Катя Лакруа

Вторая жена господина Нордена. Книга 2

Глава 1

Катя Лакруа

Полина

— Немедленно раздевайтесь и ложитесь на кровать. Или вы думали, что брачная ночь не потребуется? Так вот, смею огорчить, вы ошиблись. Но если обещаете не сопротивляться, в свою очередь постараюсь, чтобы всё прошло быстро. Ну же, шевелитесь, я не люблю ждать!Элианна, вы меня слушаете?

Последняя фраза прозвучала громче, и я вздрогнула. Блин, вот это у меня, оказывается, воображение! Мы по-прежнему в моей спальне, и Адриэн, судя по всему, пытается донести до меня какую-то мысль.

— Простите, задумалась. Что вы сказали? — растерянно переспросила я.

— Пожалуйста, не задерживайтесь, я не люблю ждать, — повторил Адриэн, и в его глазах промелькнуло что-то мрачное и тёмное. — Кстати, повторять по два раза тоже не люблю, но сегодня в виде исключения делаю это в последний раз. Потом не жалуйтесь.

И муж, смерив меня непроницаемым взглядом, вышел. Колени по-прежнему дрожали, я на ватных ногах прошла к кровати и плюхнулась на неё. Итак, час икс всё приближается, отсрочить его невозможно. И ведь я с самого начала знала, что это неизбежно, тогда почему сейчас вдруг так испугалась? Да, вообразила себе всякое, но ведь это только мои проблемы. Адриэн ничего ужасного пока не сказал.

Раздался негромкий стук в дверь, и я ответила внезапно охрипшим голосом:

— Войдите.

В спальню тихой тенью вошла Нэйлия и остановилась рядом с моим чемоданом, который больше походил на сундук.

— Я в вашем полном распоряжении, госпожа. — Нэйлия выглядела такой же невозмутимой, как её работодатель, а мне стало вдруг неловко отдавать распоряжения. Одно дело — шустрая, молодая Исидория, и совсем другое — эта серьёзная женщина, которая смотрит на меня пусть не с открытой неприязнью, но и без особой симпатии. Может, задаётся вопросом, с чего это господину вздумалось жениться на какой-то вертихвостке.

— Спасибо, Нэйлия. Если хотите, можем отложить на завтра…

— Господин Адриэн велел управиться с вашим багажом сегодня. — Служанка непреклонно покачала головой. — Не волнуйтесь, я всё сделаю быстро. У вас нет особых распоряжений?

Я покачала головой, и Нэйлия, присев на корточки возле сундука, щёлкнула замками. Чувствуя себя жутко вымотанной, я зевнула и прикрыла глаза. Сейчас бы откинуться на подушки и уснуть. Прямо так, во всё ещё влажном платье, с растрепавшейся причёской… Но позволить себе расслабиться не могу: впереди ещё брачная ночь. Мне бы очень пригодилось какое-нибудь бодрящее зелье целителя Иверса!

— Нэйлия, а который час? — спросила я, чтобы хоть чем-то себя занять.

— Скоро полночь, госпожа.

Получается, я нормально не спала почти двое суток. Ну да, проснулась накануне около десяти, сейчас полночь… Как вообще выдержала? Недолгий сон в машине мало помог, скорее, добавил вялости. Я с силой потёрла слипающиеся глаза и заставила себя смотреть, как Нэйлия аккуратно развешивает в шкафу мои немногочисленные платья. Следом за платьями она разложила в комоде нижнее бельё, при этом на лице не дрогнул ни один мускул. Я от усталости даже смутиться не смогла. За бельём последовало несколько ночных сорочек и халат.

— Нэйлия, пожалуйста, оставьте его здесь, — я показала на пеньюар в руках служанки. Та кивнула и аккуратно разложила халат на спинке кровати.

За одеждой последовала шкатулка с гребнями, заколками, косметикой и прочими нужными мелочами, за которые отвечала Иси. Здесь, между прочим, даже прокладки имеются: пусть и не такие удобные, но лучше, чем ничего. Я слегка потрясла головой, стараясь взбодриться. Туфли, домашние тапочки, накидка с капюшоном вроде той, в которой я ехала: точно помню, что не отдавала насчёт неё распоряжений…

— В ванной комнате всё уже приготовлено. — Нэйлия закончила с немногочисленными вещами и встала передо мной, сложив руки на животе. — Могу показать вам прямо сейчас. А ещё, если желаете, сделаю травяной отвар.

Я задумалась. Что предпринять сначала? Наверное, прежде всего и правда нужна горячая ванна. Ещё надо надеть чистое бельё и платье, и только потом отправляться к мужу на поклон… в смысле, в постель. Или где там он захочет совершить консумацию брака? Тёплое питьё тоже не помешало бы. Вроде Адриэн дал мне время привести себя в порядок. Ванну можно принять быстро, уж минут десять господин супруг подождёт. Зато получит чистую жену. Я ведь в этом платье и в машине ехала, и по лесу бродила, и в придорожной канаве поваляться успела, и вообще…

— Пожалуйста, проводите меня в ванную, — попросила я служанку, всё ещё терпеливо ждущую ответа.

Нэйлия взяла пеньюар, подошла ко мне и протянула руку. Какая она внимательная! Помнит, что Адриэн говорил про мою пострадавшую ногу. Я тяжело оперлась на предложенную руку и встала. Нога болит не очень сильно, а вот содранная рука неприятно саднит.

Мы медленно вышли из комнаты. Нэйлия завела меня в просторную ванную, совмещённую с уборной, как и в доме Азерисов, и повесила халат на крючок возле двери.

— Вот ваше полотенце, здесь зубная щётка и порошок. Здесь, — она показала на подвесной шкафчик с двумя дверцами, — господин Адриэн отвёл вам левую половину. Если хотите, я прямо сейчас сложу ваши принадлежности.

— Спасибо, я сама сделаю это завтра. — Не хотелось беспокоить служанку по мелочам, тем более что сама хочу разложить вещи так, как удобно мне.

— Как скажете, госпожа Норден. — Нэйлия посмотрела, как мне показалось, неодобрительно, но спорить не стала. — Если я вам больше не нужна, пойду займусь отваром.

— Благодарю. — Я постаралась улыбнуться как можно теплее, и служанка оставила меня одну.

Запоздало пришла мысль, что с больной ногой будет не слишком удобно забираться в ванну, но не звать же Нэйлию обратно из-за такой мелочи. Я включила воду, заметив на стене что-то вроде котла. Наверное, в доме Азерисов было нечто подобное, просто располагалось в отдельном помещении. А может, там другая система… Я очень старалась занять голову хоть какими-то мыслями, чтобы не уснуть. Пока набиралась вода, заперла дверь на задвижку и тут только сообразила, что рядом нет Иси, которая помогла бы расстегнуть платье. Ну не идти же с этим к строгой Нэйлии и уж тем более к Адриэну! Хотя к нему-то как раз пойти было бы даже логично, но… Я представила себе, каким насмешливым взглядом он бы меня одарил, и поёжилась.

Нет уж, справлюсь сама. В конце концов, снять явно проще, чем надеть! Я подцепила подол и потянула платье вверх. Узковато, особенно в груди, но, думаю, всё

— Вот же зараза! — прошипела я, подняв и так уже уставшие руки и осторожно высвобождая пряди из плена. Морщась и ругаясь себе под нос, я кое-как спасла волосы, хотя нескольких прядок всё-таки лишилась. Бросила скомканное платье на пол и облегчённо выдохнула. И увидела, что вода вот-вот перельётся через край. Быстро выключив воду, я забралась в глубокую ванну, стараясь не опираться на правую ногу.

Спустя десять минут уже вытиралась, чувствуя себя гораздо бодрее. Потом скрутила мокрые волосы в пучок — фена здесь точно нет — и накинула пеньюар. Теперь главное — найти удобное платье без крючков. Я взглянула на себя в идеально чистое зеркало: выгляжу уставшей, бледной и грустной. Но, по крайней мере, теперь я чистая. Думаю, для мужа сойдёт.

Открыв задвижку, я выглянула в коридор. Никого. Звуков тоже не доносится. Может, муженёк уснул? Было бы весьма кстати! Стараясь двигаться как можно бесшумнее, я быстро прошмыгнула к себе и выдохнула, оказавшись в комнате. Однако почти сразу же услышала тихие шаги.

— Госпожа, отвар готов, — раздалось из-за двери. Да у Нэйлии отменный слух! — Но господин Адриэн велел оставить обе чашки у него в кабинете и просил напомнить, что ждёт вас.

Ага, как будто он собирается распивать со мной местный чай!

— Спасибо, Нэйлия, — ответила я, не став открывать, и прошла к шкафу.

Выдернув оттуда первое попавшееся платье без крючков, быстро сменила на него пеньюар. Волосы, конечно, выглядят не очень: их бы высушить и заплести косу. Но уж что есть. Придётся мужу потерпеть меня такую, с мокрым и не слишком аккуратным пучком.

Я кинула ещё один взгляд в зеркало и, убедившись, что в целом выгляжу нормально, решительным шагом направилась к выходу из комнаты. Стараясь не растерять боевой настрой, прошла к кабинету Адриэна. Остановилась перед дверью, глубоко вздохнула и выдохнула. И ещё раз. Подняла руку и тихо постучала.

— Войдите, — послышалось изнутри.

Я толкнула дверь и очутилась в довольно просторной комнате, которую освещала только настольная лампа. Адриэн сидел в кресле за массивным письменным столом, заваленным бумагами и книгами, и читал какой-то документ. А может, письмо. Рядом с ним стояли две чашки.

— Садитесь и пейте отвар, пока горячий, — не глядя на меня, сказал муж, и я заметила рядом со столом ещё одно кресло. Подошла к нему и осторожно присела на самый краешек.

Подрагивающей от волнения рукой придвинула к себе чашку, стоявшую ближе. Перехватила её за ручку, подставив под дно поцарапанную руку. Кажется, я только сейчас осознала, что ужасно хочу пить. Поднеся чашку к губам, сделала аккуратный глоток, но всё равно немного обожглась. Напиток оказался острым, будто туда добавили имбирь или перец, однако меня это не смутило. Пока пью, на меня точно никто не набросится…

Я исподтишка рассматривала обстановку. Кроме стола, в комнате имеется диван. Вдоль одной из стен стоят стеллажи, до отказа забитые книгами. Над столом висят полки, на них хранятся папки. Кабинет выглядит аскетично и назвать его уютным никак нельзя. В нём не ощущается личности хозяина. Или… как раз наоборот?

— Простите, что заставил ждать, — голос Адриэна разорвал тишину кабинета, которую до этого нарушало лишь тиканье настенных часов. — Итак, как я уже говорил, нам с вами нужно обговорить детали брачной ночи.

Я подняла на мужа испуганный взгляд, поставила чашку обратно на стол и дрогнувшим голосом спросила:

— Мне начинать раздеваться?

Адриэн, как раз сделавший глоток из своей чашки, кажется, по-настоящему опешил и едва не поперхнулся. Закашлялся и тоже отставил чашку на стол.

— Что, простите? — выдавил он, когда приступ кашля прошёл.

— Ну, вы, наверное, давно этого ждёте и хотите побыстрее приступить к делу, — собственный голос показался каким-то тонким и жалким.

Выражение лица Адриэна вмиг сделалось высокомерным. Он скептически приподнял брови, поджал губы, словно собираясь с мыслями, и заговорил ещё более холодным тоном, чем до этого:

— Я мог бы пожалеть, что у вас сложилось обо мне столь… низкое мнение, если бы мне не было плевать, что вы обо мне думаете. — Он смерил меня колким взглядом. — Я не деревенский мужлан, Элианна, и не похотливый юнец, впервые дорвавшийся до женского тела. До брака с вами вполне успешно удовлетворял свои… потребности по мере надобности. Вы меня интересуете лишь потому, что брак предполагает консумацию.

Я сидела молча, пытаясь уложить в голове услышанное. А муж всё так же холодно продолжил:

— Просто хотел на всякий случай напомнить, что на подтверждение брака у нас с вами ровно две недели.

Адриэн снова сделал глоток из чашки, а я застыла, не веря своим ушам. Выходит, никто не будет прямо сейчас заваливать меня на этот самый диван и принуждать к исполнению супружеского долга? Да ладно! У меня есть время⁈ Так, теперь главное — не улыбаться, как дура.

— Я предоставляю вам самой выбрать день, но всё же попрошу не затягивать до последнего. Лишь потому, что не люблю откладывать важные дела.

Я заторможенно кивнула, ещё не до конца веря в своё счастье. Чтобы скрыть чувства, поднесла к губам чашку и сделала большой, обжигающий глоток. И тут же зажмурилась. Открыв глаза, увидела, что Адриэн внимательно меня разглядывает.

— Понимаю, что вам противна сама мысль о нашей близости, и, поверьте, я о ней тоже не мечтаю, как уже сказал раньше. — Муж отодвинул чашку подальше от себя и взял карандаш, повертев его в пальцах. — Однако закон есть закон, поэтому один раз это сделать придётся. Но можете не волноваться: в первые десять лет брака закон предусматривает подтверждать супружескую близость раз в полгода, если вы вдруг этого не знали, и то лишь для вашей безопасности. В остальное же время сможете жить так, как захотите, с одним лишь условием: не позорить благородное имя моей семьи. В противном случае пеняйте на себя: я могу расторгнуть брак, и вы сами знаете, что за этим последует.

Он посмотрел мне прямо в глаза, будто пытаясь прожечь дыру. Мне вдруг стало обидно и неприятно. Вроде бы сижу себе, не препираюсь, не возмущаюсь, а ко мне всё равно относятся высокомерно и вообще, похоже, считают пустым местом.

— Я… не… собиралась вас позорить, — выдавила я, чувствуя себя никчёмной и ненужной.

— Похвально, и надеюсь, вы сдержите обещание. И что касается правил поведения в моём доме. Прошу немногого: уважительно обращаться с Нэйлией, не входить без

Я встала, подхватив свою чашку, и поковыляла к двери.

— Ах да, забыл, — раздалось мне вслед. — Завтра, как только проснётесь, отвезу вас к целителю. Пусть осмотрит ногу, а заодно остальные ваши… повреждения.

— С-спасибо, — пробормотала я, открывая дверь. — И спокойной ночи, господин Норден.

— И вам того же.

Очутившись в коридоре, я прижалась спиной к стене и закрыла глаза. Казалось, будто только что избежала чего-то очень страшного. Постояв так немного, залпом допила жгучий отвар и тут же закашлялась. Ох, надеюсь, Адриэн не слышит, а то у него, наверное, скоро глаз дёргаться начнёт от моих проблем… Надо скорее отойти подальше.

Решив сразу отнести пустую чашку в кухню, я тихо прошла в сторону прихожей. Дверь в кухню оказалась открытой, и я увидела сидящую за столом спиной ко входу Нэйлию. Перед ней стоит чашка — очевидно, с тем же самым отваром, — но служанка не пьёт. Кажется, она полностью погружена в свои мысли. Я нарочито покашляла, привлекая внимание. Женщина, очнувшись от задумчивости, обернулась и тут же встала.

— Хотите ещё отвара, госпожа Норден? Или, может, приготовить вам ужин? От господина распоряжений не поступало, но если хотите…

— Нет-нет, благодарю вас, Нэйлия. — Я покачала головой, вспоминая просьбу мужа.

Вообще-то он мог и не говорить об этом: старших я всегда старалась уважать. Правда, это я. А Элианна, наверное, могла позволить себе иное поведение.

— Может, всё-таки ещё отвара? — Служанка кивнула на стоящий на плитке чайник: почти такой же, как в нашем мире.

— Спасибо, но я бы предпочла простой воды, — ответила я.

Нэйлия молча встала, достала из настенного шкафчика чистый стакан и поставила его на поднос. Потом потянулась и взяла со стола графин, который тоже устроила на подносе.

— Что-нибудь ещё? — спросила служанка.

— Нет, больше ничего не надо. Скажите, а вы живёте здесь? — прибавила я, подумав, что надо бы проявить заинтересованность.

— Во флигеле, госпожа. Когда господин Адриэн возвращается вечером, ухожу к себе, стараюсь его не тревожить присутствием. Сегодня сделала исключение по его просьбе, чтобы помочь вам.

Ответ служанки прозвучал сухо и безэмоционально, как отчёт. Она подхватила поднос и вышла из кухни, а я поняла, что разговор окончен, и поплелась следом. Нэйлия водрузила поднос на тумбу возле кровати и поинтересовалась:

— Я вам ещё нужна, госпожа? Помочь вам раздеться? Что-то принести?

— Нет-нет, спасибо. — Я в который раз покачала головой. — Справлюсь сама.

— В таком случае, спокойной ночи, госпожа, — ответила служанка и вышла.

Я стянула с кровати лоскутное покрывало. С наслаждением вдохнула аромат чистого белья, ненавязчиво пахнущего какими-то травами, потрогала матрас: удобный, такой же, как в комнате Элианны. Что ж, может, и лучше, что спать я буду одна, в собственной комнате, а не с едва знакомым мужиком. Мы и с Антоном-то не так часто засыпали в одной кровати. Я рвано вздохнула, стараясь отогнать воспоминания о бывшем.

У Антона теперь другая девчонка. И, выходит, мужу в другом мире я тоже не нужна. Да и вообще я здесь даже не я. Тщательно сдерживаемые слёзы наконец пробились наружу и потоками потекли по щекам. Я судорожно всхлипнула, ругая себя за глупость. Ведь ещё каких-то полчаса назад больше всего на свете боялась предстоящей брачной ночи, а теперь, когда опасность миновала, переживаю, что муж не собирается спать со мной, как это принято в браке.

Ну не дура ли? Мне бы радоваться, что он не будет меня трогать без лишней необходимости, а я реву. Однако предстоящая жизнь показалась ещё более безрадостной, чем я представляла до этого. Адриэн явно женился на Элианне из каких-то своих, одному ему известных соображений, но точно не по большой и светлой любви. Ему не нужно её завоёвывать или подчинять. А ведь я была готова стать ему хорошей, верной и послушной женой, раз уж другого выхода всё равно нет. Но оказывается, жить мы будем, как чужие люди, просто под одной крышей.

И чем я буду здесь заниматься? Ведь даже местного языка не знаю и не могу никого попросить учить меня: это будет странно, и на потерю памяти такое не спишешь. Наверное. Хотя я почти ничего не знаю об амнезии, и почитать о ней негде… Да и как объяснить, что я говорю и понимаю речь, но при этом не умею ни писать, ни читать? И даже говорить могу только, пока на пальце колечко. Признаваться в этом мужу пока страшновато: уж очень не хочется оказаться в местной психушке. И что мы имеем? Ни книжку почитать, ни письмо кому-нибудь написать… А вдруг кольцо однажды перестанет переводить?

Я подавила очередной горестный всхлип, прошла к комоду, вытирая слёзы руками, и отыскала там ночную сорочку. Быстро сбросила платье и переоделась. В комнате не особенно жарко, но довольно душно, и даже приоткрытое окно не спасает. Я прошлёпала к кровати и забралась под лёгкое и уютное одеяло. Едва голова коснулась подушки, как сразу стало легче, и слёзы как-то разом иссякли. Ладно, буду как Скарлетт О'Хара: обо всём подумаю завтра. Эта заезженная фраза всегда работает безотказно. Зато теперь могу с полным правом выспаться.

Глава 2

Адриэн

Как только девчонка вышла за дверь, я отложил копию протокола допроса свидетеля по недавнему делу — убийству в театре — и откинулся на спинку кресла, прикрыв уставшие глаза. Пожалуй, только сейчас до меня со всей неприглядной очевидностью начало доходить происходящее. Да, обдумывая план, я, конечно, предусматривал все возможные детали, но одно дело — представлять, как всё будет, и совсем другое — то, что получается на деле.

Виски сдавило болью, и я прижал к ним пальцы, пытаясь немного приглушить неприятные ощущения. Встал из кресла, прошёл к окну и распахнул створку пошире. Но даже свежий ночной воздух не принёс облегчения. Я тяжело вздохнул и вернулся к столу. Кажется, что-то всё же пошло не так.

Больше всего напрягает эта странная потеря памяти. Девчонку Азерис словно подменили. Я глотнул отвар и поморщился, вспоминая нашу первую встречу с Элианной. Мы с её отцом как раз обговорили детали предстоящего брака, и он позвал дочь, чтобы наконец познакомить со мной. Пока мы ждали, Бруно мрачно сообщил:

— Скорее бы мальчишку Дарриена поймали! Не успокоюсь, пока не увижу

— Не волнуйтесь, господин Азерис, долго скрываться парню не удастся, и он понесёт заслуженное наказание.

— Не сомневаюсь в добросовестности нашего правосудия. — Бруно покивал, явно довольный услышанным. — Хочется надеяться, что наказание для мальчишки будет самым суровым. Жаль, что вот такие толковые парни обычно ещё и не в меру шустрые.

Я не успел ничего ответить: дверь кабинета с громким стуком распахнулась, и на пороге возникла Элианна Азерис. Раскрасневшаяся, с выбившимися из причёски тёмными прядями. Бросила на меня полный ненависти и презрения взгляд и, обращаясь к Бруно, с показным смирением спросила:

— Звали, отец?

— Да, Элианна, познакомься, это твой жених, господин Адриэн Норден. — Бруно прожёг дочь неласковым взглядом.

— Жених? — Девчонка вскинула брови, и в глазах заплескалась ещё и насмешка. — Это он сам, что ли, так решил?

— Элианна, где твоё воспитание? Как ты смеешь разговаривать подобным тоном в присутствии незнакомого человека?

— Ах, простите великодушно. — Элианна повернулась ко мне и отвесила явно издевательский поклон в пол. — Доброго дня, господин жених. Но, пожалуй, не стану желать вам всего лучшего.

Я наблюдал, как у Бруно краснеет сначала шея, потом щёки и, наконец, уши. Как бы будущего тестя удар не хватил от такого поведения дочери. Мне, честно признаться, было даже забавно наблюдать, как она паясничает. Чем хуже ведёт себя будущая жена, тем проще осуществлять задуманное. Однако мне, как ни противно, всё-таки придётся играть роль влюблённого.

— Здравствуйте, госпожа Азерис. — Я одарил девчонку непроницаемым взглядом. — Жаль, что вы так скептически настроены, однако всё уже решено, придётся смириться.

Девчонка сжала кулачки и злобно сверкнула глазами на Бруно.

— Да я лучше повешусь или утоплюсь, чем пойду замуж за этого… этого старого извращенца! — выпалила она.

Бруно Азерис, теперь уже багровый, вскочил из кресла, подлетел к дочери и влепил ей внушительную затрещину. Это было ожидаемо, но всё равно неприятно.

— Что ты себе позволяешь? — прогремел господин Азерис. — Да тебе бы благодарить господина Нордена за то, что хочет избавить нашу семью от позора, а ты… ещё сильнее нас топишь!

Элианна потёрла щёку, но взгляд по-прежнему пылал гневом.

— Я не пойду за него замуж, — чеканя каждое слово, повторила девчонка.

Я помалкивал, прекрасно зная, что никуда она не денется и родители сделают всё, чтобы отдать её именно за меня. Вообще-то, девчонка хорошенькая. Ей бы побольше покорности, и была бы для кого-то идеальной женой. А мальчишку Дарриена, может, и так всё устраивало, вот только кто бы ему позволил жениться на госпоже Азерис?

— Можете меня убить, но я не пойду замуж. Совсем не пойду, ни за кого!

И Элианна, не дожидаясь нашей реакции, вылетела из кабинета. Бруно прошёл к своему креслу и тяжело опустился в него. Потёр шею, щёки, потом посмотрел на меня. Во взгляде читались усталость и чувство вины.

— Простите за жуткую сцену, господин Норден, — сказал он упавшим голосом. — Понимаете, девочка всегда была строптивой, может, даже немного избалованной, а как выросла и связалась с этим проходимцем, и вовсе от рук отбилась. Я пойму, если вы передумаете насчёт брака.

— Не передумаю, будьте спокойны, господин Азерис, — усмехнулся я. — Ваша дочь мне идеально подходит.

— Если пожелаете, мы пригласим к ней менталиста, чтобы убрал… нежелательные черты. — Бруно заискивающе глянул на меня.

Я постарался скрыть удивление. Разве нормальный отец в здравом уме может отдать дочь менталисту? Бруно хоть представляет себе процесс и последствия ментального вмешательства? Какой бы взбалмошной и дерзкой ни была девчонка, даже ей я бы подобной участи не пожелал.

— Не стоит, господин Азерис. Можете нанести непоправимый вред. Не беспокойтесь, я справлюсь с Элианной.

На этом встреча закончилась. Следующая состоялась две недели спустя, когда я приехал подписывать бумаги. Добрался чуть раньше назначенного времени, поэтому меня встретил дворецкий, пояснивший:

— Господин Азерис принимает арендаторов и просил меня пока проводить вас в гостиную.

Я кивнул и последовал за ним, и тут, как из-под земли, прямо передо мной выросла Элианна. Её сопровождала донельзя напуганная служанка, та самая, которая и сдала их с Дарриеном и которую я допрашивал, когда началось следствие.

— Ах, это вы, господин жених. — Госпожа Азерис снова отвесила издевательский поклон. — Приехали, чтобы окончательно присвоить меня? Не дождётесь! Я вам такую жизнь устрою, мало не покажется. Взвоете, только будет уже поздно.

Я наблюдал, как жмущаяся сзади служанка побледнела до синевы и явно пытается слиться с окружающей обстановкой.

— Не старайтесь, запугать меня вам точно не под силу. — Я спокойно смотрел на Элианну. Ей невозмутимость явно так просто не давалась: хорошенькое, но надменное личико начала заливать краска.

— Это мы ещё посмотрим! — прошипела она, вызывающе сложив руки на груди. — Но не надейтесь, что я смирюсь. Я вас так ославлю на всю Империю, что сами будете умолять о разводе! Мне-то всё равно терять нечего.

Я только хмыкнул в ответ. А девчонка, явно выведенная из себя моей непробиваемостью, вдруг подскочила ко мне и плюнула в лицо. Реакция у меня всегда была отменной: я мгновенно выставил щит, и плевок не достиг цели. Зато я услышал, как вскрикнула служанка, а потом, цепко ухватив госпожу за руки, затараторила:

— Госпожа, госпожа, миленькая моя, да что ж вы делаете-то! Да как можно… Скорее, скорее пойдёмте. Если ваш папенька узнает, он… он…

— Ты просто боишься за свою шкуру, Исидория, — холодно отбрила её Элианна, со злостью глядя на меня. — Но ты всё равно подлая предательница, так что можешь не стараться себя обелить. И отпусти меня немедленно!

Элианна оттолкнула служанку с такой силой, что та отлетела едва ли не на другой конец холла. Дворецкий, встретивший меня, застыл в отдалении, явно растерявшись. Я кивнул ему и прошёл мимо Элианны, сделав вид, что не замечаю её. К счастью, девчонке хватило ума не продолжать безобразную сцену. А я окончательно уверился, что сделал правильный выбор.

Однако стоило мне вчера приехать в поместье Азерисов, как Бруно завёл меня в кабинет и огорошил новостью: в ночь на четверг Элианна сбежала на болота, и хотя её нашли целой и невредимой, но она потеряла память.

— Господин Норден, вы вправе отменить церемонию, раз уж такое случилось. — Бруно казался растерянным и выбитым из колеи. — У нас не будет никаких претензий, решим дело мирно.

Однако я ничего отменять не собирался и отнёсся к новостям скептически. Каждую секунду ожидал подвоха или какой-то выходки со стороны невесты. Однако девчонку и правда будто подменили. Она не пыталась сопротивляться,

Когда Элианна потеряла сознание, к ней тут же подбежал целитель, а я, пользуясь случаем, попробовал слегка просканировать ауру девчонки. Однако никаких дыр или разрывов, которые обычно оставляет ментальное вмешательство, не нашёл. Значит, менталисту её всё же не отдавали. Но изменилась она до неузнаваемости. Даже выражение лица другое — более мягкое и какое-то запуганное… Когда она сняла капюшон и посмотрела на меня, показалось, что вообще впервые видит. Сомневаюсь, что такую строптивицу можно просто запугать. Здесь что-то другое. Подвоха я ждать не перестал, но до сих пор его не последовало. Хотя расслабляться всё же рано.

Мои размышления прервал тихий стук в дверь и голос Нэйлии:

— Господин Адриэн, можно войти?

— Разумеется, — ответил я и залпом допил отвар.

Служанка, по обыкновению бесшумно, прошла в кабинет и посмотрела на пустую чашку у меня в руках.

— Принести ещё? — Нэйлия кивнула на чашку.

— Нет, спасибо. — Я жестом показал служанке на кресло. — Присядь, Нэйлия, есть разговор.

Нэйлия никогда не задаёт лишних вопросов и без дела не высказывается. Вот и сейчас молча выполнила мою просьбу.

— Что там делает супруга? — спросил я, выпрямившись в кресле.

— Попросила воды и ушла к себе, — отчиталась Нэйлия, устроившись на краешке кресла и сложив руки на коленях. — Полагаю, уже спит: света в комнате нет. Да и вид у госпожи был усталый.

— Помнишь, я говорил тебе, что за ней нужно будет внимательно наблюдать?

Служанка кивнула.

— Так вот, теперь всё ещё больше осложнилось. Она не хотела выходить за меня и зачем-то пошла на болота. Как мне сказали, именно там потеряла память, но подозреваю, что дело тут в каком-то ментальном вмешательстве. — Я снова взял карандаш и принялся не глядя чертить линии на копии допроса. — Потому что она не только ничего не помнит — совсем ничего, даже об обычаях и традициях, — но и сильно изменилась. Будто другой человек. Я непременно выясню, в чём тут дело, однако ты пока внимательно за ней наблюдай и докладывай мне обо всех странностях, которые заметишь.

— Слушаюсь, господин Адриэн. — Нэйлия слегка наклонила голову и поправила рукав платья. — Вам сегодня ещё что-то от меня нужно?

— Нет, можешь идти к себе. Завтра всё как обычно по понедельникам.

Нэйлия снова кивнула, встала и взяла мою чашку. Потом посмотрела на полку, где стоит отвёрнутая рамка с фотоснимком, и едва заметно вздохнула.

— Спокойной ночи, Нэйлия, — первым сказал я. — Спасибо, что задержалась сегодня и помогла госпоже Элианне.

— Не обижайте меня благодарностью за очевидное. — Нэйлия оторвала взгляд от рамки и поджала губы. — Спокойной ночи, господин Адриэн.

И, развернувшись, вышла из комнаты. Её тихие шаги вскоре затихли, а пару минут спустя негромко щёлкнул замок входной двери: Нэйлия удалилась к себе во флигель.

Я вздохнул, привстал и взял с полки рамку. Не стоило, конечно, особенно в такой день, но руки словно сами собой потянулись к карточке. Повернув рамку лицом, вгляделся в снимок. День нашей с Линарой свадьбы. Фотографу удалось поймать очень живой момент.

Улыбающиеся родители — отец чинно обнимает маму за плечи, Дэрин с Орнеллой, тогда ещё только помолвленные, явно до этого дурачились, потому что Орни уткнулась жениху в плечо, пытаясь не смеяться. Господин и госпожа Тайрис, как и мои родители, смотрят строго в камеру, и вид у них растроганный. Мы с Линой стоим между родными, обнявшись. Я смотрю на фотографа, а Лина — на меня.

От нежности в этом взгляде сердце, как всегда, пронзило болью, и я снова отвернул рамку.

— Прости меня, родная, — прошептал я. — Ты знаешь, что я тебя никогда не предам, и ни одна женщина не займёт твоё место. Но так нужно.

Глава 3

Полина

Я открыла глаза и какое-то время лежала, прислушиваясь к звукам и ощущениям. За окном весело щебетали птицы, в щель между плотными шторами пробивался солнечный луч. В доме — полнейшая тишина. Интересно, муж сегодня работает? И сколько сейчас времени? Привстав на локтях, я осмотрелась. Ага, да вот же будильник, прямо на прикроватной тумбе. Без четверти двенадцать⁈ Ничего себе! А спать всё равно хочется.

Снова откинулась на подушки и, потянувшись, перевернулась на правый бок. Подпёрла рукой щёку, тут же почувствовав, как заныла ладонь. Итак, что мы имеем? Брачная ночь откладывается, и это хорошо. В остальном же… Ссадины на правой руке болят, а левая жутко чешется и тоже болит. Я вытянула её из-под одеяла и ужаснулась: укус раздуло, и красная почти до локтя рука теперь смотрится жутковато. Похоже, местные комары гораздо суровее наших. Нога… Я вытянула носок и поморщилась. Не то чтобы очень больно, но неприятно. Адриэн что-то говорил вчера про визит к целителю. Может, забудет? Не хочется доставлять ему проблем. И к целителю тоже не хочется, хватит с меня.

Ещё немного покрутившись с боку на бок, я медленно села в кровати. Несмотря на все неприятные ощущения, настроение было уже не таким упадническим, как ночью. И чего я расклеились? Уж как-нибудь жизнь наладится. Может, однажды решусь признаться мужу в том, что на самом деле не Элианна, и будь что будет. А может, каким-то чудом смогу и без этого вернуться в свой мир. Или найду себе здесь какое-нибудь занятие. Короче говоря, надо решать проблемы по мере поступления. Вот сейчас надо одеться, умыться и пойти узнать, дома ли муж и есть ли, чем позавтракать.

Выбрала самое закрытое из всех привезённых домашних платьев и быстро натянула его: к счастью, платья для дома здесь без дурацких крючков, этим и отличаются от выходных. Старательно расчесала волосы, морщась и ругаясь про себя: надо было всё-таки не лениться и заплести на ночь косу… Кое-как скрутив пучок, я отправилась в ванную. Прежде чем закрыть дверь, снова прислушалась. Тишина. Тщательно умывшись и почистив зубы, я почувствовала себе увереннее и, чуть прихрамывая, отправилась в кухню, надеясь найти Нэйлию.

Однако служанки в кухне не было. Там царил идеальный порядок, и никаких признаков ждущего меня завтрака не наблюдалось. Хотя с чего я взяла, что мне должны оставить еду? Наверняка и Адриэн, и Нэйлия поднимаются рано и уже давно поели. Я, воровато озираясь, подошла к шкафу, напоминавшему по виду холодильник, и открыла его. Так и есть, местный холодильник. На полках идеальная чистота и порядок. В специальных отсеках — овощи, фрукты. Вот, кажется, кувшин с молоком. И всё. Интересно, чем

Настроение сразу ухудшилось. И что мне делать? Как проверить, дома ли Адриэн? И почему вчера не спросила его о планах? Хотя… понятно, почему. Устала, голова была забита совсем другим. Да и стоило представить, как отреагировал бы муж на подобные расспросы, и я невольно смутилась.

— А разве я обязан перед вами отчитываться? — сказал бы он.

Я вздохнула. Ладно, если муж дома, придётся нарушить строгое правило и побеспокоить его. Надо же раз и навсегда выяснить, во сколько они тут завтракают, обедают и ужинают и делают ли это вообще.

Тихо проковыляв к двери кабинета, я замерла, прислушиваясь. Как и следовало ожидать, ни звука. Если я не запуталась во времени и не проспала больше суток — после стольких переживаний могла бы! — сегодня должен быть понедельник. У нас это рабочий день и очень возможно, что и здесь тоже.

— Заходите, раз уж всё равно подошли.

От внезапно прорезавшего тишину негромкого голоса Адриэна я чуть не подпрыгнула: помешала разве что больная нога. Как он меня услышал? Я же шла бесшумно, как кошка! Или мышка. Или… Да неважно! Толкнув дверь, я вошла, смиренно опустив глаза в пол и теребя колечко-переводчик.

— Здравствуйте, Адриэн. Простите, что побеспокоила… Я правда не хотела.

— Не хотели, но к кабинету всё-таки подошли.

— Как вы меня услышали? Я же старалась идти тихо.

— Интересно. — Яд в голосе Адриэна стал ощутимее. — Если это называется «тихо», боюсь даже предполагать, как вы ходите обычно.

Я наконец осмелилась поднять взгляд на мужа: он, как и накануне, сидел за рабочим столом — в чёрной, наглухо застёгнутой рубашке и идеально отглаженных чёрных же брюках, — держал в руке карандаш и смотрел с такой неприкрытой издёвкой, что даже обидно стало.

— Если вы таким образом пытаетесь меня задеть, можете не стараться. — Я вздёрнула подбородок и скрестила руки на груди. — Я знаю, что шла тихо и если у вас слишком чуткий слух, в этом моей вины нет.

Однако мужа моя речь явно не проняла.

— И всё-таки впредь постарайтесь не нарушать правила. — Он поджал губы, повертев карандаш в пальцах. — Ну а теперь, раз уж всё равно моему уединению конец, расскажите, что вас привело. Хотите прямо сейчас устроить брачную ночь?

Да что ж его так на этой теме-то заклинило? Я возмущённо сверкнула глазами, ещё плотнее скрестила на груди руки, порадовавшись, что надела целомудренное платье, и фыркнула:

— Вот ещё! Я вообще-то хотела поесть, но у вас, судя по всему, с едой проблемы.

— Отнюдь, — невозмутимо ответил Адриэн. — Просто завтрак у нас подаётся в половине восьмого утра даже по выходным, и ни я, ни Нэйлия не виноваты в том, что кто-то изволит слишком долго спать.

— Вы издеваетесь? — От обиды голос невольно дрогнул. — Я не спала с ночи пятницы, и вы сами прекрасно это знаете. Так разве не имела права выспаться?

— Имели, конечно. Можете спать хоть сутки напролёт. — Адриэн положил карандаш на какую-то бумагу на столе. — Только к чему сейчас ваши претензии насчёт завтрака? Я, кажется, уже сказал, что он подаётся в половине восьмого, и если кто-то не успел проснуться, это не мои проблемы. Теперь ждите обеда: Нэйлия с минуты на минуту вернётся с рынка и им займётся.

Муж замолчал и встал с кресла. Прошёл к стене, возле которой стояли книжные шкафы, и принялся что-то искать взглядом. Я не знала, что делать: уйти просто так казалось невежливым, да и меня вроде не выставляли вон. Или правильнее сказать «не разрешали уйти»?

— И чтобы впредь вы не оставались голодной, — снова заговорил Адриэн, продолжая рассматривать корешки книг, — имейте в виду, что по будням я прихожу обедать в четверть второго, в выходные обед ровно в час дня. С работы возвращаюсь в половине седьмого, и ужин у нас всегда в семь, за исключением дней, когда я задерживаюсь. — Он открыл дверцу одного из шкафов и вытянул толстенную книгу. — Надеюсь, это несложно запомнить.

— П-понятно, — протянула я, перенеся вес на здоровую ногу: стоять уже было тяжеловато.

— Кстати, как вы себя чувствуете? — спросил Адриэн. У него не только слух тонкий, но ещё и глаза на спине!

— Спасибо, хорошо, — соврала я и тут же поняла, что села в лужу. Муж развернулся ко мне, не глядя листая страницы книги и, смерив строгим взглядом, сказал:

— Давайте впредь договоримся ещё кое о чём, Элианна. Вы никогда, ни при каких обстоятельствах не пытаетесь мне лгать. Я достаточно наблюдателен и вполне способен вычислить ложь по лицу и жестам. А при крайней необходимости, как менталист, могу влезть к вам в голову. И очень советую до этого не доводить, если не хотите пережить несколько крайне неприятных минут.

— Но это запрещено! — воскликнула я: в памяти тут же всплыли слова Иси и Элиноры о том, что Адриэн применяет ментальную магию на допросах.

— Надо же, что-то, значит, помните, — криво усмехнулся муж. — Но вы правы, это запрещено, только вы моя жена, и вряд ли найдётся хоть кто-то, способный мне помешать применить к вам вмешательство.

Я судорожно втянула носом воздух и едва удержалась, чтобы не отбежать к двери.

— Успокойтесь, на первый раз я вас прощаю, но лучше впредь говорите правду. А сейчас просто присядьте в кресло, я посмотрю сам, в каком вы состоянии.

Он вернулся к столу, бережно положив на него книгу, и снова опустился на своё место. Я, чувствуя себя нашкодившим ребёнком, прошла к креслу и села, вопросительно посмотрев на мужа.

— Давайте начнём с правой руки, — сказал он, требовательно протянув ладонь. Я протянула свою и приняла отсутствующий вид, разглядывая обстановку.

Окна кабинета выходили на противоположную моим сторону, так что в комнате было гораздо темнее, да и вообще она при дневном свете выглядела гораздо более мрачно, чем ночью, освещённая настольной лампой.

— Здесь всё относительно хорошо, воспаления нет. — Адриэн отпустил мою ладонь. — Теперь левую.

Понимая, что сопротивление бесполезно, я кое-как задрала длинный рукав платья и вытянула руку. Кажется, даже невозмутимого Адриэна проняло: он пробормотал что-то на местном языке. Наверное, какое-то непереводимое ругательство, потому что я услышала его в оригинале.

— Вы страдаете аллергией на укусы комаров? — спросил муж, а я удивилась: надо же, они тут в курсе, что такое аллергия?

В ответ только покачала головой. Раньше не страдала, но то были наши, родные комары… Однако объяснить это ему не могу.

— С этим точно нужно к целителю, — безапелляционно заявил Адриэн. — Какие ощущения?

— Чешется и болит, — поморщилась я.

— Ногу тоже покажите.

Я замялась. Всё-таки

— Элианна, не заставляйте меня ждать. — Муж требовательно щёлкнул пальцами, и я нарочито медленно стянула домашнюю туфлю. Поколебалась пару секунд и закинула ступлю на его колено. А что? Сам напросился.

Адриэн, однако, воспринял это как нечто самой собой разумеющееся. Я невольно задержала дыхание, ожидая боли, но муж действовал неожиданно осторожно, если не сказать нежно. Руки у него были тёплыми, и я почти сразу же расслабилась под прикосновениями.

— Так больно? — спросил Адриэн, ощупывая щиколотку и чуть надавливая. Почти не больно, даже, скорее, приятно. Вот же… Полина, соберись! Не хватало ещё таять от обычного осмотра.

— Немного, — ответила я. — Но, как вы сами видите, наступать на ногу могу, а значит, там вряд ли что-то серьёзное.

— Серьёзное или нет, решать целителю Эксерсу. — Адриэн осторожно опустил мою ногу на пол, и я поспешила натянуть на неё туфлю. — Отправляемся сразу после обеда. Пока можете идти.

Вот так. Только что вроде как обо мне беспокоился, а теперь выпроваживает. Ну и ладно, не очень-то и хотелось! Я постаралась встать из кресла как можно изящнее и наступила на левую ногу. Адриэн понаблюдал за мной и, не дожидаясь, пока выйду, снова взялся за карандаш и подвинул к себе ту самую книгу, а я поспешила покинуть кабинет.

Очутившись в своей комнате, первым делом заправила кровать: ну не требовать же этого от Нэйлии. Я вообще не знаю, что входит в её обязанности, кроме приготовления пищи. Потом подошла к бюро и присела на стул. Тоска накрыла с новой силой, и я, положив локти на стол, обхватила руками голову. И почти сразу услышала тихий щелчок входной двери. Ага, Нэйлия вернулась. Адриэн сказал, что она ходила на рынок. Может, ей понадобится помощь?

Я вышла из комнаты, сделав вид, что иду по делам, и действительно увидела служанку, нагруженную кучей бумажных пакетов, которые она как раз осторожно ставила на пол. И как только ей удалось всё это дотащить и не уронить? Интересно, она шла пешком? Как вообще тут передвигаются слуги? Бросившись к двери, я перехватила несколько пакетов и тут же встретилась с непонимающим и довольно прохладным взглядом.

— Доброго дня, госпожа Норден, — поздоровалась Нэйлия, и в её голосе мне почудился укор.

— Э-э, здравствуйте, Нэйлия, — пробормотала я, всё ещё держа пакеты и начиная чувствовать себя по-идиотски.

— Прошу вас, не утруждайтесь, я вполне в состоянии справиться со своей ношей, это моя работа. К тому же вы шумите, а господин этого не любит. — Последние слова служанка произнесла шёпотом.

— Я просто подумала… что пакеты тяжёлые и, может, вам нужна помощь. — Я тоже невольно перешла на шёпот.

— Благородной даме не пристало помогать прислуге, госпожа. Уж вы-то должны знать. — Нэйлия посмотрела на меня с ещё большим осуждением, а я потупилась. Ну да, Элианна вряд ли предлагала помощь на кухне.

— Но мне не сложно, тем более что… в нашем поместье было много слуг, а вы здесь одна. — И я, не дожидаясь реакции служанки, понесла пакеты в кухню.

Нэйлия проследовала за мной с оставшейся частью пакетов. Я сгрузила покупки на пол и вопросительно посмотрела на служанку.

— Вы подскажете, куда и что класть?

— Госпожа, прошу вас, не ставьте меня в неловкое положение. Господину Адриэну это не понравится, уверяю вас. И он сделает выговор и мне, и вам.

— Да он и не узнает, — беспечно отмахнулась я, наклоняясь к пакетам и открывая первый попавшийся: там оказались какие-то свёртки.

— От господина Адриэна очень сложно что-то скрыть. — Нэйлия скрестила руки на груди, и голос её теперь звучал совсем холодно. — Но учтите, я не стану покрывать вас и скажу всё, как есть. А вы уж будьте добры сами с ним разобраться.

— Конечно, я ему сама всё объясню и вовсе не собиралась подставлять вас. — Я кивнула на свёртки и спросила: — Что это и куда складывать?

Нэйлия тяжело вздохнула, но, кажется, сдалась.

— Если вы непременно хотите помочь, госпожа, вынимайте всё из пакетов и складывайте на столы, а дальше я сама.

Я воодушевилась и принялась быстро вытаскивать покупки — овощи, мясо, какие-то травы, а вот это, кажется, творог, мука, яйца — вроде бы куриные… Груда покупок на обеденном и разделочном столах быстро увеличивалась, а Нэйлия с неожиданной для немолодого возраста прытью раскладывала всё это, открывая то холодильник, то подвесные шкафы.

Справились мы довольно быстро, и служанка, вздохнув с явным облегчением, сказала:

— Спасибо, госпожа, вы мне очень помогли. А теперь позвольте заняться приготовлением обеда. Господин Адриэн не любит нарушений в расписании.

От одной мысли о возвращении в комнату и бездумном хождении туда-сюда накатила тоска.

— Может, я лучше вам помогу? — с надеждой глядя на Нэйлию, спросила я.

Та снова издала многозначительный вздох и подошла к раковине, куда сложила овощи.

— Госпожа, простите, но я не люблю, когда в кухне есть ещё кто-то, кроме меня. Вы очень помогли, но дальше я справлюсь сама. А у вас, думаю, и без помощи мне хватает дел.

Я тяжело вздохнула и развернулась к выходу. Служанке, несмотря на вежливость, удалось меня унизить своим высокомерием. Да уж, не зря они с Адриэном живут душа в душу: слишком похожи. Я медленно, слегка прихрамывая, уже почти вышла из кухни, как вдруг Нэйлия меня окликнула:

— Хорошо, госпожа, раз вы так хотите, можете нарезать овощи и зелень для рагу.

Обернувшись, я внимательно посмотрела на неё. На лице служанки застыла смесь жалости и неудовольствия. Но я решила не обращать внимания: главное, заняться хоть чем-то полезным. Села за обеденный стол и вопросительно глянула на Нэйлию.

— Где у вас хранятся ножи?

Служанка выдвинула ящик кухонного гарнитура, извлекла внушительного вида тесак и протянула мне.

— Будьте осторожны, госпожа, он очень острый.

Потом она сняла с крючка на стене разделочную доску, положила передо мной и отошла к раковине. Нэйлия мыла и чистила овощи и зелень — я узнала морковь, перец, кабачок, укроп, петрушку — и клала передо мной. Правда, я успела немного пожалеть о собственном рвении — содранная ладонь всё-таки причиняла дискомфорт, а ещё постоянно чесался укус, так что я украдкой скребла многострадальную руку. Но всё-таки лучше уж так, чем сидеть в комнате и мучиться от никчёмности и ненужности…

Нэйлия молчала, и я тоже не спешила заводить разговор. Служанке явно неприятно моё присутствие в её святая святых, не стоит доставлять ей ещё больше

— Госпожа, что случилось? — Нэйлия, бросив только что вымытый пучок петрушки рядом с мойкой, шустро подскочила ко мне.

— Ничего страшного, просто немного порезалась, — пробормотала я, уже чувствуя, как болит палец.

— Ведь я говорила вам, что это не хозяйское дело. — В голосе Нэйлии слышался укор. — Теперь придётся отвлекать господина Адриэна, а он этого не любит…

— З-зачем отвлекать господина Адриэна? — Я отняла палец ото рта и наблюдала, как из пореза снова начинает вытекать кровь. — Просто дайте мне какую-нибудь тряпочку и помогите перевязать руку.

— Нет уж, госпожа. — Служанка уже вытирала мокрые руки о полотенце. — Порез надо обработать, а я не возьму на себя такую ответственность. Если потом у вас случится заражение, господин мне не простит. — И с этими словами непреклонная Нэйлия удалилась, что-то бормоча себе под нос.

Я слышала, как она тихо стучит в дверь кабинета и говорит:

— Господин Адриэн, простите, что беспокою, но у вашей супруги проблема, и я не могу её решить сама.

Потом — щелчок, и разговор стал доноситься очень слабо, поэтому расслышать хоть что-нибудь стало нельзя.

Первым моим порывом было убежать и спрятаться. В ванной, например: туда уж точно никто не сунется. Мало ли, что я там делаю. В то же время я прекрасно понимала, что Адриэн в любом случае уже знает о порезе, и смысла в прятках точно нет. Да и не смогу же я просидеть в ванной целый день! Он меня всё равно оттуда достанет.

Пока эти мысли панически метались в голове, снова раздался щелчок двери кабинета, шаги, и в кухне появился Адриэн. У меня тут же задрожали колени. Ну всё, сейчас начнётся. Муж в два шага преодолел расстояние до меня и остановился рядом. Я рассматривала его домашние туфли и не спешила поднимать взгляд.

— Показывайте палец, — раздался сверху уже ставший привычным холодный и приказной тон.

Я прерывисто вздохнула. Палец я зажимала правой рукой, чтобы кровь не залила всё кругом. И разжимать его было страшно.

— Элианна, вы меня слышите? Нэйлия, неси аптечку.

— Уже, господин Адриэн. — Служанка явно куда-то бегала, потому что слегка запыхалась.

— Найди средство против обмороков. На всякий случай. А ещё обеззараживающее и бинты.

Колени задрожали ещё сильнее. Даже вчерашняя заноза уже не казалась чем-то ужасным. А вот обработать глубокий порез… Мамочки!

— Элианна, вы же взрослая девушка, а не ребёнок. И вроде бы смелая. Давайте сюда руку. — И Адриэн довольно бесцеремонно ухватил меня за левое запястье.

— М-может, не надо? Оно… оно само пройдёт! — Собственный голос прозвучал жалко.

— И речи быть не может. Вас, конечно, посмотрит целитель, но первым делом нужно обеззаразить рану, и это я могу сделать сам.

Ну точно садист! Так и хочет сделать мне больно! Он без особого труда развернул мой сжатый кулак, и снова прозвучало нечто непереводимое.

— Не смотрите, — приказал муж. — Иначе снова отключитесь. Нэйлия…

Я услышала звон каких-то склянок, а потом Адриэн, видимо, сжалившись, предупредил:

— Сейчас будет больно. Терпите.

И не соврал. На палец полилась какая-то жидкость, и его обожгло так, что у меня слёзы брызнули сами собой. Я едва удержалась, чтобы не заорать в голос, и только всхлипнула.

— Ну, это точно лишнее, — хмыкнул муж. Вернее, не муж, а бессердечная скотина, чтоб его! И тут я почувствовала нечто странное. Очень-очень странное. Меня осторожно погладили по волосам. Да неужели⁈ И от этого неожиданного ласкового жеста я расплакалась ещё сильнее. Вот сейчас Адриэн точно съязвит.

Однако он снова удивил: присел на корточки рядом с моим стулом и взял обе мои руки в свои. Интересно, он от души или разыгрывает любящего мужа перед служанкой? Хотя мне вдруг стало всё равно, чем вызвано это проявление сочувствия. Адриэн тем временем отнял одну руку и осторожно стёр с моих щёк слезинки. Так, ладно, пора заканчивать рыдать. Я судорожно вздохнула, стараясь унять всхлипы, а Адриэн поднялся на ноги и протянул мне руку.

— А теперь давайте-ка провожу вас в спальню. Подождёте обед там.

— Но я… могу чем-нибудь помочь. — Даже несмотря на происшествие, уходить из кухни не хотелось.

— Не стоит рисковать ещё одним пальцем.

Я вскинула взгляд на мужа. Опять издевается? Но нет, кажется, говорит серьёзно. Во всяком случае в глазах явно читается беспокойство. Настаивать на своём резко расхотелось. Хватит уже калечиться и заставлять мужика со мной носиться. Я покорно приняла предложенную руку и, опираясь на неё, поднялась. Колени всё ещё подрагивали, и я была рада помощи.

Нэйлия всё это время молча резала овощи и зелень на разделочном столе. В дверях я невольно обернулась и заметила, что служанка смотрит на меня. Однако она тут же отвернулась и с явным неодобрением поджала губы. Похоже, выбор господина ей вовсе не по душе…

Глава 4

Адриэн

Девчонка шла, опираясь на меня и понуро опустив голову. Слава богам, молчала. Я не стал отчитывать её за неподобающее поведение: ну хочется взбалмошной госпоже возиться на кухне — пожалуйста. Скорее всего, она делает это нарочно, чтобы вызвать моё недовольство, но я ей такого удовольствия не доставлю. В конце концов, многие дамы из высшего света приглашают к себе именитых поваров и учатся готовить. Правда, судя по порезу, Элианна вряд ли была завсегдатаем кухни и вряд ли очень усердно изучала домоводство в пансионе.

Толкнув дверь в спальню, я завёл её внутрь и усадил в кресло. Девчонка всё ещё шмыгала носом и вообще выглядела несчастной. Никогда не умел утешать плачущих женщин и вряд ли научусь. Лину просто обнимал и ждал, когда слёзы иссякнут. Но обнимать Элианну желания не возникло.

— Обед в два, не опаздывайте, — сказал я и вышел в коридор.

Если бы не Нэйлия, и в кухне не стал бы изображать сочувствие. Недовольство служанки меня не тронуло: и так понятно, что идея с моей женитьбой ей не по душе, но, разумеется, вслух она этого никогда сказать не посмеет. Пусть привыкает: даже она должна верить, что я потерял голову от госпожи Азерис.

Я вернулся в кабинет и сел в кресло, чувствуя себя совершенно выжатым. Женат второй день, а жизнь уже успела превратиться в какой-то хаос.

Тяжело вздохнул, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Ещё и бессонница вернулась, демоны её побери. Наверное, придётся просить Эксерса снова дать мне то сильное снотворное.

Подвинув к себе справочник по судебным прецедентам, открыл нужную страницу, но сосредоточиться не получилось: мысли снова вернулись к собственной жизни. Если бы не эта дурацкая брачная неделя, завтра ушёл бы в свой кабинет в Доме правосудия. Там хотя бы можно спокойно работать.

Ладно, что толку сетовать? Может, мой план и не безупречен, но попробовать надо. А значит, придётся терпеть. Кстати, надо бы связаться с целителем и спросить, может он нас сегодня принять или нет. У него даже в выходной полно пациентов. Для меня он время всегда найдёт, но злоупотреблять его добротой тоже некрасиво.

Потянувшись к кристаллу магпереговорника, прижал к нему ладони, направляя мысли на целителя. Кристалл начал тонко звенеть. Отлично, связь есть. Спустя полминуты кабинет заполнил низкий, хрипловатый голос Рониэля:

— Адриэн, старина, рад слышать. Прости, что заставил ждать: как раз заканчивал с пациентом. Так как, тебя уже можно поздравлять?

— Надо же, а я думал, ты забыл, — ухмыльнулся я.

— Издеваешься, да? Ну прости, что не смог приехать. Сам знаешь, с этой работой вся жизнь мимо проходит, даже на свадьбу друга не вырвешься. Вот была бы церемония в Леренсе…

Именно поэтому я сразу отказался от мысли проводить церемонию в столице: не хотел лишней шумихи. А Азерисы так торопились избавиться от непутёвой дочери, что без возражений приняли все мои пожелания. И, признаться честно, я рад, что друзья не приехали: нарочно предупредил их в последний момент. Но им об этом знать не обязательно.

— Не переживай, я всё понимаю. — Я поменял местами руки на кристалле.

— Как всё прошло?

— Как любая другая свадьба, — ответил я.

— Я не только о церемонии, — и Эксерс издал сдавленный смешок. — Меня больше интересует то, что было после.

Я демонстративно вздохнул, но Рониэль не смутился.

— Теперь точно и бессонница пройдёт, и нервы придут в порядок, и магический баланс наладится. Все современные исследования подтверждают, что супружеская близость действует на организм крайне благотворно.

Эксерс — толковый целитель и прекрасный человек, но его бестактность даже меня способна вывести из равновесия.

— Рэмиса на тебя нет, — ухмыльнулся я.

— Уверен, ему тоже было бы интересно, — не сдавался Эксерс. — Развесил бы уши и с радостью послушал.

— Вот женишься, и мы с ним с радостью послушаем твой отчёт.

— Ну и ладно. — Рониэль изобразил обиду в голосе. — Не очень-то и хотелось. А вообще, от души поздравляю вас с Элианной и желаю счастья. Буду рад познакомиться с ней.

— Непременно познакомишься, и гораздо раньше, чем думаешь.

— Что, неужели есть повод меня навестить?

— Привезу её к тебе на осмотр прямо сегодня, если найдёшь для нас время.

— Конечно, привози, это не обсуждается. — Тон Рониэля разом стал серьёзным. — Что с ней случилось?

— Аллергия на укус комара, глубокий порез и несколько незначительных царапин. Я, конечно, постарался оказать первую помощь, но лучше, если ты посмотришь. Особенно меня беспокоит укус: выглядит… жутковато.

— У меня никто не записан на четыре. Вас устроит? Если нет, могу кого-нибудь перенести. Только скажи.

— Приедем к четырём.

— Вот и отлично. Тогда до встречи. А теперь извини, мне пора бежать: в приёмной уже целая толпа пациентов. И это несмотря на выходной! — Эксерс картинно вздохнул, но я-то знал, что он не против такого положения дел: собирается жениться будущей весной и вовсю откладывает деньги на свадьбу. Вообще он человек прижимистый, но ради своей невесты готов потратить все сбережения.

— Беги, конечно. — И я убрал руки с кристалла, обрывая связь. Взял со стола карандаш и почесал им за ухом. Одно дело сделано. Надо только не забыть пригласить Эксерса с невестой в гости в воскресенье, раз уж собираю друзей. Взглянул на часы: половина второго. Скоро обед, потом — визит к целителю… Нет, определённо, если Элианна не перестанет подкидывать мне проблем, придётся запереть её в спальне. Может, ещё и к кровати привязать для надёжности.

Мне так и не удалось нормально поработать: мысли были далеко, и я впервые за долгое время просто не мог сосредоточиться. Слова Рониэля всё ещё звучали в ушах. И почему люди считают, что время лечит? Да, оно притупляет боль, но память-то себе не сотрёшь… Поэтому я и растерял весь прежний круг общения. Остались только самые упёртые — Рэмис и Эксерс.

Словно в ответ на мои мысли магпереговорник замигал синим, и перед мысленным взором предстал Яник. Я снова прислонил ладони к кристаллу и ответил:

— Доброго дня, Яник.

— Адриэн, дружище, ну что, тебя уже можно поздравлять?

Ещё один. Даже фразы те же.

— Можно. — Я постарался изобразить в голосе счастье. По-моему, получилось не очень.

— Тогда прими поздравления, старина! Счастья вам обоим. Пусть боги хранят ваш брак. Как свадьба прошла?

— Как положено: спокойно и согласно обычаям. — Я пожал плечами, будто Яник мог меня видеть.

— Рад за тебя. Надеюсь, и брачная ночь не разочаровала.

Я выразительно хмыкнул.

— Вы с Эксерсом сговорились, что ли?

— В отличие от Эксерса я не жажду знать подробности, — тут же нашёлся Яник. — Просто к слову пришлось.

— Ты лучше расскажи, как прошёл твой визит к отцу?

— И не спрашивай. Старик совсем из ума выживает: я-то думал, что-то серьёзное стряслось, а он, оказывается, хотел обсудить перестройку дома. Мы с Мэдейлин за эти два дня устали так, словно поле перепахали вручную. Да и маменьку жаль: приходится терпеть сумасбродства. А так-то я, конечно, лучше бы на твоей свадьбе потанцевал.

— Ладно, не расстраивайся. Мы особенно не задержались, как видишь. Приехали поздно вечером.

— Зато тебе предстоит весьма приятная неделя, — хитро засмеялся Яник. — Никаких подследственных, никаких допросов, знай себе развлекайся с молодой женой.

Ещё один!

— Кое-кто нарывается, — предупредил я.

— А что я такого сказал? Просто озвучил факты.

— В следующий раз будь добр такие факты озвучивать исключительно про себя. А вообще я хотел позвать вас на ужин в воскресенье. Заодно и с Элианной познакомитесь, раз уж на свадьбу не попали.

— Отлично! — По голосу Яника было слышно, что он заулыбался. — С огромным удовольствием. Мэди просила передать тебе привет и поздравления. Мы оба за тебя ужасно рады.

— Спасибо.

— Прямо сейчас схожу и поклонюсь. И вообще, пожалуй, закончу отвлекать тебя от общества жены. — Яник снова хохотнул.

— Не забудь про воскресенье, остряк, — притворно суровым тоном сказал я. — Приходите к семи.

— Даже не надейся, что забуду. Будем ровно в семь!

И разговор прервался. Я слегка выпрямился в кресле. Несмотря на поздравления и дурацкие шуточки, друзья не очень-то верят в мою внезапную влюблённость и желание наладить личную жизнь. Ну, на то они и друзья, что слишком хорошо меня знают, а я чувствую их ложь. Яник, как только узнал о свадьбе, стал смотреть на меня с таким подозрением, будто я собираюсь совершить нечто противозаконное, но никаких соображений не высказывал. Рониэль притворялся удачнее, однако и ему меня провести не удалось, хотя я ценил его деликатность. Вот даже сейчас оба сделали вид, что верят… Надо попытаться их переубедить, чтобы понять, может ли сработать мой план или нет.

Я повернул голову и уставился в окно, однако перед глазами будто застыла пелена. Яник и Рониэль видели меня разным. Таким, каким не видел больше никто и никогда. После трагедии я приходил в себя сначала в доме Рониэля, а когда по моей милости ему пришлось затеять в доме ремонт, меня забрали к себе Яник и Мэди. Моих возражений никто и слушать не стал.

— Надо будет, свяжем и притащим насильно, — хмуро предупредил Яник.

Признаться честно, тогда я хотел, чтобы они все от меня отвернулись, однако друзья оказались непоколебимыми. Конечно, они до сих пор за меня переживают, но уж точно не осуждают. Скорее, недоумевают. Но молчат.

Отвернувшись от окна и снова откинувшись на подголовник кресла, я постарался настроиться на работу. Но ничего не получалось: мысли разбегались, ни на чём не задерживаясь. В конце концов я перестал сопротивляться и прикрыл глаза.

— Адриэн, — раздался совсем рядом такой родной и желанный голос. — Я тебя всегда поддержу, ты же знаешь. Если тебе нужно было жениться, значит, есть какой-то план. Правда же, любимый?

— Лина? — одними губами прошептал я.

Перед глазами появился смутный образ. Снова без лица, как обычно: Лина никогда не снилась мне такой, какой была при жизни.

— Но разве ты не должна меня осуждать? — продолжил я.

— Ни за что. Кто ещё всецело тебя поддержит, если не я?

— Ты точно не одобрила бы мой план, если бы знала все тонкости. Ты слишком добрая и светлая.

— Я просто тебе доверяю.

И вдруг со стеллажей с громким стуком начали падать книги. Я вздрогнул, открыл глаза и выпрямился в кресле. Книги на месте, а стучат в дверь. Вовремя задремал, нечего сказать! По телу прошёл озноб, а душу скрутила тоска. Как всегда после снов, в которых являлась Лина.

Бросил взгляд на часы: ровно два. Конечно, разве Нэйлия хоть когда-то опаздывала?

— Войдите, — ответил я, крепко зажмуриваясь и снова открывая глаза.

— Господин Адриэн, обед подан. Госпожу сейчас позову, — сообщила Нэйлия, лишь слегка приоткрыв дверь.

Я попытался взять себя в руки, но не сразу смог подняться из кресла. Озноб не проходил, голова казалась ещё более тяжёлой, чем после обычной бессонной ночи, а в ушах стоял голос жены.

Открыв дверь, я вышел в коридор. Нэйлия уже ушла, зато под дверью обнаружилась Элианна: она явно ждала меня. Вид у девчонки был по-прежнему потерянный.

— Столовая там. — Я кивнул на двойные двери. — Разве Нэйлия вам не сказала?

— Знаю. Но я… не была замужем и не помню, имеет ли жена право прийти первой.

Выглядит несчастной, но язвить всё-таки не разучилась!

— Принесу вам из библиотеки книгу с правилами этикета, освежите знания, — криво усмехнулся я, поправляя ворот рубашки и приглаживая волосы. На мгновение показалось, что девчонка вздрогнула.

— Может, вы лучше сами расскажете, как должна вести себя жена?

— Поменьше болтать в присутствии мужа. Это, пожалуй, главное. А если вы вдруг первой сядете за стол, так и быть, прощу. Так что идите в гостиную, я сейчас приду.

И, обойдя Элианну, направился в ванную: надо бы привести себя в порядок. Зеркало подтвердило, что вид у меня тот ещё: бледный, под глазами тени, сами глаза красные, из «хвоста» вылезло несколько прядей. Хотя, наверное, для устрашения новой жены вполне сойдёт: не зря её аж в дрожь бросило.

Тщательно умывшись и заново собрав волосы, я направился в гостиную. Элианна сидела за столом, сложив на коленях руки. Напротив неё молча стояла Нэйлия, уже готовая нас обслуживать. Я отодвинул стул и сел, кивнув служанке. При этом очень старался не думать о том, что отныне так будет всегда: слишком привык к одиночеству и уединению.

Нэйлия положила мне на тарелку рагу из овощей с мясом — как всегда по понедельникам. Потом обслужила Элианну и удалилась, пожелав нам приятного аппетита.

Все семь лет я пытался убедить служанку, что могу, как и она, есть в кухне, однако успеха не добился. «Господин Адриэн, так положено, вам ли не знать. И мне спокойнее», — твердила эта упрямица. Конечно, я мог просто настоять на своём, но всё время откладывал, а потом просто привык.

— А камин вы разжигаете? — В мысли вторгся голос девчонки.

Я отложил взятую было вилку и поднял на Элианну взгляд: разглядывает камин так заинтересованно, будто у них в доме ничего такого нет. Очередное притворство? Или просто повод завести бесполезный разговор?

— В этом нет необходимости. Когда я дома, сижу в кабинете.

Элианна, кажется, была разочарована, но больше ничего не сказала. И мы, наконец, приступили к обеду. Девчонка и в самом деле проголодалась, и я почувствовал себя неуютно. Я ведь нарочно велел Нэйлии не оставлять завтрак, чтобы Элианна сразу привыкла к распорядку дня и правилам. Служанка, кажется, только позлорадствовала, хотя и сохраняла невозмутимый вид.

Я ел без особого воодушевления, почти не чувствуя вкуса. В общем-то, к этому тоже привык: просто знаю, что Нэйлия прекрасно готовит. Голова прояснилась, но тоска не ушла. Чтобы немного отвлечься, глянул на Элианну. Девчонка тоже явно оценила обед: справилась со своей порцией, когда у меня с тарелки не убыло и половины, однако просить добавки явно не решалась. Надо же, какая скромная! Однако я всё-таки позвал Нэйлию, позвонив ей в кухню. Служанка появилась почти сразу же.

— Да, господин Адриэн?

— Положи добавки госпоже, — сказал я, тщетно пытаясь подавить усмешку.

— Э-э… наверное, мне хватит, — пробормотала девчонка, опустив глаза и украдкой почёсывая руку. — Но… вообще это очень вкусно, Нэйлия.

— Не без вашей помощи, госпожа. Вы вот даже пострадали. — Нэйлия взяла миску

— Я разве что крови туда добавила, поэтому заслуга целиком ваша, я не имею привычки присваивать себе чужие успехи. — Девчонка открыто посмотрела на служанку. Судя по взгляду, почувствовала издёвку.

Нэйлия, как ни странно, смиренно опустила голову и сосредоточилась на своих прямых обязанностях.

— Достаточно, госпожа? — спросила она.

— Да, вполне. Спасибо, Нэйлия.

Служанка снова оставила нас, а я вспомнил, что не предупредил девчонку насчёт визита к целителю.

— В четыре нас будет ждать целитель Эксерс, Элианна. Это мой старинный товарищ, к тому же своё дело знает прекрасно. От пациентов нет отбоя даже в выходной, как видите.

— Может, не стоило его беспокоить? — Элианна нервно выдернула из подставки салфетку и прижала к губам. — Я, в общем-то, в порядке.

— А руку чешете просто от нечего делать? — уточнил я: девчонка даже сейчас теребила рукав платья. — Да и порез глубокий, нужно убедиться, что заражения не будет. Не спорьте, Элианна.

Девчонка тяжело вздохнула и снова поскребла руку, но под моим насмешливым взглядом тут же перестала, смутилась и сделала вид, что очень занята едой.

— Так-то лучше, — хмыкнул я. — Жене следует быть покорной: кстати, это одно из правил этикета.

Глава 5

Полина

Всё время до обеда я провалялась на кровати, чувствуя себя отвратительно. И не потому, что за какие-то сутки умудрилась нахватать столько ссадин, царапин, укусов и порезов. Скорее, из-за отношения ко мне в этом доме. И особенно удручало то, что так, возможно, придётся провести всю оставшуюся жизнь. Разумеется, всё это не добавляло жизнерадостности.

Клонило в сон, но уснуть или даже просто подремать не получилось: желудок скручивало от голода, и все мысли занимал предстоящий обед. А когда до комнаты стали доходить аппетитные запахи, я начала поминутно поглядывать на часы, как будто от этого время обеда могло наступить быстрее. В общем, когда я, наконец, оказалась за столом, уже не обращала внимания ни на Адриэна, вид у которого был ещё более мрачным, чем раньше, ни на Нэйлию с её неприязнью. Просто ела и наслаждалась.

Кроме рагу с мясом служанка подала травяной отвар, который я окрестила местным чаем, и какой-то замысловатый десерт с вишней — что-то среднее между суфле и пастилой, поданное в маленьких креманках. Он оказался таким вкусным, что захотелось взять ещё порцию. Я покосилась на Адриэна, проигнорировавшего десерт, и решилась спросить:

— Вы будете есть свою порцию?

Муж слегка вздрогнул — кажется, опять глубоко задумался, — и перевёл на меня рассеянный взгляд.

— Что вы сказали?

— Спросила, будете ли вы есть свою порцию десерта, — ответила я, поёжившись.

— Можете забирать, я равнодушен к сладкому, — ответил муж, придвинув к себе чашку с отваром.

Интересно, а зачем тогда Нэйлия готовит десерт? Ну не для меня же! Я придвинула к себе креманку и принялась за её содержимое. Сладкое немного приподняло настроение, однако стоило вспомнить о визите к целителю, как снова стало тревожно. Спорить с Адриэном я, конечно, не стала: раз он уже успел договориться, значит, точно не отступится. Хотя, признаться честно, рука чесалась всё сильнее, и я сама начала мечтать о каком-нибудь чудо-средстве.

Когда я разделалась с десертом и допила отвар, осталась сидеть, не зная, что делать дальше. Чашка Адриэна почти не опустела, и он явно не торопился заканчивать с обедом.

— Хотите ещё отвара? — спросил муж, заметив, что я отодвинула чашку, и кивнул на кувшин, который оставила Нэйлия.

— Нет, спасибо.

— Если вы закончили, можете идти, но на всякий случай напомню: по этикету жена не имеет права выходить из-за стола раньше мужа, так же, как и дети.

— Именно так я и подумала, — кивнула я и поспешила сбежать из столовой. Фраза про детей мне совсем не понравилась. Хорошо, что у меня пока есть подарки от Розины Иверс, но что буду делать, когда они закончатся, даже думать страшно. Я поёжилась, вспомнив про то, что как минимум каждые полгода нам придётся исполнять супружеский долг. Драгоценные мешочки я сунула в карман бордового вечернего платья. Надо бы, наверное, перепрятать получше. Мало ли что. От мысли, что скоро содержимым одного из мешочков придётся воспользоваться, стало ещё тоскливее.

Я плотно прикрыла за собой дверь спальни и тяжело вздохнула. Ужасно хотелось прилечь и подремать, но я подавила это желание. Уже почти три часа, а значит, стоит хотя бы наряд выбрать и вообще привести себя в порядок. Надо подобрать ещё какое-нибудь платье с длинным рукавом, которое прикроет раздувшуюся руку, переделать причёску и накраситься: Адриэну не должно быть за меня стыдно.

Надо найти Нэйлию, чтобы помогла с крючками на платье. Не к муженьку же с этим идти! Я открыла дверь и решительным шагом направилась в кухню. Пора начинать учиться быть непробиваемой, как Элианна. Проходя мимо кабинета Адриэна, я опасливо оглянулась: вдруг сейчас выглянет и опять отчитает за то, что громко хожу? Но, к счастью, дверь осталась закрытой, и из-за неё не донеслось ни звука.

Как я и думала, служанка обнаружилась в кухне: мыла за нами посуду. То ли не услышала моих шагов, то ли притворилась, но, когда я вошла, голову не повернула.

— Нэйлия, мне нужна ваша помощь, — стараясь придать голосу твёрдости, начала я.

Служанка резко развернулась, сделав удивлённое лицо.

— Госпожа, я и не слышала, как вы подошли. Помогать вам — моя обязанность. Что случилось?

А взгляд при этом цепкий и холодный. На Адриэна она смотрит совсем иначе — с сочувствием, теплотой. Хотя это и не удивительно: я тут человек новый. К тому же Нэйлия, возможно, любила первую жену господина. Интересно, какой она была?

— Мне нужно застегнуть платье.

— Это срочно? Я хотела бы закончить с посудой…

Я замялась. Наверное, надо поставить служанку на место, сказать что-то вроде: «Конечно, помощь госпоже — это всегда срочно, а посуда подождёт». И Элианна наверняка не спустила бы служанке такие вольности. Но я всё-таки не смогла и ответила:

— Жду вас через десять минут.

Пока ждала Нэйлию, натянула платье и переделала причёску. Снова вспомнила услужливую Иси, которая сейчас носилась бы вокруг и заглядывала в глаза, лишь бы госпожа осталась всем довольна… Интересно, как она там? Одобрил ли Бруно её брак с младшим садовником?

В дверь коротко постучали, и Нэйлия вошла, не дожидаясь моего

— Что-то не так, госпожа? — Брови Нэйлии взлетели вверх, а потом она изобразила на лице раскаяние. — Наверное, мне нужно было лучше высушить руки.

И я всё-таки не выдержала. Нахмурилась и процедила:

— Да, следовало бы. Очень надеюсь, что впредь вы это учтёте.

Нэйлия слегка поклонилась, но я успела заметить, как скривились её губы. Скоро, кажется, я наживу себе здесь настоящего врага! К счастью, с крючками Нэйлия справилась быстро.

— Я вам ещё нужна, госпожа? — сцепив руки на животе, служанка изобразила смирение.

— Нет, можете идти.

Благодарить её не хотелось. Нэйлия снова отвесила небрежный поклон и быстро ушла. Ходит она почти бесшумно. Вот что значит многолетняя выучка…

К половине четвёртого я была уже полностью готова. Всё время, пока собиралась, старалась не думать о том, что меня ждёт у целителя, полностью сосредоточившись на бытовых мелочах.

Перед тем, как выйти из спальни, ещё раз посмотрелась в зеркало: выгляжу грустной, конечно, но это ерунда. В целом самая обычная девушка. Открыв дверь, я нос к носу столкнулась с Нэйлией.

— Господин Адриэн велел вам выходить: он уже ушёл заводить машину, — сообщила служанка. Я кивнула и отправилась в коридор. Дёрнула дверную ручку, но она не поддалась. Попробовала толкнуть дверь — точно помню, что открывается она наружу — однако снова ничего не вышло.

— Внизу есть рычажок, госпожа. Очевидно, господин Адриэн нечаянно захлопнул дверь, когда выходил. — Нэйлии явно доставляли удовольствия мои проблемы.

«Или ты сама нарочно захлопнула дверь», — подумала я и нащупала рычажок. Дверь, наконец, открылась, и я вышла во двор. На улице было жарко и душно, и я только сейчас поняла, что в доме не только темно и мрачно, но ещё и прохладно. Ну, допустим, летом это даже хорошо, а вот что будет зимой? Хотя зимы здесь, наверное, мягкие.

Я постояла, щурясь от непривычно яркого после полумрака дома солнышка, и уже собралась спускаться, как увидела быстро идущего ко мне от ворот Адриэна. На муже теперь, кроме рубашки, был ещё и сюртук. Интересно, ему не жарко? Или здесь так принято?

Я невольно засмотрелась: всё-таки в мужья мне достался очень даже видный мужчина, и что бы там про него ни болтали, мне, наверное, надо считать себя удачливой. Жаль только, что мужем он мне будет только формально. И даже не мне… Так, стоп. С чего это я об этом жалею? Правильно было бы сказать: «И прекрасно, что мужем он мне будет только формально».

Адриэн быстро подошёл ко мне, но вместо того, чтобы подать руку, оглядел с явным удивлением и поинтересовался:

— Вы собираетесь ехать прямо так?

И это вместо того, чтобы сделать молодой жене комплимент?!

— А… что вас не устраивает? — осторожно спросила я, оглядывая подол платья и ноги в туфлях. Крючки Нэйлия вроде застегнула, причёска должна быть в порядке, макияж неброский. Что я упустила?

— Где ваша накидка?

Это та штука с капюшоном, что ли? В одной я ехала, вторая должна висеть в шкафу. Вот, значит, для чего они нужны, и это не часть свадебного ритуала, а повседневная одежда? Но в поместье я ходила без неё, и вроде никто не возмущался. На меня снова накатило ощущение беспомощности.

— Э-э, совсем забыла… рука отвлекает. — Я неуклюже попыталась оправдаться и смиренно прибавила: — Сейчас принесу.

И собралась уже повернуться к двери, как она сама распахнулась и на пороге появилась Нэйлия.

— Госпожа, госпожа, вы забыли! — И она протянула мне вчерашнюю накидку, в которой я ехала со свадьбы. — А я смотрю на вас и думаю: чего-то не хватает. Простите, господин Адриэн, это я виновата: должна была проследить за госпожой.

Вот же… стерва! Ведь она это сделала нарочно, а потом подслушивала под дверью, надеясь, что Адриэн меня отчитает! Но он не отчитал, и мне очень захотелось сказать служанке что-нибудь вроде: «Что, съела?» Можно было бы ещё и язык показать до кучи. Эх, хоть представить подобное — и то приятно…

Муж с невозмутимым видом забрал у Нэйлии накидку и помог мне её надеть. Ну хоть капюшон вроде не нужен, по крайней мере, пока. А Адриэн, между тем, взял меня за руку, и я начала осторожно спускаться с лестницы. Радует, что при Нэйлии он изображает из себя влюблённого.

Мы медленно дошли до машины, Адриэн открыл пассажирскую дверцу и, не спрашивая моего мнения, обхватил меня за талию и подсадил. Я опустила голову, чтобы скрыть лёгкий румянец. Ну вот и как прикажете это понимать? Мне нравится, когда он до меня дотрагивается. И это… как-то неправильно!

На сей раз нам, похоже, нужно было если не в самый центр города, то недалеко от него. Сначала мы ехали по тихим, обсаженным деревьями улочкам, и я, продолжая почёсывать руку, просто прилипла носом к окну. Одно дело — видеть город в вечерних сумерках, можно сказать, почти ночью, и совсем другое — днём. Улицы здесь вымощены не булыжником, а плиткой, повсюду зелень. Машин на дорогах почти нет, зато встречаются конные экипажи.

А после уютных зелёных улочек мы выехали на довольно широкий по местным меркам проспект, где машины стали попадаться чаще, но всё равно карет и повозок было больше. По тротуарам, тоже вымощенным плиткой, степенно шли мужчины в сюртуках и дамы в платьях и таких же, как у меня, накидках. Шпиль самого высокого здания стал гораздо ближе. Значит, это уже центр, но многоэтажных домов нет. Вообще похоже на какой-нибудь старинный европейский город с узкими улочками и вычурной архитектурой.

Судя по всему, местный общественный транспорт — дилижансы. Пока мы ехали, видела несколько карет. На окнах висели шторки, и мне не удалось посмотреть, много ли внутри народу. Разглядывая улицы, я даже немного воспрянула духом. А здесь довольно приятно. Климат мягкий, кругом всё зелёное, удобства есть. Хоть что-то положительное, и человек, в общем-то, ко всему привыкает.

Когда мы стояли на перекрёстке — вместо светофоров здесь регулировщики в ярко-красной одежде — я заметила впереди кованые ворота, явно ведущие в парк. Постаравшись прогнать прочь воспоминание о парке в родном городе, который сыграл со мной такую злую шутку, я покосилась на мужа и тихо сказала:

— Какой красивый парк! Мне бы очень хотелось там погулять.

— Можем зайти после посещения целителя, —

Я несколько удивилась, зачем нужно отчитываться перед служанкой, но только кивнула в ответ. Мы как раз съехали с проспекта на менее оживлённую дорогу, и почти сразу свернули на довольно узкую улицу, по обеим сторонам которой впритык располагались двухэтажные дома. Я про себя окрестила их таунхаусами. Адриэн остановился у одного из подъездов, и я с сожалением поняла, что мы приехали. Колени снова начали подрагивать.

— Сидите спокойно, я сейчас помогу вам спуститься, — сказал муж и открыл дверцу, ловко спрыгнув на тротуар.

Мне стало неловко. Адриэн уже так со мной намучился, что на всякий случай просит посидеть смирно, как маленького ребёнка. Может, думает, что я выскочу и убегу, несмотря на ногу? А я вообще-то никуда и не рвусь. Муж открыл дверцу с моей стороны и протянул обе руки. Я уже привычно ухватилась за них и постаралась сойти вниз как можно изящнее. Ощутив под ногами твёрдую почву, оправила подол платья и накидку. Адриэн тем временем запер двери и подставил мне локоть.

Пока мы поднимались по ступенькам крыльца, я невольно задумалась о том, что, наверное, со стороны мы неплохо смотримся. Стало жаль, что меня сейчас не может видеть Антон. Вот бы здорово утереть ему нос! Мой муж даст ему как минимум сто очков вперёд.

Адриэн приложил руку к кнопке звонка, и спустя каких-то пару секунд дверь распахнулась. На пороге стоял немолодой, седоволосый слуга. При виде нас он поклонился и тут же заулыбался, отступая, чтобы мы могли войти.

— Приветствую вас и вашу супругу, господин Норден, — сказал мужчина.

— И тебе доброго дня, Жеремис.

— Господин Эксерс как раз заканчивает с пациентом и попросил проводить вас в гостиную. — Слуга кивнул нам, приглашая следовать за собой. — Пока что могу предложить вам кофе или травяной отвар. Кухарка как раз испекла печенье.

— То самое, выходного дня? — усмехнулся Адриэн.

— Именно так, господин Норден, — серьёзно кивнул слуга.

— Заманчиво, но я воздержусь, — ответил муж и вопросительно посмотрел на меня. Признаться честно, мне хотелось одного: побыстрее пообщаться с целителем и уехать. Тем более что Адриэн обещал зайти со мной в парк.

— Спасибо, но я тоже ничего не хочу. — Я улыбнулась слуге.

— В таком случае можете полистать газеты или журналы. — Жеремис открыл перед нами двойные двери, впуская в гостиную.

Первым вошёл Адриэн, я за ним. Слуга провёл нас к большим и явно удобным креслам и подвинул ближе столик, заваленный прессой. Когда мы расположились, Жеремис откланялся и вышел.

Адриэн взял со столика какую-то газету и принялся её листать, а потом и вовсе углубился в чтение. Поколебавшись, я тоже выбрала из стопки журнал с элегантной дамой на обложке. Похоже, это местный «Космополитан» или «Мари-Клэр». Или какие там у нас ещё есть издания для женщин? «Гламур»? «Элль»? Я никогда ими особенно не интересовалась, но Ксюша каждую неделю покупает себе какой-нибудь такой журнал и зачитывает до дыр, иногда и мне давая ознакомиться с особенно зацепившей её статьёй. Последняя, помнится, была про то, как разнообразить супружеский секс. И вот зачем я сейчас об этом вспомнила?

Подтянув к себе журнал, я положила его на колени и принялась листать. Оформление явно говорит о том, что это и правда женский журнал. Ну надо же, неужели здесь издают что-то для дам? Учитывая положение местных женщин, прямо удивительно. Хотя я ведь ни слова не понимаю. Может, тут сплошь статьи о том, как лучше и усерднее уважать и ублажать драгоценных мужей?

Судя по фотографиям, в журнале говорится о моде и косметике. Вот схемы для вышивки и вязанию — тут ошибиться трудно. В конце на нескольких страницах — каталог с одеждой, обувью, балахонами и аксессуарами. Рядом — цифры: видимо, всё это можно купить. Наверное, заказать по местной почте. Не то чтобы мне что-то приглянулось, скорее, снова стало неуютно из-за незнания языка. Однако закопаться в собственные переживания мне не дали: дверь с шумом распахнулась, и по гостиной разнёсся раскатистый баритон.

— Доброго дня, господин и госпожа Норден. Сказал бы, что рад вас видеть, и это правда, но вообще-то причина вашего визита к радости не располагает.

Я обернулась и посмотрела на целителя Эксерса. Низенький, коренастый мужчина с густой, короткой бородкой, почти чёрными волосами и круглым животиком, на котором едва сходятся пуговицы рубашки. Глаза — неожиданно ярко-голубые — смеющиеся и добрые. Уже второй целитель, с которым я тут успела познакомиться, и оба они мне нравятся.

— Ещё раз приветствую, Рониэль. — Адриэн легко поднялся из кресла и подошёл к целителю. Они слегка обнялись.

— Что-то вид ваш мне не нравится, господин Норден, — пророкотал целитель, оглядывая моего мужа с ног до головы. — Давайте-ка мы и вас осмотрим. Сначала, конечно, поможем вашей супруге… Кстати, вы ведь нас так и не представили!

— Если дашь хоть слово вставить, обязательно представлю, — с усмешкой ответил Адриэн. — Познакомься, это госпожа Элианна Норден. Элианна, это целитель Рониэль Эксерс.

— Польщён знакомством! — Рониэль просиял и с неожиданной для его комплекции прытью кинулся ко мне, в два шага оказавшись возле кресла. Широко улыбнулся и отвесил поклон. Я немного растерялась. Как тут надо реагировать на знакомство? И особенно с мужчиной? Руки женщинам у них целовать вроде не принято, и это хорошо. Но что я должна делать?

— Э-э, мне… я… тоже очень рада, — промямлила я, украдкой глянув на Адриэна. Но тот стоял с совершенно непроницаемым лицом. Ну, раз не хмурится, значит я, по крайней мере, не сделала ничего предосудительного.

— В таком случае прошу следовать за мной. Посмотрим, с чем вы ко мне пожаловали и чем могу облегчить ваши страдания.

С этими словами он уступил месту Адриэну, который подошёл, протянул мне руку и помог подняться. Ага, значит, чужой мужик тут не может помочь женщине. Надо запомнить. Я наступила на повреждённую ногу и поморщилась. Думала, вышло незаметно, но у целителя оказался зоркий глаз.

— Так-так, первую проблему вижу, — сказал он. — Ну ничего, ничего, всё поправимо, пока мы живы. — И он хохотнул. Правда, тут же осёкся, опасливо покосившись на Адриэна. Но муж сделал вид, что не заметил оплошности. Предложил мне локоть, и мы медленно двинулись за Рониэлем: тот поспешил развернуться и отправился первым.

Мы прошли по коридору во флигель и оказались в небольшом помещении, по стенам которого стояли банкетки с мягкой,

— Проходите, — сказал Рониэль, открывая дверь кабинета.

Адриэн пропустил меня вперёд и зашёл следом. Я снова удивилась: а ему-то что тут делать? Хотя… мне пора бы уже перестать удивляться местным порядкам. Да и, если уж быть совсем честной, с мужем как-то спокойнее. Целитель, между тем, прошёл к столу и снял со спинки халат, очень похожий на облачение наших врачей, только, по местной традиции, чёрный. Неуклюже влез в него и втиснулся в кресло, нацепив на нос смешные квадратные очки. А они тут знают толк в моде!

— Садитесь, Элианна, и рассказывайте, на что жалуетесь. — Целитель кивнул на кресло рядом со столом. Адриэн опустился в такое же, но возле самой двери.

Я слегка растерялась. Получается, муж не рассказал, почему мы пришли? И с чего начать? Однако целитель моей растерянности явно не заметил: он в это время доставал из аккуратной стопки какую-то книжечку.

— Адриэн мне, конечно, в общих чертах рассказал, сколько на вас всего свалилось, но вы можете что-то добавить. Сейчас только заведём вам карточку пациента. Люблю, знаете ли, порядок во всём.

Он глянул на меня и ободряюще улыбнулся, взяв из деревянного стакана, разрисованного сложным узором, ручку.

— Итак, запишем. Госпожа Элианна Норден. Могу я узнать дату вашего рождения?

Меня прошиб озноб, а сердце ухнуло куда-то в пятки. Ну вот зачем, зачем понадобилась эта дурацкая карточка?! Хотя это вроде и естественно — записать данные пациента, но… Мне-то что делать? Назвать свою? Но Адриэн, возможно, знает дату рождения настоящей Элианны… Да и год я даже приблизительно предположить не могу. Я обернулась и беспомощно глянула на Адриэна.

— Элианна не так давно забрела на болото и потеряла память, — с явным неудовольствием сказал тот: похоже, признаваться другу не хотел. — Записывай: двадцать восьмое марта тысяча четыреста девяносто пятого года.

Я так внимательно слушала мужа, что, кажется, даже рот приоткрыла. Надо же, число совпадает, только я родилась в сентябре. Значит, год у них сейчас тысяча пятьсот семнадцатый? С этим переводчиком вообще неясно, так ли звучит дата на местном языке. Может, колечко что-то адаптирует под нашу действительность? Как бы узнать? Мне бы сейчас оказаться где-нибудь в глухом лесу и поорать как следует, потому что голова уже не вмещает всё, в чём надо бы разобраться!

— Отлично… — Целитель тут же начал быстро записывать в карте. — Я не про потерю памяти, конечно, — пробормотал он. — Как же это вас угораздило забрести на болото, Элианна? А целителя приглашали?

— Да, семейного, — ответила я, радуясь, что знаю хотя бы это. — Он ничего не смог сказать, но обещал поискать решение.

— Если ваш супруг не возражает, я тоже посмотрю.

— Смотри, — милостиво разрешил Адриэн.

Я поёжилась, чувствуя себя какой-то вещью, которая ничего не может решить сама. В глазах снова защипало, и я крепко зажмурилась, стараясь прогнать неуместные сейчас слёзы.

— Но это потом. Давайте всё-таки начнём с вашей ноги. — Целитель отложил ручку и закатал рукава халата. Или у них тут это называется мантией?

Я кивнула, всё ещё стараясь ни на кого не смотреть, и сняла туфлю. Рониэль вылез из-за стола и присел передо мной на корточки, осторожно взяв мою ступню в руки.

— Перелома точно нет, вывиха тоже, иначе вы не смогли бы ходить. — И он хохотнул, словно выдал какую-то забористую шуточку. — Но покраснение и припухлость есть, так что на всякий случай я сейчас гляну через своё волшебное стёклышко. — И он, не вставая, выдвинул ящик стола, откуда извлёк какой-то кристалл. Приложил к нему руку, и артефакт засветился зелёным.

Поднеся кристалл к моей щиколотке, целитель глянул в него и с явным удовлетворением кивнул.

— Как я и говорил, всё цело. Но есть небольшие повреждения тканей, проще говоря, ушиб. Постарайтесь в ближайшие несколько дней не перегружать ногу: долго не гуляйте, не танцуйте и не прыгайте. Обещаете, что будете слушаться? — И он весело подмигнул мне, а я вдруг почувствовала себя гораздо лучше. Целитель общается со мной, как с ребёнком, но это скорее мило, чем унизительно.

— Обещаю, — улыбнулась я.

— Я дам вам отличную мазь, которая всегда выручает. Итак, что у нас дальше? Слышал, что вас посмел укусить невоспитанный комар?

— Рониэль, моя жена, конечно, потеряла память, но не стала слабоумной, — вдруг раздался язвительный голос из кресла возле двери. Я так отвлеклась на осмотр, что как-то забыла про Адриэна. Ну и кто его просил вмешиваться?

Рониэль разом растерял весь задор и стушевался. Обернулся к Адриэну, потом снова ко мне.

— Простите, Элианна. У меня сегодня побывало несколько детишек, и я, видимо, слишком вжился в роль доброго дядюшки целителя. Сами понимаете, их нужно успокоить, прежде чем оказать помощь…

— Всё в порядке, господин Эксерс, — ответила я, и по тому, как взлетели вверх брови целителя, тут же поняла, что попала впросак. Он нахмурился и погрозил мне пальцем.

— Меня зовут Рониэль, Элианна.

— Э-э, да, конечно, Рониэль… — И я, чтобы поскорее загладить неловкость, задрала рукав платья.

— Де-е-емоны похотливые! Ох, прошу прощения, Элианна… — Целитель смутился и тут же перевёл взгляд на руку. Смотрел так, словно увидел ядовитую змею. Я рискнула тоже глянуть: кажется, дела совсем плохи, потому что рука уже начала синеть. Интересно, а если её отнимут, муж со мной разведётся?

— Совсем плохо? — подал голос Адриэн. Встал из кресла и подошёл к нам. Однако его моя бедная рука не впечатлила. Ну во всяком случае, он просто стоял и смотрел на неё, никак не выражая чувств.

— Не могу сказать, что совсем плохо, но и не хорошо. Такая реакция на укусы, конечно, редкость, но случается. Дам противоядие, и всё будет хорошо.

Рониэль почесал подбородок, потом направился к одному из шкафчиков, стоявших по стенам кабинета, который я пока толком не успела рассмотреть. Погремев какими-то склянками, целитель вернулся и поставил на стол несколько бутылочек с белыми ярлыками. Достал из кармана мантии прозрачную трубочку, которую я сразу узнала: местный градусник. Приложив её к моему виску, покачал головой.

— Температура слегка повышенная, но это как раз обычное дело при такой аллергии. Всё-таки насекомые впрыскивают яд… Ну ничего, всё поправимо, пока мы… — И он запнулся, быстро отвернувшись к столу.

Я с опаской наблюдала, как он перелил в стаканчик-мензурку немного красной жидкости

— Прекрасно, — пробормотал он и открыл третий пузырёк, содержимое которого оказалось прозрачным. Подлил в стаканчик и протянул мне. — Выпейте, Элианна.

Я приняла из его рук лекарство и осторожно понюхала. Вроде никакого запаха нет, но на вид жутковатое. Хотя если оно избавит меня от зуда в руке… Я зажмурилась и залпом выпила зелье. И тут, наконец, из глаз хлынули давно накопившиеся слёзы: зелье оказалось таким горьким, что меня едва не стошнило прямо на пол кабинета. К тому же от выпитого горло сдавило так, словно туда запихнули огромный камень. Я попыталась сделать вдох и не смогла. Ещё одна попытка, и ещё… Я задыхалась, отчаянно хватая ртом воздух. Но тут мне под нос подсунули какую-то склянку, и я кое-как, с диким хрипом вдохнула. Судорожно выдохнула и снова вдохнула. Когда кое-как отдышалась, целитель протянул мне стакан с чем-то прозрачным.

— Запейте, это вода. Но согласитесь, если бы я сразу сказал, что оно горькое, вы бы долго не решались выпить. — И целитель довольно крякнул, а я продолжала плакать, но уже не от зелья. Они тут все садисты! То Адриэн вылил мне на порез антисептик без предупреждения, то этот Рониэль обманом подсунул какую-то жуть, от которой я едва не задохнулась! А теперь меня ещё и тошнит от всей этой горечи…

Я почувствовала, как кто-то обнял меня за плечи и притянул к себе. Ну ясно, кто. Не целитель же. Муженёк вспомнил, что на людях ему надо изображать влюблённого.

— Сейчас всё пройдёт. Зато не будете мучиться, — тихо сказал он.

Мне было уже всё равно, я просто уткнулась в сюртук Адриэна и заливала его слезами. Как бы ещё соплей не навешать… Хотя вообще-то так ему и надо. Муж тем временем поглаживал меня по голове.

— Ну что вы, Элианна, ну что вы, — приговаривал где-то рядом целитель. — Я-то хотел как лучше… Давайте-ка мы лучше намажем вам руку чудодейственной мазью и посмотрим порез.

— Не… не хочу-у-у, — всхлипнула я, наплевав на то, что выгляжу и впрямь как неразумное дитя. Хотя целитель именно так со мной и разговаривает, а я просто поддерживаю имидж.

— Ладно, не буду вас смущать и выйду. Скажу Жеремису, пусть велит Дэнне сделать вам отвар. Не горький, обещаю. — И целитель, как-то смущённо кашлянув, похоже, нас покинул.

— Элианна, послушайте… — начал Адриэн, оторвав от себя мои руки. — Понимаю, вам сейчас плохо, но давайте не будем задерживать целителя. Да и у меня ещё много дел, так что хотелось бы поскорее вернуться домой. Я попрошу Рониэля впредь предупреждать вас, если будет больно или горько. Договорились? — Ему, наконец, удалось отстранить меня. Всё это время муж сидел рядом со мной на корточках, но теперь поднялся, и я сразу почувствовала себя одиноко. Уж лучше бы целитель не уходил: тогда муж, по крайней мере, притворялся бы заботливым…

— Осталось потерпеть совсем немного: покажете палец, и всё.

Я, кое-как вытирая слёзы рукавом, помотала головой. Адриэн достал из нагрудного кармана аккуратно сложенный носовой платок и протянул мне. Я уткнулась в него лицом и не очень аристократично высморкалась. Да плевать. Мне уже успели порядком надоесть и этот непростой мир, и роль Элианны, и целители с их зельями…

— То есть не покажете? — уточнил Адриэн, и я снова помотала головой, не отрывая от лица платок.

— Значит, хотите, чтобы я второй раз остался вдовцом?

Вопрос мужа застал меня врасплох. Ну нельзя же вот так манипулировать людьми! Я ещё раз высморкалась и скомкала платок в руке. Мне бы зеркальце: наверняка выгляжу кошмарно.

— Н-не хочу, — наконец выдавила я.

— Тогда покажите Рониэлю порез, чтобы я мог быть спокоен за ваше здоровье. — Голос Адриэна прозвучал так устало, что я устыдилась собственного поведения. Наверняка здешних аристократов с пелёнок учат выдержке. Я вспомнила тихих детишек Элиноры и то, как она ругала дочку за слёзы, и тяжело вздохнула.

— Хорошо. — Я подняла на Адриэна взгляд. А выглядит он и правда очень уставшим. Интересно, он всегда такой или за эти сутки успел так со мной намучиться?

Как раз в этот момент дверь открылась и в неё вплыл довольный целитель, будто почувствовав, что я капитулировала.

— Ну, как успехи? Отвар будет готов с минуты на минуту. Так что, Элианна, вы согласны показать мне руку?

Я молча кивнула, ещё раз промокнув лицо платком. Адриэн отошёл и снова сел в кресло. Целитель взял мою руку с укусом и зачерпнул мазь из баночки на столе.

— Предупреждаю: пахнет она резковато, но никаких неприятных ощущений вызывать не должна.

И он принялся осторожно наносить мазь на укус. Когда с рукой было покончено, я без возражений протянула целителю ладонь. Он ловко развязал бинт и бегло осмотрел порез.

— Здесь всё хорошо, но я дам ещё одну отличную мазь. Ну и, конечно, если почувствуете неладное, сразу ко мне.

В этот момент в дверь постучали, и целитель довольно потёр руки.

— А вот и ваш отвар. Входите, Жеремис.

В кабинет протиснулся слуга, который нас встречал, осторожно неся небольшой поднос с одинокой чашкой и блюдцем, на котором лежало печенье. Целитель кивнул Жеремису, и тот поставил свою ношу на стол возле меня. Поклонился и так же молча вышел. Рониэль, между тем, шустро собрал склянки и баночки в бумажный пакет, сел и принялся быстро что-то строчить. Потом протянул мне листок, исписанный довольно корявым почерком.

— Держите, Элианна. Следуйте инструкциям, и совсем скоро будете как новенькая. Пейте, пейте отвар, они у Дэнны всегда превосходные. А уж печенье и вовсе тает во рту. — Целитель закатил глаза, изображая неземное удовольствие, и подвинул ко мне чашку и блюдце. — И если вы не против, мы с Адриэном ненадолго выйдем, мне нужно сказать ему пару слов о… личном.

Встав из-за стола, целитель решительным шагом прошёл к двери и кивнул Адриэну. Тот с неожиданной покладистостью последовал за ним. Едва дверь закрылась снаружи, я быстро встала, чуть пошатнувшись, и подошла к одному из шкафов. Кое-как вгляделась в стекло и полюбовалась своим отражением: косметику смыли слёзы, лицо покраснело, глаза распухли. Ну и красавица же досталась Адриэну! Впору позавидовать. Хмыкнув про себя, я вернулась к столу, села в кресло и придвинула чашку с отваром к себе. Пить и правда очень хотелось: в кабинете, несмотря на открытое окно, было жарко, да и пролитые слёзы давали о себе знать. Ну, кажется, пока всё самое страшное позади…

Глава 6

Адриэн

— Что случилось? С Элианной что-то не так?

— Вот я бы тоже хотел узнать, что случилось с твоей супругой. — Рониэль открыто взглянул на меня, и мне почудилось, что в его глазах промелькнуло осуждение. — Ты, наверное, неплохо с ролью влюблённого мужа справляешься. Если кто-то тебя не знает, может и поверить. Но мы не первый год знакомы, и меня-то тебе точно провести не удастся.

— Ты сейчас о чём?

— Не знаю, что ты задумал, и, наверное, предпочитаю не знать. Но девочку мне искренне жаль.

Я нахмурился и скрестил руки на груди, продолжая сверлить Рониэля взглядом. Да, мы давно знакомы, но это не значит, что он имеет право подозревать меня демоны знают в чём.

— С чего бы?

— Адриэн, ты кого сейчас пытаешься провести? Неужели думаешь, что я не заметил её состояния? Да девочка разве что под стол от страха не залезает.

— При чём здесь это? Она за эти два дня успела нахватать столько неприятностей, что хватило бы на двоих. Да ей, в конце концов, просто плохо и больно. Только я к этому отношения не имею. Или думаешь, я нарочно натравил на неё комаров и лично порезал палец?

Рониэль хмыкнул, но совсем не весело. Почесал за ухом и продолжил:

— А эта история с потерей памяти? Бессмыслица же!

— Считаешь, она не могла потерять память?

— Считаю, что ты при ментальном вмешательстве что-то такое сделал. — Рониэль неопределённо щёлкнул пальцами. Он говорил с такой уверенностью, что я еле удержался от резкостей в его адрес. Почувствовал, как в душе поднимается знакомая разрушительная волна и на всякий случай сильно сжал кулак, впившись ногтями в ладонь, чтобы не дать магическому импульсу разнести к чёрту одну из стен в приёмной.

— Так, спокойно, спокойно, дружище, мне мой дом ещё понадобится. — Рониэль выставил руки ладонями вперёд, будто защищаясь.

— В следующий раз сначала думай, а потом говори. О каком, к демонам, вмешательстве ты говоришь? — холодно спросил я и встал с банкетки. Эксерс как-то сразу смутился. Снова вытер лицо платком, поглядывая на меня снизу вверх, но не отступился.

— Ну, я подумал… что ты как-то воздействуешь на жену. Чтобы она тебя боялась и всё такое.

— Богатая у тебя фантазия, но хочу разочаровать: ни на кого я не воздействую. Ты сам прекрасно знаешь, какие бывают последствия у ментального вмешательства, их сложно не заметить.

— Но ты же умеешь… соизмерять силу. — Рониэль явно сдаваться не желал. — Да, неприятно, но не смертельно.

— И всё-таки от этого вмешательство не становится менее опасным. Да каких демонов я тут перед тобой оправдываюсь?

Я направился к кабинету, чтобы забрать Элианну и побыстрее уйти отсюда. И так сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не сорваться. Однако Рониэль окликнул меня. Оборачиваться я не стал, но остановился.

— Ладно, ладно, извини, глупость сболтнул. Но состояние твоей жены очень напоминает последствия ментального воздействия. Говорит слегка заторможенно и иногда будто слово вспомнить не может. Дату рождения забыла, даже какие-то простые бытовые вещи. На пустом месте такие вещи не возникают, согласись.

Я понемногу взял силу под контроль, тяжело вздохнул и обернулся к Рониэлю.

— Она действительно заблудилась на болоте, уж не знаю, что там делала. Ты же хотел сам её проверить. Почему не стал?

Рониэль опустил взгляд и вздохнул.

— Она и так натерпелась, что, наверное, лучше отложить. Тем более её уже показывали целителю. Да и вряд ли я чем-то помогу, тут бы надо к тёмному целителю или специалисту по тёмной магии. Так что там с болотом?

— Откуда я знаю? Всё, что сказал её отец: она пошла на болота, а нашлась уже без памяти. У меня был шанс отказаться от свадьбы, но, как видишь, делать этого не стал. По твоей логике, наверное, чтобы издеваться и воздействовать на неё ментально.

— Но женился ты всё-таки не по любви, — резонно возразил Эксерс. — Если хочешь заставить окружающих поверить, что внезапно потерял голову, потренируйся это изображать достовернее. Улыбайся, смотри на неё, как на Ли… как на любимую женщину.

— Почему ты так уверен, что я к ней ничего не испытываю?

— Да перестань. Хоть со мной в эти игры не играй, ладно? Яник тебе тоже наверняка не верит. Когда она заплакала в кабинете, ты даже не попытался влить в неё силу. А будь она тебе дорога, обязательно успокоил бы её более действенным способом, чем объятия.

— Может, я тоже растерялся, но тебе доверяю, поэтому и не стал вмешиваться.

Однако Эксерса явно не проняло. Он хлопнул себя по коленям и засмеялся, качая головой.

— Ты-то растерялся? Ха-ха, ну очень смешно! Дружище, ты меня прямо удивляешь сегодня. Неужели думаешь, я поверю, что ты растерялся? Да ты в жизни столько всего повидал…

Я невольно хмыкнул. Вот что значит иметь дело с друзьями — знают тебя как свои пять пальцев, их не проведёшь. Да и надо ли?

— И всё-таки я не каждый день наблюдаю, как от твоих зелий человек начинает задыхаться.

— Сам не ожидал, что ей так плохо станет. Признаю, что это зелье — та ещё мерзость на вкус, но обычно людей просто тошнит, а тут… Конечно, я не дал бы ей задохнуться, но впредь буду внимательнее.

— Ладно, ты закончил свои нравоучения? — Я сделал ещё пару шагов в сторону кабинета. Рониэль тоже поднялся и подошёл ко мне, хлопнув по плечу.

— Не обижайся, правда. Я же хочу как лучше. А с супругой всё-таки будь помягче.

— Знал бы ты её до потери памяти, так не говорил.

— Что, с характером девочка?

— Ещё каким, — усмехнулся я. — Правда, сейчас сложно в это поверить.

— И тебя не смущает, что она настолько сильно изменилась? Слушай, давай я всё-таки свяжусь с Артисом?

— Который сейчас заведует «Сайлентисом»?

Рониэль кивнул, а меня невольно передёрнуло. Только «Сайлентиса» мне и не хватало… Однако отказываться сразу не стоит. Уж если и показывать Элианну тёмному целителю, то точно не пьянчуге Окерсу, который осматривает наших подследственных.

— Можешь поговорить, но без имён. По крайней мере, пока. Возможно, когда жизнь войдёт в нормальное русло, Элианна успокоится, и память вернётся. Если нет, будем действовать.

— Знаешь, если честно, ты меня приятно удивил. — Рониэль широко улыбнулся. — Я

Я приподнял брови и невесело усмехнулся, в упор глядя на друга. В пальцах опять начало покалывать.

— Конечно, неожиданно, Рониэль. Я же известная бессердечная тварь, любящая издеваться над ни в чём не повинными и беззащитными людьми. Над женщинами особенно. А тут вдруг такое странное поведение. Ну надо же.

— Ладно тебе ёрничать. Как будто я не знаю некоторых твоих… особенностей. — Рониэль убрал в карман платок. — Поэтому и заволновался: мало ли что тебе в голову взбредёт. Кстати о голове: я же обещал тебя тоже осмотреть.

— Давай не сегодня, а? Я отлично себя чувствую.

— Да-да, вижу. Особенно мило смотрятся эти синие круги под глазами и другие признаки близкого физического истощения. Опять не спишь?

Я машинально потёр глаза и пожал плечами.

— Это не новость. Разрешаю дать мне снотворного. Ну, на всякий случай.

— Сейчас оно тебе вряд ли понадобится, — хохотнул Рониэль и подмигнул мне. — Уснуть прямо на молодой жене — так себе удовольствие.

— Слушай, отправляйся ты к своим любимым демонам похотливым, — проворчал я. — Потерпи немного, скоро женишься, и тогда тебе тоже некогда будет спать по ночам.

— Дразнишь меня, да? Мне, между прочим, ещё до весны ждать. Да и моя Иния — не твоя молоденькая супруга.

— Не прибедняйся, — усмехнулся я и, в свою очередь, хлопнул друга по плечу.

— Я и не прибедняюсь, но есть очевидные вещи.

— Твоя Иния даст фору любой молоденькой девчонке. Вон она как быстро тебя окрутила.

В глазах Рониэля зажёгся тёплый огонёк, и он улыбнулся. А я подумал, что надо бы запомнить этот взгляд. Точно пригодится.

— Ну, спорить не стану, она у меня чудо. А что до твоей бессонницы…

Но договорить он не успел: дверь приёмной приоткрылась, и в неё просунулась голова Жеремиса.

— Господин Эксерс, к вам госпожа Иридис с детьми на половину пятого. Пришли чуть раньше.

— Да-да, конечно, веди их сюда. — Рониэль вынул часы и глянул на них. — Я освобожусь через пять минут.

И, не дожидаясь, пока Жеремис проведёт следующих пациентов, схватил меня за рукав и утащил за собой в кабинет.

Элианна терпеливо ждала, сидя в кресле. В руках у неё была чашка из-под отвара. Печенье с блюдца тоже исчезло. Девчонка и так выглядела неважно, а сейчас и правда могла показаться жертвой ментального вмешательства. Взгляд совершенно потерянный, будто она не сознаёт, где находится. Однако при виде меня всё-таки выдавила улыбку.

— Сейчас я вас отпущу, — затараторил Рониэль. — Только дам кое-какое лекарство Адриэну.

И он отошёл к шкафчикам, принявшись звенеть склянками и что-то бормотать себе под нос. А я забрал пакет, приготовленный для Элианны. Потом аккуратно сложил бумажку с инструкциями и засунул в карман сюртука. Следить, как девчонка принимает лекарства, придётся мне.

— Как вы? — тихо спросил я Элианну, наклонившись к ней. Девчонка пожала плечами и еле слышно пробормотала:

— В порядке, спасибо.

— Ага, вот оно, родимое. — Рониэль, кажется, нашёл то, что искал, и, довольный, вернулся к столу. Протянул мне бутылочку и погрозил пальцем. — Как принимать, знаешь. Главное, не злоупотребляй, но и не тяни до… Короче, что я тебе рассказываю.

Я кивнул и положил склянку в пакет, невольно передёрнувшись. Не собираюсь принимать это снотворное. Это на самый крайний случай. А вообще чем меньше сплю, тем меньше риска снова видеть кошмары. Рониэль утверждает, что я сам не хочу с ними расставаться, поэтому они меня преследуют, хотя прошло уже почти семь лет.

— Элианна, мы можем идти. Рониэля ждут другие пациенты.

Девчонка попыталась подняться, однако, похоже, силы её совсем покинули. Я протянул руку и помог. За эти два дня успел как-то уже свыкнуться с обязанностью возиться с Элианной, но уж слишком её аккуратные, тонкие пальцы и маленькие ладошки напоминали руки Лины. Я отвернулся и поморщился.

— Был рад познакомиться, Элианна. — Рониэль улыбнулся девчонке, и она ответила тем же. Правда, вышло вымученно.

— Я тоже, Рониэль.

— Надеюсь, что в следующий раз мы встретимся в более весёлой обстановке.

— Кстати, о встречах, — вмешался я, вспомнив, что так и не пригласил Рониэля в гости. — В воскресенье в семь приглашаем вас с Инией к нам на ужин. Будут ещё Рэмис с женой.

— Придём обязательно! — Рониэль радостно потёр руки. — Иния будет счастлива познакомиться с вами, Элианна.

— Я тоже буду рада, — пробормотала девчонка.

— Ладно, нам, пожалуй, пора. — Я потянул Элианну за собой к двери. — Спасибо, что помог, Рониэль.

— Это моя работа, — усмехнулся Эксерс, и мы покинули кабинет.

* * *

Из дома Эксерса выходили молча, разве что попрощались с Жеремисом, хранившим, как всегда, полнейшую невозмутимость. Я взял с вешалки накидку Элианны и набросил ей на плечи. Наверное, Рониэль прав, и мне надо учиться играть влюблённого. Вот и Нэйлия тоже не верит в мои внезапно вспыхнувшие чувства. Надо срочно это исправлять, да и с изменившейся Элианной притворяться будет явно проще.

Мы вышли во двор. Оказалось, что пока сидели у Рониэля, на небо успели заползти тучи, и где-то вдалеке раздался глухой раскат грома. В воздухе повисла духота, всё будто замерло в ожидании огненной бури. В середине лета они особенно свирепые. Я бросил взгляд на девчонку.

— Похоже, наша прогулка в парке отменяется. Да и ногу вам лучше не перегружать. — Я постарался добавить в голос сожаления, хотя меня это скорее обрадовало.

Элианна кивнула, и мне показалось, что она сейчас снова расплачется. Вспомнил слова Эксерса про вливание силы. Если сначала это показалось лишней предосторожностью, то сейчас я признал, что Рониэль прав. Немного силы девчонке точно не помешает.

— Не расстраивайтесь. Всю эту неделю я буду дома, так что мы обязательно доедем до парка. Или дойдём пешком, если будете чувствовать себя лучше.

Ответом мне снова был только кивок. Можно было бы, например, предложить вместо парка зайти в кафе и поесть мороженого или что там предпочитает Элианна, но душа к этому не лежала совершенно. Хотя делать это всё равно придётся, но… пожалуй, как-нибудь в другой раз.

Я помог девчонке забраться в машину, забросил на заднее сиденье пакет с лекарствами. Огненная буря приближалась стремительно: солнце совсем скрылось, и стало видно молнии. Девчонка сидела, сложив руки на коленях. Её покладистость уже начинала несколько раздражать. Если сначала я думал, что это какой-то коварный план Элианны, то сейчас уже сильно сомневался. Не смогла бы девчонка, испытывавшая ко мне такую ненависть, настолько удачно притворяться.

— Как вы себя чувствуете? — спросил я, тщательно скрывая недовольство.

— Я в порядке, спасибо. — Девчонка продолжала смотреть на свои руки.

— Не похоже.

Элианна, наконец, повернулась и подняла голову. Во взгляде появилось что-то от неё прежней.

— Вам же на самом деле всё равно, правда? — спросила она с явным обвинением. — Вас смущает только то, что можете второй раз овдоветь. Ну так я пока жива, в этом смысле всё в порядке. Не беспокойтесь за меня, вы и так потратили уйму времени.

Я положил руки на руль и ответил девчонке таким же тяжёлым взглядом. То Эксерс подозревает меня в применении ментальной магии, то девчонке кажется, будто мне на неё плевать, хотя я уже второй день только и делаю, что ношусь с ней. То есть в чём-то она права, но и сознательно вредить ей я не собираюсь.

— Наверное, вы ждёте, что я начну оправдываться? — Я приоткрыл окно, в которое тут же влетел порыв ветра одновременно с очередным громовым раскатом.

— Я от вас ничего не жду. Это ведь вы на мне женились, а я просто подчинилась воле родителей. Теперь вот приходится подчиняться вам. — Элианна, кажется, совсем осмелела: смотрела теперь уже не просто осуждающе, а сердито. Даже руки на груди сложила с весьма воинственным видом.

— В таком случае, думаю, вам стоит поумерить пыл. Покладистой вы мне нравились гораздо больше.

— Наверное, жалеете, что я не онемела вместе с потерей памяти. — Девчонка продолжала наступать.

— Ну, раз уж вы сами высказали эту мысль, то, пожалуй, соглашусь. И правда, жаль.

— Сочувствую вашей покойной жене! Ей с вами наверняка было очень тяжело, — выпалила девчонка.

По телу прошла слишком хорошо знакомая горячая волна. Если Элианна сейчас скажет ещё хоть слово, больше не смогу себя контролировать, применю ментальное вмешательство, чтобы заткнуть её.

— Никогда, слышите, никогда больше не смейте упоминать мою жену. Или я за себя не ручаюсь, — процедил я и рванул ручку дверцы.

Всплеск силы и так уже подобрался совсем близко, и я усилием воли перенаправил его на руки. Пальцы не просто покалывало, а вовсю жгло. Сбросить его прямо в машине означало подвергнуть девчонку риску.

Я вышел из машины и прислонился к ней спиной. Перед мысленным взором возникло лицо Лины с мягкой улыбкой на губах и нежностью во взгляде. Она всегда смотрела на меня только так… Даже после размолвок — а они у нас никогда не были серьёзными…

Всё внутри сжалось от смеси гнева и боли. Я больше не пытался сдерживаться — просто направил силу в воздух. Раздался оглушительный хлопок, который, к счастью, заглушил гром. И почти сразу на лицо упали первые капли дождя, остужая и приводя в чувство.

Девчонка перешла все границы. Упоминание Лины из её уст звучало как оскорбление. Кто дал ей право лезть в моё прошлое и что-то выдумывать? Я несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь окончательно прийти в себя. Ладно, надо отвезти девчонку домой и, наконец, уйти в кабинет. Даже ужинать не буду, лишь бы её не видеть. Дождь усилился, и тут я услышал, как хлопнула дверца. Демоны, ну что опять творит эта сумасшедшая?

Краем глаза наблюдал, как Элианна, нацепив на голову капюшон, почти выбежала из-за капота и остановилась рядом. Надеюсь, она хотя бы не плачет. Я отвернулся, делая вид, что не замечаю её. Девчонка осторожно дотронулась до моего локтя и сразу же отдёрнула руку, будто боясь, что я её оттолкну или ударю.

— Адриэн, простите… простите меня, — сбивчиво начала она: её заметно трясло. — Я не должна была так с вами разговаривать и вообще упоминать вашу жену. — На этом месте её голос слегка сорвался. — Простите, больше такого не повторится.

Что-то в её тоне и вообще в том, что пришла просить прощения, меня всё-таки тронуло. Я повернулся и посмотрел на её склонённую голову в уже успевшем промокнуть капюшоне. Как бы девчонка ещё и простуду не схватила.

— Давайте вернёмся в машину, — сказал я, обхватив Элианну за плечи и разворачивая в обратную сторону. — Беседовать под дождём, пожалуй, слишком изощрённое удовольствие.

Девчонка покорно двинулась обратно и без лишних препирательств позволила усадить себя обратно. Когда я тоже забрался в салон, Элианна скинула капюшон и тихо продолжила:

— Понимаю, что это не оправдание моей бестактности, но… на меня за последние дни столько всего свалилось… И эта потеря памяти, и свадьба… А визит к целителю совсем выбил из колеи. Я думала, там и умру от этого жуткого зелья…

— Не волнуйтесь, никто не дал бы вам умереть. Зелье, может, и неприятное, однако Эксерс своё дело знает.

— Но мне всё равно было очень страшно! А знаете, как тяжело, когда ничего не помнишь? Даже дату рождения… и как правильно себя вести, чтобы не опозорить вас… И… не сердитесь, но я ведь понимаю, что вы женились на мне из каких-то своих соображений… Знаю, я не должна была срываться, но… у меня чувство, что я теперь одна в целом мире и совершенно беспомощна. — И она явно подавила всхлип.

— Ну, вы точно не одни, у вас теперь есть я.

Элианна, уже не скрываясь, снова всхлипнула.

— Это очень-очень утешительно! Вот и опять вы надо мной насмехаетесь. А мне придётся всему учиться заново. И пытаться всё вспомнить… ну или хоть что-нибудь… — Она отвернулась, ещё сильнее натянув на лицо капюшон: видимо, чтобы скрыть от меня очередной поток слёз.

Я вздохнул. И вот что с ней делать? И дальше притворяться, что злюсь? Но ведь в чём-то она права: до такого состояния довёл её именно брак со мной. Если бы не мой план, девчонке не понадобилось бы сбегать на болота, она не потеряла бы память… Хотя её родители вряд ли отступились бы: не я, так кто-то другой посватался бы к Элианне, и они с радостью сплавили бы непутёвую дочь куда подальше. Я взял руки девчонки в свои: её ладони оказались холодными. Ничего, сейчас согреется. Прикрыв глаза, сосредоточится на потоке силы и представил, как она переходит от меня к Элианне.

Девчонка резко развернулась и уставилась на меня широко распахнутыми глазами, в которых плескался страх. Она явно собиралась что-то сказать, но я покачал головой. Когда руки Элианны согрелись, я прервал контакт и спросил:

— Вам лучше?

— Д-да, спасибо, — заторможенно пробормотала девчонка. А ведь Эксерс прав:

— Поделился с вами силой. Часто такие вещи делать нельзя, но будем считать, что сейчас был особый случай.

Девчонка медленно кивнула, но больше ничего не прибавила. Интересно, неужели с ней никто никогда не делился силой? Родители точно к этому прибегают. Или тоже забыла? Однако дальше думать об этом было некогда: дождь за окном усилился, и я поспешил завести машину. Совсем скоро дождь перерастёт в ливень, и даже магическая защита стёкол не особо поможет: видимость будет ужасная.

Я, наконец, отъехал от дома Рониэля и вывел машину на проспект имени Его величества Фабиана Третьего. Не успевшие вовремя укрыться от дождя прохожие разбегались по тротуару, кто куда. На стоящий у края дороги открытый экипаж кучер кое-как в спешке натягивал крышу. Элианна отвернулась к окну и молчала, наблюдая за людьми, но уже не плакала. А во мне опять поднялось раздражение. Девчонка в самом деле стала другим человеком, и хотя такой она мне, конечно, нравится больше, зато это преображение несколько портит мой гениальный план.ТакуюЭлианну мне будет даже немного жаль, если всё пойдёт по худшему сценарию. А это означает лишь одно: стоит поменьше общаться с ней, чтобы вдруг не привязаться и не пойти на попятную. Как только состоится наша брачная ночь, стану держаться от неё как можно дальше.

Глава 7

Полина

Пока мы ехали домой, я старалась ни о чём не думать, хотя получалось не очень. После странных действий Адриэна стало легче: эмоции улеглись, меня перестало трясти, но мысли всё-таки продолжили мучить. Надо же быть такой бестактной дурой! Конечно, я могла оправдаться тем, что мне плохо, больно и страшно, что сегодня чуть не задохнулась, что меня насильно выдали замуж, и просто не знаю, как жить дальше. Но разве это даёт мне право говорить за женщину, которой давно нет в живых? Я ведь не знаю ничего об их браке! Даже как её звали, не знаю. Какие между ними были отношения — тем более не имею понятия.

На какой-то краткий миг мне показалось, что сейчас получу от Адриэна как минимум пощёчину. И, честно говоря, я бы этому даже не удивилась. Мой боевой настрой улетучился сразу же, и я приготовилась расплачиваться за длинный язык. Но муж просто вышел из машины, и я почувствовала себя совсем гадко. Даже то, что он вроде бы меня простил, не помогло избавиться от чувства вины.

Между тем дождь превратился в тропический ливень, и когда мы остановились возле ворот, Адриэн задумчиво потёр подбородок.

— Постараюсь подогнать машину как можно ближе к дому, — сказал он, берясь за ручку, чтобы выйти и открыть ворота. Вернулся быстро, но промок, судя по виду, насквозь. Я глянула через стекло на тротуар, по которому текли потоки воды. Потом перевела взгляд на туфельки Элианны. Если сейчас пройду по этим лужам, с обувью, скорее всего, придётся попрощаться: материал похож на нашу замшу. Как потом её отчистить? А я всегда была бережливой.

Адриэн, между тем, загнал машину во двор и, обернувшись ко мне, приказал:

— Накиньте капюшон и застегнитесь.

И снова вылез из машины. Я послушалась и наклонилась, чтобы снять туфли: дойду босиком, не развалюсь. Однако в этот момент дверь с моей стороны открылась, и Адриэн сообщил:

— Я донесу вас, так что хватайтесь за мою шею.

Я слегка опешила. Сколько раз за последние полтора дня муж порывался тащить меня на руках? И, судя по тону, возражения не принимаются! Однако смутиться я как-то не успела, потому что меня без лишних уговоров стащили с сиденья. Чтобы не свалиться, пришлось обхватить Адриэна за шею.

Надо сказать, что ощущения сами по себе очень даже… приятные. И прижиматься к сильному мужскому телу можно на полных правах… Я не без удовольствия вдыхала аромат его одеколона. То, что муж тоже насквозь промок, тоже не смущало. В голову начали лезть мысли, которые приличным девочкам — а я всегда себя считала именно такой, — приходить не должны. Особенно, если эти приличные девочки вроде как всё ещё страдают по бывшему парню.

Совсем близко к крыльцу подъехать было сложно из-за растущих кустов, поэтому дорожку до ступеней я преодолела с комфортом. Дверь уже была открыта: очевидно, нас увидела Нэйлия, правда самой её поблизости не наблюдалось. Когда Адриэн поставил меня на ноги в коридоре, я даже слегка расстроилась. Нехотя расцепила руки и опустила взгляд, оправляя накидку и платье.

— Снимайте скорее накидку, — скомандовал Адриэн. — И переоденьтесь в сухое. А ещё лучше — сначала примите горячую ванну.

То же мне, командир нашёлся. Хотя, если быть уж совсем честной, это придаёт мужу шарма. Такого… слегка мрачного, но притягательного.

— А вы? — спросила я, очень некстати подумав, что ванну можно принимать и вдвоём. Так, Полина, спокойно. Не слишком ли быстро ты поплыла? Мужик на руках дотащил через лужи, и уже отдаться готова! Ты же его знаешь второй день…

— За меня не волнуйтесь. — Муж как раз стащил с себя пиджак и, видя, что я не спешу выполнять его приказ, сам расстегнул накидку и помог мне из неё вылезти.

— Спасибо, — пробормотала я, стараясь на него не смотреть: ох уж эти подлые мысли…

— Давайте, давайте, бегом в ванную. Хотя нет, пожалуй, бегом не надо, а то повредите ещё что-нибудь.

Однако даже его язвительный тон не заставил меня спуститься с небес на землю. Наверное, со стороны казалось, что я просто торможу, потому что Адриэн слегка подтолкнул меня в нужном направлении. Я не стала спорить и прошла в ванную, где сразу включила воду. Потом сходила к себе и выудила из шкафа домашнее платье, а из комода — бельё. Ливень понемногу стихал, гром слышался всё реже.

Вернувшись с вещами в ванную, я заперлась и стянула с себя мокрое платье, при этом снова зацепила волосы крючками, но, не став церемониться, просто дёрнула его. А оказавшись в тёплой воде, почувствовала себя совсем хорошо и снова вспомнила о муже.

Вот Антон меня на руках никогда не носил и даже не предлагал. Может, боялся, что не удержит? Как-то раз жарким июньским днём мы с ним гуляли и тоже попали под неожиданный ливень, а потом бежали по лужам и смеялись. Ко мне в квартиру ввалились насквозь мокрые и принялись тут же стягивать с себя одежду. Сначала без задней мысли, однако закончилось всё как

Да что ж это такое? Куда-то не туда меня несёт! Чтобы отвлечься, я глянула на укус. Что ж, надо признать, что целитель Эксерс и правда знает своё дело: посинения больше нет и даже отёк уже значительно спал. Порезанный палец я старалась не мочить. Короче, жить точно буду, вопрос только, как.

Тёплая вода окончательно расслабила, и я почувствовала, что начинаю погружаться в дремоту. Надо вылезать: спать безопаснее на кровати. А ещё лучше — не одной… Я тяжело вздохнула. Что там говорил Адриэн? Он не любит тянуть до последнего? Так может, и устроить эту злосчастную брачную ночь прямо завтра? Надо только после ужина попросить у Нэйлии стакан кипятка, чтобы заварить отвар Розины. До следующей ночи как раз пройдут сутки.

Рука уже не такая страшная, а за ночь наверняка станет чесаться ещё меньше, нога вообще может в процессе не участвовать, как и палец. Сердце болезненно сжалось и стало страшно. Всё-таки одно дело — просто представлять себе близость с мужчиной, и совсем другое — когда эта близость штука неизбежная. Однако выбора у меня всё равно нет, а перед смертью, как известно, не надышишься. Завтра ночью пойду мстить Антону. И плевать, что он об этом никогда не узнает!

Я потёрла себя мочалкой, ополоснулась и осторожно вылезла из ванны. Глянула в зеркало: щёки раскраснелись, глаза испуганные. Ну ни дать, ни взять скромная девственница, позволившая себе подумать о запретном. Одевшись, я прошла к себе и улеглась на кровать, наплевав на то, что платье помнётся. Немного подремлю до ужина. Надеюсь, Адриэн или Нэйлия меня разбудят.

* * *

— Не волнуйтесь, Элианна. Я не собираюсь вас убивать. Просто побудете недолго подопытной для моих магических экспериментов. Зато впредь будете умнее и не станете упоминать мою жену. Считайте это наказанием. Вы, уж поверьте, и мизинца на её руке не стоите.

Я попробовала двинуться и поняла, что не могу. Верёвок не было: видимо, привязана каким-то магическим способом. Адриэн стоял ко мне спиной, одетый в чёрную мантию, как у целителя Эксерса, и звенел какими-то склянками.

— К-каких м-магических экспериментов? — пересохшими губами прошептала я. — А как же… брачная ночь?

— Так одно другому не мешает, — невозмутимо ответил муж, явно что-то переливая и смешивая. — Сначала дам вам одно чудо-зелье, а потом воспользуюсь по назначению.

Меня прошиб озноб.

— Не переживайте, умереть не дам, нам с вами ещё брак подтверждать, как вы метко заметили.

— Очень утешительно, — пробормотала я, чувствуя, как по спине липкой струйкой стекает холодный пот, а кожа покрывается мурашками. Вдруг где-то совсем рядом раздался оглушительный раскат грома… и я проснулась.

Какое-то время соображала, где я и что происходит. Кажется, это очередной ночной кошмар. Я приложила руку к груди, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, и почувствовала, что действительно сильно вспотела — то ли одеяло оказалось слишком тёплым, то ли у меня жар. Потрогала лоб. Вроде не похоже, что температура высокая. Значит, одеяло. Я откинула его и поняла, что сплю одетой и прямо на покрывале. А сверху кто-то накрыл меня шерстяным пледом.

Комнату озарила вспышка молнии, и почти сразу снова громыхнуло. Я села на постели. Темно, явно глубокая ночь и опять гроза. Пить хочется ужасно. И желудок сводит от голода. Блин! Так это что получается, я проспала ужин, и никто не удосужился меня разбудить?! Стало жутко обидно, и глаза обожгли слёзы. Надо, наверное, научиться заводить местный будильник, если таковой тут имеется. Почему они это сделали? Чтобы еды побольше досталось? Невольно хмыкнула, представив худощавого Адриэна и тощую, как жердь, Нэйлию. Ну нет, жалко им быть не должно, всё равно продукты пропадают. Стоп, но кто-то же меня пледом накрыл. То есть кто-то из этих двоих пришёл, посмотрел, позлорадствовал, а потом укрыл и просто ушёл? Что-то не сходится.

Кажется, придётся всё-таки тащиться в кухню. Еды я там, конечно, не найду, но хоть воды попью. Снедаемая жалостью к себе, я под очередной оглушительный раскат грома очень эффектно распахнула дверь и тихо вышла в коридор. Сначала завернула в санузел, где немного поплескала водой на лицо, чтобы охладиться. Не без опаски сделала пару глотков. Надеюсь, вода тут чистая: в родном-то мире я из-под крана не пила.

Ну вот, теперь можно идти на разведку. В коридоре было очень темно, и я шла на ощупь, стараясь ступать крайне осторожно. Когда подошла к кабинету Адриэна, слегка вздрогнула: из-под двери пробивалась узкая полоска света. Я-то думала, муж давно спит и видит десятый или какой там по счёту сон, а он, выходит, даже по ночам работает?

Значит, надо идти ещё осторожнее. Тут бы очень пригодилось умение летать. Я представила себя в образе феи и едва не прыснула вслух. Зажала рот рукой и тихо направилась дальше. Кажется, меня не услышали! Ну что, первая сложная миссия пройдена. Приступаем ко второй…

Я вошла в тёмную кухню и пошарила рукой по стене. В ванной свет зажигался обычной клавишей вроде наших выключателей, и находилась она снаружи. А вот где включается свет в кухне, понятия не имею. Но в темноте тут делать точно нечего. Я пошарила рукой по стене слева от двери. Ничего. Справа — тоже ничего. Блин! За окном снова вспыхнула молния, осветив на мгновение идеально чистые поверхности. Никаких тарелочек, накрытых салфеточной и ждущих меня… С другой стороны, если вдруг мне что-то оставили, то убрали бы это в холодильник.

За молнией последовал оглушительный раскат грома, и вдруг кухню озарил яркий свет. От неожиданности я чуть не заорала и резко обернулась: в проёме, сложив руки на груди, стоял Адриэн, и выражение его лица было крайне насмешливым. Одет во всё те же брюки и чёрную рубашку, в которых ходил днём, и выглядит ещё более усталым, чем обычно. Похоже, он вообще не ложился сегодня.

— Согласитесь, искать еду по ночам гораздо удобнее с включённым светом, — изрёк муж, тоже внимательно глядя на меня. Очень глубокая мысль, ничего не скажешь.

— Если бы я ещё знала, где он у вас тут включается, — пробурчала я, тоже сложив руки на груди. — И с чего вы вообще взяли, что я ищу еду?

— Может, с того, что вы проспали ужин?

— Так ведь вы сами меня не разбудили, ещё и одеялом накрыли. Чтобы нарочно потом предъявить претензию?

— То есть укрывать вас не надо было. Ладно, запомню на будущее.

Я закатила глаза. Ну вот как с ним разговаривать? Может, у него биполярное расстройство? То через

— Нет, я вам благодарна, что… проявили заботу, но… Вы ведь обвиняете меня в том, что много сплю.

— И в мыслях не было, — Адриэн прошёл в кухню и задёрнул штору. — Будить вас я не стал именно потому, что слишком крепко спали. Подумал, что после всего пережитого нужно дать вам подольше отдохнуть.

— Но зато я осталась без ужина, — недовольно протянула я. — У вас же всё строго: проспал — сиди голодный.

Адриэн неожиданно усмехнулся.

— Ничего не имею против женщин с хорошим аппетитом, но у вас слишком трепетное отношение к еде, — попенял он.

— Это вы, видимо, питаетесь исключительно работой, — неуклюже огрызнулась я.

— Нет, просто придерживаюсь расписания, — невозмутимо ответил Адриэн.

Я вздёрнула подбородок и развернулась, собираясь уйти с гордым и независимым видом. Однако меня нагнал очередной ядовитый вопрос.

— И куда это вы? Неужели так и уйдёте голодной?

— Не собираюсь стоять здесь и слушать ваши издёвки, — ответила я, не оборачиваясь.

— Это не издёвки, я лишь озвучил факты.

— Вот и озвучивайте их дальше, не буду мешать.

— В холодильнике есть продукты. Вы вполне могли бы приготовить что-то сами. Если не умеете, научу.

— Вообще-то я умею готовить! — воскликнула я, резко развернувшись, и тут же замолчала, понимая, что попала впросак. А ну как он сейчас предложит мне проявить самостоятельность? А я не только не знаю, где плита включается, но и какие блюда можно приготовить, чтобы не вызвать вопросов.

— Что ж, это похвально. Значит, пансионский курс домоводства всё-таки не пролетел мимо вас. Но сейчас вам готовить не придётся: я попросил Нэйлию оставить ужин.

— Да неужели? И с чего такая щедрость?

— Это не щедрость, Элианна. Как муж, я теперь обязан о вас заботиться. Вы же проспали ужин не по своей воле, а потому, что я не стал вас будить. — Адриэн открыл холодильник и извлёк оттуда тарелку, накрытую крышкой. — Поэтому вас нельзя обвинить в нарушении расписания.

Вот зануда! Наверное, стоило бы всё-таки уйти к себе, бросив что-нибудь вроде: «Спасибо, но от одного вашего тона аппетит пропал напрочь», однако желудок болезненно сжался, и я поумерила пыл.

— О, это так мило с вашей стороны. — Я попыталась добавить в голос побольше язвительности. — Но если бы я проспала по своей воле, то осталась бы голодной, и вы не вспомнили бы, что должны, как муж, обо мне заботиться.

Адриэн мой выпад проигнорировал и кивнул на блюдо.

— Сами разогреете или помочь?

Я замялась. Ну вот, сейчас и станет ясно, как я «умею» готовить, и как «слушала» курс домоводства… И как быть?

— Кажется, я… забыла, как включается плита.

— В общем-то, я так и понял. — Адриэн подошёл к плите, похожей на нашу по виду, но явно не газовой или электрической. — Идите сюда, научу.

— Мне, знаете ли, незачем было включать плиту после учёбы: это делали слуги. Не мне же объяснять вам очевидные вещи. — Я попыталась неуклюже отмазаться. Или, вернее, отмазать Элианну.

Адриэн на это только хмыкнул.

— Видимо, курс вы всё-таки слушали невнимательно, да и на практике не усердствовали, если вспомнить, как ловко обращаетесь с ножом.

— Любой человек может порезаться, — возразила я, чувствуя, как кровь начинает приливать к лицу. Ну не мастерица я вступать в такие перепалки!

— Возможно, но у того, кто умеет обращаться с ножом, меньше риска. Что вы застыли? Идите сюда, не бойтесь. Я прослежу, чтобы вы не покалечились.

Я закатила глаза, но всё-таки подошла к плите, с опаской поглядывая на три большие конфорки и четыре ручки.

— Плита работает на нагревательном артефакте, если вы не в курсе. Он спрятан внутри. Вам, чтобы включить конфорку, нужно просто повернуть ручку вправо. Чтобы выключить — влево. — Он повернул ручку, и конфорка загорелась ровным красным светом. — Самая правая ручка — для духового шкафа. — Он открыл духовку и снова закрыл. — Температура так же регулируется ручкой и меняет цвет. Красный — самая высокая, ближе к оранжевому — средняя, ну и синий — самая низкая. Как раз подойдёт, чтобы подогреть готовое блюдо. Ну и, конечно, лучше не прикасаться к горящей конфорке, чтобы не обжечься.

В груди полыхнула жаркая волна, и я почувствовала самую настоящую злость. А может, всё-таки потянуть до последнего с брачной ночью? Вдруг муженёк и в постели будет издеваться и выставлять меня идиоткой? Моя самооценка точно упадёт ниже плинтуса, и я потом буду собирать себя по осколкам! Хватило уже Антона с его предательством и сексуально озабоченной Машей!

— Я, может, и не главный имперский дознаватель, и не маг-менталист, но вовсе не дура, господин Норден, — холодно бросила я. — Можете сколько угодно язвить, меня это не трогает.

— Разве я хоть когда-то называл вас дурой?

— То, что вы разговариваете со мной свысока, объясняя простейшие вещи, говорит само за себя.

— Откуда же мне знать, что для вас очевидно, а что нет?

Зараза. Так бы и огрела его чем-нибудь. Да хотя бы полотенцем. Мама иногда в шутку замахивается на папу полотенцем. Папа тоже любит нас подкалывать, но у него это получается по-доброму, а вот Адриэн явно пытается вывести меня из равновесия и спровоцировать на конфликт.

— Конечно, очень легко унижать женщину, знаете ли! Я вовсе не обязана уметь готовить. Можно подумать, вы сами такой уж мастер в приготовлении еды, — фыркнула я.

— Мимо, Элианна. Я способен приготовить любое блюдо. Ну, может, за суфле или какой-нибудь торт бы не взялся, но умереть от голода, если рядом нет прислуги, мне не грозит.

— А мне, по-вашему, грозит?

— Ну, теперь, когда вы умеете включать плиту, риск уже не так велик.

Адриэн взял со стола блюдо и поставил на конфорку. Интересно, тут есть жаропрочная посуда? Или магическое тепло какое-то другое?

— Садитесь за стол. Надеюсь, вы не против поесть в кухне? Уж простите, в гостиной Нэйлия всё убрала.

Ой-ой, сколько яда в голосе. Я хотела было ответить что-нибудь колкое, но поняла, что сил препираться больше не осталось. В глазах снова защипало, и я с силой их потёрла. Не хватало опять расплакаться. Хотя, может, и полегчало бы, но при муже делать этого ни в коем случае нельзя.

Усевшись на стул, за которым днём так неудачно помогала Нэйлии резать овощи, я старалась не глазеть на спину Адриэна: он отвернулся к плите и, видимо, соображал, как бы ещё меня поддеть. А может, и просто наблюдал за подогревом блюда.

По кухне поплыл очень приятный аромат: судя по всему, под крышкой была выпечка.

— А… Адриэн, — позвала я.

— Да? — Муж отмер и повернулся, глядя вопросительно.

— А сколько сейчас времени?

— Почти три утра.

— О-о… А почему вы не спали? Я вас разбудила?

— Не разбудили. — Он помолчал, а потом всё-таки снизошёл до ответа: — У меня проблемы со сном. Ещё вопросы?

— Н-нет. — Для наглядности я помотала головой. Адриэн, между тем, подошёл к шкафчикам. Из нижнего выдвинул ящик со столовыми приборами — почти такой же, как в нашем мире, — достал лопаточку, вилку с ножом и положил на стол передо мной.

— Только очень прошу, не берите нож, — предупредил он, бросив на меня многозначительный взгляд, и снова отвернулся.

Я от души показала его спине язык. Адриэн, между тем, вернулся к шкафчикам, открыл подвесной, откуда вынул тарелку и две чашки. Поставив их на стол, подошёл к плите и взял с неё чайник — так я про себя окрестила штуку цилиндрической формы, с большой ручкой. Налил в неё воды из-под крана и включил ещё одну конфорку.

Я делала вид, что разглядываю тарелку, хотя она была довольно обычной — просто белая, без каких-то узоров и даже без каёмочки, — а сама исподтишка наблюдала за мужем и думала о том, что мне приятна его забота, пусть даже он постоянно язвит и издевается. Ведь Адриэн вполне мог просто показать мне, как включается плита, и уйти к себе. А мог бы вообще не выходить. Так что это в любом случае приятно.

— От того, что станете смотреть в пустую тарелку, еда там не появится, — прозвучал совсем рядом голос мужа. Я вскинула голову и встретилась с его колким взглядом. К отсутствию жизни в этих стальных глазах уже успела привыкнуть, но насмешка в них нервировала гораздо больше.

— Очень смешно, — фыркнула я. Адриэн, между тем, поставил рядом со мной блюдо и снял с него крышку. И правда самый настоящий, умопомрачительно ароматный пирог. С какой-то явно несладкой начинкой. Даже не стану спрашивать, что внутри — мне уже совершенно без разницы, даже если там какая-нибудь неведомая местная гадость! Судорожно сглотнув слюну, я протянула руку к ножу.

— Я же сказал: нож не трогать, — осадил меня муж и сам взялся за прибор, ловко нарезав пирог.

— Может, вы меня ещё и сами покормить хотите? — постаравшись изобразить издевательский тон мужа, поинтересовалась я.

— Если это поможет избежать новых травм, покормлю, не сомневайтесь, — совершенно серьёзно ответил тот и положил мне на тарелку два куска.

— А вилку взять можно? — Я невинно похлопала ресницами.

— Если вам удобнее есть руками, так и быть, потерплю.

Нет, это бесполезно. У меня точно никогда не получится общаться с Адриэном так же, как он со мной. Силы неравны. Но сейчас меня волнует совсем другое: как бы он и правда не решил лично меня кормить. Я поспешно схватила вилку и принялась за пирог. Судя по всему, начинка в нём из какой-то зелени, а само тесто просто тает во рту. Нэйлия, хоть и с характером, но готовит прекрасно!

Когда первый голод был приглушён, я повернулась к Адриэну, присевшему рядом на стул. К счастью, на меня он не смотрел: следил за чайником на плите. Гроза за окном почти затихла, и только капли дождя уютно барабанили по окну.

— А вы не хотите составить мне компанию? — спросила я, потянувшись к подставке с бумажными салфетками.

— Я ужинаю в положенное время, — ответил Адриэн. — Но отвара выпью. Нэйлия делает отличные успокоительные сборы: в последнее время только ими и спасаюсь.

Это что, снова укол в мою сторону?! Хотя… я ведь и правда ему много проблем доставляю.

— Кстати, вода уже закипает. — Муж встал и прошёл к плите, а я снова поразилась, насколько чуткий у него слух: чайник грелся совершенно бесшумно.

Адриэн слегка повернул конфорку влево и открыл второй подвесной шкафчик. Достал оттуда мешочек, очень похожий на тот, что подарила мне Розина, и вернулся к плите. Засыпал в чайник пару горстей и остался стоять, наблюдая за процессом. А я вернулась к вкуснейшему пирогу. Всё-таки в ночных посиделках, пусть они и не слишком полезны для здоровья, есть что-то особенно уютное и даже… интимное.

Глава 8

Адриэн

Отправив Элианну в ванную, я поспешил к себе в спальню: сначала нужно переодеться, потом уже можно идти работать. Закрыл за собой дверь и привалился к ней спиной, стараясь успокоиться. Тело словно ещё ощущало близость девчонки — её лицо совсем близко к моему и эти чувственные, пухлые губы, к которым неожиданно захотелось прижаться своими, обнимающие меня за шею руки, мягкие, пахнущие чем-то вкусным волосы, слегка щекочущие шею… Может, мне показалось, но Элианна будто расстроилась, когда я, наконец, отпустил её. Главное, чтобы не заметила моего смятения.

Я медленно вдыхал и так же медленно выдыхал, ожидая, когда спадёт напряжение. Вот уж не думал, что прикосновения к девчонке подействуют на меня таким образом. Знал бы, не стал тащить на руках. Хотя… не отправлять же её было по лужам в туфлях. Она, кажется, вообще собралась их снять и идти босиком. Всё-таки есть в ней сумасшедшинка.

Окончательно успокоившись, я быстро переоделся и направился в кабинет. Сел в кресло и наткнулся взглядом на отвёрнутую фотографию. Чувство вины затопило с головой, и я поспешно отвёл глаза. Нет, конечно, я все эти годы не жил монахом. Но одно дело — безликие шлюхи из борделя, к которым не чувствуешь ничего, кроме презрения. Просто вещи. И совсем другое — девчонка, на которой я женился. Это уже предательство.

Я поморщился. Нет, пора заканчивать со всем этим. Идея держаться от Элианны подальше — прекрасная. А если и придётся пересекаться, стоит общаться с ней холодно и отстранённо. Побольше язвительности, поменьше сочувствия. Всё, хватит о ней. Придвинув к себе справочник по судебным прецедентам, я нашёл нужную страницу и углубился в чтение.

Сосредоточиться на сей раз удалось без проблем, но работу вдруг прервал тихий стук в дверь. Неужели опять пришла Элианна с какой-нибудь очередной проблемой? Однако из-за двери раздалось:

— Господин Адриэн, ужин готов.

Я удивлённо глянул на часы: когда пришёл в кабинет, было без десяти шесть, а сейчас, оказывается, уже почти семь.

— Мне позвать госпожу? — продолжила Нэйлия.

— Не нужно, я сам, — ответил я, вспомнив слова

Заложив нужную страницу, я встал из кресла, потянулся и нехотя отправился в спальню Элианны. Подойдя к двери, прислушался и тихо постучал. Не заходить же просто так. Вдруг она не одета? Мне только этого не хватало в довершение ко всем сегодняшним встряскам. Из комнаты не донеслось ни звука. На всякий случай постучал ещё раз и, надавив на ручку, приоткрыл дверь.

Элианна лежала на кровати прямо в платье, подложив руку под голову, и крепко спала. Причёска растрепалась, лицо ещё хранило следы недавних слёз, и даже во сне девчонка выглядела несчастной: какой-то беспомощной и трогательной. Я не нашёл сил окликнуть её или потрясти за плечо. Мысленно дав себе затрещину, резко развернулся и вышел из комнаты.

Однако вместо того, чтобы сразу пойти в столовую, вернулся в кабинет и взял с дивана плед, который всегда лежит на тот случай, если меня вдруг посетит желание поспать, и в последнее время не пригождается. Так же осторожно прошёл обратно в спальню Элианны и укрыл её. Уголки чуть приоткрытых губ слегка дёрнулись, будто она пыталась улыбнуться во сне. Я вспомнил о посещавших недавно мыслях и желаниях и поспешил убраться из спальни.

В столовую вошёл, постаравшись принять невозмутимый вид, и сразу прошёл на своё обычное место — спиной к окну. Нэйлия раскладывала салфетки и на меня не смотрела.

— Госпожа спит, а целитель Эксерс велел ей больше отдыхать, так что есть буду один, — сообщил я.

— Как скажете, господин Адриэн. — Служанка продолжила своё занятие, по-прежнему не поднимая глаз, и я убедился, что она недовольна.

Кажется, пора кое-что прояснить. В тот день, когда я объявил Нэйлии о предстоящей женитьбе, она лишь пожала плечами, но я понимал, что она меня не одобряет. И сейчас совсем осмелела.

— Нэйлия, послушай. Я понимаю, что моя неожиданная женитьба кажется тебе странной и нелепой, хоть ты, конечно, никогда и не посмеешь признаться. Однако я сразу скажу, что твоё мнение в этом вопросе меня не интересует. Ты знаешь, как я к тебе отношусь, но всему есть предел.

— О чём вы, господин? — Нэйлия с деланным удивлением приподняла брови.

— Надеюсь, не думаешь, будто я не замечаю твоего отношения к моей новой супруге?

— Прошу прощения, господин Адриэн. — Нэйлия поклонилась. — Я, разумеется, уважаю ваш выбор и не имею права судить. Я даже не думала, что чем-то обидела вашу новую супругу.

— Я не знаю, о чём вы общались наедине, но по твоему лицу всё прекрасно видно.

— Сожалею, господин Адриэн, если моё поведение кажется вам неподобающим.

— Может, ты прекратишь притворяться, Нэйлия? Я же вижу, что она тебе не понравилась.

— Господин Адриэн, я всего лишь служанка и не имею права высказывать мнение. Да и какая вам разница, нравится мне ваша супруга или нет? Главное, чтобы она нравилась вам.

— Разница как раз есть, Нэйлия. Мне не нужны в доме ссоры и недобрые взгляды, и твоё молчаливое осуждение тоже.

— Я уже сказала, что впредь буду стараться угодить госпоже.

— Это не то же самое, что принять мой выбор. — Я строго посмотрел на Нэйлию. — Что тебе сделала Элианна?

— Ваша новая супруга не сделала мне ничего плохого, господин Адриэн.

— Тогда почему ты пытаешься выставить её в плохом свете? Я прекрасно понял твой манёвр с накидкой. Ты должна была подать её госпоже Элианне, разве нет? И не говори, что забыла.

— Госпожа убежала за дверь прежде, чем я успела что-то сказать. — Нэйлия неплохо держалась, но на сей раз всё-таки на долю секунды отвела глаза. — Вы же сами видели: именно я подала ей накидку.

Я вздохнул, потирая пальцы. В висках противно зашумело. И как с ней разговаривать?

— Жаль, что ты всё-таки пытаешься мне лгать, но, признаюсь, выходит у тебя неплохо. Долго тренировалась?

Служанка, однако, даже бровью не повела.

— Если вам кажется, что я как-то не так обхожусь с госпожой, я принесу ей извинения, как только проснётся.

— Это лишнее. — Я взял салфетку и начал раскладывать на коленях, чтобы чем-то занять руки. — Но впредь будь с ней предельно вежливой и не смотри, как на врага.

— Как скажете, господин Адриэн. — Нэйлия снова поклонилась, а я понял, что ещё немного, и терпение закончится.

— Перестань разыгрывать оскорблённое достоинство, — приказал я и посмотрел служанке прямо в глаза. Видимо, немного не рассчитал силу, потому что Нэйлия слегка вздрогнула. Но продолжала стоять, прикованная к месту.

Я отвёл взгляд, прерывая контакт, и Нэйлия отмерла, но смотрела без малейшего страха.

— Я всё поняла, господин Адриэн.

— Ничего ты не поняла, — устало проговорил я, понимая, что зря завёл разговор. — Просто постарайся смириться с новым положением вещей. Всем будет легче. Жизнь продолжается, нужно идти дальше.

— Вы правы, господин Адриэн. Вы ещё молоды и не можете вечно носить траур, как бы ни любили госпожу Линару. Молодая жена вам точно поможет начать новую жизнь. — Нэйлия снова открыто взглянула на меня, а перед моими глазами заплясали языки пламени. Сила снова вышла из-под контроля, мощным потоком дав в ладони, и сквозь пелену я услышал треск стекла. Сознание медленно вернулось, и я посмотрел на свою тарелку, от которой остались только осколки. Нэйлия всё так же стояла напротив. Она, конечно, знала о моих вспышках и давно их не боялась.

— Только посмей ещё раз сказать что-то подобное, — процедил я. — Уволю без рекомендаций. То, что ты давно служишь нашей семье, не даёт тебе право разговаривать в таком тоне.

Я ощущал, как на смену вспышке приходит слабость и дрожь в руках: два выплеска силы за день — многовато даже для меня. Женщины будто сговорились напоминать мне о больном.

— Простите, господин Адриэн. Сгоряча вырвалось, больше такого не повторится. — Нэйлия поджала губы и подошла ко мне, чтобы собрать то, что осталось от тарелки. Раскаяния на лице по-прежнему не наблюдалось.

— Очень надеюсь. И не смей больше обижать Элианну. — Я снял с коленки маленький осколок и бросил в салфетку, поднесённую служанкой.

— Как скажете, господин Адриэн. — Нэйлия поклонилась, но смотрела недоверчиво и осуждающе. — Если позволите, я принесу пирог и другую тарелку.

— Не задерживаю, — сквозь зубы ответил я и хмуро проследил за тем, как служанка выходит из комнаты. Разговором остался недоволен.

Конечно, нужно было раз и навсегда показать Нэйлии, что Элианна — мой выбор, и какие бы мотивы мной ни двигали, это её не касается. Но слова, сказанные служанкой явно сгоряча — видимо, бесстрашие она всё-таки разыгрывала — задели то, за

Я имел полное право после почти семи лет траура и одиночества вновь устроить личную жизнь, за это меня никто осуждать и не подумает. Вот только Нэйлия прочно застряла в прошлом, и своих дорогих покойников отпускать не спешит. Как и я. И теперь она думает, что я предал собственные убеждения и любимую женщину.

— Господин Адриэн. — Голос Нэйлии вывел меня из задумчивости, и я невольно дёрнулся.

— Если хочешь сказать что-то ещё о моей женитьбе, давай отложим. На сегодня с меня достаточно. — Я послал служанке ледяной взгляд.

— Нет, господин Адриэн. Я хотела… извиниться. Вы в самом деле имеете право на счастье, и мало кто из мужчин способен так долго вдовствовать. Обычно женятся, едва пройдут положенные шесть месяцев.

— Твои извинения больше похожи на новые попытки меня задеть, — хмыкнул я, но злиться уже не хотелось.

— Уж простите, господин Адриэн, но кому как не вам знать, что я не отличаюсь красноречием. — Нэйлия не смутилась, однако смотрела виновато. — Так что, прощаете меня?

— Прощаю. Только впредь следи за словами.

Нэйлия кивнула, взялась за нож, и на моей тарелке оказался кусок пирога с зеленью. Служанка вообще отлично готовит, но её пироги — это нечто особенное. Рониэль и Яник за них готовы душу демонам продать, и не один раз. Однако ел я без особого аппетита, невольно вспомнив, как Элианна уплетала обед. Стало немного совестно за то, что заставил её так долго сидеть голодной с утра, однако я быстро себя одёрнул. Правила есть правила, и девчонке сразу нужно к ним привыкать.

Я тяжело вздохнул. Хорошо, что её здесь нет: не нужно притворяться и изображать то, чего нет и быть не может. Хотя Нэйлия вот поверила, что я женился по велению сердца… ну или, скорее, некоторых частей тела, о которых говорить в приличном обществе не принято. Это странно, но обнадёживает. Может, Рониэль не так уж и прав, утверждая, что я плохо притворяюсь?

Быстро управившись со своей порцией, я лично отправился в кухню. Увидев меня, Нэйлия неодобрительно покачала головой, однако я молча прошёл и поставил тарелку в раковину.

— Нечего на меня так смотреть, Нэйлия. Мне полезно побольше ходить, учитывая мой образ жизни. И я точно не развалюсь, дойдя из столовой до кухни. Ты лучше сделай мне отвар и отнеси в кабинет, — попросил я. — И ещё… оставь, пожалуйста, пирог в холодильном шкафу.

Нэйлия посмотрела на меня так, словно хотела сказать: «Вот, я же говорила», однако промолчала, памятуя о разговоре в столовой, и только кивнула в ответ. Для себя я, конечно, оправдание нашёл: сам же не стал будить девчонку к ужину. Будет несправедливо оставлять её голодной, тем более, пока она плохо себя чувствует. В конце концов, нам в правоведческой академии всегда твердили, что представитель закона должен быть не только строг, но и человечен.

Сидя в кресле, я рассеянно прислушивался к приближению огненной бури. Глаза слипались, однако я точно знал: даже если лягу на диван, не усну. Буду лежать в полудрёме и видеть кошмары. Рядом на столе стояла склянка, полученная от Рониэля. Проще всего было бы принять снотворное и уснуть без сновидений, но после него весь следующий день буду ходить, как в тумане и плохо соображать. А соображать мне сейчас необходимо: мало ли, что ещё вытворит Элианна

По глазам прошла неприятная резь, и я, в конце концов, всё-таки прикрыл их. Вспышки молний почти проходили через плотные портьеры, зато раскаты грома слышались отлично. Огненные бури плохо на меня влияют, будто вытягивая силу, а учитывая, что сегодня она и так дважды выходила из-под контроля, совсем не хотелось двигаться, и думать тоже было сложно.

— А я говорила господину Адриэну, что женитьба — плохая идея, — раздался где-то неподалёку приглушённый голос Нэйлии. — Да разве он станет меня слушать, госпожа Линара? Какое там! Отчитал и тарелку расколотил. Мол, я должна новую госпожу уважать. Накидку я ей, видите ли, не подала сразу. А с чего бы мне её уважать? Приотворяется невинной овечкой, а на самом деле, скорее, на волчицу тянет.

— Нэйлия, не сердись, моя хорошая. Адриэну давно пора было устроить личную жизнь. Могла бы — сказала ему об этом сама.

— Да ведь он до сих пор любит только вас, госпожа Линара!

— Знаю, Нэйлия. И это очень грустно. Как и то, что ты сама не вышла замуж снова. Твоего Эйриса всё равно не вернуть, а ты могла бы ещё быть счастливой, родить детишек.

— Не нужны мне детишки ни от кого другого. Раз боги не дали нам с Эйрисом потомства, значит, так и надо было.

— Ну что теперь говорить? — Родной голос прозвучал грустно. — Как решила, так решила. Но Адриэн не обязан поступать так же. И, знаешь, у него какой-то план насчёт этой девочки. Тревожно мне…

— Уж не знаю, госпожа, что за план, но носится он с ней — аж смотреть противно.

Я хотел вмешаться, однако губы будто склеились и не желали открываться. От бессилия сжал кулаки, а глаза заболели ещё сильнее. Я попытался взять себя в руки, но по щекам всё-таки побежали слезинки.

Резко распахнув глаза, уставился на отвёрнутую рамку на полке. Знаю, что сны — лишь отражение подсознания, но легче от этого не становится. И самое главное, я сам всё усложнил. Хотя… Ещё не поздно вернуть всё, как было. С Элианной стоит общаться свысока и побольше задевать её. Она, конечно, не сможет промолчать, начнёт огрызаться, и в конце концов снова начнёт меня ненавидеть. Если память не вернётся к ней раньше…

Мысли прервал тихий щелчок, и по коридору прошелестели шаги. Ага, Элианна теперь старается ходить бесшумно. Пусть, пусть учится. Умеет же быть правильной женой, когда захочет. По звукам я понял, что она сначала посетила ванную, а потом направилась в кухню. Я немного помедлил, давая ей время поискать ужин самой и, встав из кресла, направился следом.

Я притворялся, что наблюдаю за тем, как закипает в чайнике отвар, а сам краем глаза посматривал на Элианну, увлечённую пирогом. Размышлял, как бы ещё её поддеть.

Надо

В ней иногда проглядывает прежняя Элианна, но хорошо, что это случается нечасто. А вот выражение лица при виде пирога меня неожиданно тронуло. Да так, что не удавалось придумать повод для новых подначек. В глубине души это отношение к еде меня скорее забавляет, чем раздражает.

Отвар кипел уже достаточно времени, так что, выключив конфорку, я взялся за ручку и вернулся к столу. Осторожно наполнил чашки и подвинул одну к Элианне. Она, оказывается, уже успела разделаться с первым куском и украдкой посматривала то на блюдо с пирогом, то на нож. Я намеренно не предлагал добавки, ожидая, осмелится ли она снова нарушить мой приказ не прикасаться к ножу.

— Вам не горячо? — поинтересовалась Элианна, косясь на чайник.

— Нет, ручка не горячая, — хмыкнул я, вспомнив, как она утверждала, будто умеет готовить. — Или вы думаете, что я стал бы хвататься голыми руками за раскалённую ручку?

Элианна, кажется, смутилась и снова посмотрела на нож, однако брать не решилась.

— Ну, мало ли… вы выглядите таким… — Девчонка неопределённо повела рукой в воздухе.

— Каким? — отодвинув стул, я опустился на него и подвинул к себе чашку с отваром.

— Непробиваемым. Может, для вас и за горячее схватиться — ерунда.

— Приятно, что вы обо мне такого лестного мнения, но нет, я обычный человек.

— Да неужели? — Элианна вскинула брови. — По вам не скажешь.

— Представьте себе, да. — Я криво ухмыльнулся и замолчал, выжидающе поглядывая на Элианну.

— А… Адриэн… — Девчонка вновь опустила глаза, и щёки слегка залились краской.

— Да?

— А можно мне ещё кусочек? Пирог такой вкусный…

Ну наконец-то.

— Разумеется, только почему так неуверенно? — Я взялся за нож и положил ей на тарелку добавки.

— Я же не помню, можно ли просить добавки, если хозяин дома не предлагает. — Элианна повертела в пальцах вилку.

Я всмотрелся в её лицо. Сначала показалось, будто она язвит, однако судя по всё ещё низко опущенной голове, и правда боится сделать что-то не так.

— В гостях добавки вам должен предлагать хозяин дома, если речь не о закусках, — просветил я и сделал первый глоток отвара. — Усебя домаможете смело просить Нэйлию… ну или меня.

Элианна покивала и с воодушевлением принялась за пирог, больше ни о чём не спрашивая. Я тоже помалкивал и маленькими глотками пил отвар, приятно согревавший изнутри. Дождь за окном начал стихать и, признаться, было очень уютно вот так сидеть на кухне рядом с ней и просто молчать. По телу прошла волна, отдавшись неприятной болью в голове, и я, отставив чашку, попытался дышать ровно.

Что вообще со мной творится? Надо срочно убираться из кухни обратно в кабинет. Там безопасно, и в голову не лезут дурацкие мысли. Сколько лет жил в одиночестве и как-то справлялся, а теперь вот чувствую себя побеждённым. Нельзя привыкать к Элианне, да и какой смысл? Я потёр виски, прогоняя неясную тревогу, и снова взял чашку.

В любом случае сейчас уйти не могу: нужно дождаться, когда она покончит с ужином. Оставлять её наедине с ножом и правда чревато. И, чтобы окончательно прийти в себя, стоит напомнить онеприятном. Заодно и последнее слово останется за мной.

Глава 9

Полина

Я стояла перед открытым шкафом и размышляла, можно ли здесь носить один и то же наряд несколько дней или нужно каждый день переодеваться. В конце концов вытянула вешалку со вчерашним платьем. Плевать. Меня тут никто не видит, кроме Адриэна и Нэйлии, и даже если они что-то подумают, это их проблемы. Кстати, об Адриэне. Вот на его мнение мне точно плевать, если вспомнить, что он сказал ночью, уходя из кухни со второй порцией отвара.

— И не забудьте про брачную ночь, Элианна. Я, кажется, уже говорил, что не люблю откладывать важные вещи.

Зараза! А ведь мы так мило сидели в кухне. Да, сначала он, конечно, выставил меня круглой дурой, но зато потом вполне мило поухаживал. И вообще, я ему всё простила лишь за одно то, что оставил мне ужин. Но потом муженька снова переклинило.

— «Я, кажется, уже говорил, что не люблю откладывать важные вещи», — передразнила я и показала воображаемому Адриэну язык.

Пусть даже сама пришла к выводу, что тянуть не стоит, но уж очень не люблю, когда на меня давят. И теперь уже сомневаюсь: а не лучше ли будет поиспытывать терпение господина муженька и нарочно тянуть подольше? Ладно, посмотрим на его поведение. Всё равно накануне я так и не выпила отвар, подаренный мне Розиной, а значит, брачная ночь переносится на завтра. От сердца немного отлегло.

Я опять умудрилась проспать завтрак. После того, как ушла ночью к себе, уснула не сразу, прокручивая в голове общение с Адриэном, однако под утро сон всё-таки победил. И когда я открыла глаза, часы показывали половину одиннадцатого. Не то чтобы так уж поздно, но и не положенная половина восьмого. Интересно, муж так и не спал всю ночь? Даже жаль его. Если он и правда постоянно бодрствует ночами, то ничего удивительного, что всё время язвит и издевается.

Чувствую я себя бодрее. Рука, конечно, ещё почёсывается, порез тоже не зажил, как по волшебству, и прыгать на правой ноге пока не могу. Однако в целом, если не считать взвинченного состояния, мне сегодня гораздо лучше.

Одевшись, я подвинула вешалки и ощупала карманы бордового платья. Извлекла на свет чёрный мешочек и развязала его. Как и сказал Дэнвин, запрещённый препарат был разделён на порции, упакованные в небольшие бумажные пакетики, по форме похожие на наши чайные. Я осторожно взяла один и открыла клапан. Внутри, как я и думала, оказались какие-то измельчённые травы. Осторожно понюхала — вроде ничего противного, но всё равно страшновато. Особенно после вчерашнего визита к целителю и его жуткого зелья. Хотя, пожалуй, не страшнее, чем забеременеть. Заварю ближе к вечеру, а завтра к ночи пойду сдаваться.

Я засунула пакетик обратно в мешок и снова спрятала в карман платья. Подошла к туалетному столику и глянула в зеркало. Опять придётся долго и муторно расчёсываться — вчера я не то что косу не заплела, а даже причёску не распустила. Она, естественно, растрепалась, и я теперь

Осторожно расчёсывая прядь за прядью, я старалась думать о чём угодно, только не о супружеском долге. Может, всё-таки отложить до послезавтра? Или до… Нет уж. Всё, решено: это случится завтра. Я подняла руки, привычными движениями разделила волосы на три толстые пряди и начала плести косу.

Вот так всегда бывает: вроде бы решишься на что-то, а потом приходят страхи и сомнения. Ходила же я первой на все экзамены. Ну, а брачная ночь, по-моему, не так страшна, как экзамен. Ну что такого может сделать муж? Плёткой меня отходит?

Я нервно хихикнула, взяла со стола длинную, острую заколку и зажала во рту, скручивая косу в пучок. Ещё раз глянула на себя в зеркало и улыбнулась отражению. Выше голову, Поля! Вернее, Элианна. Впору сменить имя на Поллианну. Я снова хихикнула: нервы совсем сдают…

Я бодрым шагом направилась к двери, но едва выйдя за порог, чуть не упала и лишь чудом сумела сохранить равновесие. В полутьме коридора виднелись какие-то не то сундуки, не то ящики, и ими было заставлено всё пространство. Для прохода оставалось лишь две узкие полосы по стенам. Что это ещё такое?

Ругаясь про себя, я кое-как протиснулась в ванную. Окончательно приведя себя в порядок, вышла и начала осторожно пробираться к кухне. К нам что, гости приехали? Или кто-то переезжает? На цыпочках, насколько позволяла всё ещё причинявшая неудобство нога, я прошмыгнула мимо кабинета Адриэна и, наконец, добралась до кухни. Там обнаружилась Нэйлия. Служанка сидела за столом и что-то писала в объёмистой тетради. Меня предпочла проигнорировать.

— Доброе утро, Нэйлия. — Я решила проявить вежливость.

— Ах, это вы, госпожа! Доброе утро, хотя, скорее, день. — Служанка развернулась, поднялась и отвесила мне довольно небрежный поклон. — Уже проснулись?

И всё-таки она стерва. Я проигнорировала подначку и спросила:

— А что это за багаж в коридоре? Кто-то переезжает?

Нэйлия глянула на меня со смесью жалости и удивления. Как на идиотку, в общем.

— Сегодня доставили ваши вещи, госпожа. Неужели не слышали? Хотя носильщики старались работать тихо, но всё же шума создали предостаточно. Господин Адриэн был очень недоволен. Кстати, часть вещей оставили на улице: все не поместились в дом.

— Ясно, — протянула я.

Вот так. Это даже не мои вещи, но взбалмошной особой, перевернувшей вверх дном весь дом и спокойную жизнь, всё равно считают меня. Обидно, что и говорить.

— Господин Адриэн велел мне помочь разбирать сундуки. А ещё оставил вам завтрак. Так что, как только поедите, можем приступить.

— Благодарю, Нэйлия, но с вещами я справлюсь сама. А вот от завтрака не откажусь.

Нэйлия едва слышно фыркнула, но сказала только:

— Идите в столовую, госпожа. Я сейчас всё принесу туда.

Мне невольно вспомнились ночные посиделки с Адриэном. Хоть он тоже не очень-то ко мне расположен, а всё-таки с ним гораздо приятнее общаться, чем с его преданной служанкой. Я молча развернулась и направилась в столовую-гостиную.

Войдя, я прошла к окну и выглянула наружу. Дом окружал сад, в котором мне пока некогда было прогуляться. Ничего, успею. На улице снова солнечно, а мне весь день предстоит возиться с чужим багажом. Однако меня это, скорее, радует: есть, чем заняться, и не нужно созерцать недовольное лицо Нэйлии.

— Завтрак уже греется, госпожа, можете садиться, — раздался сзади голос служанки, и я от неожиданности даже вздрогнула. Повернулась и проследила за тем, как она ставит на стол чашку и кувшин с молоком.

Я прошла к тому месту, где сидела вчера, и, придерживая подол платья, осторожно присела на краешек стула. Сняла со спинки белоснежную салфетку и разложила на коленях.

Комната выглядела так же, как и накануне, но без хозяина дома в ней чего-то не хватало. Пожалуй, я была бы даже не против его подначек. Надеюсь, Нэйлии не придёт в голову наблюдать за тем, как я завтракаю. Из кухни, между тем, начал долетать едва уловимый аромат. Кажется, пахнет блинчиками. Рот мгновенно наполнился слюной, но почти сразу же в голове раздалось едкое: «У вас слишком трепетное отношение к еде», и аппетит сам собой пропал.

Нэйлия не спешила: наверняка медлит нарочно под предлогом, что завтрак разогревается. Мысли перешли на предстоящую работу. Судя по количеству сундуков, вещей у Элианны явно слишком много для моей спальни в этом доме. В конце концов, в родительском поместье у неё имелась отдельная гардеробная. И что мне делать со всей этой одеждой? А личные вещи? В комнате были книги, в ящиках стола какая-то мелочёвка…

Голова пошла кругом. Может, в доме есть какой-нибудь подвал или чердак, куда можно будет сложить «лишнее»? Не выбрасывать же чужие вещи. А вдруг настоящая Элианна ещё объявится?

— Доброе утро.

Я снова вздрогнула и резко развернулась к двери. Как же раздражает, что все они тут ходят бесшумно!

— Нельзя так подкрадываться! — выдохнула я, с негодованием уставившись на Адриэна — стоит в дверях с невозмутимым видом, снова весь в чёрном, но рубашка немного другая. Во всяком случае, пуговицы отличаются. И вроде даже мрачным не выглядит.

— Я не виноват, что у вас проблемы со слухом, — хмыкнул муж. — И обычно воспитанные люди отвечают вежливостью на вежливость.

— Доброе утро, — пробурчала я и сделала вид, что поправляю салфетку на коленях.

— Как себя чувствуете?

— Лучше, спасибо. Хотите убедиться лично или поверите на слово? — Теперь я уже открыто посмотрела на Адриэна и вздёрнула подбородок с гордым и независимым видом.

— Лично убедиться всё равно придётся: Рониэль, если помните, велел обрабатывать ваши… раны три раза в день. Именно поэтому я и пришёл: как только закончите завтракать, зайдёте ко мне в кабинет.

— Неужели можно просто так прийти? Без предварительного прошения в письменном виде? — иронично поинтересовалась я, продолжая сверлить мужа взглядом.

Адриэн, сохраняя непроницаемое выражение лица, неожиданно несколько раз хлопнул в ладоши с нарочитой медлительностью.

— Крайне остроумно, Элианна. Но вы и правда можете просто прийти, письменное прошение не нужно. Разрешаю даже не стучаться.

— Спасибо, это так мило с вашей стороны, — ответила я, чувствуя, что запал кончился.

— Думаю, свои вещи вы уже видели. Кстати, ваш отец просил передать вам наилучшие пожелания. — Адриэн, наконец, вошёл в комнату и остановился рядом с моим стулом, обдав ароматом одеколона.

— Он что,

— Конечно, нет. Багаж доставила почтовая служба. А господин Азерис просто связался со мной по магпереговорнику, чтобы предупредить. Надеюсь, вам не нужно объяснять, что такое магпереговорник?

— Хорошая шутка, господин Норден. — Я послала мужу сердитый взгляд. — Но ваши подначки меня не трогают.

— Давно вы ждёте завтрак? — Адриэн довольно резко перевёл тему и полез в нагрудный карман за своим хронометром.

— Ну-у… Нэйлия обещала принести, как только разогреется.

Муж нахмурился и посмотрел в сторону кухни.

— Ладно. Кстати говоря, я велел Нэйлии помочь вам разобрать вещи.

— Да, она уже сказала. — Я испытала облегчение от того, что разговор перешёл на нейтральную тему. — Однако, думаю, я прекрасно справлюсь сама: не хочу отвлекать Нэйлию от дел по хозяйству.

— Ваше право, но вообще вы вольны распоряжаться ей, отныне она и ваша служанка тоже. — Адриэн снова посмотрел в сторону кухни.

Я открыла рот, чтобы просветить мужа насчёт истинного отношения ко мне Нэйлии, однако тут же передумала. Мне не поверят, это очевидно. Только лишний раз настрою против себя обитателей дома.

— Схожу, узнаю, что с вашим завтраком, — вдруг сказал муж и быстрым шагом покинул комнату. Я внутренне сжалась. Кажется, Нэйлия получит выговор, а я — очередную порцию неприязни с её стороны. Она же запросто решит, будто я наябедничала Адриэну… Руки вспотели, и я украдкой вытерла их салфеткой. Никогда не умела побеждать в конфликтах и вряд ли научусь.

В коридоре послышались торопливые шаги, и я быстро выпрямила спину. В гостиной появилась Нэйлия, тащившая поднос, на котором стояли тарелка с блинчиками и вазочка с вареньем и чем-то ещё. Адриэн, судя по всему, закончил со мной и вернулся в кабинет.

— Прошу прощения, что заставила ждать, госпожа. — Служанка принялась торопливо расставлять на столе всё принесённое. — Хотела разогреть блинчики как можно лучше, но раз уж вам так не терпится, то не обессудьте… — И посмотрела так едко, что мне захотелось забраться под стол. Вот же муженёк удружил! Мог бы и не вмешиваться…

— Своевременно, Нэйлия. Я уже заждалась, тем более что впереди у меня куча дел. — Я надменно глянула на служанку. Интересно, а она не плюёт мне в еду?

— Ещё раз прошу меня простить. — Нэйлия поклонилась и снова посмотрела на меня без тени раскаяния. Взяла лопаточку и осторожно подцепила ей блинчик, положив мне на тарелку. И осталась стоять возле меня.

— Можете идти, дальше справлюсь сама. — Я так же холодно посмотрела на служанку.

— Простите, госпожа, но я не хочу, чтобы господин Адриэн снова отчитал меня за недостаточное усердие. — Нэйлия сцепила руки на животе. — Я и так слишком долго несла вам завтрак.

— Я сама разберусь с господином Адриэном, — как могла твёрдо ответила я: не хватало ещё есть под пристальным взглядом служанки! — А если не уйдёте, скажу, что вы не подчиняетесь моим приказам.

— Как скажете, госпожа. Позвоните, когда нужно будет принести кофе. — Нэйлия кивнула на лежавшую на столе штуку с кнопкой и, сверкнув на меня глазами, развернулась и вышла. А я с воодушевлением принялась за блинчики. Они буквально таяли во рту. Кисло-сладкое варенье тоже пришлось по душе. Когда блюдо с блинчиками опустело, я запоздало смутилась, что съела все. Вряд ли Нэйлия или Адриэн захотят добавки, но вдруг здесь принято оставлять хоть немного на тарелке? Ладно, что теперь, назад ничего уже не вернёшь.

Я хмыкнула, протянула руку к полукруглой штуковине и нажала на кнопку. Приспособление на ощупь оказалось прорезиненным и довольно приятным. Слегка тёплым, будто на нём кто-то только что долго держал руку. Захотелось потрогать ещё раз, и я случайно задела кнопку. Блин! Теперь Нэйлия решит, будто я нетерпеливая. Зато служанка появилась в столовой почти мгновенно, но я не удостоила её взглядом. Так и сидела, глядя в окно.

— Уже бегу, госпожа, — чуть запыхавшись, пробормотала она. — Вода греется, так что вам придётся немного подождать. А я пока соберу со стола. Может, хотите добавки?

Язва, как есть язва. Я покачала головой, по-прежнему не оборачиваясь. Надо учиться быть высокомерной, иначе Нэйлия меня точно сожрёт и не подавится.

— Вам вовсе не обязательно звонить мне по несколько раз, госпожа. У меня прекрасный слух, и я понимаю, что означает звонок от хозяев.

— В таком случае, вам бы следовало быть пошустрее. — Я совсем осмелела и, наконец, прямо посмотрела на служанку, попытавшись вложить во взгляд побольше твёрдости.

— Слушаюсь, госпожа, — ответила служанка, глянув на меня очень хмуро, но продолжая улыбаться. — Простите, что заставила ждать. Побегу за кофе.

И она быстрым шагом покинула гостиную. Однако праздновать победу я не спешила и оказалась права: кофе прибыл только минут пять спустя. Нэйлия поставила передо мной кофейник и чашку, с деланно подобострастным видом плеснула немного напитка и придвинула ко мне.

Я осторожно пригубила, хотя могла бы и не бояться: кофе оказался чуть тёплым. Ладно, первый раунд борьбы я явно проиграла. Сил начинать сначала не нашлось. Я отодвинула чашку и встала из-за стола.

— Что такое, госпожа? — Нэйлия, всё это время стоявшая рядом в своей обычной «смиренной» позе, картинно изогнула тонкие брови.

— Вашим кофе даже врагов поить стыдно, — бросила я и поспешила убраться из столовой. Адриэна я ещё как-нибудь потерплю: всё-таки он мой муж. А вот пытаться заслужить уважение его служанки нет ни сил, ни желания.

Пройдя мимо ряда сундуков, я, памятуя о высочайшем разрешении, ввалилась в кабинет мужа без предупреждения. Адриэн, против ожиданий, не сидел в кресле, а стоял возле окна, заложив руки за спину. Видимо, что-то обдумывал. Когда я вошла, обернулся нарочито медленно и будто даже неохотно. Хорошую выбрал позицию, ничего не скажешь: из-за света я не могла разглядеть выражение его лица.

— Садитесь, Элианна. И выбирайте, с чего начнём.

Я поёжилась. Самое неприятное — порез. Он всё ещё саднит. Пожалуй, с него и надо начать. С другой стороны, может, лучше наоборот сначала обработать ногу или укус и…

— Боги, Элианна, вы так задумались, словно пытаетесь вынести справедливый приговор при недостаточном количестве доказательств.

— Пф-ф, а у вас всё сводится к работе, да?

— Нет, но мне, признаюсь, некогда ждать, когда вы решите эту дилемму. Давайте сюда порезанный палец, начнём с него. Ах, да… — Он подошёл к столу, и я увидела, что там тоже имеется кнопка вызова служанки. Адриэн нажал на неё и сел в кресло.

Интересно, зачем ему понадобилась Нэйлия? Надеюсь, он не попросит её помочь? Служанка появилась почти

— Принеси аптечку и тот пакет, который я привёз вчера от целителя Эксерса.

Мне показалось, что тон у Адриэна какой-то слишком уж сухой. Раньше он разговаривал с Нэйлией гораздо приветливее. Неужели она и ему дерзит? Ну нет, не похоже… Что могло между ними случиться?

— Да, господин Адриэн. — Нэйлия снова поклонилась и вышла, а Адриэн требовательно протянул руку. Я положила на неё свою ладонь, и длинные, даже слишком изящные для мужчины пальцы принялись быстро и ловко развязывать наложенный накануне Рониэлем бинт.

Я попыталась думать о чём-нибудь отвлечённом. Взгляд сам собой выцепил отвёрнутую рамку с фотографией, и я быстро отвела глаза. Адриэн очень внимательный, вдруг ему не понравится мой пристальный интерес? Бинт, между тем, был развязан, и я посмотрела на руку. На вид вроде никаких ужасов, просто красная полоса.

— Судя по всему, заживает нормально. — Адриэн подтвердил мои мысли, но больше ничего сказать не успел: вернулась служанка, поставив на стол ящичек и тот самый бумажный пакет от целителя.

— Можешь идти, — всё так же сухо сказал Адриэн и открыл пакет, достав оттуда написанную целителем инструкцию. — Вообще-то надо было начать вчера вечером, но раз уж вы уснули…

Он не закончил фразу и углубился в чтение. Я с долей зависти смотрела, как он пробегает глазами по строчкам. Как же мне хочется выучить местный язык! И не только удобства ради: я вообще всегда любила иностранные языки. Сердце сжала тоска. Теперь любимый французский, видимо, больше не пригодится.

Муж, между тем, дочитал записку и полез в пакет с лекарствами. Извлёк оттуда склянки и принялся осматривать ярлыки. А я от нечего делать разглядывала кабинет. Взгляд сам собой перешёл на стол, и я увидела лежащую среди бумаг газету. И сначала не поверила глазам, так что на всякий случай поморгала. Нет, не почудилось: там наша фотография со свадьбы. Вот это да!

— А… Адриэн, — начала я, но меня тут же перебили.

— В моём имени только одна «а», Элианна, — с явно издевательскими нотками просветил муж. — Потренируйтесь, когда будете одна, произносить его спокойно. Я не настолько страшный, чтобы каждый раз заикаться, обращаясь ко мне.

— П-простите, — пробормотала я и запнулась.

К щекам мгновенно прилила краска. Если так и дальше пойдёт, скоро Адриэн точно заподозрит неладное. Элианна даже служанку била и плюнула в лицо неугодному жениху, а я заикаюсь, пытаясь произнести его имя. На потерю памяти подобное списывать всё труднее и труднее. Поля, соберись, если хочешь жить!

— Я вообще-то вас не боюсь, — прямо глянув на Адриэна, сказала я. — И хотела спросить, можно ли взять газету.

— Ах, это. Совсем забыл вам показать. — Он протянул руку, стряхнул с газеты бумаги и протянул мне. Я перехватила её и отгородилась от Адриэна, который, тем временем, открыл баночку. В нос мне ударил резковатый лекарственный запах. Чтобы отвлечься, я сосредоточилась на статье, делая вид, что читаю. Адриэн смазывал порез очень осторожно, но при каждом прикосновении ранка ныла, и я невольно морщилась, радуясь, что он меня не видит.

Сначала я рассмотрела фотографию. А мы очень даже гармоничная пара, и фотограф своё дело знает. Во всяком случае, я, несмотря на недавний обморок, выгляжу совсем не такой бледной поганкой, какую отражало зеркало в ванной комнате поместья Азерисов. Улыбаюсь, может, немного вымученно, но и у Адриэна лишь слегка приподняты уголки губ, а взгляд всё такой же мёртвый. Наверное, если не знать всех тонкостей, можно принять нас за самую обычную пару, поженившуюся из практических соображений. Судя по сдержанным улыбкам родителей Элианны, здесь вообще не очень принято выражать радость даже ради памятной фотографии.

Потом я перевела взгляд на заметку и с интересом вгляделась в незнакомые буквы, пытаясь вычленить хотя бы имена. Однако это оказалось непросто: некоторые слова начинались с заглавной буквы, и понять, какая буква соответствует звукам, было трудно. Имена я точно слышу с родным произношением, но пока даже примерно не могу представить, как здесь передаются звуки на письме.

Я ещё раз полюбовалась фотографией и отложила газету на стол. Адриэн как раз перевязывал порез и, кивнув, с усмешкой сказал:

— Если хотите, можете забрать на память.

Может, ждал, что я тоже посмеюсь и откажусь? Однако я кивнула и снова взяла газету, положив себе на колени.

— Задирайте рукав. — Адриэн успел закончить с моим пальцем и смотрел выжидающе. Я послушно задрала рукав платья. Муж удовлетворённо кивнул и, снова взявшись за инструкцию, достал другую баночку. Интересно, почему он просто не отдал мне все мази и не велел разбираться самой? Боится, что я нарочно не буду соблюдать рекомендации целителя?

— Может, я сама? — предложила я. — Не хочу отвлекать вас от важных дел.

— Мне нужно лично убедиться, что всё заживает нормально. Мало ли, что вы захотите от меня утаить.

Вот же зануда! Муж открыл баночку и, зачерпнув немного мази, ещё менее приятной, чем предыдущая, принялся осторожно втирать в пострадавшее место. Конечно, я уже не так расчёсывала руку, но укус всё же доставлял неприятные ощущения. Однако от деликатных прикосновений Адриэна по коже неожиданно и некстати побежали мурашки. Наверняка он заметит! Блин.

К щекам снова прилила краска. Я сделала вид, что хочу поправить что-то на платье, и слегка наклонилась. Нет, это совершенно невозможно. Нужно срочно отсюда сбегать, потому что осталась ещё щиколотка, а это будет как-то совсем интимно. Я рискнула приподнять голову и заметила, что Адриэн отвернулся к книжным полкам, продолжая своё занятие на автомате. Движения стали быстрее, словно он стремился поскорее закончить. Выходит, он тоже что-то такое чувствует? Или, может, ему противно?

Кстати, мне ведь ему ещё насчёт брачной ночи надо сказать… Кажется, момент подходящий. Хотя нет, лучше скажу вечером. В конце концов, мужики вроде как никогда не против секса, и вряд ли он сошлётся на внезапную головную боль. Я невольно хмыкнула и тут же примолкла, потому что в меня вперился очень суровый взгляд.

— Что именно вас так веселит?

— Мне… щекотно, — выкрутилась я, но, кажется, муженька объяснение удовлетворило.

— С рукой закончили. Осталась нога. И давайте пропустим ваши попытки отвертеться. Нам с вами ещё решить, какую часть багажа принести в вашу комнату сначала. Вам же наверняка нужно много времени, чтобы это обдумать.

Я вздохнула и наклонилась, чтобы стянуть туфлю. Поскорее бы уже оказаться в спальне и перестать плавиться от прикосновений мужика, которому я и мои чувства явно до лампочки!

Однако Адриэн снова меня удивил. Когда я закинула

— Я заметил, что ходите вы пободрее.

— Да, боли уже почти нет. — Я энергично закивала, надеясь, что он отстанет.

— Однако мазь всё же лучше нанести: закрепить, так сказать, результат. Вы, кажется, предлагали сделать это сами? — И он протянул мне третью баночку. Я с облегчением улыбнулась, принимая её, и уже хотела встать, но муж не позволил.

— Куда вы? Обрабатывайте прямо здесь, а потом я помогу перетащить нужный багаж в спальню.

Завладев баночкой и собственной ногой, я тут же повеселела и принялась за дело. Адриэн на меня не смотрел: изучал какую-то бумагу. Когда я закончила, встал первым и предложил мне руку.

— Часть ваших вещей не поместилась в прихожей, пришлось оставить на улице.

— Знаю, Нэйлия уже сообщила.

— Вот как? — Адриэн слегка нахмурился. — Ладно, давайте выйдем, и вы решите, с чего начать.

Я приняла помощь и поднялась из кресла, опираясь на Адриэна. Он обогнул меня и вышел первым. Я последовала за ним к входной двери.

На улице снова было жарко и душно, и из-за яркого солнца я даже не сразу разглядела масштаб катастрофы. Вот же блин! Оказалось, что «приданое» представляло собой не только три сундука в коридоре, но и четыре на улице, а ещё там же, на дорожке перед домом, грузчики поставили стол.

— А стол-то зачем прислали? — недоумённо спросила я, стоя рядом с Адриэном на верхней ступеньке.

— Господин Азерис пояснил, что стол — ваша личная собственность, доставшаяся по наследству от бабушки по материнской линии.

— Ах, да, что-то такое припоминаю, — протянула я, с глубокомысленным видом почесав в затылке.

— И нижний ящик запечатан заклятием, — прибавил муж, спускаясь с лестницы. — Но, полагаю, вы не вспомните, что именно там хранили.

Ну что, что? Наркотики, конечно. Если они в этом мире есть. Я помотала головой и потупилась. Пусть думает, что мне неловко.

— Если хотите, заклятие могу сбить. Но, конечно, это не самая важная сейчас задача. С какого сундука хотите начать? — Адриэн остановился возле стола и постучал пальцами по его крышке.

— Всё равно, наверное, — протянула я, медленно спускаясь по лестнице. — Как мне понять, что внутри?

— На каждом есть опись вещей. — Муж повернулся ко мне, и на его лице вновь появилось снисходительное выражение под кодовым названием «мне досталась в жёны идиотка».

Я чуть зубами не заскрежетала: и что делать? Пытаться угадать, где что лежит? Я приблизилась к одному из сундуков и действительно увидела приклеенную на боку бумажку. К счастью, Адриэн меня выручил: обошёл поклажу и сообщил:

— В этих двух — личные вещи, в третьем — обувь. Если не ошибаюсь, то те, что стоят в доме, с одеждой.

— Тогда давайте начнём с них и обуви, — с облегчением ответила я. — Заодно и коридор освободим. А как вы будете затаскивать стол?

— Вам в самом деле интересны детали? — хмыкнул Адриэн, но тут же смягчился. — С помощью магического потока. Ну и Нэйлия немного поможет.

— А я? Я ведь тоже могу помочь!

— Конечно, вы тоже поможете. Будете сидеть в своей комнате и стараться не подвернуть ногу, не порезаться и не познакомиться с каким-нибудь очередным комаром. Именно поэтому я всё же настоятельно советовал бы вам принять помощь Нэйлии.

И всё-таки с ним совершенно невозможно разговаривать. Хотя временами и забавно.

Глава 10

Ужин прошёл тихо, и, честно говоря, я бы предпочла новую серию подначек от мужа, потому что собиралась сообщить о своём решении насчёт брачной ночи и слишком волновалась. А от давящей тишины, нарушаемой только позвякиванием приборов о тарелки, было совсем тяжко. Казалось бы, что в этом такого? Не далее как ночью Адриэн сам мне напомнил о супружеском долге, и мне просто нужно уточнить время. Ха. Звучит само по себе очень забавно, но вот на деле весёлого мало. Как вообще это произнести?

«Адриэн, я приняла решение: наша брачная ночь состоится завтра». Слишком пафосно. «Адриэн, приходите завтра в мою спальню, зажжём». Он наверняка как-нибудь съязвит в ответ. «Voulez-vous coucher avec moi demain soir?» Ага, прямо так и спеть, и станцевать заодно, чтобы окончательно добить муженька.

Я попыталась сдержать рвущийся наружу смешок. Главное, сейчас не засмеяться, а то мужу только дай повод позубоскалить на мой счёт! От волнения даже толком не замечала вкуса еды. Однако путные мысли не пришли. Наверное, лучше всего действовать экспромтом. Ну что ж, остаётся только пожелать самой себе мужества и удачи.

Чтобы отвлечься, вернулась мыслями к разбору вещей. Наверное, Адриэн был всё-таки прав, когда предлагал воспользоваться помощью служанки: вещей уйма, и за день я разобрала лишь малую часть.

Сначала вывалила всё комом на кровать и отобрала те платья, которые особенно понравились — несколько выходных и чуть больше домашних, без дурацких крючков. Потом отыскала среди груды тряпок накидки и тоже развесила. Осталось лишь немного места, и я впихнула ещё два симпатичных платья — тёмно-синее домашнее с рукавом три четверти и чёрное выходное с весьма откровенным декольте: на случай, если нужно будет подразнить мужа. Куда девать остальные, понятия не имею. Придётся спрашивать у Адриэна или Нэйлии насчёт подвала или чердака: я разложила оставшиеся платья по сундукам, и их было бы неплохо убрать, чтобы не мешались.

— Ваш отвар, наверное, уже заледенел. — Адриэн вырвал меня из мыслей, и я вздрогнула так, что чуть не смахнула чашку. Хорошо, что отвара осталось совсем чуть-чуть, и я не облилась. Мужу явно не терпелось встать из-за стола, но он терпеливо ждал меня.

— Э-э, простите, задумалась, — виновато пробормотала я, залпом влила в себя уже в самом деле почти холодный отвар и вскочила со стула, уронив на пол салфетку с коленей. Наклонилась, чтобы её поднять, и, забывшись, стукнулась головой о стол.

— Вы в порядке? — Муж уже стоял рядом. Что удивительно, насмешки в нём не чувствовалось.

Я выпрямилась, потирая ушибленную макушку.

— Да, спасибо.

— Уверены?

Я энергично закивала.

— И всё-таки будьте осторожнее, иначе на вас скоро живого места не останется.

Вот же язва! Всё-таки нашёл, как меня поддеть!

— Благодарю за заботу. Даже удивительно, что вы так за меня переживаете, — огрызнулась я.

— Вам оставить что-нибудь из еды на ночь? — Адриэн глянул на меня многозначительно и с явной издёвкой. А что? Не разочаровывать же его! Сам предложил, между прочим.

— Пожалуй, не откажусь от нескольких пирожков. Очень уж они вкусные. — Я выгнула брови и скрестила руки на груди, задрав нос.

— Почему-то я так и думал, — хмыкнул этот несносный мужик.

— А… Адриэн, — начала я и тут же осеклась, встретив строгий взгляд.

— Ещё раз, — приказал муж. — Смелее.

Ладно, ладно, провокацию я оценила, вот только на сей раз ни за что не поддамся!

— Я хотела… — В горле предательски запершило. — Хотела сказать… насчёт… — Щёки залила краска, так что пришлось поспешно опустить голову и сделать вид, что отряхиваю подол платья. — Я… хотела спросить, могу ли выйти в сад. Очень хочется подышать свежим воздухом.

— А начали так, будто хотели попросить о чём-то запретном, — ухмыльнулся Адриэн и шагнул за порог, продолжая смотреть на меня. — Конечно, идите. Только будьте внимательны: сад не в лучшем состоянии. Не подверните ногу. И здесь, кстати, тоже.

— Буду очень-очень внимательной. — Я скривила губы в усмешке и постаралась ответить муженьку таким же колким взглядом. — И спасибо за разрешение.

Стоило мне договорить, как Адриэн быстрым шагом преодолел расстояние до следующей двери и скрылся за ней. А я осталась стоять на выходе из гостиной. Вот ведь трусиха! И дура к тому же. Может, не зря Адриэн всё время смотрит на меня так снисходительно?

Если бы коридор не загромождали сундуки, в свою спальню я бы точно бежала, не обращая внимания на больную ногу. Однако пришлось идти медленно. Я закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, тяжело дыша. Ладно, не всё ещё потеряно: схожу к Адриэну позже и скажу, что собиралась. А для начала надо выпить зелье Розины. Значит, придётся просить Нэйлию дать стакан кипятка: сама я пока боюсь включать плиту.

Я немного постояла, собираясь с силами, снова открыла дверь и храбро шагнула в коридор. Мне явно предстоит выдержать очередную стычку с Нэйлией. В конце концов, обычную служанку я имею право раз и навсегда поставить на место. У меня же есть опыт работы в женском коллективе! Были у нас в школе и такие змеи, как Нэйлия. Например, математичка, которая меня в своё время учила и всегда считала непроходимой тупицей только потому, что я гуманитарий. Когда я пришла в родную школу работать, она не стала относиться ко мне лучше. В учительской вечно сыпала колкостями вроде:

— Полина Александровна, вы, когда в ведомости расписываться будете, внимательно на цифры смотрите. А то мало ли что, вы девочка молодая, деньги не помешают, а с математикой у вас туго…

Или:

— Полиночка, а что это вы так тихо здороваетесь? Это неприлично! Кто-то может не услышать и подумать, что вы вообще зашли молча.

— Ох уж эти молодые специалисты! Ну разве можно так запросто смеяться вместе с учениками? Где ваше достоинство?

И всё в таком духе. Я краснела, бледнела и иногда даже плакала, приходя домой с работы. А потом поняла: Елене Дмитриевне просто нравится сам процесс и моя реакция. Но ответить ей тем же мне не позволяло воспитание, и я стала с милой улыбкой крокодила просто говорить на все её глупые замечания:

— Спасибо за совет. Обязательно учту. Что бы я без вас делала?

В конце концов математичка от меня отстала и нашла себе другую жертву: новую химичку. Однако Нэйлия — совсем другое дело. Она всего лишь прислуга, которой мой муж платит в том числе и за уважительное отношение.

И во время обеда, и за ужином Адриэн продолжал общаться со служанкой холодно, а она, опуская глазки в пол, притворялась белой и пушистой. Я вообще помалкивала и старалась не отсвечивать. Под защитой мужа я подначек Нэйлии не боюсь и чувствую себя вполне неплохо. Однако сейчас его рядом не будет, так что надо не растерять боевой настрой.

Я доковыляла до кухни и решительно вошла, остановившись на пороге.

Служанка мыла посуду и, как обычно, моё появление осталось «незамеченным». Что, даже не обернётся? Думает, я снова буду просто молча ждать?

— Нэйлия! — Я рявкнула так, что даже сама немного испугалась: спасибо Адриэну, нервы вообще ни к чёрту. Служанка вздрогнула и чуть не выронила тарелку.

— Зачем же так кричать, госпожа? — Она повернулась и укоризненно покачала головой, однако стыдно мне не стало.

— Может, хоть тогда вы перестанете делать вид, будто не слышите, как я подхожу. Мне нужен стакан кипятка.

Нэйлия с притворной поспешностью сорвала с крючка полотенце и принялась вытирать руки.

— Сейчас, сейчас. — Она достала из подвесного шкафчика стакан и, подойдя к плите, потрогала чайник. Кивнула своим мыслям и включила конфорку, искоса поглядывая на меня.

Я хмуро наблюдала за ней, скрестив руки на груди. Нэйлия выглядела крайне обиженной и оскорблённой. Наверняка пойдёт жаловаться Адриэну на ужасное обращение. Да и пусть.

Видимо, чайник был и так горячим, потому что долго ждать не пришлось. Нэйлия медленно налила в стакан воду и кивнула мне.

— Возьмите, госпожа.

Стерва! Неужели считает меня непроходимой дурой?

— Дайте мне его в руки.

Нэйлия явно не ожидала от меня такой сообразительности, потому что замялась и выдала:

— Но он горячий, госпожа. Вы ведь просили налить кипятка…

— Интересно, а как бы я, по-вашему, смогла его взять?

— Так ведь вы сказали, что вам нужен именно «стаканводы», госпожа. — Нэйлия состроила невинную физиономию, и у меня внутри поднялась горячая волна. Лицо залила краска.

— Я, представьте себе, надеялась, что вы сообразите дать мне подходящую посуду! — прошипела я, сама себе удивившись. — Но, видимо, переоценила вас, как служанку.

Нэйлия поджала губы и извлекла из шкафчика чашку.

— Это подойдёт, госпожа? — с лёгким поклоном уточнила она, и я величественно кивнула.

— Держите, госпожа. — Нэйлия наполнила чашку из чайника, явно не захотев обжигаться стаканом, и протянула мне. Я крепко ухватила её: у Нэйлии вполне хватит фантазии сделать так, чтобы чашка разбилась по моей вине. — Что-нибудь ещё нужно?

Я уже хотела покачать головой, однако вовремя вспомнила, что зелье нужно чем-то помешать.

— Дайте чайную ложку.

Служанка извлекла из ящика требуемое и протянула мне с деланно почтительным поклоном. То же мне, клоунесса нашлась! Благодарить её я не стала, сунула ложку в чашку и, демонстративно поджав губы, вышла из кухни. Прижимаясь к стене и стараясь ступать как можно аккуратнее, добралась до спальни.

Жаль, дверь не запирается! Вдруг Адриэну придёт в голову зайти? Я снова извлекла из шкафа платье и вынула мешочек. Поспешно достала пакетик и снова спрятала мешок в платье. С осторожностью всыпала содержимое в чашку и принялась помешивать. Зелье пошло пузырьками и приобрело не слишком привлекательный зелёно-коричневый оттенок. Я поморщилась, принюхиваясь.

С опаской глянув на чашку, отставила её, прикрыв парой вязаных носков, и посмотрела на часы. Ну вот, можно пока продолжить заниматься делом. Я потёрла глаза и осмотрелась. Комната представляет собой нагромождение вещей — открытые сундуки, одежда, заполнившая всю кровать, обувь на полу. В углу, возле окна, теперь высится стол из комнаты Элианны.

Ладно, хватит созерцать комнату. Сейчас мне предстоит разобраться с нижним бельём. Пожалуй, остальную одежду, обувь и личные вещи придётся оставить на завтра, но белья у Элианны всё же не так много, как платьев, поэтому, думаю, управлюсь за часик. А потом пойду проветрюсь в сад.

Я устало плюхнулась на кровать, вытирая пот со лба. С нижним бельём провозилась дольше, чем планировала, зато работы на завтра стало ещё чуть меньше. Я повернула голову к прикроватной тумбе. На часах половина десятого, ещё достаточно светло. Окно комнаты весь день было открыто настежь, и оттуда изредка долетали голоса, шум мотора и стук копыт. Всё это завораживало и манило поскорее выйти прогуляться. Как-никак новый мир, пусть пока и довольно враждебный, но интересный.

Зелье целителя я приняла спустя ровно полчаса после того, как заварила. Сняла с чашки носок, взяла её и принюхалась. Запах не изменился, цвет приятнее не стал. Что ж, попробуем… Я осторожно приложилась к чашке, сделав крохотный глоток, и по языку тут же растеклась невообразимая горечь. Очередная жуть. Ни за что не буду это пить!

«Поля, соберись. Или ты хочешь залететь, а потом тут рожать?» — спросила я себя. Перед мысленным взором замелькали всякие ужасы: вот я истекаю кровью при родах, и Розина Иверс, сочувственно качая головой, говорит:

— Ну что же поделаешь, господин Норден, жену вашу уже не спасти. Зато ребёночек будет жить…

Нет-нет-нет, мы так не договаривались! Перехватив чашку покрепче, я выдохнула, зажала нос и залпом влила в себя отвар. Но под конец всё-таки закашлялась, и к горлу поднялась тошнота. Блин, надо было взять воды, чтобы хоть запить! Продышавшись, я отставила чашку и тяжело вздохнула. Одно важное дело сделано, можно возвращаться к разбору приданого. Я, кажется, считала, что нижнего белья не так и много? Так вот, ошиблась! От бесконечных трусиков, бюстгальтеров, чулок с подвязками и ещё какой-то непонятной фигни, похожей на боди, уже рябит в глазах. Умаялась я так, что аж взмокла. Зато неразобранных вещей ещё немного убавилось.

Я снова провела рукой по лбу. Честно говоря, вставать и тем более куда-то идти уже не хотелось, но я заставила себя встряхнуться. Погуляю, станет легче, а потом можно и на боковую. Не без труда поднявшись, я потянулась, разминая усталые мышцы. По телу прошёл озноб. Надеюсь, в саду есть какая-нибудь лавочка, на которой можно посидеть и просто отдохнуть. От усталости даже дышать тяжело: в лёгких будто застрял камень. Хотя, наверное, это и не удивительно: поработала сегодня на славу, впечатлений — в основном, не очень приятных — море. От такой работы волей-неволей почувствуешь себя слабой и больной…

Я на ватных ногах вышла из комнаты и завернула в ванную, где поплескала на пылающее лицо водой. Стало немного легче. Пробравшись к входной двери, нашла рычажок и нажала на него. Дверь с тихим щелчком выпустила меня наружу, и голова закружилась от свежего воздуха.

Меня снова зазнобило, но прогретый за день воздух приятно овеял кожу. Несколько минут я просто стояла на верхней ступеньке, наслаждаясь теплом. Как же хорошо! Я и не замечала, как промёрзла в доме.

Обняв себя за плечи, спустилась с крыльца, прошла к воротам и развернулась. Можно притвориться, будто зашла сюда с улицы и осматриваюсь. Кованый забор увит плющом, а ещё вдоль него растут ровно подстриженные кустики, поэтому с улицы не видно, что происходит во дворе. К крыльцу ведёт широкая гравийная дорога, по ней мы въезжали во двор на машине. А по обеим сторонам от дома вьются не очень ровные, тоже усыпанные гравием, тропинки.

Начну, пожалуй, слева. Сад не то чтобы большой, но соседний участок достаточно далеко. Вдоль ограды тоже растут кусты. А между ними и тропинками высажены цветы самых разных оттенков и видов. Когда я подошла ближе, стала чувствовать ароматы некоторых из них. Уловила что-то похожее на лилии и пионы. Ага, вот, кажется, лилии, но пионов не видно. Вернее, есть похожие цветы с огромными махровыми головками, но это точно не те пионы, что растут у нас.

Я медленно шла по тропинке, с удовольствием слушая хруст гравия под ногами, и только тут сообразила, что прохожу прямо под окнами кабинета Адриэна. Невольно вскинула голову, однако в открытом окне никого не наблюдалось. Я пошла дальше, и тут откуда-то из клумбы мне навстречу выскочила совершенно чёрная, пушистая кошка с хвостом-ёршиком, подбежала ко мне и мяукнула.

— Иди сюда, красавица! — тихо сказала я, опускаясь перед ней на корточки. — Будем знакомиться.

Протянула руку и погладила кошку по спинке: кошачьи зубы и когти не пугали, да и судя по выражению мордочки, киса вполне дружелюбная. Шерсть гладкая, блестящая, шелковистая: кошечка явно чья-то любимица. И ласковая — вон с каким удовольствием подставляет мне голову и спинку и мурчит, как трактор. Кошечка начала нарезать круги возле моих ног, подняв трубой хвост.

— Какая ты славная! — Я радостно почёсывала новую знакомую за ушком. — Вот уж не думала, что хозяин этого дома держит животных! Или ты соседская?

— Это кошка Нэйлии, — раздался сверху полный язвительных ноток голос.

— Что… что вы тут делаете? — От испуга я так резко вскочила на ноги, что едва не врезалась в Адриэна.

Он стоял совсем рядом, заложив руки за спину. И когда только успел подойти?!

— Признаюсь, вы поставили меня в тупик своим вопросом. — Адриэн с невозмутимым видом поправил манжету рубашки. — А сделать это непросто. Ну что ж, давайте попробуем вместе угадать. Может, я, как хозяин этого дома, воспользовался правом выйти прогуляться в собственный же сад? Как думаете, такая версия правдоподобно звучит?

Я сделала осторожный шаг назад, стараясь не наступить на продолжавшую ластиться ко мне кошку. Вообще-то в этот раз мне даже возразить Адриэну нечего: я задаю идиотские вопросы.

— Просто я… не ожидала вас здесь увидеть именно сейчас. — Я почувствовала, что краснею. Хотя щёки, кажется, горят ещё с тех пор, как убирала вещи. Может, муж и не заметит?

— Будем считать, что я уже забыл про ваш вопрос.

— Можно подумать, вы вообще что-то забываете, — фыркнула я: сердце в груди начало

— Её зовут Майми, и обычно незнакомцев она не жалует, — сообщил Адриэн. — Но, смотрю, вы ей понравились.

— А почему я ни разу не видела её в доме? — Я усердно гладила кошку и не смотрела на мужа.

— Потому что она живёт с Нэйлией во флигеле, а днём гуляет, где вздумается, как и все кошки. — И снова этот снисходительный тон!

Да, точно, Нэйлия ведь живёт не в доме. А я опять попала впросак со своими вопросами…

— Вы так не любите кошек, что не пускаете бедную Майми в дом? — всё-таки нашлась я.

— Я в самом деле предпочитаю собак, но ничего не имею против кошек. И никогда не запрещал Нэйлии держать её в доме. Можете спросить у неё лично, если не верите.

Я снова смутилась и промолчала. И вот чего привязалась к мужику? Какая мне разница, любит он кошек или нет? Мне в новом мире всё равно пока не до животных. Хотя, наверное, это можно было бы обдумать…

— И предвосхищая следующий вопрос, — Адриэн не дал мне додумать мысль, — собак держал раньше, ещё когда жил не в самом Леренсе, а в семейном поместье за городом. Если не считать всех тех, которых держали родители, когда я был ребёнком.

Меня снова прошиб озноб. Вот откуда он узнал, что я собиралась спросить про собак? Вроде бы никто не говорил, что менталисты умеют читать мысли!

— Если вас удивляет, как я догадался про следующий вопрос, то вы довольно предсказуемы в своём любопытстве, — усмехнулся муж, и я, наконец, осмелилась поднять на него взгляд. К счастью, он на меня не смотрел, уставившись куда-то вдаль.

— Конечно, ведь все женщины вообще предсказуемы, да?

— Не все, есть исключения. Но, пожалуй, большинство.

Шовинист хренов! Так и хочется спросить: «Не все — это только ваша покойная жена?» Но я тут же прикусила язык и снова перевела взгляд на Майми: кошка окончательно признала меня безопасной и повалилась на спину, подставляя животик, на котором ярко выделялось одно-единственное крохотное белое пятнышко.

— Надеюсь, Нэйлия не будет против, что я трогаю её питомицу? — спросила я, чтобы перевести разговор.

— Не думаю, что вас должно волновать мнение Нэйлии. — Голос Адриэна прозвучал холодно, и я так и не поняла, относилось это к моим глупым вопросам или к их со служанкой конфликту.

Где-то в кустах возле изгороди закричала неведомая птица, и Майми немедленно вскочила, навострив уши. Хвост заходил из стороны в сторону, а потом кошка бросилась к кустам. Я поднялась на ноги и почувствовала, что сейчас упаду: перед глазами начался хоровод. Наверное, встала слишком резко…

Адриэн придержал меня за локоть и посмотрел с беспокойством.

— Вы в порядке?

Честно говоря, я теперь в этом сомневалась, но предпочла покачать головой.

— Просто устала, вот и всё.

— Уже успели осмотреть сад? — спросил муж и убрал руку с моего локтя. — За домом есть скамейка, сможете присесть и отдохнуть.

И он, кивнув мне, пошёл вперёд. Я поплелась за ним, всё ещё ощущая себя странно. Кажется, у меня начинает чесаться всё тело. Неужели это реакция на кошку? Но аллергией на шерсть я точно никогда не страдала. Цветы? Но я их пока не трогала и даже близко не подходила. Что за ерунда?

Пользуясь тем, что Адриэн меня не видит, я украдкой почёсывалась и ощущала себя при этом совершенно по-дурацки. Что со мной опять такое? Я даже представлять не хочу, как опять скажу бедному мужу о своих недомоганиях! Может, это нервное? Или от усталости? Сейчас поброжу ещё минут пятнадцать, приму ванну и завалюсь спать. Утром наверняка почувствую себя бодрой и свежей.

Мы дошли до угла дома. Слева виднелось ещё какое-то небольшое строение. Наверное, гараж. Дом же, как оказалось, несколько длиннее, чем изнутри: сзади к нему пристроен тот самый флигель. И судя по его архитектуре, пристроен позже. Я запрокинула голову и посмотрела наверх: ага, похоже, что под треугольной крышей основного строения всё-таки есть пространство. Я уже хотела окликнуть Адриэна и спросить насчёт чердака, но он меня опередил.

— Здесь, как вы уже, наверное, поняли, гараж, а это флигель. Вход в него с другой стороны. Это на случай, если вам понадобится Нэйлия, пока она будет у себя. А сейчас мне нужно кое-что забрать из машины, а вы можете присесть на скамейку.

Под небольшим навесом стояла деревянная, бежевая скамейка с резной спинкой, которую я уже успела заметить раньше. Присесть было бы сейчас весьма кстати, но, может быть, воспользоваться моментом и сказать мужу то, что собиралась, прямо сейчас? Заодно посмотрю, что из себя представляет гараж. И я осторожно отправилась вслед за Адриэном.

Он уже успел открыть дверь и войти. По-моему, гараж как гараж. Такие же ворота, такая же дверь… Я осторожно заглянула внутрь. Муж стоял спиной ко входу и что-то искал в багажнике.

— Что вы хотели, Элианна? — спросил он, не оборачиваясь, и я невольно вздрогнула. Да уж, собраться с мыслями не получится!

— Адриэн, — смело начала я, даже не запнувшись.

— Наконец-то, — перебил меня муж. — Вы делаете успехи, и притом быстро. Похвально!

Вот же… зараза!

— Так вот, я хотела сказать… что мы могли бы…

Я запнулась, пытаясь унять внезапную дрожь в коленях. Нет. Кажется, я всё-таки переоценила свою смелость… Или это Адриэн весь настрой сбил.

— Да? — Муж, наконец, развернулся ко мне: в руках у него появилась книга. Так вот что он тут искал!

— Я хотела сказать насчёт… брачной ночи…

— Предпочитаете сделать это прямо тут? — Брови Адриэна взлетели вверх, и в глазах снова заплескалась издёвка.

Я вскинула на него возмущённый взгляд и нахмурилась, невольно сжав руки в кулаки.

— Если это ваша заветная мечта, то очень сожалею, но придётся разочаровать: я лишь ставлю вас в известность, что предпочитаю консумировать брак завтра.

Муж на это только хмыкнул.

— Во сколько?

Нет, всё-таки та ещё зараза! И ведь ему даже никак не отомстишь: мои подначки его явно не цепляют.

— А это уже вам решать.

— Хорошо. В таком случае приду в вашу спальню после одиннадцати вечера.

— Э-э… договорились.

До чего же всё-таки идиотская ситуация! Очень надеюсь, что в полумраке гаража не видно, как сильно я покраснела. И стою очень удачно против света. Тело, будто в ответ на переживания, снова начало дико чесаться. Адриэн по-прежнему смотрел на меня, и лицо не выражало ни капли смущения. Совершенно непрошибаемый, чёрствый сухарь!

— Хотите сказать что-то ещё?

— Нет. — Я

Я обошла дом, посмотрела на вход во флигель и его окна с белым, кружевным тюлем и цветочными горшками в каждом. Похоже, Нэйлия любит растения. Наверняка и цветы в саду тоже её рук дело.

Заходить дальше я не стала: дорожки, ведущие вглубь, выложены булыжником, а не гравием, и вряд ли удобно ходить по ним в туфельках. Ладно, надо просто найти среди обуви Элианны что-то попроще, и обойти весь сад. Там и какие-то плодовые деревья есть, и ещё несколько скамеечек. Но сад не назовёшь образцовым, да и дом выглядит нежилым. Тут и там по камню вьётся плющ, сам камень местами щербатый…

Я почесала голову, потом руку. Может, прохладная вода поможет? Всё, решено: пока возвращаюсь домой и приму ванну. Тем более, на сад опустились сумерки: как-то быстро, если не сказать внезапно… Я прошла мимо флигеля и очутилась возле крыльца. Поднялась по ступенькам и уже собиралась открыть дверь, но тут она распахнулась сама, и я нос к носу столкнулась с Нэйлией.

— Ах, это вы, госпожа? — Служанка выгнула тонкие брови. — Хорошо погуляли, надеюсь?

— Прекрасно, — ответила я.

— Понравилось ли вам в саду, госпожа?

— Да, очень мило, и цветы красивые. — Я выдавила улыбку и не без труда сделала вдох.

— Если вам нравятся какие-то цветы, которых нет в саду господина Адриэна, я могла бы посадить. — Нэйлия тоже улыбнулась, но меня такой фальшивой гримасой не проведёшь.

— Спасибо, но пока мне не до этого.

— Что ж, как скажете, госпожа. Если я вам больше не нужна сегодня, пожалуй, пойду к себе.

— Конечно, идите.

Нэйлия отвесила мне свой обычный небрежный поклон и, оставив дверь открытой, удалилась. Я вошла в тёмную прихожую и остановилась. Внезапно так сильно зачесалась спина, что я не удержалась от страдальческого стона. Прислонилась к стене и потёрлась о неё. Блин, хорошо-то как! Сделав ещё несколько движений, я даже глаза прикрыла от удовольствия.

Но тут блаженство бесцеремонно прервал вспыхнувший под потолком свет, и на меня уставились ошарашенные серые глаза. Три раза блин! Я отпрянула от стены, однако Адриэн явно успел что-то увидеть.

— Что это вы такое делаете? — поинтересовался он: взгляд сразу же стал прежним, холодным и непроницаемым.

— Э-э, да так… ничего. Просто… голова закружилась, я оперлась о стену…

— И решили её протереть?

— Нет, прислонилась, и всё. А когда вы вошли, как раз собиралась пойти к себе.

Адриэн посмотрел на меня как-то странно, и в глазах снова проступило что-то тёмное и мрачное. Меня будто парализовало страхом: на какой-то миг показалось, будто он прикидывает, как лучше приложить меня головой о стену, чтобы я умерла без мучений. Или с какой силой нужно сдавить мою шею… Однако муж ничего не сделал и даже ничего больше не прибавил. Зачем-то спрятал руки в карманы, пожелал мне спокойной ночи и удалился к себе в кабинет. А я осталась стоять, чувствуя себя — в который уже раз — круглой дурой.

Глава 11

Адриэн

Когда Элианна, развернувшись, ушла из гаража, я прислонился к багажнику машины и тяжело выдохнул. Нелегко всё-таки держать лицо во время подобных разговоров. Хотя я ведь сам просил девчонку меня предупредить… да и как иначе узнать, готова она или нет? Но всё равно чувствую себя идиотом. Я стоял, прижимая к себе книгу, и ощущал полное опустошение. Не надо было, наверное, вообще выходить.

А началось всё с визита Нэйлии. Я сидел у себя, погрузившись в отчёты судебного целителя и Яника по поводу вскрытия тела бывшего министра безопасности, когда раздался осторожный стук в дверь. Я дёрнулся от неожиданности. Кого, демоны вас дери, принесло? Если это Элианна, точно получит строгий выговор.

— Войдите, — с досадой отшвырнув ручку, рявкнул я: виски тут же полоснуло болью, отдавшейся резью в глазах. Надо всё-таки прислушаться к Рониэлю и начать уже спать. Для разнообразия.

Дверь с тихим щелчком приоткрылась, и в кабинет протиснулась Нэйлия. Ну надо же! «Подумай о демоне, вот и он собственной персоной», — как любит говорить Эксерс. Вид у «демона», правда, крайне смиренный: голова и плечи опущены, руки по швам… Образцовая прислуга, что тут скажешь!

— Ты уверена, что пришла с действительно важным вопросом? — просверлив служанку взглядом исподлобья, спросил я и снова взял ручку.

— Господин Адриэн, простите, что побеспокоила, — вкрадчиво начала та. — Но ведь вы просили наблюдать за госпожой и сообщать о странностях…

— Помню.

— Так вот, сразу после ужина она взяла у меня стакан воды.

— И что в этом такого странного? — Я чувствовал, как внутри снова собирается сила, и стук сердца начинает отдаваться в висках. — Тебе не приходило в голову, что она просто захотела пить? И теперь ради подобной ерунды отвлекаешь меня от работы.

— Простите, господин Адриэн, но ведь госпожа пила отвар после ужина. Если ей было мало, она могла попросить добавки.

— Возможно, она будет пить воду ночью. Демоны, Нэйлия, ты в самом деле считаешь это таким подозрительным?

— Мне это кажется странным, господин Адриэн. К тому же она попросила чайную ложечку. Но если вы так не думаете, я рада. Просто сочла своим долгом предупредить.

— Хорошо, принял к сведению. Что-то ещё?

— А пять минут назад госпожа куда-то ушла из дома.

— Знаю, она пошла гулять в сад и, между прочим, с моего разрешения.

— Ах, вот как, — протянула Нэйлия. — Ещё она отказалась от моей помощи с вещами, и теперь они наверняка вам мешают…

— Её право.

— Как скажете, господин Адриэн. — Служанка поклонилась и отступила к двери. — В таком случае, не смею больше докучать вам.

— Своевременно, — проворчал я, когда она, наконец, скрылась из виду.

Поднявшись из кресла, я принялся мерить шагами кабинет. Нэйлия и Элианна хороши каждая по-своему и, пожалуй, стоят друг друга: ведут каждая свою игру, а посередине я, и именно мне приходится между ними лавировать… Но, если уж быть совсем честным, девчонке я сочувствую больше. По крайней мере, пока.

Во время ужина служанка совершенно не вняла моим словам и делала всё назло: нарочно медлила, прислуживая Элианне, но усердно изображала послушание при мне. А сейчас весьма некстати вспомнила о том, что я просил присматривать за девчонкой.

Кстати, об Элианне… А ведь и правда любопытно, зачем ей чайная ложка. Если воду объяснить ещё можно, то ложкой она собралась что-то перемешивать.

Но не идти же за ней, в конце концов… Хотя мне надо забрать из машины книгу, которую дал почитать Яник — псевдонаучный труд некоего Элуна Марси «Нетривиальные способы ведения расследований». Читаю её, когда нужно скоротать время, потому и вожу в машине. А сегодня она вполне может помочь меня усыпить: уж очень не хочется глотать снотворное Рониэля.

К счастью, Элианна выглядела относительно целой: играла с кошкой Нэйлии и снова пыталась меня подначивать, а потом и вовсе заговорила о брачной ночи. Однако вид у неё какой-то болезненный. Хотя вполне возможно, что дело в волнении. Уж если даже я чувствую себя неловко после разговора о подтверждении брака, то что должна испытывать вечно краснеющая новая Элианна, даже представить страшно.

Я обошёл машину. Да уж, после поездки в поместье Азерисов и вчерашнего ливня она точно нуждается в хорошей ванне. Завтра нужно будет выгнать её во двор и полить из шланга. Можно, конечно, и отвезти на мойку и не мучиться, но, пожалуй, мне просто не хочется лишний раз куда-то выезжать.

Я прикрыл дверь гаража и направился домой. В прихожей послышались какие-то странные звуки, похожие на стоны. Демоны, и что там опять случилось? Я резко рванул дверь, нащупал выключатель и огляделся. Элианна стояла у стены, крепко зажмурившись, и с упоением тёрлась о неё спиной. Что за ерунда? Когда зажёгся свет, девчонка распахнула глаза и уставилась на меня со смесью страха и смущения.

— Что это вы такое делаете? — спросил я, понимая, что правду она всё равно не скажет.

— Э-э, да так… ничего. Просто… голова закружилась, я оперлась о стену…

— И решили её протереть? — Я попытался успокоиться, скрывая истинные чувства за шуткой.

— Нет, прислонилась, и всё. А когда вы вошли, как раз собиралась пойти к себе.

Очень правдоподобно. Считает меня идиотом или просто смутилась, что застигнута за странным занятием? В виски дал импульс, и я с трудом поборол желание схватить девчонку за руки, прижать к стене и начать ментальный контакт. Увидеть, наконец, что скрывается за этими вечно испуганными глазами. Так, спокойно, нельзя сейчас ничего предпринимать: я слишком вымотан и в таком состоянии точно поврежу девчонке, так что потом её уже никаким ритуалом не сделать нормальной.

— Спокойной ночи, — хмуро бросил я и поспешил скрыться в кабинете, оставив девчонку в коридоре наедине со стеной. На всякий случай повернул ключ в замке, чтобы побороть искушение прочитать её мысли. Сам не знаю, почему именно это происшествие вызвало такую бурную реакцию. Нет, надо и в самом деле поспать. Нервы совсем истрепались, демоны их раздери.

И всё-таки, что это было? Может, как раз откат после какого-то ритуала? Потом девчонка начнёт без причины хохотать или заваливаться на пол в судорогах. Да мало ли вариантов. Может и с ножом наброситься. Возможно, это направлено лично против меня, и тогда я сильно рискую, проявляя щепетильность.

Я прошёлся от двери до окна и обратно, сжимая и разжимая кулаки, и попытался успокоиться. Ещё одна странность девчонки. Днём в этот список добавилось подозрение, что Элианна не умеет читать. И вот это уже совсем не поддаётся логическому объяснению. Впервые эта мысль посетила меня, когда она увидела на столе свежий номер «Леренского вестника». Ну, предположим, там не написано ничего необычного — всё-таки государственное издание. Стандартная заметка, такие появляются после свадеб всех более или менее именитых горожан.

«В минувшее воскресенье главный имперский дознаватель, господин Адриэн Эретьен Норден, сочетался браком с госпожой Элианной Бруной Азерис, дочерью заместителя министра водных угодий. Свадьба прошла в узком кругу родных и друзей в поместье родителей невесты. (Напомним, что все близкие родственники господина Нордена, за исключением племянницы, были жестоко убиты семь лет назад вместе с его первой супругой. Убийца так и не был найден.) Редакция поздравляет уважаемых молодожёнов и желает многочисленного потомства и долгих лет жизни».

Обычная лицемерная ерунда на потеху обывателям. Из необычного разве что напоминание о трагедии семилетней давности — чтобы добродетельные жёны могли повздыхать о тяжёлой судьбе «бедного господина Нордена и его несчастной семьи», а их мужья — припомнить за бокалом горячительного где-нибудь в таверне все слухи, которые обо мне ходят. Но Элианна, судя по всему, только поразглядывала фотографию.

А потом очень недвусмысленно растерялась, когда я сказал про опись вещей на сундуках. И это только укрепило в подозрениях. Я решил, что пока это не самый важный вопрос, но теперь жалел об этом.

Остановившись у открытого окна, я глубоко вдохнул свежий ночной воздух и оперся ладонями о подоконник. Может, с брачной ночью всё же стоит подождать? Если Элианну подвергли какому-то тёмному ритуалу, превратив, по сути, в другого человека, я смогу это доказать. В таком случае брак без проблем будет аннулирован, а девчонка отправится обратно к родителям. И они уже сами решат, оставлять её дома или поместить в «Сайлентис».

Возможно, на Элианну наложили заклятие, чтобы через неё добраться до меня: недоброжелателей вокруг хватает. Однако схема слишком уж сложная, проще использовать наёмного убийцу. Да и на заклятие подчинения не похоже: у его жертв нет обычных эмоций и реакций. Однако Элианну в этом не упрекнёшь: слёз она успела пролить море, а ментальный фон пропитан страхом и отчаянием.

Я потёр виски, отошёл от окна, прошёл к двери и развернулся. Заклятие подчинения — самое опасное, а со всем остальным как-нибудь справлюсь. Мне, в общем-то, без разницы, изменяли девчонке сознание или нет. Она ведёт себя вполне смирно, против подтверждения брака не возражает, старается быть незаметной. Да, тёмный ритуал может иметь откат или обратную сторону, но у меня на это есть свои способы воздействия. А если план сработает, тем более всё равно, что сделали с Элианной и её характером. Но спокойствия ради надо всё-таки попросить Рониэля, чтобы связал со своим знакомым тёмным целителем. Пусть проверит.

Закрыв окно, я направился к столу и опустился в кресло. Можно и самому влезть к девчонке в голову, но это опасно: слишком велик риск окончательно повредить разум, даже если действовать осторожно. Ладно, у меня есть время ещё подумать до завтрашней ночи. И вообще-то не помешало бы выспаться…

Я придвинул к себе склянку со снотворным,

К склянке прилагался мерный стаканчик, и я влил немного, следя за меткой. Всё, достаточно — пока хватит минимальной дозы: и правда не хотелось бы проспать брачную ночь, потому что я хочу с этим покончить так же, как и Элианна. Надо только оставить записку Нэйлии.

Взяв со стола ручку, я быстро написал: «Меня не будить, госпожу накорми в любое время и желательно молча» и вышел, чтобы прикрепить листок к двери. Нэйлия не удивится, а Элианна, вероятнее всего, ничего не поймёт. Я осушил стаканчик, поморщившись от разлившейся на языке жуткой горечи, и отправился в спальню. Очень надеюсь, что не просплю до полудня.

Глава 12

Полина

Дверь с оглушительным скрипом открылась, и едкий голос поинтересовался:

— Вы готовы?

Я вздрогнула и попыталась натянуть повыше одеяло, которое почему-то застряло и натягиваться не хотело.

— Но… мы же договорились на завтра! — Я дёрнула сильнее, но тщетно.

— Так завтра уже наступило. Вот, смотрите, сейчас пять минут первого. — Муж, снова одетый в тёмный балахон, переступил через порог.

— Вы обещали, что придёте вечером! К тому же я неважно себя чувствую.

— Вздумали со мной спорить, Элианна? Так-то уважаете мужа и его желания? Если мне потребуется, останусь хоть на весь день, хоть на неделю, и вы будете обязаны меня развлекать так, как захочу.

Он подошёл и уставился на меня, хотя в полутьме — горел только тусклый ночник — его лицо, почти полностью скрытое капюшоном, было невозможно разглядеть отчётливо. Муж, между тем, вырвал у меня из-под головы подушку и прижал к моему лицу. Я почувствовала, что начинаю задыхаться. Попыталась высвободиться, сделать вдох, но тщетно.

«Это сон. Это всего лишь сон. Сейчас я просто проснусь, и всё», — подумала я и начала в самом деле выплывать в реальность. Но если раньше после кошмаров просыпалась резко, то сейчас с трудом смогла разлепить глаза.

И поняла, что мне и правда очень трудно дышать. Я насквозь мокрая от пота, а всё тело невыносимо чешется. Кажется, даже волосы чешутся! Значит, дело не в нервах, и у меня снова какие-то проблемы со здоровьем. Да что ж это такое? Мне уже самой неловко, что говорить про Адриэна: он точно будет крайне недоволен! Скоро точно меня на улицу вышвырнет, устав возиться.

Кое-как сев в постели, я начала с упоением чесаться, но очень скоро поняла, что чем больше это делаю, тем сильнее зуд. Огляделась вокруг: в комнате горит ночник, который я забыла выключить.

Вернувшись в комнату после нелепой встречи с Адриэном в прихожей, я поспешила взять чистое белье и ночную сорочку и приняла прохладную ванну. Почувствовала себя немного легче и с наслаждением завалилась в кровать. Было, кажется, около полуночи, а сейчас два часа ночи. Всего лишь! И до семи утра, или во сколько в этом доме начинается жизнь, ещё очень далеко!

А судя по тому, как мне плохо, я вряд ли усну. Уж лучше бы Адриэн и правда придушил меня подушкой, как во сне! Хоть мучиться перестала бы… И что делать? Я поскребла голову и ощутила полнейшую беспомощность. Глаза обожгло, и по щекам покатились слёзы.

Придётся идти к Адриэну. Пусть смотрит на меня, как на последнюю дуру, пусть язвит, пусть тащит к целителю с его ужасными зельями — мне уже на всё плевать. Только бы перестать чесаться. И дышать нормально тоже хотелось бы.

Я встала, нацепила домашние туфли Элианны с милыми помпонами и отправилась в коридор. Из-за всех переживаний даже забыла, что он забит сундуками, и неплохо приложилась об угол одного ногой.

— Вашу мать! — прошипела я, потирая ушибленную ступню о левую ногу.

Добравшись до двери кабинета, я разочарованно выдохнула: полоски света не видно. Интересно, Адриэн спит? На двери что-то белеет. Я протянула руку и осторожно потрогала пятно: ага, записка. Интересно, для кого? Хотя мне от неё толку ноль. Осторожно толкнув дверь, я вошла и попыталась сориентироваться. В комнате царит кромешный мрак.

Я почесала бедро, потом второе и, набравшись наглости, начала ощупывать стену в поисках выключателя. Когда Адриэн так нужен, он почему-то не появляется неожиданно и без предупреждения. Закон подлости!

Наконец, клавиша нашлась, и я осторожно нажала на неё. Под потолком вспыхнул свет, и я снова разочарованно вздохнула: хозяина в кабинете нет. Бумаги на столе сложены ровными стопками, ручки торчат из стакана, не очень к месту, пожалуй, только склянка и мерный стаканчик — явно от целителя Рониэля.

Сыщик из меня так себе, но судя по всему, муж принял снотворное и ушёл в спальню. Я попыталась одновременно почесать обе руки и всхлипнула от отчаяния. Ладно, придётся идти к нему. Да, я рискую навлечь на себя гнев, но умереть от невыносимого зуда или от руки Адриэна — разница небольшая. Главное, что итог один.

Погасив свет, я вышла и прикрыла за собой дверь кабинета. Спальня находится напротив, но напрямую в неё теперь не попасть из-за сундуков. Придётся обходить их… Протиснувшись к двери, я дёрнула за ручку и чуть не взвыла от отчаяния: заперто!

— Вашу мать, — снова прошипела я. Немного помялась и тихонько стукнула в дверь: один раз, два, три… Приложила ухо к замочной скважине: тишина. Ну, зато муж, по крайней мере, не храпит. Хотя мне-то какая разница?

Я почесала шею и снова попробовала постучать, но уже громче. Снова ноль реакции. Значит, всё-таки придётся ждать до утра. А может, дойти до флигеля? Вдруг Нэйлия что-то придумает? Но я тут же одёрнула себя: нет уж, только не служанка. Да и потом, она ведь тоже спит. Нет, я не могу перебудить весь дом. Элианна бы наверняка тут всё разнесла, но добилась своего, но я не такая.

«Ты дура», — сказала я сама себе и, опустив плечи, направилась обратно в спальню.

* * *

Нельзя сказать, чтобы я так уж редко болела. В детстве, конечно, перехватала много всяких болячек, включая скарлатину и ветрянку, которой меня наградила Ксюша. Да и став взрослой, тоже частенько сваливалась с простудой или каким-нибудь коварным вирусом, отправлявшим на карантин половину школы. Но так отвратительно себя не чувствовала очень-очень давно.

Вернувшись

Походила немного по комнате и вдруг на глаза попалась чашка. Точно, я же её так и не вымыла после зелья! Схватив чашку, отправилась в кухню, радуясь возможности хоть чем-то заняться. Включив свет, подошла к раковине и поискала глазами губку для мытья посуды. Кажется, вот она, нечто серое, бесформенное и пористое я уже замечала в руках у Нэйлии. А где мыло? Брусок обнаружился тут же, возле раковины. Я осторожно нажала на рычажок, и из крана полилась вода. Тщательно намылив губку, протянула руку к чашке и взялась за верх. Но тонкое стекло выскользнуло из мыльных пальцев, и чашка полетела на пол. Я стояла и беспомощно наблюдала за её падением. Раздался оглушительный звон, и осколки разлетелись по полу.

— Вот же блин, — прошипела я, прислушиваясь, не хлопнет ли дверь спальни Адриэна. Постояв так некоторое время, поняла, что мне повезло, и муж не проснулся. Или наоборот не повезло?

Присев на корточки, я начала очень осторожно подбирать осколки. Найти бы швабру и совок, но где они хранятся? Я открыла дверцу под мойкой, однако там обнаружилось только мусорное ведро — совершенно пустое — и больше ничего. Значит, придётся всё делать руками. Повезло, что чашка разлетелась на довольно крупные части. Нэйлия, конечно же, обнаружит в ведре осколки. Неприятно, что она опять убедится в моей неуклюжести.

Разделавшись с остатками злополучной чашки, я поднялась, вымыла руки и отправилась обратно в спальню. Снова легла, заставив себя думать о чём-то отвлечённом, но мысли то и дело возвращались к проблеме. Итак, судя по симптомам, у меня снова аллергия. Вариантов, на что именно, несколько. Во-первых, еда. Нэйлия приготовила какой-то замысловатый омлет, больше похожий на суфле, и очень вкусные крохотные пирожки с джемом на десерт. Но вряд ли дело в ужине: даже если предположить, что яйца тут не куриные или куры у них другие, то всё равно маловероятно, ведь раньше я уже пробовала выпечку, а тесто без яиц вроде как обычно не готовится. Значит, пища, скорее всего, отпадает. Есть ещё цветы из сада и кошка. Возможно, что у меня и правда аллергия на шерсть местных кошек. Однако питомица Нэйлии не живёт в доме, и после того, как я перестала её тискать и вымыла руки, всё должно было пройти. Ведь и в поместье Азерисов я гладила кошку, но ничего потом не чесалось. К цветам я не прикасалась и не подходила настолько близко, да и на них аллергия обычно проявляется в виде насморка: у Ксюшиного мужа весной всегда течёт из носа.

Я села в постели и обеими руками сжала голову, уперев локти в колени. В конце концов пришлось признать, что, похоже, у меня аллергия на чудо-средство Розины. И если это правда, то мне, наверное, нужно готовиться стать матерью в ближайший год. Конечно, при условии, что не отправлюсь на тот свет раньше от местных зелий. Потому что других средств защиты не знаю, а рисковать ещё раз не хочется. Меня бросило в дрожь от необъяснимого ужаса перед будущим.

Я спустила ноги с кровати и прямо босиком прошлёпала к окну, подышать. Остаётся ещё вопрос, как сказать обо всём Адриэну. Страшно подставлять целителя Иверса и его супругу под удар, а муж наверняка догадается, кто снабдил меня противозачаточным зельем. Блин! А может, Адриэн и Рониэль не станут ничего выяснять? Просто целитель даст мне ещё какой-нибудь жути, и всё пройдёт. Хотя… чтобы муж и не стал ничего выяснять? Ну нет, это на него совсем не похоже. Свалить всё на цветы или Майми? Но тут есть риск навлечь на себя ещё большую неприязнь Нэйлии. Вдруг Адриэн велит ей прогнать кошку или выкопать все цветы? Нет уж, придётся перечислить все варианты, а там пусть целитель сам скажет, какой из них верный.

Хотя… наверное, пока самым разумным будет просто пожимать плечами. Мол, ничего не знаю, просто стала чесаться, вот и всё. Ведь и правда — мало ли, по какой причине возникла аллергия.

Промучившись от зуда и тяжёлых мыслей, я, в конце концов, задремала, однако как только сквозь некрепкий сон услышала звук открываемой входной двери, тут же вскочила с постели. Половина седьмого. Значит, завтрак через час, и Адриэн наверняка скоро проснётся.

Я быстро влезла в платье, раздёрнула шторы, впустив в комнату утренний свет, и подошла к зеркалу. Мамочки, ужас-то какой! Лицо распухшее, в глазах полопались сосуды, волосы растрёпанные. Самая настоящая баба Яга! По телу прошёл озноб. Ну вот, кажется, у меня ещё и температура! Прекрасно, просто прекрасно. Жизнь медленно превращается в кошмар. А учитывая, что скоро я, возможно, забеременею, хочется повеситься. В будущем вообще ничего радостного не предвидится!

Не став мудрить с причёской, заплела косу и вышла из комнаты. Судя по звукам, Нэйлия уже хлопотала на кухне. Посетив ванную, я направилась к ней. Служанка просеивала муку, но на сей раз меня заметила сразу. Повернулась и отвесила поклон.

— Доброе утро, госпожа Норден. Как рано вы сегодня поднялись! Плохо спали?

— Здравствуйте, Нэйлия. Нет, просто уже выспалась.

— Завтрак я подам, как обычно, в половине восьмого, — уточнила служанка. — Господин Адриэн оставил мне записку. Он принял вчера снотворное, а значит к завтраку не встанет точно, но вас велел накормить.

Я едва не взвыла в голос. Надо же было Адриэну именно вчера решить выспаться! И сколько мне ещё мучиться?

— Вы в порядке, госпожа? — Нэйлия состроила участливую мину.

Я решила не играть в смирение и сказать всё как есть.

— Вообще-то нет, мне ночью стало очень плохо. И поэтому мне срочно нужен Адриэн.

— Сожалею, госпожа, но будить господина не стану. Он давно страдает бессонницей и уж если принял снотворное, значит, ему совсем плохо.

— Мне тоже плохо. Вас это не волнует?

— Простите, госпожа, но я в первую очередь выполняю приказы господина Адриэна. Он написал, что я не должна его будить, и что нужно вас накормить. Это я и выполню. А теперь прошу простить, но мне надо готовить завтрак.

Я развернулась и уже хотела выйти, но Нэйлия вдогонку высказала предложение:

— Можете сами попробовать разбудить господина Адриэна. Стучите погромче, и он наверняка проснётся.

Ага, и свернёт мне шею. Нет уж, спасибо.

— Только, будьте добры, не говорите, что это

— Расскажу непременно, — сквозь зубы процедила я и вышла из кухни.

И что делать? Может, правда попробовать разбудить Адриэна? С другой стороны, Нэйлия в чём-то права. Почему я должна ставить свои мучения выше его? Судя по виду мужа, он действительно давно нормально не спал и будить его только потому, что выпила какую-то запрещённую отраву, не очень красиво.

Пробираясь мимо сундуков, в который раз чертыхнулась про себя. А ведь я всё равно не сплю. Так, может, хоть с вещами разделаться? Заодно немного отвлекусь. Это точно лучше, чем лежать на кровати, расчёсывать и без того уже разодранную кожу и упиваться жалостью к себе. Зато освобожу проход.

Но сначала надо бы чего-нибудь выпить: во рту совершенно пересохло, и ждать завтрака просто нет сил. Я развернулась и решительно прошла обратно ко входу в кухню. Нэйлия уже месила тесто, но сама мысль о еде сейчас наводила тошноту.

— Нэйлия, раз господин Адриэн велел вам меня накормить, сделайте мне горячего отвара. И как можно скорее, пожалуйста.

— Слушаюсь, госпожа. — Служанка коротко поклонилась. — Отваром займусь прямо сейчас и принесу в вашу спальню.

— Благодарю.

Я вышла, попутно размышляя, как быть с сундуками. Если бы Адриэн не спал, он, конечно, помог бы перетащить в спальню те, что стоят сейчас в коридоре. Однако раз он спит, придётся просто перетаскивать вещи из коридора в комнату. Я остановилась возле первого от входной двери и, щёлкнув замками, открыла. Отлично, здесь книги, они уложены стопками по размеру и перевязаны бечёвкой. Я, решив не тянуть время, подхватила две стопки и унесла в спальню. Потом ещё и ещё. Не знаю, зачем мне книги, но если я их тоже спрячу в сундуки, у Адриэна наверняка возникнут ненужные вопросы.

Удивительно, но Нэйлия принесла отвар очень быстро. Молча поставила на стол подставку, а на неё чашку и замерла передо мной.

— Что-нибудь ещё, госпожа? Вы решили заняться багажом? Очень прошу, не шумите сильно, а то господин Адриэн…

— Я уже поняла, что его не стоит будить, — раздражённо перебила я: как раз в этот момент невыносимо зачесалась спина. — Спасибо за отвар. Вы свободны.

Нэйлия поклонилась и молча вышла. Видимо, обиделась на мою резкость. Ну и отлично, меньше будет мелькать перед глазами.

* * *

Отступив на шаг, я полюбовалась на книжный стеллаж. Разбирая книги, отобрала самые потрёпанные и поставила на среднюю полку. Видимо, они были самыми любимыми, а потому зачитанными. Обложки местных книг однотонные, и на них золотистым или серебристым тиснением выведены имена авторов и названия, и они напомнили мне старые советские книги. В общем, за это другому миру, пожалуй, можно поставить плюс. И запах типографской краски я обожаю, так что пока расставляла библиотеку Элианны, нюхала страницы.

Книги разбирать оказалось гораздо легче и увлекательнее, чем платья и нижнее бельё. Хотя я и не понимала ни слова, но просто листать страницы и ощупывать обложки было приятно, и это занятие как-то успокаивало. Я даже чесалась меньше.

С обувью решила и вовсе не заморачиваться: просто покидала понравившиеся туфли, сапожки и тапочки вниз платяного шкафа. А там видно будет. Остался ещё сундук с личными вещами. Вот с ним точно придётся повозиться — в нём много разных мелочей, которым нужно будет найти своё место.

Я вздохнула и почесала шею. Я так и не завтракала, а уже четверть одиннадцатого. Адриэн из спальни не выходил, Нэйлия занималась своими делами: я иногда слышала её тихие шаги и щелчки входной двери. Кажется, она возилась в саду. Пару раз служанка приходила и через дверь спрашивала, не хочу ли я есть, однако во второй раз я решительно заявила:

— Приду сама, если захочу. Не отвлекайте меня, пожалуйста.

— Но госпожа, мне велено вас накормить. Если господин Адриэн поймёт, что я вы не поели, он…

— Предоставьте это мне, я сама ему всё объясню. А теперь идите и занимайтесь делами.

Нэйлия ушла и больше не беспокоила, чему я была только рада. Однако сейчас почувствовала, как при мысли о еде желудок болезненно съёживается. Да и пить снова хочется. Ладно, поем, выпью отвара и с новыми силами займусь последним сундуком.

Я прошествовала на кухню, надеясь, что Нэйлии там нет. Однако служанка стояла возле разделочного стола и резала какое-то мясо. Как ни странно, при моём приближении она повернулась.

— Что вы хотели, госпожа? — с притворным подобострастием поинтересовалась Нэйлия.

— Позавтракать. И сделайте мне ещё отвара, пожалуйста. — Я прислонилась к косяку и скрестила руки на груди.

— Ах, наконец-то, госпожа! Я уже приготовилась получить выговор от господина Адриэна. Идите скорее в гостиную, принесу вам всё туда.

— Не нужно, я поем у себя, — отмахнулась я и видя, что служанка собирается возразить, прибавила: — Господину я всё объясню. Хочу поскорее разобрать вещи, чтобы они никому не мешали, поэтому на церемонии нет времени. Пусть это будет нашей с вами маленькой тайной.

Нэйлия покорно опустила плечи и тяжело вздохнула.

— Как вам будет угодно, госпожа Норден. В таком случае я принесу вам всё в вашу спальню. Подождёте минут пять, пока разогреются бутерброды?

Ого, это что-то новенькое! Рот мгновенно наполнился слюной при мысли о горячих бутербродах, однако желудок вдруг будто отяжелел, и я прижала руку к горлу. Кажется, меня сейчас стошнит!

— Подожду, — поспешно бросила я и выскочила из кухни.

К счастью, тошнота улеглась. Очутившись в спальне, я придвинула к открытому окну стул и села, с усилием вдыхая свежий воздух. Показалось, что вдалеке ворчит гром. Значит, скоро нас ждёт очередная «огненная буря». Давненько их не было!

Я усмехнулась собственной шутке. Из окна подул ветерок, и я невольно содрогнулась. Успела вспотеть, пока работала, и теперь сквозняк вызвал крайне неприятные ощущения. Блин, и как быть с брачной ночью? Зря я вчера сказала о ней Адриэну. Конечно, не могла знать, что почувствую себя плохо, но… теперь придётся обломать мужика. Хотя учитывая мой видок и сыпь по всему телу, вряд ли он так уж сильно расстроится.

Раздался тихий стук, и вошла Нэйлия. Молча разложила на письменном столе Элианны кружевную салфетку и вышла. Вернулась почти сразу же с подносом, на котором стояли тарелка с бутербродами и чашка.

— Приятного аппетита, госпожа. Если ещё что-то понадобится, я буду в кухне. Возможно, вам нужно попросить господина Адриэна провести и сюда звонок. Сможете вызывать меня, не выходя из комнаты.

— Хорошая мысль, — криво улыбнулась я, и Нэйлия, поклонившись, вышла.

Я принялась за еду. Несмотря на аппетитный вид

— Госпожа, зачем же сами всё несли? — увидев меня, Нэйлия с неожиданным проворством подскочила и взяла у меня тарелку и чашку. — Я пришла бы и забрала.

— Налейте мне ещё отвара, — попросила я. — И ещё: мои вещи не помещаются в спальню, поэтому часть из них я убрала в сундуки, но их тоже нужно где-то хранить. Есть ли в доме подвал, чердак или кладовая?

Нэйлия в задумчивости почесала висок, подошла к плите и, взяв чайник, начала медленно наполнять чашку.

— Есть чердак, госпожа, — наконец, сказала она. — Там у нас хранятся… всякие ненужные вещи. Можете, если хотите, избавиться от них и принести свои. Сейчас я дам вам ключ. Дверь находится в конце коридора, за шторкой.

А ведь я и правда видела между входом в свою спальню и ванную какую-то драпировку, но не обратила на неё внимания, приняв за часть дизайна. Нэйлия, между тем, взяла чашку и понесла в мою спальню. Я не стала говорить, что могу сделать это сама и пошла следом за ней.

— Вот дверь, госпожа. — Служанка кивнула на шторку и толкнула дверь в комнату.

Я отодвинула шторку: на ощупь она оказалась мягкой и бархатистой. А вот и дверь. Довольно неприметная, выкрашенная под цвет стены. Нэйлия вышла из комнаты и направилась в сторону входной двери, где стоял плоский шкаф для верхней одежды, а рядом имелось несколько ящичков. Служанка выдвинула верхний и извлекла связку ключей. Сняла один и вернулась ко мне.

— Откроете сами или помочь?

— Спасибо, справлюсь сама. — Я взяла ключ и задумчиво повертела в руках, наблюдая, как служанка уходит обратно к кухню. Показалось, будто она прячет усмешку, однако в полутьме прихожей может привидеться что угодно.

Я вставила ключ в замочную скважину и повернула. Почему-то казалось, что открывать будет трудно, а дверь начнёт скрипеть, однако ключ вращался, как по маслу, и дверь не издала не единого звука.

За ней обнаружился узкий коридор, справа я увидела лестницу с низкими перилами. С опаской вошла и начала очень осторожно подниматься, пригнувшись, чтобы держаться за перила. К счастью, лестница быстро закончилась, выведя меня на просторный чердак. Потолок тут довольно низкий, и скаты крыши только усиливают давящее ощущение, а два крохотных оконца дают слишком мало света. Однако заметно, что в помещении убрано, во всяком случае, никакой паутины или залежей пыли не видно. По стенам, под скатами крыши, стоит несколько сундуков, а ближе к середине какая-то накрытая тканью мебель.

Что там сказала Нэйлия? Можно избавиться от старых вещей? Но на чердаке ещё полно места. От какого-то нехорошего предчувствия засосало под ложечкой. Или у меня просто паранойя? Но с чего бы Нэйлии вдруг становиться такой услужливой?

Я подошла и осторожно приподняла ткань. Явно старинный комод из тёмного дерева, такая же этажерка и трюмо. Видимо, комплект. Интересно, почему он стоит здесь, а не внизу? Или просто не нашлось места? Я осторожно выдвинула верхний ящик комода: пусто. Опустив ткань на место, я подошла к сундукам.

В первом сундуке стопками, перевязанными бечёвкой, лежали книги. Так же, как у Элианны, некоторые выглядели совсем потрёпанными, некоторые — новыми. Доставать их я не стала, просто приподняла одну стопку. Ниже тоже книги.

Я перешла ко второму сундуку и открыла его. В нём хранилась аккуратно сложенная одежда. Я не удержалась, осторожно развернула какую-то нежно-голубую тряпицу и вздрогнула: это же платье! Красивое, из тонкой материи, воздушное… Так, стоп. «Ненужные вещи», да, Нэйлия? Я могу от них избавиться? А потом избавятся уже от меня за то, что посмела прикоснуться к вещам покойной жены? Блин, вот это я влипла! Дрожащими руками быстро сложила платье и убрала обратно. Воровато огляделась, но чердак пуст, на лестнице тоже никого, иначе я бы увидела.

Открыв третий сундук, я с трудом подавила вскрик: прямо на меня смотрели огромные глаза, которые в полутьме казались почти живыми. Большая кукла в пышном ярко-синем платье, с аккуратно уложенными тёмными волосами лежала сверху и смотрела, как мне показалось, очень укоризненно. Я протянула руку и прикоснулась к ней, осторожно проведя по волосам и лицу: похоже, фарфоровая. Сделана так искусно, что и правда можно принять за живую девочку.

По спине пробежал холодок, а колени невольно дрогнули. Нужно скорее закрыть сундук и бежать отсюда. Вернуть ключ на место и никогда больше не переступать порог этой страшной комнаты. А главное, постараться скрыть визит от Адриэна. Хотя Нэйлия ведь всё равно заложит… Но ноги будто приросли к полу, и я неотрывно смотрела в большие кукольные глаза.

Как же это, должно быть, жутко, когда от дорогого тебе человека остаются только вещи, запрятанные в сундуки и накрытые тканью! На глаза невольно навернулись слёзы. Я тут только и делаю, что рыдаю, но ведь это всё правда ужасно. Жить, цепляясь лишь за воспоминания, сбегать от реальности, отгораживаясь работой, и не спать ночами, думая о том, что потерял. Хотя, может, я излишне драматизирую? Я шмыгнула носом, вытерла руками глаза и осторожно прикрыла сундук.

— Что ж, надеюсь, ваше любопытство удовлетворено, — раздалось прямо над ухом. Я дёрнулась, резко обернулась и вскрикнула, встретившись взглядом с полными ярости серыми глазами Адриэна.

Глава 13

Адриэн

С трудом открыв глаза, я невольно поморщился. Отдохнувшим себя совершенно не чувствую: голова тяжёлая, мысли ворочаются с трудом, как, впрочем, и всегда после дурацкого снотворного. Не глядя нащупал на прикроватной тумбе часы и, щурясь, с трудом сосредоточил взгляд: демоны, уже одиннадцать! Чтобы я ещё раз принял это зелье? Да ни за что на свете! Пусть Эксерс даже не пытается мне его навязать.

Я быстро сел и спустил ноги на пол, не без труда успокаивая головокружение. Протянул руку за брюками и рубашкой и начал одеваться. Сам себе казался каким-то заторможенным. В конце концов, я уцепился за одну мысль, вроде как важную. Точно, сегодня должна состояться наша брачная ночь с Элианной. Я поморщился. Радости мало. Может, правда сначала отвести её к тёмному целителю? В конце концов, подтвердить брак — дело пяти минут. Ну ладно, десяти.

Застегнув последнюю пуговицу рубашки, я поднялся с кровати и натянул брюки. Интересно, как там дела у Элианны и Нэйлии? Надеюсь, служанка

Я вышел из комнаты и обратил внимание, что один из сундуков открыт. Заглянул внутрь и убедился, что в нём пусто. Выходит, Элианна уже на ногах. Необычно, что она встала раньше меня. Усмехнувшись, я направился в ванную. И ещё не дойдя, увидел отодвинутую шторку и распахнутую дверь, ведущую на чердак. Что за ерунда? Нэйлия убирается там примерно раз в месяц и, насколько помню, последняя уборка была не так давно.

Ладно, сначала надо хотя бы умыться и причесаться, а потом уже идти выяснять, в чём дело. Пока приводил себя в порядок, старался ни о чём не думать, чтобы не раздражаться. А выйдя из ванной, нос к носу столкнулся с Нэйлией. Готов поспорить, что она меня нарочно караулила.

— Доброе утро, господин Адриэн. Как спалось? — Служанка поклонилась и посмотрела заискивающе, что для неё вообще-то необычно.

— Доброе, Нэйлия. Снотворное целителя Эксерса никогда не даёт сбоев. Ты мне лучше объясни, что делала на чердаке.

— Так это не я, господин Адриэн, — почти шёпотом ответила Нэйлия. — Там госпожа. Она разбирала вещи и спросила, есть ли у нас кладовая, подвал или чердак. А я возьми да проболтайся насчёт чердака. Каюсь, язык у меня слишком длинный! В общем, она потребовала ключ. Я не хотела давать, господин Адриэн, уж поверьте. Но она прямо-таки вынудила меня. Угрожала, сказала, что пожалуется, будто я ей грублю, и вы меня вышвырнете. Не могу утверждать, господин Адриэн, но, кажется, госпожа собирается выбросить все вещи с чердака и занять его своими.

Я недоверчиво посмотрел на Нэйлию. Пожалуй, прежняя Элианна вполне могла бы так сделать, причём нарочно, но она же стала совсем другой. Или эти два дня так искусно притворялась? Очень сомнительно, что она настолько гениальная актриса. А Нэйлия, между тем, с явным удовольствием продолжила ябедничать.

— И ещё госпожа требовала, чтобы я разбудила вас. Я ей, конечно, сказала, что вы написали записку и не велели беспокоить, но она заявила, что ей, видите ли, плохо. Однако она и вещи разобрала, и позавтракала, и что-то я не заметила у неё никаких признаков недомогания.

— А где она сейчас? — хмуро спросил я.

— Да всё там же, на чердаке, господин. Я не решилась идти за ней, знаете ли, такая она была непреклонная. Думаю, вас-то она побоится. — И Нэйлия усмехнулась с явным злорадством. — Вы уж скажите ей, чтобы не смела больше совать нос, куда не следует.

— Я тебя услышал, Нэйлия, — процедил я. — С женой как-нибудь разберусь сам, советы мне не нужны.

Я вошёл в дверь, прикрыв её за собой и наложив полог тишины. Ни к чему Нэйлии слышать, о чём мы будем говорить. По ступеням поднимался осторожно. На чердак я почти никогда не захожу. Когда три года назад въехал в этот дом, занёс туда вещи и с тех пор наведывался от силы пару раз. Не могу всё это видеть, но и выбросить никогда рука не поднимется. Отец с мамой при жизни завещали раздать все их личные вещи бедным. Мебель я продал вместе с домом. А вот некоторые вещи Лины — те, которые были ей особенно дороги — оставил.

С невольным содроганием вспомнил, как долго не мог решиться войти в комнату жены и разобрать вещи, а когда всё-таки осмелился, от слёз ничего толком не видел. Вот поэтому и не люблю подниматься на чердак. Сразу же накатывают самые тяжёлые воспоминания.

Я не дошёл до конца лестницы. Элианну было видно и так: она стояла возле сундука с личными вещами Лины и разглядывала её любимую куклу. Ту самую, которая должна была достаться нашей так и не родившейся дочери… Сглотнув тяжёлый ком, я оглядел чердак. Я-то боялся, что увижу раскрытые сундуки, валяющиеся на полу вещи. Однако на первый взгляд всё казалось нетронутым.

Элианна, между тем, осторожно прикоснулась к кукле и продолжила смотреть на неё. А потом начала тереть глаза, и я понял, что она плачет. Догадалась, чьи здесь вещи? Хотя что это я? Конечно, догадалась, она же не дура. Меня разрывало два противоречивых чувства: злость на девчонку за то, что разворошила моё прошлое, и благодарность за бережное отношение. Однако мне вспомнились слова Нэйлии, и злость перевесила. Теперь не только на Элианну, но и на служанку. В два шага преодолев оставшиеся ступени, я неслышно подошёл к девчонке и тихо сказал:

— Что ж, надеюсь, ваше любопытство удовлетворено.

Элианна резко развернулась и даже вскрикнула. Глаза на бледном лице сделалась огромными. И без считывания ментального фона было понятно, что она сильно напугана моим свирепым видом. Девчонка открыла и тут же снова закрыла рот и попыталась вздохнуть. Кажется, даже это далось ей с трудом.

— А… А… Адриэн, п-п-простите м-меня… — заикаясь, прошептала Элианна и неожиданно бросилась на колени. Я так опешил, что злость моментально испарилась.

— Я… ничего не трогала! Ну то есть… трогала… — Девчонка судорожно всхлипнула и заломила руки. — Но я… не знала, что здесь за вещи. Нэйлия сказала, что они ненужные, и их можно выбросить, и я просто посмотрела…

— Элианна, вы с ума сошли? Немедленно встаньте! — Я протянул девчонке обе руки, но она не спешила принимать помощь. Снова всхлипнула и пробормотала:

— Клянусь, я никогда, никогда не пошла бы сюда, если бы знала, я…

— Да встаньте вы уже, наконец! — прошипел я, и только тогда Элианна ухватилась за мои руки и медленно поднялась. Я придержал её за талию, но поспешил отпустить: ни к чему сейчас испытывать себя на прочность.

Элианна вытерла лицо и посмотрела на меня совершенно больными глазами. Лицо у неё какое-то распухшее и покрасневшее, будто от жара. Или просто слишком сильно испугалась?

— Значит, Нэйлия прямо так и сказала? — Я прищурился, внимательно глядя на Элианну. Судя по выражению глаз, она не врёт. Девчонка дёрнулась, отшатнувшись. Похоже, я невольно перегнул с силой. Не хватало ещё случайно зацепить её сознание.

— Я… спросила, есть ли в доме чердак или подвал… или кладовая… — Элианна снова всхлипнула, прижав руки к вискам. — И она дала мне ключ от чердака.

В общем-то, нечто подобное я и предполагал.

— Простите, Адриэн, я должна была дождаться вашего пробуждения, а не самовольничать… Мне очень стыдно, правда! Я ведь знала, что не нравлюсь Нэйлии, и она вряд ли будет помогать от чистого сердца. — И девчонка по-детски вытерла глаза кулаками.

То, что Элианна говорит правду, сомнений больше не вызывало. Что ж, значит, придётся применять крайние меры, раз Нэйлия не

— Я на вас не сержусь, Элианна, — с тяжёлым вздохом ответил я, проведя рукой по лицу. — И вы можете хранить здесь лишние вещи, я не возражаю. Когда закончите разбирать, перетащу их сюда.

— Спасибо, но, наверное, не стоит. Может, их выбросить или отдать на благотворительность? — Элианна выглядела такой несчастной и виноватой, что я невольно почувствовал себя извергом.

— Всё в порядке, я не против, чтобы вы хранили их здесь, — сказал я, постаравшись, чтобы голос прозвучал как можно мягче. — А теперь давайте спустимся. Не люблю здесь находиться.

— Понимаю, — тихо сказала Элианна и почесала руку, потом вторую.

Я направился к лестнице и подождал её, чтобы помочь спуститься. Элианна вложила пальцы в мою ладонь, и мы осторожно пошли вниз. Второй рукой девчонка продолжала скрести то голову, то ногу, то шею, и я вспомнил слова Нэйлии.

Перед тем, как открыть дверь, придержал Элианну и включил свет. Да, мне определённо не показалось, выглядит девчонка совсем не здоровой: глаза лихорадочно блестят, под ними залегли тени, на шее, не скрытой воротником платья, красная сыпь.

— Как вы себя чувствуете? — спросил я, внимательно глядя на девчонку.

— Э-э, я… — Элианна запнулась и нервно почесала шею. — Вообще-то не очень хорошо. У меня… всё чешется и ещё трудно дышать, это началось ещё вечером, и я почти не спала ночью. Но я не знаю, что со мной случилось.

Девчонка потупилась и опустила голову. Что ж, зато теперь, кажется, понятна причина её вчерашних тёплых отношений со стеной в прихожей.

— Почему не разбудили меня?

— У вас было заперто. А Нэйлия сказала, что вы оставили записку, где не велели вас будить, и что она сама это делать не станет. А я побоялась. Вам ведь нужно высыпаться…

В руки дал импульс, и я глубоко вдохнул, чтобы успокоиться.

— Я с этим разберусь. Но в следующий раз, если вам станет плохо, не нужно стесняться и ждать, пока будет ещё хуже. И тем более не нужно слушать Нэйлию. Если у меня заперто, просто постучитесь громче. Я сплю достаточно чутко, даже если принял снотворное.

— Спасибо, — еле слышно пробормотала Элианна. — Буду иметь в виду.

— Я сейчас свяжусь с Рониэлем, а вы пока можете идти собираться. — Я открыл дверь, снял полог тишины и пропустил девчонку вперёд.

Ключ по-прежнему торчал в двери, я запер её, задёрнул штору и направился в кабинет. Элианна уже успела скрыться в спальне. Кажется, теперь она меня ещё сильнее боится. А всему виной происки одной неблагодарной служанки.

* * *

— Адриэн, дружище, давненько я тебя не слышал. — Бодрый голос Эксерса дал по ушам, и я поморщился. — Неужели ты успел по мне так соскучиться?

— Очень смешно. У Элианны снова проблемы, и я очень надеюсь, что ты выкроишь для нас время.

— Что случилось? — Тон Рониэля сразу же стал серьёзным.

— Судя по всему, опять какая-то аллергия, но на что именно, она сама не знает.

— Не переживай, разберёмся. Я пока на выезде, буду дома примерно через полчаса. Сможете подъехать? Если задержусь, Жеремис вас как-нибудь развлечёт.

— Подождём, ничего страшного, — ответил я. — Ладно, беги к пациентам.

Разорвав связь, я отставил в сторону кристалл переговорника и выдвинул ящик стола. Вынул оттуда чековую книжку и быстро выписал чек на сто лиэнов. Это больше нужного, но, пожалуй, за долгую службу можно и доплатить.

Я нажал на звонок и откинулся на спинку кресла. В пальцах снова начало покалывать, стоило представить, что сейчас начнёт нести Нэйлия. Она появилась почти сразу же.

— Подавать завтрак, господин Адриэн?

— Не нужно, только чашку отвара, — сухо ответил я. — Мы сейчас уезжаем к целителю.

— Что, госпоже снова плохо?

— Да, и по твоей милости могло стать ещё хуже.

Нэйлия очень неестественно округлила глаза и приложила руку к груди.

— Что вы такое говорите, господин Адриэн? Это она вам рассказала что-то про меня, да?

— Рассказала, как всё было на самом деле, и у меня нет оснований ей не верить. Про чердак я и говорить не хочу, это недостойно даже учеников пансиона, не то что женщины твоего возраста.

— То есть вы верите госпоже, которую знаете совсем недавно, и не верите своей верной служанке?

— Да, Нэйлия, именно так. Тебе ли не знать, что я, как представить правосудия, всегда за правду и справедливость. И, поверь, я прекрасно чувствую, кто из вас двоих сейчас лжёт, а кто говорит правду.

— Так я и не отрицаю, что сказала всё это. Вы оставили записку, в которой велели вас не будить, я этого и не сделала. В ней не было оговорки про недомогание вашей супруги, правильно? А я, как верная служанка лишь выполняю ваши приказы.

— То есть, если бы госпожа на твоих глазах упала в обморок или с ней случилось что-то ещё, ты всё равно не разбудила меня, только потому что я оставил тебе записку? — Я взял со стола чек и начал складывать пополам.

— Конечно, тогда я нарушила бы приказ. Но госпожа выглядела сносно, и я не видела причин вас беспокоить. Что же до чердака, то я просто решила её проверить. Посмотреть, что она сделает с вещами госпожи Линары.

— Не смей приплетать в свои козни Лину, — рявкнул я, едва не разорвав злополучный чек. — Вот уж кто точно их не одобрил бы.

— Я лишь хотела посмотреть, что сделает ваша новая супруга, — невозмутимо повторила Нэйлия. — Если она повела себя достойно, значит, я оказалась не права.

— В отличие от тебя Элианна повела себя более чем достойно. — Я разгладил чек и протянул Нэйлии.

— Что это, господин Адриэн? — Служанка двумя пальцами взялась за бумажку, словно та могла её ужалить.

— Твоё жалование за этот месяц и немного сверху. Рекомендаций, как уже предупреждал, не будет. Ты свободна с завтрашнего утра. На то, чтобы съехать из флигеля, у тебя времени до конца недели. В дом не заходишь, с госпожой не разговариваешь. Если что-то непонятно, уточняй прямо сейчас.

Нэйлия отступила на шаг и недоверчиво покачала головой.

— Вы… вы меня выгоняете, господин Адриэн? — Она смотрела так удивлённо, будто я вдруг начал нести полнейшую чушь. Или, может, думает, что я шучу?

— Вчера я уже предупредил, что если продолжишь задевать госпожу, уволю. Надеюсь, тебе не нужно напоминать, что я всегда держу обещания?

— Но господин Адриэн, это же было не всерьёз! Я пошутила, просто проверила госпожу, но она не поддалась и…

— И впредь ты будешь проверять какую-нибудь другую госпожу, Нэйлия. Спасибо за годы верной службы, но всему приходит конец. Ты прекрасно знаешь,

Нэйлия вдруг смяла чек с очень возмущённым видом, и я даже подумал, что он сейчас прилетит мне в лицо. Однако служанка вовремя вспомнила, кто перед ней, и сунула скомканную бумажку в карман фартука.

— То есть вы и правда меня выгоняете?

— Увольняю, это разные вещи, — ответил я и взял со стола папку с заключениями судебного целителя.

— А знаете, господин Адриэн, раз уж вы меня всё равно выгоняете, я выскажу, что думаю. Так вот, вы могли бы найти себе более достойную женщину. За вас бы любая пошла, только пальцами щёлкните, а вы выбрали избалованную дурочку. Понимаю, госпожа Элианна молодая и привлекательная, а у вас, как у любого мужчины, свои потребности. Но она сумасбродка и вертихвостка. Всего третий день в доме, а уже везде успела сунуть нос. Вы только и делаете, что с ней носитесь, а она рада вами помыкать. У вас вон и сила через край стала бить, и ничего удивительного: такая девица всё вверх дном перевернёт и не поморщится! Постоянно притворяется больной, чтобы вы от неё не отходили, а сама принимает какие-то непонятные зелья!

— Ты опять за своё? — Я отложил папку и выпрямился, внимательно глядя на служанку.

— Чашку, которую вчера взяла ваша жена, я нашла разбитой в мусорном ведре — уж не знаю, нечаянно она это сделала или пыталась замести следы, — но один осколок не заметила, он отлетел далеко. И на нём остались следы какого-то коричневого зелья. Сейчас…

Нэйлия сунула руку в карман и выудила оттуда бумажку. Развернула и положила передо мной на стол осколок, и правду измазанный не слишком приятной на вид субстанцией.

— Осторожнее, не пораньтесь, господин Адриэн. Вы бы допросили жену, а то мало ли что это за зелье! Точно говорю, тут что-то нечисто. Она вас вокруг пальца обводит, как наивного юношу.

— Закрой дверь с той стороны, — процедил я, стараясь унять рвущуюся наружу силу. — И чтобы я тебя больше здесь не видел.

— До завтра я ещё ваша служанка, господин Адриэн. Сейчас принесу отвар, — бесстрастным тоном заявила Нэйлия, медленно повернулась и степенно прошествовала к выходу.

Как только дверь за ней закрылась, я сильно сжал кулаки, направляя силу обратно. По телу прошёл неприятный разряд, в глазах вспыхнули искры. Я невольно поморщился. Ладно, пора успокоиться. Одно дело сделано, осталось выяснить, что с Элианной.

Глава 14

Я вышел из кабинета, собираясь узнать, что вчера пила Элианна и готова ли она ехать к целителю. И когда уже почти подошёл к двери, девчонка выскочила мне навстречу. Она придерживала на груди платье и выглядела очень решительной. От неожиданности я не успел притормозить, и Элианна, явно ничего не видя в полутьме коридора после света, влетела в меня. Я придержал её за талию. Девчонка вздрогнула, и её дрожь невольно передалась мне, отдавшись во всем теле и спустившись вниз. Решимость сразу же вытрясти из неё правду куда-то испарилась.

— Ой, простите, я не знала, что вы… — пробормотала Элианна, не пытаясь отодвинуться.

— Ничего страшного. — Я опустил руки чуть ниже, задев обнажённую кожу спины. И зачем это она тут расхаживает в расстёгнутом платье? Элианна вздрогнула и выдохнула с лёгким стоном, ударившим по без того до предела натянутым нервам. Руки начало покалывать. Я представил, как поворачиваю девчонку спиной к себе… Так, спокойно.

— Что с вами? Нужна помощь? — Я резко отпустил Элианну и сделал шаг назад.

Надеюсь, она ничего не почувствовала. Девчонка подняла на меня растерянный и смущённый взгляд. Её щёки, и без того покрасневшие от аллергии, теперь стали совсем пунцовыми. Значит, что-то почувствовала.

— Н-нет… то есть да. Я шла к Нэйлии.

— Зачем? — Я, наконец, окончательно совладал с собой и вернул голосу обычные интонации.

— З-застегнуть крючки на платье. Самой делать это очень неудобно.

— Я тоже умею застёгивать крючки, хотя не скрою, что предпочитаю обратный процесс. Повернитесь, я вам помогу.

Элианна как-то неловко развернулась, стараясь не задеть сундук, и замерла. Я слегка дёрнул края платья, чтобы было удобнее, и тут она снова застонала. Да демоны её… Я дёрнул сильнее и спросил резче, чем хотелось бы:

— Что с вами такое?

— У… у меня чешется спина… — пробормотала она. — Ужасно чешется, и особенно когда до неё дотрагиваются!

Ну да, а у меня весь мозг явно переместился вниз: мог бы и сразу сообразить.

— Ах, вот как. — Я попытался взять себя в руки. Бедная девчонка мучается, а я уже прикидываю, как бы ей овладеть. Осторожно взявшись за самый нижний крючок, я застегнул его и уже нарочно провёл пальцами по спине Элианны. Она снова дёрнулась, и по коже разбежались мурашки.

— Ещё, пожалуйста, — выдохнула девчонка.

Она издевается? Или в самом деле не понимает, как двусмысленно это звучит?

— Не теряю надежды услышать это от вас в несколько иных обстоятельствах, — съязвил я, застёгивая второй крючок.

— Полагаю, в тех обстоятельствах всё будет зависеть от ваших… умений, — выдала Элианна.

Маленькая язва! Прикусить бы тебе твой не в меру острый язычок.

— Будем считать, что мы квиты, — хмыкнул я, продолжая застёгивать крючки. Надо срочно переводить разговор.

— А скажите-ка, Элианна, не может ли в вашем нынешнем состоянии быть виновато то зелье, которое вы недавно приняли?

Элианна снова вздрогнула, на сей раз явно от страха. Крючки закончились, и я резко развернул её к себе, чтобы видеть лицо. Ответом мне был испуганный взгляд. Элианна открыла и снова закрыла рот, явно гадая, как я обо всём узнал, и соображала, как выкрутиться.

— Ну, что же вы молчите, Элианна? Не хотите меня просветить на сей счёт? — повторил я, чуть повернувшись и прижав её спиной к стене.

— Я… э-э… Я просто пила воду.

— А у меня несколько иные сведения. — Я по-прежнему прижимал её к стене и своему телу, но на сей раз близость воспринималась спокойнее. Давить на человека проще, загнав его в угол в прямом и переносном смысле. Зато страх девчонки явно усилился.

— Нэйлия доложила, да? — Элианна вжалась в стену, будто пытаясь просочиться сквозь неё.

— Какая вам разница? Даже если мне и сообщила об этом Нэйлия, это не избавляет вас от ответа. Итак, Элианна, что же вы приняли?

— Одно… полезное для здоровья зелье, ничего более.

На какое-то мгновение мне даже стало жаль девчонку. Она явно лжёт, но зачем? Варианта два: или

— Конкретнее, Элианна. Мне некогда выслушивать ваши неуклюжие попытки обвести меня вокруг пальца. Ещё чуть-чуть, и мы опоздаем на встречу с целителем. Поверьте, я могу добиться ответа и менее безобидным способом, но пока держу себя в руках.

Девчонка заломила руки, шумно сглотнула и жалобным тоном выдала:

— Да просто я не… не готова от вас рожать! И приняла меры.

Брови будто сами собой поползли на лоб на удивления, и я с трудом сдержал смех. Нет, ну надо же, какая предусмотрительная! Сказать бы ей всё как есть, но теперь делать этого точно не буду: пусть помучается. А вот припугнуть стоит, чтобы впредь было неповадно принимать какую-то гадость.

— Вот как? А то, что подобные зелья запрещены законом, и за их хранение, распространение и применение положено наказание, вас не смущает?

— Так ведь я не собиралась никому рассказывать. — Девчонка тяжело дышала, явно пытаясь успокоиться. — Вы бы и не узнали, если бы не Нэйлия.

Даже спорить не стану: не узнал бы. И лишил бы себя прекрасной возможности поиздеваться над ней.

— И кто же снабдил вас этим зельем? — Я притворился, что не догадываюсь.

— Я… не помню. — У Элианны аж голос пресёкся. Кажется, она сейчас опять заплачет.

— Вот как? А мне думается, вы снова лжёте. И я могу с лёгкостью это проверить. — Я не разрывал ментальный контакт, вселяя в девчонку ещё больший страх. Это ей маленькая месть за своеволие. Я поднял руку, потому что вдруг сильно зачесался висок, и Элианна вскрикнула, отворачиваясь к стене:

— Не надо, пожалуйста, не делайте этого!

Я не сразу сообразил, в чём дело, однако разубеждать девчонку не стал. Продолжим представление.

— Что именно я не должен делать?

— Не надо меня пытать, я всё расскажу! — Девчонка осторожно повернулась. — Зелье мне дала Розина Иверс, жена Дэнвина.

Ладно, пора заканчивать разговор. Элианна уже достаточно напугана и урок получила. Да и время идёт, а у Эксерса и без нас хватает посетителей.

— Не думал, что вы так легко их сдадите. Слабо, очень слабо, Элианна. Раньше вы мне казались гораздо более смелой. — Я сунул руки в карманы, чтобы прекратить уже пугать девчонку.

— Только умоляю вас, не наказывайте их, — прошептала Элианна. — Они хорошие люди и хотели мне добра!

Я отодвинулся и, прищурившись, посмотрел на неё. Добра, значит?

— По-вашему, иметь детей от законного супруга — зло, которое нужно предотвращать? Иверсы так считают, раз дали вам это зелье? Или вы сами о нём просили?

— Не просила. — Элианна потупилась. — Они сами подарили. Там было ещё и зелье для плодовитости.

Я ухмыльнулся и покачал головой. Нет, всё-таки девчонка стала забавной. Так меня боится, что готова выложить всё и даже больше.

— Но его вы почему-то не приняли. Неужели вас настолько пугает перспектива иметь со мной общих детей, что вы готовы даже нарушать закон? Вы же понимаете, что я имею право отдать вас под следствие за подобные вещи? Или надеетесь, что из-за этого потребую расторгнуть брак? Если так, то даже не мечтайте.

Разумеется, я не стал бы предавать её в руки правосудия за подобную мелочь, но версия вполне жизнеспособная, учитывая, как Элианна не хотела за меня замуж.

— Нет, просто я… ну, мы же почти не знаем друг друга и… вовсе не обязательно торопиться!

А вот это уже прямое непослушание. Сам не знаю, почему так остро воспринял отношение девчонки к этому вопросу, но её нужно поставить на место.

— Решать, когда у нас будут дети и будут ли, предоставьте мне, — хмуро сказал я и отступил вправо, давая девчонке свободу. — Возьмите немного этой отравы с собой: возможно, она понадобится Рониэлю, чтобы выяснить причину вашего недомогания.

Элианна потерянно кивнула, а я прибавил:

— А теперь заканчивайте лить слёзы, приводите себя в порядок и выходите во двор.

Глава 15

Полина

— «Решать когда у нас будут дети и будут ли, предоставьте мне», — передразнила я и показала язык зеркалу в ванной.

Конечно, разве женщина в этом мире может сама распоряжаться своим телом? Всё будет так, как скажет мужик. И хорошо если мужик адекватный. А если нет? Хитрющая Элианна не зря сбежала отсюда, роняя тапки. То есть кольца. Ха. Шикарная игра слов. Браво, Полина!

Я невесело усмехнулась. А ведь Адриэн своим допросом испортил очень даже неплохой момент: я получила недвусмысленное доказательство, что господин супруг вовсе не такой уж бесчувственный сухарь. И когда поняла это, начала нарочно его провоцировать. Мы тоже кое-что умеем.

Хотя, наверное, я бы тоже поплыла, только вот дурацкая аллергия всё испортила. Так и хотелось попросить Адриэна меня почесать. Я прыснула, представив себе его реакцию на подобную нелепую просьбу. И угораздило же его выйти как раз в тот момент, когда я шла к Нэйлии! Служанку просить, конечно, ни о чём не хотелось, но другого выхода я не видела: крючки сами себя не застегнут. И вышло всё как-то нескладно. Но я уверилась, что Адриэн совсем не прочь зажать меня в тёмном углу.

Щёки снова залила краска. Интересно, захочет ли муж перенести брачную ночь или ему всё равно, что я вся в сыпи и чешусь? Понятия не имею, как теперь затронуть эту тему. Ладно, будем, как обычно, решать проблемы по мере поступления. А пока надо выходить.

Я открыла дверь ванной, прошла к себе в комнату, откуда захватила один из пакетиков с противозачаточным зельем, и направилась мимо сундуков к выходу. По пути сорвала с крючка накидку и скосила глаза на вход в кухню. Судя по звукам, Нэйлия там, но ко мне не вышла. Не придумала повод для новых издевательств?

Адриэн ждал меня возле крыльца и подал руку, чтобы помочь. Мне даже стало его немного жаль: видимо, он совершенно разуверился в моей нормальности. Я сразу же протянула ему злополучный мешочек, и он кивнул.

— Приятно, что вы помните о моих просьбах.

И снова этот жутко снисходительный тон! Будто не он четверть часа назад зажимал меня в прихожей. Я передёрнула плечами и демонстративно скривилась.

— Вроде бы я не давала повода сомневаться в том, что у меня всё в порядке с памятью.

И тут же осеклась, почувствовав, что краснею. Колени едва не подогнулись от осознания собственной глупости. Я опустила взгляд на свои ноги.

— Неужели? — Яда в голосе стало больше. — В таком случае вы, может, наконец расскажете, как оказались на болоте, и что там произошло?

Я молча

— Или у меня всё-таки есть весомые поводы сомневаться в вашей памяти? — Адриэн усмехнулся. — Рискну предположить, что вы вряд ли вспомните, принимали ли и раньше эту… гадость.

Он протянул руку с пакетиком и слегка потряс им у меня перед носом.

— Не… не помню. И про болото не помню, — выдавила я, всё-таки повернувшись к мужу и похлопав для наглядности ресницами. — И вообще мало что помню…

— Только не пытайтесь изображать дурочку, у вас получается неестественно. — Адриэн покачал головой, а я нахмурилась и вскинула подбородок.

— Я просто пытаюсь вам угодить: думаю, жена-дурочка — ваша мечта.

— Как-то слишком много вы знаете о моих заветных мечтах, — поддел муж, явно напоминая мне о сцене в гараже.

Ну почему ему всегда удаётся поставить меня на место? Однако на моё счастье Адриэн всё-таки решил не продолжать скользкую тему и бросил:

— Ладно, что-то мы заболтались. Рискуем опоздать к Эксерсу.

И, сунув пакетик в карман сюртука, потянул меня за собой. Я осторожно спустилась с крыльца, и мы направились к воротам.

— Нэйлия к вам не обращалась? — спросил Адриэн, когда мы уже выходили за ворота. Руку мою он так и не отпустил. Надо бы как-нибудь намекнуть ему, что я никуда не сбегу.

— Нет, а должна была?

— Вот именно что не должна была. — Адриэн наконец отпустил меня и достал ключ, чтобы закрыть калитку.

— Что-то случилось? — настороженно уточнила я, поправляя накидку. — Я сделала что-то не так?

— К вам у меня вопросов нет. По крайней мере в этом смысле. — Муж снова взял меня за руку, и я почувствовала себя ещё большей дурой.

Что вообще происходит? На чьей стороне Адриэн в нашем негласном конфликте с Нэйлией? Ну не может же быть, чтобы он ни о чём не догадывался. Муж, между тем, открыл дверцу машины и подсадил меня, однако в его прикосновениях будто ощущалось раздражение.

Он, в свою очередь, занял водительское кресло, завёл машину и повернулся ко мне.

— Имейте в виду, Рониэль не знает о вашем… прошлом. Поэтому не упоминайте о том, что я у вас не первый. Эксерс, конечно, ничего не разболтает, но ему эта информация ни к чему.

— А я не знала, что вы у меня не первый. — Надеюсь, мой тон прозвучал язвительно.

— Не старайтесь, ваши родители кое-что рассказали перед свадьбой. О том, что вашу память отшибло как-то очень избирательно.

— Если вас это утешит, я ничего такого… не помню, — пробормотала я.

А я ведь и правда не помню, даже врать не надо. Я только Антона помню. Но щекам всё равно стало жарко. Мне показалось, или Адриэну неприятна мысль, что я досталась ему не девственницей? Хотя… нет, я, кажется, надумываю. Ведь он знал, что Элианна — невеста из чёрных списков, и сам её выбрал.

— Мне совершенно всё равно, Элианна, поверьте.

И этот бесчувственный засранец с невозмутимым видом вырулил на дорогу. Нет, я когда-нибудь его всё-таки стукну.

Машина потихоньку набрала скорость, и я снова прилипла к окну. На всякий случай надо бы начать ориентироваться на местности: не буду же я всю оставшуюся жизнь сидеть дома. Хотя кто его знает, сколько мне ещё осталось жить в этом враждебном мире…

* * *

Когда мы остановились возле дома целителя Эксерса, он как раз выходил из своей машины. Завидев нас, Рониэль отвесил явно шутливый поклон и провозгласил:

— Вы ставите меня в неловкое положение, господин и госпожа Норден! По правилам этикета я должен сказать, что рад вас видеть. Но повод для встречи к этому не располагает.

— А мог бы ограничиться просто приветствием, — хмыкнул Адриэн: он как раз помог мне выйти из машины и положил мою ладонь себе на сгиб локтя. Это было очень своевременно: ещё по пути меня снова начало знобить, и кроме жуткого зуда накатила слабость. Я довольно крепко вцепилась в руку мужа, чтобы не упасть. А со стороны мы, наверное, представляли собой вполне обычную семейную пару.

— Мог бы, — засмеялся Рониэль. — Но я сказал всё как есть. Приветствую вас, друзья мои. Что ж, давайте без лишних церемоний пройдём в кабинет.

В прихожей уже ждал Жеремис, принявший у меня накидку, а у хозяина объёмистый чемоданчик, который принёс из машины. Пока я исподтишка наблюдала за невозмутимым слугой, в голову само собой пришло сравнение с верным псом, ждущим хозяина на коврике у двери и несущим тапочки по первому требованию. Я невольно прыснула и тут же зажала рот ладонями. Сейчас Адриэн мне выговорит за неуместное веселье! Однако вместо мужа высказался Рониэль.

— Если пациент смеётся, это хороший знак, — заметил он и жестом поманив нас за собой, направился во флигель. — Что же снова привело вас ко мне, Элианна?

— У меня, кажется, снова аллергия, только не знаю, на что именно.

— Ничего, мы всё выясним. Возьмём у вас немного крови и обследуем артефактами. Разложим, так сказать, всё на мельчайшие частицы и изучим…

Рониэль отпер дверь флигеля, и мы очутились в уже знакомой приёмной. Целитель Эксерс сорвал с крючка мантию и прошёл к кабинету. Я ещё крепче ухватилась за мужа. Блин, ну вот зачем надо брать кровь? Адриэн же захватил порошок Розины, всё и так понятно, и вообще…

Целитель пропустил нас в кабинет, где царил хаос: на столе, за которым он в прошлый раз сидел, теперь были расставлены какие-то колбы и пробирки, на полу — куча ящиков.

— Убегал второпях — пациентке стало плохо, муж срочно вызвал меня — так что в кабинете небольшой беспорядок, — пояснил Рониэль, отодвигая ногами коробки с прохода. — Как раз разбирал принесённые помощником результаты исследований крови вчерашних…

— Эксерс, хватит пугать мою жену, — сурово прервал его Адриэн, осторожно придерживая меня. — Элианна боится вида крови, и не хватало ещё, чтобы ей опять стало плохо у тебя в кабинете.

Ну надо же, он меня защищает? Или наоборот унизить пытается? Я осторожно глянула на мужа. Нет, вид вроде серьёзный, насмешки в глазах нет… Любопытно!

— Простите великодушно, я не знал. — Рониэль посмотрел на меня с извиняющейся улыбкой. — Но не волнуйтесь, Элианна, я буду действовать очень осторожно. Вы даже ничего не почувствуете и не заметите. Садитесь.

Рониэль выдвинул для меня стул, а сам принялся шустро убирать со стола лишнее. Адриэн, между тем, взял ещё один стул и поставил рядом с моим.

Целитель закатал рукава мантии, прошёл к шкафчикам, достал оттуда какие-то инструменты, трубки и небольшую склянку и сложил

— Не волнуйтесь, Эксерс теперь будет осторожнее.

Я рассеянно кивнула, однако совсем успокоиться не вышло. Рониэль, между тем, сходил к шкафу с бумагами и, наконец, вернулся к столу, держа в руках ту самую карточку пациента, которую завёл для меня в прошлый раз. Уселся за стол и только тогда повернулся к нам.

— Что ж, начнём. — Рониэль открыл мою карточку и взял ручку. — Придётся попросить вас точнее описать симптомы, а потом приступим к осмотру. Надеюсь, ваш супруг не возражает.

И Рониэль кинул на Адриэна хитрый взгляд. Я покосилась на мужа, но тот сделал вид, что не понял подначку друга.

— Итак, рассказывайте подробно, Элианна.

— Всё началось вчера вечером, после ужина. Мне стало трудно дышать, потом всё тело стало чесаться, появилась красная сыпь, — начала я и запнулась. Надо ли говорить про зелье? И если да, то как?

— А что вы делали, что ели? Может, что-то для вас новое или непривычное?

— Ну, я гуляла по саду, гладила кошку нашей служанки, но… я и раньше гладила кошек, и ничего такого не было. Еда вроде бы привычная…

— Элианна не уточнила, что после ужина приняла кое-какое зелье, — подал голос Адриэн. — Возможно, дело в нём.

Я очень постаралась не покраснеть. Вот сейчас Рониэль спросит, какое зелье, и…

— И что же это за зелье? — Целитель поднял голову от записей и посмотрел с любопытством. Надеюсь, чисто профессиональным.

— Я… мы… принесли его, — промямлила я, ощущая себя полной дурой и стараясь не смотреть на Адриэна.

Рониэль повертел в руках ручку и ободряюще улыбнулся.

— Вы можете сказать, как есть, Элианна, — снова вмешался муж. — Рониэль, как целитель, имеет право знать.

Вот что за засранец, а? Он же откровенно издевается надо мной! А я вдруг разозлилась. Хочет, чтобы я сказала всё как есть? Пусть получает!

— Это зелье против зачатия, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я пока не готова иметь детей. Но в нём ли причина моего состояния, не знаю.

— Всё выясним, когда возьмём кровь. — Рониэль ничуть не смутился от моего признания и потёр руки с притворно кровожадным выражением на лице. Я невольно улыбнулась: настолько комично он изображал злодея. И рискнула посмотреть на мужа. Адриэн, зараза, ухмылялся и сверлил меня пристальным взглядом. Наверняка рад, что слегка унизил меня. Только вот его другу, кажется, всё нипочём.

Рониэль, между тем, начал что-то готовить, зазвенел склянками. Я наблюдала за ним с опаской. Адриэн вдруг привстал со стула и потянулся к лежащей на столе газете, которую я раньше как-то не заметила.

— О, кстати, там про вас заметка есть, — с усмешкой сообщил целитель. — В лучших традициях этой пакостной газетёнки.

— Вот и отлично, Элианна как раз отвлечётся.

— Не думаю, что это поможет ей отвлечься. — Рониэль покачал головой. — Всё-таки там…

— Ничего, в её положении все средства хороши, — непреклонным тоном перебил Адриэн.

— В таком случае открывай седьмую страницу.

Муж пролистал газету и, явно найдя нужную заметку, прочитал её с невозмутимым видом. Интересно, что же там такое написано?

— Да уж, — усмехнулся он и протянул газету мне.

Я с глубокомысленным видом взяла её и начала водить глазами по строчкам. Рядом была наша свадебная фотография, но кроме неё — ещё два снимка. Явно совсем юная Элианна в красивом вечернем платье и с очень недовольным выражением лица, и гораздо более молодой Адриэн, но осунувшийся, бледный, с тёмными кругами под глазами, взгляд совершенно потерянный. Меня пробрал озноб. Похоже, эта фотография сделана во время похорон. Искоса глянув на мужа, я увидела, что он тоже смотрит на меня, только не таясь. Ждёт реакции? Я притворилась, что закончила читать и отложила газету на стол.

— И как вам? — прохладным тоном спросил муж.

— Э-э… ну, они могли бы найти фотографии получше.

Рониэль крякнул, вставая: в руках у него было нечто, похожее на шприц, и пустая склянка.

— Так ведь «Леренский сплетник» — низкопробная газетёнка, Элианна! Им как раз совсем не нужно помещать туда хорошие фотографии. Особенно если учесть, что именно они пишут о тех, кто попал под их пристальное внимание.

— Ну да, — неуверенно ответила я. — У них совсем нет совести!

Вот же попала… А ведь могла бы догадаться, что это жёлтая пресса.

— И не говорите. — Целитель подошёл ко мне. — Покажите вашу сыпь.

Я невольно вздрогнула и закатала рукав платья. Рониэль осмотрел красные волдыри с очень сосредоточенным видом. Взял со стола какой-то пузырёк и вылил немного жидкости из него мне на кожу. Я невольно вздрогнула: руку слегка защипало.

— Значит, вы боитесь вида крови? — спросил Рониэль.

Я помедлила и кивнула. Ну, допустим, в новом мире у меня появилась новая фобия. Что ж, закономерно.

— В таком случае лучше отвернитесь или закройте глаза. И, пожалуй, дам-ка я вашему супругу бутылочку с раствором эфинии, если вдруг вам всё же станет плохо.

Рониэль отошёл к шкафчикам и вернулся с небольшим пузырьком. Открыл его, понюхал и крякнул. Видимо, эта эфиния — что-то вроде нашего нашатыря. Адриэн, между тем, подвинул свой стул ближе ко мне и взял у Рониэля пузырёк. А целитель, выпустив из шприца воздух, подошёл и без предупреждения воткнул иглу мне в предплечье. От неожиданности и вспыхнувшей боли я вскрикнула и поняла, что сознание всё-таки уплывает. Однако мне почти сразу же сунули под нос тот самый местный аналог нашатыря. Только эта штука оказалась куда более зубодробительной: на глазах тут же выступили слёзы, и я закашлялась. Рониэль вынул из меня шприц и довольным голосом заметил:

— Ну вот и всё, Элианна. Будем изучать вашу кровушку.

Я попыталась кивнуть, но всё тело странно отяжелело, голова начала кружиться, запустив перед глазами карусель, и я со стоном прикрыла их. Кажется, меня сейчас стошнит.

— Положи её на кушетку, — раздался где-то вдалеке голос Рониэля. — Пусть полежит, придёт в себя. Нам ещё зелье против аллергии принимать. А пока мне надо с тобой поговорить, дружище…

Глава 16

Адриэн

Я осторожно поднял Элианну на руки и отнёс на кушетку. Эксерс стоял над душой и наблюдал, как я укладываю её поудобнее. Потом поманил меня пальцем и отошёл к двери. Взмахнул рукой, отчего в ушах на мгновение заложило.

— Зачем нам полог тишины? — удивлённо спросил я.

— В твоих же интересах, чтобы

— А что, всё совсем плохо? Я-то думал, что она обморок разыгрывает.

— Перестань, ничего она не разыгрывает. Плохо ей стало по-настоящему. Нет, я о другом поговорить хочу. — И Эксерс вдруг хитро подмигнул, сверкнув глазищами. — Это что же получается, вы ещё не подтвердили брак?

Я тяжело вздохнул и скрестил руки на груди. Вот для чего этому великовозрастному дураку понадобилось вешать полог! Сейчас сядет на любимого конька…

— А я должен тебе отчитываться? — хмуро спросил я. — Да и вообще, ты же вроде целитель и должен видеть, в каком состоянии моя жена. По-твоему, надо было наплевать на то, что ей плохо, и настоять на подтверждении брака?

Рониэль задумчиво крякнул и потёр затылок.

— Ладно, твоя взяла. Но ты наверняка ждёшь не дождёшься, а?

— Эксерс, прекрати перекладывать на меня свои подростковые фантазии. — Я хлопнул друга по плечу. — Понимаю, ты страдаешь, потому что до свадьбы ещё далековато, но я-то почему должен страдать вместе с тобой, отвечая на глупые вопросы?

Рониэль хохотнул, но тему развивать не стал. Знает, что я в долгу не останусь.

— Полагаю, что причиной недомогания как раз и стало зелье, хотя это предстоит проверить. Непонятно только, каких демонов похотливых ты ей не сказал про заклятие?

— Если бы она не приняла тайком эту гадость, сказал бы, — ответил я, привалившись к дверному откосу.

— Да хватит тебе издеваться над бедной девочкой. — Эксерс укоризненно покачал головой и задумчиво посмотрел в сторону кушетки. — Будто она одна такое принимает.

— А ты, наверное, забыл, что это вообще-то запрещённые зелья. Ты, между прочим, мог бы пойти как соучастник преступления, раз не заявил набедную девочкукуда надо.

Рониэль закатил глаза.

— Вообще никогда про работу не забываешь, да? И что, ты бы мог её сдать?

— В том-то и дело, что не сдал бы, хотя ей, конечно, высказал, что думаю по поводу её поведения.

— Эх, дружище, расстраиваешь ты меня. Взял бы да поговорил, и не нужно было сейчас приезжать ко мне. Вместо этого лучше бы чем полезным занялись, а то свадьба в воскресенье была, а вы до сих пор не…

— У нас и разговора-то на эту тему не заходило, — перебил я. — Дети вроде как вполне естественны в браке, и Элианна не может об этом не знать. Я вообще сомневаюсь, стоит ли подтверждать брак или сначала проверить её на тёмную магию.

— Обнаружил ещё какие-то странности?

— Ну, например, она не умеет читать. Наверняка даже ты понял.

Рониэль снова почесал в затылке и огладил бороду.

— Если ты про заметку в «Сплетнике», так, может, она просто не захотела развивать тему? Такой бред обсуждать не каждый захочет, а тем более девушка.

— Может, она и не стала бы обсуждать это с нами, но хотя бы в лице изменилась. Там, как-никак, её стервой обозвали, да и по мне прошлись неплохо.

Я отвернулся, глядя в сторону окна. Строчки заметки будто снова проплыли перед глазами, хотя и глупо реагировать на подобную чушь…

«… И, пожалуй, господину дознавателю можно было бы и посочувствовать, если бы не его жестокие методы ведения допросов и прочие слухи, что о нём ходят. Поэтому наша редакция, скорее, склонна позлорадствовать. Стоило столько лет искусно притворяться безутешным вдовцом, шляясь при этом по борделям и ведя не самый благопристойный образ жизни, чтобы в конце концов влюбиться в стерву вроде юной госпожи Азерис. Как удалось узнать нашим доблестным репортёрам, невеста так не хотела выходить замуж за господина Нордена (само по себе это вовсе не удивительно), что всячески унижала его и даже плевала в лицо. Однако любовь к юной прелестнице совсем задурила бедному господину дознавателю мозг, и он настоял на свадьбе…»

— Не обращай внимания, — перебил мысли голос Эксерса. — Этим писакам только дай повод сказать гадость про хороших людей. Будто другие с виду добропорядочные граждане не посещают бордели. Да и что они знают о твоём образе жизни?

— Видимо, знают что-то, чего я и сам не знаю, — невесело усмехнулся я. — Мне плевать на эту заметку, но Элианна бы не проглотила её просто так. К тому же, она и на сообщение в «Вестнике» так же отреагировала, а ещё опись на своём багаже прочитать не смогла.

— Ладно, допустим, тебе не показалось. Но неумение читать тоже может быть связано с потерей памяти.

— Ты сам хоть когда-нибудь сталкивался с подобным? Чтобы человек забыл даже буквы?

Эксерс покачал головой.

— Нет, но я и не тёмный целитель, ко мне такие пациенты не попадают. А из начального курса тёмного целительства помню, что у потери памяти может быть множество причин и следствий, до конца явление пока не изучено. В том-то и трудность лечения. Ну что я тебе объясняю, сам всё знаешь.

— Знаю, но в данном случае всё как-то слишком странно.

— Ты просто чересчур подозрительный.

— На то есть причины.

Эксерс тяжело вздохнул и посмотрел сочувственно. Терпеть не могу этот его взгляд.

— И какие у тебя версии? — спросил он, поглаживая бороду.

— Ментальное вмешательство или тёмная магия. И то и другое достаточно опасно, сам понимаешь. Как для неё, так и для меня, поэтому и хочу сначала проверить её у тёмного целителя. Можешь договориться с Артисом насчёт Элианны? Чем скорее, тем лучше.

Рониэль кивнул.

— Свяжусь с ним прямо сегодня. Сто лет не слышал старину Солонеля. Но всё-таки… ты уверен, что стоит подвергать девочку подобным испытаниям? Я слышал, что там проводят не самые безобидные ритуалы над пациентами. Артис, конечно, один из лучших в своей области, однако…

— В любом случае это безопаснее прямого ментального вмешательства, согласись. — Я оттолкнулся от косяка и посмотрел на девчонку: она по-прежнему была очень бледной, но смогла приподняться на локтях и наблюдала за нами.

— Возможно, но ведь ты опытный менталист, умеешь соизмерять силу и всё такое… — Рониэль тоже глянул на Элианну и, нахмурившись, жестом показал ей, чтобы легла. Девчонка не послушалась, а наоборот осторожно села, свесив ноги.

— Всё равно риск велик. Я тоже человек, могу сорваться, что-то отвлечёт, собьюсь, и тогда Элианна отправится в «Сайлентис» уже как постоянная обитательница.

— Ладно, тебе виднее. — Эксерс шумно выдохнул с явным сомнением. — Нам, пожалуй, пора возвращаться к твоей супруге, а то она того и гляди вскочит и побежит. Надо дать ей зелье от аллергии, потом тебе придётся делать это уже самому, так что не помешает потренироваться.

Он хмыкнул, незаметно взмахнул рукой,

— Ну, как вы себя чувствуете, Элианна? — спросил Эксерс, подойдя к девчонке. — Зачем же сели без разрешения, скажите на милость?

— Мне уже лучше, спасибо, — слабым голосом ответила Элианна.

— Не похоже, но мы сейчас это исправим. — Рониэль потёр руки и улыбнулся. — Придётся, конечно, вам немного потерпеть зелье от аллергии, но зато потом вас ждёт небольшая награда.

Элианна удивлённо посмотрела сначала на Эксерса, потом на меня. Я пожал плечами: понятия не имею, что задумал Рониэль, но зная его фантазию, надо быть готовым ко всему. А он тем временем прошёл к шкафам, взял оттуда склянку и накапал в стаканчик своё мерзкое зелье. Я присел рядом с девчонкой и посмотрел на неё: Элианна сидела с довольно невозмутимым видом. То ли пыталась что-то доказать мне, то ли самой себе.

— Ну что, готовы? — спросил Эксерс и протянул девчонке стаканчик.

Та взяла его, глубоко вдохнула и залпом осушила, после чего зачем-то приложила к лицу согнутую в локте руку и шумно выдохнула в неё. Мы с Эксерсом переглянулись, а девчонка, отведя от раскрасневшегося лица руку, кашлянула и победно улыбнулась.

— Вот видите, какая вы молодец! — Рониэль широко улыбнулся в ответ.

— Я обычно так крепкие напитки пью: отличный способ, — ответила Элианна, и я удивился ещё сильнее.

Эксерс издал какой-то сдавленный всхлип и поспешил отойти, чтобы отнести стаканчик к раковине. Я внимательно посмотрел на девчонку, и она, покраснев, притворилась, что снова закашлялась и спрятала лицо в ладонях.

Что это было? Память вернулась? Надо спросить, часто ли Элианна пила «крепкие напитки», но не при Эксерсе. Он и так уже по уши в наших проблемах.

— Я бы пока не советовал вам употреблять крепкие напитки, — пробасил Рониэль, возвращаясь от раковины уже вполне спокойным. — Вообще сейчас напишу вашему супругу рекомендацию, какие именно продукты и блюда вам пока лучше не есть и не пить.

Я про себя хмыкнул: бедная девчонка с её любовью к еде точно расстроится. Судя по погрустневшему лицу Элианны, чутьё не обмануло.

— Но когда вам полегчает, сможете съесть вот это.

И Эксерс, открыв верхний ящик стола, выудил оттуда большую полосатую конфету. Меня разобрал смех, который я всеми силами попытался сдержать, тоже притворившись, будто закашлялся. Сегодня в этом кабинете творится какой-то фарс. Ну хоть не слёзы, и то хорошо. Бедная девчонка, Рониэль обращается с ней, как с ребёнком или слабоумной.

— Эксерс, — вмешался я, наблюдая за вытянувшимся лицом Элианны. — Ты совсем рехнулся? Прибереги свой подарок для детей.

— Не волнуйся, для детей у меня припасено ещё. — И засранец хитро подмигнул девчонке, вручая ей свой сюрприз.

Однако Элианна, вопреки моим ожиданиям, не возмутилась, приняла у Рониэля подарок и вдруг очень искренне и как-то по-детски улыбнулась. Неужели оценила дурачество Эксерса?

— Спасибо, Рониэль. Я давно не ела таких конфет, — сказала она и повертела конфету в руках. — А может, и ела не так давно, просто не помню.

И смущённо потупилась. Эксерс с важным видом кивнул и посмотрел на меня, как бы говоря: «Вот видишь, я сегодня тоже молодец!» Потом он сложил склянку с лекарством в пакет и уселся за стол, чтобы написать список разрешённых Элианне продуктов.

Элианна, думая, что я на неё не смотрю, с глубокомысленным видом изучала подарок. Повертела конфету в руках, потрогала бант на фантике и зачем-то даже понюхала, улыбнувшись каким-то своим мыслям. А меня охватило странное чувство, которое я не мог себе объяснить. Но глядя на эту непосредственность, я невольно улыбнулся вместе с девчонкой. Главное, не пытаться сейчас понять, чем вызвано это умиление. Не хочу это знать. Однако внутренний голос твердил, что девчонка иногда очень напоминает мне Лину. Особенно когда вот так искренне и светло улыбается…

Я перевёл взгляд на Эксерса и наткнулся на знакомые морщинки вокруг глаз: Рониэль закончил писать и теперь тоже улыбался, глядя на нас. Я невольно разозлился, будто друг застукал меня на месте преступления, и тут же нахмурился.

— Вот вам список и зелье. Принимать два раза в день. Оно имеет снотворный эффект. — Эксерс продолжал улыбаться как ни в чём не бывало, чем очень раздражал. — Если что-то непонятно, свяжешься со мной.

— Разберёмся. Ты, главное, не забудь про то, о чём я тебя попросил, — проворчал я.

— Не волнуйся, с памятью у меня всё в порядке, — усмехнулся Эксерс и тут же осёкся, бросив осторожный взгляд на Элианну. Но та нас не слушала или делала вид, что не слушает.

Я поднялся и протянул ей руку.

— Пожалуй, нам пора.

Девчонка, похоже, уловила моё состояние, быстро поднялась на ноги, но её тут же повело в сторону. Пришлось обхватить её за талию. Я снова поймал взгляд Рониэля: теперь в его карих глазах вовсю плясали демонята. Ну вот что за человек, в самом деле?

— Удачной вам дороги домой, — сказал он и подмигнул мне.

— Спасибо, — сквозь зубы процедил я и подтолкнул девчонку к выходу.

Когда дверь за нами уже закрывалась, вслед нам раздался искренний, весёлый смех.

Глава 17

Полина

Огромное здание торгового центра будто давило и прижимало к земле. Серое с оранжевым, в четыре этажа, с полукруглым фасадом, в панорамных окнах — яркий свет. Я задрала голову и посмотрела наверх, на огромную светящуюся в сумерках вывеску. Показалось, будто здание пошатнулось, и я отскочила ближе к краю тротуара. Мне нельзя уходить, надо кого-то дождаться. Но кого?

— Полинка, вот ты где! А я тебя везде ищу, ищу!

Я резко обернулась: прямо рядом стоит Антон. Вроде бы такой же, как всегда, только загорелый. Ах, да, кажется, он с Машей собирался в Турцию. Или они съездили в Сочи? Я-то туда так и не попала…

— Антон? — Я удивлённо вскинула брови. — Ты тут что делаешь?

— Как что? Поль, мы же встретиться договорились, забыла? Мне… сказать кое-что надо.

— Неужто на смену Маше пришла другая? — ехидно спросила я, невольно сжимая руки в кулаки.

— Не, с Машкой мы расстались, и я к тебе хочу вернуться. И вот ищу тебя, ищу, а ты пропала куда-то. На звонки не отвечаешь, дома нет, родители думают, что ты отдыхать поехала…

Я во все глаза уставилась на Антона. Он сейчас серьёзно? Вернуться хочет? Да ладно! В голове забилась какая-то тревожная мысль, но я никак не могла её поймать. Ах, да, точно, я же теперь живу в другом мире, и у меня есть муж…

— Вообще-то я замуж вышла, — сообщила я, гордо

А Антон вдруг издевательски засмеялся, заложив большие пальцы в карманы джинсов.

— Поль, ну кого ты обманываешь? Замуж? Мы всего неделю назад расстались, когда бы ты успела?

— А вот успела, представь себе. — Я скрестила руки на груди. — Тебя точно не должно волновать, как именно это случилось.

Бывший вгляделся в меня, и вдруг его лицо перекосило от злости.

— Что, только мы расстались, как уже легла под другого?

— Может, я, по-твоему, должна была убиваться и рыдать в подушку? — Я тоже разозлилась, но в глазах всё-таки защипало от обиды. Не могу же я сказать Антону, что с мужем ещё не спала, да и не хочу, но придётся.

— Это уже тебе решать, но раздвигать ноги перед другим мужиком на следующий же день — это мерзко.

— А изменять мне с Машкой было не мерзко?

— Так я же всё осознал и хотел вернуться, но теперь, конечно, уже передумал. Мне не нужна испорченная шлюха.

Я уже не скрываясь всхлипывала, так стало обидно. И не то чтобы я собиралась простить Антона, но обвинять меня в том, на что я имела полное право — это уже слишком даже для него! Тут кто-то осторожно тронул меня за плечо. Я попыталась обернуться, но перед глазами всё расплывалось от слёз.

— Элианна, просыпайтесь. Иначе проспите ужин. Элианна…

Я распахнула глаза, охваченная паникой, и резко села. Голова закружилась, перед глазами поплыли пятна. Кто-то осторожно уложил меня обратно на подушку.

— Не нужно так резко вскакивать, иначе вам опять станет плохо.

Блин, это Адриэн. И я всё ещё в другом мире, а Антон мне просто приснился. И, судя по мокрому лицу, плакала я и наяву тоже. Странно, но меня вдруг затопила волна облегчения. Как хорошо, что это был всего лишь сон! И что Адриэн настоящий. Я мысленно встряхнулась. Что за ерунда? Я бы с радостью оказалась в своём родном мире, только, пожалуйста, без Антона.

Снова открыв глаза, я обнаружила, что Адриэн склонился надо мной и внимательно наблюдает. Сердце вдруг ухнуло вниз. Блин, блин, блин! Мы же так и не успели поговорить о брачной ночи, и он наверняка решил, что всё в силе…

— Сколько сейчас времени? — прохрипела я. — Вы пришли, чтобы… ну, чтобы…

— Чтобы позвать вас ужинать. — Адриэн посмотрел с усмешкой и отстранился. — Нэйлия приготовила для вас лёгкий суп, и есть его лучше горячим. Так вкуснее.

Я села, но на сей раз медленно и осторожно. И на всякий случай, поджав ноги, отодвинулась ближе к подушке.

— Не бойтесь, я не собираюсь на вас накидываться. — В тоне мужа проскользнула знакомая издёвка. Нет, всё-таки я ужасно рада его видеть после дурацкого сна. Кстати, первого после попадания в другой мир, где муж не участвовал.

— Просто я подумала, ну… насчёт нашей… договорённости… — промямлила я, тщательно прикрывая босые ноги платьем.

— Какой договорённости?

Или не рада… Нет, пожалуй, всё-таки рада, даже несмотря на издёвки.

— Насчёт брачной ночи, — уточнила я, с вызовом посмотрев мужу в глаза. — Не думаю, что вы об этом просто забыли.

— Не забыл, но почему-то был уверен, что учитывая ваше состояние, лучше её перенести. Или вы уже в порядке?

И, что странно, теперь его голос звучит совершенно серьёзно. И смотрит он тоже серьёзно, даже будто бы с сочувствием. Я прислушалась к ощущениям: несмотря на зелье, зуд пока не прошёл, да и слабость во всём теле жуткая.

— Ну, не то чтобы в порядке, но, может, вы уже настроились, — промямлила я и тут же отругала себя за неуверенность. Надо сразу твёрдо сказать «нет» и всё.

— У нас есть время, — напомнил Адриэн, поднялся с кровати и протянул мне обе руки. Я не стала отказываться и приняла помощь.

Когда мы вышли в коридор, Адриэн осторожно провёл меня мимо сундуков, и я, покосившись на них, сказала:

— Постараюсь после ужина разобрать оставшиеся вещи, чтобы вы могли освободить проход.

— Не спешите. — Муж пожал плечами. — Вам пока лучше побольше отдыхать. Но если хотите, могу сегодня сбить заклятие с ящика.

— Отличная идея, — улыбнулась я и притормозила. — Мне бы в ванную забежать…

— Конечно, идите, — ответил он и проследил за тем, как я протискиваюсь обратно по стене.

Зеркало отразило растрёпанную причёску и всё ещё красное лицо. На щеке отпечатались следы от пальцев, которые во сне подложила под голову… Ничего удивительного, что Адриэн не особенно настаивал на брачной ночи. Посмотрел на меня, ужаснулся, а я его напугала своей настойчивостью. Я нервно хихикнула и принялась расплетать косу.

Пока мы возвращались от целителя, Адриэн молчал, и я старалась не отсвечивать. После того, что ляпнула в кабинете Рониэля, и правда лучше всего было помалкивать. Перед мысленным взором всё ещё стояли ошарашенные глаза мужа и его друга после моих идиотских слов про алкоголь. И ладно бы я эти крепкие напитки, а точнее, водку, так часто пила, так нет! Было-то всего пару раз в студенческие годы, и то с подачи Ксюхи. Но следует признать, что способ вдыхать или выдыхать перед питьём вполне действенный. И рукавом занюхивать тоже неплохо. Во всяком случае, в этот раз я не начала задыхаться, просто немного сжалось горло. Но непонятно, с какой стати вдруг разоткровенничалась.

Ещё интересно, о чём говорил Рониэль с Адриэном, пока я лежала на кушетке. Иногда они посматривали на меня, то есть предмет разговора понятен. Но что именно они говорили обо мне? Хотя вряд ли что-то совсем плохое. Во всяком случае, Рониэль смотрел всё с той же симпатией, а потом и вовсе угостил конфеткой. Его жест сначала сбил с толку, а потом тронул. Нет, ну разве это не мило? Хоть кто-то в этом мире проявляет ко мне искреннее — по крайней мере на первый взгляд — сочувствие!

Как и в прошлый раз после приёма жуткого зелья, меня потянуло в сон. Правда, спать я завалилась не сразу. По возвращении мы пообедали, и я честно собиралась заняться багажом Элианны. Но глаза сами собой закрывались, так что в конце концов я устала бороться с сонливостью и прилегла на пять минут. Было это часа в три. А сейчас семь. И на сей раз Адриэн решил разбудить меня и накормить. Что ж, это тоже мило. Ладно, не стоит заставлять мужа ждать.

Я открыла верхний ящик стола и вздохнула. Да уж, работы ещё полно. Нужно выгрести всё из свободных от заклятия ящиков, чтобы у Адриэна было больше места для манёвра. Мы договорились, что, как только я освобожу

Стол прислали, как есть, разве что ящики примотали клейкой лентой, чтобы не раскрылись по дороге. Странно, что не магией запечатали. Я оторвала её и выдвинула верхний ящик. Насколько помню, всё в нём осталось прежним. Взяв книгу, в которой Элианна хранила шарж на себя и своего возлюбленного, я поставила её на стеллаж. Сложила аккуратной стопкой документы. Чернильницу отнесла на подоконник. Мало ли что, раскроется и всё зальёт… Кстати, у Адриэна в кабинете, кажется, я никаких чернил на столе не видела. Или не обращала внимания? Я отнесла документы в сундук с мелочами, стоящий теперь в моей спальне.

С удовольствием почесалась и позволила себе присесть на стул. Ужин, как и всегда, прошёл в молчании. Я окончательно убедилась, что между Адриэном и его служанкой произошла ссора. Он на неё даже не смотрел, общался сквозь зубы, зато в Нэйлии вдруг проснулось несвойственное ей смирение, если не сказать раболепие. Она кланялась чуть ли не в пояс, смотрела заискивающе, пытаясь поймать взгляд господина, а мне прислуживала с особым усердием.

Под конец ужина мне стало противно, и я мечтала поскорее скрыться в своей комнате. Кажется, у мужа были примерно те же желания, потому что, едва допив отвар, он бросил служанке:

— Уберёшь со стола, вымоешь посуду и свободна.

Из гостиной мы снова выходили вместе, и уже возле двери в кабинет Адриэна поговорили насчёт ящика.

— Приду к вам, как только освобожусь, — сказал муж. — Думаю, вам как раз хватит времени, чтобы опустошить ящики. Впрочем, если не боитесь за сохранность вещей, можете оставить всё как есть.

— Я всё вытащу, — пообещала я, и мы разошлись.

Некоторое время спустя довольно громко хлопнула входная дверь. Ну надо же, Нэйлия показывает характер?

Я почесала голову, пытаясь сопоставить все детали мозаики. Итак, утром Нэйлия два раза обошлась со мной плохо — не разбудила Адриэна и отправила на запрещённую территорию, — и после этого между ней и господином будто кошка пробежала. Неужели Адриэн ей что-то высказал? Но ведь когда я только приехала сюда, он ясно дал понять, что с Нэйлией нужно общаться уважительно. Что-то не сходится…

Ладно, хватит рассиживаться. Меня ждёт ещё один ящик. Я нехотя поднялась и вернулась к столу. В среднем ящике тоже ничего не изменилось, но с ним пришлось повозиться основательнее. Чистые листы бумаги я сложила в сундук: пригодятся. Может, стоит начать вести дневник и записывать всё, что со мной происходит в новом мире. Коробочки со скрепками, красками и карандашами тоже могут понадобиться. Рисую я, как ребёнок детсадовского возраста, но это тоже хоть какое-то занятие. Ага, а вот и книжечка с замочком, хранящая секреты Элианны. Не то чтобы я очень любопытная, но было бы интересно почитать, хотя бы ради конспирации. Со вздохом отложив блокнот, я продолжила освобождать ящик.

Хоть и чувствовала себя разбитой и больной, но занятие делом как-то вдохновляло. Это лучше, чем лежать и жалеть себя. Закончив с ящиками, я убрала с поверхности стола всё, что успела туда положить, в том числе красивую конфетку, которую мне пока даже попробовать нельзя. Я повертела её в руках и невесело засмеялась. Как же мне мало теперь нужно для счастья! Оглядев стол и убедившись, что он пуст, я одёрнула подол платья, пригладила волосы и отправилась в кабинет Адриэна. По пути поняла, что ужасно хочу пить. Сейчас бы того самого отвара, который я про себя решила отныне называть чаем.

Интересно, Нэйлия ушла совсем или потом вернулась? Я дошла до кухни, но служанки там ожидаемо не оказалось. С опаской посмотрев на плиту, где стоял блестящий местный чайник, я почесала руку и задумалась. Наверное, надо учиться самой делать себе питьё, ведь Нэйлия не всегда в доме, а Адриэну, скорее всего, уже порядком надоело со мной возиться.

Значит, стоит хотя бы попробовать, а у мужа спрошу только, где находятся травы для отвара. Я решительно подошла к плите, сняла чайник и вернулась к раковине, чтобы набрать воду.

Поставив чайник обратно на плиту, я, вспомнив, чему учил меня Адриэн, осторожно повернула конфорку. Однако она не загорелась, и я обескураженно выкрутила её влево. Постояла немного и опять попробовала повернуть вправо. И снова ничего. Неужели магический артефакт не слушается меня, потому что не местная, и подчиняется только в присутствии Адриэна?

Тяжело вздохнув, я развернулась и направилась к кабинету. Сейчас муж в очередной раз получит повод глянуть на меня свысока… Скорее всего, ещё и отчитает: ведь он сказал, что сам придёт, значит, беспокоить его нельзя. Остановившись перед дверью кабинета, я осторожно постучала и сразу же услышала:

— Входите, Элианна.

Я приоткрыла дверь и бочком протиснулась внутрь. Не знаю почему, но заходить в кабинет мужа всегда страшно, хотя он ни разу не сделал ничего ужасного по отношению ко мне.

— У вас что-то срочное? — спросил Адриэн. Он сидел за столом и до этого явно что-то писал: ручка — не такая, как у Элианны — зажата в руке и занесена над листом.

— Нет, это не срочно… Я вас отвлекла, простите, — пробормотала я, опустив глаза в пол.

— Присядьте, я закончу, и мы поговорим.

В тоне мужа не слышалось ни раздражения, ни злости, и я немного успокоилась. Прошла к дивану и осторожно присела на краешек, сложив руки на коленях. Мне было уютно сидеть вот так, в этой комнате с тёмными углами, где горела жёлтым светом настольная лампа, а Адриэн, судя по всему, принимал какие-то важные для других людей решения.

И только я об этом подумала, как ощущение уюта сразу же рассеялось. Когда-нибудь муж наверняка узнает, что я не Элианна. И очень возможно, что тогда он будет принимать важные решения уже на мой собственный счёт… Руки похолодели, а пальцы будто сами собой сжались и разжались. В ответ на страх тело снова зачесалось как-то всё разом, а во рту ещё сильнее пересохло.

— Что с вами? — раздался рядом тихий голос.

Я вздрогнула и подняла взгляд: Адриэн уже повернулся ко мне и теперь очень внимательно наблюдал за тем, как я судорожно комкаю подол платья.

— Опять что-то натворили? — невозмутимым тоном поинтересовался муж, и меня будто током прошибло. Страх мгновенно сменился возмущением.

— По-вашему, я всё время что-то творю? — Я нахмурилась, вскинула подбородок и посмотрела Адриэну в глаза.

— Согласитесь, что неприятности вас так

— Ах, простите, пожалуйста, что доставляю столько проблем!

Я уже дёрнулась, собираясь встать и уйти, но Адриэн поднял руку и тихо, но весомо приказал:

— Сидите, Элианна. И, прошу вас, перестаньте каждое моё слово воспринимать в штыки. Научитесь отделять правду от желания уколоть.

— А по-моему, вы только и думаете, как бы меня уколоть побольнее и попрекнуть тем, что уже насобирала кучу проблем на свою голову! — Я всё сильнее закипала.

— Разве я хоть раз чем-то вас попрекнул? — Адриэн встал из кресла, подошёл к дивану и сел в противоположном от меня конце.

— Вы постоянно говорите колкости по поводу и без, — ответила я и почувствовала, что сдуваюсь.

Муж, как обычно, прав: я и правда уже доставила ему кучу проблем. Даже сейчас пришла не просто так! От очередного осознания собственной беспомощности к глазам подступили слёзы, и я отвернулась от Адриэна. Ну уж нет, плакать я больше не буду. Я крепко зажмурилась, пытаясь загнать слёзы обратно.

— Вы опять пытаетесь затопить мой дом? — раздался совсем близко тихий смешок. Надо же, Адриэн умеет смеяться, а не только усмехаться или ухмыляться? Неожиданно! Интересно, услышу ли я когда-нибудь его настоящий, искренний и весёлый смех?

— Ничего… подобного, — пробормотала я и обернулась, чтобы это доказать.

— Но вид всё равно такой, будто сейчас расплачетесь.

Ладно, кого я пытаюсь обмануть? Адриэн придвинулся ещё ближе и обнял меня. Очень осторожно, будто боялся какой-то неадекватной реакции с моей стороны. Я вздрогнула, а сердце болезненно забилось в груди от осознания, что этот мужчина рядом теперь мой единственный близкий человек. И, вероятно, так будет всегда. И лучше бы и правда перестать донимать его, если не хочу остаться совсем одна или вовсе попасть в тюрьму или на рудники…

— Элианна, расскажите, что опять случилось. Вы выпили ещё какое-нибудь зелье, подаренное сердобольными друзьями? — И снова этот будто сдерживаемый смех в голосе.

— Н-нет, мне нужно было… вскипятить воду, хотелось сделать отвар… И я… не смогла включить конфорку, хотя делала всё, как вы сказали. То есть я её повернула, но ничего не произошло.

Я судорожно вздохнула и уткнулась ему в плечо, вдыхая едва уловимый запах обладателя: одеколон и что-то ещё, может, шампунь или стиральный порошок. Честно говоря, я ожидала подначек и издёвок, но Адриэн с неожиданной серьёзностью уточнил:

— А вы пробовали ещё раз?

— Два раза, и всё равно не вышло, — ответила я, ещё раз вздохнув.

Переживания начали отступать. Я расслабилась в объятиях мужа и чуть откинулась назад, прижавшись к его боку. Почему-то самой стало смешно, стоило представить, как вся ситуация выглядит со стороны, и я от души рассмеялась.

— Так, ну это уже истерика, — совершенно серьёзно заявил Адриэн, пощекотав моё ухо дыханием. По телу побежали мурашки, и я поёжилась, ещё теснее прижавшись к нему.

— Нет, просто я… наверное… кажусь вам настоящей идиоткой, неспособной даже зажечь конфорку и сделать себе отвар.

Я, наконец, отодвинулась и посмотрела мужу в глаза.

— Вы тут явно ни при чём. — Адриэн выпустил меня из объятий, встал с дивана и протянул руку. — Я сам сделаю вам отвар. Потом пойдём разбираться с ящиком, если не передумали.

— Спасибо, — пробормотала я и тоже поднялась, не отказавшись от помощи.

Я зашла в ванную, а когда вернулась в кухню, плита уже грелась. Возле неё стоял Адриэн и смотрел на чайник явно невидящим взглядом. Я на всякий случай громко кашлянула и объявила:

— А вот и я.

— Слышу, — не глядя на меня, ответил муж. — Вы пока ещё не научились ходить тихо.

Зараза! Только что так мило утешал меня, и вот опять издевается!

— Не думаю, что мне стоит этому учиться, — холодно ответила я. — Вам же лучше, если всегда будете слышать, где я. Разве нет?

— Возможно, это помогло бы, умей я ещё и видеть через стены, — усмехнулся этот засранец. — Сядьте за стол, не маячьте за спиной.

— У вас мания преследования? — Я хихикнула и тут же пожалела о своей глупости.

Муж повернулся и смерил меня таким тяжёлым взглядом, что захотелось провалиться сквозь землю. Да хоть в ещё какой-нибудь мир, только подальше от этой кухни и этого человека.

— Просто сядьте за стол, будьте так любезны, — ледяным тоном повторил Адриэн, снова отвернувшись.

Я прошла и присела на краешек стула. Блин, всё-таки рядом с мужем надо очень тщательно следить за словами. Кто знает, может, у него и правда мания преследования? И ещё какие-нибудь психические расстройства на фоне пережитой трагедии. Да и работа наверняка влияет. А я стою и хихикаю, как дура. Может, не зря все намекали на то, что Адриэн не совсем нормален?

Хотя… кроме противной Элиноры вроде никто больше ничего такого не говорил. Даже добряк Дэнвин и тот считал, что за господином Норденом я буду как за каменной стеной… С другой стороны, ему-то откуда знать? И вообще…

— Элианна, да отомрите же наконец.

Я резко дёрнулась и воззрилась на мужа, неожиданно оказавшегося напротив меня.

— Простите за резкость, — сказал он, глядя мне в глаза. — Я правда не переношу, когда кто-то стоит за спиной, но это касается незнакомых или малознакомых людей. Вынужден признать, что на вас я сорвался без причины.

— Нет, это вы меня простите, — пролепетала я, поражённая тем, что этот мужик вообще умеет извиняться. — Я не должна была так легкомысленно говорить о подобных вещах…

Адриэн улыбнулся одними губами и кивнул.

— Сейчас засыплю траву в чайник, и ваш отвар будет готов через пять минут.

— Спасибо. — Я послала мужу ответную улыбку, совершенно искреннюю, между прочим, и прибавила: — А что всё-таки случилось с плитой?

— Да одна шутница вставила между артефактом и корпусом бумажку, — невозмутимо ответил он.

— Вы полагаете, это я? Да я даже не знаю…

— Элианна, — резко перебил меня Адриэн. — Почему вы всё переводите на себя? Я имел в виду Нэйлию.

Я запнулась и потупилась. А ведь и правда, я вечно за что-то извиняюсь, смущаюсь и думаю, что всех напрягаю. Хотя это не я потребовала от Адриэна жениться на себе… то есть на Элианне, так с чего бы мне переживать?

— А зачем Нэйлии это делать? — спросила я, похлопав ресницами.

Догадываюсь, конечно, зачем, но с чего служанка взяла, что я пойду ночью включить плиту?

— Видимо, хочет в очередной раз показать характер. — Муж пожал плечами и отошёл к подвесным шкафчикам. — Не берите в голову.

Я кивнула, и в кухне

Спустя примерно полчаса я сидела на кровати в своей спальне, крепко обнимая двумя руками кружку с отваром, — уже вторую! — и наблюдала за тем, как Адриэн изучает стол. Мне нравилось смотреть на мужчин за работой: в детстве часто наблюдала за папой, а в последнее время — за Антоном. Год назад я купила себе новый книжный шкаф, и он его собирал. Правда, без нервов крепких словечек с его стороны тогда не обошлось. А вот Адриэн наоборот пока не сказал ни слова. Потрогал стол, будто проверяя на прочность, отошёл, посмотрел прищурившись, снова подошёл. Потом вдруг обернулся к сундуку, куда я сложила содержимое ящиков, и сказал:

— Здесь тоже лежит вещь под заклятием конфиденциальности.

— Знаю, это книжечка с замочком. Наверное, дневник. Э-э… то есть, конечно, мой дневник. Сейчас покажу…

Надеюсь, это и правда дневник, а Адриэн не обратил внимания на запинку! Я залпом допила уже почти остывший отвар, поставила чашку на прикроватную тумбу и прошла к сундуку. Книжечку я нашла почти сразу и протянула мужу.

Тот с сосредоточенным видом повертел её в руках, потом попросил:

— У вас же наверняка есть шпильки. Найдите мне одну.

— Я пробовала открыть замочек, но меня будто что-то ударяло в руку, — поделилась я.

— Конечно, у вас же наверняка был зачарованный под заклятие ключ. — Адриэн глянул на меня снисходительно. — Но здесь магия слабая, просто потому что замок совсем крохотный. Откат мне вреда не причинит. Давайте шпильку.

Я до сих пор не пользовалась шпильками, но они лежат в шкатулке с заколками, точно помню. Быстро метнувшись к туалетному столику, я принялась судорожно искать шкатулку, а когда она нашлась под грудой ещё неразобранных вещей, вытащила её и попыталась открыть. Защёлка оказалась тугой. Я прижала шкатулку к себе и снова надавила на металлическую планку.

— Подождите, давайте помогу, — услышала я рядом голос мужа. Но как раз в тот момент, когда я ослабила хватку, защёлка поддалась, шкатулка неловко выскользнула из пальцев и упала прямо под ноги подошедшему Адриэну. Всё содержимое, разумеется, рассыпалось. Блин! Зелья, похоже, и на координацию влияют.

— П-простите, я сейчас всё соберу, — пролепетала я, быстро присела, чтобы муж не заметил моих горящих щёк, и начала складывать обратно в шкатулку заколки, зажимы и шпильки Элианны. Всё это богатство красиво переливалось в свете люстры разноцветными камнями, стразами и причудливыми гранями.

Наверняка муж сейчас съязвит, что я очередной раз создала проблему. Однако к моему удивлению он присел рядом и стал мне помогать. Молча, спокойно, так, как если бы и правда был любящим мужем, решившим помочь неловкой жене. В какой-то момент мы потянулись к одной и той же заколке с красным бантом из камней, и наши руки нечаянно соприкоснулись. Я хотела уже отдёрнуть свою, но Адриэн будто нарочно чуть задержал её под ладонью. Блин, главное, не покраснеть ещё сильнее.

Я наклонилась и всё-таки высвободила руку, хотя, признаться, делать этого совсем не хотелось. Ещё чуть-чуть, и я бы сама сжала его пальцы. Мысленно дав себе пощёчину, я схватила сразу несколько шпилек и кинула их в шкатулку.

— Кажется, всё, — сказал муж, поднимаясь. Он явно собрал основную часть содержимого шкатулки. Я же была слишком взвинчена и только бестолково шарила руками по полу.

— С-спасибо, — пробормотала я и наконец осмелилась поднять голову. Адриэн протянул мне руку. Я тяжело оперлась на неё и тоже встала.

— Мне не сложно. — Лицо мужа осталось бесстрастным, и я не могла понять, рассердило его моё поведение или нет. — Шпильку, скорее всего, придётся потом выбросить, поэтому я выбрал самую простую, — прибавил он, покрутив в пальцах длинную, чёрную железку без камней и прочих украшений.

Я кивнула, и муж отошёл обратно к сундуку, куда положил дневник Элианны. Взял его и без лишних колебаний вставил шпильку в замочек. Раздался лёгкий хлопок, будто кто-то проткнул воздушный шарик, только прозвучал он гораздо тише, а замочек отлетел на пол.

— Держите. — Адриэн протянул мне блокнотик. — Края немного пострадали, но, думаю, на ценность вещи это не повлияло. Я и так постарался забрать на себя большую часть силы, чтобы книжку не спалило к демонам.

Я сделала несколько робких шагов и взяла у мужа из рук дневник.

— Может, он поможет вам хоть что-то вспомнить, — сказал он, а я тут же сникла. И зачем он вообще мучился? Я ведь всё равно ничего не пойму. Дать бы ему самому почитать, но кто же в здравом уме станет предлагать почитать свой дневник?

Края у дневника и правда будто немного оплавились, но я всё равно с радостным видом листала страницы и чувствовала себя дурой. Правда, посмотреть было на что и без содержания. У блокнотика были красивые странички — чуть желтоватые и расписанные акварелью, каждая со своим узором. А ещё, как оказалось, у Элианны размашистый, довольно неаккуратный почерк. В некоторых местах странички покоробились и чернила подтекли, но явно не от сбитого заклятия.

— Ничего не вспомнили?

Ну вот как ему удаётся так неслышно подбираться? Я вздрогнула и обернулась на звук: Адриэн стоял у меня за плечом, но смотрел не в дневник, а на меня. Очень пристально. Даже слишком. И мне показалось, что в его взгляде снова промелькнуло что-то тёмное. Меня прошиб холодный пот, а голову сдавило тисками. Опять это жуткое ощущение!

— Не… нет, — промямлила я, отстраняясь и, наконец, сообразив захлопнуть блокнот.

— Жаль, жаль. — Муж отвёл глаза, и мой непонятный страх рассеялся. — В таком случае давайте приступим к главному. Боюсь, пока сбиваю заклятие с замка, может пострадать содержимое ящика. Возможно, даже сам стол, но это как раз не так существенно: можно будет починить.

— Мне всё равно, — ответила я, пожимая плечами, и прижала чужой дневник к груди. — Делайте, как считаете нужным.

Кажется, мужу понравилась моя покладистость. Во всяком случае, весь его вид выразил одобрение. Он прошёл к столу, ещё раз присел возле него, приложил руку к замку, будто что-то прикидывая. Потом отошёл на несколько шагов и снова обернулся ко мне.

— На всякий случай выйдите в коридор. От такого заклятия точно пойдёт

— Вы просто не можете не уколоть меня, да? Знаете, я даже не буду пытаться изображать, что обижена. Чтобы не доставить вам удовольствия издеваться дальше.

— И снова вы всё переворачиваете с ног на голову. — Адриэн покачал головой, повернувшись ко мне. — А ведь гораздо быстрее было бы просто выполнить мою просьбу.

Он прав. И ведь только что я ещё раз прочувствовала, как может быть страшно рядом с этим мужиком. Но жизнь меня всё-таки ничему не учит: опять пытаюсь его уесть. И снова без толку. Мне вдруг стало так грустно и одиноко, что любой ценой захотелось побыть рядом с кем-нибудь, пусть даже с человеком, которому моё присутствие в тягость.

— Я хочу посмотреть, — жалобно сказала я. — Можно я останусь здесь?

Адриэн тяжело вздохнул и посмотрел на меня так, как обычно смотрят родители на нашкодивших отпрысков.

— Никогда не видели, как сбивают заклятия? — Во взгляде мужа промелькнули сомнения.

— Не помню, поэтому и интересно посмотреть.

— Это может быть опасно. Хотите ещё как-нибудь пострадать? — спросил он.

— Н-нет, но…

Я запнулась и всё-таки начала осторожно отступать к двери. Что если муж прав, и со мной опять случится какая-нибудь фигня? Хватит уже создавать ему проблемы! Я постаралась не выдать истинных чувств. Повернулась к двери, но тут муж всё-таки отмер.

— Хорошо, можете остаться, раз уж вы такая любопытная. Подождите, схожу за защитным амулетом.

Он снова издал тяжёлый вздох, обошёл меня и взял за плечи, чуть отодвинув с дороги. Наверное, нужно было просто уйти, как он просил. Всем было бы проще. Я опустила голову, чувствуя себя навязчивой дурой. Наверное, именно такой и кажусь Адриэну. Так, а сейчас главное не расплакаться. Однако расплакаться я не успела: вернулся муж и протянул мне кристалл абстрактной формы на толстой цепочке.

— Наденьте на шею так, чтобы амулет касался кожи, — приказал он.

Я послушно взяла вещицу, полюбовавшись тем, как играют грани светло-серого кристаллика, и надела цепочку на шею. Сам амулет спрятала в декольте. Подняла глаза и с удивлением обнаружила, что Адриэн всё ещё стоит рядом и довольно откровенно пялится на мою грудь. От этого взгляда по телу прошла лёгкая дрожь, и кожа покрылась мурашками. Блин, а приятно, когда на тебя так смотрит мужчина. Антон, конечно, тоже так смотрел в начале отношений, но это было давно, и я забыла…

— Элианна, не спите! Вы готовы? — поинтересовался Адриэн.

Я вздрогнула от неожиданности. Муж теперь смотрел мне в лицо. Щёки всё-таки предательски запылали, и я поспешно кивнула. Адриэн отошёл почти к самому книжному стеллажу и, глянув на меня, поманил к себе.

— Встаньте у меня за спиной и старайтесь сильно не высовываться, не отодвигаться и молчать. Ничего особенно интересного вы не увидите, но удар может быть громким. В разы громче того, что вы слышали недавно.

Я прошла к стеллажу и встала прямо за Адриэном. Пространства было маловато, так что я оказалась тесно прижатой к стеллажу с одной стороны и мужу с другой. И, надо сказать, ощущения довольно острые. Если и дальше так пойдёт, Адриэну даже уговаривать меня не придётся: сама на него запрыгну. Снова зардевшись от неприличных мыслей, я осторожно выглянула из-за плеча мужа.

Адриэн, между тем, направил обе руки на нижний ящик, и, судя по застывшей позе, был очень сосредоточен. Я на всякий случай заткнула уши, и не зря: почти сразу же раздался оглушительный грохот. Так и не поняла, что именно сделал муж. Уши сразу же заложило, а амулет на груди вдруг стал таким горячим, что я едва не закричала от боли и невольно вцепилась в Адриэна. Сознание явно начало ускользать.

Глава 18

Адриэн

Ящик поддался, правда, как я и предполагал, передняя планка вылетела вместе с зачарованным замком. Заклятие явно накладывал неумелый маг. Хотя чему удивляться? Наверняка работа Дарриена, а он никогда не учился и, соответственно, не инициирован. Но если на дневнике девчонки заклятие было совсем простим и слабеньким, то тут доморощенному магу явно пришлось потрудиться. На пол посыпались какие-то клочки бумаги.

Элианна сзади вдруг схватилась за меня. Я резко развернулся и выругался, еле успев подхватить девчонку, начавшую оседать на пол. Демоны раздери дурацких женщин с их неуёмным любопытством! Конечно, разве можно хоть раз послушаться мужа? Нет, это, пожалуй, слишком ущемляет гордость. Хотя я тоже виноват: не нужно было поддаваться на уговоры. Стоило проявить твёрдость и выставить девчонку вон из комнаты. Но она смотрела так жалобно и, кажется, снова была готова заплакать, что я понял: проще дать ей защитный кристалл, чем потом с ней возиться, утешая. Хотя повозиться, похоже, всё равно придётся.

Перехватив Элианну поудобнее, я отнёс её на кровать, уложил поудобнее и присел рядом. Судя по трепещущим векам, девчонка всё-таки в сознании. И, словно в подтверждение моих мыслей, она застонала, подняла руку и прижала к груди в том месте, где висел амулет.

— Что случилось? — спросил я, осторожно убирая её ладонь. Элианна снова попыталась прикрыться, а я уставился на покрасневшую кожу, очень стараясь смотреть только на обожжённое место и не пялиться снова на декольте, демоны его раздери. По телу разлилась знакомая волна, и я постарался встряхнуться. Хватит уже капать слюной на прелести девчонки, в самом деле. Женился ведь совсем не ради них!

— Элианна, вы меня слышите? — повторил я, убрал руку и выпрямился, переведя взгляд на её лицо. Девчонка снова застонала, открыла глаза и, увидев меня, попыталась слабо улыбнуться. От этой попытки стало тепло на душе, но я постарался нацепить на лицо своё обычное выражение.

— Как вы? — строго спросил я.

— Уши… заложило, — пробормотала девчонка. — И ещё амулет… он, кажется, обжёг меня.

— Я видел. Сейчас принесу вам мазь. Такое бывает, когда заклятие наложено неумелым магом без нужных знаний. Мне не следовало разрешать вам оставаться. Впрочем, временные проблемы со слухом можете считать последним подарком от вашего драгоценного Дарриена.

Признаться, я тут же пожалел о своих жёстких словах. Надо быть выше этого. Да, девчонка и её друг нарушили закон, но, возможно, она его в самом деле любила, и если бы не потеря памяти, до сих пор хотела бы с ним быть…

Однако Элианна, кажется, то ли не расслышала меня, то ли решила не углубляться в тему. Осторожно приподнялась на локтях и посмотрела на учинённый мной беспорядок.

— Но вам всё-таки удалось сбить заклятие?

— Да,

— И что в ящике?

— Пока вижу только бумаги. Рискну предположить, что это письма. Дальше в ящик не заглядывал.

Элианна кивнула, снова прикоснулась к ушам и откинулась обратно на подушку.

— Уверены, что нормально себя чувствуете? — уточнил я, снова нечаянно наткнувшись глазами на амулет и оставленный им ожог.

— Да, всё хорошо. Просто немного устала, и уши ещё заложены.

Я взял Элианну за руку и, сосредоточившись, влил в неё немного силы. Ей не помешает, а я сегодня, пожалуй, снова приму демонское зелье Эксерса, раз уж брачная ночь отменяется.

— Спасибо, — тихо сказала девчонка, снова мне улыбнувшись. Смотреть на эту добрую улыбку всё-таки очень больно… Надо чаще напоминать себе, что это всего лишь потерявшая память или ведущая безумную игру взбалмошная девица Азерис.

Я быстро наклонился и поднял отлетевшую дальше других бумажку. Надо же, помяни демона… Это явно письмо от Дарриена. Я не стал таиться и развернул его. В конце концов, Элианна — моя жена, я имею право читать её переписку, даже личную.Тем болееличную.

В дневник я заглянул только краем глаза, однако позже, наверное, всё-таки придётся забрать его у девчонки и изучить. Меня привлекла фраза, которую успел прочитать, пока стоял у Элианны за спиной: «Главное, что у меня есть план! Женишок меня ни за что не получит». План. Вряд ли план заключался в том, чтобы потерять на болотах память. И ещё сомнительнее, что Элианна писала в дневнике подробности, но и пропускать такую важную улику нельзя. Ладно, для начала надо это письмо просмотреть. Я взглянул на неаккуратные, кривые буквы и поморщился. Демонская любовная ерунда, от которой так и тянет засунуть два пальца в рот.

«Милая моя девочка», «целую твои нежные пальчики», «вспоминаю твои грудки, они так трогательно смотрятся в моих ладонях». Гадость какая! Я искоса глянул на Элианну: она уже сидела и внимательно наблюдала за мной.

— Что это? — спросила она.

— Не узнаёте? — Я сунул ей под нос бумажку, чтобы лишний раз понаблюдать за замешательством. В душе неприятной волной поднялось раздражение, и голову сдавило от разрушающей, но не находящей выхода силы. Если Дарриен когда-нибудь всё же попадёт в руки правосудия, вести его дело точно буду с особым удовольствием.

— Н-нет, — пробормотала девчонка.

— Письмо от вашего… возлюбленного, — сухо бросил я, встал с кровати и подошёл к куче других бумаг.

Так и есть, всё это — письма от мальчишки. Вон валяется ленточка, которой они явно были перевязаны. Я обернулся: Элианна уже свесила ноги с кровати, но выражение лица осталось безмятежным. Ей не интересно узнать, что в письмах?

— Я уже не помню, что он мне писал, — тихо сказала она.

— Лучше и не вспоминайте, всё равно вы с ним больше не увидитесь. — Я присел на корточки и принялся сгребать бумаги в кучу. — Я их заберу, вам они теперь ни к чему.

Я сознательно пробовал спровоцировать девчонку. Вдруг в памяти всё-таки что-то щёлкнет? На какой-то миг показалось, что на её лице промелькнула грусть, но она сразу же взяла себя в руки и пожала плечами.

— Мне жаль беднягу Максимилиуса. Если он попадёт к вам руки, ничего хорошего его не ждёт, но ведь он не виноват, что влюбился в меня. Сердцу не прикажешь.

Элианна встала с кровати и подошла к развороченному ящику.

— Ещё вопрос, по-настоящему ли он вас любил, — скривился я. — Если бы любил, не стал бы вас подставлять. А теперь вообще сбежал, отдав вас в руки другому.

— Но ведь он не… — начала девчонка и осеклась. — Наверняка у него была причина сбежать. Может, это я сама сказала ему так сделать, чтобы спастись…

— Защищаете его, хотя не помните ни одного обстоятельства и основываетесь лишь на собственных предположениях. Очень интересно. — Я редко поднялся на ноги, зажав в кулаке листки. Девчонка, стоявшая рядом, посмотрела испуганно и отступила на два шага, но я придержал её за плечо.

— И с чего вы решили, что его не ждёт ничего хорошего, если попадёт ко мне в руки?

— Про ваши методы ведения допросов ходят… не очень лестные слухи, — ответила Элианна, посмотрев с вызовом.

— И какие же? — Я притянул девчонку ближе, и она вздрогнула, но не отвела взгляд и выпалила:

— Вы применяете запрещённую магию на допросах!

— Допустим, и что дальше?

Девчонка уже оказалась крепко прижатой к моему боку, и мысли снова против воли поползли в другую сторону.

— Ну, это… это… неправильно! Есть же законные методы и всё такое… — Элианна продолжала храбриться, но голос всё-таки дрогнул.

— Вы как-то слишком хорошо осведомлены о ведении следствия, — поддел я: игра начинала даже нравиться. — Изучали на будущее, когда связались с Дарриеном?

— А вас так задевает, что я с ним связалась?

Теперь голос Элианны зазвучал выше обычного. Всё, победа почти за мной.

— Меня вообще мало что может задеть, Элианна. Думаю, позавчера вы уже уяснили, каких тем лучше не касаться, на остальное мне плевать. Я добросовестно выполняю свою работу, мной довольны, и мои методы никого касаться не должны. А теперь, с вашего позволения, я отойду за инструментами, чтобы приколотить обратно планку от ящика. Вы же очень меня обяжете, если вынете оттуда оставшееся содержимое.

— Хорошо, — одними губами пролепетала девчонка.

Я отпустил её и быстрым шагом направился к двери. Молоток и гвозди в гараже, и это мне на руку: уж очень хочется проветрить голову. По пути закинув пачку писем Дарриена в кабинет, я вышел в сад.

Надо же, какая осведомлённость! Кто-то очень добрый решил всё-таки рассказать девчонке, за кого её отдают замуж. Явно не родители. Может, сестричка, с которой они явно терпеть друг друга не могут? Или не в меру болтливая, недалёкая служанка?

Я сказал Элианне правду: её слова не обижали, потому что всё так и есть, но желание заступиться за Дарриена почему-то коробило. В самом ли деле она потеряла память? Как же жаль, что встретиться с тёмным целителем удастся только во вторник! Эксерс сообщил, что раньше никак не получится: у его приятеля слишком много работы. Как бы самому до этого не сорваться… Я и так уже почти готов проверить девчонку. Странностей меньше не становится.

Когда я вернулся с инструментами, девчонка освободила ящик. На столе лежали ещё две стопки писем, так же перевязанных лентами, конверт, ещё несколько тетрадей и безделушки, видимо, дорогие сердцу Элианны. Сама она стояла рядом и рассматривала какие-то фотографии.

Я подошёл, поставил коробку на пол и заглянул девчонке через плечо. В её руке сейчас был снимок Дарриена:

— Вспомнили, наконец, своё рыжее чудище? — спросил я.

Элианна отвернулась, явно пытаясь скрыть от меня очередной приступ рыданий: плечи слегка вздрагивали от сдерживаемых всхлипов. Да сколько же можно?! Я развернул её к себе и приподнял голову за подбородок, заставив смотреть в лицо.

— Успокойтесь, вашего Дарриена пока никто ко мне на допрос не приводил. Он явно куда-то сбежал, возможно, даже, уплыл на другой континент. И если будет вести себя тихо, проживёт долгую жизнь. И, надеюсь, вы понимаете, что в любом случае не смогли бы быть с ним, выйти замуж. Этот брак никогда не был бы признан обществом, и вы стали бы изгоем, навлекли позор на всю семью. Так что выбросьте Дарриена из головы.

— Я… не… из-за него… — прерывисто вздохнув, ответила девчонка. — Просто… очень тяжело жить, когда… ничего не помнишь. Чувствуешь себя чужаком.

— В любом случае, во всех этих проблемах виноваты исключительно вы, — строго сказал я. — Стоит думать головой, прежде чем поддаваться чувствам.

Девчонка кивнула. Похоже, ей хотелось закрыть тему. А мне вдруг стало неловко за свою отповедь. И зачем накинулся на Элианну? Можно подумать, мне не всё равно, кого она там любила раньше или любит до сих пор. Она уже замужем за мной, план начал воплощаться в жизнь. Дарриен вряд ли рискнёт появиться поблизости, а даже если рискнёт, ничем не сможет помешать. Так чего ради переживать и изводить и без того наказанную судьбой девчонку?

Отпустив её, я отошёл к ящику с инструментами, отыскал молоток и коробку с гвоздями и принялся за дело. Нужно раз и навсегда разобраться с имуществом Элианны, а потом пойти к себе и прочитать письма и её дневник. Может, они прольют хоть какой-то свет на происходящее.

* * *

Отложив последнее письмо, я откинулся на спинку кресла и потёр уже основательно слезящиеся глаза. В записках Дарриена не нашлось ничего полезного. Один сплошной любовный сироп. Под конец чтения меня на полном серьёзе тошнило от бесконечных «милых» обращений, пошлых намёков и прямых скабрёзностей. Зато я точно убедился, что Элианна с Дарриеном во время свиданий не за ручки держались.

«Мечтаю слушать твои стоны день и ночь напролёт, моя сладкая малышка». Кто в здравом уме пишет подобное в письмах? Ладно ещё говорить лично в соответствующей обстановке, но… Хотя, что это я? Вряд ли Дарриен обременён понятиями о приличиях. Деревенщина неотёсанная!

Я поморщился и с отвращением посмотрел на кучу бумаги. Что делать с этим компроматом? Выбросить? А что если они пригодятся в качестве улик? Сомневаюсь, конечно, что Дарриен сам придёт сдаваться в руки правосудия, но вдруг его однажды всё-таки поймают?

Дело Дарриена — из разряда строго конфиденциальных, поэтому истинную причину объявления его в розыск знают только родители Элианны, её служанка и я, а все допросы служащих поместья проводил молодой следователь из нашего отдела. По легенде Дарриен обвинялся в воровстве: обычная формулировка для допросов свидетелей в такого рода деликатных делах. Не трепать же прислуге и наёмным работникам, что аристократка согрешила с простолюдином. В случае поимки и судебного процесса будут употребляться те же причины, но в материалах указывается «посягательство на честь и достоинство». Как правило, «посягают» такие обвиняемые с прямого согласия дамы, но это тоже не упоминается.

Собственно, именно так я и на девчонку и вышел. Прочитал материалы следствия и заинтересовался. Разузнал о ней побольше перед поездкой в поместье, где должен был допросить служанку и родителей девчонки. Выяснил, что её ещё не успели внести в чёрные списки, и не стал этого ждать.

Списки я просматривал уже несколько месяцев, но подходящей кандидатуры не находилось: сплошь блёклые, невзрачные дамочки, бывшие старые девы, которые и согрешили потому, что достойного жениха не нашлось. А я искал яркую молодую девушку с характером: всем будет легко поверить в то, что вдовец и затворник потерял от неё голову, едва увидев. Элианна подходила идеально. До сих пор помню, как её родители засветились от радости, когда я озвучил просьбу о женитьбе.

— Господин Норден, но… вы же понимаете, что Элианна добровольно встречалась с Дарриеном и… — Бруно Азерис опустил глаза, схватил со стола карандаш и принялся вертеть его в пальцах. — Мы ещё не начали процедуру проверки для внесения в чёрные списки, а она не признаётся, но, вероятнее всего, их отношения не были… невинными. Вы вправе забрать назад своё предложение. Мы понимаем, что вас такое положение дел может не устроить и…

— Мне это неважно. Я в любом случае готов избавить вас от позора, женившись на вашей дочери. Вносить её в списки не понадобится.

Я невесело усмехнулся, вспомнив, как гордый и надменный господин Азерис униженно тряс мою руку, готовый едва ли не целовать её, и благодарил за оказанную честь. Думаю, даже расскажи я ему о своём плане, он всё равно отдал бы Элианну за меня и нашёл себе кучу оправданий.

— Можете быть уверены, господин Норден, мы всё устроим наилучшим образом. На Элианну управу найдём, она вынуждена будет согласиться. Даже не знаю, как выразить вам свою признательность… Сами понимаете, после такого позора у девочки нет шансов найти достойного жениха, и вы нас просто спасаете… Главное, не церемоньтесь с ней. Характер у Элианны строптивый, но, думаю, вы с ней точно совладаете. С вашим-то талантом менталиста…

Азерис не вызывал у меня ничего, кроме брезгливого недоумения. Казалось, его совершенно не волнует ни здоровье, ни будущее дочери. Но не исключено, что он правда таким образом пытался о ней позаботиться. Хотя слухи обо мне должны были дойти и до него. Может, всё-таки стоит наведаться к нему и поговорить более откровенно?

Я ещё раз потёр глаза и взял со стола дневник девчонки. Судя по датам, писала она в нём далеко не каждый день. Начала примерно год назад пафосной фразой: «Я наконец-то живу! Любовь подарила мне крылья». И дальше всё в таком духе. А вот запись четырёхмесячной давности уже отличалась от предыдущих. Чернила на ней расплылись: похоже, Элианна плакала, пока писала.

«Предательница! Подлая тварь! И это после всего, что я для неё сделала?! Почему? За что? Отомщу! Превращу жизнь в кошмар! И что теперь будет с нами? Боги, дайте мне сил выпутаться…» И следом сплошное уныние без особой конкретики. Ага, а вот и про меня пара строк.

«Убью себя, но не выйду за

Загадочный план действительно был придуман, и в следующих записях Элианна неизменно упоминала о нём, торжествуя. На странице, где она сообщала, что выход найден, тоже явно видны следы слёз. Но, видимо, где-то она всё-таки просчиталась. А может, план придумывал Дарриен. Но он-то сбежал, а ей не удалось. Всё это очень странно.

По словам работников поместья и самих Азерисов, Дарриен обладал даром перемещения, но тщательно его скрывал. В реестр был внесён как оживитель, а ещё неплохо разбирался в механизмах. Сирота, которого до девяти лет воспитывала бабка. Когда она умерла, Дарриена забрала к себе тётка, сестра матери. Дядя мальчишки по отцу, Юрнис Дарриен, исчез лет двадцать назад при невыясненных обстоятельствах. Его дело находится в тайных архивах. И этот дядя по слухам тоже был не инициированным магом перемещений. Скорее всего, порталом Дарриен-младший и воспользовался, чтобы сбежать, только Элианну почему-то с собой не взял.

Глаза снова закололо от усталости и непрерывного чтения. Я покосился на стоящий рядом флакон со снотворным и отложил дневник. Девчонка не сопротивлялась, когда я забрал и его, и письма. Даже не попыталась притвориться возмущённой или недовольной и отстоять имущество.

— Как скажете, — покладисто ответила она. — Наверное, вам это всё теперь нужнее. А мне ни к чему ворошить прошлое, да?

Меня неприятно кольнул этот смиренный, если не сказать равнодушный тон. Девчонка полностью примирилась с тем, что память не вернётся? Может, всё-таки прочитать её?

Я сжал губы и поднялся из кресла. Порядком надоели эти странности и тайны, и ведь я могу разобраться во всём прямо сейчас. Повинуясь мрачному порыву, я поднялся из кресла и решительным шагом направился в комнату девчонки.

Подошёл к двери и уже взялся за ручку, чтобы открыть, когда услышал странные звуки. Даже не сразу сообразил, что девчонка… поёт! Просто мелодию, без слов. Нечто незнакомое, но грустное и протяжное. А у неё приятный голос. Не такой мощный, как у театральных певиц, зато нежный и проникновенный.

Я застыл и просто слушал. Одна мелодия сменилась другой, тоже незнакомой. Сила внутри меня окончательно успокоилась, и влезать девчонке в голову расхотелось. В груди будто защемило, и я невольно зажмурился. Лина тоже часто что-нибудь напевала. И голоса у них похожи… Демоны, надо убираться отсюда как можно скорее.

В какой-то момент пение прервалось: голос певицы дрогнул, и, похоже, она расплакалась. Опять. Может, что-то вспомнила? Или наоборот грустит, что память не возвращается? Ладно, сегодня ничего предпринимать не стану. А завтра на свежую голову найду какое-нибудь разумное решение. Я резко развернулся и в два шага оказался в кабинете. Всё, хватит на сегодня впечатлений. Приму дрянь Эксерса, и в кровать…

Глава 19

Полина

Я открыла глаза и потянулась, чувствуя себя не то чтобы бодрой и готовой к свершениям, но точно отдохнувшей. Как ни странно, этой ночью мне ничего не снилось. Во всяком случае, никаких ярких сновидений с сюжетом не было, и вообще я спала как убитая: накануне произошло столько всего, что дала о себе знать усталость. Да и средство от аллергии помогло, тело почти не чесалось, а температура явно упала до нормальной. Ещё немного, и стану совсем здоровой. Уши отошли ещё вчера, небольшой ожог от амулета я смазала средством, которое принёс мне Адриэн.

— Надеюсь, вы в состоянии намазаться сами? — хмуро спросил он, а я вдруг развеселилась.

Беднягу мужа моё декольте, кажется, занимает куда сильнее, чем он хочет показать, и я решила его поддразнить.

— А если не в состоянии? — спросила я, невинно похлопав ресницами для пущей убедительности.

— Уж найдите в себе силы, окажите любезность, — скривился он, старательно отводя взгляд.

Однако это был, пожалуй, единственный забавный для меня момент во вчерашнем вечере. Вспоминая всё, что происходило в этой комнате, я поморщилась. Чего ради наговорила Адриэну всякого? Какая мне разница, как он ведёт допросы, если к Дарриену всё равно не имею отношения? Хотя муж явно подумал, что переживаю из-за возлюбленного, но я-то думала не о нём. И ему сказать об этом не могу.

Интересно, что в письмах? И в дневнике Элианны? Вдруг я могла бы почерпнуть из них что-то полезное и суметь вернуться в свой мир? Хотя что толку об этом думать… Ладно, не стоит с самого утра загружать голову проблемами, решения которым всё равно пока нет.

Сегодня мне предстоит разобрать мелочи из сундуков, убраться в ящиках многострадального стола и вообще закончить уже, наконец, с приданым. Адриэн, надо сказать, меня вчера удивил. Вроде он маг и аристократ, но при этом явно умеет работать руками. Планку от ящика приколотил быстро и очень качественно. Без ругательств и травм. Только попросил меня подержать её, когда тщательно приложил на прежнее место.

— Смотрите, чтобы не съехала, держите крепко. Я приладил её идеально ровно.

Ну да, кто бы сомневался, что господин дознаватель у нас перфекционист! Я постаралась выполнить просьбу, и вскоре стол обрёл прежний вид.

— Письма и дневник я забираю, — сообщил мне Адриэн, и я в ответ пожала плечами.

— Как скажете. Наверное, вам это всё теперь нужнее. А мне ни к чему ворошить прошлое, да?

Но когда муж ушёл, я пожалела о своей покладистости. Допустим, Элианна потеряла память, однако она же в курсе, что это личный дневник и личная переписка! Разве согласилась бы так запросто их отдать? Стоило попробовать отстоять «своё» имущество хотя бы для вида. Но что теперь толку сожалеть? Не идти же к Адриэну с требованием вернуть всё назад. Да он и не отдаст, это же очевидно. Наверняка уже всё прочитал.

Я осмотрела комнату и решила, что разберу оставшиеся вещи завтра, а пока приму ванну и лягу спать. И уже забравшись в кровать, в который раз ощутила себя одинокой и потерянной. Чужой мир, чужой муж, чужое прошлое, чужое имя… Ничего, кроме собственных воспоминаний, не осталось. Я стянула

У Адриэна отличный слух, сейчас прибежит и услышит пение на незнакомом языке. И всё, здравствуй, тюремная камера для незадачливой попаданки. Или, может, он расправится со мной без суда. А что? Женщины тут вроде как расходный материал, я бы не удивилась. Или в психушку местную закинет. Да мало ли вариантов!

В груди сжалась тугая пружина, и я, чтобы успокоиться, продолжила напевать мотив. Потом затянула «Расцвела под око-о-ошком белосне-е-ежная ви-и-ишня…» Не знаю, почему меня вдруг потянуло на что-то народное, но в конце концов от грустных мелодий и осознания собственного незавидного положения я снова расплакалась и долго рыдала, свернувшись калачиком в обнимку с подушкой. И в конце концов незаметно для себя уснула.

А сейчас, когда через щель между портьерами в комнату привычно заглядывал солнечный луч, вчерашние упаднические настроения показались глупыми. Пока мне вроде ничего страшнее брачной ночи не угрожает, но даже она уже не так пугает. За эти дни Адриэн перестал быть для меня совершенно чужим, я даже какой-никакой симпатией к нему прониклась. И это не то же самое, что спать с незнакомцем. Так что… Прорвёмся!

Я приподнялась на локтях и посмотрела на часы. Десять утра. Ну да, завтрак я опять проспала. А есть, между прочим, хочется зверски. Желудок ответил на эту мысль жалобным урчанием, и я прижала к нему ладонь. Ничего удивительного: вчерашний диетический супчик вообще голод не утолил.

Прошлёпав босыми ногами к окну, я раздёрнула шторы и зажмурилась от яркого солнышка. В открытое окно врывается тёплый ветерок, пахнет цветами… Как же здорово! Надо хоть в сад выйти, проветриться. А вообще Адриэн вроде как обещал сводить меня в парк. Наверное, надо ему об этом напомнить.

Спустя минут двадцать я вышла из ванной. Ощущаю себя гораздо свежее, даже взгляд будто повеселел. Правда, стоило вспомнить о том, что сейчас увижу противную физиономию Нэйлии, как радостное настроение немного отступило. Как ни странно, на кухне пусто, но на плите стоит нечто, накрытое салфеточной. Завтрак для меня? Что ж, неплохо.

Я приподняла салфетку. Судя по виду, какая-то каша. Ну и ладно, мы не привередливые, сейчас любая еда сойдёт. Я повернулась к кухонному гарнитуру. Кажется, приборы внизу, вон в том ящике… Так и есть. Выудив ложку, я открыла верхнюю полку и извлекла тарелку. Вернулась к плите, положила себе немного и, даже не став усаживаться за стол, с предвкушением окунула в кашу ложку. Похожа на нашу овсянку и, к чести Нэйлии, приготовлена очень вкусно. И даже холодная всё равно вкусная.

— Смотрю, любовь к еде вернулась, значит, чувствуете себя лучше, — раздался от двери негромкий голос мужа.

От неожиданности я выронила ложку, которая с грохотом упала на пол, и возмущённо уставилась на Адриэна. Но этот гад даже бровью не повёл. Подошёл ко мне и поднял ложку.

— Вы кашу хотя бы разогрели? — спросил он.

Я смущённо помотала головой, немного приходя в себя. Очень захотелось дать этой ложкой Адриэну по лбу. В который уже раз!

— Когда-нибудь забавы ради я разрешу вам исполнить то, о чём так мечтаете, — пообещал он, многозначительно посмотрев на зажатую в моём кулаке ложку.

— Как-то слишком много вы знаете о моих заветных мечтах! — запинаясь, пробормотала я, возвращая Адриэну его же колкость.

— У вас такой воинственный вид с этой ложкой в кулаке, что догадаться о намерениях нетрудно, — усмехнулся муж, а я как-то разом остыла. Есть в непрошибаемости Адриэна своя прелесть.

— Просто вы меня постоянно пугаете своей привычкой ходить бесшумно, — попеняла я.

— Простите, но, боюсь, переучиваться мне поздновато. — Адриэн послал мне непроницаемый взгляд. — Давайте сюда тарелку, разогрею сам.

— Я могу съесть кашу холодной, — смутилась я.

— Сядьте за стол и подождите пару минут.

И снова этот приказной тон! Однако я не стала спорить, прошла к столу и села, наблюдая за тем, как муж выложил мою порцию обратно в кастрюльку и включил конфорку. Пусть я и кажусь ни на что не способной идиоткой, но зато он очень трогательно обо мне заботится.

— А где Нэйлия? — спохватилась я. — Ушла на рынок?

— Нэйлия здесь больше не работает, — сухо ответил муж, не оборачиваясь.

Я едва не уронила челюсть на стол от удивления.

— То есть как… как не работает?

— Я её уволил за неподобающее поведение. Ещё вопросы?

— Но… надеюсь, это не из-за… нашего с ней недопонимания? — Я почувствовала острый укол вины.

— Поверьте, вы здесь ни при чём. Нэйлия уволена исключительно из-за нежелания подчиняться прямым приказам господина, что совершенно неприемлемо для прислуги, — ответил муж, помешивая кашу и не глядя на меня. — Вы не должны винить себя во всём, что происходит вокруг.

Я почувствовала, как в груди расползается тёплая волна. Значит, Адриэн всё-таки встал на мою сторону и поверил мне, а не служанке, которая с ним столько лет! Блин, это… мило! Глаза невольно защипало, но я не позволила себе расчувствоваться, только глянула на спину мужа с благодарностью.

— Прошу вас потерпеть несколько дней, пока не найду новую служанку, — продолжил Адриэн. — Как я уже говорил, готовлю без изысков.

— Думаете, я настолько помешана на изысканной еде? — спросила я, подперев щёку ладонью. Ещё пару минут назад меня обидели бы эти намёки, но сейчас я всё ещё испытывала по отношению к мужу что-то вроде нежности. Он не только заступился за меня, но и не поленился приготовить завтрак. Удивительный и противоречивый мужик! И гвоздь забить может, и еду приготовить, и слухи про него дурные ходят… Всё успевает.

— Я просто предупредил о возможных неудобствах, пусть даже вам пока всё равно нужна простая еда. — Адриэн перестал помешивать кашу. — Ваш завтрак готов.

Он аккуратно переложил кашу в тарелку и поставил передо мной, не забыв про ложку. Развернулся к плите и взялся за чайник, явно собираясь приготовить отвар. Меня не нужно было просить дважды: на еду я набросилась с ещё большим воодушевлением, чем до этого. Тёплой каша и правда оказалась ещё вкуснее. С содержимым тарелки я разделалась так быстро, что даже самой неловко стало.

— Очевидно, вам и вправду лучше, — заметил муж, и я подняла на него смущённый взгляд. Адриэн стоял спиной к плите и, похоже, всё это время наблюдал за тем, как я уплетаю кашу.

— Очень вкусно, спасибо. Мне… тоже нужно что-то для вас приготовить.

— Поберегите себя, Элианна. Не хватало нам ещё порезов, ожогов

— Или не хотите снова со мной возиться, — поддела я.

— И это тоже. — Муж пожал плечами. — После того, как вы выпьете отвар, нужно будет принять средство от аллергии. А ещё я обещал сводить вас на прогулку в парк. Если не передумали, можем устроить это сегодня, и пообедаем в какой-нибудь таверне, раз уж остались без служанки.

— Отличная мысль. — Я улыбнулась, ощущая себя почти счастливой.

* * *

В парк мы отправились на машине. После завтрака прошли в кабинет, где Адриэн оставил жуткое зелье от аллергии. Муж налил в стаканчик нужную дозу, протянул мне, при этом внимательно оглядев, и озвучил план:

— Пешком от дома до парка около часа. Лучше доехать на машине, чтобы вы не сильно утомились, особенно учитывая, что вас после зелья клонит в сон.

Я спорить не стала, всё равно бесполезно. Снова зажала нос и проглотила зелье, как самая настоящая послушная девочка. А потом в приподнятом настроении пошла собираться. Но когда дошла очередь до крючков на сарафане, притормозила. Вот он, единственный минус отсутствия Нэйлии. Придётся снова идти к мужу и просить о помощи.

Вспомнив вчерашний эпизод в коридоре, я прижала ладони к щекам, чтобы унять смущение. Однако другого выхода не нашла и всё-таки отправилась в кабинет. Адриэн читал какую-то толстенную книгу, но когда я вошла, оторвал от неё взгляд.

— Что-то случилось?

— Мне нужно… — Я завела руки за спину и состроила грустную физиономию.

— Подходите, поворачивайтесь спиной.

Однако на сей раз муж меня не провоцировал и, кажется, даже толком не смотрел ни на мою спину, ни на свои руки, и крючки застёгивал на автомате, при этом пялясь в книгу. Я увидела это, слегка повернув голову и скосив глаза. Что ж, так даже лучше. Уже уходя, я не удержалась и поддела:

— У вас такой богатый опыт, что даже не глядя справляетесь.

— А вы, надо полагать, ревнуете? — хмыкнул Адриэн.

— Вот ещё, — фыркнула я и поспешила покинуть его кабинет.

И вот четверть часа спустя мы уже направлялись к центру Леренса. Я теребила подол чёрной накидки, то глядя в окно, то на лежащие на руле красивые мужские руки. Настроение в кои-то веки чудесное. Уж не знаю, чего именно я жду от посещения парка, но это гораздо более приятное времяпрепровождение, чем визиты к целителю, пусть даже Рониэль — добрый и отзывчивый человек.

— Подъезжаем, — сообщил Адриэн.

Я смотрела в окно и не узнавала местность: дорога совсем другая. Вход, который мы видели в понедельник, выглядел гораздо скромнее: просто кованые ворота. Здесь же настоящая арка, отливающая золотом.

— Это не тот парк? — спросила я, повернувшись к мужу.

— Всё тот же парк имени императора Торниса Второго, самый большой в столице, просто центральный вход. Но если хотите, можем поехать в другое место. В Леренсе хватает парков и скверов.

— Нет-нет, меня всё устраивает. — Я энергично замотала головой.

— В таком случае сидите смирно, я помогу вам выйти. И наденьте капюшон.

И он покинул салон, быстро обошёл капот и открыл мою дверцу. Я не слишком изящно вывалилась ему в руки, невольно прижавшись теснее, чем нужно. Телу стало жарко, и вовсе не от палящего солнца. Муж поспешно выпустил меня, и я отпрянула, оправляя подол сарафана и накидку.

Адриэн запер машину (я до сих пор так и не разглядела, чем) и подошёл ко мне, предложив локоть. Я оперлась на него, и мы зашагали к воротам. Главная аллея была широченной, обсаженной высокими деревьями, а за ними раскинулся ярко-зелёный газон, на котором в строгом порядке расположились клумбы с цветами всех мыслимых и немыслимых цветов и оттенков. Куда уж скромному садику возле дома Адриэна до этого разнообразия! Аллея выглядела довольно пустынной: только впереди нас шла какая-то пожилая пара и две женщины с ребёнком. Зато по дорожкам, вьющимся вежду клумбами, бродило уже больше народу. Откуда-то издалека слышалась музыка, но вообще всё выглядело очень чинно.

В начале аллеи имелся стенд с планом парка и текстом — наверняка его историей. Я с любопытством на него глянула, но смогла понять лишь, что нарисовано на картинке.

— Парк был основан Торнисом Вторым, прадедом нынешнего императора Фредина Третьего, в тысяча четыреста девятом году и посвящён рождению первенца императора. Открыт в тысяча четыреста десятом…

Я слушала Адриэна и по спине липкой струйкой побежал холодный пот. Ясное дело, он читает то, что написано на стенде. Читает для меня, поняв, что я не умею? Блин! И ведь не спросишь у него напрямую…

— Э-э, не утруждайтесь, Адриэн, я могу и сама прочитать, — начала я, надеясь, что мой блеф сработает. — Мне просто не слишком интересна история и вообще…

— Считайте, что я сегодня работаю вашим гидом.

Муж внимательно посмотрел на меня. Пожалуй, даже слишком внимательно, и я снова поёжилась, а он продолжил:

— Парк ежегодно принимает тысячи туристов со всех концов Империи. Посетителям разрешается устраивать пикники, также гости парка могут покататься на каруселях и посмотреть на Леренс с высоты колеса обозрения. — Адриэн оторвал взгляд от таблички и взглянул на меня: — Может, хотите посмотреть на Леренс сверху?

Я замялась: не хотелось признаваться, что жутко, до паники боюсь высоты.

— Ещё здесь есть небольшой канал, можем прогуляться по берегу, а после него как раз выйдем на площадь с аттракционами. Там же обычно выступают уличные музыканты.

— Ведите меня, куда считаете нужным, раз уж вы сегодня мой гид, — улыбнулась я, чуть сильнее сжав локоть мужа. — Если я и бывала когда-то в этом парке, то ничего здесь не помню.

— В этот парк по пятницам приводят на прогулку учеников и учениц столичных пансионов, но вы не можете этого помнить, потому что учились в пансионе в Амиенсе.

— А вы, надо полагать, как раз учились в Леренсе?

— Да, сначала в пансионе имени магистра Уэнса, потом в Правоведческой Академии.

И Адриэн замолчал, явно сочтя, что с меня хватит информации о его жизни. Мне без разницы, где учился муж, но то, что он говорит о себе, само по себе очень ценно. Мы медленно двинулись вперёд.

Уже пару минут спустя я вовсю вытирала рукавом пот со лба: от жары не спасали даже густые кроны деревьев. Очень захотелось скинуть хотя бы капюшон, однако я не решалась спросить, можно ли. Крепко держась за Адриэна, старалась приноровиться к его быстрому шагу.

Впереди нас всё так же шли старички, а вот женщины с ребёнком свернули

— Я не слишком быстро иду? — спросил Адриэн: мы как раз обогнали старичков, а впереди показалась развилка.

— Нет, всё в порядке, — ответила я, стараясь совладать со сбившимся дыханием.

— Заметно, — усмехнулся он и чуть сбавил шаг. — Сказали бы сразу.

— Я и так доставляю вам уйму проблем. — Я пожала плечами. — Не хочется добавлять ещё.

Муж тяжело и устало вздохнул, явно выражая неодобрение, но промолчал. Мы, тем временем, вышли на небольшую площадь, в центре которой был устроен фонтан, окружённый статуями.

— Какая красота! — восторженно воскликнула я, отпустив локоть Адриэна и прижав обе руки к груди. Мелкие капли воды от мощных струй немного освежили лицо. Вокруг фонтана прогуливались пожилые люди — иногда пары, иногда одинокие мужчины или женщины в компании служанок. Тут же сновали и детишки.

— «Семейный фонтан был создан архитектором Бальсом в тысяча четыреста тридцать шестом, в честь рождения внука императора Торниса Второго, Йотиса Первого. Скульптуры изображают императорское семейство тех лет».

Адриэн снова читал мне табличку, но на сей раз я уже не пыталась отнекиваться. В конце концов, интересно же! История чужого мира, хоть и по крупицам. Если придётся провести здесь жизнь, то надо с чего-то начинать изучение его истории и прочих особенностей.

Муж закончил читать и просто стоял, заложив большие пальцы в карманы брюк. А я не удержалась и подошла ближе к фонтану. В нашем парке тоже есть фонтан, только, конечно, не такой величественный. Этот скорее напоминает фонтан возле Лувра.

Я стояла и смотрела на льющуюся воду. Скосив глаза, подметила, что Адриэн тоже разглядывает фонтан. Я осторожно стянула с пальца колечко. Немного постояла, прислушиваясь к местной речи: мимо как раз проходили две женщины, и одна из них что-то сердито выговаривала другой.

Глубоко вдохнув, невольно зажмурилась и надела кольцо обратно, представляя, что вот сейчас меня снова будто шарахнет по голове, и я очнусь в парке родного городка. Но ничего такого не произошло. Я открыла глаза и встретилась с недоуменным взглядом мужа. Блин! Он же только что на фонтан пялился! И как давно за мной наблюдает?

— Что с вами? — спросил Адриэн. — Плохо себя чувствуете? Давайте-ка присядем.

И он, взяв меня за руку, потянул за собой. Я хотела было запротестовать и объяснить, что со мной всё в порядке, но сразу же прикусила язык. Пусть муж думает, что мне плохо, иначе может задаться ненужными вопросами.

— Со мной… всё хорошо, — выдавила я. — Просто стало немного жарко… А капюшон снять нельзя.

— Сейчас присядем, вам станет легче. — Адриэн вёл меня к скамейкам, окружавшем площадь с фонтаном. — Может, хотите пить? Здесь есть киоск с напитками.

Меня в самом деле мучила жажда, но жаловаться я не решалась. Поэтому воодушевлённо закивала, посмотрев на мужа с благодарностью. Мы как раз подошли к свободной скамейке, и Адриэн помог мне сесть. Потом вынул из кармана рубашки — пиджак он оставил в машине — носовой платок и протянул мне.

— Снимите капюшон и накройте голову, он достаточно большой. А я отойду к киоску. — И он кивнул на другой конец площади, где, как я теперь разглядела, толпились посетители.

Я снова кивнула, скидывая уже изрядно надоевший капюшон и прикрывая голову идеально белым платком. Традиции у них тут, конечно… Мужчины, значит, могут ходить с непокрытой головой, а женщины должны париться под капюшонами и быть лишь тенями своих мужей. Я исподтишка оглядывала прохожих. Сегодня будний день, поэтому молодых мужчин здесь почти нет, зато много женщин с детьми. И ходят они только с прислугой. И знатные дамы, и их служанки одеты в накидки. Правда, у некоторых женщин вместо капюшонов повязаны платки, но это как раз прислуга.

Засмотревшись, я даже не заметила, как вернулся муж и протянул мне холодный стакан с чем-то зеленоватым.

— К сожалению, из-за состояния вашего здоровья вам мало что можно пить, — пояснил он. — Я выбрал самое безобидное — охлаждающий травяной настой.

Я взяла из его рук стакан и не без страха понюхала. Ого, да это же мята! Ну или что-то очень похожее. Осторожно пригубив напиток, я и правда почувствовала, как он слегка холодит внутренности. Ох, надеюсь, хотя бы не сыграет со мной злую шутку, как зелье Розины…

Муж присел рядом, откинулся на спинку скамейки и не смотрел на меня, давая возможность спокойно выпить напиток, который оказался не то чтобы очень вкусным, но в целом не противным. А я так хотела пить, что, кажется, могла бы даже выпить какое-нибудь горькое зелье.

— Как вы? — спросил Адриэн. — Идём дальше или посидите ещё?

— Я в полном порядке, спасибо вам за напиток. — Я искренне улыбнулась. — А куда деть стакан?

Адриэн забрал посуду и встал со скамейки, протянув мне руку. Я сняла с головы его платок, снова надела капюшон и поднялась. Мы направились дальше, а у выхода с площади Адриэн подвёл меня к какой-то большой ёмкости с углублениями для стаканов и поставил туда мой, перевернув вверх дном. Снизу в стакан хлынула вода. У нас тоже такое было, только я не застала: родилась в самом конце восьмидесятых.

Мы продолжили прогулку. Я снова держала Адриэна под руку и рассматривала парк. Признаться честно, неудача с кольцом меня даже не особенно расстроила. Может, потому что не очень-то я верила в то, что перенесусь в свой мир. А может, нужно действовать в определённое время? Я ведь перенеслась сюда поздним вечером.

Адриэн уверенно вёл меня по дорожкам парка к каналу. Я вертела головой, разглядывая всё, что нас окружало. Блин, а ведь мне нравится вот так гулять с мужем! Можно представить, что я такая же, как местные, у меня своя жизнь, я не какая-то там бесправная попаданка, даже читать не умеющая.

Мы свернули на очередную аллею, по бокам которой располагалась зона для детских игр. Во всяком случае, вон там точно горка и качели. А вон там сооружение с лесенками, по которому можно взбираться вверх и спускаться. На газоне дети гоняют большой разноцветный мячик. И хотя местные детишки ведут себя очень смирно, с площадки временами доносился визг и смех, возбуждённые детские голоса что-то кричали друг другу: что именно, колечко не улавливало.

Я обернулась к мужу и заметила, как он напрягся. А ведь

— Элианна, вы опять витаете непонятно где? — с усмешкой спросил муж. — У вас такой вид, будто сейчас расплачетесь. И не бегите так, а то, кажется, даже я скоро за вами не поспею.

Я притормозила: дыхание начало сбиваться. Кажется, я и правда невольно ускорила шаг, чтобы быстрее оказаться подальше от детской площадки.

— Я… не собираюсь плакать. — Я гордо вздёрнула нос кверху, однако голос всё-таки дрогнул. — Просто… после напитка мне полегчало, вот и пошла быстрее.

— Признаюсь, детские крики мне тоже не нравятся.

Может, он всё-таки умеет читать мысли?

— А если бы у вас были свои дети, вы бы вряд ли говорили так же, — начала я и сама себе закрыла рот ладонью. Дура! Не смогла, видите ли, промолчать из чувства противоречия! Я обернулась и испуганно посмотрела на мужа. Он тоже смотрел на меня, но взгляд остался нечитаемым.

— А это мы проверим уже совсем скоро, — ответил Адриэн с холодной улыбкой.

И быстрым шагом направился дальше, почти потащив меня следом. Можно не спрашивать, и так понятно, что я в очередной раз наступила ему на больную мозоль.

Глава 20

Адриэн

Дорожки парка наконец вывели нас на берег канала. Я молчал, делая вид, что задет словами девчонки. Она шла, стараясь не отставать, и не смотрела на меня. Разумеется, я понял причину её переживаний: наверняка представила, как будет вытирать носы ораве наших общих детишек. А Эксерс ещё предлагал рассказать про заклятье! Нет уж, пусть помучается.

«Если бы у вас были свои дети…»

Девчонке неплохо бы научиться думать, прежде чем говорить. Хотя в каком-то смысле ребёнок у меня есть. В душе нехорошо кольнуло, стоило подумать об Эмилине. Хотя для неё как раз безопаснее общаться со мной как можно реже. Но всё равно надо бы съездить, навестить племянницу, а то последний раз видел её полгода назад. И Элианну с собой взять.

Воды канала всё так же спокойно текли в своих обрамлённых камнем берегах, а на площадке перед колесом обозрения играла музыка. Девчонка прислушивалась к звукам, и я невольно вспомнил, как она пела накануне. Элианна слегка тронула меня за локоть, вынуждая посмотреть на неё, и спросила:

— Адриэн, а площадь с аттракционами далеко?

— Уже нет. Мы в любом случае направляемся туда: вход на колесо обозрения тоже там.

— А музыканты играют каждый день?

— Да, в будние дни местный оркестр просто развлекает гуляющих, а по выходным здесь проводятся концерты, благотворительные вечера, танцы под открытым небом.

Девчонка кивнула и робко улыбнулась. Мы медленно шли вдоль канала, по которому в выходные катают на лодке желающих. В спокойной воде отражались растущие на другом берегу деревья. Я искоса посмотрел на Элианну: девчонка немного оживилась и уже не выглядела такой испуганной и поникшей.

Мы дошли до конца аллеи, свернули влево, и миновав тенистую дорожку, вышли на площадь. Здесь, в отличие от остальной части парка, пусто никогда не бывает: туристы со всех концов Империи и из соседних государств считают парк обязательным местом для посещения. Летом на площади особенно людно, а в выходные и вовсе не протолкнуться.

Элианна с любопытством вертела головой в разные стороны, разглядывая площадь. Ещё один фонтан, вокруг которого расположились скамейки, карусели, невысокая сцена, где музыканты как раз закончили играть «Весёлую служанку». Справа от нас — открытое кафе. Почти все столики заняты: в такой жаркий день всем хочется освежиться мороженым.

За ближайшим к нам столиком расположилось большое семейство. Перед ними стояло какое-то немыслимое количество вазочек с разноцветными шариками мороженого. Девчонка, бросив на них короткий взгляд, тут же отвернулась с тихим вздохом. В сердце что-то неприятно кольнуло, и я поморщился. Почему Элианна кажется такой трогательной? Ведь это всё та же Азерис, только потерявшая память. Но каждый раз, глядя в эти большие глаза, хочу прогнать из них страх и тоску. Надо брать себя в руки.

— Тоже чего-нибудь хотите? — спросил я. — Здесь наверняка найдётся что-то, что вам можно есть.

Девчонка заметно сникла и покачала головой, а я в очередной раз отругал себя за неуместные чувства.

— Думаю, если вы один раз нарушите предписания Рониэля, не случится ничего ужасного.

— Наверное… наверное, всё-таки не стоит. — Элианна повернулась ко мне и взглянула с робкой надеждой. — Я… не настаиваю.

— Зато я настаиваю. — Я усмехнулся, заметив, как девчонка старается скрыть радостный блеск в глазах. Мало же ей надо для счастья!

— А вы составите мне компанию?

— Вообще-то я не любитель сладкого.

Девчонка тут же сникла, и пришлось прибавить:

— Но иногда можно нарушить принципы. У вас есть какие-то предпочтения?

— Возьмите что-нибудь на свой вкус.

Я подвёл её к свободному столику и пошёл за мороженым: официантов здесь нет. Музыканты снова заиграли и я узнал мелодию из модной у женщин театральной постановки «Любовь сквозь годы». Обычная сентиментальная чушь про любовь между служанкой и господином, но Лине понравилось: мы успели посетить премьеру, а несколько дней спустя…

Я сморгнул пелену с глаз, заставив себя смотреть на витрину. К счастью, подошла моя очередь. Продавец поклонился и молча ждал, пока я озвучу пожелания.

— Две порции ассорти, — сказал я, вытаскивая из кармана рубашки сложенные купюры: не люблю таскать бумажник. Продавец кивнул и шустро принялся наполнять вазочки шариками. Я поморщился, увидев, что среди них есть розовые. Наверняка земляничные.

Я шёл к Элианне, лавируя между столиками. Девчонка сидела, развернувшись так, чтобы видеть музыкантов, и постукивала пальцами по поверхности столика в такт музыке. Я осторожно поставил вазочки и отодвинул себе стул, а она так и не заметила моего возвращения. Пришлось слегка прикоснуться к её руке. Элианна резко развернулась.

— Ой, вы уже вернулись! А я так заслушалась, что не заметила…

Она широко и счастливо улыбалась, а на меня посмотрела почти с нежностью. Невольно захотелось улыбнуться в ответ, но взгляд наткнулся на вазочки с мороженым, и я помрачнел.

— Ешьте, пока не растаяло, — хмуро бросил я, подвинув к девчонке одну порцию.

Улыбка на лице девчонки тут же померкла, она ссутулилась и взяла ложку, не глядя на меня. Стало стыдно за то, что сбил ей хорошее настроение. Я с раздражением ткнул ложкой в свою порцию. Не надо было приводить девчонку

Перед глазами медленно поплыли обрывки воспоминаний. Я лежу на кровати в доме Эксерса и пялюсь в полоток, стараясь заглушить чувства и неконтролируемые выбросы силы: пару дней назад едва не разнёс полдома. Не своего, между прочим. Надо мной с озабоченным видом склоняется Рониэль, но притворяется, что всё в порядке.

— Адриэн, тебе нужно поесть. Если всё ещё хочешь найти того ублюдка, тебе нужно есть. Иначе искать будет некому. Слышишь меня?

Я смотрю сквозь него, сжимая пальцы, и Рониэль качает головой, мгновенно выставляя щит. Потом — провал в воспоминаниях, и снова склонившееся надо мной лицо друга. Сколько прошло времени, уже не сознаю. Эксерс бурчит себе под нос:

— Нет, ты не подумай, мне дома не жалко, новый построю. Чего ради дружбы не сделаешь. Только вот… если дело пойдёт так и дальше, у тебя просто закончится резерв. И не мне объяснять, что будет. Хотя бы сладкого поешь, чтобы баланс немного восстановился.

И он протягивает мне вазочку с чем-то розовым. В нос ударяет запах земляники. Слишком резко, слишком знакомо… В тот раз Рониэль уже не успел выставить щит.

Из чёрных воспоминаний меня вырвало нечто… необычное. Мои руки накрыли тонкие пальчики, и я, резко подняв голову, встретился взглядом с Элианной. Кое-как выплыв из прошлого, я удивлённо уставился на девчонку. Та смущённо улыбнулась. От её рук шло тепло. Напряжённые мышцы медленно расслаблялись, а из тела медленно исчезало напряжение. По коже расходились незнакомые, еле ощутимые импульсы, и я тут же отдёрнул руки: девчонке и так не очень хорошо, а я невольно тяну из неё силу.

— П-простите, — пробормотала Элианна, смущённо убрав руки. — Я не… это вышло необдуманно… У вас был такой мрачный вид… что мне захотелось вас утешить.

— Всё в порядке, — ответил я, стараясь подавить вздох. — Просто я нечаянно взял у вас силу, а вам она самой пригодится.

Девчонка снова ссутулилась над своей вазочкой. Кажется, она и сама уже не рада, что я её сюда привёл. Я протянул руки и повторил её жест. Пальцы Элианны чуть дрогнули под моими, и девчонка вскинула голову.

— Элианна, поверьте, вы ни при чём. Простите, если испортил вам настроение.

Девчонка робко улыбнулась, не пытаясь убрать руки. Музыканты, сделавшие небольшую паузу, снова заиграли, и Элианна начала покачивать головой в такт.

— Вам нравится, как играют музыканты? — спросила она, снова улыбнувшись.

— Признаюсь честно, я не очень разбираюсь в музыке. К счастью, мальчики обучаются ей только по желанию, а у меня его никогда не было. Полагаю, многие девочки тоже охотно отказались бы, но им выбора не дают.

— У нас вообще нет права выбора, — Элианна пожала плечами. — Так что музыка — меньшее из зол.

Её вазочка почти опустела, и я подвинул ей свою, к которой так и не притронулся.

— Я же лопну, — засмеялась девчонка. — Вдруг меня стошнит на этом вашем колесе?

— В таком случае, давайте сюда, я выброшу. И нам пора отправляться, если вы, конечно, ничего больше не хотите.

И я потянул вазочку обратно, однако Элианна схватилась за неё и потянула на себя.

— Зачем же выбрасывать? — Она укоризненно покачала головой. — Но вы точно не хотите съесть? Ведь это ваша порция.

— Как я уже сказал, не особенно люблю сладкое.

Я с усмешкой понаблюдал за тем, как Элианна старательно зачерпывает ложкой изрядно подтаявшее на жаре мороженое. Нет, всё-таки с ней не просто что-то не так. С ней случилось нечто очень серьёзное.

Глава 21

Полина

Я старалась как можно быстрее расправиться со второй порцией мороженого, чтобы не заставлять мужа ждать. К счастью, он отвернулся, притворяясь, что смотрит на карусели, где ярко раскрашенные пони возят по бесконечному кругу празднично одетых детишек, и не смущал меня.

Если сначала парк показался довольно пустым, то здесь, на площади с аттракционами, царило оживление. Кажется, все посетители собрались именно тут. Однако моё настроение, и так изрядно подпорченное мыслями о катании на колесе обозрения, совсем упало. После моей дурацкой реплики про детей Адриэн совсем помрачнел, и теперь прогулка его явно тяготила.

Не знаю, о чём он думал, но, похоже, дело опять в покойной жене. Я ему успела все больные мозоли поотдавить, и не по одному разу… Мне стало совсем неловко, и я даже решилась до него дотронуться, но он так шарахнулся, как будто я вздумала ему в штаны залезть.

Представив себе, что было бы, решись я на такую дерзость, я невольно хихикнула. Музыка играла достаточно громко, так что муж мой смешок не услышал. А может, и услышал, но решил промолчать.

Если бы не вкуснейшее мороженое и приятная музыка, я бы, наверное, совсем расклеилась. Однако с удовольствием слушала незнакомые мелодии и наслаждалась разными вкусами десерта: груша, яблоко, земляника, персик… Не без сожаления отправив в рот последний кусочек грушевого мороженого, я отставила вазочку и тихо сказала, воспользовавшись паузой в музыке:

— Спасибо, это было очень вкусно.

Адриэн резко обернулся и посмотрел с явным одобрением.

— Благодарить надо местных кондитеров, — ответил он и поднялся, протянув мне руку. — Ну так что, вы не передумали насчёт колеса обозрения?

Вот тут бы мне и решиться на признание в том, что боюсь высоты, но у мужа был такой суровый вид, что я только помотала головой и тоже встала из-за столика. На огромное колесо обозрения я старалась не смотреть, чтобы не паниковать от одной мысли, что придётся подниматься на такую высоту, однако сейчас всё-таки решилась взглянуть. Голова слегка закружилась, а к горлу подступил тяжёлый комок.

Возле касс выстроилась длинная очередь из желающих посмотреть на Леренс сверху. Мы встали за пожилым мужчиной, которого сопровождала довольно молодая женщина. Возможно, даже моя ровесница.

— Может, присядете? — Адриэн кивком указал на стоящие неподалёку рядком скамейки, почти все занятые женщинами. — Нам ещё долго ждать.

— Я лучше постою с вами, — ответила я, придвинувшись ближе. Не хочу я отходить от него. Мало ли что.

— Как угодно.

Опираясь на локоть мужа, я делала вид, что разглядываю колесо, а сама не без интереса прислушивалась к негромкому разговору парочки впереди, пытаясь понять, кто они друг другу: муж и жена или отец и дочь. Кажется, всё-таки первое. И вид у девушки, прямо скажем, не слишком счастливый.

— Турис, мне совершенно всё равно, поверьте, — поджав губы, процедила она в ответ на какую-то реплику мужика. — Мне жарко, я хочу домой, и ваши аттракционы меня не интересуют.

— Ну

— О, поверьте, я её запомню и без колеса обозрения. Разве такое забудешь? — Девушка скривилась, а я невольно вздрогнула. Как же Элианне повезло, что её не решили выдать за какого-нибудь типа вроде этого! А то пришлось бы мне сейчас терпеть похотливые взгляды и невесть что ещё.

В душе поднялась волна благодарности за то, что Адриэн именно такой, какой есть. Пусть и язвительный, и с кучей психологических травм, и с тяжёлым прошлым, из-за которого приходится взвешивать каждое слово и всё равно попадать впросак, но по крайней мере он не смотрит на меня так противно, как этот мужик впереди на свою жену. И вообще он заботливый, и приятный внешне, и… Так, Поля, тормози. Ты с ним ещё не спала. Мало ли, как он может тебя удивить!

Я ещё раз мельком глянула на обрюзгшее лицо соседа по очереди. Нет, в молодости он, наверное, был ничего, но сейчас… А девушка вроде вполне милая: из-под капюшона выбился светлый локон, носик слегка вздёрнутый, правда, пухлые губы сейчас недовольно поджаты, но, честно говоря, я бы тоже довольна не была…

— Элианна, как вы? — В размышления вклинился вкрадчивый голос Адриэна, и я развернулась к нему, только сейчас осознав, что очередь всё-таки движется.

— В порядке, спасибо. А вы?

— Тоже. Если почувствуете себя плохо, сразу говорите. — Он наклонился к самому моему уху и прошептал, вызвав у меня толпу мурашек: — Если хотите, можем подойти чуть ближе, чтобы вам было удобнее слушать.

Я вздрогнула и подняла на мужа возмущённый взгляд. Ну почему каждый раз, как я почувствую к нему признательность, он сразу же спускает меня с небес на землю?

— И не смотрите на меня так сердито, — продолжил он. — Я же вас не осуждаю. Иногда любопытство даже полезно. Может, из вас вышел бы неплохой сыщик, будь вы мужчиной.

Зараза! Я скрестила руки на груди и хотела демонстративно отвернуться, но возмущаться вдруг резко расхотелось. Пусть себе издевается, мне не жалко. А я всё равно рада, что он у меня есть.

— Как же мне с вами повезло, — прошептала я себе под нос, но муж услышал.

— А я думал, вы меня тихо ненавидите, — хмыкнул он.

— Вы далеко не самый худший вариант мужа, знаете ли. Особенно по сравнению с некоторыми…

— Так и зазнаться недолго. — Адриэн многозначительно глянул на парочку впереди, а я прыснула, зажав обеими руками рот.

Муж тоже усмехнулся. И на сей раз это больше было похоже на вполне искреннее веселье, чем на издёвку.

Колоритная парочка неплохо отвлекла меня от мыслей о предстоящей поездке, и мне расхотелось капризничать. В конце концов, Адриэн привёл меня в парк, чтобы я неплохо провела время, и не стоит раздражать его недовольством. Девушка, между тем, снова начала что-то выговаривать спутнику, но как раз в этот момент музыканты заиграли после очередной паузы, а рядом раздался детский визг, и я перестала слышать, что говорят соседи.

Наконец подошла их очередь. Мужик пересчитал сдачу, громко звеня монетами, подал руку своей спутнице, всё такой же недовольной, и к окошку кассы подошёл Адриэн. Я наблюдала, как муж быстро расплачивается — кажется, у него уже была готова точная сумма — и забирает протянутые билеты.

Я твёрдым шагом шла за Адриэном между столбиками-ограничителями. «Сладкая парочка» предъявила билеты и прошла к трапу, где швейцар помог им забраться в кабинку. Вот он закрыл дверь, и кабинка медленно отъехала от трапа, увозя пассажиров. Мы тоже предъявили билеты и направились следом. Я опять почувствовала, как желудок скручивается в узел от волнения, и изо всех сил старалась не показывать панику. Следующая кабинка очень медленно, но неумолимо приближалась к нам.

Швейцар в ливрее, пуговицы которой блестели на солнце так, что я невольно зажмурилась, поклонился и открыл дверь. Предложил руку Адриэну, но тот зашёл сам и протянул мне раскрытую ладонь. Швейцар придержал меня за другую руку, и я оказалась в кабине. Дверь закрылась, отрезая меня от спасительной твёрдой почвы под ногами.

Адриэн провёл меня к удобной банкетке. Я присела, подобрав подол сарафана, и с опаской глянула в окно. Что ж, пока вроде бы не так уж и страшно. Кабинка ползла медленно, и я прилипла носом к окну. Ну летала же я на самолёте, в конце концов, и мне даже нравилось. А уж колесо обозрения точно не страшнее! Или страшнее? Руки вспотели, и я поймала себя на том, что нервно сжимаю и разжимаю кулаки.

— Почему вы сразу не сказали, что боитесь высоты? — тихо спросил Адриэн, накрыл мои руки своими и слегка сжал.

Блин, неужели у меня все чувства на лице написаны?

— Я не… не боюсь, — выдавила я, однако мне явно не поверили.

Муж скептически хмыкнул, а я нарочно повернулась к окну. Мы поднялись ещё выше, и пейзаж за окном, конечно, красивый, вот уже начинает вырисовываться город. Тот самый шпиль на внушительном здании. Но… блин, как же высоко! Я невольно вздрогнула.

— В следующий раз не стесняйтесь говорить, если чего-то боитесь или не хотите. — Адриэн слегка погладил мои ладони большими пальцами, и я невольно вздрогнула: до чего же приятно! Страх немного отступил, и я уже смелее глянула в окно. Мы медленно поднимались над парком и городом, и зрелище завораживало. Широкие проспекты, дворец со шпилем, величественные здания. И много-много зелени. Ближе к левой границе город пересекала узкая полоска реки.

— Здание с высоким шпилем и флагом — зимняя резиденция императора. — Адриэн придвинулся ко мне, так что мы почти соприкасались головами, и продолжал исполнять роль экскурсовода. — В конце Дворцового проспекта — триумфальная арка, построенная после победы над империей Астрес в тысяча двести тридцать восьмом. А шпиль поменьше — это наш Дом Правосудия, где я, собственно, и провожу и большую часть жизни. — Муж продолжал поглаживать мои руки. — В центре площади Эрлион — это вон тот большой круг — находится главный храм Эринии и Игнаса. Там происходят бракосочетания членов правящих семей и тех аристократов, кому оказана подобная честь.

— Вы ведь тоже входите в ближний круг императора, — ввернула я, вспомнив рассказ Иси.

— Потрясающая осведомлённость, — саркастически усмехнулся Адриэн. — Так вот, к вашему сведению, Его величество Фредин предлагал, но я отказался сам. Боялся, что вы выкинете какой-нибудь демонский фокус и опозорите меня до конца дней.

Я повернулась, гневно сверкнув глазами, но

— Я… не помню, что в Леренсе есть река.

— Это река Веэль, — ответил Адриэн. — Вам напомнить пансионский курс географии?

Интересно было бы послушать, но, наверное, не стоит так откровенно расписываться в собственном невежестве. Ну не могла же Элианна забыть вообще всё!

— Спасибо, но что-то я всё-таки помню. Просто география никогда не была моим любимым предметом, — выкрутилась я. И, кстати, даже не соврала. Не знаю насчёт Элианны, но мне наука о земле давалась тяжеловато.

— Как вы себя чувствуете?

— Лучше, спасибо. И… я правда боюсь высоты.

Адриэн отодвинулся и отпустил мои руки, а я сразу почувствовала себя одинокой. Однако вместо этого он обнял меня за плечи и слегка привлёк к себе. По телу пробежала дрожь, и руки покрылись мурашками. Я не стала изображать недотрогу и в ответ прижалась к его боку. Что ж, пожалуй, ради этого стоило проехаться на колесе обозрения! Сделав вид, что ничего особенного не происходит, я уставилась в окно. Кажется, мы поднялись на самую большую высоту.

— Скоро начнём опускаться, — тихо сказал Адриэн.

— Вы часто здесь бываете? — Я старалась не смотреть на него, но почувствовала, как муж напрягся от моего вопроса.

— Последний раз чуть больше семи лет назад, — бесстрастно ответил он, а меня обдало жаром. Блин, и снова я задаю бестактные вопросы! Хотя откуда мне было знать… Я прерывисто вздохнула и повернулась в его объятиях.

— Простите меня, Адриэн.

— Вы не могли знать. — Муж слегка пожал плечами. — Я прекрасно понимаю, что вам нелегко подбирать слова, да и сложных тем не избежать. Поэтому не стоит извиняться за всё подряд.

— Я могла бы… догадаться. И за слова про детей… тоже простите. Я как-то не подумала…

— В очередной раз, — усмехнулся Адриэн, но в его тоне не было обвинения, скорее, он озвучивал очевидное. — Не берите в голову, Элианна. Всё это касается лишь меня и вас волновать не должно.

Я не знала, что сказать в ответ, и снова отвернулась к окну. Да, Адриэн оказался прав: мы начали опускаться. И вот тут меня опять накрыла паника. Колесо, конечно, едет медленно, но я будто только сейчас осознала, на какой высоте мы были.

Руки снова сами собой сжались, и Адриэн чуть крепче обнял меня. Я зажмурилась, и уже не стесняясь, уткнулась куда-то ему в шею. Муж слегка вздрогнул — видимо, от моего дыхания, и осторожно погладил мои плечи, будто растирая их.

— Всё хорошо. Вы уже преодолели самое страшное.

Я кивнула, но отстраняться не спешила. Страх как-то сам собой рассеялся: то ли Адриэн опять применил какие-то свои магические штуки, то ли я правда смогла с собой совладать. А в его объятиях было просто уютно и спокойно. Хотя «спокойно», пожалуй, не совсем то слово…

— Мы уже подъезжаем. — Адриэн осторожно взял меня за плечи, чуть отодвинул от себя и очень серьёзно заглянул в лицо. Я улыбнулась и кивнула. Муж поднялся на ноги, я тоже. Кабинка и в самом деле уже почти на уровне земли. Адриэн вышел первым, помог мне, и я последовала за ним по трапу. Только сейчас поняла, что в кабинке было прохладно.

Мы отошли от колеса обозрения, и я невольно обернулась, глядя на эту махину. А что, может, и зря я так боялась? Не так уж это и жутко.

— Я бы хотела… попробовать ещё, — сказала я Адриэну, беря руку.

— Прямо сейчас? — Муж повернулся ко мне и усмехнулся. — Хотите попытаться усмирить страх?

— Нет, не сейчас, но, может, в следующий раз, когда мы придём сюда… — Под пристальным взглядом мужа я как-то стушевалась и закончила: — Если придём…

— Вам достаточно сказать, что хотите пойти в парк, и мы сюда придём, — ответил Адриэн и накрыл мою руку своей.

Кажется, сегодня между нами что-то идёт не так…

* * *

Я закрыла последний фотоальбом и устало откинулась на спину, уставившись в потолок. От обрывков чужой жизни рябило в глазах, а в душе скребло какое-то непонятное чувство: будто я долго подглядывала в замочную скважину и увидела что-то непристойное. Хотя на фотографиях всё было более чем прилично.

Совсем крохотная Элианна в трогательном чепчике на руках у матери. Малышка Элианна с Элинорой, уже тогда имевшей недовольный вид. Элианна лет пяти в обнимку с огромным плюшевым котом и забавными косичками — у меня есть почти такой снимок, и тоже с котом, только платья у нас разные, и у моей игрушки нет кисточек на ушах. Смеющаяся Элианна в окружении ровесниц — наверное, в пансионе. Элианна в шикарном, пышном платье под руку с отцом. Первый бал? И ещё много-много фотографий разных лет. В одиночестве, в компании, с семьёй…

В одном из альбомов с уже взрослой Элианной я обнаружила тайник: между двумя снимками лежала ещё одна фотка Максимилиуса. На той, которую рассматривал с очень недобрым видом Адриэн, Дарриен выглядел более естественно. Здесь же явно парадный снимок: костюм, галстук-бабочка и взгляд серьёзный. Хотя вид такой, будто едва его закончат фотографировать, вскочит и вытворит какую-нибудь фигню.

Я вздохнула, закинув руки за голову. Что ж, надо ещё раз признать, что мы с Элианной очень похожи, и только благодаря этому я всё ещё жива и в относительной безопасности. Иногда я будто вижу себя, на других фотографиях сходство не такое очевидное. Но нас легко можно спутать, особенно если не приглядываться. Странно это всё.

Тихо щёлкнул замок, и в коридоре раздались еле слышные шаги. Ага, Адриэн выполз из логова. Интересно, что будет делать? Ужин готовить? Надо бы пойти предложить помощь. Желудок радостно поддакнул, и я поморщилась. А ведь и правда успела проголодаться, но идти к мужу и просить что-нибудь приготовить не решилась. Жажду утоляла простой водой: теперь у меня в комнате стоит целый графин.

В таверну после прогулки мы так и не пошли. Я чувствовала себя слишком уставшей, чтобы снова изображать на людях счастливую жену, да и сам Адриэн казался выжатым.

— Вы сильно голодны? — спросил он, когда мы сели в машину.

Я помотала головой.

— Во мне столько мороженого, что, пожалуй, хватит до завтрашнего утра.

— Сомневаюсь, конечно, — ухмыльнулся несносный муженёк. — Но в таком случае вы не будете возражать, если мы поедем домой, а

— Я только за, но… вы ведь так ничего и не ели.

— За меня не волнуйтесь. Дома есть, из чего приготовить обед или ужин, — отмахнулся Адриэн, заводя машину.

А как только мы очутились дома, скрылся в кабинете, бросив:

— Если захотите есть, не стесняйтесь, стучитесь ко мне.

Я пошла к себе с твёрдым намерением не спать и закончить с вещами. Этим и занималась полдня. У Элианны оказалось неожиданно много всяких безделушек: статуэтки, вазочки, подсвечники, даже несколько игрушек — в основном, куклы, а ещё тот самый плюшевый рыжий кот, которого я потом увидела на фотографии. Пока я расставляла всё это богатство, успела опять загрустить.

Дома у меня тоже осталось много разных милых сердцу вещиц, с каждой из которых связано какое-нибудь воспоминание. А теперь предстоит выдумывать историю чужим вещам… Фотоальбомы я нарочно оставила на потом и, покончив во всем остальным, уселась с ними на кровать. Чёрные, добротные, в кожаных перелётах, где серебром были выгравированы какие-то слова и цифры. Я раскрыла первый альбом и нахмурилась. Под каждый фотографией имелись надписи, сделанные красивым, ровным почерком. Похоже, подписи с датой и местом. И это вроде как хорошо: если альбом будут смотреть посторонние, мне не придётся ничего объяснять. Но ведь меня могут начать расспрашивать подробнее…

Я встала и прошлась по комнате, соображая, куда бы деть альбомы, чтобы они не бросались в глаза. Пожалуй, затолкаю на верхнюю полку книжного стеллажа, где как раз осталось свободное место. Не на виду, и ладно. Но этим я займусь позже: слишком устала. Лучше пойду Адриэну помогу.

Уже стоя на пороге, оглядела комнату. Конечно, до порядка ещё далеко: безделушки и сувениры стоят на столе, на подоконнике, на книжном стеллаже… Предстоит каждой вещице определить место, но здесь определённо стало гораздо уютнее, спальня приобрела… душу. Жаль, не мою…

Решительно открыв дверь, я направилась в кухню и замерла, разглядывая Адриэна. Стоит возле раковины, спиной ко мне, и чистит овощи. В фартуке, рукава рубашки закатаны до локтя, жесты быстрые и отработанные. Ну разве им можно не восхищаться? Вчера гвозди забивал, сегодня готовит… Не мужик, а мечта. Ещё и маг. Комбо, блин!

— Не просверлите во мне дыру взглядом.

Ладно, ладно, язва и мужик-мечта могут неплохо сочетаться в одном человеке.

— У вас что, глаза на затылке? — поддела я, опершись плечом о дверной откос.

— Может, вы забыли, но я не люблю, когда кто-то стоит за спиной, — спокойно напомнил муж.

Мне стало неловко. Он ведь говорил, а я правда всё позабыла… Пройдя в кухню, остановилась по левую руку от Адриэна. В кастрюле на плите уже варилось мясо. Похоже, меня снова ждёт супчик. Ладно, и он сойдёт. Я перевела взгляд на руки Адриэна, наблюдая, как из-под ножа вылетают картофельные очистки. А картошка здесь здоровенная, не то что та мелочь, которую каждый год выкапывают мама с папой в деревне. Вспомнив о родителях, я подавила вздох.

— Может, вам помочь? — спросила я. — Только не говорите, чтобы я спокойно посидела за столом. Я правда хочу сделать что-то полезное!

Адриэн прекратил чистить картофелину, повернулся и посмотрел на меня как-то странно — не то с жалостью, не то со скепсисом — и покачал головой.

— В вашем случае просто спокойно посидеть рядом — лучшая помощь.

Я сникла и прошла за стол. Можно, наверное, и вообще уйти из кухни, но мне за эти дни так осточертел вид спальни, что уже находиться там не могу. Уж лучше полюбуюсь на то, как Адриэн готовит. Не очень аристократично поставив локти на стол, я положила подбородок на руки и наблюдала, как он снимает с крючка на стене разделочную доску, достаёт из ящика огромный нож и приступает к нарезке овощей.

Да уж, бесконечно можно смотреть на огонь, воду и то, как кто-то работает. Вернее, не кто-то, а мой муж. И зрелище, надо сказать, очень даже приятное. Однако приятно ли самому Адриэну этим заниматься? А ведь если бы не я, ему не пришлось бы выгонять Нэйлию. Наверное, надо было попытаться сгладить наш со служанкой конфликт. Чувство вины больно кольнуло куда-то под ложечку, и я тихо сказала:

— Адриэн, мне жаль, что так вышло с Нэйлией. Может, вам стоило бы вернуть её?

Муж на мгновение прервал своё занятие и обернулся ко мне с зажатым в руке ножом.

— Вам-то с чего жалеть? Ведь именно вас она пыталась выставить в неприглядном свете. Вы радоваться должны.

— Я не могу радоваться, ведь вы из-за меня остались без служанки. Мне всё равно неловко.

— Не вы же заставляли Нэйлию относиться к себе плохо. — Адриэн вернулся к разделочной доске, снова отвернувшись от меня.

— Я бы пережила это… А потом она, может, смирилась бы с моим присутствием.

— Элианна, послушайте, как бы хорошо я ни относился к Нэйлии, она в первую очередь прислуга, которой я плачу хорошие деньги за службу. Нэйлия жила в прекрасных условиях, я не слишком притязателен, поверьте. Всё, о чём я её просил — обеспечить мне спокойствие. И Нэйлия не имела никакого морального права осуждать мои действия и унижать вас. Я предупредил, она не послушалась, а я не привык озвучивать пожелания больше одного раза.

— Но ведь вы сказали, что знаете её очень давно… Наверное, она уже считала себя кем-то вроде вашей дальней родственницы. — Я вздохнула и принялась выводить пальцем на столешнице невидимые узоры.

— Родители приняли Нэйлию на службу, когда мне было десять. Я тогда учился в пансионе и приезжал домой редко, на каникулы, поэтому знал её только в лицо. А когда уже заступил на службу и поселился в Леренсе, родители предложили мне взять Нэйлию к себе служанкой. Она подходила идеально: спокойная, немногословная и толковая. А я никогда не любил пустую болтовню и суету.

— Значит, вы уже тогда были замкнутым?

— Я такой с детства. К счастью, мне не доводилось терять память, так что мой нрав остался таким же, каким и был.

Ой, ну всё, уложил на обе лопатки! Блин, неудачное выражение, учитывая, что в самое ближайшее время он сделает это не метафорически… Короче, уел так уел, ничего не скажешь.

— Наверное, Нэйлия очень любила вашу первую жену, — сказала я и тут же захлопнула рот, поняв, что сболтнула лишнего. Адриэн резко развернулся ко мне. Серые глаза приобрели стальной оттенок и обдали холодом. Я съёжилась под этим неласковым взглядом, вжавшись в спинку стула, и пролепетала:

— Простите, я не хотела… я… просто подумала, что раз Нэйлии не

Лицо мужа слегка смягчилось, но на скулах ещё ходили желваки. Ясно, покойную жену нельзя упоминать ни при каких обстоятельствах. Адриэн, между тем, явно взял себя в руки и ответил уже совершенно бесстрастно:

— Да, вы правы. Однако давайте на этом и закончим разговор о Нэйлии. Главное, что вы должны усвоить — вашей вины в её увольнении нет. С остальным я как-нибудь разберусь сам.

И он снова отвернулся от меня, явно посчитав тему исчерпанной. А я, чувствуя себя наказанной за глупость, тихонько встала и вышла из кухни, чтобы не ляпнуть ещё что-нибудь бестактное.

Глава 22

Адриэн

Продолжая нарезать овощи, я всё сильнее злился на себя за вспышку. И чего я так взъелся на девчонку? Она не сказала ничего оскорбительного в адрес Лины. Можно было просто кивнуть в ответ на её предположение и перевести разговор на другую тему. И всё-таки есть что-то неправильное в том, что Элианна вообще упоминает Лину. И иначе как предательством с моей стороны это не назовёшь.

Свой срыв я списал на усталость: сегодняшний день вымотал до крайности. Никогда не думал, что простая прогулка может даться так тяжело. Давно не чувствовал себя таким выжатым. Наверное, не стоило предлагать девчонке прогулку, и уж тем более вести её на колесо обозрения. С другой стороны, это ведь тоже часть плана. Нас должны как можно чаще видеть вместе, и лучше, если всем вокруг будет казаться, что написанная в «Сплетнике» чушь про «потерявшего голову от любви господина дознавателя» — правда. Но девчонка так вымотала меня, что я уже был готов плюнуть на собственный план.

А может, просто не стоило вести её в парк, куда мы нередко приезжали с Линой. Ей нравилось колесо обозрения, и высоты она не боялась. Прилипала носом к окну кабинки и широко улыбалась, глядя вниз. Я будто наяву увидел её большие, полные восторга глаза.

— Ты на этом колесе бывала уже столько раз. Неужели ещё не надоело? — подначивал я, но Лина только смеялась.

— Как может надоесть такая красота? И спасибо, что терпишь ради меня.

— Это такая мелочь.

Лина знала, что я боюсь высоты и терплю колесо только ради неё. И всегда делала вид, что не очень-то и хочет кататься. А когда я настаивал, смотрела с такой нежностью, что даже страх высоты куда-то пропадал. После её гибели он исчез совсем…

Я оторвался от овощей и бросил взгляд на тихо кипящую кастрюлю. Придётся Элианне снова довольствоваться супом: мы и так нарушили предписание Рониэля. Кстати, я ведь даже не поинтересовался её самочувствием. Что-то она подозрительно притихла.

— Элианна, как вы… — начал я, оборачиваясь, и застыл. Девчонка когда-то успела уйти, а я так увлёкся собственными переживаниями, что даже не заметил. Похоже, я её напугал или обидел.

Ладно, её проблемы. Я забросил последнюю морковку в миску к остальным овощам и потянулся за луковицей. И тут из глубины дома раздался грохот и звон бьющегося стекла. Демоны похотливые, что происходит?

Отшвырнув нож и луковицу, я почти бегом кинулся в спальню девчонки. Картина, открывшаяся глазам, заставила похолодеть. Посреди комнаты валяется опрокинутый стул, пол возле книжного стеллажа усеян осколками, рядом — несколько раскрытых книг и фотоальбом, часть фотографий из которого отклеилась и лежит на полу, а рядом скорчилась Элианна, закрывая голову рукой. Перед глазами вспышкой мелькнула другая картинка, и сердце болезненно ударилось о рёбра.

— Да раздери тебя к демонам, — выругался я, в два шага подлетев к девчонке. Присел на корточки. Жива, слава богам… И, что странно, кажется, даже не плачет. Однако, когда я попытался убрать её руки, девчонка только сильнее сжала ими голову.

— Что случилось? Вы целы? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал мягко, хотя в душе всё ещё пульсировала паника.

— Да. — Голос девчонки прозвучал глухо, но на удивление твёрдо.

— Уверены? Уберите руки, дайте посмотреть. — Я снова взял её за руки и потянул к себе.

— Не надо, со мной… всё хорошо. Просто… вдруг закружилась голова, я оступилась… и зацепилась за стеллаж, чтобы не упасть. И всё равно упала…

— Полагаю, дело может быть в зельях Эксерса. Или в ваших прогулках по болотам.

— И виновата всё равно я, — пробормотала Элианна.

Я не стал больше слушать и принялся ощупывать её. Демоны, а это не так просто, как кажется! Кровь побежала быстрее, отдаваясь в висках, руки невольно замедлили темп. Девчонка вздрогнула, и её дрожь передалась мне. Плавные изгибы тела под тонким платьем невольно вызвали совсем не сочувствие, и я, прижав одну ладонь к другой, сам себе хорошенько врезал боевым заклинанием. В руку больно ударил импульс, заставив сжать зубы. Ну точно как подросток, демоны меня раздери…

Стараясь не смотреть на устилающие пол осколки, я всё-таки убрал руки девчонки от головы и, потянув на себя, осторожно усадил рядом.

— Если вы целы, и ничего не сломали, то почему лежали на полу?

— Это от… отчаяния, — с нервным смешком пробормотала она и отвернулась, сжав руки. — Я такая неловкая… разбила все статуэтки… И альбом уронила, а он такой красивый…

— Демоны, да восстановим мы ваш альбом. Подумаешь, фотографии заново приклеить заклинанием. Можно и с вашими безделушками повозиться, только они, конечно, даже при моих умениях не станут выглядеть новыми. Но если вам что-то особенно дорого…

Девчонка поджала губы и помотала головой. Я осторожно притянул её ближе, но Элианна отстранилась.

— Я только всё порчу, — пробормотала она, прижав пальцы к вискам. — И говорю то, чего не надо бы говорить… И вообще… усложняю вам жизнь…

Я тяжело вздохнул.

— Послушайте, Элианна, если вы про наш разговор в кухне, то… Да, не скрою, мне не хочется говорить на эту тему, и воспринимаю я её остро. Но понимаю, что вы так или иначе не сможете её не затрагивать. И было бы странно, если бы она вообще не всплывала.

Девчонка искоса глянула на меня, опустив руки, и я всё-таки привлёк её к себе.

— Я не… не хотела причинять вам боль, — тихо сказала она, не став сопротивляться. — Но каждый раз сначала говорю, а потом думаю, и сама себя ругаю…

— Это лишнее. И… я тоже иногда срываюсь, поэтому и вы меня простите. А теперь давайте-ка встанем. Посмотрим, в самом ли деле вы целы, и уберём стекло, иначе поранитесь.

Я первым поднялся и протянул Элианне руки. Она не без труда встала, поморщившись, так что я на всякий случай придержал

— Стойте, где стоите. Что-то болит?

Элианна покачала головой, но всё-таки потёрла бок.

— Когда пыталась не упасть, обо что-то стукнулась.

— Если почувствуете себя плохо, сразу говорите. — Я встревоженно посмотрел на девчонку, потом на её босые ноги. — И лучше мне перетащить вас на кровать, иначе точно поранитесь. Нам только лишних травм не хватало.

Элианна потупилась и порозовела, но, оглядев пол, кивнула. Я слегка приподнял её над полом, кое-как дотащил до кровати и осторожно опустил на покрывало.

— Прошу вас, посидите смирно, пока я схожу на кухню и принесу совок и щётку.

— А я думала, убираться можно с помощью магии. — Девчонка поджала под себя ноги и смотрела заинтересованно. На щеках ещё остался лихорадочный румянец, но она уже явно взяла себя в руки.

— Зачем же тратить силы на такую ерунду? — усмехнулся я и направился к выходу из комнаты.

Под ботинками неприятно хрустело стекло, и я вздрогнул. Перед глазами предстала гостиная родительского дома и неподвижные тела на полу. Я переходил от одного к другому, и всё время под ногами так же хрустели остатки маминых любимых ваз, статуэток, даже каминные часы разбило заклятие…

Сама того не зная, девчонка сегодня разбередила все возможные больные воспоминания. Бессонная ночь обеспечена. Разве что нарушить собственный зарок и снова принять снотворное Эксерса.

Когда я вернулся в комнату, Элианна послушно сидела на кровати, согнув ноги в коленях и прикрыв их сарафаном. И пока я, присев на корточки, методично собирал в совок осколки злополучных статуэток, чувствовал на себе внимательный взгляд.

— Вы сегодня точно вознамерились прожечь во мне дыру, — хмыкнул я и обернулся.

— Мне нравятся… хозяйственные мужчины, — хихикнула девчонка. Она теперь обнимала колени и, положив на них голову, прямо смотрела на меня. И в этом взгляде я неожиданно увидел что-то вроде… нежности? Демоны, надеюсь, мне показалось! Не хватало ещё, чтобы Элианна ко мне привязалась.

— Хотелось бы надеяться, что вы оцените не только мою хозяйственность, но и некоторые другие… умения, — усмехнулся я. — Время идёт, а я, как уже говорил, не люблю надолго откладывать важные дела. Я по-прежнему предоставляю вам свободу выбора, но постарайтесь не тянуть слишком долго.

Ну вот, теперь в её глазах появился испуг. Так-то лучше. Однако она меня снова удивила: быстро взяла себя в руки и, вздёрнув брови, ответила:

— Да хоть сегодня ночью, если хотите. Что толку оттягивать неизбежное… Если уж этой повинности всё равно не избежать.

Ладно, будем считать, что счёт сравнялся.

— Пожалуй, на сегодня с вас хватит впечатлений, да и я уже порядком устал. Отложим на завтра.

Глава 23

Полина

Я повернулась, осматривая бок, и недовольно вздохнула. Всё-таки синяк есть. Просто потрясающе, учитывая, что сегодня мне вообще-то с мужем спать. Хотя… для этой язвы ходячей и так сойдёт. Вчера, после моего «удачного» падения, на Адриэна опять снизошло ёрническое настроение: про брачную ночь не преминул напомнить, но потом, правда, замкнулся и весь ужин просидел молча.

Хотя, честно признаться, я была даже рада его молчанию. На душе кошки скребли. Снова я, как дура, всё испортила. Хорошо хоть не расплакалась в очередной раз. А то я, по-моему, за всю жизнь в родном мире столько не наплакала, сколько здесь за неделю! Однако я скорее испугалась, чем расстроилась. Статуэтки, конечно, жалко, хотя вряд ли Элианна вернётся за ними, а для меня они никакой ценности не несут. Да, красивые и изящные, но чужие.

Скорее, стало неловко и стыдно за себя: вечно я во что-то влипаю, а Адриэну приходится со мной возиться. В своём мире подобной неуклюжестью никогда не страдала, а здесь то ногу подверну, то комар укусит, то порежусь, то выпью запрещённое зелье. Теперь вот чуть шею не свернула. А всё из-за дурацкого головокружения. И непонятно, чем оно вызвано: то ли и правда всеми этими зельями, которыми меня тут пичкают, то ли волнением, пережитым на колесе обозрения.

И Адриэн, кажется, всерьёз испугался, что со мной случилось непоправимое: я явственно уловила в его голосе панику. Хотя он ведь однажды сказал, что не хочет снова овдоветь, и я бы его даже пожалела, но под конец ужина он вернулся в своё обычное состояние. Разве он может долго держать в себе яд? Нет, конечно. Встав из-за стола, я, как вежливая девочка, сказала:

— Спасибо за ужин. Было очень вкусно.

И даже не соврала: мне бы сейчас что угодно вкусным показалось, но супчик у Адриэна получился и правда не хуже, чем у Нэйлии. Вернее, даже вкуснее. Муж, однако, только рассеянно кивнул в ответ на мой комплимент.

— Давайте я хотя бы вымою посуду, — предложила я, чувствуя необходимость сделать что-то полезное в ответ. Адриэн, наконец, оторвал глаза от чашки с отваром, внимательно на меня посмотрел и выдал:

— Хорошо. Посуды в доме достаточно, так что от нескольких тарелок можно и избавиться.

Я возмущённо фыркнула и прожгла мужа гневным взглядом, но тот и бровью не повёл. Правда, к его чести, не остался наблюдать за процессом, а свалил к себе. Кажется, я никогда так осторожно не мыла посуду, зато не оправдала ожиданий мужа: ничего не разбила, сама не поранилась, всё вымыла, вытерла и с чувством выполненного долга пошла спать. Спала крепко, без кошмаров, и проснулась около десяти. А сейчас стою в ванной совершенно обнажённая и соображаю, понравлюсь ли мужу во время брачной ночи.

Скорчив скептическую физиономию, я быстро влезла в домашнее платье. Многовато чести господину дознавателю, чтоб его. Пусть берёт то, что есть. Интересно, делают ли местные дамы эпиляцию или депиляцию? Или тут это признак гулящей девки? Выяснять придётся опытным путём, но последний раз я проделывала над собой экзекуцию перед близостью с Антоном, а было это… В общем, давно. И было ли?

Расправив подол и перекинув на спину косу, я открыла задвижку и направилась в кухню. Проход всё ещё загромождали сундуки: Адриэн сказал, что перетащит их на чердак сегодня. Ну и отлично.

В кухне никого не обнаружилось, хотя я и не ждала увидеть мужа. Однако не обнаружилось и завтрака. Я внимательно обшарила взглядом плиту и столы. Пусто. Интересно! Адриэн решил, что хватит с меня заботы? Или сам ещё спит? Ладно, я вполне могу себе кашу сварить, только бы найти, из чего.

На всякий случай заглянула ещё и в холодильник, но и там ничего похожего на готовый завтрак не нашлось. Сходить к кабинету и проверить, проснулся ли Адриэн? Пожалуй, не стоит,

В подвесных шкафчиках обнаружилась куча баночек и скляночек. И все непрозрачные. Значит, будем открывать подряд. Травы, травы… О, а это местный кофе! Блин, как же кофе хочется… Вот только понятия не имею, как его тут готовят. Вроде зёрна, а чем перемолоть? Придётся позже спросить у мужа. Так уж и быть, дам ему повод позубоскалить, он ведь без этого не может.

О, а вот в этих прямоугольных банках крупы. Пшено, перловка, рис. А вот и овсянка. Замечательно! Настроение поднялось ещё выше. Теперь надо найти соль и сахар. Кажется, вот это соль… Я насыпала немного на ладонь и попробовала. Ну точно, соль. А вот те неровные кусочки — сахар, тут сомнений быть не может. Ну всё, вкусная каша мне обеспечена!

В холодильнике нашёлся и кувшин с молоком. Я нацепила фартук, залила молоко в кастрюльку и включила конфорку. Добавила соль и сахар и почувствовала себя победительницей. Всё, теперь главное — не упустить молоко, а остальное мелочи.

Глядя на кастрюльку, с болью вспомнила, как папа всегда морщился, увидев приготовленную мамой овсянку.

— Ириш, опять овсянка? — страдальчески спрашивал он, забавно хмурясь. — Хочешь мужа уморить, да?

— Самая полезная каша, — строго отрезала мама. — И вкусная, что бы ты там ни говорил. Ешь и не привередничай, что ты, как маленький. Вон Поля ест и не возмущается.

— Полечка, доченька, спаси любимого папку, — просил тот, с тяжёлым вздохом усаживаясь за стол. — Съешь за меня эту гадость, а?

Я в ответ всегда хихикала: уж очень забавно он выглядел.

— Не учи дочь плохому. — Мама притворно хмурила брови, но я-то знала, что они с папой просто прикалываются, и даже если папа против овсянки, он потом сделает комплимент и скажет, что было вкусно.

В носу невольно защипало. Бедные мама с папой! Увижу ли я их снова когда-нибудь? Интересно, меня уже хватились? Скорее всего, хватились, ведь я обещала приехать к ним как раз на этих выходных. Созваниваемся мы часто, так что они наверняка уже паникуют, слушая бездушные гудки в мобильном или фразу про недоступность абонента… Мою сумочку, вероятнее всего, кто-нибудь прикарманил вместе с телефоном…

Друзья тоже меня уже ищут, это точно. Что ж, наверное, пора смириться с тем, что в своём мире я спустя какое-то время стану значиться пропавшей без вести. Меня всегда пугало это определение, и вот теперь я стану одной из тех, кто ушёл из дома и не вернулся…

Так, главное, не плакать. Не всё ещё потеряно, ведь попала же я сюда, и колечко из этого мира попало в наш! А значит, теоретически я могла бы вернуться домой. Надо только сообразить, как сказать обо всём мужу. Понятное дело, что лучше подождать, пока он ко мне привыкнет, и только тогда рискнуть, но шанс есть! Определённо есть!

Молоко уже закипело, и я, сняв кастрюльку с конфорки, осторожно всыпала крупу. Поставила ёмкость обратно на огонь и принялась помешивать кашу. Тугая пружина внутри начала потихоньку разжиматься, и я даже принялась вполголоса напевать первые приходящие на ум весёлые мелодии, чтобы отвлечься.

Всё не так уж безнадёжно. Самочувствие вроде нормальное, чесаться перестала, порез затянулся, про ногу я и думать забыла. Разве что синяк на бедре и остался из всех неудобств. И теперь я не совсем беспомощная: могу простенькую еду приготовить. А там, глядишь, соображу, как выучить местный язык. Если Адриэн не солгал, и супружеский долг нужно исполнять не чаще раза в полгода, то, может, и беременность случится нескоро. В общем, не сказать, что во мне вдруг проснулся оптимизм, но и чёрных красок чуть поубавилось.

Каши я приготовила побольше, на случай, если муж в самом деле ещё спит. Ведь не откажется же он попробовать мою стряпню. Может, сходить и всё-таки проверить? Вдруг с ним что-то случилось? А может, его и вовсе нет дома? Я стояла возле плиты, покусывая костяшки пальцев. Умею же я найти проблему на ровном месте! А ведь всего-то надо просто сходить и тихонько постучаться. Кашу лучше есть горячей.

По коридору я шла на цыпочках и замерла в нерешительности между кабинетом и спальней Адриэна, не зная, куда лучше заглянуть сначала. Ладно, логичнее, конечно, в кабинет. Безопаснее уж точно! Я осторожно нажала на ручку и вошла в полной уверенности, что мужа здесь нет. В комнате полумрак. На столе, как всегда, книги, только сейчас совсем не в идеальном порядке. Склянка со снотворным и мерный стаканчик.

Повернувшись к дивану, я невольно вздрогнула: Адриэн, оказывается, здесь! Спит прямо в одежде, укрывшись пледом и отвернувшись к спинке. Не было сил дойти до спальни? Бедняга… Вчерашний день, похоже, его сильно утомил. Слишком много мозолей я ему отдавила, так что ничего удивительного. Ладно, не стоит его будить. Кашу можно и подогреть.

Я уже собиралась уйти, но что-то заставило подойти ближе. Тёмные волосы Адриэна, не распущенные на ночь, лежали на подушке. Я пригляделась к серебристым прядкам и с трудом подавила желание погладить их. Но, разумеется, одёрнула себя и только осторожно поправила слегка съехавший с плеч тонкий плед. Показалось, что муж вздрогнул, и я отскочила. Не хватало ещё, чтобы он увидел меня в своей святая святых, куда без высочайшего позволения входить запрещено! Стараясь ступать как можно тише, я попятилась к двери, выскочила в коридор и прикрыла за собой дверь. Поджилки предательски тряслись, а ноги стали ватными.

Вернувшись в кухню, я положила себе полную тарелку каши и уселась за стол. Было бы неплохо закусывать кашу хлебом, однако ничего похожего на хлеб я не обнаружила. Наверное, Нэйлия его пекла сама или ходила в булочную с раннего утра. Если тут есть булочные. Ладно, перебьюсь. Я запустила ложку в тарелку, осторожно попробовала своё творение и даже зажмурилась от удовольствия. Я сама что-то приготовила в чужом мире — великое достижение! Да и вообще…

— Интересно, вы мысленно признаётесь в любви каждой ложке или только каким-то определённым? — вкрадчиво поинтересовался муж-язва, заставив меня вздрогнуть и резко развернуться к двери. И опять он подходит неслышно!

Я хотела возмутиться, но тут же передумала. Не дам повода подначивать себя и дальше.

— Нет, просто восхищаюсь собственным кулинарным подвигом, — спокойно ответила я,

Муж прошёл в кухню, и я исподтишка разглядела его. Одет безупречно, хвост явно переделан, но вот тени под глазами обозначились сильнее, да и вообще он какой-то хмурый.

— Нравлюсь? — спросил он.

Блин, да он же на меня не смотрел! Как у него это получается?!

— А у меня есть выбор? — Я всё ещё держала в руке ложку, полную каши.

— И именно поэтому вы наблюдаете за мной, когда сплю?

— Я не… не наблюдала! — каким-то слишком высоким голосом сообщила я. — Просто хотела убедиться, что вы в порядке, ну и… подумала, что кашу лучше есть горячей. Вот и всё, а вы вечно видите во всём подвох.

Меня жаркой волной захлестнула обида, даже щёки покраснели: мой ответный порыв позаботиться не только не оценили, но ещё и унизить пытаются!

— Не скрою, что это… странно. — Адриэна моё возмущение явно не тронуло.

Он прошёл к шкафчику, взял оттуда тарелку и положил себе немного каши. А я решила на время затолкать обиду подальше и сказала:

— Берите ещё, я же нарочно приготовила побольше.

— Знаете ли, блюда, приготовленные неумелыми поварами, всегда вызывают у меня здоровые опасения. — Муж взял ложку и уселся за стол с невозмутимым видом. — Но, надеюсь, отравление или несварение желудка вы мне не обеспечите. Хотя насчёт первого я так или иначе собираюсь удостовериться.

Меня захлестнула самая настоящая обида. Руки сжались в кулаки, а в глазах тут же защипало. Я вскочила со стула, подхватив тарелку и ложку, и почти бегом направилась к выходу из кухни, бросив напоследок:

— Пожалуй, вы сами себе обеспечили язву желудка — с таким-то отношением к людям! И не зря боитесь, что вас отравят: есть за что, сами чувствуете!

Ответом мне был тихий, полный яда смешок. Ну ясно, мои жалкие подначки его не цепляют, а вот он своего добился: задел меня и с радостью понаблюдал за реакцией. Зараза!

Я с силой захлопнула дверь в комнату и уселась с тарелкой за стол Элианны. В крови всё ещё бушевала злость, от которой даже руки начали подрагивать. Я сжала их в кулаки, чтобы успокоиться. Мысли потекли медленнее, и я начала рассуждать логически.

И чего, спрашивается, так разобиделась? Адриэн сейчас сыпал колкостями в адрес Элианны — сумасбродной аристократки, вряд ли когда-либо утруждавшей себя приготовлением пищи. Да, в пансионе её учили готовить, но вряд ли эти умения реально пригождаются обеспеченным дамочкам в дальнейшей жизни. Как, наверное, и всем аристократкам во всех мирах. И понятное дело, что Адриэн имеет право её подкалывать: он-то знает об истинном положении дел. Хотя вообще-то Элианна вроде как потеряла память, так что ей простительно обижаться, и она вполне могла бы так же вспылить. Или вообще устроила бы истерику и ещё разок плюнула Адриэну в лицо. Иногда он и правда заслуживает! Так что, думаю, здесь я точно не прокололась. И…

В дверь тихо постучали. Ой, ну надо же, муж пришёл мириться? Или насыпать ещё колкостей? Я прислушалась к собственным ощущениям: обида улеглась. Пожалуй, мы с муженьком оба хороши: я слишком неуклюже вживаюсь в роль Элианны, а он не умеет держать желчь при себе. Но обиду, наверное, лучше изобразить для правдоподобности.

— Войдите, — холодно сказала я, и дверь слегка приоткрылась, впуская Адриэна.

Муж подошёл и остановился рядом. Я сидела вполоборота и нарочно отвернулась к окну.

— Должен признать, у вас получилась очень вкусная каша, — сказал муж.

— Ну надо же, вы не побоялись попробовать? — съязвила я, по-прежнему не поворачиваясь.

— Я же проверил её на наличие яда, как и говорил, — невозмутимо сообщил муж. — Сами понимаете, в нашей с вами ситуации это необходимость.

Я аж задохнулась от возмущения. Резко развернулась, сверкнула глазами и возмущённо выпилила:

— Да как вы только могли такое подумать?!

— Вы же не хотели идти за меня замуж, а потом вдруг резко смирились. Может, у вас как раз и созрел план подсыпать мне яд, но о последствиях вы, как обычно, не подумали. — Голос Адриэна прозвучал всё так же невозмутимо.

Я всмотрелась в его лицо. А ведь он серьёзно! Блин, точно параноик… Ладно, главное, не забывать про то, что я Элианна.

— Даже не знаю, обижаться на вас или пожалеть. — Я поджала губы и снова отвернулась к окну. — Впрочем, я вовсе не заставляю вас ни пробовать, ни тем более есть приготовленное мной.

— А вы, значит, собираетесь и дальше упражняться в приготовлении еды? — хмыкнул Адриэн.

— Теперь точно не рискну, — вздёрнув нос, ответила я. — Не хочу выслушивать колкости и оскорбления.

— Что ж, воля ваша. А я хотел взять вас с собой на продуктовый рынок. Подумал, что вам, может быть, интересно самой что-то выбрать для будущих подвигов, раз уж вы такой знаток кулинарии.

— Нет-нет, что вы, с вашими познаниями мне точно не потягаться, — в тон ему ответила я и зачерпнула уже начавшую остывать кашу. — Но на рынок съездить, пожалуй, не откажусь.

— В таком случае, возвращайтесь в кухню, доедайте кашу и собирайтесь.

— Я, пожалуй, поем здесь. Не хочу слушать, как вы упражняетесь в колкостях. К тому же, они портят мне аппетит.

— Как угодно. — Адриэн пожал плечами, развернулся и вышел из комнаты. А мне стало немного обидно: он ведь так и не извинился и даже уговаривать меня вернуться в кухню не стал. Хотя чего я ждала? Что он на колени встанет? Ну-ну. Пока жду чего-то подобного, поседеть успею.

Однако унывать некогда: мне предстоит очередное приключение. Посмотрю, как выглядят местные продуктовые рынки. Может, и правда решусь ещё что-нибудь приготовить. Надо же мне здесь чем-то заниматься в будущем.

* * *

— Приехали, — сказал Адриэн, заглушая двигатель.

Я с любопытством огляделась. Судя по всему, рынок находится на окраине Леренса. Мы остановились перед кованым забором, рядом ещё много припаркованных автомобилей. У соседнего открыт багажник, и две женщины — судя по одежде, госпожа и служанка — шустро загружают в него покупки, упакованные в бумажные пакеты.

Дверь с моей стороны открылась, и муж протянул руку. Я быстро накинула капюшон и, как обычно, съехала в его объятия. Правда, я вроде как ещё дуюсь, поэтому поспешила отстраниться и состроить непроницаемую физиономию.

Почти сразу за воротами расположилась ещё одна «парковка», только для тележек. Да-да, почти таких же, как в нашем мире. Адриэн приложил ладонь к ручке одной из них. Что-то тихо щёлкнуло, и муж потянул тележку на себя. Ого,

— Я заберу у Нэйлии кристалл и отдам вам, — сказал муж, кивнув на тележку. — Пусть вы и не будете ходить на рынок сами, но новой служанке сразу доверять не стоит.

Я с умным видом кивнула. В нашем мире нужны мелкие монетки, а тут, значит, специальный кристалл. Но это, судя по всему, только для женщин, а мужики вон просто магией пользуются. Ну кто бы сомневался!

Адриэн двинулся вперёд, толкая перед собой тележку, и я направилась следом. После стоянки тележек начались ряды крытых палаток. Я мысленно вернулась в детство, когда ходить за продуктами на рынок было делом привычным. Сейчас, конечно, проще после работы завернуть в супермаркет… только вот мне вряд ли это ещё когда-нибудь светит. Я тяжело вздохнула, глядя на спину Адриэна. Он шёл медленно, явно присматриваясь. Первыми расположились палатки со всякими травами. Наверное, чай, специи, может, даже что-то лекарственное. Я внимательно изучала надписи на аккуратных картонных табличках. Хоть сделать вид, будто что-то понимаю…

Адриэн остановился перед одной из палаток и деловым, сухим тоном перечислил продавцу — молодому парню с козлиной бородкой — нечто непереводимое. В руках у него откуда-то появилась бумажка: очевидно, список покупок. Ну да, было бы странно, если бы этот педант пришёл на рынок без бумажки. Там наверняка всё расписано, вплоть до нужного количества и цены.

Пока продавец неспешно насыпал в пакетики молотые травы, я разглядывала окружающую обстановку. В палатке напротив торгуют овощами и фруктами. Народу довольно много, в основном, служанки, судя по нарядам, но попадаются и знатные дамы в строгих чёрных накидках. Мужчин почти нет, но это не удивительно.

— Элианна, идём дальше, — раздалось над самым ухом.

Я встрепенулась и посмотрела на мужа. Он уже сложил покупки в тележку и ждал, когда я последую за ним. Мы перешли к палатке с овощами. В тележке оказались морковь, лук, помидоры и картошка. В ожидании я рассматривала фрукты. Красные, большие яблоки, жёлтые, пузатые груши, румяные персики, вон и виноград есть. Интересно, какое здесь вино и из чего его делают? У Азерисов мне не удалось его попробовать, а на свадьбе я была так вымотана, что толком и не распробовала, что пью. Но, по-моему, тот напиток был крепче вина.

А фруктов очень хочется, но как-то неловко говорить об этом Адриэну. Или переступить через гордость и попросить? Нет, не стоит. Раз он сам фруктов не купил, значит, их нет в списке.

— Интересно, как долго вы ещё будете стесняться о чём-то просить?

От неожиданности я вздрогнула. Щёки мгновенно залила краска. Блин, я так пялилась на лотки с фруктами, что не только перестала смотреть на мужа, но и не увидела, как он отошёл от прилавка!

— Я не… Мне ничего не нужно, — выдавила я.

— Заметно, — нарочито усталым тоном ответил муж и тяжело вздохнул. Подошёл к лоткам с фруктами, возле которых суетились две служанки, шустро набиравшие в бумажные пакеты виноград, и, взяв из стопки такой же пакет, тоже начал наполнять его разными фруктами. Мне стало неловко: снова я создаю мужу проблемы, только теперь ещё и тратиться заставляю. Целителю он наверняка тоже платит. Или тот помогает по дружбе?

Я немного отошла в сторону, чтобы никому не мешать, и ждала Адриэна, теребя завязки под капюшоном. Муж управился быстро: наша тележка ещё больше заполнилась.

— Нам нужна мука, — сказал он, сверившись со списком, и направился дальше. В бакалейной палатке торговали мукой, развесными макаронами, крупами. Я снова принялась за изучение ассортимента.

Что ж, не так уж много отличий от нашего мира в смысле продуктов. За счёт тёплого климата фрукты и овощи тут, конечно, крупнее и вкуснее. Всё вроде свежее. Продавцы учтивые, во всяком случае, с аристократами точно. Мысли прервал несильный толчок: кто-то задел моё плечо, и я резко обернулась. Рядом остановилась служанка в длинном, цветастом платье и белом платке. Лицо раскрасневшимся и потное, тёмно-рыжие волосы слегка выбились из-под платка. Совсем молоденькая, на вид не больше восемнадцати.

— Ой, простите, госпожа, я не нарочно! — кланяясь, затараторила она, отодвигая пока ещё почти пустую тележку.

— Что случилось, Майрия? — раздался рядом глубокий и приятный женский голос.

Я обернулась: к нам подошла статная, полноватая женщина. Из-под капюшона на меня посмотрели миндалевидные карие глаза. Без неприязни, скорее, равнодушно.

— Ах, госпожа Мэдейлин, я нечаянно задела вот эту госпожу, — пропищала служанка. — Но я уже извинилась, — прибавила она, заискивающе глядя на женщину.

— Прошу прощения за свою служанку. — Женщина слегка поклонилась. — Она совсем молоденькая, порывистая. Несётся, никого вокруг не замечает.

Девочка виновато опустила голову.

— Что вы, ничего страшного не случилось, — искренне улыбнувшись, ответила я, тоже отвесив поклон. — Ваша служанка задела меня лишь слегка и в самом деле уже извинилась.

Женщина кивнула и внезапно перевела удивлённый взгляд куда-то мне за спину.

— Мэдейлин?

Вот это да! Такой теплоты в голосе мужа я ещё не слышала. И не видела такой искренней, настоящей улыбки. Выходит, это его знакомая? Он слегка поклонился, продолжая улыбаться.

— Адриэн, какая неожиданность! — Мэдейлин тоже поклонилась, и на лице расцвела ответная улыбка. — Очень рада вас видеть.

— Я смотрю, вы уже успели познакомиться с моей женой?

— Ах, так это ваша жена? — Женщина снова посмотрела на меня, только теперь гораздо более заинтересованно и тепло. — Но нет, мы пока не имели чести познакомиться.

— В таком случае позвольте представить мою супругу, Элианну. Элианна, познакомьтесь, это мой добрый друг, госпожа Мэдейлин Рэмис.

Я немного растерялась. Кажется, женщина от меня чего-то ждёт. Может, у них при знакомстве принято на колени вставать и целовать руки?

— Этикет требует поклониться младшего по возрасту, — совсем тихо пояснил Адриэн, и я поспешно выполнила указание. Мэдейлин тоже поклонилась и, кажется, ритуал знакомства состоялся.

— Смотрю, у вас новая служанка, — хмыкнул Адриэн. — Это та, которая пролила кофе на бумаги Яника на прошлой неделе?

— Она самая. Крайне неуклюжая особа. — Мэдейлин скривилась. — Она и вашу жену успела толкнуть. Но за это я ей, пожалуй, даже благодарна: иначе мы прошли бы мимо и не увидели вас.

Я поёжилась и исподтишка глянула на служанку. Её ведь обсуждают, не таясь. И осуждают. Хотя, наверное, местные слуги привыкли к такому положению дел. И правда, Майрия, приоткрыв рот, глазела по сторонам, иногда бросая любопытные взгляды на Адриэна.

— Как там Яник? — спросил, между тем, муж.

— Страдает, как обычно, — усмехнулась Мэдейлин.

— Искренне сочувствую. — Адриэн говорил серьёзно, но в глазах читалось веселье. Таким… настоящим я его точно ещё не видела! Даже обидно стало.

— Едва ли

— Ничего, потерпите до вторника, всё вернётся на своё место.

— Боюсь, терпеть с каждым разом всё сложнее и сложнее. — Мэдейлин состроила страдальческую мину, а Адриэн хмыкнул.

— Надеюсь, он передал моё приглашение на ужин в воскресенье? — поинтересовался он.

— Да, благодарю вас, мы придём, конечно же. — Мэдейлин кивнула. — А вы, значит, решили сами прогуляться на рынок? Кстати, как здоровье Нэйлии?

Я покосилась на мужа. Тот слегка нахмурился. Интересно, ответит или нет? Хотя, кажется, этой женщине он доверяет.

— Нэйлия отстранена от работы за непослушание, — всё-таки признался он, и собеседница удивлённо приподняла брови, но быстро взяла себя в руки, вернув лицу невозмутимое выражение. Пожалуй, мне надо учиться у местных дам скрывать эмоции. А у меня всё на виду. Муж вон читает, как открытую книгу.

— Никогда бы не подумала, что Нэйлия может повести себя неподобающе. Что ж, жизнь мало чему меня учит: постоянно ошибаюсь в людях. — Мэдейлин усмехнулась.

— Не думаю, что в Нэйлии вы так уж сильно ошиблись, Мэди. Я благодарен ей за преданность и годы службы, но, сами понимаете, есть вещи, которые прислуге спускать нельзя.

— Это точно. — Женщина покосилась на свою служанку, теперь пританцовывающую на месте от нетерпения. — С вашего позволения мы пойдём, а то, боюсь, Майрия просто лопнет, если останется на месте. Да и вас я задержала.

— Могу подбросить вас до дома, если хотите, — предложил Адриэн.

— О, благодарю, но нас привёз Жонис. — Мэдейлин снова тепло улыбнулась, и от глаз разбежались добрые морщинки.

— Что ж, рад был увидеться. — Адриэн снова поклонился.

— Я тоже рада. Приятно познакомиться с вами, Элианна.

— И мне очень приятно, — ответила я, склоняясь в поклоне.

— Увидимся в воскресенье, — кивнул муж, и мы разошлись в разные стороны.

Адриэн пока ещё сохранял то непривычно приветливое выражение лица, но на меня не смотрел. А я ощущала себя странно. Мне кажется, или это ревность? На меня-то муж вряд ли когда-нибудь посмотрит с такой же теплотой. Выполнит вечером то, что должен, и благополучно станет играть роль вежливого соседа. Ну, ещё кормить будет и, наверное, одевать. Отводить к целителю, если заболею. Но уж точно не будет любящим мужем и…

— Элианна, ускорьтесь, пожалуйста. Скоро, вероятно, начнётся огненная буря, и лучше бы нам с вами успеть закончить с покупками.

Я вздрогнула и подняла взгляд к небу. И правда, справа висит угрожающе синяя туча. И, словно в подтверждение слов Адриэна, вдалеке заворчал гром, и в лицо подул освежающий ветер.

— И чтобы сразу удовлетворить ваше любопытство, сообщаю: Мэдейлин — супруга второго моего близкого друга Яника. Они придут к нам в гости в воскресенье, но это, думаю, вы и так поняли.

— Я вообще довольно понятливая, если вы ещё не заметили, — сообщила я.

— А мне показалось, ваши мысли поплыли совсем не в ту сторону. Вы так забавно морщитесь, когда пытаетесь что-то понять.

Я смерила мужа уничижительным, как самой показалось, взглядом, но эта зараза только брови приподнял, как бы спрашивая, что такого сказал.

— Не хочу, чтобы вы мучились ревностью, поэтому предпочитаю сразу всё прояснить.

— Как только вас ещё не разорвало от осознания собственной неотразимости? — неловко съязвила я.

— Дело вовсе не в этом. Просто женщины очень любят надумывать то, чего нет.

Я чуть было не спросила: «А ваша жена тоже так делала?», но вовремя прикусила язык. Хватит уже тревожить память ни в чём не повинной девушки. Судя по всему, она была хорошим человеком и точно не заслужила, чтобы я трепала её доброе имя направо и налево. А ещё не стоит давать Адриэну лишний повод подтвердить свою правоту. Я внутренне собралась и ответила нарочито отстранёнными тоном:

— Поверьте, если бы вы дали себе труд узнать меня поближе, возможно, перестали бы равнять со всеми женщинами.

— Как только вас ещё не разорвало от осознания собственной неотразимости? — поинтересовался Адриэн.

Ну очень остроумно! Я прямо посмотрела ему в глаза и вдруг поняла, что он веселится. По-настоящему, без яда и язвительности. Правда, смех у него только во взгляде, разве что правый уголок губ слегка приподнят, но… Кажется, это прогресс, и я могу себя поздравить с только что сведённым на нет конфликтом.

— Дело вовсе не в этом. Просто мужчины очень любят надумывать то, чего нет, — в тон мужу ответила я.

— Уговорили, на сей раз у нас ничья, — усмехнулся Адриэн. — Но не думайте, что всегда с такой лёгкостью сможете мне парировать: считайте, что я поддался. А теперь давайте всё-таки поторопимся.

Я подошла к нему и взяла под руку. Что ж, у меня есть повод собой гордиться. Не ляпнула лишнего и даже рассмешила мужа. Если продолжу в том же духе, скоро научусь отбривать его колкости, что бы он там ни говорил. Я не без труда удержалась от глупой, торжествующей улыбки.

Мы продолжили шоппинг. Рядом с бакалеей находилась, как оказалось, целая палатка со сладостями. Уже зная, что Адриэн по моему взгляду догадывается, чего хочу, я демонстративно отвернулась к палатке напротив: там продавались какие-то специи, явно для выпечки. Здесь тоже есть корица…

— Что, совсем ничего не хотите? — тихо поинтересовался Адриэн.

— Вы о чём? — Я повернулась и изобразила непонимание.

— Думаю, вы сами всё прекрасно знаете, — хмыкнул он. — Ладно, пока вы не научились озвучивать просьбы, выберу что-нибудь сам.

И он отошёл к прилавку, а я снова осталась стоять на месте, смущённо опустив голову. И ведь я всего лишь стараюсь не создавать лишних проблем, а получается, будто набиваю себе цену и выпендриваюсь. Но нельзя не признать, что меня трогает внимание Адриэна ко мне. Он ведь обращает внимание даже на то, куда и как я смотрю.

В общем, в нашей тележке появилось несколько пакетов с какими-то сладостями: мне оставалось лишь гадать, какими. И мы, наконец, проследовали к рядам со скоропортящимися продуктами, где стояли огромные холодильники, несмотря на жару, распространяющие вокруг прохладу. Судя по синеватому свету внутри, работают они на каких-то магических артефактах, как плита дома у Адриэна. Или уже правильнее привыкать думать «у нас дома»? Пока Адриэн выбирал продукты, я с любопытством разглядывала всё вокруг.

Завершился наш шоппинг покупкой масла, сыра и нескольких отличных кусков мяса, курицы и рыбы. Я глянула на тележку. Интересно, а ведь Нэйлия наверняка закупала примерно столько же. И как только умудрялась дотащить до дома? Однако спрашивать я не решилась: уж слишком много вопросов задаю.

Тучи уже почти закрыли солнце, и очередной раскат грома прозвучал так

— Госпожа, прошу прощения, не могли бы вы выбирать быстрее? — поинтересовался продавец, торгующий мясом, обращаясь к высокой женщине в чёрной накидке.

Я несколько раз слышала что-то про «непромокаемый купол». А интересно было бы глянуть, как они тут защищаются от дождя.

— Думаю, на сегодня всё, — прервал мои размышления голос мужа. — Можем идти к стоянке.

— Что же получается, когда польёт дождь, рынок придётся закрыть? — спросила я, послушно двигаясь следом.

— Каждый продавец наложит непромокаемый купол на свою палатку, — пояснил Адриэн. — Но, сами понимаете, весь рынок так не закроешь, поэтому покупатели и спешат быстрее разделаться с покупками и добраться до дома. И нам с вами тоже лучше поспешить.

Глава 24

Адриэн

И всё-таки мы не успели. Примерно на полпути к стоянке с неба упали первые крупные капли. Сильный порыв ветра сбросил с Элианны капюшон, и девчонка, смеясь, вернула его на место. Я старался идти как можно быстрее, но и давая ей возможность приноровиться к своему шагу.

Капли почти сразу же превратились в ливень. Мимо нас пробегали служанки, без стеснения подхватив подолы платьев. Кто-то визжал, кто-то смеялся, некоторые звали знакомых. Интересно, успела ли Мэдейлин управиться с покупками?

Я обернулся к Элианне: она почти бежала следом, одной рукой придерживая капюшон, который уже успел промокнуть, а второй пытаясь подобрать полы платья. И при этом продолжала весело смеяться. И что её так веселит?

Когда мы, наконец, оказались возле машины, оба уже основательно вымокли. У девчонки на лице появилась боевая раскраска из-за потёкшей косметики. Торчащий из-под накидки подол светлого платья уже грязный и мокрый, как и туфли.

— Быстро в машину, — приказал я, открывая дверь, и протянул руку, но девчонка с неожиданным упрямством отскочила и покачала головой.

— Сначала помогу вам выгрузить покупки, — непререкаемым тоном заявила она. Ну вот, узнаю настоящую Элианну: взбалмошную и упрямую. Которую так и хочется хорошенько так… утихомирить. Чтобы не осталось сил на пререкания.

— А потом будем лечить вас от простуды? — сурово спросил я.

Потемневшее небо озарила яркая молния.

— Да какая простуда, Адриэн? — воскликнула девчонка и снова залилась весёлым смехом. — Отличный, тёплый, летний ливень и…

Её последние слова заглушил мощный раскат грома.

— Хотите, чтобы я вас наказал за непослушание?

— Да пожалуйста, хоть сейчас! — Девчонка посмотрела вызывающе и показала мне язык.

Нет, она всё-таки забавная. И что делать? Ну не запихивать же её насильно в машину, в самом деле!

— Вечером — непременно, — мрачно пообещал я и направился к багажнику. Девчонка, подобрав подол, последовала за мной.

Я открыл багажник под отблеск молнии, за которой тут же последовал очередной оглушительный раскат грома. Элианна остановилась рядом, надвинув на лицо насквозь мокрый капюшон. Однако как только багажник открылся, шустро начала перекладывать туда пакеты из тележки.

— Там же мои конфеты, — заметила она, быстро забрасывая внутрь багажника сразу три пакетика из кондитерской палатки. — Если вы будете перекладывать их в одиночку, они промокнут.

— Значит, остальная еда вас не интересует? — поддел я, осторожно укладывая сбоку пакет с мукой.

— Интересует, — засмеялась девчонка, — но ей ничего не сделается. А вот сладости могут пострадать.

Я невольно усмехнулся. Иногда в Элианне вдруг просыпается самый настоящий ребёнок. И почему мне так легко в её присутствии?

— Конфеты уже в безопасности, так что бегите в машину, — приказал я, запихивая в багажник последние пакеты. — Давайте, давайте.

И подтолкнул Элианну пониже спины. К счастью, девчонка не стала спорить. Открыла дверь и начала забираться внутрь. Как же забавно она выглядит, когда так карабкается в салон. Однако воспитание не позволило долго наблюдать за её мучениями: я обхватил девчонку за талию, подсадил и захлопнул дверь.

Из ворот выбегали те, кто не успел вовремя закончить с покупками, и спешили кто к остановке дилижансов за углом, кто к машине. Я кое-как протиснулся мимо грузной служанки и вернул тележку на место. Всё, можно возвращаться к Элианне. Надеюсь, с ней за эти пару минут ничего не случилось. Надо быстрее ехать домой и запихивать девчонку в ванну. Не хватало ей ещё и в самом деле простудиться.

Когда я забрался в машину, рубашку вполне можно было выжимать. Девчонка сочувственно покачала головой. Сама она уже избавилась от накидки, оставшись в мокром платье, и стёрла с лица следы косметики.

— Вы совсем промокли. — Элианна озвучила очевидное и, протянув руку, зачем-то осторожно коснулась пальцами моей щеки и слегка провела по ней, словно стирая влагу. От этого нежного прикосновения тёплых пальцев что-то в душе отозвалось давно забытым ощущением уюта и заботы.

Лишь огромным усилием воли мне удалось не отшатнуться. Я спокойно повернулся и, приподняв брови, иронично глянул на Элианну. Она поспешно отдёрнула руку, переведя взгляд на окно, по которому потоками стекала вода.

— Не страшно. Можно подумать, вы сами остались сухой, — проворчал я. — Ведь говорил же: ждите в машине. Но нет, вам же никто не указ.

— Не ругайтесь. Вы и так обещали меня наказать. — Девчонка хитро сверкнула глазами.

Я поспешил отвернуться. Завёл двигатель и включил фары: не хватало ещё сбить какую-нибудь нерасторопную служанку. На всякий случай даже окно пришлось приоткрыть, потому что артефакты очистки стёкол справлялись с трудом. Медленно выехав со стоянки, я прикрыл его, потому что салон тут же начало заливать.

Элианна, откинувшись на спинку сиденья, смотрела вперёд и выглядела безмятежной и умиротворённой. Причёска растрепалась, и несколько намокших прядей прилипли к лицу. Я подавил желание протянуть руку и убрать их. Платье облепило тело так, что почти ничего не скрывает. Так, всё, нельзя отвлекаться от дороги.

Но, кажется, такой беззаботной я девчонку вижу впервые. Сегодня вообще всё идёт как-то не так. Элианна зачем-то наблюдала за тем, как я сплю, и даже плед поправила, сама приготовила завтрак… Что-то новенькое. А когда я понял, что травить меня она не собирается, стало даже немного стыдно за свою резкость.

Дождь, кажется, ещё усилился, и даже сквозь шум двигателя то и дело слышался гром. Девчонка слегка подалась вперёд, глядя на сплошную стену дождя.

— Может, лучше остановиться и переждать? — спросила она, заметив мой взгляд.

— Если вам страшно, то, пожалуй, могу съехать на обочину. Мы как раз проезжаем через пустырь.

— Мне не страшно. — Элианна пожала плечами, однако голос всё-таки её подвёл. — Просто… наверное, так безопаснее. Дорогу почти не видно из-за ливня.

— Говорите, что не страшно, а сами боитесь, — иронично хмыкнул я,

— Я ничего такого не помню. — Элианна на меня не смотрела. — Но теперь-то дело уже сделано.

— Ещё не до конца.

Я притормозил и медленно съехал к краю дороги. Вообще-то девчонка права: так безопаснее. Долгие годы мне было совершенно плевать на собственную жизнь, и если бы не желание отомстить, я бы давно сам свёл с ней счёты. Но бессмысленно рисковать девчонкой не стоит. При хорошем стечении обстоятельств она должна остаться жить.

Повернувшись назад, я нашёл глазами аккуратно сложенное на заднем сиденье одеяло, которым укрывалась Элианна в воскресенье. Надо было сразу сообразить… Перегнувшись назад, протянул руку и подцепил край одеяла. Подтянул к себе и развернул перед девчонкой.

— Укройтесь, иначе точно простудитесь.

— Спасибо. — Элианна на удивление не стала упрямиться, взяла одеяло и послушно в него завернулась. — Пожалуй, мне и правда надо себя поберечь, а то вдруг снова придётся откладывать брачную ночь. Вы же мне этого не простите.

— Конечно, ведь я уже настроился. Сначала ждал до свадьбы, но оказалось, что и после свадьбы нужно снова ждать. Весь прямо-таки извёлся, знаете ли. Вы же такой ценный подарок.

— Можете язвить сколько угодно, — фыркнула девчонка, не глядя на меня. — Мне кажется, я уже так привыкла к вашим вечным подначкам, что без них жизнь начинает казаться скучной.

— Что ж, я только рад скрасить ваше существование.

Я устало отвернулся к боковому окну, не желая продолжать бессмысленный разговор. На улице будто наступили сумерки, ливень падает сплошным потоком, капли бешено ударяются о крышу. Демоны, это, кажется, уже град. Элианна тоже это заметила.

— Вот это льдины! — воскликнула она и повернулась ко мне. — Они и стекло пробить могут.

Вот теперь она точно напугана.

— Не пробьют, оно защищено, — ответил я, уперевшись затылком в подголовник. Протянул руку и взял её ладонь. Пальцы девчонки оказались холодными. А ещё утверждает, что всё с ней нормально!

— И часто у вас здесь такая погода?

— У нас здесь? — Я повернулся к ней и смерил хмурым взглядом.

— Ну да, у вас здесь, в Леренсе, — сбивчиво пояснила девчонка.

Мне показалось, что она испуганно вжала голову в плечи, а пальцы в моей руке дрогнули. Внутри тут же сжалась невидимая пружина: здесь явно что-то кроется.

— Поместье ваших родителей не настолько далеко, чтобы климат сильно отличался. Но, вероятно, вы и об этом забыли.

— Я и правда не помню… таких бурь, — ответила Элианна, отвернувшись к окну. Кажется, она покраснела. И осторожно отняла руку.

Странная оговорка, ничего не скажешь. Хотя… мало ли странностей у девчонки после прогулки на болотах? В душе шевельнулась тьма, и руки начало покалывать. Нужно было сразу плюнуть на этику и проверить Элианну. Но ведь и этика ментальных вмешательств не просто так придумана.

Настроение резко поползло вниз, и мимолётная лёгкость, которую я почувствовал сегодня рядом с девчонкой, окончательно испарилась. Глядя в окно на то, как отскакивают от капота капли и градины, я постукивал пальцами по рулю. Вдруг мою руку накрыла ладонь Элианны.

— Простите, — так тихо, что я еле расслышал, сказала она. — Понимаю, каким странным всё это вам кажется, но… я правда мало что помню. Вот и задала очередной глупый вопрос. Я не… не опасна для вас. Наверное…

— Откуда бы вам знать?

Я повернулся к Элианне и посмотрел на её низко опущенную голову. Выглядит сейчас по-настоящему несчастной и пристыженной, будто сделала что-то нехорошее.

— Не знаю… но я точно никогда не причинила бы вам вред сознательно. — Её голос пресёкся.

Я хотел было напомнить, что есть много способов заставить человека причинять вред другому против воли, и он об этом знать не будет. Однако не стал: мало ли, под каким заклятием она находится.

Прикрыв глаза, я попытался считать её эмоции: хоть этого этика не запрещает. Элианна определённо напугана, но что именно её выбило из колеи? И всё-таки где-то в глубине души, той её части, что ещё оставалось живой, зашевелилось острое чувство жалости. Только недавно Элианна выглядела весёлой и какой-то ожившей, и вот снова сникла и того и гляди снова расплачется.

Я протянул руку и осторожно провёл по её волосам. Девчонка вздрогнула и подняла голову, бросив на меня быстрый взгляд.

— Может, хотите о чём-то рассказать? — спросил я. — Чистосердечное признание облегчает вину, хоть и не снимает её совсем.

Элианна снова отвела глаза и покачала головой.

— Я правда ничего не помню.

— Мы с этим обязательно разберёмся, — пообещал я. — Только, умоляю, не плачьте.

— Я и не собиралась, — подозрительно дрогнувшим голосом сообщила она.

— Заметно, — усмехнулся я, досадуя на самого себя из-за сочувствия к ней. Она всего лишь часть плана, не более того. И то, что я вдруг на какое-то мгновение почувствовал себя легко в её присутствии, всего лишь временная слабость.

Ливень, между тем, начал стихать, град и вовсе прекратился. Молнии сверкали реже, небо слегка посветлело. Обычная летняя буря, налетающая внезапно и так же внезапно заканчивающаяся. Что ж, символично. И моя слабость закончилась так же быстро.

— Можем ехать, — сообщил я. — У нас впереди ещё одно важное дело, о котором вы сами изволили мне напомнить.

— Ну хоть в чём-то память меня не подводит, — хихикнула девчонка.

Я послал ей ироничный взгляд и отвернулся, пряча улыбку. Завёл машину и выехал на дорогу. Нельзя, нельзя позволять Элианне занять в сердце хоть какое-то место. В моей жизни была, есть и будет только одна любимая женщина.

Глава 25

Полина

Я мелкими глотками пила отвар, искоса поглядывая на молчаливого Адриэна. За весь ужин муж не проронил ни слова. Интересно, что у него с настроением? Я пыталась сообразить, не могла ли чем-то его задеть, но на ум ничего не приходило, кроме, разве что, идиотского вопроса в машине… Это же надо было так подставиться! «У вас здесь». Ещё бы сказала «в вашем мире», и всё, привет, рудники.

После поездки я его почти не видела. Обед он готовил сам и помощь мою отверг категорически.

— Бегом в ванную, — приказал он, едва мы очутились дома. — И даже не пытайтесь препираться.

— Я уже высохла! Ну почти.

— Вот именно, что почти.

Адриэн, как и возле машины, снова подтолкнул меня пониже спины, и я поспешила в спальню за сухой одеждой. А вдруг он не шутил про наказание и правда что-нибудь такое сделает? Не стоит его злить, тем более после моего

Когда я вышла, кутаясь в махровый халат, по квартире уже разносился аромат еды. Адриэн говорил, что готовит без изысков, однако супчик — на сей раз, кажется, куриный — получился у него отменный. Или, может, просто я уже была жутко голодной, но показалось, что не ела ничего вкуснее. Обед прошёл в молчании, а после муж попросил помочь затащить на чердак сундуки.

— Я применю заклинание уменьшения тяжести, так что вам нужно будет просто придержать другой край, чтобы он не тащился по ступеням, — пояснил он.

Мы быстро перетаскали сундуки, освободив, наконец, коридор и мою спальню, и Адриэн до вечера заперся в кабинете. Я же успела немного прибраться в комнате, и теперь она окончательно приобрела уютный вид. Побродила, трогая уцелевшие после вчерашнего разгрома хрупкие безделушки, посидела за столом, поглазела в окно и решила выйти в сад.

Проходя мимо кабинета мужа, остановилась, не решаясь постучать. Всё-таки выходить без разрешения, наверное, не стоит. Но и стучаться страшновато, учитывая хмурый вид Адриэна. Однако додумать мысль не удалось.

— Элианна, не маячьте под дверью, — сурово произнёс голос изнутри.

Я вздрогнула и несмело взялась за ручку. Муж, как всегда сидел за столом с книгой в руке и ко мне не повернулся.

— П-простите, Адриэн, — пробормотала я, осторожно протискиваясь в комнату. — Я хотела попросить разрешения выйти в сад.

— Идите. И можете не спрашивать каждый раз. Главное, не стойте под дверью.

Адриэн по-прежнему на меня не смотрел и от книги не оторвался. Я поняла, что разговор окончен и поспешила выйти. Нет, он, конечно, не самый общительный человек, но сейчас явно недоволен или вообще разозлён. А мне ходи и ломай голову, что сделала не так…

В саду после ливня было слишком мокро, и пришлось гулять исключительно по уже знакомым дорожкам, снова не заходя вглубь. Из-за жары и сырости воздух показался вязким, и я почти сразу взмокла, хотя шла медленно. В душе поселилась странная пустота. Я не думала ни о предстоящей ночи, ни о будущем, ни о настоящем. Машинально подмечала, как блестят ещё не просохшие капли на листьях и цветках там, куда не падает солнце, как ярко зеленеют деревья. Прислушивалась к радостному щебету местных птиц а кустах возле изгороди в глубине сада.

Проходя мимо флигеля, увидела мелькнувшую в окне Нэйлию. Значит, она ещё здесь. Хотя ей ведь, наверное, нужно собрать вещи, прежде чем покинуть своё жилище. Её кошечку я не встретила и даже немного расстроилась. Скамейки ещё не просохли, но я всё равно уселась и, уперев руки в колени, положила на них подбородок.

Вообще-то я собиралась обдумать, чем буду заниматься, когда Адриэн выйдет на службу, но сил на это так и не нашлось. Буду действовать по наитию. Полистаю книжки Элианны, попробую иногда снимать колечко и слушать местную речь. Попытаюсь осторожно задавать интересующие вопросы. Главное, не ляпнуть очередную глупость.

Я откинулась на спинку и закрыла глаза. Кажется, даже задремала, потому что когда снова их открыла, солнце оказалось гораздо ниже. Платье сзади стало неприятно влажным, и я поморщилась. Адриэн наверняка отругал бы меня за это, но он не узнает.

Вернувшись в дом, я заглянула в кухню, где муж уже готовил ужин. Снова в фартуке, всё ещё серьёзный и сосредоточенный.

— Нагулялись? — спросил он, не обернувшись.

— Да, пришла предложить помощь.

— Не люблю присутствие посторонних, когда готовлю, — процедил Адриэн, и я поспешила ретироваться в спальню. Не знаю, почему, но слово «посторонних» муж как-то особенно подчеркнул. А может, мне показалось. Но стало неприятно.

Во время ужина меня тоже не удостоили вниманием, и я старалась не отсвечивать. Вот мы почти допили отвар, сейчас Адриэн отставит чашку, и это будет означать, что можно встать из-за стола… Муж, словно прочитав мои мысли, сделал последний глоток отвара. Я только этого и ждала.

— Спасибо за ужин, было очень вкусно, — сказала я, вешая салфетку на спинку стула. — Я вымою посуду.

— В таком случае я с вашего позволения пойду к себе, — ответил Адриэн и поднялся со стула.

— А вам нужно моё позволение? — Я невольно хихикнула, тоже вставая.

— Это просто формула вежливости, Элианна. — Муж глянул на меня с явным неодобрением. — Впредь попрошу не придираться к моим словам.

— Простите, я не нарочно, — пробормотала я, опустив глаза в пол. Адриэн кивнул и прибавил, направляясь к выходу из кухни:

— Не прощаюсь. Приду к вам после одиннадцати.

— Хорошо, — почти шёпотом пролепетала я, глядя ему в спину. Однако Адриэн притормозил и обернулся.

— Не волнуйтесь, много времени это не займёт.

— А жаль! — выпалила я, не подумав.

— Вы предпочитаете более долгий вариант?

Я задрала подбородок. Ладно, хуже всё равно уже не будет! Пусть знает.

— Предпочитаю, чтобы в постели удовольствие получали двое, а не только мужчина.

— Буду иметь в виду ваши пожелания, — холодно ответил муж.

Умеет же он обломать любое удовольствие! Надеюсь, в постели будет всё-таки иначе.

Когда тихо закрылась дверь кабинета, я отмерла и взяла со стола чашки. Ну вот и всё, отступать точно некуда. Я намылила губку и принялась за посуду. Это успешно отвлекло от мыслей и волнения, и когда я вытерла и убрала оставшуюся ложку, даже расстроилась. Никогда не любила мыть посуду, но сейчас предпочла бы делать это всю ночь вместо… того, что мне предстоит.

Стараясь ступать как можно тише, прокралась к себе в спальню и плюхнулась на кровать, соображая, что делать. На часах чуть больше восьми. Интересно, почему Адриэн уже второй раз собирается прийти именно после одиннадцати? Не после девяти или в половину двенадцатого… Может, это какая-то кодовая цифра? Или ему надо принять какое-нибудь чудо-зелье? Всё-таки мужику уже под сорок, мало ли… Хотя он же что-то такое говорил про удовлетворение потребностей. Наверняка по борделям ходит, а значит, всё с ним в порядке.

Я нервно хихикнула. Кстати, а вдруг местные жители как-то… не так устроены? Почему раньше я об этом не задумывалась? Хотя… я ведь раздевалась при Иси, и она ничему не удивилась. Значит, по крайней мере, внешне у неё всё так же. Ну вот я и узнаю, совместимы мы или нет.

Лучше бы, конечно, вообще без близости обойтись, но кто же мне позволит? Секс для меня никогда не был обязательной частью жизни, как, например, для той же Ксюхи, у которой до Ромки уже имелся внушительный опыт отношений. Она вообще с детства живо интересовалась этим вопросом. Но с Антоном мне было хорошо, и пусть до финиша я доходила не всегда, но ему не

Ладно, чего я, собственно, так волнуюсь? Ну да, спать с другим мужиком после одного-единственного страшно. Но ведь я и не девственница, знаю, что и как происходит в постели между мужчиной и женщиной. А может, лучше бы была девственницей? Воспоминания о первом разе с Антоном я тщательно изгоняла из памяти, и в конце концов почти внушила себе, что ничего такого не было. Но сейчас оно пришлось очень кстати.

Хотя у нас всё происходило по взаимному желанию и согласию, приятным для меня первый опыт не оказался. Больно было так, что слёзы из глаз хлынули сами собой, без моего участия. Я просила Антона остановиться, но он так увлёкся, что пробормотал лишь:

— Потерпи чуть-чуть, моя хорошая, я уже скоро…

И не соврал. В самом деле, длилась пытка недолго. Только вот боль меньше не стала, и я думала, что не выдержу. Конечно, на Антона я тогда обиделась.

— Поленька, милая, да я же не нарочно, — не слишком искренне оправдывался тот. — Я думал, ты так просто… ну, знаешь, везде пишут, что всё это естественно.

— Делать человеку больно — естественно? — горько спросила я.

— Да ведь я не думал, что тебенастолькобольно. Понимаешь, я тебя так хотел, что просто голову потерял. — Антоша скорчил забавную физиономию, а мне расхотелось дуться. Может, он и правда голову потерял?

Антон потом всеми способами пытался загладить вину: пригласил меня на ужин в ресторан, притащил букет цветов, смешил меня и делал комплименты. А в наш следующий раз был предельно нежен и внимателен. И я в конце концов убедила себя, что он и правда не хотел сознательно причинить мне боль, а воспоминания о первой близости со временем затолкала поглубже и старалась не ворошить.

А теперь вот вспомнила и разозлилась. Уж не знаю, почему, но уверена, что Адриэн со своей женой так не поступил. Судя по тому, что он до сих пор любит её, явно относился трепетно и наверняка был с ней нежен. Про измену Антона вообще молчу…

Я встала с кровати и подошла к комоду с нижним бельём. Надо уже сейчас что-то подобрать, чтобы не заниматься этим в последний момент. Ещё и ванну принять не помешает. Может, хоть она поможет расслабиться?

Взяла первое попавшееся под руку кружевное боди и расправила, чтобы прикинуть на себя. Нет, ну ведь правда на моей стороне! Антоша мне изменил, причём самым подлым образом, и наверняка Машка не первая, просто раньше это в самом деле были кратковременные интрижки, а на сей раз всё пошло не так.

Я глянула в зеркало, прикидывая, как буду смотреться. Наряд довольно закрытый, хоть в районе живота и полупрозрачный. Да какая, в общем-то, разница? Всё равно его с меня снимут. Или нет? Блин, а вдруг местные женщины занимаются любовью полуодетыми? Ладно, это можно списать на потерю памяти.

Метнувшись к шкафу, извлекла оттуда длинный шёлковый пеньюар и разложила на кровати. Надо, кстати, спросить у Адриэна про местный утюг. Пока у нас нет новой служанки, мне не помешает иметь его под рукой.

В общем, буду считать, что просто мщу Антону за измену. Одна моя однокурсница, Марина, с которой мы неплохо общались, однажды переспала с незнакомцем в туалете ночного клуба, когда ей изменил парень. Просто пошла и в тот же вечер это сделала. И потом утверждала, что помогло.

Меня тогда это покоробило, хотя подруге я ничего не сказала, не моё дело. Но ведь ситуации совсем разные. Или всё-таки не такие уж разные? Да, Адриэн — не незнакомец, но ведь замужем за ним должна быть вовсе не я. И пусть моей вины в том, что оказалась в другом мире, нет, но я могла бы признаться Адриэну в том, что не Элианна, а там будь что будет. Однако вместо этого покорно готовлюсь к брачной ночи…

Я быстро стянула с себя домашнее платье и влезла в боди. Блин, нет, какое-то оно неудобное. Швы впиваются в бока уже сейчас, а что будет, если походить подольше? Я вернулась к комоду и извлекла комплект довольно закрытого белья. С виду вроде бы простое и практичное, но мне что-то не нравится. А может, вообще встретить мужа в платье? Пусть развлекается, снимает… Хотя под платье тоже нужно бельё.

И чего я мучаюсь? Неужто хочу понравиться этой язве ходячей? Или хочу? Ну уж во всяком случае точно не хотелось бы вызвать ни насмешек, ни отвращения. Снова покопалась в коллекции Элианны и извлекла ещё одно боди — тоже с прозрачными вставками, но более закрытое и, кажется, удобнее предыдущего.

Понравиться мужу всё-таки надо, и вовсе не из соображений самодовольства. Просто так безопаснее для меня же. Если я правильно поняла здешние порядки, сейчас Адриэн при желании может расторгнуть брак и вернуть меня, то есть Элианну, родителям. А вот после подтверждения уже не сможет так легко отделаться от жены. Если буду вести себя тихо и покладисто, то он никуда меня не сплавит, и уже никто не сможет претендовать на моё место, ведь спать он будет именно со мной. Не знаю, как они тут это доказывают, но мне уже всё равно. Лишь бы не пришлось публично заниматься любовью.

Я снова нервно хихикнула, натягивая боди. Ну вот, кажется, это то, что нужно. Ничего нигде не давит и не трёт, грудь приподнята и, по-моему, выгляжу я вовсе неплохо. И чего Антону не нравилось? Ну, не супермодель, конечно, фигура неидеальная, но ведь и он не какой-нибудь там голливудский красавчик. Адриэн точно даст ему сто очков вперёд.

Глянула на часы: половина девятого. Времени впереди куча. Даже если очень долго принимать ванну, придётся занимать себя чем-то ещё, чтобы не сойти с ума от волнения. Аккуратно сложив боди и пеньюар на кровать, снова натянула платье, прошла к столу и села, постукивая по нему пальцами.

Взгляд упал на пакет с конфетами, который Адриэн купил специально для меня, и губы невольно расплылись в улыбке. Что на него находит? То язвит и поддевает по любому поводу, смотрит как на провинившегося ребёнка, то вдруг подмечает, что я смотрю на фрукты и конфеты и стесняюсь прямо попросить. Странный мужик, что тут скажешь.

«Пока вы не научились озвучивать просьбы, выберу что-нибудь сам». По-моему, это было мило. А я, как всегда, всё испортила, задав тот дурацкий вопрос. Если продолжу так и дальше, быстро выдам себя. Надо быть предельно внимательной, только вот не всегда получается…

Снова усевшись за стол, раскрыла книгу и уставилась на первую картинку. Какое-то странное существо — не то дракон, не то конь с крыльями — и на спине у него девушка в пышном платье и с очень откровенным декольте. Вид у девицы испуганный. Если бы надо было описать картинку, я бы решила, что это существо похитило красную девицу и тащит к себе в логово… Ну прямо моя ситуация, только Адриэн, слава богу, обычный мужик.

Меня снова разобрал нервный смех. Ну всё, Поля, приехали. Возвращаемся в детство. Книжки с картинками, глупые мысли и такой же глупый смех. Я вздохнула и перевернула страницу. Посижу, поглазею и пойду принимать ванну.

* * *

Торопливо войдя в комнату, я прислонилась спиной к двери. Итак, осталось полчаса. За это время надо одеться, переплести косу и придумать, как лучше встречать мужа. Я скинула махровый халат и быстро влезла в боди. Накинув пеньюар, запихнула халат в шкаф и сняла с кровати покрывало.

Подошла к зеркалу и расплела волосы. Теперь расчесаться… Я взяла щётку, ощущая, как мелко дрожат руки. Сколько ни убеждала себя, что ничего страшного в сексе с мужем нет, волнение вернулось.

Поднеся щётку к голове, уже хотела провести ей по волосам, но выронила на пол. Присела, чтобы поднять. Руки ещё и похолодели, по телу тоже прошёл озноб. Ну что, что мне сделает Адриэн? Вряд ли что-то ужасное, хотя… я ведь его почти не знаю. Выпрямившись, снова занялась волосами.

Лучше продумать, как его встречать. Лечь в кровать, натянув одеяло до самого носа? Сесть в кровати? Встать в красивую позу у окна? Устроиться на подоконнике? За столом с книгой, сделав вид, что читаю? А почему бы нет? Заодно и Адриэн перестанет смотреть странно. Может быть.

Я быстро перебирала пальцами, переплетая прядки волос между собой. Блин, неаккуратно получается. Хотя, наверное, муж всё равно причёску распустит. Антон всегда говорил, что длинные волосы — это сексуально и… Так, стоп. Никаких Антонов. Хватит. Пусть развлекается, наматывая на кулак шевелюру своей новой девчонки. Ха.

Ну вот, коса готова. А руки всё равно холодные и дрожат. Кажется, ступни тоже ледяные, несмотря на то, что за окном лето. Я попыталась дышать глубоко, но это мало помогло. Завязав пояс пеньюара, прошла к столу и уселась, раскрыв книгу примерно на середине.

Картинка, кстати, почти соответствует: томная девица возлежит на диване, уже полуголая, а рядом стоит мужик с очень хищным выражением лица. Картинки, конечно, классно нарисованы, но вот содержание какое-то… не слишком целомудренное. Даже странно, что здесь издают подобное. Или это запрещённая литература и очередной маленький бунт со стороны Элианны? На следующей картинке, правда, всё прилично: невеста в чёрном платье, а рядом с ней — двое пожилых людей. Родители, наверное…

Стук в дверь раздался так неожиданно и громко, что я подпрыгнула и едва не свалила книгу на пол. Блин, и правда, стрелка указывает на одиннадцать… Мамочки!

— Войдите, — не своим голосом пропищала я, и дверь с тихим щелчком открылась.

Я заставила себя повернуться и чуть не поперхнулась. На муже был длинный, почти до пола, халат, похожий на мой пеньюар. Волосы слегка влажные: он тоже принимал ванну, а я даже не услышала, как он туда шёл… Выглядел он настолько непривычно, что я дара речи лишилась.

— Готовы? — с обычной невозмутимостью спросил муж.

— Да, — снова пискнула я, закрывая книгу.

Адриэн прошёл в комнату, тихо прикрыв за собой дверь, и сел на кровать. Я осталась у стола: меня будто пригвоздило к стулу от страха. Даже губы начали подрагивать.

— В таком случае идите сюда.

— Се… сейчас… — пробормотала я, вскакивая. Перед глазами на какой-то миг потемнело, и колени подогнулись. Я схватилась за стол. Блин, не хватало ещё в обморок свалиться.

— Что с вами? — Муж бросил взгляд на мои побелевшие пальцы, которые я нервно сжимала и разжимала. — Всё в порядке?

— Д-да. Просто… немного волнуюсь. — Я пересилила себя и на негнущихся ногах направилась в его сторону. Все попытки убедить себя в правильности и естественности происходящего вмиг пошли прахом.

Путь через комнату показался таким долгим, что, кажется, даже время застыло. Наконец я остановилась перед мужем. И что делать? Сесть с ним рядом или…

— Вы уверены, что всё в порядке? — Адриэн скептически оглядел меня. — На вас лица нет.

Я усиленно старалась успокоиться, но сердце колотилось о рёбра, не давая нормально дышать.

— У вас такой вид, будто на казнь идёте. — Он взял меня за руку и потянул, усадив к себе на колени. — Я не такой страшный, Элианна. И никогда не позволяю себе дурного обращения с женщинами.

Тепло его тела ощущалось даже через одежду.

— Д-даже с подследственными? — спросила я, стараясь не смотреть на мужа.

— Вы уверены, что хотите сейчас говорить о моей работе? — усмехнулся тот и слегка сжал мои ладони в своих.

— Нет, просто… к слову пришлось.

Я тщетно пыталась не стучать зубами и унять дрожь. И тут по рукам начало разливаться уже знакомое тепло. Адриэн опять делится со мной силой?

— Вам лучше? — спросил он, и я неуверенно кивнула.

Сидеть у него на коленях и правда оказалось совсем не так страшно. И вроде бы никто не собирается на меня набрасываться. Но всё равно не по себе.

— Опять пытаетесь меня обмануть, — с лёгким укором сказал муж. — Я же чувствую, что вас всю трясёт.

— Я справлюсь, не обращайте внимания. — Собственный голос показался чужим.

— Мне не нужны жертвы с вашей стороны. — Адриэн отпустил мои руки и провёл ладонью по щеке. — Посмотрите на меня, Элианна.

Я несмело подняла на мужа взгляд. У него на лице застыло странное выражение, совсем не похожее на обычное высокомерие. Сочувствие? Понимание? Я смотрела и не могла отвести глаза. Вот если бы он всегда так на меня смотрел…

— Так дело не пойдёт. — Адриэн приподнял меня и пересадил на кровать рядом с собой. — Вам нужно успокоиться и перестать бояться. Я не сделаю вам ничего плохого, поверьте. Не знаю, каких сплетен вы наслушались, но они вас волновать не должны.

Он протянул руку и осторожно убрал мне за ухо выбившуюся из косы прядку. От этого почти нежного жеста мне как-то разом полегчало, и волнение постепенно начало отступать.

— Я… не помню

— Тогда чего боитесь? Вы ведь не невинная девица, уже знаете, что происходит между мужчиной и женщиной.

— Знаю, — пробормотала я, смущённо опустив голову. — Но… не помню. Так что, можно сказать, вы будете первым.

Адриэн тихо и явно скептически хмыкнул и снова взял мои руки в свои.

— Что ж, само по себе это не так плохо, но в случае с вами мне совершенно всё равно. Если бы мне было важно целомудрие, я нашёл бы другую женщину.

— Вы даже сейчас не можете без колкостей, да?

— Боюсь, меня уже не переделать. — Муж посмотрел на меня снисходительно и прибавил: — Сейчас сделаю вам отвар, а подтверждение брака отложим на завтра. Не хочу чувствовать себя извергом, принуждающим вас к ужасным, по вашему мнению, вещам.

С этими словами он встал и быстрым шагом вышел из комнаты. А я осталась сидеть на кровати, сама не понимая, что чувствую. Мне показалось, будто Адриэн сам испытал облегчение от того, что появился предлог снова всё перенести. А ведь не раз говорил, что не любит откладывать дела, да и колкостей мне наговорил. Что же с ним такое?

Но, несмотря на едкие замечания, меня тронуло его бережное отношение. Он вполне мог бы, ни о чём не спрашивая, взять меня силой и поставить точку в этом вопросе. А вместо этого снова предложил всё перенести, ещё и отвар делать пошёл. И неважно, что им двигало: нежелание спать со мной или жалость.

Мне невольно вспомнилась вчерашняя парочка, и я поморщилась. Нет, хватит. Не хочу я ничего никуда переносить. Хватит уже мучить и себя, и Адриэна. И правда, пора поставить точку в вопросах супружеского долга и на какое-то время о нём забыть. Да и перед мужем неудобно: он не заслуживает, чтобы я так боялась близости с ним. За те дни, что мы провели вместе, он и в самом деле не сделал мне ничего плохого. Ну а колкости — это всего лишь слова. Сама бы отвечала тем же, если бы не моё шаткое положение.

Я решительно встала, оправила пеньюар и направилась в кухню. Адриэн стоял у плиты и не повернулся, когда я вошла, хотя наверняка слышал шаги. Я подошла ближе и уже хотела обнять со спины, но вовремя вспомнила о его фобии и просто встала рядом.

— Что случилось? — спросил тот, продолжая наблюдать за водой в чайнике.

— Адриэн, я не хочу ничего откладывать, — сказала я, сама удивившись, как твёрдо прозвучал голос. — Наша брачная ночь должна состояться сегодня, как мы и решили. Простите, что так испугалась. Сама не знаю, что на меня нашло. Но давайте уже покончим с этим прямо сейчас.

Я неопределённо повела рукой в воздухе. Муж, наконец, повернулся ко мне. Лицо серьёзное, ни тени улыбки или хоть каких-то чувств.

— Уверены? — Он внимательно посмотрел мне в глаза.

Показалось, что в его взгляде промелькнула затаённая боль, и это окончательно убедило меня в правильности решения. Ему, похоже, тоже тяжело. Наверняка вспоминает погибшую жену. Я медленно кивнула, взяв его за руку, а другой решительно повернула конфорку. Потянула мужа за собой, и он на удивление послушно двинулся следом.

Страхи и сомнения ушли, их место заняла странная отрешённость. Чему быть, того не миновать, так ведь? Я вошла в спальню, отпустила мужа и повернулась, открыто глядя на него. Адриэн взял моё лицо обеими руками, и его губы осторожно коснулись моих. Я вздрогнула и подалась вперёд, положив ладони ему на плечи. Руки мужа сомкнулись у меня за спиной, а поцелуй стал глубже.

Все мысли разом испарились, как и дурацкие страхи. Отвечая на поцелуй, я теснее прижалась к мужскому телу и даже через ткань ощутила его жар, заставивший податься ещё ближе и отдавшийся приятной волной внизу живота. Руки Адриэна сползли чуть ниже, слегка сжав мои бёдра. По спине пробежали мурашки, я сильнее вцепилась в его плечи. Он потянул пояс пеньюара, и тот легко поддался. Муж спустил пеньюар с моих плеч, и лёгкая ткань оказалась на полу. Взгляд Адриэна загорелся недвусмысленным блеском. Осознание, что он всё-таки меня хочет, отдалось внезапной слабостью в коленях, а между бёдер скрутился тугой узел.

Муж, словно почувствовав моё состояние, подхватил меня на руки и отнёс к кровати. Усадил к себе на колени и потянулся к волосам.

— Можно? — хрипло выдохнул он.

— Конечно, — так же тихо прошептала я в ответ.

Адриэн осторожно расплёл косу и зарылся пальцами в волосы, притягивая мою голову к ближе и поглаживая затылок. На сей раз поцелуй мужа был гораздо менее осторожным и целомудренным, а руки уже вовсю скользили по моей коже, задевая ставшую чувствительной грудь. По телу будто прошёл электрический разряд, заставив содрогнуться в предвкушении. Я прерывисто вздохнула, откинув голову назад, когда его губы спустились на шею, слегка прикусив кожу.

Сжав пальцами плечи мужа, провела по ним снизу вверх и запустила руки под халат. Коснулась горячей кожи и почувствовала, как муж слегка вздрогнул. Я медленно провела пальцами по его груди и подняла руки выше, проведя по чуть заросшей щеке. Наши губы снова встретились. Адриэн слегка подтолкнул меня и тихо попросил:

— Встаньте.

Послушно поднявшись на ноги, я посмотрела на него сверху вниз. Он стянул с меня бельё, и я осталась перед ним совершенно беспомощной. Однако почти одновременно с этим погасла лампа, а через секунду я оказалась лежащей спиной на простынях, приятно холодящих обнажённую кожу. Адриэн лёг рядом, тоже освободившись от халата, и ничего не делал, будто давал мне время привыкнуть.

Я повернулась и первой прильнула к нему. То, что муж меня хочет, заставляло сердце биться чаще. Мои губы вновь накрыл жадный поцелуй, и я подалась навстречу, снова проведя рукой по груди Адриэна. В ответ меня прижали ещё крепче, полностью подчиняя своей воле и лишая возможности увернуться от ласк. Рука мужа скользнула вниз, и я невольно сжалась, смутившись.

— Расслабьтесь и не дёргайтесь, — прозвучал над ухом властный тихий голос. — Вам не кажется, что изображать невинность поздновато?

От этих бархатных и одновременно жёстких ноток в голосе по телу прошла дрожь, и стеснение ушло. Я позволила рукам Адриэна продолжать исследовать моё тело и скользнула рукой по его животу ниже. Так, ну с физиологией у них тут явно всё так же… Я провела пальцам по твёрдой плоти, одновременно радуясь, что в комнате темно. От осознания, что скоро мы станем одним целым, по телу прошла горячая волна, заставляя пальцы на ногах поджаться.

Что

* * *

Мне казалось, что в ушах ещё стоит собственный протяжный стон, но на самом деле тишину спальни нарушало только неровное дыхание. Моя голова лежала у Адриэна на плече, и он слегка поглаживал меня по волосам. Я испытывала противоречивые чувства: с одной стороны, ругала себя за страхи. Почему всегда так случается? Боишься чего-то, ждёшь с дрожью в коленях, а на деле всё проходит в лучшем виде. А с другой стороны я по-прежнему боялась последствий близости и… того, что следующая явно случится нескоро.

— Как вы? — тихо спросил муж, слегка отстранив меня.

— А вы как думаете? — поглаживая его руку, спросила я. Адриэн тихо и, кажется, самодовольно усмехнулся.

Хотя, может, ему и есть, чем гордиться. Я не думала, что мне с ним будет так хорошо, и что с первого же раза дойду до финиша, но я позволила себе расслабиться и получить удовольствие, ни о чём не задумываясь. Может, дело в том, что Адриэн вроде как уже мой муж, и стесняться правда глупо? Или дело в конкретном мужчине? Вот так-то, Антоша, от мужчины тоже многое зависит. Жаль, ты об этом уже не узнаешь.

— Завтра нам с вами нужно будет съездить в бюро архивов, получить артефакт, подтверждающий брак, — сказал Адриэн.

— И… как мы докажем, что подтвердили брак? — Я поёжилась, вспомнив собственные предположения. — Повторим нашу близость на публике?

Муж издал какой-то непонятный звук, похожий на сдавленный смешок, но ответил серьёзно:

— Нам просветят ауру: у супругов она переплетена, и это видно с помощью артефакта. А ещё нужна будет наша кровь.

Я вздрогнула, и Адриэн чуть крепче прижал меня к себе.

— Не хотел пугать вас заранее, но раз уж пришлось к слову…

— Думаете, я такая трусиха?

— Предыдущий опыт доказывает, что да.

Вот же несносный мужик! Хотя в чём-то он прав, но мог бы и промолчать. По крайней мере, после того, что между нами сейчас было.

— Пока же я пойду к себе.

Он окончательно разомкнул объятия и сел. Мне сразу стало холодно, хотя муж заботливо прикрыл меня одеялом. Сейчас он уйдёт, и я снова перестану для него что-либо значить. А ведь ещё каких-то пять минут назад точно была нужна.

Я с трудом подавила вздох. Муж, между тем, поднялся, прошёл к изножью кровати, откуда снял халат и накинул его. Щёлкнула ручка двери, и Адриэн, уже стоя на пороге, обернулся.

— Спасибо, что не стали ничего откладывать, Элианна. И не волнуйтесь, вы не забеременеете. Я регулярно подвергаюсь добровольному заклятию бесплодия, поэтому можете быть спокойны, раз уж перспектива общих со мной детей вас так пугает.

Дверь за ним закрылась, а я села на постели и возмущённо уставилась в темноту. Ну как, как у него получается портить такие моменты?! Он не мог сообщить об этом сразу? Тогда не пришлось бы глотать непонятные зелья и мучиться, представляя себе всякие ужасы.

И ведь нарочно не признавался, пугал и, наверное, получал удовольствие! Зараза! Нет, он у меня дождётся… когда-нибудь! Я обессилено откинулась обратно на подушку. Ладно, я придумаю, как получше отомстить мужу за кучу потраченных зря нервов. Обязательно придумаю. Не зря же играю роль Элианны Азерис!

Глава 26

Адриэн

Я вышел из спальни девчонки и, не удержавшись, хмыкнул, представляя себе её возмущённое лицо. Наверняка мечтает мне хорошенько отомстить. Но надо же было испортить ей удовольствие и немного самому прийти в чувство.

Тело ещё ощущало каждое её движение, каждое прикосновение и каждый стон. И, демоны похотливые, я бы повторил всё прямо сейчас, чтобы снова почувствовать эти бесстыжие пальчики на своём теле. Так, хватит. Самое правильное — забыть о ней на следующие полгода. Так лучше для меня, да и для неё тоже.

Мерзкое чувство затапливало всё сильнее. Я сегодня окончательно предал память Лины. Будь Элианна девкой из борделя, всё было бы иначе. Но законная жена — совсем другое дело.

— Прости меня, — прошептал я в пустоту. — Этого больше не повторится без крайней на то необходимости.

Из темноты будто послышался тихий, грустный вздох. Знаю, это лишь игра воспалённого воображения, но легче не становится.

Я прошёл к себе в спальню и оделся. Можно возвращаться к работе, это точно поможет отвлечься. Несмотря на усталость, уснуть не получится. Да и сама эта усталость неимоверно раздражает, как и владеющие мной чувства.

Кабинет встретил темнотой и тишиной. Я прикрыл дверь и постоял немного, собираясь с мыслями. Потом протянул руку, посылая импульс в кристалл настольной лампы, и комнату озарил привычный, мягкий свет. Взгляд невольно упёрся в отвёрнутую рамку с семейным снимком. По рукам поползли потоки силы, и я усилием воли приглушил их. Не время сейчас выплёскивать силу, да и какой смысл? Дело уже сделано.

— Всё это ради вас, — пробормотал я.

Обращаться к отвёрнутой рамке с фотографией давно умерших людей — жуткая глупость, но меня это всегда успокаивает. Знаю, что никто из них не одобрил бы мой план, но… какая теперь разница? Главное, получить нужный результат.

Я сел в кресло, откинулся назад и прикрыл глаза. Руки продолжало покалывать. Рамка со снимком будто нависала надо мной немым укором. Самообладание рассыпалось, как замок из песка. Воспоминания было уже не остановить.

Наша брачная ночь с Линой тоже состоялась не сразу после свадьбы. В день церемонии мы оба слишком устали. Когда я, приняв ванну, пришёл в спальню, Лина уже спала, трогательно подложив руку под щёку. А на следующий день рано утром уехали на всю брачную неделю в домик у моря, где, наконец, стали супругами по-настоящему. Руки как наяву ощутили прикосновение нежной ладони. Кажется, я в тот момент волновался больше Лины. Боялся причинить ей боль…

— Всё будет хорошо, любимый, — прошептала она, сжимая мои плечи. — Я же знаю, что иначе нельзя, но ты не сделаешь мне больно нарочно.

— Неважно, тебе от этого не легче, — ответил я, проведя рукой по её щеке.

Лина засмеялась и посмотрела с невыразимой нежностью. Она всегда так на меня смотрела, до самой нашей последней минуты перед моим отъездом в тот роковой день…

Я тяжело выдохнул,

Утешает одно: Элианна и в самом деле спала с Дарриеном. Честно говоря, я опасался, что она лжёт, в очередной раз пытаясь показать характер: вроде как приличия её не касаются. А мне меньше всего хотелось становиться её первым мужчиной. К счастью, на сей раз Элианна не подвела. Боялась, но, наверное, это естественно: при всей её дерзости и взбалмошности, Дарриена, в отличие от меня, она любила и была с ним по доброй воле. А он её предал.

Будто в ответ на свои мысли я услышал, как открылась дверь спальни, и девчонка прошла в ванную. Спустя несколько минут тихие шаги послышались уже в коридоре: очевидно, Элианна направилась в кухню. И почти сразу же оттуда раздался грохот. Судя по всему, девчонка уронила железную банку со смесью для отвара. Однако на всякий случай стоит пойти посмотреть. Или я просто ищу предлог не оставаться в кабинете наедине со своими мыслями?

Оказавшись на пороге кухни, остановился и наблюдал за тем, как девчонка, уже одетая в платье, сосредоточенно следит за греющейся водой, что-то совсем тихо напевая себе под нос. В руках действительно банка, за спину перекинута аккуратно заплетённая коса. На щеках лёгкий румянец и вообще вид какой-то непривычный. Такое ощущение, что Элианна счастлива.

— А я слышала, как вы подошли, — не оборачиваясь, сказала она. — Поэтому напугать меня в очередной раз не выйдет.

— Рад, что вы наконец-то пользуетесь возможностью слышать, — холодно сказал я, прислонившись к дверному откосу. — Если бы вы ещё не шумели на весь дом, было бы совсем хорошо.

И замолчал, злясь на самого себя: больше всего сейчас хотелось подойти к ней, обнять и зарыться лицом в волосы. Каких демонов она со мной делает?

— Вы такой сердитый. — Девчонка искоса посмотрела на меня и тут же отвернулась, пряча улыбку. — Неужели совсем не понравилось?

Я послал ей тяжёлый, непроницаемый взгляд. Не признаваться же, что готов хоть сейчас повторить всё сначала. Зазнается ещё.

— Довожу до вашего сведения, что говорить о подобных вещах не принято, и впредь попрошу не задавать глупых вопросов.

Плечи Элианны тут же поникли, лукавая улыбка погасла, и она пробормотала:

— Простите. Я не знала, что это запретная тема между супругами. У меня ведь раньше не было мужа.

Сила снова болезненно отдалась в пальцах. Главное — не забывать о плане. Девчонка никогда не займёт место в сердце, но и превращать её жизнь в кошмар тоже не выход. Особенно если жить ей осталось не так и много.

— Считайте, что я уже забыл о вашем… промахе.

— А вы даже после близости так и будете продолжать называть меня на «вы»? — Элианна не обернулась, но голос явственно дрогнул.

— На «ты» я обращаюсь только к самым близким людям, — ответил я, досадуя на неё за дурацкие вопросы.

В глазах начало темнеть, замелькали искры, дыхание участилось. Сила требует выхода, но не здесь же её сбрасывать, рискуя задеть девчонку. Уйти не успею, придётся терпеть откат. Я с трудом дошёл до стола и присел на стул, сжав руками виски. Кажется, в очередной раз переоценил своё самообладание…

— Адриэн, что с вами? — Голос Элианны прозвучал будто сквозь полог тишины.

Я попытался сосредоточить на ней взгляд, но картинка перед глазами плыла. И тут девчонка, как вчера в парке, накрыла мои руки своими. Сила начала медленно перетекать в неё, смешиваясь с её собственным слабым потоком. Она дёрнулась, но руки не отняла, только крепче сжала мои ладони.

Потоки силы начали успокаиваться, и я сам отцепил её пальцы. Элианне ни к чему переизбыток, тем более что близость и так подразумевает обмен энергией. Я соединил руки, направляя оставшуюся силу в себя. Ощущение не из приятных. Тело передёрнуло, как от удара боевым заклятием, взгляд и сознание прояснились.

— Вы в порядке? — тихо спросила девчонка. — Что это было?

— Переизбыток силы. Такое случается, ничего особенного. Но впредь я бы посоветовал вам не предпринимать никаких действий, если видите странности. Быть приёмником для чьей-то магии может быть опасно, даже если вы принимаете её от супруга или родных. Возможно, об этом вы тоже забыли, но ради вашей безопасности напомню.

— Я… буду иметь в виду. — Элианна кивнула с серьёзным видом, но я заметил промелькнувший в её глазах испуг.

— Вы сами себя хорошо чувствуете?

Девчонка кивнула и, переведя взгляд на плиту, тихо спросила:

— Сколько ложек нужно класть, чтобы получился такой же вкусный отвар, как у вас?

— Учитесь язвить? — слабо усмехнулся я, прикрывая глаза. — Если хотите покрепче, кладите ложек пять с горкой, если не слишком крепкий — три неполные. А вообще можете сами экспериментировать. Готовность тоже определяют на глаз.

Элианна снова кивнула и отошла к плите.

— Я не язвила, у вас правда получается вкусно, — сказала она, взяла банку и открыла ящик, чтобы достать ложку.

— Поверьте, у вас получится так же.

Состояние постепенно приходило в норму. По кухне поплыл аромат трав: девчонка угадала и взяла банку с успокаивающей смесью. Стоя у плиты, она наблюдала за тем, как кипит отвар.

Я молчал, приходя в себя. То, что Элианна приняла на себя часть моей силы, избавило от лишних неприятных ощущений, и за это её, наверное, надо поблагодарить. Стало стыдно за то, что наговорил недавно. С другой стороны, девчонка и так видела слишком много, хватит с неё. Главное, брак подтверждён, и теперь можно со спокойной душой держать дистанцию.

Элианна, тем временем, достала чашки и поставила на стол. Я наблюдал, как она возвращается к плите и перебрасывает косу назад.

— Как думаете, достаточно? — спросила она, не оборачиваясь.

Я заставил себя встать и подошёл, заглянув ей через плечо. Близость её тела, совсем недавно принадлежавшего мне, всколыхнула очередной поток силы, который я направил обратно. Надо сосредоточиться на отваре, а не на её маленьком, аккуратном ушке и выбившейся пряди волос.

— Думаю, вполне. А теперь сядьте за стол, я сам вас обслужу.

— Дайте угадаю: боитесь, что обожгусь? — Элианна вскинула на меня свои большие глаза, в которых отражались

— Пожалуй, да. Или снова что-то уроните.

— Интересно, вам когда-нибудь надоест подначивать меня? — Девчонка продолжала смотреть на меня с усмешкой. И вот как воспринимать эти изменения?

— Никогда, — ответил я и, оттеснив девчонку, взялся за чайник. — Мне нравится видеть, как меняется ваше лицо от возмущения.

— Это не смешно, — сказала Элианна, послушно отходя к столу.

— Вам, может, и не смешно, а я очень даже неплохо развлекаюсь.

— Что ж, развлекайтесь, мне не жалко.

Я подошёл и начал разливать по чашкам отвар. Элианна, сложив руки на коленях, внимательно наблюдала за янтарной струйкой. И хотя я изо всех сил пытался дать ей понять, что наша близость не имела для меня никакого значения, всё-таки не мог не признать её маленькую победу над собой: вот сейчас мне очень уютно находиться рядом и разливать приготовленный ей отвар. Если не вспоминать о собственных целях и не ощущать мерзость предательства, можно даже представить, что счастье ещё возможно.

Однако я не собираюсь оставаться здесь и испытывать себя на прочность. Поставив чайник обратно на плиту, взял чашку и, уже на выходе из кухни обернулся к девчонке. Она склонилась над чашкой и осторожно дула на отвар.

— Так вот, отвечая на ваш бестактный вопрос: близость с вами ничем не отличалась от любой другой. Поверьте, подобные вещи вообще в целом похожи, поэтому не тешьте понапрасну своё самолюбие.

И, не дожидаясь ответа, быстро покинул кухню.

Глава 27

Полина

Я обессилено опустилась на кровать и тяжело вздохнула. Нужно снять платье и забраться под одеяло, но тело будто налилось свинцом. Сна ни в одном глазу, настроение совершенно упадническое. А я-то наивно полагала, что после брачной ночи полегчает!

В ушах будто на повторе звучала обидная фраза, брошенная Адриэном:

«Поверьте, близость с вами ничем не отличалась от любой другой».

Пока пила отвар, усердно убеждала себя, что он просто так вымещает собственное недовольство, но всё-таки эти слова задели как-то особенно сильно, пусть даже они вроде как были сказаны не мне.

Нет, может, он, конечно, и правда так реагирует на любую женщину, но верить в это не хочется. Во всяком случае его взгляды и прикосновения говорили о том, что я всё-таки не «любая другая». А что если я, как и в случае с Антоном, придумала то, чего нет? Ясно же, что до прекрасной первой жены не дотянет никто. Куда уж нам, обычным земным девушкам…

В конце концов я пересилила себя, медленно стянула платье и откинула одеяло. К щекам невольно прилила краска, стоило вспоминать о том, что совсем недавно происходило в этой постели. Надо попытаться раз и навсегда изгнать эти мысли из головы, ведь второй раз случится ещё очень нескоро. А может, и вовсе никогда.

Забравшись под одеяло, я невольно поёжилась. Постель показалась опустевшей и холодной. Чувство ненужности и одиночества затопило с головой, как в первую мою ночь в этом доме. И когда я успела так привязаться к человеку, который даже настоящего имени моего не знает?

Повертевшись с боку на бок, взбила подушку и устроилась поудобнее. Закрыла глаза и полежала ещё немного. Перевернулась на спину. Попробовать, что ли, считать овец? Я сбилась на семьдесят первой овце и плюнула. В голову полезли разные мысли, давно не дававшие покоя и теперь, наконец, вырвавшиеся на свободу.

Интересно, что вообще подвигло Адриэна жениться на Элианне? Этот вопрос я себе уже задавала, но как-то не находила сил хорошенько его обдумать. Судя по всему, я ещё долго не усну, так что можно поиграть в детектива.

Самый на первый взгляд логичный вариант — внезапно вспыхнувшая любовь к молодой, симпатичной девушке со строптивым характером. Вполне жизнеспособная версия… была бы, если я сама не понимала, что Адриэн до сих пор любит первую жену. По-моему, это ясно любому, кто хоть немного его знает.

Есть ещё, конечно, секс. В конце концов, любовь к первой жене — одно, а желание иметь под боком женщину для удовлетворения потребностей — совсем другое. Однако тут сразу два «но»: во-первых, муж уже сообщил, что секс у нас будет только по праздникам… в смысле, ради соблюдения каких-то там местных порядков. И во-вторых, он оговорился, что вполне успешно эти самые потребности удовлетворяет. Очевидно, в борделе.

Конечно, всё это может быть и хитрой уловкой: делать вид, что Элианна его не интересует, и разжечь в ней интерес. «Чем меньше женщину мы любим…» Что ж, совсем списывать со счетов эту версию нельзя, пусть даже она не слишком правдоподобная.

Ещё одно предположение — Адриэн хочет отомстить какой-нибудь отвергшей его девушке. Однако и тут неувязка. Всё та же любовь к первой жене, в которую лично я верю. Пусть он не говорит прямо, но боль в глазах мелькает. Тогда, на чердаке, и вчера, перед нашей близостью… Так что вряд ли тут замешана ещё какая-то женщина и уж тем более мелочное желание отомстить за отказ.

А может, дело в приданом? Интересно, оно тут вообще есть? Вещи Элианны, понятное дело, приданым не считаются, но, может, супруг получает и что-то ещё от родителей жены? Не думаю, что главный дознаватель империи, вхожий в ближний круг местного правителя, нуждается в деньгах, но кто знает, вдруг Адриэн — поклонник азартных игр? Или ещё каким-то образом наделал долгов? Но, пожалуй, эта версия самая глупая. Не похож он на безрассудного игрока, способного потерять голову из-за азарта.

Кажется, у меня сейчас мозг закипит от предположений! И ведь ни одно из них на правду не похоже. Но тогда зачем Адриэну брак с Элианной? Из того, что рассказывала Иси, ясно, что мою предшественницу не ждало бы хорошей партии, но и представить, что Адриэн просто облагодетельствовал незнакомую, заносчивую девицу, плевавшую ему в лицо и явно не желавшую замуж, сложно. Нет, даже невозможно. Зачем ему это? Тут что-то кроется, но что именно?

Я устало прикрыла тяжёлые веки. Мысли ещё продолжали обрывками крутиться вокруг странностей мужа, но больше никаких внятных версий на ум не пришло. Надо будет ещё раз это обдумать на свежую голову…

* * *

Я скрутила косу в пучок на затылке и принялась одну за одной втыкать в неё шпильки. Настроение с утра такое же упадническое, как и ночью, и сборы на очередную неведомую экзекуцию в бюро архивов радости не добавляют.

В сон я с трудом провалилась только к утру. Встала

Муж не показывался и я, признаться честно, была даже рада, что ходячая язва сидит в кабинете и не приходит вылить на меня очередной поток желчи. От лёгкости, которую испытала вчера после нашей близости, и следа не осталось. Ещё эта предстоящая поездка в таинственное бюро архивов, где у меня снова будут брать кровь. И пугает не столько кровь, сколько всё остальное. Вдруг они могут как-то определить, что я самозванка? С другой стороны, если уж менталист до сих пор не определил… Ладно, чему быть, того не миновать.

Доев без особого аппетита кашу, я встала и, подойдя к плите, повернула конфорку под чайником. И снова Адриэн ведёт себя странно: вчера наговорил всякого, но счёл нужным оставить завтрак. Может, и не стоит пытаться его понять? Я всё равно полностью от него завишу, и как бы он себя ни вёл, выбора у меня нет: придётся привыкать к заскокам.

Отвар закипел, я налила себе полную чашку и вернулась к столу. С другой стороны, а чего я ждала? Что после брачной ночи Адриэн вдруг станет милым, добрым и начнёт осыпать меня комплиментами и признаваться в любви? Нет, конечно, глупость какая. Он и так был достаточно терпелив и даже нежен. И беременность вроде как отменяется. Требовать чего-то большего — уже наглость с моей стороны.

Я пила отвар осторожными глотками, стараясь не обжечься, и понемногу убеждала себя, что всё не так уж плохо. Ну нравится Адриэну осыпать меня колкостями, пусть. Это не такая уж огромная плата за безопасность в чужом, враждебном мире. А пока мне ничего большего и не нужно. Дальше будет видно, но здесь женщинам лучше быть замужем, и с мужем мне всё-таки повезло. В ушах ещё стояли слова девушки из парка: «Разве такое забудешь?» А я точно не хочу забывать то, что было ночью.

Тело пронзила дрожь. Признаться честно, я не отказалась бы снова почувствовать на своём тебе руки и губы Адриэна. Доказать ему, что я не «любая другая». По спине пробежал приятный озноб. Однако я заставила себя перестать предаваться сладострастным мечтам и отправилась собираться.

Нарочно медленно красилась и раза три переплетала косу, но сколько ни оттягивай неизбежное, всё равно оно наступит. Вонзив в причёску последнюю шпильку, протяжно вздохнула. Всё, впереди самое неприятное — влезть в платье и постучаться к Адриэну с просьбой застегнуть пресловутые крючки. Встречи с мужем я боюсь не меньше, чем загадочного подтверждения брака в бюро архивов. Я скинула с себя домашнее платье, натянула выходное и смело отправилась под очередной шквал колкостей.

Даже не стараясь ступать бесшумно, прошла к двери кабинета и громко постучала. Всё равно ведь муж найдёт, к чему придраться, так зачем осторожничать?

— Войдите, — глухо прозвучало из комнаты, и я решительно толкнула дверь.

Адриэн стоял у окна, заложив руки за спину, и не обернулся, когда я переступила порог. Как всегда, одет с иголочки, волосы собраны в аккуратный хвост, весь вид даже со спины выражает превосходство.

— Доброе утро, Адриэн. — Я смиренно остановилась на пороге.

— Вы несколько опоздали: утро уже успело перейти в день. — Адриэн по-прежнему не смотрел на меня.

— Вижу, вы всё ещё не в настроении. И я не пришла бы, но вы сами сказали про поездку в бюро архивов, а для этого мне нужно застегнуть платье. Не думаю, что вы одобрите, если я там появлюсь в неподобающем виде.

Я изо всех сил старалась придать голосу невозмутимости, однако больше всего хотелось дать этому невыносимому мужику коленом под зад… или ещё куда-нибудь.

— Не сомневаюсь, что у вас хватило бы дерзости появиться где-либо в неподобающем виде, — процедил Адриэн, повернувшись ко мне. — Но, кажется, я ещё в день свадьбы предупредил вас, чтобы не смели позорить имя моей семьи. Поверьте, я это не спущу просто так.

Договорив, он направился ко мне. В этой неторопливой походке было что-то хищное, и я невольно поёжилась и отступила на шаг назад.

— И чего вы шарахаетесь? — Муж подошёл почти вплотную. — Поворачивайтесь.

От властных ноток в его тихом голосе тело пронзила лёгкая дрожь, и я поспешно выполнила приказ, чтобы Адриэн не прочитал в моём лице лишнего. Муж между тем слегка дёрнул края платья на себя, невольно притягивая меня ближе. Его явно раздражала моя близость, потому что крючки застегнул очень быстро и тут же отошёл.

Я медленно повернулась и вопросительно глянула на мужа.

— Что-то ещё? — На его лице вновь появилось надменное выражение.

— Спасибо за завтрак, — ответила я. — И, в общем-то, я готова ехать.

— Дайте мне пять минут: нужно связаться с начальником бюро и предупредить о нашем приезде. Можете подождать на улице.

— И ещё я… хотела уточнить… насчёт правил этикета. Я ведь мало что помню.

— Что именно вас интересует? — Адриэн подошёл к столу и сел.

Я старалась смотреть куда угодно, только не на него. На столе лежит та самая рамка с полки, фотография снова смотрит вниз.

— Как я должна вести себя в бюро архивов?

— Как и в любом незнакомом обществе. Здороваетесь после меня, первая не заговариваете, отвечаете только на вопросы по делу, не капризничаете, не плачете, не теряете сознание. В общем, ведёте себя как уравновешенная и покорная жена. Больше от вас ничего не потребуется.

— Вы не можете меня не уколоть, да?

— Лишь выполняю вашу просьбу и просвещаю относительно того, как должна вести себя добропорядочная женщина в обществе. — Адриэн взял со стола какую-то бумагу. — Начальник бюро мой знакомый, не хотелось бы при нём опозориться.

— Выходит, мне лучше всего вообще не открывать рот?

— Я уже сказал: отвечаете только по делу. Что-то непонятно?

— Нет, всё предельно ясно, — пробормотала я.

— Если вопросов больше нет, можете идти и ждать меня в саду.

Я кивнула и поспешила убраться из кабинета. Прихватив из прихожей накидку, вышла на крыльцо. Сегодня с утра пасмурно, но дождя вроде бы не предвидится, и всё равно жарко и влажно. Я стояла возле лестницы и наслаждалась пением птиц, но мысли то и дело возвращались к мужу. Нет, он всё-таки невозможный человек. Мог бы быть и помягче после того, что было ночью, а он, кажется, только сильнее разозлился. И главное, за

Время я не засекала, но, судя по тому, что долго предаваться размышлениям не удалось, Адриэн в самом деле собрался за пять минут. Вышел из дома, окинул меня холодным взглядом и бросил, запирая дверь:

— Подождите ещё немного, я выведу машину.

Я кивнула, наблюдая, как он быстрым шагом направляется к гаражу. Как всегда, безупречный и всё такой же неприступный. Ладно, посещение бюро архивов всё равно страшнее, чем недовольство Адриэна. И лучшей тактикой будет молчание с моей стороны: не стоит бесить его ещё сильнее.

* * *

Я с интересом разглядывала улицы за окнами машины. На сей раз мы приехали в центр города, где возвышались административные здания. Во всяком случае, я сделала такое предположение, потому что напрямую расспрашивать мужа не решилась. Разговорами меня по-прежнему не удостаивали, и я твёрдо держалась избранной тактики. Иногда украдкой бросала взгляды в его сторону, но муж всё время внимательно следил за дорогой.

А меня посетила одна не очень приятная мысль. Эта дурацкая процедура с подтверждением брака — какая-то дикая пошлость. Мало того, что нас будут проверять, так ещё и все вокруг поймут, что накануне у нас был секс. Нет, ну допустим, в браке это естественно, но всё-таки не хочется показывать всему миру, что происходит в твоей личной жизни. На то она и личная… Смогу ли я когда-нибудь принять все местные странности как должное? Сомневаюсь.

Машина наконец остановилась возле высокого, внушительного здания из серого камня. Справа и слева от него возвышались очень похожие дома с вычурными фасадами.

— Приехали, — холодно сообщил Адриэн и, выйдя из машины, с силой хлопнул дверцей.

Я через окно разглядывала здания, терпеливо ожидая, пока Адриэн обойдёт машину и поможет спуститься. Муж уже не стал напоминать, чтобы я сидела смирно и ждала его. Прогресс или наоборот?

Дверь открылась, и Адриэн привычно протянул мне руки. Я взялась за них, так же привычно съехав в его объятия. Сейчас он наверняка поспешит меня отпустить. Однако я ошиблась: муж действительно отпустил меня, но очень бережно, ещё и накидку мне поправил. Я подняла взгляд и опешила: вместо холодной отчуждённости на его лице теперь отражалась едва ли не нежность.

— Можем идти, нам вон туда, — мягко сказал Адриэн, беря меня за руку и увлекая за собой в сторону того самого здания, напротив которого мы остановились.

Я шла, приноравливаясь к его шагу, и недоумевала. Может, у Адриэна, кроме паранойя, ещё и биполярное расстройство? Иначе чем объяснить столь резкие перемены в его настроении? Только что вообще не разговаривал, и вот уже любящий муж. Да уж, дорого бы я дала, чтобы понять, зачем ему понадобилось жениться за Элианне и изображать влюблённость! Только ведь он не признается, даже если спросить в лоб.

«Вас мои мотивы не касаются, — ответит он. — Единственное, что вам должно быть важно: вы не опозорены, живёте в прекрасных условиях и не обязаны делить со мной постель».

Вот примерно так он бы и сказал…

Мы вошли в просторный, освещённый множеством ярких ламп громадный холл с колоннами. Посреди расположился работающий фонтан со скульптурами вокруг. Из холла в разные стороны расходились широкие коридоры и лестницы.

Адриэн положил мою ладонь на сгиб локтя и подошёл к полукруглому столу, за которым сидел мужчина в тёмно-коричневой ливрее. Увидев нас, тот встал и с поклоном произнёс:

— Добрый день, господин Норден, госпожа Норден. Рад приветствовать вас в нашем бюро.

— Добрый день, Орис. Отдел подтверждения браков, у меня назначена встреча с господином Карниссом на четверть второго.

Дежурный кивнул, взял со стола кристалл, и тот загорелся мягким лиловым светом. Поднеся его к губам, Орис тихо произнёс:

— Господин Норден с супругой.

— Минуту, — ответили из кристалла каким-то скрипучим голосом.

— Можете пока присесть, — сказал дежурный, гася кристалл движением руки. — Сейчас к вам подойдут.

Адриэн молча кивнул и повёл меня вглубь холла, где по стенам располагались удобные банкетки. Муж помог мне сесть, сам же остался на ногах, отрешённо наблюдая, как в здание входит высокий мужчина в таком же костюме, как у него самого, и тоже подходят к стойке.

Я старалась принять беззаботный вид, но внутренности скручивались в тугой узел, мешая дышать. Чем вообще занимается это загадочное бюро архивов? Ведь не только же браки подтверждает. И, судя по выражению лица дежурного, Адриэна здесь знают. А я понятия не имею, насколько вообще влиятелен мой муж. Он вращается в высших кругах, но как далеко распространяются его полномочия? Попала я, конечно, так попала! Хорошо хоть не сразу к местному императору в постель угодила, а всего лишь к главному дознавателю. Так, мелочь… Я с трудом подавила истерический смешок, фыркнув в кулак. И испуганно посмотрела на мужа: сейчас меня опять отчитают за неуместное веселье. Но нет, Адриэн посмотрел всё с тем же мягким выражением.

— Не нервничайте так, ничего страшного с вами тут не сделают.

— Я не… не нервничаю, — пробормотала я. — Просто… пытаюсь вспомнить, чем ещё занимается это бюро.

— Вы не знаете, что означает слово «архив»?

И снова это противное выражение превосходства! Нет, не получается у Адриэна играть роль влюблённого мужика. Как бы ему помягче об этом сказать?

— А как связаны архивы с подтверждением браков? — Я попыталась скопировать выражение лица мужа.

— Напрямую. Наши с вами данные занесут в архивы, где они будут храниться ещё сто лет после нашей смерти. Здесь можно найти сведения о рождениях, смертях, заключениях брака, разводах, совершённых преступлениях. Любые данные о человеке, проще говоря. И предвосхищая ваш следующий вопрос: я часто бываю здесь по делам следствия.

По спине прошёл холодок, и я опустила голову, чтобы муж не прочитал на моём лице панику. Кажется, моя личность скоро окончательно будет стёрта. Может, я и сама начну считать себя Элианной Азерис, данные о которой ещё сто лет после моей смерти будут храниться в этом бюро. Грустно-то как! Можно ли считать, что Полина Краснова окончательно умерла? Или у меня есть шанс?

Я почувствовала, как Адриэн присел рядом и вдруг обнял меня за плечи. Осторожно повернувшись, я исподтишка посмотрела на него: на лице застыло знакомое «мёртвое» выражение. Видимо, не на меня одну бюро архивов навело тоску. Хотя чему удивляться? Здесь ведь хранятся данные и о его погибшей семье. И он так же приходил сюда много лет назад с первой женой и был счастлив… Я

— Получается, что брак нужно подтверждать в течение определённого времени после… после… ну, вы понимаете…

Я не решилась поднять глаза на мужа и покраснела, неопределённо покрутив рукой из стороны в сторону.

— Нет. Как я уже однажды говорил, на подтверждение брака даётся две недели, и этот срок нужно соблюсти. В остальном же супруги сами решают, когда ехать в бюро. Многие на время брачной недели уезжают куда-нибудь за город или вообще заграницу.

— И подтверждать брак нужно всем?

— Простолюдинов это не касается, их просто вносят в реестры. А вот и наше сопровождение.

И Адриэн поднялся навстречу спешащему к нам коренастому, седому мужчине с официальной улыбкой.

— Приветствую, господин Норден. — Мужчина поклонился и посмотрел на меня. — Госпожа Норден, рад видеть вас в нашем заведении. Господин Карнисс ждёт вас у себя.

— Доброго дня, — ответил Адриэн, не кланяясь в ответ. Значит, этот человек ниже по положению.

Муж подал мне руку, и я поспешно встала. Сердце стучало где-то в горле. Сама не знаю, чего так испугалась. Может, дело во внушительности здания или в самой его сути? Адриэн положил мою руку себе на локоть, и мы направились следом за служащим по холлу.

Нас провели в один из боковых коридоров, по обеим сторонам которого располагались одинаковые, добротные двери с табличками. Мы дошли до конца, уперевшись в очередную дверь, выгодно отличающееся как более светлой древесиной, так и вычурной табличкой, окаймлённой золотой рамкой. Адриэн посмотрел на неё с каким-то саркастичным выражением. Наш сопровождающий открыл дверь и отступил, пропуская Адриэна, который первым вошёл внутрь. Я последовала за ним.

— Адриэн, рад видеть вас и вашу супругу, — раздался из кабинета рокочущий голос. Я осторожно выглянула из-за спины мужа.

— Ульрис, приветствую. — Адриэн прошёл вперёд, взяв меня за руку и потянув за собой. Из-за большого стола поднялся высокий, крупный мужчина с блестящей лысиной на макушке и поклонился. Адриэн ответил тем же, я повторила за ним. Мужик засиял, глядя на меня, и в глазах заплясали недвусмысленные искорки. Ну надо же, кажется, мою неземную красоту оценили! Мужчина отвесил мне отдельный поклон и широким жестом обвёл стоящие возле стола стулья.

— Присаживайтесь. Польщён знакомством с вашей очаровательной супругой, Адриэн. Примите мои самые искренние поздравления и пожелания счастья в семейной жизни. Долголетия и плодовитости.

Меня мысленно передёрнуло: ох и любят они тут плодовитости желать!

— Благодарю, — ответил Адриэн, выдвигая для меня стул. — Как здоровье госпожи Карнисс и ваших славных отпрысков?

— О, Магдия в добром здравии, так же как и наши сорванцы. — Хозяин кабинета снова уселся за стол. — Старший уже студент Академии естественных наук, с осени начнёт учиться, пока же бездельничает, как и остальные пятеро, в загородном доме. Каникулы — радость для детей и головная боль для нас.

Я осторожно присела на стул, стараясь сохранить самообладание. У мужика шестеро детей! Понятное дело, что он, наверное, женился молодым, но… Бедная его жена! Хотя, скорее всего, для местных женщин это наоборот признак удавшейся жизни.

— Могу себе представить, — усмехнулся Адриэн, придвигая свой стул ближе к моему. — А как поживают ваши достопочтенные родители?

— К счастью, оба в добром здравии, насколько позволяет возраст, — ответил Ульрис. — Папенька живо интересуется делами своей бывшей вотчины, читает обо всех судебных процессах и ворчит, если преступник получает недостаточно суровое наказание.

Адриэн хмыкнул.

— Передавайте всем поклон от меня.

— Непременно. Весть о вашей женитьбе их очень порадовала, они счастливы узнать, что вы возвращаетесь к жизни. Ваша супруга — само очарование.

Ульрис исподтишка снова окинул меня заинтересованным взглядом, и я заметила, как на лице Адриэна промелькнуло жёсткое выражение. Он прямо посмотрел в глаза собеседнику, и Ульриса явственно передёрнуло.

— Прошу прощения, что задерживаю болтовнёй, — пробормотал тот, поспешно отворачиваясь от Адриэна. — У вас с собой метрические кристаллы?

Я невольно позлорадствовала: не только мне достаются неласковые взгляды. И вообще, муж прав: нечего пялиться на чужих женщин.

— Конечно, — ответил Адриэн и сунул руку в нагрудный карман сюртука. В его руке появились два небольших кристалла, которые он протянул Ульрису.

Тот осторожно принял их и положил на стол перед собой.

— Сами понимаете, это чистая формальность.

— Никаких вопросов, Ульрис. Проверяйте всё, что положено.

Хозяин кабинета взял один из кристаллов, приблизил к глазам и покивал, явно считывая информацию. Потом взял другой и тоже вгляделся. Повернулся ко мне и снова посмотрел в кристалл. Сердце ухнуло в пятки. Метрический кристалл, очевидно, аналог нашего паспорта. И, наверное, мужик что-то сверяет.

— Что-то не так? — Тон Адриэна стал холоднее ещё на несколько градусов.

— Сверяю снимок, — пояснил Ульрис.

— Вам кажется, что на нём не моя супруга?

Руки похолодели, по спине противной струйкой потёк пот, к щекам прилила краска. Ну всё, Полина, кажется, не зря боялась: сейчас разоблачат и… что тогда?

— Нет-нет, что вы, Адриэн. Разве могу я сомневаться? Просто… снимки будто не очень соответствуют…

Адриэн требовательно протянул руку, и кристалл перешёл к нему. Он тоже поднёс его к глазам и всмотрелся. Перевёл взгляд на меня и неожиданно слегка улыбнулся, хотя я была уверена, что сейчас последует нечто очень для меня плохое.

— Всё дело в том, что моя супруга незадолго до свадьбы лишилась памяти из-за несчастного случая, что повлияло на её характер. Сейчас она несколько… потеряна. На снимке Элианна в добром здравии и привычном расположении духа.

— Ах, вот как! В таком случае приношу извинения и желаю скорейшего выздоровления. — Ульрис перевёл на меня взгляд, в котором больше не было особого интереса. А я почувствовала к Адриэну что-то вроде благодарности. Интересно, что за снимок в кристалле? Может, Элианна на нём и правда не очень похожа на меня? Но пока, кажется, можно считать, что мне повезло.

— Что ж, теперь, думаю, самое время пригласить чтеца ауры и нашего целителя, а потом я оформлю брачный кристалл и заверю.

Он коснулся местного «телефона» и тихо произнёс:

— Диверс, зайдите. — Убрал руку, снова приложив её к кристаллу и снова отрывисто бросил: — Мэтрисс, жду у себя.

Почти сразу же раздался стук в дверь, и в комнате появился ещё один человек: совершенно седой, хотя явно не старый. Судя по манерам, не простолюдин, но, похоже, и не аристократ, потому что Адриэн лишь кивнул на его лёгкий поклон. Как бы научиться различать, кто тут есть кто…

— Доброго дня, господин и госпожа Норден, — поздоровался Диверс.

Мы с Адриэном

— Прошу вас протянуть руки, — сказал он.

Адриэн взял мою левую ладонь и потянул вперёд, переплетя наши пальцы. Руки, так же, как во время свадебной церемонии, зависли над таинственным артефактом, от которого начало подниматься тепло. Приглашённый маг одну руку протянул над нашими, а вторую приложил к колбе. Брачный браслет ощутимо нагрелся, пальцы начало слегка покалывать. Я вздрогнула, едва не вырвав руку, однако Адриэн держал крепко.

— Всё хорошо, — тихо сказал он. — Это нормальные ощущения. Руку вам не оторвёт.

Неприятное покалывание, между тем, пошло выше, и в конце концов будто оплело всё тело. А потом внезапно прекратилось, браслет ярко полыхнул жёлтым, вызвав резь в глазах, и тут же потух. С браслетом Адриэна вроде произошло то же самое. Я во все глаза наблюдала, как над колбой поднимается странное свечение в виде замысловатого узора и заворожённо проследила, как узор медленно перетекает в колбу, повинуясь лёгким движениям руки Диверса.

— Мэтрисс, ваша очередь, — сказал маг, когда свечение погасло. И только тут я заметила, что возле двери стоит ещё один человек: худой, бледный мужчина с синяками под глазами, одетый в целительскую мантию. В руках у него чемоданчик. Целитель быстро подошёл к нам и слегка поклонился.

— Приветствую, господин и госпожа Норден. — Он поставил чемоданчик на свободный стул. раскрыл и достал какую-то склянку и два шприца с длинными иглами, один вид которых невольно вызвал у меня приступ тошноты.

Адриэн между тем снял сюртук и быстрым движением закатал рукав рубашки. Целитель кивнул, смазал жидкостью с резким запахом руку моего невозмутимого супруга и ловко воткнул иглу. Вообще-то смотреть я не собиралась, но оторваться от жутковатого зрелища не смогла. Ёмкость шприца наполнилась кровью, и вот тут моё самообладание дало трещину.

Тошнота поднялась выше, я поспешно отвернулась и попыталась взять себя в руки. Главное, не потерять сознание в присутствии кучи мужиков. Хватит уже с меня слабостей. Элианна бы ещё и позлорадствовала, а я будто сама ощущаю боль. И тут Адриэн осторожно обнял меня за плечи.

— Всё уже закончилось, — мягко сказал муж. — Я цел и невредим, можете поворачиваться. Надеюсь, сознание терять не собираетесь, а то на вас лица нет.

— Я в порядке, — пробормотала я. — И рада, что вы тоже.

Осторожно повернув голову, я покосилась на приложенный к месту укола тампон. Потом перевела взгляд на других присутствующих. Целитель с сосредоточенным лицом готовит второй шприц, Ульрис делает вид, что занят с бумагами, Диверс что-то разглядывает в колбе.

— Зачем вы вообще смотрели? — спросил Адриэн, чуть сильнее прижимая меня к себе. Я опустила взгляд, снова уставившись на его руку.

— Переживала за вас, — пробормотала я смущённо. Муж тихо усмехнулся.

— Не стоило, меня такие вещи не пугают и никогда не пугали. Я предостаточно видел за свою жизнь, начиная со времён учёбы в академии, поэтому видом крови меня точно не смутить.

— Но у меня-то нет вашего опыта, — ответила я.

— И слава богам, что нет. — Адриэн посерьёзнел. — Как вы? Может, принести вам воды?

Однако я решительно помотала головой.

— Давайте закончим с этим быстрее.

— Уверены?

Я кивнула, и Адриэн, отпустив меня, обратился к целителю:

— Моя супруга готова, можете приступать.

Целитель кивнул, взял второй шприц и обеззараживающее средство и подошёл ко мне. Я, не став дожидаться указаний, задрала рукав платья и смело протянула руку.

— Повернитесь ко мне, — приказал муж, и я послушалась. А Адриэн зачем-то положил ладонь мне на руку. Целитель вылил на неё немного жидкости, и почти сразу в кожу чуть ниже локтя воткнулась игла, а одновременно с этим по руке начало разливаться тепло. Боли почти не было, во всяком случае, не больше, чем от комариного укуса.

— Всё, госпожа Норден, — сообщил целитель и отошёл от меня.

— Это вы что-то сделали? — шёпотом спросила я, поднимая взгляд на Адриэна. — Мне почти не было больно.

— Взял вашу боль на себя: не очень-то хотелось, чтобы вы в очередной раз потеряли сознание, если вам плохо даже от вида шприца, — ответил муж, и я уловила в его голосе привычные саркастичные нотки. Не знаю, поняли ли это присутствующие.

Я перевела взгляд на колбу, куда целитель как раз осторожно переливал мою кровь, и снова невольно вздрогнула. И что со всем этим будут делать?

— Господин Ульрис, я принесу заготовку через десять минут, — сообщил Диверс, осторожно забирая колбу.

— Отлично, — ответил тот, отрываясь, наконец, от бумаг, и обратился ко мне: — Надеюсь, вы в порядке, госпожа Норден?

— Да, благодарю вас. — Я не знала, можно ли улыбаться чужим мужчинам, а потому просто сдержанно кивнула.

— Итак, дело почти сделано, осталось запечатать подготовленные Диверсом заготовки в артефакт и заверить его магической печатью. Пока же могу предложить вам отвар.

— Благодарю, Ульрис, — ответил Адриэн. — Я, пожалуй, откажусь, а вот супруге не помешает.

Я медленно спустила рукав, придерживая тампон. Ладно, я всё-таки могу собой гордиться: в обморок не грохнулась, испытание, пусть и не без помощи Адриэна, выдержала с честью. А главное, меня не разоблачили, так что пока можно выдохнуть.

* * *

Спустя примерно полчаса мы, наконец, вышли из бюро архивов на улицу. Лицо обдал тёплый ветерок, и я глубоко вдохнула свежий воздух. За облаками просвечивал диск солнца, ну или какая звезда тут всё освещает.

Маг, считывавший наши ауры, принёс Ульрису заготовку — кристалл вроде тех, которые тут называют метрическими, — и тот произвёл над ней какие-то хитрые манипуляции, после чего протянул Адриэну.

— Чек для оплаты пошлины придёт по почте, — сказал он, и Адриэн кивнул, забирая кристалл.

— Я помню процедуру получения брачного свидетельства.

И при этом снова смерил хозяина кабинета тяжёлым взглядом, однако тот уже не дёргался, только улыбнулся. Потом мы все снова обменялись поклонами и распрощались. Огромное здание уже начало давить на плечи, и теперь я наслаждалась относительной свободой, держа мужа под руку.

— Сегодня мы с вами пообедаем в таверне на площади Эрлион, — сообщил тот. — Если хотите, можем пройтись пешком, посмотрите немного центр Леренса.

— Хочу, — радостно закивала я.

— В таком случае нам направо.

И я поспешила за ним, приноравливаясь к шагу. По дороге мимо нас проехал дилижанс, затормозивший ниже по улице. Я с интересом рассматривала, как из него выходят пассажиры: в основном, мужчины в строгих костюмах, но было и несколько дам в накидках, за которыми следовали служанки. От созерцания местных жителей

— Как вы поняли, это деловой центр города. Здесь находятся бюро архивов, зимняя резиденция Его императорского величества, Дом правосудия, Главный Храм. Мы видели всё это с колеса обозрения.

Я кивнула, а Адриэн продолжил:

— Если мы сейчас перейдём на параллельную улицу, увидим дом Правосудия, но к площади ведёт и ещё несколько улиц, в том числе Торговая. По названию вы, думаю, поняли, что там находятся разные лавчонки. Если вам это интересно, можем сначала зайти туда.

— Мне интересно всё, — улыбнулась я, радуясь, что муж, по крайней мере, не замкнулся в себе и выглядит вполне добродушным.

— В таком случае, думаю, нам следует сначала зайти на Торговую улицу. Женщины ведь не могут пройти мимо магазинов, правда?

— Если вы пытаетесь меня задеть, то зря: я совсем не против посмотреть на разные товары, но не более.

Адриэн смерил меня скептическим взглядом, как бы говоря: «Так я вам и поверил». Мы перешли улицу и направились дальше. Местные магазинчики находятся на нижних этажах жилых домов: наверное, их владельцы живут тут же. Первая попавшаяся нам витрина демонстрировала шляпки, шарфики и прочие аксессуары. Потом шёл явно мужской бутик с похожим ассортиментом.

— Здесь есть и лавки нескольких именитых портних и портных, где можно как купить готовую одежду, так и заказать что-то на свой вкус, — просветил меня Адриэн.

— Одежда мне точно не нужна, — улыбнулась я, во все глаза разглядывая витрины. — Вы же видели, что вся моя одежда не влезает в шкаф.

— Можем заказать вам шкаф повместительнее, — хмыкнул Адриэн.

— Пожалуй, не стоит… это лишние соблазны.

Пусть думает, что хочет. Я спокойно шла дальше. Когда в детстве мама водила меня в больницу, потом обязательно покупала в утешение какую-нибудь приятную мелочь или что-то вкусненькое. Воспоминание отозвались болью в сердце, и я поспешила переключить внимание на окружающую действительность.

И тут же невольно притормозила перед лавкой, в витрине которой сидел, прислонившись спиной к стене, забавный манекен с книгой в руках. Рядом с ним лежала раскрытая тетрадь и стояла чернильница. Вся эта композиция выполнена так искусно, что выглядит настоящей. Только размеры больше.

— Это ведь книжная лавка? — спросила я, от радости забыв даже притвориться, что умею читать.

— Вы очень сообразительны, — ответил Адриэн, останавливаясь вслед за мной.

Я закатила глаза и фыркнула в кулак. Вот и язвительность вернулась! Недолго я от неё отдыхала…

— А можно зайти?

Не знаю, что мне делать в книжной лавке, раз я не умею читать, но любопытно же посмотреть!

— Разумеется. — Адриэн обошёл меня и открыл дверь. Громко звякнул колокольчик, и прямо над дверью приветливо мигнул зелёным кристалл. Я вошла вслед за мужем, поправив капюшон.

В лавке было сумрачно и пахло бумагой и, кажется, красками. За прилавком сидел пожилой мужчина, читавший книгу. При виде нас он довольно шустро для своих лет вскочил на ноги и поклонился.

— Господин, госпожа, рад приветствовать вас в лавке Кордиена! Если вам что-то потребуется, я в вашем полном распоряжении.

Адриэн кивнул, я последовала его примеру и огляделась. Прямо при входе — искусственное дерево, на ветках которого висят почтовые открытки. Надо же! Яркие, красочные, с видами Леренса. Всегда обожала привозить такие штуки из поездок! Вот было бы здорово вернуться в наш мир и прихватить на память парочку открыток. Я обернулась к Адриэну, рассматривающему тот же стенд, и шёпотом спросила:

— А трогать здесь что-то можно?

— Разумеется, это же не музей. — Адриэн смерил меня слегка насмешливым взглядом.

Так, ещё один факт о новом мире: здесь тоже есть музеи. Надо будет как-нибудь намекнуть мужу, что мне интересно посещать подобные места. Я осторожно вынула одну открытку. Плотный, чуть шершавый картон, лёгкий запах краски. На самой открытке — площадь с фонтаном.

— Площадь Эрлион, которую мы с вами как раз намерены посетить, — просветил меня муж, и я кивнула, вернув открытку на место. О, а вот там, чуть выше, целые наборы, перевязанные разноцветными лентами. Ладно, надо идти дальше, здесь же не только открытки.

Я последовала дальше мимо двух стеллажей с книгами, над которыми красовалась непонятная надпись. Наверное, книги тут поделены по жанрам. Или, может, это местные бестселлеры… Взяла наугад толстую книгу с золотым тиснением и открыла. Всегда обожала запах свежей типографской краски, а здесь он какой-то особенно привлекательный.

— Очередной том приключений дерзкой госпожи Верлерс? — раздался над ухом насмешливый шёпот. — Не сомневался, что вас интересует подобное… чтиво. Какой это по счёту? Тридцатый? Сороковой? И вы наверняка читали их все.

— Не помню, представляете? — Я захлопнула книгу и быстро вернула на место. Главное — не выдать паники.

— Удобная отговорка. — Муж хмыкнул, а я поспешила вглубь магазинчика.

Напрасно я решила сюда зайти, ведь знала же, что попаду впросак. И всё-таки глазеть по сторонам жутко интересно. Зря я, что ли, в новый мир попала? Надо потихоньку начинать здесь осваиваться.

Адриэн, между тем, притормозил возле какого-то стеллажа с внушительного вида фолиантами, а моё внимание привлекло несколько очень знакомых обложек. Это же книги с картинками вроде той, которую я рассматривала перед… брачной ночью! Пользуясь тем, что муж отвлёкся, я открыла первую попавшуюся книгу и тут же закрыла обратно: на первой же картинке красовалась парочка в весьма откровенной позе, хоть оба и одеты. Да уж, Элианна выражала протест как могла.

— Похоже, вы вознамерились перелистать всю имеющуюся здесь вульгарную чушь. В этом состоит ваш коварный план?

Я резко обернулась: опять он подкрадывается! Однако взяла себя в руки и, смерив Адриэна высокомерным, как самой показалось, взглядом, ответила:

— Поверьте, я просто смотрю, а вам везде видится подвох. Ведь вы о себе настолько высокого мнения, что только и думаете, будто все вокруг мечтают вас опозорить и скомпрометировать.

Адриэн вскинул брови и холодно улыбнулся.

— Если вы кого-то опозорите или скомпрометируете, то лишь себя. Учтите это. Может, вы забыли о правах мужа на жену, могу вам напомнить, как только вернёмся домой.

Я съёжилась под его колким взглядом и, опустив голову, пошла дальше. Даже и обидеться толком не могу: Адриэн прав. Зачем я листаю книги, раз не умею читать? Вот и попадаю в неловкие ситуации.

И тут на своё счастье я наткнулась глазами на стол с канцелярскими принадлежностями. Да не один! Тетради, ручки, чернила, краски, кисти… Ой, а вон там, кажется, книжки-раскраски. А было бы здорово иметь такие: нашлось бы, чем себя занять. Рисовать я толком не умею, зато раскрашивать — сколько угодно. А ещё можно завести дневник. Я их никогда не вела, но

Стараясь держаться степенно и с достоинством, я с замиранием сердца подошла к столу с тетрадями. Все они в строгих, простых обложках. А чуть дальше лежат записные книжки с замочком, похожие на ту, что вела Элианна. Я потянулась к блокнотику и взяла его. И только тут подумала, что ведь у меня не только нет своих денег, но я даже не знаю, сколько и что стоит, и сколько я вообще имею право на себя тратить. Блин, неловко-то как! Я давно зарабатывала сама и как-то отвыкла, что может быть иначе.

Для вида я ещё немного пощупала блокнот, потом раскрыла пару тетрадей: бумага желтоватая, тоже слегка шершавая, без привычных нам клеточек и линеек, просто чистые листы. Наверное, нужно заткнуть гордость и прямо попросить мужа купить мне хотя бы парочку самых простеньких тетрадей и ручку, но почему-то слова застряли в горле. Адриэн стоит неподалёку, разглядывая стеллаж с книгами, и вроде как на меня не смотрит, но, словно почувствовав мой взгляд, поднял голову.

Мимо него прошли две женщины — госпожа и служанка — и слегка поклонились. Муж ответил тем же, а меня они, кажется, не заметили. Я с деланным равнодушием прошла мимо раскрасок и открыла одну. Ну точно, похожи на наши раскраски для взрослых. Есть даже картинки с номерами цветов — заодно можно и попытаться сообразить, как они на местном языке называются. Что ж, запомню на будущее. Может, когда муж станет чуть снисходительнее, и решусь его о чём-то просить, но… сегодня он явно на меня сердится. Обойдусь, пожалуй.

— Элианна, вам что-нибудь нужно?

Я резко обернулась: Адриэн уже рядом и смотрит не то чтобы дружелюбно, но хотя бы без льдинок в глазах.

— Н-нет, я просто смотрю, — нарочито равнодушным тоном ответила я и прошла дальше. Здесь всякие холсты, мольберты и прочие штуки для художников. Их я рассматривать не стала. Может, когда-нибудь и решусь попробовать что-то нарисовать, но сейчас явно не до этого.

Что ж, магазинчик отличный — уютный, много всего интересного. Научиться бы читать, и тогда точно можно спокойно жить в новом мире и дальше. Я вздохнула. Дальше снова шли книги, на сей раз явно детские, с картинками на обложках.

Обернувшись, я заметила, что Адриэн идёт за мной. Всё такой же хмурый и сосредоточенный. Ладно, наверное, пора уходить. Мало кому из мужчин нравится шоппинг, а уж такому, как Адриэн, точно должно быть невыносимо таскаться за мной по магазину, пусть даже и книжному.

— Думаю, мы можем идти, — сказала я, останавливаясь и поворачиваясь.

— Вы уверены, что хотите уйти с пустыми руками? — Муж смотрел серьёзно и без издёвки.

— Уверена, — кивнула я. — Мне просто интересно было посмотреть.

— Если вы просто хотите на что-нибудь посмотреть, могу сводить вас в музей, — усмехнулся он. — В лавку обычно приходят, чтобы что-то купить.

Я хотела было съязвить, но не придумала, что сказать, и просто пожала плечами.

— В музей сходить я тоже совсем не против.

— Буду иметь в виду ваши пожелания. Что ж, если вы в самом деле ничего не хотите, можем идти.

Он развернулся и быстро зашагал к выходу. Я последовала за ним, соображая, не могло ли моё нежелание что-то покупать обидеть мужа. Продавец при виде нас снова встал, и я краем глаза подметила, как Адриэн кивнул ему и протянул какую-то бумажку.

— Благодарю, господин. — Пожилой мужчина поклонился.

Интересно, что сделал Адриэн и за что его благодарит продавец? Я с любопытством глянула на подходящего ко мне мужа, но спрашивать не решилась, да он наверняка и не ответит.

Кристалл над дверью мигнул зелёным, будто прощаясь, и мы вышли на улицу.

Глава 28

Адриэн

Девчонка остановилась, явно ожидая, что я скажу. Впереди ещё лавка со всякой мелочью вроде статуэток, ламп и прочих штучек, которые женщины так любят тащить в дом «для красоты». Наверняка ей тоже будет интересно. Лина обожала бродить по подобным лавкам: ей нравилось создавать дома уют. Может, и Элианне захочется купить что-нибудь взамен разбитых статуэток.

— Дальше по улице есть лавка с мелочами, можем зайти и туда тоже, — сказал я девчонке. — Она больше подходит для того, чтобы просто поглазеть по сторонам, чем книжная.

Элианна кинула на меня укоризненный взгляд, и мне в который раз за день стало неловко. Я вымещаю на девчонке злость на самого себя и ничего не могу с этим поделать. Зато я внимательно наблюдал за тем, что она рассматривает, и оставлял жетоны. Вечером покупки доставят на дом. Надеюсь, это послужит ей хоть каким-то утешением.

Я предложил Элианне локоть, и мы двинулись дальше по улице. Посещение бюро архивов оставило неприятней осадок. Ульрис так смотрел на Элианну, что захотелось съездить ему по холёной физиономии. О его подвигах на любовном фронте ходят легенды. Мне это, конечно, на руку: пусть поймёт, что я ревную, и добавит сплетен о моей влюблённости в общую копилку.

Только вот задело меня по-настоящему, и это тоже не добавило спокойствия. Неужели достаточно одной ночи, проведённой с девчонкой, чтобы начать ревновать? А ведь мне должно быть совершенно всё равно.

И ещё эта её дурацкая скромность и покорность, взявшиеся невесть откуда. По-хорошему не стоило делать широкий жест. Сказала, что ей ничего не нужно, значит, так и есть. Вот только стоит взглянуть в эти несчастные глаза, как вся твёрдость духа куда-то исчезает.

— Адриэн, мы, кажется, пришли, — донёсся сквозь панически мечущиеся мысли её голос.

Я рассеянно повернул голову. Ну да, вот и «Лавка приятных мелочей». Дают же торговцы своим лавчонкам дурацкие названия! Я открыл перед Элианной дверь. У входа никого нет, а в зале слышны оживлённые женские голоса. Конечно, здесь посетителей побольше, чем в книжной лавке.

Навстречу нам выскочил взъерошенный мальчишка и, низко поклонившись, выпалил:

— Приветствую вас в «Лавке приятных мелочей», господин и госпожа! Если вам что нужно, я помогу!

Ну ясно, недавно здесь работает, иначе не был бы так усерден.

— Благодарю, если что-то понадобится, позовём, — холодно ответил я мальчишке и кивнул Элианне, первым направившись вглубь лавки.

Статуэтки, вазы, посуда и кухонная утварь, картины, гобелены, настольные лампы, часы… какой только ерунды тут нет. В ушах будто наяву прозвучал любимый голос, полный восторга:

— Адриэн, смотри, какая

Часы с птицей на маятнике навсегда остановились в тот сентябрьский день, а потом я добил их в сердцах боевым заклинанием… Ладно, хватит. Лучше понаблюдать за Элианной. Девчонка как раз рассматривает чашку причудливой формы и улыбается — искренне и весело.

— Забавная, правда? — спросила она, заметив, что я на неё смотрю.

— Берите всё, что вам по душе. — Я пожал плечами.

Вообще-то стоит выделить Элианне деньги на мелкие расходы. Пусть сама покупает себе, что хочет. Я быстро устану постоянно угадывать, что ей понравилось.

— Я просто смотрю. — Она осторожно поставила чашку на место и пошла дальше. Я достал из кармана очередной жетон, похвалив себя за то, что взял их с собой, и оставил на чашке.

То, что девчонка — лишь средство в моём плане, не означает, что она должна страдать от моих перепадов настроения. И порадовать её я хочу вовсе не из тёплых чувств. Будем считать, что это компенсация за моральный ущерб. И хорошо, если он только моральным и останется. А может, я просто пытаюсь не быть законченной сволочью и оправдать собственную чёрствость.

Навстречу нам то и дело попадались дамы со служанками, и, надеюсь, знакомых среди них не будет: сил на светскую вежливость, кажется, уже не осталось. Элианна, между тем, успела рассмотреть несколько статуэток и вазочек, покрутила в руках чайную ложку с вычурной ручкой, заинтересовалась настольной лампой с фигуркой девушки, играющей с кошкой, поглазела на картину с изображением трёх одиноких сосен среди песков. И вот теперь с интересом открыла музыкальную шкатулку, из которой тут же полилась громкая, бьющая по ушам унылая мелодия из постановки «Сгорая от любви». Элианна поспешно захлопнула шкатулку и обернулась ко мне, залившись краской.

— Ой, простите. Я… не знала, что это музыкальная шкатулка. Думала, обычная…

— Что вас так смущает? Послушали, и ладно.

— Ну-у… это было как-то слишком громко.

— Согласен, по ушам бьёт знатно, но если она вам понравилась, можете купить. Только открывайте её, когда меня нет дома.

— Она милая, но… я просто смотрю. — Элианна улыбнулась, осторожно погладив поверхность шкатулки.

— Если вы так любите музыку, мы что-нибудь придумаем. — Я пожал плечами, а когда девчонка пошла дальше, оставил на шкатулке жетон. Пусть развлекается.

Музыка в моём доме не звучит всё с тех же пор: когда-то у Лины были и пианино, музыкальный проигрыватель, но после её гибели я их тоже разбил. Однако, пожалуй, девчонке и правда можно позволить хотя бы слушать музыку в моё отсутствие. Ладно, пока об этом думать рано.

Элианна, между тем, прошла мимо стендов с растянутыми на них шторами и гобеленами, задрав голову, посмотрела на висящие под потолком люстры. В следующем отделе продавалось всё для рукоделия. Лина могла проводить тут полдня, выбирая нитки для своих милых вещиц, которые потом продавались на благотворительных базарах. А ещё она вязала крохотные вещи для нашего ребёнка. Я невольно поморщился. Надеюсь, девчонка здесь надолго не задержится. Нервы и так на пределе.

К счастью, она в самом деле почти ничего не рассматривала, просто прошла, поглядывая на стеллажи и витрины с пряжей, спицами и прочей ерундой. Элианна повернулась ко мне, словно оправдываясь.

— Наверное, в пансионе меня учили шить, вязать и вышивать, но я не помню. Матушка с сестрой всё это умеют, значит, и я должна.

— Видимо, вы просто были не слишком примерной ученицей и вяжете примерно так же, как готовите, — поддел я.

Элианна пожала плечами. Кажется, моё замечание оставило её равнодушной. А может, она просто учится скрывать чувства. Что ж, когда-нибудь она перестанет реагировать на мои подначки, и подначивать станет не так весело.

— Знаете, я, кажется, устала ходить по магазинам. Здесь очень много всего интересного, но мне не хотелось бы вас мучить.

— Вы очень великодушны, — криво ухмыльнулся я. — Тем не менее я вовсе не против, если вы хотите ещё что-то посмотреть, раз уж мы сюда зашли.

Элианна покачала головой и посторонилась, чтобы пропустить пожилую даму, за которой шла служанка, ещё старше на вид.

— Думаю, пока с меня хватит. Всё просмотреть невозможно.

— Как скажете.

Я развернулся, подождал, пока Элианна обойдёт меня, и двинулся за ней. Однако мы пошли мимо других полок и оказались в отделе игрушек, где девчонка снова остановилась, разглядывая многочисленных кукол. Кроме них здесь есть солдатики, искусно сделанные модели машин, паровозы с вагонами и прочая ерунда, казавшаяся бесценной в далёком теперь уже детстве.

Вспомнилось, как мы с братом втайне один от другого откладывали карманные деньги, чтобы подарить друг другу что-нибудь на день рождения или праздник нового года… Первым это начал делать я, а когда Дэрин подрос, решил не отставать. Он вообще всегда ходил за мной хвостом. От него слышали только: «Как хочет Адриэн, как скажет Адриэн»…

Каких демонов после второй женитьбы я только и делаю, что вспоминаю тех, кого потерял?

— Если вам что-то нужно, прошу вас, решайте быстрее, — бросил я девчонке. Та вернула на полку куклу с длинными розовыми волосами и испуганно обернулась ко мне.

— Нет, я просто подумала… ну, если когда-нибудь познакомлюсь с вашей племянницей, нужно будет что-то ей подарить.

Неожиданно! Или она всё-таки умеет читать и вспомнила статью в «Вестнике»?

— Откуда вы знаете про мою племянницу? Ведь вроде как ничего не помните.

— Исидория рассказала. — Девчонка потупилась.

Ну да, всё как обычно: «Бессердечный господин Норден сплавил бедную девочку куда подальше, чтобы не напоминала о погибшей семье». На то и расчёт.

— Ясно, — бросил я. — Подумаем об этом, когда придёт время.

— Конечно, вам виднее. — Элианна кивнула и поспешила продолжить путь, осторожно обходя других посетителей.

Когда мы уже подошли к выходу, за стойкой сидел тот самый вихрастый мальчишка. Я вынул из кармана карточку с адресом и протянул ему.

— Благодарю, господин. — Мальчишка с поклоном принял карточку. — Желаю вам и вашей супруге прекрасного дня!

Я кивнул, и, взяв Элианну за руку, вывел её за дверь.

— Куда мы теперь? — с любопытством спросила девчонка.

— В таверну на площади Эрлион. Вы, наверное, уже успели проголодаться.

— Конечно, я ведь ни о чём другом думать не могу. — Элианна послала мне вызывающий взгляд. — Сейчас начну есть прохожих.

Я невольно хмыкнул: шутка дурацкая, но попытка бунтовать меня искренне развеселила.

— Очень остроумно. Но именно поэтому нам лучше поспешить.

* * *

Площадь Эрлион с её открытыми кафе, фонтаном и позолоченной статуей полководца Бэнтисса встретила нас обычным в

— Среди туристов существует поверье, что, если потереть её, это принесёт удачу в делах и новых начинаниях, — сказал я, и девчонка засмеялась.

— А можно я тоже попробую?

— И для каких дел или начинаний вам требуется удача? — Я скептически поднял брови, позволяя ей убрать руку со своего локтя.

Показалось, будто по лицу Элианны промелькнула тень, но она быстро взяла себя в руки и безмятежно улыбнулась.

— Просто… в жизни. Думаю, в браке с вами удача понадобится мне как никогда. Боюсь, от ежедневных доз вашего яда долго не протяну.

Ничего себе, как мы осмелели! Я хотел уже ответить, но во взгляде девчонки промелькнула вдруг такая тоска, что стало неловко. Она будто что-то чувствует. Однако жалость быстро сменилась воспоминанием о прежней Элианне. Вернётся память — вернётся и мерзкий характер, и тогда уже жалеть точно будет некого и не о чем.

— Что ж, раз так, разрешаю вам потереть статую на удачу. Она вам и правда не помешает. Хотя бы для того, чтобы всё вспомнить, перестать чувствовать себя здесь чужой и попадать в неловкие ситуации.

Девчонка, опустив плечи, подошла к статуе и слегка потёрла её. Интересно, о чём она сейчас думает? Наверняка мысленно ругает меня последними словами. С очень сосредоточенным видом потёрла руку полководца, а потом вдруг прыснула, зажав рот обеими руками и, продолжая смеяться, вернулась ко мне.

— Нам туда, — сообщил я, кивнув в сторону трёхэтажного здания. — Там таверна, игровой клуб и несколько салонов.

— А я думала, бордель, — хихикнула девчонка.

Я смерил её суровым взглядом. Что-то она не в меру разошлась после бюро архивов. Думает, что если там вела себя хорошо, то со мной можно и взбунтоваться?

— Вы, конечно, не помните, что благовоспитанным дамам, тем более замужним, даже в разговорах между собой произносить это слово не пристало, не говоря уже об обществе мужчин. И, предвосхищая очередной вопрос, при мужьях этого делать тоже не стоит.

Элианна замолчала, на щеках проступил румянец. Я, больше ничего не прибавив, направился к таверне. Иногда я здесь обедаю или ужинаю с Рэмисом или Эксерсом. Или с обоими, но вообще не слишком люблю появляться в публичных местах без острой необходимости. А вот теперь эта необходимость появилась.

У дверей нас встретил швейцар, которого я никогда раньше не видел. Согнулся в почтительном поклоне и выдал обычное приветствие:

— Господин, госпожа, рад приветствовать вас в «Золотом Луче». Да пребудет с вами добро и благоденствие!

Я поморщился, пропуская Элианну вперёд. Не люблю «Луч» именно за эту напыщенность. И публика здесь собирается соответствующая. Однако выбора нет: не могу же я привести жену в летнее кафе, где вполне может обедать и рабочий люд.

Мы вошли в холл, где к нам шустро подскочил лакей, на сей раз знакомый.

— Доброго дня господин Норден, госпожа… — Он слегка запнулся, глядя на Элианну, но тут же снова затараторил: — Рад приветствовать вас. Ваш излюбленный столик в частной зоне свободен.

— Благодарю, Ларрин. — Я кивнул лакею, и тот быстрым шагом направился в сторону первого зала, где посетители сидели за обычными столиками. Я же хотел устроиться в отдельной кабинке.

Оглянувшись, я на всякий случай взял девчонку за руку: мало ли, потеряется ещё. От неё можно всего ожидать. В зале таверны царил полумрак из-за портьер на огромных окнах. На столиках, как всегда, горели неяркие светильники. И тут совсем рядом раздался знакомый голос:

— О, Адриэн, друг мой! Неужели это вы?

Я нехотя обернулся: на меня смотрели знакомые карие глаза с неприятным прищуром. Давненько я не видел этого человека и предпочёл бы не видеть и дальше.

— Господин Алиенс, какое счастье видеть вас в добром здравии! — Губы сами собой по привычке растянулись в «приветливую» улыбку. Впрочем, Румо ответил на неё таким же оскалом.

— А это, надо полагать, ваша новая супруга. Читал, читал в «Вестнике» о вашей свадьбе. Что ж, сердечно поздравляю и желаю благоденствия и многочисленного потомства.

Рука Элианны в моей слегка дрогнула. Интересно, она на каждое светское пожелание будет так реагировать?

— Благодарю, Румо. Позвольте представить вам мою жену, госпожу Элианну Норден. — Я слегка потянул девчонку за руку, заставляя приблизиться к столику. — Элианна, это мой бывший начальник, господин Румо Алиенс.

— Доброго дня, господин Алиенс, — неожиданно твёрдым голосом произнесла девчонка и поклонилась. Умница какая, даже напоминать не пришлось!

— И вам доброго дня, моя милая. Вы же позволите мне обращаться без церемоний? — Алиенс сверкнул глазами на девчонку, и та будто съёжилась.

— К-конечно, — пробормотала она, украдкой кинув на меня вопросительный взгляд.

— Вы, смею надеяться, не откажете старику в любезности и составите компанию? — Румо теперь смотрел уже на меня.

Демоны похотливые побери правила этикета и невозможность отклонить подобное приглашение! Пришлось кивнуть.

— Благодарю вас, господин Алиенс. — Я отодвинул стул и помог Элианне сесть, потом сел сам. Всё это время нас сверлил неприязненный взгляд.

— Что вы, что вы, разве я мог бы отпустить вас просто так? Сколько лет мы не виделись?

— Полагаю, три года, с того печального дня, как вы покинули пост начальника следственного отдела? — Я просверлил Румо саркастичным взглядом, и тот осклабился.

— А вы всё такая же язва, Адриэн. Признаюсь, иногда мне не хватает наших милых бесед.

— Пожалуй, мне тоже.

К нам подошёл сопровождавший нас лакей и с поклоном подал две папки с меню. Я сунул одну девчонке, однако собирался заказать ей что-то на свой вкус: она ведь всё равно ничего прочитать не сможет.

Румо, судя по всему, уже заканчивает трапезу: перед ним почти пустая суповая тарелка, а ещё бокал горячительной настойки. Ну да, судя по раскрасившейся физиономии, явно не первый и, скорее всего, не последний. И вряд ли Алиенс уйдёт скоро: без десерта точно себя не оставит. Чтоб его демоны унесли.

— Что ж, Адриэн, я рад, что вы, наконец, вышли из роли безутешного вдовца. Жаль, конечно, что нам так и не удалось породниться… Кстати, вы знаете, что Малисия два месяца назад обручилась с младшим сыном Эрминсов? Свадьба будущим летом.

— Поздравляю. — Я вымученно улыбнулся, подняв взгляд от папки с меню. Наконец-то Алиенс угомонится: едва прошли положенные шесть месяцев траура, он начал сватать мне свою младшую дочь, которая меня, разумеется, никогда не интересовала, как и Румо в роли тестя, пусть даже он и делал вид, будто дружит с

— Да, мальчик очарователен. И всё же я никогда не перестану жалеть, что вы оказались таким упрямцем.

— Вы знаете, почему, — бросил я, чувствуя, как ладони неприятно начинает покалывать.

— Знаю, знаю. И, уж простите, никогда не мог этого понять. Жизнь течёт, невозможно всё время хранить верность прошлому. — Алиенс хохотнул и взял бумажную салфетку. — Я тоже горевал, когда умерла моя Мартенна, но ведь горем покойников к жизни не вернёшь.

Я сжал кулаки, чтобы не сорваться. Чтоб его душу демоны унесли! Горевал он, как же! Как только прошёл срок траура, женился на другой и начал с ней плодить новых отпрысков, которых теперь рьяно пристраивает.

И тут Элианна протянула под столом руку и переплела наши пальцы. Девчонка явно уже успела уяснить, что именно выводит меня из себя.

— Вы правы, Румо. — Я кое-как выдавил улыбку. — И, как видите, я тоже решил, как вы выразились, выйти из роли вдовца.

— Что ж, вы сделали хороший выбор.

На моё счастье к нам подошёл прислужник и замер рядом, склонившись. Алиенс заткнулся. Жаль, только на время.

— Салат из свежей зелени и овощей и ваш фирменный суп, по две порции, — сказал я, забрав у девчонки папку и положив её сверху своей. — На десерт — малиновое желе и две чашки успокаивающего отвара.

— Зачем же вам успокаивающий отвар? С такой юной и прелестной особой нужны отвары совсем другого свойства. — Алиенс не слишком аристократично хрюкнул и сально глянул на Элианну. — Хотя подождите-ка… Как вашу милую жёнушку по отцу?

Девчонка чуть сильнее сжала мои пальцы.

— Элианна — младшая дочь господина Бруно Азериса, — ответил я, пожимая ладонь девчонки в ответ. Главное, чтобы она вдруг не вспомнила о своём умении огрызаться. Алиенс — порядочная скотина и скандалист, так что отношения с ним лучше не портить: себе дороже. И «Сплетник» он исправно читает…

— Ах, точно, точно! — Румо снова смерил Элианну крайне заинтересованным взглядом. — В таком случае могу понять, зачем вам успокаивающий отвар: с темпераментом вашей супруги сладить, как говорят, непросто.

Я снова сжал пальцы девчонки, надеясь, что она поймёт мою молчаливую просьбу помалкивать. А Алиенса на всех парах несло дальше.

— Имел честь пересекаться с вашими почтенными родителями: приятнейшие, воспитанные люди. Но, конечно, нынешняя молодёжь совсем не та, что была раньше. И юные девицы одержимы эмансипацией. Полная чушь! Согласны, Адриэн?

— Даже не знаю, что вам ответить, Румо. До женитьбы на Элианне мне не так уж часто доводилось общаться с юными девицами. Наверное вам, как отцу четырёх дочерей, виднее.

Алиенс снова хохотнул и взял ещё одну салфетку.

— Что ж, неплохо выкрутились! Вы всегда были дипломатом, дружище. — Он смерил меня неприязненным взглядом. — Однако теперь вы, надеюсь, хлебнёте сполна после стольких лет одиночества. Вы ведь не дадите ему скучать, моя милая? — И Алиенс метнул цепкий взгляд в Элианну.

Я повернулся к девчонке. Та подняла голову и открыто посмотрела на собеседника.

— Мои почтенные родители учили меня, что порядочная жена должна во всём подчиняться воле супруга, господин Алиенс, — спокойно выдала она.

— Надо же, как ловко вашему дорогому супругу удалось вас перевоспитать. — Румо удивлялся вполне искренне, однако я-то его знаю. — Или всё совсем наоборот, и это вы загнали его под каблучок? Влюблённые мужчины могут многое прощать, знаете ли.

— Не думаю, господин Алиенс, что моего супруга можно, как вы изволили выразиться, загнать под каблучок. Вам, полагаю, это известно даже лучше, чем мне.

Вот теперь во взгляде и тоне Элианны появились её прежние нотки. Щёки слегка побледнели, губы сжались, и взгляд окончательно потерял смиренное выражение.

— Браво, моя милая! Когда жена так рьяно бросается на защиту супруга, это дорогого стоит. — Румо теперь сверлил взглядом Элианну. Глаза от горячительной настойки налились кровью, и по шее расползались красные пятна, делая его ещё неприятнее.

— Мой муж точно не нуждается ни в чьей защите, и уж в моей тем более. — Элианна продолжала смотреть на собеседника с вызовом. — Я лишь озвучиваю очевидное.

— Что ж, вашему супругу с вами определённо повезло. — Румо скривился.

— Так и есть, господин Алиенс. — Девчонка взяла салфетку, делая вид, вытирает руки, но я заметил, что её пальцы мелко подрагивают.

Румо ухмыльнулся, а Элианна прибавила, вскинув подбородок:

— Могу сказать только одно: у моего супруга прекрасный вкус в том, что касается выбора спутниц жизни.

Я едва удержался, чтобы не рассмеяться, и сделал вид, что закашлялся. Алиенс, явно оскорблённый в лучших чувствах, схватил бокал и глотнул настойки. Кажется, Элианне удалось его удивить.

Промокнув губы салфеткой, Румо посмотрел на меня и покачал головой.

— Намучаетесь вы с такой непокорной женой, да ещё и острой на язык, помяните моё слово! На вашем месте я бы ей спуску не давал.

— Позвольте мне самому решать, как обращаться с супругой. — Я тяжело глянул на Алиенса, невольно цепляя его сознание. Румо, конечно, не Элианна: вовремя выставил щит, отчего я слегка дёрнулся. Однако ссориться Алиенс резко передумал.

— Ох уж эти влюблённые мужчины, — кисло хмыкнул он, отводя взгляд. — Хотя, пожалуй, могу вас понять. Когда я был в вашем возрасте, тоже многое прощал молодой жене. Однако моя Аина, конечно, гораздо покладистее. Помнится, и ваша незабвенная Линара была скромной и воспитанной. И уж точно не позволила бы себе дерзить едва знакомому человеку.

— Не вижу, в чём дерзость Элианны, — спокойно ответил я, ощущая исходящие от девчонки волны страха. — Она и в самом деле лишь озвучила очевидное.

Алиенс фыркнул и схватился за бокал, сделав большой глоток. Ну хоть не стал продолжать, и на том спасибо.

Элианне, конечно, об этом знать не нужно, но на сей раз я полностью одобряю её дерзкое поведение. А вот Алиенсу всё сильнее хочется съездить по физиономии за упоминание Лины. Даже жаль, что я никогда себе этого не позволю…

Глава 29

Полина

Последняя фраза Адриэна повисла в воздухе. Неприятный дядька на время заткнулся, снова прилипнув к своему бокалу: у него там явно местный алкоголь. А муж всё-таки посмотрел на меня, причём взгляд выражал одобрение, теплоту и, кажется, даже нежность. Что ж, прогресс налицо: он быстро учится изображать влюблённость. Только вот меня не проведёшь.

На моё счастье как раз в этот момент к столику подошёл официант с подносом. Пока он шустро расставлял перед нами тарелки, я мечтала куда-нибудь потихоньку исчезнуть. Желательно, обратно в свой мир, но, раз это невозможно, то хоть в туалет сбежать. Потому что Адриэн мне точно не спустит всего, что успела наговорить.

Осторожно

Я почти не вслушивалась в болтовню соседа по столику: господин Алиенс начал травить байки из семейной жизни. Перечислил, на ком женаты все его сыновья и за кем замужем старшие дочери и, наконец, добрался до внуков. Имена мне ни о чём не говорят, так что можно расслабиться. Вот только за Адриэна тревожно: он почти ничего не съел и вообще явно в любой момент ждёт подвоха.

— Так вот, её супруг — управляющий Имперского банка, господин Нилен. Вы его наверняка помните. И сейчас они ждут третьего ребёнка, — распинался раскрасневшийся Алиенс, который так бестактно отдавил бедняге Адриэну все мозоли — хотя в этом мы с ним, пожалуй, даже похожи.

— Поздравляю. — Голос Адриэна прозвучал устало.

— Скоро, наверное, собьюсь со счёта, сколько у меня внуков, — уже основательно заплетающимся языком продолжил Алиенс и с громким стуком поставил на стол очередной опустевший бокал. — Но они такие забавные! Вот недавно малышка Идис подходит ко мне и просит починить куклу. А я, признаться, не мастер в этих делах. Так и говорю, мол, не могу. А она глазёнки свои вытаращила и говорит: «Дедуля, но ты же всемогущий!» Как мы тогда смеялись! Всё-таки внуки — совсем не то, что дети. С ними чувствуешь себя моложе, а носы подтирать не нужно, не твоя забота. Однажды вы меня поймёте, друг мой, помяните моё слово.

— Непременно запомню. — Адриэн усердно покивал. Вид у него жутко уставший и вымотанный. Кажется, он сейчас выглядит даже хуже, чем после бессонных ночей.

— Надо сказать, что мне нравится на пенсии. Но иногда я всё-таки скучаю по прошлой жизни. Не хватает, знаете ли, возможности кем-нибудь покомандовать. — Алиенс хохотнул. — Дети выросли, работа осталась в прошлом. Жаль, новое начальство явно не такое строгое.

— С чего вы так решили? — Адриэн хмуро глянул на собеседника.

— Рассказывали мне о новых порядках в отделе: это же форменное безобразие! — Алиенс от возмущения даже стукнул ладонью по столу.

— Не думаю, что порядки так уж сильно изменились. — Адриэн зачерпнул ещё супа, но есть не спешил: сверлил собеседника тяжёлым взглядом.

— А мне рассказывали другое. — Алиенс отхлебнул из бокала и закашлялся. — Чем дальше, тем больше вольностей позволяют себе слуги правосудия! А ведь это неприемлемо.

— Ну, разве что за мелкие провинности теперь наказывают меньше и, пожалуй, стало немного спокойнее.

— Вас ли я слышу, Адриэн? Разве не вы всегда ратовали за строгое соблюдение правил? Да и ваш покойный батюшка, помнится, придерживался того же мнения, что и я: во всём должен быть порядок.

— И тем не менее, бывшие подчинённые отца до сих пор вспоминают его с теплотой: он всегда был за справедливость, и его невозможно было подкупить.

— Никак не забудете тот случай? — Алиенс выгнул одну бровь и стал ещё противнее на вид. — Но согласитесь, вы тогда получили за дело.

Я скосила глаза на Адриэна. У того на скулах ходят желваки, а рука так сжимает ложку, что костяшки пальцев побелели. Похоже, он охотно заехал бы этому типу в морду, но воспитание не позволяет.

— Вынужден не согласиться. — От тона Адриэна даже у меня по спине побежали мурашки, однако Алиенс только хмыкнул.

— Вы можете сколько угодно не соглашаться, однако факт остаётся фактом: мы все тогда лишь чудом избежали роспуска всех служащих. И даже ваше близкое знакомство с наследником Его величества не помогла бы, уж поверьте.

— Я это слышал много раз и мнения своего не изменю. — Адриэн сжал губы, не глядя на собеседника.

— Вы тот ещё упрямец, — хмыкнул Алиенс, с явным сожалением глядя на последний оставшийся в бокале глоток. — Во всех смыслах. Да взять даже упорное нежелание снимать траур. И вообще…

Всё, пора спасать ситуацию, а то Адриэн сейчас точно ему шею свернёт. Я притворилась, будто тянусь за салфеткой из подставки и незаметно подтолкнула локтем свою ложку. Та с оглушительным звоном упала на пол, а я прижала руки к груди и невинно похлопала глазами.

— Простите, я такая неловкая… — И послала Адриэну извиняющийся взгляд.

— Ничего страшного, вам принесут чистую ложку. — Муж в ответ посмотрел на меня с неожиданной нежностью, от которой в душе расползлось тепло. Однако я тут же одёрнула себя. Он же опять играет роль. А когда мы отсюда уйдём, наверняка прочитает мне лекцию о том, как должна себя вести идеальная жена.

Алиенс, между тем, щёлкнул пальцами, и к нам шустро подбежал официант.

— Принеси госпоже ложку. — Румо так глянул на бедного парня, что мне стало его жалко. Он-то не виноват, что я решила устроить спектакль и спасти мужа от неприятных разговоров.

— Я мигом, господин Алиенс, — проблеял официант и снова почти бегом унёсся куда-то в темноту зала.

А я решила рискнуть и добавить к своим проступкам ещё один. В конце концов, противный дядька и так считает меня невоспитанной особой, хуже уже не будет. Адриэн с самого начала знал, что Элианна — не подарок. Поэтому я ничего не теряю, да и в уборную отлучиться правда не помешает…

— Адриэн, — начала я, нервно одёргивая рукава накидки, — а могу ли я отлучиться… в уборную? Мне нужно умыться.

Вот, я это сказала. Наверняка в приличном обществе таких слов произносить нельзя, но придётся ещё немного опозориться, чтобы спасти ситуацию. Адриэн, однако, даже бровью не повёл. Посмотрел на меня с теплотой и ответил:

— Разумеется. Идите в конец зала, ваша дверь направо.

Я встала, на всякий случай надела капюшон и отправилась на поиски заветной двери. Пройдя почти через весь зал, очутилась в коридоре и глянула направо. Привычного изображения девочки нет, только какая-то надпись. Чуть дальше — похожая, только с другой надписью. Ясно, что-то вроде наших «М» и «Ж».

— Итак, мне направо, — пробормотала я, осторожно открывая дверь. Оказалось, что внутри ещё три двери, одна из них открыта. И в каждой кабинке своя раковина: очевидно, чтобы посетительницы не смущали друг друга. Интересно, а как у них устроен мужской туалет? Представляю, какой шок я бы вызвала, если бы спросила об этом у мужа.

Я нервно хихикнула и зашла в комнатку. Чисто, пахнет будто какими-то духами, свет с потолка приглушённый. Быстро управившись с делами, тщательно вымыла руки и поплескала водой на лицо. Честно говоря,

Подавшись вперёд, я прижалась лбом к прохладному зеркалу. Чем больше я нахожусь в новом мире, тем сложнее выкручиваться. Новые люди, новые впечатления, правила этикета, которые узнаю уже в процессе… Конечно, со временем я освоюсь, но сколько ещё тяжёлых взглядов Адриэна предстоит выдержать!

Ладно, надо возвращаться. Я покинула гостеприимную комнатку и на выходе столкнулась с двумя женщинами. Одна из них, явно служанка, отвесила мне поклон, вторая — пожилая дама — лишь слегка наклонила голову. Я на всякий случай тоже склонила голову и улыбнулась. А выходя, услышала, как дама проворчала:

— Ну до чего же невоспитанная растёт молодёжь!

Я расстроенно пожала плечами. И вот что опять сделала не так? И мужу рассказывать не хочется, но, наверное, придётся всё-таки выяснить…

К столику я, похоже, пришла как раз вовремя. Адриэн вроде спокоен, пьёт отвар, а вот Алиенс опять чем-то возмущён: вертится, явно выискивая кого-то взглядом, и качает головой.

— Ну и где там этот нерасторопный лентяй? С каждым годом здесь всё хуже и хуже! Раньше обслуживали, стоило только подумать, не то что произнести! А сейчас все пальцы собьёшь и голос сорвёшь, пока дозовёшься. Пожалуй, я попрошу жалобную книгу. С прежним-то хозяином я был дружен, пусть демоны за гранью будут благосклонны к его жадной душонке! А молодёжь уже не умеет вести дела так, как моё поколение.

Я едва удержалась от усмешки. Видимо, поговорка про то, что раньше и небо было голубее, и трава зеленее, актуальна во всех мирах. Я осторожно тронула Адриэна за плечо. Он поднял на меня взгляд, сразу же засветившейся нежностью. Ладно, актёр из него неплохой, можно дать «Оскар» за роль влюблённого мужа. Поднявшись на ноги, он отодвинул для меня стул и спросил, заглянув в лицо:

— Как вы, моя хорошая?

Блин, а может, нам почаще надо встречаться с такими вот Алиенсами? Всё-таки приятно, когда муж сдувает с тебя пылинки, пусть даже напоказ.

— В порядке, спасибо. — Я ответила Адриэну таким же нежным взглядом. И тут, конечно же, господин Алиенс не смог промолчать.

— Смотрю на вас и даже завидно становится. Всё-таки первые месяцы брака — самые приятные, что ни говори. Потом только и будете слышать, что детский плач… А пока есть возможность, нужно наслаждаться каждой минутой, проведённой вместе.

И он опять захрюкал от смеха, а я невольно поёжилась. Опять эти бесконечные разговоры про детей… И снова нас выручил официант, наконец-то подоспевший к столику.

— Сколько можно ждать? — накинулся на него Алиенс. — Счёт и жалобную книгу. И быстро, я спешу.

Я устроилась за столиком и сняла капюшон. Ложку мне заменили, и я принялась за остатки супа. Алиенс заткнулся, полез в нагрудный карман и выудил оттуда громадный платок и ручку.

— Вы бы, друг мой, тоже оставили жалобу, — сказал он Адриэну, но тот пожал плечами и смерил Алиенса холодным взглядом.

— Я доволен и обедом, и обслуживанием.

— Конечно, кто бы сомневался, что вы со мной не согласитесь. — Алиенс промокнул платком блестящее от пота лицо. — Вам же лишь бы сказать что-нибудь мне в пику. В общем-то, я убедился, что и жёнушку вы нашли себе под стать.

К счастью, на сей раз официант вернулся быстро, и Алиенс отвлёкся от нас. Взял ручку, нацарапал что-то в чеке, а потом взял увесистую жалобную книгу и принялся самозабвенно строчить.

Я подвинула к себе чашку с отваром и вазочку с десертом и зачерпнула немного желе. Ох, как же вкусно! Глаза сами собой закрылись от удовольствия. Не успела даже заметить, как вазочка опустела. Признаться, я бы ещё порцию съела, но это, наверное, тоже неприлично.

Пришлось просто пить отвар и наблюдать за тем, как Алиенс пишет жалобу. Сейчас бы прилечь! Или хоть голову на плечо Адриэну положить. Главное, не задремать сидя: я и так сегодня много чего лишнего натворила.

— Всё, вроде бы ничего не забыл.

Алиенс произнёс это так резко, что я невольно вздрогнула. А он поднялся, с шумом отодвинув стул, посмотрел на нас сверху вниз и прибавил:

— Что ж, полагаю, я вас обоих сильно утомил болтовнёй. Можете радоваться, оставляю вас наедине. Было приятно увидеться.

— Взаимно, господин Алиенс. — Адриэн улыбнулся одними губами, тоже встал и слегка поклонился. Алиенс склонил голову в ответ и осклабился. Дураку понятно, что ни он, ни Адриэн встрече не рады.

Алиенс взял трость, которую я раньше не заметила, развернулся и направился к выходу. Шёл вразвалочку, как утка, и выглядел довольно комично. Я зажала рот ладошкой и прыснула.

— Что вас так веселит? — холодно спросил муж.

Я подавила смех и повернулась к нему. Ну вот, так-то лучше: взгляд снова нечитаемый и полный высокомерия, зато уже привычный. И от этого как-то спокойнее. Смеяться резко расхотелось, и я пробормотала:

— П-простите, просто… я рада, что этот господин ушёл.

Адриэн ничего не сказал, но хотя бы отчитывать не стал, уже хорошо. Я допила отвар одним большим глотком и отставила чашку.

— Хотите чего-нибудь ещё? — спросил он.

— Нет, спасибо. — Я промокнула губы салфеткой и вытерла руки, а муж щёлкнул пальцами, подзывая пробегающего мимо официанта.

— Счёт и бланк для заказа еды на дом, — сухо приказал он, когда парень, обслуживавший наш столик, замер рядом с почтительным поклоном.

Я выдохнула. Кажется, выговор всё-таки откладывается.

* * *

Снова туман, снова дорога. Только впереди теперь не мужской силуэт, а женский. Длинные, тёмные волосы, как у меня и Элианны, чёрное платье. Девушка идёт быстро, и изо всех сил пытаюсь её нагнать, но ноги не слушаются и будто вязнут.

— Подождите! — хриплю я, однако меня, кажется, не слышат. Или притворяются.

Кто это? Первая жена Адриэна? Или Элианна? А может, и вовсе я сама? Снова пытаюсь ускорить шаг, но иду всё так же медленно. В душе расползается липкий страх.

И тут где-то вдалеке раздаётся странный, дребезжащий звук. Я невольно вздрогнула и проснулась.

Тревожный звук повторился. Что это такое? Похоже на дверной звонок, но раньше я его точно не слышала. Хотя ведь к Адриэну никто и не приходил, так что ничего удивительного.

Я села на кровати, прислушиваясь. Тихо хлопнула дверь кабинета, и я догадалась, что муж пошёл открывать. Интересно, кто это может быть? Гости вроде бы намечаются только завтра: именно по этому случаю Адриэн заказал доставку готовой еды, но он сам сказал, что её доставят незадолго до ужина.

Выговора, кстати, так и не последовало. Мы молча

— Со мной что-то не так?

Ну да, совсем забыла, что он всё замечает.

— Нет-нет, всё нормально, — поспешно пробормотала я.

— Если всё в порядке, то почему вы так на меня коситесь?

— Я… э-э… любуюсь вашим гордым профилем.

Слова вылетели будто сами собой, и я прикрыла рот обеими руками. Однако Адриэн только усмехнулся.

— Польщён, конечно, что вас так восхищаю, и всё-таки хотелось бы услышать ответ на свой вопрос.

Ладони как-то разом вспотели, и я скомкала край накидки, не зная, стоит ли признаваться или лучше перевести всё в шутку, пусть даже Адриэн её не оценит. Ладно, надо сказать, он же не отстанет.

— Я просто размышляю, когда же вы сделаете мне выговор.

Адриэн как раз затормозил на перекрёстке и обернулся ко мне, удивлённо вскинув брови.

— А за что, по-вашему, я должен делать вам выговор?

— Ну-у… вы же сами понимаете.

— Будем считать, что не понимаю. Объяснитесь.

Я демонстративно издала тяжёлый вздох. Видимо, мужу приятно слышать, как я перечисляю собственные промахи. Что ж, пусть наслаждается.

— Я дерзила господину Алиенсу, нарочно уронила ложку и… сказала слово «уборная».

Адриэн перевёл взгляд на регулировщика и осторожно тронулся дальше. И я могла бы поклясться, что он улыбнулся после моих слов. Вот это да! Получается, он и не сердится, а я переживаю. Могла бы вообще молчать.

— В любой другой ситуации вы бы получили выговор, но, пожалуй, Румо Алиенс иного и не заслуживает. Однако это не означает, что, если мы его снова встретим, вы можете и дальше вести себя подобным образом.

— Поняла, — кивнула я, и на этом разговор прервался.

Дома Адриэн сразу же ушёл в кабинет, а я отправилась к себе и без особых угрызений совести завалилась на кровать. А что такого? Имею право. Сегодня был тяжёлый день: сначала страшное бюро архивов, потом шатание по магазинчикам, а под конец и вовсе жуткий Алиенс с его гадкими замечаниями. Но кое-какая польза от него всё же была: я теперь знаю, что первую жену Адриэна звали Линара. Понятия не имею, зачем мне её имя, но это хоть какая-то крупица информации.

Повертевшись с боку на бок, я кое-как задремала и, кажется, провалялась гораздо дольше, чем планировала. Ещё и этот сон… Я зажмурилась и снова открыла глаза, пытаясь взбодриться. Кое-как села на кровати, свесила ноги и сунула их в тапочки.

Как раз в это время входная дверь снова щёлкнула, и спустя несколько секунд раздался тихий стук. Это уже ко мне. Вот те раз! С чего это Адриэн вдруг стал таким деликатным? Я встрепенулась, быстро пригладила волосы и внезапно охрипшим голосом произнесла:

— Войдите.

Дверь открылась, и в проёме появился Адриэн. В руках он держал несколько бумажных пакетов, кое-как прижимая их к себе, чтобы не упали. Сгрузил их прямо на пол посередине комнаты и спросил, глядя на меня:

— Кажется, я вас разбудил?

Я потёрла глаза и поёжилась: после сна чувствовала лёгкий озноб.

— Нет, я уже, как видите, проснулась. А… что это вы принесли?

— Это ваше, — ответил муж и внимательно посмотрел на меня. — Как себя чувствуете? Выглядите неважно. Место укола не болит?

Пришлось задрать рукав и посмотреть. Небольшая ранка есть, но вроде бы ничего серьёзного. Адриэн подошёл, тоже взглянул и покивал.

— Отлично. Я пока займусь ужином и позову вас.

Он резко развернулся и в два шага покинул спальню. А я встала, снова поёжившись, и подошла к пакетам. Что в них? Вроде бы багаж уже привезли… Я открыла первый попавшийся под руку, и брови сами собой поползли на лоб. Да это же… Нет, не может быть.

Я извлекла из пакета настольную лампу. Ну да, именно она мне так понравилась: на подставке «сидит» девушка, играющая с кошкой. Блин! Мистика какая-то. Как Адриэн это провернул? Он же смотрел совсем на другие полки. Отставив лампу, я полезла в другие пакеты. Ну да, точно, вот те три статуэтки, которые мне почему-то приглянулись — девушка в пышном платье, пастушка с флейтой и лежащая собака. И та картина с соснами в песках. И ложка с вычурной ручкой, и та смешная чашка в виде пня. Да не может быть!

Даже музыкальная шкатулка у меня теперь есть. Не музыкальный центр, конечно, но хоть что-то. А вообще, было бы здорово заполучить местное пианино. Интересно, играют на нём так же? Ладно, это я что-то совсем размечталась. А между тем Адриэн купил всё, на что смотрела в книжном, начиная от открыток и заканчивая книгами. Вот книги точно лишние, хотя… Наверняка Адриэн взял их нарочно, чтобы меня подразнить. Я вынула их и обнаружила ещё одну. Её я точно не видела в магазине.

По обложке, конечно, ничего не понятно… Я раскрыла книгу на середине, глянула на страницу, и по телу прошёл холодок, а руки тут же вспотели. Это букварь! Сомнений быть не может. Вот большая местная буква, вот слова, которые на неё начинаются. Картинки тоже присутствуют: понятно, книга же для детей. Какое-то большое дерево, круглый хлеб, лист бумаги. Ну точно, букварь.

Это что же получается? Намёк от Адриэна? Он понял, что я не умею читать? Но тогда… мог догадаться и о том, что я самозванка? Или всё-таки одно с другим не связано? Блин, вот это, конечно, поворот… Руки начали мелко дрожать, и я захлопнула книгу, отложив её к двум остальным. Ладно, буду решать проблемы по мере поступления. Вроде пока Адриэн никак не показывает, что подозревает меня в чём-то преступном.

Я ещё немного посидела, стараясь дышать ровно, и снова заглянула в пакет из книжного. Что ж, теперь у меня есть ещё и раскраски, набор карандашей, ручки, тетради, блокнот, в котором точно буду вести дневник, надо только продумать, куда его надёжнее прятать.

Сложив всё это добро на стол Элианны, я полюбовалась им и почувствовала, как жжёт глаза от непрошенных слёз. Нет, ну в самом деле, как понять этого мужика? Сначала сообщил, что ночь со мной ничем не отличается ото всех прочих, всячески давал понять, что моё присутствие ему в тягость, а потом ходил и каким-то образом отмечал то, на что я смотрю в магазинах, и решил порадовать. И ведь это правда очень мило. Наверное, я здорово облегчила бы ему

Смахнув со щёк слезинки, я пошмыгала носом. У меня появились первые собственные вещи в новом мире, и Адриэна надо за это поблагодарить.

Я заглянула в ванную, где немного привела себя в порядок, и отправилась на поиски мужа. Он ожидаемо обнаружился в кухне. Снова на нём фартук, а на плите уже стоит кастрюля.

— Вы что-то хотели? — поинтересовался Адриэн, не обернувшись.

— Поблагодарить вас. — Я подошла ближе и встала рядом, наблюдая за ножом в его руках.

— За что? — Муж, наконец, снизошёл и повернулся ко мне, прервав своё занятие.

— Будто вы сами не знаете, — хмыкнула я. — Я… не ожидала от вас такой щедрости.

— Ваша благодарность больше похожа на желание поддеть. — Муж нахмурился, и нож снова замелькал над разделочной доской. — Или я когда-то успел дать вам повод упрекнуть меня в скупости?

— Я не… не это имела в виду, — растерянно пробормотала я, отступив на шаг вправо. — Просто хотела сказать, что… ну… не думала, что вы заметите мой интерес.

— Я достаточно наблюдателен, но не скрою, что ваша прямая просьба облегчила бы мне жизнь. В следующий раз будьте добры просто просить меня о чём-то, а не заставлять угадывать.

— П-простите, — совсем смешавшись, пролепетала я. — Но я… могла бы и обойтись.

— Считайте это компенсацией за вчерашний и сегодняшний моральный ущерб. — Адриэн взял доску и подошёл с ней к плите, чтобы сбросить часть нарезанных овощей в кастрюлю.

— А… когда вы успели всё это купить? — Мне было так любопытно, что даже его холодный тон не отрезвил.

— Оставлял специальные жетоны на тех вещах, которые вам понравились. В них «вшита» информация о владельце, и товары потом привозят на дом, здесь же я их оплачиваю. Это вам к сведению на будущее, раз уж вы вроде как ничего не помните. А теперь, прошу, дайте мне спокойно приготовить ужин.

Итак, меня прямым текстом выпроваживают. Я поспешила ретироваться из кухни, и в глазах снова защипало. Как у него это получается? Только что я искренне была тронута и благодарна за заботу, и вот меня снова спустили с небес на землю. Это не проявление заботы, а всего лишь плата за его холодность и неизбежный секс. Вот так-то, Поля. Закатай губу и иди к себе, не раздражай господина Адриэна неуместными вопросами и присутствием.

Глава 30

Адриэн

Широкая дорога, женская фигура впереди. Лина, сомнений быть не может. Однако она идёт, не оборачиваясь, а я понимаю, что не могу её позвать: голос отказывается служить. Раньше, когда она приходила во сне, всегда смотрела с нежной улыбкой, а теперь отвернулась и молчит.

— Лина, — шепчу я, но она будто не слышит. — Лина, я знаю, что неправ, но… Она нужна лишь для плана и никогда не займёт твоё место, ты же понимаешь.

Стук сердца болезненно отдаётся в ушах, руки начинает жечь от не выплеснутой силы. Лина наконец останавливается, поворачивается ко мне и молча качает головой. Глаза полны грусти и, кажется, осуждения.

— Что мне ещё сказать, чтобы ты поверила? — снова шепчу я, пытаясь подойти ближе, но Лина отходит и отворачивается, а потом и вовсе растворяется в тумане.

Голову сдавливает боль, пальцы сами собой сжимаются в кулаки от отчаяния. Я чувствую чьё-то присутствие рядом. Резко оборачиваюсь и натыкаюсь взглядом на Элианну. Она смотрит со своей странной, почти нежной и какой-то застенчивой улыбкой, но меня это только раздражает. Пальцы начинает покалывать. Я хочу, чтобы вернулась Лина… и спешу туда, где она только что исчезла.

— Адриэн, подождите, а как же я? Вы меня оставите здесь? — тихо спрашивает девчонка рядом. Но я продолжаю идти, мне не до неё, я должен догнать Лину, попытаться всё ей объяснить.

— Не бросайте меня одну, пожалуйста! — Элианна пытается меня догнать, а я всё ускоряю шаг и вдруг понимаю, что твёрдой почвы под ногами больше нет — туман скрывал от меня бездонную пропасть. Последнее, о чём думаю: полетит ли вслед за мной девчонка или успеет что-то сообразить…

Сон отпускал меня медленно. Я с трудом открыл глаза: голова раскалывается, в теле ужасная тяжесть, в душе — сплошная пустота. Да, это всего лишь очередной дурацкий сон, каких я за семь лет видел несчётное количество. Они просто отражают мои мысли и переживания, не более того. Однако именно этот оставил особенно неприятный осадок.

Кое-как поднявшись, я направился в ванную. Сунуть голову под ледяную воду и пойти в кабинет. Не стоило вообще сегодня ложиться: знал же, чем закончится тяжёлый день, да и вообще давно понял: чем реже сплю, тем меньше риска видеть мучительные сны. Медленно доплетясь до ванной, уже взялся за ручку двери, когда услышал странные звуки, доносящиеся из комнаты Элианны. Подошёл ближе и прислушался.

Да, ошибиться сложно: девчонка опять льёт слёзы. Явно в подушку, потому что рыдания приглушённые, но звучат они очень уж искренне и горько. Сердце невольно защемило. Всё дело в тяжёлом сне, однако меня затопило чувство вины. Мало того, что девчонку ожидает, возможно, незавидная участь, так ещё и я обхожусь с ней не очень хорошо.

За семь лет мои принципы, конечно, сильно изменились, и когда я придумал план, даже не задумался о моральной стороне, но вот сейчас, слушая рыдания, сознавал, насколько циничным стал и как спокойно распоряжаюсь чужой жизнью. Как муж, я имею полное право делать с женой что угодно, но, пожалуй, даже для меня это слишком жестоко.

И сразу же перед мысленным взором предстала та страшная картина, которая с годами не утратила яркости: все, кто мне дорог, превращены чьей-то рукой в трупы на полу. И жалость испарилась. Девчонка в этом не виновата, но какое это имеет значение? Дело сделано, план уже начал претворяться в жизнь. А значит, дело надо довести до конца, засунув жалость и сочувствие куда подальше. Потом мне уже будет всё равно.

Я отошёл от двери спальни и, войдя в ванную, заперся на задвижку. Как и собирался, включил холодную воду и сунул голову под кран, морщась. Постепенно тревожные мысли испарились, сознание прояснилось, и я снова начал мыслить трезво. Выключил воду и стащил с крючка полотенце, зарывшись в него лицом.

Девчонку, может, и жалко, тем более, после произошедших с ней изменений, но она в любом случае послужит нужному делу. Главное — не дать себе к ней привязаться. И

Ну вот, теперь можно, пожалуй, отправиться работать.

* * *

Я повертел в руках кристалл магпереговорника. Может, стоит повременить с разговором? Рэмисы, конечно, поднимаются с рассветом, а сейчас уже десять утра, однако сегодня как-никак выходной, вдруг решили нарушить традицию? Или просто заняты? Эксерс бы даже предположил, чем именно.

И тут, словно отвечая на мои мысли, кристалл в руке слегка завибрировал и засветился синим.

— Помяни демона, вот и он, — усмехнулся я, когда связь установилась. Яник зычно расхохотался.

— И это вместо пожелания здравствовать? — спросил он, отсмеявшись. — Ну, по крайней мере, у тебя явно всё нормально, без изменений, даже несмотря на женитьбу.

— Ты прав. И вообще-то я сам собирался с тобой связаться. Хотел спросить, нет ли у вас на примете какой-нибудь приходящей прислуги. Нам нужна служанка на то время, пока не найдём постоянную. Мне пришлось уволить Нэйлию.

— Да, Мэди рассказала. Я вот как раз звоню, чтобы на сегодня предложить вам Майрию. Она, правда, бывает весьма неуклюжей, но хотя бы старательная.

— А как же вы сами? — Я, щурясь, посмотрел на открытое окно.

— За нас не волнуйся, Саина пока ещё работает, и что бы она ни говорила про свой возраст, вполне успешно справляется и с детьми, и с хозяйством. А от Майрии я, признаться, уже порядком устал.

— Ах, так вот чем вызвана твоя доброта, — хмыкнул я, откидывая голову на спинку кресла. — Просто решил спихнуть нам нерадивую прислугу и отдохнуть.

— Я просто хочу помочь другу по доброте душевной, а вместо благодарности получаю какие-то странные подозрения. — Яник изобразил обиженный тон.

— Ладно, если ты и правда помогаешь от души, то мы не откажемся.

— В таком случае пришлём вам Майрию через пару часов. Устроит?

— Спасибо, — я убрал одну руку с кристалла. — Вы, главное, сами не забудьте прийти.

— От нас так легко не отделаться. Я, между прочим, ещё не знаком с твоей новой женой, — усмехнулся Яник. — А Мэди мне все уши прожужжала, какой у тебя был счастливый вид.

Я прикрыл неприятно тяжёлые веки. Интересно, как Мэдейлин умудрилась разглядеть в моём облике счастье? Я вроде даже и притворяться в тот день не пытался.

— Ничего, осталось недолго, увидишь нас с Элианной лично. Но ты же в курсе, что случилось с не в меру любопытным демоном?

— О, любимые поговорочки Эксерса? — Яник снова рассмеялся, а потом совсем рядом раздался детский визг. — Эйна, а ну-ка перестань, оглушишь отца! Адриэн, прости, но я, пожалуй, вынужден распрощаться до вечера, иначе рискую и правда лишиться слуха. Эйна, а ну-ка стой.

Ответом ему был весёлый детский смех. И связь тут же прервалась. Ох уж эти радости отцовства.

Я посмотрел на часы и поднялся из кресла: кажется, пора вынимать из духовки булочки. Быстро пройдя в кухню, достал противень и осмотрел свой шедевр. Идеально круглые (ладно, пришлось немного схитрить и применить выравнивающее заклинание), блестят от масла (эту хитрость подсмотрел ещё в детстве, наблюдая иногда за нашей кухаркой), готовность тоже идеальная. Да я просто молодец. Надеюсь, Элианна оценит.

Чем только ни займёшься, когда всю ночь не спал. К восьми утра от чтения уже начало резать глаза, да и за окном рассвело и распелись утренние птицы. Головная боль не прошла, но я отыскал в домашней аптечке какую-то обезболивающую дрянь от Эксерса и принял большую дозу. Спустя некоторое время боль утихла, но мысли не прояснились, и я отправился на подвиги в кухню.

Девчонка вроде любит выпечку, так почему бы её не порадовать, особенно после того, что слышал ночью? Кашу, конечно, сварить проще, но я вовсе не против лишний раз похвастаться перед ней своими кулинарными талантами. Ладно, хватит уже себя нахваливать, так недолго и лопнуть от самодовольства. Элианне только дай повод меня в нём упрекнуть.

Я невольно усмехнулся, накрыл противень полотенцем и уже хотел уйти к себе, когда раздался тихий стук двери и почти сразу щёлкнула задвижка в ванной. Кто-то сегодня решил подняться пораньше? Ну надо же!

Придётся остаться в кухне и подождать. Я присел за стол в ожидании Элианны. Она появилась спустя минут десять. Передвигалась очень тихо, особенно когда проходила мимо кабинета. Я снова усмехнулся: а девчонка всё-таки делает успехи. Так же тихо она вошла в кухню, но увидев меня, резко замерла на пороге. Я притворился, что только сейчас заметил её появление и прохладно улыбнулся.

— Доброе утро, Элианна. Как себя чувствуете?

— Неужели утро у вас бывает добрым?

Во взгляде девчонки мелькнул лукавый блеск.

— Какое, однако, непочтительное приветствие, — хмыкнул я, но от этой хитрой улыбки по рукам поползло приятное тепло. — Не вы ли вчера изображали покорную жену при господине Алиенсе? Мне очень даже понравилось, когда вы такая.

— А разве сейчас я не похожа на покорную жену?

— Не очень.

Девчонка сложила руки на животе и смиренно опустила взгляд в пол. Однако я видел, что она вот-вот рассмеётся. Признаться, её веселье довольно заразительно. Я ожидал увидеть следы ночных рыданий и грустное лицо, но Элианна явно не грустит и чувствует себя отлично: вполне искренне улыбается, а в глазах пляшут демонята.

— А так лучше?

— Намного.

— Хорошо, тогда начнём сначала. Доброе утро, Адриэн. Чем это так вкусно пахнет?

И Элианна украдкой бросила полный предвкушения взгляд на плиту.

— Я подумал, что каша вам должна была порядком надоесть, и приготовил булочки. — Я очень старался принять свой обычный строгий вид, но девчонка выглядит такой довольной, что не хочется снова спускать её с небес на землю. Пусть побудет счастливой, а я могу ещё раз послать все свои правильные намерения к демонам.

— Каша у вас очень вкусная, но я даже не предполагала, что вы и булочки печёте.

— У меня много разных талантов, — я с трудом сдержал усмешку. Наверняка Элианна скажет что-нибудь про недостаток скромности. Однако она снова удивила.

— Это правда, и я, признаться, недоумеваю, чем заслужила от судьбы такой подарок, как брак с вами.

Я покачал головой и поднялся из-за стола, чтобы поставить греться воду для отвара.

— Во мне бы, наверное, даже тщеславие взыграло, не знай я, что вы говорите с издёвкой.

— А если бы я говорила серьёзно?

Я замер, обернувшись. Элианна быстро отвела взгляд, притворившись, будто стряхивает что-то с подола платья. В голову снова неприятной волной дал импульс.

— Но вы же, надеюсь, не серьёзно?

— Конечно, нет. — Элианна открыто посмотрела на меня:

— Садитесь, сейчас приготовлю вам отвар.

— Спасибо. А чем, позвольте узнать, вызвано ваше хорошее настроение? — Девчонка, подобрав подол, устроилась за столом. Я же прошёл к плите и взялся за чайник. Нужно срочно брать себя в руки и возвращать самообладание.

— Будем считать, что вечерним визитом гостей, — ответил я, не обернувшись, и прошёл с чайником к раковине.

— Мне, наверное, нужно будет прибраться в доме и накрыть на стол?

Вот теперь обернуться пришлось. Неужели потеря памяти может настолько изменить человека? Элианна Азерис в роли прислуги? Хотя я, пожалуй, на это даже посмотрел бы.

— Вы в своём уме? — Я хмуро уставился на девчонку: она уже успела залиться краской по самые уши и отвела взгляд. — Или вместе с памятью потеряли и чувство собственного достоинства? Может, ещё предложите наняться к кому-нибудь в услужение?

— Нет, просто я подумала… раз у нас нет новой служанки, а Нэйлию вы уволили, кому-то надо заниматься такими вещами. Вы вот, например, готовите.

— Это не одно и то же, — продолжая сверлить её тяжёлым взглядом, я выключил кран. — Не забывайте о своём происхождении и уважайте себя. Рэмисы любезно предложили нам в помощь свою служанку и…

Осторожный стук в дверь не дал договорить. Кто это может быть? Яник говорил про пару часов, а значит, точно не Майрия, какой бы шустрой она ни была. Я поставил чайник на плиту и отправился открывать. Проходя мимо стола, краем глаза подметил, как Элианна ссутулилась и уставилась на свои сцепленные на коленях руки. С трудом подавил желание погладить девчонку по голове: слишком уж несчастный у неё вид. Я будто ощутил мягкость её волос под пальцами. Мысленно встряхнулся и резко открыл дверь.

На пороге обнаружилась Нэйлия. Вид смиренный, но полный чувства собственного достоинства: вот уж кому его не занимать. Вины во взгляде нет и в помине, в руках какой-то свёрток.

— Доброе утро, господин Адриэн. — Бывшая служанка отвесила мне беглый поклон. — Прошу простить за беспокойство, но я хотела предупредить, что мои вещи увезли вчера, пока вас не было дома, и сейчас наконец-то уезжаю.

— И тебе доброе утро, Нэйлия, — холодно сказал я, скрестив руки на груди. — Что ж, в таком случае могу только пожелать тебе удачи.

— Спасибо, господин Адриэн. А это вот я… испекла сегодня с утра, — и она протянула мне свёрток. — Там моё сахарное печенье, которое так любит господин Рониэль.

Я взял свёрток двумя пальцами и процедил:

— Благодарю, но не стоило утруждаться.

— Мне было приятно это делать, господин Адриэн. Я не знала, чем себя занять, вот и придумала. Если это доставит удовольствие вам и вашим достопочтенным друзьям, я буду только рада.

И ни слова про жену. А я-то надеялся, что она хоть немного раскаивается.

— Хорошо, — я сухо кивнул. — Хочешь сказать что-то ещё?

Нэйлия явно замялась. Неужели попросится назад? Однако служанка только покачала головой, сунула руку в карман накидки и вытянула оттуда связку ключей.

— Держите, господин Адриэн. Прощайте и… пусть у вас всё будет хорошо. — Она снова поклонилась и попятилась.

— Спасибо, — кивнул я. — Тебе же в качестве напутствия могу посоветовать одно: всегда знать своё место и уважать новых господ.

И, не дожидаясь ответа, закрыл дверь. Не то чтобы во мне жила надежда на благоразумие Нэйлии, но какой-то неприятный осадок после встречи всё-таки остался. Как ни крути, придётся искать новую прислугу, хотя делать этого ужасно не хочется. Однако Нэйлия не оставила мне выбора.

Голову снова сдавило болью, и я приложил свободную руку к виску, чтобы замкнуть выплеск силы, а то Элианна чего доброго снова возьмёт излишки на себя. Вернувшись в кухню, я обнаружил её возле плиты: она внимательно наблюдала за чайником, в котором, судя по аромату, уже кипел отвар. На столе стояли две чашки, одна из них — та самая, в виде пня, на которую Элианна так весело смотрела в лавке. Девчонка повернулась на звук моих шагов и слегка улыбнулась. Эта мягкая, какая-то смущённая улыбка вызвала в душе тёплую волну, тотчас перебившую неприятное чувство. Я невольно поморщился. Мне решительно не нравится то, как она на меня влияет. С этой новой Элианной чувствую себя каким-то слишком легкомысленным и беззаботным.

— Отвар почти готов, — девчонка снова уставилась на чайник. — Вы, полагаю, тоже ещё не завтракали?

— Я не особенно хочу есть, однако отвара в вашем исполнении выпью.

— И даже не попробуете свой шедевр?

— Я и так знаю, что булочки удались, — усмехнулся я, остановившись возле стола. — Можете сказать что-нибудь о моём самомнении, разрешаю.

— После вашего разрешения как-то не так интересно, — засмеялась Элианна.

Я положил на стол свёрток, переданный Нэйлией. Наверное, не стоило вообще ничего от неё принимать, но с другой стороны почему бы и правда не порадовать сладкоежку Рониэля? Вот уж кто точно не одобрил бы, реши я просто выбросить подношение.

— Что это? — Элианна с нескрываемым любопытством взглянула на свёрток.

— Нэйлия принесла печенье, которое очень любит Рониэль. Разумеется, вы тоже можете попробовать.

— А вы проверите его на наличие яда? — Глаза девчонки лукаво блеснули, и я едва сумел подавить очередную усмешку.

— Разумеется. Обиженные женщины способны на многое, вам ли не знать.

Элианна фыркнула и, отвернувшись, выключила конфорку. Поискала глазами прихватку, но я подошёл и оттеснил девчонку в сторону.

— Садитесь за стол, не хватало ещё вам обжечься и вместо встречи гостей снова провести много приятных минут в кабинете Эксерса.

Она ничего не ответила, послушно отошла и устроилась на стуле. Я взял прихватку и, обхватив ручку чайника, понёс его к столу.

— Адриэн, я хотела спросить… — начала Элианна, внимательно следя за тем, как я разливаю отвар по чашкам. — Есть ли какие-то правила этикета, о которых мне нужно вспомнить?

— К нам придут мои близкие друзья, что не предполагает особенно тщательного соблюдения правил этикета. С Рониэлем и Мэдейлин вы уже знакомы. Яник может на первый взгляд показаться чересчур прямолинейным, но не принимайте это близко к сердцу: профессия накладывает отпечаток.

— Он ваш коллега?

— Да, старший следователь из нашего отдела.

— Тоже менталист?

— Специалист по порталам. Разумеется, инициированный. — Я послал девчонке ироничный взгляд, но она сделала вид, что не поняла намёка.

— Выходит, профессия наложила отпечаток не только на вас? — Элианна хитро глянула на меня, и я снова с трудом сдержал улыбку.

— Конечно, однако в этом нет ничего плохого.

— Вы правы, — кивнула девчонка. — Но я всё равно

— Не нужно бояться моих друзей, они будут относиться к вам хорошо в любом случае. Просто потому что дружат со мной.

— Вы умеете подбодрить, — снова поддела меня Элианна.

— Именно это я и пытаюсь сделать. Инии, невесте Рониэля, вы точно понравитесь, особенно если к вам внезапно не вернутся память и прежние манеры. В общем, единственное, что от вас сегодня требуется, это улыбаться и всячески проявлять радушие. В случае необходимости я подскажу, что делать.

— Поняла, — ответила Элианна, придвигая к себе свою смешную чашку.

Я вернул чайник на плиту и, положив в корзинку несколько булочек, поставил её на стол.

— Хотите узнать что-то ещё?

— Вы сказали, что сюда придёт служанка ваших друзей. Как мне себя с ней вести? Ну то есть… я не очень помню, что должны делать слуги, а что не входит в их обязанности… Тем более, если речь о чужих слугах. — Элианна неопределённо махнула ладошкой.

— Вы же до самого отъезда общались с Исидорией, — напомнил я, садясь за стол. — И, насколько я помню из разговора с ней во время допроса, до потери памяти не очень-то церемонились со своей служанкой.

— Вы допрашивали Иси? — удивилась девчонка.

Я очень внимательно вгляделся в её лицо, стараясь совладать с желанием снова припугнуть её. Вполне искреннее изумление, совсем не похожее на притворство, и всё же…

— Разумеется. Служанка ведь была вашей сообщницей и покрывала встречи с Дарриеном, а когда ваши родители заподозрили неладное, сдала при первой же угрозе отправить её на рудники.

Удивление на лице Элианны сделалось ещё отчётливее, но она тут же попыталась принять равнодушный вид.

— Я об этом тоже не помню.

Я, больше не пытаясь держать себя в рамках, смерил её тяжёлым взглядом, и она побледнела, на лице постепенно начал проступать испуг. Так, пожалуй, надо поосторожнее с силой: я опять задел её сознание.

— Я правда ничего не помню, Адриэн, — повторила Элианна, продолжая смотреть на меня со страхом. Глаза не отводит, значит, точно надо поумерить пыл.

— Скоро выясним, что с вами такое. — Я пожал плечами и перевёл взгляд на окно. — Что же до служанки Рэмисов, то вы вольны давать любые распоряжения и обращаться с ней, как вам кажется нужным, но лучше без рукоприкладства. И постарайтесь воздержаться от того, чтобы предлагать ей помощь. Не забывайте о своём положении. Ваше дело — проверить её работу после завершения и указать на промахи.

Я снова посмотрел на Элианну, а она тут же покраснела и уткнулась взглядом в чашку, явно пытаясь скрыть от меня смущение.

— Я всё поняла.

— Единственное, за чем я попрошу вас внимательно следить, это соблюдение тишины, насколько это возможно, — прибавил я и придвинул ближе вторую чашку. Вообще-то лучше всего было бы пойти к себе, однако очень уж хочется посмотреть на лицо Элианны, когда она попробует мой кулинарный шедевр.

Я всё-таки взял одну булочку и притворился, что занят завтраком, исподтишка наблюдая за девчонкой. Она откусила кусочек и блаженно зажмурилась. И ещё будет утверждать, будто не питает к еде особо трепетного отношения. Но, надо признать, новая Элианна меня всё сильнее забавляет. Если не думать о странностях, конечно.

— Как же вкусно, — пробормотала она и подняла взгляд на меня. — Вы прямо мужчина-мечта.

— Даже так? — Я удивлённо приподнял брови, отломив кусок булочки. — Не боитесь меня перехвалить?

— Не боюсь, вы ведь и так не страдаете излишней скромностью и сами в этом признаётесь. — Элианна тоже отломила кусочек. — И как вам удалось сделать булочки настолько ровными? Я бы так не смогла.

— Конечно, не смогли бы, если вспомнить, что женщины редко обладают сильными магическими способностями. — Я послал ей насмешливый взгляд. — А я всего лишь применил обычное выравнивающее заклинание. И вообще не думаю, что у меня получилось нечто особенное. С подобным справится любая служанка, в приготовлении пищи нет особых премудростей.

— С чего это вы вдруг вспомнили о скромности? — поддела Элианна. — Вас будто подменили.

— Могу сказать вам то же самое. И, к вашему сведению, скромность здесь ни при чём, просто гордиться нужно чем-то по-настоящему важным, а не приготовленным завтраком.

Я постарался, чтобы тон звучал как можно холоднее. Девчонка всё-таки умеет портить приятные моменты. Она тут же как-то сникла и замолчала, явно боясь продолжать разговор. А мне вспомнился тот день, когда я допрашивал её служанку, и в душе снова зашевелилась тьма.

Я будто снова увидел перекошенное от ужаса лицо Исидории, когда её привели на допрос в кабинет, любезно предоставленный для этого Бруно Азерисом. Едва за дворецким, почти силком затащившим девчонку внутрь, закрылась дверь, как служанка Элианны упала на колени, зарыдала в голос и, заламывая руки, затараторила так, что я едва улавливал смысл:

— Господин дознаватель, я ни в чём не виновата! Мне пригрозили рудниками, а у меня маменька почти слепая, её отправят в богадельню, если я попаду на каторгу! А может, госпожа Элианна меня убьёт раньше! Я ничего не знаю, не знаю, не знаю! Мне нечего рассказать, клянусь! Я не нарочно их застала вместе, и я ведь прислуживаю госпоже Элианне, не могла её ослушаться, когда она велела молчать. Прошу вас, пощадите!

Служанку стало даже жаль: нелегко угодить одновременно и своей взбалмошной госпоже, и старшим Азерисам, да и страхи её вполне понятны и оправданы. Можно было, конечно, наложить на неё заклятие подчинения и заставить говорить правду, однако я не стал этого делать. Неразумно тратить столько сил на девчонку, расколоть которую и так не составит труда. Так что я просто подождал, когда она немного успокоится, приказал встать и начал задавать вопросы издалека. С прислугой обычно разговаривать тяжелее всего: путаются в показаниях, изображают слабоумных и всячески пресмыкаются. Но если правильно начать допрос, то и вытянуть нужные сведения получается быстро. Особенно из женщин.

— Давно ли прислуживаешь госпоже Азерис? — спросил я, изобразив на лице добродушие.

— Да уж лет пять как, господин дознаватель. — Служанка вытерла рукавом мокрые щёки. — А может, и чуть поменьше. Или подольше. Я, господин дознаватель, дурная, могу и напутать. Вы уж простите.

— Госпожа тобой довольна?

— Да когда как, господин дознаватель. Но я ведь говорю, дурная я. Когда не так приказ выполню, когда уроню чего или не так сделаю, тогда госпожа Элианна сердится, ну так за дело. А вообще-то мне у господ Азерисов хорошо. Они добрые люди, маменьку мою в беде не бросили.

— А что случилось с твоей матерью? Почему так за неё боишься?

— Ах, господин дознаватель, я бы рассказала, да разве ж вам интересно слушать?

— Если

И Исидория торопливо пояснила, что её матушка уже старенькая, почти слепая, а господа Азерис, «да даруют им боги благополучия и долголетия», платят за её сиделку, и за это она им так благодарна, что жизнь отдать готова, и всё в таком духе. Я даже начал жалеть, что не воспользовался заклятием.

— Я и за госпожу Элианну бы умерла, как есть говорю! — пылко закончила она. — Я ведь их с Дарриеном-то не нарочно увидела, господин дознаватель! И не собиралась я никому рассказывать, да только старшие господа что-то заподозрили… — Девчонка снова всхлипнула: что-что, а плакать она начинает мгновенно. Прямо как нынешняя версия Элианны.

— Не бойся, пока тебя никто ни в чём не обвиняет. И если честно расскажешь про госпожу и Дарриена, ничего не сделают. А вот если будешь пытаться что-то утаить…

Я многозначительно замолчал, но девчонке этого оказалось достаточно, и она тут же начала выдавать все нужные мне сведения, захлёбываясь словами:

— Около года госпожа встречалась с Дарриеном. Она не говорила, когда именно они… подружились. Может, и раньше, но я узнала примерно год назад. Однажды вышла… прогуляться, поздно уже было. И случайно увидела госпожу. Уж позвать хотела, а потом из кустов вышел кто-то в капюшоне. Клянусь, господин дознаватель, я не собиралась следить, да только… любопытная я всегда была. Маменька моя ругалась, мол, любопытство твоё и длинный язык до добра не доведут. Так, наверное, и будет, господин дознаватель.

— Непременно, если будешь болтать не по делу, — сурово сказал я, и девчонка сбивчиво продолжила:

— В общем, пошла я за ними, а они явно отправились в беседку на холме. Ночью там уж точно никого не бывает. И вот, значит, шла я за ними, шла, да так увлеклась, что споткнулась в темноте и упала. А слух у госпожи Элианны всегда отличный был. Я не видела, что происходило: пока поднялась да отряхиваться стала, а госпожа с Дарриеном меня окружили, схватили и давай в лицо фонарём светить. А уж когда госпожа Элианна поняла, кто за ней следит, так меня по щекам отхлестала, до самой Грани помнить буду, господин дознаватель. А потом пригрозила, что если кому проболтаюсь, всё сделает, чтобы меня на рудники отправить вместе с моей старенькой маменькой.

И она снова начала всхлипывать.

— Что было дальше? — спросил я. — Что ты видела, слышала?

— Ах, господин дознаватель, да разве же кто-то стал бы мне докладывать? Госпожа Элианна иногда просила записочки передавать Дарриену, а он — ответы ей. Или иногда Дарриен сам передавал госпоже записочку. Но я не читала, господин дознаватель, клянусь…

— Прямо-таки вообще никогда не читала?

Служанка шмыгнула носом и потупилась.

— Ну, каюсь, пару разочков попробовала. Да только ничего там написано не было, чистые листочки. Я так и не поняла, зачем они их передавали-то.

Я невольно усмехнулся. Всё-таки слуги — те ещё хитрецы. Может, Элианна не зря так злилась? Записки эти двое заговорщиков, скорее всего, писали невидимыми чернилами, а потом проявляли. Новомодное изобретение как раз для таких, как Азерис и её дружок.

— И вот однажды вызвал меня к себе господин Азерис и начал… начал расспрашивать. Не знаю ли я чего такого. Я пыталась не выдать госпожу Элианну, да только разве ж господин просто так меня отпустил бы? Пригрозил рудниками, сказал, что маменьку… в богадельню отправит, а я… я… — Исидория снова зарыдала в голос, заламывая руки. — Я-то всего лишь простая служанка, господин дознаватель. Рассказала всё, что и вам сейчас. А больше-то я не знаю ничего, меня ж никто на их свидания не звал. Вот разве что записочки передать просили, иногда и просто пару слов сказать…

В общем, показания служанки оказались почти бесполезными. То, что Элианна тайком встречалась с Дарриеном, и так уже было известно. Разве что характер госпожи Азерис стал понятнее, а я осознал, что нашёл подходящую невесту.

Когда я приехал на свадебную церемонию, Бруно Азерис рассказал, что Элианна просила разрешить выдать свою служанку замуж и по словам самой Исидории вела себя с ней очень мягко и по-доброму.

— Исидория никак не может прийти в себя от изменений, произошедших с Элианной. — Бруно тяжело вздохнул. — Говорит, госпожа будто другим человеком стала: не кричит, не ругает её за промахи, помощь предлагает, что само по себе неслыханно. Может, и привирает, конечно, слуги те ещё мастера лгать. Но с другой стороны девчонка запугана, вряд ли стала бы придумывать. Всё это очень, очень странно…

Прокручивая в голове все эти сцены, я внимательно посмотрел на Элианну и вспомнил, с какой злостью она оттолкнула Исидорию в ту нашу встречу, когда собиралась плюнуть мне в лицо, и день свадьбы, когда служанка вела её наверх после церемонии: контраст и в самом деле разительный. Нынешняя Элианна, кажется, даже муху прихлопнуть не способна, не то что ударить служанку.

Изменилась она слишком странным образом, но это вряд ли не тёмная магия. Она точно не делает человека добрее, совсем наоборот, может безобиднейшее существо превратить в демона. А Элианна, своенравная, несдержанная бунтарка вдруг стала покладистой, домашней девочкой, которая даже не помнит, как надо относиться к прислуге. И, в общем-то, мне бы радоваться этим изменениям, но сначала стоит понять их природу.

Может, всё-таки рискнуть и прочитать её сознание самому? Сколько раз за эти дни я был в шаге от этого? Вот и сейчас едва не потерял контроль. Ладно, до вторника осталось совсем немного. А пока лучшим решением будет пойти к себе: сегодня точно не тот день, когда стоит проверять себя на прочность.

— Пожалуй, вынужден вас покинуть. — Я встал из-за стола и взялся за опустевшую чашку. — Мне пора вернуться к работе.

— Оставьте, я вымою, — рассеянно глядя куда-то в окно, ответила девчонка, а у меня перед глазами всё на мгновение затянуло тёмной пеленой. Элианна скорее выбросила бы чашку в окно, чем предложила её вымыть. Однако я кое-как взял силу под контроль и лишь пожал плечами. Поставил чашку в раковину и направился к выходу из кухни, стараясь больше не смотреть на девчонку.

Глава 31

Полина

Я сунула под кран свою новую кружку-пень и принялась тщательно её ополаскивать. Забавная всё-таки вещица. Конечно, и в нашем мире хватает необычных кружек, однако такой я точно никогда не видела. Пожалуй, она для меня великовата, но зато лёгкая и ручка удобная. Вчера я её так и не обновила, только отнесла в

Однако сегодня проснулась, как ни странно, с очень даже неплохим настроением: разбудил меня щебет птиц за открытым настежь окном и потрясающий аромат выпечки. Но я всё-таки не стала радоваться раньше времени и решила, что приснилось или показалось.

Полежала немного с закрытыми глазами, размышляя. Как бы ни было тяжело, но мне и в самом деле пора перестать себя жалеть и начинать строить новую жизнь. И не стоит это откладывать.

Поставив кружку на поднос, служивший сушилкой для посуды, взялась за кружку Адриэна, продолжая размышлять.

Итак, что мы имеем? Брачную ночь я уже пережила. К целителю попадала и вроде жива. Кое-какое представление о мире имею, а если исхитриться, то вполне можно потихоньку разузнавать у Адриэна какие-нибудь важные подробности так, чтобы он ничего не заподозрил: пока потеря памяти вроде всё объясняет. К тому же, надо вживаться в уготованную мне роль аристократки и жены не последнего человека в этом страшном мире. И пусть это кажется сложным, но ведь выхода нет, и нужно не ныть, а действовать. И сегодня отличный повод сделать первый шаг в этом направлении.

Закончив с мытьём, сняла с крючка полотенце и принялась тщательно вытирать посуду.

Вечером я наконец познакомлюсь со всей компанией Адриэна, и в моих интересах им понравиться. Мне в самом деле хотелось бы завести друзей, раз уж предстоит здесь прожить жизнь, а значит, надо показать себя в лучшем свете. С этим настроением я и встала с постели, и намерений не изменила. Адриэн под конец завтрака стал смотреть на меня странно, но я заставила себя не обращать на это внимания. Хватит уже реагировать на каждое его слово и взгляд.

Я сняла фартук, в котором обычно готовит Адриэн. Ну всё, в кухне прибрано, оставшиеся булочки я переложила в корзинку и накрыла салфеткой, лишний раз полюбовавшись их идеальной формой.

Бросив ещё один взгляд на корзинку, невольно усмехнулась: муж явно приготовил булочки, чтобы получить от меня порцию восхищения, хоть и сделал вид, будто восторги его не интересуют. Но в душе при воспоминании о его поступке разлилось тепло. Не лень же ему было возиться с тестом, и всё ради меня. Ну точно мужик-мечта, я ничуть не слукавила: у него даже булочки получаются идеальными. Всё-таки мужчины и правда лучшие повара не только в нашем мире. А может, это такая компенсация за вчерашнюю холодность? Хотя какая разница? Главное, я получила от завтрака удовольствие.

Я широко улыбнулась и с наслаждением потянулась. Настроение не испортили даже визит Нэйлии и подначки Адриэна. На улице солнечно, птицы в саду поют так громко и радостно, что не наслаждаться жизнью просто невозможно. От ночных упаднических мыслей и следа не осталось.

На цыпочках пробравшись мимо кабинета Адриэна, я дошла до своей спальни и плотно прикрыла дверь. Пожалуй, до прихода новой служанки надо бы расставить по местам покупки, разбирать которые вчера сил не нашлось.

Осмотрев комнату, я решила для начала заправить кровать. Даже хорошо, что теперь делать это нужно самой: всё-таки меня здорово смущают слуги. Я подошла к кровати и взбила подушку. Ничего себе, она ещё не просохла. Да уж, наплакалась я ночью знатно. Пожалуй, положу её на подоконник. Прошла к окну и вдохнула свежий воздух. Осторожно пристроила подушку так, чтобы не упала, и вернулась к кровати. Встряхнула и расправила одеяло и прикрыла его пледом. Ну и отлично. За делами и время проходит быстрее.

Теперь самое время заняться статуэтками. Их, пожалуй, поставлю на книжный стеллаж. Подойдя к столу Элианны, поправила тетради так, чтобы лежали ровной стопкой, краешек к краешку. Не одному Адриэну быть перфекционистом, мы тоже кое-что умеем и без выравнивающих заклинаний.

Лампу поставила слева и поискала выключатель. А ведь вещица, похоже, работает на магической энергии: никаких проводов нет. Кнопка включения нашлась на подставке, и я надавила на неё. Лампа загорелась мягким, зеленоватым светом. Если включить, когда темно, станет очень уютно.

Я представила, как буду сидеть за столом с включённой лампой и, например, раскрашивать что-нибудь. Или писать в дневник о том, как идёт моя новая жизнь. В голове будто наяву прозвучали слова Иси: «А сейчас вот чувствую, что будет у вас всё складно в новой жизни».

Иси, Иси… Выходит, она утаила самую важную информацию: именно ей Элианна обязана разоблачением, а ещё служанка была на допросе у Адриэна. А ведь говорила, что видела его лишь мельком и два раза. Но теперь хотя бы понятно, почему девчонка за него так заступалась и утверждала, что он во всех отношениях замечательный мужик. Видимо, он во время допроса не стал применять к ней никаких жёстких мер, вот она и прониклась симпатией.

«А что суровый на работе, так ему и положено, а иначе какой же преступник в злодеянии сознается?» Интересно, что она рассказала Адриэну на допросе? Что она вообще знала? Но не спрашивать же об этом мужа, в самом деле. Разве только, чтобы лишний раз его шокировать, однако лучше не рисковать.

Вот, значит, почему так удивился Бруно Азерис, когда я попросила разрешить Иси выйти замуж! Он, может, надеялся, что потеря памяти — лишь игра, а тут вдруг выяснилось, что Элианна в самом деле ничего не помнит, хотя это на неё совсем не похоже. Спасибо хоть не пригласили менталиста.

Иси, конечно, докладывала старшим господам о том, что я говорю и делаю, но как я ни пыталась, разозлиться не получалось. Всё-таки девчонке было некуда деваться: если вспомнить о положении здешних слуг, то с ней и её матерью и правда могли сделать что угодно, откажись она сотрудничать.

А ведь бедняга Иси от меня поначалу шарахалась. Ну теперь всё встало на свои места. Даже немного жаль Элианну: ей просто не оставили выбора, обложили со всех сторон. Однако это в любом случае не повод бить служанку. Тем более Иси добрая и свою работу выполняет хорошо.

Я взяла новые книги и прошла с ними к стеллажу. Букварь, пожалуй, уберу в ящик, как и раскраски с карандашами: так будет удобнее. А вот до чтения книг я явно доберусь нескоро, их можно поставить на полки. Книгу с провокационными картинками поставила туда же, где брала первую. Интересно, что там за истории? Надеюсь, когда-нибудь узнаю.

Вернувшись к столу, осторожно убрала музыкальную шкатулку в ящик. Мелодия, кстати, красивая, но играет уж очень громко.

Взгляд упал на картину. Пожалуй, надо сразу её повесить, однако очень уж не хочется беспокоить Адриэна. А что, если просто попросить у него молоток и гвоздь? Ну да, его это шокирует, но вообще-то я вроде как взбалмошная аристократка, так что могу себе позволить любые причуды. Зато ему не придётся отвлекаться от важных дел.

Подошла к трюмо и пригладила волосы. Выгляжу вполне неплохо, главное, принять как можно более независимый вид. Вскинула подбородок и постаралась изобразить холодность во взгляде. Вроде получается. Теперь самое сложное — не растерять боевой настрой.

Я прошествовала к кабинету Адриэна и смело постучала, решив плюнуть на запрет беспокоить его величество. Слишком уж часто он даёт понять, что я для него ничего не значу. Могу и взбунтоваться.

— Войдите, — холодно ответил муж, и я, широко открыв дверь, решительным шагом вошла в комнату.

Там царил полумрак из-за задёрнутых штор, стол уютно освещала лампа. Адриэн что-то писал и меня вниманием не удостоил. Ладно, подожду. В конце концов, я и правда отвлекаю человека и нарушаю его приказ. Осторожно приблизилась и остановилась, немного не дойдя до стола. Сцепила руки на животе, но поза получилась слишком уж смиренной, и я скрестила их на груди.

Муж между тем закончил писать и повернулся ко мне. Полумрак придавал ему совсем уж мрачный вид. Я даже растерялась и чуть отступила назад.

— Надеюсь, причины меня побеспокоить у вас были серьёзные, — хмуро сказал он.

— Э-э… я пришла спросить, где у вас хранятся молоток и гвозди, — пробормотала я, разом растеряв всю решимость.

— А зачем вам это знать?

— Хочу воспользоваться.

Адриэн пристально вгляделся в моё лицо, потом спросил обманчиво ласковым тоном:

— Элианна, вы себя хорошо чувствуете? Жара нет? Не падали? Не ударялись головой? Или, может, приняли ещё какое-нибудь запрещённое зелье?

Я помотала головой. Всё-таки дурацкая была идея начать проявлять самостоятельность.

— В таком случае повторите, что вам нужно.

— Молоток и гвозди. Я… хочу повесить картину.

— Ах, вот как. — Адриэн усмехнулся и послал мне до безобразия снисходительный взгляд. — В таком случае подойдите сюда.

— З-зачем? — Я опасливо отступила ещё на шаг назад.

— Подойдите, подойдите, не нужно меня бояться.

— А я и не боюсь, — соврала я, но всё-таки подошла к столу и вопросительно посмотрела на мужа сверху вниз.

— Покажите руки.

От его притворно мягкого голоса, в котором так и сквозили властные нотки, по рукам побежали мурашки.

— З-зачем?

— Давайте-давайте, не заставляйте меня ждать.

Я хотела спрятать руки за спину, но не успела: Адриэн ловко перехватил их и принялся разглядывать с преувеличенным вниманием. В ответ на прикосновения его тёплых пальцев неожиданно захотелось погладить их. Так, стоп. Его близость как-то неправильно на меня действует. А ведь я понятия не имею, что он сейчас сделает или скажет.

— Что вы там ожидаете увидеть? — поинтересовалась я, стараясь, чтобы голос звучал насмешливо.

— Всего лишь хочу понять, не выросла ли у вас за ночь парочка лишних пальцев, от которых вам срочно нужно избавиться.

А вот и подвох, которого я ждала.

— Очень смешно.

— В том-то и дело, что нет, Элианна. Лишних пальцев у вас не наблюдается, а вот язык точно присутствует. Вместе с ненужной гордостью, которая почему-то не позволяет вам просто подойти ко мне и попросить повесить картину. Но нет же, вы предпочитаете отбить себе пальцы, лишь бы не прибегать к моей помощи. Поверьте, ваш очаровательный язычок не отсохнет, если вы озвучите простую просьбу. Попробуем?

Я возмущённо сверкнула глазами.

— А за свой язык вы не боитесь? Вы сейчас столько всего сказали. Кажется, за всю неделю, что я живу с вами под одной крышей, вы столько слов не произнесли. Как бы он не отсох.

— За меня не волнуйтесь, мне привычно по несколько раз задавать простые вопросы чрезмерно упёртым личностям.

— А я думала, вы не размениваетесь на вопросы и сразу читаете сознание.

— Вас так интересует эта тема, что даже подозрительно. — Адриэн смерил меня прохладным взглядом. — Мечтаете попробовать?

Блин, вот я попала. Наш разговор сворачивает на какую-то очень скользкую дорожку.

— Я всего лишь не хотела вас отвлекать от дел, — пробормотала я, окончательно сдуваясь.

— Вы меня так или иначе уже отвлекли своим бесцеремонным визитом. Поверьте, везти вас к Эксерсу и следить, чтобы вы не потеряли сознание, мне точно будет труднее, чем вбить в стену гвоздь.

Адриэн наконец отпустил мои руки, и я поспешно отошла от его стола.

— Что ж, если так, то помогите, пожалуйста… Но вообще-то я умею обращаться с молотком.

— Не сомневаюсь, что ваш строптивый характер не позволил вам вырасти обычной женщиной и заниматься исключительно женскими обязанностями, однако если уж вы так удачно потеряли память, то как раз получили прекрасный шанс перевоспитаться.

С этими словами Адриэн встал и направился к двери. Я снова попятилась и попробовала проскочить первой, но он неожиданно подошёл быстрее, чем я думала, и моё тело оказалось зажатым между ним и дверным откосом. Блин, неловко-то как… Я подняла на мужа взгляд и пробормотала:

— Извините…

А Адриэн, зараза такая, вовсе не спешил освобождать мне проход. Даже за талию слегка приобнял, вроде как для того, чтобы отодвинуть. Только не отодвинул, а притянул ещё ближе. И очень пристально посмотрел в глаза, будто пытаясь загипнотизировать. По телу прошёл озноб, а щёки залила краска. Захотелось вскинуть руки ему на плечи и прижаться сильнее, но я решила не шокировать мужа ещё больше. Хватит с него, пожалуй.

— Не извиняйтесь, Элианна. Не скрою, что прижать вас к стенке — не самое неприятное занятие, — ухмыльнулся он и наконец отступил, давая мне пройти первой. А что, если поиграть на его же поле?

— А вы всегда так легко отпускаете тех, кого прижали к стенке? — Я послала ему насмешливый взгляд. — Я-то думала, вы умеете быть настойчивым.

— Хотите проверить? — Адриэн ответил таким же насмешливым взглядом. — Или вы смелая только на словах? Помнится, у вас от страха перед брачной ночью едва ли не колени подкашивались, и выглядели вы совсем не такой дерзкой.

Ладно, он меня всё-таки переиграл. Ну то есть я, конечно, могу продолжить, только вот не думаю, что Адриэн в самом деле добивается близости со мной. Скорее, просто дразнит. Ведь и обсмеять может… Но и совсем признавать поражение не хочется.

— Ну… неизвестность всегда пугает. Теперь я вас больше не боюсь. — Я скрестила на груди руки, продолжая загораживать проход в коридор.

— Что ж, буду

— Схожу за инструментами в гараж, — прибавил он и направился в прихожую.

Глава 32

— Вбитый вами гвоздь — образец совершенства. — Я с притворным восхищением сложила вместе ладони. — Вы были совершенно правы, не позволив мне самой вешать картину. Я бы не справилась так ловко и быстро.

Адриэн обернулся и внимательно вгляделся в моё лицо. Спокойно и даже как-то отрешённо. Видимо, обдумывал, стоит отвечать на провокацию или нет.

— Мне важно, чтобы вы были живы и здоровы. Не хочу постоянно переживать о том, какие ещё неприятности вы навлечёте на свою бедовую голову. И если для вашей безопасности нужно всего лишь выслушать неуклюжие колкости, я, так и быть, готов потерпеть.

И он направился к ящику с инструментами. В груди зашевелилось странное разочарование: как-то слишком уж быстро муж справился с поставленной задачей, а я даже толком полюбоваться им не успела. Зато теперь над столом висит картина. Ровно по центру — ну кто бы сомневался.

И тут из прихожей раздался звонок. Я поморщилась. Честно говоря, не слишком-то хочется, чтобы здесь шныряла чужая прислуга. При всей моей нелюбви к домашним делам я предпочла бы сама отдраить весь дом, лишь бы не отдавать кому-то приказания. Зато Адриэн, кажется, обрадовался.

— Это служанка Рэмисов. Наконец-то. Удачно, что не придётся отвлекаться позже.

И он быстрым шагом покинул мою спальню. Я подошла к зеркалу, состроила серьёзную физиономию и вздёрнула подбородок. Нет, не идёт мне роль надменной аристократки. Ладно, значит, представлю, что служанка кто-то вроде моей ученицы. Буду требовательной, но справедливой: хвалить за успехи, объяснять, что не понравилось. Ох уж эта педагогика… Жаль, в реальной жизни всё не так идеально. Хотя за все годы работы в школе у меня не было совсем уж серьёзных конфликтов с учениками или их родителями. Думаю, пока просто везло: дело ограничивалось мелкими выяснениями отношений.

Щёлкнул замок входной двери, и прихожую заполнил звонкий голосок служанки.

— … А я остановилась, чтобы помочь той старенькой госпоже. Ну не могла я пройти мимо, господин Норден, понимаете?

— Я уже сказал, что ты можешь не оправдываться. Однако на будущее запомни, что я не люблю повторять дважды. Это касается как приказаний, так и всего остального.

— Поняла, господин Норден. Господин Яник говорит мне то же самое.

— Но, очевидно, его слова плохо до тебя доходят, — проворчал Адриэн.

Тон мужа показался мне не слишком приветливым, и я неохотно поплелась к двери. Всё равно нужно официально познакомиться с прислугой, раз выбора нет.

Уже знакомая мне Майрия замерла на пороге, однако стоять спокойно явно не могла: вертела головой, с любопытством разглядывая прихожую, притопывала ногой и теребила то свою пёструю накидку, то ремень поясной сумочки, то толстую косу. Её ярко-голубые глаза радостно блестели: кажется, тон временного господина её вовсе не задевал.

Увидев меня, Адриэн улыбнулся одними губами, и я невольно улыбнулась в ответ. Всё-таки даже такая не особенно тёплая улыбка мужа приятнее колких и насмешливых взглядов. Или я просто уже дичаю без нормального человеческого отношения? У Адриэна настроение слишком непостоянное, я не успеваю уловить его смену.

— Элианна, хоть вы уже встречались, но всё-таки: познакомьтесь, это наша служанка на сегодняшний день, — сообщил он, когда я подошла ближе. — Майрия, это госпожа Элианна, и её ты тоже должна слушаться беспрекословно.

— Здравствуйте, госпожа Норден. — Служанка поклонилась и, подняв голову, посмотрела на меня тепло и с почтением.

— Раз с приветствиями покончено, перейдём непосредственно к твоим обязанностям на сегодня, — продолжил Адриэн. — Для начала займёшься обедом. Надеюсь, ты сможешь приготовить ардентисский суп?

— Конечно, господин Норден. Я обучена готовить.

— Вот и прекрасно. Кухня здесь, — Адриэн указал на дверь. — После того, как приготовишь обед, вымоешь полы в кухне и комнатах. Ко мне зайдёшь, когда сам позову. Всё нужное в кладовой, — он кивком укал на узкую, неприметную дверку рядом со входной. И почему я не обратила на неё внимание раньше? Ведь искала совок, чтобы собрать осколки злополучной чашки, но в прихожую выйти не додумалась.

Майрия тут же подалась к дверке и резким движением распахнула её. Наружу с грохотом вылетело металлическое ведро, такое же, как в нашем мире. Забавно.

— Ой, как громко, — хихикнула служанка и пихнула ведро обратно, но задела им швабру, та наклонилась и стукнула Майрию по макушке. Я инстинктивно дёрнулась, чтобы помочь пострадавшей, однако на моём запястье тут же сомкнулся железный захват, и пришлось отступить. По спине пробежал озноб: опять я чуть не допустила оплошность. С опаской покосилась на Адриэна, но он на меня не смотрел: хладнокровно наблюдал за тем, как Майрия выпрямляется и потирает ушибленное место, а другой рукой осторожно ставит на место швабру.

— Простите, — пробормотала она.

— Надеюсь, урок ты получила, — холодно сказал Адриэн.

— Да, господин Норден. Господин и госпожа Рэмис тоже ругают меня за неуклюжесть.

— Главное, чтобы страдала от неё только ты, а не окружающие. Ладно, вернёмся к твоим обязанностям на сегодня. После уборки сервируешь стол в гостиной: скатерти и посуда там же, в шкафу. Постарайся ничего не разбить, любой ущерб будет возмещён из твоего жалования.

Интересно, почему Адриэн не потребовал от меня компенсации за разбитую чашку? А то ведь мог бы, натурой. Хотя… брачная ночь может считаться расплатой? Блин, что за нелепая фигня лезет мне в голову? Я с огромным трудом сдерживалась, чтобы не начать хихикать, как дура, но нервный смешок всё-таки вырвался наружу. Я тут же прикрыла рот ладонью, сделав вид, что закашлялась. Адриэн, однако, посмотрел на меня без осуждения, кажется, даже сочувственно.

— С вами всё хорошо, Элианна?

— Д-да, просто… в горле запершило.

Муж кивнул и снова переключил внимание на служанку.

— Готовые блюда на ужин, которые доставят из таверны, я приму сам, а ты разложишь и расставишь. Всё ясно?

С Нэйлией Адриэн разговаривал иначе. Разве что после её выходок стал проявлять холодность, однако по отношению к этой девушке он явно настроен предвзято.

— Да, господин Норден, всё будет сделано.

— Мимо моего кабинета, — Адриэн кивнул на дверь, — ходишь как можно тише, вопросов задаёшь как можно меньше, госпожу тоже не тревожишь без весомого повода.

Майрия сосредоточенно покивала, продолжая теребить ремешок сумки. Я же подпирала стенку рядом с Адриэном и чувствовала себя мебелью. Надеюсь, служанке не придёт в голову меня о чём-то спрашивать, я же ей всё равно ничем

— Обед должен быть подан ровно в два часа, — прибавил Адриэн. — Если есть ещё ворсы, задавай сразу, потому что меня можно беспокоить только в крайних случаях, а госпожа здесь живёт совсем недавно и ещё не успела освоиться.

— Всё ясно, господин Норден. — Майрия снова переступила с ноги на ногу. Каким бы банальным ни было это сравнение, но она напоминает молодую ретивую лошадку, которой надо только дать волю — мигом унесётся вдаль.

— В таком случае приступай к обязанностям.

— Хорошо, господин Норден. — Майрия радостно заулыбалась и, сбросив с себя накидку и сумочку, шустро скрылась в кухне. Оттуда почти сразу же раздался грохот.

Адриэн покачал головой, но не успел ничего сказать: из дверного проёма выглянула Майрия и, широко улыбаясь, затараторила:

— Не волнуйтесь, господин Норден, это я кастрюлю уронила, но больше такого не повторится. Она как-то слишком уж близко к краю стояла. Я дверцу шкафа открыла, а она ка-ак упадёт, аж сердце в пятки ушло!

И служанка снова скрылась в кухне.

— «Близко к краю стояла», вот же бестолочь. Рэмис у меня сегодня выслушает, — недовольно пробормотал Адриэн и, развернувшись, направился к моей спальне. Меня жестом поманил за собой.

— Боитесь, что потеряюсь по дороге? — весело спросила я, стараясь чуть отстать и не раздражать его присутствием за спиной. Муж обернулся и смерил меня непроницаемым взглядом.

— Вы вполне на это способны, однако я иду в вашу комнату лишь с одной целью: забрать инструменты. Вдруг вам в голову придёт ещё какая-нибудь безумная идея, и вы решите воспользоваться молотком.

— Вас так возмутило моё желание проявить самостоятельность, что никак в себя не придёте? — поддела я.

— Считайте, как угодно. Ваше право.

Муж быстрым шагом вошёл в спальню, подхватил свой драгоценный ящичек и тут же развернулся обратно к выходу. Я прошмыгнула следом, села на кровать и начала с сосредоточенным видом расправлять платье на коленях.

— И ещё, Элианна. — Адриэн притормозил напротив меня и смерил крайне мрачным взглядом. — Хочу напомнить, чтобы вы воздерживались от любой помощи прислуге. Сочувствовать тоже не обязательно, как и гладить по головке утешения ради.

К лицу тотчас прилила кровь, а стук сердца болезненно отдался в висках. А ведь мне и возразить нечего: опять попала в дурацкую ситуацию из-за своей жалостливости.

— Просто эта Майрия такая… неловкая, — пробормотала я, опустив глаза на сложенные на коленях руки. — Сама не знаю, что на меня нашло.

Адриэн всмотрелся в моё лицо, и я почувствовала необъяснимый страх, расползшийся по телу и будто парализовавший. Виски сдавило, и я поспешно прижала к ним разом вспотевшие руки, стараясь унять неприятное чувство. Муж отвёл глаза, и стало легче.

— Она вам никого не напоминает? Одни несчастья на голову. В прямом смысле.

— Вы, как всегда, очень остроумно шутите. — Я попыталась изобразить беззаботный тон, но в груди неприятно кольнуло: Адриэн совершенно прав, и крыть мне нечем.

— С чего вы решили, что я шучу? Шутки для меня закончились… давно. В данном же случае я лишь озвучил очевидное, как обычно. Просто ведите себя подобающим образом. Не всё можно легко списать на потерю памяти. Я и так постарался, чтобы вам не пришлось много общаться с прислугой.

К щекам снова хлынула жаркая волна, и я быстро наклонилась, делая вид, что стряхиваю соринку с помпона на тапочке. Ясно, меня отстраняют от дел за профнепригодность. Что ж, как-нибудь переживу.

— Увидимся за обедом, не опаздывайте, — сухо прибавил Адриэн и вышел из комнаты, оставив меня, как всегда, в расстроенных чувствах.

* * *

Я отошла от дверцы шкафа, на которой висело большое зеркало, чтобы оценить выбранное платье: закрытое, тёмно-синее, довольно строгое. По-моему, выгляжу очень даже неплохо. Причёску и макияж уже сделала, остаётся застегнуть крючки. Пожалуй, позову служанку: Адриэн сегодня не очень-то ко мне расположен.

За обедом по традиции молчал, ограничиваясь сухими приказаниями Майрии. Опустил какой-то очередной кристалл в кастрюлю с супом и милостиво кивнул: очевидно, яда не обнаружил. Мне почему-то стало смешно от этих предосторожностей. Пришлось снова склонить голову пониже и притвориться, что расправляю на коленях салфетку.

Честно говоря, меня удивило, с каким высокомерием и почти презрением он общается с временной прислугой. Хотя Азерисы тоже со слугами не церемонились, здесь это, видимо, в порядке вещей. А лично мне Майрия кажется вполне милой: в её взглядах и поведении нет ни страха и подобострастия Иси, ни снисходительности и лёгкого высокомерия Нэйлии. Улыбается она открыто, смотрит тепло, разговаривает с почтением и её можно было бы назвать идеальной прислугой, если бы не чрезмерная суетливость. Прислуживая нам, она то и дело роняла салфетки, ложки и даже разлила суп, резко дёрнув половником.

— Как тебя вообще приняли на работу? — скривился Адриэн, с неприкрытым отвращением глядя на растёкшееся по скатерти жирное пятно. — Твои нынешние господа первые, к кому ты нанялась?

— Нет, господин Норден. Я работала у старенькой госпожи Лайнис, соседки господ Рэмисов. Но она три месяца назад ушла за Грань, а Саина как раз собралась на покой, ей ведь уже тоже много лет. Мы с ней часто беседовали, так вот она и сказала обо мне господам. Они взяли меня на время — присмотреться.

— Видимо, твоя прежняя госпожа была не слишком притязательной. Надеюсь, за Грань она отправилась не от твоей стряпни? Потому что есть суп совершенно невозможно. Ты всыпала туда все специи, которые нашла?

Майрия потупилась, на щеках проступил румянец. Однако взгляд из-под полуопущенных ресниц был скорее лукавым, чем полным раскаяния.

— Это случайно вышло, господин Норден. Баночка с перцем туго открывалась, а когда открылась, слишком много высыпалось.

— Какое счастье, что ты здесь временно. Ещё одного такого обеда я бы не выдержал. — Адриэн с явным осуждением поджал губы, но ничего больше не прибавил.

Я старалась быть как можно незаметнее и не добавлять мужу проблем. И, надо сказать, на фоне Майрии вполне неплохо справилась. Эту же тактику решила применить и на предстоящем ужине, чтобы не попасть впросак и не опозорить Адриэна перед друзьями. Я ведь ещё не со всеми знакома.

После обеда Майрия занялась уборкой, однако работать тихо у неё не получалось: постоянно то гремела ведром, то с шумом отодвигала мебель, то что-нибудь роняла. Я каждый раз ждала, что Адриэн выйдет и выскажет ей претензию, однако он почему-то не показывался. Самой выходить и командовать чужой служанкой не хотелось, тем более что мне ясно дали понять: лучше сидеть и не высовываться без весомого повода, а его-то у меня и нет. Майрия не сделала

Размышления прервал тихий стук в дверь. Ага, на ловца и зверь бежит. Отлично.

— Войдите, — кашлянув, ответила я.

Майрия бочком протиснулась в комнату.

— Госпожа Норден, простите, что тревожу, но я не могу решить, какие тарелки лучше поставить на стол, а к господину идти боюсь: он мной и так не очень доволен. Я блюда уже разложила, всё готово, остались тарелки.

— Ты очень вовремя, — ответила я и поманила служанку к себе. — Застегни мне платье, и пойдём посмотрим, что там с тарелками.

— Конечно, госпожа.

Она подошла ко мне и принялась за дело. Справилась на удивление ловко и быстро. И подначки выслушивать не пришлось.

— Вы красавица, госпожа. — Майрия широко улыбнулась. Как-то уж слишком откровенно она льстит. Хотя не скрою, что это приятнее колких взглядов Нэйлии.

— Спасибо. — Я сдержанно улыбнулась и отошла от шкафа, прикрыв дверцы. — Можем идти.

Майрия метнулась к двери и услужливо распахнула её передо мной. Я расправила плечи и чинно направилась по коридору к гостиной-столовой.

— Господин Норден не сказал, какие тарелки брать, а я и не сообразила спросить, когда он принимал еду у посыльного из таверны, — сообщила Майрия, как раз когда мы шли мимо кабинета Адриэна.

— Говори тише, если не хочешь получить выговор, — шикнула я. Получилось вполне строго, и служанка перешла на шёпот:

— Простите, госпожа. Всё время забываю. Господин Яник вот тоже меня ругает.

Чуть замедлив шаг, я свернула в открытую дверь. Майрия едва не налетела на меня и, как только я отошла в сторону, обогнала и кинулась к высокому шкафу с причудливыми узорами на дверцах, которые уже были широко раскрыты.

— Вот, госпожа, смотрите, тут есть тарелки с птичками и просто с каймой. — Майрия извлекла из шкафа две большие тарелки. — Мне нравятся птички. Я вообще люблю всяких зверушек и птичек.

Я с глубокомысленным видом подошла ближе. В повседневной жизни в этом доме едят из простых белых тарелок. И правда очень странно, что Адриэн с его педантизмом сразу не сказал служанке, какой именно комплект посуды поставить на стол. Но раз уж я теперь вроде как тоже тут живу, надо привыкать, что я не гостья, а хозяйка. В душу снова начало заползать отчаяние, и я поспешила ответить:

— Хорошо, давай остановимся на тарелках с птичками.

Майрия радостно заулыбалась, снова повернулась к шкафу и сгребла стопку тарелок в охапку. У меня в душе заворочалось нехорошее предчувствие, но я не успела и рта раскрыть, как служанка, порывисто развернувшись, зацепилась ногой за дверцу шкафа, дёрнулась, и верхняя тарелка, лежавшая слегка неровно, сорвалась и с оглушительным звоном разлетелась на мелкие осколки.

Служанка стояла и, приоткрыв рот, созерцала осколки. Я уже дёрнулась, чтобы помочь ей их собрать, но вовремя остановилась. Я же теперь не отзывчивая Полина, а взбалмошная аристократка, пусть и потерявшая память. Мне по статусу не положено помогать прислуге.

И что если это увидит Адриэн? Опять получит повод меня отчитать. Я даже зажмурилась, представляя себе выражение его лица и испепеляющий взгляд. Нет уж. Пусть Майрия разбирается сама. Мне, правда, так или иначе положен выговор за то, что нарушила негласный приказ сидеть у себя и не высовываться, но не стоит добавлять себе проблем.

— Ой, простите, госпожа, я нечаянно. — Тон Майрии сделался плаксивым. — Сейчас всё уберу.

Она присела на корточки, потянув руку к ближайшему осколку.

— Ты бы сходила за шваброй, — посоветовала я, скрестив руки на груди с независимым видом.

— Ах, да-да, конечно, госпожа. — Служанка вскочила на ноги и вдруг, сложив вместе ладони, глянула на меня умоляюще: — А может… может, вы скажете господину Нордену, что это вы разбили тарелку? Вас-то он ругать точно не станет, а меня и он отчитает, и потом ещё господа Рэмисы накажут…

Что? Она серьёзно предлагает мне взять вину на себя?! По спине прошла жаркая волна, к лицу вмиг прилила краска. В этом мире каждый так и норовит втоптать меня в грязь, хотя я никому ничего плохого не сделала. Адриэн постоянно язвит и подчёркивает, что моё место — в углу, Нэйлия смотрела свысока и подставляла, и даже эта чужая девчонка просит её отмазать ценой моего же достоинства!

Меня будто подбросило от злости, я в два шага очутилась возле Майрии и прошипела, ткнув в её сторону пальцем:

— Да как ты смеешь предлагать мне подобное? Забыла своё место? Господа отправили тебя сюда, а значит, будь добра выполнять приказы и отвечать за проступки. И уважать господ, даже если они временные. И первое, что ты сделаешь, когда соберёшь осколки, пойдёшь к господину Нордену и попросишь прощения.

— К-как скажете, госпожа. — Майрия попятилась и заметно побледнела, под ботинком хрустнули осколки. — Я… мигом. Всё сделаю и пойду к господину…

— Вот и молодец. И не забудь расставить тарелки: гости придут уже совсем скоро.

Я окинула взглядом стол, на котором уже стояли блюда с едой. Её минут сорок назад привёз посыльный из таверны. Сидя у себя, я слышала, как проскрежетал дверной звонок, потом из кабинета вышел Адриэн и позвал Майрию. Вскоре они вернулись, муж дал служанке какие-то указания — расслышать, какие именно, я не смогла — и снова скрылся в кабинете. Ну хоть еду Майрия, кажется, не испортила…

— Всё сделаю в лучшем виде, госпожа Норден, — пролепетала та, и я, развернувшись, вышла из гостиной. После вспышки гнева наступило опустошение: плечи будто сами собой поникли, из груди вырвался тяжёлый вздох. Интересно, почему Адриэн не пришёл посмотреть, что происходит?

Когда я шла мимо двери в его кабинет, оттуда раздался тихий, но требовательный оклик:

— Элианна, зайдите.

Ну всё, сейчас опять расскажут и покажут, где моё место. А может, использовать лучшую защиту — нападение? Честное слово, надоело быть девочкой для битья! Да и никакой вины не чувствую. Я распахнула дверь и решительно вошла, с шумом захлопнув её за собой.

Адриэн сидел за столом вполоборота, смотрел с привычным высокомерием и, наверное, ждал, что я приму смиренную позу.

— Незачем так хлопать дверью, — сухо сказал он и сделал едва заметное движение рукой. Уши слегка заложило. Ясно, очередные магические штучки. Наверное, какой-нибудь полог тишины или как его там? Значит, точно будет выговор.

— Подойдите сюда, не подпирайте дверь.

Снова этот властный тон, не

— Не знаю, чем опять вам не угодила, но больше не намерена молча выслушивать колкости. И тихо сидеть в уголке тоже не собираюсь. Если посчитаю нужным, буду делать, что хочу и ходить, куда хочу. И с прислугой обращаться так, как хочу. Может, у меня и не равные с вами права, но я больше не позволю втаптывать себя в грязь. И вашей прислуге тоже. Пусть я и потеряла память, и веду себя непривычно для вас, но уж точно лучше, чем раньше. А вы, вместо того чтобы этому радоваться, ищете в каждом моём слове и жесте подвох. Хотите, чтобы я вела себя, как до потери памяти? Так получите, только потом не жалуйтесь, что я бунтую, плюю вам в лицо и плохо обращаюсь с прислугой. И к вашему сведению, тарелку разбила не я.

На лице мужа за время моей гневной тирады не дрогнул ни один мускул, а когда я замолчала, поняв, что выдохлась, он вдруг ядовито улыбнулся и с нарочитой медлительностью несколько раз хлопнул в ладоши.

— Потрясающая защитительная речь, Элианна. Лучшим адвокатам впору начинать вам завидовать. Вот теперь я даже узнаю вас прежнюю. Жаль только, что к концу вы сдулись и зачем-то перешли к оправданиям. У вас наверняка есть для меня словечки и похлеще. Так, может, договорите, прежде чем я,с вашего позволения, — в серых глазах промелькнул холодок, — скажу то, ради чего позвал вас сюда?

— Можете не стараться, я и так догадываюсь: чтобы в очередной раз унизить меня и сделать выговор, — пробормотала я, стушевавшись.

— Я часто вас унижал за ту неделю, что вы за мной замужем? Это даже оскорбительно, знаете ли. Мне впору начать на вас обижаться.

А вот теперь в его глазах заплясали смешинки. Блин, вот же зараза. Только дай повод поиздеваться. В голову ударила жаркая волна стыда. Адриэн, похоже, и не собирался меня отчитывать, а я на него накинулась. Вот дура. Теперь точно прилетит…

— Ну… вы постоянно даёте понять, что считаете меня ни на что не годной идиоткой.

— Что ж, на сей раз вы ошиблись. Я слышал ваш разговор со служанкой и хотел похвалить за твёрдость. Сказать, что именно так и нужно обращаться со слугами, ведь им только дай повод сесть на шею. Бить, конечно, не стоит, но с ними нельзя быть добрыми и понимающими и, полагаю, вы только что имели возможность в этом убедиться лично.

— Хотите в очередной раз услышать, что всегда правы, и мне стоит всегда поступать так, как считаете нужным вы?

— Очень правильная мысль, — кивнул он.

— Не сомневалась, что вы скажете именно так.

— Рад, что вы начинаете улавливать ход моих мыслей, — усмехнулся Адриэн. — Итак, благодаря Майрии мы лишились части сервиза? Неужели того самого, с птичками?

Он изобразил скорбное выражение. Я не ожидала смены темы и невольно прыснула, но тут же посерьёзнела, пытаясь подыграть: слишком уж заразительным оказалось внезапное веселье Адриэна.

— С птичками.

— Какая жалость. Птичек нам определённо будет не хватать.

Я, уже не таясь, рассмеялась и подошла ближе к столу.

— А я думала, вы станете переживать: у вас ведь всё должно быть идеально.

— А кто вам сказал, что я не переживаю? — Адриэн вскинул брови и посмотрел очень проникновенно. — Вы уже успели понять, как мне во всём важен порядок. Прихожу в уныние от мысли, что теперь вместо десяти тарелок у нас их всего девять. И ведь Майрия всё ещё здесь, а это значит, что их может стать ещё меньше.

Я подошла совсем близко и, глядя на мужа сверху вниз, протянула руку и дотронулась до его щеки.

— Хотите, чтобы я вас утешила?

Адриэн осторожно перехватил мои пальцы и вдруг резко дёрнул на себя так, что я приземлилась к нему на колени. Я даже ничего толком сообразить не успела.

— Не откажусь. — Он перешёл на заговорщический шёпот, приятно пощекотав дыханием шею, отчего по рукам побежали мурашки. Второй раз за день муж меня провоцирует. Ладно, мы тоже не промах. Я вскинула руки ему на плечи и таким же шёпотом проговорила, приблизив губы к его уху:

— А ведь я тоже разбила чашку. Наверное, вы бы не прочь получить за неё компенсацию?

И снова провела рукой по его щеке. Адриэн, однако, остался невозмутимым.

— Безусловно, вам положено очень суровое наказание, — он легко сжал обе мои руки в своей, второй провёл по спине и проникновенно посмотрел в глаза, — однако можете считать, что вы возместили мне ущерб в пятницу.

По спине пробежал приятный озноб, и перед мысленным взором поплыли будоражащие воспоминания о нашей брачной ночи и его ласках. Так, хватит. Он же опять меня переиграл, а я плыву. Я лихорадочно размышляла, что бы такое остроумное ответить, но тут раздался осторожный стук в дверь.

— Господин Норден, — донёсся будто сквозь вату голосок Майрии. — Я закончила, а ещё пришла повиниться…

Пользуясь моментом, я вскочила с коленей Адриэна и на всякий случай отошла подальше, оправляя подол. Он снова сделал едва уловимый жест рукой, и ощущение ваты в ушах прошло.

— Сядьте на диван, а то у вас такой вид, будто я вас тоже отчитывал, — бросил муж и, повысив голос, скомандовал: — Входи.

Я из чувства противоречия не стала садиться, а прошла и встала у окна, чуть отодвинув тяжёлую штору. Майрия осторожно приоткрыла дверь и прошла в комнату.

— Господин Норден, я… — начала она, сцепив руки перед собой и опустив взгляд в пол. — Госпожа велела прийти к вам и рассказать… Я разбила тарелку…

— Слышал, — сухо ответил Адриэн. — И как нам с тобой поступить?

Я отвернулась к окну, стараясь скрыть злорадную усмешку. Нехорошо, конечно, так думать, но как же приятно, когда отчитывают не тебя!

— Господин Норден, я верну вам… из своего жалования. Сколько скажете, — еле слышно прошелестела служанка. — Только прошу вас, не рассказывайте господам Рэмисам! — Она подняла на Адриэна полный мольбы взгляд. — Они и так ругают меня и грозятся выгнать, а мне у них очень нравится. Сами знаете, господа разные попадаются, уж я много чего наслушалась…

Адриэн выдержал паузу и всё тем же бесстрастным тоном ответил:

— Я сам решу, кому и что рассказывать. Но чистосердечное признание оценил.

Майрия встрепенулась и вскинула руки, сложив вместе ладони.

— А ещё я… ещё я просила госпожу взять вину на себя, — выпалила она.

— Похвальное рвение, — совершенно серьёзно кивнул Адриэн, но я чувствовала, что его

А вот теперь Адриэн уже серьёзен. Тон неуловимо изменился: так он разговаривает со мной, когда считает, что я плохо себя веду.

— Больше-то и не в чем, господин. — Служанка глянула заискивающе. — Я только тарелку разбила, а вообще всё аккуратненько сделала.

— Хочется надеяться, что столовая хотя бы цела. Ладно, пока, так и быть, поверю на слово.

— А господам не скажете? — Майрия похлопала ресницами.

— Не наглей. Пока можешь идти. Проверь, всё ли на месте. Позже я приду и сам посмотрю.

— Хорошо, господин Норден.

Майрия отвесила торопливый поклон сначала Адриэну, потом мне и с явным облегчением поспешила убраться из комнаты. Я отошла от окна и снова приблизилась к столу Адриэна.

— А я думала, вы будете с ней суровее, — подначила я.

— В следующий раз не премину посоветоваться с вами насчёт того, как наказать провинившуюся прислугу, — усмехнулся муж: его явно не задели мои слова. — Вам тоже полезно в целях устрашения.

И подмигнул. Похоже, предстоящая встреча с друзьями привела его в хорошее расположение духа. Хотя мне это только на руку, пусть даже визит гостей слегка тревожит.

— Я уже и так достаточно запугана, если вы не заметили.

— Неужели? — Взгляд стал колким и насмешливым: ну вот, так гораздо привычнее.

Я подошла ещё ближе, но на сей раз остановилась на безопасном расстоянии. Нет, не скрою, сидеть на коленях у мужа даже приятно, однако слишком уж игривые мысли начинают лезть в голову.

— Адриэн, я хотела извиниться за то, что наговорила вам, когда вошла сюда, — сбивчиво начала я. — Простите, мне следовало сначала выслушать вас.

— Согласен, следовало бы. Однако можете не извиняться, мне понравилась ваша речь. Столько надрыва и обиды. Будь ваши обвинения правдой, я, может, даже проникся бы и начал раскаиваться. Может, даже извинился бы сам.

— Опять издеваетесь?

— И в мыслях не было. Когда вы вспоминаете о прежних привычках, мне это даже нравится.

И он прошёлся очень недвусмысленным взглядом по моему телу сверху вниз. По спине прокатилась приятная дрожь, отдавшаяся напряжением внизу живота. К лицу прилила кровь, и я поспешно наклонила голову. Блин, надо бежать отсюда, и срочно. Иначе Адриэн догадается о моих бесстыдных мыслях. А вот ему-то как раз не стоит знать о том, как он на меня действует. Или наоборот?

— Тем не менее, — продолжил муж, — я не хотел бы повторения подобных… вспышек с вашей стороны. Если хотите выяснить отношения, это можно сделать гораздо более приятным для нас обоих способом.

И он криво ухмыльнулся.

— Хоть сейчас. — Я посмотрела на Адриэна с вызовом. Кажется, такого ответа он не ожидал, потому что мимолётно отвёл взгляд. Однако быстро взял себя в руки, и на лице вновь появилось прежнее выражение.

— Учитывая, что вы предпочитаете «более долгий вариант», как сами мне признались, боюсь, сейчас уже поздновато: с минуты на минуту придут наши гости. Но в любой другой, более подходящий, момент вам достаточно только прямо попросить меня прийти к вам в спальню.

И он одарил меня победным взглядом. Я снова смутилась и пробормотала:

— Кстати, о гостях. Где и как мне нужно их встречать?

— Придёте в столовую, когда позову, — невозмутимо ответил Адриэн. — Там же официально представлю вас всем. А пока можете идти к себе и ждать.

И опять он меня выпроваживает. Хотя, если быть до конца честной, сейчас мне это только на руку.

* * *

Звонок в дверь прозвучал неожиданно, хотя часы показывали уже чуть больше семи. Я сидела перед трюмо и пыталась привести мысли в порядок. Минут двадцать назад хлопнула дверь кабинета Адриэна, и они с Майрией прошли в столовую. Видимо, занудство Адриэна всё-таки не позволило ему отставить работу служанки без проверки. Я быстрым шагом прошла к двери и приоткрыла её, оставив крохотную щель. Хоть послушаю, о чём будут говорить. Когда придут гости, это тоже лишним не будет.

— Я уж постаралась вам угодить, господин Норден. Всё сделала как надо, ничего больше не испортила. Вы довольны останетесь, — трещала служанка.

Спустя несколько минут коридор снова заполнил её голосок:

— Видите, я не врала, господин Норден, всё в порядке. Может, не станете господам Рэмисам рассказывать?

Вот же настырная девчонка! Я усмехнулась, представив себе выражение лица Адриэна.

— Для начала помолчи и веди себя как положено примерной прислуге, а там посмотрим, — бросил он.

Тихо закрылась дверь кабинета, и в доме снова наступила тишина. Единственным звуком осталось унылое тикание часов, очень созвучное моему настроению. Меня мучил стыд за свою вспышку. Ладно ещё служанка, она, пожалуй, заслужила выговор: Адриэн всё-таки не зря относится к прислуге так высокомерно. Но вот наезжать на него самого было не просто глупо, а ещё и опасно. Он имеет надо мной полную власть, и в случае чего вступиться за меня некому.

Правда, не представляю, как именно муж может со мной поступить, если продолжу ему дерзить. Бить вряд ли будет, но в магическом мире явно можно наказать и заклятием. Даже думать не хочется, какие они тут бывают. Наверняка же есть что-то для пыток.

Я вздрогнула, невольно сжав руки. Да, пока Адриэн не сделал мне ничего плохого, но не стоит забывать, что он женился на Элианне не по любви, а значит, и церемониться с ней… то есть со мной не станет. В общем, при гостях точно стоит быть тише воды ниже травы. На этой замечательной мысли меня и застал звонок в дверь.

Щёлкнул замок двери кабинета, потом хлопнула входная дверь. Адриэн пошёл открывать ворота? Интересно, почему не доверил это служанке? Или Нэйлии бы доверил? Ладно, какая мне-то разница? Мне велено сидеть и смиренно дожидаться приглашения. А если я не хочу просто сидеть и ждать?

Я подскочила со стула, расправила платье, пригладила волосы и критически осмотрела себя. С макияжем всё в порядке, разве что взгляд слегка испуганный. Всё, пора брать себя в руки. И чего так боюсь? Друзья Адриэна точно не сделают мне ничего плохого, особенно если не буду лезть на рожон. А я и не собираюсь.

Правда, местные церемонии, как всегда, напрягают: зачем какие-то официальные представления, если половину гостей я уже знаю? Тихонько подошла к двери и замерла.

Щёлкнул замок входной двери, и прихожую заполнил незнакомый мужской голос: гость явно чем-то возмущался.

— Да я и не спорю, что нарушил правило, однако можно же было быстрее проверить мой кристалл? И ведь я сказал этому остолопу, что

— И всё же закон на его стороне, — мягко возразила Мэдейлин. — Если бы ты ехал тише и не ворчал, раньше заметил бы регулировщика.

— И что ты опять озвучиваешь мне очевидное? — Тон мужика остался таким же недовольным. — Если бы не детские капризы, мы бы не опоздали. Воспитываешь этих мелких обормотов, воспитываешь, а в ответ сплошное непослушание. Завтра останутся без сладкого, и попробуй только меня ослушаться.

— Я всё поняла, — спокойно и с достоинством ответила Мэдейлин.

Наверное,такой же покладистости ждёт от меня Адриэн. Однако следует признать, что при всём занудстве и холодноститакмуж со мной не разговаривает.

— И долго ты намерен ворчать? — усмехнулся тот. — Вешай уже накидку и проходите в гостиную.

— А где эта рыжая бестолочь? — поинтересовался гость.

— Я здесь, господин Яник, — пискнула из кухни Майрия.

— Признавайся, что успела натворить, — сурово приказал тот.

— Ни… ничегошеньки, господин Яник, — плаксиво протянула девчонка. — Всё делала, как вы велели: усердно выполняла приказы господина и госпожи Норден.

— А если я спрошу у господина Нордена?

Ну вот, кажется, сейчас Адриэн сдаст служанку по полной программе.

— Рэмис, заканчивай. Нормально твоя служанка справилась. Проходите в гостиную.

— Я всё равно узнаю.

— Узнаешь, узнаешь, только не здесь и уж точно не сейчас.

Наверное, Яник ответил бы что-то ещё, но тут снова раздался звонок в дверь. Только на сей раз Адриэну уже не пришлось идти во двор: очевидно, он оставил ворота открытыми.

— А вот и мы, дружище. О, господа Рэмис тоже здесь. — От знакомого баса Рониэля стало тепло на душе. — Проходите, моя дорогая, не стойте на пороге.

— Добрый вечер, Адриэн. — У женщины был низкий, рокочущий голос, на удивление похожий на голос её жениха. — Как же я рада вас видеть в добром здравии. Женитьба определённо пошла вам на пользу, друг мой: выглядите отдохнувшим. Не терпится познакомиться с вашей юной супругой.

— И вам добрый вечер, Иния. Я тоже вам рад.

— Давайте накидку, моя дорогая, — вмешался Рониэль. — И вы наконец познакомитесь с очаровательной Элианной.

— Проходите в гостиную, Рэмисы уже там. А я схожу за женой.

— Отличная идея, — довольным тоном ответил Рониэль. — Хоть я и так уже очень голоден, но милая перепалка с Яником определённо поспособствует хорошему аппетиту.

— Что ты там бормочешь, Эксерс? — Это уже вмешался Яник.

— Ронни, Яник, ну вы же не будете препираться в такой чудесный день? — рассмеялась Иния. — Идите, идите, Адриэн, ведите сюда бедную девочку, хватит ей уже грустить одной. Оэлли, проходи в кухню, душенька. Помоги молодой служанке. Забыла, как её зовут.

Я быстро прикрыла дверь и вернулась к трюмо. И едва села, притворившись, будто задумчиво смотрю в окно, как в дверь постучали.

— Войдите, — ответила я, и в спальне появился Адриэн. Закрыл за собой и тихо сказал:

— Могли и не утруждаться, принимая картинную позу: гости всё равно не узнали бы, что вы подслушиваете.

Я резко обернулась к мужу. Вот же… наблюдательная зараза!

— С чего вы взяли, что я подслушивала? — Я послала Адриэну ироничный взгляд.

— Задача нехитрая. Не так уж трудно заметить, что вы напряжены, дышите чаще, чем если бы сидели спокойно, подол платья зацепился за ножку стула. Это если просто понаблюдать. А если к тому же обладать чутким слухом, можно было уловить, как вы прикрыли дверь. Так что учитесь лучше заметать следы, если хотите делать что-то втайне от меня.

— Непременно учту и впредь буду обращать внимание на любые мелочи.

— Более правильным вариантом было бы сказать, что вообще не станете делать ничего втайне от мужа, — усмехнулся Адриэн. — Но сегодня в вас явно проснулись прежние привычки, и само по себе это не так плохо. А теперь нам, пожалуй, пора. Неприлично заставлять гостей томиться в ожидании.

Я с притворно обиженным видом поджала губы и поднялась со стула. Надо сказать, что разговор немного отвлёк от переживаний, и я почувствовала себя легче. Подошла к мужу и вопросительно на него взглянула.

— Держитесь позади меня. Когда войдём в столовую, я вас представлю, вы должны поклониться и сказать что-то вежливое в ответ на приветствия. Поначалу старайтесь не заговаривать первой, только отвечать на вопросы, потом будете смотреть по ситуации.

Я кивнула, и мы двинулись по тёмному коридору к открытым дверям столовой. Из кухни слышалось бормотание служанок, но его перекрывали мужские голоса.

— Да тебе вечно надо сказать что-нибудь в пику мне, — возмущался Яник. Ответом ему был зычный хохот Рониэля.

— А разве я не прав?

— Разумеется, нет. Я крайне редко попадаю в подобные переделки и уж точно всегда слежу за скоростью. Просто дети совсем вывели из себя.

— Согласен, дети это умеют. Сам процесс продолжения рода гораздо приятнее, чем его результат.

На этой прекрасной фразе мы с Адриэном и вошли в столовую. Я остановилась чуть позади мужа, и из-за его плеча увидела Рониэля, стоящего вполоборота к двери. Он был одет в строгий тёмно-коричневый костюм, аккуратно приглаженные чем-то волосы блестели.

— О, а вот и наши счастливые молодожёны, — радостно провозгласил Рониэль. — Не зря я про детишек речь завёл, ой не зря.

— Разрешите представить вам мою супругу Элианну Норден, урождённую Азерис, — начал Адриэн, однако целитель Эксерс весело его перебил:

— Адриэн, дружище, ты, похоже, от любви совсем мозга лишился. Что за церемонии? Мы же не на приёме у высокого начальства или его Величества. Давай по-простому, по-дружески. И побыстрее, а то я за весь день только омлет и проглотил с утра. А потом как пошли пациенты, там вздохнуть-то некогда было, не то что поесть.

— Традиции есть традиции, Эксерс, — вмешался Яник: он стоял недалеко от Рониэля, скрестив руки на груди. Почти чёрные волосы, высокий лоб, нос с горбинкой, тонкие усики и жиденькая бородка. Тёмно-карие глаза пронзили меня крайне неласковым взглядом.

— Иди к демонам похотли… — Рониэль запнулся и искоса глянул на сидящую за столом женщину. — Простите, моя дорогая, вырвалось.

— Ничего страшного, Ронни, — улыбнулась та. — Адриэн, и правда, не утруждайтесь. Мы вполне можем сами представиться.

Она встала и направилась к нам. Адриэн чуть отступил в сторону, и женщина подошла ко мне, продолжая по-доброму улыбаться. Оказалось, что Иния довольно высокая — даже выше своего жениха, — и старше всех здесь присутствующих. Осанка идеальная, походка решительная. Русые волосы без намёка на седину убраны в тугой пучок, вокруг больших ярко-голубых глаз от улыбки разбежались морщинки.

— Я Иния, невеста Рониэля, — представилась она. — Он много про вас рассказывал, Элианна.

— Благодарю вас, — смущённо пробормотала я и отвесила поклон. Иния засмеялась и неожиданно обняла меня, и я совершенно растерялась

— С Ронни вы уже знакомы, а это Яник.

— Рад знакомству, — сухо произнёс тот. Я поклонилась, он ответил тем же, продолжая смотреть с явной неприязнью. Ревнует, что ли?

— … И его супруга Мэдейлин, — закончила Иния, поведя рукой в сторону жены Яника, которая выглядела очень элегантно в тёмно-бордовом, закрытом платье, с идеальной гладкой причёской: на рынке она казалась проще, сейчас же вид был холодный и неприступный, как у её мужа.

— Мы уже имели честь быть представленными друг другу, — своим грудным, приятным голосом ответила Мэдейлин. Я поклонилась, тепло улыбнувшись жене Яника. Её ответная улыбка была скорее дежурной, но я всё равно испытала облегчение от того, что церемонии завершились.

— Что ж, благодарю вас, Иния. — Адриэн поклонился. — И раз уж с представлениями покончено, приглашаю вас к столу.

Рониэль радостно заулыбался и потёр руки.

— Самое время, потому что если меня не накормить прямо сейчас, я начну есть пустые тарелки. Вон на них какие аппетитные птички.

Ответом ему был дружный смех.

Глава 33

Мы прошли к столу и начали рассаживаться. Сначала, как ни странно, дамы. По старшинству. Когда Адриэн отодвинул для меня стул, я поймала его «влюблённый» взгляд. Сердце болезненно сжалось. Блин, и почему от этого притворства каждый раз так тяжело и неприятно? Вон Яник смотрит на свою жену сурово, и её, судя по всему, это не смущает. Зато взгляд Рониэля на Инию полон нежности и обожания, явно искренних. Но эти двое пока и не женаты…

Как только мы расселись, в комнату почти бесшумно вошли служанки. Иния привела свою Оэлли, на вид примерно её ровесницу, которая теперь помогала Майрии. Вернее, делала основную работу, а Майрия бестолково маячила у неё за спиной и заискивающе улыбалась, явно пытаясь задобрить господ. Смотреть на девчонку было жалко.

Оэлли несла в обеих руках запотевшие бутылки, а Майрия тащила графин с оранжевым соком, для надёжности прижимая его к тощей груди.

— Оэлли, зря ты доверила графин этой бестолочи, — проворчал Яник, расправляя на коленях салфетку.

— Господин Яник, а как же иначе её научить? — Служанка улыбнулась, глядя на Майрию с явной теплотой. — Все мы по молодости да порывистости что-то портили, тут уж никуда не денешься.

Яник недовольно скривился, но промолчал.

— Ты права, душенька, — кивнула Иния. — Из любого человека выйдет толк, если к нему относиться по-доброму.

— Так что, можно уже приступать к еде? — деланно грустным голосом спросил Рониэль. — Я потихоньку начинаю отчаиваться…

Я бросила взгляд на стол: те самые тарелки с птичками, ложки, ножи и вилки, высокие бокалы. Графины с соком, блюда с едой, накрытые крышками. Вон в той корзинке покрытой салфеткой, похоже, хлеб. Ароматы от стола изумительные. Кажется, я тоже успела проголодаться.

— Сначала тост, — издевательски протянул Яник. — Тебе всё равно первому и говорить.

— Рэмис, заканчивай, — оборвал его Адриэн с очень серьёзным видом. — Тост можно произнести и позже. Или ты хочешь, чтобы Эксерс съел бокал вместе с содержимым?

— Это не смешно. — Рониэль нахмурился, пряча в бороде улыбку. — Но, пожалуй, в кои-то веки Яник прав: без тоста нельзя, тем более повод такой замечательный, и Яник прав: мне всё равно говорить первому, раз я тут самый старый.

— Жаль, серьёзности возраст тебе не добавляет, — хмыкнул Яник.

— Не хотел бы я стать таким же брюзгой, как некоторые.

Рониэль подмигнул и взял со стола одну из бутылок и ловко откупорил. Второй занялся Яник. Странно, что они не доверили это служанкам. Хотя, может, тут алкоголь очень ценный и дорогой, и каждая бутылка на вес золота? Я наблюдала, как Рониэль наполняет бокал Инии янтарной жидкостью. Однако напиток, пожалуй, чуть светлее того, что в это же время налил Рониэлю Яник.

— Спасибо, мой дорогой. — И Иния одарила Эксерса нежным взглядом.

— Сразу видно, что вы ещё не женаты, — ухмыльнулся Яник, забирая у Рониэля бутылку и наклоняя над бокалом Мэдейлин.

Меня обслужил сам Адриэн. Посмотрел очень внимательно, будто прикидывая, от какого количества я могу свалиться под стол, однако бокал налил почти полный. Похоже, алкоголь чужим женщинам здесь не наливают. Надо запомнить.

— Что ж, первый тост, как водится, за молодожёнов, — провозгласил Рониэль, поднимаясь и держа перед собой бокал.

— За молодожёнов, — нестройным хором подхватили остальные, а я опять поймала на себе неприязненный взгляд Яника.

Адриэн многозначительно посмотрел на меня и тоже встал, я последовала его примеру. Хорошо хоть тут не принято кричать: «Горько!» и целоваться прилюдно. Мужчины приблизили свои бокалы, а к моему потянулись Мэдейлин и Иния. Значит, чокаться нужно по половому признаку? На свадебной церемонии я как-то не уловила этот момент. Хотя там за столом сидели родственники, а не друзья.

— Пусть боги даруют вам доброе согласие, а главное, многочисленное потомство, — продолжил Рониэль. — Я уже высказал мысль, что в этом деле самое приятное — процесс.

— Демоны, Эксерс, на тебя тайком наложили заклятие повторяющихся мыслей? — издевательским том поинтересовался Яник. — Может, тебе к тёмному целителю обратиться? Сегодня ты прямо в ударе.

Мы снова сели, и я, краем глаза наблюдая за женщинами, сделала маленький глоток. На свадьбе мы все пили то, что я про себя окрестила коньяком, а сейчас нам с Инией и Мэдейлин подали нечто похожее на сидр.

— Просто повод, по которому мы тут собрались, вполне располагает к этой теме, — весело продолжил Рониэль. — Все же заметили, какой цветущий вид у нашего Адриэна? А я всегда повторяю, что супружеский долг полезная штука: магический баланс восстанавливает, помогает от бессонницы, приводит нервы в порядок.

— Эксерс, ты бы помолчал, а? — ухмыльнулся Адриэн и незаметно пожал под столом мои пальцы.

Я покосилась на мужа, очень стараясь не покраснеть. Рониэль ему, конечно, здорово польстил, вид у Адриэна вовсе не цветущий. Может, и не такой утомлённый, как в первые дни нашей совместной жизни, но под глазами по-прежнему тени, лицо бледное, взгляд безжизненный…

— И вообще, Рэмис, с каких пор ты стал таким ханжой? У тебя, между прочим, четверо детей, и это не предел. Вот и Адриэну с его очаровательной супругой не стоит тянуть с продолжением рода. Разве я говорю что-то ужасное?

Я по-прежнему не поднимала головы, больше не в силах сдерживать предательский румянец.

— Ронни! — с явно притворным возмущениям перебила Иния. — Как

— Ох, простите, Элианна. — Голос Рониэля теперь звучал виновато, и пришлось всё-таки поднять на него взгляд. — Но понимаете, мы, целители, иначе воспринимаем подобные… вещи.

— Иния, вы будто в первый раз видите своего жениха в приличном обществе, — поддел Яник. — Он же не может сдержаться и не затрагивать всякие неприемлемые темы.

— Боюсь, что такие разговоры он позволяет себе только здесь, — хохотнула Иния. — Ведь в кругу близких можно и расслабиться.

— Ты, Рэмис, вместо того, чтобы меня поддевать, лучше бы сам пожелал что-нибудь.

— А как же еда? Кто-то тут вроде умирал с голоду, — криво ухмыльнулся Яник.

— Ничего страшного, ради тебя готов ещё потерпеть. — Рониэль хитро блеснул глазами. — Тебе ли знать, что я тебя люблю как родного брата.

Яник усмехнулся, но всё-таки встал и, покручивая бокал в пальцах, начал речь.

— Как вы все знаете, я не мастер красиво говорить, в отличие от некоторых, — и он покосился на Рониэля, — поэтому просто скажу, что думаю. Все мы были очень удивлены скоропалительным решением Адриэна вновь связать себя узами брака…

— Говори за себя, — встрял Рониэль. — Я только обрадовался.

— А я и не сказал, что не рад. И пусть жизненный опыт подсказывает, что такие скоропалительные браки обычно ничем хорошим не заканчиваются, но, уверен, у Адриэна и его молодой супруги всё сложится иначе. Счастья вам.

— Спасибо за дружескую поддержку. Приятно, когда в тебя верят. — Адриэн бросил на Яника ядовитый взгляд, и тот заметно смешался.

И тут же поднял бокал, пытаясь скрыть неловкость. Мы снова встали, и я исподтишка взглянула на мужа. Адриэн снова принял обычный невозмутимый вид, однако бокал сжал явно сильнее, чем нужно. Ну вот и учусь подмечать мелочи.

— Эх ты, — хмыкнул Рониэль, насмешливо глядя на Яника. — Вот уж и правда говорить ты не мастер. Лучше бы молчал, демоны похотливые тебя раздери.

— Ронни, — снова вмешалась Иния. — Здесь же дамы…

— Ах, простите, моя дорогая, вырвалось. — И он опустил голову, улыбаясь при этом в бороду. — Да и вообще это Яник виноват.

— Конечно, во всём всегда виноват Яник, — проворчал тот.

— А у тебя есть другие варианты?

Иния покачала головой, но весь её вид выражал нежность. Вот кто здесь единственная по-настоящему счастливая пара… Я подавила тяжкий вздох. Мы снова чокнулись и выпили, снова сели. Я старалась пить совсем немного: местные зелья действуют на меня не очень хорошо, наверняка и горячительные напитки тут отличаются от наших. Во время свадебного обеда мне и без того было плохо, и я почти не пила. Вот и сейчас очень не хотелось бы напиться и начать творить какую-нибудь фигню.

— Адриэн, Элианна, не обращайте внимания на этих острословов, — продолжила Иния. — Я рада за вас, вы красивая пара. Да и вам, друг мой, давно пора возвращаться к жизни.

— Благодарю вас, Иния. — Адриэн улыбнулся, но взгляд остался непроницаемым.

И вроде бы Иния явно не желала его задеть, а снова наступила на больную мозоль. Видимо, не я одна это почувствовала, потому что в разговор вмешался Рониэль.

— Главное, что теперь мы явно будем собираться чаще такой вот тёплой компанией. А то я и не помню, когда мы в последний раз так мило, по-дружески сидели в этой комнате, — заметил он.

— И то правда, — кивнул Яник. — Но, надо сказать, без Нэйлии здесь как-то совсем непривычно, — и он недовольно покосился на вошедшую в комнату вслед за Оэлли Майрию.

Адриэн посмотрел на старшую служанку и едва заметно кивнул. Та поманила за собой Майрию, они подошли к столу и принялись шустро снимать крышки с блюд. При этом Майрия всё-таки умудрилась слегка ударить Яника крышкой по плечу.

— Осторожнее, бестолочь, — рявкнул тот, и я краем глаза подметила, как нахмурилась Иния.

— Я уж стараюсь, господин Яник, — пропищала та.

— Знаю я твои «стараюсь», — тот явно не желал успокаиваться. Однако Майрия только улыбнулась и поспешила ретироваться вместе со злополучной крышкой.

— Вот ведь блаженная, — проворчал тот. — В следующий раз пусть меня обслуживает Оэлли, уж у неё-то опыта побольше. Если, конечно, вы, Иния, не возражаете.

— Что вы, что вы, Яник. Я буду только рада, если Оэлли окажется полезной.

— Боги, какие же ароматы! — воскликнул Рониэль. — Выходит, готовила не Нэйлия?

— Еда из таверны «У фонтана», — ответил Адриэн, чуть отодвинувшись, чтобы Оэлли было удобнее накладывать ему салат.

— О, ну там повара толковые. Но, как по мне, уж точно не лучше твоей Нэйлии. С ней никто не сравнится. А где она, кстати? Ты опустил её на выходные?

— Уволил за неподобающее поведение.

— Вот это да! Что же такого она умудрилась натворить?

Я была уверена, что Адриэн как-нибудь съедет с темы, но муж повертел в руках вилку и всё-таки ответил:

— Возомнила себя членом семьи и дерзила Элианне. И даже не подумала извиниться.

В столовой повисла тишина. Я всё это время сидела, наблюдая за тем, как служанки раскладывают по тарелкам еду, и старалась не смотреть на гостей. Особенно на Яника с женой: наверняка они на стороне Нэйлии, ведь она проверенная служанка.

— Ты прав, дружище, такое нельзя спускать с рук, — кивнул Рониэль. — Тем более ума не приложу, как могла не понравиться Нэйлии твоя очаровательная супруга.

— Ещё немного, и я начну ревновать, — усмехнулся Адриэн. — Иния, вам следует быть с ним построже.

— Одобряю. Почаще лишайте его… десертов, — вмешался Яник.

Я осторожно подняла взгляд: похоже, сейчас строгий блюститель нравственности отпустил пошлую шуточку. Но разве здесь разрешена близость до свадьбы?

— Боюсь, если лишу его… десертов, — в глазах Инии промелькнул озорной огонёк, — он совсем загрустит. Вдруг будет хуже лечить пациентов. Нет-нет, я не могу быть такой жестокой с Ронни.

Рониэль с притворной серьёзностью смотрел на свою невесту, приложив руку к груди, а когда она договорила, изобразил облегчённый вздох. Это выглядело так комично, что у меня невольно вырвался смешок. Я тут же по инерции испуганно сжалась и глянула на Адриэна: он тоже посмотрел на меня. Кажется, с осуждением. Или снисходительно? Я осторожно оглядела гостей, но Мэдейлин смотрела на Майрию, а Яник потянулся за стаканом с соком.

— Правильно, нельзя лишать меня вкусной еды, иначе я точно захандрю и вообще перестану приносить пользу, — страдальчески простонал Рониэль.

— Кстати, Нэйлия как раз сегодня принесла ключи и передала твоё любимое печенье, — сообщил Адриэн.

— Я надеюсь, вы его не успели съесть? — Рониэль потёр руки, и его глаза радостно блеснули.

— Не волнуйся, оставили в целости и сохранности, так что оно тебя ждёт. Но пока, пожалуй, самое время приступать к ужину.

— Вот я всегда говорю: во всех моих бедах виноват Рэмис. — При этих словах в глазах Рониэля заплясали чёртики.

— Ешь уже, — бросил тот, и Рониэль с нарочитой поспешностью набросился на содержимое своей тарелки, а его друзья весело рассмеялись.

Кажется, я пока ещё не заслужила чести смеяться вместе со всеми, поэтому взяла вилку и тоже принялась за еду. На какое-то время в комнате повисло молчание, слышалось только позвякивание приборов о тарелки и шуршание платьев служанок, следивших за тем, чтобы господам всего хватало.

Я старалась не отсвечивать, и лишь изредка поглядывала на Адриэна: тот явно ел без особого аппетита, но иногда, поймав мимолётный взгляд Рониэля, всё-таки вспоминал о содержимом тарелки.

Сначала нам подали холодные закуски — салат из овощей и морепродуктов, канапе с разными начинками, какие-то местные очень острые колбаски, — потом Оэлли принесла большую кастрюлю с ароматным жарким.

— Вот это я понимаю — счастье, — довольно заулыбался Рониэль. — О, моя дорогая, ваша салфетка сейчас упадёт… Ну вот, я опоздал с предупреждением.

— Ничего страшного, просто ткань платья слишком скользкая, — улыбнулась Иния. — Сейчас подниму.

И она подалась вперёд.

— Что вы, что вы, моя дорогая, я сам. — Рониэль тоже подался вперёд, и в это же самое время с разных сторон подбежали Майрия и Оэлли.

— Я сейчас, госпожа, — начала служанка Инии, и почти сразу же раздался громкий вскрик Майрии, а Рониэль, выпрямившись, начал судорожно тереть лоб. Майрия тоже схватилась за голову и медленно поднялась. Оэлли в это время всё-таки подобрала салфетку своей госпожи. Однако та вскочила и подошла к Рониэлю.

— Как вы, моя хороший?

— Жить буду, — усмехнулся Рониэль. — Но шишка, возможно, вскочит.

— Вас она не испортит. — Иния нежно погладила Рониэля по волосам, и я явственно услышала, как фыркнул Яник.

— Ему нужно приложить к месту ушиба что-нибудь холодное, — тихо сказала я Адриэну. — Тогда, возможно, шишки не будет.

Муж обернулся ко мне и посмотрел так, что мне захотелось залезть под стол. Опять я забыла, что в другом мире всё иначе. Ещё бы про подорожник сказала! Хотя, может, о нём тут как раз знают.

— Вы забыли, что Рониэль целитель? — спросил Адриэн очень снисходительным тоном. — У него есть средства против ушибов и, уверяю вас, они точно подействуют лучше.

Я отвернулась, чтобы скрыть смятение, но тут над столом прозвучал тихий, но полный угрозы голос Яника:

— Майрия, выйдем.

— Гос… господин Яник, я… я же не… не нарочно, — залепетала служанка. — Я не хочу под заклятие!

— Я велел тебе выйти, — повторил Яник. — Твои желания меня мало интересуют.

— Рэмис, угомонись, она же помочь хотела. — Рониэль обернулся: он как раз выдвинул для Инии стул.

— От её помощи одни неприятности. Вот пусть и делает только то, что велят.

Бледное, как полотно, лицо Майрии вызвало у меня острый приступ жалости. Конечно, она много чего успела натворить, но ведь и правда не нарочно. Оэлли смотрела с явным сочувствием, но молчала. Меня невольно прошиб озноб. Что за заклятие хочет наложить на бедную девушку этот вечно недовольный мужик?

— Рэмис, остынь, — сухо заговорил до сих пор молчавший Адриэн и обратился к Майрии, смерив её суровым взглядом: — Иди в кухню и делай только то, что прикажет тебе Оэлли. И так, как прикажет. Оэлли, справишься?

— Конечно, господин Адриэн. — Служанка улыбнулась с явным облегчением и поманила Майрию за собой. Та не стала просить себя дважды и, путаясь в ногах, почти побежала следом.

— Что на тебя нашло? — тут же возмутился Яник, глядя на Адриэна очень недовольно.

— Я хотел бы задать тебе тот же вопрос.

Я исподтишка наблюдала за тем, как друзья сверлят друг друга взглядами. В конце концов, Яник сдался. А я и не сомневалась. На душе стало тепло от того, что муж не дал в обиду служанку. При том, что сам относится к ней примерно так же, как и его друг.

— С каких пор ты стал таким жалостливым? — скривился Яник. — Девчонка заслужила наказание, а мы бы посидели спокойно.

— В случае с ней можно и без крайних мер обойтись, — спокойно ответил Адриэн. — Достаточно просто запугать, что ты и так уже сделал. Девчонке много не надо. Теперь угомонись, и давайте продолжим трапезу.

— Я вот считаю, что это на него надо наложить заклятие подчинения, — ухмыльнулся Рониэль. — Чтобы не портил другим аппетит и помалкивал. Да и вообще, Рэмис, не мне напоминать, что это заклятие запрещено. А ты вроде как представитель правосудия.

— Кто будет разбираться? Она всего лишь прислуга.

— А господа должны быть снисходительны. — Рониэль поднял вверх указательный палец.

— Ладно, пока ваша взяла, но если она допустит очередной промах…

— Всё, всё, мы уже поняли, что ты суров, и тебя все должны бояться. — В глазах Рониэля опять заплясали чёртики. — У меня вот уже поджилки трясутся от одного твоего вида.

— Твои шутки, как всегда, понятны только тебе, — отбрил его Яник, но Рониэль пропустил это замечание мимо ушей и продолжил:

— Давайте я лучше вам расскажу историю, которая приключились с моим Жеремисом на прошлой неделе. — Он подтянул вверх рукава белоснежной рубашки и, не дожидаясь согласия, начал рассказ. — В общем, угостил его кто-то яблочной настойкой. Кто — непонятно, просто оставили на пороге флягу и записку, мол, дорогому Жеремису. Я ему сразу сказал, чтобы был осторожнее. Но этот дурачок господина не послушался, тем же вечером и хлебнул хорошенько так.

Рониэль замолчал, явно пытаясь всех нас заинтриговать. Иния хитро улыбнулась: она явно в курсе продолжения истории.

— Ну, что там было-то? Не томи, — пробурчал Яник. — Надеюсь, не слабительное зелье? А то у тебя все истории в таком духе.

Мэдейлин кинула на мужа осуждающий взгляд, а Адриэн поморщился.

— Вот и не угадал! Оказалось, что во фляге не яблочная настойка, а веселящее зелье. Так он потом ещё три дня смеялся, — весело закончил Рониэль и промокнул губы салфеткой. — Вернее, хохотал, как помешанный. И с таким виноватым видом…

Я вспомнила невозмутимого слугу Рониэля и улыбнулась, представив его хохочущим без причины.

— Подумать только — три дня смеяться, — сочувственно протянула Мэдейлин. — И как только бедняга Жеремис не устал? Особенно учитывая его нрав.

— Ну, смеялся он не весь день напролёт, конечно. Так, ходит-ходит, вроде бы такой же как всегда, а потом как согнётся пополам, как захохочет… и так несколько минут. До слёз и икоты. Когда действие проклятого зелья прошло, я велел ему сутки отдыхать, отпаивал всякими успокоительными.

— А у Жеремиса были предположения,

Рониэль довольно крякнул.

— Сначала он отмалчивался, но потом сознался: обидел соседскую служанку. Уж не знаю, было ли там у них нечто… романтическое или просто что-то не поделили, но тем не менее Жеремис получил урок: не стоит обижать женщин, иначе последствия могут быть непредсказуемыми.

— Подожди, но ведь веселящее зелье входит в состав запрещённых. Может, надо было донести хозяевам той бабёнки? — Яник вдруг вздрогнул и бросил неодобрительный взгляд на жену. — Мэди, перестань, эта служанка других слов и не заслуживает.

Я исподтишка посмотрела на Яника и Мэдейлин: а она, выходит, всё-таки может его приструнить, хоть он и изображает из себя мужа-тирана.

— Тебе, Рэмис, только бы донести на кого-нибудь, — хмыкнул Рониэль и потянулся к графину с соком. — Сам на себя и донеси, ты вон к слугам запрещённые заклятия применяешь. А тут, подумаешь, проучила девушка Жеремиса, будет ему урок.

— Как бы потом подобную запрещённую гадость не подсунули уже тебе, — сухо заметил Адриэн: он сидел, откинувшись на спинку стула, и с непроницаемым видом слушал рассказы друга.

— Вот видишь, не я один так думаю, Эксерс. — Яник явно обрадовался неожиданной поддержке.

Мне снова стало смешно, но кроме меня никто не спешил веселиться, и я потянулась за бокалом с сидром, чтобы отвлечься и чем-то занять руки.

— Я не стану пить из непонятных фляжек, не дурак, — рассмеялся Рониэль.

— Надо же, а по тебе не скажешь, — поддел его Яник.

Однако на этом драматичном моменте их перепалка резко прервалась. Прямо перед репликой Яника я сделала глоток, а после его слов всё-таки не смогла удержаться и рассмеялась, да так, что сидр едва не вышел через нос. Все как по команде уставились на меня. От взгляда Адриэна смеяться резко расхотелось, по спине пополз противный холодок, а в ушах зашумело.

Что я сделала не так? Не имела права смеяться? Ну, вообще-то и правда было глупо, тем более что я этим могла обидеть Рониэля. Иния, однако, смотрит без осуждения, скорее, с удивлением, Рониэль и вовсе тепло и с сочувствием, Яник осуждающе, а его жена снисходительно. Зато Адриэн бы меня, кажется, охотно сравнял с землёй.

— Считаю, что Элианна подала нам отличную идею, — широко улыбнулся Рониэль и поднял свой бокал. — Давайте выпьем за благополучие присутствующих здесь дам.

Адриэн наконец отвёл глаза, и мне показалось, что в брошенном на Рониэля взгляде промелькнула благодарность. А мне стало совсем неуютно. Я допустила оплошность, посмеялась над дурацкой шуткой, и вместо того, чтобы обидеться, Рониэль сгладил неловкость. Какой он всё-таки хороший!

— Ах, мой дорогой, какой прекрасный тост, — и Иния нежно улыбнулась жениху. — Вы сама доброта.

— Как и вы, моя милая. Рядом с вами хочется совершать только добрые дела.

Яник закатил глаза и пробормотал так, чтобы слышали все:

— Ничего, вот поженитесь, мы на вас посмотрим.

— Рэмис, лучше сделай комплимент жене, тем более повод отличный.

— Мы не настолько сумасшедшие, чтобы проявлять чувства прилюдно, как некоторые, — отрезал Яник.

— А всё потому, что ты просто бесчувственный чурбан. Даже у Адриэна наверняка найдутся добрые слова для жены.

Ага, если вспомнить, как он на меня только что смотрел… только добрые слова и найдутся. Кажется, это поняла не я одна.

— Ронни, милый, не смущайте наших дорогих молодожёнов, — перебила его Иния. — Всё должно делаться по велению души и сердца.

Я покосилась на мужа, который как раз повернулся ко мне. Ну да, кто бы сомневался, что он продолжает игру: смотрит с нежностью и снисхождением. Как на провинившегося ребёнка.

— Могу точно сказать, что с Элианной никогда не бывает скучно, — усмехнулся он.

Язва ходячая. И ведь не подкопаешься, звучит вполне мило. Как бы ему поизящнее отомстить?

Глава 34

— Пожалуй, надо бы выйти проветриться, — заметил Яник, когда с горячим было покончено.

— Проветриться, как же, — засмеялся Рониэль. — Ты хотел сказать: «Задымить весь двор» и просто оговорился?

— Эксерс, не занудствуй. Так и быть, угощу тебя.

— Не надо меня соблазнять, я давно завязал.

— И даже не попробуешь ардентисский табачок? — Яник хитро сверкнул глазами.

— Вот же искуситель, демоны тебя раздери. Простите, дорогие дамы. Ладно, разберёмся. Хотя я бы не отказался сразу приступить к десерту. Что нас ждёт, кстати?

— Ванильный пудинг, грушевый пирог и вишнёвое желе, — ответил Адриэн. — Заказывал всего побольше нарочно для тебя. Ну и печенье от Нэйлии.

Рониэль довольно потёр руки и поднялся.

— Тогда пойдём скорее. Я боюсь оставлять наших милых дам поблизости от таких потрясающих лакомств.

— Надеюсь, они оправдают твои опасения, — ухмыльнулся Яник и тоже поднялся. Видимо, в предвкушении перекура он как-то подобрел.

Адриэн присоединился к ним последним. Перед тем, как встать, шепнул мне:

— Не заговаривайте первой.

Я кивнула.

— Эй, дружище, успеешь ещё обменяться нежностями, — смеясь, бросил ему Рониэль. — Как-никак вся ночь впереди.

— Эксерс, Эксерс, бедняга, — с деланным сочувствием протянул Яник. — Заклятие повторяющихся мыслей тяжело снимается.

Продолжая шутливую перепалку, мужчины вышли, и в комнате будто стало светлее и просторнее.

— Наконец-то, — провозгласила Иния. — Мы хоть познакомимся поближе с очаровательной Элианной. Как вас называли дома, моя дорогая?

— Лиа, — пробормотала я, поправляя лежащую на коленях салфетку.

— Вот и прекрасно, Лиа. Мы все, признаюсь, были немало удивлены решением Адриэна жениться, но теперь-то я понимаю: он просто не смог устоять перед вашим очарованием. Что ж, ему давно пора было снять траур, и наконец-то он сам это понял.

Я скромно опустила глаза. Нет, ну правда, что на это ответить? Я никогда не считала себя красавицей, и настоящая Элианна с её надменным выражением лица и непокорным взглядом явно гораздо более привлекательна для мужчин. Но с другой стороны Адриэн всё-таки ко мне неравнодушен. По крайней мере, в постели.

— А вот вы счастливой не выглядите, — продолжила между тем Иния. — Полагаю, вашего мнения никто не спрашивал.

Блин, вот засада! Надо ли дать понять, что совсем не рада навязанному браку, как это наверняка сделала бы Элианна, или стоит хранить невозмутимость? Наверное, всё же второе. Тем более что я, в общем-то, уже успела оценить, как мне повезло с мужем.

— Родители поставили перед фактом, — ответила я. — Но, полагаю, они руководствовались лучшими намерениями.

— Договорной брак обычно самое правильное решение. — В разговор вмешалась Мэдейлин. — Во всяком случае, и мне, и моим сёстрам повезло с мужьями, которых выбрали родители.

— Согласна, многим везёт, — кивнула Иния. — Мне, однако, достался несчастливый билет, как вы сами знаете, Мэди. Кстати, сколько вам лет, Лиа?

— Двадцать… два, — пробормотала я, не понимая, к чему клонит Иния.

— Значит, между вами с мужем пятнадцать лет разницы… Что ж, не так уж плохо. Мой Седрин был старше меня на двадцать пять, Лиа. Меня выдали за него в восемнадцать. Как назло он, как и все маги воздуха, обладал завидным здоровьем: мы прожили вместе почти двадцать два года. И он всю жизнь смотрел на меня так же снисходительно, как сейчас Адриэн на вас.

На лицо Инии набежала тень, но она быстро взяла себя в руки.

— Хотя, конечно, глупо сравнивать моего покойного муженька — да будет ему жарко в царстве демонов! — с нашим дорогим Адриэном. Уверена, вы с ним будете счастливы. Привыкнете к его нраву, познаете женскую мудрость и оцените его по достоинству.

— Иния права. — Мэдейлин улыбнулась, вытащила из подставки салфетку и принялась тщательно вытирать пальцы. — Адриэну не откажешь в надёжности.

— И постоянстве в привязанностях, — усмехнулась Иния, и меня покоробило это замечание, однако невеста Рониэля явно не посчитала себя бестактной и продолжала, как ни в чём не бывало: — Надеюсь, он с вами не слишком строг? Думаю, ему нелегко привыкнуть, что он снова женат, но это лишь вопрос времени.

Я пожала плечами, не зная, что ответить. Не посвящать же женщин в тонкости наших отношений. Иния, однако, неслась дальше: моё участие в беседе не требовалось.

— А уж когда подарите ему наследников, точно смягчится. Даже мой Седрин и тот на время усмирял своих демонов, когда появлялись дети.

Она вздохнула, а я выдавила смущённую улыбку. Не знай я про то заклятие, сейчас бы знатно напряглась. Однако где-то в глубине души заскреблось странное чувство, что Адриэн лишает меня выбора. А что если бы я мечтала о детях?

— Так что мой вам совет, моя дорогая: не тяните с детишками. Адриэн уже не мальчик, к тому же жизнь его здорово потрепала… Кто знает, сколько вам отмерено прожить вместе? А дети будут опорой и поддержкой. Я вот и не заметила, как мои малыши стали достаточно взрослыми… Кстати, Мэди, я говорила, кто посватался к моей Бэттине? Средний сын господина Илоса! Нет, вы представляете?

Мэдейлин хмыкнула.

— Надо думать, вы ему отказали и всё же предпочли Артениса?

— Ох, Мэди, я бы, может, и обдумала предложение, всё же такое уважаемое семейство. Да только слухи о них разные ходят, сами знаете. А я больше всего боюсь, что девочка повторит мою судьбу в замужестве…

Мэдейлин глубокомысленно покивала, и на её лице появилось выражение нежности.

— Вы правы, Иния, пусть выбирает сама. Я тоже стараюсь подвести Яника к мысли, что нужно прислушиваться к желаниям детей. Зная, каким он может быть упёртым, начинаю уже сейчас.

— Вот-вот, не успеете оглянуться, как будете смотреть женихов и невест, — хохотнула Иния, взяв со стола стакан с соком. — Кстати, вы слышали, что к вдове Мэйен посватался лучший друг её покойного супруга?

— Боги, неужели эти слухи — правда? — Мэди отложила салфетку, которую сразу же подхватила маячившая у неё за спиной Майрия. — Я была уверена, что очередные выдумки «Сплетника».

— Мне об этом рассказала госпожа Оклен, а уж она никогда не была замечена в сплетнях. Однако, надо признать, слухи про их связь ходили давно, просто когда был жив достопочтенный господин Мэйен, злым языкам приходилось сдерживаться.

— Ах, ну надо же, какой невиданный скандал! И ведь срок траура ещё не прошёл. Выходит, она и в самом деле согласилась?

— Госпожа Оклен утверждает, что да. Не далее как на прошлой неделе я беседовала с ней в вышивальном клубе. Один на один, конечно же. Но вам можно доверить любую тайну, моя дорогая.

Мэдейлин наклонила голову и слегка улыбнулась, однако смущается она, похоже, только для вида. Иния тем временем выдала очередную сплетню.

— А вы слышали, что ребёночек госпожи Дойрис родился рыжим, хотя в роду ни у неё, ни у супруга рыжих никогда не было?

— Думается мне, наши кумушки могли и присочинить, — усмехнулась Мэдейлин.

Они продолжили болтать о незнакомых мне людях, а я изо всех сил пыталась подавить приступ паники и отчаяния. Слова Мэдейлин и Инии про возраст Адриэна меня так взбудоражили, что даже пальцы похолодели, а в ушах начал неприятно отдаваться каждый удар сердца. Слишком больно резануло и то спокойствие, с которым Иния говорила про смерть. Вдруг с Адриэном и правда случится непоправимое, а я не успею признаться, что не Элианна? Что тогда буду делать? Одна в чужом и враждебном мире, безо всякой поддержки… Хотя нет, звучит не лучше, чем слова Инии: будто я переживаю только за себя. Но ведь я искренне желаю мужу долгих лет жизни…

— Лиа, дорогая, с вами всё хорошо? Вы так побледнели. — Голос Мэдейлин заставил вынырнуть из страшных мыслей, и я оглядела комнату невидящим взглядом.

— Всё в порядке, просто немного… душно, — соврала я.

— Вы правы, здесь стало жарко, — поддакнула Иния. — Оэлли, душенька, открой окно.

Майрия тоже дёрнулась было помочь, но Мэдейлин вовремя ухватила её на локоть и заставила остановиться. Потом встала и подошла ко мне, с тревогой заглядывая в лицо, и принялась обмахивать меня салфеткой. Иния присоединилась к ней.

— Мы вас утомили своей глупой болтовнёй, дорогая, — сокрушённо проговорила она. — Оэлли, сходи в кухню и принести госпоже Элианне стакан воды.

Служанка быстрым шагом удалилась, а я выдавила извиняющуюся улыбку.

— Иния, Мэдейлин, спасибо за заботу, но со мной правда всё хорошо. Просто я принимала много разных зелий в последнее время. Думаю, дело в них.

— Ах, да, Ронни рассказывал, что вы зачастили к нему в кабинет. — Иния присела передо мной на корточки и сочувственно потрепала по руке. Нет, всё-таки её проявления заботы очень приятны. Мэдейлин стояла рядом и тоже смотрела участливо.

Я снова заставила себя улыбнуться женщинам. Как ни крути, а мне нужно с кем-то здесь дружить. И жёны друзей Адриэна, кажется, наилучший вариант из возможных. Я просто не знаю, где ещё можно с кем-то познакомиться.

— Свадьба — слишком волнующее событие, не мудрено, что у вас разыгрались нервы. А от них и все недомогания, — изрекла Иния. — Помню, я примерно за месяц до свадьбы перестала спать. Меня маменька и служанки уж как только ни пытались привести в нормальный вид, но всё равно на свадебных снимках я выгляжу будто покойница.

— Я тоже волновалась, почти ничего не ела, — усмехнулась Мэдейлин. — Но моя старенькая няня, да будет ей уютно за Гранью, сказала, что жених меня испугается, если перестану есть, и аппетит

Рассказ прервала вернувшаяся из кухни Оэлли. Она подошла ко мне и с поклоном протянула стакан, который я приняла с благодарностью. Не то чтобы очень хочется пить, просто нужно чем-то занять руки. Я сделала три маленьких глотка.

— Ну как, вам полегчало? — спросила Мэдейлин, и я кивнула.

— Так что там была за история, Мэди? — Иния поднялась на ноги и села рядом со мной на место Адриэна. Мэдейлин вернулась на свой стул.

— В общем, то происшествие со сбежавшем женихом меня напугало. Не помню точно фамилию, не то Тэрниен, не то Торниен…

— О, теперь я вспомнила! Того мальчика звали Эддис Торниен. Вроде бы говорили, что он влюбился в молоденькую служанку и сбежал с ней. Однако их поймали, девочку отправили под суд, а его сослали на границу с Сейридом, ведь после его выходки, конечно, ни одно благородное семейство не согласилось бы отдать за него дочь. Разве что девицу из чёрных списков…

— Да, поучительная история для молодых и не в меру строптивых, — вздохнула Мэдейлин.

— Но, полагаю, вам можно было не бояться: уж кто-кто, а ваш Яник слишком чтит закон и правила приличия.

— Этого не отнять. — Мэдейлин рассмеялась. — Кстати, что-то мужчины долго проветриваются. Яник, наверное, уже выкурил весь свой запас…

— Пусть поболтают, — усмехнулась Иния. — Посплетничают, порасспрашивают старину Адриэна о том, каково ему снова быть женатым. Ну а потом станут со снисходительным видом пенять нам на чрезмерную болтливость. И нам тоже нужно познакомиться ближе, ведь Лиа теперь часть нашей компании. Кстати, моя дорогая, вам непременно стоит вступить в наши женские клубы. Мы с Мэди состоим в вышивальном, вязальном, посещаем театральный кружок и поём в хоре. А вы чем увлекаетесь?

Я замялась, не зная, что сказать. Признаваться, что играю на пианино, наверное, пока не стоит. Что же до пения и театра… Когда училась в музыкальной школе, пела там в хоре, а в бытность студенткой сыграла роль служанки в пьесе, написанной к восьмому марта одним местным гением. Произносила всего пару реплик, но в целом было весело. Однако чтобы петь в хоре, нужно знать, как пишутся местные ноты, а пьесу придётся сначала прочитать…

— Не стесняйтесь, моя дорогая. Клубов по интересам много. Есть танцы, верховая езда, чтение вслух, шитьё, рисование, помощь в богадельнях и больницах, кружок кулинарии. Вы просто скажите, чем увлекались до замужества, и мы введём вас в круг. Не думаю, что Адриэн будет против.

— Наверное, я должна уметь шить… или вязать, — начала я и повертела в руках стакан с водой. — Или ездить верхом… Но незадолго до свадьбы я, гуляя по лесу, случайно забрела на болота и потеряла память. И теперь не помню, как и чем жила раньше.

— Ах, моя дорогая, мы слышали об этом от Ронни и Яника. — Иния подалась ко мне и сжала мои ладони в своих — крепких, тёплых и слегка шершавых. — Ужасное, чудовищное происшествие. Впрочем, нынче тёмное целительство шагнуло далеко вперёд. Думаю, вы обязательно поправитесь, уж Адриэн-то об этом позаботится.

Я внутренне поёжилась, а Иния отпустила мои руки. Я сложила их на коленях. Как же тоскливо от мыслей обо всех этих тёмных целителях! Скорее бы уже вернулся Адриэн: тогда женщины точно оставят меня в покое.

— Что же до больниц, я… боюсь вида крови, — тихо прибавила я.

— Ничего, моя дорогая, не волнуйтесь. Вас никто ни к чему не принуждает. Клубы по интересам — не пансион, где вас заставят сдавать экзамены. Наши дамы собираются, скорее, чтобы пообщаться, обменяться новостями, перемыть косточки слугам и мужьям. — Иния весело сверкнула глазами. — Ну и между делом помочь несчастным. Мы устраиваем благотворительные базары, концерты, даже скачки, и все средства отправляем тем, кому они нужны. Поэтому мужчины не запрещают нам иногда примерять на себя их роли.

— Как только почувствуете себя готовой, просто скажите. Мы будем брать вас с собой, — поддержала Мэдейлин.

Вроде бы мне стоит радоваться, что могу найти занятие по душе, но почему-то стало ещё тоскливее. Местные женщины, кроме детей и хозяйства, живут только сплетнями. Похоже, что все их клубы по интересам тоже существуют для того, чтобы они могли вдоволь обсудить всех и вся. Но показывать этого нельзя. Уж лучше ходить в клубы и привыкать сплетничать, чем просто сидеть дома и жалеть себя.

— Спасибо, буду рада.

— А зачем ждать, когда будете готовы? — Иния вскинула брови. — Вот в следующую субботу собирается театральный кружок: готовим к осени небольшой спектакль. Вы вполне можете посмотреть нашу репетицию, заодно познакомитесь с дамами. Пусть видят, какую умницу и красавицу нашёл себе Адриэн, и перестанут уже чесать языками на его счёт.

— Иния, не нужно. — Мэдейлин предупреждающе глянула на подругу.

— А что, моя дорогая Мэди, разве я не права? Некоторым нашим дамам не помешало бы думать, прежде чем говорить.

Я еле удержалась, чтобы не хмыкнуть, и заметила, как Мэдейлин мимолётно опустила голову. Похоже, мы с ней мыслим схоже.

— Так как, Лиа, мы договорились?

— Наверное, надо спросить у моего супруга, — пробормотала я: признаться честно, знакомиться с местными сплетницами страшновато. Может, Адриэн мне запретит? Было бы хорошо.

— Да что вы, моя дорогая, мужья обычно не возражают против посещения жёнами кружков. Более того, им даже удобнее: могут спокойно собираться в своих… мужских клубах, пока женщины при деле. — И глаза Инии снова блеснули.

— У мужчин тоже есть клубы? — спросила я и снова заметила предупреждающий взгляд Мэдейлин, брошенный ей на Инию.

— Ах, моя дорогая, ну конечно, есть. А где же им, бедненьким, играть в азартные игры, выпивать и обсуждать достоинства борде… Простите, — Иния с притворным ужасом ударила себя по губам. — Достоинства жён, разумеется. Вот они и собираются в своих клубах.

Мэдейлин хмыкнула, но ничего не сказала.

— И… Адриэн тоже? — спросила я, не сумев сдержать любопытство.

— Нет, что вы, моя дорогая. Вы, полагаю, наслушались всякого про своего супруга, однако с тех пор как… — Иния запнулась. — С тех пор как он потерял семью, вообще мало где появляется.

— Думаю, если бы не упорство Яника и Рониэля, он бы и с ними порвал всякую связь, — прибавила Мэдейлин. — Но они, конечно, никогда не бросили бы друга в беде.

— Я вас всех в то время не знала, но и не сомневалась, что Ронни и Яник прекрасные друзья, — улыбнулась Иния. — И вообще я давно говорю,

— Ох, Иния, тише, прошу вас. — Мэдейлин оглянулась по сторонам, будто боясь, что у стен в прямом смысле есть уши. — Пусть Адриэн и женился, но это ещё не значит, что можно говорить нечто подобное.

— Моя дорогая, — Иния и не думала сбавлять громкость, — неужели вы думаете, что я настолько бестактна? Но помяните моё слово, с молодой женой наш любезный друг быстро придёт в себя. Умерших, конечно, нельзя забывать, но и жить прошлым — не выход. Хотя я знаю такой тип мужчин, они по большей части несколько… фанатичны в своих привязанностях.

Я прикусила губу, стараясь успокоиться. Может, конечно, я просто слишком много общалась с Адриэном за эту неделю, и он успел несколько раз отчитать меня за бестактность, но слова Инии покоробили. И ведь не она одна озвучивает подобные мысли… Конечно, она в чём-то права, однако каждый человек имеет право носить траур столько, сколько нужно по его мнению.

— А по-моему, то, что Адриэн до сих пор не может отпустить семью, говорит о нём, как о надёжном человеке, — всё-таки выпалила я. — Не каждый сумеет столько лет хранить в душе любовь к покойной жене.

Иния вскинула брови и, как мне показалось, улыбнулась слегка снисходительно.

— Моя дорогая, ваше желание вступиться за супруга очень трогательно. И вам, пожалуй, простительна такая… наивность. Вы ещё очень молоды, но поверьте моему опыту: чем дольше живёте на свете, тем больше начинаете ценить каждый миг. И тратить драгоценную жизнь на тоску по тем, кого всё равно не вернуть, глупо.

— Но и заставить себя вдруг забыть и начать радоваться жизни тоже невозможно, — возразила я. — Вы не можете просто щёлкнуть пальцами и вычеркнуть из жизни трагедию. Тем более, такую.

— Да разве же я утверждала обратное? — Иния снова глянула на меня, как на малолетнюю дурочку. — И, конечно, это прекрасно, что он столько лет был верен памяти покойной… забыла, как её звали…

— Линара, — суховато ответила Мэдейлин и поджала губы. — Но давайте всё же…

— Да-да, Линара, точно. Так вот, прекрасно, что он был верен ей до сих пор, однако это ведь не жизнь. Я тоже носила траур и знаю, каково это. Конечно, глупо сравнивать…

— И правильно, не сравнивайте, — перебила Мэдейлин. — И хоть Лиа очень молода, она совершенно права. Мы с вами, да и никто другой, не имеем права судить, кто и сколько должен горевать по умершим. Лина была прекрасным человеком, и я бы никому не пожелала пережить всё то, что довелось Адриэну. И, прошу вас, давайте всё же поговорим о чём-нибудь другом. Верх неприличия обсуждать хозяина дома прямо в его гостиной.

— Пожалуй, вы правы, Мэди, я веду себя не лучше кумушек из клубов, которым только дай перемыть кому-нибудь косточки. — Иния, кажется, вообще не смутилась отповеди младшей подруги. — Но я просто ужасно рада за нашего Адриэна, вот и несу первое, что в голову взбредёт.

Она взяла со стола бумажную салфетку и обмахнулась ей, как веером.

— Оэлли, душенька, — позвала она, и служанка тотчас возникла на пороге. — Плесни-ка мне сока.

— Конечно, госпожа Иния. — Оэлли слегка поклонилась и прошла к столу.

— Кстати о слугах. — Мэдейлин посмотрела на меня уже гораздо более приветливо, чем в начале вечера. — Мы обещали Адриэну поискать подходящую служанку. Может, у вас есть пожелания? Мужчины мало что в этом понимают: они уходят на службу и проводят там большую часть времени. А со слугами общаться нам…

Я замялась, не зная, что ответить. Как вообще выбирают слуг? По цвету волос? Тембру голоса? Кулинарным способностям?

— Мне главное, чтобы она была как можно менее заметной и не раздражала Адриэна шумом, — наконец выдала я и взяла стакан, где ещё оставался сок.

— Понимаю вас, — улыбнулась Мэдейлин и сурово взглянула на застывшую в дверном проёме Майрию. — Постараюсь как можно скорее помочь, но пока, наверное, придётся вам потерпеть эту неумёху: мы одолжим её на то время, пока Адриэн будет на службе.

— Благодарю вас, — улыбаясь как можно более тепло, ответила я, соображая, почему мне обязательно нужна служанка. Я могу и одна дома побыть. Или нет?

Я хотела сказать ещё что-нибудь вежливое, но тут хлопнула дверь в прихожей, и дом заполнил бас Рониэля. Ну наконец-то можно выдохнуть…

Глава 35

Адриэн

— Ну, дружище, давай рассказывай, — потребовал Рониэль, едва мы спустились со ступеней на дорожку перед домом.

— Что именно?

— Как что? Про жизнь семейную.

И Эксерс расплылся в хитрой улыбке. Однако долго улыбаться ему не дали.

— Может, мы хоть закурим для начала? В отличие от тебя, я сюда вышел не языками чесать. — Яник полез в нагрудный карман сюртука и извлёк оттуда бумажный конверт.

— Доставай свои сигары, а Адриэн пока может начать рассказ.

— Эксерс, ты меня знаешь: я ничего не скажу, — хмыкнул я, сцепив руки за спиной. — Да и что именно ты хочешь от меня услышать?

— Ничего себе! Ты скоропалительно женишься после стольких лет одиночества, и пытаешься убедить меня, что это естественно? — Рониэль взял у Яника сигару и принялся разминать в пальцах.

— Составишь нам компанию? — перебил его Рэмис и протянул мне конверт. — Сигары что надо.

Я покачал головой и краем глаза подметил, как Эксерс состроил страшные глаза и пихнул Яника в бок. Эти двое вечно обмениваются тайными знаками на мой счёт, искренне полагая, что я этого не замечаю. Приучены ещё с тех времён, когда любое неосторожное слово могло иметь необратимые последствия. Лина не переносила запах табака и хотя никогда не выражала недовольство, я сам решил завязать с этой привычкой. После гибели Лины не начал заново в память о ней.

— Если думаешь, что я просто так отстану, глубоко ошибаешься. — Эксерс похлопал меня по плечу. — Так как, брачная ночь состоялась?

Яник закатил глаза и сотворил искру, от которой первым прикурил Рониэль.

— Эксерс, демоны похотливые тебе под хвост, вообще-то, брачная ночь вполне естественное дело, кто станет с этим тянуть?

— Когда Адриэн привозил ко мне Элианну, а было это в среду, подтверждение брака ещё не состоялось. — И Эксерс глубоко затянулся, тут же закашлявшись.

— Эксерс, ты бы помолчал, а? — проворчал я, дождавшись, пока его отпустит. — Как же целительская тайна?

— Так ведь я не рассказываю про здоровье Элианны, — тут же нашёлся Рониэль. — Всего лишь хочу за тебя порадоваться.

— Мне ли тебя не знать, — отмахнулся я: дым попал в нос и заставил поморщиться.

— Для целителя у тебя и

— Я просто желаю друзьям счастья.

— Верим, — скептически протянул Яник и продолжил, разом посерьёзнев: — Мне вот другое интересно. Всё-таки с чего вдруг ты вообще решил жениться? И, главное, так скоропалительно: тут я даже с Эксерсом соглашусь.

— А что в этом такого? Разве человек не имеет права жениться? — снова вмешался Рониэль. — Да хотя бы даже, чтобы не шататься по борделям.

Яник посмотрел на Эксерса раздражённо.

— Ты опять? Если сам женишься ради супружеского долга, твоё дело. Но вот на Адриэна это не похоже.

— Почему же? — Я изобразил удивление. — Чем я хуже Эксерса? Может, мне правда надоело ходить к шлюхам, и я решил остепениться?

Яник отвёл глаза и сказал уже тише:

— После семи лет траура? Вот так, даже нас предупредив только в последний момент? Никто не убедит меня, что ты женился по большой любви.

— Будто сам не знаешь, что я не склонен распространяться о чувствах. — Я пожал плечами. — Я же рассказывал: был в поместье Азерисов по делам, увидел Элианну и понял, что пора снова жениться.

— Ну-ну, — как-то невесело хмыкнул Яник, а Эксерс хитро сверкнул глазищами.

— А что, я вполне верю. Элианна девушка красивая, а наш Адриэн давно отвык от общества приличных женщин. К тому же она молодая, из неё можно вылепить идеальную спутницу жизни.

— Допустим, однако вопрос о спешке с заключением брака всё равно не даёт мне покоя. Если я правильно понимаю, вы выждали лишь три месяца?

— Рэмис, просто ты бесчувственный чурбан, — перебил его Рониэль. — Положенный приличиями год — настоящая пытка, уж я тебе точно говорю, потому что самому приходится ждать и того больше.

— Вот именно, даже ты не женился спустя три месяца, хотя в вашем случае это как раз было бы не так странно.

— Я не могу пойти против воли Инии, а она непременно хотела выждать год, да ещё свадьбу сыграть именно весной… Вот и выходит все полтора! Хотя три месяца вполне допустимый приличиями срок, и я давно мог бы быть женат… — Эксерс картинно закрыл лицо свободной от сигары рукой. — Так что Адриэн поступил правильно.

— Ладно тебе страдать, — отмахнулся Яник. — Можно подумать, вы терпите до свадьбы.

— А может, и терпим? Мы, вообще-то, благовоспитанные люди, соблюдающие приличия.

— Ну-ну, — ухмыльнулся Яник и перевёл цепкий взгляд на меня. — Так вот, возвращаясь к вопросу… Может, расскажешь, зачем на самом деле женился?

В любом другом случае я бы давно прервал этот бестактный допрос, но друзья должны верить, что у меня были веские причины. Рэмис слишком дотошный, чтобы оставлять в его голове хоть один повод для сомнений.

— Надоели нелепые слухи. — Я пожал плечами и сунул большие пальцы в карманы брюк. — Будто сами не знаете, какую чушь обо мне болтают.

— Ну а теперь-то болтать, конечно, разом перестанут, — криво ухмыльнулся Яник и затянулся.

— Не перестанут, но будет сложнее приплетать мне новые грехи. Мужчина, женатый на молодой, красивой девушке вряд ли побежит в бордель при первой возможности. В конце концов, в нашем возрасте уже начинает цениться респектабельность, а брак вполне этому способствует.

— Хочешь сказать, что наконец-то внял увещеванием начальства? — Яник усмехнулся. — «Репутация работников правосудия превыше всего»?

Я тоже усмехнулся. В отличие от Румо Алиенса, обожавшего скандалы, господин Эрранс считает, что моральный облик работников его ведомства едва ли не главное в работе.

— Очень смешно. Может, я и не тяну на влюблённого, но Элианна мне прекрасно подходит: она из уважаемого рода, молодая, красивая. Пусть все, включая писак из «Сплетника», думают, что я потерял голову от любви после долгих лет одиночества.

— Да и о наследниках пора подумать, — поддакнул Эксерс и тут же отпрянул, потому что получил явно неслабый тычок под рёбра от Яника. — А что я такого сказал? Адриэну уже не так мало лет. Никто не знает, когда кто из нас отправится за Грань.

Я поморщился, но промолчал. Что я могу ответить Эксерсу? Он во всём прав, только мне не нужны наследники. Если Элианне повезёт, она ещё найдёт себе более порядочного мужа и родит детей от него.

— Вот именно, что никто, и нечего болтать ерунду, — осадил Рониэля Яник.

— К тому же тут немаловажен процесс…

— Эксерс, я сейчас плюну на этику и наложу на тебя заклятие молчания. До завтрашнего утра помолчишь, может, немного поумнеешь.

— Мне так нравится, когда ты изображаешь ханжу, — хохотнул Рониэль и подмигнул. — Никогда не устану за этим наблюдать.

Яник фыркнул и снова перевёл взгляд на меня.

— То есть ты всё-таки женился только ради общественного мнения? — уточнил он, ещё раз свирепо посмотрев на Рониэля.

— Не только. Как бы Эксерс ни раздражал своей зацикленностью на супружеской близости, это тоже… сыграло роль. Приятнее иметь под боком постоянную женщину, согласись. Я в самом деле порядком устал от борделей и прочей ерунды.

От собственных слов пальцы начало покалывать. Хотя я не так уж и далёк от истины: если бы не план, точно не пренебрегал бы супружескими обязанностями. Во всяком случае, пока память к Элианне не вернулась. А ведь я сегодня дважды обнимал её, пусть и в шутку, и она явно не была против…

— И он не лжёт, — раздался над ухом весёлый голос Эксерса. — Вон как взгляд-то затуманился…

Я вздрогнул и резко развернулся.

— Эксерс, демоны похотливые тебя раздери, забыл, что ко мне лучше не подкрадываться?

— Так я и не подкрадывался. Просто подошёл поближе, чтобы удостовериться: брачная ночь всё-таки состоялась.

— Опять незаконно читаешь ауру? — вмешался Яник, щёлкнул пальцами, и остаток сигары в пальцах погас.

— Само получилось. — Рониэль с притворным смущением сцепил перед собой руки.

— Надеюсь, вы оба удовлетворили любопытство? — поинтересовался я, незаметно сбросив излишек силы в землю рядом с дорожкой. — Может, теперь поговорим о чём-нибудь другом?

— Ну уж нет, — упёрся Рониэль. — Расскажи, как прошла ночь. Ну понятное дело, что невинные девицы не лучший подарок в постели, но… Ай, Рэмис, ты доиграешься, я ведь и ответить могу.

В висок неприятно ударил импульс. «Знаю, но… не помню. Так что, можно сказать, вы будете первым», — прозвучал в голове голос Элианны. Она, конечно, слегка слукавила. Судя по тому, как она в конце концов осмелела, помнит гораздо больше, чем хочет показать. И что бы я ей ни говорил, меня это задело.

— Ещё пара таких фраз, и я, пожалуй, присоединюсь к Янику и продлю заклятие молчания на пару дней. Будешь с больными на пальцах объясняться. — Я смерил Эксерса хмурым взглядом.

— Да ладно тебе. Я ведь и

— Тогда зачем спрашивал? — усмехнулся я. — Ну, так и быть…

Эксерс развернулся так резко, что даже покачнулся. Яник вскинул брови и вопросительно уставился на меня. Неужели они правда такие наивные, что ждут откровений?

— … Скажу, что мы уже посетили бюро архивов и получили брачный кристалл.

— И всё? — Рониэль глянул на меня с видом оскорблённого достоинства. — Это и так понятно…

— Не всё. После бюро архивов зашли пообедать в таверну.

— Издеваешься?

— И в мыслях не было. Угадайте, кого мы там встретили.

— Не томи, говори уже. — Яник смотрел заинтересованно.

— Господина Румо Алиенса.

— Что-то такое я и предполагал, — скривился Рэмис. — Говорят, он нарочно полдня проводит в таверне: жена не очень-то рада его обществу дома, ну заодно и отличная возможность сплетни пособирать.

— А ловко ты перевёл тему, — пробурчал Рониэль, покосившись на меня. — И что? Наверняка старый дурак не преминул наговорить гадостей?

— Он, кажется, до сих пор не может простить мне, что не пожелал с ним породниться.

— Только ради этого стоило жениться, — осклабился Яник. — Пусть бесится.

— Рад что ты одобряешь, а то уже начал переживать, — ухмыльнулся я. — Думать, не зря ли решил вернуться к «нормальной», в вашем понимании, жизни.

Рэмис потупился и полез в карман за конвертом с сигарами. Зато Рониэль не смутился.

— Зря ты язвишь, — заметил он. — Мы полностью поддерживаем твоё решение. Так что Алиенс? Одобрил твой выбор?

Яник, вытянувший из конверта две сигары, засмеялся и протянул одну Рониэлю.

— Так и представляю старого склочника, желающего тебе счастья. А на физиономии написано что-то вроде: «Да чтоб твою душу демоны унесли».

— Ничего не изменилось. — Я пожал плечами. — Он всем и всегда так желает счастья. Болтал всякое, про всю семью успел рассказать, на наше новое начальство наговорить…

— Старый болван. Вот уж с кем бы я встретиться точно не захотел. И что, долго тебе пришлось его терпеть?

— К счастью, не очень: повезло, что со мной была Элианна, и она ему явно пришлась не по душе.

Яник вопросительно уставился на меня, а Рониэль тут же навострил уши и даже сделал шаг ближе ко мне.

— Интересно, чем же она ему не угодила? — задумчиво изрёк он, закуривая от искры, снова созданной Яником. — Я, конечно, почти её не знаю, но она кажется такой тихой…

— И это, кстати, интересный вопрос. — Рэмис вдруг посерьёзнел и тоже прикурил. — Что случилось с Элианной? Насколько я могу судить по тому, что говорили дамы о младшей дочери Бруно Азериса, когда было объявлено о вашей помолвке, она девица с характером, да ещё каким. Неужели можно вместе с памятью растерять и прежний нрав?

И Яник нахмурился, а я пожалел, что завёл разговор о Румо. Даже здесь он постарался: теперь Рэмиса уже не остановить в подозрениях.

— Рониэль договорился со своим знакомым тёмным целителем из «Сайлентиса», встретимся во вторник, он посмотрит, что с Элианной.

Яник затянулся, выпустил дым через нос, подошёл ко мне почти вплотную и заглянул в лицо с таким видом, будто имеет дело с умалишённым.

— Адриэн, ты, похоже, что-то от нас скрываешь. Видимо, какие-то чувства у тебя всё-таки к ней есть, иначе как объяснить то, что ты спокойно живёшь рядом с девицей, изменившейся до неузнаваемости, и не проверил её сам? Эксерс, конечно, сказал, что ты отказался, но я думал, ты просто решил его не волновать.

— Рэмис, ты рехнулся? — вмешался Рониэль. — Сам-то понимаешь, что предлагаешь? Я до сих пор вспоминаю вмешательство с содроганием, хоть и подвергся ему всего раз, а ты предлагаешь сделать это с хрупкой девушкой…

Я поморщился, как всегда ощущая вину. Ведь ментальное вмешательство к Эксерсу применял я, пусть и с его согласия. После того, как были сняты подозрения с меня самого, я лично проверил всё ближайшее окружение. Даже друзей, Нэйлию и всех слуг поместья родителей: они потребовали этого сами, хотя по закону можно было ограничиться допросами.

— Судя по тому, что болтают об Элианне, не такая уж она слабая и беспомощная, какой сейчас кажется. Я вообще склонен думать, что она играет роль. А может, и под заклятием, — продолжил Рэмис, хмурясь. — И ментальное вмешательство не очень-то страшная вещь, пережить можно, тем более если действовать осторожно.

— Глупо сравнивать: одно дело ты, и совсем другое — девушка. И вообще, прекрати сеять панику, — перебил Рониэль. — Адриэн взрослый мальчик и разберётся сам.

— Вот именно, что Адриэн пережил слишком многое, чтобы просто так отмахиваться от очевидных вещей, — возразил Яник и взмахнул рукой с зажатой в ней сигарой.

— Слухи, которые распускают про Элианну, вполне могут быть вызваны завистью других дам к красоте и молодости, вот и всё. — Рониэль явно не желал сдаваться. — Будто ты наших кумушек не знаешь: им только дай повод перемыть кости.

— Эксерс, ты же не первый день на свете живёшь и вроде не дурак…

— Спасибо за высокую оценку, — криво ухмыльнулся тот и выпустил дым через нос.

— И, тем не менее, странно, что ты сам не видишь очевидных вещей. Девчонка может быть опасной. Даже если бы не было слухов, я бы что-то заподозрил. Говорит заторможенно, взгляд затравленный, не помнит даже простейших правил этикета.

— Хватит, — резко оборвал я. — Вы, похоже, забыли, что я стою рядом и всё слышу. Если бы я видел угрозу, давно бы вмешался.

— Вот именно, — тут же подхватил Рониэль, ткнув в сторону Яника пальцем. — Будто ты не видел людей под заклятием.

— Магия не стоит на месте, — возразил тот.

— Рэмис, заканчивай. Мне не нравится, что ты позволяешь себе обсуждать мою жену. Я сам разберусь, что с ней делать.

— Правильно, — кивнул Рониэль. — Пора поставить на место некоторых чересчур подозрительных личностей.

— Подозрительность спасает жизни, — не унимался Яник. — И, честно признаюсь, не нравится мне всё это. Не знаю, какие у тебя были мотивы, но выбор ты сделал неудачный. И не смотри на меня так. Да, твоя жена молодая, симпатичная, из хорошей семьи, однако слишком много тут странностей. И я не успокоюсь, пока не пойму, в чём тут дело.

— Оставь в покое мои мотивы и мою жену, — холодно бросил я, на всякий случай отступив на пару шагов назад. — Я тебя в своём доме не держу.

— Вот об этом я и говорю: ты уже теряешь голову, и если это не воздействие жены, то что?

Рониэль встал между нами, широко разведя руки в стороны.

— Так, детки, не ссорьтесь. Рэмис, думай, что и кому говоришь. Адриэн, ты же

Я пожал плечами.

— Успокойся, я не собираюсь выяснять отношения. Если, конечно, мы прекратим обсуждать мою жену в моём же доме, ещё и таким тоном.

— Извини, — пробурчал Яник. — Но я правда переживаю за тебя. Ты же не будешь утверждать, что всё в порядке и ничего странного не происходит.

— Неужели ты думаешь, что я не в силах за себя постоять? — поморщился я. — Если бы видел угрозу, разумеется, не оставил бы это просто так. А теперь давай раз и навсегда закроем тему.

— Отличное решение. — Рониэль выдохнул с явным облегчением и отступил обратно к Янику. — Пусть вон лучше Рэмис расскажет что-нибудь интересное. Например, как пережил целую неделю без любимого напарника?

Яник закатил глаза.

— Может, лучше ты расскажешь что-нибудь интересное? Выдаешь ещё какую-нибудь целительскую тайну? Например, принимал ли ты каких-то пациентов с пикантными болезнями и не было ли среди них наших общих знакомых. Или лучше расскажи, как прошло ваше прошлое свидание с Инией? Нам, между прочим, тоже любопытно.

Я невольно усмехнулся, глядя, как Рониэль разом стушевался. Что ж, разговор развивается по привычному сценарию.

— Ну нет, Рэмис, тебе не удастся примерить на себя мою роль, потому что я единственный в своём роде, — хохотнул Рониэль, поводив носком ботинка по дорожке перед собой. — Однако не пора ли нам вернуться к дамам? Думаю, они там заскучали, да и сигары мы попробовали, можно и к десерту перейти.

— Что-то ты подозрительно быстро свернул тему. Я бы всё-таки послушал твой рассказ про свидание.

— А как же «Империалис»? — подмигнул ему Эксерс. — Я уже приготовился распрощаться с заработанными в поте лица лиэнами… Прихватил мешочек побольше…

— Прекрати отпугивать мою удачу, — проворчал Яник, пряча в бороде самодовольную улыбку: в картах ему и правда нет равных.

— Тогда пойдём скорее. Вдруг в этот раз кому-то из нас удастся тебя обыграть. Может, даже Элианне? Новичкам обычно везёт!

Яник скептически фыркнул, но всё-таки не смог оставить замечание без ответа.

— С чего ты взял, что она новичок?

— Даже если раньше она играла в карты, после потери памяти её вполне можно считать новичком, — и Рониэль подмигнул собеседнику.

— На твоём месте я бы придержал язык, а то Адриэн болезненно воспринимает любые замечания о жене, — осклабился Рэмис.

Я ничего не ответил и первым поднялся в дом. Из гостиной доносились приглушённые голоса, среди которых слышался и голос Элианны. Пропуская мимо ушей больше болтовню Рониэля и Яника о предстоящей игре, я свернул в открытые двери и явно прервал своим появлением милую беседу.

— Не сомневайтесь, Мэди знает в этом толк, — улыбнулась Иния и, заметив меня, радостно провозгласила: — А вот и наши мальчики.

Я прошёл к своему стулу и искоса глянул на Элианну. Вид у неё вполне умиротворённый: похоже, ей удалось найти общий язык с Мэдейлин и Инией. Что ж, это хорошая новость.

— Вы нас не потеряли, моя дорогая? — пробасил Эксерс, подходя к Инии. — Мы, наверное, заболтались…

— Что вы, что вы, Ронни. Мы за нашей милой беседой и не заметили, как пролетело время. Адриэн, ваша юная супруга — само очарование. Мы с Мэди уже зазываем её в клубы. Вы же, надеюсь, не будете возражать?

— Разумеется, нет. — Я пожал плечами и сел. — Элианна вольна выбирать, чем ей заниматься, если это не противоречит правилам приличия и закону.

— Всё-то у тебя строго, — поддел Эксерс. — Так и представляю дам из швейного клуба, замышляющих ограбить банк и вооружающихся иголками…

Комнату огласил весёлый смех. Даже Элианна рассмеялась, но быстро опустила голову, чтобы я не заметил.

— Эксерс, тебе бы всё шуточки шутить, — проворчал Яник, когда смех затих. — А между прочим женщины бывают разные, знаешь ли. Ты же помнишь недавний случай с женой владельца ювелирной лавки?

Разговор переключился на недавнее громкое дело об убийстве женщиной своего мужа руками любовника. Элианна с явным любопытством слушала, а я пытался избавиться от неприятного осадка, оставленного разговором с Яником. Я ведь и сам думал о странностях Элианны и до сих пор не могу быть уверенным, что она не находится под воздействием какого-то хитрого заклятия, пусть это и маловероятно по всем признакам. Но когда мои мысли озвучил Рэмис, снова появились сомнения.

— Утешает одно: десерт, похоже, цел. — Голос Рониэля вырвал меня из неприятных размышлений.

— Майрия, Оэлли, подавайте десерт, и побыстрее, если не хотите расстроить господина Эксерса. — Я кивнул служанкам, замершим у дверей, и те поспешили в кухню.

— Совсем другое дело. — Рониэль довольно заулыбался и в предвкушении потёр руки. — А уж после десерта можно и Рэмиса обыграть, — прибавил он. — Элианна, вы играете в «Империалис»?

Я повернулся к девчонке: судя по недоумению во взгляде, она не помнит, что такое «Империалис». В душе снова заворочалось неприятное чувство, но на сей раз оно скорее походило на жалость. Элианна растерянно покачала головой, и Рониэль прибавил:

— Ничего страшного. Если ваш супруг не возражает, мы вас быстренько научим.

— Не сомневайтесь, Элианна, Эксерс вас быстренько научит всему плохому, что знает, — тут же вмешался Яник, цепко глядя на девчонку.

— Не обижайте моего Ронни, Яник, — засмеялась Иния. — Не вижу ничего плохого в том, чтобы научить Лиа играть в карты. Не сидеть же ей без дела, пока мы развлекаемся. Полагаю, Адриэн не будет против.

Я повернулся и посмотрел на Элианну: она сидела, опустив голову, и изображала покорную жену. Вполне успешно, надо сказать.

— Если она сама этого хочет, я возражать не стану, — ответил я Инии.

— Вот и прекрасно. В карточных играх нет ничего плохого, если знать меру. — И по её лицу пробежала едва заметная тень.

— Вы правы, моя дорогая, — поддакнул Эксерс, и тут в гостиную вернулись служанки с десертом: Майрия двигалась очень аккуратно, крепко вцепившись в блюдо с пирогом, а в руках Оэлли был поднос с пудингом и желе.

— Ко мне, ко мне всю эту прелесть, — воскликнул Рониэль, протянув к служанкам руки, и окинул нас весёлым взглядом. — Но и вам, так и быть, немного оставлю.

Ответом ему был дружный хохот, и пока все отвлеклись, я наклонился к уху Элианны и тихо сказал:

— Вы тоже можете смеяться и вообще перестать играть роль запуганной жены. Здесь все свои, вас никто не осудит.

— Как скажете, — так же тихо ответила девчонка и робко улыбнулась, подняв на меня взгляд.

— Эй, молодожёны, заканчивайте любезничать. У вас впереди вся ночь, чтобы признаваться друг другу в чувствах, — громогласно попенял Эксерс. — А пока давайте всё-таки попробуем десерт, пока я и в самом деле не съел всё

Глава 36

— Ну что, готовы? — довольно сверкнув глазами, вопросил Яник.

— Готовы узреть твоё поражение, — поддел Рониэль, но тот и бровью не повёл.

— Вскрываемся.

И первым положил на стол карты. «Большой ряд», ну кто бы сомневался. Хотя в прошлой партии у него была всего лишь «честная четвёрка», которая теперь у меня.

— Слабовато, — ухмыльнулся Рониэль. — Что, не удалось сжульничать?

— Ты доиграешься, — нахмурился Яник, однако сердиться ему явно не хотелось: он прятал в бороде довольную улыбку. Как обычно.

Мэди пропустила партию и теперь наблюдала за нами с любопытством.

— Иния, дорогая моя, а что у вас? — поинтересовался Эксерс, заглядывая ей через плечо.

— Всего лишь «пара», — ответила та, открывая карты. — И это прекрасно, учитывая, что мне пришлось пропустить предыдущую партию.

Я молча положил на стол свою «четвёрку» и посмотрел на Элианну, на лице которой читалось явное замешательство. Сначала девчонка наотрез отказывалась учиться играть, несмотря на уговоры Рониэля и Инии.

— Я буду долго соображать, вам станет неинтересно, — отпиралась она и при этом косилась на Яника, которому явно хотелось как можно скорее приступить к игре: он постукивал пальцами по столу, с которого служанки сняли скатерть, передвигал свои фишки и хмурился.

— Ничего, Адриэн вам подскажет. Ведь подскажет же? — И Эксерс хитро подмигнул мне.

— Подскажу, разумеется, — ответил я, и Рэмис не преминул возмутиться:

— Ну да, давайте будем играть парами, подглядывать друг другу в карты и подсказывать.

— Друг мой, не будьте таким злым, — примирительно улыбнулась Иния. — Ведь и вы когда-то были новичком и вряд ли научились бы так виртуозно всех обыгрывать, если бы в своё время вас не научил отец. И совершенства вы добились в компании более опытных игроков.

Рэмис тут же смешался, но не удержался от самодовольной улыбки, хоть и попытался её скрыть. Иния превосходно умеет подчинять себе людей, расточая им комплименты. И Рэмис не может этого не понимать, но каждый раз ведётся.

— Ладно, делайте как считаете нужным, — пробурчал он.

Больше Элианна не отпиралась, и мы сообща объяснили ей правила «Империалиса». Первые три партии она играла под моим присмотром, правда, без особого успеха. Кажется, не очень-то и старалась выиграть.

— Смотрите, у вас же «пара», — тихо сказал я после того, как она в очередной раз получила карты. — Можете ответить на ставку, но учтите, что с такой комбинацией вряд ли выиграете.

В конце концов, Яник не выдержал и заявил, что помогать нечестно. Элианна не стала спорить, и мы продолжили играть под обычные пикировки Эксерса и Рэмиса.

«Ой, Рэмис, на твоём месте я бы поумерил пыл: ведь проиграешь же».

«Вот это да! Я сегодня везунчик. Рэмис, удача явно не на твоей стороне, не делай такую большую ставку».

Элианна с явным трудом сдерживала смех, а самой ей по-прежнему не везло: самой большой удачей оказалась «тройка», два раза она пропускала игру. Но в последней партии ответила на ставку Яника.

— Итак, у нас осталась Элианна, — нетерпеливо пробубнил тот: ему явно не терпелось сгрести все фишки.

Девчонка едва заметно вздохнула и положила на стол карты. Эксерс радостно присвистнул, а Рэмис издал какой-то странный придушенный звук. Ну да, есть чему удивляться: у Элианны на руках оказался «Императорский ряд».

— Я же говорил, что новичкам везёт! — воскликнул Рониэль, улыбаясь. — Поздравляю, Элианна, вы молодец. А боялись начинать.

— Новое всегда пугает, — смущённо ответила девчонка, всё ещё не поднимая глаз. Ясное дело, не хочет смотреть на возмущённую физиономию Яника.

— А самое главное, вы утёрли нос этому задаваке, — довольно засмеялся Эксерс. — Лично я всегда радуюсь, когда его кто-нибудь обыгрывает: это полное разочарования лицо — бесценное зрелище.

— Эксерс, не зли меня, — пробурчал Яник. — Или ты забыл, чем это может грозить?

Я хмыкнул. Шуточки у этих двоих иногда выходят за пределы безобидных, особенно если дело касается «Империалиса».

— Я ведь отвечу тем же, — совсем развеселился Эксерс, в глазах которого плясали демонята.

— Мне-то всё равно, я давно женат, — осклабился Рэмис.

— Давайте вы разберётесь вне стен моего дома, — попросил я.

— Боишься, что и тебя заденет? — ухмыльнулся Яник. — Согласен, тебе сейчас точно ни к чему.

— Не волнуйся, Адриэн, я буду очень осторожен, — подмигнул мне Эксерс. — Всё лучшее достанется Рэмису.

— Мальчики, вы опять за старое? — вмешалась Иния. — Это всего лишь карточная игра, ничего более.

— Не волнуйтесь, моя дорогая, — жених послал ей очередную нежную улыбку. — Мы же не всерьёз. Считайте, что вспоминаем годы учёбы.

Яник приподнял брови, однако не стал разубеждать Инию. Вместо этого кивнул на фишки.

— Забирайте выигрыш, Элианна.

Девчонка, до этого заинтересованно слушавшая перепалку Рониэля и Яника, потянулась и осторожно подвинула фишки к себе, стараясь ничего не уронить. Вид у неё при этом был совсем не торжествующий.

— Сыграем ещё? — спросил Рэмис.

— Надеешься, что удача вернётся? — тут же встрял Эксерс. — На твоём месте я бы не рисковал.

— А вот мы и проверим. — Яник явно вошёл в азарт.

— Я бы с радостью, — вздохнул Рониэль. — Очень уж люблю я смотреть, как ты проигрываешь. Но у меня с раннего утра пациенты, хотелось бы поспать хоть пару часиков. Да и Иния устала. Так ведь, моя дорогая?

— Вы правы, Ронни, я тоже с самого утра на ногах, пора и честь знать.

— К тому же, — прибавил Эксерс, искоса глянув на меня и молчаливую Элианну, — нашим молодожёнам и без нас есть чем заняться. Гораздо более приятным, чем «Империалис».

Яник с явным осуждением покачал головой.

— Ты всё о своём… Ладно, в таком случае, давайте расплачиваться. Майрия, бестолочь, принести мне сюртук. Только не перепутай.

Рониэль засмеялся.

— Не перепутает, у нас с тобой несколько разная комплекция, если ты вдруг ещё не знаешь.

— Она и не такое может, — скривился Яник.

— Скажешь тоже. Майрия, захвати и мой сюртук, раз уж всё равно пойдёшь, — попросил Эксерс.

— Хорошо, господин Рониэль, — закивала служанка и резво умчалась в прихожую.

— Может, вы всё же позволите заплатить за вас, моя дорогая? — Эксерс повернулся к Инии, как раз положившей на колени свою пёструю сумку.

— Ах, Ронни, вы очень великодушны. Но, как и всегда, вынуждена отказаться. Не хочу, чтобы от меня отвернулась удача, ведь я сейчас так счастлива.

— Ох уж эти дремучие суеверия, — проворчал Эксерс, но глаза по-прежнему светились нежностью. — Вашему покойному супругу они простительны, но не вам. С вашим-то пытливым умом и здравомыслием.

Иния ответила ему таким же нежным взглядом, а Яник снова завёлся: его давно раздражают милые беседы Эксерса и его невесты. Впрочем, мне порой тоже становится не по себе от

— Правильно, Иния, карточный долг — дело чести. А ты, Эксерс, каждый раз предлагаешь одно и то же. Самому не надоело?

— Ладно, ладно, как скажете. — Эксерс выставил ладони, явно сдаваясь.

Служанки вернулись, и Яник с Рониэлем принялись отсчитывать выигрыш. На столе появилась внушительная горка монет, на которые Элианна смотрела, чуть нахмурившись. Неужели даже про деньги ничего не помнит и соображает, много это или мало?

Я заранее принёс в столовую кошелёк и теперь поднялся, чтобы взять его с каминной полки. Но меня догнала очередная шуточка Рониэля.

— А тебе, дружище, деньги и не нужны, расплатишься натурой. Ай, моя дорогая, я же пошутил.

— Ронни, милый, вы уже не в первый раз смущаете Лиа, — укоризненно заметила Иния. — А карточный долг нужно выплачивать, даже если играешь с родными. Ну и пусть это суеверие, но лучше соблюсти правила, чем потом горько пожалеть.

Я вернулся к столу, делая вид, что вообще не слышал, что болтает Эксерс, и отсчитал Элианне причитающиеся пять лиэнов. Выигранные монеты девчонка теперь собирала в аккуратные столбики. А у нас с ней, оказывается, есть что-то общее.

— Что ж, спасибо дорогим хозяевам этого дома за гостеприимство, — поднимаясь, провозгласила Иния и поклонилась. Все остальные последовали её примеру. Я протянул Элианне руку, помогая встать, и мы тоже поклонились гостям.

Майрия с Оэлли уже ждали хозяев в прихожей, и как только Иния и Мэди вышли, принялись суетиться вокруг, помогая женщинам с накидками. Яник, заложив пальцы в карманы брюк, наблюдал за этим с явным неудовольствием.

— Не расстраивайся так, Рэмис. — Рониэль остановился рядом и с притворным сочувствием похлопал Яника по плечу. — В следующий раз непременно отыграешься. Кстати, по традиции собираемся у меня.

Однако Яника явно не утешили эти слова, и он выставил руку, делая вид, что направляет на Эксерса заклятие. Тот быстро отскочил и состроил испуганную физиономию. Эти двое не станут приводить в исполнение угрозы в доме, но устроить представление — обязательный пункт.

— Мы готовы, — сообщила Иния и посторонилась, пропуская на улицу служанок. И все мы вереницей потянулись следом. На всякий случай я взял Элианну за руку: ещё упадёт с лестницы, с неё станется, хоть над входом и горит фонарь.

Пока мы шли к воротам, за которыми стояли машины гостей, девчонка сжимала мои пальцы, и я, глянув на неё, поймал мягкую улыбку. Демоны, в полутьме она вдруг стала так похожа на Лину, что я невольно вздрогнул. Нет, не похожа, просто крепкие напитки и всё пережитое за последнюю неделю дали о себе знать.

— Друзья, спасибо ещё раз за тёплый приём. — Рониэль хлопнул меня по плечу. — Пожелал бы вам спокойной ночи, да только, пожалуй, надо бы наоборот.

И он довольно хрюкнул, а остановившийся рядом Яник расплылся в широченной улыбке.

— Я даже с ним на сей раз соглашусь, — поддакнул он. — Главное, не забудь, что во вторник тебе возвращаться на работу. Мы там как раз начали одно непростое дело, и тебя прямо-таки не хватает.

— Рэмис, отстань, сейчас точно не время говорить о работе, — перебил его Рониэль. — Пусть ещё насладится обществом жены, а служба никуда не денется.

— Кто бы говорил! Именно ты отказался дать мне шанс на реванш из-за работы.

— Но моя работа не может ждать.

— А наша может?

— Ронни, Яник, вы опять? — вмешалась Иния.

— Сейчас точно не лучшее время выяснять, чья работа важнее, — поддержала её Мэдейлин. — У меня уже глаза слипаются, а ещё надо проверить, как там дети.

— Что может случиться? С ними Саина, на доме охранные чары, — проворчал Яник, однако всё-таки с явной неохотой побрёл в сторону своей машины. Мэдейлин, улыбнувшись нам, направилась следом.

А Эксерс, подойдя к нам, с серьёзным видом шепнул:

— Я всё-таки ему отомстил.

— Только не говори, что всё-таки наложил заклятие, — с таким же серьёзным видом ответил я.

— Рэмиса ждёт приятный сюрприз, — и Эксерс так зычно расхохотался, что с куста возле изгороди даже вспорхнула птица.

— Ронни, ну зачем вы так? — Иния старалась изобразить в голосе укор, однако видно было, что она вот-вот сама рассмеётся. — Бедная Мэди…

— А вот о ней я как-то не подумал. — В голосе Рониэля зазвучало искренне раскаяние. — Хотя… есть ведь и другие способы…

— Ронни! — Иния ткнула жениха кулаком в бок, и Эксерс сделал вид, что ему очень больно: согнулся пополам и застонал.

— Что у вас там случилось? — раздался от машины голос Яника.

— Всё в порядке. — Рониэль помахал ему рукой и широко улыбнулся. — Уже уходим.

— Было очень приятно увидеть вас, Адриэн, — сказала Иния. — И познакомиться с Элианной. Вы очаровательны, моя дорогая.

И она крепко обняла девчонку.

— Спасибо, мне тоже было очень приятно, — пробормотала та.

— Не забудьте про театральный кружок в субботу, — прибавила Иния. — Я ещё свяжусь с вами, чтобы уточнить детали.

Элианна кивнула, а Эксерс с Инией, ещё раз улыбнувшись нам, тоже направились к машине, возле которой смиренно замерла Оэлли.

Когда все наконец расселись, я закрыл ворота, и мы с Элианной смотрели, как автомобили по очереди отъезжают, и из окон нам машут друзья. Мы помахали в ответ, и я обернулся к девчонке. Показалось, что она как-то разом сникла: перестала улыбаться, опустила плечи и поёжилась. На город уже упала ночная прохлада, хотя всё равно душно: похоже, нас ждёт огненная буря.

— Замёрзли? — спросил я и, повинуясь странному порыву, обнял Элианну одной рукой за плечо и прижал к своему боку.

— После дома как-то зябко. — Девчонка не отстранилась и, кажется, даже наоборот прижалась ко мне сильнее.

— Тогда самое время вернуться.

— А мне хотелось бы немного подышать свежим воздухом, — тихо сказала она и сделала глубокий вдох. — Летние вечера прекрасны.

Я пожал плечами. Подобные простые вещи давно утратили для меня любое очарование, но раз Элианне хорошо, почему бы не постоять на улице ещё немного? Обычно после ухода гостей я ощущаю пустоту, и в голову невольно начинают лезть воспоминания о том, что когда-то я провожал их вместе с Линой. А сейчас, спустя семь лет, будто снова чувствую себя частью общества, пусть друзья и не верят в искренность моего порыва… и правильно делают.

Может, всему виной неожиданно проснувшееся сочувствие к девчонке? Мало того, что она потеряла память, и её бросил человек, которому доверяла, так ещё и я обрекаю её на роль приманки для убийцы. И пусть я хочу попытаться всеми силами защитить Элианну и не дать ей повторить участь Лины, никто не может сказать точно, удастся мне это или нет.

И было бы проще,

Рэмис, демоны его раздери, не зря смотрит с подозрением. Уж кто-кто, а он, в отличие от добряка Рониэля, точно не поверил в мои россказни о репутации и желании завязать с борделями. Остаётся надеяться, он хотя бы не раскусил мой истинный замысел.

Все вокруг должны в конце концов поверить, что у моей женитьбы вполне обычный мотив. Неприятно, конечно, их обманывать, однако в каком-то смысле я и правда сегодня впервые почувствовал себя… уютно. Будто снова обрёл покой, которого давно лишился. Мысль отозвалась болью, и я поморщился. Нет, нужно выбросить из головы эти глупости.

Из кустов, тем временем, раздались трели соловья, и Элианна улыбнулась, прислушиваясь. А когда птица замолчала, девчонка повернулась ко мне и спросила:

— Адриэн, а про какое заклятие говорил Рониэль?

Я хмыкнул. И почему женщины не могут удержаться от неуместного любопытства? Ну не рассказывать же девчонке, как эти двое развлекаются.

— Не думаю, что вам стоит знать о подобных вещах.

Элианна вздохнула и слегка отвернула голову.

— Кажется, это не первый мой промах за сегодня, да? Что я ещё делала не так? Не должна была соглашаться на игру в карты?

— Вообще-то, женщины и в самом деле не имеют права садиться за карточный стол с мужчинами, — кивнул я. — Однако в кругу друзей муж вправе сам решать, может его жена играть или нет. Как видите, в нашей компании все относятся к этому спокойно. Но если вам так интересно, ваш самый большой промах сегодня — то, что вы взялись за бокал с вином, не дождавшись тоста. В остальном могу вас только похвалить: вели себя примерно. Как, кстати, прошло ваше знакомство с Инией и Мэдейлин?

Элианна слегка отстранилась, повернулась и открыто взглянула мне в лицо.

— Они обе очень приятные женщины. Надеюсь, я произвела на них хорошее впечатление и ничем не обидела. А вот вашему другу Янику я явно не нравлюсь.

Что ж, смысла скрывать очевидное нет, да и не заметить отношение Рэмиса сложно.

— Ему вообще мало кто нравится, — усмехнулся я. — Так что не принимайте близко к сердцу. А уж после того, как вы обыграли его в «Империалис», он точно будет относиться к вам более чем настороженно.

— Я не нарочно. — Элианна вполне искренне и весело рассмеялась. — Сама удивилась, что так вышло. Наверное, стоило просто скинуть карты, чтобы не портить вечер…

— Бросьте, что за ерунда? Это ваша победа, а Рэмис не всегда выигрывает, хоть и пытается сделать вид, что ему нет равных. Кстати, не забудьте забрать деньги, они всё ещё в гостиной.

— А я думала, их должны забрать вы.

— Я всё равно собирался выделить вам деньги на личные расходы. Да и нечестно было бы отбирать ваш выигрыш, раз уж я разрешил вам присоединиться к игре.

— Спасибо. — Элианна кивнула. — А что вы думаете про предложение Инии? Правда не возражаете, чтобы я ходила во все эти женские клубы?

— Ну, если вы будете ходитьво все, боюсь, перестанете появляться дома. А вот если выберете несколько по душе, то почему бы и нет? Это совершенно нормально для замужних женщин.

— Иния уже позвала меня в театральный кружок на выходных. — Девчонка поковыряла носком туфли плитку под ногами.

Интересно, как она собирается учить роли, если забыла, как читать? Я хотел было намекнуть на это обстоятельство, но передумал: Элианна явно расслабилась и не ждёт подвоха, а я сейчас чувствую себя спокойно и умиротворённо рядом с ней. И портить момент не хочется.

— Вот и отлично. Присмотритесь, познакомитесь с дамами. Поначалу вам, полагаю, дадут какую-нибудь роль без слов. Но главное, вы там наслушаетесь сплетен на год вперёд, — хмыкнул я, и Элианна тоже тихо засмеялась.

— Я уже поняла по рассказам Инии, что сплетни в этих клубах — главное.

— Не удивлён, что Иния изложила вам всё как есть.

— Надеюсь, я когда-нибудь привыкну к её прямолинейности. — Элианна переступила с ноги на ногу.

— Привыкнете. Мы все поначалу были слегка… обескуражены. — Я улыбнулся, вспоминая, как Рониэль впервые познакомил нас со своей невестой в прошлом октябре. — Иния никогда не скрывает своих истинных мыслей. Впрочем, не думаю, чтобы это шло ей на пользу: общество не прощает таких вольностей. Но в силу своего положения она может себе позволить подобное поведение, и не нам её осуждать.

— Мне наоборот нравится, что она не лицемерит. — Элианна слегка наклонилась, поправляя что-то на платье.

— И ещё она наверняка не преминула рассказать вам про то, что мужчины тоже любят перемывать косточки жёнам за азартными играми.

— Как вы догадались, что она и об этом рассказала?

— Подобные темы для Инии слишком болезненны. Думаю, мне стоит предупредить вас, чтобы помочь избежать неловких моментов. Так вот, её покойный супруг был неуравновешенным типом, поднимал руку на жену и детей, злоупотреблял крепкими напитками, посещал бордели и заводил любовниц, даже не скрываясь, а ещё он просадил почти всё состояние в карточных играх и на скачках.

— Какой ужас. — Элианна покачала головой, будто не веря. — Как же ей не повезло… И она не могла развестись?

Я повернулся и строго посмотрел на девчонку. Память она, значит, потеряла, но помнит, что такое развод. Может, помнит, и как угрожала мне им до свадьбы?

— Могла, — сухо ответил я. — Однако, раз уж вы помните про возможность развода, должны помнить и о том, как они порицаются в приличном обществе.

Девчонка вжала голову в плечи, а я продолжил:

— И ещё дети в случае развода остаются с отцом, но, возможно, об этом вы тоже удачно не забыли. Поэтому, разумеется, Иния не рассматривала для себя такую возможность. Смею надеяться, что и вас подобные мысли не посещают.

— Не… не посещают, — пробормотала Элианна, склонив голову ещё ниже. — Поверьте, они меня даже… пугают.

— Неужели?

— Да, ведь я ничего не помню. А вы заботитесь обо мне и моей безопасности…

Как же ты заблуждаешься на мой счёт… Я подавил тяжёлый вздох. Кажется, я только что окончательно испортил вполне приятный разговор. А ведь понятия не имею, о чём девчонка говорила с Инией и Мэдейлин. Возможно,

— Пожалуй, нам пора вернуться, — процедил я и направился к дому. — Уже поздно, да и я порядком устал.

— Вы правы, уже поздно…

Элианна вздохнула и покорно последовала за мной. В это время небо озарила вспышка молнии. Так я и думал, что нас ждёт очередная буря. Уже почти у самой лестницы я обернулся и протянул следовавшей за мной по пятам девчонке руку. Она взялась за неё и вдруг сильно сжала мои пальцы.

— Что случилось? — Я приподнял брови.

— Ничего, я просто… просто так, — пробормотала та.

— Гости ушли, вам не обязательно притворяться счастливой женой, — криво усмехнулся я, а Элианна отвернулась, но я успел заметить, как она вскинула руку к глазам. Да что с ней опять такое?

— Я не… не притворяюсь. — Голос девчонки пресёкся и теперь в нём явственно слышались слёзы. — Просто я подумала… что должна быть вам хорошей женой и постараться сделать вас счастливым. По-настоящему, а не только при гостях.

От неожиданности я даже не сразу нашёлся, что ответить. Если память к Азерис не вернётся, меня ждут непростые времена. Я протянул руку и взял девчонку за подбородок, повернув к себе. Ну точно, снова слёзы в три ручья. Я тяжело вздохнул и отпустил её.

— А теперь рассказывайте, что такого вам успели наговорить Мэдейлин и Иния. Ведь не могли же эти мысли появиться из ниоткуда.

— Это не… не они. — Элианна вскинула ладонь и попыталась вытереть лицо рукавом платья.

— Просто вы сами вдруг решили поиграть в спасительницу, — хмыкнул я. — Никогда не поверю, что так сильно вам нравлюсь.

— Но я правда хочу, чтобы вы были счастливы и… жили долго.

Так, а вот это уже любопытно. И я, кажется, даже догадываюсь, откуда дует ветер.

— Если вы не замышляете меня отравить или придушить во сне подушкой, вам определённо придётся потерпеть моё присутствие рядом ещё какое-то время.

Но я тут же пожалел о своих словах: девчонка снова залилась слезами. Я привлёк её к себе и замолчал, ожидая, когда она успокоится. Когда Элианна перестала вздрагивать, я тихо спросил:

— Так с чего вдруг вы желаете мне долгих лет жизни? До потери памяти вы явно хотели для меня противоположного. Но даже если принять во внимание, что вы ничего не помните, вряд ли я настолько хороший муж, чтобы переживать на мой счёт.

Девчонка шумно и протяжно втянула носом воздух, явно пытаясь успокоиться, и пробормотала:

— Просто Иния… советовала нам не тянуть с наследниками, потому что… потому что вы меня старше и… неизвестно, когда вас не станет.

Нечто такое я и предвидел. Не зря же Иния спелась с Эксерсом: оба мыслят в одном направлении.

— Если дело в наследниках, проблем нет: можем заняться этим вопросом хоть сейчас, — прошептал я на ухо девчонке, стараясь не смеяться.

А Элианна вдруг громко прыснула и пихнула меня кулачками в грудь.

— Вы заразились от Рониэля?

— Нет, просто озвучиваю очевидный вывод.

— А меня задели слова про… смерть. Я не хочу быть вдовой. — И Элианна снова посерьёзнела.

— Иния говорит вполне логичные вещи, хотим мы того или нет, — вздохнул я. — Да и чего вы так расклеились? У вдовы, между прочим, очень даже неплохое положение в обществе. Она вольна сама распоряжаться деньгами, отвергать неугодных женихов, воспитывать детей так, как считает нужным. И вообще, не думаю, что плакать по мне — хорошая идея, Элианна. Я не самый лучший человек в мире, поверьте мне на слово.

— Я всё равно не хочу быть вдовой. — Девчонка упрямо покачала головой, продолжая судорожно обнимать меня. Демоны похотливые, во что я ввязался?

— К счастью или к сожалению, я никак не могу на это повлиять, — солгал я и осторожно провёл рукой по её спине. — Уйду за грань ровно тогда, когда придёт моё время.

Элианна снова судорожно всхлипнула. Да, утешитель из меня так себе.

— А вообще я посоветовал бы вам чаще пропускать мимо ушей то, что говорит Иния. У неё, безусловно, трезвый взгляд на жизнь, но это не значит, что она во всём права. Не терзайте себя переживаниями понапрасну.

— Но хотя бы пообещайте беречь себя. — Элианна подняла голову и посмотрела с надеждой, а у меня по спине пробежал неприятный холодок. Я ничего не могу ей обещать и ни в чём уже не уверен. Возможно, это мне придётся дважды быть вдовцом.

— Не думаю, что пока вам есть, о чём переживать: я ещё не настолько старый.

Элианна робко улыбнулась, и мне сразу стало легче. Только бы она снова не начала рыдать.

— И если пообещаете больше не плакать, я, так и быть, расскажу вам про заклятие, которое вас так интересовало, — поспешно прибавил я.

Небо озарила очередная молния. Я слегка отстранил девчонку от себя и, взяв за руку, помог подняться по ступеням. Как раз когда за нами закрылась входная дверь, раздался далёкий раскат грома.

— Обещаю, — по-детски шмыгнув носом, кивнула Элианна, и в её глазах зажглось неприкрытое любопытство. Конечно, какая же женщина пройдёт мимо тайны? Даже переживания мигом забылись.

— Ладно, верю на слово. Так вот, Эксерс и Рэмис иногда развлекаются тем, что накладывают друг на друга заклятие мужского бессилия. Вот и на сей раз Эксерс всё-таки не удержался.

Элианна тихо фыркнула, и даже неяркий свет прихожей не скрыл вспыхнувший на щеках румянец.

— А я думала, подобные темы нельзя обсуждать даже супругам, — поддела она.

— Чего ни сделаешь, чтобы остановить очередной устроенный вами потоп. — Я подмигнул девчонке. — Приходится даже нарушать правила приличия.

— Но ведь такие заклятия это… нехорошо. — Девчонка закусила губу и наконец подняла на меня взгляд, в котором плескалось веселье.

— Не просто нехорошо, эти заклятия входят в список запрещённых, — я тоже улыбнулся. — Но в пансионе и на первых курсах любой академии это обычное развлечение. Как только мальчишки начинают интересоваться противоположными полом, они узнают и про заклятия такого рода. Кстати, обратное заклятие тоже есть и оно, пожалуй, ещё менее приятное.

Элианна рассмеялась, закрыв лицо ладонями.

— Какой ужас! И что, от них никак не уберечься?

— Можно выставлять щит, если знаешь, что кто-то собирается применить запрещённую магию. Ещё есть защитные артефакты, но они стоят немаленьких денег, так что доступны далеко не всем ученикам пансиона и студентам.

— Бедный Яник… Рониэль сам страдает от того,

— Они просто слишком разные, но на самом деле их перепалки скорее показные, и оба получают от них удовольствие. Хотя иногда, конечно, Рэмис может перейти черту. Что же до Инии и Рониэля, то не будьте такой наивной. Разумеется, они не только за руки держатся во время свиданий.

Вот теперь на лице девчонки проступило удивление. Вполне искреннее, надо сказать. Ну не может же она и в самом деле верить в целомудрие двух взрослых людей?

— Но разве это… дозволено приличиями?

— Разумеется, нет. Однако вам, например, это не помешало спутаться с Дарриеном, — поморщился я. — Эксерса и Инию оправдывает хотя бы то, что они ровня по положению и официально помолвлены, а вот ваш случай несколько… иной.

Элианна потупилась, однако на сей раз не покраснела. Хотя я и так знаю, что она не раскаивается в содеянном, даже несмотря на потерю памяти.

— Я и не претендую на воплощение добродетели, — пробормотала девчонка. — Но мне казалось, что Инии и Рониэлю как раз важна репутация.

— Они в первую очередь просто люди со своими слабостями. Внешне соблюдают все приличия: свидания проходят в присутствии слуг. Вот только никто не будет проверять, что творится за закрытыми дверями. Это, кстати, ещё один плюс вдовства для женщин: за их поведением общество следит не настолько пристально.

— Я уже поняла. — Элианна тяжело вздохнула, и я снова пожалел о своих словах. Странный сегодня вечер, а ещё более странно то, что меня тянет к девчонке, и она тоже, кажется, начинает по-настоящему ко мне привязываться. Этому срочно нужно положить конец.

— Подумайте об этом, когда успокоитесь и начнёте мыслить трезво. А пока пожелаю вам спокойной ночи.

И я, отвесив девчонке лёгкий поклон, развернулся и быстрым шагом направился к себе в спальню: пожалуй, после насыщенного дня можно позволить себе немного поспать. Вслед мне, тем временем, раздалось тихое:

— Спокойной ночи, Адриэн. И всё-таки я не хочу об этом даже думать.

Конец

Спасибо за чтение

Вернуться к книге