни к ней подбежала женщина. Смуглая, коренастая, с кривыми зубами и широким сердцем.

— Я тебе бандану сошью. Из обрезков. И заплатки на штаны пришью. Чтоб не смеялись... ну, не сильно.

— Ты швея?

— Я мать пятерых, Света. Я и сапоги могу сшить из занавески.

Так у Ланы появились:

штаны;

кожаный жилет;

бандана алого цвета с кривым швом;

мешок без дна;

внутренняя тиара, которая изнывала от позора;

и пара новых знакомых.

Тиара вздохнула:

Лана зевнула:

— Если ты снова будешь говорить во сне — я тебя намочу. Как кота. Я серьёзно.

Пустыня уснула.

Глава 3

Лана проснулась оттого, что кто-то жевал её ботинок.

— Что за… карамельный дракон?!

Она села, откинула бандану с лица и обнаружила виновника: козёл. Огромный, бородатый, с глазами как у бухгалтера на пике аврала. Он смотрел на неё с укором. Вероятно, из-за того, что ботинок оказался не слишком вкусным.

— Может, тебе тоже песенку спеть? Балладу про жаркое из парнокопытных?

Козёл испугался угрозы музыкального характера и удалился, попутно удобрив ближайший куст.

Сбоку костер догорал, а над гитарой кто-то аккуратно положил… яйцо.

— Или это камень? Или... страус? Это что, подношение? — она осмотрелась. Вокруг было тихо. Пугающе тихо.

Из кустов выглянула девочка лет двенадцати, с растрёпанной косой и глазами, как у рыси на кофеине.

— Ты... певица, да? Яйцо — от мамы. Она сказала, что надо задобрить богиню, а то гитара заговорит.

— Поздно, девочка. Она уже говорит, и поверь, ты не хочешь её слушать по утрам.

Из-под тиары прозвучало утреннее:

— Зачем тебе козлиное яйцо, Лана? Хотела приготовить омлет абсурда?

Лана встала, отряхнулась, сунула яйцо в мешок — авось где-то сгодится — и собрала пожитки. На сегодня был один план: идти туда, где обещали магический источник. Старая женщина в деревне сказала:

— Найди ручей с запахом лаванды и вкусом металла — там артефакты снова начнут работать. А то тиара твоя ворчит, как моя невестка.

И Лана пошла. Босиком, потому что ботинок был частично съеден. Гитара — за спиной. Жилет — мятый, но гордый. Штаны — висели, как флаг на ветру.

Оборотень появился внезапно. Как это у них и водится.

Сначала послышался треск веток. Потом — рык. Потом — мат.

— Да чтоб тебя, куст колючий, ну кто такие шипы делает?!

Из зарослей вывалился молодой мужчина. Высокий, смуглый, в изодранной одежде и с глазами цвета янтаря. Волосы — как у рок-звезды: взъерошенные, будто он только что вылез из драки с феном. Нос — сбит, губа — подрезана, руки — в царапинах.

— Ты кто? — Лана выставила гитару, как меч.

— Оборотень. Сменщик формы. Мужик с хвостом. Временно без оного, между прочим. А ты, судя по виду... цирковой элемент?

— Я певица.

— А. Значит, опаснее, чем кажется. — Он сел прямо на землю и начал перебирать содержимое своего мешка. Оттуда вывалился камень, котелок, и… книжка «Как выжить в пустыне, если ты ушёл от стаи».

Лана не удержалась: — Глава первая: “Не ссорься с альфой, особенно если у него зубы больше твоих бедер”?

— Ха. Глава вторая: “Если встретил поющую женщину с гитарой, беги. Или женись.”

Они обменялись взглядами. Он не был типичным красавчиком, но в нём было что-то… дикое. Настораживающее. Интересное. И слегка пахло дымом и хвойным мылом. Наверное, из мешка.

Дальше дорога шла по равнине, где всё было подозрительно спокойно. Пока не появились они.

Куры.

Но не обычные. Дикие. С красными глазами. С перьями, как у дикобраза. С клювами, острыми, как налоги.

— Чёрт. Это же пернатая орда! — Оборотень вскочил. — Я знаю их. Они не остановятся, пока не заклюют всё живое и не разнесут твой завтрак.

— Я покажу им рок!

Лана встала, выдернула гитару и взялась за дело.

Первый аккорд — буря.

— Вау. Это была... баллада “Сгоревшая котлета”?

— Нет. Это была “Кураж и куры”.

После пятой ноты курицы с воплями "КОКОКО!!!" улетели

Оборотень сидел, хлопая глазами:

— Ты... ты боевая певица. Ты что, одна из тех из... легенд?

— Нет. Я из Химок.

Он не знал, где это, но явно уважал. Он протянул ей высушенную ягоду и сказал:

— Меня зовут Роарк. И если ты выживешь до конца недели, я, может, подарю тебе носки.

Лана подмигнула:

— Если ты выживешь до завтра — я тебе спою ещё одну. Для бодрости. Или для оглушения.

И они пошли дальше — певица и оборотень, оба с покусанным прошлым и непонятным будущим.

А в тени холма, где удирали куры, кто-то стоял. Высокий эльф. С мечом и кристаллом, показывающим путь.

— Я найду тебя, Эл’Свенна. Кто бы ты ни была сейчас. Хоть с гитарой, хоть с курицей.

Глава 4

— Роарк, куда ты нас ведёшь? — Лана отбивала шаг, гремя мешком без дна, в котором ехало всё, кроме здравого смысла.

— К месту, где можно подзарядить магические артефакты. Там живут маги. Много магов. Они странные. Очень странные. Один из них разговаривает с мхом, другой женат на книге.

— Ну, ничего. Я вон с тиарой общаюсь, уже ничему не удивляюсь.

— И я всё слышу, между прочим. — фыркнула тиара.

Пейзаж менялся: жёлтые дюны исчезали, появлялись заросли, кусты с лавандовым запахом и шевелящиеся деревья, которые подозрительно поворачивались за каждым шагом Ланы. Один, кажется, мигнул.

— Добро пожаловать в Листолесье, общину магов второй степени психической нестабильности, — торжественно объявил Роарк.

На входе их встретила женщина в халате до пят, с монобровью, блестящими глазами и табличкой на груди:

— Ты кто? — спросила она у Ланы, прищурившись, как сова на экзамене.

— Певица. С особым уклоном в разрушительную деятельность.

— Ты… та, что взорвала кур?

— Ну, не специально. Они сами начали.

— Проходи. Но если запоёшь в библиотеке — унесёшь штраф в медях и книжках по кройке и шитью.

Маги поселения оказались… как сказать… живыми памятниками «странным увлечениям». Один маг, например, тренировал жабу считать до десяти. Второй пытался приручить молнию, третий устроил экскурсию по своему сну, и Лана чуть не утонула в супе, который он там сварил.

Роарка здесь уважали — он когда-то спас одного из них от проклятого кролика.

— Ты, певица, хочешь подзарядить артефакт? — спросил местный главный маг, по совместительству травник и коллекционер грибов, Фальтрон Даберис с сединой в бороде и глазами, как два варёных яйца.

— Да. Он у меня болтается на голове, зудит, и жалуется на жизнь, как моя соседка.

— И опять я всё слышу!

— Ты должна пройти “Испытание Укрепления Связи”.

— Это что, петь под дождём, пока не отрастёт мох?

— Нет. Танцевать и петь на Поляне Заклинаний. Прямо сейчас.

Поляна Заклинаний — это большая чаша в земле, уставленная цветами, грибами, и одним одиноким шезлонгом. На нём лежала лягушка в короне. Никто не объяснил, зачем.

— Ну что, Лана, ты готова? — Роарк уселся на камень, ухмыляясь. — Сейчас ты покажешь этим бородатым магам, что такое рок!

Она встала. Тиара затихла. Гитара в её руках стала как будто тяжелей. Ветер заиграл с листьями. Где-то вдалеке кошка чихнула.

Первый аккорд — гул.

Лана пела. Настоящую балладу. Про путь. Про свободу. Про то, как найти себя в чужом теле и не сойти с ума.

Поляна дрожала. Мхи светились. Даже лягушка махнула лапкой — что считалось бурными аплодисментами.

Фальтрон кивнул:

— Ты прошла. Артефакт активирован. И... поляну мы закроем на карантин. Слишком много эмоций.

— Ты... молодец. — пробормотала тиара. — Я почувствовала твой ритм. Больше так не делай. Я чуть не расплавилась от перегруза.

— Ну, извини, подруга. Зато теперь мы — команда.

Тем временем, где-то в дороге, по тропе двигался эльф. Тот самый. Высокий, светловолосый, задумчивый, как учебник по поэзии.

Он слышал. Его магический камень звенел от песен, разносившихся по ветру.

— Она где-то рядом. Я чувствую голос. Но теперь он... другой. И он звучит как... гром?

Его глаза сузились. Он ускорился.

А в это время в лагере магов, Роарк нёс Лане банку варенья и сдержанно улыбался.

— Серьёзно?

— Да. Оно исполняет частушки.

— Так. Заворачивай две. Мне в дорогу.

Глава 5

Ночь в магическом поселении обещала быть тихой. Обещала — и, как любая приличная ночь в фэнтези, соврала.

Лана спала на чердаке домика с низким потолком, мешком без дна под подушкой и гитарой, завернутой в жилет. Роарк устроился на крыше, уверяя, что так он «чувствует опасность». На деле он просто храпел как уставший дракон.

Всё бы ничего, но в два часа ночи на чердаке заговорила банка повидла.

— Ой, эх, люли-люли,

— Ты серьёзно?! — Лана села в постели, волосы дыбом, голос сорван, гнев в глазах.

— Это повидло пророческое, — сонно донёсся голос Роарка с крыши. — Если поёт — значит, что-то будет. Или буря. Или драка. Или свадьба. Иногда всё сразу.

Наутро ветер выл так, что деревья пригибались до земли, как будто извинялись за что-то.

— Это она. Буря. Не просто метео, а магическая. Нельзя идти, пока не утихнет, — предупредил Фальтрон, маг с грибом на плече.

— У нас нет времени, — Лана уже натягивала штаны, хоть те и взбунтовались после стирки. — У меня внутри клокочет. Песня сама лезет наружу. Значит, что-то грядёт.

— Может, это повидло клокочет? — вяло уточнил Роарк.

— Нет. Это — рок.

Они вышли в бурю. Ветер хлестал по лицу, песок лез в уши, тиара светилась, как гирлянда в новогоднюю истерику.

На горизонте маячило здание — старый маяк из черного камня. Одинокий. Брошенный. Странно притягательный.

—

— Идеально. Значит, мой стиль.

Они вошли.

Внутри было темно и пыльно. Маяк не светил — он гудел. Стены вибрировали, пол звенел, воздух был как в метро в час пик — душный, подозрительный и с привкусом мыльных пузырей.

На постаменте — амулет. Светился мягко, синим. Протяни руку — и ты владелец.

— Не трогай! Он может быть проклят! — Роарк зарычал.

— Я уже трогаю!

— Да твою...

В тот момент, когда пальцы Ланы коснулись амулета, маяк загудел громче, гитара на её спине издала аккорд сама, и... потолок исчез. Вместе с крышей. Вместе с частью стены.

И это сработало.

Магия, сплетённая с голосом, создала вокруг неё сияющий пузырь, который мягко приземлил её... прямо на Роарка.

— Уф... Ты тяжёлая.

— Я эмоционально насыщенная.

— Ты... ты создала заклинание полёта из песни. Ты понимаешь, что ты только что сделала?

— Применение земного рока в боевой аэродинамике?

— Ты, мать твою, волшебный летательный рок-инструмент.

Но радость длилась недолго.

Из-под руин маяка поднялась фигура. В балахоне. Без лица. С капюшоном и руками, которые выглядели так, будто их собирали наспех из мха, глины и боли.

— Отдай амулет. Он принадлежит древнему роду Ван’Тар. Ты — ошибка. Ты не та, кого звали.

— Ты тоже не доставщик пиццы, так что идём драться?

Тиара взвизгнула:

— НЕТ! Он слишком силён!

— Идеально. Проверим новый боевой припев!

Лана встала. Подняла гитару. И заорала:

“Рвётся струна — значит будет жара,

Магическая волна от удара с гитарой прошила зал. Фигура завизжала, как чайник на спирту, и развеялась облаком перхоти и злобы.

Роарк встал, отряхиваясь:

— Знаешь... Я начинаю привыкать к твоим песням. Они опасны, как взрывное зелье, но с припевом.

— Ага. Главное — держаться ритма.

Она подбросила амулет, который теперь мягко пульсировал в ладони.

— Похоже, нас кто-то действительно ждал. Только не ту, что нужно. А это, как говорится, их проблема.

— Я предупреждала, — буркнула тиара. — Теперь они придут. Все. Ты разбудила слишком много.

— Ну, отлично. Хоть будет для кого спеть. Сразу альбом соберу.

Глава 6

— Мы теперь официально беглые? — Роарк чесал затылок, пока они спускались с холма, где недавно разнесли магический маяк.

— Да не. Я предпочитаю “творчески мобильные с расширенным чувством самосохранения”.

— То есть — “врущие, поющие и всегда в беде”?

— Роарк. Это мой бренд.

Позади них маяк мирно тлел. Местные маги с биноклями наблюдали с горки, бормоча что-то про “разрыв структурной реальности” и “рок-н-рольный катаклизм”. Один даже предложил выдать Лане звание «почётного нестабилизатора эфира».

Но магическая буря закончилась, амулет в кармане нежно вибрировал, и тиара молчала — вероятно, в попытке осознать, что теперь её хозяйка может летать.

Днём они вышли к деревне. Скромная, как скидка на хлеб: десяток домиков, одна корова, и вывеска “Кожанка Верхняя. Нас 11. Не заходите шумно.”

На лавочке сидел старик с бородой до пояса и выражением лица “мне всё равно, кто ты, лишь бы не сел на мою скамейку”.

— Вы певица? — подозрительно спросил он. — Про вас говорили. Вы, вроде как, поёте — и всё рушится?

— Это слухи. На самом деле рушится только плохое. Ну, и курицы.

— Ага... Тогда к Марии сходите. У неё муж ушёл после свадебной песни. Может, у вас получится спеть — и он вернётся.

— Что, прямо так?

— Ага. Или хотя бы сосед заткнётся. Он играет на свирели с прошлого осеннего сбора редьки.

Дом Марии стоял криво, как жизнь после тринадцатой пятницы. Дверь открыла сама Мария: крупная, с глазами, как две картошки, и голосом, которым можно было забивать гвозди.

— Ты певица?

— Я Лана. И, возможно, твой шанс на возврат не самого лучшего мужа.

— Нормально. Он всё равно оставил только куртку. Если не вернётся — сделаю из неё тебе рюкзак.

— А если вернётся?

— То из него.

Лана достала гитару, вдохнула, сосредоточилась и выдала душераздирающую балладу о потерянных носках, семейных пельменях и расставании под звуки лопнувшей сковородки. На последних аккордах окно соседнего дома распахнулось, и оттуда вывалился… муж.

— Мария! Я всё понял! Вернись в мою жизнь, мою куртку и мои тапки!

— Зря. Я уже пообещала рюкзак.

Вечером деревня устроила пир. Кто-то спёк лепёшки, кто-то вытащил старую бочку мёда, кто-то сыграл на кастрюле. Лана снова пела — на этот раз с чувством, с толком, с разрушением только одного табурета.

— Ты вкурсе, что это уже вторая деревня, где ты воссоединила семью, напугала кур, и получила пирог за магию? — Роарк нёс в руке кружку, в другой — тапки.

— Моя жизнь — это комедия с побочным эффектом заклинаний.

Они заснули в сарае, под гитару и запах соломы. Тиара шептала что-то тихо, почти убаюкивающе.

Но далеко-далеко, в тени лесов, под светом двух лун, эльф в капюшоне смотрел в зеркало-отражатель. В нём — лицо Ланы. Гитара. И вспышка магии.

— Ты… не она. Но ты — та, кто мне нужна.

Он нажал на кристалл. И тьма шевельнулась.

Утро было спокойным. До момента, пока не оказалось, что:

гитара Ланы временно разговаривает;

мешок без дна теперь выдаёт случайные вещи по утрам;

и Роарк... превратился в волка. Настоящего. С хвостом, ушами и выражением “ну вот опять”.

— Ты чего, дружище?

Волк заскулил.

— Я хочу отпуск!

А Лана просто подтянула штаны, натянула бандану и сказала:

— Ну что ж. Значит, мы идём дальше. Где тут ближайшие неприятности?

Глава 7

— Роарк, ты всё ещё волк.

— Ррр!

— Я расцениваю это как “да”.

Лана оглядела своего мохнатого попутчика, который теперь

— Слушай, а у тебя есть план, как стать обратно мужчиной?

Роарк демонстративно вывалил язык и лег в позу “ну вот теперь ты за еду отвечаешь”.

— Ага. Великолепно. Группа “Я, гитара, волк и магическое повидло” в сборе.

И тут на горизонте, как в плохом мюзикле, выросла башня. Вокруг — куча палаток, афиш и одинокий ангар с надписью:

АУКЦИОН: “Магия, мрак и немного безумия”.

Под афишей висела бумажка:

— Ну, как думаешь? — обратилась Лана к волку.

Роарк вздохнул. Потом улёгся на спину, явно изображая “делай, что хочешь, я — декоративный коврик”.

Внутри аукционного зала царила атмосфера предновогодней закупки на чёрной магической пятнице. Все бегали. Кричали. Один гном в шёлковом халате спорил с дамой в корсете, у которой в шляпе сидел тараканище размером с булку.

— Я вам говорю — это артефактный таракан! Он предсказывает дождь и чужие сплетни!

— Он только что съел мой билет! — возмущался гном.

— Ну, значит, скоро будет скандал! — довольно ответила мадам и пошла продавать автографы своего таракана.

Лана пыталась не ржать. Безуспешно.

— Меня явно занесло в спектакль “Фантазии с отклеившимся третьим глазом”.

Её поставили в расписании между фокусником, который вызывал летучих мышей из штанов, и балериной на мече (которая в прошлом была охотницей за головами, а теперь — за овациями).

— Только спой. Что хочешь. Но не взрывай сцену, хорошо? — умоляли организаторы.

— Никаких гарантий. Моё творчество само по себе взрывоопасно.

— Ты умеешь снимать заклятия?

— Нет.

— Тогда не пей ничего из кубков, не ешь пирог и не флиртуй с вон тем существом в балахоне.

— Почему?

— Оно иногда женится спонтанно. Через контракт.

Сцена. Свет. Туман из магического сухого льда.

Лана выходит. За спиной — гитара. На лбу — тиара. В мешке без дна — тараканьи автографы и баночка варенья с надписью: “В случае опасности — кинь в лицо.”

— Добрый вечер, леди, джентльмены, и вы, загадочная тень, шевелящаяся возле пирога! Сейчас будет песня, которая взрывает чувства. Иногда — вещи. В общем, кто выживет — получит бис.

Аккорд — гул.

Публика… замерла.

Один маг — плакал.

— Лот номер 27, — произнёс ведущий. — Внезапный: “поющая артефактница с музыкальной боевой магией и характером как у дракона с похмелья”. Начальная ставка — 100 золотых!

— СТО ЧЕГО?! — Лана остановилась. — Ты что, меня продаёшь?!

— Извините! За вами пришла Заявка категории “Внеочередная магическая собственность”!

— Я не “лот”, я вообще-то сама покупала пирог!

И тут существо в балахоне щёлкнуло пальцами.

Очнулась она в… коробке.

Тесной. С вентиляцией, в которой жила злая мышь и чей-то чулок.

— Вы арестованы за неличный магический талант, нарушение аукционного протокола и опасное пение без лицензии.

— Вот это концерт… — простонала Лана, и гитара в мешке одобрительно запищала.

— Хорошо зажгла. Ну что, поём на побег?

Глава 8

Лана ненавидела коробки.

Особенно те, где пахло носками и легким магическим похищением.

— Да чтоб вас всех аукционом перекосило, — бурчала она, пытаясь не задохнуться между портянкой и куском пергамента с надписью: “Сироп от грусти. С осторожностью: вызывает приступы философии.”

Где-то сверху гремело. Лязгали замки, ругались гоблины. Гитара в мешке нервно потрескивала, как будто хотела сыграть “Побег из Шоушенка” в рок-аранжировке.

— Эй, кто там?! — донеслось снаружи. — Вызываю на допрос Лот 27! С поклоном, если можно!

Коробку вскрыли, как подарок судьбы в чужом вкусе. Свет резанул глаза. Перед ней стоял…

…персонаж. С большой буквы “что за хрень”.

Рост — как у шкафчика в раздевалке. Плащ — чернильного цвета, на плече сидел говорящий ворон в очках. Лицо — будто его рисовали три художника в разное время суток.

Ярко-зелёные. Больно знакомые.

Лана замерла. Сердце дёрнулось. Но вместо “я знаю тебя”, внутри промелькнуло: “сон… флейта… голос…”

— Приветствую, Лот 27. Я Архиварий Пятых Печатей. Тебя выкупили по экстренному запросу.

— А вернуть нельзя?

— Нет. Срок возврата истёк, пока ты была в бессознательности.

— А если я включу концерт с разрушением стен?

— О, так ты та самая? Говорят, ты спела куплет — и у сторожа заколосились брови.

Пока они шли по коридору — узкому, пыльному, с пауками, которые платили аренду — Лана изучала странного спутника.

Он был странно… знаком. Но как знаком?

— Ты меня раньше не встречал? — спросила она, прищурившись.

— Я... слышал тебя.

— Ты меня ищешь?

— Нет. Я нашёл.

Она вздрогнула. Почему? Почему при звуке его голоса хотелось бросить всё и бежать — к нему или от него, непонятно.

— Ты когда-нибудь играл на лютне? — выпалила Лана.

— Нет.

— Хорошо. Тогда, возможно, ты не из моих снов.

Архиварий вывел её в зал, огромный, светлый, с мозаикой на полу: эльфы, драконы, певцы, огонь, ветер…

И в центре — зеркало. Не обычное. Оно дышало. Живое.

— Это — Зеркало Внутреннего Отзвука. Оно показывает, кем ты можешь быть. Но никогда не врёт.

Лана подошла. Глубоко вздохнула. Тиара тихо поскрипывала на голове, словно не одобряла.

В отражении была она, но... с серебряными глазами. Уверенной осанкой. Плащом, который струился, как вода. И гитарой — другой. Живой. Из света.

За её спиной в отражении стоял… эльф. Тот самый. С мягкой улыбкой. Рядом. Как будто никогда и не уходил.

— Кто это? — прошептала Лана.

— Это ты. Та, кем можешь быть. И, возможно, кем уже была…

— А он?

Архиварий молчал. Только ворон хмыкнул:

— Ты его пела.

— Что?

— Ты пела его из сна. Я слышал. В той

— Нет… Я её просто... придумала.

— Ты её вспомнила.

Позднее, когда её проводили в “гостевые покои” (на деле — уютная комната с книжной залежью и ворчащим котом), Лана сидела на подоконнике, обняв гитару, и шептала в пустоту:

— Я — не она. Я — Светлана. Бухгалтер. Почти певица. Травница-любитель. Спаситель кур. Я не знаю, кто этот эльф. Почему его глаза мне снятся. Почему я чувствую…

— ...что знала его до того, как запела.

Тиара молчала.

Ворон дремал на карнизе.

И только сердце билось странным ритмом, словно вспоминало мелодию, которую душа Ланы уже не могла забыть.

Глава 9

— Вставай, певица судьбы, госпожа разрухи и недопечённых куплетов! — прошипела Тиара у неё в голове.

— Ты вообще всегда будишь, как будильник с характером? — простонала Лана, закутавшись в одеяло.

— А ты всегда дрыхнешь, когда у тебя внизу скребутся двое эльфов с лицами «узнали не ту, но очень похоже»?

— Эльфы? Внизу? Это… Я ещё сплю, да?

— Нет. И надень штаны. Давай, сюрпризируй их.

Лана спустилась вниз в полный комплект наряда: жилетка, бандана, гитара и выражение лица "я вежливая, пока кофе внутри".

Оба уставились на Лану. Молча.

Лана кивнула.

— Извините, вы хотели бы… автограф, пирог или сдаться добровольно?

— Ты… не ты, — сказал блондин.

— Каком списке?!

— На обсуждение у Совета Сомнений.

— Где что?!

— Это как Верховный Совет, только никто ни в чём не уверен.

После недолгой паузы — и пирога (они всё же принесли!) — выяснилось следующее:

«Эта певица вызвала катарсис у Вожака. Мы в долгу.»

— Вы понимаете, что сделали?! — взвыл вбегающий в зал оборотень. Рыжий. Косматый. В панике.

— Я просто пела! Песню про одиночество и волчью долю!

— Он теперь ходит и читает стихи! МЫ НЕ ГОТОВЫ К ТАКОМУ ЛИДЕРСТВУ!

Тиара всхлипнула.

— Ох, ну хоть у кого-то вкус.

— Ты серьёзно щас?!

— Серьёзнее, чем оборотень в берете.

— Так что ты предлагаешь? — спросила Лана у взмыленного лохматого.

— Ты должна прийти в Стаю. Показаться. Выступить. Сказать, что это была не магия, а просто… ну, творческая ошибка.

— А если я откажусь?

— Тогда они придут сюда. Все. С цветами. И соплями. Ты не видела, как оборотень с воем бросает розы. Это… это больно.

Лана опёрлась о стену. Тиара запульсировала.

— Если хочешь моего совета… — прошипела она.

— Ладно. Один концерт. Только без душераздирающего вопля.

— Это не я был! Это Вожак!

— Тогда пусть он носит беруши. А ты — веди. Я готова поразить волчью публику…

— Ты поразишь. Они чувствительные. Один от ромашки плачет.

— Вот и отлично. Я возьму… ромашку, рок и гитару. Пусть трепещут.

— Ох, девочка, — прошептала Тиара.

— Это моя голова!

— Теперь — наш офис.

И где-то в другом краю леса, под вечерним небом, эльф с зелёными глазами смотрел в озеро. Тихо.

Глава 10

— Я просто хотела спеть. Не лечить. Не взрывать. Не вызывать массовые эмоции у меховых громадин с тоской в глазах.

— Никто не говорит, что быть великой — это удобно, — хмыкнула Тиара. — Зато у тебя отличный подбор подбородка. Я как трон на нём сижу.

— Ты можешь не комментировать каждое моё движение?

— Могу. Но не буду.

Стая жила в лесу. Глубоко. Так глубоко, что последние пять километров они шли по кустам, обтирая всё, кроме гордости. Лана тащила гитару. За ней семенил Роарк — уже снова человек, но с ушами, которые всё ещё тикали в такт опасности. И, конечно, их встречал Вожак.

Огромный, суровый, с глазами “я видел жизнь, и она с зубами”.

— Ты пришла, — сказал он. Голос был таким низким, что вибрировала почва.

— Да. У меня… чувства.

— Ты Вожак. У тебя должны быть зубы, а не чувства!

— А у тебя песни. И они…

— Не извиняйся. Лучше отойди. Я сейчас выступлю. Только... можно без цветов на сцену? У меня аллергия.

Они устроили концерт на поляне.

— Эти вообще с ума сошли. Ты им богиню включи, но не увлекайся. Они могут тебя утащить замуж всем кланом.

— Я не хочу замуж за стаю!

— Вот и пой с достоинством. Без смазки.

Лана встала. Вдохнула. Гитара вспыхнула мягким светом. Тиара зажглась. И пошла баллада.

Роковая. С нотками ветра, стучащего в окна,

Магия… развернулась.

Буквально.

Стая взвыла.

— Она из Рода Зову! — прокричала одна старая волчица, у которой был нос лучше, чем у прорицателя.

— Это Знак Перво-Спева!

— Она поёт — и звезды подпевают!

— Она… чешет меня за ухом?

— Нет, это куст, дурак.

Лана чуть не выронила гитару. Символ на спине пульсировал. Она чувствовала… всё.

— Что это… за символ?

Тиара вздохнула с удовольствием.

— О, наконец-то. Ты проснулась.

— Я что, была спящей красавицей?

— Нет. Ты была ходячей версией “я не знаю, что делаю, но делаю это громко”.

После концерта волки устроили пир.

— Ты теперь — наша союзница, — сказал он Лане. — Когда позовёшь — мы придём.

— Позову, если понадобится. Но не обещаю пир. И никаких ромашек!

— А у нас есть шалфей. Он дерзкий.

— Подходит.

Когда она ушла в свою палатку (подарок от стаи: палатка на меху, с пледом и ароматом “дым, сила и чаща”), она улеглась и прошептала:

— Что со мной происходит, Тиара?

— Ты вспоминаешь себя. Не прошлую, не прежнюю. А истинную. И это… только начало.

— Ты знала?

— Я ждала. Я столько веков ждала… Пока не пришла девчонка с гитарой, плоской логикой и широкой душой. Не идеальная. Не мудрая. Но правильная. Ты — моя хозяйка. Ты — моя Зова.

— Это звучит эпично. Мне страшно.

— Бояться — нормально. Главное — пой с чувством. И бей, если надо. А теперь — спи. Завтра у нас первая охота.

— На кого?

— На ответы.

А в другом месте, в тёмной пещере, эльф с зелёными глазами дотронулся до зеркальной воды.

— Ты вернулась. Даже если не помнишь… я помню за двоих.

ГЛАВА 11

Где маги падают в обморок, Лана ищет штаны покруче, и случайно начинается охота на королеву…

— Нет. Нет и ещё раз нет. — Лана зло натягивала сапоги. — Я не королева. Я свободный артист с магической причёской.

— Ты — носитель символа власти древнего рода. — ехидно шептала Тиара, удобно устроившись на лбу. — Ты должна нести гордо и с блеском!

— Я несу только гитару, мешок и моральные травмы после концерта с воем в четыре голоса.

— Да-да, бегай дальше от своей судьбы, как эльф от пыльной уборки.

Тем временем…

Седой эльф с глазами цвета рассветной стали резко поднялся со стула.

— Она вернулась…

— Кто? — спросил его юный ученик, дожёвывая абрикосовую лепёшку.

— Тиара Зова. Пробуждена. Это невозможно. Ни один носитель… — он замолчал, потом прошипел:

Он повернулся к зеркалу, коснулся символа на посохе — и начал вызов.

— Призвать Совет Хранителей. Срочно. И… вызвать Поисковую Группу класса “М”.

— “М” как “монарх”? — спросил ученик.

— “М” как “мне это не нравится”.

А пока Совет паниковал, Лана…

…искала портки. С карманами.

— Может, ты наконец-то купишь нормальные штаны? — спросил Роарк, лениво развалившись у прилавка.

— Я ищу такие, чтобы влезал мешок, нож, пирог и кое-какой кристалл. Я — женщина с организацией.

— Слишком много в одном предложении. И где ты собралась кристалл брать?

— Нашла в кустах у волков. Он светится, когда я пою. Тиара говорит — это “начало источника”.

— Ты теперь — родник, певица и беда для всей логики?

— Да. И хочу ещё пояс со звяками.

— Зачем?

— Чтобы выглядеть устрашающе, когда пою про чай и месть.

На ярмарке было людно.

— Выпьешь — и через 10 минут собеседник начинает говорить только о погоде!

— Слишком действенно, — шепнул Роарк, — может, купим для Тиары?

— Эй, я слышу!

— Вот и прекрасно, — фыркнула Лана, — будешь вести себя хорошо — дам тебе попить из лужи величия.

И тут — резкий импульс.

Где-то в городе. Где-то поблизости.

Старый маг, один из наблюдателей ярмарки, вскинул голову. Его глаза вспыхнули светом. Он прошептал:

— Она здесь… Королева.

Он ринулся в толпу.

Лана этого не почувствовала.

— Что-то случилось?

— Кто-то меня узнал. Не тебя. Меня. И теперь он ищет нас. Быстро. Очень быстро.

— А как ты это узнала?

— Чувствую, как кто-то хочет меня… регистрировать. Как драгоценность! Как музейный экспонат!

— Ну, ты и есть украшение.

— Не начинай с лести, недокоролева! У нас проблема!

И пока маг бегал по рядам, Лана, не дожидаясь “официального признания монархом эльфийской нации”, схватила мешок, гитару, пирожок, Роарка за рукав — и рванула в переулки.

— Мы что, снова бежим?

— Нет. Мы изящно и аристократично уходим в сторону, где нас не делают королевой.

— И куда ты?

— Я не знаю. Но если кто-то догонит — я спою. Так, что у них закрутятся трусы.

Тиара фыркнула.

— Вот это моя девочка.

Глава 12

Где гонятся — значит уважают, блондины — опасны, а голос — это почти преступление

Бежать по узким улочкам эльфийского города в кожаных портках, с гитарой, мешком и спутником-оборотнем — это уже диагноз.

— Он идёт за нами?! — задыхался Роарк.

— Он не идёт. Он ПЛЫВЁТ! Грациозно. Ловко. Как лебедь, который знает, что ему всё можно.

— Ты что, влюбилась?!

— Я ОБОЖАЮ страдать. И сейчас я СТРАДАЮ ВИЗУАЛЬНО.

Он появился из-за угла, как будто не шёл — а материализовался из облака благовоний и музыкального вступления.

Рост — под потолок.

— Девушка с Тиарой. Остановись. Мне не хочется догонять. Хотя могу.

О, Голос…

Тиара нервно подёрнулась.

— Это Саэн’Тарин. Один из Высших. Старший Маг-хранитель символов. Самый… вредный. И самый... ммм... популярный в календарях.

— Календарях?!

— “Маги Эльфийского Востока. Лучшие посохи месяца.” Он был на обложке три года подряд.

Лана обернулась. Глупо. С надеждой, что он — просто красивая галлюцинация на фоне дефицита сна.

— Я не королева. — сказала она.

— Пока нет. — ответил он.

— Я не отдам Тиару.

— Я не просил. Я пришёл… посмотреть.

— Ты залипаешь на меня?

Он не ответил. Просто сделал шаг ближе. Лана попятилась.

Тиара — завизжала.

— НЕ ПУСКАЙ ЕГО! У НЕГО ПРЕДПИСАНИЕ! И ПЛАН! И… ЧАРУЮЩИЙ ЗАПАХ!

— Да он весь один сплошной феромон!

— Скажи, что у тебя контракт на другого! С оборотнем, с гитарой — С КЕМ УГОДНО!

— Ты... что от меня хочешь? — спросила Лана, дрожащим голосом.

Он приблизился, заглянул в глаза.

— Я хочу понять, как носительница Тиары не была коронована…

Лана поперхнулась. Сердце сказало «ой». Печень – «а можно нам блондина». Мозг сдался.

— Ты… чародей?

— Я. Но сейчас — просто Алариэль.

— Саэн’Тарин?

— Для тебя — Алари. Или, если хочешь, «тот, кто тебя не сдаст».

— Ты должен меня задержать!

— Я уже задержался. Потому что хочу тебя слушать… ещё.

И тут… кристалл.

Дети замерли. Цветы раскрылись. Старик перестал кашлять. Один пёс перестал скулить и начал петь.

Алариэль медленно протянул руку — и коснулся воздуха возле Ланы.

— Ты поёшь — и живое тянется к тебе. Даже я. Даже… если не должен.

Роарк в панике. Тиара в истерике. Лана — в потрясении.

— Ты ведь был послан забрать меня, да?

— Да.

— Ты ведь был готов использовать силу, уговоры, даже ложь?

— Да.

— А теперь?

Алариэль чуть улыбнулся. Тонко. Сдержанно. И… чертовски опасно.

— А теперь я хочу защитить тебя от всех, кто посмеет попробовать то же самое.

Лана выронила гитару. Роарк поймал её на лету.

Тиара прошептала:

— Ох, девочка… У нас тут проблема. Эта проблема — синие глаза, белые волосы и личный повар. Он не просто пришёл… Он остаётся.

Глава 13

Где обучение магии превращается в сеанс недопустимого напряжения, а гитара нервно завидует

— Ты можешь НЕ смотреть так, будто собираешься препарировать меня взглядом? — фыркнула Лана, пятясь на шаг.

— Я так смотрю, когда что-то… восхищает меня, — спокойно ответил Алариэль.

— Вот и восхищайся на расстоянии вдоха, а не касания бедра!

Он усмехнулся. Бровью. Эльфийской.

Место для "обучения" он выбрал прекрасное.

Идеальное место, чтобы кого-то соблазнить. Или научить. Или всё сразу.

— Начнём с основ, — сказал он, подходя ближе. Слишком ближе.

— Можно… дальше?

— Ты ведь не боишься магии?

— Я боюсь красивых учителей с мягкими голосами. Это всегда заканчивается драмой, пирогами и бессонницей.

— Пирогами?

— Долгая история. Меня однажды пытались женить за тмин.

— Уважительно. Тмин — редкий в этом регионе.

Он встал за её спиной. Руками — к её рукам.

— Чувствуешь пульсацию в Тиаре?

— Я чувствую пульсацию во всём, где ты прикасаешься.

— Сосредоточься.

— Очень мешаешь!

— Могу говорить издалека.

— А можешь шептать ещё медленнее, чтобы я вообще упала в обморок?

Он усмехнулся. Опять. Бровью. Ещё опаснее.

— Теперь попробуй направить энергию в кристалл.

Она сосредоточилась. Руки задрожали. Тиара — запульсировала.

Внезапно — вспышка!

— Ты взорвала зайца, — прокомментировал Роарк, появляясь из кустов.

— Он жив?

— Он в шоке. Как и я. С каких это пор обучение включает стояние в обнимку на рассвете?!

— Ты ревнуешь? — прищурилась Лана.

— Я НЕ ревную. Я… защищаю честь группы.

— Ты — единственный в группе, кто нюхал носки ради тепла ночью. Молчи, Роарк.

Алариэль отступил на шаг, всё ещё с лёгкой, внутренней усмешкой.

— Ты опасна, когда теряешь концентрацию. Тебе нужно научиться сдерживать силу.

— А тебе — не выглядеть так, будто ты обложка журнала "Фантазии для одиноких магов".

— Могу надеть капюшон.

— Не поможет. Будешь выглядеть таинственнее, а значит, хуже.

Он снова подошёл ближе. Уже без иронии.

— Лана. Ты чувствуешь, как Тиара отзывается на меня?

— Я чувствую, как она паникует. Но молчит. Подозрительно.

Тиара нервно прошипела:

— Я не молчу! Я… анализирую! Его волна… совпадает с твоей! Как будто он может… дополнять! Усиливать тебя!

Лана в панике.

— Ты хочешь сказать… мы с ним… как два магических кабеля с одинаковыми штекерами?!

— Ты выразилась грубо… но, да. У вас совместимость уровня “не дай бог в спальне магия прорвётся”.

— Если ты действительно хочешь быть моим союзником… — прошептала Лана, — ты не будешь использовать эту магическую совместимость, чтобы надавить на меня. Ни словами, ни глазами, ни… локтями, которые слишком гладкие для этой вселенной.

— Я не буду, — пообещал Алари. —

Пауза. Тишина. Травинка упала. Кристалл засветился.

Роарк кашлянул.

— Я всё ещё тут, кстати.

— Ты испортил момент, — прошептала Тиара.

А когда Лана легла спать в своём меховом коконе, она почувствовала, как Тиара тихо сказала:

— Он может стать твоей опорой, Лана… Но ты решаешь, когда и кому позволить дотянуться до сердца.

Лана повернулась на другой бок.

— А пока я разрешаю только гитаре лежать рядом. И пирогу. Но пирогу — чуть позже.

Глава 14

— Ты слышала? Она гадает на блинах. — Ага. Один с дыркой — к новой дороге, один подгорел — к любовной драме, а если с яблоком — жди перемен в районе талии.

Лана поджала губы. Она не то чтобы верила в блинную магию, но с утра ей очень хотелось именно блинчиков. И желательно с вареньем. И желательно в компании того самого вредно-сексуального мага, который уже второй день как будто случайно касался её плеча ровно в тот момент, когда она думала о том, как приятно, что он рядом.

— Она, кстати, зовёт тебя. Сказала: "Пусть подойдёт девушка с огнём в волосах и камнями в голове". Я сначала подумал, что это ты, — хмыкнул Роарк.

— Спасибо, Роарк. Очень лестно.

— Да не за что, огненная ты наша.

Ведьма действительно оказалась… своеобразной. Костлявая, с глазами цвета мокрой овсянки и косой, в которую было вплетено больше перьев, чем в подушке Вожака-оборотня.

— Ты носишь то, что было утеряно. — Она ткнула костяшкой пальца в Тиару. — И поёшь так, что у меня вчера петух упал с забора. В обморок.

— У тебя говорящий петух?

— После твоей песни — уже не совсем. Он теперь философ. Пишет трактаты.

Лана закусила щеку, чтобы не рассмеяться.

— И что же ты хочешь от меня, блиночная ты провидица?

— Присела бы. Я не кусаюсь. Пока.

На блинной сковороде ведьмы уже шкварчал очередной круг судьбы. Лана села напротив, подозрительно косилась на тесто — оно пузырилось, как магический источник после её песен.

— Итак, твой путь, ох, интересен. Тут у нас… эльф. Белый. Высокий. Проклятие на оба уха. Плюс ревнивый оборотень и голос, который может вызывать дождь из роз… или лягушек, если нота уйдёт не туда.

— А ты не подмешала в тесто галлюциногенные травы?

— Только чуток. Для аромата.

— Мило.

— Ты не понимаешь, дитя. Тиара зовёт. А с ней и сила древняя. Королева ты или нет — решать не тебе. Но за тобой уже идут. Один с севера. Второй с запада. Третий… уже тут.

— Уточни "идут" — в смысле влюблённые, наёмники или дальние родственники с претензией на наследство?

— Всё сразу.

— Чудесно.

Алариэль появился, как обычно — бесшумно, эффектно и с лёгким флером "я знаю, как выжить, если всё взорвётся".

— Ты опять слушаешь подозрительных женщин с сковородками?

— А ты опять следишь за мной с расстояния, на котором можно считать веснушки на носу?

— Просто охраняю важный артефакт.

— И где он?

— Вот он. — Он указал на её лоб. — Тиара.

— Ах, ну да. Конечно. А я уж подумала, ты про мои мозги.

— Там тоже артефакт. Редкий. Уникальный. Шумный.

Лана закатила глаза, но не удержалась от улыбки.

Когда ведьма подала ей блин — он был в форме сердца. Ну, или картофелины, которая пережила любовь и развод.

— Этот знак означает, что тебя ждёт выбор. Между свободой и… глупостью.

— В смысле — любовью?

— Я же говорю: глупостью.

Тиара ехидно хихикнула. Роарк откуда-то из-за деревьев выдал фразу:

— Если выберешь свободу — я приготовлю ужин. Если любовь — он, наверное, подарит тебе радугу или зачарованный зонт.

Алариэль, не моргнув:

— У меня есть зачарованный зонт. И летающий плед.

Лана закусила губу.

— Мне, кажется, срочно нужен блин без смысла. Просто с шоколадом.

Но в глубине души она знала — выбор приближается. А вместе с ним… и те, кто считает, что Тиара принадлежит им.

Хорошо, что у неё теперь есть не только песня. Но и те, кто готов подпевать, даже если в ноте будет драконья фальшивка.

И ещё — один беловолосый маг, от которого, к несчастью, не спасёт ни один зачарованный зонт.

Глава 15

— Лана, пожалуйста, не пой, когда злишься. Мы снова потеряли казан. — Это был не казан. Это был сосуд предрассудков. Он стоял и осуждающе смотрел на меня. — Это был металлический котёл. — И он умер, как герой.

Они добрались до торгового лагеря у Скользкой Перевязи — места, где путники меняли свои последние носки на пыль и сплетни. Место было людное, шумное, и пахло одновременно козьим сыром, сгоревшей древесиной и лёгким ароматом интриги.

Лана выглядела… как обычно: дерзко, ярко и так, будто собиралась петь на свадьбе у вождя и воровать у него же пончики.

— Пожалуйста, только не пой при всех, — прошептал Роарк. — В прошлый раз ты превратила торговую площадь в дискотеку для ворон.

— Это был успех, — фыркнула Лана.

— Это был суд. С тремя присяжными козами.

Охотник за Тиарой появился внезапно.

Высокий, в чёрном, с маской, из-под которой смотрели глаза цвета беспокойной грозы. Его посох из чёрного дерева сверкал в такт шагам.

Он прошёл мимо лавок, словно ветер. Люди расступались. Куры падали в обморок. Один дед молча пересчитал зубы и ушёл в медитацию.

— Это не к добру, — буркнул Роарк. — Он явно не за лепёшками.

— Думаешь, узнал меня?

— Думаю, он почувствовал Тиару. Она ведь светилась…

— Это были огоньки на шнурках.

— Лана.

— Ладно-ладно.

Они стояли у прилавка с пирогами, когда охотник обернулся. Его взгляд пронзил воздух, как стрела. Он увидел её. Замер. Посох засветился.

— Девушка с песней. Отдай то, что принадлежит народу Тал’Ран.

— Уточни — кому именно? Тал’Рану, тебе, твоей маме или пыльной секции "предсказуемые злодеи"?

— Я предупреждаю.

— А я пою.

И она запела.

Не нежно. Не осторожно. Она вложила всё: злость, страх, магию, свою фирменную рок-балладу "Падай, если

В небо взлетели искры. Торговые палатки завибрировали. Одна лошадь в панике села. Один гном упал в обморок от чистоты ноты.

И… охотник пошатнулся. Посох взорвался яркой вспышкой. Его откинуло на пару метров — прямо в бочку с селёдкой.

— Прости, селёдка, — прошептала Лана, — ты не заслужила этого.

Толпа взорвалась аплодисментами. Кто-то запустил конфетти (где его только нашли?). Бабка с прилавка крикнула:

— Девка, у тебя голос — как проклятье и кара вместе! Спой ещё!

Алариэль появился рядом, как всегда, из воздуха и сарказма.

— Ты опять взорвала публику?

— Ты видел этого господина с посохом?

— Сейчас он господин с посылкой — к медикам.

— Это была самозащита.

— Это было… завораживающе.

Лана расправила плечи. И только Тиара прошипела:

— Следующий будет сильнее. А этот был только первым.

Лана вздохнула. Повернулась к толпе.

— А теперь, если вы не против… я хочу пирог. Желательно тот, который не загорится от моего взгляда.

Толпа хором: «ПИРОГ!»

И только Роарк пробормотал:

— Мы все погибнем. Но хотя бы сытно.

Глава 16

Ночь пришла неожиданно. Как и всё в жизни Ланы — с шумом, блеском и лёгким налётом "а вот сейчас будет стрёмно".

Лагерь спал. Ну, почти. Роарк храпел, как вьючная коза, простывшая в марте. Алариэль сидел у костра, перебирая травы. Лана не спала. Тиара зудела.

— У тебя ощущение, что сейчас кто-то вылезет из темноты с трагическим взглядом и криками "Я — пророчество"?

— Нет, — пробормотала Лана, — У меня ощущение, что если ещё раз пошевелишься, я тебя на шею перевяжу.

— Попробуй. Сразу откроется заклинание "Удар судьбы в затылок".

— Замечательно.

И тут — треск ветки.

— Роарк, если ты снова решил сходить "по надобности" и забыл, как ходить, я тебя не вытаскиваю.

Но из темноты вышел не Роарк.

Это была женщина.

Высокая. Тонкая. С лицом, которое будто из камня: бледное, древнее, с глазами, видевшими слишком много песков. На её голове — осколки тиары. Потускневшие, треснутые, но узнаваемые.

— Я пришла… к той, кто носит пение крови.

Лана поднялась. Тиара взвизгнула:

— Опа. Это… Это Эль’Нари! Последняя из стражниц. Считается, что она умерла… семь веков назад.

— Как ты… ну… не умерла?

— Я умерла. Но тиара… не отпускает просто так.

Алариэль поднялся, его лицо напряглось. Роарк проснулся на фразе "умерла" и заорал:

— ЗОМБИ?!

— Я не зомби, мальчик. Я страж. Полутень. Хранительница песни. И пришла предупредить.

— Ну конечно. — Лана выдохнула. — Что там, впереди пропасть, драконы и мужики с кризисом самооценки?

— Почти. Но хуже. Приближается тот, кто может лишить тебя не только Тиары… но и голоса.

Тишина. Даже Тиара затихла.

— Это… возможно?

— Если он найдёт тебя раньше, чем ты найдёшь силу. Ты — носительница, но не королева. Пока нет. А он… тот, кто когда-то был нашим. Маг короны. Предатель.

Алариэль сжал кулаки.

— Имя.

— Саэл’Тар. Тёмный голос. Серебряный язык. Он соблазнил королеву. Украл её голос. И теперь… ищет новую.

Лана прошептала:

— И, как назло, у меня рок-баллада в кармане и план — выжить и быть свободной.

— Тогда учись. Быстро. Песня — оружие. Но и проклятие.

Женщина подняла руку. Из ладони вспыхнул свет. Слова — древние, резкие — прорезали воздух. И на ладони Ланы появилось клеймо — знак певицы крови.

— Что это?

— Теперь ты можешь звать. Звать тех, кто был до тебя. Попросить… но не приказывать. Мы поможем. Иногда.

— И сколько вас… духов певиц?

— Тринадцать. Все с разными характерами. Одна — злющая. Другая — поёт только под флейту. Одна обожает драму. Остальная — я.

— Прекрасно, у меня теперь хор в голове.

— У тебя теперь сила.

Женщина исчезла, как будто растворилась в песке, оставив только лёгкий аромат лаванды и грусти.

Тиара прошептала:

— Мы не одни. Но всё зависит от тебя. Потому что если он тебя найдёт первой… ты забудешь, как петь. И как смеяться.

Лана сжала пальцы.

— Пусть только попробует. Я ему не только ноту разобью. Я ему жизнь по нотам распишу. В аду.

Глава 17

Роарк ворвался в лагерь с лицом человека, который только что услышал: «Ты отец — и это не ребёнок, а дракон!»

— ЛАНА! Ты не поверишь, кто у ворот деревни! Его зовут Дир’Фал. Он говорит, он бард. Но поёт он, как сова, которую тянут за хвост.

— И?

— Он говорит, что услышал зов Тиары. Он хочет… подыгрывать тебе.

Лана залилась кашлем, а потом хохотом.

— Он хочет что? Подыгрывать? Мне? Он хоть ноты знает?

— Он говорит, что у него в лютне дух его бабушки. Она преподавала пение.

Тиара фыркнула:

— Я чувствую в нём... лёгкую магию. И невероятную наглость.

Алариэль хмуро подошёл:

— А я чувствую, что он пришёл не просто так. Такие… не идут к Тиаре случайно. Давайте-ка я с ним побеседую.

— Без меча. — С магией. — Без огня. — С внушением.

Лана вышла к воротам. Дир’Фал был… высок, белозуб, и одет как человек, который крадёт скатерти и шьёт из них модные плащи. Его волосы развевались, как сюжет дешёвого романа.

— О! Прекрасная певица огня и грома! Позвольте мне аккомпанировать вашей душе.

— Позволю. Только если сначала сыграешь мне свою лучшую балладу.

Он расчехлил лютню, вдохнул, и…

Звук напоминал дуэль между лягушкой и сломанным чайником.

Роарк присвистнул. Алариэль схватился за виски. Лана смеялась уже в голос.

— Это была… композиция? — спросила она сквозь слёзы.

— Я зову её "Баллада трёх нервов и одной струны".

— Она ужасна.

— Я знаю. Но она раскрывает душу.

— У кого? У того, кто умирает?

— Я… много работал над этим.

— Хорошо. Ты принят.

— ЧТО?! — хором выдали Алариэль и Тиара.

— Принят, как раздражающий фактор. Он идеально будет отвлекать врагов.

Вечером Лана решила попробовать кое-что новое.

— Так. Мне сказали, я могу вызывать духов певиц. Попробуем.

Она села, сосредоточилась… и запела. Не вслух. Внутри. Глубоко.

Ветер затих. Огонь стал ровным. И перед ней — возник силуэт.

Дама в старинной мантии, с голосом, будто каждый день

— Кто ты такая, и почему у тебя на голове моя Тиара?

— Эм… я… новая. Наследница. Не виновата. Оно само.

— Ты спела заклинание призыва, не зная, что делаешь. У тебя голос? Да. Мозги? Под вопросом. Но что-то в тебе есть.

Лана попыталась поклониться, но задела казан.

— Прекрасно. Ещё и с кухонной кармой.

— Я… рада знакомству?

— Молчи. Я — Эш’Таэла. Восьмая Певица. Я погибла, пытаясь усмирить лаву пением. У тебя потенциал. Но с тобой будет трудно.

— Я тоже тебя рада.

— Не радуйся. Ты вызываешь духа, а значит — война рядом. Мы, духи, не приходим ради танцев.

— Угу. Но у меня есть один вопрос: ты поёшь под флейту, правда?

Эш’Таэла замерла.

— Кто тебе сказал?!

— Ну, одна тут сказала…

— Ох уж эти сплетницы из Шестёрки! Сожгу их в вечности!

Лана улыбнулась.

— Ну, что ж. Добро пожаловать в мой хор. У нас весело. Иногда даже взрывы.

— Мы все погибнем, — простонала Тиара.

— Но хотя бы в ритме, — подмигнула Лана.

Глава 18

— Подтянула звук, выдохнула — и бьёшь по врагу фа-диезом. Просто. — Это не просто. Это музыкальное нападение через страдание! — Добро пожаловать в магию голоса, девочка.

С самого утра Эш’Таэла устроила Лане тренировку, которую та запомнит до конца жизни. Или до ближайшего воспаления горла. Голосовая магия, как оказалось, требовала не только петь, но и попадать в нужную эмоцию.

— Вот, смотри: страх — это минор. Злость — ре мажор с ударом. Любовь — только если ноты честные. А если ты врёшь — тебя вырубит.

— Это магия… или токсичная педагогика?

— Добро пожаловать в мою школу. Первый урок: "Как не умереть от собственной серенады."

Роарк от страха прятался в палатке и слушал происходящее, зажав уши лопухами. Алариэль же наблюдал с каменным лицом, только иногда морщась, когда что-то взрывалось.

— Скажи мне честно, — прошептал он, — она когда-нибудь споёт без последствий?

— Нет, — вздохнула Тиара. — Но в этом и её сила.

После шестой попытки вызвать "огненный взрыв в ритме баллады" у Ланы уже дымились волосы.

— Ты уверена, что это была правильная нота?

— Это была нота отчаяния. Очень редкая.

— И что это было, что взлетело?

— Пузырь позора. Очень эффектен. Особенно на балах. Работает как: бах! — и вокруг человека на три часа появляется мерцающий пузырь, который поёт, где бы ты ни находился: "А вот и наш неловкий герой!"

Роарк чуть не задохнулся от хохота, когда пузырь приземлился на Дир’Фала, случайно услышавшего Ланин тренировочный возглас "Пузырька бы… для приличия!"

Бедный бард провёл остаток дня с хоровым сопровождением над головой.

— Я… я… не заслужил этого! — Мы не уверены! — вторил пузырь.

Алариэль пытался держаться серьёзно.

— Лана, это не смешно. Это древняя магия.

— Смешно. Очень даже. Ты бы видел его лицо, когда пузырь запел басом.

— Ты когда-нибудь воспримешь Тиару серьёзно?

— Конечно. Прямо после пирога и перед судным днём.

Тиара вздохнула:

— Я ненавижу тебя. Но уважаю.

— Я тоже.

— Нет. Я настоящая тиара. Я умею обижаться в ритм.

К вечеру Лана наконец-то поймала первую настоящую боевую песню.

Она запела — голос прозвучал мягко, но с энергией, как у камня, катящегося с горы. Огонь костра поднялся вверх. Воздух задрожал. На дереве сбоку от костра появились магические знаки — старинные, сияющие, как заклинание.

Эш’Таэла кивнула.

— Наконец-то. Теперь ты можешь начертать Песнь Защиты. Щит, заклинаемый голосом. Надолго не хватит, но… это уже не шутка.

Лана вытерла пот, шмыгнула носом:

— Я чувствую себя вокальной катастрофой с суперспособностями.

— Добро пожаловать в реальность. Завтра — взрывной куплет. Готовь связки.

Когда все разошлись, Алариэль подошёл ближе. Он смотрел на неё не как на взрывной элемент. А как на что-то очень важное.

— Ты становишься кем-то… кого даже древние духи не осмеливаются игнорировать.

— А ты?

— А я… просто рядом. На случай, если ты снова вызовешь ураган в до-мажоре.

Лана хмыкнула, усаживаясь у костра. Сверху всё ещё висел пузырь над бардом, напевая: «Герой-герой, но голос не твой».

— Всё-таки… магия — вещь капризная.

Тиара буркнула:

— Ага. Особенно в дуэте с тобой.

Глава 19

Ветер нёс в себе аромат жареных каштанов, пересушенных трав и приключений, которые никто не заказывал, но получили все по акции. Лана сидела у костра, подкидывая в пламя щепки и хмыкая про себя, как бабушка, у которой снова отключили свет, но осталась уверенность, что "оно мне и не надо, я сама свечусь".

Алариэль подошёл тихо. Он всегда так делал — будто растворялся в воздухе и появлялся рядом, как уверенность в собственном превосходстве.

— Ты сегодня не взорвала ни одного дерева. Горжусь.

— Это потому что деревья меня пугают. Вон то вон, у входа в лагерь — оно мне подмигнуло.

— Лана.

— Ладно, оно просто скрипело. Но пугающе.

Он сел рядом. Очень рядом. До такой степени, что Тиара пискнула:

— Только попробуй, эльф. Я в боевом режиме.

— Не обращай внимания, — прошептала Лана. — Она ревнует всех, даже к ложке.

— Я просто… хочу понять. Ты правда не помнишь ничего из своей прошлой жизни? Ни чувств? Ни его?

— Только смутные сны. Слишком пафосные, слишком светлые. Как реклама шампуня на фоне гор.

— Он… был важен.

— А ты… хочешь быть важным?

Пауза. Он смотрел ей в глаза так, что даже Тиара заткнулась. Роарк на заднем плане гремел кастрюлями, явно не к месту.

— Я уже важен, Лана. Просто не уверен, что ты готова это признать.

Она чуть улыбнулась, склонив голову.

— Хм. Много слов. Мало действий.

Он не ответил. Он наклонился. Близко. Так близко, что её дыхание сбилось.

— Тогда дозволь мне доказать.

И только он собрался по-настоящему перейти в режим "поцелуй с магией" — как вдруг…

Пииииииуууу

Звук. Странный. Как если бы флейта и чайник решили устроить дуэт на фоне грозы.

— Что это было?!

—

Лана вскочила, прижав Тиару.

— Ты чувствуешь?

— О да. Это музыка, которая может… усиливать или стирать. Смотря кто играет.

Из темноты вышел человек. В мантии цвета луны. Волосы — как водопад из ночного серебра. Глаза — светло-серые. И флейта в руках — кристальная, поющая сама собой.

— Приветствую. — Его голос был… как нота. Не мужская. Не женская. Просто… идеальная.

— Ты кто? — выдохнула Лана.

— Я — Ванн’Эль. Скиталец нот. Игрок истинного ритма. Я услышал, что одна певица разбудила Тиару. И я пришёл… сыграть с ней в унисон.

Тиара пискнула:

— Ой-ой.

Алариэль молчал, но по его лицу можно было читать: "Я убью его. Потом оживлю. Потом снова убью, только уже с паузами на ревность".

Лана прищурилась:

— Ну что ж, Ванн’Эль. Устроим дуэт. Но предупреждаю: я пою громко. И не всегда в ритм.

— Идеально, — он улыбнулся. — Я как раз люблю вызовы.

Тиара простонала:

— Всё. Началось.

Глава 20

Магическое состязание — звучит грозно. Как дуэль титанов, битва богов… Или как конкурс "Кто споёт и не спалит лагерь". Именно под этим девизом Лана вышла к костру, где уже собрался весь местный народ: трое гномов, коза, пятеро людей и один бард, всё ещё в пузыре позора.

— Дорогие мои, — объявила Лана, — сегодня у нас вечер культурного шока. На арене: я, ваша рок-певица с лицензией на разрушение, и он — мистер серебристая серьёзность с флейтой.

— Ванн’Эль, — поправил он с улыбкой, от которой даже деревья покраснели.

— Да хоть Тональ’ный. Всё равно проиграешь.

Тиара трещала, как радиоприёмник на грозе:

— Не вздумай петь про лаву. Помни, последний раз ты сожгла два палаточных крюка и три отношения.

— Тише, шапка. У меня план.

— Песня называется «Бей в бубен, но с душой»?

— Почти. «Отвали, я — буря». Погнали.

Лана зажгла. В прямом смысле. Её голос поднялся над площадью, пробежался по нотам, ударил по воздуху — и вызвал лёгкий ураган. Только в зоне штанов одного торговца. Тот теперь стоял в одних носках, хлопая глазами и жизнью.

Потом сыграл Ванн’Эль. Его флейта пела, будто шелест листьев и поцелуй утренней росы. Все притихли. Даже коза.

Даже Роарк, который обычно не молчал дольше чем на вдох, шепнул:

— Это… красиво. Жаль, что хочется его слегка прибить.

Алариэль стоял в стороне, весь в ревнивом безмолвии. Он излучал аристократическое неодобрение, как кот, которого забыли покормить.

Ванн’Эль закончил. Поклонился. И — самое страшное — взглянул на Лану так, как будто она — целый аккорд его судьбы.

— Ты поёшь с огнём, Лана. Я бы хотел… услышать тебя ближе.

— Ты хочешь поцеловать меня или сжечь?

— Возможно — оба варианта.

Тиара завизжала:

— НЕТ! Нам не нужен серебристый романтик с духом флейты! Возьми Алариэля! Он хотя бы не свистит при дыхании!

Алариэль не выдержал. Подошёл. Медленно. Молча.

— Ещё одно слово, — сказал он тихо, но с угрозой бархатной молнии, — и ты сыграешь на своей флейте… зубами.

Ванн’Эль рассмеялся.

— Ну, хоть конкуренция интересная.

Лана закатила глаза.

— Ох, прекрасно. Один с голосом, второй с пламенем. А я тут между — как пирожок на конкурсе магических поваров.

Роарк добавил:

— Не забывай про барда с пузырём. Он тоже хочет любви. Или хотя бы снять хоровое сопровождение.

Пузырь напел: «Герой без сюжета, но с мечтой!»

Позднее, когда все разошлись (а бард всё ещё пел фоном), Лана сидела у костра, грея руки. К ней подошёл Алариэль.

— Ты знаешь, он красивый. Он талантливый. Он умеет играть…

— И?

— Я лучше. Просто… без флейты.

Она посмотрела на него, ухмыльнулась и тихо ответила:

— Ты знаешь, я бы предпочла того, кто умеет быть рядом. Даже когда у меня волосы в саже, голос с хрипотцой и вместо баллады — проклятие на пятом куплете.

Он присел ближе. Не сказал ни слова. Просто был. Тёплый, тихий… и без флейты.

— Пожалуй, я пока не готова выбирать.

— Я подожду. Но если он сыграет ещё один пафосный аккорд — я ему эту флейту в ушко.

— Ага. Вот теперь ты звучишь романтично.

Глава 21

Когда деревенский староста вбежал в лагерь с криком «Спасите! Нас затопит магическое болото!», Лана на секунду подумала, что это шутка. Потом она вспомнила: это же их жизнь. Шутки давно сдохли от переизбытка драмы.

— Простите, что вас затопит? — уточнил Алариэль, вытирая губы от недопрошенного чая.

— Магическое болото! Оно проснулось! И оно… поёт! Оно поёт и затягивает дома! Уже два поглотило, одно — танцует!

Лана встала.

— Ну что ж. Пора и мне запеть.

Тиара пискнула:

— Лишь бы не в соль миноре, пожалуйста. В прошлый раз у тебя так собаку свело.

Они прибыли к болоту. И оно действительно пело. Низкий, гулкий ритм поднимался из глубин, как будто кто-то застрял там с барабаном и вечным энтузиазмом.

— Кто разбудил это?! — ахнул Ванн’Эль.

— Я, — гордо признался староста. — Я… спел куплет из «Тынь-тынь моей бабки». Мне сказали, что голос у меня хороший…

Лана закрыла лицо руками:

— Вот поэтому простым смертным не доверяют магию!

— Что делать? — взмолился староста. — Моя изба пляшет жигу!

— Значит, нужна песня подавления, — выдохнул Алариэль. — Мы втроём. В унисон. Ты, Лана, я… и этот с флейтой.

— Этот с флейтой имеет имя, — возмутился Ванн’Эль, — и он не привык быть аккомпанементом.

— А я не привык терпеть флейту, но вот сижу.

— Хватит. — Лана хлопнула в ладоши. — Вы оба — голос. Я — ядро. Кто не споёт — тот потом поёт на деревенских свадьбах до старости.

Началась… мелодическая битва.

Ванн’Эль выдал ритм — мягкий, волнистый, словно гладил уши. Алариэль — чистый голос, как лезвие меча сквозь бурю. Лана — роковая волна. Песня силы. Мощная, полная энергии.

Вместе они создали мелодию, которая закрутилась над болотом, ударила по ритму хаоса и начала вытеснять его. Болото дернулось. Зашипело. Попыталось подпеть… но фальшиво.

— Оно теряет тональность!

Они запели мощнее. Лана шагнула вперёд, её голос стал ярче. Болото застонало. Выбросило вверх пузырь грязи… и окончательно стихло.

Тишина. Даже кузнечики замолчали от уважения.

— Получилось… — прошептал староста. — Моя изба… вернулась.

— А я говорил, что рок — спасение. — Лана вытерла лоб. — Это вам не "Тынь-тынь бабки".

Ванн’Эль подошёл ближе, взял её за руку.

— Ты… невероятна. Твоя песня сегодня была как шторм. Я бы хотел… узнать, сколько в тебе бурь.

Алариэль тут же оказался рядом.

— А я бы хотел напомнить, что она наша певица. И если кто-то будет заглядывать в её тональность — я сыграю на его флейте локтем.

— Парни, — устало сказала Лана, — если вы хотите подраться — сначала доешьте. Мы же не звери.

Тиара буркнула:

— Ага. Пока они делят тебя, болото может снова проснуться. Предлагаю: песня для их успокоения. Рабочее название — «Заткнись и пой».

Роарк, наблюдая со стороны, подытожил:

— Это была лучшая музыкальная дуэль века. И лучшее болото, которое я видел.

— Ты видел только одно. — Всё равно — лучшее.

Позже, у костра, Лана сидела между двумя мужчинами, каждый из которых пытался незаметно занять больше места на лавке. Она просто смотрела на звёзды.

— Вот ведь… спасла деревню, а чувство — будто только начало.

Тиара мягко отозвалась:

— Потому что теперь они знают, что ты можешь больше. А значит — начнут приходить. И не все будут с песнями.

— Пусть приходят. У меня есть голос. Есть команда. И, в крайнем случае, Пузырь Позора тоже под рукой.

Глава 22

Когда Лана проснулась, первым, что она услышала, был голос Тиары:

— Вставай. Нас нашли.

— Кто?

— Я бы сказала «любопытствующие», но... Один из них шипит. Второй разговаривает в третьем лице. А третий — это не голос. Это звук грохочущей харизмы.

Лана села, зевая:

— Звучит как мой бывший ансамбль.

— Звучит как новые проблемы. Одевайся.

Она натянула жилетку, портки, прихватила бандану и вышла наружу. На поляне стояли трое.

Первый — мужчина-змея, с кожей в узоре чешуи и глазами, которые не моргали вообще. Второй — эльф, или почти эльф, но с рожками и лёгкой улыбкой «я сейчас скажу загадку, и ты пожалеешь». И третий… он стоял в тени. Просто стоял. Но его было много. Не в объёме — в присутствии.

— Привет, — сказала Лана, пытаясь излучать уверенность. — У нас приёмная до полудня. Или если вы с пирогами.

— Мы с песней, — прошипел змей. — Слышим зов. Старый. Громкий. Наглый. Как ты.

— Мой любимый жанр.

Вышел из тени третий. Высокий. С волосами цвета тучи на закате и глазами — зелёными, как предсказание беды.

— Ты владелица Тиары. Ты вызвала Эхо Круга. Ты должна пройти Испытание.

— Я только проснулась. Мне бы кофе, а не круги.

— Или испытания, или... ты станешь целью. Такие правила. Ты же певица? Тогда спой, чтобы жить.

Лана почесала подбородок:

— У нас тут целый сезон мюзиклов, да?

Вышли Алариэль и Ванн’Эль, одновременно, как два кота, которых позвали к миске, и оба решили, что это их миска.

— Мы с ней. — И я с ней.

Змей хмыкнул:

— Многоголосие. Интересно.

— А у тебя шипение с эхом, тоже не скучно, — огрызнулась Лана.

Тиара прошептала:

— Это серьёзно. Это были хранилища силы. Остатки Круга Песни. Они ищут королеву. Или разрушение.

— А я просто хотела спеть под гитару...

— Тогда пой. Покажи, кто ты.

Испытание началось внезапно: всё исчезло. Лес, люди, даже звук. Лана стояла одна. На пустом белом поле.

Только Тиара осталась с ней:

— Спой. Всё, что чувствуешь. Без маски. Без сарказма.

— Но это вся я.

— Глубже.

Лана сделала вдох. И запела. Тихо. Почти на выдохе.

Песня была о страхе. О боли. О том, как это — проснуться в чужом теле, в чужом мире, с голосом, который раньше только мешал, а теперь стал единственным оружием.

Звук разошёлся. Пошёл трещинами по белизне. Мир дрогнул.

Ванн’Эль и Алариэль, стоящие снаружи, почувствовали силу — как будто сердце лопнуло от слишком громкой ноты.

Когда всё исчезло, Лана стояла на коленях, руки дрожали. Перед ней — трое.

Мужчина-змей кивнул:

— Принято.

Эльф с рожками пожал плечами:

— Её ноты... острые. Как жало.

А третий просто посмотрел:

— Ты выбрана. Не беги. Они придут. Все.

— Кто?

Он повернулся:

— Те, кто когда-то хотел петь. Но остались в тишине.

Когда они ушли, Лана долго сидела молча. Потом встала, отряхнулась.

— Вот что я думаю. Надо купить нормальную кофейную кружку. И найти затычку для судьбы.

Тиара засмеялась:

— Ты спела о боли. Ты прошла. И теперь все двери открыты.

— Ха. А я бы хотела просто окно. Желательно без демонов.

— Поздно. У нас подписка на эпос.

— Зато с хэппи-эндингом?

— Посмотрим. Но, судя по твоим кавалерам, это будет оперетта с дракой.

Глава 23

С того дня, как Лана прошла Испытание Песни, в воздухе повисла тревожная музыкальная пауза. Та самая, что перед громким БУМ, только пока никто не знал, в каком именно регистре это "бум" прозвучит.

Тиара трещала:

— Тебе нужно отдохнуть. Медитировать. Балансировать потоки.

— Мне нужно пончиков. И тишины.

— У тебя в друзьях два соперничающих певуна, ты носишь символ королевской власти на башке, и за тобой идут магические фанаты. Забудь про тишину. Особенно про пончики.

На горизонте показалась пыль. Её было подозрительно много, чтобы это был просто табун кроликов с энтузиазмом. Нет. Это были всадники.

Роарк, подбегая к лагерю:

— Гости. Странные. Один в шёлке. Второй без штанов. Третий светится. Это либо бродячий театр, либо беда.

Лана вышла вперёд, в обнимку с бубном. Не магическим. Настоящим. Для устрашения.

— Кто вы? — спросила она.

Светящийся кивнул.

— Я — Сиэйл. Прорицатель ритмов. Мы искали Тиару. А нашли… тебя.

— Часто так бывает. Хотели пирожок, а дали сыр с перцем. И всё горит.

— Ты изменила звуковой рисунок мира. Ты пробудила эхо. Оно позвало нас. Мы пришли не воевать. Мы пришли… сыграть с тобой.

Алариэль и

— Она не играет с незнакомцами.

— Особенно без штанов.

— Это жрец ритма. У него философия.

— А у меня философия: штаны — это база доверия.

Сиэйл усмехнулся:

— Мы привезли дар. Музыкальный кристалл. Он усиливает певца. Но только если тот пройдёт Исполнение Связи.

Лана закатила глаза.

— Опять испытания. Я чувствую себя в музыкальной версии «Битвы экстрасенсов».

— Если ты справишься, кристалл останется с тобой. Если нет — он исчезнет. И возможно… ты тоже.

— Заманчиво. Погнали.

Ритуал проходил в круге камней, похожем на собрание грибов, которые решили завести хор.

Кристалл засветился. Музыка окутала Лану, в этот раз — она должна была не просто петь, а слушать. Почувствовать тех, кто рядом. Тех, кто сзади. Тех, кто держит тебя даже, когда молчит.

Алариэль держал её за руку. Тихо. Без слов. Только тепло.

Ванн’Эль стоял чуть дальше, но его флейта вторила её дыханию.

И в этот момент — она спела.

Песню доверия. Песню связи. Без шума. Без шутки. Просто голос — чистый, как слеза на рассвете.

Кристалл вздрогнул… и вспыхнул. Внутри — появилась нота. Видимая. Светлая. Как если бы музыка стала вещью.

Сиэйл поклонился.

— Ты связала себя с этим миром. Теперь ты — не просто певица. Ты — Хранительница Связи.

— Звучит, как новая головная боль.

— И новая сила. Ты сможешь петь не только исцеляя. Ты сможешь соединять. Людей. Магию. Даже земли.

Тиара шмыгнула:

— Ну вот. Всё. Теперь мы не просто ходячий концерт. Мы ещё и дипломатия.

Лана вздохнула:

— Хорошо. Кто следующий? Музыкальный демон? Волшебная гусеница? Или, может, экзорцист с банджо?

Сиэйл повернулся:

— Не шути. Один из таких уже в пути. И он не будет петь.

— Тогда я буду. Громко.

— Надеюсь, у тебя хватит дыхания.

Глава 24

С рассветом, когда небо ещё только начинало мазать по себе акварелью, Лана сидела на камне с кружкой настоя, который подозрительно пах то ли мятой, то ли волшебным фейлом. Рядом дремала Тиара, шепча во сне «никаких фанфар до восьми утра».

К ней подошёл маг. Он выглядел так, будто не спал всю ночь. Возможно, так и было.

— Есть весточка, — сказал он тихо. — Я передал вестнику. Тиара жива. Она выбрала.

Лана нахмурилась:

— И?.. Что, эльфийский совет сейчас в панике пакует чемоданы?

— Нет. Текущий повелитель — старый эльф. Очень старый. Он был при последней носительнице Тиары. Он знает, что артефакт не ошибается. И он… заинтересован. Хочет сам убедиться.

— Ага. Значит, пошлёт шпионов, ядовитую вежливость и, возможно, подарок с проклятьем?

— Возможно. Или придёт сам. Инкогнито. Под видом странника.

— Не слишком ли романтично для политики?

Маг пожал плечами:

— Он уже стар. Для него правление — не цель. А вот узнать, кем станет та, кого выбрала Тиара… ему интересно.

Лана усмехнулась:

— Надеюсь, он не ожидает увидеть строгую ледяную принцессу.

— Я сказал ему, что ты поёшь рок-баллады, спасла деревню от болот, грозишься кастрировать флейтистов, и планируешь открыть приют для магически нестабильных кроликов.

Лана сделала глоток.

— Ну, почти правда. На счёт кроликов — ещё думаю.

Позже, в тени дубов, она разговаривала с Роарком. Он спросил её, как она теперь видит своё будущее.

— Дом, — сказала она просто. — Не дворец. Не трон. Просто место, где не страшно. Где можешь не снимать ботинки у двери. Где тебя ждут. Где можно смеяться без оглядки.

Он молчал, слушая.

— Я хочу создать землю. Свою. Маленькую. Честную. Чтобы собрать там всех, кто тоже устал бегать. Чтобы дети не рождались в шатрах. Чтобы было поле, где можно посадить не только картошку, но и надежду.

Тиара фыркнула:

— Поэтично. Хотя я бы добавила «и пару магических турелей для обороны».

— Турели потом. Сначала — сад.

Тем временем, в тени старого платана, сидел эльф в простой серой мантии. Он выглядел скромно, почти неприметно. Но его глаза… старые, как сама музыка.

Он смотрел, как Лана смеётся с местными детьми, как поёт песенку про сковородку и шлем, как возится с козой, которая упрямо не признаёт её авторитет.

— Вот ты какая… — прошептал он. — Не королева. Но Хозяйка.

— Я это слышала, — отозвалась Лана, не поворачивая головы. — У меня отличные уши, когда речь идёт о комплиментах.

Он усмехнулся, вышел из тени:

— Можно сесть рядом?

— Конечно. Места много. Только не предлагай венец и брак сразу. Мне сегодня хватило флирта от флейтистов и крокодилов.

— Я — просто странник. Хочу узнать, кто же теперь носит символ древних песен.

— Ну, это я. Светлана. Поющая. Спасающая. Вечно голодная. Мечтающая. И категорически против политических интриг перед обедом.

Они сидели молча некоторое время. Потом она спросила:

— А если бы тебе дали землю, что бы ты на ней построил?

Он задумался.

— Мир. Сначала — мир. А потом — музыку.

— Вот и мы похожи.

Она не знала, кто он. Но Тиара знала. И молчала.

Потому что пока — это была просто встреча. Без венцов. Без войн. Просто — мелодия знакомства.

Глава 25

На следующее утро Лана проснулась раньше всех. Вернее, раньше всех её разбудила коза, встав на её ноги с видом «ну ты же обещала молока».

Сбив с себя остатки сна, Лана вылезла из палатки, закуталась в накидку и двинулась к ручью. В руке — кружка, в глазах — тоска по кофе. В голове — ворох мыслей, как сено после драки единорогов.

— Привет, — раздался голос из-за куста.

Она подпрыгнула:

— Ты что, ночуешь в зелени?!

Пожилой эльф в сером, тот самый «странник», вышел из-за кустов, отряхивая с себя лист.

— Привыкаю к жизни без дворцов. Очень бодрит.

— А ты не слишком бодр для своего возраста?

Он усмехнулся:

— Магия. Хороший сон. И каша на воде без соли.

— О, ужасающий рецепт бессмертия.

Они шли вдоль ручья. Птицы пели, коза следовала за Ланой, как охранник с хвостом.

— Ты всё ещё думаешь о своей земле? — спросил он.

— Постоянно. У меня даже есть план. Правда, он на обороте квитанции за

— Смелая цель.

— А у меня и не бывало скучных. Вот недавно, например, спасала деревню от болот с голосом и флейтистом. Мечта любой девочки.

— А кто будет помогать тебе строить?

— Да кто угодно. У меня армия! Ну… три ревнивых мужика, один мешок без дна, и коза. Мы справимся.

Он хмыкнул:

— А если кто-то… предложит помощь. Землю. Ресурсы. За просто так?

— Я бы заподозрила, что ты или святой, или политик.

— Или оба сразу?

— Это уже опасное сочетание.

Он сел на валун. Лана тоже присела рядом. Коза полезла проверять, нет ли у него хлеба.

— Ты сильная, — сказал он. — И не потому, что поёшь. А потому, что не боишься мечтать. Даже здесь, даже сейчас.

— Мне некуда деваться. Я или строю, или бегаю. А я уже туфли стоптала.

— Я передам, — тихо сказал он. — Что ты не угроза. Что ты — шанс.

— Передашь? Кому?

Он встал, поправляя накидку:

— Просто — друзьям. Старым. Слушателям. Тем, кто всё ещё верит в Песнь Мира.

Лана смотрела ему вслед.

— Странный ты, старичок… Слишком вежлив. Слишком слушаешь. Никак не могу понять, кто ты…

Тиара шепнула:

— И не пытайся. Не сейчас. Это будет сюрприз. Хороший. Или очень взрывоопасный.

Когда Лана вернулась, Ванн’Эль пытался испечь лепёшки, а Алариэль демонстративно наблюдал, как он проваливается на каждом этапе.

— Я им скажу, что ты пытался отравить меня, — сказал Алариэль.

— Это не отравление. Это эксперимент. Если не сдохнем — подадим в таверне.

Лана хлопнула в ладони:

— Так, вы оба теперь в команде "Приют и порядок". Начинаем проект. Земля. Люди. Будущее. И да, я главная. И коза тоже.

— Слава козе, — вздохнули оба одновременно.

А Тиара пискнула:

— Надо будет ей сделать маленький венец. Всё-таки она тебя будит, кормит, сопровождает. Почти как фея-крестная.

— Фея-крестная-коза. Отлично. Что дальше? Бармаглот-повар?

— Подожди. Тут неподалёку живёт один подозрительный ящер с дипломом шефа…

Лана засмеялась:

— Пошли строить приют. До шеф-ящеров.

Глава 26

— Козу зовут Брынза, — торжественно заявила Лана, устанавливая табличку возле палатки. — Её величество Брынза I. Верховная командующая проектом «Приют и порядок».

— А кто её наследник? — спросил Ванн’Эль, приподняв бровь.

— Думаю, ближайшая капуста, — парировала Лана. — Так, кавалеры, мне нужны двое крепких, со свободным временем и слабым инстинктом самосохранения. Кто хочет копать?

Алариэль и Ванн’Эль переглянулись.

— Ты же не серьёзно?

— Ещё как. Мы начинаем строить первую землянку. Пока для инвентаря и временного склада. Потом мастерская. А потом… общежитие. Маги, сироты, подозрительные оборотни — добро пожаловать.

— Оборотни?

— Ага. Один уже приходил. Хотел взять интервью у Брынзы. Видимо, понял, кто тут правит.

Строительство шло весело. Ванн’Эль оказался неплохим плотником. Алариэль — удивительно сносным магом-земледельцем. Хотя, правда, один раз он заставил кусты плясать, а не расти.

— Это была ошибка в ритуале. Я хотел ускорить рост, а получилось — ча-ча-ча.

Лана помогала, как могла: копала, носила ветки, и пела песни, чтобы не сойти с ума. Особенно одну — про дровосека и одержимого топора.

— Ты всё больше становишься похожа на Хозяйку, — заметил Роарк, подавая очередной камень.

— Только без тронного зала и драгоценностей. Разве что Брынза — мой единственный аксессуар.

Коза в это время лежала на крыше недостроенной землянки и выглядела вполне довольной.

— У нас гости! — крикнул мальчишка, которого Лана назвала Шустрик.

Из леса вышла группа. Один из них — молодой маг, с глазами, как туман после дождя.

— Я пришёл… — начал он, — потому что почувствовал зов. Сначала — Песни. Потом — Тиары. А потом — мечты. И я решил, что хочу здесь остаться.

Лана усмехнулась:

— Ты романтик. Добро пожаловать. С тебя дежурство по кухне и полив капусты.

— А что, с этого начинается путь мага?

— С этого начинается путь человека. Магия потом.

С каждым днём приходило всё больше людей. Оборотни, эльфы, странные создания с непроизносимыми именами и добрыми глазами. Лана всех принимала. У каждого находилась работа, крыша и место у костра.

И однажды, вечером, под звёздами, она тихо сказала Тиаре:

— Мы почти у цели.

— Почти, — ответила Тиара. — Но впереди будет проверка. Не все рады твоей свободе. И один очень старый враг проснулся.

— Кто?

— Тот, кто когда-то создал Тиару… и был отвергнут. Он хочет вернуть себе силу. А значит — тебя.

— Вот и отлично. Я давно не устраивала музыкальный бой.

— Этот бой — будет не в ритмах. А в памяти.

Лана сжала кулаки.

— Я справлюсь. У меня есть сила. И капуста. И коза.

Тиара хмыкнула:

— Не забудь — они на тебя рассчитывают.

— Я не забуду.

Глава 27

На рассвете, когда туман ещё лениво ползал между холмами, а Брынза принюхивалась к будущему завтраку, Лана сидела на крыше новой постройки и размышляла:

— Если я построю ещё два дома, это уже будет деревня? Или пока просто… эльфийский палаточный лагерь с амбициями?

Тиара, сонная:

— Это уже резиденция. Особенно если у тебя есть вон та башня из дров и храпа.

Башней, разумеется, был Ванн’Эль, который дрых в обнимку с флягой и книгой заклинаний. Непонятно, что из этого он читал на ночь.

Но не прошло и часа, как из леса снова пришли гости. На этот раз — необычные. Два оборотня в человеческом облике, женщина с рогами, похожими на тонкие ветви, и… высокий человек с глазами цвета пепла.

Он не представился. Просто смотрел. Долго. Так, что Лана даже почувствовала, как щекочется затылок.

— Привет, — сказала она. — Ты из налоговой? Или хочешь пожить? С капустой у нас строго, а коза очень подозрительная.

Он не ответил. Женщина с рогами склонила голову:

— Он… чувствует. Источник. Его тянет. Но он — не враг. Пока.

— Вот это «пока» меня всегда радует, — фыркнула Лана.

Вечером, за ужином, они заговорили.

— Он — один

— Ну здорово. Ещё один потенциальный кавалер. Или разрушитель, — Лана откинулась назад. — Где моя табличка: «Добро пожаловать, избранные, оставьте надежду и принесите заначку».

Маг подошёл позже, когда остальные уже расходились.

— Ты не испугалась его?

— А что мне? У меня были собеседования с демонами и кастрюлей с разумом. Один хмурый статный тип — это почти романтика.

Он рассмеялся.

— Я передал Советнику. Старик впечатлён. Говорит, твоя речь и действия — как вода в пустыне. Мягко, но несёт за собой перемены.

— Он поэт, да?

— Бывший. Пока не стал тем, кто решает судьбы кланов. Но он всё ещё хочет встретиться с тобой. Официально. Вскоре.

Лана вздохнула:

— Тогда надо мне что-нибудь королевское. Или хотя бы чистую жилетку.

Ночью Тиара разбудила её.

— Он всё ещё здесь. Смотрит. Он ищет… что-то. Или кого-то.

— Кто? Забытый?

— Да. Его зовут Элиор. Его имя стерто из истории. Но сила осталась. Он… был тем, кто вложил часть себя в создание Тиары. Не напрямую. Но его магия — в ней.

— Так он её хочет вернуть?

— Он хочет знать, зачем она выбрала тебя.

Лана поднялась, натянула сапоги, вышла из дома. Элиор стоял у костра, как будто охранял.

— Спишь стоя?

Он повернул голову:

— Я не сплю. Я слушаю. Ты поёшь даже во сне. Твоя душа звучит. И это… странно. Прекрасно. И тревожно.

— У меня это от усталости и хронического сарказма.

Он кивнул:

— Возможно. Но ты меняешь этот мир. А таких боятся. Или возносят. Или… уничтожают.

— Попробуют — запою так, что уши свёрнутся.

Элиор впервые улыбнулся. Чуть. Но Лана почувствовала — он начал принимать её. Не как объект, не как носителя Тиары, а как… человека.

— Спой, — тихо сказал он. — Не для магии. Не для силы. Просто… потому что ночь.

И она спела.

Песню тишины. Песню для костра. Песню, которая не исцеляла и не звала. Просто была рядом.

И в этом — была вся она.

Глава 28

С утра в лагере пахло сдобой, свежим хлебом и катастрофой. Последнее ощущалось не носом, а по косым взглядам и шепоткам:

— Он здесь. Сам Советник.

Лана, пытавшаяся донести кастрюлю каши до костра, замерла.

— Советник? Прямо вот… с титулом и серьёзностью?

Роарк кивнул:

— Тот самый. Старый эльф. Ходит в плаще, как будто всегда дует. И с посохом, который явно больше для стиля, чем для боя.

— Чудесно, — простонала Лана. — Я в пыльной рубашке, с ожогом от кастрюли и капустой в волосах. Именно так королевы и встречают дипломатов.

Советник прибыл без фанфар. Его сопровождали два молчаливых мага и один явно невыспавшийся секретарь с блокнотом и судорожным почёсыванием пера.

Он посмотрел на Лану и слегка поклонился:

— Хозяйка.

Она глянула на себя, потом на Брынзу, которая гордо стояла за её спиной.

— Кхм… Добро пожаловать в резиденцию Её Козлиного Величества. Прошу в тень, у нас есть стулья. Не все целые.

Он усмехнулся.

— Я пришёл не как политик. А как свидетель. Когда Тиара оживает, её голос слышен тем, кто когда-то клялся служить её носительнице. Даже если это было в прошлую эпоху.

— У вас хорошая память. А у меня — плохая причёска. Простите, у нас тут стройка, не бал.

— Стройка будущего, — тихо сказал он, проходя между строениями. — Я видел города, возведённые на костях, и деревни, выросшие из надежды. У тебя — второй случай. Редкость.

Лана не знала, что ответить. Поэтому подала ему кружку настоя.

— Это не яд. Но если вкус странный — вините Ванн’Эля. Он экспериментирует с мятой и перцем.

Советник сел у костра. Все вокруг замерли, наблюдая, как он, один из самых древних эльфов, ест кашу из деревянной миски, слушает плоские шутки и, кажется, не хочет уходить.

— Почему ты не требуешь трона? — спросил он вдруг.

Лана пожала плечами:

— Потому что я не хочу, чтобы мне кланялись. Я хочу, чтобы рядом смеялись. Чтобы жили. Чтобы пели не по приказу, а от души. Я не королева. Я просто… та, кого Тиара выбрала.

Он кивнул:

— Именно так она и выбирает. Не тех, кто хочет власти. А тех, кто хочет смысла.

— Смысл у меня вон там, у курятника. Там будут жить студенты-маги и один очень подозрительный петух.

Он рассмеялся. Настояще. С теплом.

— Я хотел проверить. Услышать. Убедиться. И теперь — я на твоей стороне.

— Это официально?

— Более чем. Я вернусь к Совету. Объявлю твоё имя. И мы прекратим искать. Потому что нашли.

Когда он ушёл, Лана ещё долго смотрела ему вслед. А потом сказала:

— Ну вот. Теперь я официально неугодноудобная. Принята. С козой.

— А ещё, — прошептала Тиара, — у тебя началась новая глава. Глава признания. Глава судьбы.

— Главное — чтобы в этой главе не было свадеб в ближайшие два дня. Я не готова к белому платью и магической фатe.

Тиара замялась:

— Эээ… может, не торопись с этим «нет».

— Что опять?!

— Просто… кое-кто кое-где кое-кому устроит музыкальное признание. И это не я.

— Я знала! Эльфы! Маги! Коза! ВСЕ В СГОВОРЕ!

Глава 29

Ночь опустилась на приют, как мягкое одеяло с запахом дыма и ромашки. Лана сидела на деревянной лавке перед костром, обнимая кружку настоя. Время от времени бросала взгляды на небо — как будто ждала, что кто-то выложит там подсказки звёздами.

Брынза устроилась у ног, зевая с выражением «эта ваша политика — унылое зрелище».

— Всё так тихо, — пробормотала Лана. — Аж подозрительно. Никто не строит, не поёт, не кричит. Что, снова кто-то готовит сюрприз?..

И тут вспыхнули фонарики. Множество. Они всплыли, как светлячки, окутывая поляну.

— Лана, — раздался голос. — Подойди к сцене.

Сцены, надо признать, не было. Была перевёрнутая телега, несколько чурок и подозрительно блестящий кристалл над этим великолепием. На «сцене» стоял Ванн’Эль. В руках —

— Господи, спаси и сохрани, — прошептала Лана. — Только не серенаду. Только не…

— Это не серенада, — сказал он с ухмылкой, словно слышал. — Это — вызов.

Он ударил по струнам.

Музыка была странная. Не нежная, не утончённая, как обычно у эльфов. Это была почти рок-баллада. С надрывом, с жаром, с болью и смехом. Он пел о той, кто пришла не зная, кто она. Кто разговаривает с козами, кормит сирот и в пыльной рубашке меняет судьбы.

Он пел о Лане.

— …она не выбрала меч, но меч сам встал под её руку. Она не просила корону — и потому её голова достойна венца.

Когда он замолчал, тишина повисла плотная, как сливочное тесто. А потом — взрыв аплодисментов, улюлюканий, даже крик «Давай ещё!» от младшего мага, который явно принял слишком много снадобья.

Лана стояла, как вкопанная. Рядом вспыхнула Тиара:

— Честно говоря, я бы тоже за тебя спела, но у меня голос — как у лягушки с простудой.

Ванн’Эль спрыгнул с телеги, подошёл. Неуверенно. Чуть сжав плечи.

— Ты… не злишься?

— Злюсь? — Лана хлопнула его по плечу. — Я готова повесить твоё лицо на герб. Это было безумно. И прекрасно. И… чёрт, ты попал. Теперь ты официально записан в список романтических угроз.

Он рассмеялся. И покраснел. Настоящий эльф. Стройный, могучий, блестящий… и красный, как ягода.

— Я хотел, чтобы ты знала. Не из намёков. Не из взглядов. А вот так. Под фонариками и с гитарой. Потому что ты заслуживаешь песен. Настоящих.

— Спасибо, — тихо сказала Лана. — Но предупреждаю: я всё ещё не готова к кольцам, замкам и упряжкам на двоих.

— Я не спешу. Главное — быть рядом. И петь, если ты забудешь, кто ты.

— А я… — она улыбнулась, — тогда напомню тебе, что я могу петь громче.

На заднем плане Элиор наблюдал за всем этим. В молчании. Он не мешал. Не вмешивался. Но его глаза… стали мягче.

— Песня выбрала, — прошептал он. — И сердце — тоже. Но выбор всегда идёт с испытанием.

Он развернулся. Уходя в ночь, в которой затаилась угроза, которая скоро выйдет из теней. И тогда… тогда придётся спеть всем.

Глава 30

Ночь прошла удивительно спокойно — как штиль перед бурей. И, как водится, буря не заставила себя ждать.

Сначала исчезла коза.

— Брынза? — Лана шарила по лагерю в панике. — Брынзу кто-нибудь видел? В смысле… козу, а не сыр!

Никто не видел. Только Шустрик сказал, что она «ушла с загадочным видом», прихватив с собой тряпку и корзину с яблоками.

— Наверное, у неё важная дипломатическая миссия, — попытался пошутить Ванн’Эль.

— Да. Выдвинулась на саммит козлиной лиги, — буркнула Лана. — Если с ней что-то случится, я соберу экспедицию из магов, наёмников и двух очень злых кроликов.

Но к обеду проблема перестала быть козиной.

На холме, прямо напротив их строящегося приюта, вспыхнуло пламя. Оно не сжигало, а словно вычерчивало в воздухе знаки. Один из них был древним символом власти — и угрозы.

— Это вызов, — прошептал Элиор, появившись из тени, как обычно. — Маг, которого давно считали пропавшим. Один из Трёх, кто когда-то помогал ковке Тиары. Он… не согласен с её выбором.

— И что, у нас будет магический баттл? — попыталась отшутиться Лана, но внутри уже всё сжалось.

— Он хочет убедиться, что ты достойна. А если нет — забрать Тиару. И… тебя.

— В смысле «забрать меня»? Он что, коллекционирует женщин?

— Он коллекционирует силу. А ты сейчас — её центр.

На следующий день появился он.

Высокий. Серебряноволосый. С глазами цвета опала и голосом, как шёлк, натянутый на лезвие.

Он назвал себя Архаэль.

— Я пришёл не с угрозой, — сказал он, проходя сквозь толпу с такой грацией, что даже травинки расступались. — А с вопросом. Зачем ты?

— Простите, что?

— Зачем ты носишь её? — указал он на Тиару. — Ты не маг высшей школы. Не наследница крови. Не обучена по древним канонам.

— Я… пою, — ответила Лана. — Саркастично. Иногда в рифму. И спасаю тех, кто сам себя спасать не умеет.

— Это не ответ.

— А мне и не надо никому отвечать, — Лана встала. — Тиара выбрала. Если у тебя претензии — говори с ней. Хотя предупреждаю: она укусила одного торговца, который пытался её протереть спиртом.

Тиара засветилась:

— Сарказм принимается. Личность подтверждена. Иди лесом, Архаэль.

Толпа взорвалась смехом. Даже Элиор чуть улыбнулся.

— Ты не боишься? — спросил Архаэль.

— Боюсь. Но по расписанию. А сегодня у меня день капусты.

Он вздохнул.

— Тогда… я подожду. Я не ухожу. Буду рядом. Смотреть. Проверять. Не как враг. Но как сомнение.

— Удачи, — кивнула Лана. — У нас как раз есть свободная палатка. Рядом с курятником. Петух поёт громко. Почти как я.

Когда он ушёл к своей новой временной стоянке, Лана прошептала:

— Чует сердце: с этим ещё навоюемся. Или навлюбляемся…

Тиара фыркнула:

— Только попробуй. У нас тут романтический лимит. Максимум — три ухажёра.

— Три уже есть: Эльф, Маг и Один Сомневающийся Лунатик. Дальше будет конкурс с выбыванием.

Глава 31

Если бы кто-то спросил Лану, с кем сложнее всего ужиться — с козой, которая считает себя богиней, или с магом, который считает себя пророком, — она бы долго колебалась. Но в итоге выбрала бы Архаэля.

Он не лез в душу. Он просто… был. Повсюду. Смотрел, слушал, ходил за ней с видом "я тут просто изучаю флору, а не тебя". Но ощущение было такое, будто она проходит экзамен на степень по несносности.

— А он вообще ест? — спросила Лана у Ванн’Эля.

— Вроде да. Но только прозрачные супы. Говорит, "так яснее мысли".

— Мои мысли после такого супа — "я голодна и зла".

Алариэль предложил сварить борщ. Архаэль исчез на сутки.

На следующий день он снова объявился. С предложением.

— Дуэль, — сказал он, как будто предлагал чаепитие. — Но не на смерть.

Лана вздохнула:

— А если я просто кину в тебя козу?

— Тогда победа автоматически за тобой.

— Прекрасно. Условия устраивают. Только… я выбираю вид дуэли.

Он кивнул:

— Конечно. Удиви меня.

Через час всё поселение собралось у поляны. В центре — два стула. Перед ними стол. На столе — две ложки, две миски… и гигантская кастрюля борща.

— Что это? — спросил Архаэль, чуть напрягшись.

— Дуэль на стойкость, — весело объявила Лана. — Кто съест больше — тот и правит.

— Это… издевательство?

— Это — культурное погружение.

Первые три ложки он держался. На пятой — запотел. На седьмой — его магический шар завибрировал.

— Он сейчас… взорвётся? — спросил кто-то шёпотом.

— Не шар, Архаэль, — фыркнула Лана. — У него внутренняя борьба между гордостью и желудком.

На десятой ложке он сказал:

— Я… признаю… поражение. Но… борщ… могу я взять рецепт?

Толпа аплодировала. Коза подала салфетку. Лана поднялась с торжествующим видом:

— Народное оружие всегда побеждает.

Он поднял глаза:

— Ты… удивительная.

— А ты — упрямый. Останешься?

— Если ты позволишь.

Она посмотрела на него. А потом протянула вторую ложку:

— Добро пожаловать в семью. Завтра у нас блины. Надеюсь, у тебя крепкая душа.

Тиара тихо звякнула:

— Я бы на твоём месте волновалась. Блины готовит Роарк.

Архаэль кивнул торжественно:

— Если я пережил борщ, переживу и это.

Так Лана выиграла дуэль. Без магии. Без крика. Только ложкой и сарказмом.

И в этот момент она поняла: власть — не в могуществе. А в умении быть собой. И делиться борщом.

Глава 32

Ночь после борщевой дуэли прошла мирно. Слишком мирно. Даже подозрительно. Ни одного визита таинственных эльфов, ни одного загадочного артефакта, ни даже крики в курятнике. Только Брынза храпела как дровосек, а Лана впервые за долгое время смогла выспаться. Ну почти.

— Лана, проснись! Там гости! — закричал Шустрик, влетая в хижину как торнадо на метле.

— Скажи, что это снова кто-то с сыром или магическими блинами… — простонала она, не открывая глаза.

— Это… дроу. И они не выглядят как продавцы блинов.

На границе поселения стояли трое. Высокие, тёмные, в броне цвета полночной луны. Один из них держал на плече… мешок. А мешок шевелился.

— Доброе утро, — сказала Лана, подходя. — Мы сегодня принимаем только по записи и с фруктами.

— Мы приносим плату за долг, — сказал старший дроу. — Один из ваших, юный оборотень, спас моего сына в прошлом. Мы должны были его отблагодарить. Но тогда не могли. Сейчас — можем.

Он сбросил мешок. Из него выкатился… человек. Точнее, подросток с ушами-острыми как у зайца, в доспехе, который больше напоминал кастрюлю.

— Привет! — бодро сказал он. — Я Дрю. Я ваш.

— Это ж надо, — пробормотала Лана. — Мы теперь приют для потерянных мальчиков-оборотней.

Тиара вспыхнула:

— Он не прост. В нём… огонь. Древний. Спящий. Но… связанный с тобой.

— Со мной?! Что ж такое, у меня что — тайный гарем по всей вселенной?

— Возможно, — мрачно пошутил Ванн’Эль, подходя сзади. — Мы же не знаем всех глав твоей прошлой жизни.

Лана уставилась на Дрю:

— Ты кто вообще?

— Эм… я сирота. Был в доме магов. Потом бежал. Потом встретил дроу. Потом заснул в мешке. А теперь вот вы.

— Классическая биография, — вздохнула она. — Ну что ж, добро пожаловать. Постель у тебя будет рядом с козой. Она любит навязывать своё мнение.

Вечером, когда все уже успокоились, Лана сидела у костра и говорила с Тиарой.

— Почему все дороги ведут сюда?

— Потому что ты — путь. Иначе бы не выбрала я тебя. Иначе бы не пели вокруг костра. Иначе бы ты не чувствовала, что наконец дома.

— Ну… дом с кричащим оборотнем, шепчущим магом и шпионом с выражением «я не ем борщ», но…

Она улыбнулась.

— Да. Это мой дом.

Но далеко в лесу, под чёрными корнями великого дуба, кто-то вскрыл древний свиток. Слова пробудили нечто старое. Тёмное. То, что когда-то пыталось подчинить Тиару себе.

И теперь оно знает, где она.

Где она — Лана.

Глава 33

Утро выдалось ясным, с щедрым солнцем и бодрым запахом подгоревшей овсянки. Всё бы ничего, если бы не одна деталь: над лесом клубилось чёрное марево.

— Эй, это у нас новая мода? Туман на голову? — пробормотала Лана, выглядывая из окна и отплёвываясь от дыма.

— Это не туман, — мрачно сказал Архаэль, уже стоявший в полном облачении мага. — Это Заклинание Искажения. Его накладывают на местность, чтобы запутать, разделить… и напугать.

— Ну, поздравляю, напугать удалось. Я сейчас себе кофе в ботинок залью от страха.

Ванн’Эль выскочил из-за угла с огненным посохом, который больше напоминал гитару в стадии метаморфоза.

— Проверка звука прошла успешно! Где враги?! Я готов петь!

— Это война, не фестиваль, — пробурчал Элиор.

— Это и есть фестиваль. Просто с огоньком.

Первым ударил ветер. Он не просто дул — он пел. Странным, гулким, на непонятном языке. Камни трескались, трава ложилась, даже коза притихла.

И тогда Тиара вспыхнула так ярко, что даже у дроу глаза полезли на лоб.

— Это зов, — сказала она. — Магия, древняя как сама земля, требует признания. Она хочет знать, кто ты, Лана. По-настоящему.

— Ну… поющая хозяйка в банданке с козой. Этого мало?

— Мало.

И тогда Лана встала на камень. Подняла голос. Не мелодию — нет. Просто голос.

— Я — Лана. Меня не выбирали по крови. Не обучали в башнях. Я не знаю старых речей, но я умею смеяться, когда страшно. И петь, когда больно. Я — не идеал. Я — настоящая.

Тьма вздрогнула. Отступила на шаг. Зашипела. Но не ушла.

И тут вперёд шагнул Дрю. Маленький, с ушами торчком и выражением «сейчас я им всем покажу».

— Можно я?

Он встал рядом с Ланой. И завыл.

Нет, не как зверь. А как… магия. Его

— А теперь, — сказала Лана, — всем налить борща. Победу надо отпраздновать!

Ночь они провели у костров. Пели, ели, рассказывали истории. Даже Архаэль что-то бурчал про «неплохую работу» и «возможность пожить ещё пару веков».

Но Лана смотрела в небо. И знала: это было только начало. Тьма умеет отступать. Но и умеет ждать.

Только теперь — она будет ждать зря. Потому что у Ланы есть песня. Армия. Коза. И борщ.

Глава 34

На утро после песни-дуэли и борщевой вечеринки жизнь в приюте заиграла новыми красками. Кто-то раскрашивал ворота, кто-то распевал песни, а кто-то… пытался выковырять из уха остатки звуковой волны, вызванной Ланиным речитативом.

А в тени, под кроной древнего ясеня, Тиара засветилась особенно ярко.

— Нам нужно поговорить, — прошептала она. — О том, что ты на самом деле носишь.

— В смысле? Ты же вроде бижутерия королевского разлива с голосом GPS…

— Я — ключ. Но не к трону. К вратам. Закрытым века назад.

Лана моргнула.

— Ты серьёзно хочешь сказать, что я хожу с магическим… шифром на башке?

— Именно. Я была создана не только как знак правления. А как печать. Сдерживающая силу, которая может разрушить или возродить этот мир. И теперь, когда я пробудилась… она тоже начала шевелиться.

— Ты могла бы сказать об этом немного раньше. Знаешь, до того, как я сварила двадцатилитровую кастрюлю борща.

— Борщ, между прочим, тоже ключ. К сердцам. И желудкам.

— Прекрасно. Значит, у нас две древние силы: одна — зловещая магия, вторая — капуста с мясом. И обе в опасности.

В тот же день Архаэль и Элиор ушли в разведку — вглубь леса, туда, где раньше были только шёпоты. Дрю остался с Ланой. Он сшил себе пояс из старого одеяла и теперь выглядел как карликовый герой древнего эпоса.

— Ты ведь понимаешь, что я теперь твой официальный ученик? — спросил он.

— Я? Учитель? Да у меня даже нет мела и указки.

— Но есть сарказм и волшебная диадема. Это считай, как красный диплом.

— Ладно, — вздохнула Лана. — Начнём с основ. Урок первый: никогда не ешь зелёное желе, если оно смотрит на тебя. Урок второй: если Тиара начинает напевать — это либо угроза, либо буря.

— А урок третий?

— Всегда держи при себе запасные штаны. Особенно если идёшь с магом в разведку.

Ближе к вечеру маги вернулись. Хмурые, молчаливые.

— Мы нашли след. Очень старый. Он ведёт к утёсу. За ним — закрытая долина, — сказал Элиор. — Она… пульсирует. Как живое сердце.

— Что там? — спросила Лана.

— Сила, — прошептал Архаэль. — Та, что была запечатана. И та, что тянется к тебе.

— Потому что я «носитель ключа»?

— Потому что ты — выбор. Тиара не просто нашла тебя. Она тебя… дождалась. И теперь всё зависит от тебя.

Лана тяжело выдохнула. Потом хлопнула в ладоши.

— Значит, собираем рюкзаки. Сухари, воду и борщ в фляге. И идём смотреть, что там пульсирует. Но если это будет очередной демон, поющий оперетту, я отказываюсь.

Тиара сверкнула:

— Не волнуйся. В этот раз будет не демон. А кое-что гораздо хуже.

Глава 35

Долина встретила их не радостно. Ни тебе птиц, ни ветра, ни даже нормальной дорожки — всё заросло колючками, обвилось лианами, которые шептали на всех известных языках: «Идите домой. Здесь вам не рады».

— Ладно, — вздохнула Лана. — Если эти кусты начинают с нами разговаривать, мне срочно нужен кофе и три метра огнемёта.

Архаэль коснулся одного из стеблей. Он зашипел, завизжал и в ужасе отступил.

— Это вьющийся страх. Его вырастили в эпоху расщепления. Растение-хранитель, питающееся тревогой. Прекрасный выбор для дизайна входной зоны, — мрачно пошутил маг.

— Замечательно, — Лана закатила глаза. — У нас буквально депрессивная флора.

Через полчаса они вышли к утёсу. Точнее, к его подножию. Сам утёс уходил в небо как гордый нос великана, уткнувшегося в облака. И где-то на высоте, в скале, зиял вход.

— Вот и врата, — сказал Элиор.

— Никакой таблички? "Осторожно, древнее зло"? — удивилась Лана. — Неужели даже барельефа с черепом нет?

— Барельеф внутри. Вместе с ловушками.

— Отлично. Пошли веселиться.

Внутри всё было… слишком спокойно. Пыль, камень, колонны, покрытые рунами. И пол, усыпанный светящимися кристаллами. Лана подобрала один — и он сразу вспыхнул синим светом.

— Ого. Это как ночник. Или… мини-бомба?

— Это память, — тихо сказал Архаэль. — Энергия былых веков. Она реагирует на носителя.

Тиара вспыхнула в унисон. Рядом открылся портал — небольшой, мерцающий, как лужа из лунного света. Из него вышел силуэт… женщины. Высокой, в тяжёлой мантии, с такой же Тиарой на голове.

— Это… я? — прошептала Лана.

Силуэт кивнул. Но говорил не с ней — а с теми, кто был рядом:

— Если вы это слышите — значит, время пришло. Зло вновь тянется наружу. А носитель Тиары готов. Хранитель должен передать знание. Ибо то, что было запечатано, может быть открыто только ею… или через неё.

Силуэт исчез. В пещере стало темнее.

— Что это значит? — спросила Лана.

Архаэль был бледен:

— Это значит, что врата уже почти открыты. И только ты можешь решить, стоит ли им открыться.

— А если я просто уеду на курорт?

— Тогда придёт тот, кто откроет их без тебя. И тогда… никто не уедет.

На обратном пути Лана молчала. Даже коза шла тихо. Дрю шептал Тиаре, а она отвечала цитатами из древних поэм и одного очень жёсткого рецепта зелёного печенья.

У подножия утёса, уже перед выходом, Лана остановилась:

— Я всё ещё не чувствую себя королевой. Или избранной. Или кем-то, кто должен решать судьбы мира.

— Но ты уже это делаешь, — тихо сказал Элиор. — Просто по-своему. Со шутками. С песней. С борщом.

— Прекрасно. Значит, спасать мир будем с юмором.

И они пошли обратно. А за их спинами что-то в скале зашевелилось. Медленно, тяжело, как

Глава 36

День начался с крика. Не панического, нет. Это был крик восхищения, ужаса и лёгкого недоумения в одном флаконе.

— Он… он СЛИШКОМ ВЕЖЛИВЫЙ! — вопил Шустрик, забившийся за козу и держащий в руке половник как оружие.

Посреди лагеря стоял гость. Точнее — стоял, слегка покачивался, будто ветер касался не тела, а тени. Он был высокий, в белом, с лицом слишком симметричным, глазами цвета тумана и голосом, как у радиоведущего, который рекламирует чай… и конец света.

— Приветствую, — сказал он, — я пришёл с миром. И с предложением.

Лана поставила кастрюлю. Это был инстинкт: всё важное должно происходить с борщом под рукой.

— Кто ты? — спросила она. — Только не отвечай "древняя сущность, пробуждённая во тьме", я сейчас обедаю.

Он слегка склонил голову:

— Ты можешь звать меня Сетариан. Когда-то меня называли Стражем Тени. Но это было давно. Сейчас… я всего лишь дипломат.

— И ты просто вот так вышел из врат, чтобы… поболтать?

— Именно. У нас там, за печатью, много времени на размышления. И теперь, когда Тиара снова поёт — пришло время диалога.

— Подожди, — вмешался Архаэль. — Ты Тот-Кого-Запечатали? Сущность, державшая в узде три эпохи? Окаянный, Седьмой из Восемнадцати?

Сетариан моргнул:

— О боги, какие названия. Кто это вообще придумывает? Нет, я не "Тот-Кого-Запечатали". Я был его соседом по магической яме. Очень тихим соседом, между прочим.

Лана прищурилась:

— И что ты хочешь?

— Всего лишь встретиться. Поговорить. Узнать тебя. Ты ведь новая носительница. А мы… были знакомы с предыдущей.

Он посмотрел на Тиару, и она замерцала. Лана почувствовала лёгкий толчок в голове — не боль, а скорее… щекотку воспоминания. Лица. Голоса. Руку на плече.

— Ты был… рядом?

— Я любил её. Но она выбрала путь Стража. Ты же… ты другая. Ты можешь выбрать не войну, а союз.

Архаэль напрягся:

— Ты предлагаешь… предательство?

— Я предлагаю договор. Не всё, что за печатью, тьма. Некоторые из нас просто… устали ждать.

Лана встала. Посмотрела на всех. На Архаэля. На Элиора. На Дрю. На козу, которая выглядела крайне настороженно.

— Хорошо. Мы поговорим. Но только один раз. Без фокусов. И под борщ.

Сетариан склонился:

— Договорились. Я принесу булочки.

Когда он ушёл — сквозь тень, просто растворившись — лагерь взорвался.

— Он псих! — кричал Шустрик.

— Он очарователен, — блаженно вздохнула Тиара.

— Он опасен, — тихо сказал Элиор.

Лана посмотрела на своих.

— Он любил мою предшественницу. Он знает Тиару. Он… вежливый. А значит — чертовски подозрительный. Но.

Она достала поварёшку и указала ею в небо:

— У нас борщ, союзники, и чувство юмора. Мы справимся. Даже с таким гостем.

Глава 37

Булочки были подозрительно вкусные. Такие, от которых у тебя возникает стойкое ощущение, что либо ты сейчас обретёшь просветление, либо продашь душу за рецепт. Возможно, оба варианта сразу.

Лана сидела на бревне у костра. Напротив — Сетариан. Всё такой же идеально-причёсанный, идеально-спокойный и идеально-чуждый. Но — с булочками.

— Признаю, — сказала она, доедая вторую, — это подкуп. Причём кулинарный. А такие подкупы самые коварные.

— Я лишь хотел, чтобы разговор начался со вкуса, а не с страха, — спокойно ответил он. — Мы же… не варвары.

— Ну не знаю. Один твой взгляд, и мой чай заварился сам от ужаса.

Сетариан чуть усмехнулся.

— Я пришёл не требовать. А предложить. У нас там, за печатью, был мир. Свой. Живой. И он разрушен… не тобой, не ею, — он кивнул на Тиару, — а теми, кто боялся перемен.

— Классика. Как всегда: "мы — misunderstood цивилизация, которую несправедливо засунули в магическую темницу". Я это уже слышала. Почти в каждом втором фильме.

— Но разве ты не чувствуешь? — он посмотрел ей в глаза. — Ты же не из их мира. У тебя сердце и память иные. Ты можешь стать мостом. Открыть врата. Но… на своих условиях. Не сломать, а соединить.

— И ты думаешь, я на это куплюсь? Потому что ты обаятельный и булочки у тебя с корицей?

Он подался вперёд, голос стал ниже:

— Я думаю, ты ищешь своё место. А я — могу его показать.

На мгновение — тишина. Даже коза притихла (а это было редкостью).

Лана поднялась:

— Сетариан. Ты красив, ты говоришь умно, и твои булочки — это преступление против диеты. Но я — не мост. Я — хозяйка. И моё место — там, где я сама его создам. Своими руками. Своими ошибками. И своим борщом.

Он встал.

— Тогда… мы подождём. Но ты уже открыла щель. И что-то… будет звать. Не меня. Не даже их. А то, что было до всего.

Он исчез. Словно сдулся, как туман под солнцем.

Лана села обратно, посмотрела на булочку… и всё же доела третью.

— Чёрт. Надо попросить рецепт. На случай… если я когда-нибудь всё же продам душу.

В тот вечер она рассказала всё своим. Элиор мрачно кивнул. Архаэль начал писать на пергаменте планы защитной магии. Дрю нарисовал на стене картину: Сетариан в виде булочки с глазками.

— Ну… хотя бы мы знаем, с кем имеем дело, — пробормотала Лана.

Тиара вспыхнула:

— Ты не одна. И это — твоя сила. Даже древние булочные сущности это понимают.

— Спасибо. Убедительно. Особенно про булочки.

Ночь прошла неспокойно. Лане снился мост. Длинный, светящийся, между двумя мирами. На одном берегу — её лагерь. На другом… тьма. Но не страшная. Печальная. Голодная.

Она проснулась с твёрдым решением.

— Мы будем готовиться. Ко всему. И пусть даже булочки станут враждебными — мы отстоим своё.

А в пещере, за вратами, в абсолютной тишине, Сетариан сидел у чаши света и тихо шептал:

— Она уже слышит. А это значит… путь открыт.

Глава 38

Ночь выдалась лунной, тихой и подозрительно спокойной. Даже слишком. Это было то самое затишье, после которого обычно идут либо демоны, либо проверка налоговой. В случае Ланы — обе опции были равнозначно пугающими.

Она уснула с чувством, будто

Сон был странным. Приятно тревожным. Она шла по висящему в пустоте мосту, окружённому мерцающими звёздами и отблесками мелодий. Да-да, именно отблесками — музыка светилась, как радуга из чистого звука. На том конце моста стоял силуэт. Сначала — расплывчатый. Потом — знакомый. Она. Та, чью Тиару носит сейчас Лана. Предшественница.

— Ты иная, — сказала она. — У тебя сердце из света, но голос — из стали.

— Спасибо. Я стараюсь. Хотя иногда у меня голос из борща, особенно по утрам.

— Ты думаешь, что шутишь, чтобы спрятаться. Но ты уже раскрылась. Ты говоришь с Тиарой. С тем, кто за Вратами. А скоро… ты услышишь остальных.

— Остальных кого?

— Себя. Но в других.

Сон закончился, как обычно, внезапно и с утренней козьей мордой в лицо.

— Баааа.

— Да я и сама не в восторге от пробуждения.

В лагере — движуха. Кто-то сбежал. Нет, не от скуки. Просто ворота в один из хранилищ открылись сами. А внутри — ничего. То есть, всё на месте. Но вещи будто… изменились. Обострились. Один маг вдруг понял, что у него выросло чуть больше пальцев, чем обычно. А другой — что может читать мысли… кур.

— Это не шутка, — говорил он серьёзно. — Эта кура зовёт себя "Тьмой Пернатого Раскола" и требует зерна.

Лана держалась молодцом. Она лишь однажды приложилась лбом к дереву и прошептала: «Я хотела обычную жизнь. С козой. И борщом».

Тиара светилась, но в ней чувствовалось нечто иное. Настроение… почти весёлое.

— Это не хаос. Это… настройка. Мир готовится. Он чувствует, что ты на пороге решения. И подстраивается.

— А нельзя было просто прислать письмо? Или, не знаю, голосовое от богов?

— Ты бы его удалила.

— А вот тут ты не ошиблась.

Вечером пришёл старейшина. Да, просто пришёл. Из ниоткуда. Старый эльф с глазами как древние зеркала и посохом, из которого, кажется, росли сосны.

Он молча подошёл к Лане, посмотрел на неё. Потом — на Тиару.

— Она проснулась. Значит… ты — та, кого мы ждали.

— Ой. Опять. Я уже сбилась со счёту, сколько раз мне это говорят. В следующий раз пусть будет с чаепитием.

— Я пришёл не короновать. А узнать. Кем ты хочешь быть?

Лана подумала. Серьёзно. Потом сказала:

— Я хочу дать дом. Себе. Им. Всем, кто не вписывается в схемы. Я не королева. Я хозяйка. Я — та, кто варит борщ и строит стены. И пусть даже с тенью внутри — это будет мой дом.

Старейшина кивнул:

— Тогда ты нужна. Не нам. А самому миру.

Он повернулся и ушёл. Сосновый посох оставил следы света на земле. А Лана сидела, смотрела в костёр и вдруг поняла, что чувствует не страх. А уверенность.

— Ну что, Тиара. Пора строить.

Глава 39

— Итак, господа, — Лана поставила на карту (в буквальном смысле) кусок древесной коры, на которой был нарисован их лагерь, река, гора и что-то, напоминающее лицо козы, — мы ищем землю мечты. Которая не проклята, не кишит злыми грибами и где растут помидоры.

— А ещё, — добавил Дрю, — чтобы была хорошая акустика для песен. Ну и где мне можно будет завести кур. Но нормальных, без амбиций захвата мира.

— Уточнение принято, — кивнула Лана. — Итак! В путь!

Через три дня пути, двух козьих истерик, одной магической грозы и случайного огненного цветка (который теперь живёт у Архаэля и мурлычет), они нашли её.

Долина. Просторная, с рекой, холмами, переливами магии в воздухе, как вино на солнце. Она не была пустой. Там были руины — старого дома, храма, и… сада. Рядом — источник, из которого прямо сейчас пила коза, глубокомысленно глядя в небо, как будто чувствовала себя архитектором нового поселения.

— Это оно, — прошептала Лана. — Моё место.

Тиара запела. Без слов, но с ощущением: «Наконец-то. Ты поняла».

Устроив временное шатровое жильё (посредством старого одеяла, магии и одной очень наглой козы, решившей, что спать будет в центре), Лана вышла к источнику. Там уже стоял кто-то.

Высокий. Волосы — серебро, глаза — как весенние листья, чуть усмехающиеся губы, и, что самое подозрительное — он пил воду прямо из ладони, как будто рекламировал «эльфийскую свежесть».

— Ты кто? — спросила она. — И не вздумай говорить "странник". Это уже не модно.

Он поклонился:

— Лориэль. Переквалифицированный хранитель земельных узлов. Увидел пульсировку Тиары. И вот я здесь.

— Прекрасно. Земельный узел, говоришь? Что-то типа кадастрового мага?

— Можно и так. Я помогаю тем, кто достоин. Закрепить землю. Силу. Смысл.

— И что взамен?

Он подошёл ближе. Совсем чуть-чуть. Его голос стал мягче:

— Только поцелуй.

— Ага. А потом ещё один. И через девять месяцев маг с детским борщом. Нет уж, давай без романтических сделок.

— Тогда… пусть будет просто помощь. Без обязательств. Пока.

Он протянул ей кристалл. Тёплый, светящийся. Внутри — завитки рун.

— Это печать земли. Если вложишь в неё свою волю — она станет твоей. По праву. Никто не сможет оспорить. Даже Совет Старших. Даже тьма.

Лана взяла кристалл. Почувствовала, как он отзывается — в Тиаре, в груди, в земле под ногами.

— А если я ошибусь?

— Ты уже выбрала. Ты просто ещё не знаешь, насколько сильно.

Он исчез. Да, как все загадочные красивые эльфы: без звука, без пыли. Оставив лёгкий аромат… мха и мятных пряников.

Позже, сидя у костра, Лана держала кристалл, Тиара светилась мягко, а Дрю варил суп из всего подряд.

— Ну что, — сказала она, — похоже, пора строить. Не только лагерь, но и… будущее.

Тиара запела. На этот раз — в унисон с ветром.

Глава 40

Первое собрание в новом доме — это всегда особенное событие. Особенно если дом — это пока два шатра, три пенька и одна коза, которая категорически не желала пускать никого в зону своего «личного сена».

Лана стояла посреди импровизированной поляны, руки в боки, на голове — бандана, которую она уже почти считала короной.

Шустрик поднял руку:

— Я могу быть за главного по инструментам. У меня уже есть молоток, половник и магический компас, который находит только вино.

— Прекрасно, ты — снабженец и главный по кухонной алконавигации.

Архаэль откашлялся:

— Я могу организовать магическую защиту, но мне нужен помощник. Желательно не тот, кто путает "рунный круг" и "пиццу".

— Это было один раз! — обиделся Дрю. — И в итоге все были довольны.

— Потому что ты начертал сыром.

— И он расплавился идеально.

— Всё, хватит, — вмешалась Лана. — Дрю, ты идёшь ко мне в отдел прикладной логистики. То есть — что, где, когда и кому подать.

Коза подошла, боднула Лану в бок и встала рядом, гордо подняв морду.

— Да-да, ты тоже в команде. Назначаю тебя Главной по Безопасности и Утреннему Блеянию.

— Баа!

— Вот видите, одобряет.

К обеду всё было решено. В лагере появились таблички «Будущая столовая», «Палатка грозовых совещаний» и «Место для отдыха и паники». Шустрик смастерил табуретку, которая внезапно оказалась музыкальной: при сиде́нии играла мотив «Ой, мороз, мороз» в эльфийском стиле.

Лана сидела с картой, прикидывая, где проложить дорогу к реке, когда к ней подошёл Архаэль.

— Ты серьёзно собираешься делать всё по-настоящему?

— А ты думал, я шучу?

— Ну… от тебя всегда ожидаешь шутки. Но это… это дом. Это уже не лагерь.

— Потому что теперь это не просто место, где мы живём. Это место, которое мы строим сами. Без чужих приказов. Своими руками. И с борщом.

Он улыбнулся. В первый раз за день.

— Тогда я помогу.

Вечером собрались у костра. Лориэль появился снова — будто бы просто вышел из-за дерева, которое, кажется, вообще тут раньше не росло.

— Место стабилизируется. Силовые линии подчинились. Вы уже больше, чем временное поселение.

— Мы — борщ-держава, — уточнила Лана. — И мы растём.

Он улыбнулся:

— Я хотел бы остаться. Если позволишь. Не как хранитель. Как… сосед. И строитель.

— Ты что, умеешь класть камни?

— Я умею петь так, что камень сам ложится, куда нужно.

— А вот это уже полезно.

Ночь была спокойной. Магия долины переливалась мягким светом. Впереди — работа. Много. Сложная. Но теперь это был их путь. Их дом. И их начало.

А над всем этим — Тиара, тихо сияющая на её голове, будто одобряла… и готовилась ко многому.

Глава 41

Погода с утра была слишком хорошей. Солнце светило, птицы пели, козы не бодались. Все признаки приближающегося катастрофического сюрприза.

Лана проснулась с подозрительно хорошим настроением. Она даже не пожаловалась на утреннюю "козью будильню".

— Сегодня будет хороший день, — сказала она и тут же услышала:

— Кто здесь хозяйничает?!

Голос был громкий, возмущённый и изрядно пафосный. Типичный голос "важного лица", у которого отняли зону комфорта. И — судя по направлению — он шёл с северной границы.

— Я! — крикнула Лана в ответ, при этом делая глоток чая. — Только у меня собрание совета с яйцами и беконом. Подождите пять минут!

Через пять минут (ровно) она стояла у границы с кружкой и видом «не подходи, пока не объяснишься».

Перед ней стоял типичный фэнтезийный аристократ: длинный плащ, кольцо, перо в шляпе (да, серьёзно), сопровождающие с надменными лицами и, конечно, магическая печать с гербом в виде поджаренного лебедя.

— Я — барон Мерсиль фон Тарриус, — произнёс он, как будто каждое слово — облитое золотом. — И вы, уважаемая… особа… находитесь на земле, принадлежащей моей семье со времён Великого Перекуса. То есть, уже семь поколений.

— Перекуса? — переспросила Лана.

— Пардон. Переката. Переката Гряд Теней. Пишется через "е", но читается с пафосом.

Лана фыркнула.

— Вы хотите сказать, что ВОТ эта земля, где ни дорог, ни построек, где магия течёт, как самодельный кисель, и где живёт коза с властным характером — ваша?

— Именно так. У меня есть карта, документ, подписи, и, — он торжественно поднял пергамент, — печать.

Лана вытащила свой кристалл земли. Он вспыхнул, как маяк в ответ.

— А у меня есть печать магии, утверждённой самой системой Тиары. Земля признала меня. А она не любит пафосных с фазанами.

Сопровождающие барона зашептались. Один даже достал старую карту и стал тыкать в неё пальцем. Похоже, где-то действительно было совпадение названия. Но только с той стороны, где водились болотные жабы и самопроизвольно поющие грибы.

Барон побледнел. Потом покраснел. Потом снова побледнел. Выглядело это как перетасовка эмоций.

— Мы… потребуем рассмотрения. Совет Магии обязан…

— Совет Магии уже знает, — вмешался Лориэль, появляясь сзади, как тень на мятной подушке. — Он признал силу Тиары. И эту землю. А вас, барон…

Он улыбнулся мягко, но с намёком:

— Вас здесь не было слишком долго. И вы пришли с бумажками. Мы — с делами.

Барон сжал зубы.

— Я вернусь!

— Возьмите кекса с собой, — предложила Лана. — На обратный путь. С изюмом. Чтобы сладко злиться.

Барон ушёл, громко фыркая.

— Думаешь, он вернётся с подкреплением? — спросил Архаэль.

— Конечно. И, скорее всего, с глупым магом и говорящим юристом. Но ничего. Мы же теперь официально борщевое королевство. А значит — нам не страшны ни перья, ни печати.

Тиара мигнула. Коза боднула пень. И в долине снова воцарилось спокойствие.

Пока что.

Глава 42

— Я не хочу наговаривать, — сказала Лана, глядя на стоящую в центре поляны козу, — но она что-то замышляет.

Коза действительно вела себя подозрительно. Она упорно таскала камни из окрестностей, складывала их в аккуратные кучки, а потом ещё и царапала что-то рогом на поверхности. Шустрик поклялся, что в одном из рисунков видел план укреплений.

— Это магическая коза, — заключил Архаэль. — Она реагирует на нестабильность в потоках. Возможно, чувствует приближение чего-то… внешнего.

— Или просто у неё скука, — пробормотала Лана, — но ладно, давайте учитывать даже вариант с военным стратегом в шерсти.

Тем временем, Лориэль смастерил магическую "арку приветствия" — конструкцию из лозы, кристаллов и каких-то поющих шишек. Через

Первой арка отреагировала звоном и внезапным запахом корицы.

— Кто-то идёт, — сообщил Лориэль. — Причём… очень эффектный кто-то.

— Эффектный, как пирог с огоньком, или эффектный, как вторжение с фейерверком?

— Скорее как "модельный показ в лесу".

Они вышли встречать. И действительно — по дорожке шагали трое. Высокие, грациозные, как будто сошедшие с обложки "Волшебной моды для избранных". Один — блондин с глазами цвета расплавленного золота, другой — шатен с серебряными татуировками на лице, третий — брюнет, чьи волосы выглядели так, будто их укладывали феи, а потом полировали солнечным светом.

— Уважаемая… Лана? — произнёс блондин, склоняя голову. — Мы прибыли по зову Тиары. Нас послали… Древние.

— Ага. Зов, древние, снова красивая троица. У меня дежавю. Надеюсь, вы не принесёте с собой эпическую беду и желание устроить пророчество?

Брюнет усмехнулся:

— Пока не планируем. Мы — воины-стражи. Старинный орден. Наш долг — защищать носителя Тиары… если он или она выбраны.

— И где вы были, когда меня коза охраняла от змея?

— Это было… вне зоны действия, — кашлянул шатен. — Козы обладают неожиданной зоной покрытия.

Лана закатила глаза, но жестом указала внутрь лагеря.

— Ладно, проходите. У нас есть ужин, баня и пень для драматических бесед. Только сразу скажу: не флиртовать с поваром. Он очень впечатлительный и умеет взрывать суп.

Вечером Лана сидела у огня. Коза спала, сложив камни в аккуратную спираль. Новички вели себя вежливо. Подозрительно вежливо. И слишком молча.

— Они что-то скрывают, — пробормотала Лана.

Тиара засияла чуть сильнее. Почти… понимающе.

— Знаю. Всё знаю. Но пока пусть думают, что я просто хозяйка с борщом. А потом… посмотрим, кто на чьей стороне.

И ночь опустилась на долину. Спокойная. Почти.

Глава 43

Следующее утро началось с крика.

— Лана! Он сделал с пнём ЭТО!

Лана вылетела из шатра, запутавшись в собственной бандане. Архаэль стоял с выражением лица «это уже третья странность за утро», а рядом один из новых стражей — шатен с татуировками — ласково гладил пень, который… мурлыкал.

— Объяснитесь, — попросила Лана, крепко держась за кружку с кофе.

— Я... хотел проверить магический резонанс местных деревьев, — ответил шатен. — Оказалось, этот пень обладает эмпатическим откликом. И теперь он считает меня своим отцом.

— Великолепно, — буркнула Лана. — Кто-нибудь хочет официально стать матерью этого участка леса? Или, может, мы подождём, пока кто-то выйдет замуж за куст?

Коза боднула пень. Он перестал мурлыкать.

— Спасибо, охрана.

В этот же день было решено устроить тренировку. Лана надела старый жилет, обмотала руку куском обработанной кожи (теперь это модно, потому что "так удобнее бить врага") и вышла на поляну.

— Итак, уважаемые, я хочу знать, на что вы способны. Без фейерверков, без разрушения лагеря и без того, чтобы коза снова решила, что она верховный маг.

Блондин кивнул. Его звали Сиван. Он шагнул вперёд и… исчез. Появился через мгновение у дерева.

— Телепортация по полю зрения. Максимум — сто шагов. Без запаха дыма и понтов.

— Одобряю. Следующий.

Брюнет — Алерик — вызвал магическую нить, которая сформировала энергетический лук. Он выстрелил — стрела пронеслась и аккуратно срезала верхушку сухого куста.

— У нас будет дрова, — одобрила Лана. — Следующий.

Татуированный шатен — Вэрин — поднял ладони, и земля перед ним поднялась, превратившись в баррикаду из камней.

— Ну всё, теперь мы точно можем устраивать баррикадный борщ.

Она хлопнула в ладоши:

— Отлично. Силы у нас есть. Осталось построить стены, собрать урожай и не сойти с ума от всей этой эпической нагрузки.

— Или хотя бы сойти с ума весело, — добавил Архаэль.

— А мы по-другому не умеем.

Позже Лориэль принёс весть. Магическую, как всё у него.

— Где-то на западе… пробудилась ещё одна Тиара. В древнем городе Равэлль. И она… другая. Не такая, как твоя.

— Что значит "другая"?

— Она не поёт. Она шепчет. И зовёт кого-то. Или что-то.

Лана нахмурилась.

— Значит, у нас появился конкурент? Или союзник?

— Возможно, и то, и другое. Возможно… испытание.

Тиара на её голове дрогнула. Едва уловимо. Как будто тоже услышала этот шёпот. И не одобрила.

— Ну, — сказала Лана, поднимаясь, — если кто-то хочет отобрать мой борщ, он пожалеет.

Коза боднула землю. В знак согласия.

Глава 44

Утро началось не с кофе. Оно началось с того, что посреди лагеря появился гонец. Из портала. Весь в пыли, с глазами, как у белки, которая увидела налоговую.

— Я… пришёл… от Равэлля! — выдохнул он и шлёпнулся на землю.

Лана подбежала, помогая ему подняться, и сунула в руки кружку борща. Потому что в этом лагере иначе не принято.

— Давай, рассказывай. Кто, куда, зачем?

— Я из Совета Песчаных Земель. Рядом с Равэллем. Пробудилась Тиара. Но не нашли носителя. А потом… она заговорила.

— Заговорила? — переспросил Лориэль, склонившись рядом. — Одна? Без носителя?

— Да. Она говорила… другой Тиаре. Мы слышали это. Это было… словно перекличка. Две силы. Два сознания. И одна из них сказала: "Она проснулась. Она готова."

Лана побледнела.

— Это моя?

— Мы не знаем. Но вскоре после этого один из магов пропал. Тот, кто стоял ближе всех к платформе.

— Великолепно. У нас не просто разговор, а уже похищения. Очень утешительно.

Вечером Лана сидела у источника. Тиара на её голове мерцала тихо, почти неслышно. Вдруг… она почувствовала шёпот. Не голос — ощущение. Как будто кто-то дотронулся до разума, и в ухо прошептал:

"Сестра."

Она вздрогнула. Шепот был… тёплым. Не угрожающим. Но не свой.

— Кто ты? — прошептала она в ответ.

"Та, что ждала. Твоя пара. Твоя равная. Твоя иная."

Тиара на голове Ланы дрогнула. И ответила. Но не словами. Вибрацией. Песней. Лана слышала её только сердцем. Ответ был… решительный. Без страха. Без отказа.

Она — признала.

— Лориэль, — позвала Лана, когда он подошёл, — они… разговаривают. Тиары. Они как сестры. Связанные. Но… разные.

Он кивнул медленно.

— Легенды говорят о двух венцах. Один — жизни. Второй — выбора. Один ведёт. Другой испытывает.

—

Тиара снова засветилась. Чуть теплее. Как будто соглашалась.

На следующий день к ним прибыл ещё один гость. Высокий, худощавый, с глазами, как у совы на кофеине. Он был в пыльном плаще, и вместо приветствия протянул Лане старую деревянную коробку.

— Я — хранитель записей рода Эл’Миран. И, судя по всему, вы… потомок той, что когда-то отказалась от трона. И носила первую Тиару.

Лана подняла бровь:

— Вот так просто? Борщ варишь, а тут — на, ты у нас королева по родовой линии.

Он кивнул:

— Примерно так.

Она посмотрела на коробку. Потом — на небо.

— Эээээльфийская бюрократия. Вот где хаос скрывается.

Глава 45

Делегация из Равэлля прибыла утром. Очень эльфийская, очень официальная, и очень блестящая. У каждого на плечах — накидка с вышивкой, на лбу — тонкий венец, и выражение лиц «мы здесь не чтобы шутить».

— Госпожа Лана, — начал старший, эльф с лицом, будто его всю жизнь гладили по лбу, — мы прибыли с вестью от Совета Двух Тиар. Силы пробудились. Равновесие нарушено. Вас просят прибыть в Равэлль для обсуждения… будущего.

— А вы сами не могли его обсудить? Пока я здесь строю туалет и уговариваю козу не жевать забор?

— Будущее, увы, не терпит отсрочек. Особенно, когда связано с Пророчеством.

Лана вздохнула:

— Ну вот. Только начала строить деревню, а уже зовут решать судьбы мира.

— Вас нельзя принуждать, но отказ… может быть расценен как отречение.

Тут даже коза фыркнула.

После ухода делегации, Лана сидела у костра, хрустя яблоком. Внутри всё бушевало. Тиара покалывала висок. Тревожно, но не враждебно. Как будто подсказывала: пора.

— Ну что, Архаэль, что ты скажешь? Ехать, не ехать?

— Думаю, ты уже знаешь ответ. Просто не хочешь этого признавать.

— Я хочу борщ и ванну. Это мой предел амбиций.

Он усмехнулся:

— А Тиара хочет большего.

На закате Лана вышла к краю долины. Магия в воздухе сгущалась. Что-то приближалось. Не враг, не друг. Сила. Поток. И тут она почувствовала… прорыв.

Изнутри — как вспышка. Как буря. Её тело охватила горячая волна, воздух запел, трава наклонилась к ней, а кристаллы, стоящие по периметру — вспыхнули.

— Лана?! — раздался голос Вэрина.

Она не ответила. Стояла, охваченная светом. Магия исходила из неё, как дыхание. Земля отзывалась. Лес затих.

И тут… коза закричала.

— БААААААА!

…и спряталась в палатку.

Лана очнулась на руках у Лориэля. Он выглядел испуганным, но в его глазах была… гордость.

— Это была первая настоящая вспышка. Ты приняла силу Тиары. И не сгорела.

— Ну… почти. Подмышки слегка покалывают.

Он усмехнулся:

— Ты не просто носитель. Ты — проводник. Та, кто соединяет. Равновесие зависит от тебя.

Она посмотрела в небо.

— Надеюсь, равновесие не боится сарказма. А то оно у нас пошатнётся.

Коза вылезла из палатки, на голове — ведро, как шлем.

— Ну вот, — вздохнула Лана, — теперь даже у козы есть доспех.

Глава 46

Собрание совета было решено провести прямо на поляне. С козой, ведром и картой, нарисованной на коре.

— Ну что, — начала Лана, раскладывая схематический маршрут, — путь в Равэлль займёт пять дней. По пути — три деревни, одно подозрительное болото и, возможно, одна банда бардов-нелегалов. Они поют баллады, чтобы выманивать пироги.

— Это... реальная угроза? — уточнил Вэрин.

— Более чем. В прошлом месяце они заманили караван и съели весь абрикосовый запас. Люди до сих пор не могут слышать лютню без паники.

Коза громко чихнула.

— Я тоже так думаю, — кивнула Лана. — Берём охрану, еду, минимум один запасной котёл и немного самоуважения. Хотя с последним у нас, похоже, перебои.

Путь начинался мирно. Лес приветливо шелестел, коза бодро шла впереди, изредка отбивая рогами ритм.

— Ты уверена, что хочешь ехать? — тихо спросил Архаэль, когда они устроили привал у ручья.

— Нет. Но уверена, что надо. Эта Тиара не даст мне просто варить суп и гладить коз.

Он кивнул.

— Я буду рядом.

Она взглянула на него и неожиданно улыбнулась:

— Ты флиртуешь?

— Я охраняю.

— Это синонимы у тебя?

Он чуть покраснел, и Лана с удовольствием отметила: "Маг — человек. Точнее, эльф. Но всё же."

На третий день пути они встретили караван. Повозки, ткани, диковинные звери… И одного мужчину в сером плаще с капюшоном.

Он посмотрел на Лану — и замер.

— О, — сказал он. — Ты.

— Простите, я? — переспросила Лана. — Это у меня так лицо с дороги выглядит, или вы меня с кем-то спутали?

— Нет. Ты — та. Кто должна выбрать.

— Опять?! — вздохнула она. — У меня было три выбора сегодня: борщ, чай или орехи. Все закончились драмой.

Он приблизился и, не снимая капюшона, прошептал:

— Не доверяй зеркалам. Не верь теням. И когда тебе предложат ключ… сначала посмотри, что он откроет.

— Гениально. А ещё скажешь, что волки в овечьих шкурах и кристаллы не всегда чисты?

— Ты шутишь. Это хорошо. Но помни: одна из Тиар врёт.

С этими словами он исчез в толпе. Буквально. Растворился.

— Ну всё, — сказала Лана, — у нас теперь ещё и загадочный шёпот-маг. Надеюсь, хотя бы без драматической родословной.

Коза боднула её в ногу.

— Или с ней, — поправилась Лана. — Но борщ всё равно будет моим.

Глава 47

Город Равэлль возник перед ними внезапно, как пыль на свежевымытом полу: величественно, старо и с лёгким налётом "мы пережили шесть империй, не начнём напрягаться из-за очередной героини".

Башни тянулись в небо, стены были вырезаны из светлого песчаника, а на воротах — гравировка с двумя Тиарами, обращёнными друг к другу. Одна сияла, вторая — будто тонула в тенях.

— Великолепно, — пробормотала Лана. — Надеюсь, внутри хотя бы продают пирожки.

На входе их встретил маг в мантии цвета карамели и выражением лица «я вежлив, но внутри

— Госпожа Лана, Совет ждёт. Пройдёмте, пожалуйста. А коза… эм…

— Коза — часть делегации. У неё дипломатическая неприкосновенность.

Коза важно подняла хвост и прошествовала следом.

Совет собрался в зале, больше похожем на старую театральную сцену: арки, барельефы, огромные окна с витражами. За длинным столом сидели эльфы, маги, жрецы и один гном с таинственным блокнотом.

— Госпожа Лана, — начал главный маг, пожилой эльф с глазами, как у книги, — Тиара признала вас. Но чтобы войти в союз с Равэллем, вы должны пройти Испытание.

— Пирожки?

— Магическое. Древний замок, в котором спит память Тиар. Он открывается только одной мелодией. Только тем, кто истинно соединён с её силой.

— Ага. Поющая Тиара, поющий замок. Где-то там наверняка ещё есть хор камней и барабан из медведя.

Он не улыбнулся. Но Лана уверена — в душе он хихикнул.

Замок оказался… поющей пещерой. Снаружи — колонны, внутри — эхо, которое отзывалось на каждый звук. На стенах — символы Тиар. В центре — круг, выложенный из кристаллов.

— Станьте сюда, — сказал Лориэль. — И… пой.

— Что? Просто так? Аранжировка? Хор? Коза?

Коза боднула её в колено.

— Ладно-ладно, сама. Только если это приведёт к фейерверкам — не я виновата.

Лана встала, вдохнула… и запела. Низко, хрипло, в стиле старой рок-баллады, которую пела в душе под шум стиралки.

"Одна против ветра, Одна с тенью рядом… Но в голосе — свет, И в шаге — отвага."

Кристаллы засветились. Замок дрогнул. Эхо замерло. И вдруг… ворота открылись. Медленно. Торжественно.

Лана обернулась:

— Кто сказал, что рок не работает в магии?

За воротами оказался зал. И в центре — второе сияние. Другая Тиара. Она висела в воздухе, неподвижная. Но, казалось, смотрела.

— Одна лжёт… — прошептала Лана. — Но какая?

Её Тиара тихо вспыхнула.

— Надеюсь, ты не та, — пробормотала Лана. — А то будет очень尴尬.

Глава 48

Зал за поющим замком оказался больше, чем ожидала Лана. Высокие своды, пол сияет от чистоты (а может, от магии), и в воздухе — постоянное еле слышное гудение. Как будто кто-то всё ещё настраивает древнюю акустическую систему.

— Это Хранилище Песни, — прошептал Лориэль. — Здесь собраны истории Тиар. Их выборы, носители… судьбы.

— Подозрительно звучит, как древний магический Facebook, — пробормотала Лана.

Она прошла по залу. Каждый шаг отзывался лёгким всполохом. Вдруг один из кристаллов засветился — и перед ней возникла голографическая проекция. Женщина-эльфийка, высокая, в броне, с той самой Тиарой на голове. Она пела. Не оперу. Не эльфийскую балладу. А боевую песню. В ритме марша.

— О, — выдохнула Лана. — Приятно знать, что я не первая, кто предпочитает ритм вместо соловьиных трелей.

Следом появилась сцена. Та же женщина — в бою. Вокруг неё сияют символы. Лечение, щит, удар. Всё — через голос.

— Это первая носительница Тиары Воли, — сказал Лориэль. — Та, кто отказалась от трона… но изменила ход войны. Именно её дух, возможно, пробудил тебя.

Лана посмотрела на Тиару.

— Ну что ж, дорогая, спасибо за наставление. Хоть бы рецепты квашеной капусты тоже оставили.

Коза боднула стену. Та засветилась. И вдруг… появилась ещё одна проекция. Таинственная. Размытая. Вторая Тиара. Но её носитель был неясен. Лишь силуэт. Искажённый, будто его пытались скрыть.

— Это… кто? — прошептала Лана.

— Возможно, будущая носительница. Или… та, что уже действует, но в тени.

И в этот момент магический свет дрогнул. В зале потемнело. Хранилище замерло. И голос — резкий, почти шёпот — прорезал тишину:

— Она не должна знать. Закройте хранилище.

Кристаллы погасли. Иллюзии исчезли. А у Ланы появилось отчётливое чувство: кто-то в Совете не хочет, чтобы она узнала правду.

— Лориэль, кто говорил?

— Не знаю. Но, боюсь… ты не единственная, кто попал сюда не по плану. И кому лучше бы не петь.

— Прекрасно. Теперь у меня не только миссия, рок и коза. У меня ещё и заговор.

— Добро пожаловать в Равэлль.

Глава 49

Ночь в Равэлле обычно тиха. Но не в эту.

Лана проснулась от странного ощущения, будто кто-то сдувает ей мысли с ушей. Очень невежливо.

— Что за... — прошептала она и потянулась за тапком. Он у неё был один, второй коза утащила ещё утром.

В палатке было темно. Только Тиара — еле заметное свечение, как ночник с гордостью. И тут занавес колыхнулся. Очень не по-ветру.

— Так, кто тут на борщ пришёл без приглашения?

Но вместо ответа — вспышка. Заклинание. Её накрыла магическая вуаль — тишина, темнота, невесомость… и всё. Выключили.

Очнулась Лана на крыше. Не дома. Башни. Над ней — небо, под ней — метров тридцать вниз. И рядом… стоял торговец. Вроде как.

Плащ, мешки с глиняными курицами (очень странный выбор), и выражение лица «ну вот, опять».

— Ты не должна была знать про вторую Тиару, — вздохнул он. — Я хотел просто поговорить, но кто-то в Совете ускорил события. Они боятся. Ты — неуправляема.

— Конечно. Я ещё и коза упрямая. Ты кто вообще?

— Я… маг из Равэлля. Когда-то был стражем Тиары Воли. Сейчас… просто тот, кто хочет понять, кто ты.

— А ты сначала похищай, потом узнавай. Классика. Надеюсь, у тебя ещё и конфеты где-то в мешке?

Он усмехнулся:

— Вопросы. У тебя их будет много. Но сначала — сможешь ли ты использовать песню… как оружие?

Он кинул в воздух кристалл — и тот мгновенно разросся в иллюзию: трое магов, наступающих на неё. Их силуэты — копии того, кто прятался в Совете.

— Попробуй. Защити себя. Пой. Не сердцем — волей.

Лана выдохнула, встала, поправила Тиару (как могла, с одной рукой в рукаве пижамы) — и запела. Низко. С хрипотцой. Так, как поют те, кому надоели все эти сюжеты.

"Я — не королева, Я — не тень, не страх… Но голос мой — оружие, И свет мой — в правах."

Воздух задрожал. Иллюзии отлетели, как коты с гладильной доски. Кристалл треснул, а у мага волосы слегка приподнялись, как от разряда.

— Эээ… — протянул он. — Это было… впечатляюще.

— А теперь — моё

Через минуту она стояла у подножия башни, с кружкой травяного отвара и козой, которая недовольно била копытом.

— Не переживай, коза. Он почти симпатичный. Но всё равно — в список подозреваемых.

Коза боднула глиняную курицу. Та развалилась.

— Согласна. Очень подозрительный.

Глава 50

На следующее утро Лана проснулась с ощущением, что сегодня не день, а сюжетный поворот.

Коза боднула дверь.

— И тебе доброе утро, — зевнула Лана. — Что там? Снова кто-то пришёл с загадками и без борща?

Но оказалось, всё куда интереснее. У входа в шатёр стоял старый эльф. Не слишком высокий, с длинными серебристыми волосами, в одежде путника. Но глаза… в этих глазах были целые эпохи.

— Прошу прощения, — поклонился он. — Я просто странник. Но мне сказали, здесь можно… попробовать борщ.

Лана прищурилась:

— Борщ. Конечно. У нас тут дипломатия, заговоры, песни с разрушительным эффектом — и борщ. Проходите.

Он вошёл. Осмотрелся. Неспешно сел. И… улыбнулся.

— Знаете, у меня есть слабость к добротной пище и к умным женщинам. И если первое здесь точно, то второе… ещё интереснее.

— Вы всегда так флиртуете под видом старцев, или только в особо напряжённые сюжетные арки?

Он рассмеялся. По-настоящему. Глубоко и тепло.

— Меня зовут Илмерион. Когда-то я был Повелителем Равэлля. Сейчас — всего лишь любопытный дед, который пришёл посмотреть на ту, кого выбрала Тиара.

Лана замерла с половником на весу:

— То есть, вы… тот самый?..

— Да. Но, прошу, никаких официальностей. Сегодня я здесь, чтобы просто… послушать.

Она подала ему миску. Борщ дымился, аромат уносил в детство.

— Ладно. Если вас не смутила коза в качестве телохранителя, можем поговорить. Только без пророчеств. Сегодня у меня только борщ и ирония.

Он отхлебнул.

— Превосходно. И вот что я вам скажу. Тиара выбирает не тех, кто хочет власти. А тех, кто может не сойти с ума от силы. И… кто умеет готовить.

Лана хмыкнула:

— То есть, я обречена. Варить и править.

— Или править через варку. А если серьёзно — я здесь инкогнито. Совет не должен знать. Но я верю — вы способны изменить Равэлль. Не как правитель. А как хозяйка. Это больше, чем звучит.

— Ну вот, — вздохнула Лана. — Сначала песни, потом замки, теперь борщ как политический инструмент.

Коза фыркнула. Илмерион поднял бровь:

— Она всё понимает?

— Иногда мне кажется, она и по ночам заговоры пишет.

— Тогда… возможно, ей стоит предложить должность советника.

Коза гордо боднула котёл.

— Она согласна, — перевела Лана. — Но требует жалование в морковке.

Позже, когда Илмерион ушёл (оставив после себя мягкий запах полыни и мятных леденцов), Лана сидела на крыльце шатра и смотрела в небо.

— Хозяйка, — прошептала Тиара. — Не королева. Но с тобой — дом. И путь. И… борщ.

Лана улыбнулась:

— Пожалуй, это лучшее пророчество за последнее время.

Глава 51

Утро начиналось прекрасно. Пение птиц, лёгкий ветерок и тишина, не предвещающая никакого коварства. Что, конечно же, означало, что коварство уже подкралось.

Лана распахнула полог шатра, потянулась, посмотрела на козу, которая задумчиво жевала страницу какого-то важного документа, и сказала:

— Чувствуешь, да? Сегодня будет какой-то форменный абсурд.

Коза кивнула. Или просто икнула.

— Вас приглашают на Приём Совета, — сообщил маг-курьер с лицом «я просто выполняю приказы и мечтаю о раннем пенсии».

— Приём… опять? — Лана приподняла бровь. — Там снова будут пытаться меня отравить флером из мха и печёных корней?

— Э-э… нет. Там будет испытание. Музыкальное.

— О нет. Только не это.

Он поклонился и поспешно исчез, как будто боялся, что Лана может исполнить свою реакцию в стиле хард-рок прямо на нём.

Вечером, в Зале Песенной Мудрости (ну а как ещё его назовёшь), собрались все уважаемые… и не очень. Зал был вымощен мозаикой, потолок — как перевёрнутая арфа, а посередине — кристаллический пьедестал с надписью:

"Тот, кто может спеть душу своего дела, откроет путь ко Двору Сущности."

— Подожди, — прошептала Лана магу рядом. — Что за… двор? Что, у Сущности теперь есть своя кухня?

— Это… древний ритуал. Нужно спеть суть того, кто ты есть. А ты — Хозяйка. Дом, забота, путь…

— Понятно, — выдохнула она. — Придётся спеть… борщ.

Архаэль, сидевший рядом, тихо кашлянул:

— В смысле?..

— В смысле, если я спою про борщ — это будет честно. Пища — мой язык любви, дипломатии и мести.

Он широко улыбнулся:

— Я хочу это услышать.

Лана вышла в центр. Свет потёк с потолка. Зал замер. Коза вылезла из-за колонны и деловито легла на ступеньки, как почётный глашатай.

Лана выдохнула… и начала:

"В бульоне заката, где травы — как стих, Я варю мир, чтоб не лопнуть от лих. Картошка — как память, свёкла — как кровь, Но капустой дарю я защиту и любовь.

Ты попробуй на вкус мою песню-домой: В ней и соль, и прощенье, и бой. Я — хозяйка без трона, но с черпаком, И пусть путь мой лежит не по золотому ковру, А через морковь, лук и трещащий котёл — Я сварю этот мир. Без войны. Без котов."

Молчание.

Потом — хлопок.

Один. Второй. Весь зал взорвался аплодисментами.

— Гениально! — воскликнул Илмерион, появившись в дверях. — Это было… вкусно!

Архаэль сидел, совершенно ошеломлённый, с выражением лица «женюсь на ней или просто начну писать гастрономические баллады».

А Лана поклонилась.

— Я же говорила. Сначала борщ, потом революция.

Коза одобрительно хрюкнула.

Глава 52

На следующее утро Лана проснулась знаменитой.

Во-первых, к шатру уже стояла очередь. Кто-то просил рецепт, кто-то хотел сфотографироваться (в смысле, нарисовать её углём на дощечке), а один особенно вдохновлённый жрец исполнил гимн... в стиле борщевого марша.

Во-вторых, коза стала вести себя как телохранитель королевы. Она теперь не подпускала никого без морковки.

И в-третьих… предложения. О, да.

Первым пришёл Архаэль. С лицом «я ничего не предлагаю, но если предложу — это будет серьёзно».

— Прости, — начал он, переминаясь на месте,

Лана хмыкнула:

— Так ты предлагаешь мне… супружеский суповой союз?

— С перспективой совместного котла и пения под гитару.

— Дай мне пару дней подумать. Я ещё не готова делить борщ.

Он поклонился — и ушёл. Коза облегчённо выдохнула.

Но не прошло и часа, как к шатру подошли… странные личности. В одинаковых фартуках. На поясе — половники. Глаза горят. Бороды в безукоризненном порядке.

— Мы — Орден Великого Бульона, — торжественно сказал их глава, пухлый и благостный, как печёный корень сельдерея. — Ты, сестра по котлу, вызвала волну. Мы пришли… с предложением.

— Только не клан. У меня аллергия на посвящения, особенно если надо петь и стоять в рассоле.

— Мы хотим поделиться с тобой… рецептом. Тайным. Его нельзя писать. Нельзя передавать. Его можно только спеть.

— Так. То есть, мне придётся выучить секретный магический суп… наизусть?

— Да. И если ты споёшь его вслух не по делу — будет… вселенский понос.

Лана моргнула:

— Извините… что?

— Очень древнее проклятие. Сложная история. В ней замешан чеснок, три империи и один крайне уязвлённый дракон.

— Отлично. Записывайте меня. Но я ничего не гарантирую. Я импровизирую.

— Именно поэтому мы тебя и выбрали.

Коза вздохнула. Вечер только начинался, а у Ланы уже было:

— одно предложение руки (и котла), — одно тайное братство с суповыми клятвами, — и новая песня, которую лучше не напевать в душе.

— Коза, — сказала Лана, заваривая себе чай с мятой, — если дальше пойдёт в таком духе, я через неделю стану Верховной Владычицей Всего Съедобного.

Коза, не моргая, кивнула.

— Или хотя бы Первой Ложкой Империи.

Глава 53

Письмо пришло неожиданно — тонкий свиток, пахнущий жарой, пылью и слегка… корицей. На нём стояла печать в виде песчаного вихря и один-единственный знак: спираль.

Лана, с кружкой травяного чая в руке, развернула его, сидя на веранде своего шатра. Коза дремала рядом, изредка дёргая ухом от слов вроде «совет», «официально» и «интрига».

Письмо было коротким:

"Тиара запела. Эхо разбудило спящих. Нас слышали. Нас ищут. Грядёт возвращение. Берегись Трещинного Песка."

— Трещинного чего? — пробормотала Лана.

Коза открыла один глаз, посмотрела на неё с выражением: "ну всё, приехали".

В этот момент в лагерь въехал всадник. Весь в чёрно-золотом, верхом на чём-то между верблюдом и ламой с личностью. Он держал знамя с тем же вихрем.

— Я посланник Клана Песни Песков, — произнёс он, слезая. — Мне велено предупредить: вы разбудили то, что спало. И теперь… не только вы ищете Тиару. Она снова желанна.

— А раньше она была… не в тренде? — уточнила Лана.

— Многие считали, что сила Тиары умерла с последней носительницей. Что Песнь Зова — легенда. Но теперь… маги пустыни услышали мелодию. И один из них уже идёт по вашему следу. Его зовут Ка'Расс. И он не поёт. Он кричит.

Лана почесала затылок:

— Вот же. Только научилась не взрывать посуду голосом — и сразу появляется маньяк с кличкой "Голосовой Стенобой".

— Он охотится не за вами. За Тиарой. Но не будет щадить того, кто её носит.

Коза подошла ближе и легонько боднула Лану в колено. Послание получено: пора брать себя в руки. Или в голос.

Лана вздохнула:

— Ладно. Пора запастись мятой, настроить голосовые связки и запомнить: не петь на людях без предупреждения.

Посланник кивнул:

— Я останусь. До прибытия Ка'Расса — неделя. Мы можем подготовиться. Или… написать прощальную балладу.

Лана хмыкнула:

— В моём случае — это будет борщевая реквием-буря.

Коза боднула посланника.

— Она тоже будет участвовать, — перевела Лана. — Предупреждаю: если она поёт — трескаются бочки.

За горизонтом пыль поднималась медленно, но уверенно. И где-то в сердце пустыни маг, который не терпел фальши ни в чём — даже в музыке — приближался.

Глава 54

Когда над Равэллем сгущаются тучи, местные проверяют крыши, маги — амулеты, а Лана… достаёт свой половник и бандану. Потому что если тучи идут с Песков, значит, начнётся концерт с элементами разрушения.

Уже третий день посланник из Клана Песни Песков обучал Лану новым приёмам. Он оказался не только вестником, но и мастером магической самообороны. Правда, довольно драматичным.

— Ты должна чувствовать песню! Пропускать её через пальцы ног! Через… уши! Через… хрящи коленных суставов!

— Ты уверен, что учил магию, а не театральную постановку?

В ответ он взмахнул рукой — и в неё влетела летящая табуретка.

— Видишь? Ты отвлеклась. В бою песня — это не только душа. Это твой щит, клинок и, при желании, громкоговоритель.

Лана закатила глаза, накинула бандану и зарычала:

— Хорошо. Включаю режим "Света нет — пою в темноте".

Она вдохнула, подняла руки и запела.

"Встань, земля, на зов мой струнный, Пыль подними, дай силы в ладонь! Если враг идёт — пусть будет он врунный, Пусть споткнётся на первом угле и бронь."

Голос её ударил в воздух. Камни дрогнули, поднялись, сложились в щит перед ней. Даже козу слегка накрыло песком — она возмущённо фыркнула и взлетела на обломки, как на подиум.

— Это… — посланник выглядел впечатлённо. — Уже ближе к настоящей боевой балладе. Осталось добавить немного агрессии и каплю мажора.

Лана встала в позу рок-звезды:

— Я рок-балладная хозяйка. У меня всё с мажором. Иногда даже с двумя.

Позже, в шатре, её ждал сюрприз.

Илмерион пришёл не один. С ним был молодой эльф с лицом «я тут только записываю». Перед Ланой положили карту.

— Что это?

— Земля, — сказал Илмерион. — Когда-то принадлежала роду певцов. С тех пор она пустовала. Считается, что на ней обитает… магический эхо-зверь. Легенда.

— И вы хотите, чтобы я… его спела?

— Нет. Просто пережила. Участок твой, если справишься с испытанием. Земля будет официально закреплена за тобой. Совет даст благословение. Но только если… ты сама утвердишь своё право.

Лана внимательно посмотрела на карту. Холмы, ручей, старая башня, поросшая плющом. Место — идеально для начала. Или для паники.

— А если я не справлюсь?

— Тогда, возможно, ты не

— Ну вот, — вздохнула Лана. — Началось. Экзамен от судьбы с вариативным финалом.

Коза молча достала из-под сена ветку мяты.

На следующий день Лана стояла у границ того самого участка. За спиной — шатёр. Перед ней — ветер, руины, и тонкое, тревожное пение, доносившееся откуда-то из глубины.

— Ну что, — прошептала она. — Пора брать своё.

Тиара вспыхнула.

— Лана… помни: твой голос не просто песня. Он — выбор. За тобой не просто сила. За тобой — крики всех, кто никогда не был услышан.

— Ага. А ещё у меня аллергия на неопределённость.

Она шагнула вперёд. Земля под ногами дрогнула. Из травы поднялся силуэт — полупрозрачный зверь, словно сплетённый из ветра и звука. Он не рычал. Он пел.

Лана подняла голову. Сцена установлена. Публика — одно существо, но крайне харизматичное.

Она вдохнула и начала:

"Я не иду с мечом и гневом, Я не кричу, не требую дар. Я — просто голос. И если ты левым Ушком услышишь — не будет пожара.

Я пришла — строить. Не брать, не крушить. Но если захочешь — могу и пошуметь. Так дай мне пройти, не пытайся давить: Я варю — и судьбу, и обед."

Существо остановилось. Склонило голову. Потом… растворилось в воздухе, оставив после себя лишь еле уловимую мелодию.

А над землёй взвился флаг. Из ткани, сотканной ветром. На нём — знак: круг и струна. Символ Хозяйки.

Илмерион ждал у подножия холма.

— Приняли тебя, — сказал он.

— Надеюсь, не на вечернюю смену?

— Земля твоя. Совет признаёт. Ты — новая Хозяйка Песни.

— И мне положен какой-нибудь дом?

— Пока только холм, флаг… и очень выразительная коза.

Лана посмотрела вдаль. Будущее расстилалось перед ней, как мозаика из трав, камней и хорового безумия.

— Начинается строительство, — прошептала она.

Коза боднула землю. Под её копытцем показалась первая плитка будущего дома.

Глава 55

Утро на новой земле началось с бодрящего ветра, запаха будущего и козы, которая уже разлеглась в центре предполагаемой гостиной.

— Что ж, — пробормотала Лана, — если ты так уверена, что тут будет уютно, пусть будет. Но ковер ты чистишь сама.

Коза фыркнула и ткнула копытом в мешок с семенами, которые кто-то щедро оставил у флага. Поверх лежала записка: «На удачу. Вырасти, где хочешь. Не забудь поливать». Подпись: «Комитет по озеленению магических поселений».

— Вот бы и стены так выросли, — вздохнула Лана. — Хотя… постой. Почему бы и нет?

Она сунула руку в сумку без дна. Оттуда извлекла один из найденных кристаллов, что пульсировали тихой песней. Попробовала направить голос:

"Дом мой, встань из камня, встань из земли, Теплом наполняйся, в цветы обрасти. Чтоб окна — как глаз, и как сердце — очаг, Чтоб каждый, кто гость, уходил не во мрак."

Вибрация пошла по земле. Камни дрогнули. Из почвы вылезли первые обломки фундамента, обвились корнями, укрепились.

Коза подняла табличку «Мастерская. Вход с борщом» — неизвестно откуда.

— Где ты это берёшь? — спросила Лана. — Нет, правда. У тебя тайный подвал? Или подписка на местный юморной портал?

Днём появились первые магические строители. Это были гномы. Но не обычные, а — по их словам — дипломированные Архитектурно-Рунические Инженеры (сокращённо: АРИ). У всех были шлемы, бороды с плетёными рулетками и пергаментные чертежи с рунами типа «Здесь не рухнет. Наверное».

— Мы получили уведомление, что вы — Хозяйка Песни. А значит, имеете право на Грант Первой Постройки. Квота на стены, крышу и… — он посмотрел на козу, — козопасный загон.

— Превосходно. Я уже представляю будущую кухню. Просторную. С камином. И полочками. Много полочек. Под специи и судьбы.

Гномы хмыкнули и принялись за работу. Камни плясали, руны светились, а один особенно амбициозный гном пытался встроить в фасад музыкальные резонаторы.

— Если нажать на эту плиту, — сказал он с воодушевлением, — дом сыграет «Симфонию для вилки и дверного проёма». Только не ставьте чайник рядом — гремит.

Под вечер, когда остов дома уже начал напоминать дом, а не театральную декорацию «разрухи с характером», появился гость.

Он пришёл без шума. В плаще, закрывающем лицо, с походной палкой и аурой «я весь в тайнах, но угощусь, если есть пирог».

— Простите, — сказал он вежливо, — вы… Лана, Хозяйка Песни?

— Да. А вы кто?

Он приподнял капюшон. Лицо — зрелое, красивое, с проблеском былой власти и усталости. Глаза — как у того, кто видел слишком многое и больше всего хочет чашку травяного чая.

— Зовите меня Эвельдир. Я был советником последней, кто носил Тиару до вас.

Тишина сгустилась, как подливка без муки.

— И что вам нужно?

— Предупредить. У Тиары не только сила и символика. Она хранит память. И кое-что… пробуждается. Вы можете построить дом. Но внутри вас уже просыпается нечто большее.

Лана вздохнула:

— Отлично. Только поставили окна, а у меня уже внутреннее пробуждение с бонусами. Скажите сразу: это требует платить налоги или жертвовать гортензиями?

— Пока — нет. Но будьте готовы. Скоро к вам придут те, кто помнил первую Хозяйку. И не все из них — друзья.

Коза шипела в углу, надуваясь как меховая чайник-бомба.

— Спасибо за визит, — сказала Лана. — Я пока строю. Если будет угроза — придумаю боевую балладу. Или пельмени. Они мощнее, чем кажутся.

Вечером, сидя на пороге дома, который наконец обрёл контуры, Лана смотрела, как угасает закат.

— Земля есть. Дом почти готов. Осталось… обжиться. Или выжить.

Коза мирно дремала у костра. А на краю её новой земли ветер принёс тихую песню. Незнакомую. Но почему-то… родную.

Глава 56

На рассвете, когда дом ещё пах свежестроем, а коза пыталась устроиться прямо в магическом очаге, Лана решила — пора заложить первое заклинание-оберег.

Не то чтобы она ожидала вторжения, но после визита Эвельдира и загадочного «пробуждения», дополнительная защита не помешает.

— Хорошо, — сказала она себе, — начнём с малого. Песня для защиты дома от непрошенных гостей. Или хотя бы от гномов с музыкальными чертежами.

Она встала в центре дома, расправила плечи и запела:

"Стены, стойте, как броня, Сквозь века

Пусть не треснет мой порог От меча и от сапог. Если в дверь — без пирога, То обратно — два шага!"

Пульсация прошла по стенам. Руна на косяке вспыхнула мягким светом. В шкафу отозвалась сковородка.

— Всё, — выдохнула Лана, — теперь дом — официально поющий. Как минимум, кухонная утварь точно с характером.

Часом позже на пороге появилась старушка. Вся в разноцветных накидках, с глазами, в которых плясала лёгкая магическая искра. За ней шла… сова. В шапке.

— О, здравствуй, милая, — пробурчала она. — Я старая Травница Триша. Шла мимо, услышала песню… и решила заглянуть. Да и подарок тебе принести.

Она протянула кристалл — прозрачно-голубой, с лёгким мерцанием внутри.

— Это Кристалл Уюта. Его нельзя просто положить. Его нужно… приготовить. В смысле, сварить. На костре. С лавровым листом. И, желательно, под балладу.

— Простите, вы уверены, что это не суп?

— Уверена. Но он даёт тепло. Уют. И иногда — воспоминания. Но только те, что согревают. Ну и ещё — от мышей защищает.

Лана неуверенно взяла кристалл.

— Спасибо. Только… вы точно уверены, что это не глюкоза из параллельного мира?

— Абсолютно. Только не пересоли. Один раз варила с солью — неделя была в воспоминаниях молодости. Подозреваю, у тебя эффект будет мощнее.

Вечером Лана варила кристалл, пела что-то между колыбельной и блюзом, а коза пыталась съесть лавровый лист. Когда всё было готово, дом наполнился мягким сиянием. И где-то изнутри… послышался голос.

Тихий. Тёплый. И очень знакомый:

— Всё будет хорошо. Ты не одна. Ты — Песня, которую помнят.

Лана замерла. Потом улыбнулась.

— Отлично. Теперь у меня есть разговаривающий чайник, магическая коза и вдохновляющие стены. Я официально житель фэнтези-деревни уровня "прокачано".

Коза боднула дверь, которая от этого… открыла её как в театре, с фанфарами.

Дом жил. Земля принимала. И в этот момент где-то в лесу, в тени деревьев, затрещала сухая ветка. На карту Ланы смотрел кто-то, в чьих глазах пылала старая жажда.

Он выжидал. Он знал, что Тиара — активна. И скоро… он снова её увидит.

Глава 57

— Ну что, уважаемый дом, готов к гостям? — спросила Лана, прислушиваясь к подозрительно приветливому потрескиванию в очаге.

Сковородка, висевшая на крючке, издала одобрительный «дзынь». Коза, восседавшая в кресле у окна с видом на пока ещё пустую грядку, скептически фыркнула.

Лана надела бандану, расправила плечи и открыла дверь.

На пороге стоял… не то чтобы человек. Точнее, полчеловека-полушляпы. Существо, явно разумное, с длинной курносой мордочкой, большими ушами и меховой накидкой, состояло как будто из сарафана, карманов и рыжего оптимизма.

— Приветствую, Песенная! — оно поклонилось так низко, что уронило из кармана шишку, крюк и нечто, похожее на сушёный кактус.

— Привет… а ты кто?

— Я Вастрик! Представитель соседей! Мы тут… ну, обитаем рядом. Услышали песню, почувствовали уют — и подумали: может, пора наладить… гм… междомовое взаимопонимание?

— В смысле — вы кто?

— Мы? Ну, мы… как бы сказать… разумные однодревовцы. У нас там дальше дерево. На нём дома. Внутри — тоже дома. Снаружи — иногда грибы. Петь умеем. Правда, не так хорошо. У тебя — голос. У нас — хор без слуха.

Коза подошла, понюхала его, попыталась откусить кусочек накидки. Вастрик вежливо дернулся, достал из другого кармана сушёную морковку и отдал в качестве дипломатического дара.

— Что ты хотел, Вастрик?

— Обмен! У нас — мох, грибы и энтузиазм. У тебя — борщ, магия и коза. Мы бы хотели… культурного обмена. Мы приносим тебе… вот!

Он вытащил банку.

— Это что?

— Варенье из поющих ежевик. Поёт не всегда. Иногда жалуется. Но со вкусом. Очень… насыщенным.

Лана приняла банку, оглянулась на дом.

— Что скажешь?

Сковородка глухо отозвалась «пинь». Коза — «мрф». Лана кивнула:

— Хорошо. Обмен принимается. Взамен — один борщ, два сухаря и право петь один куплет на рассвете. Только не под окнами.

Вастрик просиял:

— Договор заключён! Песнедоговор о дружбе, бобах и… козах. Ура!

Вечером Лана закуталась в плед и вышла на крыльцо. Дом был тёплым, с легкой аурой варенья, и даже руны светились слегка розовато.

— Дом с вареньем. Дом с магией. Дом… с перспективами.

Коза боднула её в бок и протянула листок. На нём кто-то каракулями написал:

«Будь готова. Идёт. Он идёт. Не из леса. Из прошлого. Где не пели.»

Лана сжала листок.

— Я готова. А если нет — спою, как будто готова. А потом борщом добью.

Дом вздохнул. Где-то внутри залаяла чайник-собака.

В это время, у границы леса, тень отделилась от ствола. Маг в чёрном плаще разглядывал следы магии, вдыхал воздух, насыщенный пением… и улыбался.

— Она здесь. Она начала. И она — сильнее, чем я помнил.

Пальцы его коснулись кулона в виде треснувшей ноты. Он прошептал:

— Встретимся скоро, Песенная. Посмотрим, чей голос будет последним.

Глава 58

Если бы Лану спросили, как она представляет своё будущее — вряд ли среди вариантов был пункт «помолвлена с магом, правит возрождённой деревней и спорит с саркастичной тиарой, одновременно открывая вокальную школу и спасая экономику». Но так уж вышло.

— Уважаемая Хозяйка Песни, — выговорил временной повелитель эльфов, элегантный и как всегда подозрительно в курсе всего, — мы, Совет Старших, решили, что тебе как правительнице необходим официальный союз. Народ любит стабильность. И любовные переплетения.

— Это вы официально намекаете на свадьбу?

— Мы официально предлагаем… испытательный союз. Обручение сроком на три года. С последующим пересмотром. Если за это время ты и твой избранник окажетесь несовместимы — расторгнете его. Если наоборот… — он сделал загадочную паузу, — тогда пригласим танцующих друидов.

Лана, опираясь на козу, которая тут же сделала вид, что уснула, прищурилась:

— И кто, по вашему мнению, мой избранник?

— Тот, чья рука держит твой голос. Маг. Тот, кто принёс Тиару. Тот, кто… — он посмотрел на мага, стоявшего чуть в стороне и делавшего вид, что занят наблюдением за облаками, — готов в случае чего спеть вместо тебя.

Маг покашлял, подошёл, и, не глядя в глаза,

— Ну, я, конечно, не против… если ты тоже не возражаешь… Я имею в виду, это логично. И… разумно.

Лана вздохнула:

— Отлично. Испытательное обручение. Великолепно. Главное — чтобы в обряд не входило совместное пение на публике.

Тиара вспыхнула:

— А свадьба будет в стиле оперы? Или хотя бы с магическим бэк-вокалом? Можно я приглашу хор гоблинов?!

— Нет! — хором ответили все.

Тем временем эльф — тот самый, преданный и трагически прекрасный, наконец вышел из раздумий и сам предложил остаться.

— Я не хочу возвращаться в Рощу. Ты… здесь. А значит, и я буду. Раз ты — Хозяйка, я прошу позволить мне стать твоим охранником. Клятва — не от крови, но от воли. И, если позволишь… правой рукой.

Лана улыбнулась:

— Будешь охранять меня от глупых решений, например?

— Это займёт всё моё время.

Оборотень, появившийся как всегда внезапно, лишь хмыкнул:

— Я тогда беру управление. А ещё левую руку. В целях баланса.

Коза ударила копытом, поднимая пыль.

— Хватит вам! — сказала Лана. — Ты охрана, ты управление, а ты — бубнящее украшение, — ткнула в тиару. — А я… займусь реальной работой.

Через неделю она открыла Музыкальную Школу Выживания и Борща. Программа включала:

основы самозащиты с помощью баллады;

варенье как дипломатический инструмент;

как пропеть «плати налоги» без возмущения;

и спецкурс «Как не застрять в лирике во время боя».

А тем временем Совет передал ей право распоряжаться тремя пустующими деревнями в округе. С условием: оживить их. Заселить. Восстановить хотя бы одну магическую мельницу. И не устраивать фестиваль с говорящими ложками. (Последнее добавили специально.)

Тиара ехидно подшучивала:

— А я помню времена, когда Хозяйки правили мирами, а не устраивали кружок "Вязание и вокал".

— А я помню времена, когда ты молчала, — огрызнулась Лана. — Ах, нет, не помню. Потому что этого никогда не было.

— Ммм, дерзость. Вот за это тебя и выбрали. Кстати, он на тебя смотрит.

— Кто?

— Все. Все трое. Маг, эльф, оборотень. Ты — центр любовного треугольника с добавкой клыков и магии.

— Я просто хотела выращивать розмарин!

— Ты носишь Тиару. Забудь про розмарин. У тебя теперь драма, романтика, строительство и, возможно, магическая реформа налогообложения.

— …Ненавижу понедельники.

Глава 59

Первый учебный день в Музыкальной Школе Выживания и Борща начался с того, что курица-ученица напала на карту деревни, подозревая в ней шпиона.

— Это у нас спецкурс «Реагирование на абсурд», — бодро объявила Лана, вытаскивая карту из клюва. — Молодец, защита пройдена, теперь учимся доверять географии.

Гном-ветеран тихо хихикал в углу, тролль пытался подружиться с чайником, а эльфийский подросток настаивал, что умеет играть на костре.

— Я говорил «на касте», — поправил он. — Это такой магический инструмент. Ну… почти.

В перерыве Лана вышла на крыльцо. Маг подошёл, как всегда — с видом «я сейчас скажу что-то важное и, возможно, немного романтичное».

— Ты думала над нашими… условностями? — спросил он, потирая шею.

— Условностями? А, ты про помолвку.

— Да. Может… проведём испытание чувств? Не в лаборатории, конечно. Но в какой-нибудь ситуации. Например, совместный поход. Или совместная кухня. Или… объятия при Тиаре. Самое экстремальное испытание.

— Ты хочешь сказать, что проверить искренность чувств можно только если я разрешу тебе обнять меня, пока на мне Тиара, которая тут же прокомментирует?

— Именно.

— Ты ненормальный.

— Ты — моя невеста. На три года, между прочим.

Тиара засияла:

— ДАВАЙТЕ! Я уже готовлю фанфики! Назову главу «Объятия между Рудой и Разумом». Или «Как маг нашёл рифму к слову "любовь"».

Лана, краснея, сделала шаг назад:

— Это будет… позже. Возможно. В очень туманном будущем. Когда я забуду, что Тиара умеет говорить.

— Она никогда не замолчит, — сказал маг с обречённой нежностью.

— Я знаю… — вздохнула Лана. — И ты всё равно хочешь быть со мной?

Он пожал плечами:

— Да. Мне нравится, как ты управляешься с хаосом. Особенно когда он в форме курицы.

Тем временем, к школе подъехала телега. Из неё вышли… два абсолютно одинаковых существа. Высокие, в зелёных одеждах, с серебристыми масками и фамильярным пафосом.

— Мы прибыли по просьбе Песенной Тиары! — сказали они хором.

— Кто вы такие? — удивилась Лана.

— Мы — Элиран и Элита. Двоюродные троюродные потомки Королевской Линии Песни. А также хоровые чемпионы округа Ля-Минор.

— Зачем вы здесь?

— Узаконить ваше восшествие. И… возможно, предложить странный турнир по поэзии.

— Это угроза или предложение?

— Это традиция. А ещё у нас есть предложение по восстановлению деревень. Мы можем привести людей. Бывших певцов, рифмоплётов, пастухов звуков. И, если повезёт, финансиста.

— Вы хотите… заняться строительством деревень?

— Мы хотим возродить голос мира. Через тебя. Через Тиару. Через… весёлые кирпичи.

— Весёлые… что?

— Мы объясним позже. У них отличное чувство ритма.

К вечеру Лана сидела на крыше своего дома, попивая чай, в котором была мята, тмин и, по какой-то причине, аплодисменты.

— Я хотела просто найти себя, — пробормотала она. — А нашла полцарства, треугольник, говорящую корону и курицу-охотника за картами.

— Это ещё только начало, — прошептала Тиара. — У нас впереди турнир, борьба за голоса, влюблённости и, возможно, музыкальный фестиваль между деревнями. А потом — великая драма. Со спецэффектами!

Лана закрыла глаза.

— Дайте мне просто пять минут тишины.

— Ладно… четыре. Но потом я включаю фанфики.

Глава 60

Когда в деревне прозвучал первый официальный гонг — а это был перевёрнутый котелок, по которому бил тролль с чувством ритма и отсутствием слуха — жители собрались на Площадке Согласия. Она же бывшая клумба. Она же будущий центр деревни.

Лана вышла на импровизированную сцену, чувствуя себя одновременно и королевой, и ведущей сельской дискотеки.

— Добрый день, жители! Или вечер, у кого сколько чаёв уже!

Толпа зааплодировала. В основном, по наводке Тиары, которая подсветила над сценой надпись «АПЛОДИРУЙ СЕЙЧАС».

— Я рада видеть, что деревня оживает. Мы начали восстановление мельницы, школы, а также открыли столовую, где не всё

Смех. Хрюкание. Кто-то выронил варёное яйцо.

— А теперь — новости. Мы начали приём новых жителей. Но не просто кого попало. Только тех, кто… поёт в душе. Или хотя бы в жизни.

— А если я рычу? — крикнул оборотень.

— Сойдёт. Главное — с душой.

После собрания к Лане подошёл один из новеньких. Высокий, стройный, в чёрном, с глазами цвета грозы и голосом, от которого даже коза выронила морковку.

— Зовите меня Архай. Я — строитель. Реставратор. И… немного поэт. Вас можно поздравить с великолепным началом. Но… могу предложить нечто большее.

— Больше, чем варенье и философские ужины?

— Больше. Я могу помочь восстановить всю округу. Есть технологии. Каменные печати. Но мне нужно разрешение… и помощь. Возможно, совместная работа. Возможно, совместное руководство.

Тиара тут же воскликнула:

— Кандидат номер четыре! Мрачно-загадочный! Очевидно, в третьем акте попытается спасти мир ценой собственной репутации!

Лана прикрыла лицо рукой:

— Это всё очень мило, но у меня уже есть помощник. И управляющий. И охранник. И… избранный по помолвке.

Архай склонился в лёгком поклоне:

— Я не прошу места в сердце. Я прошу шанс быть полезным.

Она кивнула:

— Тогда покажи, что умеешь. Завтра — план восстановления второй деревни. Если она не будет поющей, будет хотя бы стоящей.

Вечером маг сидел у костра и смотрел, как Лана кормит курицу, одновременно ругаясь с Тиарой и уговаривая эльфа не бодаться с гномом.

— Ты её любишь? — внезапно спросил оборотень, плюхаясь рядом.

— Что?

— Ну, ты. Её. Лану. Или ты просто поддался обаянию вокального артефакта?

— Я…

— Просто если нет — то очередь уже выстроилась. Я, между прочим, умею готовить и превращаться в волка. Универсальный набор.

Маг уставился в огонь:

— Я люблю её не за магию. А вопреки ей. С ней я чувствую, что могу стать кем-то… нормальным. Или хотя бы не таким мрачным.

— Тогда ускоряйся. А то Тиара скоро проведёт кастинг. Со стихами.

Ночью Лана не спала. Смотрела на небо и думала, как из обычной вокальной неудачницы она стала центром событий, в которых участвуют маги, эльфы, оборотни и поющие кирпичи.

— Тиара?

— Ммм?

— А если я… не справлюсь?

— Тогда я спою за тебя. Фальшиво. С драмой. Но достойно. А потом — мы всё равно победим. Потому что ты — моя Хозяйка. И я — твой хор.

Лана улыбнулась.

— Спасибо. Это было… мило.

— Не привыкай. Завтра снова буду ехидничать.

— Договорились.

Глава 61

С утра в Школе Выживания и Борща царила особая атмосфера: смесь магии, кулинарии и лёгкой предэкзаменационной паники.

Лана встала перед классом, в котором собрались гном, тролль, два эльфа, одна подозрительная сова, курица и Архай, почему-то решивший «погрузиться в местную специфику».

— Итак, сегодня у нас особый урок. Магический стихопоединок. Условия просты: вы должны произнести заклинание в форме рифмы. Кто заставит противника икать, плакать, или, желательно, смеяться — победил.

— Можно с аксессуарами? — уточнила курица, выкатывая куклу с бантом.

— Нет.

— А магический бубен?

— Всё, что не поёт громче тебя — можно.

Первая пара: тролль и Архай. Тролль с трудом рифмовал «огонь» и «конь», но при этом вызывал жару в радиусе трёх метров. Архай же изящно выдал:

«Ты жаром меня не испепелишь, Я — как лёд, что звенит и шипит. Но если ты снова зарифмуешь "броня" и "свинья" — Я сбегу, как поэт в коллапсит!»

Толпа аплодировала. Тролль икнул. Победа — за Архайем.

Маг всё это время стоял у стены, и выражение у него было, как у чайника, который закипел, но держится из вежливости.

Лана подошла:

— Всё в порядке?

— Абсолютно. Почему ты спрашиваешь? — прошипел он, глядя, как Архай вежливо помогает курице поправить куклу.

— Просто ты выглядишь так, будто хочешь превратить кого-то в лиру.

— Я владею лироморфией. Но не применяю её к конкурентам. Пока.

Она рассмеялась, похлопала его по плечу:

— Расслабься. Мне нравится, что ты ревнуешь. Это мило. И жутковато одновременно.

Он покраснел, отвернулся, но буркнул:

— Я… могу тоже поучаствовать в поединке. Только если ты будешь моей соперницей.

— Договорились. Приготовься к рифмам, которые оставят тебя в слезах.

Их дуэль стала гвоздём программы:

Лана: «Ты говоришь, что ты весь такой маг, А я — только голос, пусть даже и флаг? Но знай, мой дорогой волшебный герой, Я — как сироп. Сладка. И… липну порой.»

Толпа захлопала, маг покраснел ещё больше, но выдержал удар:

Маг: «Ты сладка, как варенье в июле, Ты — как чай, если с имбирём в пируне. Но знай, моя ведьма и свет мой ночной: Ты в сердце уже — с рифмой. И со мной.»

Толпа завизжала. Даже коза прыснула в бок. Лана тихо прошептала:

— Это ты сейчас… признался?

— Возможно. Или я просто хорошо репетировал.

— Лжец.

— Волшебник.

Они оба рассмеялись, а Тиара, довольная, воскликнула:

— Фанфики, том второй! Пишем «На рифмах любви и лжи».

И именно в этот момент прибыл гонец. В полном парадном, с тиснённой печатью.

— Послание от Повелителя Рощи Эльдарон’Тэйлора! — объявил он торжественно.

Лана села. Маг стиснул зубы. Тиара задрожала.

— Он… что-то почувствовал. Тиару. Меня. — прошептала корона. — Он никогда не вмешивался раньше…

Лана вскрыла письмо. Прочитала. Потом второй раз.

— Ну?.. — хором спросили все.

Она подняла глаза:

— Он хочет приехать. Инкогнито. Познакомиться. Оценить… мою пригодность.

— Для чего? — настороженно уточнил маг.

— Для всего. Как Хозяйки. Как носительницы Тиары. Как возможного… союзника.

Коза снова выронила морковку.

Глава 62

Когда Лана проснулась, первым, что она услышала, был возглас:

— Срочно! Пыль с дороги поднимается! Кто-то важный едет! Или просто не умеет ездить тихо!

Она выскочила на крыльцо как была — в бандане и одеяле, отчего сразу получила одобрительный гогот от тролля и вздох восхищения от Архая.

— Это… стильно. — прокомментировал он.

— Это «я не успела»! — отмахнулась Лана.

На деревенскую площадь въехала карета. Слишком изысканная, чтобы быть просто уставной. Слишком скромная, чтобы быть царской. Из неё вышел высокий эльф

— Леди Лана, — сказал он, слегка поклонившись. — Я прибыл, чтобы… поговорить. Под видом инспекции. В сопровождении исключительно разумных слухов. Меня зовут Тейлор. Просто Тейлор.

— Эльдарон’Тэйлор? Повелитель Рощи? — уточнила Лана.

— Просто Тейлор, пока что. — Он усмехнулся. — Слишком много власти давит на синусы.

В течение дня Тейлор ходил по деревне, с интересом наблюдая за жителями. Он не говорил много, но всё записывал. Даже разговор курицы с гномом о значении слова «бубен». Лана ощущала его взгляд, как луч магического прожектора. А Тиара… Тиара молчала.

— Он что, тебе не нравится? — шепнула Лана, когда осталась наедине с короной.

— Он… старый. Опасный. И знает, что делает. Я не уверена, стоит ли ему доверять. Или наоборот — доверять именно ему.

— Ты пугаешь меня.

— Я сама себя пугаю, когда молчу так долго.

Вечером, когда все уже готовились к песенному ужину (новая традиция, не спрашивай), Тейлор поднялся на крышу дома Ланы, где она сидела с книгой рецептов, списком деревенских нужд и кофеином в венах.

— Можно? — спросил он.

— Конечно. Только не падайте, крыша нестабильна. Как и моя жизнь.

Он сел рядом, молча вручил ей коробочку.

— Что это?

— Наследие. Один из камней-проводников Тиары. Утрачен. Найден мною. Он поможет тебе усилить магию — если ты готова. Но он не для всех. Только для настоящей Хозяйки.

— Почему вы мне доверяете?

— Потому что ты не хочешь власти. А значит, способна использовать её правильно.

Они сидели молча, пока снизу не послышался вопль:

— Лана, курица объявила себя старостой музыкального квартала! Срочно спускайся!

— Извините. Долг зовёт. И крылья хлопают.

Тейлор улыбнулся:

— Я останусь на пару дней. Хочу… посмотреть, как развивается твой народ. И ты.

Когда она ушла, Тейлор остался на крыше и прошептал:

— Настоящая. Иначе Тиара бы не замолчала. Интересно… как долго ты сможешь сопротивляться судьбе?

Глава 63

Утро было солнечным, птицы щебетали, коза пела в тон, а Тиара с самого рассвета пела гимн собственного величия.

— Восхвалим Тиару! Единственную! Песенную! С великолепной Хозяйкой, слегка мятой, но уже с планами на градостроительство!

Лана зевнула:

— Может, сначала кофе?

— Ты уже наделена магией управления. Кофе — вторично.

— Кофе — первично. Умение не убивать по утрам — исключительно благодаря кофе.

На главной площади деревни собрался небольшой, но впечатляющий круг: маг, эльф, Повелитель Тейлор, Архай и курица с официальным видом.

— Лана, — начал Тейлор. — Я видел достаточно. Ты не просто носишь Тиару. Ты ведёшь за собой. С юмором, с упрямством, и, что особенно опасно… с песнями.

— Я не виновата, что у меня голос теперь лечит! — буркнула Лана.

— Я хочу вручить тебе эти земли. Не как дар, а как признание. Развивай их. Строй. Пой. Я останусь в Роще. Но если тебе понадобится совет — я рядом.

Он вынул пергамент с печатью, и вся деревня выдохнула одновременно. Даже курица.

— Архай, — продолжил Тейлор. — Ты хорошо проявил себя. Но твой путь — в соседней долине. Там разрушены фермы. Восстанови их. Будь первым наместником новой линии.

Архай поклонился и подмигнул Лане:

— Если заскучаешь по драматизму — знай, где найти.

— Запомню. Только без стихов, пожалуйста.

— Не могу обещать.

Прощание было коротким. Тейлор исчез, оставив за собой ощущение тени великой эпохи. А Лана стояла с пергаментом в руке и говорила:

— Земля моя. Официально. Ну здравствуй, бюрократия!

Маг подошёл и обнял её за плечи:

— Я помогу. Что бы ты ни решила делать.

Эльф в этот момент стоял немного поодаль. Его лицо было спокойно, но в глазах отражались воспоминания — не его. Предшественницы. Лан’ариэль.

Позже он подошёл:

— Лана. Я понимаю, что ты — не она. Но память зовёт. Если ты позволишь, я останусь. Не как жених, не как претендент. Как брат. И друг.

— Считай, назначен. С тебя — охрана границ, с меня — песни у костра.

Он улыбнулся:

— Договорились.

С этого дня началась новая глава. Лана официально стала Хозяйкой Удела Песни. В планах были — мастерские, приюты, школа вокальной магии, травяная лавка, и здание с табличкой: «Сарказм — наш главный экспорт».

А ещё — первая совместная планировка с магом. Споры, карандаши, флирт, и Тиара, которая на полном серьёзе рисовала домики на полях чертежей.

— Я предлагаю здесь амфитеатр.

— А я предлагаю тут баню.

— А я предлагаю свадьбу. — добавила Тиара невинно.

— Что?! — хором.

— Шучу. Или нет.

Лана фыркнула:

— Сначала дом. Потом баня. Потом, может быть, амфитеатр. А свадьба… пусть подождёт. Но не слишком долго.

Глава 64

Новая деревня, получившая гордое название «Звукополис» (по настоянию Тиары), просыпалась медленно. Строительство шло, как могла позволить магия, упрямство и пара старых козлов с повозкой.

Лана стояла посреди будущей центральной площади с бумажным планом, в одной руке держала глиняную кружку с ромашковым чаем, а в другой — моток верёвки, которым пыталась объяснить, где будет рынок.

— Здесь — лавки, тут — таверна, вот тут — сцена для выступлений. А здесь, — повернулась она к магу, — твоя любимая баня.

— Я вижу, ты расставляешь приоритеты, — хмыкнул он. — А можно я предложу ещё одну локацию?

— Только если это не твой личный кабинет с подогреваемым креслом.

— Ну почему сразу ты так точно попала?

Работа шла — местами с огоньком (буквально, когда тролль пытался жарить булки магией), местами с юмором (курица организовала хор), а местами — с неожиданными визитами.

Так, утром во вторник, когда Лана как раз пыталась уговорить гнома поставить дверь не вверх ногами, к ней явились двое.

Первый — чиновник в пыльной мантии с крошками от кренделя на воротнике. Второй — маг в очках, выглядевший так, будто он не спал с момента основания континента.

— Леди Лана, мы пришли от лица Совета Ближайших Земель. Согласно указу №389-К, вы обязаны задекларировать свою территорию и уплатить…

— Сразу нет.

— Мы не против судьбы. Мы за налоги.

— Мы за юмор, — вставил маг, — и за то, чтобы не пугать людей цифрами до завтрака.

В итоге, после недолгого перетягивания каната из аргументов, Лана вручила им корзину с грибами, песню про налоговую магию и магическую флейту, от которой один из чиновников почему-то заплакал.

— Мы… пересмотрим списки. Возможно, вы уже всё оплатили песней. — выдавил он.

— Вот и славно. До свидания. И не возвращайтесь без пирога!

Тем же вечером прибыла делегация. Флаг, лошадь, огромный плащ, из-под которого выбрался представитель рода Аэно’Риэл:

— Леди Лана. Вас приглашают на Фестиваль Новых Родов. Торжество, приуроченное к признанию новых Хозяев. Вы обязаны… простите, приглашены представить свой дом, традиции и… мужа.

— Что? Какого мужа?! — Лана поперхнулась.

— Ну… или достойного претендента. Таков обычай. Каждая Хозяйка должна… ну, хотя бы изобразить стабильность.

Тиара не выдержала:

— Я знала! Я знала! Вот оно! Глава «Фестивальная невеста»!

Маг потёр висок:

— Намечается весело.

Эльф, стоявший у входа в мастерскую, прошептал:

— Я смогу быть сопровождением. Если нужно.

Лана закрыла лицо руками:

— Я просто хотела школу построить и лавку открыть! А теперь мне надо устраивать кастинг женихов?!

Курица важно прокудахтала:

— Мы победим. И пирог испечём.

Глава 65

— Мы не можем просто появиться на Фестивале как дикари, — заявила Тиара с пафосом настолько густым, что им можно было штукатурить стену. — Мы должны ослепить, ошарашить и слегка очаровать. С размахом.

— Слегка? — уточнила Лана, перекладывая на стол третий свиток с требованиями к участникам фестиваля.

— Ну хорошо, немного эпично.

Подготовка к фестивалю пошла по двум направлениям: первое — практическое, второе — театрально-истерическое. Маг занялся охраной и магическими документами, эльф предложил помощь в костюмах, а курица… открыла курсы «Пышной походки» для деревенских дам.

— И зачем мне каблуки из каблука? — стонала одна из гномок, балансируя на деревянной колодке.

— Чтобы, когда ты войдёшь в зал, все ахнули. Или упали. Главное — эффект! — комментировала Тиара.

Лана в это время решала более важный вопрос — кого представить как «достойного претендента».

— Ну, я… могу притвориться, — предложил эльф. — Если это поможет избежать позора.

— Ты мне как брат. Это странно. И я не хочу, чтобы ты изображал то, чего нет.

Маг промолчал. Долго. Потом сказал:

— Я пойду с тобой. И без игры.

Лана посмотрела на него. Взгляд в глаза. Долгий. А потом… она кивнула:

— Хорошо. Но предупреждаю: на первом же танце я могу наступить на ногу.

— Я зачарую обувь. Пусть страдают подошвы, а не чувства.

Выбор нарядов стал отдельной драмой. Эльф приволок ткани, маг создал три магических иллюзии платьев, Лана отказалась от двух, третий назвала «шторой с пайетками» и вернулась к кожаному корсету и штанам.

— Я должна быть собой. Сразу понятно — не принцесса. И не удобная.

— Ты — ураган. — пробормотал маг. — И штормы должны быть яркими.

— А я предлагаю крылья из магического света! — влезла Тиара. — Ты выйдешь, и они будут за спиной! Все упадут в обморок от красоты! Или от страха!

— Только если не будут щекотать. И не пищать, как ты ночью.

— Я — голос магии! — возмутилась Тиара.

— Ты — голос, из-за которого даже ворон переселяются!

За три дня до фестиваля, в деревню прибыл гонец с пригласительным свитком, выгравированным магией на тончайшем листе серебра:

"Леди Лана, Хозяйка Удела Песни, Вас ожидают на Фестивале Новых Родов в Серебряной Гряде. Подготовьте презентацию, наряд и спутника. И, пожалуйста, без магических куриц."

— Вот так! — возмутилась курица. — Я репетировала кекетательное соло три недели!

Лана вздохнула:

— Ладно. Пойдём. Впечатлим. И, может быть, даже получим оттуда инвесторов, поддержку… или хотя бы хорошую выпечку.

Маг подал ей руку:

— Вместе?

— Вместе.

А в это время, в далёком углу Серебряной Гряды, пожилой эльф с длинной седой косой смотрел на карту с новой отметкой:

— Леди Песни… Интересно. Посмотрим, как звучит её сила.

Глава 66

Серебряная Гряда встретила их сдержанным великолепием. Узкие улочки, вьющиеся между башнями, как ленты, флаги, трепещущие от каждого магического вздоха, и обилие пафоса в воздухе, что, казалось, можно было нарезать на куски и подавать с гусем.

Лана шагала по ковру в сопровождении мага. Позади, под возмущённым бормотанием, ехала повозка с курицей, замаскированной под декоративную скульптуру (хотя она периодически пыталась подпеть маршу).

— Улыбайся, — прошептал маг. — Здесь это как дышать.

— Могу. Но только в пределах приличия.

— И не сверкай глазами, когда кто-то тебя «оценит».

— Упс. Уже.

Они вошли в главный зал, где уже присутствовали десятки новых и старых родов. Кто-то сиял от новизны, кто-то — от макияжа. Лана предпочла второй вариант проигнорировать, но не смогла — одна дама блестела так, что даже Тиара присвистнула:

— Это… драгоценные камни на лбу? Или у неё лобное зеркало стиля?

— Тссс.

— Я стараюсь. Но она похожа на витрину ювелирного ларька с амбициями.

И вот — представление.

— Леди Лана, Удел Песни, признанная носительница Тиары.

Лана шагнула вперёд. На ней был тёмно-синий наряд с серебряной вышивкой. Маг — в чёрно-зеленом плаще, с глазами, полными напряжённого спокойствия. За спиной Ланы мягко светились крылья света — иллюзия от Тиары, издающая нежный музыкальный звон.

Публика замерла. Потом — аплодисменты. Кто-то прошептал: «Вот это вход». Кто-то — «это точно не самодеятельность».

А кто-то не сказал ничего. Просто смотрел. Высокий эльф с серебряной косой и цепью Совета на груди. Он кивнул ей. И она почему-то почувствовала, как Тиара напряглась.

— Кто это? — прошептала она.

— Опасность. — ответила Тиара.

— Какого рода?

— Того, кто может захотеть меня.

Позже, во время «свободного общения» (то есть дипломатических подколов под видом светской беседы), тот самый эльф подошёл.

— Леди Песни. Меня зовут Сариэль Вин’Тайлен. Я... старший советник Рода Хранителей. Я наблюдал за вашей демонстрацией. Ваша Тиара... поёт иначе.

— И всё же. Это артефакт королевского уровня. Вас поддерживает Совет?

— Пока что — мой народ, мой маг, и курица с характером. Совет ещё думает.

Сариэль улыбнулся. Не злобно. Скорее — задумчиво:

— Тогда, возможно, нам стоит поговорить позже. Неофициально.

Маг подошёл к ней, встал рядом. Сариэль посмотрел на него, как кот на сторожевую собаку:

— Вы — маг дороги?

— Я — маг рядом. И останусь.

— Прекрасно. — короткий поклон. — До скорой встречи.

Он ушёл. Лана выдохнула:

— Мне это не понравилось.

Тиара подвывала:

— Мне понравилось ещё меньше. У него энергетика как у тех, кто коллекционирует артефакты. А потом — короны.

— А у меня энергетика как у тех, кто не дастся.

Фестиваль только начинался. Но интрига уже пульсировала в воздухе, как приправа к будущему хаосу.

Глава 67

Фестиваль Новых Родов — это не просто собрание амбициозных личностей в дорогих одеждах. Это театр. И Лана, как оказалось, получила главную роль — с декорациями, с магическим освещением и… с обязательными танцами.

— Я не умею танцевать по-эльфийски, — жаловалась она магу, старательно не наступая себе на подол.

— Главное — двигайся с достоинством. И не бей по пальцам партнёра. Как в прошлый раз.

— Ты сам поставил ногу под каблук! — буркнула Лана.

— Ради науки.

На балу её первым пригласил один из старейшин совета. Вторым — юный наследник рода Металлического Листа (Тиара потом долго смеялась над этим именем). А третьим — Сариэль Вин’Тайлен.

— Леди Песни, — его голос был мягок, как шелк. — Хотелось бы узнать, как поёт ваша Тиара в вальсе.

— Она предпочитает рок. И бунт. — отрезала Лана, но руку всё же подала.

Танец получился напряжённым. Сариэль держался близко, но не навязчиво. Слова были безобидны, но взгляд… слишком оценивающий.

— Ты не просто носитель. Ты… избранная. — прошептал он.

— Я — уставшая. И хочу вина.

Он отпустил её с лёгкой усмешкой:

— Мы ещё поговорим.

Маг тут же оказался рядом:

— Танец окончен?

— Да. Но этот тип всё ещё пляшет в голове. Серьёзный, опасный, вежливый. Как капкан с бархатной подушкой.

— Тогда надо сместить акцент. Потанцуешь со мной?

— Если обещаешь не критиковать мои шаги.

— Только если ты наступишь мне на сердце.

Танец с магом был совсем другим. Музыка — та же. Ритм — общий. А вот ощущения… словно всё в мире встало на паузу. Лана рассмеялась, запнувшись:

— Ну вот, обещала же не наступать!

— Ты наступила на что-то большее.

Он не договорил. Просто посмотрел. И медленно наклонился. Поцелуй был лёгким, коротким, но отозвался теплом во всём теле.

Тиара взвизгнула мысленно:

— Момент! Я требую, чтобы он был вышит на знамени Удела!

— Тише ты. Я смущаюсь.

— Ты счастлива.

Лана ничего не ответила. Только улыбнулась.

На следующее утро в зал для приёмов вошла делегация севера. Среди них — высокий, мрачный, но красивый в своей дикой суровости представитель рода оборотней. Глаза — янтарные. Одежда — простая. Осанка — как у тех, кто не привык к поклонам.

Он подошёл к Лане, поклонился — и сказал:

— Меня зовут Редгар. Я здесь не для титулов. Я слышал, что ты строишь землю для всех. Я хочу быть частью.

— А ты умеешь петь?

Он улыбнулся уголком губ:

— Вой — тоже музыка.

Маг сжал челюсть. Лана усмехнулась:

— Добро пожаловать в Удел Песни. Но сразу предупреждаю — у нас конкурсы юмора по пятницам.

Редгар кивнул:

— Я не проигрываю.

На этом фоне остальные арки — магические расследования, бывшие подруги эльфийки, загадочные порталы и злопамятные гномы — были официально отправлены на заслуженную пенсию.

Теперь у Ланы осталась земля, Тиара, маг с сердцем и Редгар с преданностью. А также — долгий путь к тому, чтобы сделать своё место домом.

И, конечно, немного поэзии. С юмором.

Глава 68

Собрание общины открылось под громкое:

— Всем сидеть и не трогать артефакты руками! Особенно тиару! — Лана вышла на сцену, по совместительству — ещё незастроенную возвышенность перед кузницей.

Собрались все: эльф, маг, оборотень, пара гномов, местная знахарка, три курицы (две обычные, одна — Тиара в гневе), и дети, которые на всякий случай сидели на крыше.

— Итак. Мы строим землю. Общину. Дом, — начала Лана. — И чтобы не было как у соседей, где на одно дерево три налога, мы делаем всё по-доброму, но с юмором. Магия — в помощь. Работа — в радость. И пироги — по пятницам.

Гном поднял руку:

— А налог на юмор?

— Только если анекдоты тухлые.

Оборотень кивнул:

— Я могу вести школу боевого воспитания. И охоту.

Маг поднял бровь:

— А я — курсы магии и самообороны.

Тиара:

— А я! А я хочу вокальную школу!

— Только не ночные смены! — хором взвыла вся деревня.

Лана улыбнулась:

— Решено. Будут школы. Назовём: "Камень, Песня, Клык".

После собрания маг отвёл её в сторону. На фоне вечернего неба он казался особенно… невозможным.

— Всё идёт к концу, — сказал он.

— К началу, — поправила Лана.

— К началу конца, значит.

Он достал из рукава тонкий свиток.

— Совет одобрил твой Удел. Подписали. Признали. Ты — полноправная Хозяйка Земель Песни.

— И всё? Вот так? Без взрывов, интриг и куриц на балконе?

— У нас будут пироги. Это почти тоже самое.

Она посмотрела на него внимательно. Медленно. С теплом:

— Осталось только выбрать дату свадьбы.

Он замер. Потом улыбнулся.

— Как насчёт весны?

— Весна — звучит. Особенно если добавить хор из квакушек.

— Я предпочитаю тебя соло.

Тиара захлопала в голове:

— Свадьба! Фанфары! И я хочу речь! Большую!

— Только если без припевов, — проворчала Лана.

Угроза, которую прочувствовала Тиара, оказалась не злой — просто из соседнего удела прибыл маг-старовер, который заявил:

— Магия не может быть в песне. Это ересь. Это... неприемлемо.

— А ты попробуй сказать это, когда тебе кости вправляют куплетом, —

Старик ушёл, оставив только запах мха и обиды. Его больше никто не видел. И новых арок не открывал.

Жизнь наладилась. Общины развивались. Лана писала правила, пекла пироги, устраивала концерты и… влюблялась всё глубже. А маг рядом мечтал о доме с окнами на восток, о детях с голосами, пробуждающими цветы, и о том дне, когда скажет:

— Моя Хозяйка. Моя Песня.

Глава 69

Свадебная подготовка в Уделе Песни началась с трёх вещей: списков, споров и курицы в вуали.

— Она думает, что это бал! — сокрушался маг, наблюдая, как Тиара примеряет себе невестин флер.

— Она думает, что это мюзикл. И она — звезда, — парировала Лана.

Первая неделя подготовки прошла под девизом: «Без фанатизма, но с блёстками». Платье? Просто. Место церемонии? Скала над рекой, где Тиара впервые не злобствовала на мага. Гости? Все, кого не страшно подпустить к закускам.

Редгар, ставший главой охраны, пытался держать всех в тонусе:

— Не забывайте: свадьбы — это логистика. А где логистика — там саботаж.

— Это у тебя был такой опыт? — спросила Лана.

— Это у меня был такой клан.

Лана начала думать о доме. Настоящем. С крышей, окнами, без магических ловушек и с камином. Она ходила с магом вдоль берега, показывала места:

— Вот тут — терраса. Там — клумбы. А там, смотри, место для сцены. Маленькой. Только для веселья.

Он слушал. Запоминал. А потом сказал:

— Ты мечтаешь не только о доме. Ты строишь будущее.

— А ты — его часть.

Они остановились, глядя на реку. Она тихо текла в свете вечернего солнца. Маг повернулся к ней:

— Ты не боишься?

— Чего?

— Что всё это… не получится. Что придёт кто-то, или что-нибудь — и всё разрушит.

Лана рассмеялась:

— Боюсь. Но я не одна. И я теперь умею петь боевые баллады. С припевами.

Он обнял её.

— Тогда я — твоя гитара. Играй.

Тиара взвыла:

— Вы не представляете, сколько энергии я сейчас собираю! Это будет свадебный марш века!

Курьёзы с приготовлениями продолжались. Курица пыталась тренировать хор из местных уток. Гномы изготовили кольца с потайными функциями (одно пело, другое — светилось). Редгар привёл древнего шамана, который вместо благословения станцевал танец с волком.

— Это была магия? — прошептала Лана.

— Это была бабушка Редгара, — ответил маг.

— Страшно представить, кто тогда дедушка.

А потом наступила тишина. Последняя неделя перед церемонией. Лана сидела на крыльце будущего дома — ещё не построенного, но уже придуманного. Рядом маг читал карту, Тиара храпела в футляре, а Редгар охотился на барсуков, которые строили себе логово под будущим залом пиршеств.

— Всё готово, — тихо сказала Лана.

Маг посмотрел на неё, отложил карту.

— Осталось только одно.

Она подняла бровь:

— Что?

Он взял её за руку:

— Сказать «да».

Глава 70

Свадебный день начался с петуха. Вернее, с курицы, решившей, что сегодня она — фанфары. И если кто-то не проснулся под её пение, значит, он мёртв или глух.

— Я найму тебе хоровую партию, если ты угомонишься! — шептала Лана, закутанная в халат и с бигуди из магических лент.

— Я оркестр! — гордо отвечала Тиара.

Подготовка шла в лихорадочном темпе. Цветы, гобелены, магические фонари, которые от возбуждения сменяли цвета, как хамелеоны. Гномы подбивали арку, Тиара репетировала марш, Редгар зарывался в подушки, чтобы не видеть «этот весь бракосочетательный хаос».

— Ты волнуешься? — спросил маг, когда пришёл в «зону жениха» — большую палатку с зеркалом, бокалом вина и гоблином, который зачем-то принёс обувь на один размер меньше.

— Нет. Я уже женат морально. С тех пор как ты спасла меня от пыльного архива и грустного одиночества.

Церемония проходила на скале над рекой. Народу — немного, но каждый был особенным. Знахарка, что когда-то дала Лане первый совет. Старик, подаривший ей верёвку (вдруг пригодится). Группа детей, которые устроили конкурс «самое смешное свадебное пожелание».

Лана вышла в платье, созданном из местной ткани, украшенном песенной вышивкой и лёгкой дымкой магического света.

Маг стоял, как будто дышать забыл.

Редгар шепнул ему:

— Если ты сейчас не скажешь что-нибудь достойное баллады — я скажу.

Он шагнул вперёд. Лана — навстречу.

— Я думал, что ты просто певица с гитарой. — начал он. — Потом — колдунья. Потом — вожак. Потом — моя голова. Сердце. Дом.

— А я думала, что ты просто придурок с хорошими глазами, — ответила Лана. — Потом — маг. Потом — мой щит. Моё пламя. Мой кофе по утрам.

Тиара в голове фыркнула:

— А я — ваша свадебная гармонь. Можете целоваться.

И они поцеловались. Под пение, под аплодисменты, под вой (это был Редгар, расчувствовался).

Праздник был тёплым, живым, немного хаотичным. Кто-то чихал от пыльцы, кто-то переедал медовик. Один гном решил, что может летать, если вдохновиться любовью (не смог).

Но главное было в другом: в глазах. В руках. В покое.

После заката, уже у костра, Лана тихо сказала:

— Я не думала, что у меня когда-нибудь будет такой день.

— У нас будет много таких, — ответил маг, кладя голову ей на плечо.

— С завтраками и гномами?

— С песнями и тобой.

Глава 71

Утро после свадьбы началось, как положено — с разбуженной Тиарой и варёных носков.

— Это не носки! Это ритуальные травы в мешочках! — оправдывался маг, у которого в жизни до Ланы всё было либо ритуальным, либо с инструкцией.

— А это не подушка, а книга с твердой обложкой! — отозвалась Лана, ворочаясь. — Я на ней спала?!

— Магия — она такая. Спонтанная.

— Плевать. Я счастлива. Даже с книжным позвонком.

Тиара в голове затянула свадебную колыбельную… на обратной перемотке.

На завтрак явился весь Удел. Кто с пирогами, кто с похмельем. Один гном зачем-то притащил волка — как «официального символа любви, преданности и кусачести».

— Я не разрешала приёмных символов! — застонала Лана, заваривая чай.

Маг выглядел довольным.

— Смотри, у тебя община. Народ. Символика. Только

— А если я повешу гитару над входом — это считается?

— Если она не упадёт на голову Редгару — считается.

К полудню пришёл незваный гость. Очень вежливый, очень серебристый, с глазами, в которых отражался весь мир — и немного раздражения.

— Добро пожаловать, — сказала Лана, глядя, как маг при её взгляде сразу встал чуть ближе. — Вы, должно быть, сосед?

— Я — Сайнил’Эн. Повелитель северных земель эльфов. Но сегодня — просто путник.

— Вы всегда ходите без свиты?

— Я хочу видеть глазами, не ушами.

— А уши у вас, между прочим, шикарные.

Сайнил слегка улыбнулся:

— Спасибо. Я пришёл не с претензиями. Я пришёл с уважением.

Он подал Лане свиток.

— Мы признаём тебя как Хранительницу Тиары. И предлагаем альянс. Земли, защита, торговля… и наблюдение.

— Последнее звучит тревожно.

— Это эльфийское «добро пожаловать».

Когда он ушёл (после пирога и обмена рецептами с Редгаром), Лана села у костра, думая вслух:

— Вот и всё. Меня признали. Не просто ведьмой с гитарой, не просто сумасшедшей певицей, а хозяйкой. Правительницей. Женой мага…

— А я думал, ты остановишься на «ведьме с гитарой», — маг подсел рядом. — Но всё, что дальше — правда. Особенно «моя».

Она посмотрела на него.

— Мы действительно построили что-то. Вместе.

— Да. И впереди — ещё много песен, пирогов… и, возможно, детский хор, если нам повезёт.

Тиара в голове возопила:

— Устроим кастинг! Сразу!

Лана рассмеялась.

— Нет, сначала — отдых. Один день. Только мы. Без пирогов. Без гостей. Без…

Тут гном подбежал:

— У нас овца родила единорога! Срочно!

— …ну конечно, — вздохнула Лана. — Магия, мать её…

Глава 72

Строительство дома началось с грандиозного плана… и скандала с гвоздями.

— Я задал гвозди в рифму, — возмущался гном-строитель.

— Да я от поэтических дверей в обморок падаю! — орал Редгар. — Почему у меня шкаф поёт?!

— Потому что он гардероб! — парировал гном.

Лана с магом наблюдали с холма. Перед ними раскинулась стройка, куда с энтузиазмом вбросили магию, музыку и десять мешков муки (последние по ошибке — гномы спутали "строительный раствор" с "праздничным пудингом").

— Это будет дом, — сказала Лана мечтательно. — С музыкой в стенах.

— Главное, чтобы не в туалете, — отозвался маг.

Параллельно с домом Лана запустила проект Школы Песни и Магии.

Первым уроком стала лекция: «Что не стоит делать с артефактами, даже если они красиво сверкают».

— А если он разговаривает? — спросил один из детей.

— То вы попали, — сказала Тиара из головы Ланы. — Привет, класс!

Урок закончился массовым визгом, хоровым пением и одним случаем самопроизвольного левитирования.

К осени подошёл первый урожай. Картошки было мало, но яблок — достаточно, чтобы устроить пир. Лана с улыбкой предложила:

— А давайте — фестиваль? С песнями, конкурсами, чаем и магией! Назовём его…

— Спой и Вскипяти, — подсказал маг.

— Или Яблочный Закат!

— Или Тыква-Бум!

— Или… просто Фестиваль Песни.

Так и решили.

Фестиваль стал событием. Приехали даже соседи из дальних деревень. Один из них, старик с бородой до пояса, подарил Лане шкатулку:

— Тут старая карта. Секретная. Про особую долину. Может, пригодится.

— Новая арка? — насторожилась Лана.

— Нет-нет! Просто сувенир.

Шкатулка отправилась в чулан. Пока что.

Вечером Лана вышла на сцену. Всё было просто: гитара, светлячки и маг, смотрящий на неё так, будто больше нет в мире ни песен, ни боли, ни магии — только она.

— Я пришла в этот мир без имени, — начала она. — С голосом, которому не верила. С телом, в котором не жила. А теперь… у меня есть дом. Любовь. И вы — моя община. Моя песня.

Толпа взорвалась аплодисментами. Даже Тиара не злобствовала, а тихо подпевала.

— Это только начало! — закричал кто-то. — Лана для нас — свет!

— А маг — её ночник! — подхватили дети.

Они оба рассмеялись. И поцеловались. Под свет фонарей, под музыку сердца, под взгляд звезд.

И пусть это уже почти финал — в этом финале всегда будет место для одной новой песни…

Глава 73

Фестиваль закончился. Лужайки опустели, светлячки вернулись к своим светлячным делам, а гномы, устав от танцев, притворились мебелью.

Лана сидела у костра с кружкой яблочного грога, глядя на пепел праздника. Рядом дремал маг — прямо на плече, довольный, усталый и слегка храпящий в такт Тиаре.

— Это была песня. Не жизнь — песня, — вздохнула Лана.

— Пока ещё только куплет, — пробурчал маг сквозь сон.

Утром прибыл гонец. Всё как положено: мантия, герб на груди, серьёзное лицо и конверт с сургучом.

— От повелителя эльфов, — произнёс он с важностью. — Лично в руки Хозяйке Песни.

Лана взяла свиток. Распечатала. Прочла. И присвистнула:

— Он предлагает мне деревню. Настоящую. Заброшенную. На границе их лесов. С ключами, картой, и пометкой: «Может пригодиться». Какая практичность у этих эльфов…

— А вдруг это ловушка? — предположил Редгар.

— Или подарок, — отозвался маг, заглянув через плечо. — Тонкое эльфийское «спасибо».

— Или тонкое «мы не хотим с этим разбираться, разбирайся ты».

— Вот теперь это звучит по-настоящему официально.

Через пару дней Лана с отрядом (маг, Редгар, три энтузиаста и Тиара в переноске) добрались до упомянутой деревни.

Там было… всё. Развалившиеся дома. Заросшие поля. Источник с мутной водой, который внезапно начал светиться, когда Лана к нему подошла.

— Здесь магия, — сказала она. — Живая. Спящая, но живая.

— Как ты, в первый день, — улыбнулся маг.

Она обошла поле. Встала на старый мост. Посмотрела вдаль.

— Мы можем это восстановить. Сделать приютом. Убежищем. Местом, где всё начинается заново.

Тиара пискнула:

— Назовём его… Новый Куплет!

— Или Перепев.

— Или просто Дом.

Лана кивнула. Решение было принято. Без коронаций, без громких речей.

Просто — да.

Вернувшись, она написала повелителю короткое письмо: «Спасибо. Мы примем. И сделаем лучше, чем было».

Маг читал через плечо:

— Ты начинаешь писать как королева.

—

— Значит, у нас будет и крыша. И кот. И музыка. И жизнь.

И пока они обнимались на крыльце строящегося дома, за их спинами звёзды вели свою песню. А впереди начиналась новая жизнь.

Глава 74

Возрождение деревни началось с того, что Лана встала пораньше, вдохнула утренний туман… и чихнула так, что листья с ближайшего куста свернулись в бараний рог.

— Магия, — вздохнула она. — Или аллергия на ответственность.

Первый день восстановления был объявлен «днём мётел и мотивации». Все — от гнома до кузнеца — получили дело по душе. Маг возглавил отдел зачистки от проклятий (проверка проводилась по принципу «если что-то шипит — не трогай»), Редгар занимался охраной (от кабанов и особенно буйных тыкв), а Лана инспектировала, вдохновляла и по пути пела что-то бодрящее.

— Песню можно потише?! — раздалось из погреба.

— Это гимн чистоты! — ответила Лана. — От него пол сами моются!

Тиара подтвердила:

— Подпитка пошла! Я чувствую, как плесень умирает от рифмы!

К полудню начали прибывать первые поселенцы. Кто-то — с баулами, кто-то — с надеждой, кто-то — с козой.

— У неё документ есть? — спросил маг, глядя на козу.

— Это моя бабушка, она молчит — значит, согласна, — ответил парень с серьёзным лицом.

Лана подняла руки:

— Здесь мы не требуем бумаг. Только желания жить лучше. И умения хоть чуть-чуть терпеть мои песни.

Толпа зааплодировала. Коза чихнула.

Под вечер, когда костры уже потрескивали, а дети гоняли светящихся жуков, к деревне подъехал всадник. Один. В сером. С артефактным ларцом в руке.

— Я ищу Хозяйку Песни, — сказал он. — У меня долг. И пророчество.

Все обернулись. Маг подошёл ближе, уже на полпути к боевому заклинанию.

— Кто ты?

— Я бывший страж Тиары. До вашей героини. Я — последний из прежнего рода, что носил её.

— Я думала, я одна такая, — прошептала Лана.

— Ты первая, кто смог её не только носить, но и смеяться вместе. Ты завершила круг.

Он протянул ей ларец.

— Это последнее звено. После него тиара будет принадлежать не роду, а тебе. Без споров. Без права на отобрание.

Лана взяла ларец. Он был тёплый. Лёгкий. Как сердце, наконец нашедшее ритм.

Ночью, сидя с магом у костра, она раскрыла его. Внутри лежал кристалл — сверкающий, как слеза, как память, как начало новой песни.

— Теперь ты не просто хозяйка. Ты — Первая, — сказал маг.

— Я не чувствую себя королевой.

— Потому что ты — создательница. А они важнее.

Тиара молчала. Но внутри головы Ланы звучала музыка. Тихая, тёплая.

Глава 75

— Итак, повестка дня! — воскликнула Лана с порога старой ратуши, которая теперь стала штабом новой деревни.

На стене висела карта с надписью «План Обустройства: от сортиров до сада». Ниже — список: 1) туалет. 2) школа. 3) клуб. 4) пир.

— Почему пир — четвёртым? — хмурился Редгар. — Он же главный!

— Потому что сначала надо где-нибудь всё это переварить, — отрезала Лана.

Первым решением стало обустройство источника. С помощью мага и энтузиастов (включая всё ту же бодрую козу), родник очистили, осветили и окольцевали декоративными камушками.

— Теперь у нас не просто вода, а Светлая Живица! — гордо заявила Лана.

— По вкусу напоминает лимонад, — добавил один из детей, хлебнувший слишком много.

Следующим шагом стала школа. Маг предложил назвать её «Академия Творческого Выживания». Лана — «Хижина Мудрых». Редгар — «Крепость Весёлого Ума».

— Пусть решат дети, — сказала Лана.

Они выбрали: «Школа Приключений».

— Могло быть хуже, — вздохнул маг. — Например, «Шарашкина Зачарованная».

В тот же день у костра Лана задумчиво вертела в руках один из камней из тайника Тиары. Он светился мягким золотым светом.

— У нас всё получилось, — сказала она.

— Почти всё, — мягко сказал маг, обнимая её. — Осталась только одна маленькая вещь.

— Новая школа?

— Нет. Семья. Ты ведь… чувствуешь?

Лана замерла. Глаза расширились.

— Ты тоже?

Он кивнул.

— Магия внутри тебя изменилась. Не только от Тиары. А от жизни. Ты… не одна.

Она положила руки на живот. Пока всё было тихо. Но тепло. Словно в ней родилась новая нота — ещё не прозвучавшая, но уже ставшая частью песни.

— Скажи что-нибудь не романтичное. А то я сейчас разревусь.

— У нас есть пирожки с луком. Один похож на мини-копию Редгара.

Она рассмеялась сквозь слёзы.

— Ну вот. Это и есть счастье, да?

— Именно. Хаос, любовь и пирожки с луком

Глава 76

Дом мечты начался с гамака. Ну как — гамака. Маг натянул между двумя дубами покрывало, на котором когда-то учились летать трое детей, две козы и один случайный гном.

— Протестировано. Выдерживает даже мои иллюзии, — гордо сказал он, завязывая узлы.

— Главное — не улететь во сне, — пробурчала Лана, устраиваясь в нём с подушкой, на которой было вышито: «Трон мне не нужен, дайте тапки и чай».

Дом начали строить чуть выше старой мельницы. Камень закладывали все миром: маг — магией, гном — мхом, Редгар — мускулами, Лана — песнями (от которых стены покрывались плесенью радости, по словам Тиары).

— Хочу большое окно, — настаивала Лана. — Чтобы видеть звёзды. И чтобы свет попадал.

— В смысле «свет»? — уточнял маг.

— Тот, который не от твоего алхимического чайника.

Пока дом рос, Лана продолжала петь. Не для публики — для себя. Голос стал мягче, сильнее. Иногда после песен у младших детей заживали ссадины, у взрослых — дурные мысли, а у магов — самоуверенность.

— Ты теперь поёшь… с ребёнком, — говорил маг, глядя на неё, как будто видел солнце впервые.

— Я теперь пою как мама. Это другое.

Тиара пела тоже. Иногда в ритме колыбельной, иногда как рок-балладу для магических дров.

И однажды, сидя на крыльце недостроенного дома, Лана сказала:

— Знаешь, я больше не хочу никуда идти. Я хочу, чтобы

— И приносили пироги?

— И приносили сердца. Желания. Детей. Истории. А мы — давали им дом. Музыку. И немного пирожков.

Маг улыбнулся.

— У нас будет дом. У нас будет сад. У нас будут дети. И…

— И козы с характером.

— И козы. С характером. Особенно бабушка-коза, помнишь?

Они засмеялись.

Солнце садилось за деревья. Впереди был вечер, дом, который пах мёдом и свежим деревом, и жизнь, в которой всё становилось на свои места.

Глава 77

Финал истории начался с цветущего дерева. Оно выросло у самого крыльца — без посадки, без удобрений, без согласия козы. Просто однажды было утро, и дерево было.

— Символ? — предположил маг, гладя его кору.

— Или благодарность, — ответила Лана, прислонившись к нему. — За песни, за землю, за то, что осталась.

Деревня жила. Пекли хлеб. Учились дети. Шептались влюблённые. Иногда ссорились. Иногда пели. Но главное — всегда возвращались. Дом знал своих.

Маг читал лекции о гранях магии и границах пирогов. Тиара устроила клуб колких замечаний для местной молодёжи. Редгар выдал первую дозу воспитательной морали, приправленную сарказмом и тыквой.

А Лана… пела. Всё чаще — тихо. Колыбельные. Или просто напевы. Иногда слова рождались сами:

— Где был путь — там стала тропа, Где был страх — там живёт семья, Где была я — теперь и мы…

И вот однажды, когда всё было готово, когда в доме больше не пахло свежей краской, а только мёдом и книгами, Лана вышла на крыльцо. В руках у неё была крохотная кукла — первая игрушка для того, кто должен был родиться через месяц.

Маг подошёл. Обнял. Молча. Просто был рядом.

— Думаешь, мы справимся? — спросила она.

— Мы уже справились.

На горизонте медленно поднималось солнце. Деревня дышала. Пели птицы. Пела Тиара — удивительно спокойно.

— Это не конец, — сказала Лана, вдыхая утро.

— Это пауза между песнями.

И они стояли так — вместе. Под деревом. На земле, которую выбрали. В мире, который полюбили. В истории, где не нужно было быть героем, чтобы стать счастливым.

Конец.

(А может — и нет.)

Глава 78. Эпилог

Прошло двадцать лет.

На месте бывшей заброшенной деревни теперь раскинулся целый поселок — яркий, живой, непохожий ни на один другой. Здесь на рассвете играли флейты и звенели гитары, по улицам бегали дети с ушами самых разных форм, козы спорили с гномами, а на рыночной площади маг жарил блинчики огненным шаром, рассказывая, что всё это — строго научный эксперимент.

На центральной площади возвышался Дом Песни. Его стены пели на ветру. Внутри — школа, библиотека, и небольшая сцена, где юные исполнители пробовали себя в магических балладах, хоровом боевом речитативе и целебных рок-н-роллах.

Лана сидела на крыльце. Волосы её чуть поседели, но глаза — по-прежнему смеялись. Рядом стояла кружка чая. На коленях лежала тетрадь с новыми стихами. На ступеньках сидели трое детей: один — с зелёными глазами и странным чувством юмора (вся в отца), второй — тихий, с магией в пальцах и любовью к библиотекам, третий — недавно усыновлённый оборотень-щенок, который ещё учился не грызть носки.

Из дома вышел маг, теперь с благородной сединой в висках, но с тем же хитрым взглядом, что когда-то спорил с Тиарой о важности утренней каши. Он подмигнул:

— Готова? Совет скоро начнётся.

— Я думала, ты будешь вести.

— Я только записываю, ты — поёшь. Как и всегда.

Она встала. Потянулась. Песни в голове никуда не ушли — стали глубже, мудрее. Мир изменился. Благодаря ей, но не из-за неё. Люди приходили, оставались. Учились. Смелели. Начинали заново.

Когда-то она хотела просто выжить. А в итоге — дала жизнь. Целой деревне. Целому поколению.

Вечером, когда совет закончился, а светлячки зажглись над крышами, Лана поднялась на балкон своего дома и запела. Тихо. Для себя. Для неба. Для того, кто был рядом всё это время.

Маг подошёл. Обнял за плечи.

— Что поёшь?

— Всё то же. Песню о доме.

— А мне казалось, ты её уже завершила.

— Нет, — улыбнулась она. — Просто она стала бесконечной.

И в эту ночь вся долина дышала в ритме той самой мелодии.

Потому что теперь это был не просто мир фэнтези. Это был её мир.

И он пел вместе с ней.

Конец. Точно-точно. Ну, почти.