Волчья страсть

Глава 1

Надя Найт

Волчья страсть

Я просыпаюсь словно от толчка. Распахиваю глаза и вижу незнакомую комнату. Обстановка странная: старинная каменная печь, шкуры на полу, маленькие окна без штор, за которыми виднеется заснеженный лес.

Где я? Что произошло?

Шея поворачивается с большим трудом, в руках и ногах слабость. Все тело ощущается каким-то чужим. Пытаюсь что-нибудь вспомнить, но в голове лишь туман — ни одной связной мысли.

От размышлений меня отвлекают шаги за дверью. Они приближаются, становятся все громче и отчетливее. Инстинкты срабатывают сами собой — я закрываю глаза и притворяюсь спящей.

Слышу, как в комнату кто-то заходит. Сердце начинает биться быстрее, и я изо всех сил стараюсь успокоить дыхание, чтобы не выдать себя.

— Эйра, — рядом звучит низкий мужской голос, и чья-то рука тормошит меня за плечо.

Делаю вид, что все еще сплю, и меня оставляют в покое.

— Пора бы ей уже очнуться, — с явным раздражением произносит обладатель того же голоса.

— Лекарь ничего не заподозрил? — с опаской спрашивает какая-то женщина.

Значит, «гостей» двое.

— Нет, думает, она перепутала настойки, — хмыкает незнакомец. — Старый дурак даже не понял, что я подменил травы.

— А ребенок? — уточняет его собеседница.

— Не выжил.

В его ответе слышится удовлетворение, и я ощущаю болезненный спазм внизу живота.

— Какой это по счету выкидыш, Рейган? Третий?

В комнате повисает недолгая пауза.

— Четвертый… кажется. Какая разница? Мне не нужны дети от этой убогой. У нее даже зверя нет.

— Но трахаешь ты ее регулярно, — возмущается она.

— Ревнуешь? — в его голосе появляются игривые нотки. — Не сто́ит. Это ненадолго. Как только стая будет верна мне, я изгоню эту самку, если, конечно, она сама не сдохнет раньше времени.

Внутри все холодеет. Мне хочется сбежать отсюда. Немедленно. Но я остаюсь на месте, лежу неподвижно и вскоре слышу долгожданное:

— Ладно, пойдем. Проверим ее позже.

Они уходят, а я выжидаю некоторое время и вскакиваю с кровати. Ноги подкашиваются, и я тут же оказываюсь на полу. Шкура какого-то животного слегка смягчает падение, но удар все равно ощутимый. Сжимаю зубы, сдерживая стон. Не хватало еще, чтобы меня кто-то услышал.

Приподнимаюсь на дрожащих руках и осматриваюсь. Логичнее всего уйти через дверь, но я не знаю, что за ней. Возможно, недавние гости притаились в соседней комнате, и тогда мой побег закончится, не начавшись.

Остается окно. Оно довольно большое, с простой деревянной вертушкой на раме. Открыть его будет несложно. Вот только, хватит ли мне сил выбраться наружу, если я даже на ногах не могу удержаться.

«Не попробуешь — не узнаешь», — проносится у меня в голове, и я начинаю медленно ползти к своей цели.

Каждое движение дается с большим трудом, дыхание сбивается, руки слабеют, ноги не слушаются. Со стороны я наверняка похожа на ту самую «убогую», о которой говорил незнакомец. Эта мысль вызывает злость, мобилизуя скрытые резервы.

Мне удается дотянуться до вертушки и даже открыть окно, но на этом все — рука безвольно повисает, и я обессиленно сползаю по стене.

Комнату заполняет морозный воздух свободы, но я едва ли могу сделать вдох. Голова кружится, сознание плывет, перед глазами мелькают темные пятна.

Мне нужно отдохнуть и попробовать еще раз, но за дверью снова звучат шаги.

У меня нет сил поднять руку, нет сил даже заплакать. Сердце колотится как безумное, и я продолжаю сидеть в ожидании неизбежного.

Но внезапно что-то происходит. Кости начинают плавиться, мышцы наливаются силой. Мир переворачивается, пол стремительно приближается, но я не падаю, а наоборот — устойчиво стою, на четырех конечностях.

Я все еще я, но другая. Не человек.

Не успеваю обдумать это, потому что в следующий миг прыгаю в окно и мягко приземляюсь на хрустящий снег. А дальше все мысли вылетают из головы. Я бегу по зимнему лесу, подгоняемая страхом, несусь на огромной скорости, ловко лавируя между деревьями.

Меня никто не преследует, я знаю это наверняка — слышу, что за мной нет погони, но не сбавляю скорость. Тело повинуется древним инстинктам, уходя от опасности как можно дальше.

Постепенно темнеет, наступает ночь, но я продолжаю бежать, пока есть силы. Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем дыхание сбивается, и я замедляюсь, а потом и вовсе останавливаюсь и буквально падаю в рыхлый снег.

Вокруг никого нет. Я в безопасности. Закрываю глаза и позволяю себе немного отдохнуть.

«Мира. Кажется, меня зовут Мира», — мелькает последняя связная мысль, а потом я проваливаюсь в сон.

Глава 2

— Эй, смотрите, кого я нашел!

Низкий мужской голос врывается в сознание, и я просыпаюсь. В нос ударяет запах пота и кожи, а перед глазами мелькают заснеженные кусты, корни деревьев и чьи-то ноги в странных меховых сапогах. Меня куда-то несут. На плече. Словно добычу.

Голова безвольно покачивается в такт шагам, колени и живот касаются чужого горячего тела, а спину и бедра обдувает морозный воздух. Запоздало понимаю — я совершенно голая!

— Кто это? Дохлая что ли?

Рядом звучит еще один голос, а затем меня грубо дергают за волосы, поднимая лицо вверх.

— А нет, живая, — скалится он, когда наши взгляды встречаются, и шумно втягивает воздух. — Мм, сладкая! Альфа будет доволен.

Хватка на волосах исчезает, и я вновь утыкаюсь носом в чужую спину.

— Может и с нами поде́лится, — похабно хмыкает мой первый похититель.

— Кто вы? Отпустите! — хриплю я, безуспешно пытаясь вырваться.

Тело затекло от неудобной позы, и я едва ли могу сейчас оказать сопротивление. Чья-то шершавая ладонь скользит по моему бедру и звонко шлепает по ягодице.

— Эй! Не дергайся! Мы почти пришли.

Липкий страх подкатывает к горлу, вызывая тошноту, и я послушно замираю. Не хочу, чтобы меня снова трогали.

Мы продолжаем двигаться. Выжидаю немного и осторожно верчу головой, осматриваясь, но вокруг лишь кусты и стволы деревьев. А еще довольно темно, неужели уже вечер? Сколько же я проспала?

Скольжу взглядом по незнакомцу, что шагает рядом. Он похож на варвара — высокий, мускулистый, грязный, со спутанными длинными волосами. Из одежды на нем лишь криво пошитые кожаные штаны и меховые сапоги. На плече болтаются тушки каких-то животных — кажется, зайцев.

Мужчина замечает мой взгляд, похабно подмигивает, и я отворачиваюсь.

Ну и как от такого сбежишь? Да и тот, второй, тоже огромный и сильный, судя по тому, как быстро он

Я смиряюсь со своим положением. Временно. Но обещаю себе убежать при первой же возможности.

Еще какое-то время меня молча несут по темному лесу, пока между деревьев не появляются огни. Когда мы подходим ближе, мне удается рассмотреть какие-то деревянные постройки, отдаленно напоминающие дома. Видимо, это и есть их поселение.

Слышу приглушенные голоса, смех, а еще улавливаю запах жареного мяса.

— Варг! — кричит один из моих похитителей. — Мы принесли подарок!

Несколько быстрых шагов, и меня грубо сбрасывают на землю, прямо под ноги какому-то мужчине. Превозмогая боль, сажусь и обнимаю себя руками, пытаясь прикрыть наготу.

Позади меня большой костер, над которым жарится туша неизвестного животного. А вокруг на длинных бревнах сидят… варвары. Полуголые, немытые, одетые в шкуры и мех. В основном это мужчины, но есть и несколько женщин.

У того, что сидит прямо передо мной, целых две спутницы. Одна игриво водит пальцем по его мощной груди, исписанной черными татуировками, вторая гладит внутреннюю сторону бедра.

Не возникает сомнений — он здесь главный.

— Это вместо оленя? — с явной иронией спрашивает он, и толпа взрывается хохотом.

— Прости, альфа. Охота прошла неудачно, — виновато отвечает один из моих похитителей.

Рядом со мной падают те самые заячьи тушки. Ведь я, как и они, просто один из трофеев. Мужчины без стеснения рассматривают мое тело, как товар на рынке, неприлично скалятся, облизываются. Щеки горят от стыда и унижения.

Только один из них почему-то не разделяет общий настрой. Он смотрит на меня по-другому — задумчиво, напряженно. Вытягивает голову, принюхивается и хмурится. Женщина, что сидит рядом с ним, замечает это, жмется к нему сильнее и что-то шепчет на ухо. Затем одаривает меня презрительным и ревностным взглядом, словно я собираюсь отнять ее мужчину.

— Ладно, садитесь. Ешьте, — снисходительно произносит альфа. — Что до нее, — он лениво кивает в мою сторону, — забирайте. Разделите на всех.

Я в панике озираюсь по сторонам, ловя сальные мужские взгляды. Толпа одобрительно гудит:

— Спасибо!

— Спасибо, альфа!

— Какая-то она тощая...

— На разок сойдет…

— Чур я первый!

— Эй, ты был первым в прошлый раз!

Голова кружится от страха. Нет! Это все не со мной! Не по-настоящему!

Кто-то тянет ко мне свои грязные руки. Я дергаюсь, вскрикиваю, сжимаюсь в комок и отодвигаюсь в сторону альфы. Тот брезгливо отталкивает меня ногой, заставляя упасть.

Кто-то хватает меня за плечо, волочит по земле. Мерзлые выступы царапают кожу. Чьи-то пальцы сжимают мою грудь, больно щипают за сосок.

— Нет! Не трогайте меня! Отпустите!

Пытаюсь вырваться, избавиться от мерзких прикосновений, но силы не равны.

Внезапно гул толпы прорезает раскатистое рычание. В воздухе мелькает тень, и передо мной появляется огромный черный волк.

Голоса моментально стихают, и меня наконец отпускают.

— Аррон?! — в оглушающей тишине звучит шокированный голос альфы.

Черный волк покрывается дымкой и превращается… в мужчину. Того самого, с задумчивым взглядом. Я ошарашенно смотрю на него, не понимая, как такое вообще возможно.

Видимо, мой мозг решает, что на сегодня потрясений достаточно, потому что в следующий миг тьма милосердно забирает меня в свои объятья.

Глава 3

Первое, что вижу, когда прихожу в себя, черные макушки деревьев и ночное небо с россыпью ярких звезд. Меня снова куда-то несут, но уже более бережно — на руках.

Вырваться не пытаюсь — слишком слаба, далеко не убегу.

Поворачиваю голову и вижу знакомое лицо. Аррон — тот мужчина, что умеет превращаться в волка. Он пахнет по́том и костром, но этот запах почему-то не вызывает отторжения.

Слышу отдаленный гомон голосов. Мы все еще в лагере. Или лучше называть это место общиной. Сложно подобрать точное слово.

— Куда вы меня несете? — спрашиваю с опаской.

Он молчит, продолжает идти, сосредоточенно смотря вперед, словно не слышал вопрос или о чем-то задумался. Память услужливо подбрасывает недавние события, и я прислушиваюсь к ощущениям — ничего не болит, значит, они меня не тронули. Но полной уверенности нет. А еще я по-прежнему голая.

— Как долго я была без сознания, — осторожно уточняю я.

Мужчина опускает на меня тяжелый взгляд и, наконец, отвечает:

— Недолго.

Его голос, низкий и хриплый, прокатывается по моему телу и оседает в животе странным тянущим спазмом. Прежде, чем он опять отворачивается, успеваю заметить на его лице несколько свежих ссадин.

Вскоре мы останавливаемся возле какой-то постройки. Мужчина толкает дверь плечом, заносит меня внутрь и ставит на ноги. Слегка пошатываясь, отступаю назад.

Здесь тепло и влажно. Окон нет. В дощатом полу широкие щели.

В углу горит большой очаг, слабо освещая пространство вокруг. Поначалу мне кажется, что это камин, но, присмотревшись, понимаю, что грубая каменная конструкция вокруг очага скорее напоминает печь или плиту.

Рядом с ней — широкая скамья, на которой лежит всякая утварь: несколько глиняных чашек разного размера, два деревянных ведра и какие-то тряпки.

Мужчина делает шаг в мою сторону, заставляя отшатнуться, и берет одно из ведер.

— Помойся, — бросает он, разворачиваясь к двери.

— Что? — я непонимающе пялюсь на его спину, стараясь не опускать взгляд ниже — он, как и я, совершенно голый.

— Помойся, от тебя воняет, — произносит он, а после выходит и оставляет меня одну.

Облегченно выдыхаю, собираясь с мыслями. Он ведь помог мне — спас от толпы насильников. Но зачем? Вряд ли он сделал это по доброте душевной. Ему что-то нужно от меня. Но что?

«То же, что и другим».

Неприятная догадка царапает сознание, липким страхом расползаясь внутри.

Голова идет кругом. От мыслей, от духоты. Здесь действительно душно и пахнет гарью.

Подхожу к лавке и осматриваю утварь. В одной из чашек — комки мутной субстанции. Что это? Склоняюсь, чтобы понюхать, и нос щиплет от едкого прогорклого запаха.

Фу!

Остальные две чашки пусты. Тряпки, что лежат рядом с ними, выглядят грязными. К ним даже не притрагиваюсь. Зато в ведре есть вода. Чистая, насколько я могу рассмотреть при таком скудном освещении, и довольно теплая.

Помыться и правда нужно. Не ради приказа того мужчины и не для чистоты, хотя о ней я тоже думаю. Прежде всего я хочу избавиться от чужих прикосновений, смыть их с кожи, словно это поможет забыть о том, что случилось.

Первым делом умываюсь, а потом беру одну из пустых чашек и, зачерпнув воду из ведра, поливаю тело. С мылом или гелем для душа было бы эффективнее, но даже так я чувствую себя гораздо лучше.

Вода приятно скользит по коже и исчезает

Дверь неожиданно распахивается, впуская морозный воздух и моего «спасителя». В руках у него все то же ведро, но теперь до краев наполненное водой.

Он окидывает меня быстрым взглядом, ставит свою ношу на плиту, а потом голыми руками достает из очага раскаленные камни и бросает их в ведро. Вода шипит, испуская пар, а я ошарашенно пялюсь на мужчину. Ему что совсем не больно?

— Почему ты еще не помылась? — в сознание врывается его хриплый голос.

— Я… — хочу возразить, но слова застревают в горле, потому что в следующую секунду он шагает ко мне.

— Повернись, — командует мужчина.

И я подчиняюсь. Поворачиваюсь к нему спиной, наблюдая, как он берет с лавки одну из тряпок, опускает ее в чашку с дурно пахнущим содержимым и начинает с усилием тереть меня.

Жесткая ткань ощутимо царапает кожу. Шумно втягиваю воздух, морщусь и прикусываю губу, чтобы не застонать от боли.

Когда спина и плечи уже горят огнем, я снова слышу приказ:

— Повернись.

Делаю, как он говорит, и импровизированная мочалка проходится по ключицам.

— Дальше я сама, — неуверенно возражаю, перехватывая его руку.

Он хмыкает, вкладывает мне в ладонь тряпку и отходит. Зачерпываю еще немного вонючей субстанции и, аккуратно размазывая по груди и животу, кошусь на мужчину.

Вопреки ожиданиям, он на меня не смотрит. Берет еще одну чашку и поливает себя из второго ведра. Вода стекает по его большому мускулистому телу, и я невольно задерживаю взгляд, который он тут же перехватывает.

Щеки горят от смущения. Я отворачиваюсь и возвращаюсь к своему занятию.

Должна признать, что, несмотря на противный запах, субстанция хорошо мылится. Наношу ее на оставшееся тело и начинаю смывать. Вода в ведре быстро заканчивается, ее и так там было совсем немного, поэтому часть «мыла» остается на коже.

«Наверняка потом будет щипать и чесаться», — думаю я, возвращая пустое ведро на лавку.

Краем глаза замечаю, как мужчина скользит изучающим взглядом по моему почти вымытому телу, а затем подходит ближе и щедро поливает остатками «своей» воды.

— С-спасибо, — негромко говорю я, стараясь не смотреть на него.

Он подходит вплотную, склоняется, ведет носом по моей шее и… принюхивается. Обнимаю себя руками и делаю шаг назад. Хотя понимаю, что это бессмысленно: мы одни, он сильнее и, если захочет взять меня прямо здесь и сейчас, ничто не сможет ему помешать.

Он хмыкает, берет с лавки сухую тряпку и начинает обтирать меня ей.

— Давайте я сама, — снова возражаю я. Тянусь за тряпкой, но мужчина резко отводит свою руку в сторону.

Его молчание напрягает, он будто играет со мной. Прикрываю грудь руками и опускаю голову. Надеюсь, он поймет, что я не желаю его прикосновений. Но, кажется, ему все равно. Сухая ткань вновь скользит по моему телу, забирая влагу, и мне остается только ждать, пока закончится эта изощренная пытка.

Он тщательно вытирает мои плечи, живот, проходится по спине, задерживается на ягодицах. Вижу, как его член наливаться кровью, и прикрываю глаза.

Сердце начинает учащенно биться, живот скручивает от страха. Неужели это случится прямо сейчас?

Тряпка исчезает. Я слышу глухой рык, а в следующий миг меня подхватывают на руки и выносят на улицу. Судорожно хватаю ртом морозный воздух. Кожа покрывается мурашками. В голове проносится мысль, то мужчина так и не успел обсохнуть, но обдумать ее не успеваю, так как снова оказываюсь в каком-то помещении.

Здесь просторно, и есть окна. Справа горит большой очаг, рядом стол и пара табуреток, а напротив — возвышение из шкур. Видимо, это кровать, потому что там лежит женщина. Абсолютно голая.

При виде нас она резко подскакивает и выпаливает с нескрываемым возмущением:

— Аррон! Что она здесь делает?

Глава 4

Меня резко опускают на холодный пол. Прикрываю наготу руками и отхожу ближе к очагу. Мужчина скользит по мне нечитаемым взглядом, а затем разворачивается к гостье.

— Зачем ты пришла, Майра? — холодно спрашивает он.

— Я…

Женщина слегка тушуется, она явно не ожидала такого приема. А я вспоминаю, что видела ее рядом с ним у костра.

— Я принесла твою одежду, — наконец отвечает она и машет рукой куда-то в сторону входа. — Думала, ты вернёшься один и...

— Хорошо, — обрывает её Аррон. — Теперь уходи.

Повисает тяжёлая пауза. Женщина смотрит на него затравлено, и на мгновение мне становится её жаль.

— Но… — она запинается, её былая уверенность тает на глазах, — я же здесь живу. Мы же... мы...

— Нет, — он делает шаг вперёд, и я вижу, как она склоняет голову и отступает. — Это мой дом, и я тебя сегодня не звал.

— Но, Аррон, — её голос становится умоляющим.

Чувствую себя лишней, но уйти не могу. Мои волосы еще мокрые, с них стекает вода. Тело дрожит от холода. Но я не смею пошевелиться, ожидая окончания этого неприятного разговора.

Вижу, как лицо Майры искажается от злости.

— Пустьэтатоже уходит! — гневно выпаливает она, указывая на меня пальцем.

— Она останется здесь, — припечатывает Аррон.

Майра замирает, в глазах блестят слезы. Её рука медленно опускается.

— Я была с тобой, хотя могла выбрать любого. А теперь, когда ты обрел волка, то просто выгоняешь меня?

— Ты была со мной, потому что я брат альфы, — устало отвечает Аррон. — Уходи, Майра. Пока я не вышвырнул тебя силой.

Женщина резко наклоняется, хватает с пола какую-то меховую накидку. На секунду её взгляд встречается с моим, и я вижу в нём такую ненависть, что невольно прячусь за широкую мужскую спину. Затем она выходит, с силой хлопнув дверью.

Аррон поворачивается ко мне и внимательно рассматривает. Наступает неловкая тишина. Я молча жду, что будет дальше.

— Как тебя зовут? — наконец спрашивает он.

— Мира, — негромко отвечаю я.

— Мир-ра, — повторяет он, словно пробуя имя на вкус. — Ты странно разговариваешь. Откуда ты?

Некоторое время я сомневаюсь, сто́ит ли рассказывать о том доме, где я недавно очнулась. Но в итоге решаю промолчать — вдруг он отправит меня обратно.

— Я… я не помню, — говорю чистую правду, ведь я действительно ничего не помню, кроме своего имени.

Аррон смотрит изучающе. Не поверил?

— Хорошо. Ложись в постель, — он указывает на возвышение из шкур.

Послеживаю за его жестом, но не двигаюсь с места. Какое-то время стою, обнимая себя руками, а потом набираюсь смелости и спрашиваю:

— Можете дать мне какую-нибудь одежду?

— Зачем? — удивляется Аррон. — Мы же будем спать.

— Я не привыкла спать голой, — настаиваю я.

— Завтра что-нибудь поищу, — нехотя соглашается он. — А

Я вздыхаю и послушно подхожу к возвышению, где ещё недавно лежала Майра. Невольно принюхиваюсь, и мне кажется, что в воздухе до сих пор витает ее сладкий запах. Мех на шкурах тоже пахнет ею… им, их близостью. Становится противно. Словно я — ее замена и его очередная подстилка.

— Я бы хотела спать в другом месте, — заявляю, рискуя разозлить мужчину.

— Что?! — в его голосе слышится раздражение.

— Здесь плохо пахнет, — поясняю я, полностью игнорируя инстинкт самосохранения.

Шумно дыша, он подходит к постели, одним движением срывает шкуру, несет ее к двери и выкидывает на улицу. Я вздрагиваю и вжимаю голову в плечи, ожидая, что сейчас меня вышвырнут на мороз вслед за той шкурой. Но Аррон идёт к дальней стене.

Он открывает большой сундук, который я почему-то не заметила раньше, достает оттуда новую шкуру и бросает на постель.

— Застели, — отрывисто бросает он.

Я тщательно расправляю меховую шкуру, отмечая отсутствие посторонних запахов — видимо ей еще не пользовались.

— Можно еще одну? — прошу я, потому что не понимаю, как буду спать голой и без одеяла.

Мужчина хмурится, смотрит на меня непонимающе.

— Чтобы укрыться, — говорю я, замечая, как темнеет его лицо. Видимо он устал уже возиться с моими просьбами.

Аррон снова идет к сундуку, роется в нём. Движения резкие, рваные — он явно раздражен. Наконец он достает какую-то ткань и бросает в мою сторону.

— Спасибо, — негромко произношу я, разворачивая «подарок».

Полотно грубое, неровное, местами вытертое, сшито из лоскутов, но достаточно плотное. Хотя для меня самое главное — есть, чем прикрыть наготу.

Заворачиваюсь в «одеяло» и ложусь на край импровизированной кровати, поджав ноги к животу. Слышу, как Аррон ложится рядом, и напрягаюсь всем телом.

— Придвинься ко мне, — звучит за спиной его низкий голос.

Понимаю, что лучше не спорить, и неохотно сдвигаюсь на несколько сантиметров.

— Ближе, — нетерпеливо озвучивает он и, не дожидаясь моей реакции, притягивает меня вплотную к себе.

Его рука опускается мне на талию. Спиной я прижимаюсь к его груди. Пытаюсь хоть немного отодвинуться, но мне не позволяют.

— Ночью холодно, — снисходительно поясняет он. — Не бойся. Я не трону тебя сегодня.

Сегодня? Его слова ничуть не успокаивают, и в противовес сказанному чувствую, как твердеет его мужское достоинство, упираясь мне в поясницу. Подаюсь вперед, пытаясь избежать прикосновений, и слышу, как он шумно выдыхает.

— Если не перестанешь ёрзать, трахну тебя прямо сейчас.

Замираю, боясь пошевелиться. Сердце колотится в груди. Закрываю глаза, пытаясь успокоиться, но уснуть не получается. Долго лежу, прислушиваясь к его дыханию, треску огня и звукам ночного леса за окном.

Только под утро мне удается забыться тревожным сном.

Глава 5

Автобус качается на повороте, и Ленка смеётся, показывая мне фотки в телефоне. Катя сзади напевает какой-то трек. Она специально отсела от нас, чтобы спокойно послушать музыку в своих новых дорогущих наушниках.

За окном мелькают горы, море внизу сверкает на солнце. Красота невероятная. Я достаю телефон, чтобы сделать пару снимков для ВК — с этой работой я уже сто лет ничего не постила.

В этот момент автобус резко бросает в сторону. Я хватаюсь за поручень, телефон вылетает из рук. Звучат испуганные крики пассажиров и визг тормозов.

Нас заносит прямо на ограждение.

Словно в замедленной сьемке я наблюдаю, как автобус кренится в бок, проламывает металлические прутья и летит в пропасть.

Оборачиваюсь к Ленке, ловлю ее шокированный взгляд. Катю проверить не успеваю. Рывок — пальцы соскальзывают с поручня. Я падаю, ударяясь о что-то твердое. А дальше все происходит очень быстро: автобус несколько раз переворачивается, меня швыряет по салону, пока очередной удар не погружает мир в темноту.

Распахиваю глаза и резко сажусь на постели. Взгляд упирается в потухший очаг. Я все еще в доме Аррона, но хозяина нет. Я одна.

Делаю глубокий вдох, растирая лицо руками.

«Это был сон. Просто сон», — говорю сама себе, но понимаю, что это не так. Воспоминания проносятся перед глазами как яркий калейдоскоп: поездка в Абхазию с подругами, автобус, падение со скалы. А дальше? Я умерла?

Поднимаю руки, осматриваю их. Пальцы тонкие, длинные. Изящные запястья. Опускаю взгляд ниже, на живот, ноги. Тело стройное, подтянутое, миниатюрное. Не мое.

Значит, я все же умерла, и моя душа каким-то невероятным образом переселилась в другого человека.

«Не человека», — проносится у меня в голове, и мозг услужливо подбрасывает воспоминания о недавней «странной» пробежке по лесу.

И что теперь делать? Как вернуться домой? Или хотя бы просто в нормальный, цивилизованный мир. Ведь, судя по всему, меня занесло в какую-то секту или общину.

Солнечный свет льется из маленьких окон. Сколько сейчас времени? Глупый вопрос, ведь здесь нет часов.

Не сразу я замечаю на краю постели стопку одежды. Аррон не забыл о моей просьбе. Подползаю ближе и разворачиваю вещи — криво скроенное платье из грубой льняной ткани и длинная меховая жилетка. Все выглядит чистым, возможно даже новым, хотя мне трудно отличить — никогда не видела такой одежды. Разве что в исторических фильмах.

Рядом, на полу стоит пара странных ботинок, напоминающих угги. Первым делом обуваюсь, а затем натягиваю платье. Ткань колется, раздражает кожу, но я терплю. Лучше так, чем разгуливать голой.

Чувствую себя хорошо. По крайней мере, лучше, чем вчера. Слабости больше нет, ничего не болит.

Накидываю меховую жилетку, собираясь выйти осмотреться, и в этот момент дверь открывается и в дом заходит незнакомая женщина. Высокая, статная, с густыми темными волосами, заплетенными в простую косу.

— Проснулась, наконец, — говорит она, скользя по мне оценивающим взглядом. — Вижу, моя одежда подошла.

Что? Это ее вещи? Впрочем, логично. Где Аррон мог за ночь добыть платье — только одолжить у кого-то. Видимо, это одна из его любовниц. Кожа под платьем горит сильнее, словно ткань пропитана кислотой.

— Брат просил присмотреть за тобой, пока он на охоте, — продолжает женщина, и мне становится стыдно за недавние мысли. — Я Ингрид.

— Мира, — выдавливаю я, чувствуя, как горят щеки.

— Пойдем, накормлю тебя. У Аррона можно с голоду помереть.

Следую за Ингрид, выхожу наружу и оглядываюсь по сторонам. При дневном свете поселение выглядит не таким пугающим. В очередной раз убеждаюсь в отсутствии признаков цивилизации — нет ни машин, ни какой-либо техники, ни электрических проводов. Словно я попала в прошлое, на несколько сотен лет назад.

Все дома из дерева, сложены кривовато, стоят вразброс, безо всякого порядка. Между домами снуют люди — мужчины, женщины, дети. Некоторые оборачиваются,

Становится неловко. Опускаю взгляд и иду вслед за Ингрид.

Когда мы проходим мимо очередного дома, дверь распахивается, и оттуда выходит Майра. Выглядит помятой, ее платье разорвано, волосы растрепаны. Следом выходят двое мужчин, и я моментально узнаю их — те, что притащили меня сюда.

Стараясь особо не пялиться, наблюдаю за ними из-под опущенных ресниц. Один из мужчин грубо шлепает Майру по заднице. Она вскрикивает, оборачивается, наигранно смеется. Второй не отстает — тоже отвешивает ей звонкий шлепок. Затем они оба направляются в сторону леса,

Майра поправляет платье и заходит в небольшое строение рядом — видимо, баню.

Увиденное не укладывается в голове. Только вчера она была с Арроном, а сегодня провела ночь с двумя другими мужчинами, и они явно не в шахматы играли.

— За ночлег нужно платить, — раздается рядом насмешливый голос Ингрид.

Я шокировано смотрю на нее, не в силах принять местные порядки. Она хмыкает и кивает головой, давая понять — идем дальше.

В доме Ингрид более уютно, чем у Аррона — если это вообще можно называть уютом. Он заметно больше, и хотя комната все еще одна, пространство разделено шторкой из какой-то плотной ткани. Под потолком у очага подвешены связки трав и сушеных ягод, и от этого в доме стоит приятный запах.

Ингрид усаживает меня за грубо сколоченный стол и ставит передо мной деревянную миску с мясом и глиняную кружку с каким-то напитком. Сначала делаю глоток — вкус вяжущий, кислый, похоже на черемуху, а потом жадно набрасываюсь на еду. Только сейчас осознаю, насколько голодна.

Ингрид садится напротив, наблюдая за мной с нескрываемым интересом. Взгляд у нее цепкий, изучающий.

— Аррон сказал, ты ничего не помнишь, — произносит она наконец.

— Да, — киваю я, не отрываясь от еды.

— Совсем ничего?

— Совсем. Только свое имя.

Она неопределенно хмыкает, поворачивает голову, и я замечаю на ее шее большой округлый шрам. Словно следы от зубов. Может, зверь какой укусил? Видимо, я пялюсь на него довольно долго, потому что Ингрид усмехается:

— Никогда не видела метку?

— Метку? — переспрашиваю я.

— Не знаешь, что это?

Я отрицательно качаю головой, чувствуя, как учащается пульс. Что еще за метка?

— Даа... видимо, ты действительно потеряла память, — говорит она, и в ее голосе слышится удивление, словно в первый раз она не совсем мне поверила.

Дальше мы сидим в тишине. Я молча доедаю свой обед, а потом Ингрид ведет меня к ручью неподалеку от поселения — оттуда, как она объясняет, они берут воду.

— Скоро вечер, — бросает Ингрид через плечо, — вернется Аррон. Надо натаскать воды в баню. Заняться домом. Чтоб он не прогнал тебя, как Майру.

Открываю рот, чтобы возразить, но вовремя закрываю. Меня это не касается, ведь я собираюсь бежать при первой возможности. Может даже этой ночью.

— Та только и умеет, что ноги раздвигать, — продолжает Ингрид, не оборачиваясь. — Глядишь, брат и метку тебе поставит. Волк же у него теперь есть, хвала богине.

Я молчу. Мне не нужна никакая метка. Я же не племенная корова, чтобы ставить на мне клеймо.

Когда мы добираемся до ручья, я благодарю Ингрид за все и возвращаюсь «домой». В бане беру два ведра и иду обратно. По дороге замечаю знакомое растение. Мята. Отрываю несколько листиков и нюхаю. Точно мята! Можно заварить вместо чая, Ингрид же советовала мне создавать уют. К тому же, мята успокаивает. Может, Аррон крепко уснет... а я сбегу.

Возвращаюсь в баню, ставлю ведра. Очаг здесь давно погас, как, собственно, и в доме. Как развести огонь без спичек или зажигалки, я не знаю. Похоже, план стать примерной хозяйкой на грани провала.

Я не сдаюсь. Снова иду к Ингрид и прошу помощи. Та смотрит на меня с нескрываемым удивлением, потом качает головой и протягивает какое-то полукруглое приспособление из камня и металла.

Я беру его в руки, верчу, пытаясь понять, как это работает. Ингрид тяжело вздыхает и, прихватив пучок какой-то сухой травы, идет вместе со мной в дом Аррона. Там она под моим удивленным взглядом за пару быстрых движений разводит огонь в очаге, снова качает головой и уходит.

Оставшись одна, осматриваю имеющуюся посуду. Ее немного — одна глубокая глиняная чашка и кружка. Интересно, Аррон тоже обедает у сестры?

Наливаю воды в чашку и ставлю на огонь. Жду, пока она закипит, и бросаю несколько листиков мяты. Дом заполняет знакомый аромат. Отливаю часть получившегося напитка в кружку, сажусь на постель, упираясь спиной в деревянную стену, и жду, пока остынет мой «чай».

Сижу так до самого вечера, пока не слышу какой-то шум снаружи — голоса, смех.

Выхожу на улицу и вижу Аррона. Он идет, волоча за собой огромную тушу, похожую на оленя. По снегу за ним тянется кровавый след.

Рядом с Арроном идет его брат — тот самый альфа, что хотел отдать меня толпе голодных мужиков, — и еще несколько человек. У них тоже добыча, но более мелкая.

Они замечают меня. Смотрят насмешливо. Все, кроме Аррона. Его взгляд хмурый, тяжелый. Опускаю глаза. Не знаю их правил. Должна ли я встречать его? Помогать? Или ждать внутри? Поэтому остаюсь на месте, замерев у двери.

Аррон подходит сам. Бросает тушу прямо у порога, садится на корточки, достает нож и начинает разделывать добычу. Движения уверенные, отточенные. Кровь течет густой струей, окрашивая снег.

— Принеси воды, — бросает он, не глядя на меня.

Захожу в дом, мысленно благодаря Ингрид за полезный совет, наливаю воды в кружку и возвращаюсь к Аррону. Он принюхивается, делает несколько больших жадных глотков, отдает мне пустую тару, а потом вновь принимается за тушу.

Я смотрю, как лезвие режет плоть, как вываливаются внутренности. Улавливаю резкий кислый запах и меня мутит.

— Если еще что-то нужно — зовите, я буду внутри, — выдавливаю я и, не дожидаясь ответа, захожу в дом.

Сижу одна довольно долго. За окном становится совсем темно. Уже думаю лечь спать, как дверь открывается, и в дом заходит Аррон.

Его волосы мокрые — видимо, уже успел помыться.

— Пойдем, — говорит он, кивая на выход.

— Куда? — не понимаю я.

— Ужинать, — в его голосе звучит нетерпение.

До меня не сразу доходит, что он зовет меня к общему костру.

— Я… я не хочу. Можно я останусь здесь?

— Нет! — отрезает он. — Вставай.

Послушно поднимаюсь с постели и иду за мужчиной. В голове проносятся вчерашние воспоминания, и внутри неприятно сжимается.

У костра уже

— Сегодня у нас праздник! — громко озвучивает альфа, привлекая к себе внимание. — Мой брат наконец обрел волка!

Он хлопает Аррона по плечу, и толпа одобрительно гудит.

— И он добыл нам ужин. Ешьте! — добавляет альфа.

Мужчины встают со своих мест, подходят к туше, что жарится на костре, и отрывают большие куски. Аррон повторяет их действия, отщипывает немного мяса от своей доли и подносит к моим губам.

У них так принято? Осматриваюсь по сторонам и замечаю, что другие мужчины делают то же самое. Открываю рот, позволяя покормить себя. Аррон не сразу убирает пальцы, и я случайно прихватываю их губами, замечая, как его глаза вспыхивают золотом.

— Аррон, — отвлекает его альфа, — скоро откроется ярмарка. Надо бы подготовить шкуры…

Я отворачиваюсь, не вслушиваясь в дальнейший разговор. Мне нужно продержаться до конца ужина и попробовать сбежать.

Время тянется медленно, но никто не спешит расходиться. Постепенно я расслабляюсь возле жаркого костра, и меня начинает клонить в сон. Чувствую уверенную хватку на плече, а затем слышу голос Аррона

— Пойдем.

Послушно поднимаюсь, напоследок ловя ненавидящий взгляд Майры, и следую за мужчиной.

Захожу в дом. Очаг все еще горит. Снимаю жилетку и кладу на край постели, собираясь спать в колючем платье, но слышу тихий приказ:

— Раздевайся.

Аррон снимает штаны, подходит ко мне, и в его взгляде мелькает что-то хищное, голодное. Вспоминаю его вчерашние слова. «Не трону тебя сегодня». Но «сегодня» уже прошло. Видимо, мне не сто́ит рассчитывать, что сейчас мы будем «просто спать».

— Раздевайся, — повторяет он хриплым голосом.

— Отвернитесь, пожалуйста, — негромко прошу, но мужчина лишь хмыкает и продолжает стоять рядом.

Выхода нет. Снимаю платье и кладу рядом с жилеткой.

Аррон собственнически осматривает мое тело, заставляя сгорать от смущения. Потом тянет меня на себя, и его губы болезненно впиваются в мою шею.

Я вскрикиваю, пытаюсь оттолкнуть его, но он только крепче прижимает меня к себе.

— Подождите… — протестую я, но мужчина и не думает слушать.

Он разворачивает меня и толкает к стене. Его тело прижимается ко мне сзади, горячее, тяжёлое. Пальцы сжимают бедра, между ягодиц скользит твердая плоть.

— Нет! Пожалуйста…

Аррон обнимает меня, касается груди. Его зубы царапают шею.

— Я поставлю тебе метку, — горячий шепот опаляет ухо. — Ты будешь под моей защитой.

— Нет! Я не хочу! — громко вскрикиваю я, и мужчина замирает, дышит тяжело.

— Мне не нужно разрешение, — рычит он. — Ты моя!

Сердце громко стучит от страха. Ему ведь, действительно, не нужно разрешение.

Несколько секунд ничего не происходит, а потом он резко отпускает меня и выходит из дома.

Натягиваю платье, жилетку. Сажусь на край кровати и прислушиваюсь. Ничего. Тихо. Только со стороны общего костра доносятся приглушенные голоса.

Сижу так довольно долго, пока снаружи не стихают все звуки. Аррон не возвращается. Может он пошел к Майре? Мне все равно. Должно быть все равно, но эта мысль отчего-то неприятна.

Выжидаю еще немного, осторожно открываю дверь и выхожу на улицу. Вокруг ни души. Делаю несколько шагов по хрустящему снегу и замираю.

Луна. Их две. Одна большая, желтая. А вторая — прямо рядом с ней — бледно-голубая.

Как такое возможно? Только если это… другой мир.

ДРУГОЙ МИР.

Осознание накрывает меня словно лавина. Теперь все становится логичным — переселение душ, превращение в волка. Это просто другая реальность.

Я не смогу вернуться домой. Никогда.

— Что ты здесь делаешь? — раздается рядом голос Аррона, заставляя вздрогнуть.

— Зайди в дом, — приказывает он.

Глава 6

Я валяюсь в постели несколько дней. Просто лежу, бездумно уставившись в стену. Ем через силу, не ощущая вкуса, и почти все время сплю.

Аррон, видимо, решает, что это из-за его приставаний. Больше не трогает меня. Не пытается заговорить. Да и дома он почти не бывает. Уходит на охоту рано утром, возвращается поздно вечером. Молча несет меня в баню, раздевает, купает, одевает и возвращает в постель.

Я больше не пытаюсь прикрыться в его присутствии, не стесняюсь своей наготы. Мне все равно.

Но потом меня отпускает. Словно что-то щёлкает внутри, и я понимаю — я не умерла. Я здесь, в другом мире, но я — все еще я. Мне дали второй шанс. Да, будет трудно, но главное — я жива. И я справлюсь. Должна справиться.

Я начинаю обживаться. По-настоящему.

Заполняю время делами. Тем более дел у меня достаточно: найти новую посуду, разнообразить питание, чтоб на столе было что-то кроме жареного мяса и отваров из ягод, придумать, как применить мягкую пряжу, что я случайно нашла на дне сундука. В общем, обустроить быт так, чтоб дом стал похож на дом, а не на хижину отшельника.

Проблему с посудой решает Аррон — приносит откуда-то несколько новых глиняных чашек разного размера и пару кружек. А с пряжей помогает Ингрид. Она учит меня вязать. Конечно, получается не сразу — я и раньше-то не умела, а здесь, на самодельных спицах из костей какого-то животного вообще не представляется возможным. Первые несколько раз приходится распускать пряжу и начинать заново, но я не сдаюсь, и постепенно выходит почти ровное полотно.

Первым делом вяжу носки себе, чтоб не ходить по дому в ботинках, потом для Ингрид — в знак благодарности за обучение. После этого пряжа почти заканчивается, но не моя фантазия. Делаю из остатков стельки, прошу у Аррона пару небольших кусков кожи и мастерю теплые домашние тапочки — себе и ему. Мужчина принимает подарок с подозрением, даже сперва убирает в сундук, но через пару дней все же надевает.

Не благодарит, но мне достаточно и этого. Я уже знаю, что он всегда такой — хмурый, молчаливый, но выполняет все мои просьбы. Даже когда я попросила отдать мне кости из заячьей тушки, чтобы впервые приготовить суп, он не возмутился, отдал, только посмотрел странно. Он даже съел тот суп, не поморщившись, хотя я сильно его пересолила.

Постепенно я осваиваюсь в новом мире. Забываю про прошлую жизнь.

В доме становится уютно, чисто и тепло. Когда Аррон возвращается с охоты, на столе его ждет горячий ужин. Так я пытаюсь отплатить за проживание, хотя понимаю — ему нужно совсем другое.

После того случая мужчина хоть

Как и моего.

Меня тоже тянет к нему. Физически. Не знаю сколько еще продержусь. Порой мне даже хочется сделать первый шаг, но я останавливаю себя. Слишком рано. Да и он никогда не говорит о чувствах. Точнее, он вообще не говорит, только наглядно демонстрирует свое вожделение. Но что будет, когда оно пройдет? Вышвырнет меня как Майру, и найдет себе кого-то посговорчивее?

От Ингрид я узнала: женщин здесь ни во что не ставят, могут взять силой, если захотят, убить, изгнать из поселения. И только метка на шее дает защиту. Это некий аналог брака, привычных мне «мужей» и «жен» в этом мире не существует.

Но метку Аррон мне больше не предлагает. А я не поднимаю эту тему.

Так проходит несколько недель. Погода меняется. Теплеет. Ингрид собирается за еловыми свечками, и я напрашиваюсь вместе с ней. Хочу приготовить сироп к чаю — удивить Аррона, когда тот вернется с охоты.

Идти далеко, в гору, несколько часов. Но я не жалуюсь. Хотя платье неприятно натирает. Это, пожалуй, единственное, к чему я так и не смогла привыкнуть. Не понимаю, почему ткань кажется колючей только мне, а другие носят ее без проблем. Может, дело в моей душе? Она каким-то образом меняет это тело — делает кожу более нежной, моей собственной, из прошлой жизни?

Когда мы добираемся до места, Ингрид показывает мне, как правильно собирать свечки.

— Рви только с боковых веток, — поясняет она. — Вот тут, видишь?

Я киваю, достаю льняной мешочек и начинаю складывать в него ароматные побеги. Ингрид тоже принимается за дело. Отходит подальше, чтоб не толпиться на одном месте. Свечек не много, и я боюсь сорвать лишние и навредить дереву, поэтому вожусь довольно долго.

Когда мешочек наполняется до краев, я иду обратно и замечаю небольшую поляну, где из-под снега пробиваются листья щавеля.

Вот так удача! Теперь смогу приготовить что-то новенькое.

Подхожу ближе, аккуратно срываю молодые побеги и складываю в мешок к свечкам.

— Эйра? — раздается совсем рядом.

Испуганно замираю. Я помню это имя. Так звали бывшую хозяйку этого тела.

Медленно поворачиваю голову и вижу незнакомого мужчину. Чуть поодаль стоят еще двое — видимо, они пришли вместе.

— Как ты здесь оказалась? — говорит он. — Рейган тебя повсюду ищет.

— Вы обознались, — отвечаю я, стараясь вложить в голос побольше уверенности.

Разворачиваюсь и иду к деревьям. Может, Ингрид меня увидит? Хотя, что она сделает против троих здоровых мужиков.

— Эйра!

Незнакомец быстро настигает меня, хватает за руку и тянет обратно.

— Пустите!

Вырываюсь, но силы не равны.

— Да что с тобой?! — выкрикивает он. — Идем домой!

Мужчина забрасывает меня на плечо и идет в обратную сторону. Он не трогает меня, не отпускает похабных шуток. Просто несет. Видимо, к тому самому Рейгану. А я судорожно соображаю, как мне вернуться в свой настоящий дом. К Аррону.

— Пустите. Я пойду сама, — говорю безо всякой надежды, но меня отпускают.

— Сразу бы так, — хмыкает незнакомец и ставит меня на землю.

Берет за локоть и тянет к остальным.

— Здравствуй, Эйра, — произносят они, как только мы подходим ближе.

Я молча киваю. Не знаю их имен.

— Идем, — отрывисто бросает первый мужчина, продолжая удерживать меня. — Надо успеть подняться до темноты.

Двое других подхватывают лежащую на земле добычу и молча идут вперед.

— Вот Рейган обрадуется, — довольно хмыкает мой конвоир. — Он думал, тебя уже нет в живых. Столько времени прошло.

Я никак не комментирую его слова. Покорно иду рядом в надежде усыпить бдительность и сбежать при первой возможности. Вскоре мужчина теряет ко мне интерес и начинает что-то обсуждать со своими друзьями.

Какое-то время мы идем по открытой местности, а потом углубляемся в лес. Деревья растут довольно плотно, поэтому нам приходится шагать друг за другом. Мужчины, что несут добычу, идут впереди, а мы — следом за ними, и я всячески стараюсь замедлиться: то споткнусь о торчащие корни, то задену плечом широкий ствол.

В какой-то момент я намеренно падаю, притворяясь, что сильно повредила ногу. Незнакомец отпускает меня и кричит остальным:

— Эй! Подождите…

Он отвлекся, не смотрит на меня, а двое других стоят довольно далеко, да и добычу вряд ли оставят. Это мой шанс!

Резко срываюсь с места и бегу.

— Стой! Куда?! — доносится мне вслед, но я и не думаю останавливаться.

Чувствую, как плавятся кости, как приближается земля. Звуки и запахи становятся четче, острее. И я лечу сквозь лес, оставляя мужчин далеко позади.

Замедляюсь, только когда понимаю — меня не преследуют. Уже стемнело. На всякий случай прислушиваюсь. Никаких посторонних звуков, только вечерний лес. Осторожно иду обратно. Делаю большой крюк, чтобы не приближаться к той поляне.

До нашего поселения добираюсь ближе к ночи. Вид знакомого места приносит облегчение. Тело трансформируется, и я снова стою на двух ногах. Я воспринимаю это без паники — давно поняла, что я одна из них. Оборотень. Волчица. Просто раньше я не пыталась обернуться специально. Не знала, как.

К дому иду очень тихо. Боюсь, что кто-то меня увидит. Я ведь абсолютно голая. И грязная. Обрывки платья остались где-то в лесу.

К счастью, рядом никого нет. Только у костра мелькают силуэты и звучат приглушенные голоса. Надеюсь, Аррон там, с ними. Иначе как я объясню ему свой внешний вид?

Крадусь к двери и осторожно открываю ее. Внутри тишина. Облегченно выдыхаю, захожу внутрь и прикрываю дверь. Надо взять покрывало и помыться. Может даже сбегать к Ингрид — попросить платье. Она наверняка уже вернулась.

Собираюсь пойти к сундуку, но вздрагиваю, заметив на краю постели Аррона. Он медленно встает, подходит ко мне и хватает за шею.

— Где ты была?

Глава 7

Аррон толкает меня к стене, нависает сверху, загораживая свет очага. Я не вижу его лица, лишь слышу шумное дыхание.

— Где. Ты. Была? — повторяет он, выделяя каждое слово.

Его пальцы сильнее сжимаются вокруг моего горла, перекрывая доступ к кислороду.

— Пусти, — хриплю я. — Мне нечем дышать…

Аррон убирает руку, но не отходит.

— Ингрид видела, как ты ушла с чужими. Добровольно, — продолжает он. — На тебе до сих пор их запах.

Надо остановить его, пока он сам себя не накрутил, но я не знаю, как оправдаться, не раскрыв мой секрет.

— Это только от

— Нет, все не так. Я сбежала от них…

— Сбежала? — горько усмехается он. — После того, как повеселилась? И как? Понравилось? Они брали тебя одновременно или по очереди?

Звук пощечины прорезает тишину комнаты. Голова мужчины дергается, лицо разворачивается к огню, и я вижу, как его глаза полыхают золотом.

— Аррон, я… — испуганно выдыхаю. Сама от себя не ожидала такого. — Прости. Ничего не было. Они хотели увести меня в свою стаю, но я сбежала. Ничего не было, — повторяю, чтобы он наконец поверил.

— Будь у тебя метка, никто бы и близко к тебе не подошел, — хрипит он.

Зарывается пальцами в мои волосы, сжимает их, заставляя запрокинуть голову. Проводит носом по моей шее и шумно втягивает воздух.

— Ты БУДЕШЬ носить мою метку. МОЙ запах, — рвано выдыхает он, вжимая меня в стену. Его грудь часто вздымается, животом ощущаю его возбуждение.

— Аррон… — шепчу я, понимая, что он собирается сделать.

— Ты моя. Моя, Мира. Запомни это.

— Подожди… — упираюсь руками в его грудь.

— Я и так ждал слишком долго…

С этими словами его зубы вонзаются в мою шею.

— Ааа!

Чувствую резкую боль. Дергаюсь, пытаюсь вырваться, но это бесполезно — хищник уже не отпустит свою добычу.

Рана горит, пульсирует в такт бешеному стуку моего сердца, по коже стекает что-то горячее, вязкое. Кровь. Замираю в ужасе.

Аррон убирает зубы и глухо рычит:

— Мир-ра…

И в следующее мгновение его язык медленно скользит по шее, зализывая место укуса. Боль постепенно отступает, по телу разливается приятное тепло. Желание. Возбуждение.

Руки Аррона движутся вниз, по спине, бокам, сжимают ягодицы, снова ползут вверх, по животу, оглаживают грудь, шершавая ладонь царапает сосок.

— Аррон, подожди… — выдыхаю я, еле сдерживая стон.

Но он не слушает. Подхватывает меня на руки и бросает на кровать. Рывком стягивает штаны, обнажая свой большой возбужденный орган, и шагает ко мне.

Я ползу к стене, но Аррон хватает меня за лодыжку, тянет обратно. Переворачивает на живот одним резким движением, приподнимает за бедра и прижимается сзади.

— Нет… — вяло протестую я.

Его горячая твердая плоть скользит между ягодиц, касается влажных складочек. Он примеривается, тянет меня на себя, собирается войти. Метка жжёт сладким огнём, мое тело хочет его.

Но не я. Не так.

Я знаю, в этом мире другие правила. Аррон уже сделал меня своей. Я должна быть благодарна. Счастлива. Но мне нужно нечто большее. Чувства. Любовь. Я не очередная его самка.

— Аррон, — шепчу из последних сил, — пожалуйста, я не хочутак.

Я всхлипываю. Слёзы катятся по щекам. И он замирает.

Пару секунд я слышу его частое хриплое дыхание, а потом он резко отпускает меня.

Падаю на постель, продолжая глотать слезы.

В тишине комнаты звучат тяжелые шаги. Громкий хлопок двери. И я остаюсь одна.

Подтягиваю колени к животу и обнимаю себя руками. Кожа покрывается мурашками, словно Аррон забрал с собой все тепло. Между ног все еще горит от неутоленного желания, а в душе разрастается чувство вины.

Где-то снаружи раздаётся протяжный волчий вой, заставляя сердце болезненно сжиматься. Мне нужно поговорить с ним. Завтра утром. Когда он вернется. Рассказать, кто я. Он поймёт. Должен понять.

Приняв решение, я немного успокаиваюсь. Идти за одеялом нет сил. Кутаюсь в шкуру, вдыхая Его запах, и засыпаю.

Но утром он не возвращается. И следующим утром — тоже.

Глава 8

Аррон

Лес встречает меня утренней прохладой и запахом весны. Снег здесь почти растаял, а у подножья горы его и вовсе не будет.

Я иду быстрым шагом, перепрыгивая через поваленные стволы и обходя густые заросли. Путь до поселения старейшин займет почти весь день в двуногой форме. Могу обернуться, так будет быстрее, но тогда не донесу шкуры. Да и голову проветрить не помешает.

Тюк с мехами тяжелый, врезается в плечо. Это лучшие шкуры из наших запасов. Хватит на новые ткани, соль и острые ножи. Но я иду не за этим. Мне нужны ответы, что не дают покоя уже много лун.

С тех пор, как появилась Она.

Мира.

Одно ее имя, и волк внутри вскидывает голову, тянет назад, к дому. Проверить. Убедиться, что с ней всё в порядке. Сжимаю челюсти до хруста и заставляю себя идти дальше. Она в безопасности. Ингрид присмотрит за ней в мое отсутствие.

Не понимаю, что со мной происходит. Наваждение? Дурман? Наказание богини?

Всю жизнь я был неполноценным. Оборотень без зверя. Позор для семьи. Младший брат альфы, который не может обернуться. Варг никогда не говорил мне напрямую, но я видел это в глазах сородичей. Презрение. Жалость. Даже будучи в стае, я оставался изгоем.

Тридцать шесть зим я прожил так. Смирился. Принял.

А потом охотники притащили Её. Грязную, голую, испуганную и такую… хрупкую. Мою!

Сам не понял, что тогда произошло. Будто кто-то вонзил в сердце острые когти. Волк, что спал многие годы, вырвался наружу.

Защитить! Забрать! Заклеймить!

Пришлось навалять парочке самцов прямо там, у костра, чтоб забрать ее себе. Никогда прежде меня так не тянуло к женщине. Я брал их по необходимости, а потом выгонял. Я знал, что они со мной из-за того, что я брат альфы, но мне было все равно.

С Мирой все иначе. Разум затуманивается, когда она рядом. Я хочу ее. Всю. Целиком. Не просто трахнуть. Хотя от долгого воздержания уже ломит в паху — она упорно отказывает мне, а я не могу взять против воли. Не мог. До вчерашней ночи.

Мысль о том, что она теперь носит мою метку, греет душу и разрывает ее одновременно. Я чувствую вину, хотя и не должен. Я был в своем праве.

Она так быстро оправилась от укуса. Наверное, ее волчица очень сильная. Вот бы увидеть, какая она. Белая, как волосы Миры? Никогда не встречал белых волчиц.

Да и женщин таких тоже не встречал. Гордых, свободных. Мира ведет себя так, будто наши порядки не дня нее. Говорит непривычно, странно, словно… не отсюда.

* * *

К вечеру добираюсь до места. Поселение старейшин больше нашего в несколько раз. Несмотря на позднее время, здесь шумно, горит множество костров. В воздухе витают незнакомые запахи. Повсюду снуют оборотни из разных кланов — южных, восточных. Их легко опознать по необычной одежде.

У торговых столов с тканью замечаю несколько волков из нашего, северного клана. Их стая живет выше, в устье ручья. Видимо, хотят выбрать лучшие

Но я не спешу. Сначала — ответы.

Иду в центр поселения, к дому Торрвара. Он главный из всех старейшин и самый мудрый. Именно к нему меня приводил отец, когда в первый гон я не смог обернуться.

Дверь открыта. Сбрасываю тюк у порога, прежде чем войти. Торрвар сидит на шкуре, расстеленной на полу, в окружении детей и что-то им рассказывает.

— Аррон! — говорит он, заметив меня. — Проходи, проходи.

— Здравствуй, Торрвар, — склоняю голову и шагаю внутрь.

— Слышал, твой волк наконец проснулся? — спрашивает старейшина.

— Слухи не врут, — киваю в ответ.

— Так, а ну идите, погуляйте!

Торрвар выпроваживает детей и хлопает по шкуре рядом с собой.

— Садись. Рассказывай. Ты ведь не старика пришел проведать, — ухмыляется он.

Я опускаюсь на пол и начинаю свой рассказ. Говорю обо всем прямо, без утайки. Мне нужны ответы.

— Говоришь, первый оборот случился рядом с ней? — уточняет Торрвар, когда я замолкаю.

— Верно, — отвечаю я.

— И метку твою она приняла легко?

Я снова киваю.

— Ну что ж, мне все ясно, — хитро прищуривается старейшина, сдерживая улыбку.

— И что же тебе ясно? — цежу сквозь зубы.

Я открыл ему душу, а старик просто насмехается надо мной.

— Ты встретил свою пару, сынок. Поздравляю.

Что? Пару? Истинную пару?

— Ты хочешь сказать, что Мира…

— Да, — улыбается Торрвар. — Редкое явление. Береги ее.

Из дома старейшины выхожу с легким сердцем. Богиня не прокляла меня. Наоборот — одарила. В нашей стае никогда не было истинных пар. Да и в соседней — тоже. Я слышал о них лишь из рассказов старейшин. Считал выдумкой, сказкой.

Чей-то громкий спор совсем рядом выводит меня из размышлений. Встряхиваю головой и иду к торговым рядам.

Сначала подхожу к столу с тканями и пряжей. Достаю из тюка одну шкуру и отдаю торговцу для оценки. Пока тот рассматривает мой товар, выбираю несколько льняных полотен и пару мотков толстой пряжи. Этого хватит надолго — до следующей ярмарки.

Откладываю один моток из шерсти молодого оленя для Миры. Помню, как ей нравится вязать.

— Это все, — говорю торговцу, указывая на сложенную кучу.

— Хорошо, — кивает он. — Одной шкуры достаточно.

Невольно усмехаюсь. Конечно, достаточно. Охотники в нашей стае одни из лучших в клане. Я сам добыл четыре отборных шкуры несколько лун назад.

Складываю новые вещи в тюк и собираюсь уходить, но мой взгляд цепляется за блестящую ткань. Я видел такую на женщинах из южного клана. Бесполезна для зимы, но выглядит красиво.

Провожу по ней рукой. Гладкая. Легко скользит под пальцами. Вспоминаю, как Мира то и дело поправляла на себе платье сестры, как оно царапало ее нежную кожу, оставляя красные следы.

— Сколько? — спрашиваю у торговца.

— Восемь шкур за полотно, — хмыкает тот и, заметив мое удивление, добавляет: — Тонкая работа. Из южных земель.

Восемь шкур — почти все, что у меня осталось. Тяжело вздыхаю и отхожу в сторону.

— Подожди! — окликает меня торговец. — Такую отдам за три шкуры.

Он выуживает из-под стола небольшой отрез из той же ткани. Сверху привязан черный кожаный шнурок. Присмотревшись, понимаю, что это платье.

Три шкуры — это очень много. Мне придется взять меньше соли или ножей. Но как же хочется порадовать Миру!

— Ну, берешь? — спрашивает он, слегка встряхивая вещицу, и та сильнее блестит в лунном свете.

— Беру, — отвечаю я.

Торговец довольно хмыкает, аккуратно складывает платье и, завернув в льняную ткань, передает мне. Молча киваю, и направляюсь к другим столам.

Выменяв все, что нужно, на оставшиеся шкуры, сажусь возле одного из костров, приваливаюсь к дереву и ненадолго засыпаю. Набираюсь сил перед обратной дорогой.

* * *

В родное поселение возвращаюсь следующим вечером. На костре уже жарится туша горного козла, распространяя вокруг аппетитные запахи. Я ничего не ел со вчерашнего дня, не охотился по пути — торопился домой.

Первым делом иду к брату и сгружаю в сарай принесенные запасы.

— Что-то мало, — хмурится он.

— Я выменял кое-что для себя, — отвечаю я. — Добуду еще шкур и восполню недостачу до конца ярмарки.

Брат молчит. Вижу, что недоволен моим поступком.

— Ладно, — в итоге бросает он. — Увидимся на ужине.

Киваю и иду домой. К ней.

Чем ближе подхожу, тем быстрее стучит сердце. Ждала ли она меня? Злится ли из-за метки?

Толкаю дверь и прохожу внутрь. Мира стоит у очага, помешивает что-то в чашке — очередной ягодный отвар, судя по запаху. Она поворачивается на звук моих шагов и замирает.

Жадно скольжу по ней взглядом, отмечая усталый вид, словно она не спала этой ночью. Мира тоже рассматривает меня, но по-другому. Изучающе. Чуть подается вперед и принюхивается.

— Ты вернулся, — тихо произносит она, будто не ожидала моего появления. — Я… я ничего не готовила. Не знала, что ты придешь.

Сдерживаюсь, чтобы не наброситься на неё и не сжать в объятьях. Еще не время.

— Поужинаю вместе со стаей, — говорю, скидывая тюк на пол.

Мира опускает глаза, отворачивается и возвращается к своему занятию.

— Это тебе…

Достаю сверток с платьем и протягиваю ей.

— Спасибо, — отвечает она, не глядя на подарок. Берет его и несет к сундуку.

— Даже не посмотришь, что там?

— Я и так вижу — льняная ткань.

Мира оборачивается, все еще держа в руках сверток, и смотрит непонимающе.

— Разверни, — прошу я.

Она пожимает плечами, но все же выполняет мою просьбу.

— Аррон, это же… это шелк?

Глаза Миры округляются, она трогает ткань, словно не может поверить, что та настоящая. А еще моя пара улыбается. Искренне. Впервые. И я понимаю, что этот подарок стоил каждой потраченной шкуры.

— Примеришь, — хриплю я, предвкушая, как соблазнительно Мира будет смотреться в такой одежде.

Она мешкает несколько мгновений, а потом поворачивается ко мне спиной и стягивает старое платье.

Тоже отворачиваюсь, чтоб не смотреть на ее нагое тело, хотя видел его уже много раз. И даже трогал… Так, все. Надо успокоиться, пока звериные инстинкты не вышли из-под контроля, как в прошлый раз.

Опускаюсь на пол и достаю из тюка мотки шерсти.

— Ну как? — негромко зовет меня Мира.

Оборачиваюсь и ненадолго застываю, рассматривая свою пару. Тонкая ткань плотно облепила ее тело, выделив все изгибы: бедра, грудь. Ключицы открыты, как и шея с розовым шрамом от моих клыков.

Шумно сглатываю и отвечаю:

— Красиво…

Подхожу ближе, открываю сундук и бросаю туда мотки пряжи. Мира смотрит на меня, не отрываясь, словно чего-то ждет.

— Идем ужинать? — спрашиваю я.

Глава 9

— Ничего себе! Это шелк? — восхищенно протягивает какая-то женщина.

— Да нет,

— Да точно тебе говорю, — не унимается первая. — Сама посмотри, как блестит.

Я знаю — они обсуждают меня. Мою обновку. Шелковая ткань предательски выглядывает из-под льняного платья, которое я накинула сверху, чтобы случайно не испачкать подарок Аррона.

Впервые за долго время мне комфортно, ничего не чешется, не раздражает кожу. Я даже не подозревала, что в этом первобытном мире существует что-то, кроме грубого льна. Для меня и носки из мягкой шерсти были за счастье, а тут… шелк.

Кошусь в сторону сплетниц, и они замолкают. Но ненадолго. Завистливые перешептывания возобновляются уже через пару минут, а когда к ним присоединяется Майра, то шепот сменяется шумным обсуждением.

Отвожу взгляд и глубже кутаюсь в меховую жилетку. Не люблю быть в центре внимания. Хорошо, хоть успела поесть, прежде чем мою обновку заметили.

— Интересно, чем она заслужила такой подарок? — нарочито громко спрашивает бывшая пассия Аррона, и я невольно вскидываю голову.

Она смотрит насмешливо, но, когда ее взгляд опускается на мою шею, в глазах вспыхивает жгучая ненависть.

Видимо, ее вопрос услышали все и даже Варг, потому что он отвлекается от разговора с другими мужчинами и возмущенно басит:

— Что там за шум?

— Прости, альфа, — ядовито тянет Майра, наигранно потупив взгляд. — Мы просто никогда не видели шелка. Наверное, эта самка очень ценная, раз твой брат так щедро её одаривает.

Варг бросает взгляд на мой подол, наклоняется к Аррону и говорит. Негромко, но отчетливо — так, что я тоже слышу:

— Так вот за какую «личную вещь» ты отдал почти половину наших шкур?

Что? Он потратил запасы стаи… на меня?

— Я же сказал, что все верну, — цедит сквозь зубы Аррон.

Его руки напряжены, сжаты в кулаки, грудь часто вздымается. Какое-то время он молча смотрит на Варга, а потом резко вскакивает на ноги.

Все вокруг затихают — видимо, ждут, чем закончится ссора между братьями. Здесь, как и в моем мире, толпа жаждет хлеба и зрелищ. Но Аррон не дает им такого удовольствия.

— Идем, — бросает он мне.

Послушно поднимаюсь и иду за ним. Мне неловко, что стала причиной раздора. Хочу всё исправить.

По пути домой Аррон не оборачивается, а когда заходит внутрь, ненадолго замирает в центре комнаты.

— Что ты там приготовила? Налей мне.

Он нервно проводит рукой по волосам и садится за стол.

Подхожу к очагу, отливаю часть отвара в кружку и ставлю перед ним.

— Вкусно, — говорит он, отпив пару глотков. — Добавила что-то новое?

— Еловые свечки, — отвечаю я и сразу поясняю: — Ингрид дала.

Эти два дня мне было не до новых экспериментов, а собранные мной свечки так и остались лежать на той поляне.

Аррон молча кивает и продолжает пить. На меня не смотрит. Задумался о чем-то — видимо, расстроен из-за конфликта с Варгом.

Снимаю жилетку, кладу на край постели. Просовываю руки под льняное платье и развязываю кожаные шнурки. Шелк скользит по телу, сползает вниз. Придерживаю его, переступаю ногами, аккуратно сворачиваю и протягиваю Аррону.

— Возьми. Обменяй на шкуры.

Он поворачивается, смотрит на платье, потом на меня. Хмурится.

— Тебе не нравится? — спрашивает напряженно.

— Очень нравится, — честно отвечаю. — Но я не хочу, чтоб ты ссорился с братом.

— Оставь себе. Добуду еще, если захочешь. А с Варгом я сам решу.

Аррон встает, подходит ко мне. Сминает шелковую ткань, сжимая вместе с ней мои пальцы.

— Ты так и не поняла? Не чувствуешь? — произносит он, неотрывно глядя в глаза. — Наши души связаны.

— Почему ты так думаешь? — растерянно уточняю я.

— Когда я ставил метку, что ты ощущала? — спрашивает Аррон.

— Сначала было больно. Недолго. А потом…

Я замолкаю. К щекам приливает жар.

— Обычно все происходит иначе: волчица ослаблена несколько дней, многие болеют, умирают. Но ты приняла ее легко. Сразу. Знаешь почему?

Я отрицательно качаю головой. Не понимаю, к чему он ведет.

— Ты моя истинная пара, — выдыхает Аррон, сильнее сжимая мою руку. — Мы предназначены друг для друга. Связаны самой богиней. Ты моя, а я твой. Я умру за тебя, Мира. А ты о каком-то платье.

Замираю, пораженная услышанным. И дело вовсе не в сказочной истории, что рассказал мне Аррон, а в том, что это самая длинная его речь за все время нашего знакомства. Он выглядит таким уязвимым — уже не тот суровый дикарь, что хладнокровно разделывает звериные туши.

Наши лица так близко, и я ловлю себя на мысли, что хочу, чтоб он меня сейчас поцеловал. Аррон словно чувствует это — склоняется ниже, но звук открывающейся двери разрушает волшебство момента.

— Аррон, выйди! Надо поговорить, — звучит напряженный голос Варга.

Разочарованно вздыхаю и отстраняюсь первой.

Иди, — негромко говорю, кивая на дверь. — Помирись с братом.

Аррон медлит, нехотя отпускает меня и выходит из дома.

Бережно расправив помятую ткань, прячу обновку в сундук. Надену ее позже, перед сном. Убираю кружку со стола и сажусь на постель в ожидании Аррона.

Мужчины никуда не ушли — стоят возле дома. Разговаривают тихо, не могу разобрать, о чем, но надеюсь, договорятся. Альфа пришел сам — это хороший знак. Видимо, решил извиниться. Не знала, что он это умеет.

Постепенно голоса снаружи становятся громче, и я уже слышу отдельные фразы:

— …пусть он проверит…

— …это не она…

— …ты не можешь знать наверняка…

— …я уверен. Уходи…

— …я — твой альфа. Ты должен подчиниться…

Кажется, что они вот-вот подерутся. Вскакиваю с постели и подбегаю к двери. Слегка приоткрываю ее, чтобы посмотреть, что там происходит, и сталкиваюсь взглядом с незнакомцем, что стоит чуть в стороне от ругающихся мужчин.

Пару мгновений он ошарашенно меня рассматривает, а потом на его лице расплывается мерзкая улыбка, и я слышу его голос, который моментально узнаю́:

— Эйра! Нашлась…

Глава 10

Он нашел меня!

Тот самый мужчина, что травил свою жену, чтоб она не могла иметь детей. Его детей.

Что он сделает со мной теперь? Когда увидит чужую метку? А Аррон? Захочет ли он вступиться за ту, что все это время его обманывала?

Замираю на пороге не в силах пошевелиться. Кажется, даже дышать перестаю.

— Эйра! — повторяет Рейган. — Ты разве не рада меня видеть?

— Зайди в дом, Мира, — бросает Аррон.

— Мира? — насмешливо хмыкает «мой бывший муж».

Захлопываю дверь и пячусь назад. Обнимаю себя руками, как будто это может защитить меня от происходящего. Снаружи раздается ругань, но я ее не слышу — кровь в ушах пульсирует громче всех звуков, а беспорядочные мысли и вовсе заглушают

Дверь снова открывается, впуская Аррона. Он настороженно заглядывает мне в глаза, а потом спрашивает:

— Тот мужчина сказал правду? Ты жила с ним? В его стае?

— Да, — медленно киваю я.

По комнате проносится отчаянный рык, заставляя меня вздрогнуть.

— Что это значит, Мира? Ты врала мне?!

Я молчу. Поверит ли он, если я сейчас скажу правду?

— Мира? — с нажимом повторяет он. — Или мне называть тебя Эйрой?

— Я… я попробую все объяснить, — неуверенно начинаю я, но на пороге неожиданно появляются гости.

— Попрощались? — спрашивает Рейган, по-хозяйски заходя внутрь. — Теперь пойдем домой.

— Она никуда не пойдет, — Аррон шагает ему навстречу, загораживая меня.

Рейган вопросительно смотрит на Варга, видимо, чтобы тот образумил брата.

— Аррон, ты должен… — начинает было альфа, но его перебивают:

— Она останется здесь, брат.

— Даже так? — ухмыляется «мой бывший муж». — Уже трахнул ее, да? Что, так понравилось?

— Не твое дело, — огрызается Аррон.

— Послушай, — Варг подходит ближе и сжимает плечо брата. — Рейган — альфа и он в своем праве. Откажешься — будет бой. Зачем умирать ради какой-то самки?

— Эта «самка» — моя пара! — рычит Аррон, стряхивая его руку.

Повисает тяжелая, давящая тишина. Такая, что слышно дыхание каждого в этой комнате.

— Пара? — раскатисто смеется Рейган. — У нее даже волчицы нет, поэтому я и не смог поставить ей мет...ку…

На последнем слове он запинается, смотрит на мою шею, и выражение его лица моментально меняется.

— Ты пометил МОЮ самку?! — выкрикивает он и бросается ко мне.

Аррон преграждает ему путь, и они замирают в опасной близости друг от друга. Ловлю взбешенный взгляд Рейгана. Он смотрит на меня, словно видит впервые. Вытягивает голову, хищно принюхивается.

— Значит, ты обрела волчицу, — говорит он почти спокойно. — Хорошо. Очень хорошо. Это не страшно, что он тебя трахал. Мы ведь оба понимаем, что ты все равно моя.

Вижу, как мышцы на спине Аррона напрягаются, а затем слышу его тихий рык. Рейган переводит на него взгляд и произносит с вызовом, все еще обращаясь ко мне:

— Я выжгу его метку, а потом поставлю свою.

— Ты. Сейчас. Сдохнешь, — раздается утробный рык, и «мой бывший муж» с грохотом отлетает к стене.

Тело Аррона покрывается дымкой, и через мгновенье передо мной уже стоит огромный черный волк.

Рейган не спеша встает, снимает одежду, потом поворачивается к Варгу и говорит снисходительным тоном:

— Прости, Варг. Мне придется убить твоего брата.

Дымка теперь окутывает и его тело, и рядом с черным волком возникает серый, ничуть не уступающий ему в размерах.

В доме становится тесно. Отхожу к стене, боясь, что эти звери меня просто затопчут. Волки скалятся, рычат. Воздух звенит от напряжения.

Аррон атакует первым — бросается на Рейгана, пытаясь схватить за шею, но тот уворачивается, и противник вылетает в открытую дверь. Серый волк вскидывает голову, смотрит прямо на меня, а потом выпрыгивает наружу.

— Это все из-за тебя! — злобно шипит Варг, прежде чем выйти вслед за ними.

Снаружи звучат глухие удары, рычание, скулёж. Я слышу, как кто-то одобрительно гудит, выкрикивает:

— …давай, Рейган, проучи его…

— … Аррон! Берегись!..

На негнущихся ногах подхожу к двери и застываю. Битва уже в самом разгаре. Вокруг широким кольцом стоят зрители: женщины и мужчины из нашей стаи. Кто-то наблюдает с неприкрытым азартом, кто-то — с волнением. Замечаю среди них того мужчину, что встретила на поляне. Он цепко следит за боем, словно боится пропустить важный момент.

Два массивных зверя катаются по земле, сцепившись в смертельной схватке. Снег под их лапами окрашивается красным.

Рейган движется с пугающей уверенностью. Каждый его бросок точен, каждый укус достигает цели. Его серая тень стремительно мелькает из стороны в сторону, я слышу хруст и протяжный вой.

Сердце сжимается так, что невозможно дышать.

Черный волк ранен. Его шкура уже разодрана в нескольких местах. Он огрызается, пытается давить серого к земле, но тот уворачивается, перекатывается, и его клыки вновь впиваются в противника.

Я зажимаю рот рукой, сдерживая крик.

Аррон слабеет. Это видно по тому, как он припадает на переднюю лапу, как тяжело дышит, выбрасывая клубы пара в морозный воздух. Рейган кружит вокруг неторопливо. Он знает, что победа близка.

Нахожу в толпе Варга. Он стоит в первых рядах. Подбегаю к нему и хватаю за руку.

— Останови это, — прошу я. — Пожалуйста. Ты ведь можешь.

— Уже поздно, — отрезает он, смахивая мою руку.

Перевожу взгляд на поле боя. Серый волк смотрит прямо на меня, и в его холодных глазах читается торжество. Он заметил мой страх. Хочет, чтоб я видела его победу.

Аррон лежит на земле, часто дышит. Рейган разворачивается к нему для последнего броска.

Воздух застревает в горле. Я хочу отвернуться, но не могу. Словно завороженная наблюдаю, как серый волк взмывает вверх, раскрывает пасть, обнажая длинные клыки. Один удар сердца, и черный волк будет повержен, но этого не происходит.

В последний момент Аррон стремительно отскакивает в сторону, изворачивается, наваливается на Рейгана сверху и вгрызается ему в глотку.

Тот даже не успевает взвыть. Сдавленно хрипит, дёргается и затихает. По снегу вокруг его шеи расползается густое кровавое пятно.

Оглушающая тишина сменяется громким гулом толпы.

Черный волк покрывается дымкой. Передо мной снова стоит Аррон. Грязный, голый, весь в крови.

Он делает пару шагов и оседает. Его глаза закрываются, и тело кренится в бок.

— Аррон! — выкрикиваю я.

Бросаюсь к нему и падаю на колени, успев подхватить его голову, прежде чем она касается земли.

Глава 11

Холодный ночной ветер обдувает лицо, пробирается под платье, заставляя дрожать всем телом, но я продолжаю сидеть на стылой земле. Аррон все еще без сознания, и я жду, когда он откроет глаза. Две разноцветные луны освещают его бледное лицо. Веки подрагивают — значит, он жив. Пока жив.

Вокруг почти никого. Зрители давно разошлись по домам. Только Варг и «гости» из чужой стаи стоят неподалеку и что-то негромко обсуждают. Может, решают, что делать с телом их вожака?

Рейган всё ещё лежит тут, рядом со мной, в луже собственной крови. Его остекленевший взгляд направлен куда-то вверх, и от этого мне становится не по себе.

Альфа даже не смотрит сюда. Как будто его не заботит судьба брата. Как будто он уже похоронил его. Я вдруг осознаю, что помощи ждать неоткуда, и на глаза наворачиваются слезы.

— Варг! — громко зову я.

Он не двигается с места, только голову поворачивает и окидывает меня раздраженным взглядом. Видимо, не хочет, чтобы я мешала

— Варг! — повторяю я.

Вижу, как альфа сжимает кулаки. Злится. Но все же шагает ко мне.

— Помоги отнести Аррона домой, — прошу я, как только он подходит ближе.

— Ты разве не видишь его раны? — Варг смотрит на меня как на умалишенную, дает понять, что тут нечего обсуждать, но я не сдаюсь.

— Помоги. Он же твой брат.

Альфа тяжело вздыхает, кивает одному из «гостей». Они поднимают Аррона за плечи и несут в сторону дома.

С трудом встаю — ноги совсем одеревенели — и иду за ними. У порога сталкиваюсь с Ингрид. В ее руках большая глиняная чашка, от которой идёт пар.

— Я заварила череду. Поможет остановить кровь, — глухо произносит она, потупив взгляд. Видимо, тоже не надеется на благополучный исход.

— Спасибо, — говорю я, забирая чашку из ее рук.

Внезапно вспоминаю свой первый день в этом мире. Разговор Рейгана — о лекаре и настройке. Точно! Почему я раньше об этом не подумала?

— В стае есть лекарь? — с надеждой спрашиваю у Ингрид.

— Нет, — отвечает за нее Варг.

Он выходит из дома вместе с тем мужчиной, приближается, косится на отвар в моих руках и добавляет:

— Лекарь есть в поселении старейшин. До него целый день пути. Мой брат не протянет так долго. И даже если бы протянул, чем поможет настой из трав? Это для брюхатых самок, а не для охотников.

Альфа бросает на меня нечитаемый взгляд и уходит.

— Мне жаль, — напоследок говорит Ингрид и шагает вслед за братом.

Я остаюсь одна. С тяжелым сердцем иду в дом, прикрываю дверь, ставлю чашку с отваром на стол и подхожу к постели.

Аррон лежит без движения. Его грудь едва вздымается. На теле кровавый узор от ран. Некоторые из них до сих пор кровоточат.

Может, Варг прав — ему не дожить до утра?

Сажусь рядом, роняю голову в ладони и плачу от бессилия. Это все моя вина. Надо было остановить его, не допустить этого боя, уйти с Рейганом. Сделать хоть что-то, вместо того чтобы просто стоять и смотреть.

«Я умру за тебя, Мира», — проносятся в голове его недавние слова. Но я не хочу, чтоб он умирал.

Минутная слабость проходит. Я понимаю — у Аррона осталась только я. Резко поднимаюсь, вытираю слезы и иду к сундуку. Достаю льняное полотно и нещадно рву его на большие куски. Несколько самых длинных оставляю на потом — для обработки и перевязки ран, а остальные складываю стопкой и кладу на край постели.

Затем беру возле очага ведро с водой, сажусь рядом с Арроном и начинаю аккуратно смывать кровь с его тела. Вода быстро становится розовой. Выливаю ее, приношу еще из бани и повторяю процедуру.

К тому времени, когда я заканчиваю с промывкой, отвар череды уже остывает. Смачиваю в нем чистую тряпку и осторожно, не касаясь кожи, выжимаю прямо на раны. По самым большим прохожусь несколько раз, пока чашка с отваром не пустеет. Потом перевязываю те, что на руках и ногах, остальные не трогаю — боюсь двигать Аррона.

Раны выглядят уже не так ужасно. По крайней мере не кровят. Кроме одной — над правой ключицей.

Отвара больше нет. Я не знаю, как еще остановить кровь. Если только… Провожу пальцами по метке на своей шее, вспоминая, как Аррон зализывал укус. Рана ведь затянулась почти сразу, но тогда я не обратила на это внимание.

Снимаю платье, чтобы оно не порвалось во время оборота, и призываю свою волчицу. Минута. Другая. Ничего не происходит.

Раньше это получалось само собой, когда моя жизнь была в опасности. Но сейчас в опасности находится дорогой мне человек.

— Пожалуйста, пожалуйста, — шепчу я.

Если истинные пары и вправду существуют, мой план может сработать. Должен сработать.

Закрываю глаза, делаю глубокий вдох, концентрируюсь, и в теле наконец возникает знакомое ощущение тепла. Мир переворачивается, его наполняют запахи, звуки, и мое сознание меняется.

Получилось!

Запрыгиваю на кровать, осторожно обнюхиваю Аррона, продвигаюсь выше, к основанию шеи и провожу языком по ране, чувствуя солоноватый вкус крови. Повторяю, еще и еще. Методично зализываю рану, пока из нее не перестает сочиться кровь.

Снова провожу носом по шее, прислушиваюсь к биению сердца — убеждаюсь, что Аррон жив. Зализываю еще несколько мелких ран на животе, а потом ложусь рядом, сворачиваюсь калачиком и засыпаю.

Глава 12

Просыпаюсь от того, что кто-то бережно перебирает мои волосы. Прикосновения нежные, осторожные, словно боятся разбудить. Открываю глаза и замираю.

Аррон. Живой. Лежит на боку, подперев голову рукой, и восхищённо меня рассматривает.

— Ты жив, — шепчу с облегчением.

— Благодаря тебе, — хрипло отвечает Аррон. — Ты спасла меня, Мира.

Тянусь к его руке, сдвигаю края повязки. Под ней на коже лишь тонкий розовый шрам. Проверяю остальные раны — все зажило. Даже те, особенно глубокие, на шее и животе, выглядят уже вполне сносно.

Помогло. Отвар Ингрид, волчья слюна или магия истинных пар — не важно, что. Главное — помогло.

— Я знал, что она белая, — восхищенно произносит Аррон, снова касаясь моих волос.

— Кто? — не понимаю я.

— Твоя волчица.

Волчица? Он видел ее? То есть, меня. Может, когда я спала. Значит, она белая. Логично, ведь Эйра — блондинка. Свое новое лицо я никогда не видела, ведь в этом мире нет зеркал, но зато я хорошо рассмотрела длинные светлые волосы и хрупкое телосложение.

Пальцы Аррона касаются моей щеки, спускаются к шее. Я ловлю его взгляд. Горячий, пристальный. Замечаю в глазах золотые всполохи.

Его рука скользит ниже, к груди, очерчивает контур, а затем накрывает ее полностью. Сосок моментально твердеет, упирается в центр ладони.

В животе разливается приятное тепло. Я выгибаюсь, подаюсь навстречу его ласке.

Дыхание Аррона становится шумным, прерывистым. Он сжимает мою грудь, проводит пальцем по соску, опускает взгляд на свою руку, а потом возвращает обратно. Смотрит прямо в глаза. Наблюдает за мной, словно боится, что я сейчас его оттолкну. Снова.

Приподнимаюсь на локтях, тянусь к нему и касаюсь губами его губ. Прихватываю их по очереди, проникаю языком в рот. Аррон не отвечает. Вообще не двигается. Замер. Только его рука на моей груди сжимается сильнее.

Отстраняюсь, не понимая, что с ним, но он тут же тянется ко мне и целует сам. Жадно, неумело. Как будто никогда этого раньше не делал. Хотя, если судить по тому, что Аррон дважды пытался взять меня сзади, может у них тут действительно не принято нежничать.

Провожу руками по его плечам, спине, бокам. Неосознанно впиваюсь в кожу, царапаю ее.

— Сшш… — шипит Аррон, чуть отстраняясь.

Чувствую влагу под пальцами — я случайно задела его рану на животе.

— Прости…

Резко сажусь на постели.

— Дай посмотреть, — виновато прошу я.

Аккуратно толкаю мужчину, укладывая на спину. Крови совсем немного — я поцарапала только край раны.

— Я… я сейчас обработаю и наложу повязку…

Собираюсь встать, но Аррон хватает меня за руку.

— Не уходи, — хрипит он.

Скользит взглядом по моему голому телу и начинает подниматься.

— Нет, лежи, — протестую я, толкая его обратно на шкуры. — Тебе нужен покой.

— Мир-ра, — вымученно стонет Аррон, подчиняясь, но руку не убирает.

Выписывает пальцами узоры на коже, обжигает горящим взглядом.

— Я не уйду, — отвечаю я.

Осторожно, чтобы не потревожить рану, сажусь на Аррона сверху. Наклоняюсь и целую.

Он с жаром отвечает. Обхватывает мой затылок, не позволяя отстраниться. Чувствую, как в ягодицы упирается его твердая плоть, и по телу прокатывается дрожь предвкушения.

Отрываюсь от его губ, целую шею, ключицы, прокладываю влажную дорожку по груди вниз, к подрагивающему животу. Замираю в самом низу и поднимаю взгляд. Аррон смотрит напряженно и немного растерянно.

Сдвигаюсь чуть ниже, обхватываю ладонью его горячую плоть. Глаза Аррона расширяются

— Что ты… — начинает он, но я накрываю губами самый кончик и провожу по нему языком, — …делаешь, — шумно выдыхает Аррон.

Неужели и это для него сейчас впервые? Чувствуя себя коварной соблазнительницей, медленно скольжу языком по стволу. Опускаюсь ниже, глубже погружая его в рот. На языке расцветает солоноватый привкус.

— Ммм… Мир-ра…

Аррон сдавленно стонет, откидывает голову и зарывается пальцами в мои волосы. Слегка надавливает на затылок, давая понять, что ему нравится.

Ощущение власти над этим сильным мужчиной придает мне смелости. Еще несколько раз повторяю свои действия, а потом выпускаю напряжённую плоть изо рта и поднимаюсь выше.

Аррон наблюдает за мной из-под опущенных ресниц. Он полностью расслаблен, открыт, его взгляд затуманен. Целую его губы, чуть прикусываю, получая в ответ глухой рык. Низ живота уже болезненно тянет.

Обхватываю ногами его бедра, сажусь сверху, ощущая под собой пульсирующий орган. Сжимаю его рукой, направляю в себя и медленно опускаюсь до упора.

— А-ах, — из груди вырывается протяжный стон.

Даю себе время привыкнуть к ощущению наполненности, а потом начинаю двигаться вверх-вниз.

Пальцы Аррона ложатся на мою грудь. Гладят, сжимают, оттягивают соски. Я откидываюсь назад, упираюсь руками в его бедра и ускоряю темп.

Комнату заполняют наши громкие стоны. С каждым новым движением удовольствие нарастает, пока наконец не достигает пика.

Дергаюсь, останавливаюсь и падаю на грудь Аррона. Он делает несколько резких глубоких толчков, и я чувствую, как его плоть пульсирует и изливается внутри меня.

Какое-то время мы не двигаемся, успокаивая сбившееся дыхание, а потом я сползаю на шкуры и обнимаю Аррона, прижимаюсь к его боку.

Он поворачивает голову, убирает волосы с моего лица и смотрит так… пронзительно, доверчиво, что в груди все сжимается. Сейчас я могу легко считать все его чувства. Он открыт передо мной. И я решаюсь рассказать свой секрет.

— Аррон, ты должен кое-что знать. Насчёт Рейгана... — несмело начинаю я.

— Нет. Твое прошлое меня не интересует, — хмурится он.

— Но я хочу объяснить. Выслушай меня и обещай не перебивать.

Аррон медленно моргает, соглашаясь.

— Помнишь, ты говорил, что наши души связаны? Думаю, так и есть. Только моя душа не из этого мира. Там я умерла, а очнулась здесь. В теле Эйры.

Я делаю паузу, внимательно отслеживая его реакцию. Вопреки ожиданиям он не выглядит удивлённым.

— Ты не веришь мне? — спрашиваю слегка разочарованно.

— Верю. Я заметил, что ты странно себя ведёшь, говоришь иначе — не как мы...

— Значит, ты не злишься? — уточняю я.

— Что ты не Эйра? — весело хмыкает Аррон. — Нет, не злюсь. Я даже рад.

— И ещё — ничего не было. Между мной и Рейганом. Я сбежала из его дома сразу, как переместилась в это тело. А потом меня нашли ваши охотники.

Ненадолго в комнате воцаряется тишина. Аррон молчит, видимо, обдумывая услышанное.

— Ты бы хотела вернуться обратно? В свой мир? — спрашивает он, и я чувствую, как его тело напрягается. — У тебя... был кто-то...

— Нет. Я почти ничего не помню о прошлом, — говорю чистую правду.

— Хорошо, — выдыхает он с явным облегчением. — Потому что я не отпущу тебя. Ты только моя. Моя Мира.

Аррон прижимает меня к себе и целует. Сладко, жадно. Видимо, ему очень понравился этот процесс.

Его руки блуждают по моему телу, и в животе снова закручивается спираль возбуждения.

Не к месту вспоминаю, что собиралась заняться его раной, и нехотя отстраняюсь.

— Я принесу воды, — хриплю я, садясь на постели. — Надо все же обработать твою рану. А еще покормить тебя.

Не давая себе возможности передумать, встаю, иду к сундуку. Не спеша, дразнящей походкой. Прежняя неловкость исчезла без следа. Я знаю, Аррон сейчас смотрит на меня, и мне это нравится. Я хочу, чтоб он смотрел.

Слышу за спиной глухое рычание и улыбаюсь. Открываю сундук, достаю его подарок и надеваю. Шелк приятно скользит по коже, напоминая о недавних прикосновениях мужчины.

Разворачиваюсь, ловя его голодный взгляд, и начинаю завязывать кожаные шнурки.

— Может вернешься в постель? — требовательно произносит он.

Я не успеваю ответить — наше уединение прерывает звук открывшейся двери. На пороге стоят двое мужчин из стаи Рейгана.

Аррон резко садится на постели и враждебно смотрит на гостей. Те же выглядят крайне удивленными, но все же проходят внутрь.

— Прости за вторжение, Эйра — говорит один из мужчин — тот самый, с поляны. — Мы хотели поговорить с тобой.

— И с твоим истинным, — добавляет второй.

Аррон встаёт, поднимает с пола разорванные штаны, надевает, а затем подходит ко мне и остаётся стоять рядом.

— Разве вам есть о чем разговаривать? — напряженно спрашивает он, обращаясь к гостям.

— Мы не враги тебе, — примирительно говорит первый мужчина. — Личные дела Рейгана нас не касаются.

— Он же ваш альфа, — скептически произносит Аррон.

Гости переглядываются, но ничего не отвечают.

— Эйра — дочь нашего бывшего альфы, — снова подает голос первый. — Мы бы хотели, чтоб она вернулась в стаю.

— Нет, — отрезает Аррон.

— У нас свои законы, — не сдается мужчина, — власть в стае передается по праву крови. Эйра — единственная наследница.

Аррон рычит, угрожающе подается вперед.

— Ты победил Рейгана в честном бою, — осторожно добавляет второй. — Поэтому мы просим

Глава 13

За пышными еловыми ветками мелькают огни. Я вижу темные силуэты домов и приглушенные разговоры. Несмотря на позднюю ночь, в поселении кто-то не спит.

Щеки покалывает от мороза, изо рта идет пар. Здесь, у вершины горы, ощутимо холоднее, чем внизу. Обнимаю себя руками, сильнее кутаясь в меховую жилетку, и шагаю вперед, стараясь не отставать от Аррона.

— Замерзла? — спрашивает он.

— Немного, — вру, чтоб он не волновался.

Мы и так задержались. Из-за меня. Я не привыкла к таким долгим пешим прогулкам и несколько раз просила сделать привал. Хотя и шла налегке — все наши пожитки нес Аррон: две больших шкуры, остатки льняной ткани, мотки шерсти, несколько глиняных чашек, запасы высушенных трав и домашние тапочки. Я не знала, что ждет нас на новом месте, поэтому решила забрать все нажитое добро с собой.

Над предложением стать альфой Аррон не раздумывал долго. Ему хотелось свободы, да и с братом отношения были натянутые. Поэтому в его стае мы пробыли всего два дня — ждали, пока раны полностью затянутся.

Все это время мужчины из стаи Рейгана — Гарр и Торн — тоже оставались в нашем поселении. Они хотели вернуться с хорошими новостями и новым вожаком.

Варг не был рад нашему уходу, винил во всем меня, но открыто не говорил об этом. Видимо, понимал, что это я спасла его брата, в то время как сам он бездействовал.

Задумавшись, не замечаю, как мы проходим первые дома. В центре поселения горит костер. Рядом стоят несколько мужчин и что-то увлеченно обсуждают. Заметив нас, они оборачиваются, ненадолго замолкают, а потом снова возвращаются к своему занятию.

— Пока отдыхайте, — говорит Гарр, указывая в сторону большого дома в центре поселения, — а завтра познакомишься со стаей.

Аррон кивает, и мы идем осматривать новые владения.

Дом устроен не совсем привычно — в нем две комнаты. Точнее, первая комната — это квадратный коридор, заставленный сундуками и корзинами.

Аккуратно пробираюсь через них и толкаю дверь. На меня сразу накатывают воспоминания о первом дне в этом мире. То самое окно, с вертушкой, через которое я сбежала. Шкура на полу. Постель.

Вот только сейчас на ней лежит незнакомая голая женщина. Прямо как тогда, в доме Аррона.

Дежавю какое-то!

Сзади звучит громкий грохот. Видимо, Аррон задел одну из корзин. Женщина вздрагивает, открывает глаза и резко садится на постели.

— Эйра? — щурится она, вглядываясь в мое лицо. — Ты жива?

Я сразу узнаю ее голос — любовница Рейгана. Та самая, что обсуждала с ним мое отравление.

— Ты ее знаешь? — спрашивает у меня Аррон.

Он проходит в комнату и опускает на пол тюк с нашими пожитками.

— Я Рута, — игриво отвечает она, для вида прикрываясь краем шкуры.

Рута, значит. Понятно. Я так устала, что мне не до вежливых разговоров. Тем более, с любовницей бывшего мужа.

— Уходи из моего дома, — говорю, показывая на дверь.

— Но… — Рута переводит растерянный взгляд то на меня, то на Аррона, а потом спрашивает: — А где Рейган?

— Рейган мертв. Уходи, — жестко произносит Аррон.

Пару секунд она не двигается, видимо, осмысливает услышанное, а потом встает, поднимает лежащее на краю постели платье, надевает его и выходит из комнаты.

Странно. Я ожидала, что она будет биться в истерике из-за смерти любимого мужчины, а она не проронила и слезинки.

Я устало приваливаюсь к стене. Хочется прилечь, но не туда, где только что спала другая женщина.

Аррон понимает меня без слов. Сдергивает с постели шкуру, выносит ее на улицу. Достает из тюка нашу и расстилает.

— Спасибо, — тепло улыбаюсь ему.

Стягиваю жилетку и верхнее платье, достаю льняное покрывало и падаю на новую постель.

Аррон тоже раздевается и ложится рядом. Обнимаю его, прижимаясь сбоку, и моментально засыпаю.

Утром нас будит Гарр. Нехотя встаю, одеваюсь и плетусь на улицу вслед за Арроном. Стая уже собралась возле костра. Ждут только нас.

Какие-то женщины здороваются со мной, улыбаются. Видимо, они были знакомы с Эйрой, или даже дружили. Я же никого здесь не знаю, поэтому лишь сдержанно киваю в ответ и продолжаю идти.

У костра Гарр первым берет слово. Представляет всем нового альфу. Рассказывает о поединке с Рейганом, обо мне, о нашей истинной связи.

Мужчины разглядывают шрамы на теле Аррона и одобрительно кивают. Женщины перешептываются, обсуждая мою метку. Все смотрят на нас с восхищением, словно на ожившую легенду.

Затем Аррон произносит короткую речь о правилах в стае и вместе с Гарром отходит к мужчинам. Они начинают обсуждать свои дела. Меня же окружают несколько женщин и на перебой засыпают вопросами:

— Эйра, где ты пропадала так долго?

— Правда, что ты обрела волчицу?

— Конечно, правда, у нее же метка, — отвечает кто-то вместо меня, но ее снова перебивают:

— Больно было?

— А как ты узнала, что он твой истинный?

Я поднимаю ладони вверх, призывая их остановиться, и отвечаю сразу всем:

— Я все расскажу, но сперва покажите, далеко ли тут ручей и где можно нарвать трав.

Женщины непонимающе переглядываются.

— Ты разве не помнишь? — спрашивает одна из них, и я цепляюсь за эту «подсказку».

— Да, с тех пор как первый раз обернулась, память о прошлом пропала, — говорю я.

— Как жаль…

— Бедняжка…

— Мы все покажем…

— Да-да, пойдем…

Женщины отводят меня к ручью за поселением. Там же, неподалеку, растут некоторые травы. По дороге я в общих чертах, очень уклончиво отвечаю на их вопросы о новом альфе и о нашей волшебной связи, а потом мы все вместе возвращаемся обратно.

Мужчины уже разошлись. Вижу, как Аррон тоже заходит в дом. Быстро прощаюсь с женщинами и иду за ним.

Только переступаю порог, как слышу, Аррон спрашивает у кого-то:

— Что ты тут забыла?

— Пришла познакомиться поближе с новым альфой, — доносится до меня голос Руты.

— Одевайся и уходи, — говорит ей Аррон.

Что? Она еще и не одета? Внутри моментально закипает злость. Дергаюсь, собираюсь показать этой Руте, что бывает, когда кто-то пытается соблазнять МОЕГО мужчину, но останавливаюсь, услышав ее следующий вопрос:

— Даже не попробуешь что тебе предлагают? Я понимаю, почему ты с ней. Хочешь власти. Вся эта история об истинной паре — просто красивая сказка, чтобы закрепиться в стае.

Хочу услышать, что ответит ей Аррон, но он молчит. А я продолжаю стоять и позорно подслушивать.

— Ну же, потрогай, — сладко тянет она. — Ты ведь знаешь, что Эйра пустая. А я могу родить тебе детей.

Звучит какая-то возня, грохот,

— Если еще раз увижу тебя в моем доме, изгоню из стаи.

Из комнаты вылетает Рута. Голая, с красными следами на шее и скулах. Она прижимает к себе льняную ткань — видимо, платье. Бросает на меня затравленный взгляд и выскакивает на улицу.

Прохожу внутрь. Аррон стоит возле очага, сжимая кулаки. Заметив меня, вздрагивает и взволнованно всматривается в мое лицо. Наверное, прикидывает, успела ли я столкнуться с голой девицей, выбегающей из его комнаты.

— Мира… — настороженно начинает он.

— Я все слышала, не волнуйся, — спешу его успокоить.

Подхожу к столу и начинаю раскладывать травы. Аррон обнимает меня со спины, утыкается носом в шею.

— Если хочешь, я изгоню ее из стаи, — тихо произносит он.

— Нет, не нужно, — отвечаю я, разворачиваясь в кольце его рук. — Ты все сделал правильно.

— Не жалеешь, что мы пришли сюда? — уточняет Аррон.

— Нет, — говорю совершенно искренне. — Мой дом там, где ты. И я уверена, ты будешь хорошим альфой.

Эпилог

Резко подскакиваю с постели, зажимаю рот рукой и бросаюсь к выходу. Успеваю выбежать из дома и добраться до ближайших кустов, как меня выворачивает. Несколько мучительных секунд я стою, согнувшись и придерживая волосы у лица, а потом тошнота отпускает.

Не понимаю, что со мной. Уже третий день такое. Может, мясо за ужином плохо прожарилось?

Запрещаю себе даже думать о беременности. За прошедшие два года я столько раз надеялась, ждала. Но все впустую. Видимо, Эйра действительно бесплодна. Не удивительно, после стольких выкидышей.

Вытираю рот тыльной стороной ладони и иду обратно в дом. Но навязчивая мысль все же свербит где-то внутри. Проникает через ментальные барьеры. Заставляет сомневаться.

А что если?..

А вдруг?..

Я останавливаюсь у порога и пытаюсь вспомнить, когда были последние месячные. Одну луну назад… Нет! Полторы.

Иногда мне очень не хватает достижений моей цивилизации. Или хотя бы банального календаря.

Шумно выдыхаю, разворачиваюсь и иду к Тойре — местной повитухе. Я должна проверить. Убедиться.

Ее дом совсем рядом, через два от моего. Женщина сидит на лавке и раскладывает пучки трав.

— Эйра, — кивает она. — Давненько ты не заходила. Неужели снова тяжелая?

В ее голосе звучит сожаление. Видимо, помнит, чем заканчивались все беременности Эйры. Вот только она не знает, кто был тому виной.

— Не знаю, — отвечаю я. — Вот пришла проверить.

— Сейчас…

Она встает и заходит в дом. Возвращается меньше чем через минуту с маленьким зеленым листом в руках и протягивает его мне:

— Держи.

Я машинально принимаю лист и непонимающе смотрю на Тойру.

— Ну, — нетерпеливо говорит она, — чего ждешь? Пожуй и скажи, какой вкус.

Послушно кладу лист в рот и начинаю жевать.

— Сладкий, — озвучиваю свои ощущения.

Женщина тяжело вздыхает.

— Тяжелая, — с грустью произносит она. — Может, в этот раз получится, — добавляет без особой уверенности.

Тяжелая? То есть я… беременна?

— С-спасибо, — отрывисто бросаю Тойре и быстро направляюсь к дому.

Сердце колотится в груди. Неужели получилось?

До самого вечера я пребываю в прострации. Что, если я снова не смогу выносить ребенка? А если смогу? Как буду рожать в отсутствии нормальной медицины?

Сижу на постели, поглаживая свой живот и думаю обо всем. Накручиваю свои страхи. Даже когда мой альфа возвращается с охоты, не выхожу его встречать.

Слышу снаружи его тяжелые шаги и резко встаю с постели.

— Что случилось? — настороженно спрашивает Аррон, заходя в комнату. — Ты заболела?

— Нет, я… — запинаюсь, голос дрожит, — …я беременна. Кажется…

Он хмурится, непонимающе смотрит на меня. От волнения я совсем забыла, что ему незнакомо это слово из моего мира.

— У нас будет ребенок, — повторяю я.

В комнате становится тихо. Аррон смотрит на меня, не моргая, застывает и, кажется, даже не дышит. Впервые вижу его таким растерянным.

— Ребенок… — тихо шепчет он.

Опускается передо мной на колени, обнимает руками за бедра и прикладывает ухо к животу.

Секунда. Другая.

Мы стоим неподвижно словно статуи. Потом Аррон поднимает голову и говорит охрипшим голосом:

— Я слышу его.

И тут меня прорывает. Я всхлипываю, по щекам текут слезы. Словно без его подтверждения я не верила до конца.

Аррон поднимается, бережно обхватывает мое лицо ладонями и целует.

— Я люблю тебя, Мира, — признается он впервые за все время нашего знакомства. — Люблю.

— Я тоже тебя люблю, — отвечаю в перерывах между всхлипами.

Его шершавые пальцы безуспешно пытаются стереть влагу с моего лица. Но я не могу остановиться — продолжаю плакать. От счастья.