Во власти Короля Мёртвых

Друзья, важная информация!

Этот перевод создан с любовью к книге исключительно для ознакомления и обсуждения в кругу совершеннолетних читателей (18+).

Все права на оригинальное произведение принадлежат его законному владельцу. Если вы являетесь обладателем этих прав и возражаете против публикации, напишите нам (в сообщения сообщества), и мы сразу же всё уберем.

Наши скромные просьбы:

Пожалуйста, не копируйте руссифицированные обложки и текст в социальные сети (TikTok, Pinterest, Facebook, Instagram и др.).

Делитесь файлом с друзьями, выставляйте в свои группы, но оставляйте ссылку на наш канал.

Нам важно ваше мнение!

Будем рады почитать ваши мысли о книге в обсуждениях. А лучшей благодарностью автору произведения будет ваш честный отзыв на сайтах вроде Goodreads (только, пожалуйста, без упоминания того, что это был любительский перевод).

Перевод выполнен телеграм-каналом:

ЧерноКнижницы

Во власти Короля Мёртвых

СЕРИЯ: БЕССМЕРТНЫЕ ОХОТНИКИ

МЭЛЛОРИ БЕНДЖАМИН

Пройди весь путь до конца.

Добро пожаловать в мир мёртвых

Неважно, в каком королевстве ты обитаешь — на мёртвых улицах Морианн или над утёсами в тёплой Вивен, существуют монстры, чья единственная цель — убивать. Магнолия столкнется со своими худшими страхами. Когда её кошмары оживут, ваши тоже могут. Заключи сделку с Дьяволом и он заберёт твою душу. Если ты готова, приготовься войти в мир монстров и драконов, а также одного зверя, самого смертоносного из всех, Короля Мёртвых, и он охотится на тебя.

Война Двух Королей

Когда-то Хилития была местом мира. Богини Солнца и Боги Луны создали мир единым. Началом творения стали их потомки — два брата, рождённые непосредственно от Солнц и Лун.

Два Солнца создали первым короля Элиона и даровали ему Вивен — королевство, известное теплом и солнечным светом, начало творения —жизнь. Солнца создали людей, которыми Элион должен был править, наполовину менее совершенных, чем Элион, но столь же любимых в своём изобилии. Их назвали Вильдерами, и, хотя они не обладали бессмертием Элиона, они жили долго и каждому из них была дарована уникальная магическая Метка, благословлённый им до достижения Возраста Оседлости одним из двух Солнц — Нессиумом или Купио.

Луны создали следующим короля Даэса и даровали ему Морианн — королевство, рождённое в тёмном тумане, известное покоем и миром. Это было королевство смерти, место утешения для Вильдеров, чтобы они могли удалиться туда после своего последнего вздоха. Но шесть Лун беспокоились, что Даэсу будет одиноко в ожидании, пока Вильдеры умрут, поэтому они создали существ, которыми Даэс должен был править. И вот чудовища и звери таятся во тьме, чтобы составить Даэсу компанию, но дракины —драконы и их наездники— были его любимцами.

Власть и жадность развратили братьев. Зависть и ревность заставили королей желать того, что было у другого, породив пожизненную вражду, сеющую хаос в мире, где Вильдеры и дракины расплачивались за это.

Боги и Богини попытались вмешаться постепенно, создав нейтральную территорию в качестве буфера — Острова Перинт. Но разрушений и смертей было слишком много, и островов оказалось недостаточно. В конце концов два Солнца перестали благословлять Вильдеров магией. Метки перестали существовать, что положило начало простолюдинам. Без Метки их тысячелетняя продолжительность жизни сократилась до века, переполнив место упокоения мёртвых Даэса и нарушив равновесие, что вынудило Богов и Богинь вмешаться снова. Только на этот раз они не сдерживались.

Они заключили мир, остановивВойну Двух Королей, чтобы спасти то, что осталось от их мира. В качестве условия ни один из братьев не мог убить другого, ни один не мог одержать верх. В наказание они были вынуждены отдать часть того, что каждый из них желал, король Элион отдал Даэсу Метку для него самого, а Король Мёртвых был вынужден передать своих любимых существ — дракинов.

Солнца снова начали дарить Метки, но более редко. Теперь Хилития стала смешением простолюдинов, Вильдеров и дракинов — мир всё ещё был разделён надвое, образуя чёткую границу из-за сохраняющихся последствий войны.

Рождённые в Вивене связаны законами, неповиновение карается изгнанием в Морианн без права возврата.

А в Мёртвом Королевстве нет правил, есть только выживание.

— Мне нужно, чтобы ты отправилась на охоту.

Я вздрогнула, когда голос Даэса скользнул вверх по моему позвоночнику. Можно было подумать, что спустя семь лет рабства у него я уже привыкну к нему, но нет. И не знала, привыкну ли когда-нибудь.

— За кем на этот раз? — спросила я, стараясь говорить ровно. Так я пыталась сохранять всё. Мне пришлось научить себя не реагировать, сохранять невозмутимое лицо, быть бесстрастной, прятать последние остатки человечности, за которые я цеплялась.

У меня получалось всё лучше. В некоторые дни я чувствовала такое онемение, что готова была поклясться — я одна из мертвецов, которыми Даэс правит под замком.

— За тремя сёстрами, — протянул он, направляясь к моей комнате. Краем глаза я увидела, как он сел в моё кресло. Моя комната —клетка— была простой. В ней стояли одна кровать, две подушки, одно одеяло, одна простыня и стул в стороне. Вот и всё. У меня не было комода или места для хранения одежды. Он и не нужен был. Каждое утро, когда я вставала, меня ждал чистый наряд, каждый вечер — ночная рубашка, а в тех случаях, когда он отправлял меня на охоту, на их месте лежали мои шкуры.

Даэс закинул ногу на ногу, откинувшись на спинку кресла, с видом человека, который владеет этим местом. Ну, наверное, так и есть. Он владел всем в королевстве Морианн. Живыми, мёртвыми, мной…

— Их зовут Прае, Нуна и Рели. Они Вильдеры из Вивена.

Я замерла, моя бесстрастная маска спала, пока я заправляла последний угол простыни в матрас и поворачивалась к нему лицом.

Даэс был самодовольным. Его губы изогнулись в усмешку, когда он оглядел меня. В те редкие моменты, когда он улыбался — по-настоящему улыбался, — это всегда заставало меня врасплох. Он выглядел — ну, не мёртвым. Я ненавидела, что на долю секунды меня это завораживало, что я забывала — он чудовище, его гниль скрыта под привлекательным лицом с жёсткими чертами.

— Их сошлют в Морианн утром, — продолжил он. — Я хочу,

Все Вильдеры родом из Вивенского королевства. Если тебе повезло иметь магию и тебя одарили Меткой, ты живёшь там. После войны в Хилитии осталось только два королевства.

Вивен — обитель жизни, которой правит Элион.

И Морианн — обитель смерти, которой правит Даэс.

Я смирилась с тем, что никогда не увижу королевство жизни. Попав в Мёртвое Королевство, выбраться невозможно.

Я ничего не сказала, не заговорила, просто ждала, не даст ли он мне больше информации.

Его бледные глаза впились в меня. Всё в нём было белым, кроме тонкой полоски синего вокруг радужек — той же полоски, что теперь была вокруг моих, указывая на то, что он владеет мной. Он напоминал мне живого призрака.

Он поднялся с кресла.

— Сегодня вечером поужинаешь со мной, и я расскажу всё, что нужно знать к утру.

Я кивнула, затаив дыхание, глядя, как он выходит из моей комнаты, и выдохнула только после того, как каменная дверь захлопнулась.

Я ненавидела это, ненавидела, что эта комната должна была быть моим единственным безопасным местом в замке, но она казалась противоположным. Он подарил её мне после первого года рабства, чтобы защитить меня от мертвецов и чудовищ, бродящих по замку. Никому не разрешалось входить.

Только это не защищало меня от него, а он был хуже любого чудовища или зверя, которого он держал взаперти под замком. Он всё ещё мог войти. И независимо от того, на каких ужасных тварей я натыкалась за семь лет здесь, ничто не было таким страшным, как он.

Двое стражников постучали в мою дверь позже тем вечером — единственное указание на то, что Даэс ждёт меня к ужину. У меня был целый день, чтобы ждать, целый день, чтобы работать над тем, чтобы стать бесстрастной, но стражники всегда расшатывали мою твёрдую внешнюю броню.

Как только я открыла дверь, безликие стражники Даэса уже стояли в ожидании. Я узнала об этом давно — их человечность была стёрта металлом, пожиравшим их целиком.

Когда-то они были людьми. Большинство были на грани смерти, настолько отчаявшись, что не осознавали всей серьёзности того, на что шли, заключая сделку с Дьяволом.

Я до сих пор помнила, как впервые увидела это. Даэс был в секунде от того, чтобы убить мальчика, прежде чем тот взмолился о спасении. Я смотрела, как он поклялся подчиняться, как его плоть плавилась и стекала с тела, как он кричал, но потом его голос исчез. Он не мог кричать без рта. Затем исчезли глаза. Всё превратилось из человеческого в металлическое. Его кости перестроились, становясь выше, шире. Каждый стражник был абсолютно одинаковым. Тот же рост, то же телосложение, те же движения.

Каждый дюйм их тел был покрыт непроницаемым металлом, даже их головы были круглыми серебряными сферами. Полностью лишённые всех человеческих черт — без лиц, без выражений, без эмоций.

Это не было жизнью. Смерть была бы милосердием.

Я часто задавалась вопросом, сохраняет ли Даэс их разум нетронутым. Знают ли они точно, что с ними происходит, но не в силах это остановить. Продолжает ли какая-то часть их всё ещё кричать внутри металла, всё ещё чувствовать каждое мгновение этого.

Потому что, даже несмотря на то, что я всё ещё обладала своими человеческими чертами, я чувствовала, как становлюсь пустой внутри, чувствовала, как моя душа разлагается, и в конце концов от меня не останется ничего, что Даэс мог бы забрать.

Стражники, которые сопровождали меня по коридорам, покинули нас, как только мы добрались до столовой, оставив меня наедине с Даэсом.

Каждая комната в замке казалась жутко похожей, по крайней мере, те комнаты, в которые мне позволяли входить. Если вдоль стен и были окна, они были открыты и забаррикадированы решётками, позволяя ветру гулять по коридорам.

Почти каждый потолок был сводчатым, сделанным целиком из стекла, сходящегося к пятиконечной арке вверху. Впрочем, это не имело значения, туман снаружи Морианна был таким густым, что всё, что можно было разглядеть, это клубящаяся серая дымка. Факелы были разбросаны по стенам в сконсах, обеспечивая единственный свет, попадавший в комнату.

Всё было тёмным и холодным. Даже когда я каждую ночь забиралась в кровать и укрывалась тонким одеялом, мне всё равно было холодно. Каменные полы дворца напоминали ходьбу по льду, и всякий раз, когда меня принуждали говорить, я видела, как мой выдох вырывается из губ облачком пара. Это казалось символичным, визуальным представлением медленного умирания.

— Почему такая кислая мина, маленький призрак? — протянул Даэс, когда я начала идти к своему месту. Его леденящий душу голос эхом разнёсся по алебастровым стенам, пронзая пропитанный напряжением воздух.

Я заставила себя улыбнуться.Веди себя хорошо, делай, что велят, не задавай вопросов, или всё будет хуже.

Даэс сидел на своём обычном месте во главе стола. Тёмный камень из смолы тянулся почти на всю длину комнаты, резко контрастируя с иначе светлой эстетикой дворца. Если я смотрела слишком долго, клянусь, я видела проблески слоновой кости под ним — словно кости были вплавлены в камень.

Минимальная мебель, которую держал Даэс, была вся слишком большой, мрачной и неприлично тяжёлой. Создавалось впечатление, что замок был построен, чтобы его обитатели чувствовали себя крошечными и ничтожными.

На Даэса это не производило того же эффекта. Стол легко мог бы вместить пятьдесят человек, но он никогда не выглядел маленьким.

Меня это удивило, когда я впервые по-настоящему увидела его. Когда я заключала свою сделку, я видела только его возвышающуюся фигуру и замаскированное лицо, из-за чего он казался скорее чудовищем, чем человеком. Он скрывал свои черты, пока не привёз меня сюда, и я не могла скрыть потрясения, охватившего меня. Онвыгляделсмертным. Просто высокий и лишённый цвета, но в остальном его черты были такими же, как у любого другого жителя. Я наполовину ожидала увидеть у него рога, или бритвенно-острые зубы, или когти размером с моё лицо, как о том ходили слухи.

Даже если он не выглядел как чудовище, он всё равно был монстром. Никто не мог быть таким жестоким и могущественным, как он, и не потерять себя по пути.

— Ты прекрасно выглядишь, Магнолия. — Голос Даэса нарушил тишину, когда его глаза прошлись по моему телу, его взгляд обвился вокруг меня, как змея, прежде чем я почувствовала удушье.

На мне было белое платье-комбинация. Тонкие бретельки не давали шёлковой ткани упасть, но ничто не могло помешать мне чувствовать

— Спасибо, — сказала я, скользнув на своё место справа от него. Только одно кресло стояло во главе стола — то, что напротив, всегда оставалось пустым. Это гарантировало, что он один смотрит на дверь. Ещё один тонкий властный приём, хотя я никогда не ела здесь, когда стол был полон. За ним всегда были только мы.

Передо мной стояла одинокая тарелка с едой. Я научилась не задаваться вопросом о том, что я ем. Мне, вероятно, не хотелось бы знать. Даэс наблюдал, как я делаю первый укус, медленно потягивая из своего кубка. Это было всё, что я когда-либо видела у него — густая красная жидкость, которая окрашивала его губы, прежде чем он слизывал её. От неё пахло металлом. Я также научилась не задаваться вопросом о том, что он пьёт.

Мне потребовалось десять жевательных движений, прежде чем я смогла проглотить первый кусок. То, что я ела сегодня вечером, было жёстким. Мой желудок скрутило, и мне пришлось бороться с желанием вырвать. Но это была единственная еда, которую я получу. Мне разрешали ужинать только если Даэсу хотелось поужинать со мной. Я могла есть только с ним. Если он был не в настроении или у него были другие дела, я не получала еды.

— Убедись, что доешь всё сегодня. Тебе понадобятся силы, чтобы утром привести всех трёх девушек.

Я кивнула, проталкивая ещё один кусок в горло. В столовой всё всегда казалось таким громким. Мои вилка и нож гремели о тарелку, а звук собственного жевания казался оглушительным.

Я не беспокоилась о том, чтобы привести их обратно. С тех пор как Даэс решил использовать меня для охоты, он начал меня тренировать. Я могла постоять за себя. Я могла проскользнуть мимо охраны, проникнуть в тщательно охраняемые места незамеченной и утащить того, кого он хотел. Я только никогда не делала этого в момент изгнания. Это вызывало во мне любопытство, заставляло гадать, что ему от них нужно. Их ещё не было в Морианне, а значит, они ничего не сделали, чтобы разозлить его. Так зачем они ему?

Я поняла свою ошибку в тот момент, когда кубок Даэса звякнул о камень из смолы — он поставил его. Он откинулся на спинку кресла, уставившись на меня.

Я слишком много думала…

— Я хочу их Метки, — ответил Даэс, читая мои мысли. Это была ещё одна вещь, которую я не осознавала, когда заключала свою сделку: что Даэс может проникать в мой разум и видеть всё, о чём я думаю в данный момент.

Поэтому я держала себя в оцепенении, поэтому так старалась не думать. Обычно он использовал мои мысли против меня…

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Я ждала, даже если это меня убьёт. Если он захочет, чтобы я знала больше, он скажет мне.

— Вместе они могут предсказывать судьбы. Их Метка — дар видения.

Мне потребовалось всё моё самообладание, чтобы не разинуть рот. Такая сила…

— Если они могут видеть будущее, — медленно сказала я, пытаясь понять, как сформулировать то, что хочу сказать, — разве они не узнают, что я иду за ними?

Даэс покачал головой.

— Их силы не действуют на них самих, и даже если бы действовали, я хочу их, Магнолия. В тот момент, когда их сбросят в Морианн, ты приведёшь их ко мне.

Я продолжала есть, продолжала сосредотачиваться на том, чтобы резать еду, класть её в рот, затем жевать, жевать, жевать, жевать, глотать. Повторить.

Даэс наблюдал за мной, как всегда. В первый год меня это нервировало, но я привыкла есть под его взглядом. Он не отводил глаз. Он открыто смотрел на меня, так пристально изучал меня, следил за мной так, будто я была величайшим увлечением, которое он когда-либо встречал, что казалось ироничным, учитывая, что он был правителем мёртвых и надзирателем монстров. Он утверждал, что все существа в Хилитии, даже те, что теперь обитают в Вивене, в своё время произошли от него в Морианне.

— Информация о них будет в твоей комнате сегодня, — его голос скользнул вокруг моего позвоночника и скрутился, и я поняла, что с ужином покончено.

Я опустила вилку обратно на стол, встретив его взгляд. Это всё, что я получу.

— Я долго ждал, когда кто-то с их силой будет изгнан в моё королевство, — его голос обвился вокруг меня, как раз когда я отодвинула стул. — Не облажайся.

Я кивнула, хотя привести троих к нему было последним, чего мне хотелось. Я ненавидела охотиться на людей, но ничего не могла с этим поделать.

Его белые глаза следили за мной, пока я поднималась из-за стола и начинала идти вдоль пустого ряда стульев. Когда я достигла больших двойных дверей, Даэс щёлкнул запястьем и открыл их призрачным ветром — понятия не имею, как он это делал. Он не был Вильдером, у него не было Метки, но у него всё равно каким-то образом была магия.

Если тебе посчастливилось родиться не простолюдином, ты был либо дракином, либо Вильдером. Дракины обучались, чтобы стать всадниками на драконах, а Вильдерам одна из двух Богинь Солнца даровала Метку. Это был один магический дар, который проявлялся до достижения тобой Возраста Оседлости, возникая из желания или необходимости.

Метка каждого была разной и уникальной. Иногда Вильдер оказывался достаточно сильным и обладал двумя Метками, но у большинства был только один. Однако у Даэса было так много сил.

Я знала, что это не должно было меня удивлять. Король Даэс и король Элион были единственными существами, выжившими дольше тысячелетнего Возраста Оседлости. Они были бессмертны, считались дальними родственниками двух Богинь Солнца и шести Богов Луны, которые положили начало всему в Хилитии. Так что, конечно, у Даэса был доступ к бесконечной магии. Он не был человеком.

Я прошла сквозь двери, не обращая на это внимания. Я никогда не обращала внимания на его силы, и если бы он не использовал их, мне потребовались бы обе руки и весь мой вес, чтобы раздвинуть массивные каменные двери.

Я шла по коридорам, опустив голову, глядя на свои босые ступни, ступавшие по бледным полам, когда возвращалась в свою комнату.

Онемение поднималось по моим ногам, но я не останавливалась. Я чувствовала, как стражники смотрят на меня, когда я проходила мимо, даже несмотря на то, что у них не было глаз, их круглые головы поворачивались,

Отдалённые стоны и рёв доносились от существ, таившихся где-то внизу. К счастью, Даэс держал своих зверей взаперти, но того же нельзя было сказать о призраках.

Они были повсюду, заполняя коридоры различными оттенками серого, все нематериальные, скользившие везде, куда бы они ни направлялись. Идти и не пройти сквозь одного из них было почти невозможно. Я едва замечала их, когда жила на улицах, но его замок был ими наводнён.

Это была ещё одна причина, по которой я держала голову опущенной.

Когда я открыла дверь, я позволила себе один цикл дыхания, прежде чем снова начала работать над тем, чтобы стать онемевшей.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Я была одним из его призраков, только более осязаемым, чем те, что парили под нами.

Голод разрывал меня на части, медленно пожирая изнутри. Плесневелая буханка хлеба, спрятанная в моём кармане, была тяжёлым грузом, медленно сжигавшим меня дотла каждую секунду, что я продолжала её игнорировать.

Не здесь. Я должна была подождать.

Я быстро пошла вверх по реке, стараясь держать глаза опущенными, но всё равно увидела это. Внизу у второго моста недавно изгнанная вивенка собирала ягоды на берегу.

Ожог на её предплечье всё ещё был вздувшимся, с выжженной буквой «Д», впаянной в плоть. Это было единственное, что отличало изгнанников от рождённых в Морианне.

Волдыри и сочащиеся пузыри кричали мне, чтобы я вмешалась. Это означало, что ожог был свежим и она ещё не знала правил. Она не привыкла к голоду, не привыкла к холоду, не привыкла к темноте и определённо не привыкла к неписаным законам мостов.

Никто не ест ягоды.

Обычно я предупреждала новых изгнанников, что они ядовиты, что она, скорее всего, упадёт в реку и умрёт от бреда, если поддастся голоду.

Но не сегодня. Я не могла остановиться.

Она не твоя проблема, Магнолия.

Я продолжала идти на север, стараясь держать шаг достаточно медленным, чтобы не привлекать внимания. В Морианне люди не ходили с воодушевлением, всё было медленным, голодным и едва живым.

Я молилась, чтобы в толпе нашёлся хоть кто-то приличный, кто сказал бы ей. Чтобы они собрались там не только для того, чтобы смотреть, как она умрёт, но я знала лучше. Я видела слишком много смертей, прежде чем набралась смелости рассказывать вивенцам о ягодах.

Морианцам было всё равно, кто умирал. Это был ещё один рот, с которым не нужно было конкурировать за краденые объедки.

Я продолжала идти, пытаясь убедить себя, что она на самом деле не съест их, что она только смотрит на ягоды…

— Масин, — позвала я, заметив знакомые тёмные волосы и синие глаза. Я улыбнулась, сокращая расстояние между нами. Моя вина медленно отступала, как только я увидела его. Он был у первого моста, предпочитая воровать там, в то время как я обычно ходила к третьему.

— Нолли, — он оглядел меня с ног до головы, его глаза исследовали каждый дюйм моего тела. Он всегда так делал каждый раз, когда мы расставались, не то чтобы мы когда-либо были в разлуке надолго, но будто ему нужно было самому убедиться, что со мной всё в порядке.

Не то чтобы я винила его. Я делала то же самое с ним, особенно у мостов.

— Пойдём домой, — бесстрастно сказала я, изо всех сил стараясь говорить ровно. Это был наш код, означавший, что у нас всё получилось. У мостов никто не ел, и если нам удавалось что-нибудь украсть, мы всегда приносили это на Берега Адриана, прежде чем даже осмеливались заговорить об этом.

У нас, строго говоря, не было дома, мы оба знали только жизнь на улицах, но Берега были самым близким, что у нас когда-либо будет.

Масин улыбнулся, ямочки на его щеках завораживали, заставляя меня замереть на месте. Я так редко видела его улыбающимся в последнее время. Я была уверена, что улыбалась ещё реже.

Он уже собирался сделать шаг ко мне, как вдруг его шатнуло, он потерял равновесие и чуть не упал в реку.

Я бросилась к нему, ругаясь на бегу, и схватила за плечо, чтобы удержать.

— Ты в порядке? — спросила я, во мне поднималась паника. Прошла уже почти неделя с тех пор, как мы ели в последний раз.

Он кивнул, но движение было слишком медленным, слишком неловким, и я знала его настоящий ответ. Его глаза закатывались. Он не дойдёт до Берегов…

Я обхватила рукой его плечо и засунула другую руку в карман, медленно отрывая кусочек заплесневелого хлеба.

Я дважды огляделась по сторонам, убеждаясь, что никто не смотрит, прежде чем засунуть маленький кусочек ему в рот. Достаточно, чтобы он сдвинулся с места.

Моё тело обмякло, когда он начал жевать. Его глаза медленно снова распахнулись, и я смотрела в эти ледяные синие глубины. Зелёное пятнышко на его левой радужке, разбрызганное, как точечные чернила, привлекло моё внимание, когда его взгляд скользнул по моему лицу. Он улыбнулся, собираясь что-то сказать, прежде чем начал задыхаться.

Чёрт…

Его спина сгорбилась, моя рука согнулась, когда его вырвало вперёд. Ужас охватил меня, когда Масин начал бить себя по груди, пытаясь прочистить горло, но было слишком поздно.

Он даже не успел выпрямиться, как кто-то сбил меня с ног, и моя голова оказалась опасно близко к пенящемуся течению реки.

Я попыталась повернуться, чтобы увидеть, куда упал Масин, когда холодный металл вонзился мне в шею, разрезая кожу ровно настолько, чтобы собрать тепло в этом месте, красное пятно окрасило мою единственную рубашку.

— Отдай еду…

Я проснулась с криком, лёжа на спине, и уставилась в каменный потолок своей комнаты, ожидая, пока моё дыхание замедлится. Даже несмотря на то, что я ела прошлой ночью, этого никогда не было достаточно. Голод в моей реальности подражал и искажал мои сны, заставляя яркий кошмар чувствоваться таким реальным.

Я ненавидела это. Неважно, что прошло семь лет, я не переставала вновь переживать ту ночь — ночь, когда заключила сделку.

Я так хорошо умела становиться бесчувственной, так хорошо умела отключать свои эмоции днём, что все они, казалось, выскальзывали наружу, пока я спала. Это было единственное время, когда я не могла блокировать свои мысли, не могла заставить свой мозг перестать прокручивать ту ночь, и всегда казалось, что проходит вечность, прежде чем я снова могла пошевелиться.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Медленно я оторвала себя

Я аккуратно застелила кровать, обходя каждую сторону и заправляя все углы.

Когда всё стало безупречным и все складки разгладились, я прошла под открытым арочным проёмом к стоячей ванне. Я опустилась на колени, медленно наполняя её ледяной водой, которая оставалась в вёдрах на полу.

Я шагнула внутрь, позволяя онемению охладить мою кожу, работая над тем, чтобы снова отключить свой мозг.

Изгнания не начинались до полудня, а это означало, что у меня есть несколько часов, чтобы сделать себя бесчувственной.

Я засунула в карман три флакона с транквилизатором и обвязала верёвку вокруг груди после того, как надела свою охотничью одежду.

Как только я вышла из ванны, они уже ждали меня на кровати.

Я позволила себе один цикл дыхания, прежде чем выйти наружу. Я привыкла охотиться по ночам, когда большая часть Морианна спала, но это не имело большого значения. Густой туман Морианна перекрывал доступ к солнцам.

Шесть лун были единственным светом, который мы когда-либо видели, и то только во время семидневного явления Ваталы. Раз в год туман редел во время сна, позволяя увидеть их свечение. Ночь здесь была светлее, чем день, и это длилось всего неделю. В остальное время мы были окутаны различными оттенками серых теней, которые менялись от тёмного к более тёмному.

Морианн в целом был более холодным королевством. Вивен был построен над Утёсами Сенит, ближе к двум солнцам, в то время как Морианн был зажат в затопленной долине. Утёсы, Чёрные Пески и Лес Вальдерн разделяли их, и они не могли быть более разными, насколько мне говорили.

Я никогда не была в Вивене, даже несмотря на то, что мои сородичи — Вильдеры — родом оттуда. У меня не было ожога изгнанника на руке, а значит, я была рождена в Морианне. Мои родители или какой-то предок по линии совершили преступление, за которое их сослали сюда. Но я достаточно слышала об этом королевстве на улицах, чтобы знать, чего лишена.

Я спустилась по каменным ступеням, уходившим в холодные улицы Морианна, расслабляясь с каждым шагом, уводившим меня всё дальше от Даэса. Не то чтобы на улицах было на что смотреть. Весь Морианн состоял из преступников, умирающих и изгоев Вивена.

А ещё были настоящие мертвецы. Замок Даэса был входом в Ад, и об этом невозможно было забыть. Его замок был построен прямо над рекой Экзаминис, разделяющей две стороны Морианна — Салвиру и Ойрмур — пополам.

Ходили слухи, что если упасть в её глубины, то умрёшь. И несмотря на то, что она ничем не напоминала смерть, я не собиралась проверять теорию, чтобы узнать, правда ли это. Я видела слишком много изгнанников, упавших в воду и никогда не выбравшихся наружу, чтобы не верить рассказам.

В Морианне было три моста, обеспечивающих доступ между двумя сторонами, и все они были известны как места грабежей. Это был самый яркий участок в королевстве, что облегчало разглядеть то, что хотелось украсть. Вся река была биолюминесцентной, независимо от времени суток, она светилась. Течение было быстрым, создавая постоянный рокот бурлящей воды, когда вы шли в центре. Пена висела над поверхностью, делая воду слишком мутной, чтобы разглядеть, что под ней. Рябь была смешанными оттенками сияющих синих и пурпурных тонов, создавая завораживающую, но смертоносную светимость. Это была, вероятно, единственная красивая вещь в Морианне, но преступления у реки полностью сводили это на нет.

Река изгибалась через Салвиру, заставляя менять направление, пока я пробиралась по улицам. Я вышла через ворота с восточной стороны, чтобы не пересекать один из мостов. Там находился вход к Утёсам Сенит, ведущим к Пескам. Ойрмур, западная сторона, граничила с Океаном Адриан. Это была лучшая из двух половин. Салвира была меньше и более известна своей безжалостностью. Больше бездомных. Больше преступлений. Больше распутства.

В Ойрмуре были дома, в основном ветхие, но у тех немногих, кто зарабатывал на жизнь в королевстве, были ворота, чтобы отсеивать большинство воров. Это было единственное законное место в королевстве для покупки товаров. Там не было официального рынка — никаких капитальных строений, только передвижные тележки, которые каждый день перемещались в новые места, чтобы ограничить возможность ограбления. Не то чтобы это помогало.

Салвира была для воровства. У них была своя подпольная сеть через серию пещер, граничивших с южными утёсами. Они торговали вещами, не используя валюту, и от отчаяния многие так и делали.

Я никогда не входила в пещеры Тёмного Рынка. Если ты входил, ты рисковал не выбраться обратно, и я никогда не хотела идти на такой риск.

Может, и стоило. Может, тогда мне жилось бы лучше, чем сейчас.

Постоянный туман клубился над низкими строениями, напоминая клетку. Он никогда не рассеивался, только разбредался и распространялся, но сегодня он был таким густым, что я едва видела на фут впереди себя.

Я выбрала долгий путь, не спеша бродя по Салвире, молясь, что увижуего, увижу Масина, но так и не увидела. Я прошла вдоль всей Экзаминис, прежде чем вынуждена была свернуть на восток, направляясь к Сениту.

Я уставилась на нависающую скалу, но могла разглядеть лишь несколько футов над своей головой. Ветер рвал мою спину, угрожая сбить с ног.

Вот почему, оказавшись сосланным в Морианн, ты никогда не уходишь. Никто не осмеливался взбираться на утёсы. Ветер имел больше шансов убить тебя, прежде чем ты доберёшься до Песков, а одна только высота отправила бы тебя в смертельный полёт вниз. Это было самое высокое природное образование на нашем континенте, его высота была полностью вертикальной, создавая прямой обрыв.

Я использовала туман, чтобы слиться с ним, ожидая сброса. К счастью, сильные ветры удерживали много людей подальше от этой местности, и я была одна. Прошло не много времени, прежде чем я услышала рёв дракона.

Никто в Морианне никогда их не видел — туман был слишком густым. Они лишь ныряли в наше королевство, чтобы сбросить преступников, но даже тогда они не снижались настолько, чтобы заботиться о том, получат ли вивенские изгнанники травмы.

Интересно, крик издавал наездник-дракин или сам дракон, но в любом случае большинство из них получали серьёзные травмы от падения.

Я сжимала в руке первый транквилизатор, когда услышала крики, за которыми последовали глухие удары. Все три девушки приземлились на землю одновременно.

Хрустнула

Я набросилась на них в одно мгновение, вводя флаконы в их кожу, прежде чем они успели сдвинуться друг с друга.

Их крики затихли в тот момент, когда транквилизатор попал в вены. Закупорив иглы, я засунула их в свою одежду, прежде чем развязать верёвку.

Я уже собиралась взвалить первую тройняшку себе на спину, когда замерла, поражённая тем, насколько красивой она была. Её длинные светлые волосы ниспадали на изящное плечо, губы были слегка приоткрыты, будто я застала её в середине крика, в то время как транквилизатор заставлял её грудь медленно подниматься и опускаться. Она выглядела ангельски.

Вечной. Умиротворённой. Безмятежной.

И я собиралась разбить это вдребезги.

Что ж, их жизнь уже пошла под откос в тот момент, когда их сослали, обожжённая плоть на их предплечьях была тому доказательством, ожог изгнанника, но я знала, что привести их к Даэсу означало, что всё, скорее всего, кончено.

У них не будет здесь ни единого шанса.

Всё потому, что Даэс хотел их Метку.

Это была ещё одна причина, по которой я была благодарна, что Даэс дал мне транквилизаторы для охоты. Я не хотела видеть их выражения, когда осознание обрушится на них. Я была слишком труслива, чтобы смотреть им в глаза, когда разрушаю их жизни.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Я привязала первую тройняшку к своей спине, не думая больше ни о чём.

Я молча наблюдала, как тройняшки трясутся от ужаса. Я реагировала так же, когда меня впервые привели в замок Даэса.

Они полностью пришли в сознание, как только я сбросила их на каменный пол посреди тронного зала Даэса.

Время тянулось слишком медленно, пока девушки в истерике сходили с ума. Даэс позволял им, терпеливо ожидая, когда они наконец заметят его.

Я пыталась сделать себя невидимой, наблюдая, как та, которую я не тащила, безуспешно пытается успокоить двух других.

Мне потребовался час, чтобы доставить их сюда. Тройняшка со сломанной лодыжкой была привязана к моей спине, но остальных двоих я тащила по Морианну, и это было заметно. Большая часть их кожи была содрана, стянута волочением, но я ничего не могла с этим поделать. У меня не было достаточно верёвки, чтобы связать всех, и я не могла рисковать, доставляя их по одной. Даэс сказал, что ему нужны все три, и страх разочаровать его заставил меня пренебречь человеческим достоинством.

Они были живы. Изуродованы и тяжело ранены, но живы. Это было главным. По крайней мере, я говорила себе это, избегая их взглядов.

Их рыдания стихли только после того, как они заметили чудовище на троне.

На Даэсе была Маска Дьявола. Та самая, которую я видела на нём в ночь, когда заключила сделку. Та самая, которую все видели на нём. Он снимал её только передо мной. Каждый раз, когда я возвращалась с охоты, она была на нём. Она делала его ужасающим, заставляла выглядеть более звериным, чем человеческим.

Но я всё равно видела его глаза. Они светились сквозь алебастровую штукатурку. Она идеально соответствовала его коже, облепляя лицо, пока не становилась его частью. Я всё ещё могла различать его выражения, маска двигалась, когда он говорил, словно белая краска стекала по нему, оставляя нетронутыми только глаза. Слоновой кости рога закручивались от висков, оканчиваясь шипами над его головой. Если бы я никогда не видела его без маски, я бы подумала, что они были его частью. Всё сливалось так бесшовно…

— Если мы прочитаем тебе видение, ты отпустишь нас? — спросила одна из сестёр после того, как препиралась с Даэсом.

Они были прекрасны, завораживающие, несмотря на их содранную кожу. Ну, только двое из них были покрыты кровью. Когда я впервые увидела их, я не могла их различить, и если бы я не видела их троих, сбившихся в кучу, я бы подумала, что они все один и тот же человек. Длинные светлые волосы, ярко-зелёные глаза и фигуры, которым я завидовала. Теперь я могла хотя бы отличить девушку, которую несла на спине. Единственную, чьи волосы не вырвало местами и чья кожа всё ещё была цела, несмотря на сломанную лодыжку.

— Если дадите мне то, что я хочу, — протянул Даэс, его голос был скучающим. Он сидел на троне, в то время как мы с тройняшками стояли на бледном каменном полу под ним. Если он сам не был достаточно пугающим, то его трон был таким. Это была единственная вещь в большом зале с белыми ступенями, ведущими к возвышению, заставлявшая всех внизу выгибать шеи.

Помимо гладкого сиденья, весь трон был покрыт шипами. Я знала, что они использовались как оружие, а не для украшения. Я стояла здесь много раз, когда он использовал шипы, когда заставлял людей натыкаться на них. Красный цвет изначально там не присутствовал. Темнее всего было у основания трона, высохшая кровь казалась почти чёрной, в то время как свежая кровь всё ещё пятнала кончики. Даэс никогда не чистил его, и судя по тому, насколько всепоглощающей была кровь, он, должно быть, убил тысячи таким образом.

Одна из сестёр, та, которую я несла, прищурилась.

— Мы прочитаем твоё видение, но мы не несём ответственности, если ты не будешь удовлетворён ответом.

Даэс цокнул языком, но уголок его рта изогнулся в полуусмешке, когда она добавила:

— Ты отпустишь нас невредимыми.

— Умная девочка, — только и сказал он. Он был прав. Если заключаешь сделку с Даэсом, формулировка — это всё. Мне ли не знать.

— Хорошо, — заговорил Даэс спустя мгновение. — Прочитайте мне моё видение, и вы получите моё слово, что вас вернут на мои улицы.

— И оставят невредимыми, — взгляд сестры сузился на нём.

Он усмехнулся, штукатурка маски изогнулась вверх.

— Обещаю, я не прикоснусь к вам.

Две другие сестры слегка расслабились, в то время как нетронутая сестра всё ещё говорила.

— Моих сестёр нужно сначала привести в порядок. Дракон пролетел низко над Песками, и некоторые чёрные зёрна прилипли к ним, блокируя доступ к нашим силам.

Я попыталась оставаться бесстрастной, представляя чёрную пустыню. Это был один из трёх массивов суши, отделявших Вивен от Морианна.

Пески были опасны не только из-за палящей жары днём и возможности тонущих дюн, но это было единственное место в Хилитии, где Метки становились бесполезными. Магия там

Даже без учёта нависающей высоты Утёсов Сенит, я сильно сомневалась, что кто-то в здравом уме решится пересечь их.

Даэс не отреагировал, не шевельнул ни мускулом, но вздохи двух других девушек заставили меня резко повернуть голову к ним. Они начали преображаться. Их кожа начала восстанавливаться, кровь исчезла. Я не видела на них чёрных зёрен, но если какой-то песок прилип к их одежде, то теперь он исчез.

Он исцелял их. Я попыталась не реагировать, попыталась не показывать, как я завидую, чувствуя, насколько моё тело было одеревеневшим.

Но он не стал бы исцелять меня. Он никогда не делал этого после охоты. Моя текущая теория заключалась в том, что он наслаждался моими страданиями. Я всегда замечала, что его глаза смотрели на меня чаще, когда я была ранена.

— Волосы хранят воспоминания, — сказала сестра, осмотрев своих сестёр. Её зелёные глаза вернулись к Даэсу. — Для видения прошлого потребуется один волос, вырванный с корнем из кожи головы мёртвого. Полагаю, будучи их правителем, тебе не составит труда его достать.

Глаза Даэса сузились.

— Я хочу видение будущего.

Две другие сестры замялись, в то время как третья стояла на своём.

— Мы не делаем таких чтений. Они…

— Я знаю, что чтения будущего были запрещены вашим королём. Это оставило вас в нищете. Никому нет дела до прошлого. Как только вы перестали читать будущее, вы трое перебрались из Второй провинции в Четвёртую. Оттуда голод привёл вас к воровству, и поэтому вы сейчас стоите в моём королевстве.

Одна из сестёр переступила с ноги на ногу, другая прищурилась, а третья опустила взгляд в пол. Он задел за живое.

— Я также знаю, что методы… — Он сделал паузу, обдумывая слово. — Отвратительны. — Теперь он улыбался, и у меня перевернулся живот. — Но Элион больше не ваш король, я — ваш король, и если вы хотите выйти из этой комнаты живыми, — продолжил он, — вы скажете мне, что нужно для чтения, и приступите к делу.

Я услышала, как у одной из них перехватило дыхание, но понятия не имела, от какой из тройняшек это было. Все они выглядели не в своей тарелке.

— Дар видения будущего требует жертвы от живого, от видящего. Нам понадобится чей-то глаз.

— Глаз?

— Да.

Даэс поднялся с трона, и я не могла дышать. Он шёл ко мне, его взгляд был устремлён на мой.

Блядь. Он собирался вырвать мой глаз? Я попыталась отступить, но его голос проник в мой разум.

«Не отходи от меня, Магнолия».

Это было неестественно, его голос задел каждый нерв в моём теле и скрутил его, пока его приказ разносился сквозь меня. Моё дыхание перехватило, когда каждое волокно моего существа кричало мне бежать, хотя мои ноги остановились, его принуждение работало против меня. Я застыла на месте, вынужденная стоять неподвижно, пока он шёл через пустой тронный зал.

Это была ещё одна ошибка в нашей сделке. Я не осознавала, что когда он сказал, что я должна буду подчиняться ему, он имел это в виду буквально. Я думала, он просто будет отдавать мне приказы, и хотя он действительно делал это, я физически не могла отказать ему. Чтобы он ни велел мне сделать, я делала. Я была его марионеткой на нитях. Его послушным питомцем. Его бессловесной рабыней.

Моё тело больше не реагировало само по себе.

Большую часть времени я подчинялась ему без необходимости использовать это, и я готова была поклясться, его заводил тот факт, что я добровольно делала то, что он хотел, что он контролировал меня во всех аспектах.

Я видела на собственном опыте, что неповиновение делало всё только ужасающе хуже. Но время от времени он напоминал мне, что у меня нет выбора, моя свободная воля была истрёпана, и меня буквально принуждали подчиняться.

Я была в ловушке. Он позаботился об этом.

Казалось, прошла вечность, пока Даэс не оказался передо мной. Одинокая слеза скатилась по моей щеке, когда я посмотрела в его белые глаза. Я не могла сдержать этого. Я пыталась не проявлять перед ним никаких эмоций, но мысль о том, что он вырвет мой глаз…

Моё дыхание стало прерывистым. У меня начиналась гипервентиляция, я была на грани обморока. Я начала готовиться к боли…

Даэс наклонился, пока его дыхание не коснулось моего лица. Оно никогда не было зловонным, как у чудовищ и зверей, которыми он правил, а напоминало мяту. Это заставляло меня ненавидеть этот запах.

— Выйди на улицы и приведи мне простолюдина.

Моя голова дёрнулась к нему. Его взгляд был пустым, оценивающим, наблюдающим.

— Что? — выдохнула я, едва выдавив слово.

— Приведи мне кого-нибудь. Любого, кого выберешь. У тебя один час, Магнолия, или я заберу твой прекрасный серый глаз.

Я всё ещё не могла двинуться.

Только когда он снова проник в мой разум и прошептал:«Твоё время уже пошло, маленький призрак», — я бросилась к дверям.

Я бродила по улицам снова и снова, делая одни и те же повороты в Салвире, пока не начала ходить кругами вокруг одного из мостов. Моё дыхание не замедлилось, и я честно не была уверена, не упаду ли в обморок.

Я собиралась привести человека, у которого вырвут глаз. Как я могла выбрать кого-то для этого? Я продолжала вглядываться в толпу, люди проходили мимо меня, и я не могла решиться. Но если я не выберу кого-то, он вырвет мой глаз. Я знала, что он это сделает.

Он никогда не бросал пустых угроз.

Я знала, что должна сделать. Я должна вернуться во дворец одна. Я не должна обрекать кого-то на кошмар только потому, что я слишком труслива. Но я была… Я была трусихой. Я была слабой и жалкой, и каждый раз, когда я пыталась развернуться, чтобы пойти обратно к Даэсу, я вздрагивала, зажмуриваясь, будто он собирался вырвать его через всё королевство.

Даэс не использовал то принуждение, которое получил надо мной по нашей сделке. Я могла решать, и от этого чувство вины пожирало меня изнутри. Я добровольно делала это…

Я была у первого моста, когда кто-то привлёк моё внимание. Он был на голову выше меня и почти вдвое крупнее. Привести его обратно было бы труднее без снотворной сыворотки…

Он толкнул маленькую девочку, которая сжимала в руках заплесневелую половинку буханки хлеба.

— Отдай.

— Нет, — рыдала девочка, пытаясь вырваться из его хватки. — Я не ела всю неделю. Пожалуйста, не забирай…

Я двинулась. Я подкралась к нему сзади и надавила

Карие глаза девочки расширились, когда верхняя половина его тела рухнула на землю, и я с глухим стуком приземлилась на него сверху. Ей едва ли могло быть больше девяти.

— Не ешь еду у мостов, — прошептала я ей. — Иди в северную часть Берегов Адриана, если хочешь поесть. Там безопаснее.

Она бешено закивала, слёзы текли по её лицу так быстро, что начали разлетаться от движения. Буханка начала рассыпаться от того, как сильно она её сжимала, но затем она исчезла, побежав к пляжу, как я ей сказала.

Я устроила сцену. Несколько человек остановились поглазеть, но они не вмешивались. Преступность в Морианне не осуждалась. Королевство было безжалостным, и ты делал всё необходимое, чтобы выжить. Сильные отнимали у слабых, и большинство людей не видели ничего плохого в краже у детей.

Я вздрогнула, вспомнив годы, проведённые на этих улицах, пока не отчаялась настолько, чтобы заключить сделку с Даэсом — пока мне не понадобилось спасти его, спасти Масина.

Я отогнала эту мысль. Я попыталась взвалить верзилу на плечо, но он был слишком тяжёлым, поэтому я схватила его за руку и вместо этого потащила обратно во дворец.

Его тело глухо ударилось о камень, когда я сбросила его перед троном. Даэс улыбался, глядя на меня сверху вниз.

— Я рад, что мне не пришлось уродовать твоё прекрасное лицо, Мэг.

Я не ответила. Я ненавидела это, ненавидела то, что делала. Конечно, он пытался украсть у маленькой девочки, так что мне должно быть всё равно, что он вот-вот потеряет глаз, но голод делает тебя отчаянным, голод заставляет действовать опрометчиво. Я знала на собственном опыте, каковы последствия. Я не могла осуждать его за то, что видела…

Он зашевелился на каменном полу.

Я втянула воздух. Я надеялась, что он останется без сознания ещё немного, чтобы Даэс мог вырвать его глаз, пока он всё ещё был в отключке…

Я совершила ошибку. Даэс ухмылялся мне, и я поняла, что весь тронный зал молчал. Стражники, окружавшие периметр, были так жутко неподвижны, что больше походили на декоративные статуи, чем на людей, превращённых в послушное, бездумное железное оружие. Тройняшки сбились в кучу, не издавая ни звука, и осознание моей ошибки впилось мне в кости.

Я не скрыла свои эмоции, не спрятала свои чувства, и Даэс видел меня насквозь.

Верзила быстро поднялся на ноги, полностью приходя в себя. Он изучил трон, прежде чем его взгляд остановился на Даэсе, мгновенно поняв, кто это был. Из-за густого тумана и тяжёлого плаща с чешуёй, который носил Даэс, большинству никогда не удавалось увидеть алебастровую маску Дьявола с рогами, которую он надевал на улицах. Но тебе не нужно было видеть его лицо раньше, чтобы знать, что это был он. Кровавый трон или нет, этого монстра невозможно было спутать.

— Мой король… — он немедленно поклонился.

— Как тебя зовут?

— Кип, — сказал он, его голос дрожал, и я уже знала, что будет дальше. Я попыталась подготовиться к этому. Знание его имени было ещё одним властным приёмом. Даэс знал, что меня это побеспокоит…

— Магнолия, — протянул Даэс, и верзила — Кип — повернулся, чтобы уставиться на меня. Его глаза вспыхнули от узнавания, но он не двинулся, чтобы напасть на меня. Глядя на него сейчас, он вряд ли был намного младше меня. Может, девятнадцать или двадцать, если нужно было угадать —

Остановись, Магнолия. Прекращай проводить параллели. Отключи своё сочувствие. Не смотри на него.

— Вырви ему глаз.

Я увидела, как Кип дёрнулся, услышала, как он запротестовал, когда стражники Даэса мгновенно окружили его и прижали к земле.

Я начала двигаться к Кипу, слишком медленно, чтобы это можно было считать нормальным.

Я не смотрела на тройняшек, не хотела знать, что они обо мне думают. Я не смотрела и на Даэса, хотя знала, что он улыбается.

Потому что, насколько Даэс был монстром, настолько монстром была и я.

Я вытащила нож, который всегда прятала в своей одежде. Даэс разрешал мне иметь только один во время охоты. Я не могла перестать думать о том, как мне придётся чистить его потом…

— Руками, Магнолия.

Я замерла. Наконец я посмотрела сквозь Кипа на светящиеся белые глаза, уставившиеся на меня с трона. Он улыбался — кокетливо, самодовольно, с наслаждением.

Вот почему я держала себя в оцепенении, вот почему пыталась скрывать от него свои чувства. Даэс всегда использовал их, всегда заставлял меня делать именно те вещи, которые пожирали мою совесть.

Я не могла отказаться. Это был приказ. Я могла только тянуть время, но чувствовала, как моё тело уже идёт к Кипу, чувствовала, как остриё кинжала возвращается в мою одежду.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Я была не собой. Я была далеко-далеко. Я не слышала его криков, не осознавала текстуру его глаза, когда он хлюпнул между моими пальцами. Я старалась не смотреть, старалась не думать о том, как легко он вышел из его черепа.

Мой желудок скрутило. Меня тошнило.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Я посмотрела на Даэса, стараясь не думать о том, что было в моей руке.

Кип кричал, его голос разносился по тронному залу леденящими кровь воплями.

Даэс проник в мой разум, прошептал:«Хорошая девочка»,— прежде чем повернулся к сёстрам и приказал:

— Начинайте.

— Какое видение будущего ты хочешь увидеть?

Я начинала думать, что сестра, которую я несла на спине, была старше, даже если всего на секунды или минуты, она вела себя соответственно. Она была единственной, кто говорил, в то время как две другие сестры держались за руки, стоя чуть позади неё.

— Я хочу знать, одержу ли я победу над королём Элионом, — голос Даэса эхом разнёсся по камню.

Глаза девушек расширились от этой просьбы, но они быстро пришли в себя, прежде чем начать заклинание, их голоса понизились на несколько октав. Я немедленно передала им глаз, и хотя я продолжала тереть руку о свою одежду, я не могла стереть с неё липкую текстуру, покрывавшую её.

Они сделали паузу, их глаза метнулись к Даэсу.

— Нет, — ответили они в унисон. — Не так,

— Что мне нужно сделать?

Снова жуткое заклинание, а затем:

— Чего именно ты хочешь? Его смерти? Его королевства? Чем конкретнее ты будешь, тем лучше мы сможем найти ответы, которые ты ищешь. Будущее всегда меняется, всегда колеблется, поэтому чем больше деталей ты предоставишь, тем точнее будет чтение.

Я сразу поняла, что девушек обратно на улицы не отпустят. Если Даэс задаёт им такие вопросы, никто в тронном зале не будет свободен. Я взглянула на Кипа. Его колени с грохотом ударились о камень в тот момент, когда стражники отпустили его. Кровь лужицей растекалась вокруг его руки, сжимающей глазницу, где раньше был глаз. Его крики стихли до более прерывистого воя, но для моих ушей это всё равно было так же оглушительно. Его единственный оставшийся глаз — тот, который я не вырвала из черепа, — сузился на мне. В нём было обещание.

Я отвернулась от него и сосредоточила своё внимание на Даэсе.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Я продолжала тереть руку, продолжала пытаться очистить её.

— Я хочу вернуть дракинов, — сказал Даэс спустя мгновение. Я знала, что ему, вероятно, стоило больших усилий признаваться в своих планах вслух. Он никогда так не делал. Я никогда не могла предсказать его следующий шаг, никогда не могла понять его мотивы. Единственной постоянной чертой Даэса была его непредсказуемость. — Я бы предпочёл, чтобы Элион прожил достаточно долго, чтобы это увидеть, но в конечном счёте я хочу его смерти.

Тройняшки кивнули. Мой взгляд застыл на старшей. Её кадык дёрнулся один раз, прежде чем она снова сжала руки сестёр, и заклинание началось снова. Прошли долгие секунды, пока их низкое музыкальное нашептывание эхом разносилось по камню, поглощая приглушённые крики Кипа.

— Есть путь победить его, — сказали они в унисон, — вернуть драконов и их наездников-дракинов тебе.

Даэс подался вперёд на своём троне, так незаметно, что я бы не заметила, если бы не смотрела на него.

Наша история гласила, что Даэс подарил дракинов королю Элиону как символ мира, чтобы положить конец войне между ними. У Даэса были чудовища и звери, включая драконов, а у Элиона были магия и Вильдеры, но, помимо исхода, никто на самом деле не знал подробностей того, что произошло во время войны или как она закончилась. Несмотря на наш тысячелетний Возраст Оседлости, сегодня не было никого в живых, кто был бы её свидетелем.

У меня в голове всё закружилось. Неужели это не было подарком для прекращения Войны Двух Королей тысячи тысячелетий назад? Неужели дракинов отдали не добровольно? Белые глаза Даэса метнулись ко мне, и я сразу поняла, что слишком много думала. Я попыталась заблокировать свой разум, снова отключить свои мысли, пока я не стала просто наблюдателем в комнате.

Не думай. Не думай. Не думай. Не думай.

— Как? — спросил Даэс.

— Ты должен напасть в Летнее Солнцестояние, когда шесть лун будут в самой высокой точке.

Возбуждение Даэса было ощутимым. Он барабанил пальцами по шипу на своём троне, не осознавая, что черпает собственную кровь. Или, может быть, ему было всё равно. Я сомневалась, что боль влияла на него так же, как на остальных.

— В этом году Солнцестояние совпадёт с Ваталой, что усилит воздействие на дракинов, — затянули они в унисон.

Я понятия не имела, о чём они говорят. Какое воздействие оказывалось на дракинов и какое отношение выравнивание лун имело к драконам? Но Даэс не отреагировал, будто уже знал, что имели в виду тройняшки.

— Но, — вклинились голоса тройняшек, — вмешательство Богов и Богинь всё ещё в силе. В наказание за войну вам с Элионом не разрешается убивать друг друга. Ничто из того, что ты можешь сделать, не изменит этого исхода. Какими бы разными ни были пути в будущее, которые мы видим, это остаётся неизменным.

Даэс зарычал, его пальцы на мгновение прекратили барабанить.

— Как же мне его убить?

— Тебе нужно, чтобы Хаэль, Лидер дракинов, сражался на твоей стороне. Он единственный живой человек, который может убить короля Элиона.

Я отвела взгляд от Даэса, пока тройняшки продолжали своё заклинание, и мгновенно пожалела об этом. Они сбились в кучу, передавая глаз Кипа из рук в руки, и я мельком увидела его карий зрачок, прежде чем меня снова едва не вырвало.

— Хаэль?

Они кивнули в знак подтверждения.

— Да. Он должен убить его клинком из драконьего пламени.

Даэс цокнул языком, и у меня упало сердце. Даэс пытался возобновить войну, и он искал способ убить короля Элиона. Я не могла вообразить, что случится с Хилитией, если он станет единоличным правителем, если Даэс будет контролировать и Вивен тоже…

— Но будь осторожен, — добавили они. — Если он не будет сражаться на твоей стороне, ты потеряешь всё, что тебе дорого.

Взгляд Даэса метнулся ко мне, когда их речитатив эхом разносился по стенам.

— И твои шансы вернуть дракинов умрут вместе с этим.

Его горло издало щелчок, когда он откинулся на трон, и это прозвучало скорее как звериный рык, чем человеческий звук.

— Как мне добыть клинок из драконьего пламени? Ни один металл не выдерживает этого пламени.

— Не беспокойся о клинке, — затянули они в унисон. — Добудь Хаэля, и он окажется у твоих ног.

Глаза Даэса сузились.

— Есть ещё какие-то неучтённые факторы, о которых мне нужно знать?

— Невозможно сказать. Мы не можем отвечать на расплывчатые вопросы, только на прямые.

— Хорошо. — Стражники Даэса двинулись из другого конца зала. — Отведите их в темницу. Возможно, их услуги понадобятся мне позже.

— Что? Ты обещал…

— Нееет. НЕТ!

— У нас была сделка…

Все трое закричали одновременно, так что я понятия не имела, какая сестра что сказала. Глаз Кипа упал на камень. Он отскочил от пола раз, два, три, прежде чем откатился на фут в сторону.

— Я обещал, что верну вас на мои улицы, — оборвал их Даэс. — Я не обещал, когда именно я вас верну. Поэтому, пока я не убью Элиона, вы будете сыты и за ними будут ухаживать в моём замке. Но если вы будете доставлять моим стражникам неприятности, они не обещали оставить вас невредимыми, так что я советую вам придержать языки. — Он повернулся к своим людям — ну, если этих стражников ещё можно было назвать людьми, — Заберите и мальчишку.

Я попыталась скрыть свой шок. Я предполагала, что Даэс убьёт его, но я знала, что оставляет его в живых из-за меня. То, что я сделала сегодня, в конце концов вернётся, чтобы преследовать меня. Возможно, когда я ему надоем, он

Тройняшки запротестовали, их крики соперничали с криками Кипа, когда стражники утащили их прочь. Я закрыла глаза, у меня сейчас не хватало сил на это смотреть.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

— Магнолия. — Голос Даэса был мягким, и я сразу поняла, что мы одни.

Я открыла глаза и посмотрела вверх. Он всё ещё был на своём троне, но впервые он не смотрел на меня. Его маска теперь была снята, и его голова была откинута назад, когда он смотрел на клубящийся туман сквозь арочное окно в потолке.

— Да? — прошептала я.

Тогда он посмотрел на меня.

— Ты отправляешься на ещё одну охоту.

— Я ожидаю, что ты доешь всё, что на тарелке, Магнолия.

Я ужинала с Даэсом несколько дней спустя, ожидая, когда он расскажет мне о моей следующей охоте. Я была на взводе, ожидая, что он войдёт в мою комнату в любой момент, что делало сон почти невозможным, как бы я ни старалась.

Всё, что я могла делать, — это ждать и ждать, пытаясь не позволять своему разуму воображать многочисленные сценарии того, какой будет эта следующая охота.

Он отпустил меня в мою комнату вскоре после того, как стражники утащили тройняшек и Кипа из тронного зала, и, хотя я знала, что это, возможно, было моё единственное время для отдыха, я не могла.

Но это было несколько дней назад, и весь тот урывками полученный сон, который у меня был, был поглощён кошмарами.

Я была почти уверена, что сейчас я в бреду. Мне нужен был сон.

И за чистым истощением я не могла перестать думать о том, что Даэс хотел сделать. Он пытался убить Элиона, вернуть драконов, править всем.

Затем стражники появились у моей двери, что означало только одно — Даэс позвал меня на ужин, и я наконец узнаю, чего он хочет от этой охоты.

Я мешала еду на своей тарелке вилкой. У меня не было сил есть. На этот раз моя тарелка была украшена чем-то мягким. Каждый раз, когда я пыталась это съесть, я продолжала представлять, как мои пальцы сжимаются вокруг Кипова…

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Не думай. Это просто еда.

Жуй. Жуй. Жуй. Жуй.

Даэс улыбнулся, когда я заставила себя проглотить. Его глаза следили за каждым моим движением, пока он молча наблюдал, как я делаю ещё один укус. Его маска лежала на столе рядом с его кубком, усиливая интенсивность его голого взгляда, впивавшегося в меня.

— Это будет самая долгая охота, на которую я когда-либо отправлял тебя.

Жуй. Жуй. Жуй. Жуй.

Жди инструкций, даже если умираешь от желания задать миллион вопросов.

— На этот раз ты не будешь привозить тело, — пробормотал он, сделав глоток из своего кубка. Мои глаза метнулись к его глазам. Я всегда привозила только тела — некоторых мёртвых, некоторых живых, некоторых почти мёртвых, — но независимо от того, в каком состоянии они были, я охотилась только на людей. — Вместо этого мне нужны разведданные. Я отправляю тебя в Вивен, чтобы ты узнала всё, что сможешь, о Хаэле.

Кусок — чего бы ни была моя еда — просто выпал у меня изо рта обратно на тарелку.

— Я отправляюсь в Вивен? — спросила я, не в силах удержать вопрос, сорвавшийся с языка. Мне пришлось обуздать своё волнение, отодвинуть его в самый дальний уголок сознания. Сама мысль о том, чтобы отправиться туда…

— Да.

Я ждала, даже если это меня убивало.

— Летнее Солнцестояние через несколько недель, — сказал он после долгой паузы. — У нас есть время до него, чтобы выяснить, как заставить Хаэля сражаться на нашей стороне.

— Что мне нужно сделать? — Если он ожидал, что я одолею лидера дракинов, у меня не было шансов выжить. Хотя Даэс сам тренировал меня, я не могла пойти против дракона и его всадника. Я знала свои пределы. Никто не шёл против дракона и не побеждал — особенно не против их лидера.

Даэс смотрел на меня мгновение, его взгляд сузился на моём рте.

— Ты пойдёшь под прикрытием и выяснишь всё, что сможешь, о нём. У каждого есть слабость, что-то, ради чего они готовы на всё. Ты найдёшь его слабость.

Я сглотнула, а затем попыталась подавить осознание того, что именно это случилось со мной. Масин был моей слабостью, и Даэс знал это.

— Как я, по-твоему, должна проникнуть на Гнездо Драконов, чтобы никто не заметил? — спросила я, понятия не имея, как он ожидал, что я узнаю хоть что-нибудь о Хаэле.

— Не проникнешь. Ты отправишься в замок короля Элиона.

Он сделал глоток из своего кубка, пока я ждала, когда он продолжит, а мой разум уже рисовал каждый катастрофический сценарий того, как это пойдёт ужасно не так.

— Время играет на нас, — протянул он после нарочитой паузы, и я готова была поклясться, что это было лишь для того, чтобы испытать моё терпение. — Скоро начнётся Варготи. Это будет единственное время, когда Хаэль гарантированно будет в замке Элиона. — Он оскалился мне, действительно оскалился, и я поняла, что это, возможно, был единственный раз, когда я видела его настоящую улыбку. — Ты поедешь, маленький призрак.

Я совершенно забыла о своём ужине. По мне пробежал шок. Я останусь в Вивене на неделю, если не больше, и я увижу турнир драконов. Варготи был недельным турниром, который заканчивался Инициацией Дракинов. Я знала, что он приближался — турнир проводился раз в столетие как способ пополнить ряды дракинов короля Элиона, — но я понятия не имела, что это произойдёт так скоро. Быть запертой в замке Даэса заставляло легко потерять счёт времени, особенно когда все мои дни были одним и тем же бесконечным циклом, застрявшим на повторе.

Я снова начала есть, только потому, что Даэс смотрел на мою забытую тарелку. Я достаточно хорошо его знала: он будет развлекаться ужином со мной только до тех пор, пока я ем, а мне нужно было узнать больше.

— Разве турнир не только по приглашениям? — спросила я, проглотив следующий кусок еды. Затем я начала медленно резать следующий.

— Да.

Я посмотрела на него.

— Как я получу приглашение?

— Я устрою ловушку. Король Элион сообщил мне, что через два дня один наездник-дракин снова будет сбрасывать преступников на границе Сенита. Ты будешь девой в беде, которую нужно спасти.

Я попыталась скрыть свои эмоции, спрятать свой страх перед тем, что, по его мнению, означало быть девушкой в

— Как это поможет мне получить приглашение на турнир? — осторожно спросила я.

— Ты скажешь наезднику-дракину, что сбежала из Морианна и что я послал одного из своих зверей охотиться на тебя. Элион будет достаточно заинтригован, чтобы привести тебя в свой дворец. Он жаждет всего, что принадлежит мне.

— Значит, я скажу ему, что я твоя…

— Ты не скажешь ему, что ты моя кто бы то ни было, — его голос был леденящим, когда он перебил меня. — Он не должен знать, что ты моя рабыня, Магнолия. У тебя здесь… репутация.

Я понятия не имела, что он имел в виду. За последние семь лет я ни с кем не разговаривала, кроме Даэса. И в те короткие моменты, когда мне позволяли говорить во время этих ужинов, я едва произносила хоть слово. Я была почти уверена, что меня никто никогда не видел, кроме него и его стражников, и на улицах был только один человек, который знал меня раньше, и Масин, вероятно, уже думал, что я мертва…

— Ты скажешь Элиону, что ты простолюдинка из Морианна, которая сбежала. Он может знать, что ты Вильдер, и что ты родилась в Морианне из-за нищеты отверженных, а не изгнания, но не более того. Скажи ему, что ты решила попытаться бежать, когда проявилась твоя Метка.

Я втянула воздух, стараясь не думать о своей Метке и о том, как она проявилась.

— С твоей способностью, — продолжил Даэс, — это будет достаточно правдоподобной причиной, чтобы взобраться на утёсы.

Я прожевала кусок еды во рту, пытаясь тщательно обдумать, как сформулировать следующий вопрос.

— Я понимаю, как это может позволить мне попасть в его замок на аудиенцию. Я не понимаю, как этого достаточно, чтобы я осталась на турнир.

— У Элиона слабость к красивым вещам, — пропел он, глядя на меня. — Поэтому я позволил тебе оставить оба глаза той ночью.

Я замерла, воспоминания о тронном зале обрушились на меня. Крики Кипа, кровь, текстура…

Это был не первый раз, когда я позволила своим эмоциям вырваться наружу, и Даэс прочитал их. И это также был не первый раз, когда он заставил меня сделать именно то, чего я боялась из-за этого.

На этой неделе вырвать кому-то глаз было не худшим, что я делала. Даже близко.

Я убивала раньше — много раз. И лица тех, чьи жизни я забрала, преследовали меня, как только я закрывала глаза по ночам. Было ещё хуже осознавать, что теперь они под замком, ожидая меня.

В первый раз, когда он заставил меня отнять жизнь, я не ела неделю. Пока он не пригрозил убить ещё больше, я не научилась брать себя в руки и заставлять еду проглатываться.

Я не стала бесчувственной к этому, но пыталась ею стать. Я должна была, иначе это поглотило бы меня.

Но кого я обманывала? Я уже тонула, просто в замёрзшем, мёртвом воздухе вместо воды. Быть рабыней Даэса медленно убивало меня, медленно отнимало кислород из моих лёгких, медленно истощало мою волю к жизни.

И если я не умру от руки Даэса или от его охот, бесчисленные души, которых я убила, сделают это за него.

Когда-нибудь.

Даэс смотрел на меня, и я знала, что он, вероятно, читает мои мысли. Я заставила себя запихнуть в рот ещё один кусок и сосредоточилась на жевании, ожидая, когда он заговорит снова.

Жуй. Жуй. Жуй. Жуй.

— Магнолия, — сказал Даэс, заставляя меня посмотреть на него. — Элион попытается использовать тебя, чтобы разузнать информацию о моём королевстве. Никто никогда не покидал Морианн раньше, и он будет достаточно заинтригован, чтобы оставить тебя. — Он замолчал на мгновение, слышен был только стук его пальцев по столу, и я знала, что было что-то, чего он мне не говорил, какая-то другая важная информация, которую он намеренно умалчивал. Все знали, что у двух королей было общее прошлое. У них была целая война, вращавшаяся вокруг их истории, но какого бы мира они ни договорились достичь, чтобы прекратить её, этого было недостаточно, чтобы отношения оставались цивилизованными. Я могла уловить это из заклинаний тройняшек. Насколько я могла судить, единственные случаи, когда они взаимодействовали сейчас, это обмен сбросами преступников.

Его взгляд впился в меня.

— Ни при каких обстоятельствах он не должен прикасаться к тебе. Ты моя.

Я кивнула. Кроме охоты, я не чувствовала прикосновений другого человека уже семь лет. Не вела ни с кем разговоров. Не видела никого, кроме тех, на кого охотилась и приводила к Даэсу.

Я сделала ещё два укуса еды, прежде чем он заговорил снова.

— Пески заблокируют нашу… — он сделал паузу, позволяя тишине сгуститься, — связь.

Я стала смертельно неподвижной, ожидая, когда он скажет больше. Я знала, что Пески блокируют магию, но не думала, что это остановит нашу сделку, что Даэс не будет в моей голове, пока я буду там. Я попыталась скрыть своё волнение, никак не реагировать внешне, хотя внутри я кричала.

— То, что это блокирует мой доступ к твоему разуму, не означает, что ты мне больше не принадлежишь. Ты вернёшься ко мне после охоты. — Его принуждение пробежало по мне.

— Кто-то принесёт карту Вивена в твою комнату, — сказал он. — Выучи её наизусть. Я отметил место, где тебя заберёт тэтчер, когда придёт время возвращаться ко мне.

— Как я узнаю… — Я сглотнула, затем попыталась снова. — Если мы не можем общаться, как я узнаю, когда…

— Я отправлюсь на Острова Перинт, когда захочу связаться с тобой. Они не заблокированы Песками, и это позволит мне снова получить доступ к твоему разуму. Когда ты понадобишься мне, ты узнаешь.

Я один раз кивнула, затем сосредоточилась на том, что осталось на моей тарелке, не двигаясь, чтобы это съесть. Я чувствовала, как Даэс смотрит на меня, изучает меня. Острова когда-то были третьим королевством в Хилитии, прежде чем были в конце концов уничтожены в конце войны, оставленные медленно тонуть в океане.

— Магнолия. — Я посмотрела вверх. Его голос стал ледяным. — Это важно для меня. Облажаешься — пожалеешь.

Я кивнула. Я уже знала это.

— Возвращайся в свою комнату, — сказал он, отпуская меня. — Выучи карту и отдохни. Твоя охота начинается утром.

Мне не сиделось на месте. Мне нужно было узнать так много для этой охоты, но я не могла спрашивать. Я понятия не имела, что Даэс подразумевал под «девой в беде», и не могла перестать думать о его словах, что моя охота начнётся утром. Это не имело

Я прошлась по своей комнате ещё четыре раза, прежде чем каменная дверь со стоном открылась.

Призрак парил в проёме с картой в руке, которую он протянул мне. Я мягко улыбнулась, подходя к нему.

— Спасибо, — пробормотала я, забирая бумагу. Я понятия не имела, как она могла держать осязаемые предметы, и никогда не спрашивала.

Её глаза смягчились, когда она оглядела меня, но она ничего не сказала. Она была красивой. Мягкие вьющиеся волосы и светлые глаза, которые почему-то казались цветными, даже несмотря на то, что они были серыми. Всё в призраках было серым — будто в тот момент, когда их тела переставали дышать, цвет покидал их души.

Я понятия не имела, как она умерла или когда, но она была здесь все семь лет моего рабства.

Я пыталась смотреть на её лицо, а не вниз — как ты умер, таким ты и попадал в Загробный мир. Я видела призраков, разорванных в клочья, некоторых без голов, некоторых с обожжённой кожей. Но по какой-то причине её тело беспокоило меня больше всего. Её живот был слегка вздут, и более тёмные оттенки серого стекали по её ногам. Мне не нужен был красный цвет, чтобы понять, что это была кровь.

Она была беременна или была беременна до смерти.

Так много ночей мне хотелось спросить её о её ребёнке, но я не хотела напоминать ей о том, что она потеряла. В мой первый год рабства я молилась каждую ночь в течение целого года о том, чтобы её ребёнок был жив где-то в мире, но потом эта мысль стала горькой, и я поняла, что, как бы ни обернулось, она никогда не встретит ту жизнь, которую создала.

Она напоминала мне меня саму. В ловушке. Печальную. Одинокую.

Я всегда задавалась вопросом, была ли моя Метка вдохновлена ею — или его призраками в целом.

Это заставляло меня сомневаться в двух Солнцах, у которых, как считалось, даровались наши Метки. Была ли наша сила предопределена до нашего рождения или она пробуждалась выбором, который мы делали в жизни? Всё, что мы знали наверняка о Метках, это то, что уникальные силы Вильдеров проистекали либо из необходимости, либо из желания.

Нессиум, Богиня Солнца Необходимости, и Купио, Богиня Солнца Желаний.

Но если бы я не стала рабыней Даэса, если бы мне не понадобилась моя Метка той ночью, была бы она всё равно такой же?

Мне нравилось мечтать о том, какой бы она могла быть, если бы была сотворена из желания. Дар полёта всегда звучал неплохо, но в основном потому, что я мечтала улететь прямо сквозь густой туман как можно дальше от Морианна.

Чёрт возьми, даже невидимость была бы полезнее того, что я получила на самом деле. Моя Метка — это прозрачность. Всё, что я могла, — это стать серой и сделать своё тело нематериальным, и даже тогда я не могла это контролировать.

Но, наверное, это не имело значения. Я действительно стала рабыней Даэса, и моя Метка проявилась из-за этого, потому что мне нужно было, чтобы он не прикасался ко мне.

Призрак снова улыбнулся, прежде чем развернуться и поплыть по коридору.

Несмотря на их множество, заполнявшее дворец, не каждый умерший оставался призраком. Единственное, что было одинаковым для всех, — это то, что ты должен был пройти через Даэса. Неважно, из Морианна ты был или из Вивена — когда ты умирал, твоя душа отправлялась к нему. Я просто понятия не имела, что происходило потом.

Я не могла постичь логику того, почему одни души уходили дальше, а другие нет, и не то чтобы я могла спросить Даэса. Однажды я спросила его о смерти и о том, что происходит в Загробном мире. Единственным ответом была усмешка, когда он вторгся в моё личное пространство и предложил мне убить себя и узнать.

В первый раз, когда я увидела призрака, это было ужасно. На улицах Морианна они не были обычным явлением, но все знали, что замок Даэса был ими полон.

Не считая той, что только что дала мне бумагу, все они внушали мне ужас.

Как только она свернула за угол, я отошла от двери, не желая видеть, как ещё больше призраков проплывают мимо моей комнаты. Каменная дверь захлопнулась за мной, как только я переступила порог, запечатывая меня внутри.

Наконец взглянув на то, что она мне дала, моя реальность начала просачиваться внутрь. Это была карта Вивена и всех четырёх провинций, составлявших королевство.

Я видела раскинувшиеся Чёрные Пески, разрезавшие королевства пополам, прежде чем они встречались с Лесом Вальдерн на стороне Вивена и Утёсами Сенит на стороне Морианна.

Я не могла поверить, что действительно отправляюсь в Вивен. Я наконец увижу королевство, откуда произошёл мой народ, и сколько бы времени я там ни провела, Даэса не будет в моей голове.

Я подошла к креслу, стараясь не улыбаться, изучая карту.

Это была первая охота, на которую я действительно была рада отправиться.

Порез на моей шее горел, но это было ничто по сравнению с болью, раздиравшей моё горло. Мой голос был хриплым, по пищеводу разносились жгучие язвы каждый раз, когда мои рыдания пронзали холодный воздух. Я не могла перестать кричать, пока дыра над моим сердцем росла, пока мне казалось, что это я тону.

Хлеб вырвали из моего кармана. Тот парень, который напал на меня, давно ушёл, а я опустилась на берег реки, вопя и глядя, как два синих глаза исчезают в прозрачном течении.

Всё произошло так быстро…

В тот момент, когда нож разрезал первый слой кожи на моей шее, Масин атаковал, запрыгнув на спину тому, кто держал меня. Но тот был слишком силён, а Масин был слишком голоден, слишком слаб. Я даже не осознала боли в горле, прежде чем его столкнули в реку, а хлеб вырвали из моего кармана.

МАСИН. МАСИН. НЕТ! ПОМОГИТЕ. КТО-НИБУДЬ…

Я продолжала кричать, продолжала рыдать, но в ушах стоял только звон.

Я была в двух секундах от того, чтобы прыгнуть в реку за ним. Я не хотела находиться нигде в этом мире, где его не было. Он был единственным человеком, о котором я когда-либо заботилась, единственным, кого я когда-либо любила. Он не мог умереть…

Тень ступила в мой обзор, заслоняя переливающуюся воду.

Я подняла голову сквозь туман, но увидела лишь белое

— Я могу вернуть его, — пропел глубокий голос.

Я моргнула, и слёзы, катившиеся по моим щекам, позволили мне увидеть рога и силуэт мужчины.

— Пожалуйста, — рыдала я, мой голос всё ещё был хриплым. — Я сделаю что угодно.

Ещё больше слёз упало, достаточно, чтобы я разглядела алебастровую усмешку, словно кожу, окунутую в белую краску.

— Я верну его душу, если ты отдашь мне свою.

— Ты хочешь мою душу? — Я опустилась обратно на колени. Я перестала кричать, когда его слова дошли до меня. Я сделаю это. Я сделаю что угодно, чтобы спасти Масина.

— Да, — пропел голос. — Твоя душа будет принадлежать мне, чтобы я мог управлять ею.

Возможно, он сказал ещё что-то, но я уже кивала, уже соглашалась на слепую веру.

Только после того, как я сказала «да», я поняла, что этот человек вовсе не был человеком. Он парил над рекой — той самой рекой, в которой, как только ты касался пенящегося течения, ты умирал.

Река, которой владел король Даэс Мёртвых.

И я только что продала ему свою душу.

Даэс открыл дверь в мою комнату в тот самый момент, когда я проснулась с криком от своего кошмара.

Он замер в дверном проёме, впуская свет. Я села, прижимая одеяло к груди и прижимаясь спиной к каменной стене, чувствуя, как пот липнет ко мне.

Один-единственный сконс освещал коридор, и я боролась с желанием уставиться на призрака, пролетевшего позади него.

— Ты выучила карту? — спросил он, его глаза впивались в меня.

Я кивнула.

Я не спала глубоко за полночь, изучая её, зная, что мне не разрешат взять её с собой сегодня.

— Хорошо, — его голос расслабился, когда он шагнул в мою комнату. Моё тело напряглось. Он никогда так не делал. Он никогда не проверял меня перед охотой и редко приходил в мою комнату первым делом утром.

Мои дни обычно проходили в ожидании, когда меня позовут. У меня были часы, чтобы сделать себя бесчувственной, чтобы отключить свои эмоции, прежде чем меня принуждали увидеть его, но я не могла перезагрузиться первым делом утром.

Прошло семь лет с тех пор, как я заключила сделку, и я всё ещё не могла перестать видеть во сне ту ночь, когда это случилось. Это было так, будто все мои эмоции выплёскивались из меня, пока я спала. Обычно я оставалась лежать, позволяя своему прерывистому дыханию утихнуть, прежде чем смыть остатки своего кошмара.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Я заставила себя сделать цикл дыхания, заставила себя не думать о той ночи, стряхнуть с себя затянувшийся кошмар и сосредоточиться на дьяволе в моей комнате. Он сказал мне, что моя охота начнётся утром, что бы это ни значило, но я предположила, что он пришлёт стражника, чтобы забрать меня.

— У тебя есть вопросы о том, где я хочу, чтобы ты встретилась со мной, когда всё закончится? — спросил он.

Я покачала головой.

— Нет. Я готова.

— Хорошо. Идём.

— Я… Я должна одеться. — Мой голос дрогнул. Я чувствовала, как моя ночная рубашка липнет ко мне, чувствовала, как мои длинные волосы обвиваются вокруг шеи, прилипая к коже.

— Не стесняйся меня. — Его голос был мягким, когда он указал на изножье моей кровати. Там уже лежало новое, сложенное чистое платье.

— Я… я обычно принимаю ванну перед тем, как одеться, — тянула я время, не желая переодеваться перед ним.

Глаза Даэса сузились на моей груди, на том факте, что моё дыхание всё ещё было прерывистым.

Блядь. Перестань думать, Магнолия. Будь бесчувственной.

— Пожалуйста. — Он кивнул в сторону арки в моей комнате. Возможно, когда-то здесь была дверь, но теперь это было просто открытое пространство, чтобы пройти.

Моя ванная комната была простой. Одна-единственная стоячая ванна на ножках стояла посередине комнаты с тазиком сбоку.

Зеркал не было. Иногда я ловила своё отражение в заострённых стеклянных потолках в одной из главных комнат, но даже тогда оно было размытым в лучшем случае. Я понятия не имела, насколько изменилось моё лицо с тех пор, как я пришла сюда семь лет назад. Я знала, что стала старше. Я знала, что мои щёки впали, а волосы стали длиннее. Но казалось, что прошла вечность с тех пор, как я действительно видела себя.

Прошло ещё больше времени с тех пор, как я чувствовала себя собой.

Правда заключалась в том, что я больше не была собой, даже не была оболочкой той, кем была когда-то.

Я была просто ещё одним призраком, навсегда запертым в его замке, неспособным уйти дальше.

Я медленно вошла в ванную, молясь услышать, как дверь закроется за мной, и это будет означать, что он покинул мою комнату, но, когда я обернулась, я увидела, что Даэс всё ещё стоит в пустом проёме.

Какого хрена я вообще упомянула, что принимаю ванну перед тем, как одеться? Мне следовало просто надеть платье, несмотря на то, что я была покрыта потом от своего кошмара.

— Раздевайся, Магнолия. — Мои мысли рассеялись от этих двух слов, и мой взгляд метнулся к Даэсу, когда его принуждение пробежало по мне. — И не призывай свою Метку, — добавил он.

Я вдохнула, моё дыхание перехватило. Я могла. Я не была уверена, было ли это только у моей Метки или у всех Меток так, но это было единственное, что Даэс не мог контролировать. Возможно, это было частью необходимости, выстроенной и созданной именно для того, что мне было нужно, именно для того, что он не мог отнять. Потому что, сделка или нет, Даэс не мог приказать мне подавить мою Метку.

Моя Метка была дарована Нессиум, через год после моего рабства, из необходимости, и я ненавидела это напоминание.

Я стянула тонкую бретельку с одного плеча, затем медленно перешла к следующей. Каждый инстинкт во мне кричал, чтобы я призвала свою Метку, но я не хотела злить его — каждый раз, когда моя Метка проявлялась, а он говорил мне не делать этого, он убеждался, что моя следующая охота станет живым кошмаром — а если он только смотрел…

Прозрачное платье упало на пол к моим ногам, оставляя меня обнажённой. Мне никогда не давали ничего носить под одеждой, и я не утруждала себя вопросами.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Я принялась наполнять ванну, затем добавила в воду мыло с жасмином. Это была единственная роскошь, которую Даэс мне дарил. Я шагнула в ванну, убедившись,

Не то чтобы это имело значение. Никакое расстояние не делало меня в безопасности от него.

Вода была болезненно холодной. Если у Даэса был доступ к теплу, он им не пользовался. Я не была уверена, любил ли он холод или тепло ассоциировалось с Вивеном, поэтому он ненавидел его из принципа. В любом случае, к ледяной воде я уже привыкла.

Даэс не двигался из дверного проёма. Он пристально наблюдал за мной, его глаза оценивали меня так, что это напомнило мне ночь, когда моя Метка проявилась впервые.

Перестань думать, Магнолия.

Я выдохнула, медленно омывая всё тело, по пять секунд на каждую его часть, прежде чем перейти к следующей.

Когда я закончила, я медленно вышла из ванны, стараясь не поскользнуться на воде, уже собиравшейся лужами на холодном полу. Он никогда не давал мне полотенца, и я обычно ждала пять минут перед тем, как одеться, чтобы не промочить одежду.

Теперь я проклинала себя за то, что не подумала об этом — я оставила своё платье на кровати. Я двинулась обратно в комнату, намереваясь набросить его на себя, мокрое или нет, но Даэс схватил меня за руку. Я вздрогнула, и в тот же миг моя Метка проявилась. Она мерцала секунду, прежде чем остановилась, и я снова стала материальной. Это было единственное, что я умела делать — становиться прозрачной, чтобы Даэс не мог прикоснуться ко мне, но в половине случаев это не срабатывало.

Я не контролировала это. Я понятия не имела, как ею пользоваться.

Он схватил меня за руку в ту секунду, когда я снова стала материальной, его холодные пальцы обхватили мой бицепс, заставляя дрожь пробежать по моему телу.

— Расслабься, Магнолия, — пробормотал он, и мне пришлось бороться со слезами, жёгшими глаза. Я чувствовала, как он смотрит на меня, слышала его тяжёлый выдох, чувствовала, как он медленно впитывал меня взглядом.

За все годы, что я здесь, за всё, что Даэс заставлял меня делать или на что принуждал смотреть, ночь, когда проявилась моя Метка, была худшей.

По моему телу разлилось ощущение. Я напряглась, когда до меня дошло, что Даэс что-то делал со мной. Он… исцелял меня.

Даэс никогда не исцелял меня раньше. Даже после ночи, когда во время одной из охот кинжал пронзил мой живот. На правой стороне моего живота был толстый шрам в доказательство.

Моё тело больше не пульсировало от боли, в спине больше не было раздирающей агонии, пронзающей позвоночник при каждом движении. С тех пор как я начала охотиться, моё тело постоянно ныло от перенапряжения, но теперь оно казалось лёгким.

— Сегодня тебе понадобятся силы, — сказал он, прежде чем отпустить мою руку, и ощущение прекратилось.

Моё дыхание снова стало прерывистым, пульс застучал по каждой артерии в моём теле, угрожая взорваться.

— Что… — Я сделала паузу, сглотнула, затем заставила себя начать снова. — Что я буду делать?

— Ты отправляешься в Вивен, — медленно улыбнулся он, будто ответ должен был быть очевидным.

— Ты сказал, что сброс завтра.

Его глаза прошлись по моему телу, и я напряглась, полностью осознавая, что всё ещё была голой и мокрой.

— Не умирай слишком рано, маленький призрак, — только и сказал он, прежде чем выйти из моей комнаты.

Я осталась стоять там, в дверном проёме, мокрая и голая, пока каждая капля воды не высохла на моём теле. По правде говоря, я, вероятно, простояла намного дольше.

Он исцелил всё.

Это должно было принести мне облегчение. Я не была такой скованной. Я могла свободно двигаться. Какую бы роль он ни задумал для меня, когда я буду играть деву в беде, я буду готова, но вместо этого случилось обратное.

Тревога охватила меня.

Я не могла перестать думать о том, чем, чёрт возьми, мне предстояло заниматься.

Стражники пришли в мою комнату позже тем утром. Одетая в своё платье, я ждала, что произойдёт дальше.

Я ожидала свою охотничью одежду, а не прозрачную комбинацию, которую Даэс заставил меня надеть.

Один из стражников протянул пару ботинок, другой — нож. Я сначала взяла ботинки, набросила их на ноги, затем схватила нож. По крайней мере, это было хоть что-то.

Стражники развернулись и пошли по коридору, но я уже знала порядок действий: от меня ожидали, что я последую за ними.

Они остановились посреди внешней ротонды, и я приготовилась к запаху гнили, зная, что будет дальше.

Тэтчер — одно из крылатых чудовищ, которых держал Даэс — направился ко мне. У них была более человекоподобная форма, чем у зверей: две задние ноги, руки и овальные головы. Но именно в деталях тэтчер становился монстром. Они не умели говорить, только издавать пронзительные крики, хлопая своими крыльями из костей. Их пальцы были заменены тремя чёрными когтями размером с моё предплечье, их чёрные глаза-бусинки были размером с виноградину, а зубы гнили и воняли смертью. Но это не делало дюжины клыков менее острыми. Все они заканчивались бритвенно-острыми кончиками, когда они скалились, будто хотели не больше, чем сожрать вас целиком.

Они всегда внушали мне ужас.

Я сделала свой цикл вдохов, ожидая, когда вздрогну от того, как их длинные когти обхватят мой живот, разрывая кожу. Затем раздался хруст костей, когда мы взлетели.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Тэтчер перенёс меня через Морианн, только чтобы остановиться у Утёсов Сенит, сбросив меня у подножия.

— Нет, — сказала я, когда до меня дошло осознание. Даэс был безумен, если действительно думал, что я собираюсь взбираться на утёсы. — Я упаду.

Тэтчер только пронзительно закричал, его зловонное дыхание ударило в меня, прежде чем он улетел, оставляя меня одну смотреть вверх на утёсы.

«Не умирай слишком рано, маленький призрак».Слова Даэса встали на свои места.

Вот почему я начинала на день раньше. Я посмотрела на свои ботинки, когда меня посетило ещё одно осознание. Он заставлял меня не только взбираться на утёсы, мне также нужно было пересечь Чёрные Пески.

Разочарование охватило меня, и всё моё волнение по поводу входа в Вивен мгновенно исчезло вместе с моими шансами остаться в живых достаточно долго, чтобы туда добраться.

Я знала, что Даэсу было всё равно, умру ли я. Он владел мной — мёртвой или живой.

Я смотрела на нависающие утёсы, не понимая, зачем я вообще заплела волосы, так как они развевались по моему лицу, пряди застревали у

Тэтчер мог бы легко перенести меня над утёсами и через Пески, но вместо этого Даэс заставлял меня делать это самой.

Я переложила нож в руке и сказала себе, что не дрожу. Это просто морской холод Морианна. Шансы были пятьдесят на пятьдесят, что если я упаду, моя Метка проявится. Иногда я могла призвать её, когда она была нужна, иногда я готова была поклясться, что была простолюдинкой из-за отсутствия контроля, а в другие времена моя Метка появлялась, даже когда я этого не хотела.

Это было бесполезно и постыдно. Отсутствие контроля означало, что я не могла полагаться на неё для защиты. Я была, вероятно, единственным Вильдером, который не умел пользоваться собственной силой.

Процесс получения Метки был случайным — случайная Метка, в случайное время, в случайном возрасте. Единственным сходством в доступе к силам между Вильдерами было то, что она проявлялась до достижения тобой Возраста Оседлости. Если ты не получал Метку до своего двадцать третьего дня рождения, ты был полностью смертным.

Моя Метка проявилась, когда мне было шестнадцать, через год после того, как началось моё рабство у Даэса. Я плакала в ту ночь, когда это случилось. Наполовину от облегчения, наполовину от ужаса. Она была мне нужна. Моя сила проявилась не от желания, от Богини Солнца Купио, а от Нессиум, и если бы она не пришла в ту ночь… Я не могла вообразить, что бы он со мной сделал…

Но это также означало, что моя сделка продлится тысячу лет вместо сотни простолюдина. При условии, что я не сделаю ничего, чтобы меня убили раньше ожидаемого, но даже тогда это просто превратило бы моё тело в менее осязаемую версию…

Я не знала, что хуже.

И теперь, глядя на нависающую высоту утёсов, я жалела, что не научилась контролировать её больше, чем когда-либо. Но не то чтобы Даэс собирался учить меня. Он не хотел, чтобы у меня была моя Метка. Это было, вероятно, единственное, что он ненавидел во мне, потому что всякий раз, когда я становилась прозрачной, он не мог прикоснуться ко мне. Это делало его одержимым, одновременно считая меня расходным материалом — потому что, когда я умру, у меня больше не будет моей Метки для защиты.

Я дала себе тридцать секунд, чтобы успокоить сердце, прежде чем отправила молитву двум Солнцам и начала взбираться.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Туман кружился от ветра, давая мне редкие проблески вершины, и я сказала себе, что это к лучшему. Я не хотела знать, сколько мне ещё осталось взбираться или как далеко я уже продвинулась.

Просто сосредоточься на следующем движении, на следующем захвате рукой…

Ботинки помогали. Мне удавалось находить опору ногами и подтягиваться. Я держала нож в правой руке, вонзая его в скалу при каждом движении вверх. Я не позволяла себе зацикливаться на том, что это полностью его разрушает, что если я доберусь до вершины, я больше не смогу использовать лезвие.

Одна проблема за раз.

Я попыталась подтолкнуть себя ногой, подтягиваясь вверх, когда кусок скалы раскрошился, и моя нога соскользнула. Я едва успела схватиться за рукоятку ножа обеими руками, прежде чем повисла, раскачиваясь на скале.

Мой крик эхом разнёсся по утёсам и затих в густом воздухе. Я была одна. Если я упаду, никто этого не увидит. Никто не узнает.

Кроме Даэса, он узнает…

Давай же, Магнолия, подтянись. Я всхлипнула, когда моя нога нашла кусок скалы, который не шатался, и я снова начала взбираться.

Мне хотелось сдаться. Мои руки пульсировали от боли, а ладони покрылись волдырями, так что мысль о том, чтобы продолжать подтягиваться, казалась хуже, чем упасть в мёртвую реку.

В какой-то момент я начала потеть. Холод Морианна постепенно сменялся палящим жаром, чем выше я взбиралась. Затем туман исчез, и ветер стих. Я чувствовала, как солнца светят на меня, но я не могла рисковать временем, чтобы остановиться и поразиться этому.

Я протянула руку выше и нащупала только воздух. Я наклонила голову, впервые позволяя себе посмотреть вверх с тех пор, как начала восхождение. Оставался фут скалы, прежде чем я достигну вершины, и всё превратится в песок.

Я подтянула тело до конца и рухнула, упав на чёрные зёрна. Я не знала, как долго я так лежала, слишком уставшая, чтобы заботиться о том, что вдыхаю их. В какой-то момент я начала кашлять. Только когда мои руки и ноги перестали трястись, я наконец смогла перевернуться на спину.

Затем я засмеялась, и я была почти уверена, что это была истерика.

Я сделала это.

Я взобралась на Утёсы Сенит.

Мне нужна была вода. Я привыкла выживать на малом, привыкла к постоянной жажде, сухости во рту, потрескавшимся губам, но жара была невыносимой. Песок прилип к языку и застрял в горле, посылая жгучую боль сырого жара сквозь меня каждый раз, когда я глотала.

Мне было глупо когда-либо молиться Солнцам о тепле. В Морианне это было единственным, чего я когда-либо хотела. Я мёрзла последние семь лет, но теперь, когда у меня оно было, моё тело не могло его выносить.

Путешествие по Чёрным Пескам не должно было занять много времени, ходили слухи, что переход занимает всего несколько часов, но палящий жар и натирающие зёрна в ботинках заставляли чувствовать, будто прошла вечность. В тот момент, когда солнца достигли зенита, всё стало раскалённым.

Ветра не было. Он прекратился на полпути к Сениту, усугубляя мою проблему с перегревом. Воздух был застойным, из-за чего казалось, что я варюсь в собственном поту. Моё платье прилипало к коже, когда я шла, и единственным звуком, который я слышала, было моё собственное тяжелое дыхание, смешивающееся с шорохом моих ног, переступавших по песку.

Я думала снять своё платье и бросить его, но рациональная часть моего мозга подсказывала мне, что я не могу войти в Вивен голой. К тому же палящий жар солнц сожжёт каждый дюйм моей кожи в течение нескольких минут.

Я была рада своим ботинкам. У меня были бы ожоги четвёртой степени, если бы я была без них. В какой-то момент я попыталась сесть на песок, нуждаясь в секунде, чтобы отдышаться, но мгновенно зашипела, когда раскалённые зёрна обожгли меня сквозь одежду. Я слышала слухи о жаре — что в тот момент, когда солнца касаются

На мгновение мне показалось, что я вижу пар, поднимающийся с поверхности, но я не была уверена, не играет ли со мной разум злую шутку. Моё зрение затуманилось, пот капал в глаза, так что при каждом моргании они горели.

Я думала, что смогу посмотреть вверх, что буду наслаждаться солнцами, палящими на меня, и восхищаться тем, чего не хватало мне всю мою жизнь, но не могла. Было слишком ярко, слишком обжигающе.

Единственное, что заставляло мои ноги двигаться, — это то, что я больше не чувствовала Даэса в своей голове. Он сказал мне, что будет отрезан, и это было лучше, чем я когда-либо представляла — будто груз сняли с моего разума, будто цепи, обмотанные вокруг моего черепа, только что ослабли.

Это чувствовалось… как освобождение.

Не то чтобы я могла здесь остаться. Никто не выжил бы дольше дня на Песках, но сама мысль была пьянящей.

Даже несмотря на то, что я чувствовала, как медленно умираю снаружи внутрь, я была жива впервые за долгое время. Я снова чувствовала себя собой. Мои мысли возвращались ко мне так же сильно, как приливы Адриана во время шторма, и мне не нужно было подавлять их. Мне не нужно было делать себя бесчувственной. Я могла чувствовать — даже если всё, что я чувствовала, это истощение и боль, — всё равно было освободительно владеть этим, не нужно было прятать.

Я продолжала смотреть на свои ботинки, наблюдая, как их носки сливаются с тёмным песком, и гадала, сколько времени у меня есть, прежде чем он прожжёт их до моих ног.

Я думала, что полюблю отсутствие тумана, но оно заставляло меня чувствовать себя открытой и уязвимой, зная, что любой может увидеть, как я иду. В Морианне я использовала его в своих интересах. Я пряталась в нём. Я становилась им.

Но теперь всё было открыто, и мой разум продолжал гадать, сколько времени пройдёт, прежде чем кто-то найдёт меня, если я упаду и умру.

Я знала свой ответ, хотя бы потому, что никто из Вивена не найдёт меня, потому что был один монстр, который сделал бы это первым.

Даэс ждал.

Моя кожа ползла к тому времени, как я добралась до Леса Вальдерн. Я всё гадала, не это ли конец. Я взобралась на Сенит, пересекла Пески и была почти на грани обморока из-за этого. Я знала, что Даэс сказал, что я буду девой в беде, но это не походило на спасение, это походило на то, что за мной охотятся.

Неподдельный страх охватывал меня с наступлением ночи. Лес был огромен, и я понятия не имела, в каком направлении идти. Я даже не была уверена, стоит ли мне вообще продолжать идти. Сбросы преступников были только в полдень.

Это означало, что я должна пережить ночь. Густой полог темнел с заходом солнц, делая невозможным что-либо разглядеть.

Мне следовало остановиться…мне следовало найти место, чтобы поспать, и переждать темноту.

К тому времени, как я нашла упавшее дерево, прижатое к валуну, я уже вовсю паниковала. Я забилась между ними, не уверенная, было ли это самым глупым поступком в моей жизни.

По крайней мере, у меня было укрытие. Я была не на открытом месте, но если Даэс послал за мной сюда монстра, большинству из них не нужно было видеть, чтобы охотиться на свою добычу.

Чёрт. Перестань думать об этом, Магнолия. Ты не умрёшь сегодня ночью.

В половине случаев я удивлялась, что уже не убила себя сама. Со всеми охотами, на которые он меня посылал, большинство ставили меня на грань. Особенно в начале, до того, как он обучил меня.

Теперь я была одна. Кровь приливала к голове, и моё сердце билось слишком быстро, пока темнота продолжала поглощать всё больше и больше моего зрения.

Я думала, что Морианн должен был быть королевством, покрытым тенями. Но деревья были такими густыми, что они загораживали вид на шесть разноцветных лун.

Я сжимала кинжал в руке, стараясь не думать о том, что остриё затупилось от постоянного вонзания в скалы.

Без Даэса в моей голове всё казалось пустым. Вокруг никого не было. Никто не собирался спасать меня. И мой мозг не мог перестать представлять всех монстров и зверей, которых я видела за семь лет с Даэсом, гадая, какой из них будет охотиться на меня.

Как только солнца взошли, я начала двигаться. Я почти не спала прошлой ночью. Только моменты, когда я время от времени проваливалась в изнеможение между звуками, которые рывком возвращали меня к реальности.

Неважно, что Даэс исцелил меня перед тем, как отправить сюда, — я никогда не чувствовала себя такой слабой. Каждый шаг отдавался болью, когда я вынуждена была наступать на обожжённые ступни. Я бросила свои ботинки несколько часов назад — подошвы сгорели дотла, и они только заставляли меня спотыкаться, цепляясь за корни и кусты, и всё остальное, что покрывало лесную подстилку.

Мои руки всё ещё пульсировали от напряжения, когда я подтягивалась на утёсах, и каждая часть моего тела чувствовала тяжесть от перехода через песок.

Усугубляло ситуацию то, что лес был невыносимо жарким. В тот момент, когда солнца сменили шесть лун, лес наполнился липкой влажностью, густой полог задерживал тепло внизу.

Изучив карту, я знала, что должна быть рядом с озером Инъаэр. Это был единственный водоём между двумя королевствами, и я слышала, как вода плещется о берег, но не могла его увидеть.

Это сбивало меня с толку.

Вальдерн простирался на многие мили. По карте я знала, насколько он обширен, но не была готова к тому, что мне будет казаться, будто я хожу кругами.

Непрерывный гул оглушал меня, и я знала, что это водопад Инъаэр. Он должен был находиться к северу от Инъаэрилль — Четвёртой провинции — и был самым большим на континенте.

Моё сердце колотилось, смешиваясь со звуком бурлящей воды, когда я крутилась на месте, пытаясь сориентироваться.

Чем больше я пыталась убедить себя, что ничего больше не случится, тем меньше в это верила. Я знала, что Даэс отпустил в лес со мной монстра, я просто ещё не знала, какого. Он сказал мне во время ужина, что зверь будет охотиться на меня, и именно это заставит короля Элиона заинтересоваться мной.

Нападёт ли

Затем меня посетила другая мысль.

Даэс ведь не станет пытаться убить меня, правда?

Позади меня раздался пронзительный крик в ответ. Я не обернулась. Я побежала. Ветки царапали мои руки, ноги, щёки, когда я слишком много раз спотыкалась о древесные стволы.

Монстр снова закричал, только на этот раз громче, и не переставал. Три последовательных, сотрясающих землю, гулких рёва, и я поняла, что за мной охотится. Я слышала это раньше — только один раз, когда Даэс заставил меня смотреть на смерть первого человека, на которого я когда-либо охотилась. Это было наказанием — всё потому, что он украл еду из замка Даэса, — и меня заставили смотреть и ничего не делать, пока зверь медленно пожирал его заживо.

Еда за еду,сказал он.

Даэс назвал мне его имя, пока я смотрела, как он умирает. Я никогда его не забуду.

Линкольн. Это была первая смерть, за которую я несла ответственность. Я узнала после того, как притащила его к Даэсу, что его поймали на краже мяса, чтобы накормить жену и двоих детей.

Вот каким было его преступление — выживание. Это было слишком близко к дому, жертвовать собой, чтобы спасти тех, кого любишь.

После этого каждая охота, которую я совершала для Даэса, казалась мне убийством самой себя вместе с тем, кого я притаскивала обратно. Я знала, что к тому времени, когда я действительно умру, у меня едва ли останется душа, которую он мог бы забрать.

В некоторых охотах я не знала исхода. Я сбрасывала тело и меня почти сразу отпускали. В других меня заставляли оставаться и смотреть. А в худших он заставлял меня саму совершать убийство.

Но по какой-то причине смерть Линкольна ударила больнее всего, даже сильнее, чем тех, кто умер от моих собственных рук.

И теперь, услышав три пронзительных крика, я точно знала, кто был в лесу вместе со мной.

Даэс послал Таллика охотиться на меня.

У него было безупречное обоняние. Как только они нацеливались на свою жертву, они не останавливались, пока не разрывали её в клочья. Я никогда не была прежней после того, как смотрела на это. Я плакала несколько дней после той ночи, постоянно видя тело Линкольна, превращённое в ленты плоти и мышц к тому времени, когда он перестал дышать.

В начале моего рабства я плакала так много, что иногда мне казалось, что во мне больше не осталось слёз, что я могла бы наполнить реку Экзаминис четыре раза подряд от того, как много рыдала.

Мне было всего пятнадцать, когда Даэс заставил меня смотреть, как он умирает.

Я была слишком юна, чтобы видеть это, слишком юна, чтобы слышать вопли агонии Линкольна, слишком юна, чтобы смотреть, как эта тварь ломает каждую кость в его теле, слишком юна, чтобы понять, что он оставался жив на протяжении большей части этого. Слишком юна, чтобы понять, что умирающий человек на самом деле был невиновен, что я была таким же монстром, вытащив его из углового переулка, пока его семья рыдала. Я смотрела в глаза его двоим детям, державшим кусок украденного мяса, не зная в тот момент, что я стану причиной, по которой они больше никогда не увидят своего отца.

И теперь он охотился на меня.

Это казалось уместным, даже символичным. Смерть Линкольна стала началом того, что медленно убивало мою душу.

Тогда я научилась отключать свой разум от Даэса, когда поняла, что он проникает в него, чтобы выяснить, что причинит мне наибольшую боль, и использует это против меня.

Но дело в том, что я не хотела умирать. Я была слишком труслива, чтобы добровольно принять свою судьбу. Сегодня Таллик не убьёт меня.

Его четыре ряда острых зубов, капающих кровью Линкольна, не переставали прокручиваться в моей голове. Это была одна из самых чудовищных смертей, которые я когда-либо видела, а я видела много.

Сможет ли он всё равно съесть меня, если я призову свою Метку?Не то чтобы я собиралась ждать и выяснять.

Крики раздались снова, только на этот раз ближе, а значит, он уже учуял мой запах. Я не могла залезть на дерево — это только загнало бы меня в угол, без путей к отступлению. Таллики были высокими, и, несмотря на их рост, их длинные когти были настолько острыми, что могли вонзиться во что угодно. Они были одними из лучших скалолазов на континенте. Они заставили бы восхождение на Сенит выглядеть пустяком.

Ещё они были быстрыми. Уступая только драконам, они были самыми быстрыми существами из тех, что я видела у Даэса. Моим единственным спасительным преимуществом сейчас было то, что я кое-что знала об этом звере.

Даэс нашёптывал мне факты о Талликах на ухо, пока мы смотрели, как Линкольн мечется, пытаясь и не в силах взобраться на стены расселины под замком, и до меня дошло, что он не может сбежать.

Даэс был так спокоен, пока мы смотрели, как он умирает. Он никогда не повышал голоса, даже когда зверь наконец вонзил один из своих когтей Линкольну в икру, прямо сквозь кость, и его крики пронзили воздух и эхом разнеслись от высоких стен.

Линкольну не дали никакой информации о слабостях Таллика, но мне дали. Я знала, что должна делать. Даэс сказал мне, что есть только две вещи, которых Таллики боятся, и одна из них была где-то впереди, грохоча.

Таллики не умели плавать. Их толстые змееподобные тела были слишком плотными, слишком тяжёлыми.

Мне просто нужно было добраться до воды.

Я побежала быстрее, перебирая ногами изо всех сил. Я не чувствовала своих лёгких, едва слышала крики зверя из-за звука собственного сердцебиения.

Я проклинала глупую комбинацию, которую Даэс заставил меня надеть. Он не хотел видеть меня в моей охотничьей одежде, потому что хотел, чтобы я выглядела правдоподобно для простолюдинки из Морианна, была идеальной девой в беде. Только теперь этот дурацкий материал рвался по швам, а ожоги на ступнях пульсировали.

Я споткнулась о ветку, кусок коры оцарапал подошву моей ноги, лопнул один из волдырей. Я упала лицом в грязь, когда следующий крик прозвучал громче.

Блядь.

Я прочитала все молитвы, которые когда-либо слышала, молясь двум Богиням Солнца и всем шести Богам Луны, чтобы это был не мой конец. Я не была готова узнать, что Даэс может

Но затем я услышала это. Рёв водопада стал громче. Я посмотрела вверх, практически рыдая, когда увидела его.

Я споткнулась прямо на открытом пространстве поляны. Деревья стали более редкими, когда лес поредел, встречаясь с берегом озера.

Поднявшись на дрожащих ногах, я нырнула головой вперёд в воду, не останавливаясь, чтобы подумать, достаточно ли глубока эта часть. По крайней мере, если я сломаю шею, это будет чертовски быстрее, чем смерть от зубов и когтей.

Таллики ничего не упускали во время охоты, не останавливаясь, пока не пожирали то, за чем гнались, но делали это стратегически.

Это был ещё один пугающий факт о них — Таллики были разумными, — и как только он узнает, что вода неглубокая, он последует за мной.

Разве была какая-то разница между тем, чтобы быть разорванной на суше или в воде?

Но как только я нырнула, я продолжила движение. Моя шея не сломалась.

Озеро было глубоким, действительно милосердно, великолепно глубоким.

Я заставила свои глаза открыться, несмотря на жжение, и не увидела дна, а это значило, что если он достаточно кровожаден и скользнёт за мной, он утонет.

Вероятно, единственное хорошее, что случилось со мной за весь день.

Я продолжала плыть, отдаляясь от берега насколько могла. Озеро было длинным, но участок, к которому я вышла, не был широким. И хотя я знала, что в безопасности, я продолжала представлять, как его длинные когти пронзают мою ногу и вытаскивают меня из воды.

Я плыла глубже. И глубже, оставаясь под поверхностью.

Мои лёгкие горели, голова кружилась, зрение затуманивалось. Мне нужен был воздух.

Я развернулась, всё ещё под водой. Я не видела края берега. Озеро было темнее, чем я думала, и я не дала себе времени подумать о том, с какими ещё существами и монстрами я могу плавать.

Даэсу не разрешалось посылать монстров напрямую в Вивен, но технически я всё ещё находилась на нейтральной территории. Чёрные Пески были центром, с утёсами, которые были общей территорией на стороне Морианна, в то время как лес был на стороне Вивена, но ни одно королевство не владело одним больше, чем другим. Все три ориентира были законной добычей. Так что, насколько я знала, Даэс мог поместить монстров в Инъаэр. Или столетия назад до окончания войны, или, возможно, даже за несколько часов до этого. Что, если Таллик был не единственным зверем, которого он послал за мной?

Немедленно я устремилась к поверхности. Когда я вырвалась из воды, я вдохнула, наконец отдышавшись впервые с тех пор, как покинула Морианн.

Таллик закричал на берегу, откуда я прыгнула. Его торс приподнялся, лишь часть его змееподобного тела осталась на земле, делая его почти таким же высоким, как деревья, нависавшие над нами.

Четыре руки торчали из его толстой, чешуйчатой груди, все заканчиваясь острыми когтями, а по спине шли толстые шипы, похожие на те, что были на троне Даэса. Это заставило меня задуматься, не из шипов Таллика ли на самом деле состояло сиденье. Они оба были белыми. Это был один общеизвестный факт о Талликах — их кожа была полупрозрачной, и они не прекращали охоту, пока не вываляются в крови своей жертвы. К тому времени, когда они заканчивали, каждый дюйм их чешуи был окрашен в красный цвет.

Я не спускала с него глаз, никогда не отводя взгляда, пытаясь плыть назад к водопаду.

Он двинулся немедленно. В одну секунду он был напротив меня, в следующую — он оказался сбоку, скользя своим телом по скалам водопада, пытаясь получить лучший доступ ко мне. Его коготь полоснул по воде в нескольких футах передо мной, прежде чем он завыл и отступил.

Его зубы щёлкнули, первые два ряда ударили, прежде чем последние два сомкнулись. Именно второй ряд наносил наибольший урон — когда он захватывал что-то, разжать его было невозможно.

Я выругалась, поняв, что мои руки теперь пусты. Я уронила свой кинжал, когда упала на поляну…

Рёв раздался над головой одновременно с криком Таллика, который откинулся назад, чтобы набрать скорость, прежде чем снова попытался дотянуться до меня.

У меня не было времени посмотреть вверх, прежде чем жар прилип к воздуху, и огонь взорвался вокруг берега. Я нырнула под поверхность, едва избежав волны огня, которая взорвалась повсюду.

Я оставалась под водой, пока могла, наблюдая, как пламя шипело и отступало по поверхности. Всё было горячим, когда я заставила себя вынырнуть, чтобы вдохнуть. Я не осознавала, насколько холодным было озеро раньше, насколько моё тело онемело, пока огонь не нагрел воду на пару градусов.

В одну минуту Таллик кричал на меня, хлестая хвостом взад-вперёд и протягивая свои когти через поверхность, а в следующую — дракон парил над его обугленными костями.

Огонь драконов был второй слабостью Таллика, единственной вещью, достаточно горячей, чтобы расплавить их толстую чешую. Даже самое острое лезвие не могло пронзить её.

Берег завибрировал, когда дракон приземлился на землю, пламя лизало вокруг него. Его чешуя была перламутрово-кремовой, такой непохожей на полупрозрачную белую чешую Таллика, которую он только что сжёг.

Он был прекрасен.

Вероятно, это был первый раз, когда я смотрела на монстра и думала так. Не то чтобы я всё ещё не была абсолютно напугана им, потому что была.

Может быть, дело было в том, что из его зубов не капали внутренности, или что на нём не было ни капли крови. Или, может быть, потому что дракон не пах так, будто гниёт изнутри. Или, может быть, я заблуждалась, думая, что он был моим спасителем, временно избавив меня от меньшего из двух зверей.

Я присмотрелась и уловила проблески мерцания. Его чешуя выглядела почти переливающейся, когда солнца отражались от неё, создавая идеальный камуфляж, чтобы затеряться в облаках или тумане Морианна.

Это был также самый крупный зверь, которого я когда-либо видела, в три раза длиннее Таллика, которого он сжёг дотла, а Таллики не были известны как маленькие. Дракон едва помещался на поляне.

Я барахталась в воде, вытаращившись на дракона, прежде чем услышала, как ноги застучали по траве. В следующую секунду раздался всплеск, и я не стала ждать. Я нырнула обратно под воду, даже не посмотрев, что последовало за мной в озеро.

Я продержалась пять секунд, прежде чем что-то обхватило мою талию и снова вытащило меня на поверхность.

Я начала отбиваться. Брыкаться. Кричать. Всё, чтобы вырваться из того, что держало меня.

— Я не собираюсь причинять тебе вреда, — низкий голос коснулся моего

Меня дёрнули назад, и инстинктивно я попыталась отстраниться, поплыть в другую сторону.

— И перестань бороться со мной, — бесстрастно сказал голос.

Меня оттащили обратно к берегу, к дракону и костям Таллика. На секунду я подумала снова сопротивляться, моё тело кричало мне попытаться убежать, но я также знала, что это именно то, чего хотел Даэс. Это должен был быть дракин, которого я ждала, один дракон был доказательством, даже если мой мозг ещё не мог в это поверить.

— Мне не нужна твоя помощь, — отрезала я, когда наконец обрела голос. Даже если я должна была играть роль девы в беде, меня не нужно было нести.

Он не ослабил хватку, но я услышала грубый смех, прежде чем меня дотащили до конца на берег.

— Меня бы это совсем не удивило.

Я развернулась, собираясь ответить тем же, когда потеряла голос так же быстро, как и обрела его.

Парень — мужчина — стоящий передо мной, был поразительным. Его мускулистое телосложение выглядело так, будто его вылепили сами Боги и Богини, создав совершенное оружие из плоти и костей. И это не учитывало различные настоящее оружие, которое украшало его форму. Сталь касалась его повсюду. Кинжалы и ножи были втиснуты в каждый уголок и щель, так что я удивлялась, как он случайно не порезался. Большой меч занимал всю длину его спины. Металл выглядел таким тяжёлым, что я не была уверена, смогла бы я даже поднять его, если бы представилась возможность, а я не была слабой.

Я видела множество людей во время своих охот, но они были голодными и хрупкими, едва имея мускулы, чтобы оказать мне сопротивление.

Но он… он выглядел так, будто мог переломить меня пополам одной рукой. Всё его существование было построено для боя и смерти и ничего больше. Я ни за что не смогла бы отбиться от него. Всадник передо мной был смертоносным сам по себе, и это не считало дракона у него за спиной.

Во что же, блядь, я ввязалась…

Я сделала шаг назад, споткнулась о камень и уже собиралась упасть обратно в воду, когда он схватил меня за руку.

Я удержалась, переставила ноги вперёд, пока снова не обрела равновесие. Он немедленно убрал руку, и я поняла, что моя Метка так и не проявилась. Я всё ещё была материальной. Он прикоснулся ко мне.

— Она не причинит тебе вреда, — сказал он, его голос был таким же жёстким.

— Она?

— Мой дракон.

Я снова украдкой взглянула на возвышающееся существо. Её неоново-жёлтые глаза сверкали на меня, и я даже не хотела знать, насколько большими были её зубы. Дракон прижала крылья к бокам и фыркнула, пар немедленно окутал меня, так что я готова была поклясться, что стала бы мокрой от него, если бы только что не вышла из Инъаэра.

Она развернулась, её задние ноги заставили землю дрожать, прежде чем она отступила назад, чтобы лечь дальше по берегу.

Дракон.

Просто непринуждённо лежащий у озера.

— Как тебя зовут?

— Меня… — я сделала паузу, мой взгляд метнулся обратно к всаднику. Даэс сказал мне, что я не могу говорить королю Элиону или кому-либо в Вивене, кто я такая. Он сказал, что у меня есть какая-то репутация. Знали ли они, что меня зовут Магнолия? Знали ли они, что Даэс называл меня Мэг?

— Меня зовут Нолли, — сказала я, почти инстинктивно. Прошло так много времени с тех пор, как я использовала это прозвище, так много времени с тех пор, как я слышала, как кто-то его произносил, и в тот момент, когда имя слетело с моих губ, я пожалела об этом. Оно открыло слишком много болезненных воспоминаний, стало похоже на промывание ожогов на ногах остриём лезвия. Так меня называл он, так меня называл Масин.

«Я люблю тебя, Мас».

«Я люблю тебя, Нолли».

«Я люблю тебя больше»,— мы говорили хором.

Я быстро заморгала, пытаясь смыть воспоминание, прежде чем оно ужалит, вспомнив, что должна произнести речь.

— Даэс, должно быть, послал его за мной после того, как я сбежала из Морианна.

Наездник-дракин выглядел скептически, и я честно не могла его винить. Я была сильной для своего роста, но никто в здравом уме не рискнул бы взбираться на Сенит и пересекать Пески.

Его глаза были самого светлого оттенка коричневого, который я когда-либо видела, его лохматые волосы были на несколько оттенков темнее, почти чёрные. На концах была волна, из-за которой мне хотелось провести по ним пальцами, просто чтобы увидеть, такие ли они мягкие, как выглядели.

Загорелая под солнцем кожа контрастировала с его бледным взглядом, делая его глаза ещё более поразительными. Я не была уверена, у всех ли в Вивене был тёмный цвет лица из-за постоянного воздействия двух солнц, или же у морианцев все бледные из-за его отсутствия.

Мне это нравилось. Нравилось, что он был совсем не похож на Даэса, что в нём был цвет, который делал его живым. Всё в Морианне было либо тусклым, либо мёртвым.

Всадник перевёл взгляд с меня на водопад за моей спиной, а затем снова на меня. Ага, он не поверил мне. Я внезапно осознала свою комбинацию, как ткань разорвалась вверх по моей ноге, когда я бежала к воде.

— Как ты взобралась на Сенит?

— Моя Метка, — ответила я, что на самом деле не было ответом, но он не стал меня расспрашивать.

— Почему Даэс охотился за тобой?

— Он не охотился, — выпалила я, затем заставила себя сглотнуть, — пока я не ушла.

— Никто никогда не сбегал из Морианна. — Он скрестил руки, снова оглядывая меня с ног до головы, и я попыталась не поморщиться под его оценкой. Это было так странно, чувствовалось таким чуждым, когда он так пристально изучал меня, чтобы кто-то ещё стал свидетелем моего существования после столь долгого одиночества. — Почему ты ушла?

Я пожала плечами, притворяясь безразличной.

— По той же причине, что и любой другой.

Между нами повисла пауза, прежде чем я дала ему настоящий ответ.

— В Морианне нет еды. Там холодно. Тебе повезло, если у тебя есть дом. Там больше смерти, чем жизни. Преступления не наказываются, и количество того, что ты видишь…

Он перебил меня.

— Я понял.

Взгляд, который он мне бросил, был таким оценивающим, что на долю секунды напомнил мне Даэса, только его

— Я отведу тебя к моему королю, — сказал он после паузы. — Вальдерн всё ещё считается нейтральной территорией. Король Даэс будет продолжать посылать монстров за тобой, пока ты не пересечёшь границу Вивена.

— Спасибо, — сказала я.

— Я делаю это не ради тебя.

— Понятно. — Я понятия не имела, почему его заявление меня задело. Это было именно то, что предсказывал Даэс. Король Элион не захочет оставлять меня и рисковать тем, что Даэс пошлёт больше существ так близко к его границе.

— Тебе придётся довериться мне.

— Довериться тебе? В чём? — спросила я, но как только слова слетели с моих губ, я поняла. Его дракон встал на задние лапы, затем присел под углом.

Всадник начал идти к ней.

— Она не причинит тебе вреда, — сказал он снова, затем запрыгнул на спину дракона, оставив меня стоять на земле одну. Он двигался так грациозно, что я понятия не имела, как ему удалось взобраться на неё так быстро.

— Как мне туда забраться? — спросила я, ненавидя панику, мгновенно пробиравшуюся в мой голос.

— Ты взобралась на Сенит, но эта высота пугает тебя? — насмехался он, но его выражение оставалось нейтральным, даже скучающим.

— Я вонзала кинжал в скалы, чтобы взобраться наверх. Я подумала, что дракону это не понравится.

Он рассмеялся, едва-едва, всего один слог слетел с его губ.

— Ты не будешь на неё взбираться, — сказал он, глядя на меня сверху вниз, и, Солнца, его взгляд был плавящим. Я ненавидела, что нахожу его привлекательным. Как я продолжала смотреть на жёсткие линии его лица и замечать даже мелкие детали на его коже. Я была здесь не для этого. Я должна была выяснить, кто такой Хаэль, узнать его слабость, а затем вернуться.

— Если только ты не хочешь быть испепелённой, — добавил он. — Только всадники могут ездить на спине дракона.

Я вздрогнула, глядя на кости Таллика и вспоминая, как быстро дракон сжёг его дотла, представляя, как она делает то же самое со мной.

Когти обхватили моё тело, прежде чем я успела спросить, что мне делать. Дракон двигался так быстро, что я даже не успела закричать, прежде чем меня подхватили, и вместо того, чтобы вонзиться в меня, как это всегда делали когти тэтчера, они полностью охватили меня.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

И затем меня понесли в Вивен, именно так, как предсказывал Даэс.

Я была удивлена тем, как долго длился полёт над Вивеном — насколько огромным было королевство. Я видела проблески невысоких строений, полосы зелёной травы и холмистые зелёные луга, прежде чем они сменились нависающими горами.

Я пыталась держать глаза открытыми, чтобы всё впитать, но это было ужасающе. Я никогда не думала, что буду бояться полётов. Я уже была в воздухе раньше с Тэтчером, только не так высоко и не так быстро.

Я всегда мечтала об этом, желая, чтобы моей Меткой была способность летать вместо того, что я получила на самом деле. И вот, я здесь, в Вивене, лечу. Но знание того, что дракон может разжать коготь и отправить меня в смертельное падение, превращало эту мысль в тревогу. И ещё тот факт, что я не была на самом деле свободна. Я всё ещё принадлежала Морианну, Даэсу.

Когда мы летели над Четвёртой провинцией, мой взгляд метался между драконом, нёсшим меня, и пейзажем внизу. Но я едва могла что-либо разглядеть из-за его большой лапы. Каждый раз, когда я поворачивала голову вверх, моё зрение поглощалось переливающейся чешуёй. Я даже не видела всадника. К тому времени, как мы летели над горным хребтом, я перестала пытаться что-либо разглядеть.

Моё лицо обветрилось к тому времени, как мы приземлились. Я втянула воздух, когда дракон сбросил меня. Я наполовину ожидала, что это будет с высоты пятнадцати футов, как при сбросах преступников, но он спикировал низко, сделав падение минимальным, хотя я всё равно умудрилась споткнуться. Наездник-дракин грациозно спрыгнул и через секунды стоял передо мной. Я честно понятия не имела, как он удержался на её спине всё это время, как он не упал от той бешеной скорости, с которой мы летели.

Он не помог мне подняться, только наблюдал, как я поднимаюсь на дрожащих ногах. Я одёрнула свою комбинацию, пытаясь поправить разрыв, чтобы прикрыть больше бедра. Единственным спасительным преимуществом было то, что теперь она высохла.

Первое, что я заметила, это тепло. Это был не палящий жар Песков и не липкая влажность Леса Вальдерн, но было приятно. Я чувствовала, как два солнца светят на меня, но не чувствовала, что вот-вот упаду в обморок от теплового удара. Лёгкий ветерок коснулся меня, но он был таким нежным, таким ручным по сравнению с порывами в Морианне. Он едва шевелил мои волосы, не то чтобы это имело значение. Я знала, что они были спутанным беспорядком после полёта над королевством.

Я крутилась на месте, впитывая всё. Мы стояли посреди тёмной, круглой платформы на полпути в горном проходе. Перил не было, а такая высота означала билет в один конец к нижним вершинам. К счастью, диаметр был широким, вероятно, рассчитанным на трёх драконов, так что мне не нужно было быть рядом с краем.

Сотни ступеней вели вверх к огромному песчаниковому замку, который соперничал с замком Даэса.

Я снова крутанулась, осматривая окрестности позади меня. Ещё больше ступеней вели вниз, к началу хребта. Отсутствие перил в сочетании с извилистыми поворотами тропы, пробивавшейся сквозь горы, делало её опасной на вид.

Я прищурилась, не уверенная, что вижу внизу. Это выглядело как чёрный кратер, вырытый в окружающих его травянистых равнинах, только вокруг дыры были толстые стены, будто отгораживающие её от остального мира.

— Где мы? — спросила я.

— Мы между Соффикейном и Григгом. — Он указал на возвышающееся сооружение над нашими головами. — Это замок короля Элиона.

Я повернула голову направо, пытаясь увидеть, могу ли я разглядеть побережье, но мы были слишком далеко от береговой линии. Я видела его проблески, когда мы пролетали, но теперь, зная, где мы — между Первой и Второй провинциями — это должен был быть Триовиан.

— Что это? — спросила я, указывая вниз на кратер, находившийся у подножия лестницы.

Это было освежающе — иметь возможность спрашивать всё, что я хочу, и не беспокоиться о последствиях присутствия кого-то в

— Это Купол.

— Купол? — повторила я, взглянув на него через плечо.

Он посмотрел на меня, затем на кратер.

— Некоторые называют его Яйцо. — Он пожал плечами. — Это одна из тренировочных площадок дракинов.

Я снова посмотрела на кратер, на этот раз понимая прозвище. Он выглядел как драконье яйцо, треснувшее и перевёрнутое вверх дном.

Затем он начал идти, направляясь к замку, не утруждая себя ожиданием, пойду ли я за ним. Я выругалась про себя на Солнца, пытаясь не отставать от его длинных шагов, но он не замедлялся.

Я перестала пытаться любоваться видом через несколько минут подъёма, хотя мне этого очень хотелось. Видеть мир, не покрытый туманом, казалось, будто я только что открыла глаза впервые, но темп всадника заставлял меня упускать это.

Я была неестественно запыхавшейся и понятия не имела, почему.

Всё, на чём я могла сосредоточиться, это двигать ногами, шаг за шагом. Я смотрела на верхнюю часть своих бёдер, умоляя их продолжать движение, даже когда жар поднимался по моим ногам, чем выше мы взбирались.

Когда ступени наконец закончились, тряска в моих ногах соперничала с тем, что я чувствовала, взбираясь на Сенит, но всадник всё ещё не останавливался. Мы пробыли снаружи замка в общей сложности минуту, прежде чем арка открылась во вход, ведущий внутрь.

Мне хотелось крикнуть ему вслед, чтобы подождал, но у меня не было достаточно дыхания, чтобы произнести слова.

Чёрные ониксовые ступени снаружи превратились в золотые полы, мерцавшие на солнце. И сама арка была полностью позолочена. Этого золота, вероятно, хватило бы, чтобы прокормить весь Морианн.

Я не была уверена, чувствую ли я отвращение или восторг, прежде чем всё начало затуманиваться, и головокружение заставило меня сосредоточиться на том, чтобы не упасть.

Я продолжала следовать за ним по одному золотому коридору за другим, теперь практически бежав, чтобы не отставать. Он был намного выше, его ноги длиннее, но всё равно я не должна была быть такой запыхавшейся. Я взбиралась на здания в Морианне. Я могла бегать, прыгать, лазать — меня ничто не беспокоило, когда я отправлялась на охоты — почему же, двумя Солнцами клянусь, я была так запыхана сейчас?

Я почти обмякла от облегчения, когда он остановился перед двумя массивными дверьми, и мне потребовались все силы, чтобы не прислониться к ним. Они были позолоченными, как и всё остальное во дворце кремовых и белых тонов, но я могла заметить лишь мелькающие цвета, когда всё сливалось воедино.

Он посмотрел на меня, его густые брови нахмурились, когда он увидел моё прерывистое дыхание. Полёт высушил воду озера на моей одежде, но теперь пот пропитал моё платье.

— Это высота, — сказал он.

— Что? — прохрипела я, взбешённая, когда заметила, что он говорит легко.

— Твоё дыхание, — объяснил он. — Это из-за высоты. Вивен находится на большей высоте, чем Морианн, но Григг — самый высокий, построенный в горах. Даже вивенцам из других провинций требуется несколько часов, чтобы привыкнуть, когда они приходят сюда. — Он посмотрел на меня. — Вероятно, тебя будет тошнить несколько дней, прежде чем ты привыкнешь. Становится хуже, прежде чем становится лучше.

— Прекрасно, — выдохнула я.

Наездник на драконе развернулся, не давая мне больше времени, и открыл двери.

Я мгновенно поняла, куда он меня привёл. Я стояла у входа в тронный зал Вивена.

Дракин ринулся к королю. Он поклонился, достигнув подножия возвышения, слегка наклонив голову.

У дальней стены три сплошных ступени тянулись во всю ширину комнаты, все вели к единственному трону. Окна занимали всю длину стен, все они были распахнуты, а колышущиеся занавески мягко покачивались на ветру.

Комната, как и весь дворец, если уж на то пошло, ощущалась как тёплые объятия. Здесь было светло и гостеприимно, и всё было таким, каким не был замок Даэса. Даже трон был уютным, а не пугающим. Гладкое, цельное золото составляло сиденье, ни одного шипа в поле зрения, и крови определённо не было. Восседая на нём, король смотрел на меня сверху вниз с лёгким любопытством.

Только когда наездник-дракин поднялся по ступеням, чтобы встать позади него, я поняла, что всё ещё замерла в дверях. Я понятия не имела, что мне делать. Даэс дал мне карту с расположением земель, но не их обычаев.

Я быстро осмотрела комнату, мельком заметив сотни людей, столпившихся вдоль боковых стен, но комната начала кружиться, чем дольше я смотрела.

Я перевела взгляд вперёд, теперь глядя прямо на короля. Его бровь изогнулась, пока я оставалась на месте ещё один удар сердца. Заставляя своё дыхание выровняться до слегка менее постыдного ритма, я прошла вперёд, к возвышению, молясь, чтобы никто не заметил, как мои ноги не перестают дрожать.

Я поклонилась, зная, что должна завоевать его расположение, чтобы остаться на турнир.

Это напомнило мне, зачем я на самом деле здесь. Я с новой придирчивостью окинула комнату взглядом, пытаясь подавить головокружение.

Узнала бы я, кто такой Хаэль, если бы увидела его? Кроме короля, все были в униформе. Я предположила, что дракины были теми, кто в чёрной коже, поскольку всадник, который привёз меня, был одет в то же самое. Другая униформа, которую я видела в комнате, была серым комбинезоном с вышитой на груди буквой «В» — значит, Вильдеры.

Я перевела взгляд на короля. Он выглядел знакомым, но я не могла понять, почему. Я знала, что никогда не видела его раньше. Я родилась в Морианне, отсутствие ожога изгнанника было достаточным доказательством того, что это случилось раньше в моей семейной линии.

Волосы короля были чёрными как смоль, кожа почти такой же тёмной, но его глаза были такими светлыми, что это резало глаз на фоне цвета его лица. Они были почти лишены цвета, будто когда-то у него были радужки, но их стёрли.

— Как тебя зовут?

— Нолли, — сказала я, зная, что уже сказала это дракину, и теперь не могла взять свои слова обратно. Я посмотрела мимо короля, на всадника, который привёз меня сюда. Его взгляд был таким поразительным, таким завораживающим или, может быть, просто пугающим. Я не могла сказать. Его глаза тоже были тревожными, бледно-коричневые делали их заметными издалека, но они были мягче, чем взгляд короля.

Мне потребовалось усилие, чтобы отвести

— Фамилия? — спросил король. На нём были толстые лазурные мантии, которые выглядели слишком тёплыми для такой погоды — или, может быть, я так думала только потому, что всё ещё потелà. Тяжёлая корона с бледно-голубыми драгоценными камнями была сдвинута назад на его голове, заставляя некоторые из его тёмных кудрей выбиваться наружу. Остальные волосы касались его плеч.

Он выглядел молодым. Все не-простолюдины, благословлённые Богами или Богинями, не достигали эффектов старения до столетий своего Возраста Оседлости. Но король прожил тысячи тысячелетий, и ни одной морщины в доказательство. Он был почти бессмертным, будучи прямым потомком Солнц.

— У… у меня нет фамилии. — Это не было ложью. Я понятия не имела, какая у меня фамилия.

Король повернулся к дракину. Он не задал вопроса, и я предположила, что ему и не нужно было, потому что всадник всё равно заговорил.

— Я нашёл её в Лесу Вальдерн у озера Инъаэр. На неё охотился Таллик. — Взгляд короля расширился, прежде чем всадник продолжил: — Теперь он мёртв. Она утверждает, что сбежала из Морианна, взобралась на Сенит и пересекла Пески самостоятельно.

Я попыталась не кипеть. Возможно, я просто привыкла к слепой вере Даэса в то, что я выполняю его нелепые, чрезвычайно опасные задачи, после которых мне не следовало бы оставаться в живых, без колебаний, и теперь, когда дракин намекнул, что я не способна на что-то, меня это взбесило.

Он думал, что я лгу, что моя история не сходится.

Короче говоря, я бы тоже не поверила своей истории, если бы мне сказали то же самое. Но я взобралась на утёсы и пересекла Пески.

— Это правда? — Я почувствовала, как взгляд короля скользнул с моего тела на мои ноги. Они всё ещё были босыми с тех пор, как я бросила ботинки в лесу, но у меня были ожоги в доказательство.

— Да, — кивнула я. — Я взобралась на Сенит и пересекла Пески. — Я держала голос твёрдым, не отрывая взгляда от короля, когда его взгляд резко вернулся к моему лицу. Его выражение сменилось на шок, будто он нашёл ответ в том, что я только что сказала, но он мгновенно привёл свои черты в порядок.

Женщина в униформе «В» выступила вперёд из-за трона. Она была красива, с длинными шелковистыми волосами и полными губами, сложенными в капризную гримасу.

— Правда.

Моё дыхание перехватило. Её Меткой была правдивость — способность определять, когда кто-то говорит правду или лжёт. Я слышала о них от изгнанников, которые когда-то жили в Вивене.

— Почему ты ушла из Морианна? — спросил король.

Мне нужно было подумать, как ответить. Даэс сказал мне, что я не могу сказать ему, кто я на самом деле, но этот Вильдер узнает в ту же секунду, как я солгу.

— Я ненавижу Морианн, — ответила я. Правда. Это не было причиной, по которой я ушла, но это не было ложью. Я думала о побеге каждый божий день своей жизни и мечтала об этом каждую ночь.

— Почему Даэс послал за тобой Таллика?

Я пыталась понять, как ответить, но не знала как. Всё, что я скажу, будет ложью, потому что это была подстроенная ситуация.

Другой Вильдер заговорил. У него были гладкие светлые волосы и зелёные глаза, и он стоял рядом с дракином, который привёз меня.

— Я думаю, это очевидно.

Все повернулись, чтобы посмотреть на него, и он усмехнулся, довольный вниманием.

— Она первый человек, который когда-либо взобрался на Сенит, пересёк Пески и выжил.

Король снова перевёл внимание на меня.

— Как ты выжила?

— Удача, — призналась я, затем задумалась. — Я выросла в Морианне. Ветры мне не в новинку.

— И ты была готова рискнуть всем, чтобы прийти сюда? Почему? Одно неверное движение могло отправить тебя на смерть.

— Моя Метка защитила бы меня, если бы я упала.

Спина короля напряглась, и у меня перевернулся живот. Это так напомнило мне Даэса — эти едва заметные движения, которые, если обращать внимание, говорили, что они получают именно то, что хотели.

— Ты Вильдер?

Я кивнула.

— Покажи мне.

— Я… я не могу, — я попыталась не побледнеть, выдавливая слова, когда смущение прокралось в меня, угрожая поглотить целиком. — Я не контролирую её.

Он рассмеялся, его голос один эхом разносился по переполненной комнате.

— Вивен — превосходное королевство. У нас есть школы, которые обучают Вильдеров владеть своими Метками. — Он продолжал смотреть на меня, когда его смех затих, но улыбка осталась. — Тогда скажи мне, какая у тебя Метка.

— Это… — я сделала паузу, собираясь с дыханием. — Это прозрачность. — Я никогда раньше не произносила это вслух. Я едва признавала дар, который у меня был. Он проявился через год после того, как я стала рабыней Даэса…

Король продолжал ухмыляться.

— Это было желание или необходимость?

— Необходимость, — пробормотала я, мой голос понизился, когда я уставилась на верхнюю часть своих ступней. Я не могла встретиться ни с чьими взглядами.

— Какого хрена за необходимость тебе понадобилось становиться прозрачной? — рявкнул кто-то ещё, и мне захотелось вжаться в свою кожу.

Это вернуло меня в ночь, когда проявилась моя Метка, в ночь, когда она мне понадобилась. Моё сердце бешено заколотилось, и на этот раз не из-за высоты.

Мне нужно было, чтобы Даэс не мог прикоснуться ко мне. Мне нужно было стать прозрачной, быть не более чем призраком, чтобы он не мог причинить мне боль, чтобы он не мог сделать то, что хотел…

— Достаточно, — прорычал низкий голос. Я посмотрела вверх, поняв, что это был всадник, который привёз меня сюда. Его глаза были сужены, пока он оценивал меня, будто мог видеть меня насквозь, даже если я не использовала свою Метку.

Те, кто смеялся, замолчали, либо только что заметив моё мрачное выражение лица, либо то, как всадник выглядел так, будто был в одной секунде от убийства.

— Я хотел бы это увидеть, — протянул король. — Я никогда раньше не видел Метку прозрачности, и если Даэс послал за тобой Таллика, что ж, назовём меня заинтригованным. — Он сделал паузу, обдумывая что-то. — Ты можешь пока остаться в моём дворце. Я прикажу Кэшу тренировать тебя доступу к твоей Метке.

По какой-то причине мой взгляд снова скользнул к дракину. Я даже не осознавала, что делаю это, пока не увидела, как мускул на его челюсти дёрнулся при упоминании Кэша.

— Спасибо, — сказала я, заставляя себя снова сосредоточиться на короле и неловко кланяясь.

Элион кивнул.

— Научись контролировать её с Кэшем, и я решу, в какую провинцию ты сможешь отправиться после турнира. — Он махнул рукой, будто закончил со

И вот так просто первая часть плана Даэса сработала.

Меня проводили в комнату, и я знала, что будет трудно не привязаться. Это ненадолго. До Солнцестояния всего пара недель, время ограничено.

Я никогда не видела, чтобы Даэс чего-то хотел так сильно — кроме, возможно, меня. Он никогда никому не рассказывал о своих планах, поэтому то, что он сделал это сейчас, означало, что он в отчаянии.

Что, если я не успею вовремя? Что, если я ничего не узнаю о Хаэле? Я никогда не проваливала охоту раньше и понятия не имела, что Даэс сделает со мной, если я провалю эту.

Я старалась не думать об этом, осматривая обстановку своей временной комнаты.

Мне хотелось, чтобы она стала постоянной.

Вивен казался приветливым, полным возможностей, в то время как Морианн напоминал мне холодные кандалы, приковывающие меня к жизни, которой я не хотела.

Здесь было открыто окно, позволяя теплу солнц просачиваться в пространство. Лучи окрашивали всё в золотой цвет и добавляли безмятежного спокойствия комнате.

Кровать была примерно такого же размера, как и та, что в моей комнате у Даэса, но вместо царапающегося тонкого одеяла, которое ничего не давало против холода, здесь было тёплое, толстое стёганое одеяло.

Я бросилась к нему, прыгнув лицом вниз на матрас. Я не чувствовала такого тепла, такой жизни очень долго. Может быть, никогда. Даже на улицах Морианна я никогда по-настоящему не знала, что такое не мёрзнуть.

Мне было всё равно, что ещё было в комнате, а было много: гардероб, диван, маленький столик со стульями и моя собственная ванна, которая была вдвое больше той, что я использовала в Морианне.

Это ощущалось как кусочек рая, будто я жила на тёплых пушистых облаках над всеми остальными, и никакая буря не могла до меня добраться.

И лучшая часть, то, что я любила больше всего, это то, что Даэса не было в моей голове. Я знала, что это ненадолго, что он предупредил меня, что отправится на тонущие острова, где Пески не будут заглушать его силы, и тогда я снова почувствую его, но сейчас я просто хотела насладиться каждой секундой, когда мой разум принадлежал мне. Это было так освободительно — не жить в страхе, что мои мысли будут использованы против меня.

Я не осознавала, насколько мёртвой была раньше, насколько я стала одним из его призраков.

Я натянула одеяло, застонав от того, насколько мягким оно было под моими пальцами.

Не уверенная, ждут ли от меня чего-то ещё — и, честно говоря, мне было всё равно — я закрыла глаза и уснула.

По-настоящему, действительно уснула впервые за семь лет.

Раздался стук в мою дверь.

Потянувшись руками над головой, я открыла глаза. Я всё ещё была истощена, почему-то чувствуя себя ещё более уставшей, хотя это был первый раз, когда я спала за несколько дней.

Тёплый ветерок влетел из открытого окна, и у меня перехватило дыхание. Два солнца садились за горным хребтом. Я подбежала к окну, высунувшись далеко наружу, чтобы лучше рассмотреть. Вдалеке тень пролетела над головой, её рёв заставил вибрировать подоконник под моими пальцами.

Дракон.

Горный хребет — тот самый, который был таким завораживающим, что я не могла оторвать от него глаз прошлой ночью — был Гнездом Драконов.

Синий, красный и оттенки зелёного рассыпались по угасающему небу, когда очертания лун медленно проступали. Я видела только три восходящие луны, остальные три — чёрная, серая и белая — всё ещё были скрыты. Я так увлеклась видом, что чуть не вывалилась из окна, когда раздался очередной громкий стук.

Сама мысль о том, что кто-то стучит, была настолько чужеродной для меня, что я совершенно забыла об этом.

Я провела ладонями по волосам, пытаясь разгладить колтуны, прежде чем подойти к двери.

Первое, что я заметила, открыв дверь, это большая буква «В», вышитая на груди серой униформы. Я сразу узнала его из тронного зала — светлые волосы, зелёные глаза и веснушки на носу — это был Вильдер, который спас меня от ответа на вопрос, почему Даэс послал за мной Таллика.

— Вечер, маленькая Вильдерша. — Он улыбнулся, прислонившись к дверному косяку, скрестив одну ногу на другой.

— Маленькая? — переспросила я, не в силах скрыть резкость в голосе. Я понятия не имела, почему меня это задело. Даэс, чёрт возьми, называл меня своей рабыней.

Он криво усмехнулся.

— Предполагаю, ты ещё не достигла своего Возраста Оседлости.

Мне не нравилось, как он на меня смотрел, как его глаза бродили по моему телу. На мне всё ещё была та рваная комбинация.

— Мне остался год.

Он кивнул, его губы изогнулись в улыбку.

— Значит, двадцать два?

Я не ответила.

— Зачем ты здесь?

— Я здесь, чтобы тренировать тебя.

Значит, это и был Кэш.

— И мой возраст имеет к этому отношение?

Он пожал плечами.

— Приятно знать, как долго у тебя есть Метка. Когда она появилась?

— В шестнадцать, — ответила я, скрещивая руки на груди, чтобы прикрыться. — Зачем ты здесь?

— Чтобы тренировать тебя, — повторил он, будто я была глупой, может быть, так и было. Я не разговаривала ни с кем годами и чувствовала себя неловко, половину времени запинаясь на словах.

— Я имела в виду, почему ты здесь сейчас, ночью?

Он медленно оглядел меня с ног до головы.

— Решил, что тебе будет комфортнее в темноте. Разве Морианн не существует только тогда, когда луны выходят?

Я открыла рот, затем закрыла его. Я не собиралась этого делать. Я даже не знала его. Я не собиралась раскрывать подробности одной из худших ночей в моей жизни, уступающей только причине, по которой я стала рабыней Даэса, причине, которая привела меня в такое отчаяние, что я заключила сделку с Дьяволом.

— Настолько плохо, да? — Его бровь поднялась, и я готова была поклясться, что в его глазах было веселье. Но, честно говоря, я могла ошибаться. Даэс в хороший день был бесстрастным, а в плохой — действовал бездушно. Я так отвыкла от человеческих эмоций, от чувств, от чтения выражений лиц, от всего…

Я подняла голову, пытаясь стоять на своём. Кэш не владел мной. Я не должна была отвечать ему. Меня буквально не принуждали подчиняться, и эта мысль была опьяняющей. Я могла сказать «нет». Я не могла этого делать последние семь лет, и я не

— Если это твоё представление о тренировке, можешь уйти. — Я едва узнавала себя.

С одной стороны, я гордилась, радовалась, что наконец-то я постояла за себя и научилась высказываться. Я знала, что это будет недолго, что я, вероятно, чувствую это только потому, что у меня не было Даэса в голове. Или, может быть, дело было в том, что никто не был таким устрашающим, как он, что все остальные были не настолько страшны. Моя жизнь уже была прикована к худшему, что ходило по Хилитии. Хуже уже быть не могло.

Но с другой стороны, мне было стыдно. Я рисковала потерять единственную возможность тренироваться и изучить свою Метку, из-за чего? Из-за гордости? Потому что я не могла заставить себя открыть рот и рассказать незнакомцу, что случилось той ночью? Это было глупо. Мне нужно было взять себя в руки, но я не могла заставить себя говорить.

— Хорошо, — медленно сказал он, поворачивая шею. — Сделаем по-другому.

Я поняла его намерения на секунду позже, чем следовало. Моя Метка проявилась, как только он попытался схватить меня за руку, его рука прошла сквозь меня, когда он схватил ничего, кроме воздуха. В одно мгновение он был на другом конце комнаты, в следующее, я едва успела моргнуть, как он уже был рядом со мной.

— Вот что я и думал. — Он криво усмехнулся.

Я отошла в сторону, моя прозрачность всё ещё длилась, когда я наполовину прошла сквозь него.

— Что… что это было? — тяжело дыша, выдохнула я, моё сердце колотилось о рёбра.

— Моя вторая Метка — телепортация, — усмехнулся он, в его улыбке чувствовалась самонадеянность. — А теперь я спрошу тебя снова. Почему проявилась твоя Метка?

Я не ответила, просто продолжала смотреть на него, пока моё дыхание становилось всё более затруднённым. Теперь он был прямо передо мной. Всё, что ему нужно было сделать, — это протянуть руку, и он смог бы прикоснуться ко мне. Ему даже не понадобилась бы его Метка, но моя перестала работать в ту секунду, когда я отступила. Я снова стала материальной. Я пыталась сосредоточиться, пыталась удержать себя в прозрачном состоянии, но не могла.

Он снова двинулся ко мне, и только тогда моя Метка снова включилась. Я двинулась, независимо от того, что он не мог схватить меня.

— Кто-то пытался прикоснуться к тебе? — насмехался он. — Это вызвало её? Кто-то подошёл слишком близко, и тебе это не понравилось?

Воспоминания о ночи, когда проявилась моя Метка, всплывали на поверхность моего сознания. Я так старалась подавить их, забыть…

— УБИРАЙСЯ! — Я ненавидела, что мой голос дрожал, что моя секундная бравада была мимолётной. Он видел меня насквозь, точно знал, что питало мои кошмары…

— Я не могу этого сделать. — Он снова пошёл ко мне. И снова. И снова. Каждый раз я отходила с дороги и благодарила Солнца, что моя Метка не исчезала. — Мой король приказал мне тренировать тебя, так что нравится тебе или нет, я должен убедиться, что ты достаточно контролируешь её. Ты не будешь причиной, по которой я разочарую его.

У меня началась гипервентиляция. Я постоянно путала его светлые черты с белыми чертами Даэса каждый раз, когда он двигался ко мне. И хотя всё, что он пытался сделать, — это схватить меня за руку, мой мозг воспринимал угрозу так же, как раньше. Я продолжала представлять кровать, на которую Даэс бросил меня, продолжала слышать треск моего платья, когда Даэс рвал его…

— Тебе нужно преодолеть свой страх, — сказал он, наконец останавливаясь. Я понятия не имела, как долго мы играли в кошки-мышки, как долго он продолжал бросаться на меня. Моё дыхание стало прерывистым, зрение затуманилось, и я почувствовала, что вот-вот упаду в обморок. Я не была уверена, было ли это от того, что я слишком долго использовала свою Метку, от того, что пытался сделать Кэш, или от высоты, о которой говорил мне дракин.

«Вероятно, тебя будет тошнить несколько дней, прежде чем ты привыкнешь. Становится хуже, прежде чем становится лучше».

— Ключ к Меткам необходимости — устранить потребность, — продолжил Кэш, возвращая моё внимание. Я чувствовала, как моя Метка включается и выключается, я то была цветной, то нет, то материальной, то нет. — Даже если это всё началось, сейчас это не имеет значения. Твоя Метка у тебя на всю жизнь, так что преврати её в желание.

Если это останется необходимостью, Метка будет активироваться только тогда, когда твоё тело почувствует угрозу, подобную той, что всё начала. Но если ты превратишь это в желание, ты сможешь призывать её, когда захочешь.

Его слова ударили меня, как кирпич, и я отшатнулась. В этом был смысл. Наши Метки изначально проявлялись либо из желания, либо из необходимости, но я не осознавала, что могу изменить это, не осознавала, что ключ к контролю над моей силой — это контроль над моим собственным разумом.

Я фыркнула. Мой разум больше не принадлежал мне. У меня не было контроля над ним, пока я всё ещё была рабыней Даэса. Пока меня заставляли ходить на охоты и делать вещи, которые будут преследовать меня ещё долго после того, как моё тело перестанет двигаться.

— Работай над этим, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты практиковалась каждую ночь. Выясни, чего ты боишься, и преодолей это. Если нет, твоя прозрачность будет проявляться только в похожих ситуациях.

Кэш ушёл, оставив меня стоять посреди комнаты, не в силах дышать, пока моя прозрачность включалась и выключалась, как пламя, колеблемое ветром.

Могла ли я контролировать это? Могла ли я контролировать свой разум? Могла ли я заставить себя преодолеть то, что случилось той ночью? То, что Даэс пытался сделать…

Я упала на мраморный пол, комната продолжала кружиться, когда проблески той ночи обрушились на меня. Моё дыхание стало частым и поверхностным, мои лёгкие не успевали вдыхать. В желудке завязались узлы, когда волны тошноты начали подниматься к горлу теперь, когда Кэш ушёл.

Я перевернулась, прежде чем меня вырвало тем, чем Даэс заставил меня поужинать перед уходом.

Затем я потеряла сознание.

Я проснулась всё ещё на полу.

Я не могла пошевелиться, не могла думать ни о чём, кроме того, что мои лёгкие не расширялись, а в виски, казалось, вонзились кинжалы, и лезвия поворачивались.

Солнца мерцали в комнате, делая и без того пульсирующую головную боль невыносимой. Это была единственная причина, по

Меня вырвало ещё три раза, но теперь это была только желчь. Я не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя так.

Пульсирующая боль в голове усилилась до такой степени, что это было всё, на чём я могла сосредоточиться. Каждый раз, когда я пыталась открыть глаза, комната кружилась, делая всё таким размытым, что я плотно сжимала их.

В какой-то момент я услышала ещё один стук в дверь. Я насчитала двадцать раздирающих уши ударов о дерево, прежде чем кто-то выругался и открыл дверь.

— Проклятая Солнцами, — выругался низкий голос. — Какого Ада ты делаешь на полу?

Я почувствовала, как моё тело переворачивают. Я сощурилась от яркого света, застонала и попыталась снова не вырвать.

Сильные руки подхватили меня под колени и спину, понесли туда, где, как я предположила, была кровать, когда я опустилась на мягкие подушки.

— Что ты делаешь, Бран? Король Элион пригласил её на завтрак. Ты не можешь снова укладывать её в кровать. — Это был другой голос. Мягче. Легче.

— Если ты не заметила, она не в состоянии обедать с кем бы то ни было, — сказал он — я предположила, что Бран. — У неё горная болезнь. Скажи Шарле, чтобы сообщила королю.

— Мы не можем отказаться от приказа…

— Ты хочешь, чтобы я притащил её бессознательное тело в королевскую столовую? Привязать её к стулу, чтобы она не упала лицом в еду? — рявкнул он. — Она сейчас не в состоянии обедать ни с кем, король он или нет!

Девушка что-то пробормотала себе под нос, но я не могла разобрать, прежде чем дверь снова захлопнулась. Я застонала, звук показался громовым для моего черепа.

— Пей. — Пальцы сжали мою челюсть, и в следующую секунду я почувствовала, как холодная жидкость коснулась моих губ.

Я осушила весь стакан, не заботясь о том, что половина вылилась на подбородок.

— Скоро пройдёт, — сказал Бран. — Следующие несколько часов будут самыми тяжёлыми, но потом тебе должно стать лучше, и…

Я понятия не имела, что ещё он сказал, прежде чем забвение снова поглотило меня.

Мои глаза распахнулись, когда я медленно пришла в себя. К счастью, тошнота отступила, но я всё ещё боролась с желанием потерять сознание, и голова пульсировала от сильнейшей головной боли в моей жизни.

— Тебе нужно поесть, — сказал низкий голос, и он звучал смутно знакомо.

Я подумала ответить, но ещё не могла собраться с мыслями. Самое большее, что я могла сделать, это держать глаза открытыми. Судя по свету, проникавшему сквозь шторы на периферии, всё ещё был день. Я всё ещё лежала в кровати, глядя в потолок. По панелям тянулись замысловатые узоры из позолоченной лепнины, которых я раньше не замечала.

— Целители влили в твои вены жидкости, — добавил голос, — но тебе нужна настоящая еда. И ванна.

Мои глаза сузились, но я была просто рада, что могу их открывать. Еда на самом деле звучала чудесно.

Я слегка переместилась на кровати, достаточно, чтобы осмотреть комнату. Мужчина стоял у изножья матраса. Мой взгляд поднялся вверх, его голова доходила чуть ниже дверного косяка позади него, поэтому я знала, что он должен быть намного выше меня.

Я заставила себя сесть, прислонившись спиной к изголовью. Всё моё тело пульсировало, и движение сделало всё только хуже.

— Ты Бран? — предположила я.

Он кивнул. У него были тёмные вьющиеся волосы, каштановые глаза и веснушки на тёмной коже. Моё тело расслабилось от этого, он выглядел так непохоже на Даэса, что я сразу же полюбила его за это.

— И ты собираешься втянуть меня в ещё большие неприятности. — Мои брови нахмурились, но прежде чем я успела спросить, что он имел в виду, он ответил за меня. — Король в ярости, что ты только сейчас просыпаешься. Никто никогда не возвращался в Вивен после пребывания в Морианне, поэтому мы понятия не имели, сколько времени тебе понадобится на восстановление.

— Сколько я была без сознания?

— Пять дней.

Чёрт. Пять дней? Страх охватил меня, когда я подумала, не пытался ли Даэс связаться со мной, но я была слишком не в себе, чтобы ответить.

Это также означало пять дней без сбора информации, без сосредоточения на охоте…

Я понятия не имела, как долго он планировал держать меня здесь, но я знала, что моё время ограничено.

— Я оттягивал взаимодействие как мог, — сказал Бран, — но, поскольку ты теперь в сознании, ты будешь завтракать с королём.

Я кивнула, протирая глаза и подавляя зевок, понятия не имея, почему я такая уставшая, если была без сознания так долго. Я чувствовала себя так, будто упала со Сенита, и мне нужно было быть более бодрой, чтобы всё сделать правильно.

Моё тело дёрнулось, и голова ударилась об изголовье, когда Бран хлопнул в ладоши —громко— прямо перед моим лицом.

— Эй? У тебя осталась хоть одна мозговая клетка в этой хорошенькой голове, или все морианцы такие тупые?

Я встретила его взгляд своим, но он не отступал. Он переменился, перейдя от изножья кровати к моему боку, и тут я заметила, во что он был одет. Шелковистые кремовые льняные штаны и рубашка, идеально сочетающиеся по цвету. Это было просто, но изысканно, и я не могла перестать думать о том, как это контрастирует с униформой Вильдеров и дракинов, которую я видела в тронном зале. Был ли он тогда простолюдином или его Метка ещё просто не проявилась? Я понятия не имела об их общественных нормах, и было трудно определить чей-либо возраст.

— Это значит, что ты должна была быть готова примерно пять часов назад, — рявкнул Бран, уперев руки в бока передо мной. — Ты совершенно не в том виде, чтобы встречаться с королём.

— Сколько тебе лет? — спросила я, не в силах удержать вопрос, сорвавшийся с языка.

Он выглядел ошеломлённым.

— Какое это имеет отношение к… — Он остановил себя, издав разочарованный вздох. — Если я скажу тебе, ты выберешься из кровати и пойдёшь в ванну?

Я кивнула.

— Мне тридцать, а ты абсолютно отвратительна. — Я открыла рот, но он остановил меня. — Никаких больше вопросов, пока не отмоешься. Всё, что тебе нужно, там.

Бран указал на арочный дверной проём позади себя. Я сбросила одеяло с бёдер, поворачиваясь так, чтобы мои ноги свисали с кровати. Чистое платье теперь облегало моё тело. Я понятия не имела, что случилось с той рваной комбинацией, которую дал мне Даэс, или как меня переодели, но

Сделав глубокий вдох, я заставила себя встать, но это потребовало больше усилий, чем я думала. Мои бёдра дрожали, и всё моё тело было на грани падения. Я покачнулась, мои ноги шатались, прежде чем я выпрямилась. Медленно вдыхая, я попыталась скрыть, насколько слабой себя чувствовала, прежде чем заставила себя встретить его взгляд. Мне пришлось вытянуть шею вверх, подтверждая, что он был на голову выше меня, прежде чем я замерла. Я ахнула, моя голова резко опустилась вниз, к моим ногам, когда ощущение дошло до меня.

Он закатил глаза.

— Что, двумя Солнцами клянусь, теперь тебя задерживает?

Я не могла ответить. Я просто продолжала смотреть на свои пальцы ног. Там была кожа. Ни одного волдыря в поле зрения. Взгляд Брана скользнул вниз, и он вздохнул.

— Да, целитель исцелил твои ноги от Песков, теперь мойся.

Всё ещё безмолвная, я направилась в ванную.

Я заперла дверь, медленно разделась и погрузилась в ванну. Горячая ванна — и несмотря на ноющую боль в желудке или затянувшуюся головную боль, это, возможно, было самым расслабляющим моментом в моей жизни.

Ванная комната стала моим новым любимым местом. Огромная фарфоровая ванна была вделана в пол, достаточно большая, чтобы в ней раскинуться. Я могла лечь полностью ровно, погрузившись под воду, и мои ноги всё равно не доставали бы до другого конца.

На дальней полке стояло нелепое количество мыла и лосьонов на выбор. Я понятия не имела, каким ароматом я себя надушила, кроме того, что это был не жасмин. Это было всё, что Даэс когда-либо давал мне, всё, чем я пахла, и я ненавидела это.

Сбоку от комнаты было большое зеркало, но я не могла заставить себя посмотреть. Я была трусихой. Я не хотела знать, насколько я изменилась за семь лет, что была его рабыней. Не была готова увидеть физический урон, который он мне причинил.

Поэтому вместо этого я повернула ручку на максимальную температуру воды. Моя бледная кожа покраснела к тому времени, как я вышла из ванны, но мне было всё равно.

Я слышала, как изгнанные вивенцы жаловались на холод, как они утверждали, что у Вильдеров есть Метки, которые работают с водопроводом. Тепло появлялось мгновенно, вместо того чтобы использовать огонь и угли. Я мечтала об этом, представляла, каково это — иметь тепло по щелчку пальцев, но на самом деле испытать это…

Я не могла сказать, хочу ли я смеяться, плакать или кричать от того, насколько великолепным это было, зная, что это ненадолго.

Мягкий персиковый халат был накинут на край ванны, ожидая меня. Я натянула платье, которое было на мне, обратно через голову, прежде чем набросила халат сверху и чуть не вздохнула.

Между теплом, которое солнца добавляли в воздух, толстым одеялом на кровати, обжигающе горячей ванной, которую я только что приняла, и теперь халатом… Я не чувствовала такого тепла, такого комфорта, такой чистоты… за всю свою жизнь. В Морианне мне всегда было холодно, но последние семь лет были чем-то совершенно иным. Я была онемевшей. Замёрзшей. Мёртвой.

— Какую часть фразы «у нас мало времени» ты не поняла? — крикнул Бран сквозь дерево.

Я отодвинула защёлку двери, запахивая халат.

— Я готова.

Бран начал смеяться, раскатистым смехом.

— Ты шутишь, да?

Я запахнула халат плотнее.

— Там не было другой одежды…

— И ты думала, что халат подходит для встречи с королём? Скажи, ты бы встретила Короля Мёртвых в таком виде?

— Короля Мёртвых? — спросила я.

— Ага. Короля Мёртвых. Дьявола во плоти. — Когда я всё ещё ничего не сказала, он добавил: — Король Даэс.

Моё тело воспротивилось. Он видел меня в более худшем виде. Он видел меня голой. Он был тем, кто снимал с меня всю одежду, прежде чем…

— Ты не пойдёшь в халате, Нолли, — сказал Бран. — Я не думал, что взросление в Морианне сделает тебя некомпетентной, но вот мы здесь. — Он фыркнул. — Ты голая под ним, чёрт возьми.

— Я никогда не называла тебе своё имя.

Он не ответил.

— Пошли. Я покажу тебе твой гардероб. Ты сможешь выбрать платье.

— На мне уже платье.

— Нет, Нолли. Это халат…

Он перестал говорить, когда я медленно скатила халат с плеч.

— Видишь? Под ним на мне платье.

— О, ёбаные два Солнца. Ты НЕ МОГЛА надеть обратно своё грязное платье. — Бран начал ругаться и обильно материться, умоляя Богинь о всяческой помощи, зажав переносицу.

Я побледнела. Я никогда раньше с этим не сталкивалась. На улицах Морианна ты носила только то, что было на спине, и если ты хотела рискнуть, ты могла постираться в Океане Адриан, но большинство не делали этого.

А с Даэсом — я не выбирала, что мне носить, никогда не нужно было думать об этом. Всё, что он хотел, чтобы я надела, аккуратно сложенным ждало меня на кровати, поэтому, когда я увидела халат, я подумала…

— Пошли, — вздохнул Бран, схватив меня за руку, или попытавшись. Моя Метка проявилась, и он шагнул вперёд сквозь воздух. Его взгляд упал на меня за секунду до того, как он удержался. Я была серой, полностью прозрачной, едва заметной. Он выпрямился, оглядывая меня и стараясь, чтобы его тёмные глаза не вылезли из орбит.

Он прочистил горло.

— Иди за мной. Я покажу тебе твой гардероб.

Брану пришлось повторить пять раз, что я могу надеть всё, что захочу, если это не халат. Вдоль комнаты висели сотни платьев, все разных фасонов, разного кроя, из разной ткани. Он ушёл, оставив меня одну выбирать наряд и переодеваться.

Я потянулась к простому бледно-голубому платью с длинными рукавами, и оно мне понравилось. Единственными открытыми частями моей кожи оставались шея, руки и лицо. Это было полной противоположностью прозрачным комбинациям, которые Даэс заставлял меня носить.

— Ладно. Я знаю, что сказал, что ты можешь надеть что угодно, но тебе, возможно, стоит пересмотреть свой выбор, — сказал Бран, вернувшись в гардеробную.

— Почему? — спросила я. — Мне нравится это.

— Не пойми меня неправильно, оно тебе идёт, но это скорее платье для «давай-прогуляемся-по-саду-где-никто-меня-не-увидит», чем для «я-собираюсь-обедать-с-грёбаным-королём».

Я прищурилась. Мне не нужно было впечатлять другого короля, всё, что мне нужно было, это остаться здесь достаточно долго, чтобы разузнать информацию о Хаэле.

— Если я могу надеть что угодно, то я надену это, — сказала я, не отступая.

Бран послал очередное проклятие Солнцам, прежде чем наконец вывел меня из комнаты обедать с

Я молчала во время прогулки. Я овладела искусством безмолвного наблюдения давным-давно. Это было то, в чём я хороша. Слушать, не говоря. Прикусывать язык, когда хочется кричать.

Оценивать, оставаясь незамеченной.

Бран не задавал вопросов, когда я шла медленнее, пытаясь всё впитать, и я была благодарна. Возможно, он думал, что я поражена, что было отчасти правдой, но мне нужно было всё впитать. Я пыталась запомнить точный маршрут, по которому мы шли, сколько коридоров ответвлялось в каждом направлении, сколько этажей, людей, которых мы проходили, виды за каждым окном, всё, что могло мне помочь, так как позже мне придётся выбираться тайком.

Моя комната была на четвёртом этаже, не идеально для того, чтобы выскользнуть из окна, но я была просто благодарна, что там было открывающееся окно. Низко свисающие крыши, украшавшие замок, должны были дать достаточную опору, чтобы спуститься, если понадобится, так что это всё ещё был вариант.

Из моего окна открывался вид на север, в сторону Драконьих Гор. Одна мысль об этом заставляла мой адреналин зашкаливать, зная, что драконы были прямо за пределами замка. Это было странно. Я привыкла к тому, что монстры Даэса таились в тумане, но здесь всё было на виду.

Я не видела ни одного с тех пор, как белый дракон всадника принёс меня сюда, но время от времени я слышала их рёв.

Мы спустились ещё на два лестничных пролёта, прежде чем свернули за угол, и Бран сказал, что мы на месте. Он дал мне секунду, чтобы собраться, прежде чем толкнул тяжёлые двери и шагнул внутрь.

Большой стол занимал большую часть комнаты, и при звуке открывающейся двери все повернулись, чтобы посмотреть на меня.

Бран поклонился, в то время как я просто неловко стояла позади него, разинув рот.

— Мой король, позвольте представить вам Нолли из Морианна.

Я поклонилась тогда, почувствовав, как бледные глаза короля Элиона обратились ко мне, и поняла, что именно его взгляд меня беспокоил. Всё остальное в нём было тёплым и гостеприимным, но его глаза напоминали мне Даэса, напоминали мне о мёртвых. Возможно, это была какая-то богоподобная черта.

Я заставила себя отвести взгляд от него, чтобы осмотреть остальную комнату. За столом было смешение двух униформ — серая униформа Вильдеров с вышитой буквой «В» и кожаные доспехи дракинов. Повсюду за столом были разбросаны кремовые униформы, похожие на униформу Брана, которые наполняли бокалы с вином и убирали тарелки. А сам стол — у меня глаза чуть не вылезли из орбит — я никогда в жизни не видела столько еды.

Всё, что я когда-либо знала, это краденые заплесневелые буханки хлеба, съеденные на улицах Морианна до сомнительного мяса Даэса. Моя тарелка была единственным, что когда-либо украшало стол из костяной смолы в его замке.

Но этот стол, он был полон. Множество цветов, текстур и запахов обрушились на меня волнами. Я честно понятия не имела, что это всё было, но мне хотелось потеряться в этом. И в самом столе не было ни единой кости. Он выглядел как цельное дерево, отшлифованное и покрытое золотом, создающим замысловатый узор по всему дубу.

— Садись, Нолли, — король жестом указал на единственное свободное место справа от него. Он сидел во главе стола, на обычном стуле с высокой спинкой вместо своего трона, но его невозможно было спутать ни с кем, кроме короля. От него исходило величие.

Его одежда выглядела толстой, слишком тёплой для такой погоды, и почти каждый дюйм был украшен драгоценностями, которые делали её слишком тяжёлой, чтобы быть удобной. Его спина была прямой, голова высоко поднята, привлекая внимание к короне, покоящейся на его тёмных кудрях. Драгоценные камни, вставленные в металл, сочетались с теми, что украшали его мантию. Всё это выглядело слишком отполированным, слишком показным.

Я заставила себя идти, заставила себя медленно отодвинуть стул, закрыть челюсть и не разевать рот от этого изобилия, а затем использовала остатки силы воли, чтобы не схватить всё, что вижу, как голодный зверь.

Терпение.

У меня было терпение. Честно, это было, вероятно, моё самое сильное качество, так почему же пребывание в Вивене заставляло меня его терять?

Может быть, я просто не привыкла к искушениям. У меня было терпение с Даэсом, потому что не было ничего, чего можно было бы ждать с нетерпением.

— Угощайся, — сказал король Элион, когда все вокруг нас медленно возобновили еду, и я могла бы его обнять. Я немедленно начала наполнять свою тарелку — хотя заставила себя делать это методично. Я взяла по одному из каждого фрукта, какую-то жёлтую рассыпчатую массу с густой консистенцией, хлеб — без плесени — и столько выпечки, сколько могла уместить на оставшемся месте.

Я взяла всё, кроме мяса.

Я попробовала фрукты первыми и подумала, что меня сейчас разорвёт. Кроме яблок, в Морианне не было никаких съедобных продуктов. Ничто не выдержало бы процесса роста без солнц, а торговля между двумя королевствами была, мягко говоря, посредственной. Я знала, что мясо поставляли мы, вот почему у меня не было желания его есть. К тому же это было всё, что я ела последние семь лет. У меня даже не было кусочка хлеба. В последний раз, когда я ела заплесневелый кусок, было… я покачала головой. Я не собиралась сейчас об этом.

Но ягоды. Я никогда не пробовала ягоды раньше. Вдоль Экзаминис росли некоторые, дразня и искушая нас, но они были такими же биолюминесцентными, как и сама река, и все в Морианне знали, что их нельзя есть, если не хочешь умереть.

Проходило всего пять секунд, прежде чем кто-то хватался за горло, выплёвывая светящуюся желчь, пока их кровь не затвердевала и светящаяся жидкость не начинала течь из каждого отверстия их тела. Большинство падали в воду до того, как процесс полностью завершался, и как только кто-то попадал в течение, он уже никогда не выходил.

Я видела это однажды, прежде чем начала предупреждать изгнанников, чтобы они не ели их. Проблема была только в том, что, даже несмотря на предупреждение, люди становились отчаянными.

Но эти ягоды — в них не было ни следа чего-то светящегося или зловещего, и они были чертовски божественны. Я продолжала запихивать их в рот, кладя одну за другой, едва пережёвывая, прежде чем запихнуть следующий кусок.

Это было не похоже на меня. Я обычно не торопилась. У меня был контроль. Больше самоосознания.

Король тихо усмехнулся. Это

— Что ты думаешь? — спросил он, и я поняла, что все остальные за столом теперь замолчали. Помимо быстрого взгляда, чтобы увидеть различные униформы, я не смотрела, с кем я сижу, что было так глупо. Как только я почувствовала запах еды, все рациональные мысли вылетели в окно.

Но теперь я обращала внимание. Я сразу узнала Вильдера, который сидел напротив меня, слева от короля — Кэш. Я проигнорировала его усмешку, заставляя себя продолжать осматривать стол, изо всех сил стараясь блокировать его методы тренировки.

Я посмотрела на того, кто сидел рядом с ним, и мой рот снова чуть не открылся, когда я заметила наездника-дракина. Он резал кусок мяса на своей тарелке, единственный за столом, полностью игнорирующий меня.

Он был таким же привлекательным, как и когда я впервые увидела его, и на нём было почти столько же оружия, несмотря на то, что он сидел за едой. Мой взгляд скользнул по его лицу, к его густым бровям, которые соответствовали его волосам, прямому носу и очерченной линии челюсти, прежде чем зацепиться за его рот. Кусок кожи отсутствовал в верхнем углу его левой губы, оставляя бледный вогнутый шрам. Мой взгляд опустился ниже, к ещё более толстому шраму, спускающемуся по правой стороне его шеи, прежде чем исчезнуть под униформой.

Я заставила себя отвести взгляд, перестать смотреть на него и осмотреть остальной стол.

Слева от него женщина с правдивостью смотрела на меня. Я узнала её из тронного зала. Она была потрясающей — длинные чёрные волосы, ниспадающие ниже плеч, каштановые глаза, полные губы и изгибы, которым любой мог бы позавидовать. На ней была серая униформа Вильдера, и, в то время как наездник на драконе полностью игнорировал меня, она не скрывала своего внимания. Её взгляд был прищурен, еда нетронута, пока она оценивала меня, будто ждала, когда я оступлюсь.

Я никого больше за столом не узнала, но предположила, что все они были важны для короля.

— Что я думаю о чём? — заставила себя спросить я, возвращая внимание к королю.

Король Элион улыбнулся, прежде чем развёл руками.

— Обо всём. О моём дворце. О моём королевстве. О моей еде.

— Это… — я сделала паузу, пытаясь подобрать нужное слово. — Изысканно.

Кэш усмехнулся напротив меня. Его зелёные глаза блестели, пока он рассматривал меня.

— Ещё бы. Ты привыкла к жратве из крысиных задниц в Морианне.

По комнате пронесся насмешливый смешок, прежде чем нож с грохотом ударился о стол, немедленно оборвав смех. Я подняла взгляд и увидела, что наездник-дракин перестал есть.

Будто настроение изменилось. Его светло-карий взгляд скользнул к моему, прежде чем он отвёл глаза.

Я постаралась не заострять на этом внимания — на том, как заметила порезы на его костяшках и то, что они белели. Он был широкоплечим, почти полностью загораживая спинку стула, и даже сидя, я могла сказать, что он возвышался бы над большинством сидящих с нами.

Большой меч всё ещё был пристёгнут к его спине, и мне было интересно, снимал ли он его когда-нибудь.

Кэш повёл плечами — единственное указание на то, что ему было не по себе — прежде чем вернуться к своей тарелке.

— Твой слуга говорит мне, что тебе лучше, — сказал король, возвращая моё внимание к себе. Это был не вопрос, но я всё равно кивнула. Мысленно отметив информацию, подтверждающую, что Бран был слугой, хотя я уже догадалась об этом. Я снова перевела взгляд через стол, понимая, что понятия не имею, куда он делся.

Король сделал глоток из своего кубка.

— Хорошо, — кивнул он. — Тогда ты возобновишь свои тренировки с Кэшем.

Я напряглась, заметив, как блеснули глаза Кэша, когда он впился в меня взглядом.

За столом медленно завязались разговоры, и мне пришлось напомнить себе, что сейчас не время закрываться. Я могла бы беспокоиться о приходе Кэша в мою комнату позже.

Но сейчас я должна была сосредоточиться. Я должна была выяснить, кто такой этот Хаэль. Я снова посмотрела через стол, оценивая каждого, кто был в кожаных доспехах дракина, гадая, был ли кто-то из них тем лидером, на которого я охотилась.

Я поняла, что мне нужна новая тактика. За последние два дня мне удалось разузнать информацию только несколько раз. Я привыкла тайком выбираться по ночам. Именно тогда происходила большая часть моих охот для Даэса — я привыкла сливаться с туманом, привыкла к тому, что мало кто бодрствует, привыкла к уединению — не то чтобы это имело большое значение в Морианне, поскольку там всегда было темно, но здесь днём всё было гораздо сложнее.

Я определённо не привыкла к солнцам.

Король заставлял меня есть с ним каждый приём пищи — а это было три раза в день. Мой желудок был таким вздутым, что болел. Я съела слишком много за завтраком в первый раз, и через час меня вырвало всем в моей комнате. Я знала, что нужно было есть мясо, чтобы не расстраивать желудок, но я не могла сдержаться. Я продолжала есть фрукты, хлеб, выпечку — буквально всё и вся, что презирал Даэс, отправлялось мне в рот. И несмотря на судороги и назойливые головные боли, я любила это.

Я пыталась следить за политикой во время еды, но она менялась слишком часто, чтобы сделать какие-то чёткие выводы. Люди менялись изо дня в день. Единственное, что оставалось неизменным, это их места. Когда бы кто-то ни присутствовал на другом приёме пищи, на котором был раньше, они садились на тот же самый стул, что и прежде. По крайней мере, я заметила, что наездник-дракин так и делал. Я всегда была справа от короля, а Кэш — лидер Вильдеров — слева от него, и когда всадник со светло-карими глазами ел с нами, он был напротив меня.

Какая-то часть меня ненавидела, что, когда он появлялся, женщина с правдивостью всегда садилась рядом с ним. Я узнала, что её зовут Лира и что она была могущественной Вильдершей, которую король держал близко. За каждой едой, которую я ела с ней, я сидела как на иголках, пытаясь формулировать свои слова идеально, в ужасе, что она раскроет меня своей Меткой.

Я знала, что она хотела этого. Она смотрела на меня

Из-за этого было труднее выяснить, кто такой Хаэль. Чем больше вопросов мне приходилось обходить, чтобы ответить, тем меньше я могла подслушивать то, что ещё говорилось.

В промежутках между едой я обычно была свободна, и это становилось моим единственным временем для охоты. Бран провожал меня обратно в мою комнату, и это был мой сигнал собирать как можно больше разведданных. Многое я узнавала от самого Брана, когда он был в хорошем настроении. Но кое-что я выясняла, гуляя по садам и подслушивая приглушённые разговоры.

Бран сказал мне, что, пока я не покидаю замок, я могу исследовать территорию — я просто не могла спуститься по лестнице к Куполу или пойти по любой из троп, ведущих в Соффикейн или Григг.

Это всё ещё был поводок, просто гораздо более свободный, из-за которого легко было забыть, что у меня есть ограничения.

Но я не возражала. Если Хаэль был где-то в замке, у меня не было причин уходить, по крайней мере пока.

Самым странным, к чему нужно было привыкнуть, были драконы, пролетавшие над головой. Никто не тревожился. Никто не бежал. В Морианне, если ты слышал что-то нечеловеческое, ты бежал. Если монстры оказывались на улицах, это означало только одно. Даэс посылал их убивать.

Но в Вивене люди вели себя так, будто увидеть дракона — это не более чем увидеть над собой северную певчую птицу. Возможно, так и должно было быть, таким мог быть мир, когда ты не боишься, что всё вокруг тебя убьёт.

Мне постоянно приходилось напоминать себе не глазеть, что люди не смотрят открыто в небо с разинутыми ртами всякий раз, когда я гуляла на улице.

Пока что я прошлась по двум разным садам и круглой яме, которая, как я предположила, была местом, где тренировались Вильдеры.

Единственная проблема заключалась в том, что никакая из собранных мной сведений не была полезной.

Единственное, что я узнала, — что кто бы ни был этот Хаэль, большинство людей находили его привлекательным. Много разговоров вращалось вокруг того, с кем он переспит во время Варготи, и в целом о том, с каким дракином они хотели бы завести интрижку. Я не понимала эту культуру и понятия не имела, был ли Варготи известен такого рода вещами, но я начинала думать, что это было событием, посвящённым сексу в той же степени, что и самим соревнованиям для всадников на драконах.

Единственное, что я смогла понять наверняка, — что он был в замке. Где-то. Я просто понятия не имела, где.

Это было бесительно.

Я знала, что разузнавать сведения было бы проще ночью. Обычно именно тогда люди вели разговоры, которые не хотели, чтобы кто-то ещё подслушал, но Кэш оставался в моей комнате почти всю ночь.

А к тому времени, как он уходил, я была настолько морально и физически истощена от использования своей Метки, что отключалась.

Что ещё хуже, тренировки Кэша были безжалостными. Я начинала бояться их так же сильно, как когда Даэс наведывался в мою комнату. Он постоянно толкал меня за пределы моей зоны комфорта. Он продолжал пытаться схватить меня, продолжал дразнить меня, продолжал строить свои собственные предположения о том, что вызвало проявление моей Метки, только чтобы заставить мои щёки гореть, а кровь закипать.

Я ненавидела это. Я ненавидела, что ненавидела это. Ненавидела, что это контролировало меня.

Но сегодня вечером Бран сказал мне, что тренировки не будет. Это был первый день Варготи.

Я начинала нервничать. Прошла неделя, большую часть которой я была без сознания из-за высоты, а я всё ещё не знала, как выглядит Хаэль.

Но после сегодняшнего дня я наконец узнаю, кто он. Я смогу начать следить за ним, узнать его распорядок, увидеть, с кем он говорит и кого избегает. Я наконец смогу сопоставить лицо с тем, на кого охочусь.

Я не хотела думать о том, что сделает Даэс, если я вернусь без каких-либо слабостей. Я должна была это выяснить.

Провал не был вариантом.

Сегодня Бран выбрал мой наряд. Он ясно дал понять, что у меня напрочь отсутствует чувство стиля, а Варготи было событием века — и в прямом, и в переносном смысле. На мне было кремовое платье, которое держалось на плечах с помощью нитей с драгоценными камнями, и различные золотые украшения выстилали весь корсаж, из-за чего идти бесшумно было невозможно.

— Разве ты не хочешь посмотреть, как ты выглядишь? — спросил он.

Я снова взглянула на корсаж. Он был вырезан достаточно низко, чтобы виднелась верхняя часть моего декольте, но, что удивительно, мне это не нравилось. Материал был тугим, и хотя он облегал меня, он не был прозрачным, как платья, которые Даэс заставлял меня носить. Это чувствовалось как идеальное сочетание между показным и скромным.

— Я прекрасно вижу платье, — ответила я, прежде чем встретить его взгляд.

— Я имел в виду в зеркале. — Он закатил глаза.

О-о. Я покачала головой.

— Нет.

Его взгляд сузился.

— Почему?

Потому что я не хотела видеть свои глаза. Я не хотела видеть синюю полосу вокруг моих радужек. Никто в Вивене не узнал бы, что это не было частью моего естественного серого цвета, но я могла увидеть их в зрачках самого Даэса, чтобы знать, что мои изменились.

И в тот момент, когда я увижу их, я буду знать, что они уже не те, что были, когда мне было пятнадцать, когда я заключала сделку с Дьяволом.

И помимо физического доказательства того, что Даэс владел мной, я не хотела видеть моральный ущерб. Я не была готова узнать, насколько я постарела, увидеть, сколько жизни утекло из меня за последние семь лет. Я не была готова узнать, что я больше не та, что была, а это означало, что и он больше не тот.

Это было слишком больно.

— Мне всё равно, как я выгляжу.

Это было ложью. Я знала это, и я была почти уверена, что Бран тоже это знал, но он просто пожал плечами, прежде чем выйти из комнаты.

Мне был знаком путь, по которому мы шли. Ходя туда три раза в день, это было первое, что я запомнила в замке.

— Почему мы идём в

— Так и есть, — сказал он, не останавливаясь, чтобы ответить. Если бы я не знала, что он был простолюдином без каких-либо сил, я бы подумала, что его Метка — это ловкость, потому что мне постоянно было трудно за ним угнаться. Я уже не могла винить в этом горную болезнь. Я чувствовала себя прекрасно. Лучше, чем прекрасно. Но Бран ходил так, будто за ним гнался Таллик. — Ты будешь завтракать с королём Элионом. Варготи начнётся после завтрака.

Я вошла в столовую рано впервые, благодаря Брану, который разбудил меня до восхода солнц, чтобы подготовить. Элион был за столом с Кэшем, и моё сердце остановилось, когда я заметила дракина рядом с ним. Из девяти приёмов пищи, которые у меня были до сих пор — теперь десяти, — я разделила с ним только четыре, и я понятия не имела, почему мой желудок делал сальто при виде его сейчас. Он не разговаривал со мной. Он никогда не обращал внимания на меня или на кого-либо, если уж на то пошло. Когда король говорил с ним, он отвечал, но в остальном он был сдержан. Он ел в тишине, едва утруждая себя тем, чтобы посмотреть вокруг стола, и обычно уходил в ту же секунду, как заканчивал.

Совершенно не похожий на Кэша, который был бесстыдным и откровенным и имел привычку смотреть на меня во время каждой еды.

— Ты великолепна в моей одежде, — пропел король Элион, разглядывая меня. — Вивенская мода тебе к лицу.

— Спасибо, — ответила я, занимая своё обычное место справа от него. Моё сердце чуть не выскочило из груди, и я готова была поклясться, что драгоценности на моём платье гремели из-за этого. Наездник-дракин смотрел на меня — и он не отводил взгляда.

Я привыкла к тому, что за мной всегда наблюдает Даэс, но у меня никогда не было столько глаз, устремлённых на меня одновременно. В Морианне я была невидимкой для всех остальных, кроме Даэса.

Но здесь я не могла слиться с толпой. Помимо того, что Элион возвышал меня и выставлял напоказ во время этих трапез, я была беглянкой из Морианна. Единственным человеком, которому удалось сбежать от Даэса.

Что даже не было правдой. Всё это было ложью. Никто не мог сбежать от Даэса — особенно не я.

— Ты рада турниру, Нолли? — спросил король Элион, когда я начала наполнять свою тарелку фруктами и выпечкой.

— Рада. — Он смотрел, как я откусываю кораллово-розовый фрукт. Липкая сладость немедленно залила мой язык, когда я вонзила зубы в кожуру, и мне потребовались все силы, чтобы продолжать обращать внимание на короля.

— Хорошо. — Он кивнул, затем отпил из бокала вина. — Ты не будешь сидеть на моём личном балконе, но у тебя будет лучший вид после моего. Если тебе что-нибудь понадобится, не стесняйся спрашивать.

— Спасибо. — Я знала, что не должна испытывать судьбу, но должна была. — Вообще-то, я хочу кое о чём попросить.

Король Элион усмехнулся, ожидая, когда я продолжу, и у меня сразу возникло ощущение, что всё это было шаблонно.

— Мне было интересно, может ли Бран пойти со мной на турнир. — Половина меня просила ради Брана. Он немного рассказал мне об этикете Варготи, пока помогал мне подготовиться сегодня утром. Если только слуга не был распорядителем, они не могли присутствовать — никогда. Я знала, что он был бы в восторге, если бы мог посмотреть, но он также был нужен мне там. Я хотела иметь возможность свободно задавать любые вопросы, и если Бран почувствует, что обязан мне услугой, я знала, что он ответит. Он также был одним из немногих здесь, кому я доверяла. Ну, доверие было не совсем точным словом. Я больше никому не доверяла. Но он был хотя бы искренним. Я точно знала, что получу с ним. Он был тем, кто он есть, и я находила это опьяняюще притягательным.

— Зачем тебе смотреть Варготи со слугой? — цокнул король, его веселье сменилось отвращением. У него была небольшая морщинка вокруг глаз, которую я не заметила раньше, и когда он не улыбался, это придавало ему суровый вид.

— Я никогда не видела этого раньше, и я уверена, что у меня будет много вопросов. Я не хотела никого беспокоить…

— Я не позволяю кому попало быть свидетелем этого, — перебил он меня. — Варготи — престижное событие. Единственные слуги, которым разрешено присутствовать, — это те, кто на нём работает.

Я перестала есть, в животе образовался комок, когда я повернулась, чтобы посмотреть на него. Возможно, я зашла слишком далеко…

— Несмотря на то, что ты не из моего королевства, я распространил на тебя приглашение в знак моего благоволения, а ты насмехаешься надо мной, желая пойти со слугой, — прошипел он, и я прокляла себя, гадая, не лишит ли он меня приглашения. Мне нужно было посмотреть на это. У меня не было способа узнать, кто такой Хаэль, не увидев его лично. Элион откинулся на спинку стула, оценивая меня.

— Извините, — сказала я, чувствуя, как мои щёки бледнеют от его слов.

— Аррик сопроводит тебя на турнир, — сказал он после долгой паузы. Я уже собиралась спросить, кто это, прежде чем он добавил: — Поскольку он привёл тебя сюда, он может ответить на любые твои вопросы и, возможно, научить тебя основам придворного этикета.

Я попыталась сохранить невозмутимое выражение лица, когда до меня дошло, что я проведу весь турнир с всадником, который нашёл меня. По крайней мере, теперь я знала его имя.

— Я ценю вашу доброту, — заставила я себя осторожно сказать.

— Я не предлагаю вещи из доброты.

Стол вокруг нас начинал заполняться, но я отказывалась смотреть. Я продолжала смотреть на короля, ожидая, к чему он клонит, пока моё сердце билось всё быстрее и быстрее.

— Я ожидаю демонстрации твоей Метки после того, как турнир закончится.

Моя поза слегка расслабилась, когда он повернулся к Кэшу и начал говорить о чём-то другом, но я не могла заставить себя доесть остальной завтрак. Те немногие сладости, которые я уже съела, забурлили, переворачивая мой желудок.

Только когда все покидали комнату, я подняла взгляд и заметила, что наездник-дракин смотрит на меня. Он не сдвинулся с места, но Кэш — да.

Кэш обошёл стол и остановился передо мной.

— Я буду на том же балконе, — сказал он, оглядывая меня с ног до головы, прежде чем подмигнуть. — Если устанешь от Аррика, найди меня.

Его улыбка переросла

Я честно понятия не имела, что сказать. Годы, проведённые в полном молчании, полностью разрушили любые навыки общения, которыми я, возможно, обладала в пятнадцать, и теперь я едва знала, как себя вести. Я чуть не добилась того, что меня не пригласили на турнир.

Стул с грохотом проехался по полу и эхом разнёсся по комнате. Аррик устремился ко мне с хмурым лицом.

— Пошли, — прорычал он. — Идём.

Впереди возвышался Купол, соперничая величием с замком Элиона. Тысячи ступеней разделяли различные секции, создавая переходы между трибунами, и поток людей, хлынувших в них, был ошеломляющим. Раньше я не осознавала, что в Вивене так много жителей, а ведь это была лишь часть народа, только избранные горожане из Соффикейна и Григга — Первой и Второй провинций, о чём я узнала только за завтраком.

Я попыталась выровнять дыхание, молясь, чтобы моя Метка не проявилась, пока нас провожали внутрь. Кэш держался рядом, когда я шла за Арриком, достаточно близко, чтобы кожа покалывала. К счастью, он не пытался касаться меня, как делал во время тренировок, но это не имело значения. Меня зажали со всех сторон, плечом к плечу с массой вивенцев, которые толкались вперёд, пытаясь найти свои места.

Аррик же шёл так, будто был бы рад потерять меня в толпе.

Это было бесило и делало почти невозможным поспевать за ним.

Длинная извилистая лестница через горный перевал заканчивалась прямо перед Куполом, заставляя нас пройти под аркой, вырезанной в центре одной из изогнутых стен, и я поняла, что всё сооружение было встроено в землю, что делало его внутреннюю часть намного просторнее.

Внешняя сторона была самого тёмного оттенка чёрного, который я когда-либо видела, с краями, расширяющимися наружу овалом, открывая то, что могло бы быть потолком, стихиям.

Внутренняя часть уходила вниз с тысячами сидений, все из которых были обращены к большой арене внизу.

— Это яма, — прошептал Кэш мне через плечо, и я поняла, что остановилась.

Я уже собиралась последовать за толпой вниз, арка выплюнула нас в середину всего этого, когда Кэш снова заговорил, указывая на Аррика, который вместо этого поднимался по ступеням.

— Сюда, каторжница.

— Каторжница? — Это слово остановило меня.

— Тебе, кажется, не понравилось моё первое прозвище для тебя, так что я придумал новое, — усмехнулся Кэш. — К тому же, каторжница подходит больше, чем маленькая Вильдерша, раз ты не можешь овладеть своей Меткой и ты беглянка от Короля Мёртвых.

— Точно, — сглотнула я. Я старалась не думать о Даэсе вообще, но это не помогало. Опьяняло не иметь его в своей голове, но это лишь усиливало мой ужас. Когда он отправится на тонущие острова? Почувствую ли я его присутствие до того, как он прочитает мои мысли? Пойму ли я в тот самый момент, когда это случится?

Я развернулась, чтобы следовать за Арриком, пытаясь отделаться от Кэша, который не отходил от меня ни на шаг.

Несмотря на то, как тесно здесь было, выглядело это комфортно — бархатные мягкие сиденья, полированные чёрные ступени, проплывающие мимо подносы с едой и напитками. Но я не могла сосредоточиться на огромном количестве выставляемого напоказ богатства и роскоши. Я то и дело поглядывала вверх, гадая, насколько высоко нам предстоит подняться, в ужасе от того, что нам не откроется хороший обзор.

И Аррик не остановился, пока мы не достигли самого верха. Он отвернулся от трибун, свернул налево в полузатенённый балкон. Столики уже были накрыты напитками и закусками, и вместо чёрных ярусных сидений здесь стояли глубокие, пушистые диваны. Это место легко могло вместить тридцать человек, но мы были здесь единственными.

— Где все остальные? — спросила я, молясь Солнцам, чтобы не только мы троим пришлось провести весь турнир. Одна только еда заставляла меня думать, что балкон будет забит, но, судя по завтраку, Элион, похоже, не заботился о том, чтобы тратить ресурсы впустую.

Аррик не ответил. Конечно, чёрт возьми, не ответил. Кроме того, что он окинул меня взглядом, прошёлся глазами по драгоценным камням на моём платье, он не обращал на меня внимания всю дорогу сюда, а дорога была долгой.

Я попыталась отмахнуться от этого, но он действовал мне на нервы, что не имело никакого смысла. Я не любила внимание. Я любила сливаться с толпой. Так почему же меня так беспокоило, что он меня игнорирует?

Я развернулась, прочь от Аррика, и попыталась сосредоточиться на том, чтобы осмотреться. Даже внутри Купола я могла понять, почему люди называли его Яйцом. Всё это было скорее овальным, чем круглым, с двумя более короткими сторонами, слегка более изогнутыми.

Балкон, на котором мы стояли, выступал на пару футов в каждую сторону, нависая над трибунами. Мы находились на одной из длинных сторон, задняя стена изгибалась над нами, создавая небольшой затенённый навес, доходивший до столов с едой.

Кэш шагнул к одному из столов, взял напиток, а затем подошёл встать рядом со мной.

— Стоя видно лучше, — сказал он. Моя голова всё ещё была поднята вверх, я разглядывала вид изогнутого верха. — Но Варготи длится долго, так что я бы советовал рассчитывать силы.

Я снова посмотрела вниз. Аррик опирался на перила спиной к трибунам внизу. Но даже несмотря на то, что он стоял лицом к нам, он всё равно полностью меня игнорировал. Его глаза были закрыты, голова повёрнута вверх, к солнцам. Руки опирались на перила, отчего мышцы на его бицепсах напряглись…

Я подошла к перилам, с противоположного конца от того, где стоял Аррик, и заглянула вниз.

Я насчитала двадцать три уровня от нас до арки, через которую мы вошли, но сооружение продолжалось вниз, почти удваивая глубину своего ухода в землю.

Я осмотрелась и поняла, что здесь были десятки балконов, похожих на наш, все со стеклянными перилами, нависающими над трибунами. Они были равномерно распределены по трём сторонам Купола, тогда как четвёртая сторона — та, что прямо напротив нас — тянулась одним большим балконом во всю длину стены. Король Элион сидел на троне прямо в центре его. Я ожидала, что у него будет многолюдно, но на нём никого не было, кроме слуг, прислуживающих с вином и едой.

Я снова посмотрела вниз, на яму. Я представляла, что место, где тренируются драконы, будет завалено грязью и

— Это те, кто участвует? — спросила я, указывая на дно Купола.

Я спрашивала Аррика, но ответил Кэш.

— Ага. Это все инициированные.

Честно говоря, я не хотела иметь ничего общего с Кэшем, но Арrik вёл себя так, будто меня не существовало, а мне нужно было, чтобы кто-то ответил. К тому же, он не пытался касаться меня, как во время тренировок. Я не собиралась ослаблять бдительность, но я могла держать его на расстоянии и пользоваться его откровенностью.

Кэш шагнул ко мне, перегнувшись через перила. Остальные трибуны внизу под нами заполнялись, и громкие взволнованные разговоры начали эхом разноситься по Куполу.

— Как мы вообще что-то увидим? — спросила я. Сомневаюсь, что мы пропустим дракона — если они вообще появятся на турнире, — но не было видно ни одного. Я даже не слышала ни одного рёва вдалеке, что было необычно. С тех пор как я здесь оказалась, их рёв раздавался эхом несколько раз в час. Теперь же, кроме торопливых сплетен внизу под нами, небо молчало.

Я развернулась, посмотрев вверх, на замок. Отсюда, снизу, я могла видеть, как именно он был встроен в горный перевал, а просторы Драконьих Гор тянулись дальше на север. Лестница, по которой мы спускались, закручивалась по спирали, огибая изгибы некоторых вершин.

Но всё равно ни одного дракона не летало вдалеке. Я снова посмотрела вниз на точки дракинов, стоящих в яме, но их невозможно было различить. Если я смогу лишь мельком увидеть Хаэля с такого расстояния, я пропала. Я бы предпочла переполненные трибуны на нижних уровнях, чем это.

Кэш усмехнулся, вероятно, заметив разочарование, написанное на моём лице, когда я ещё больше перегнулась через перила, и как по команде прямо перед нами материализовалась проекция ямы. Я отшатнулась назад, чуть не потеряв равновесие, когда она развернулась в открытом пространстве в воздухе между балконами.

— Видишь вон того парня? — спросил Кэш, указывая на одинокую террасу ближе к первому уровню. Я могла разглядеть только силуэт человека, сидящего в единственном кресле.

Я кивнула, снова подходя к перилам.

— Его Метка — проецирование зрения. Он транслирует весь турнир, так что тебе не нужно перегибаться через перила.

Я испытала облегчение и удивление. Я слышала об этой Метке раньше. Существовали проецирующие Метки почти для всех чувств, и проецирование зрения было довольно распространённым в Вивене, происходящим из желания. Потому что обладать этим даром означало прямой билет в Соффикейн, Первую Провинцию. Развлечения и удовольствия были тем, чему завидовали морианнцы, в основном потому, что это было чуждо в мире, где приходится сражаться за объедки, чтобы выжить.

Я до сих пор помню, как подслушивала приглушённые разговоры о том, каково это — на спектакле в Вивене — как улицы будут забиты на мили, но каждый сможет видеть так же легко, как и следующий, благодаря проекциям.

Честно говоря, это звучало как миф. Единственным развлечением в Морианне было наблюдение за тем, как люди дерутся, или проверка того, станет ли недавно сосланный вивенец настолько отчаянным, чтобы есть ягоды вокруг реки.

Я уставилась на проекцию, полностью забыв теперь смотреть вниз. Она была настолько чёткой, что я могла поклясться, что вижу всё лучше, чем если бы сидела на первой трибуне в сотнях футов внизу.

Я начала всматриваться в дракинов через проекцию и с удивлением обнаружила почти столько же наездников-женщин, сколько и мужчин. Понятия не имею, почему меня это так поразило. Я знала, что женщины-дракины существуют, я просто не думала, что они будут настолько распространены.

Я изучала лица мужчин, пока мой взгляд не зацепился за что-то красное. Один наездник стоял в стороне, ото всех в яме, с пятнами крови на промежности, растекавшимися с пугающей скоростью.

— Что с ним случилось? — спросила я.

Кэш издал низкий хриплый смешок.

— Бедняга не смог удержать член в штанах.

Должно быть, на моём лице отразилось то же недоумение, которое я чувствовала, потому что он объяснил:

— Наездникам нельзя ни с кем трахаться до окончания Варготи.

Я лишилась дара речи, не совсем складывая кусочки воедино, но мой разум рисовал картину…

Кэш сделал шаг ближе ко мне.

— Им отрезали его член, каторжница.

— Потому что он напал на кого-то?

Он снова рассмеялся.

— Не. Бедняга влюбился.

— Это кажется довольно… жестоким, — сказала я, мгновенно проникшись к парню сочувствием. Я могла понять, если это не было взаимно… Честно говоря, я сама фантазировала о том, как схвачу один из ножей Даэса и сделаю то же самое с ним с тех самых пор, как он попытался…

— Правила есть правила, — пожал плечами Кэш. — Король Элион справедлив. Он вознаградит послушание, но накосячишь — понесёшь наказание.

— Но почему это правило? Почему он не может любить кого-то?

— Дело не в любви. Дракинов разводят для размножения. Все знают, что они не могут ничего делать, пока не переживут Варготи. Именно поэтому конец турнира превращается в трахафест. В зависимости от того, насколько стары наездники, некоторые ждали столетие, чтобы окунуть свои члены.

— Я всё ещё не понимаю, почему… — мой голос затих, когда я продолжала смотреть на парня, наблюдая, как его лицо искажается от боли, а на глазах выступают слёзы.

— Те, кто выживет, делятся на две группы. Одну для размножения, другую для стерилизации. Дракины могут воспроизводиться только с дракинами. Обычно все женщины, пережившие турнир, попадают в группу для размножения, если только не нужно вычистить какие-то семейные линии. Потом идёт группа, которую стерилизуют, не отобранную для размножения. Они становятся первой линией Драконьей Армии. Большинство хотят попасть в эту группу, потому что после стерилизации они могут быть с кем захотят. Элиону насрать, но только после турнира.

— То есть если бы он подождал, то мог бы быть с кем захотел?

— Возможно, — Кэш пожал плечами. — Но бедняга был нетерпелив, и теперь, даже если он переживёт турнир, его не оставят в живых.

— Его убьют?

— Ага, — Кэш кивнул, направляясь к столу, чтобы взять ещё один напиток, и я мельком заметила, как на наш балкон заходит всё больше людей. — Нарушенные правила против Элиона всегда влекут за собой какое-то наказание или смерть. Его держат в живых только для насмешки. — Он сделал глоток, возвращаясь ко мне. — Глупому бедняге даже не пришлось бы ждать так долго. Он родился всего двадцать восемь лет назад. Некоторые мужчины там внизу

Меня передёрнуло, и Кэш, должно быть, заметил это, потому что усмехнулся в свой бокал, делая ещё один глоток.

— Такова суровая жизнь наездника, каторжница.

— То есть ни у кого из них нет выбора? — спросила я.

— Только у одного человека. Тот, кто выигрывает турнир, получает право решать, в какую группу он хочет попасть. Это стимул, чтобы сделать его более жестоким, заставляет их тренироваться усерднее. А что касается всех остальных, выбор делает король Элион.

— И что большинство выбирает?

— Это зависит от того, с кем они хотят трахаться.

Мои губы приоткрылись без моего ведома. Я никогда ни с кем не говорила о подобных вещах — никогда не было возможности, — а Кэш говорил об этом как о самой обыденной вещи в мире.

— Кто выиграл последний турнир? — спросила я, надеясь направить разговор в сторону Хаэля, затем, подумав, добавила: — И что он выбрал?

Кэш открыл рот, но Аррик его перебил.

— Насколько я помню, я её сопровождающий на турнир, а не ты. — Его голос был низким, угрожающим.

Кэш усмехнулся, посмотрев между нами, прежде чем направиться к одной из зон отдыха на нашем балконе, оставляя меня одну с наездником, и вместе с ним ушёл любой шанс получить ответы на мои вопросы.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Аррика, и пришлось вытянуть шею, чтобы увидеть его лицо. Я впервые стояла прямо перед ним и забыла, насколько он высок. На его спине был пристёгнут тот же большой меч, серебристый металл был таким ярким, что отражался в толстом шраме, спускающемся по его шее.

Беглый осмотр его тела заставил меня заметить, сколько маленького оружия было спрятано в его униформе, и я была уверена, что есть ещё больше скрытого, что я не могла видеть.

Он выглядел как жестокий воин. Если бы не он нашёл меня в Вальдерне, я бы заподозрила в нём Хаэля. Но я знала лучше. Помимо того, что теперь я знала, что его зовут Аррик, лидер не стал бы отправлять преступницу с высадкой в Морианн.

Но несмотря на то, что он не был их лидером, он всё равно был чертовски устрашающим. Меня это только тревожило из-за того, каким будет Хаэль.

Потому что Аррик был тем человеком, от которого я убежала бы далеко-далеко.

Я отказалась пить что-либо со столов, даже после того, как к нам присоединились другие Вильдеры и наездники. Опьянение, похоже, было обычным делом, и у меня сложилось впечатление, что Варготи было больше светским мероприятием, чем настоящим турниром. На каждом балконе, который я могла видеть, раздавали напитки, и даже люди на трибунах внизу заказывали всё больше и больше у слуг, которые ходили по крутым ступеням.

Аррик был единственным, кроме меня, кто не пил. Он не сдвинулся с места у перил и стоял рядом со мной, глядя на проекцию.

Я пыталась задать ему несколько вопросов в течение дня, но после четвёртого раза, когда он меня проигнорировал, я сдалась.

Кэш подходил к нам время от времени. Обычно только тогда, когда Аррик был настолько поглощён происходящим на проекциях, что не заставлял его уйти.

Я использовала каждую возможность, чтобы задать ему как можно больше вопросов, только ничего полезного не узнала.

Меня разочаровало, что никого не представили как Хаэля. Это не имело смысла. Я предположила, что лидер дракинов будет руководить турниром, но его нигде не было. Я изо всех сил старалась вести себя непринуждённо, но обнаружила, что становлюсь всё более раздражённой. Пока что я не узнала ничего полезного, чтобы рассказать Даэсу. Я даже не могла сказать ему, какого именно дракина мы выслеживаем.

— Я думала, здесь должны быть драконы, — пробормотала я, в основном себе под нос.

Рядом со мной раздался смех, так неожиданно, что я подпрыгнула.

— Драконы сегодня не придут, — сказал Аррик, разглядывая меня.

— Значит, ты умеешь говорить, — рявкнула я, скрещивая руки на груди, не в силах подавить гнев, поднимающийся во мне. Он полностью игнорировал меня весь день, даже когда я намеренно пыталась задать ему вопросы, а теперь захотел поговорить. — Я думала, ты потерял эту способность, как только мы вошли в тронный зал.

Он повернулся ко мне, его бледные глаза под солнцами казались более золотистыми. Они напоминали мне кого-то, но я не могла вспомнить кого. Это была ещё одна вещь, которая постоянно беспокоила меня в нём.

— Драконы приходят на третий день, — сказал он, пропустив мимо ушей мою маленькую вспышку. — Ты захочешь сказать об этом своему слуге.

Я уже собиралась открыть рот, чтобы спросить, какое отношение Бран имеет ко всему этому, когда до меня донёсся запах алкоголя.

— Ну и как тебе? — спросил Кэш, подходя с другой стороны. Я сбилась со счёта, сколько напитков он выпил с начала турнира. Его речь начинала заплетаться, а светлые волосы были зачёсаны назад тонким слоем пота.

— Это разочаровывает, — выпалила я, не успев подумать. — Наблюдать за тем, как они соревнуются, кто дальше бросит кинжал, кажется немного не впечатляющим для наездников Драконьей Армии.

Аррик напрягся рядом со мной, но ничего не сказал, просто продолжал смотреть на проекцию перед нами, снова делая вид, что меня не существует.

Кэш усмехнулся.

— Хочешь увидеть пролитую кровь, каторжница? Я не знал, что ты такая безжалостная.

— Нет, — побледнела я, заикаясь, потому что мои слова прозвучали неправильно. — Я просто ожидала… — Я замолчала, пытаясь обдумать, как это сформулировать. — Большего, — наконец решила я, что было правдой. Понятия не имела, чего я ожидала от Варготи, но точно не этого. Я, наверное, могла бы с блеском пройти турнир, если бы всё, что он включал, — это метание кинжалов в мишени.

— Осторожнее, — сказал Кэш, взглянув на Аррика. — Наездники плохо реагируют, когда Вильдеры насмехаются над ними.

Мой взгляд сам собой скользнул к Аррику. Его челюсть была сжата, и выглядел он так, будто готов меня избить, хотя сам всё ещё смотрел на проекцию.

Кэш сделал долгий глоток из своего бокала, затем кивнул на проекцию.

— Сегодня речь только о навыках. Король Элион использует это, чтобы определить способности, при условии, что они переживут всё это. Завтра начнутся настоящие бои.

После этого я молча наблюдала, в основном потому, что Кэш снова ушёл общаться с другими Вильдерами и дракинами на нашем балконе.

Я начала запоминать всех наездников рядом с нами, прежде чем поняла, что это бессмысленно. Хаэль не стоял бы на том же балконе, что и я. Он должен быть где-то в другом месте. Я просто

На балконе Элиона были наездники, которые приходили и уходили, но проекция загораживала большую часть обзора, и я видела лишь урывками.

— Сможешь отсюда добраться до своей комнаты? — спросил Аррик, его голос был резким, отчего я снова подпрыгнула. Солнца уже начали опускаться за стены Купола, погружая яму в тени.

— Что? — выдохнула я, не до конца уверенная, что правильно расслышала.

— Ты знаешь, как добраться до своей комнаты? — повторил он, переведя взгляд на Кэша у столов с закусками, а затем снова встретившись с моим. — Сможешь сама туда дойти?

Я кивнула. Когда мой разум сосредоточен, я могу выстроить в голове целые планы этажей, запомнив их после посещения места всего один раз. Я понятия не имела, было ли это тем, к чему у меня природная склонность, или я просто привыкла к этому за годы охоты для Даэса, но в любом случае это было полезно.

Я пока не смогла нанести на карту весь замок, в основном из-за его огромных размеров, но я была близка к этому. Я уже разведала почти две трети.

— Как только это закончится, — он указал на проекцию, — иди прямо в свою комнату.

У меня отвисла челюсть, прежде чем я совладала с собой. Во мне зазвенело раздражение, и мне стоило огромных усилий не закатить глаза.

— Что? — спросила я, скрещивая руки на груди. — Ты отказался быть моим сопровождающим?

Пожалуйста, скажи да.

Как бы сильно мне ни не нравился Кэш, он, по крайней мере, отвечал на мои вопросы.

— Не выходи из своей комнаты сегодня ночью. Что бы ни случилось, — только и ответил он, снова полностью проигнорировав мои слова. Это начинало меня бесить. Даэс всё время меня игнорировал. Я должна была привыкнуть, но почему-то то, что делал это он, действовало мне на нервы.

Я прищурилась.

— Почему?

У меня был свободный доступ по замку. Я почти ожидала, что Элион приставит ко мне охрану, когда я приехала, но он этого не сделал. Я знала, что это было намеренно. Всего лишь «невидимые оковы», чтобы обманом заставить меня остаться добровольно.

Ему что-то было нужно от меня. Я не была глупой. Я не покупалась на оправдание Даэса о простом любопытстве по поводу того, как я сбежала из Морианна, или на то, что у Элиона, возможно, слабость к брюнеткам. Этого было недостаточно, чтобы удерживать меня здесь, недостаточно, чтобы приглашать меня на турнир.

Происходило что-то ещё. Мне просто нужно было выяснить, что именно.

Аррик повернулся, чтобы посмотреть на меня, эти бледные глаза пригвоздили меня к месту. Я ненавидела, что не могу отвести взгляд, что его взгляд завораживал. Это было не в жутковатой манере, как у Элиона или Даэса. Хотя карий был таким же бледным, его глаза были мягкими, вероятно, единственной мягкой чертой в нём.

— Просто не выходи.

И затем он ушёл, свернул с нашего балкона и начал спускаться по сотням ступеней к арке.

Я оторвала взгляд от проекции. Инициированные всё ещё целились в мишени, но почти треть наездников покидали трибуны, целый рой чёрных кожаных курток медленно направлялся к выходу.

Тогда я поняла, что только они были в форме. На Вильдерах была официальная одежда, но наездники носили свою кожу как знак чести.

Наверное, так оно и было.

Я взглянула через весь Купол, пытаясь разглядеть короля сквозь проекцию, но он тоже уходил.

— Сегодня вечером я не буду тренировать тебя, каторжница, — заплетающимся голосом сказал Кэш, подходя ко мне, как только Аррик ушёл.

Я возблагодарила Солнца за это. Он был пьян, до глупости опьянён, и я не была уверена, как далеко он зашёл бы в своих уроках, если бы мы занимались.

— Куда все уходят? — спросила я Кэша, пытаясь понять, что происходит.

— Сегодня вечером Элион ужинает со всеми инициированными. Они пируют с королём в первую ночь, потому что большинство не переживут завтрашнего дня, и ещё меньше — последующего.

— А дракины? Почему уходят только некоторые из них?

— Технически это для инициированных, а не для действующих наездников, но большинство высокопоставленных лиц в армии посещают.

Я заставила своё лицо сохранять спокойное безразличие, годы, проведённые рядом с Даэсом, окупались, даже когда внутри у меня всё кружилось. Вот оно. Весь вечер у меня был свободен, и теперь я точно знала, где будет Хаэль.

— Где проходит ужин?

Кэш усмехнулся.

— Завидуешь, что тебя не пригласили? — поддразнил он. — Ни одного Вильдера, и причина, по которой мы не тренируемся, в том, что сегодня вечером никому нельзя быть в замке. — Он всё ещё улыбался. — Но не волнуйся, на балу ты получишь свою долю наездников.

— На балу?

— Ага. — Кэш откинул голову назад и допил остатки напитка, прежде чем бросить бокал на пол. Я поморщилась, когда слуги немедленно пришли убирать. — Они всегда устраивают его на четвёртый день Варготи. Это их празднование выживания и начало вхождения в общество. — Он усмехнулся, разглядывая меня. — Так что тебе лучше быть осторожной, каторжница.

— С чего бы мне быть осторожной?

— Потому что наездники, которых стерилизуют, могут трахать кого захотят на балу — даже Вильдеров. — Он начал уходить, и я поняла, что яма постепенно пустеет. — Так что на твоём месте я бы тренировался сегодня самостоятельно. Тебе нужно поработать над тем, чтобы преодолеть свой страх перед прикосновениями.

Кэш подмигнул мне, прежде чем выйти с балкона и спуститься по ступеням. Я застыла на долгие секунды, пытаясь осмыслить его слова, прежде чем взять себя в руки настолько, чтобы последовать за толпой.

Сегодняшний день был полностью потрачен впустую. Кроме того, что я узнала о самой Варготи, я не почерпнула абсолютно ничего полезного.

Я не могла вернуться к Даэсу и пересказывать интересные факты о том, как живут наездники. Мне нужна была информация, которой никто не знал. Мне нужны были секреты Хаэля, а для этого нужно было начать с того, чтобы выяснить, кто он.

Мне нужно было пробраться на ужин с наездниками сегодня вечером.

Но даже когда мой разум обдумывал план побега, я не могла перестать думать о бале и о том, что Кэш сказал, что мне нужно быть осторожной.

Я споткнулась о подол платья, быстро переодеваясь. Количество драгоценных камней, вшитых в ткань, мгновенно выдало бы меня с головой.

Накинув простое платье песочного цвета, я скользнула обратно в коридоры. Хотя ночь быстро приближалась, внутри замка этого нельзя было заметить. Сконсы освещали коридоры, делая почти невозможным слиться с окружением.

Моей первой

Затем я отправилась в тронный зал. Тоже пуст.

Я обыскала ещё два места, прежде чем поняла, что мне нужна новая тактика. Я спряталась за толстым занавесом, дожидаясь, когда мимо пройдёт слуга. Прошло трое, прежде чем я нашла того, кто нёс поднос с шашлычками из мяса.

Я последовала за ним по извилистому коридору, затем вверх по лестнице, улыбнувшись, когда за поворотом послышались громкие голоса.

Слуга вошёл в большую арку, ведущую наружу, и мне пришлось зажать рот рукой, чтобы не gasp.

Я видела эту террасу раньше — я увидела её после моего первого завтрака с королём. После того как Бран проводил меня в мою комнату, я могла лишь мельком разглядеть её, высунувшись из окна. Даже издалека было понятно, что она огромна. Это было первое место, куда я отправилась в замке. Камень простирался над пышными садами на несколько уровней ниже, и открывался чёткий вид на Драконьи Горы. Некоторые из высочайших вершин находились прямо напротив, и близость заставляла меня чувствовать себя такой маленькой, словно напоминание о том, что мир существует за пределами замка Даэса, что природа существует, красота существует. Я смотрела на него непозволительно долго, прежде чем заставила себя исследовать дальше.

Но сейчас у меня захватило дух. Это было поразительно.

Два солнца почти полностью сели, низко зависнув над горной грядой, окрашивая всё место в мягкие оранжевые и розовые тона.

Я наклонилась вперёд, пытаясь разглядеть получше, не выходя полностью перед аркой. Сконсы были развешаны на внешних стенах замка, добавляя тепла и свечения, которых не было в первый раз, когда я его увидела. Нежная музыка играла в исполнении живого октета, и только этот звук заставил моё сердце остановиться. Я никогда не слышала ничего подобного. В Морианне не было музыкальных инструментов, и никто не рисковал привлекать внимание пением.

В Мёртвом Королевстве нужно было сливаться с толпой. Но здесь всё было как представление эксцентричности, чтобы увидеть, кто сможет выделиться больше всех.

Я была так заворожена, наблюдая, как наездники скользят по танцполу, слушая ноты и нежные мелодии, парящие в воздухе, восторженные разговоры, питьё, смех, всю эту беззаботность, что забыла, зачем я сюда пришла.

На той части террасы, которую я могла видеть, стояло около сотни человек, а я всё ещё не успевала всё рассмотреть.

— Это только для наездников. — Глубокий голос заставил моё сердце подскочить к горлу. Я резко развернулась, нога запуталась в занавеске, за которой я пряталась, и я оказалась лицом к лицу с бледно-карими глазами.

Выражение лица Аррика было застывшим, таким же жёстким и угрожающим, каким он был весь день. Из-за этого было невозможно прочитать его эмоции, кроме лёгкого раздражения, исходящего от него. Было очевидно, что быть моим сопровождающим было для него обузой, но мне было всё равно. Я находила его столь же раздражающим.

— Я и не планировала выходить наружу, — произнесла я.

— Я сказал тебе не выходить из своей комнаты.

Я выпрямилась, прищурившись в ответ.

— Я не знала, что должна принимать приказы от тебя.

— Это то, из-за чего ты влипла в неприятности в Морианне, что заставило тебя рисковать жизнью, спасаясь бегством от Короля Мёртвых? — Он скрестил руки на груди, движение привлекло моё внимание к его бицепсам, прежде чем я снова перевела взгляд вверх. — Находиться там, где тебе не следует?

— Это не твоё дело.

Он оценивающе посмотрел на меня мгновение.

— Я провожу тебя в твою комнату.

— Нет, не проводишь. — Честно говоря, я понятия не имела, что на меня нашло. Я не могла сохранять самообладание рядом с ним.

Вспышка раздражения мелькнула на его лице.

— Если кто-нибудь поймает тебя прямо сейчас, тебе будет хуже, чем было в Морианне.

Я снова взглянула на террасу, увидев разгул в новом свете. Наездники выглядели более пьяными, чем толпа, наблюдавшая за ними с трибун весь день. Все были неряшливыми, беззаботными, вели себя так, будто это их последняя ночь в живых… что, по словам Кэша, так и будет.

— Поверь мне, — добавил он, когда я всё ещё не двигалась, но теперь в его голосе не было насмешки.

— Почему?

— Потому что всегда найдётся один Вильдер, который не слушает правил.

Я приподняла бровь.

— Правил?

— Ты не дракин и сейчас стоишь за порогом, предназначенным только для наездников.

— Так почему ты здесь, а не там? — я указала рукой за занавеску, туда, где танцевали.

— Я ищу развлечение для пира, и я уже достаточно насмотрелся на тебя сегодня, чтобы мне особенно хотелось наблюдать, как ты им станешь.

Мой взгляд метнулся к его, и у меня внутри всё упало. Честно говоря, я не могла понять, хочу ли я спросить его, что это значит.

В любом случае, я не собиралась испытывать удачу, задерживаясь здесь дольше. Наездник с пятнами крови на штанах промелькнул в моей памяти — они сделали это с одним из своих, и я весь день наблюдала, как другие наездники, казалось, насмехались над ним — я не хотела узнавать, что случится со мной, если я нарушу их глупые правила.

Ну, если меня поймают на нарушении их правил, потому что, чтобы сделать то, что мне нужно для Даэса, я собиралась нарушить множество правил. У меня не было выбора.

Я пронеслась мимо него, направляясь к коридору, откуда пришла. Я услышала шаги позади себя и, не оборачиваясь, поняла, что он следует за мной.

Мне не нужна была и не хотелась его помощь — я достаточно хорошо знала замок, чтобы найти дорогу обратно в свою комнату. Ему не нужно было меня провожать, что делало его тяжёлые шаги тревожными. Я всё думала, что он передумает, и я узнаю, что значит «быть развлечением».

От этого я пошла быстрее.

Я была в секунде от того, чтобы взять ручку двери, когда его голос снова заставил меня вздрогнуть.

— Нолли.

Моё тело оцепенело в тот момент, когда моё имя слетело с его губ. Меня не должно было это беспокоить. Это было всего лишь имя — имя, которым меня никто не называл последние семь лет, пока я не приехала сюда…

— Тебе следует уйти.

Я развернулась и указала на дверь.

— Как ты думаешь, что я делаю —

— Я имею в виду не только сегодня вечером, — перебил он меня. — Тебе нужно покинуть замок Элиона.

— Что? — Это было последнее,

— Ты здесь не в безопасности. — Его голос понизился, но он ничего больше не добавил.

— Потому что я была на вечеринке?

— Это не помогает, когда ты делаешь глупости, но нет. — Мускул на его челюсти дёрнулся. Я заметила это только потому, что поняла, что смотрела на его рот. — Король Элион — не тот, за кого ты его принимаешь.

Это заставило меня поднять на него взгляд.

— И за кого же я его принимаю?

— За твоё спасение от Даэса, твоего спасителя. Мне всё равно, как ты хочешь на него смотреть, но Элион — не он. Я предполагаю, что сейчас твоя жизнь кардинально лучше, чем была в Морианне, но ты не можешь оставаться здесь.

— Ты козёл. — Я повернулась, чтобы открыть дверь, но его рука схватила меня за запястье. Я уставилась на нашу кожу, понимая, что моя всё ещё имеет цвет. Моя Метка не реагировала.

Он наклонился вперёд, его дыхание замерло близко к моему уху.

— Он держит тебя как залог. Рано или поздно появится что-то, что Элион захочет, и если Даэс охотится за тобой, ты станешь первым, кем он обменяется.

Я медленно развернулась, прижавшись спиной к двери, когда мое дыхание перехватило. Он отпустил моё запястье, но не отошёл.

Я знала, что была и другая причина, по которой Элион держал меня, и то, что меня держали как залог, имело смысл, но я не могла избавиться от ощущения, что есть нечто большее.

Но его причины не имели значения. Пока что пребывание здесь играло мне на руку. Я собиралась вернуться к Даэсу так или иначе, и я не могла уйти отсюда, пока моя охота не будет завершена.

— Что? — спросила я, не осознавая, что он сказал что-то ещё.

Его взгляд стал жёстче, когда он разглядывал меня, и мне показалось, что он видит меня насквозь.

— Я сказал, тебе должно быть страшно.

Я открыла рот, затем закрыла, затем снова открыла.

— Какое тебе вообще дело? Ты полностью игнорировал меня весь день, а теперь хочешь притворяться, что помогаешь мне?

Он не ответил сразу. Его взгляд задержался на моём на одно биение сердца, прежде чем он заговорил снова.

— Уходи сегодня ночью. Направляйся в Инъаэрилль. Там ты сможешь затеряться среди простолюдинов.

Я готова была поклясться, что увидела мельчайший отблеск эмоции на его лице, но затем он исчез, и он уже разворачивался, чтобы уйти. Я смотрела, как он уходит, мои руки тряслись, а спина всё ещё была прижата к двери.

Мне понадобилась всего минута, чтобы прийти в себя, прежде чем я вошла в свою комнату, кипя от злости. Во-первых, из-за наглости Аррика. А во-вторых, потому что меня взбесило, что он думал, будто я смогу затеряться среди простолюдинов Четвёртой. Судя по тому, что я знала об Инъаэрилле, она была немногим лучше улиц Морианна. Большинство изгнанников были оттуда, и это составляло девяносто процентов преступлений Вивена.

Какое ему вообще дело, останусь я или нет?

Почему меня это волнует?

Какой смысл был говорить мне уходить? Что он имел в виду под развлечением, и если он должен был его найти, почему он отпустил меня?

Солнца, я не могла разобраться ни в одной своей мысли. Я даже не привыкла так много думать. Большую часть времени мой разум был пуст, и, кроме блокировки всего ужасного, что Даэс заставлял меня делать, мне обычно не о чем было думать.

Моя жизнь была предсказуема. Ужасна. Мрачна. Отвратительна, как Солнца. Но предсказуема.

Я начала расхаживать по комнате, раздумывая над тем, чтобы снова улизнуть, но страх заставил меня пока остаться.

Мне нужно было уйти. Мне нужно было раздобыть любую информацию о Хаэле, а то, что у меня её сейчас нет, меня напрягало.

Я не могла вернуться к Даэсу с пустыми руками…

Что, если он не выполнит нашу сделку?

У меня не было выбора. Я не могла рисковать возмездием Даэса по сравнению с одной ночью в качестве чьего-то развлечения — что бы это ни значило. Даэс мог причинить мне больше вреда, чем кто-либо другой здесь.

Потому что, если я не сделаю именно то, что хочет Даэс, он пойдёт за Масином.

Поэтому я снова ушла.

На этот раз я была осторожнее. Я решила карабкаться по внешней стороне, вместо того чтобы идти по коридорам. Теперь, когда я знала, где происходит пир — как назвал его Аррик, — это было недалеко от моей комнаты.

Мне удалось найти низко нависающую крышу, с которой открывался частичный вид на открытую террасу. Это давало мне доступ, которого у меня не было с земли. Если раньше я могла мельком увидеть сотню наездников, то теперь их было, наверное, в три раза больше, и на террасе всё ещё было достаточно места для других.

В центре поля был возведён большой костёр, которого я раньше не замечала, но он не был зажжён. Там было большое каменное кресло, которое сливалось с внутренним двором у задних перил, на котором развалился король Элион, пил и смеялся, наблюдая за —

Я перестала дышать. К нему шёл Аррик, волоча за собой девушку.

Она рыдала, слёзы текли по её лицу, а лодыжки царапали камни, оставляя кровавые следы.

— Простите, — всхлипывала она. — Клянусь, я уйду. Я только хотела посмотреть —

— Молчать. — Элион повысил голос, прервав протесты девушки.

Аррик был бесстрастен, когда бросил её на землю перед ним.

— Я поймал её за наблюдением из северного сада.

Элион улыбнулся, и в этой улыбке было больше змеиного, чем у Даэса. Он бросил быстрый взгляд через плечо, в сторону садов на несколько уровней ниже.

— Я удивлён, что ты нашёл только одну нарушительницу правил сегодня вечером.

Моё сердце мгновенно ушло в пятки, но Аррик ничего не сказал.

Король Элион повернулся к девушке.

— Ты думаешь, я устанавливаю правила для забавы, Вильдерша?

Девушка плакала, но смогла покачать головой, вставая на колени.

Он улыбнулся, едва заметно, лишь слегка приподняв уголок рта.

— Жаль, что ты не пришла к этому осознанию часом раньше. — Он повернулся к толпе, его голос стал громче. — Правила существуют, чтобы их соблюдать, и правило сегодня вечером гласило, что это мероприятие только для дракинов.

По толпе наездников прокатился смех, в воздухе разнеслись выкрики согласия. Большинство всё ещё были в своей коже с сегодняшнего дня. Но, приглядевшись, я увидела небольшое различие в их униформе. На всех была одинаковая облегающая чёрная кожа, но у некоторых на левой стороне груди была вышита нашивка. Она была

Громкий вопль заставил меня чуть не упасть с крыши, на которой я пряталась. Дракон прилетел из-за меня и приземлился на камне рядом с девушкой. Не просто какой-то дракон — тот самый, который привёз меня сюда. Его кремовая чешуя мерцала, делая всё остальное тусклым по сравнению с ней.

Девушка попыталась отползти, вероятно, чтобы убежать — что именно я и должна была делать, но я была заворожена.

— Удержи её, — король Элион указал на Аррика.

Его взгляд был жёстким, когда он зашёл за её спину, удерживая её на месте, а его дракон открыл пасть, сверкнули огромные зубы, и я поклялась, что сейчас увижу, как её съедят заживо.

В следующую секунду из его пасти вырвался огонь и воспламенил пустой костёр, пока всё не охватило пламя.

Жар ударил по крыше, пот покрыл меня. Я не была уверена, дрожала ли я больше, чем девушка.

Дракон захлопнул пасть, и огонь начал утихать. В нём было голубое свечение, которого я никогда раньше не видела, когда он пожирал кусты и низкорослые растения в центре ямы. Я знала, что драконье пламя интенсивное, хуже обычного огня. Оно могло сжечь что угодно. Одного Таллика было достаточно доказательством, но я никогда раньше не видела, чтобы оно задерживалось, не видела, чтобы оно кружилось внутри костровой ямы.

— А теперь брось её в огонь, — улыбнулся король, откидываясь на троне.

Девушка начала брыкаться и кричать, когда Аррик потащил её в огонь. Его челюсть была напряжена, но это была единственная эмоция на его лице, когда он бросил её внутрь.

У меня упало сердце, когда она закричала, её голос взвизгнул до неподобающей Солнцам октавы.

— Всегда есть цена, которую платят те, кто нарушает мои правила, — сказал Элион, не утруждая себя повышением голоса, затем заиграла музыка в такт её воплям, и вечеринка возобновилась почти одновременно, все ели и пили вокруг костра, но мой взгляд был прикован к ней.

Аррик отошёл, как только огонь распространился выше её ног, и я не могла понять, что происходит. Почему она просто стояла? Она выглядела так, будто пыталась двигаться, отчаянно пытаясь ступить с пламени, но не могла, словно была в ловушке.

Она медленно сгорала заживо, её крики теперь стихли, хотя её рот всё ещё был открыт.

Меня тошнило. Я хотела спуститься на террасу, вытащить девушку из углей и исцелить все ожоги на её теле, но у меня не было Метки исцеления.

Я ничего не могла сделать.

Я видела смерть, вероятно, больше, чем любой из наездников на террасе внизу. Даэс заставлял меня наблюдать за ней бесчисленное количество раз, каждый раз по-разному, ужасными способами. Всякий раз, когда я думала, что видела худшее, он удивлял меня чем-то новым.

Это не должно было беспокоить меня так сильно, как беспокоило. Возможно, я была просто наивна, придя сюда. Я думала, что жизнь в Вивене возведена на пьедестал. Что всё королевство было добрым и справедливым — далёким криком от преступлений Морианна. Но я ошибалась.

Вивен был таким же извращённым и тёмным, как Морианн, и король Элион, возможно, был таким же коварным, как король Даэс. Только он прятал своё насилие за юрисдикцией искусственных правил.

Я оставалась, пока девушка не перестала двигаться. Понятия не имею, почему я думала, что это помогает, но что-то во мне не хотело, чтобы она умирала одна.

Я всё думала о том, что на её месте должна была быть я…

Когда я повернулась, чтобы уйти, моё внимание привлекли бледные глаза.

Аррик смотрел прямо на меня. Он был единственным, кто не веселился, единственным, кто не пил и не радовался празднику.

Моё сердце остановилось, а его взгляд не отводился. Он продолжал смотреть.

Мне нужно бежать. Мне должно быть страшно. Мне нужно делать что угодно, только не смотреть на него в ответ. Всего одного его движения было бы достаточно, и он мог бы заставить меня оказаться там внизу, горящей рядом с обугленными костями девушки. Его дракон всё ещё был на террасе. Он, наверное, добрался бы до меня быстрее, чем я успела бы моргнуть. Я была бы мертва в мгновение ока.

Но вместо этого я показала ему средний палец, после чего поспешила обратно в свою комнату.

Я проснулась на следующее утро с отвращением. Я почти не спала после того, как бежала с крыши на крышу, чтобы вернуться в свою комнату, а в те моменты, когда мне всё же удавалось заснуть, мне снилось, что прошлой ночью на её месте была я. Это меня сжигали, моя Метка не работала, и я умирала, а все наездники вели себя так, будто меня не существует…

Только тогда я поняла, что перестала видеть во сне Масина с тех пор, как приехала сюда. Каждую ночь последние семь лет мои кошмары были заполнены днём его смерти, днём, когда я стала достаточно отчаянной, чтобы заключить мою сделку. Но теперь мне снились новые кошмары.

Не то чтобы увиденное было хуже того, что случилось в Морианне, но это разбило мою надежду.

Я всегда думала, что Вивен лучше. Я думала, что это яркость, прорезающая тьму, жизнь против смерти.

Я уже не спала, когда Бран постучал в мою дверь, чтобы одеть меня к турниру. Он молча подготовил меня, и хотя я должна была использовать это время, чтобы задавать ему вопросы, я использовала его, чтобы возвести свои стены обратно. Потому что одно стало ясно после прошлой ночи: у меня не было никаких угрызений совести насчёт того, что Даэс полностью уничтожит наездников, когда сойдутся луны. Я впервые действительно захотела охотиться. Когда я только приехала сюда, я чувствовала вину из-за этого, не то чтобы у меня был выбор, но я видела всех людей, которых затронет его нападение.

Теперь мне было наплевать. Я хотела видеть, как они все сгорят. Раньше я думала, что дракины просто отшельники, но теперь в моём сознании все они были монстрами.

И наездник, который привёз меня сюда — я ненавидела его больше всех. Он затащил ту девушку в огонь и просто стоял, пока она

Словно мой взгляд был затуманен, но теперь он прояснился. Я так увлеклась тем, насколько другим казался Вивен, что не осознавала, насколько похожим он был на самом деле.

На нём просто был красивый бант, чтобы скрыть весь ужас и смерть, и я собиралась перерезать этот грёбаный бант.

— Хочешь посмотреть на себя? — спросил Бран, вкалывая последнюю шпильку в мои волосы.

Я замерла. Я подумала об этом. Я хотела. Я хотела увидеть ту, кто уничтожит это место, но я была не готова встретиться со своим прошлым. Пока нет.

Я покачала головой.

— Я доверяю, что ты сделал меня красивой.

Бран усмехнулся.

— Более чем красивой. Ты сияешь, как проклятые Солнца.

Я не смогла сдержать улыбку в ответ. На мне снова были бриллианты. Лиф сегодня был свободным, юбки струились до пола, и при каждом моём движении бриллианты отражали свет сконсов, заставляя меня светиться.

Одна-единственная мысль постоянно крутилась в моей голове —никто не ожидает, что нечто столь прекрасное может быть столь смертоносным.

Они никогда не увидят меня на подходе.

Я сладко улыбнулась Аррику, прежде чем занять своё место напротив него в обеденном зале. Его выражение лица сменилось с чистого шока на ярость, и я смаковала это.

Он не ожидал меня увидеть. После того, что случилось прошлой ночью, он думал, что я сбегу.

Обломись.

Я проигнорировала его взгляд и начала наполнять свою тарелку, выдавая своё лучшее представление благодушия и неведения, когда ела свой завтрак, беззаботно потягивая напиток и поедая пирожные, не заботясь ни о чём на свете. Но я чувствовала его. Я знала, что он всё ещё смотрит на меня. Его кулаки были сжаты, когда он положил руки на стол, прежде чем размять каждый палец по одному.

Сожалел ли он, что не сжёг меня прошлой ночью? Я видела его ложь. Он думал, что если проводит меня до моей комнаты и попытается напугать, это сработает, но я не уходила.

Я ненавидела обоих — короля за то, что приказал, и Аррика за то, что именно он это сделал.

Но сейчас это не имело значения. Вместо этого я просто сосредоточилась на том факте, что у меня теперь есть некоторое преимущество над Арриком. Не то чтобы оно было особенно полезным. Он был не тем, на ком мне нужно сосредоточиться, но кто-то внутри Драконьей Армии должен был стать началом.

Сегодня все были в приподнятом настроении. Весь завтрак вращался вокруг того, как пройдут бои. Из разговоров я поняла, что это будет битва всех против всех насмерть. Смешивались разговоры о предыдущих турнирах и предположения о том, какие инициированные переживут сегодняшний день.

Это был возведённый в ранг азарта тотализатор.

Предпосылка была проста — они должны были оставаться в живых до захода солнц, и никто не мог покинуть яму ни секундой раньше.

К тому времени, как слуги начали убирать со стола, король Элион уже ушёл. Я подождала, пока Аррик встанет, прежде чем последовать за ним.

Так же, как и накануне, он не произнёс мне ни единого слова, пока мы шли по внешним ступеням, ведущим к Куполу.

Разница была лишь в том, что на этот раз я уловила выражение его лица, когда мы спускались вниз, он был взбешён.

Я едва мог сосредоточиться, наблюдая за Варготи, и как бы я ни пытался это отрицать, я знал, что это из-за девушки рядом со мной.

Нолли смотрела на проекцию, действительно следя за боями, в отличие от всех остальных на нашем балконе. Большинство Вильдеров использовали турнир как предлог для недельной пьянки, и это бесило меня.

Люди умирали, но никто и глазом не вёл.

Я знал, как лицемерно это звучит. Поэтому Нолли сегодня почти не разговаривала со мной. Не то чтобы я когда-либо давал ей повод со мной разговаривать, но она задавала не так много вопросов, как вчера.

Я позволил той Вильдерше сгореть, не моргнув глазом, и она возненавидела меня за это. Я чувствовал это — то подобие человечности, которое, как она думала, у меня было, исчезло в тот момент, когда я затащил ту девушку в огонь на смерть.

Я думал, это отпугнёт её, но она, блядь, всё ещё была здесь.

Понятия не имел, почему меня это так беспокоит, почему она меня беспокоит.

Мне не было дела ни до чего, ни до кого. Люди умирали на моих глазах постоянно, большинство от моей собственной руки. Поэтому я научился отключаться, но с ней у меня не получалось.

В ней было что-то, что зажигало мою душу, что воспламеняло меня изнутри и заставляло чувствовать себя живым впервые за последние сто двадцать два года моей жизни, и, хотя ответ сверлил задворки моего разума, я отказывался в него верить. Не может быть — но у меня не было другой причины, почему мне не всё равно, что с ней случится…

Меня это, блядь, ужасало.

Я пытался заставить её бежать прошлой ночью, пытался предупредить, и когда понял, что она пробралась на крыши, я сделал так, чтобы девушка сгорала медленно, надеясь, что жестокость всего этого достаточно напугает её.

Это не имело смысла. Если она хотела иметь шанс на нормальную жизнь, ей нужно было убраться как можно дальше от этой дыры. Понятия не имею, какой была её жизнь в Морианне, но, судя по её Метке, я догадывался, что у неё не самое лучшее прошлое. Но, блядь, мне хотелось кричать на неё, пока она не поймёт, что Элион хуже.

Он использовал её, держал рядом только для того, чтобы продать её обратно Королю Мёртвых, и мысль о том, что Дьявол держит её в своих руках, разъедала мою душу.

Блядь. Что, чёрт возьми, со мной не так?

Мне не было дела до людей. Я ни о ком не волновался, кроме себя.

Я так не делал.

Я попытался сосредоточиться на боях, наблюдая, как группа, сражавшаяся вместе всё утро, рассеивается.

Поэтому я больше всего ненавидел второй день. Это был первый турнир, на котором я был зрителем, но даже спустя столетие я помнил, каково это — быть внизу в яме и сражаться.

Переключение между друзьями и врагами задевало за живое, когда все жаждали мести. Друзья обращались против друзей. Семья вонзала ножи в спину друг другу.

Было так много крови, так много смертей, так много изрубленных тел, что трудно было

— Какой смысл убивать друг друга? — спросила Нолли, её голос был таким тихим, что это резануло слух. Мы были уже несколько часов в бою, яма почти полностью покрылась кровью и месивом, свидетельствуя об этом.

Я не ответил ей, не доверял себе, поэтому продолжал смотреть на проекцию.

— Теперь тебе придётся меня баловать, — рявкнула она. — Ты не можешь продолжать меня игнорировать.

— С чего ты взяла? — спросил я.

Вот и всё просто игнорирование.

— Потому что я скажу Элиону, что ты отпустил меня прошлой ночью, если не будешь.

Тогда я повернулся, чтобы посмотреть на неё, и, блядь, не стоило. Она была такой прекрасной, что это бесило. Её глаза были в основном серыми, за исключением тонкой голубой полоски вокруг внешних радужек, что делало её взгляд поразительным. Но именно остальные черты заставляли мои колени слабеть. Всё было так идеально, её лицо вылеплено так безупречно, что я не мог найти никаких изъянов. Всё было мягким и нежным, но я поклялся, что под её кожей скрывается свирепость.

— Ты сама влипнешь в неприятности, — произнёс я бесстрастно, желая знать, что она пытается сделать. Элион, блядь, содрал бы с меня кожу заживо, если бы узнал, что я отпустил её, но она тоже пострадала бы.

Она пожала плечами, сохраняя нейтральное выражение лица, встретив мой взгляд.

— Мне особо нечего терять, — сказала она. — И я, возможно, просто подумаю, что оно того стоит — наблюдать, как ты падаешь вместе со мной.

Я стиснул челюсть, поняв, что она серьёзна. Ей, казалось, было всё равно, какой опасности она себя подвергает. Прошлая ночь с сожжением была ничем по сравнению с тем, на что был способен Элион, и мысль о том, что она окажется за его жестокостью, скрутила мне внутренности.

— Что ты хочешь знать? — спросил я, зная, что уже сдаюсь.

— Почему это настолько жестоко? Если все выживут, когда сядут солнца, разве они не захотят, чтобы их друзья тоже жили?

Её вопрос задел меня за живое, потому что именно это я думал, когда сражался там внизу. Я не мог понять, почему победа оправдывает убийство людей, которых ты любишь. После того как я сразился, я понял, что лучше никого не иметь в своей жизни.

Был только один наездник, о котором я заботился, — Джэкс, — но я был убеждён, что он мутация в линии дракинов. Он был слишком добрым, слишком заботливым, слишком, блядь, хорошим, что я боялся, что когда-нибудь это приведёт к его гибели. Он также был единственным человеком, которого я знал и который не обращался против своих так называемых друзей во время Варготи.

— Страх меняет людей, — наконец решил я, потому что это была правда.

Она закатила глаза.

— Это самый дерьмовый ответ, который даже ответом не назвать.

Я провёл пальцами по своим волосам, наблюдая, как её взгляд на мгновение зацепился за движение.

— Они сражаются за звание чемпиона, — уточнил я.

— Значит, победитель становится новым лидером? — спросила она, но я уже качал головой, прежде чем она закончила свой вопрос.

— Лидера назначает Элион, и он может сменить его в любой момент, независимо от турнира.

Я наблюдал, как её лицо меняется, пока она думала, о чём спросить меня дальше. Она закусила губу, и я не мог отвести взгляд. Именно поэтому я не хотел с ней разговаривать, потому что чем больше я это делал, тем глубже рыл себе могилу.

Слово, обозначающее то, что я чувствовал, кричало на меня, и я знал, что это мой дракон посылает его по нашей связи. Она уже поняла, что значит для меня Нолли…

— Значит, они боятся, что им не дадут решить, смогут ли они размножаться? — спросила она, возвращая меня к нашему разговору.

Я покачал головой.

— Наверное, есть несколько наездников, для которых это стимул, но большинство просто хотят убежища от завтрашнего сожжения.

— Сожжения? — повторила она, её голос дрожал.

Я кивнул, но не стал вдаваться в подробности. Если я не смогу заставить её бежать к завтрашнему дню, она всё равно это увидит.

— Считается, что чем лучше они сражаются, тем больше вероятность, что дракон захочет с ними соединиться, и Бог Луны благословит их, — сказал Кэш, подходя позади Нолли.

Мой взгляд сузился, но он не ушёл, только усмехнулся мне, подходя к ней с другой стороны.

— А если нет, то их сжигают? — предположила она.

— Увидишь сама завтра, — ответил я, мой тон был резким, когда я снова посмотрел на проекцию.

— Что значит «соединиться»? — спросила Нолли, вместо того чтобы понять намёк.

Я не ответил, просто продолжал смотреть на бой.

— Я с радостью расскажу ей, Аррик, если ты не хочешь, — поддразнил Кэш.

— Возвращайся к своим напиткам, — рявкнул я.

Кэш перевёл взгляд с меня на Нолли, и на его лице, блядь, появилась улыбка, которая заставила меня захотеть сбить её с его лица.

— Знаешь, где меня найти, каторжница, если он тебе надоест.

Аррик подождал, пока Кэш вернулся к диванам, прежде чем повернуться ко мне.

— Это называется связью Винкулум. Она образуется между наездником и драконом, когда союз благословлён одной из Лун. Если тебя не выберет дракон или если связь не сформируется, повторной попытки не будет. — Его голос был низким, что случалось каждый раз, когда приходил Кэш. — Так что тебе это может показаться глупым, — добавил он, — но все эти наездники внизу сражаются за свои жизни. Они здесь не для твоего развлечения.

— Я никогда этого не говорила, — огрызнулась я. — Если ты не заметил, я не выбирала здесь находиться.

— Ты могла бы сбежать. — Его голос понизился, словно он не хотел, чтобы кто-то подслушал нас, хотя все были слишком заняты своими разговорами, и тут до меня дошла часть его гнева.

Никто не обращал внимания — еда, напитки, платья, всё в этом турнире кричало о том, что это всего лишь представление.

Я вспомнила завтрак, как Аррик был единственным за столом, кто не заключал побочных пари на то, кто выживет.

Это задевало его за живое.

Мне стало интересно, как прошёл его турнир и что ему пришлось сделать, чтобы выжить, потому что количество смертей, которое я видела до сих пор, было жестоким. Наездники с таким рвением рубили других наездников, что это делало всё происходящее чудовищным.

— Точно, — закатила я глаза, возвращая свои мысли к его замечанию. — Потому что я буду доверять тебе и пересекать Драконьи Горы, чтобы попасть в Инъаэрилль. Я не верю ничему из того,

— Тогда не задавай мне вопросов.

Мои кулаки сжались по бокам, когда я боролась с желанием ударить его. Вместо этого я подошла к задней части балкона, где был Кэш. Если Аррик не собирался отвечать на мои вопросы, Кэш уже намекнул, что ответит.

— Привет, каторжница, — усмехнулся Кэш, когда я приблизилась к нему.

— Не против, если я присоединюсь?

— Так быстро надоел Аррик, да? — Он откинулся на одной из кушеток, с напитком в руке, улыбкой на лице и хорошенькой блондинкой рядом с ним.

— Это всё равно что разговаривать с кирпичом, — сказала я, и у блондинки чуть не отвисла челюсть, так сильно она упала. — Так что да, он надоел мне быстро.

Кэш усмехнулся, поднимаясь с пушистых диванов, заставляя меня поднять голову вверх.

— Я знал, что ты мне нравишься. — Он указал на столики с закусками. — Пойдём, возьмём тебе выпить.

Я нерешительно взяла у него один бокал, не то чтобы планировала пить, но просто чтобы занять руки. Я поклялась, что чувствую, как в меня впиваются бледно-карие глаза с другого конца балкона, но если Аррик и смотрел, я не собиралась доставлять ему удовольствие, посмотрев в ответ. Он мог думать всё, что хотел. Было очевидно, что они с Кэшем ненавидят друг друга, и я не собиралась быть пешкой, которую швыряют туда-сюда в их разборках.

— О чём ты хочешь поговорить, каторжница? — спросил Кэш, сделав долгий глоток из своего бокала.

— Я надеялась, что ты сможешь ответить на ещё несколько вопросов о Варготи. — Я решила, что это не вызовет подозрений. Я была из Морианна, он знал это, и даже если я спрашивала не из-за моей охоты, мне хотелось знать. Всё это было для меня чуждо. Кроме того, что это происходит раз в столетие, я понятия не имела, что на самом деле происходит.

— Конечно, — пожал он плечами, направляясь к дальнему концу перил, противоположному тому, где всё ещё стоял Аррик. От меня не ускользнуло, что больше здесь никого не было. Он уводил меня от толпы.

Ладно, Магнолия. Не думай об этом. Тебе нужны ответы. Ты можешь провести несколько минут, разговаривая с ним, даже если от него мурашки по коже.

— Ты был жив во время последнего турнира? — начала я, потому что понять возраст кого-либо было невозможно.

— Я жив последние три.

Моё сердце пропустило удар. Понятия не имела, сколько лет Хаэлю или когда он участвовал, но я молилась, чтобы Кэш видел это и мог дать мне информацию.

— Кто выиграл последний турнир?

Он усмехнулся.

— Ты не знаешь?

— Конечно нет, иначе бы я не спрашивала, — сказала я, делая вид, что отпиваю из своего бокала, только потому, что Кэш смотрел на меня.

— Их лидер.

Значит, Хаэль. Моё сердце ускорилось, потому что наконец-то разговор зашёл сам собой. Я ждала этого. Я знала, что спрашивать о Варготи в целом было безопасно, но я не могла первой упомянуть Хаэля. Я не слышала его имени до близнецов, так что понятия не имела, был ли он широко известен, и если бы я ошиблась, это сразу бы раскрыло меня.

— И что он выбрал? — спросила я. Я чувствовала взгляд Аррика на нас, но я попыталась отгородиться от него. Если он не хотел, чтобы я говорила с Кэшем, ему следовало просто самому ответить на мои вопросы.

— Ты спрашиваешь, есть ли у тебя шанс с ним на балу? — усмехнулся Кэш, убирая светлую прядь волос со лба.

Мои щёки запылали, но я попыталась скрыть это, глядя на проекцию. Было хуже от того, что Аррик, вероятно, тоже это слышал. Мысль о том, что он думает, будто я хочу переспать с дракином, переворачивала мой желудок.

Понятия не имею, почему это меня беспокоило, почему мне не хотелось, чтобы он знал…

Я чувствовала, что Кэш всё ещё смотрит на меня. Я не могла его понять. Каждый раз, когда он тренировал меня, он был безжалостным, мучительно дразнил меня до такой степени, что я его ненавидела, но вне тренировок он не был полностью отвратительным. Он никогда не пытался трогать меня, и, насколько я могла судить, он не насмехался надо мной из-за того, что он вывел о моей Метке. Это должно было что-то значить, верно?

Но, несмотря на это, в нём было что-то не так, что-то, что мне не нравилось. Я не была уверена, было ли это просто из-за тренировок, путала ли я его с Даэсом своим мозгом или это было что-то совсем другое.

— Назовём это любопытством, — пожала я плечами, изо всех сил стараясь сохранить лицо нейтральным. Я слышала, как люди сплетничали о том, с кем он спит, но, возможно, они тоже были наездниками. Я не была уверена, должны ли они постоянно носить свою форму или нет, и если кто-то не был в своей драконьей коже или комбинезоне Вильдера, у меня не было способа узнать. Это было не так, чтобы существовали какие-то физические черты, которые отличали бы нас друг от друга. Даже простолюдины выглядели точно так же.

— У него не было выбора, — сказал Кэш.

Это было удивительно, и наконец-то какая-то зацепка.

— Я думала, в этом и смысл победы? Или один из смыслов, — добавила я, вспоминая, что Аррик говорил что-то о спасении от сожжения.

— Так и должно быть.

— Значит, его отобрали для размножения? — предположила я.

— Нет. — Кэш допил остатки своего напитка. — Хочешь верь, хочешь нет, но Элион запретил ему размножаться. Его стерилизовали.

Это было ещё удивительнее.

— Почему? Если он победил, разве это не делает его самым сильным? — Я предположила, что в этом и был весь смысл принудительного размножения, чтобы Элион хотел, чтобы Драконья Армия была грозной.

— Можно подумать, — бесстрастно произнёс Кэш. — Честно говоря, это чертовски удивило всех.

— Тогда у него было слишком много семейных линий? — спросила я, вспоминая, что Кэш вчера сказал мне, что отбор проводится на основе навыков, но также и прошлых линий размножения.

Он пожал плечами.

— Понятия не имею. О размножении дракинов никогда не говорят. Иногда очевидно, если наездницу-женщину долго не видели, но король Элион в основном держит их в МонКлеме, так что не редкость не видеть кого-то месяцами. Это позволяет легко скрыть беременность.

— МонКлем?

— Это церемониальное жильё для наездников на Драконьих Горах.

— Значит, наездницы-женщины должны всё время оставаться там?

Кэш кивнул наполовину.

— Не знаю, заставляют ли их, но большинство всё равно так делают.

Я не смогла сдержать бормотания, прежде чем слова слетели с моих губ:

— Похоже на несправедливость, если парни могут

— Осторожнее, каторжница, — улыбнулся Кэш. — Ты же не хочешь, чтобы кто-то услышал, как ты ставишь под сомнение решения короля Элиона.

Я скрестила руки, прекрасно зная, что Аррик точно слушает. Я украдкой взглянула на него, и если бы взгляды могли убивать, я была бы мертва. Его челюсть была сжата, руки сжимали перила, а взгляд метался от Кэша ко мне.

— Значит, даже задавать ему вопросы — против его правил? — спросила я, заставляя себя не смотреть на Аррика снова.

Улыбка исчезла с лица Кэша.

— Да, — сказал он, его игривое поведение сменилось серьёзным. — И чтобы ответить на твой вопрос, не думаю, что наездники возражают. Большинство из них предпочитают держаться особняком. Только молодые наездники, только что прошедшие Варготи, обычно связываются с Вильдерами первые пару десятилетий. Большинство остаётся в горном проходе.

— Что там? — спросила я, зная, что шансы попасть туда значительно возрастут, если я не смогу выяснить, кто такой Хаэль, на этой неделе. Возможно, он там и оставался.

— Понятия не имею. — В какой-то момент между моим вопросом и его ответом слуга снова наполнил его бокал. — Только наездникам разрешено входить, так что никто не знает. — Он сделал долгий глоток, глядя на проекцию. Только половина инициированных была ещё жива, и большинство с трудом передвигались по растущим грудам тел — их не убирали. Даже отсюда, наверху, я начинала чувствовать металлический запах из-за количества крови, покрывавшей грязь.

— Похоже, там целая деревня, — сказал Кэш. — Их драконы рядом, поэтому, наверное, они не любят уходить оттуда, чтобы приходить в замок.

— Значит, наездники и инициированные живут вместе?

— Так много вопросов о дракинах, — поддразнил он, не давая ответа. Возможно, он не знал.

— Мне просто любопытно, — парировала я, пытаясь звучать непринуждённо. — Всё это для меня ново, и мне это кажется захватывающим.

— Захваченность может быть опасной, каторжница, — он посмотрел на меня. — Но я догадываюсь, ты уже это знаешь.

Я закусила губу, прищурившись. Я не упустила этого. Манипуляции, сопутствующие человеческому общению. В Морианне всё было игрой, где на кону была твоя жизнь.

Вместо этого я снова повернулась к проекции. Солнца начинали смещаться, опускаясь ниже в небе. Это было напоминанием о том, что после окончания боев пройдёт ещё один день, и, кроме того, что я узнала, что Хаэль участвовал в Варготи прошлого века и победил — несмотря на то, что у него не было выбора, — у меня ничего не было. Его выбрали для стерилизации, но никто не знал почему. Это означало, что у него не было детей. И, судя по сплетням, не было и романтических связей, которые можно было бы использовать. Это было странно. Я всё ещё не могла понять, как я ещё не нашла его. Он должен быть здесь, верно? Не может быть, чтобы у них был турнир без присутствия их лидера?

— Он будет на балу? — спросила я, потому что должна была. У меня заканчивалось время, и мне не особенно хотелось идти через горный перевал, где драконы могли сжечь меня дотла… или съесть заживо.

Завтра был последний день, когда турнир будет проходить в Куполе. Это означало, что осталось всего два дня, считая бал, чтобы гарантировать, что Хаэль будет в замке. Ещё два дня до официального окончания Варготи, и всё.

Кэш просто рассмеялся надо мной.

— Рада узнать, что он может трахать Вильдеров? — приподнял он бровь.

— Не поэтому я спрашивала… — Но я остановила себя, потому что, возможно, именно поэтому я должна была спрашивать. Это вызвало бы подозрения по любой другой причине. Солнца, как я это ненавидела.

Кэш просто рассмеялся, но не ответил. Вместо этого он оставил меня одну у перил, чтобы поговорить с другими Вильдерами на нашем балконе.

Я снова посмотрела на Аррика. Я ненавидела это, ненавидела то, что это было похоже на наваждение. Даже если я не хотела, я не могла остановить свои глаза от того, чтобы не смотреть в его сторону. Только теперь меня не удивило, что я снова обнаружила его смотрящим прямо на меня. С тех пор как я ушла поговорить с Кэшем, он не переставал сверлить меня взглядом с другого конца балкона.

— Сегодня вечером ужин, — сказал Кэш, когда все начали выходить из Купола.

Я замерла.

— Он снова только для наездников?

— Нет. — Улыбка расплылась по его лицу. — Для наездников и Вильдеров, инициированных сегодня не будет. — Он протянул руку. — Я собираюсь пойти, прежде чем тренировать тебя сегодня вечером. Хочешь пойти?

Нет — подумала я.

Честно говоря, мне ничего так не хотелось, как убежать обратно в свою комнату и спать. Я была измотана. Я почти не спала прошлой ночью, а в те короткие моменты, когда мне удавалось задремать, меня поглощали кошмары о том, как я сгораю заживо.

Я знала, что Аррик слушает. Я почти ожидала, что он вылетит с балкона перед нами, но он ждал. Я чувствовала его позади себя, наблюдающего.

— Мы сегодня тренируемся? — спросила я, зная, что сна всё равно не будет.

Он кивнул.

— Это будет недолго. Я просто хочу проверить твой прогресс. — Он указал на замок, на людей, медленно выходящих из Купола и уже поднимающихся по крутым ступеням. — Если не хочешь идти, я просто встречу тебя в твоей комнате позже.

— Нет, я пойду, — сказала я, зная, что усталость может подождать.

У меня всё ещё не было зацепок. Мне нужно было выяснить, кто такой Хаэль. Либо это, либо идти в эту деревню под названием МонКлем — и это только если мне сначала удастся не быть съеденной заживо драконом.

Кэш усмехнулся, затем повернулся, чтобы взять напиток, прежде чем покинуть балкон. Я последовала за ним по ступеням Купола, затем вверх, к замку, по извилистой лестнице вокруг гор, пытаясь игнорировать тот факт, что Аррик всё ещё был где-то позади нас.

Высокую фигуру Кэша и светлые волосы было легко отслеживать даже в толпе. Мне удалось стать прозрачной только один раз за время пути обратно в замок, когда кто-то врезался в меня, но я не обманывала себя, думая, что это значит, что я начинаю это контролировать. Кроме того, что я знала, что мне нужно преодолеть свой страх перед тем, как проявляется моя Метка, я не приближалась к разгадке, потому что, честно говоря, я не думала, что когда-нибудь переживу ту ночь. Так что моя тупая Метка продолжала быть бесполезной, а это, по словам короля, если я не смогу показать ему, на

Я всё думала о моём разговоре с Арриком прошлой ночью, о том, как он предупредил меня уйти.

«Он держит тебя как залог. Рано или поздно появится что-то, что Элион захочет, и если Даэс охотится за тобой, ты станешь первым, кем он обменяется».

Это не имело значения, я всё равно в конце концов вернусь к Даэсу, но я не могла перестать думать об Элионе. Правда была в том, что я действительно верила, что он лучше. Когда я впервые вошла в его тронный зал, мне хотелось упасть на колени и умолять его оставить меня. Ей-богу, я бы поползла к нему, если бы это означало, что я могу сбежать от Даэса. Но чем дольше я здесь оставалась, тем больше видела, тем больше понимала, что заблуждение было ложью.

Даэс был жесток. Я ненавидела его больше, чем когда-либо буду ненавидеть кого-либо. Я была откровенно напугана им. Но он никогда не притворялся хорошим. Он был злым, и его не беспокоило, что все это знают. Он надевал, блядь, маску Дьявола, когда покидал свой замок, просто чтобы доказать это.

Но Элион. Он был фальшивым, прячущимся за маской, которой на самом деле не было, и у меня закралось нехорошее подозрение, что он такой же извращённый и тёмный, как Даэс. Он просто прикрывал это изящным сводом правил, которые приносили пользу только ему.

Мой разум кружился над тем, каковы были мотивы Элиона, так что я не заметила, что Кэш остановился и мы на месте. Длинные ступени обратно к замку теперь казались ничем, так как я привыкла к высоте. А когда мы оказались внутри, все коридоры выглядели одинаково. Единственный способ отличить их друг от друга — смотреть в открытые окна.

Мы вошли в ещё одну большую комнату — не тронный зал и не обеденный — но она была такой же величественной. Я поняла, что это, должно быть, небольшая часть замка, которую я ещё не исследовала, и злилась на себя за то, что не обращала внимания на путь сюда.

Без Даэса в моей голове я не привыкла к своему собственному разуму. Словно я медленно просыпалась от кошмара. Словно я только что обнаружила осознанные сновидения и поняла, что могу контролировать свои мысли.

Я так привыкла не думать, держать свой разум пустым, что теперь, когда он снова стал моим, я не знала, как функционировать.

Мой разум продолжал бесконечно бродить по кругу, и это, в свою очередь, сделало меня невнимательной. Я не обращала внимания на детали, как привыкла.

Возможно, способность думать была слабостью. Возможно, это делало меня невнимательной, держало погружённой в мою собственную мысленную войну, так что я не обращала внимания на реальность, надвигающуюся на меня.

Так или иначе, сейчас я обращала внимание.

Я осмотрела комнату, впитывая всё. Вся задняя стена была из огромных окон от пола до потолка, открывавших чёткий вид на Купол и сотни ступеней, вырезанных в горах, соединяющих их.

Это было захватывающе дух, как и всё в Вивене. Потолки были сводчатыми, наверное, высотой в несколько уровней, с замысловатой золотой лепниной, создающей объёмный узор, который заканчивался в центре, где свисала большая люстра, освещая комнату мягким огненным свечением.

Та же позолоченная отделка обрамляла другие стены, разбивая окна, создавая иллюзию множества меньших панелей. Две прилегающие стены повторяли этот дизайн, заставляя меня чувствовать себя в золотом пузыре, за исключением того, что окна не были такими высокими. Обрамление, разбивающее комнату, проходило прямо через центр стены, а над каждым окном висели шесть огромных картин маслом с изображением драконов — по три с каждой стороны, все с разной чешуёй и цветом.

На левой стороне комнаты на картинах были изображены более красочные драконы, их чешуя сияла на фоне позолоченных рам. Красный, синий и зелёный. Каждый дракон выглядел огромным. Я готова была поклясться, что красная чешуя создавала впечатление, будто они в огне, в то время как у синего были жабры, вырезанные вокруг шеи, а у зелёного корни ползли вверх по задним лапам, обвиваясь вокруг его массивного хвоста.

Справа цвета были более приглушёнными — три дракона были чёрным, белым и серым, что делало их более зловещими и пугающими. Мой взгляд задержался на изображении белого дракона. Я раньше не видела другие виды вблизи и была удивлена, насколько по-разному они все выглядели.

Я заставила себя осмотреть остальную часть комнаты. Здесь было удивительно много людей, пришедших из Купола. На некоторых наездниках всё ещё была форма, и, помимо того, что Кэш сказал мне, что инициированных не пригласили на это, я поняла это по нагрудным пластинам. Чёрной буквы «Э», обозначающей Элиона, выгравированной на правой груди, было достаточно доказательством. Они уже сражались и пережили Варготи.

Но Вильдеры… никто не был в форме. Все были в дорогих платьях или туниках. Бран был прав насчёт турнира — он был в равной степени о моде и о боях.

Сначала мне понравилось бриллиантовое платье, которое он выбрал для меня, но теперь я начинала об этом жалеть. Чем больше я шла, тем более жёстким и неудобным становилось платье. Даэс одевал меня почти ни во что, и хотя мне нравилось то, что оно закрывало тело, бриллианты были тяжёлыми. Мне хотелось переодеться в мягкую хлопковую одежду и забраться в постель, натянуть толстое одеяло на голову и потеряться в…

Возьми себя в руки, Магнолия. Ничто в моей жизни не было комфортом, и я не могла притворяться, что заслужила хоть немного его сейчас. Не тогда, когда Масин всё ещё был где-то на улицах Морианна. Я должна была это сделать. Я не могла дать Даэсу повод отказаться от нашей сделки.

— Хочешь выпить? — Это был Кэш. Я не была уверена, рада ли я, что он остался рядом со мной, или взбешена. Мой разум кричал мне убраться от него как можно дальше. Я не могла это объяснить. Помимо того факта, что я ненавидела его тренировки, он не сделал ничего плохого, но я не могла избавиться от внутреннего чутья, которое испытывала, находясь рядом с ним. Что-то в его присутствии заставляло мою интуицию сходить с ума, но сейчас он был знакомым, и каждый вивенец в комнате смотрел на меня так, будто я призрак — и я не была прозрачной.

Я взглянула на своё платье, понятия не имея, почему на меня так пялятся.

— Не обращай на них внимания, каторжница, — сказал Кэш с лукавой улыбкой. На нём был тот

— Они просто завидуют, что у тебя хватило смелости носить драгоценные камни во время Варготи, — прокомментировал он. Я чувствовала, как он смотрит на меня, пока я снова оглядывала комнату.

Я была единственной в платье, расшитом бисером. На самом деле, на большинстве людей даже не было украшений. Их платья были красивыми, кружевными и с оборками, но простыми. Просто различные ткани, пришитые поверх других тканей.

Я посмотрела на своё платье.

— Это против правил? — Раньше я не замечала, но резкий контраст между тем, что было на мне, и тем, что было на всех остальных, был поразительным.

— Завтра будет, но нет, не в первые два дня. Их никто не носит, потому что все просто боятся, что дракон может действительно появиться.

— Что ты имеешь в виду? Какое отношение моё платье имеет к драконам?

— Они обожают есть глисинил, и хотя ты совсем не похожа на рыбу, на которую они охотятся в Триовиане, ты, чёрт возьми, выделяешься не меньше.

— Глис-ли-что?

— Глисинилы. Это одни из самых больших рыб в океане, и известно, что их чешуя сверкает на солнце — как бриллианты.

— Прекрасно, — сказала я, осознав, что Бран выбрал для меня платья на турнир. — Значит, все знали, что я всё это время наряжалась как закуска для дракона, кроме меня?

— В общем-то да, — усмехнулся он. — Но ты не закуска. Глисинилы редки, и драконы по ним, блядь, просто дичают. Поэтому, когда они видят красивые блестящие штучки, они сначала едят, а думают потом. — Он улыбнулся, увидев чистое унижение на моём лице.

Я собиралась убить Брана.

У меня в руке был бокал с напитком, который я потягивала — на самом деле это означало, что я сделала один глоток, а затем решила, что буду притворяться, что пью. Он был горьким. Я никогда раньше не пробовала алкоголь, я была слишком молода в Морианне, чтобы даже думать о выпивке, до того как заключила сделку с Даэсом.

Я быстро поняла, что ничего не теряю. Понятия не имела, почему все здесь так одержимы им, потому что, когда я оглядела переполненную комнату, я видела только это. Люди тонули в своих напитках, пока слуги снова и снова наполняли бокалы.

Я держалась по периметру комнаты, стараясь не привлекать к себе внимания, что было ещё одной причиной, по которой я хотела убить Брана — это было невозможно. Все на меня глазели. Как бы я ни старалась держаться в тени, моё платье ловило каждый лучик света, выставляя напоказ мою наивность по всей комнате. Я не понимала правил, и это было очевидно.

Я вздохнула, делая вид, что делаю очередной ложный глоток из своего бокала, просто чтобы слиться с толпой.

— Вино в Соффикейне на вкус как дерьмо, — раздался глубокий голос позади меня.

Я резко развернулась и оказалась лицом к лицу с бледно-карими глазами. Это была единственная мягкая черта в нём — цвет глаз, который граничил с ореховым в зависимости от освещения, и сейчас с карим танцевали крошечные вкрапления мягкого зелёного и золотого.

— Это постоянное «то игнорируешь, то нет» у меня уже шею закручивает, — протянула я.

— После того как я наблюдал, как ты потягиваешь один и тот же бокал вина последний час, я решил, что тебе нужно знать, — сказал Аррик.

— А что тогда ты предлагаешь? — приподняла я бровь, пытаясь игнорировать трепет в животе от его признания, что он за мной наблюдал.

Возьми себя в руки, Магнолия. Он, наверное, делал это только потому, что Элион его надоумил, а не потому, что ты ему кажешься привлекательной.

Солнца, почему он должен быть таким чертовски привлекательным?

Аррик выдержал мой взгляд.

— Райарантию. В Третьей провинции есть поля, где собирают виноград, чтобы делать свежее вино. Это единственное хорошее место для вина. Когда будешь в Первой провинции, пей только эль, а если окажешься в Григге — пей медовуху.

— Что, никаких фактов об Инъаэрилле? — спросила я, скрещивая руки на груди, не в силах скрыть раздражение в голосе. — В конце концов, ты хочешь, чтобы я пошла именно туда.

— Четвёртая провинция может считать за счастье получить хоть какой-то импортный алкоголь.

Я фыркнула. Действительно, то же самое, что и Морианн.

— Принято к сведению, — пробормотала я, пытаясь пройти мимо него, но он двинулся передо мной, преграждая мне выход. Мы были в заднем углу комнаты, стоя под картиной с чёрным драконом. Большая часть толпы собралась у огромного окна от пола до потолка, выходящего на Купол, что создавало у нас ложное ощущение уединения.

Я попыталась выровнять дыхание, когда он наклонился и прошептал:

— Я сказал тебе бежать.

— Тоже принято к сведению, — протянула я, сохраняя нейтральный тон. — Ты напомнил мне об этом ранее на балконе.

Он посмотрел на меня, не выходя из моего личного пространства.

— И я имел это в виду.

Я прижала руку к сердцу.

— Ты так хорошо убеждаешь меня уйти. Как я могу жить без хорошего вина?

— У тебя совсем нет чувства самосохранения?

— Как я уже сказала тебе, я не верю ни единому твоему слову.

— Я думал, увиденное сожжение заставит тебя думать иначе.

У меня отвисла челюсть, а внутри разлилось раздражение.

— Ты сжёг её, чтобы я поверила твоей угрозе?

— Нет. Я сжёг её, потому что мой король приказал.

— Какая разница. Мне не нужно тебя слушать… — Я собралась уйти, но он схватил меня за предплечье, останавливая.

Моё дыхание перехватило, и я приказала своей Метке проявиться, но она не приходила. Его пальцы казались мозолистыми на моей голой руке, хватка мягкой, но достаточно сильной, чтобы я острее осознавала каждый дюйм, которого он касался.

— Пожалуйста. Отпусти. Меня. — Каждое слово было отрывистым шёпотом, стоившим мне огромных усилий.

Он немедленно разжал хватку на моей руке.

— Извини, — пробормотал он. Затем провёл пальцами по лицу и наконец отступил назад. — Тебе не нужно доверять мне, но тебе нужно быть умной. Уходи, пока не стало слишком поздно.

— Почему? — выдохнула я, снова встретившись с ним взглядом.

— Соффикейн слишком хорошо охраняется. — Он полностью избежал моего вопроса. — Следуй вдоль Драконьих Гор до Григга, но не переходи их, пока не достигнешь пляжа. Если пройдёшь через горный хребет, скорее всего, тебя съест дракон. — Его взгляд скользнул по моему наряду, и мне пришлось взять себя в руки, чтобы не покраснеть из-за платья. — Между хребтами есть проход, который безопасно выведет

Мои глаза сузились. Я не была уверена, почему это меня так взбесило. Почему он так сильно хотел, чтобы я ушла? Половину времени он вёл себя так, будто меня не существует, а в другую половину — когда рядом никого не было — он пытался убедить меня сбежать. Неужели он так сильно меня ненавидит?

— Что это? — спросила я, ко мне вернулась некоторая доля былой злобы. — Твоё последнее предупреждение, прежде чем выберешь меня следующим развлечением?

Он ответил не сразу. Я увидела, как дёрнулся его челюсть, прежде чем его взгляд сузился.

— Если я выберу тебя, то только потому, что у меня не будет выбора. Так что да, считай это своим последним предупреждением.

Он ушёл, прежде чем я успела ответить, оставив меня стоять в углу комнаты, сжимать отвратительный бокал с вином и гадать, как понимать весь этот разговор.

Кэш постучал в дверь моей комнаты несколько часов спустя.

— Открывай, пока я не телепортировался внутрь.

Это заставило меня двигаться. Я подбежала к двери, отодвигая деревянное полотно, и новый страх пронзил меня, когда я поняла, что не имеет значения, заперта моя комната или нет.

Кэш мог либо использовать свой телекинез, чтобы открыть замок, либо вовсе обойти дверь и телепортироваться сквозь неё.

Я сглотнула, когда он посмотрел на меня.

— Я буду краток, потому что я, блядь, пьян и хочу спать, — сказал он, сделав один шаг вперёд и опираясь на дверной косяк. — Тебе удалось преодолеть свой страх?

Я посмотрела вниз, на свои ноги, уставилась на пальцы, а затем медленно покачала головой.

— Что, если у меня не получится?

— Получится, — сказал он, его голос был заплетающимся, но твёрдым. — Всё, что тебе нужно сделать, убедить свой разум, что ты этого хочешь.

Я переступила с ноги на ногу, пытаясь понять, как я собираюсь это сделать, когда не могу даже заставить себя думать о том, что случилось той ночью.

— Ты боишься самой силы или того, что её спровоцировало? — спросил он.

Я не ответила.

— Нолли, я пьян, и у меня нет на это времени сегодня вечером. Король Элион ожидает, что ты будешь контролировать себя, и я думал, что ты тренировалась самостоятельно. Я думал, ты добилась прогресса. — Он провёл пальцами по своим волосам, светлые пряди стали жирными из-за того, что он делал это постоянно в течение дня.

— То, что её вызвало, — ответила я, мой голос был тихим. Я не хотела этого делать. Я не хотела ничего признавать — особенно ему. Но мне нужно было преодолеть это.

— Ладно, это тогда просто.

— Просто? — переспросила я, встретив его взгляд.

— Ага. — Его глаза затуманились, когда он окинул меня взглядом с головы до ног. — Всё, что спровоцировало её, осталось в прошлом. Если бы это была твоя сила, было бы сложнее.

Я ничего не сказала, когда осознание снизошло на меня. Я не могла контролировать её, потому что это не было кончено. Даэс был не только в моём прошлом, он был моим настоящим и будущим. Я ходила каждый день в ужасе, что он попробует снова, гадая, почему он этого не сделал.

Я поклялась, что он делает это, чтобы позлить меня. Я не обманывала себя, думая, что он не повторит. Он затягивал это, делая тревогу ожидания намного хуже.

— Не ложись сегодня спать, — сказал он. — Мне всё равно, что тебе придётся сделать, но убеди себя, что всё, что бы, чёрт возьми, ни случилось и ни вызвало это, больше не имеет никакого значения.

Он оттолкнулся от дверного косяка.

— Мы потренируемся завтра вечером, когда я не буду таким пьяным, — сказал он, уже начиная отворачиваться. — И я ожидаю увидеть улучшения.

В этот раз я послушалась Кэша. Я почти не спала, не ложилась всю ночь, пытаясь убедить себя, что я не совсем в ужасе от Даэса.

Это не сработало.

Всё, чего я добилась — стала раздражительной из-за недосыпа.

Бран застыл в дверях в ту же секунду, как ворвался в мою комнату.

— Ты выглядишь как дерьмо, — сказал он, оглядывая меня.

Я ничего не сказала, пока он начинал меня готовить. Мне стоило огромных усилий держать язык за зубами. Возможно, я была такой же плохой, как и все остальные, такой же манипуляторшей, но мне нужно было посмотреть, во что он меня оденет.

Тугая хватка вокруг моей груди ослабла, когда он не выбрал никаких драгоценностей и одел меня в чёрное. По крайней мере, это означало, что он не пытался намеренно меня убить.

— Что за дерзость с утра? — рявкнул он, затягивая ленты на моей талии.

— Не желаешь просветить меня, почему ты наряжал меня как любимое блюдо дракона всю эту неделю?

Он затянул ленты сильнее, заставив меня на мгновение потерять дыхание, и усмехнулся.

— Значит, ты нашла кого-то ещё, кому задаёшь свои надоедливые вопросы. Хорошо.

— Я серьёзно, Бран. Почему ты одевал меня в драгоценности?

Он пожал плечами, затем пошёл за моей обувью.

— Чтобы доказать одну мысль.

— Какую именно?

— Что ты не боишься драконов. Ты девушка, которая сбежала от Короля Мёртвых, и все должны тебя бояться. Если хочешь здесь выжить, это тебе понадобится.

— Мне нужно, чтобы люди меня боялись?

— Да, — кивнул он, наконец встретив мой взгляд. — Понятия не имею, что за Морианн, но здесь пользуются слабостью других.

Я фыркнула. Да, два королевства были пугающе похожи.

— И ты не волновался, что настоящий дракон меня съест? — сменила я тему, вместо того чтобы говорить о моём родном королевстве.

— Все знают, что драконы не приходят на Варготи до третьего дня.

Точно. Все, кроме меня, очевидно.

— И помимо того, что я слежу, чтобы все воспринимали тебя серьёзно, я делал так, чтобы ты выглядела чертовски сексуально, так что, думаю, спасибо вместо нападок с утра было бы неплохо.

— Спасибо, Бран, — передразнила я его голос как можно лучше, что оказалось на удивление легко.

— Ты невыносима. Я сделал тебе два одолжения, а получаю взамен только твоё дерьмовое отношение.

— Два одолжения?

— Я сделал тебя грозной, следя, чтобы все тебя боялись, а также следя, чтобы ты была такой же привлекательной, как следующий, блядь, победитель Варготи. Ты нужна всем. Ты всех интригуешь. О тебе говорят на турнире

Я сжалась. Это было не то, чего я хотела.

— Так что да, пожалуйста. Всё, что тебе нужно сделать, — найти кого-то, кто заинтересуется тобой. Неважно, наездник это или Вильдер, но с Вильдером будет проще. Тогда у тебя появится ещё одна причина для короля оставить тебя и…

Я перестала слышать слова Брана, когда до меня дошёл их смысл. Он пытался заставить меня остаться, чтобы у меня было постоянное место в Вивене. Я с недоумением уставилась на него на секунду, прежде чем сократила расстояние между нами и обняла его.

Он был так ошеломлён, что на секунду пошатнулся назад, прежде чем наконец обхватил меня руками.

Я не была уверена, как долго мы так простояли, прежде чем осознала, что это был первый настоящий физический контакт, который я сознательно установила с кем-то за последние семь лет.

Почему-то я не могла не любить Брана. Я сразу доверилась ему, несмотря на то, что он был груб и лишён цивилизованных манер.

Слёзы текли по моему лицу, но мне было всё равно.

— О, Солнца, почему ты плачешь от объятий? — он отстранился, возмущённый, и я не смогла удержаться от смеха.

Я точно не сказала, что это потому, что впервые я ни капли никого не боялась что я коснулась кого-то, и моя Метка не проявилась, что у меня не было воспоминаний о той ночи…

— Тьфу, ты размазала макияж. Вот. — Он наклонился ко мне, поправляя то, что размазалось у меня под глазами. — А теперь не плачь больше, иначе я брошу тебя в Триовиан в большем количестве драгоценностей, чем ты сможешь удержать.

Бран ушёл, прежде чем я успела ответить, и я поймала себя на том, что улыбаюсь, спеша за ним. У меня не было времени волноваться о том, что то, что он делал, на самом деле было худшим из возможных сценариев для меня.

Но чтобы кто-то заботился обо мне…

У меня этого не было годами. Я забыла, каково это когда кто-то присматривает за тобой, когда в твоей жизни есть кто-то, кто имеет значение, и когда ты тоже для кого-то что-то значишь.

Мимолётное мгновение блаженства ушло так же быстро, как и пришло, потому что до меня дошло, насколько одинокой я была на самом деле и всегда буду.

Как только я вошла в столовую, я почувствовала на себе взгляд Аррика. Мне было всё равно, ненавидит ли он меня за то, что я не последовала его совету. Я не собиралась убегать, хотя думала об этом всю прошлую ночь.

Была ли я действительно защищена здесь от Даэса? Он сказал мне, что пойдёт на тонущие острова, чтобы войти в мою голову, но я всё ещё не чувствовала его. Возможно, он просчитался?

Я запомнила место, куда он хотел, чтобы я пошла. Он сказал мне, что пришлёт соломщика, но сможет ли он вообще войти в мой разум, чтобы сказать мне, когда туда идти?

Я покачала головой, заставляя мысли уйти так же быстро, как они пришли.

Это была иллюзорная фантазия.

Не имело значения, где я находилась в этом мире, я никогда не была в безопасности. Он всегда найдёт меня.

И даже если бы по какому-то чуду он не смог, я всё равно должна была вернуться — из-за него, из-за Масина. Он будет первым, за кем Даэс пойдёт, если я не вернусь, а если Даэс причинит ему боль, то эти последние семь лет будут потрачены впустую.

Даже не продав душу Дьяволу, я была в ловушке, потому что Даэс знал мою слабость, он знал того единственного человека, ради которого я сделаю что угодно.

Я отключилась на половине завтрака, изо всех сил пытаясь выкинуть его из головы, не думать о ямочках Масина или о том, насколько голубыми были его глаза.

Только когда весь стол замолчал, я поняла, что все смотрят на меня.

— Что? — спросила я.

Заговорил Кэш. Его светлые волосы после недавнего душа казались более каштановыми. Он провёл пальцами по тонким прядям, убирая их со лба.

— Я спросил, видела ли ты когда-нибудь шлюху Даэса, когда была в Морианне.

— Его кого?

— Его шлюху. — Кэш усмехнулся, разглядывая меня. — Да ладно, каторжница, не говори мне, что мы знаем о Морианне больше, чем ты?

По столу прокатился смешок, и мои щёки мгновенно запылали, потому что я понятия не имела, о чём они говорят. Я заёрзала на стуле, прежде чем покачать головой.

— Я никогда о ней не слышала.

Король Элион усмехнулся.

— Король Мёртвых всегда славился своей скрытностью. Он затворник, и, очевидно, большинство Морианна не видели его шлюху, так что я не удивлён. Он склонен лелеять то, что любит.

Я повернулась к Элиону, впитывая его слова. Это было доказательством того, что между ними была какая-то предыстория. Но правда ли это? Была ли у Даэса любовница?

Я никогда раньше не видела других женщин в его замке, но, опять же, половину времени я проводила в изоляции в своей комнате…

Единственным человеком, которого я видела часто, был Призрак с мягкими глазами и округлившимся животом. Они не могли говорить о ней, верно?

Я знала, что Даэс каким-то образом влиял на мёртвых, но понятия не имела, в какой степени. Она могла переносить осязаемые предметы своими руками — означало ли это, что Даэс мог делать то же самое со всем её телом?

Кэш рассмеялся, вырывая меня из мыслей.

— Половина Морианна даже не видела его настоящего лица. Не с той маской Дьявола, которую он всё время носит.

— Ты когда-нибудь видела его? — спросил кто-то справа от меня.

Я кивнула, затем заставила себя проглотить комок, внезапно застрявший в горле, прежде чем выдавила:

— Каждый видел его хотя бы раз на улицах. — Это не было ложью. Я видела Короля Мёртвых трижды до того, как заключила с ним сделку.

— Нет, я имел в виду, видела ли ты его когда-нибудь без маски?

Я замерла, понятия не имея, как ответить, потому что я не видела, пока он не завладел мной. Лира снова сидела рядом с Арриком, и она сказала бы Элиону в ту же секунду, как я солгу, но если я признаюсь, Элион может понять, что что-то не так. Даэс никогда не выходил на улицу без маски. Честно говоря, я не была уверена, видел ли его когда-нибудь без неё кто-то, кроме меня.

До того, как я стала жить с ним,

Единственной видимой частью его были его светящиеся глаза. Так я поняла, когда они изменились. Сквозь маску я видела, как голубая полоса образовалась вокруг внешнего края его белых радужек в тот же момент, когда я почувствовала жжение в своих собственных.

Король Элион махнул рукой.

— Она бы не знала.

Я старалась не реагировать, пока все продолжали говорить о Даэсе, но я едва могла отключиться от замечаний — как они гадали, как выглядит его шлюха, как они заключали пари, трахает ли Даэс её в своей маске. Как они гадали, настоящие ли у него рога или есть ли у него острые зубы, которые разрывают яремные вены.

— Я слышал, его шлюха приносит ему тела. Что она тащит их по улицам, чтобы он разрывал их на части, — усмехнулся Кэш, бормоча в свой напиток.

— Это называется чёртовы мрачные прелюдии, — сказал кто-то ещё.

Я побледнела, пытаясь заставить себя продолжать есть, выглядеть естественно, даже когда мои внутренности кружились.

Моя ложка выскользнула из пальцев, с грохотом упав на тарелку, и я прошептала:

— Что ты сказал?

Кэш повернулся ко мне.

— Его шлюха тащит тела в замок по ночам. Слышал, она такая же больная, как и он.

Его шлюха…

Тащит тела…

Меня тошнило. Мне хотелось кричать. В ушах звенело, и, несмотря на то, что разговор не утихал, я больше ничего не слышала.

Потому что тогда я поняла… это была репутация, о которой Даэс не хотел, чтобы я знала.

Я была его шлюхой.

Я не могла есть до конца завтрака. Мне пришлось уйти, даже когда трапеза ещё не закончилась. Я знала, что это глупо, что не нужно убегать, когда мне нужно идти в Купол, но мне нужно было вздохнуть.

Я была его шлюхой.

Я побежала к ближайшему уединённому месту, которое смогла найти, которым оказалась кладовая двумя коридорами дальше. Я наткнулась на неё в первый день, когда исследовала замок, и знала, что её часто не используют.

Я сползла спиной по двери, опускаясь на пол.

Я позволила темноте комнаты поглотить меня — я не хотела видеть. Не хотела думать.

Моё дыхание было прерывистым, я продолжала хрипеть, мои лёгкие сжимались до боли.

Все думали, что я его шлюха, и он никогда не опровергал слухи.

Неужели он так обо мне думал? Я знала, что он этого хотел. Я не была глупой. Это то, что он пытался со мной сделать той ночью, и каждый день после этого я чувствовала его взгляд на себе.

Но я поклялась себе, что не позволю ему забрать эту последнюю часть меня.

Он мог владеть моей душой, но я никогда не стану его шлюхой.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Я не была уверена, как долго я сидела там, гипервентилируя в темноте, прежде чем моё дыхание более-менее восстановилось.

Магнолия, возьми себя в руки. Будь бесчувственной. Не думай об этом. Ты НЕ его шлюха. Неважно, слухи ли это о тебе, ТЫ НЕ ЕГО ШЛЮХА.

Я заставила себя встать.

Вдох. Раз. Два. Три…

—Скучала по мне, маленький призрак?

Мои колени подогнулись в тот момент, когда я почувствовала его, и я снова упала на пол. Мой разум мгновенно отяжелел, словно мои собственные мысли отодвигались в сторону, чтобы освободить место для него.

Я схватилась за виски, пытаясь остановить пульсирующую боль. Прошло так много времени с тех пор, как я чувствовала его в своей голове, что я забыла, насколько болезненным это было в первый раз.

Тёмный смешок наполнил мой разум.

—Я вижу, ты узнала о своей репутации.

Я ничего не сказала. Я не могла. Мой разум был вскрыт настежь. Я знала, что Даэс может читать только мои текущие мысли, но я не могла отгородиться. Всё, что случилось, проносилось в моей голове, выплывая в случайных обрывках, чтобы он их увидел — отравление высотой, сидение на крыше и наблюдение за сгорающей девушкой, вопросы Кэшу о том, что выбрал Хаэль за победу в турнире, мысли о том, что я хотела бы не возвращаться…

—Ты всегда будешь принадлежать мне, Магнолия. Никакое расстояние не освободит тебя. Ты моя.

Я кивнула, всё ещё не в силах произнести ни слова, но он понял в тот момент, когда я согласилась.

Наступила секунда тишины.

—Ты что-нибудь узнала?

Нет,заставила себя подумать я.Мне… мне нужно больше времени.

Давление снова сдавило мои виски.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Я заставила свой разум опустеть, попыталась не думать обо всём, что случилось с тех пор, как я здесь.

Даэс цокнул, и я поняла, что он разочарован.

—У тебя заканчивается время, —протянул он, его голос ледяной. —Тебе не понравится, что будет, если ты потерпишь неудачу.

Тишина наполнила мою голову, пока я заставляла себя не плакать. Не думать. Не позволять его словам проникнуть внутрь.

—Но я дам тебе стимул,— пропел он, и я поклялась, что могу представить его улыбку даже из другого конца Вивена. —Добудь мне то, что я хочу, дай мне информацию, которая нужна, чтобы Хаэль согласился на сделку, и я позволю тебе снова увидеть Масина.

Я перестала дышать. Даэс не упоминал его за семь лет, что я была его рабыней. Мне даже не дали увидеть, как Масин выходит из реки, прежде чем Даэс схватил меня и утащил в свой замок. Всё, что у меня было, это его слово, что он вернул его…

Но теперь он давал мне возможность увидеть его…

— Я проверю через несколько дней, — прервал он мои мысли, —и я ожидаю прогресса.

У меня не было шанса ответить, прежде чем его присутствие покинуло мой разум. Я едва осознала ощущение ушедшего веса, что мой мозг расправился, а не съёжился. Потому что в этот момент ничего другого не имело значения. Даэс только что согласился позволить мне снова увидеть Масина.

Я не обманывала себя, думая, что это будет больше, чем мимолётный взгляд на него, но даже просто снова увидеть его лицо было бы для меня целым миром. Просто знать, что он в безопасности, увидеть его собственными глазами, знать, что всё, через что я страдала последние

Я заставила себя успокоить сердце, ровно дышать, позволяя всему улечься внутри.

Я закончу эту охоту. Ничто не остановит меня от того, чтобы снова увидеть Масина.

Но сначала я должна была встретиться лицом к лицу со своим страхом перед Даэсом, перед тем, что случилось той ночью… Мне нужно было научиться контролировать свою Метку, потому что я отказывалась позволить ему сделать меня своей шлюхой.

Я не была уверена, осознание ли того, что я здесь не в безопасности, тому виной, что, возможно, какая-то маленькая часть меня продолжала молиться об исходе, когда Даэс не сможет до меня добраться, но моя реальность обрушилась на меня, как приливная волна.

Мне понадобилось пять циклов дыхания, прежде чем я смогла встать, и ещё два, прежде чем я набралась смелости открыть дверь.

Но как только я это сделала, я замерла. Аррик ждал меня снаружи кладовой, прислонившись к противоположной стене с руками в карманах.

Идеальная картина невозмутимого спокойствия.

Дерьмо.

Его глаза следили за моими движениями. Я возблагодарила Солнца за то, что не плакала. Это было маленькой милостью, потому что я была на сто процентов уверена, что он слышал моё прерывистое дыхание, но, по крайней мере, мои глаза не были опухшими.

— Всё ещё хочешь остаться? — спросил он, его голос был низким, но когда я подняла глаза на его лицо, его взгляд был мягким.

Мне захотелось ударить его. Это было похоже на насмешку надо всем, чего я на самом деле хотела и чего не могла иметь. Я ненавидела, что он продолжал напоминать мне, что я не буду свободна. Хотя его слова не имели того же намерения, каждый раз, когда он говорил мне идти в Четвёртую провинцию, это было похоже на крошечный удар в моё сердце, словно кинжал вонзался глубже каждый раз, когда я не могла, каждый раз, когда мне напоминали, что я никогда не буду свободна.

Вместо этого я заставила себя улыбнуться.

— Да, — процедила я сквозь зубы, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал сладко, а не напряжённо.

Потому что я не уходила. Я не могла.

Путь вниз к Куполу должен был стать самыми неловкими двадцатью минутами в моей жизни.

Аррик ничего мне не сказал, и, поскольку моя истерика заняла больше времени, чем я думала, все уже были забиты в свои места.

С каждым шагом я говорила себе, что покончила с этим. Я не собиралась больше позволять себе думать об этом.

Я видела одни из самых чудовищных смертей. Чёрт возьми, Даэс заставлял меня саму быть той, кто их осуществлял. Если я могла блокировать это, то могла подавить и всё остальное, похоронить так глубоко внутри себя, чтобы это не всплывало на поверхность.

Но наблюдение за тем, как Аррик спускается по лестнице, было постоянным напоминанием. Он мог понятия не иметь, что вызвало мою истерику, но он всё равно был её свидетелем. Смущение прилипло ко мне, потому что я не могла стереть это, не могла взять свои слова обратно.

Может быть, он думал, что я испугалась, может быть, он решил, что преуспел и наконец-то действует мне на нервы, что я подумываю принять его предложение и убежать.

Если бы.

Осознание того, что я шлюха Даэса, застало меня врасплох. Я позволила себе расклеиться.

Мои стены медленно рушились с того момента, как я вошла в Вивен, и я потеряла контроль над своими эмоциями.

Вместо того чтобы заставить себя онеметь, эмоции управляли мной. Словно я была марионеткой, вынужденной двигаться и действовать в зависимости от того, в какую сторону дёргали нити, мои мысли разрывали всё в сотне разных направлений, распуская туго завязанный клубок, который я завязала узлами.

Возвращение Даэса в мою голову толкнуло всё дальше в моё опустошение. Это было подтверждением того, что любая фантазия, которой я себя обманывала, не была реальностью.

И сейчас мне нужно было сосредоточиться. Я должна была перерезать нити и позволить себе упасть.

Это был последний день в Куполе, а я не приблизилась ни к раскрытию этой охоты, ни к контролю над своей Меткой.

К тому времени, как мы с Арриком вошли через арку, я замерла. Я знала, что сегодня будут драконы, но я не была готова к такому количеству.

— Следуй за мной, — прошептал Аррик. — Не разговаривай и держи голову опущенной.

Драконы покрывали весь внешний обод Купола, их когти вонзались в толстый чёрный выступ, окружавший балконы.

Аррик уже поднимался по ступеням.

Сегодня в Куполе было жутко тихо, когда я последовала за ним наверх. Я поклялась, что мои шаги по тёмному мрамору были оглушительными.

Я не сводила глаз со спины Аррика, наблюдая за тем, как мышцы перекатываются под его кожей. Он был покрыт оружием, его большой меч свисал между лопаток.

Мои руки болели от желания держать что-то. У меня не было ничего, чтобы защитить себя, и с каждым шагом вверх к балкону мы приближались к драконам, окружавшим его.

Аррик остановился на развилке между уровнями и резко повернулся ко мне лицом. Он сократил расстояние между нами одним шагом.

— Поднимись на балкон, — его голос понизился. — И что бы ты ни делала, не смотри дракону в глаза.

— Почему? — прошептала я в ответ. Я смотрела в глаза его дракону раньше, и ничего не случилось.

— У меня нет времени на все твои вопросы. Просто поверь мне хоть раз в своей проклятой богами жизни, если не хочешь быть убитой. — Он провёл пальцами по своим волосам, и мой глупый взгляд проследил за движением. Сначала я скользнула взглядом по его глазам, потому что они были как расплавленное пламя, от которого я не могла оторваться, затем остановилась на его губах. Я продолжала смотреть на маленький шрам, рассекавший его верхнюю губу, из-за которого отсутствовал кусочек кожи. Мне хотелось провести по нему пальцами, чтобы проверить, будет он гладким или шершавым.

Его большой шрам начинался под подбородком, напротив того, что был на губе. Раньше я не замечала, что он уходит под челюсть. Он тянулся неровной линией вниз, прежде чем исчезнуть под его униформой. Я знала, даже не прикасаясь, что он будет грубым. То, что его ранило, было глубоким, оставив кожу сморщенной по краям.

Он был в своей драконьей коже, как и всю неделю, только впервые я видела его полностью экипированным. Чёрная буква «Э» была вышита на груди, как и у всех остальных наездников,

Аррик был выгравирован на горизонтальной нашивке, которая находилась выше остальных.

На их форме, блядь, были написаны их имена.

Я не могла оторвать от этого взгляд. Вот оно. Если сегодня дракины должны были быть в официальной одежде, всё, что мне нужно было сделать, — просмотреть их грудь, и я найду имя Хаэля.

Наконец.

— Нолли, — Аррик ждал меня, и я поняла, что смотрела на него. — Иди на балкон.

— Куда ты идёшь?

Он не ответил, вместо этого оставил меня стоять одну посреди трибун, в полном окружении драконов.

Я опустила глаза, когда направилась вверх по ступеням к балкону.

Сегодня было жарко, но я поклялась, что чем ближе к вершине я поднималась, тем плотнее становился воздух. Словно драконы источали пар из своих пастей и заточали нас в своём тепле.

Кэш уже был на балконе к тому времени, как я поднялась по ступеням, и впервые он не пил.

Шезлонги всё ещё были здесь со вчерашнего дня, но столы с едой убрали.

Я направилась к перилам, у которых стоял Кэш, когда мой взгляд зацепился за что-то зелёное. Я собралась развернуться, когда он остановил меня.

— Не надо, — предупредил он. — Не смотри в глаза, иначе они сожгут наш балкон.

— Точно, — сказала я, заставляя свой взгляд вернуться к проекции, которая освещала пустую яму.

Из двухсот пятидесяти инициированных, начавших Варготи, только девяносто остались в живых после вчерашних боёв, и, по словам Кэша, сегодня было нормально потерять ещё треть от этого числа. Не то чтобы я могла видеть кого-то из них сейчас. Яма всё ещё была пуста…

— Сколько здесь драконов? — прошептала я, потому что их не казалось достаточно.

— Шестьдесят, — сказал Кэш.

Шестьдесят… это означало, что тридцать инициированных не получат дракона.

— Но это не значит, что все шестьдесят сегодня образуют Винкулум, — добавил Кэш. — Некоторые решают подождать ещё столетие, чтобы найти своего наездника.

Я старалась сохранять спокойствие, пока Кэш отвечал на мои вопросы, но, честно говоря, это было трудно. Все шестьдесят драконов сидели на вершине Купола, ожидая начала, и я полностью осознавала их присутствие.

Король Элион поднялся со своего трона на другой стороне Купола, и кто-то с Меткой проецирования звука усилил его речь, чтобы всем было слышно.

— Добро пожаловать на третий день Варготи, — объявил он, а затем перешёл к длинной тираде об истории дракинов. Половину его речи я пропустила мимо ушей, мой взгляд всё время скользил в сторону Аррика. Когда он оставил меня на нижних уровнях, я понятия не имела, куда он пошёл. Но теперь я могла видеть, как он стоит за королём Элионом. Его выражение лица было жёстким, как всегда, а спина прямой и неподвижной.

— Разве Лидер Дракинов не смотрит турнир? — прошептала я Кэшу, потому что на данный момент уже было ненормально не видеть его.

Кэш усмехнулся.

— И ты продолжаешь уверять себя, что не интересуешься наездниками?

Мои щёки запылали, и я собиралась наброситься на него, когда под ямой открылся скрытый дверной проём. В Куполе стало жутко тихо, когда дверь застонала, и вышел один наездник.

Он указал на туннельный проём, вопросительно глядя на меня.

— Как, по-твоему, наездники попадают в яму?

Я никогда не задумывалась об этом. В первые два дня Варготи все инициированные уже ждали внизу. Я посмотрела вниз на яму собственными глазами, игнорируя проекцию. Я не видела ни одной ступеньки, ведущей в неё, только трибуны, что было примерно двухуровневым падением.

— Куда он ведёт? — спросила я.

— Это подземный туннель, — сказал Кэш, подтверждая мои подозрения. — Один из способов, которым наездники добираются до МонКлема.

— Один из способов? — переспросила я. — Сколько их?

— Понятия не имею, — пожал он плечами. — Как я сказал тебе вчера, наездники скрытны.

Я кивнула. По крайней мере, если я не найду Хаэля, я знала, как пробраться в МонКлем.

Одинокий наездник направился к центру ямы, когда Элион начал говорить.

— Победитель этого года Варготи — Нолан Бринсон, — голос Элиона эхом разнёсся по Куполу. — Независимо от исхода сегодня, у него будет место в Драконьей Армии. Да найдет тебя дракон достойным.

Лицо наездника было увеличено на проекции. У него был самодовольный вид, когда он посмотрел в небо, и я поняла, что он смотрит на драконов.

— А теперь что? — прошептала я, потому что прошло сорок секунд, а никто ничего не делал. Наездник просто стоял, на удивление с прямой спиной, в то время как все на трибунах казались такими же застывшими, словно мы все вместе ждали, когда случится что-то волшебное.

— Просто заткнись и смотри, — огрызнулся Кэш в ответ, его голос всё ещё умудрялся звучать резко, несмотря на то что он был таким же тихим, как мой. Я поклялась, что могла бы услышать, как булавка упала где угодно на арене, настолько тихо было.

Десять секунд спустя тепло хлынуло на вершину Купола, когда дракон заревел. В следующую секунду он оторвался от края и полетел ко дну ямы.

Он был огромным — красная чешуя, длинные когти, три одинаковых шипа на концах крыльев и блеск чешуи, из-за которого казалось, что он горит.

Балкон содрогнулся, когда дракон приземлился в яму. Я не была уверена, чего ожидала, когда наездник вытянул правую руку, но я точно не ожидала, что дракон откроет пасть и сожжёт его…

Буквально сожжёт.

Я ахнула, и это заставило Кэша зайти мне за спину и зажать мне рот рукой.

— Заткнись, иначе ты убьёшь нас всех.

Я кивнула, но я больше не чувствовала давления его руки на моём рте. Я стала прозрачной. Моя Метка проявилась сама собой. Я проплыла сквозь его руку, прежде чем отойти от него на добрый фут. Я попыталась скрыть тот факт, что дрожу, но было уже поздно.

Глаза Кэша расширились, когда он посмотрел на меня, когда понял, что я не добилась абсолютно никакого прогресса в своей Метке.

Мой взгляд метнулся через арену туда, где стоял Аррик, но теперь он не смотрел на турнир, он смотрел прямо на меня.

У меня не было времени обдумать это, потому что огонь внизу прекратился, и наездник, по счастью, всё ещё стоял.

Его кожаный рукав был сожжён, и на его месте слово «дракин» было выжжено на его предплечье вертикальной линией.

— Как… — ахнула я, пытаясь понять это, потому что не могло быть, чтобы дракон

Кэш, казалось, заметил моё потрясение. Всё, что он думал о моём использовании Метки, исчезло. Он снова подошёл к перилам и наклонился вперёд, бормоча:

— Это не дракон это делает. Вильдеры получают свои дары от двух Богинь Солнц, но дракины происходят от Лун — по одной для каждой породы драконов.

Шесть лун. Шесть драконов.

— Почему это не общеизвестно? — спросила я, потому что это не могло быть общеизвестным, если я никогда об этом не слышала. Я знала, что существовало несколько пород драконов, но ни разу не слышала о связи с Богами Луны. Что было так глупо. Я даже заметила шесть картин маслом прошлой ночью, по одной на каждый цвет луны, как эта связь никогда не всплывала?

До того, как стать рабыней, я обращала внимание на все разговоры о Вивене и запоминала всё, что говорилось — в основном потому, что была одержима. Я всегда мечтала жить здесь, родиться в этом королевстве. Я знала, что слышала лишь шёпотом сплетни о малой доле того, что на самом деле происходило, и даже тогда всегда был шанс, что изгнанные вивенцы лгут, но Боги ни разу не упоминались.

— О дракинах много чего не является общеизвестным, — только и сказал Кэш. Он окинул меня взглядом с головы до ног, словно мог читать мои мысли, прежде чем добавить: — К тому же, только высокопоставленные граждане из Первой и Второй провинций могут посещать Варготи, большинство отбросов, которых ссылают в Морианн, из Четвёртой, иногда Третьей. Они ничего не знают о дракинах.

Мы наблюдали, как ещё двадцать наездников вышли в центр ямы, прежде чем я поняла, что Аррик имел в виду под убежищем от сожжения.

— Что случилось? — ахнула я, пытаясь говорить тихо.

Зелёный дракон спустился вниз, чтобы соединиться с наездником, но вместо того чтобы выжечь слово «дракин» на его предплечье, он исчез.

Как только драконье пламя угасло, не осталось даже его костей, только пепел разлетелся по яме.

Дракон заревел, прежде чем взмыть в небо и вылететь из Купола через вершину.

— Я не понимаю…

— Он был недостоин, — ответил Кэш, его голос был низким.

— Тогда почему дракон спустился туда? Почему он убил его? — Я видела, как это случилось пять раз, когда не было ни одного дракона, который хотел бы соединиться с наездником. Элион давал каждому инициированному десять минут, чтобы посмотреть, спустится ли дракон в яму, прежде чем их отправляли обратно через туннель.

— Дракон всё ещё хотел соединиться, — сказал Кэш. — Это Бог Луны, Виридис, не счёл пару достойной.

— Значит, лучше, если дракон не захочет их…

Кэш покачал головой.

— Нет. Наездники хотят, чтобы драконы соединялись с ними. Им также нужно, чтобы Боги, защищающие конкретную породу дракона, тоже приняли их.

— Так что будет с теми, с кем ничего не случилось? С теми, кто вернулся обратно через туннель?

— Увидишь, — только и сказал он, прежде чем следующий наездник вышел в яму.

Весь день нёс в себе зловещую тяжесть. Никто не пил. Слуги больше не ходили между трибунами с едой, как в предыдущие два дня. Всякое праздничное настроение, которое вызывал турнир, давно исчезло.

Вместо этого меня нервировала гулкая тишина. Воздух был слишком неподвижным, словно все в толпе затаили дыхание, ожидая насилия. Единственный раз, когда кто-то говорил, был между наездниками, когда мы смотрели, как новый дракин выходит из туннеля, и даже тогда это были приглушённые разговоры.

К концу дня больше наездников соединились с драконом через Винкулум, но было почти столько же, к кому не прилетел ни один дракон. И в те редкие случаи, когда Бог Луны не благословлял это, по арене разносилась тишина, а инициированный сгорал дотла.

Я не могла представить, как выхожу туда, надеясь, что дракон захочет соединиться, только чтобы быть убитой одним из Богов, потому что они не сочли тебя достойным.

Я оглядела Купол. Все драконы исчезли, так как солнца начали опускаться ниже к небу. Мои ноги начали ныть от того, как долго мы простояли на балконе, и хотя я могла бы сесть на одну из предложенных подушек, я отказалась отходить от перил.

Драконы, завершившие Винкулум, улетели со своими новыми наездниками, но я понятия не имела, куда они отправились. Инициированных, не соединившихся ни с одним драконом, отправляли обратно в яму. Их было тридцать, выходящих из туннеля, проекция всё ещё работала, показывая их лица с тщательной детализацией. Большинство из них плакали, некоторые тряслись…

— Почему не прилетели все драконы? — спросила я. За весь день я видела только четыре вида. Не все породы присутствовали.

Игнис, красные драконы; Виридис, зелёные драконы; Каэрулус, синие драконы и Ферро, которых Кэш назвал серыми драконами.

— Все прилетели, — сказал он.

— Ты сказал мне, что существует шесть пород драконов. Мы видели только четыре.

— Потому что Крепито, белые драконы, редки. Их видели только раз за последние три столетия, а Атеры, как говорят, вымерли. Никто не видел чёрных драконов со времён Войны Двух Королей.

У меня закружилась голова, когда я поняла, что уже видела Крепито. Белого — а не кремового, как я первоначально думала. Мой взгляд метнулся через Купол к Аррику, только сейчас он не смотрел на меня. Он смотрел — скорее открыто сверлил — меня взглядом весь день. Я знала это только потому, что делала то же самое с ним, но он больше не стоял за королём. Он стоял у перил своего собственного балкона, глядя вниз на инициированных в яме. Его лицо было нечитаемым, совершенно пустым, и я поймала себя на мысли, о чём он думает.

Все наездники стояли прямой линией посреди ямы, ожидая чего-то…

Король Элион поднялся.

— Инициированные. Мы уважаем Богов Луны и их выбор. Тридцать из вас не были признаны достойными связи Винкулум. Да будут ваши души достойны, когда вы встретите Даэса.

«Когда вы встретите Даэса…» — прошептала я губами, и тут до меня дошло. Нет, он собирался убить их всех…

Раздался грохот, прежде чем садящиеся солнца были закрыты облаками. Нет. Не облаками — белым драконом.

— Это Крепито, — сказал Кэш сквозь громкую трескотню. — Они единственный вид драконов, который издаёт этот звук… — Ему не нужно было говорить. Грохот, от которого тряслись мои кости, было невозможно не узнать. — …они гремят.

Звук сотрясал всё и усилился, когда дракон медленно спустился с неба. Затем проекция сместилась. Мы больше не смотрели на тридцать инициированных внизу в яме, пользователь проекции смотрел вверх, на балкон короля Элиона,

Я смотрела, как Аррик спрыгнул с балкона и приземлился прямо на середину спины дракона. Грохот прекратился в тот же миг, как он оказался на нём, и я ничего не могла сделать, кроме как наблюдать, как дракон поджал крылья, прежде чем устремиться вниз, к яме.

— Солнца, — выругалась я. — Дракон собирается сжечь их… Это вернуло меня к первой ночи Варготи, когда я провела, казалось, часы, наблюдая, как та девушка медленно сгорает, только теперь их было тридцать…

— Нет, — сказал Кэш, прерывая мои мысли. — Дракон не будет их сжигать. — Прежде чем я успела расслабиться, его следующие слова ударили меня, как кирпич. — Хаэль убьёт их.

Хаэль.

Имя прозвенело в моих ушах, но я не могла его осмыслить.

Даже когда я смотрела, как Аррик спрыгнул со спины Крепито и приземлился прямо перед инициированными.

Даже когда я смотрела, как он вынул клинок из-за спины.

Даже когда я смотрела, как он движется вдоль линии, вонзая нож в сердце каждому инициированному.

Одного за другим за другим — пока все тридцать наездников не истекли кровью в яме.

Это случилось так быстро. Один чистый удар для каждого неудачника. Остриё его меча каждый раз находило свою цель.

Никто не боролся с ним. Никто не пытался бежать. Они просто ждали, пока он заколет их…

Только когда земля окрасилась в красный, и все тридцать тел безжизненной грудой лежали друг на друге, он вложил меч в ножны, не потрудившись стереть с него кровь. Он развернулся, не проронив ни слова, и прыгнул обратно на своего дракона. Крепито издал низкий грохот, затем заревел, и все одновременно схватились руками за уши, чтобы заглушить пронзительный звук.

Белое вспыхнуло перед моими глазами, когда дракон взмыл вверх, а затем скрылся из виду.

— Нет, — я, возможно, отшатнулась назад. — Это Аррик. — Я повернулась к Кэшу, мой голос повысился на пару октав. — Это был Аррик?

— Ага, — кивнул Кэш. — Хаэль Аррик.

— Это конец Варготи, — провозгласил король Элион, но я не могла перестать смотреть вверх на солнца, даже когда мои глаза болели, а слёзы текли по щекам от яркости. Я продолжала таращиться в бесконечное голубое небо, словно всё ещё могла видеть его, хотя дракон уже давно исчез… — Сегодня вечером у нас Имассура, но завтра мы будем праздновать этот триумф всем королевством, чтобы почтить наших сорок два новейших рекрута-дракинов.

Трибуны взорвались криками, но я не могла двинуться с места — едва могла думать.

Я наконец выяснила, кто такой Хаэль.

Я не обращала внимания на дорогу, пока Кэш выводил меня из Купола, но должна была. Я всё ещё была в таком шоке от того, что Аррик на самом деле был Хаэлем.

У меня в голове не укладывалось, что наездник, который привёз меня в Вивен, был тем же самым наездником, мимо которого мне в конце концов придётся проскользнуть. Даэс сказал только, что я должна выяснить его слабости, но я знала лучше, чем предполагать, что кто-то другой вытащит его, когда придёт время.

Никого другого не было.

— Сюда, каторжница, — сказал Кэш, когда мы свернули за угол. Только тогда я поняла, что мы не в замке Элиона и что я слепо следовала за ним. Я не была уверена, как долго я приходила в себя и отключалась, мой разум метался.

— Где мы? — спросила я. Мощёные улицы тянулись между аккуратными рядами зданий, все безупречные и слишком чистые, чтобы казаться обитаемыми. Это был резкий контраст с Морианном, никаких бездомных, прячущихся в тени и ожидающих, чтобы украсть то немногое, что у тебя есть. Факелы были воткнуты в клумбы, освещая всё мягким свечением, которое дополняло садящиеся солнца.

У входов стояли различные лотки, продававшие всевозможные товары. И не только предметы первой необходимости, но и безделушки — яркие цветные бусины, живые цветы, мыло, сшитые вручную шарфы, маленькие копии картин маслом с шестью драконами.

Я поморщилась, когда мы продолжили идти, запахи были сильными, отравляя ощущение тёплого ветерка и делая воздух застойным.

И, несмотря на то, насколько широкими были улицы, это только подчёркивало ощущение организованной клаустрофобии. Каждый свободный дюйм был забит людьми, пьющими и делающими покупки. Я не была уверена, было ли это из-за того, что все вышли праздновать окончание Варготи, или здесь всегда так многолюдно.

— Мы в Авеннилле, — крикнул Кэш передо мной, сворачивая за угол. — Это торговый район в Григге.

— Зачем ты привёл меня сюда? — спросила я, поспешив за ним.

— Сегодня вечером у тебя тренировка. Ты явно не тренировалась сама, а сегодня единственная наша свободная ночь, чтобы это сделать.

Я не совсем отшатнулась от этой мысли. Я знала, что в тот момент, когда проявилась моя Метка, Кэш поднимет вопрос о тренировке, и несмотря на то, что ненавидела его методы, во мне появилась новая решимость преодолеть это.

— Это всё равно не объясняет, почему мы здесь, — сказала я. — Ты сказал мне, что нам не нужны специальные тренировочные площадки…

Он перебил меня.

— Нам лучше оставаться подальше от замка ближайшие пару часов.

— Почему? — Это привлекло моё внимание.

— Сегодня вечером происходит Имассура.

— Что?

Я слышала так много разных названий за последние три дня, что мне было трудно их различать.

— Элион отбирает дракинов для размножения и стерилизации. Это Имассура. Тем, кто предназначен для стерилизации, проводят процедуру сегодня вечером.

— Сразу? — У меня не было причин удивляться. Честно говоря, в последнее время меня всё удивляло. От того, что я не осознавала связи драконов с Богами Луны, до того, что мои прежние представления о Вивене были полностью разрушены, и теперь Хаэль…

Я снова и снова прокручивала в голове все свои встречи с ним. Я не могла понять, как мне даже в голову не пришло, что он мог быть тем, на кого я охотилась. Я просто предположила, что наездники, совершающие преступные высадки в Морианне, находятся на низшей ступени иерархии. Затем, как только я узнала, что его зовут Аррик, я подсознательно вычеркнула его.

Мне следовало спросить его полное имя. Мне следовало предположить, что армия использует только фамилии.

Солнца, я была такой невнимательной, такой глупой. Обычно я лучше замечаю мелкие детали.

Мне следовало заметить, как он всегда был с королём, как сегодня он стоял на его балконе. Мне следовало понять, что он должен быть высокопоставленным в Драконьей Армии, судя по

Но я не заметила. Всё, что я видела, — это его пронзительный взгляд или то, что он бесил меня своими глупыми угрозами заставить меня уйти.

— Ага, — засмеялся Кэш, удерживая для меня дверь открытой. — Завтра бал, так что…

Что бы он ни сказал дальше, я не слышала. В одно ухо влетело, из другого вылетело. Меня парализовало, я не могла двинуться…

Мне потребовалось три секунды, чтобы осмотреть комнату, прежде чем я развернулась, собираясь вылететь в дверь, но Кэш остановил меня. Он схватил меня за руку и потащил внутрь здания.

— О нет, не так быстро. Сегодня вечером ты должна тренироваться.

Моя тупая Метка не проявлялась. Моё сердце начало бешено биться, когда его рука сжалась вокруг моей руки. Дверь за нами закрылась с громким стуком, или, по крайней мере, мне он показался громким. Он всё эхом отдавался в моих ушах, разносясь вместе с осознанием того, что мой самый страшный страх был повсюду вокруг меня.

Мужчина поднялся с табурета в тот момент, когда мы вошли. Он усмехнулся, разглядывая меня, затем подошёл к Кэшу. Я никогда раньше его не видела, но моя интуиция немедленно закричала мне, что он Вильдер.

В то время как Кэш был загорелым под солнцами — веснушчатая кожа, светлые волосы, становящиеся золотистыми, этот мужчина выглядел так, будто купался в тенях. Всё в нём было тёмным. Его взгляд, его волосы, его сущность.

Я уставилась в пол, отказываясь осматривать комнату вокруг себя.

— Это каторжница? — усмехнулся мужчина, и я услышала его улыбку, даже не глядя.

— Лаксин, это Нолли. Нолли, это Лаксин.

Я едва могла разобрать голос Кэша, моё сердце колотилось.

— Сегодня мы повышаем ставки в твоей тренировке, — наклонился он, чтобы прошептать мне на ухо.

— Я хочу уйти. — Я снова попыталась вырваться из его хватки, но не смогла. Я закрыла глаза, сосредоточившись на дыхании.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Я моргнула, снова полностью открывая глаза. Я всё ещё была цветной. Чёрт. Почему моя Метка не работала?

Солнца. Как же я ненавидела это в себе, ненавидела, что не контролирую это, ненавидела, что не могу пережить ту ночь. А быть здесь… это никак не могло помочь.

Это давало обратный эффект. Вся моя бравада по поводу тренировки полностью покинула меня.

— Нет, — сказал Кэш. — Я думал, что сказать тебе о превращении твоей Метки в желание будет достаточно, но, очевидно, ты ничуть не приблизилась к тому, чтобы пережить свой страх перед прикосновениями.

Я собиралась открыть рот, чтобы что-то сказать, сказать хоть что-нибудь, когда Кэш продолжил:

— Король Элион ожидает увидеть твою Метку к концу Варготи, а это значит, что завтра — твоя последняя ночь, прежде чем тебе нужно будет показать ему хоть что-то. — Его хватка на моей руке усилилась, его тон стал серьёзным. — И я лучше встречу Даэса в Аду, чем разочарую короля Элиона из-за того, что ты не можешь контролировать свою Метку. Так что нравится тебе это или нет, мы останемся здесь, пока ты не переживёшь свой страх.

— Я обещаю, что пребывание здесь не помогает, — процедила я сквозь зубы, моя челюсть болела от того, как сильно я её сжимала.

Хор стонов эхом отдался в моих ушах. Вся комната казалась липкой и неправильной. Один только запах был…

Я снова закрыла глаза. Я не хотела смотреть, не хотела видеть.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Я не в Морианне. Даэс не пытается снова прикоснуться ко мне. Я в безопасности.

— Пока нет, каторжница, но будет, — сказал Кэш, принимая напиток от Лаксина. — Это именно то место, где тебе нужно быть. Ты слишком напряжена. Расслабься. Выпей. — Только тогда я поняла, что Лаксин протягивает бокал и мне. — Пойми, что секс может быть, блядь, блаженным, — добавил Кэш, пока я сверлила взглядом протянутую руку Лаксина.

Он привёл меня в бордель.

Я была почти уверена, что, возможно, я единственная девушка, на которой была одежда, но я не хотела слишком долго осматривать комнату, чтобы подтвердить эту теорию.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

— Проведи её сюда, — сказал Лаксин, наконец убирая руку, когда я отказалась брать напиток. — У нас есть отдельная секция.

— Пошли, каторжница, — пропел Кэш мне на ухо, его рука не двигалась с моей руки.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Кэш протащил меня через комнату, моя другая рука всё время тёрлась о липкие тела, пока он следовал за Лаксином через другую дверь. Затем ещё одну. И ещё одну.

Всё было тускло освещено, сконсы были слишком маленькими, отбрасывая только тени на это место, но мне не нужно было больше света, чтобы видеть все обнажённые тела. Люди двигались взад-вперёд, стонали, их прижимали к стенам. Некоторые стояли на коленях. Сосали. Целовали. Кусали.

Блядь. Блядь. Блядь

Я не могу здесь находиться.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Кэш наконец отпустил мою руку, только чтобы надавить на моё плечо, пока я не упала на кожаный диван.

Я немедленно выпрямила спину, желая быть как можно дальше от этой кожи, представляя, как материал оборачивается вокруг моих рук и ловит меня в ловушку.

— Если ты подумаешь о побеге, мы сделаем тебе только хуже, — протянул Лаксин, пока Кэш садился рядом со мной. Лаксин уже развалился в таком же кожаном кресле напротив нас. Между нами стоял маленький деревянный столик с одной зажжённой свечой и миской, наполненной виноградом.

— Мы только заставим тебя смотреть, каторжница, — сказал Кэш справа от меня.

— И пить, — добавил Лаксин, снова протягивая руку, чтобы предложить мне бокал.

Я всё ещё не брала его.

— Ты решаешь, как долго мы здесь пробудем, — Кэш пожал плечами, глядя на всё ещё протянутую руку Лаксина. — Но ты выпьешь, так что чем скорее ты это примешь, тем быстрее всё закончится.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Я схватила бокал, моя рука тряслась, так что половина напитка расплескалась по пальцам и на мои колени.

Кэш развалился рядом со мной, окидывая комнату греховным любопытством. Я уставилась на свою руку. Она была такой бледной по сравнению со всеми в Вивене, вероятно, из-за многолетней нехватки солнечного света, но за последние пару дней стояния на балконе она начала краснеть. Кое-где кожа отслаивалась из-за отдельных поверхностных ожогов.

Я хотела, чтобы всё это исчезло. Одни только стоны заставляли меня хотеть вылезти из собственной кожи и желать кинжала, который Даэс всегда давал мне во время охоты, только чтобы я могла срезать всю свою плоть с тела.

Я отказывалась смотреть, просто продолжала смотреть на свою руку и наполовину расплескавшийся бокал, который сжимала в ней. Он был наполнен жидкостью желтоватого оттенка.

Моя рука была липкой…

Смех встряхнул меня, когда Кэш пошевелился рядом. Он усадил девушку к себе на колени. Я увидела вспышку тёмной кожи, прежде чем снова перевела взгляд на себя.

— Смотри, — приказал Кэш. Я посмотрела на него.

— Зачем ты это делаешь? — Мой голос был слабым. У девушки были золотисто-светлые волосы, но мой разум искажал их в белые пряди Даэса.

Лаксин сделал глоток из своего бокала, наблюдая за нашей встречей, ничего не говоря.

— Потому что тебе нужно преодолеть свой страх, — сказал Кэш, его рука скользила по обнажённой спине девушки. — Тебе нужно понять, что физические прикосновения могут быть, блядь, весёлыми. Что это приятно.

Я покачала головой, мой собственный взгляд снова упал на мой бокал.

Лаксин наклонился вперёд, и моя тупая Метка никак не проявлялась, сколько бы я ни приказывала ей. Он взял меня за подбородок, его дыхание ударило мне в лицо, и вонь алкоголя перебивала пот девушки рядом со мной на коленях у Кэша.

— Отхлебни из своего бокала и смотри, или я заставлю тебя пойти к нему на колени.

Я сделала это, страх перед его угрозой сдавил меня мёртвой хваткой. Напиток был горьким, но я заставила себя проглотить его, затем сделала прерывистый вдох и заставила себя посмотреть на Кэша.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Девушка была полностью обнажена, если не считать большого ожерелья, которое всё время подпрыгивало у неё на груди. Она тёрлась бёдрами о пах Кэша, её голова была откинута назад, а она смотрела в потолок.

Затем она исчезла, и вместо неё я увидела Даэса. Он был на мне, срывая с меня сорочку…

Я уронила бокал, стекло разбилось о пол, и я почувствовала, как моя Метка мерцает, включаясь и выключаясь.

Вдох. Раз. Два…

Я не могла дышать. Мой обычный цикл дыхания не работал, потому что воздух не мог попасть в мои лёгкие. Я начала хрипеть, моя грудь сжалась до боли.

— Блядь, это просто секс, Нолли, — выругался Кэш.

Но это было не так. В моём сознании я не могла перестать видеть его. Моя голова пульсировала, и я поклялась, что чувствовала, как его ногти царапают мою голову, хотя знала, что это всё в моей голове. Его здесь не было.

Я сжимала виски, мои глаза уже давно были закрыты, и я начала раскачиваться.

Убирайся. Убирайся из моей головы.

Кто-то схватил меня, и я закричала. Меня подняли на ноги и потащили через комнату, но я не могла заставить себя открыть глаза.

Это было шесть лет назад. Мои ноги онемели от хождения по его замку без обуви. Мой желудок урчал — меня тогда почти не кормили — и это был первый раз, когда Даэс заставил меня забрать жизнь.

Я не могла перестать трястись. Я была покрыта её кровью.

Я чувствовала, как её тело обмякло, прежде чем он заставил меня бросить её в реку.

Я продолжала видеть её пустые глаза…

Я продолжала лихорадочно вытирать руки о платье, слёзы текли по моим щекам.

— Смой это! Смой это!

— Смыть что? — Это был другой голос.

Затем руки обхватили мои щёки.

— Смыть что, Нолли? — Теперь голос был мягче.

— Кровь… — рыдала я. Она была повсюду на мне. Я убила её, и она была повсюду на мне. Даэс протащил меня через замок. Я помню, как долго мы добирались обратно в мою комнату. Река проходила в самой нижней точке, всего на один уровень ниже ямы, которую он использовал для своих монстров… Я думала, что когда вернусь в свою комнату, всё закончится. Я думала, что смогу смыть всю кровь и заснуть в небытие. Но Даэс не ушёл.

— Ты хорошо поработала сегодня вечером, — прошептал он мне на ухо, закрывая дверь, запирая нас внутри.

Хорошо…я хорошо поработала, потому что он заставил меня убить кого-то. Он шагнул ко мне, его глаза скользнули по каждому дюйму моего тела. Я до сих пор помню выражение его лица, до сих пор помню тот самый момент, когда оно изменилось. Он бросился на меня так быстро, его дыхание перехватило, прежде чем он прижал меня спиной к моей кровати и задрал мою сорочку выше талии. Материал рвался, когда он тянул её вверх…

— Это просто алкоголь. На тебе нет крови…

Я не могла разобрать его слов из-за своих собственных рыданий. В моих ушах звенело, заглушая всё, кроме моих мыслей. Моя голова тряслась.

— Нет. Нет. Нет. — Кровь окрашивала кровать, размазывалась между нами, когда Даэс расстёгивал штаны.

— Нолли, посмотри на меня.

Нолли, не Магнолия. Не Мэг. Не маленький призрак.

Мои глаза распахнулись, ожидая увидеть холодные, мёртвые глаза, а не бледно-карий взгляд, который смотрел на меня сейчас. Я продолжала моргать, не уверенная, что реально.

— На тебе нет крови. Обещаю, — голос, Аррик — Хаэль, — добавил мягко.

Я продолжала шокированно смотреть на него. Теперь мы стояли снаружи борделя. Затхлый запах секса стал слабее, но всё ещё чувствовался так же удушающе.

Его руки обхватывали мои щёки, закрывая половину ушей, заглушая звуки вокруг меня. Мои собственные руки были липкими. Сделав прерывистый вдох, я взглянула вниз, но они были чистыми, ни единого красного пятнышка не покрывало их.

Затем я заставила себя осмотреться. Несколько человек стояли снаружи, наблюдая за нашим взаимодействием, некоторые заглядывали в окна, некоторые толпились вокруг лотков снаружи, продавая товары.

Я отвела взгляд, прежде чем смогла увидеть, были ли среди них Лаксин или Кэш.

Хаэль повернул голову к мужчине слева от меня. Он был ниже его ростом, но всё ещё довольно высокий, с ярко-голубыми глазами и чёрными волосами.

— Спасибо, что вывел её, — сказал он, и мужчина кивнул. — Убедись, что они не следят за нами.

Я не видела, что сделал мужчина дальше, но услышала удаляющиеся шаги. Моё внимание снова переключилось на Хаэля. Его взгляд был прищурен, он оценивал меня, но это ощущалось совсем иначе, чем когда это делал Даэс. Его большой палец двигался по моему виску, когда его челюсть дёрнулась. Он всё ещё обхватывал моё лицо.

— Ты в порядке?

Я кивнула. Воспоминания о том, как проявилась моя Метка, медленно исчезали с каждым долгим вдохом, который я заставляла себя сделать, но вместе с ними оставался стыд.

— Ты в безопасности, — сказал Хаэль, изучая моё лицо. — Я выведу тебя отсюда.

У меня

Он привёл её в грёбаный бордель.

Я всё ещё кипел от ярости, когда Аура устремилась вниз, в самое сердце МонКлема.

Нолли потеряла сознание в тот момент, когда мы взмыли в небо, и с тех пор то приходила в себя, то снова отключалась.

Я понятия не имел, что с ней случилось, но мне хотелось убить Кэша за то, что он привёл её туда. У неё явно была какая-то травма прошлого, связанная с прикосновениями, это было очевидно ещё в тот день, когда я привёз её в Вивен, а этот грёбаный придурок привёл её в единственное место в Григге, известное своим развратом.

Я спрыгнул со спины Ауры, прижимая Нолли к груди. Я не собирался позволять ей висеть на когте в бессознательном состоянии, и я отказывался признавать, что это значит.

Тот факт, что Аура позволила ей ехать на своей спине, сам по себе был доказательством того, чего я избегал, почему я не мог контролировать себя рядом с ней.

Используя свою невидимость, я воздвиг над нами щит, прежде чем кто-то увидел, как я несу Нолли к своему дракону. Я был почти уверен, что каким бы ни был шок Нолли, он не позволит ей запомнить и эту поездку.

Аура выпустила на нас пар, выходя из своей невидимости в ту же секунду, как я спрыгнул с её спины. Её пронзительный взгляд задержался на девушке, всё ещё без сознания в моих руках, и отрицать что-либо становилось всё труднее и труднее.

Я просто никогда не думал, что это возможно…

Я не буду сейчас об этом,— рявкнул я в своём сознании, наша связь работала так, что Аура точно поняла, что я имел в виду.

Она снова выпустила пар, её грудь издала низкий грохот, но я проигнорировал его. Даже если наша телепатия была односторонней — благодаря связи Винкулум читать мысли своего наездника могут только драконы, — я всё равно точно знал, что она имела в виду. Прошло столетие с тех пор, как я впервые соединился с ней, и я поклялся, что знаю её выходки лучше, чем свои собственные.

Грохот Ауры усилился, прежде чем она взмыла в небо, оставив меня одного с Нолли.

Мои глаза окинули взглядом деревню, когда она начала шевелиться в моих руках. Тренировочные площадки были пусты, и все одинаковые домики, выстроившиеся по периметру, были безлюдны — пока. Но мы должны были убраться с главной улицы до окончания Имассуры, иначе это место заполонили бы наездники.

Глаза Нолли моргнули, и это почти остановило меня. Я наблюдал за ней, как к ней приходит осознание, как её лицо вглядывается в мои черты, затем её взгляд скользнул вниз по моим рукам — одна обхватывала её под коленом, другая — за спиной — пока я держал её.

— Ты в порядке? — спросил я, мой голос был тихим, но из-за того, как пусто было в МонКлеме, я знал, что она меня слышит.

Я наблюдал, как она вдыхает, подождал, пока пройдёт четыре секунды, прежде чем её выдох заполнил тишину.

Она снова моргнула, уже пытаясь высвободиться из моих рук. Я подчинился, осторожно опустив её ноги на землю, и наблюдал, как она пытается устоять на ногах.

Её глаза расширились, когда она наконец отстранилась от меня и увидела, где мы.

Она повертелась волчком, отмечая, как горный хребет полностью сжимает деревню, заточая нас, за исключением единственного туннеля, ведущего к Куполу. Единственным путём внутрь или наружу был проход или небо на наших драконах.

Её глаза обратились к мечу, всё ещё пристёгнутому к моей спине. Он больше не был покрыт кровью, но я точно знал, о чём она думает, когда разглядывает его. Это думал каждый, когда узнавал, что я Лидер Дракинов, когда видел, как я выполняю приказы Элиона.

Она закрыла глаза, снова сделала резкий вдох и выдох, прежде чем открыла их снова, на этот раз глядя прямо на меня.

— Ты в порядке? — спросил я снова.

Она кивнула, её щёки стали малиновыми, прежде чем она прошептала:

— Где мы?

— МонКлем.

Она снова повертела головой из стороны в сторону, прежде чем спросить:

— Как сюда попадают?

— Никак. — По крайней мере, её вопрос подтвердил, что она не помнит поездку на Ауре. Это поможет ей не влипнуть в неприятности, если Элион использует Лиру, чтобы допросить нас. — Все остальные прилетают или идут через туннель, — сказал я.

— Точно.

Она посмотрела за меня, на большое травянистое поле за несколькими домиками. Это были наши официальные тренировочные площадки, и хотя сейчас на них не было наездников, свет от костров всё равно освещал поля.

— Нам нужно уйти с улиц, — сказал я, подойдя к ней сзади, молясь, чтобы она не слишком внимательно смотрела на то, что происходит.

Здание рядом было открытой конструкцией без стен, только столбы, вбитые в землю вокруг очагов и столов на случай редких дождей. Толстый огнеупорный брезент соединял бы их концы, сохраняя драгоценные металлы сухими, пока им ещё придавали форму.

Несколько дракинов работали у столов с тысячами единиц оружия, разложенными перед ними.

Она моргнула, затем моргнула ещё раз, и я понял, что она уже это увидела. Один из наездников преображал длинный меч в воздухе — только единственным инструментом, который он использовал, был его разум. Это не должно было иметь значения. МонКлем был только для наездников, так что использование наших сил здесь было разрешено. За исключением того, что сейчас я нарушил правила, приведя её.

— Дракинам не понравится, если они увидят тебя здесь, — сказал я, пытаясь побудить её следовать за мной.

— Потому что я из Морианна? — спросила она, эти яркие серые глаза метнулись ко мне.

— Потому что ты не дракин, — поправил я. — Ты Вильдерша.

— Я думала, дракинам разрешено быть с Вильдерами. Если их стерилизовали… — Её голос затих, а щёки стали ещё более яркого оттенка розового.

— Мы можем трахать Вильдеров, — сказал я, — но это не значит, что мы можем приводить их сюда. МонКлем — убежище для наездников, и хотя сейчас большинство дракинов на церемонии стерилизации и размножения, не все. Тебя всё ещё могут увидеть. Пойдём.

Я начал идти и поблагодарил Луны, когда услышал, что она ускорила шаг, чтобы последовать за мной.

— Куда ты меня ведёшь? — спросила она.

— В мою хижину.

Что бы она об этом ни подумала, она

Я подержал для неё дверь, полностью осознавая, как она разглядывает отсутствие у меня украшений. У большинства дракинов были коврики у дверей, или знамёна и венки в честь Варготи.

У меня всегда было пусто.

Она вошла внутрь и замерла в дверях. Я обошёл её, направляясь к кухне. Два окна в деревянных панелях были закрыты, шторы задёрнуты, и даже тогда шесть лунных огней мало что освещали. Мне было всё равно. Я приходил сюда только спать и иногда есть.

Я зажёг свечу, оставленную на столе, спичкой, прежде чем повернуться к Нолли.

— Ванная там, — я указал на другую дверь.

— Я… я не нуждаюсь.

Я кивнул, уставившись на неё на минуту дольше, чем следовало, прежде чем обошёл стол и направился к своей маленькой кухоньке. Моя хижина была голой. Всё помещение состояло из одной комнаты, не считая ванной. Кухонька тянулась вдоль стены слева, где я стоял, большая кровать ютилась вдоль соседней стены напротив Нолли, а ветхий диван — справа от нас.

Вот и всё.

Я открыл шкафчик, взял пустой стакан и наполнил его водой. Я повернулся, медленно подходя к ней, всё ещё застывшей в дверях, и протянул руку.

Она нерешительно взяла стакан, но не сделала ни глотка.

— Кэшу не следовало водить тебя туда. Прости, — сказал я, понятия не имея, что сказать. Честно говоря, я, блядь, терял рассудок от того, что вообще привёл её сюда, но это было самое безопасное —и самое близкое— место, которое я мог придумать. Не было ни единого шанса, что я отвезу её обратно в замок. Особенно после того, как узнал, что Кэш заходил к ней в комнату, чтобы тренировать её.

Я подошёл к столу и рухнул на стул, уже мысленно готовясь к тому аду, через который Элион заставит меня пройти за то, что я привёл её сюда.

Мне нужно было вытащить её отсюда, потому что я боялся, как далеко я готов зайти, чтобы защитить её…

Она скользнула на сиденье напротив меня, сжимая стакан с водой, который я ей дал.

— Я сказал тебе бежать, — сказал я, нарушая тишину, надеясь, что, возможно, после сегодняшней ночи она действительно задумается об этом. Дальше всё станет только чертовски хуже.

— Я не могу, — призналась она, её костяшки побелели, сжимая стакан.

Я откинулся на спинку стула, разглядывая её, понятия не имея, что думать о только что сказанном. В этом было что-то большее, чем просто побег из Морианна, я просто ещё не мог понять, что именно.

— Что я там видела? — спросила она, меняя тему.

— Тебе придётся уточнить.

— Я видела, как металл двигался сам по себе… — Её голос затих, когда она встретила мой взгляд, понимая, что я не удивлён её заявлением.

Вместо ответа я встал со своего места и начал готовить напиток, только на этот раз это была не вода. Я чувствовал, что она смотрит на меня, знал, что мне следовало бы продолжать игнорировать её. Когда я это делал, всё было проще, но к чёрту, я больше не хотел. Я уже по уши увяз, приведя её на территорию дракинов, и я больше не хотел держаться подальше.

Нолли ничего не говорила, ожидая, пока я сяду обратно.

Я сделал долгий глоток из своего бокала, размышляя о том, что, чёрт возьми, я вообще делаю, прежде чем признал:

— У нас есть магия. Это часть связи Винкулум.

Она открыла рот, затем закрыла, затем снова открыла.

— Какая магия?

— Это зависит от дракона, который соединился с тобой. То, что ты видела там, — наездник, соединённый с драконом Ферро.

Её брови нахмурились, и, чёрт возьми, это была самая милая вещь, которую я когда-либо видел.

— Значит, серый дракон? — спросила она, складывая всё воедино.

Я кивнул, затем сделал ещё один долгий глоток.

— У драконов Ферро манипуляция металлом. Любой наездник, имеющий связь Винкулум с таким драконом, становится ремесленником.

— Значит, они могут создавать металл?

— Некоторые могут. — Я пожал плечами. — Существует три разных уровня связи Винкулум.

— Какие? — Её голос повысился, но тело оставалось неподвижным, и я не мог её прочитать.

— Первый — Нулевая связь, — ответил я. — У наездника есть доступ к силам своего дракона только во время верховой езды. Второй — Частичная связь, когда наездник может пользоваться силами своего дракона независимо от того, рядом с ним дракон или нет, а третий — самый редкий. Он называется Полной связью, это завершённая связь.

— Что даёт завершённая связь? — спросила она.

— Она даёт наезднику независимый доступ.

— Значит, магия бесконечна?

Я покачал головой.

— У всех трёх связей есть пределы, и в конце концов они истощаются. Обычно чем сильнее связь, тем большим запасом силы может пользоваться наездник. У Полной связи самый глубокий запас, но при любой из них можно использовать слишком много, и наезднику придётся ждать, пока он восстановится. Это делает слабые связи более подверженными моментам истощения и потери силы. Но что отличает Полную связь от двух других, так это то, что дракон навсегда дарит своему соединённому наезднику часть своей собственной магии во время создания Винкулума. Это даёт наезднику его собственный запас магии в дополнение к возможности по-прежнему черпать её от своего дракона.

— Значит, у каждого вида драконов разная магия?

— У каждой породы драконов, да.

— Какая?

Я с минуту разглядывал её, пытаясь решить, сколько мне ей рассказать.

— Мне нужно, чтобы ты сначала пообещала, что не расскажешь Элиону и никому в замке.

Её губы приоткрылись, прежде чем она кивнула.

— Есть два манипуляционных дракона и четыре стихийных, — сказал я. — Игнис, красные драконы, производят магию огня. Драконы Виридис, зелёные, владеют землёй, а Каэрулус, синие, водой. Крепито — воздух.

— Значит, у тебя магия воздуха? — спросила она.

— Да.

Её спина выпрямилась, она оживилась. Именно так я сжёг ту девушку, так удержал её от ухода из костровой ямы той ночью, но я не стал комментировать это, не хотел напоминать ей, чтобы она меня ненавидела.

— Какую связь получил ты?

Я с минуту смотрел на неё. Не стоило продолжать отвечать ей. Мне следовало уйти от неё, чёрт возьми, мне даже не следовало приводить её сюда.

— Вот что, — наконец сказал я, наблюдая, как она сглатывает. — Я отвечу на все твои вопросы, если ты ответишь на мои.

— Что ты хочешь знать?

Я пожал плечами.

— Задай мне вопрос, и узнаешь.

— Ладно, договорились.

— У меня Полная связь, — начал я.

— Ты единственный дракин с магией воздуха? — спросила она

Я покачал головой.

— Мой ход. Ты сказала, что не можешь бежать, почему?

— Потому что это мне не поможет, — ответила она.

Я уставился на неё, пытаясь понять, что, чёрт возьми, это значит. Это только подтвердило, что у неё происходит что-то ещё, так и должно быть.

— Я единственный дракин с магией воздуха, — ответил я на её последний вопрос. — Крепито редки. Никто не знает почему. Драконы не живут в МонКлеме. Хотя они приходят и уходят, когда хотят, они живут выше в горном проходе с другими несоединёнными драконами. Мы не знаем, потому ли, что Крепито мало, или им просто не нравится соединяться.

— Твой дракон не сказал тебе этого? — спросила она.

Я усмехнулся, прежде чем покачать головой.

— Нет. Мы общаемся, но не так, как люди. — Я наблюдал, как она играет с краем своего стакана, всё ещё не делая глотка. — Как ты взобралась на Утёсы Сенит? — спросил я.

— С ножом. — Её палец замер над стаканом. — Какую магию имеют чёрные драконы? Ты сказал, есть два манипуляционных, и серые управляют металлом, так что делают чёрные?

— Ты ничего не упускаешь, да? — Я не мог сдержать улыбку. Её глаза метнулись к моему рту, к движению, затем задержались на моей верхней губе, на том кусочке плоти, которого не хватало.

— Чёрных драконов называют Атерами, — сказал я. — У них психическая манипуляция.

— Психическая? Что это значит?

— Никто точно не знает, потому что после войны на Варготи не было ни одного дракона Атера, который пришёл бы соединиться. — Я откинулся на спинку стула. — Нолли — твоё настоящее имя?

— Да, — сказала она, её голос повысился на октаву. — Почему ты думаешь, что это могло быть что-то ещё?

— Потому что ты замешкалась, когда я спросил тебя, как тебя зовут, и в тот момент, когда ты сказала «Нолли», это, — я указал на её лицо, — было именно такое выражение.

— Это моё имя, — сказала она. — Меня им просто давно не называли. Кто-нибудь ещё знает, что у дракинов есть магия?

— Нет, — ответил я после паузы, наблюдая за едва уловимыми изменениями в её движениях при моём ответе. — Кроме дракинов, знает только король Элион, поэтому я и просил тебя никому не рассказывать, — добавил я. — Все, кто приходит на Варготи, знают, что существует связь между наездником и драконом, но никто не знает, что она даёт нам доступ к их силам.

— Зачем ты сказал мне?

Я долго молчал, не зная, сколько я хочу ей рассказать.

— Не знаю, — наконец решил я. — Не могу объяснить, но я просто чувствую, что могу тебе доверять.

Её лицо побледнело, и она немедленно посмотрела вниз на стол. Я наблюдал, как она сглотнула дважды, прежде чем её пальцы начали лихорадочно ковырять дерево на столе.

— Кроме того, — добавил я, полностью осознавая, насколько я заставил её нервничать, — ты уже это видела, и я не думаю, что ты настолько глупа, чтобы поверить в какую-либо ложь, которую я бы рассказал.

Это заставило её фыркнуть.

— Спасибо, наверное.

Я сделал ещё один глоток из своего бокала, наблюдая за ней из-за края, пока её взгляд наконец снова не встретился с моим.

— Ты когда-нибудь приводил сюда кого-то раньше? — спросила она.

— Ты не умеешь соблюдать очерёдность, — улыбнулся я, наблюдая, как её щёки заливаются румянцем.

— Ох. Точно.

— В Морианне был кто-то, с кем у тебя были отношения? — спросил я. — Вроде романтических?

Я кивнул, но чувствовал, что не могу дышать, ожидая её ответа.

— Нет.

— Нет, — повторил я слово, отвечая на её предыдущий вопрос, хотя не мог избавиться от ощущения, что она лжёт.

— Нет чему?

— Нет, я никого сюда не приводил, — сказал я.

— Значит, ни с кем у тебя нет отношений? — Она вернула мне мой вопрос.

Я покачал головой, а затем перешёл к своему вопросу.

— Твоя Метка… — В тот момент, когда я сказал это, у неё перехватило дыхание, словно она готовилась к тому, что я собираюсь спросить. — Всё, что случилось, чтобы она проявилась, — осторожно сказал я, — это поэтому ты сбежала из Морианна?

— Я… — начала она, затем остановилась.

— Ты не обязана отвечать, если не хочешь, — перебил я. Последнее, чего я хотел, — это чтобы у неё случился новый приступ паники, подобный тому, что был в борделе, но я не мог не задать вопрос. Это было похоже на наваждение, словно мне нужно было знать, почему она ушла, почему она думала, что не может бежать сейчас.

Мне нужно было знать, через что, чёрт возьми, она проходит, чтобы я мог это исправить…

— Почему ты хочешь знать? — Её спина выпрямилась, когда она пошевелилась на стуле. — Ты пытаешься выяснить, почему я ушла, чтобы донести Элиону?

— Нет. — Я поставил свой бокал, уже желая, чтобы в нём было больше. Я провёл пальцами по лицу, затем издал короткий смешок. — Чёрт, если бы Элион узнал, что ты у меня здесь, он бы содрал с меня кожу заживо.

Что именно он и сделает в ту же секунду, как Кэш расскажет ему, что случилось. Я знал, что этот придурок не упустит возможности публично меня опорочить.

— Значит, король Элион не приказывал тебе следить за мной?

— Нет, Нолли.

Она посидела мгновение, её дыхание участилось.

— Тогда зачем тебе знать?

Моя рука упала с лица. Она была такой, блядь, скрытной, что это разъедало меня изнутри, гадая, что, чёрт возьми, с ней случилось, что сделало её такой.

— Мне любопытно, — сказал я. — Я видел спуск с утёсов и знаю, что не многие готовы рисковать своей жизнью, чтобы взобраться на него.

— Почему… — начала она, затем сглотнула. — Почему тот человек был в борделе? Тот, который вытащил меня?

— Потому что я попросил его следить за тобой. Я видел, как ты вышла из Купола с Кэшем, а он, блядь, подонок. Я не доверяю ему.

— Почему тебе не всё равно? — спросила она, её голос был таким тихим, и она не смотрела на меня.

— Понятия не имею, — сказал я, хотя знал, что это ложь. Глубоко внутри я знал, что происходит между нами, но я был слишком труслив, чтобы признать это. — Я не могу перестать думать о тебе, — сказал я, говоря ей некоторую правду, — я даже не знаю тебя.

Затем я встал, не желая ввязываться в этот разговор. Это было слишком опасно.

— Я могу отвезти тебя обратно в замок, если хочешь. Я не могу обещать, что Кэша там не будет, но я могу сделать так, чтобы он не заходил в твою комнату.

Я хотел, чтобы она осталась здесь, но если

— Нет, не можешь, — усмехнулась она.

— Могу. — Я уставился на неё. Мне было всё равно, какими Метками обладает Кэш, они не пробьют мои щиты. — Но я не смогу защитить тебя, если ты будешь карабкаться по крышам и выходить из комнаты, когда не должна.

Её рот приоткрылся.

— Из-за твоей магии воздуха? — предположила она, беря себя в руки.

Я кивнул, всё ещё стоя над ней у стола. Мне пришлось наклонить шею вниз, чтобы посмотреть на неё. Свет свечи обманывал меня, делая её глаза в мягком свечении более голубыми, чем серыми, и я не мог отвести взгляд.

— А если я не хочу, чтобы ты отвозил меня обратно? — прошептала она.

— Ты можешь остаться здесь, — сказал я, не отводя взгляда.

— Я… — она сглотнула. — Я останусь здесь.

Я уже собирался уйти, когда она выпалила:

— Почему ты убил их сегодня?

Моё выражение лица ожесточилось помимо воли.

— Таков путь Варготи, — ответил я, и не нужно было, чтобы она подтверждала, что она имела в виду. Мы оба точно знали, о чём она говорит. — Если Боги Луны не благословляют связь, по правилам — смерть.

— Это правила Богов или Элиона?

Я не ответил, но мне и не нужно было. Всё было написано у меня на лице.

— И ты с этим согласен? — спросила она.

— Вокруг хижины щит, — сказал я, отказываясь признавать это.

Я начал идти к двери.

— Подожди, — выпалила она, её стул скрипнул по дереву, когда она встала. — Ты куда?

— Никто не может войти, кроме меня. Ты здесь в безопасности. — Я остановился, чтобы посмотреть на неё, моя рука сжимала дверную ручку. — Но хоть раз в жизни послушай меня и не выходи из хижины. Щит заканчивается у двери.

Затем я ушёл, не доверяя себе оставаться с ней.

Хаэль не вернулся в свою хижину до следующего утра. Он замер в дверях, окинул взглядом комнату, и его глаза остановились на мне.

— Ты могла бы спать на кровати, — заметил он, разглядывая меня на диване.

— Ты мог бы остаться, — парировала я, затем добавила: — тебе не нужно было уходить.

— Нет, нужно.

Я постаралась не зацикливаться на этом, потому что была рада, что он ушёл. Я и сама не могла бы придумать лучшего плана. Я провела половину ночи, обыскивая всё место сверху донизу, пытаясь найти хоть что-то, что можно было бы использовать против него. Единственной проблемой было то, что я ничего не нашла.

Всё в его жилище было пустым, абсолютное воплощение человека, живущего в одиночестве. Даже его столовые приборы указывали на то, что никто другой с ним не обедал. Честно говоря, я задавалась вопросом, как он вообще здесь живёт. Здесь было безупречно чисто, это я могла ему отдать. Аккуратно, организованно, хотя я предполагала, что это легко, когда у тебя почти нет ничего ценного и беспорядок тебе чужд.

Это было разочаровывающе. Не то чтобы я не нашла ничего, что можно было бы использовать против него, а то, что это место не выглядело как дом. Я всегда хотела иметь дом. Я провела всю свою жизнь на улицах, прежде чем Даэс забрал меня в свой замок. Я фантазировала о том, как наполню дом всем, что только можно вообразить, просто потому что могу. У меня тоже были бы картины, даже если бы они стоили целое состояние, но оно того стоило бы, чтобы наполнить стены цветом. И у меня был бы маленький камин, не то чтобы он был мне нужен в Вивене, каждая моя фантазия состояла из меня, живущей далеко от Мёртвого Королевства, а температура здесь была почти райской. Но камины всегда казались мне уютными и тёплыми. Они напоминали мне о том, чем не был Морианн.

Но в хижине Хаэля не было ничего. Ни шарма. Ни характера. Ни цвета. Только оттенки коричневого и серого. Полы и стены были из того же дерева, что и снаружи. Даже стол был деревянным, только чуть более тёмного оттенка.

Я не могла избавиться от чувства вины, подкравшегося изнутри за то, что я вторглась в его личное пространство. Это случалось всегда. Каждый раз, когда я приводила кого-то с охоты, я не могла стряхнуть с себя стыд, который чувствовала потом. Становилось только хуже после того, как Даэс рассказывал мне об их так называемых преступлениях. Я знала, что большинство людей, на которых я охотилась, были невиновны.

А Хаэль, он не сделал абсолютно ничего плохого, но я пыталась использовать его, и я поклялась, что он это знает. Я не оставила ничего не на месте, но всё равно чувствовала, что это написано у меня на лице.

Я провела половину ночи, роясь в его жилище, а другую половину, снова и снова прокручивая в голове весь наш разговор.

«Не могу объяснить, но я просто чувствую, что могу тебе доверять».

Вот что Аррик —Хаэль— сказал мне. Но мне нельзя было доверять. Всё, что я делала, было попыткой навредить ему. Каждый разговор, каждый момент я использовала, чтобы найти слабость, чтобы Даэс мог заключить с ним сделку, сделку, которая заставила бы его сражаться. Я знала по собственному опыту, что из сделки никогда не выходят, а Хаэль прошлой ночью имел наглость сказать, что сожалеет. Сожалеет, что Кэш привёл меня в бордель.

Я не знала, что сказать. Я не была уверена, говорил ли мне кто-нибудь раньше, что сожалеет. Я напрягала свой мозг, прокручивая все годы, проведённые на улицах Морианна, но никто никогда не сожалел. Беспощадные. Жестокие. Чёрствые. Делали всё, что нужно, чтобы выжить, да, но никогда не сожалели об этом.

И он не должен. Это я должна сожалеть, потому что, как бы сильно я ни хотела больше этого не делать, я всё равно должна предать его.

Ради Масина.

Хаэль не сдвинулся с места в дверях, просто продолжал смотреть на меня, что делало чувство вины ещё сильнее.

— Пойдём, — сказал он через мгновение. — Я отвезу тебя обратно в замок Элиона.

Точно. Сегодня вечером бал, а это значит, что есть вероятность, что это моя последняя ночь, когда я вижу его, а значит, у меня остался только один день, чтобы выяснить, что для него важно.

— Это место, где ты живёшь? — спросила я, не двигаясь с дивана.

Он кивнул.

— Как постоянно?

Он посмотрел на меня.

— Да. А что?

Я пожала плечами.

— Просто оно не

Он окинул взглядом свою собственную хижину.

— Я здесь сплю, и всё.

— Куда ты ходил прошлой ночью?

— Это имеет значение?

— Ты ходил к какой-нибудь девушке…

Он перебил меня, прежде чем я успела закончить.

— Нет.

Понятия не имею, почему это меня облегчило. Так не должно было быть. Если бы он это сделал, это означало бы, что моя охота окончена. Это означало бы, что он будет в безопасности в Морианне, и Даэс не сможет нарушить мою сделку. Это означало бы, что я наконец увижу Масина после всех этих лет. Так почему же я была рада, что Хаэль прошлой ночью ни с кем не встречался?

Я начала накручивать волосы на палец. С тех пор как я попала в Вивен, я всё время стягивала свои длинные пряди вперёд. Именно так, как ненавидел Даэс.

— Тогда куда ты…

Он снова перебил меня.

— Нолли, тебе кто-нибудь говорил, что ты задаёшь нелепое количество вопросов?

Моя рука немедленно упала с волос, и в процессе я вырвала несколько прядей, но почти не почувствовала этого. Я открыла рот, затем закрыла.

Он сделал шаг ближе.

— Это не было оскорблением.

Я всё ещё не комментировала, потому что не была уверена, действительно ли это была я. Я была настолько омертвевшей рядом с Даэсом, что понятия не имела, кто я больше. Я задаю вопросы только из-за охоты? Или потому, что это первый раз в моей жизни, когда я могу делать это без страха и возмездия?

Солнца, я не хотела возвращаться к Даэсу. Я хотела остаться здесь. Даже если всё, что у меня было, это голая хижина без характера, она была в десять раз лучше моей комнаты в замке Даэса. Блядь, я бы даже выбрала жизнь на улицах снова вместо моего нынешнего положения.

И тут до меня дошло, вот почему я была облегчена тем, что ещё не нашла слабость Хаэля. Дело было не в том, что меня бы волновало, если бы он кого-то любил, а только потому, что как только я это выясню, это будет означать конец моей охоты. Мне придётся вернуться. Даэс сказал, что собирался проверить снова, и если он узнает, что у меня уже есть его слабость, он заставит меня немедленно отправиться в условленное место.

И как только я туда попаду, соломщик заберёт меня, и моя охота закончится, а вместе с ней и моя иллюзорная фантазия о том, что я не продала душу Дьяволу.

— Это очаровательно, — добавил Хаэль.

Я посмотрела на него. Я не заметила, как мой взгляд упал на пол и я смотрела на трещину в дереве. Он смотрел прямо на меня, словно мог видеть мою душу насквозь…

Он сделал ещё один шаг вперёд. Я думала, он собирается сказать что-то ещё, но затем:

— Я должен вернуть тебя в замок, пока Элион не заметил.

Я кивнула, встала с его дивана и последовала за ним из двери.

Солнца ярко светили, когда мы вышли на деревянную площадку его крыльца, и я не могла не заметить, как по-другому МонКлем выглядел при свете.

Это было красиво. Высокие горы, заточавшие нас, не казались удушающими, а скорее уютными и живописными. Вероятно, потому, что вырезанный рельеф был огромным — способным вместить всех драконов и их наездников с комфортом — а сами горы создавали иллюзию безмятежности, а не тюремной клетки.

Мой взгляд зацепился за открытую конструкцию. Я увидела наездника Ферро, преобразующего металл. Я всё ещё не могла поверить, что у дракинов есть магия и что они используют её, чтобы делать всё наше оружие.

Я знала, что Вивен поставляет оружие. Это было одним из товаров, которыми торговал Даэс, но я предполагала, что это означало, что они делают мечи старым способом. В Морианне было несколько ремесленников, но наши запасы были ограничены, и готовые изделия были ничем не похожи на оружие, сделанное в Вивене. Я знала это только потому, что в первый раз я держала кинжал из Вивена, когда Даэс подарил его мне после моей первой охоты.

Я прищурилась, глядя вверх. Мне показалось, что я вижу белые облака, но затем они двинулись, и я поняла, что это был дракон — его дракон.

— Следуй за мной, — сказал Хаэль, обернувшись через плечо. — И накинь капюшон.

— Это не поможет, — протянул кто-то. Я всё равно натянула капюшон и заставила себя оторвать взгляд от неба и посмотреть на голос.

Мужчина-наездник неторопливо направился к нам. Я узнала его прошлой ночью — это он вытащил меня из борделя.

Хаэль закатил глаза.

— Чего ты хочешь, Джэкс?

— Предупредить, что ты по уши в дерьме.

Спина Хаэля выпрямилась.

— Он уже знает?

Мужчина посмотрел на меня, прежде чем снова повернуться к Хаэлю.

— Ага. Лаксин и Кэш рассказали ему в течение часа, грёбаные придурки. Элион знал всю ночь.

Хаэль кивнул, затем направился к своему дракону, ожидающему в траве.

— Пошли.

— Тебе следует идти через туннель. Он будет жёстче с тобой, если кто-нибудь увидит её на твоём драконе.

Хаэль ничего не сказал, просто продолжал идти. Я всё ещё стояла у двери его хижины, понятия не имея, что делать.

— Грёбаные Солнца, — выругался Джэкс. — Хаэль, иди через туннель, ты оглох?

— Нолли, — крикнул Хаэль, перекрывая его голос. — Идём.

Наездник подбежал к нам, заставив Крепито загреметь, но, помимо звука, белый дракон ничего не сделал, когда тот приблизился.

— Хаэль, послушай меня. Элион уже зол, но, слава Лунам, никто не видел, как она уходила с тобой прошлой ночью из борделя или как ты, чёрт возьми, уходил. Но если ты устроишь сцену с ней сейчас, все узнают. Не делай своё преступление общеизвестным.

— Лететь будет быстрее.

— Я не понимаю, что случилось? — спросила я, пытаясь разобраться в том, о чём они говорят.

— Ничего, — рявкнул Хаэль, затем посмотрел на меня, словно ждал, когда я сдвинусь с места.

— Ага-ага. Нет. Не выйдет, — сказал Джэкс, глядя на нас обоих. — Даже не думай делать то, что сделал прошлой ночью.

Челюсть Хаэля напряглась, это было единственным предупреждением, прежде чем он побежал к своему дракону, запрыгнул на его задние лапы, а затем пробежал остальной путь вверх по спине.

— Я хочу идти через туннель.

Хаэль посмотрел на меня сверху вниз.

— Нолли, король Элион выставит людей у входа. Он будет ожидать, что мы пойдём через них, и если мы это сделаем, тебя в это втянут.

— Втянут во что? Что случится?

— Её и так уже в это втянут, — сказал Джэкс с досадой. Он сделал шаг к

Я посмотрела вверх на его дракона, затем на Хаэля. Он был таким пугающим, таким завораживающим. Он сидел между двумя шипами, спускавшимися по хребту дракона, словно дракон был создан для него, словно он был его продолжением. Наши взгляды встретились, и я поклялась, что сейчас его глаза выглядели скорее карими, чем золотистыми.

— Она не уронит тебя. Обещаю.

Она,точно. Я всё время забывала, что его дракон самка и что для дракинов они не просто очередные монстры. Как по команде, Крепито встала, вытянула коготь и схватила меня.

Я приготовилась к захвату, но, как и в прошлый раз, это было более мягко, чем я ожидала.

Джэкс выругался, но я едва слышала его из-за хлопанья крыльев. Затем моё тело оторвалось от земли, ветер мгновенно ударил в лицо, а хижины становились всё меньше и меньше, чем выше мы поднимались.

На этот раз я была немного спокойнее по сравнению с тем, когда меня впервые привезли в Вивен. Во-первых, я не так сильно боялась упасть насмерть — хотя всё ещё должна была.

Тот факт, что у меня теперь было несколько встреч с Хаэлем, не означал, что я могла начать доверять его дракону. Они терпят только наездника, который с ними соединился. Это было очевидно.

Но, по крайней мере, я знала, что она не уронит меня. По какой-то причине, каковы бы ни были его мотивы, Хаэль хотел, чтобы я была жива… пока. Я просто не знала, почему.

Может быть, он работал на Элиона так же, как я работала на Даэса. Может быть, он пытался прочитать меня, и они не верили, что я действительно сбежала из Морианна — что было бы правомерно, потому что я и не сбегала.

Я спросила его прошлой ночью, работает ли он на Элиона, но он мог соврать, когда ответил «нет». Солнца знали только, что я лгала.

Я осматривала окрестности, когда мы летели над Драконьими Горами, и не могла не глазеть на то, насколько они были красивы. Прошлой ночью я потеряла сознание. Я не помнила, как попала в МонКлем, и не собиралась терять время сейчас.

Я впитывала всё. Я мельком увидела пещеру в глубине деревни и догадалась, что это был вход в туннель. Но мы проскочили её, прежде чем я успела рассмотреть получше.

Дракон Хаэля приземлился на площадку между Куполом и замком Элиона слишком быстро. Он спрыгнул вниз, прежде чем я успела встать, и уже подгонял меня вперёд.

— Мы должны двигаться быстро, — сказал он, поднимаясь по ступеням через одну.

Я пыталась поспевать за ним, и хотя я уже привыкла к высоте, я едва могла угнаться.

— Я не понимаю. Что происходит?

Хаэль не ответил, но он взглянул через плечо, посмотрел на меня, затем его взгляд скользнул в сторону Купола.

— Блядь, — выругался он, затем начал спускаться обратно по лестнице туда, где я была на несколько ступеней ниже. — Поверь мне, — сказал он, и у меня не было времени подумать об этом, прежде чем я почувствовала, как его рука обхватила мой бицепс, а затем я исчезла.

Буквально.

Я не видела своего тела.

Я была невидимой. И я тоже не видела Хаэля. Я хотела закричать, но почувствовала, как его рука зажала мне рот, прежде чем я успела.

— Тсс, — прошептал он. — Люди Элиона на лестнице. — Затем мы вместе начали подниматься. Я знала, что я не стала прозрачной, только потому, что всё ещё чувствовала его руку на своей руке.

Мы оба молчали, пока добрались до основания замка и начали пробираться через него к моей комнате. Только когда дверь за нами закрылась, он убрал невидимость.

Он немедленно убрал руку, и я отшатнулась на несколько шагов назад.

— Что это было? — ахнула я. — Ты сделал нас невидимыми.

— Я знаю.

— У тебя… у-у тебя есть Метка?

Он покачал головой.

— Я рассказывал тебе о связях Винкулум прошлой ночью. Аура — воздушный элементаль.

— Аура?

— Мой дракон, — сказал он, но, должно быть, я всё ещё выглядела озадаченной, потому что он добавил: — Её так зовут.

— Значит, твоя магия может делать вещи невидимыми? — Прошлой ночью он упоминал щиты, и почему-то я думала, что, кроме усиления ветра, это всё, на что он способен.

— Предметами проще, чем людьми, но да, это одна из вещей, которые я могу делать.

Я фыркнула, или рассмеялась, честно говоря, я не была уверена. Я никогда не была так смущена своей собственной Меткой, как сейчас. Я всегда думала, что было бы полезнее стать невидимой, вместо того что досталось мне, а Хаэль мог, не говоря уже о том, что у него был целый дракон. Я не могла понять, насколько сильным это делало его по сравнению с Вильдерами, и это было только одним из того, что он мог делать…

— Слушай, Нолли, я должен идти. Мы можем поговорить об этом позже…

Дверь в мою спальню распахнулась. Мы оба обернулись и увидели короля Элиона, стоящего в дверях в окружении нескольких Вильдеров. Лаксин и Кэш стояли позади него, последний усмехался.

— Не будет никакого позже, — рявкнул Элион, и Хаэль выпрямился.

— Я как раз собирался идти к тебе… — Хаэль начал двигаться, но Элион поднял руку, затем повернулся к Кэшу.

— Приведи девушку.

Хаэль выпрямился, встав немного впереди меня.

— Она не имеет к этому никакого отношения. Я взял её против её…

— Продолжай говорить, и я с радостью позволю ей понести наказание вместо тебя, — рявкнул Элион.

Хаэль замолчал.

— Тебя уже видела половина моих придворных, и ходят слухи, что вы двое провели ночь вместе. — Глаза Элиона были прищурены, каждое слово было отрывистым. — Так что вас приведут вместе. Пока что Нолли будет зрителем, поскольку она ещё официально не принята в мой двор. — Его взгляд обратился ко мне, и я не могла дышать. — Если я решу оставить тебя, ты узнаешь и будешь соблюдать мои правила. Это понятно?

Я кивнула, чувствуя, что его взгляд всё ещё направлен на меня.

— Словами, Нолли.

Я подняла глаза, встретив его взгляд.

— Да, король Элион.

Тогда он улыбнулся,

— Приведите обоих, — приказал он.

Я не знала, куда мы идём, но не ожидала, что это будет тронный зал, или что он будет заполнен целой толпой.

У меня внутри всё упало, когда я увидела цепи, свисающие с потолка.

Рука короля Элиона легла мне на спину, и он прошептал мне на ухо:

— Ты будешь сидеть со мной и смотреть.

Я едва дышала.

Это было слишком знакомо.

Хаэль подошёл к цепям, снял рубашку и бросил её на пол, прежде чем двое Вильдеров защёлкнули кандалы на его запястьях. Мои глаза скользнули по его обнажённому торсу, затем остановились на ожерелье, свисавшем ниже его груди. Я не могла разобрать гравировку, но оно целиком было золотым и поблёскивало на фоне его смуглой кожи.

По толпе разносился шёпот, и я чувствовала на себе столько пар глаз, но могла смотреть только на одну. Хаэль смотрел в ответ, и я понятия не имела, о чём он думает или чему я сейчас стану свидетелем.

Элион поднял руку, и все затихли.

— Аррик, не желаешь объявить свои преступления?

Хаэль поднял голову, его цепи загремели, но он ничего не сказал.

— Я так и думал, — пробормотал Элион, затем обратился к толпе. — Я собрал вас всех здесь сегодня утром, потому что Хаэль Аррик нарушил мои правила.

— Правила существуют, чтобы их соблюдать, — хором продекламировал весь зал, и всё это было до жути отрепетировано, словно эти гипнотические слова несли в себе тяжесть, давили на воздух и сжимали мою грудь до удушья.

— За нарушение правил по общему закону, первой степени, наказание — десять ударов плетью. — Пока Элион говорил, в дальнем конце комнаты открылась дверь, и здоровенный мужчина в чёрной маске медленно прошествовал внутрь, волоча за собой плеть с шипами на конце. Каждый дюйм его тела был закрыт, вплоть до кожаных перчаток, но мне не нужно было его хорошо видеть, чтобы понять, что он просто купается в мышцах, что его руки способны разорвать тела.

Хаэль не реагировал, казался даже не удивлённым, в то время как я чувствовала, что стены смыкаются вокруг меня.

— Хаэль Аррик нарушил два моих правила. Первое — вмешательство в мои приказы тренировать Нолли. — Он указал на человека в маске.

Элион едва закончил произносить моё имя, как шипастая плеть взметнулась вверх над его головой и обрушилась вниз на его спину.

Я отшатнулась назад, словно меня ударили, когда звук рассек воздух. В следующую секунду хрустнули кости, брызги крови разлетелись вокруг Хаэля, но плеть застряла, шипы вонзились в его позвоночник.

Ещё одно биение сердца, и мужчина дёрнул плеть, вырывая её из спины Хаэля, пока на землю хлынула новая кровь. Хаэль выругался, его тело слегка согнулось вперёд, обвиснув на цепях.

Каждый раз, когда плеть полосовала его спину, мои собственные ноги отшатывались назад, словно я чувствовала укус на своей собственной коже, когда плеть врезалась в его. Мой желудок сжимался, желчь подступала к горлу, но толпа и не вздрогнула. Они впитывали это так, как, я предполагала, впитывали бы одно из вивенских представлений.

Развлечение.

Только на десятом ударе, содравшем ещё больше кожи и переломавшем кости, я подумала, что это наконец закончилось.

Король Элион посмотрел на меня, затем щёлкнул двумя пальцами, и двое мужчин толкнули меня в спину, заставляя снова двинуться вперёд.

— Второе нарушенное правило, — Элион сделал паузу, позволяя тишине заполнить комнату. — Привёл Вильдершу в МонКлем.

По толпе прокатились вздохи.

Человек в маске снова поднял плеть, и я замерла.

Хаэль был весь в поту. Ожерелье, которое он носил, прилипло к его груди, пока его грудь вздымалась от прерывистых вздохов. Я не могла видеть его спину и не хотела. Кровь покрывала его ноги, собираясь лужами на полу… Это было слишком. Если присмотреться, можно было увидеть куски его плоти, пропитывающиеся кровью на земле.

Его глаза встретились с моими на секунду, прежде чем рефлекторно закрыться, когда плеть снова ударила его по спине.

И снова.

И снова.

Пока мужчина не нанёс двадцать ударов.

Хаэль обвис на цепях, его чёрные пряди кудрявились, прилипая ко лбу от пота, и у меня возникло внезапное желание откинуть его волосы назад.

На самом деле, мне хотелось бежать туда, вырвать шипастую плеть из рук мужчины и вонзить её в лицо короля Элиона, прежде чем утащить Хаэля далеко-далеко от этой дыры.

Меня не должно было так сильно беспокоить. Я видела и хуже. Я делала и хуже. Я продолжала говорить себе, что меня беспокоит только толпа, что отвратительно, как Элион устраивает из этого зрелище. Даэс всё делал в частном порядке. Ему не нужна была аудитория, чтобы его репутация вселяла страх в каждого.

Но более глубокая часть меня была в ужасе от того, почему я не могла этого вынести.

Мои глаза продолжали скользить по каждому дюйму его верхней части тела — отказываясь снова смотреть ему в глаза, потому что я трусиха. Вместо этого я смотрела на его живот, на то, что он был покрыт потом…

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Всё кончено, Нолли. Теперь можешь расслабиться…

— Ещё круг, — прошипел Элион, и моё сердце остановилось. Я отвернулась от капли пота, которую только что видела, стекающей по его поясу, и резко повернулась к Элиону. Он смотрел вниз на Хаэля, и, к моему удивлению, Хаэль не отвёл взгляд, его взгляд был непоколебим, лицо напряжено, он смотрел прямо в ответ. Я почти думала, что он уже будет без сознания, но вместо этого он выпрямил спину, его костяшки побелели, когда его хватка на тяжёлых цепях усилилась. Его дыхание всё ещё было прерывистым, его пыхтение становилось всё тяжелее, но он ничего не сказал.

— Ваше величество, вы сказали, что были нарушены два правила… — заикаясь, произнёс кто-то снизу от помоста. — Его преступления были должным образом наказаны, какая будет причина для ещё десяти ударов?

Элион усмехнулся, глядя на Хаэля.

— Он знает, что сделал.

Человек в маске снова отвёл шипастую плеть назад, вскинув руку в воздух, прежде чем обрушить её на Хаэля.

Я не могла смотреть. Мне пришлось бороться с желанием согнуться и вырвать. Это было достаточно трудно — просто слушать: слышать стоны агонии Хаэля, знать момент, когда шипы вонзались в его кости, металлический запах, густеющий с каждым новым ударом, затем его гортанный хрип, когда плеть вырывали.

Элион щёлкнул пальцами, и стражи, поддерживавшие меня, толкнули меня ближе к нему.

— Думаешь, ты бы закричала,

Он не смотрел на меня, но я не была глупой. Я знала, кому был адресован вопрос. Хаэль не кричал, даже если должен был.

Я не ответила, но Элион принял моё молчание за покорность, его взгляд был направлен только на Хаэля, а на лице застыла самодовольная усмешка.

Я бы рыдала в голос, умоляя о пощаде после первого же удара. Я научилась отключать свои эмоции, я знала, как превозмочь боль, но у всех есть свои пределы. И наблюдать за этим… это было жестоко.

Ненависть глубоко закипала во мне от слов Элиона, от всего этого грёбаного представления, которое он устраивал, и почему-то это казалось намного хуже того, что делал Даэс.

Даэс был чистым злом, но он не притворялся хорошим. Все следовали за ним из чистого, неразбавленного страха. Но Элион обвил всех вокруг пальца более извращённым, садистским способом. Они слепо следовали за ним, хотя я никогда не видела, чтобы он действовал сам. Его правила наказывались другими, утверждались другими и выполнялись другими. Хаэль был тем, кто затащил девушку в огонь. Он был тем, кто вчера убил рекрутов… А теперь Элион заставлял кого-то другого исполнять его наказание.

Тогда как Даэс не колебался бы. Даэс жаждал боли так же сильно, как и наблюдения за тем, как я причиняю её, зная, как сильно я это ненавижу. Больше всего смертей, которые я видела, было от его рук. Единственный раз, когда он делегировал, если он использовал одного из своих монстров или меня, и даже тогда это были прямые приказы о том, что он хочет. Но я никогда не видела, чтобы Элион пошевелил пальцем.

Даже сейчас он сидел, откинувшись на троне, пока мы смотрели, как плеть снова и снова и снова обрушивается на Хаэля.

Тридцать — сколько раз плеть раздирала спину Хаэля, сколько раз её вырывали, сколько раз я слышала хруст его костей, сколько раз мне казалось, что она крушит меня вместе с ним.

И сколько раз ненависть во мне кипела и росла по отношению к королю, который сидел совершенно расслабленно рядом со мной.

Двое наездников подошли, чтобы отстегнуть цепи с запястий Хаэля, и я не могла поверить, что он всё ещё стоит.

— Уберите его из тронного зала, — приказал Элион наездникам, махнув рукой. — Я хочу, чтобы весь замок вычистили до начала сегодняшних торжеств.

Наездники предложили свои плечи Хаэлю, но он не взял их. Вместо этого он выпрямил позвоночник, сдерживая гримасу, затем повернулся, чтобы выйти из тронного зала. Наши глаза встретились на мгновение, одну-единственную секунду, прежде чем он повернулся ко мне спиной, и я ахнула.

Его кожа висела лоскутами. Я поклялась, что видела кости под несколькими глубокими зигзагообразными порезами. Кровь хлестала из худших из них с каждым его шагом.

— Нолли, — протянул Элион.

— Да? — Мой голос дрогнул, когда я почувствовала, что все взгляды обратились на меня.

— У тебя есть право не наказываться, так как ты не знала моих правил относительно Аррика. — Его взгляд скользнул к двери, и я постаралась не заметить кровавый след, который остался, и тот факт, что слуги уже убирали лужу из центра зала. — Он должен был знать лучше. — Его взгляд снова метнулся ко мне. — Но теперь ты знаешь, так что если ты снова нарушишь мои правила, ты будешь там внизу, рядом с ним, и я получу огромное удовольствие, наблюдая, как ты кричишь.

Я сглотнула, пытаясь найти слова…

— Ты понимаешь? — Его голос повысился, эхом отражаясь от теперь тихих стен.

— Да.

— Хорошо, — усмехнулся он. — А теперь иди в свою комнату. Твой слуга подготовит тебя к балу, когда придёт время.

Я практически выбежала из тронного зала, пытаясь сохранить самообладание, едва не наступая в лужи крови, разбросанные по полу.

Хаэль прошёл через это, потому что остановил мою тренировку прошлой ночью? Потому что привёл меня в МонКлем…

Я не могла перестать думать о третьем правиле, которое он нарушил. О том, которое Элион не признал, но затем что-то другое терзало мой разум — почему? Почему, чёрт возьми, он сделал это, зная о последствиях? Потому что после сегодняшнего дня одно было ясно — я больше не верила, что король подставлял Хаэля, чтобы расследовать меня. Что бы Хаэль ни делал, он делал это сам, и Элион был взбешён.

Я чувствовала себя призраком, когда Бран пришёл в мою комнату, чтобы подготовить меня. Я не могла перестать видеть растерзанную спину Хаэля. Знал ли он, что это случится? Знал ли он в тот момент, когда забрал меня из борделя?

Я продолжала говорить себе, что расстроена только потому, что это значит, что я не увижу его сегодня вечером. Не было никакой возможности, чтобы он был в состоянии куда-либо пойти, а бал был официальным завершением Варготи.

Даэс сказал, что только на этой неделе Хаэль гарантированно будет в замке, а затем мой разум продолжал метаться к тому, что он делает вне Варготи. Какова его повседневная жизнь? С кем он проводит время?

Почему меня это вообще волнует?

Другая часть меня знала, что охота Даэса не имела к этому никакого отношения. Я была расстроена не только потому, что это означало, что его не будет на балу. Я волновалась за него, и это ужасало меня.

Я не могла позволить себе ничего чувствовать, и было бы глупо начинать сейчас.

Я проводила слишком много времени вдали от Морианна, слишком много времени не заставляя себя быть бесчувственной, что теряла эту способность. Мои эмоции поднимались на поверхность, закручиваясь волнами, которые я не могла контролировать. За последние семь лет сдерживаемые чувства вырывались из меня, пробивая себе путь наружу, как бы сильно я ни пыталась их сдерживать.

Это было безрассудно.

Я знала, чего хотел Даэс. Как он собирался использовать Хаэля, как я буду ему помогать. Именно для этого я сюда приехала, и я никогда не ненавидела охоту больше…

Я едва обращала внимание на Брана, пока он меня готовил. Я смутно знала, что он говорит со мной. Отрывочные кусочки застревали в моей голове, главная тема о том, как мне нужно найти кого-то на балу сегодня вечером. Он перечислял имена дракинов, которых стерилизовали прошлой ночью, и называл мои варианты потенциальных ухажёров. Смутные повторы того, как он меня отчитывал, вдалбливал в мою голову, что если я пущу здесь корни, это повысит мои шансы на то,

В какой-то момент, вероятно, когда он понял, что я не слушаю, он спросил меня о моей тренировке.

Это была ещё одна вещь, о которой я не хотела думать. Что сделает Элион, если я не смогу показать ему свою Метку? Или, что ещё хуже, что, если Даэс заберёт меня, а я всё ещё не буду контролировать её?

Потому что после вчерашнего, после борделя, я знала, что должна пережить ту ночь, когда Даэс пытался изнасиловать меня. Я просто понятия не имела, с чего начать.

— Всё. Готово, — сказал Бран, привлекая моё внимание обратно к себе.

Я кивнула, мой взгляд не фокусировался ни на чём конкретном.

Стоит ли мне пробраться в МонКлем сегодня вечером?

Навязчивая часть моего мозга говорила мне, что это глупая идея. Я только что видела, как Хаэля пытали на глазах у всех. Элион приказал человеку разодрать его спину в клочья почти ни за что, и я здесь хочу снова рискнуть? Если нас поймают, я подпишу ему приговор. И себе тоже.

В ушах звенел хруст костей от шипов, и меня передёрнуло.

Но если Хаэль слишком ранен и не будет на балу, мне нет смысла идти. Я была здесь не для того, чтобы вливаться в их общество. Я должна была отбросить свои мысли в сторону и сосредоточиться на том, что действительно важно — на моей охоте, на поиске слабостей Хаэля. Я должна была отбросить свои чувства, должна была рисковать.

Я должна была снова стать призраком.

Даэс мог забрать меня после сегодняшней ночи… и его гнев будет хуже любого наказания, которое Элион мог бы обрушить на меня, потому что Даэс мог нарушить мою сделку.

У меня не было выбора.

Солнца, пожалуйста, не дайте мне попасться. Я не хотела узнавать, потеряю ли я себя и буду ли кричать, когда шипы разорвут мой позвоночник. Буду ли я умолять о пощаде, как представляла себе, пока смотрела, как Хаэль молча переносит это…

— Видишь, я же говорил, что я потрясающий.

— Что? — Моё зрение сфокусировалось, когда голос Брана вернулся ко мне. Я моргнула и поняла, что он подвёл меня к зеркалу.

Я ахнула, отступив на шаг и чуть не сбив его с ног, когда впервые за семь лет увидела своё отражение.

— Солнца, Нолли, — выругался Бран, удержавшись на ногах, прежде чем поправить мои плечи.

Я не знала, что сказать.

Девушка, смотревшая на меня в ответ, была знакомой. Я думала, что не узнаю её. Я думала, что рабство у Даэса так сильно изменило меня, что я не узнаю собственное отражение. Я чувствовала себя по-другому. Внутренне я была не той же девушкой, что семь лет назад. Та девушка была мертва, её заставляли делать ужасные вещи, пока она не отключилась.

Но я ошиблась, это всё ещё была я. Я всё ещё была той Нолли, которой он меня называл до того, как всё случилось…

Я была выше, чем раньше. Мои ключицы более выступающие, грудь лишь немного полнее, чем в пятнадцать. Мои щёки слегка впали, а брови были гуще, чем я помнила.

Единственным реальным отличием было то, что моё лицо было более измождённым, и мои глаза… Это была единственная вещь, которая изменилась больше всего. Единственная часть меня, которая не была… мной.

Раньше они были светло-серыми, но теперь внешняя сторона моих радужек стала более голубой. Переход плавно сливался с моим естественным цветом, так что казалось, будто они были смесью двух цветов, но я знала лучше. Я знала, что голубые светящиеся кольца вокруг них были из-за Даэса. Это были те же кольца, что окружали его белые глаза. Те же кольца, которые изменили его цвет, заставляя его выглядеть немного более человечным.

Это было моё кольцо рабства. В тот момент, когда я подписала ему свою душу, я наблюдала, как изменились его глаза, и почувствовала жжение в своих. Я знала, что мои глаза отличаются, глядя на Даэса, но я не видела, что это сделало с моим собственным лицом до сих пор. Это сделало их ярче, более неестественными, в то время как на Даэса это подействовало противоположно.

— Ну, как тебе? — Мой взгляд скользнул с меня на Брана в зеркале, когда до меня дошло осознание.

Его руки были на бёдрах, губы надуты, он ждал моего ответа.

— Тебе нравится платье?

Я даже не заметила, во что я одета. Я была слишком занята, глядя на своё лицо. Платье было голубым. Бриллианты разного размера выстраивались в линию на лифе, создавая впечатление омбре из драгоценностей. Это также означало, что мне придётся переодеться, прежде чем идти в МонКлем. Я не собиралась пробираться на территорию драконов, выглядя как их любимое блюдо.

Тонкие бретели поднимались к моей шее и исчезали над плечами. Я повернулась, поворачивая тело, чтобы видеть больше. Бретели спиралью спускались по моей спине перекрёстным узором, прежде чем застёгивались выше бёдер. У меня была родинка на лопатке, о которой я никогда не знала. Она была размером с мой ноготь, а ниже неё была другая, поменьше, просто точка по сравнению с ней.

Я снова повернулась к зеркалу лицом. Материал собирался у моих ног, ниспадая каскадным узором после того, как корсет затянул мою талию.

— Ответ должен быть «да, Бран, ты такой талантливый…» — передразнил он меня моим голосом.

Я резко развернулась к нему. Улыбка расплылась по моему лицу, потому что я увидела свою внешность впервые за семь лет, и это меня не напугало. Я всё ещё выглядела в основном как я.

— Спасибо, Бран, — улыбнулась я, прерывая всё, что он собирался сказать дальше.

Мне было утешительно знать, что Даэс забрал у меня не всё. Я всё ещё выглядела как я, даже если не чувствовала себя собой, и это должно было что-то значить.

Солнца и Луны сегодня вечером работали на меня. Я провела первый час бала, не привлекая к себе внимания, но при этом следя, чтобы моё присутствие всё же замечали.

Я не могла рисковать и идти в МонКлем, когда все дракины вползут обратно в свои хижины — пьяные. И я не могла позволить себе не пойти. Если есть вероятность, что это моя последняя ночь здесь, я должна найти Хаэля. Мне просто нужно было сначала создать себе какое-то алиби. Я должна была убедиться, что меня видели на вечеринке.

Мы были в другом тронном зале в задней части замка. Я пыталась проникнуть

У меня в руке был бокал, и впервые я не притворялась, что потягиваю, — я действительно пила. Но я чуть не уронила бокал, когда увидела Хаэля, стоящего справа от короля Элиона. Оба были на возвышенном помосте, с которого открывался вид на комнату, только первый раз, когда я заметила короля, он был на платформе один.

Честно говоря, я не думала, что он вообще сможет функционировать после сегодняшнего утра, не говоря уже о том, чтобы стоять на балу.

Его взгляд встретился с моим через всю комнату, и у меня перевернулся живот, когда он медленно осмотрел меня.

Он был не в своей драконьей коже, но костюм, который он носил, был таким же облегающим. Весь чёрный, за исключением белой тканой рубашки под приталенным пиджаком. Одна пуговица была расстёгнута, открывая взгляду его тёмную кожу, контрастирующую с бледно-карими глазами.

Солнца, он был таким поразительным, даже когда выглядел пугающе.

Он не улыбался, а значит, ямочка на правой щеке не была видна, но я продолжала представлять её, продолжала воображать его улыбку, прежде чем мой собственный взгляд скользнул вниз, к его губам. Маленький отсутствующий кусочек кожи продолжал привлекать моё внимание, и мне было интересно, почувствую ли я его, если он поцелует меня.

Я покачала головой.Он — твоя добыча, Магнолия. Перестань глазеть на него и вместо этого придумай, что ты собираешься использовать против него. У тебя заканчивается время.

Я ненавидела это, ненавидела то, что должна была сделать. Я отвела взгляд от него. Я не могла говорить с ним, пока он стоял с Элионом. Мне нужно будет найти способ побыть с ним наедине сегодня вечером, но тот факт, что он здесь, означал, что мне не нужно пробираться в МонКлем.

Я сделала один круг по комнате, прежде чем ко мне подошёл ещё один инициированный, ну, технически он больше не считался инициированным, а был теперь наездником дракона. Несмотря на то, что никто не был в форме, было очевидно, кто все новые наездники. На всех них была чёрная булавка на груди.

Я слушала его речь вполуха, прежде чем бокал в моих руках показался тяжёлым, и я сделала ещё один глоток, заставляя напиток пройти в горло.

Алкоголь обжигал.

Я закашлялась, пытаясь не выплюнуть его обратно, но в следующую секунду я почувствовала себя пьяной и тёплой, что было именно тем, чего я хотела. Я не хотела быть полностью в сознании для того, что мне нужно было сделать сегодня вечером.

Наездник рядом со мной протянул руку. Я отшатнулась, когда его пальцы почти коснулись моей кожи. Я встретила его взгляд, наконец повернувшись, чтобы посмотреть на него впервые с тех пор, как он подошёл. Он был всего на пару дюймов выше меня, его каштановые волосы были зализаны назад, открывая большой лоб и ещё более широкие глаза.

— Что? — выдохнула я, когда поняла, что он что-то спросил.

Он не был уродлив. Возможно, раньше я бы нашла его привлекательным — но всё, о чём я продолжала думать, был Хаэль. Я не могла выбросить его из головы — его запах, низкий тембр его голоса, даже его походка преследовали меня.

Солнца, у меня были неприятности.

Я понятия не имела, когда перестала его ненавидеть, но что бы это ни было — стало хуже.

— Я спросил, не хочешь ли ты потанцевать?

— О… нет, спасибо. — Я выдавила улыбку и ушла, прежде чем он успел спросить меня о чём-то ещё.

Я могла сразу определить тех, кого стерилизовали — не то чтобы они выглядели иначе, технически не было ничего, что отличало бы их от группы размножения, но они вели себя по-другому. Половина наездников переходили от одной женщины к другой, предлагая напитки и участвуя в вынужденных сплетнях. У них не было чувства самосохранения и конфиденциальности, они действовали беззаботно. Но другая половина держалась у стен комнаты, ни с кем не разговаривала, пила молча — это были те, кто, как я догадывалась, был отобран для размножения.

Тронный зал был пятиугольным, всё кружилось вокруг большого танцпола в чёрную крапинку, делая его центром комнаты. Живая музыка наполняла пространство, пары танцевали на мозаичном полу. Большинство действительно танцевали, но были и те, кто использовал это только как предлог, чтобы прикасаться друг к другу.

Две из пяти стен были уставлены столами на противоположных концах комнаты, каждый был заполнен едой и напитками. Вокруг них стояли чёрные обеденные стулья для тех, кто хотел присесть и отдохнуть между танцами, и я не могла перестать смотреть. Группы людей сидели за столами, разговаривали, смеялись, ели. Всё казалось таким беззаботным. Мне стало интересно, каково это, иметь друзей и жить так беззаботно. Никаких скрытых мотивов. Никакого Дьявола, ожидающего, чтобы утащить тебя обратно в ад.

Между столами с едой было две стены, сходящиеся в точку позади меня. На одной располагался музыкальный коллектив, их мелодия играла громко, разносясь по пространству. А на другой был двойной дверной проём в комнату, открывающий арку, окаймлённую чёрной лепниной в виде драконьей чешуи. Сама арка была обрамлена в статую крыльев этого существа, заставляя вас проходить под ними, чтобы войти и выйти из комнаты. Это была копия всех шести драконов, объединённых в одного. Стихийная чешуя образовывала идеальный градиент в другую, а нижние кончики крыльев были окрашены в серый, а затем в чёрный — для манипуляционной чешуи. И кроме знания того, что дракон может иметь чешую только одного цвета, это выглядело так реалистично, словно могло в любой момент двинуться и взлететь над танцполом. Материал был идеальной кожей, почти прозрачной у кончиков крыльев.

На пятой стороне находился помост Элиона. Он был возвышен над всем остальным. Восемь ступеней тянулись по всей длине фасада, каждая была выгравирована с именами Богов и Богинь Хилитии. Первая ступень начиналась с Атера, Бога Луны психической манипуляции; затем Ферро, манипуляции металлом; затем все четыре стихийных Бога Луны были перечислены по порядку,Каэрулус, Виридис, Игнис и Крепито, а последние две ступени были оставлены для Богинь Солнц,Нессиум и Купио.

Имя каждого Бога и Богини было написано изящным витиеватым шрифтом с выгравированным рисунком солнца или луны, обнимающим слова.

Я уставилась на последнюю ступень, на Нессиум, и задалась вопросом, выбирают ли Богини нас для наших Меток или мы выбираем их. Наши действия, предположительно, пробуждают

Была ли судьба Хаэля уже предопределена? Собираюсь ли я действительно предать его и позволить Даэсу использовать его, чтобы убить Элиона? У меня не было проблем со смертью Элиона после сегодняшнего утра, но мысль о том, что Даэс будет править всем, что он будет владеть дракинами, заставляла мою кожу ползти. Он уже был слишком могуществен, и я не могла перестать думать о катастрофических последствиях, которые последуют.

Но близнецы сказали, что судьба постоянно движется, что они не могут точно предсказать будущее, когда слишком много переменных.

Возможно, переменной была я. Возможно, у меня был выбор. Возможно, я не должна предавать Хаэля.

Как только эта мысль пришла мне в голову, в моём сознании мелькнули голубые глаза. Воспоминание такое далёкое, что оно угасало. Я не могла правильно воспроизвести его цвет. Я не могла вспомнить, было ли там больше серого или голубого. Я знала, что у него была крошечная зелёная крапинка, но на левом или правом глазу?

У меня не было выбора из-за него. Масин был моей слабостью. Очевидный изъян в моей броне, практически кричащий миру, что я сделаю всё, чтобы защитить его, я уже сделала всё. Я продала душу проклятому Дьяволу, и теперь я не могла забрать её обратно.

Я заставила себя осмотреться вокруг, не желая больше думать о своём прошлом. Это было слишком больно.

На вершине помоста стоял трон, на котором Элион разваливался последний час. Хаэль теперь стоял справа от него, а Кэш поднялся по ступеням слева от него.

Я продолжала смотреть на Хаэля, пока он разговаривал с королём. Сейчас он не смотрел на меня, поэтому я воспользовалась возможностью открыто пялиться, разглядывая его. Я повернула голову и заметила зелёные глаза, направленные на меня. Кэш усмехнулся.

Я быстро отвела взгляд и направилась к одному из столов с едой, внезапно захотев ещё выпить.

— Добрый вечер, каторжница.

Я резко развернулась и увидела Кэша, стоящего прямо передо мной. Мой взгляд метнулся к помосту, теперь место слева от короля было пустым, но Хаэль всё ещё был там.

Мои глаза расширились, когда я попыталась взять себя в руки. У меня даже не было времени обменять пустой бокал на новый. Я, возможно, сделала два шага, прежде чем Кэш оказался позади меня.

— Одна ночь, проведённая с Арриком, и ты уже забыла про мою Метку? — усмехнулся он, глядя на мой открытый рот.

Я захлопнула его, мгновенно чувствуя, как мои мышцы напряглись, а я сжимаю пустой бокал ещё сильнее.

Он был причиной того, что Хаэлю сегодня утром разрезали спину. Он сказал Элиону, куда тот меня отвёл.

Мой взгляд снова непроизвольно метнулся к помосту. Хаэль смотрел на меня сейчас, даже когда Элион всё ещё говорил.

— Это затрудняет людям побег от меня, — продолжил Кэш, делая ещё один шаг ко мне. — Даже если они используют дракина, моя телепортация быстрее.

Я свирепо посмотрела на него, сузив глаза, прежде чем снова развернулась и направилась к столу с закусками в правой части комнаты.

Мне нужно было ещё выпить. Сейчас.

— Ты сбежала от нас. Пропустила весёлую ночь, — сказал он, идя рядом со мной.

— А ты позаботился рассказать королю, — прошипела я.

Он усмехнулся.

— Задел за живое, да? Не думал, что тебе не всё равно, что с ним будет.

К моему унижению, Кэш повернулся, чтобы указать на Хаэля на помосте, и Хаэль, глядя прямо на нас, увидел это. Его глаза были сужены, но помимо этого, его поза была прямой, жёсткой, идеальный послушный солдат. Я бы понятия не имела, что случилось с ним сегодня утром, если бы не видела этого.

— Твой король угрожал мне тем же наказанием. — Я изо всех сил старалась сохранить голос нейтральным, пока меняла бокал, хотя всё, чего мне хотелось, — это кричать на него.

Кэш продолжал улыбаться, проводя рукой по своим светлым прядям.

— Я знал, что Элион не накажет тебя за первое нарушение, — продолжал он. — Но Хаэль точно знал, что делал, приводя тебя туда.

— Что это? Ты оправдываешь свои поступки?

— Не. — Я ненавидела, что он продолжал ухмыляться, словно мы обсуждали что-то радостное, а не буквальные пытки. — Нужно быть виноватым, чтобы хотеть что-то оправдывать.

— Оставь меня в покое, — рявкнула я, моё обычно выдержанное терпение полностью иссякло. Он сказал Элиону, зная, что именно случится с Хаэлем. Я заметила, что они ненавидят друг друга, но намеренно добиваться чьих-то пыток — это совсем другое.

— Ты могла сбежать из Морианна, — он наклонился, чтобы прошептать мне на ухо, его голос понизился, а дыхание коснулось моей шеи, — но от меня тебе не сбежать, каторжница. Никогда больше не пропускай мои тренировки.

Прежде чем я успела ответить, Кэш использовал свою Метку и телепортировался обратно на своё место на помосте. Это было не размытое движение, а скорее моргание. Один момент он стоял прямо передо мной, а в следующий — уже где-то в другом месте.

Я видела, как его губы двигаются, он что-то говорит королю, и в ответ Хаэль напрягся ещё больше, но я была слишком далеко, чтобы разобрать слова.

Я отвернулась от них, желая сделать что-то, кроме как просто стоять здесь глупо. Я направилась к противоположной стороне комнаты, к октету, подумав, что не так много людей смогут разговаривать под музыку.

Я ошибалась.

Ещё пятеро инициированных попытались подойти ко мне, пока я допивала свой второй бокал.

Я снова посмотрела вверх на помост, я делала это всю ночь. Разница была только в том, что Хаэля там не было. Моё сердцебиение мгновенно участилось. Чёрт. Я упустила его. Возможно, мне не стоило пить. Если он ушёл обратно в МонКлем, а я так ничего о нём и не узнала, мне всё равно придётся пробираться туда.

— Эй, — раздался глубокий голос позади меня. Я повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть наездника дракона, собирающегося протянуть руку и коснуться моей руки.

Моя прозрачность мигнула в тот же момент, когда мужчину оттащили назад. Он выругался, кости хрустнули в его плече.

Наездник развернулся.

— Какого хр… — Его голос затих, когда он опустил голову. — Аррик. Я не знал, что это ты.

Хаэль не смотрел на него, вместо этого его глаза были сосредоточены на моих, и я поняла, что всё ещё была прозрачной.

Вдох.

Моё тело медленно возвращало свой цвет, когда моя Метка мерцала и исчезла. По крайней мере, мне становилось легче выходить из прозрачности, даже если я всё ещё не могла контролировать вхождение в неё.

— Больше не беспокой её, — приказал Хаэль. — И скажи всем остальным.

Только когда наездник убежал, прижимая руку к плечу, Хаэль спросил:

— Ты в порядке?

Я моргнула.

— Я… это я должна тебя спрашивать. — Я продолжала видеть его спину, продолжать видеть шипастую плеть, покрытую его кровью, когда кости хрустели…

— Я в порядке.

Я посмотрела в его глаза, и если он всё ещё испытывал боль, то хорошо её маскировал.

— Нет, не в порядке. Я видела твою спину… — Мой голос дрожал. — Никто не будет в порядке после…

— Элион всегда посылает целителя с Меткой залечить большую часть. Я в порядке, Нолли.

— Ты знал, что это случится? — спросила я, потому что это беспокоило меня весь день. Я не могла перестать думать об этом.

— Тебе следует вернуться в свою комнату.

— Что? Почему? — Я покачала головой, ошеломлённая. Я думала, что после прошлой ночи он перестанет пытаться убедить меня уйти.

— Потому что наездники… — он замолчал, пытаясь подобрать слово, затем передёрнул плечами. — Церемония меняет их, и окончание Варготи даёт им… позывы. Тебе небезопасно быть здесь сегодня вечером.

— Небезопасно, — повторила я скорее себе. — Почему?

— Мне пришлось наблюдать, как семнадцать моих мужчин пытались пьяными к тебе приударить, тебе действительно нужно, чтобы я объяснял почему? — Его голос был жёстким, его терпение коротким, но моё собственное дыхание перехватило. Он считал, а значит, он тоже следил за мной.

Я оглядела комнату.

— Я не вижу, чтобы ты кому-то ещё велел уйти?

— Никто другой не привлекает внимание почти половины мужчин в этой комнате, — сказал он, его глаза скользнули по моему платью.

У меня внутри всё затрепетало от его слов, от того, как он смотрел на меня, от того, что он вообще это заметил.

— Какое тебе вообще дело?

— За этим больно смотреть.

Мои глаза сузились.

— Больно? Я же никому не говорю «да». — Я снова оглядела комнату, и по крайней мере половина инициированных с кем-то разговаривали, некоторые откровенно лапали друг друга, а за мной больно смотреть?

— Ни у кого больше не случается панических атак от прикосновений.

Я вздрогнула. Я не могла сдержаться. Я мгновенно почувствовала, как мои щёки заливаются румянцем от стыда.

— Блядь. Прости. Не нужно было этого говорить. — Он провёл рукой по лицу, но он не взял свои слова обратно. До меня дошло осознание. Он говорил серьёзно, и я понятия не имела почему, но это меня взбесило.

— Значит, потому что я не контролирую свою Метку, ты думаешь, что меня здесь не должно быть?

Его глаза изучали мои, его лицо было лишено всяких эмоций, что делало его невозможным для чтения.

— Да, — бесстрастно произнёс он. Затем сделал шаг ближе ко мне. — Я не собираюсь тебе лгать. Я сказал тебе бежать в первую же ночь.

— Ну, я не бегу. — Пока, по крайней мере. Рано или поздно Даэс пришлёт соломщика, чтобы забрать меня, и меня не будет. Но заберёт ли он и Хаэля? Я понятия не имела, что Даэс собирался сделать с ним после моего возвращения. Я даже не знала, что я собираюсь ему рассказать.

— Стоит. — Он был прямо передо мной. — Варготи заканчивается сегодня вечером, а это значит, что Элион переключит своё внимание на что-то другое. — Теперь его голос был шёпотом. — И у тебя не очень хорошо получается сливаться с толпой.

— Я не знала, что должна.

— Нет? — спросил он с вызовом. — У тебя что, совсем нет инстинктов самосохранения? Побега от Таллика было недостаточно? Наблюдения за тем, как сгорает та девушка, было недостаточно? Сегодняшнего утра было недостаточно?

— Я… — Я открыла рот и закрыла его. — Ты сделал это нарочно? Ты привёл меня в МонКлем, зная, что Элион будет пытать тебя, для чего? Чтобы напугать меня?

— Думаешь, я нарочно подписался на это? — Он издал один смешок, который замер на его губах. — Я привёл тебя в МонКлем, потому что… — Он запнулся. — Неважно почему. Тебе нужно уйти сегодня ночью.

— Нет.

Он провёл пальцами по своим тёмным волнам.

— Ты пожалеешь об этом.

— Ты ничего обо мне не знаешь. Ты не знаешь, через что я прошла.

— Ты права. Не знаю. — Он перебил меня. — Но я знаю, на что способен Элион, и пытаюсь предупредить тебя, что он ничем не лучше Даэса. Что бы ты ни пыталась оставить позади, я обещаю, что здесь не лучше.

— Ты говоришь так, будто ненавидишь его.

Он не ответил, и это было бесило. Он говорил со мной только тогда, когда сам хотел, на своих условиях, которые в основном состояли из того, что он говорил мне, что делать, а в основном это были просто угрозы, чтобы я бежала. Всё, что было между нами прошлой ночью, исчезло.

— Тебе разрешено здесь находиться? — спросила я.

— Я лидер дракинов, а это бал в их честь, так что да, — протянул он так, будто я задала самый глупый вопрос на планете. Что, если он так формулировал, звучало именно так.

Я закатила глаза.

— Я имела в виду — разговаривать со мной.

Я быстро снова взглянула на помост. Элион не обращал на нас внимания, но он мог посмотреть в любой момент. И хотя мы были в стороне от комнаты, многие люди смотрели в нашу сторону.

Прежде чем Хаэль успел ответить, подошёл слуга.

— Прошу прощения. — Мы оба повернулись, чтобы посмотреть на неё. На ней было простое кремовое платье, а чёрные волосы были затянуты в тугой пучок, закрученный в узел на макушке. Это привлекало внимание к её острым скулам, делая её вид суровым. — Ваш слуга попросил меня передать вам это, — она заикалась. — Он сказал, что они могут вам понадобиться.

Бран— я улыбнулась. Он сказал мне раньше, что сегодня вечером будет прислуживать на задней кухне.

Она несла поднос с двумя напитками. Оба были самого светлого оттенка розового, почти белого. На дне пузырились пузырьки, что было далеко от терпкого вина и янтарных элей, которые я заставляла себя пить.

Я взяла бокал, который был ближе ко мне, и увидела, что Хаэль сделал то же самое с другим.

— Спасибо, — кивнул он слуге. Её глаза расширились, прежде чем она выбежала через крылатую арку, чуть не уронив пустой поднос на бегу.

Я сделала глоток и чуть не застонала. Это было намного лучше всего, что я когда-либо

Хаэль смотрел на меня, но я не могла прочитать выражение его лица. Его бокал всё ещё был нетронут в его руке.

— Что?

— Ничего. — Он прочистил горло, затем повёл плечами, и я не пропустила лёгкую гримасу боли, которая мелькнула на его лице от этого движения.

Я не могла перестать смотреть. Я понятия не имела, что в нём такого, но с того момента, как он привёз меня сюда, мои глаза продолжали искать его.

— Мне жаль о сегодняшнем утре, — прошептала я, наблюдая, как он делает глоток из своего бокала. Он сильно сглотнул, его глаза нашли мои. Даже если он бесил меня, я не могла перестать думать о том, что случилось.

— Тебе не о чем жалеть.

— Я не думала, что ты будешь здесь сегодня вечером, — призналась я, мой голос смягчился. — Он часто так с тобой делает?

Он усмехнулся в свой бокал, тихо рассмеявшись, прежде чем сделать ещё один долгий глоток.

— Что?

— Нолли, неважно, что я тебе скажу. Ты всё равно не поверишь.

— Это неправда, — огрызнулась я защищаясь, мой голос повысился на долю.

Его бровь приподнялась.

— Если я скажу «да», ты подумаешь, что я говорю это только для того, чтобы ты ушла.

Я приподняла бровь, ожидая его ответа, хотя он был прав. Я, вероятно, так и подумала бы.

— У Элиона нет проблем с наказаниями, — только и ответил он. — И да, это причина, по которой тебе следует уйти.

— Тебя бы обрадовало, если бы я ушла? — спросила я, делая ещё один глоток сама, наблюдая, как он делает то же самое.

Он кивнул, и у меня упало сердце от его ответа.

— Ты бы не возражал, если бы больше никогда меня не видел? — Я сделала ещё один глоток, ненавидя комок в животе.

— Кто говорит, что я бы никогда тебя больше не видел?

— Думаю, очевидно, что если я уйду из Соффикейна, а ты живёшь в Соффикейне, мы никогда не увидимся.

— Тебя бы это беспокоило? — он вернул вопрос мне, и у меня перехватило дыхание. Беспокоило бы?

— Возможно, — призналась я, закусывая губу.

Алкоголь мешал моему мозгу мыслить здраво. Возможно, я пожалею об этом утром, но сейчас мне было всё равно. Я чувствовала лёгкость, даже восторг. Я даже не заметила, что сделала шаг ближе к нему и вытянула шею, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Да, — сказал он, его голос понизился. — Меня бы это беспокоило. — Он наклонил голову вниз. — Но меня бы беспокоило больше, если бы ты осталась наедине с Элионом, а я не смог бы защитить тебя.

— Защитить от чего? — выдохнула я. У меня в животе всё кувыркалось, и я поклялась, что чувствую, как алкоголь бродит.

— Блядь, Нолли. Если ты не знаешь ответа на этот вопрос, ты наивнее, чем я думал.

— Значит, ты его ненавидишь? — Часть меня кричала, чтобы я держала рот на замке и не спрашивала. Если бы он сейчас в чём-то признался, мне пришлось бы использовать это против него, и я поняла, что не хочу этого.

Я забывала об охоте, забывала, что должна была делать, и что это опасно.

— Да. — Его дыхание коснулось моего лица, когда он ответил. Мы всё ещё стояли так близко. Он смотрел на меня, не отстраняясь, даже если с каждым моим вдохом моя грудь почти касалась его груди. Мне следовало бы отодвинуться. Сделать шаг назад. Сделать хоть что-то. — Позволь проводить тебя в твою комнату.

У меня кружилась голова, и я не была уверена, было ли это из-за алкоголя, или из-за того, что он намекал, или, возможно, всё это было в моей голове. Бокал Брана был пуст в моей руке. Я выпила три напитка. На три напитка больше, чем за всю свою жизнь, и я это чувствовала. Мне хотелось прижаться к нему. Мне хотелось вдохнуть запах его рубашки. Мне хотелось, чтобы он поцеловал меня, чтобы я могла узнать, замечу ли я отсутствующий кусочек его губы, почувствую ли я это, когда его губы будут двигаться в такт моим…

— Почему ты хочешь проводить меня? — прошептала я, затаив дыхание в ожидании его ответа.

— Потому что, если меня заставят наблюдать, как ещё один из моих мужчин пытается к тебе приударить, я, блядь, сойду с ума.

Мой пульс взлетел до небес.

— Хорошо.

Я не знала, соглашаюсь ли я только из-за охоты, или потому что часть меня осознавала, что хочу провести с ним больше времени.

— Встретимся снаружи, у крыльев, через пять минут, — сказал он, оставляя меня стоять одну у октета, моё сердце билось так же хаотично, как музыка, пульсирующая у меня в ушах.

Хаэль уже ждал меня, когда я вышла, моё сердце колотилось так сильно, что было больно.

Я знала, что это хорошо, что он провожает меня в мою комнату, потому что я была пьяна. Я больше не могла даже отрицать это.

Пять минут я ходила кругами по балу и семь раз чуть не споткнулась. Последний напиток ударил в голову внезапно. Я знала, что такое возможно. Это было одно из предупреждений, связанных с алкоголем, он может подкрасться так быстро, что ты даже не поймёшь, как уже лежишь на спине, без сознания и беззащитная, пока не станет слишком поздно.

Но сегодня мне было всё равно. Я не хотела думать. Алкоголь снова сделал меня бесчувственной, одновременно помогая забыть о Даэсе, и мне это нравилось.

— Мм? — спросила я Хаэля, полностью пропустив то, что он сказал. Теперь мы были где-то в южной части замка. Я знала это только по мелькающим в открытых окнах видам на Купол.

Он взглянул на меня.

— Я не думаю, что это хорошая идея.

Я остановилась. Мои каблуки, цокающие по мрамору, издали один звонкий удар, прежде чем воцарилась тишина. Мы были так далеко от бала, так далеко от всех. Коридоры были жутко пусты.

— Что не хорошая идея?

— Это. Что я провожаю тебя.

Я закусила губу, прижимаясь спиной к стене, не осознавая, что я пятилась назад, пока он говорил.

— Ты сам это предложил.

— Блядь. Не делай так. — Его глаза были прикованы к моему рту. В один шаг он оказался передо мной, его пальцы скользнули по моим губам.

Моё дыхание замерло. Я не была уверена, смогу ли вообще вдохнуть, если захочу.

— Я хочу прикоснуться к тебе, Нолли, так, блядь, сильно, что это сводит меня с ума, — прошептал он.

Я знала, что должна задавать больше вопросов. Я должна была сосредоточиться на его слабостях, но каждая мысль покидала мой разум так же быстро, как приходила, и всё, на чём я могла сосредоточиться, это его единственное прикосновение и то, что я хотела большего.

Я никогда ничего так сильно не хотела в своей жизни. Я не могла думать ни о чём, кроме него. Возможно, моё тело поняло раньше, чем мой разум, я никогда не становилась прозрачной рядом с ним.

— И это плохо? — прошептала я, снова обретая голос и пытаясь собрать воедино обрывки нашего разговора. Он сказал, что провожать меня — плохая идея, и я не могла, хоть убей, понять, почему.

Он покачал головой, словно боролся с чем-то.

— Я не хочу… я не хочу причинить тебе боль… — Его голос был напряжённым. — Ты не хочешь, чтобы тебя трогали, а я только этого, блядь, и хочу. Я хочу… Блядь. — Он убрал руку. Затем отступил на два шага назад, словно я обожгла его.

Капля пота скатилась по его виску, и мой взгляд зацепился за неё.

— Я хочу, чтобы меня трогали… — призналась я, затем заставила себя сглотнуть. — Ты.

Его глаза расширились. Я видела, как его собственная грудь поднимается от прерывистых вздохов.

— Нолли. Не…

— Не что?

— Не говори того, чего не имеешь в виду.

— Я имею в виду. — Когда он всё ещё не двигался, я добавила: — Прикоснись ко мне, Хаэль. Пожалуйста.

Всё было размытым. Он притянул меня в свои объятия, обхватив рукой мою шею сзади, и запрокинул моё лицо к своему. Его губы врезались в мои, пожирающие, поглощающие, требующие…

Я сбилась со счёта, сколько раз моя спина ударялась о стены, пока мы целовались по пути в мою комнату. Если кто-то и видел нас в коридорах, я не заметила, не могла заметить. Он был всем, на чём я могла сосредоточиться. Всем, что я могла видеть, пробовать, чувствовать, о чём думать.

И теперь, когда руки Хаэля были на мне, я никогда не хотела, чтобы они убирались. То, как его рот двигался в такт моему, ощущение его рук на моём теле, на моих бёдрах, обхватывающих мою шею — везде.

Я хотела их везде.

В какой-то момент мы ввалились в мою комнату. Он защёлкнул замок на двери, не прерывая поцелуя.

Я знала, что ослабила бдительность, что было очень глупо. Даэс мог войти в мой разум в любой момент.

Но, возможно, поэтому я и сделала это. Возможно, я знала, что мои дни здесь подходят к концу, и будь я проклята, если вернусь в Мёртвое Королевство, не сделав этого.

Я отогнала эту мысль, отказываясь позволить ей испортить момент.

Хаэль толкнул меня на кровать и навис надо мной, его ноги resting между моими коленями.

— Клянусь шестью Лунами, я только о тебе и думаю, Нолли. — Он возвышался надо мной, его взгляд скользил по моему телу, и я не могла найти ни капли страха, не могла осознать, что раньше считала это плохим, когда это было так хорошо… — Я никогда ни к кому так не относился, — простонал он, наклоняясь надо мной, его бёдра прижимались к моему животу. — Я никогда никого не хотел так, как хочу тебя. Ты сводишь меня с ума.

Я потянулась вперёд, схватила его за шею и притянула его до конца.

— Хорошо, — сказала я ему в губы.

— Я возьму тебя.

— Хорошо, — снова пробормотала я, едва выталкивая слово, когда его язык был у меня во рту. Я не была уверена, услышал ли он это вообще. Возможно, я сказала это только в своей голове.

Моё сердце билось так быстро, и всё вокруг меня кружилось, кроме него. Он отстранился, оторвав свой рот от моего. Его бёдра всё ещё прижимали меня к матрасу, когда он сел. Его бледные глаза не отрывались от моих, пока он медленно расстёгивал рубашку.

Я смотрела каждую секунду, сама того не осознавая, двигая бёдрами вверх. Он слишком долго возился. Моё тело горело и было горячим и успокаивалось только там, где он ко мне прикасался.

— Я буду пробовать тебя и трахать всю ночь. — Его рубашка упала на пол. Я продолжала смотреть на ожерелье, свисающее у него с груди, завидую тому, что металл прижат к его коже, а я нет.

Я сглотнула, все слова, которые у меня были, потерялись. Он наклонился снова, стянув бретели моего платья с плеч, а затем стащил ткань ниже груди. Прошло две секунды, когда холодный воздух коснулся меня, прежде чем он обхватил и сжал мою обнажённую грудь.

Я застонала. Громко. Моя спина выгнулась, оказывая больше давления на его руку, в то время как его другая рука скользнула ниже, по моему животу и через бедро. Он собрал ткань моего платья в одну руку, затем откинулся назад достаточно, чтобы разорвать его посередине, оставив меня совершенно обнажённой под его жарким взглядом.

Он замер, его глаза пили меня.

— Блядь. Ты совершенна…

— Пожалуйста, — перебила я его, наклоняясь вперёд, чтобы обхватить руками его плечи, пытаясь снова притянуть его к себе. Он слишком много говорил, слишком долго возился… — Пожалуйста, — снова простонала я. Я чувствовала, что умру, если он не прикоснётся ко мне.

Он усмехнулся, словно знал это.

— Пожалуйста, что? — поддразнил он меня в губы, но наклонился на дюйм, позволяя мне притянуть его.

— Я хочу тебя. — Я задыхалась, начиная чувствовать слабость. Чёрт. Я понятия не имела, что это может быть такое чувство.

Это был, блядь, рай.

На долю секунды у меня мелькнули вспышки Даэса. Обрывки той ночи, когда он пытался изнасиловать меня. Это было так по-другому, так холодно, так темно. Меня передёрнуло, но затем это прошло.

Сейчас мне не было холодно. Меня прошиб пот.

Я забыла, что раньше боялась этого, забыла, что именно это Кэш пытался заставить меня сделать, преодолевая мою необходимость. Моя Метка даже не приходила мне в голову. Сейчас у меня был контроль, или, по крайней мере, она не управляла мной.

Хаэль расстегнул штаны, и я даже не притворялась, что отвожу взгляд. Одно мгновение он стоял надо мной, в следующее — он был на коленях, обхватив мои бёдра и притягивая меня к себе, таща меня к краю кровати.

Он плюнул на мой клитор и не дал мне времени даже

Чёрт возьми.

Кажется, я крикнула его имя, но я не могла собрать мысли в кучу, чтобы обратить на это внимание. Всё, что я могла делать, — терять себя в его рте и в том, как он чувствовался на мне.

— Ты такая, блядь, вкусная, — простонал он, прежде чем его язык снова скользнул по моему клитору. Я закричала, когда он осторожно прикусил и потянул. Мои ноги были наброшены ему на плечи. Мои ягодицы были в его руках. Моя спина оторвалась от кровати.

— Чёрт, — выругался Хаэль, когда моя спина снова ударилась о матрас. Он отпрянул, словно его обожгли.

Я приподнялась на локтях, хмурясь, глядя на него. Моё дыхание было неровным, прерывистым, я не могла его контролировать. Он был возбуждён, я видела его эрекцию, но не могла понять, когда он полностью снял штаны. Я помнила, как он расстёгивал их, но потом что? Его глаза всё ещё были полны похоти, но теперь на его лице появилось что-то ещё.

Шок. Отвращение. Стыд.

Я думала, что мне будет холодно без его прикосновений, но меня снова жгло.

— Нолли, кто сказал слуга, от кого эти напитки?

— Что? — ахнула я. Почему он спрашивает меня о наших напитках?

— Кто дал нам эти напитки? — Его голос был смертоносным. Он сделал шаг ко мне, его рука сжимала его член, прежде чем он выругался и снова отступил.

— Грёбаное дерьмо. — Он провёл пальцами по своим волосам, пряди были влажными от пота.

— Я… — начала я, затем остановилась. Я даже не могла сосредоточиться на своём ответе. Я честно забыла, о чём он меня спрашивал. Всё, чего я хотела, — это чтобы его рот снова был на мне. — Трахни меня, Хаэль. Пожалуйста. — Я встала, желая быть ближе к нему, но он остановил меня, прежде чем я сделала хоть шаг.

— Не надо, — рявкнул он. — Не двигайся с кровати. — Его голос был напряжённым. — Мне нужно, чтобы ты сосредоточилась. Кто, она сказала, от кого напитки?

— Я… я не помню…

— Думай, Нолли.

— Я не могу. Я… — Мой голос дрожал, слова застревали в горле.

— Всё в порядке. Ты будешь в порядке.

Но я не чувствовала себя в порядке. Моё тело перестало быть горячим и покрасневшим и стало чувствовать, словно оно буквально горит. Чем дольше Хаэль не прикасался ко мне, тем сильнее моё тело горело изнутри.

Меня прошиб пот. Если бы на мне была какая-то одежда, я бы уже давно её сняла. Мне хотелось содрать свою кожу.

— Пожалуйста, Хаэль, — взмолилась я. — Прикоснись ко мне.

Было так хорошо, когда его руки были на мне, но теперь, когда их не было, казалось, что тысячи крошечных иголок вонзаются в меня снова и снова.

Его глаза умоляли, словно он размышлял о судьбе мира. Мне хотелось плакать. Мне хотелось кричать. Мне хотелось бежать к нему и умолять трахнуть меня.

Я смотрела, как капли пота стекают по его животу, по его рельефным мышцам. Некоторые скапливались на волосах между его ног.

Мне хотелось слизывать с него пот. Мне хотелось лизать его везде. Что со мной происходит?

Всё болело. Моя кожа теперь в мурашках.

Хаэль дрожал, и мне не нужно было смотреть вниз, чтобы знать, что я тоже. Он снова провёл руками по волосам.

— Ладно, Нолли. Мне нужно, чтобы ты очень внимательно меня слушала.

Я кивнула, кусая щеку изнутри, пока не почувствовала во рту кровь.

— Откинься на кровати. — Когда я не сдвинулась, он понизил голос. — Сделай это, и я дам тебе то, чего ты хочешь.

Я почти сразу опустилась на матрас.

— Хорошо. Теперь раздвинь ноги. — Я не колебалась, раздвинув колени. Я сделаю всё, что он скажет, если это будет означать, что он снова прикоснётся ко мне. Мне нужно, чтобы боль растаяла в удовольствии. Я хочу его губы на мне…

— Прикоснись к себе.

У меня глаза чуть не вылезли из головы от команды.

— Сделай это, Нолли.

Я потянулась, мои пальцы чесались облегчить боль, пожирающую меня, но я колебалась.

— Я… я не знаю как.

Его челюсть дёрнулась, и по его лицу промелькнуло множество выражений, но я не могла прочитать ни одного.

— Не двигай ни, блядь, мускулом. — Он начал идти ко мне, медленно, мучительно. Я не могла сосредоточиться. — Нолли, мне нужно, чтобы ты пообещала мне, что не будешь двигаться.

Я всхлипнула, но заставила себя кивнуть.

— Я думаю, наши напитки были подмешаны Атхимилом.

Только когда мои глаза метнулись к его, я поняла, что пялилась на его член. Он был намного больше, чем я представляла. Но, опять же, всё в нём было огромным. Мне хотелось попробовать его на вкус. Мне хотелось, чтобы он вставил его в…

— Нолли.

Я покачала головой, пытаясь сосредоточиться, понимая, что снова пялюсь.

— Я помогу тебе кончить. Всё пройдёт после того, как ты кончишь. — Мои ноги раздвинулись шире без намерения. Всё, что я слышала, — это что он снова прикоснётся ко мне.

Колени Хаэля с грохотом ударились о твёрдый пол, звук был таким резким, когда он снова опустился между моих ног. Я приподнялась на локтях, желая лучше его видеть, моя спина согнулась. Он схватил меня за руку, проводя моими пальцами по моему животу и перемещая их между моих ног.

— Возьми эти два пальца. — Его голос был напряжённым. — Двигай ими вот так. — Он направил мою руду круговыми движениями, и моё тело мгновенно остыло. Вся боль ушла, когда я сосредоточилась на ощущениях, закручивающихся внутри меня.

— Тебе приятно?

Я кивнула, затем откинула голову назад в тот момент, когда он прижал мою руку сильнее ко мне. Давление было всем, но его было недостаточно. Я хотела его. Я попыталась извиваться, перестроиться так, чтобы я чувствовала его руку, а не свою.

— Не, блядь, двигайся. Пожалуйста…

Я не слушала. Я не была уверена, что он собирался сделать, но не стала ждать, чтобы увидеть. Мои руки вырвались и схватили его за волосы, пытаясь снова притянуть его лицо между своих ног.

Он замер на одно биение сердца, и я поклялась, что он собирается уступить. Но затем он исчез, и меня снова охватил жар. Жара поглощала меня.

— Нолли. — Мой взгляд метнулся к его. Он отступил на несколько шагов назад и стоял слишком далеко. — Прикоснись к себе. Так, как я показал. Тебе нужно кончить.

Моя рука снова нашла мой клитор, и мои пальцы начали бессознательно двигаться, не понимая, что означают его

— Да. Вот так. Хорошо. Не останавливайся. Продолжай двигать…

Мой взгляд метался между его членом и лицом, наблюдая, как он бессознательно сжимает себя, затем ругается и тяжело дышит ртом. Его дыхание было таким же прерывистым, как и моё. Пот стекал по мышцам его живота… Его глаза переходили от похоти к напряжению, когда он смотрел на меня.

Моя рука чувствовалась не так, как его, но боль утихала, и блаженство вступало в свои права. Я тёрлась бёдрами о себя, двигая ими по кругу, желая большего, одновременно наслаждаясь каждой, блядь, секундой этого.

Я не могла ничего осознать, не могла думать о том, что это значит, кроме того факта, что было хорошо. Всё было размытым пятном удовольствия и эйфории. Огонь растаял, и я начала дрожать по совершенно другой причине.

Возможно, я назвала его богом. Возможно, я снова и снова умоляла его заняться со мной сексом, пока он говорил мне, как прикасаться к себе.

Все мои мысли рассеялись, пока не остался только он. Я смотрела на него, представляя, что это его рука вместо моей, позволяя его голосу уговаривать меня. Теряя себя в его запахе. Прикосновении. Ощущении.

Это было всем, но его было недостаточно. Давление всё нарастало и нарастало, чем больше я работала пальцами, и я не знала, как с этим справиться. Мои бёдра дёрнулись, когда он сказал мне засунуть палец внутрь…

— Хаэль, — выдохнула я.

— Не останавливайся. Продолжай. Вот так…

Это было подавляюще, ошеломляюще, слишком много…

Мои мышцы живота напряглись, ноги начали трястись, когда я снова и снова кричала его имя, и моя голова откинулась назад. Прямо в тот момент, когда я собиралась кончить, он шагнул ко мне. Я мельком почувствовала давление на свою руку, когда он снова опустился между моих ног. Его рука была сверху моей, двигая мою руку под ней, когда я кончила.

Я не могла перестать дрожать. Моё сердце бешено колотилось о грудную клетку, а дыхание было таким же, как когда я только привыкала к высоте, но я больше не горела.

Хаэль смотрел на меня из-под своих ресниц.

Прошли долгие секунды, когда я медленно приходила в себя. Мои ноги раздвинулись чуть шире, когда моя рука упала на кровать.

— Я. Хочу. Большего. — Я дышала. Мне нужно, чтобы меня касался он. Я попыталась потянуть его за руки, чтобы притянуть на себя…

— Чёрт, — выругался он, его дыхание было прерывистым. Он вскочил с пола так быстро, что это выглядело неестественно.

Я понятия не имела, что было не так.

Его тёмно-каштановые кудри были совсем чёрными. Я увидела, как капля пота скатилась по его виску, когда он провёл рукой по лицу, и поняла, что он дрожит больше, чем я.

— Не двигайся, — процедил он сквозь зубы, и на этот раз я послушалась, не то чтобы я доверяла себе сейчас встать.

Он отвернулся от меня, подошёл к комоду и начал рыться в верхнем ящике. Я приподнялась на локтях, чтобы посмотреть на него, и поняла, что мы не в моей комнате, как я изначально думала.

Она выглядела похожей, возможно, чуть больше. Здесь было больше окон, все открытые и выходившие на Драконьи Горы.

— Выпей это, — сказал Хаэль, возвращая моё внимание к нему, и протянул стакан. Он был прозрачным. Никаких пузырьков. Никакой розовой жидкости. И я поняла, что хочу пить. Моё горло было таким сухим, будто я проглотила песок.

Я сделала долгий глоток, почти допив его за раз, прежде чем сонливость мгновенно овладела мной.

— Что ты мне дал? — произнесла я заплетающимся языком, убирая стакан от рта, но было уже поздно. Моё зрение затуманилось. Моё дыхание стало поверхностным, когда моё сердцебиение наконец замедлилось.

— Можешь спать здесь. Всё пройдёт, когда проснёшься.

Я снова моргнула, пытаясь держать глаза открытыми. Хаэль всё ещё был без рубашки, но он взял другие штаны и натянул их, прежде чем моё зрение померкло.

— Просто спи, Нолли.

Я почувствовала, как моё тело поднимают, прежде чем моя голова нашла подушку и одеяло натянули мне до груди.

Последнее, что я помнила, как Хаэль выругался, направляясь к двери.

Я проснулась с раскалывающейся головой и телом, которое чувствовало себя так, будто его сбросили с Утёсов Сенит.

Штора была закрыта, и маленькие лучики солнц медленно пробивались сквозь щели, давая мне понять, что уже почти утро.

Утро.

Значит, бал закончился…

Я вскочила с кровати, когда на меня обрушились образы прошлой ночи. Я прикасалась к себе и кричала имя Хаэля, умоляя его заменить мои пальцы…

Это был просто сон.

Поднявшись, я сорвала с себя одеяло. На мне была свободная рубашка, которую можно было принять за платье. Она была мягкой и пахла — кожей и ветивером.

Я знала этот запах. Он окутывал меня прошлой ночью. Я всё ещё чувствовала, как бабочки роятся в моём животе, когда я… Я покачала головой, не желая вдаваться в это.

Я огляделась, узнавая свою комнату, хотя прошлой ночью я поклялась, что была в другой.

Я сглотнула.

Солнца, как бы я хотела, чтобы это было сном. Но я не помнила всего, что случилось, только обрывки образов, которых было достаточно, чтобы затопить меня.

Я вспомнила, как он укладывал меня в кровать. Он убрал пряди волос с моего лица, заправляя их за уши, и повторял, как ему жаль.

Почему ему жаль? Это я… Я не могла заставить себя даже думать об этом. Мне было так стыдно.

Тогда я пыталась понять это, пыталась держать глаза открытыми, понимая, что он всё ещё дрожит. Его тело горело, покрываясь потом, в то время как моё медленно успокаивалось.

Затем его слова вернулись ко мне. Он сказал мне, что мне нужно кончить. Что кто-то подмешал наши напитки, я не помню, как он это назвал.

Но кончила только я. Хаэль ушёл в тот момент, когда я закончила. Я видела, как он направился к двери, прежде чем мои глаза окончательно закрылись.

Гнев, ревность, обида и смущение — все по очереди боролись во мне.

Он не прикасался ко мне, даже в конце, моя собственная рука была барьером между нами. Всё, что он делал, это заставлял меня делать это самой. Он что, не хотел? Он предпочёл бы страдать, чем заняться со мной сексом? Потому что я помнила, что чувствовала в те секунды, когда не прикасалась к себе. Я горела заживо, словно моё

Затем мне пришла в голову другая мысль.

Он ушёл искать удовольствие где-то в другом месте? Эта мысль заставила меня выпрыгнуть из кровати. Я накинула на себя простыню и побежала к двери, дёрнув её, и…

Простыня упала с моих плеч, когда я другой рукой схватилась за дверь.

Хаэль сидел у противоположной стены. Его спина была согнута, руки лежали на коленях, а голова свесилась вперёд.

Он вздрогнул в ту же секунду, когда дверь открылась. Его глаза скользнули по мне, прежде чем он заставил себя встать, но он всё ещё сильно опирался на стену. Я не думала, что он сможет стоять без поддержки.

Он был без рубашки, и мой взгляд снова и снова скользил по его мышцам и очертанию буквы «V», ведущей вниз к его штанам. Они всё ещё были наполовину застегнуты и висели достаточно низко, чтобы я могла видеть, что он всё ещё возбуждён.

— Возвращайся внутрь, — процедил он сквозь зубы, и я перевела взгляд обратно на него. Он выглядел так, будто его окунули в воду, каждый дюйм его тела был покрыт потом. — Ты всё ещё… Блядь. — Он отступил от меня, словно я была чумой. — Надень одежду.

Я хотела открыть рот. Затем закрыла. Я понятия не имела, что сказать. На мне была одежда, ну, вроде того. Я была в том, что, как я предположила, было его рубашкой, судя по тому, что на нём её не было, и она достаточно прикрывала меня.

Я закусила губу, когда через меня снова пронёсся ещё один вчерашний образ — его рука, скользящая по моему бедру, надавливающая на мой живот, то, как его язык пожирал меня, прежде чем он понял, что мы были под наркотой, и отказался снова прикасаться ко мне.

Он сделал два шага и мгновенно оказался передо мной. Я не заметила, что полностью вышла из своей комнаты, пока дверь за мной не захлопнулась.

Моя спина ударилась о дерево, когда Хаэль оказался в дюйме от моего лица, его дыхание касалось меня, а его пыхтение участилось. Его пальцы скользнули по моему рту, вытаскивая мою губу из-под зубов, как и прошлой ночью в коридоре. Он дважды погладил мою нижнюю губу, прежде чем выругаться.

Его кулак врезался в дерево, его тело согнулось, и он обмяк на мне.

— Ты в порядке? — выдохнула я, не решаясь пошевелиться. Беспокойство на секунду вытеснило весь мой стыд.

Он не ответил. Его глаза были плотно закрыты.

— Хаэль, посмотри на меня.

Бледные карие глаза открылись, и у меня перехватило дыхание. Он был таким, Солнца его дери, привлекательным, что я ненавидела это. Даже весь в поту. Даже дрожащий и растерянный, я хотела его.

Но его брови были нахмурены…

— Тебе больно. — Я не сформулировала это как вопрос.

— Иди. Обратно. В. Свою. Комнату. — Каждое слово было отрывистым, но он всё ещё нависал надо мной, его предплечья прижимались к деревянной двери, заточая меня. — Пожалуйста.

— Х-хорошо, — пробормотала я.

Он сдвинулся, медленно, его движения были напряжёнными, когда он потянулся мимо меня за дверную ручку.

Он поморщился, тяжёлый стон вырвался у него, когда он открыл дверь.

— Тебе следует прилечь…

Прежде чем я успела закончить, он толкнул меня внутрь, захлопнув дверь перед моим лицом, и щёлкнул замок.

Я повертела ручку, снова и снова пытаясь открыть дверь. Я понятия не имела, что двери вообще можно запирать снаружи.

Глухой удар сопровождался прерывистым дыханием, и я поняла, что он прислонился к другой стороне.

— Хаэль, — закричала я, мои кулаки колотили по дереву. — Открой дверь.

Я понятия не имела, как долго мы так пробыли — я отчаянно пыталась привлечь его внимание, кричала ему все проклятия, чтобы он открыл дверь, и одновременно прислушивалась к его дыханию, которое становилось всё более прерывистым, пока наконец не раздался другой голос.

Мой кулак был в воздухе, готовый снова ударить по дереву, когда я услышала его.

— Я здесь. Что было таким, чёрт возьми, срочным, что мне пришлось… — Голос замолк. — Чёрт. Хаэль. Что, блядь, случилось?

— Атхимил, — выдохнул он.

Я услышала шорох. Затем:

— Блядь.

— Что мне нужно сделать? — спросил новый человек.

— Следи за дверью. — Его голос был напряжённым. — Убедись, что она не выходит или, — он замолчал, — никто не входит.

— Она…

— Нет. Я позаботился об этом прошлой ночью.

Я ощетинилась. «Позаботился об этом». Я не была уверена, стоит ли мне снова колотить в дверь, но в этот момент я не думала, что они собираются меня выпустить, и как только я выдам, что подслушиваю, я знала, что они перестанут говорить, а я хотела знать, что с ним происходит…

— Тебе нужно пойти найти…

— Нет, — голос Хаэля сорвался. — Просто. Следи. За. Дверью.

Хаэля не было на завтраке, и тот, кого он попросил присмотреть за моей дверью, исчез, как только несколько часов спустя появился Бран. Я искала. Я даже дважды пробежала вверх и вниз по коридору, игнорируя ворчание Брана, который спрашивал меня, какого чёрта я делаю. Но никого там не было.

Я спросила его, какие напитки он мне присылал на балу, но он понятия не имел, о чём я говорю, что означало, что это была подстава. Он не давал мне никаких напитков.

— Но ты сказал, что был на кухне, — возразила я.

— Ага, это не значит, что я умею готовить, Солнца б его дери, этот напиток, — огрызнулся он в ответ. — Я дизайнер. Я украшаю блюда, чтобы они выглядели красиво. Даже голодающий узник в Аду Даэса не доверил бы мне готовить для себя напиток.

Я была сама не своя. Я не могла усидеть на месте. Мои пальцы постоянно ёрзали, и в какой-то момент я поняла, что сдираю кожу вокруг ногтей, и почти каждый палец кровоточил.

Единственный раз, когда я могла обратить внимание на то, что происходит вокруг меня, был когда упоминалось имя Хаэля.

Элион был в ярости, что его не было на завтраке.

Затем наступил ужин, и его всё ещё не было. Мой мозг продолжал прокручивать в голове все возможные сценарии.

Он ненавидит меня. Он презирает меня. Он чувствует отвращение ко мне.

Может быть, он всё ещё страдает. Может быть, он чувствует себя плохо.

Может быть, он пошёл к кому-то другому за помощью…

Затем я продолжала мучить себя, прокручивая в голове всё, что сделала прошлой ночью. Все те разы, когда я умоляла его прикоснуться ко мне, бесконечным

Мне хотелось умереть.

К счастью, Кэш не пришёл в мою комнату для тренировки. Хотя я была на взводе, ожидая этого всю ночь.

Я не могла спать, между прокручиванием случившегося, размышлениями о том, появится ли Кэш, и попытками понять, куда ушёл Хаэль, я не спала всю ночь, наблюдая, как луны сменяют солнца, двигаясь по горизонту.

Прямо сейчас луна Каэрулус была немного ближе к оси, отбрасывая мягкое голубоватое свечение на горную гряду, затмевая другие пять лун. Я знала, что солнца скоро снова взойдут, знала, что мне следовало бы спать или делать что-то ещё, кроме как просто сидеть здесь и упиваться жалостью к себе.

Моя голова раскалывалась, и я всё ещё не могла мыслить здраво.

Я сидела на подоконнике, ожидая, когда Бран подготовит меня к завтраку на следующий день, когда в дверь постучали. Один единственный удар. Но Бран никогда не стучал. В половине случаев он врывался, прежде чем я даже просыпалась.

Я открыла дверь и замерла.

Это был Хаэль.

Я осмотрела его. Его волосы были насквозь мокрыми, но на этот раз они не выглядели мокрыми от пота. Он, казалось, не испытывал физической боли, как в прошлый раз, когда я его видела. Следы от воды покрывали его рубашку и штаны, словно он только что вышел из ванны и даже не потрудился вытереться, прежде чем одеться, но в остальном он выглядел нормально.

— Можно войти?

— Конечно. — Мой голос был тихим, неуверенным. Я понятия не имела, как себя вести или что сказать. Он был последним, кого я ожидала увидеть после того, как он игнорировал меня последние двадцать четыре часа.

— Ты в порядке? — спросил он, после того как я закрыла дверь и повернулась к нему лицом.

— Я?

— Да. — Его голос был отрывистым. — Ты в порядке?

— Я в порядке… — медленно сказала я. — А ты? Где ты был?

Мускул на его челюсти сжался. Он смотрел в пол, отказываясь смотреть на меня или на кровать.

— Прости, Нолли.

Это не было ответом.

— За что прости?

Он всё ещё не смотрел на меня.

— Мне пришлось прикоснуться к тебе в конце. Если бы ты не… — он замолчал, словно подбирая нужное слово. — …кончила, стало бы только хуже.

Я кивнула. Я провела каждую свободную секунду, прокручивая в голове всё, что случилось той ночью. Целый день, повторяя всё, что он сказал, и всё, чего он не сказал.

— Что ты подмешал мне в напиток потом? — спросила я.

— Снотворное, чтобы ты переспала остаточные действия наркотика.

— Ты дал себе то же самое?

Он покачал головой.

— Это бы не имело значения.

— Почему? — спросила я с вызовом, но повисла тишина. Я скрестила руки на груди. — Ты кончил?

— Что? — Он наконец посмотрел на меня.

— Ты кончил, когда ушёл из коридора? Ты ходил куда-то…

— Это неважно.

— Нет, важно. — Я ощетинилась, понятия не имея, почему я так завожусь. Это не должно было иметь значения, и я понятия не имела, почему я на этом зацикливаюсь. — Куда ты ходил?

— Я оставался снаружи твоей комнаты всю ночь.

— Почему? — спросила я, сузив глаза. Меня бесило, что он всё ещё избегал моего вопроса.

— Ты была беззащитна. Наши напитки были подмешаны Атхимилом.

Я ничего не сказала, просто подождала, пока он продолжит.

— Ты знаешь, что он делает?

— Нет. — Я переменила положение рук на груди. — Но могу предположить.

— Он не проходит, Нолли. Он становится только хуже. Люди умирали от него, если они не… — он остановился, и я ненавидела, что он не говорит этого. — Если ты ничего не делаешь, он сводит тебя с ума, пока не выйдет из организма. Если бы ты не… Если бы я не сделал… Блядь. — Он выругался, отвернулся от меня и начал ходить по моей комнате. Он провёл пальцами по своим волосам. — Мне так, блядь, жаль. Я не хотел пользоваться тобой.

— Пользоваться? — ахнула я. — Ты едва прикоснулся ко мне. — Я постаралась не содрогнуться от того, что всё, что он сделал, было только потому, что я практически умоляла его об этом. Он вёл себя так, будто я была ядом, а не наши напитки, словно каждый раз, когда он подходил слишком близко, ему было физически больно.

Это я должна извиняться перед ним.

Я выдохнула, пытаясь успокоить дыхание.

— Если ты не хотел, мог бы просто уйти. Я не хотела тебя заставлять.

— Ты так думаешь? — перебил он меня. — Что я не хотел этого делать? Потому что я, блядь, хотел. — Теперь он перестал ходить. — Ты знаешь, как, блядь, тяжело было стоять там и смотреть, как ты прикасаешься к себе, и не иметь возможности сделать это самому? Я хотел, блядь, разорвать тебя, Нолли. Я хотел трахнуть тебя так сильно, чтобы потом ты не могла ходить. Чёрт, я хотел сделать так, чтобы ты даже стоять не могла. И я не хотел останавливаться на этом. Я хотел всего. Я хотел трахнуть тебя в рот. Взять тебя в каждой, блядь, позе. Я хотел кончить везде, а потом я хотел кончить снова, просто чтобы ты могла проглотить это… — Он замолчал. Сделал шаг ко мне. Затем ещё один. — Я хотел тебя, Нолли. Я, блядь, два дня хотел тебя.

Мой рот приоткрылся.

— Ты не… ты не пошёл куда-то ещё потом? — Я уже задавала ему тот же вопрос и знала, что не стоит поднимать его снова, но не могла сдержаться.

Он издал смешок. Один единственный звук, прежде чем снова замолчать.

— Нет.

Я постаралась не показывать, насколько меня это обрадовало. Это было неправильно. Я была рада, что он не ушёл и не переспал с кем-то другим, но это означало, что он был в агонии. Та небольшая боль, которую чувствовала я, длилась всего несколько минут, и я была готова развалиться на части.

— Я хочу знать всё об Атхимиле, — сказала я.

Он выдохнул, его голос смягчился.

— Что ты хочешь знать?

— Что это такое, точно?

— Это афродизиак без вкуса и цвета.

Я кивнула, уже догадавшись об этом.

— Сколько времени нужно, чтобы он вышел из организма?

Он ответил не сразу.

— Как только поддаёшься наркотику, побочные эффекты почти сразу ослабевают, а затем полностью проходят через несколько часов.

Я покачала головой.

— Нет. Сколько времени, если не поддаваться?

Мускул на его челюсти дрогнул.

— День или два, иногда три в зависимости от дозы.

Мой рот приоткрылся. Это означало бы, что он только что пережил это, прежде чем прийти сюда.

— И кажется, что ты горишь, если не… — Я

— Так это начинается.

Как это начинается. Насколько хуже ему стало?

— Есть ли какие-то последующие побочные эффекты?

— Головные боли и мышечные спазмы — обычное дело, но они обычно проходят в течение двадцати часов после употребления. Всё уже должно было выйти из твоего организма.

Я кивнула, у меня голова раскалывалась с тех пор, как я проснулась вчера, но я знала, что недосып не помогает.

— А долгосрочные побочные эффекты? — спросила я.

Он покачал головой.

— Их нет.

Я не поверила ему. Я жаждала его с той самой ночи. Это было то, что мучило меня больше всего. Мне должно быть стыдно — ну, так и было, — но я всё равно хотела большего. Я хотела, чтобы он сделал всё, что только что сказал, но не под действием какого-то наркотика, и я понятия не имела, что мне теперь делать.

— Почему ты не переспал ни с кем другим?

— Это бы не имело значения.

— Конечно, имело бы. Ты мучился два дня, когда мог бы просто…

— Нолли. Это сработало бы только с тобой.

Между нами повисла тишина.

— Что ты имеешь в виду?

— Я хочу быть с тобой, и только с тобой. Никого другого нет.

Я всё ещё не понимала. Я просто смотрела на него, ошеломлённая, едва осознавая слова, которые он только что сказал.

— Наркотик ослабевает только в том случае, если это с тем, кого ты желал до его употребления. Поэтому мне пришлось прикоснуться к тебе в конце.

У меня в животе затрепетало. На самом деле, казалось, что он полностью провалился. Я проигнорировала ту часть, где он знал, что я хочу его, затолкала это так глубоко, останавливая стыд от того, чтобы обрушиться на меня, потому что я была почти уверена, что умру, если почувствую хоть немного больше.

— Тогда почему ты не… — Я замолчала. Сглотнула. — Почему ты ушёл?

— Ты думаешь, я хотел, чтобы это был наш первый раз? Когда мы оба были, блядь, под наркотой? — Он выдохнул. — Блядь. Я не знаю, через что ты прошла раньше, но будь я проклят, если бы сделал то же самое…

— Ты бы не смог — не смог бы.

Его глаза умоляли, словно он не верил мне.

— Я тоже хочу тебя, Хаэль. — Понятия не имею, почему я это сказала. Я убеждала себя, что пытаюсь приблизиться к нему только из-за охоты, но я больше не была уверена, чему я верю.

Это было не об охоте. Даэс убил бы меня сам, если бы узнал, что я делаю, чего я на самом деле хочу…

Его рот открылся, словно он собирался что-то сказать, но затем он закрыл его.

— Мне нужно идти. — Он начал идти к двери.

— Хаэль. Подожди.

Его рука дрогнула, готовая схватить ручку.

— Нолли, мне жаль, что случилось. — Он замолчал. — Я знаю, ты не послушаешь, но я серьёзно, тебе нужно уйти. Турнир закончился, а это значит, что у короля больше нет других отвлекающих факторов. Если ты останешься, ты привлечёшь его внимание, и это будет лишь вопросом времени, прежде чем он использует тебя или продаст Даэсу.

Он ушёл, прежде чем я успела ответить.

Я использовала остаток утра, чтобы тренировать свою Метку и снова учиться становиться бесчувственной.

Я не могла позволить себе потерять контроль над своими мыслями. Я не могла позволить себе быть безрассудной, зная, что Даэс должен был войти в мою голову в любой момент.

Если бы он узнал, что я хочу Хаэля, что я позволила бы ему прикасаться ко мне…

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Не думай. Ты ничего не хочешь, Магнолия. Просто дыши. Просто существуй. Не думай. Не думай. Не думай.

Когда я почувствовала, что мой разум отключается, я сосредоточилась на своём теле, пытаясь убедить себя, что я хочу быть прозрачной, что я люблю свою Метку, что я счастлива, что получила её, что это желание…

Я издала разочарованный вздох, потому что, сколько бы раз я ни пыталась повторять эту мантру в своей голове, я ни на йоту не приблизилась к тому, чтобы поверить в неё.

Пока что мне удавалось только отключать свою Метку. Я контролировала её отпускание, возвращение своего тела в материальную форму.

Единственная проблема заключалась в том, что это не поможет мне, когда меня вернут к Даэсу. Быть материальной не защитит меня.

Мне нужно было противоположное. Мне нужен был контроль над её включением, а я не приблизилась к тому, чтобы понять, как это сделать.

Моя спина напряглась, и я сделала всё возможное, чтобы не дать жару подняться к щекам, когда Хаэль вошёл в столовую на завтрак несколько часов спустя.

Его глаза скользнули по мне на одно кратчайшее мгновение, прежде чем он сел рядом с Кэшем.

Элион барабанил пальцами по столу.

— Где ты был вчера?

Хаэль поднял глаза, глядя прямо на короля.

— Я был занят с рекрутами.

Глаза короля сузились.

— Когда я отдаю тебе приказы обедать со мной, это именно то, чем является — приказами. — По столу прокатилась тишина, все побочные разговоры стихли. — Это не опция.

Хаэль кивнул, словно ожидал этого.

— Мои извинения.

— Я ожидаю увидеть тебя в тронном зале после завтрака.

Я побледнела.

В прошлый раз, когда Хаэль был в тронном зале, ему уничтожили спину за нарушение правил. Неужели отказ от завтрака с королём тоже считается их нарушением? Его собирались наказать за такую мелочь?

Почему он просто не сказал, что плохо себя чувствует? Зачем он солгал о том, где был вчера?

Повисла долгая тишина, Элион продолжал смотреть на Хаэля.

— Как продвигается подготовка новых рекрутов?

— Они привыкают. Потребуется время, прежде чем мы узнаем окончательный результат.

Элион цокнул.

— Прошло всего два дня с момента образования связей Винкулум, дай им неделю…

Элион перебил его.

— Тебе понадобилось пол-ночи, чтобы разобраться со своей.

Наступила пауза.

— Я ожидаю полный отчёт по каждому рекруту к завтрашнему вечеру. Это всё время, которое я даю.

Я смотрела, как дёрнулась челюсть Хаэля, но он не возразил. Если бы не годы, когда я держала язык за зубами рядом с Даэсом, я бы, наверное, спросила, о чём они говорят. Я оглядела комнату, и каждый Вильдер казался таким же сбитым с толку, как и я, но

Люди снова начали есть, напряжение постепенно спало. Я заставила себя съесть виноградину. Затем ещё одну.

Король Элион повернулся ко мне.

— Кстати об ожиданиях. Кэш сказал мне, что ты добилась прогресса со своей Меткой после бала.

Я поперхнулась. Моя рука мгновенно взлетела к горлу, я закашлялась, прежде чем прийти в себя. После бала, когда нам подмешали наркотик.

Я подняла глаза, встретив взгляд Кэша, и его самодовольная усмешка сказала мне всё, что нужно было знать.

Это был он. Он подмешал наркотик нам с Хаэлем, думая, что если я пересплю с ним, то внезапно переживу свой страх перед прикосновениями.

Я посмотрела на Хаэля. Он смотрел на меня сейчас, но я не могла прочитать выражение его лица. Его черты были выдержаны, всё сглажено и пусто, за исключением того, что его брови были слегка сдвинуты. Затем я посмотрела вниз, заметив, как сильно он сжимает свой нож, его хватка сделала его загорелые костяшки пальцев белыми.

Элион заговорил снова, заставив меня вздрогнуть.

— У тебя что, нет манер? Я с тобой говорю.

Я резко перевела внимание обратно на короля.

— П-простите.

— Ну, давай посмотрим.

— Что? — Мой голос был тихим. Я понятия не имела, контролирую ли я свою Метку. Да, Хаэль прикоснулся ко мне, и моё тело осталось материальным, но это не было выбором. Я не хотела, чтобы он делал это со мной, или хотела?

— Иди сюда, — приказал король, и я напряглась. Я сидела прямо рядом с ним. Насколько ближе он хотел, чтобы я подошла?

— Я сказал, иди сюда, — повторил он, его голос понизился, страх сковал мой позвоночник от этого тона.

Я отодвинула свой стул, звук эхом разнёсся по теперь тихой комнате. Я сделала один шаг к королю и остановилась.

Он отодвинул свой собственный стул, ровно настолько, чтобы открыть своё бедро.

— Присаживайся. — Он указал на свои колени.

Мои губы приоткрылись, но я всё ещё не могла пошевелиться. Я чувствовала, что все взгляды прикованы ко мне, наблюдают и ждут, что я сделаю.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

В тот момент, когда я села ему на колени, моя Метка включилась, и я мгновенно стала серой. Я знала, что не контролирую это. Моё сердце бешено колотилось. Дыхание было прерывистым, лёгкие так сильно сжались, что было больно.

Смех короля раздался у меня за спиной, хотя я не могла его чувствовать.

— Ну, я же говорил, что хочу это увидеть.

Все остальные тоже начали смеяться. Я была рада, что я серая, рада, что никто не может видеть, как красны и воспалены мои щёки. Единственным, кто не смеялся за столом, был Хаэль. Мускул двигался вдоль его челюсти, и его кулаки были сжаты, когда он медленно положил их на стол.

Король Элион встал, проходя прямо сквозь меня.

— Изумительно, — пропел он, глядя на меня сверху вниз. Его рука потянулась, чтобы взять меня за подбородок, но прошла сквозь моё лицо. В тот момент, когда он убрал руку, моя Метка исчезла, и я опустилась на подушки. Я не была уверена, как это работает. Я никогда не падала сквозь мебель, когда становилась прозрачной.

Большую часть времени я даже не обращала внимания на то, где находится моё тело — главным образом потому, что каждый раз, когда оно проявлялось в прошлом, это было рядом с Даэсом, и мои адреналин и мысли были слишком возбуждены, чтобы обращать внимание на окружение. Но здесь я могла. В тот момент, когда Элион двинулся, я просто парила. Я не знала, как ещё это объяснить. Мои ноги не дрожали. Мне не нужно было балансировать или пытаться оставаться в вертикальном положении. Я просто существовала. Парила. Я знала, что могу проходить сквозь предметы, но только если намеренно пыталась. И слава Солнцам, когда я становилась прозрачной, моя одежда была со мной.

Второй раз, когда моя Метка проявилась, врезался в мою память так же сильно, как и первый. Я стояла посреди тронного зала Даэса и боялась, что моя одежда упадёт с моего тела, что он увидит именно то, что хотел, и станет ещё более безжалостным. Но этого не случилось. Она осталась на мне. Мне было интересно, была ли это часть необходимости, причина, по которой она вообще проявилась.

Элион начал хлопать. Я всё ещё была на его месте, застывшая, моё сердце колотилось так же громко о грудную клетку.

Король повернулся к Кэшу.

— Твоя очередь.

Кэш даже не пошевелился на своём месте, ему не нужно было. В ту секунду, когда он наклонился, чтобы прикоснуться ко мне, моя Метка проявилась.

Все засмеялись, словно моё смущение было здесь только для их развлечения.

Король Элион заставил всех за столом по очереди попытаться прикоснуться ко мне, моя прозрачность включалась и выключалась с каждым из них.

Я пыталась успокоить дыхание, пыталась утихомирить свой разум, заставить себя не думать.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Скоро мне больше не придётся видеть никого из них.

— Аррик, — голос короля Элиона вернул меня к реальности и прервал мой цикл дыхания. — Ты единственный, кто не пробовал.

В данный момент я была материальной. Все остальные сидели за столом, кроме Элиона. Он всё ещё стоял в стороне, время от времени отпуская замечания о моей Метке.

Хаэль не реагировал одно биение сердца. Затем два, и я задалась вопросом, откажется ли он.

Но затем он встал, и у меня перехватило дыхание. Моё сердце было у горла, когда он обошёл Кэша, чтобы добраться до меня. Я не могла найти в себе силы посмотреть на него сейчас, даже если вчера он был всем, кого я хотела видеть. Мой взгляд оставался прикованным к его руке — его кулак был сжат — прежде чем он разжал каждый палец и протянул руку к моему плечу.

Его пальцы слегка коснулись моей обнажённой кожи, прежде чем он убрал их. Я не стала прозрачной.

Он собрался двинуться, вернуться на своё место, но Элион поднял руку.

— Стой.

Хаэль замер.

— Ты сказал, что она теперь полностью контролирует свою Метку? — повернулся он к Кэшу.

Кэш сглотнул, прежде чем покачать головой.

— Я сказал, что она добилась прогресса.

Глаза короля сузились, его взгляд метнулся к моему, когда он протянул ко мне руку, и я мгновенно стала прозрачной. Несмотря на то, что он не мог прикоснуться ко мне, его пальцы задержались у моей щеки, и моя грудь быстро вздымалась и опускалась.

Он убрал руку от меня, и мой цвет вернулся.

Хаэль замешкался. Его челюсть дёрнулась, прежде чем он снова коснулся моего плеча. Моего настоящего плеча. Я попыталась вызвать свою Метку, но ничего не произошло. Я всё ещё была материальной.

— Завтрак окончен, — рявкнул Элион. — Всем выйти.

Я немедленно собралась встать, но Элион остановил меня.

— Нет. Не вы двое.

Хаэль посмотрел на меня, его пустая маска спала, и я понятия не имела, чего ожидать. Только когда все покинули столовую, и мы остались одни со слугами, торопливо убирающими со стола, король повернулся к нему.

— Ты переспал с ней?

— Нет.

Элион выдохнул.

— Как только Лира вернётся в замок, я узнаю, лжёшь ли ты, и всё будет намного хуже, если я узнаю, что ты действительно это сделал. Так что я спрошу тебя ещё раз, ты переспал с ней?

Хаэль покачал головой.

— Нет.

— Тогда ты каким-то образом прикасался к ней.

— Ничего не случилось, — сказал Хаэль, полностью избегая моего взгляда. Моё собственное сердце рядом с ним колотилось, и взгляд Элиона скользнул по мне, прежде чем он снова повернулся к Хаэлю.

— Она тебе дорога? — спросил Элион, и я не могла дышать.

Хаэль ответил не сразу, но затем наконец покачал головой.

— Нет.

Элион улыбнулся.

— Значит, ты не будешь возражать, если я…

Я отшатнулась назад от шока. Всё случилось так быстро, что я не могла это осознать. Моя Метка не успела зарегистрировать угрозу, как руки Элиона вытянулись перед ним, пальцы растопырены, а молния отразилась от невидимой стены передо мной.

— Я так и думал, — прошипел Элион, убирая молнию. — Опусти вокруг неё свой щит.

Хаэль не двинулся.

— Я сказал, опусти, — процедил Элион.

Воздух вокруг меня исказился, создавая впечатление, что я смотрю сквозь глянцевый пузырь.

Я едва успела моргнуть, как руки короля переместились с меня на Хаэля, и его молния снова ожила. Только на этот раз её не блокировал щит. Она прошла прямо сквозь грудь Хаэля.

Он закричал, всё его тело взбунтовалось, пока он боролся, чтобы устоять на ногах.

Одна. Две. Три. Четыре. Пять. Шесть секунд…

Всё больше и больше молнии вытекало из его рук, электрические разряды разрывали его одежду, сдирая рубашку с груди.

Она жгла его, создавая на коже волдыри в зигзагообразных узорах.

Я бросилась к королю, но чьи-то руки оттащили мои плечи назад, прежде чем я добралась до него. Только когда я услышала голос Брана, я поняла, что это он вытаскивает меня из комнаты и уводит обратно в мою. Я забилась в его хватке, пытаясь вырваться, борясь, чтобы вернуться к Хаэлю.

Бран сказал мне что-то перед тем, как закрыть дверь и оставить меня одну, но я не слышала. В моих ушах звенело, и мой разум снова и снова и снова прокручивал крик Хаэля.

В дверь постучали, и я украла для себя вдох. Прошло несколько часов с тех пор, как закончился завтрак, и я не могла перестать думать о Хаэле. Я ходила взад-вперёд перед своим окном, наблюдая, как солнца выглядывают из-за облаков, и раздумывая, не пойти ли мне поискать его.

— Ты? — ахнула я, увидев, кто был по ту сторону.

Мужчина усмехнулся, и как только я увидела его улыбку, я поняла, откуда я его знаю. Он был другом Хаэля, или, по крайней мере, я так думала. Это он вытащил меня из борделя. Тот же самый человек, который появился в МонКлеме, чтобы предупредить Хаэля не лететь со мной.

— Меня зовут Джэкс, — улыбнулся он, протягивая мне руку для пожатия. Я посмотрела на неё, прежде чем скрестить руки на груди. — Точно. Прости. Забыл про всё это «не прикасаться к тебе».

Мои глаза сузились.

— Про что?

Он провёл рукой по своим блестящим чёрным волосам. Они были коротко острижены, за исключением нескольких более длинных прядей на макушке.

— Что ты не любишь, когда к тебе прикасаются, и что ты становишься как привидение, когда это происходит.

— Как привидение, — повторила я. — Кто тебе сказал?

Он никогда не присутствовал на приёмах пищи с королём Элионом. Я точно знала, что его не было там, когда король заставлял всех пытаться прикоснуться ко мне сегодня утром, и я не была прозрачной, когда он вытащил меня из борделя.

Неужели все знают о моей Метке, а я понятия не имела? И если это так, то все знают, почему она у меня? Был ли тот факт, что я не хочу, чтобы кто-либо ко мне прикасался, общеизвестен?

Солнца. Мне захотелось залезть в нору. Я провела столько лет, будучи невидимкой, никто не знал, кто я, а теперь все знают…

— Хаэль сказал мне.

Я сглотнула. Волна облегчения пронеслась по мне от того, что, по крайней мере, не все знают.

— Зачем? — спросила я.

Он почесал голову.

— Ну, если мы собираемся путешествовать вместе, мне нужно было знать. Он сказал, что очень важно, чтобы я к тебе не прикасался, и что…

Всё, что он сказал дальше, потерялось для меня, потому что я почувствовала, как мой разум раскалывается надвое. Даэс, входящий в мою голову, был даже более ошеломляющим, чем раньше, словно каждый новый раз, когда он это делал, он копал глубже, открывая и раздирая мой череп всё шире.

Моё дыхание перехватило, и я инстинктивно отшатнулась назад, от резкого движения всё заныло ещё сильнее.

Блядь. Как я собираюсь закончить этот разговор…

— Расслабься, маленький призрак,— пропел Даэс. —Я знаю, что ты говоришь с кем-то.

Знаешь?— подумала я. —Значит, ты его слышишь?

— Нет, но я слышу твои мысли, и ты подсознательно повторяешь то, что сказано, пока твой мозг это обрабатывает, — сказал он.— Тебе нужно взять себя в руки.

Я выпрямилась, полностью осознавая, что Джэкс странно на меня смотрит. Я всё ещё сжимала виски.

— Путешествовать? — спросила я, пытаясь собраться. — Ты кто?

— Я уже сказал тебе, меня зовут Джэкс. Я второй Хаэля.

— Я никуда с тобой не пойду. — Я начала закрывать дверь, не имея сил заботиться о том, что веду себя грубо. Я должна была прекратить этот разговор сейчас…

Джэкс поймал дверь ногой, прежде чем она захлопнулась перед ним.

— Можно мне войти, пожалуйста? — Его голос посылал волны тошноты через меня, его слова звучали как крики, даже если он говорил тихо.

Я не ответила. Я не могла найти свой голос, когда позволила себе сделать цикл вдохов, пытаясь не сделать внутреннее смятение очевидным.

Мой мир сократился до пульсации Даэса, сжимающего мой череп. Солнца, как я терпела

— Продолжай говорить с ним, — приказал Даэс. —Я хочу знать, чего он хочет.

— Хаэль в порядке? — спросила я, не в силах остановить вопрос, сорвавшийся с языка. Даэс мог спросить меня об этом позже.

— Я всё объясню, — протянул Джэкс, — только позволь мне сначала войти.

— Ладно. — Я оттолкнулась от двери, повернувшись к окну, чтобы закрыть штору. Яркий свет внезапно стал попадать в глаза, словно осколки стекла.

Раздался щелчок, и я поняла, что он внутри.

— Хаэль в порядке, — сказал Джэкс, и я сразу возненавидела то облегчение, которое пронеслось через меня. — Но всего этого можно было бы избежать, если бы ты просто ушла, когда он изначально сказал тебе.

— Прости? — Я резко развернулась к нему и мгновенно пожалела об этом, когда моя голова заныла. — Ты говоришь, что это моя вина? — выдавила я сквозь стиснутые зубы.

У Джэкса хватило приличия вздрогнуть.

— Нет, но для него всё станет хуже, если ты останешься.

Я нахмурила брови, заставляя себя успокоить вздымание и опускание груди.

— Почему?

Джэкс не ответил. Честно говоря, выражение его лица граничило между желанием рассказать мне и оценкой того, может ли он хранить секрет.

— Почему король так разозлился, когда подумал, что мы с Хаэлем вместе?

— Не мне рассказывать эту историю, — сказал Джэкс.

— Ладно, тогда этот разговор окончен. — Я указала на дверь. Если он не собирался давать мне ответы, я не могла заниматься этим сейчас, не с Даэсом в моей голове.

— Объясни, — приказ был резким.

Я выяснила, кто такой Хаэль,— подумала я в ответ для Даэса, чтобы он услышал.— И я проводила с ним время, пытаясь выяснить его слабости. Король Элион был взбешён, когда узнал, и я понятия не имею, почему.

— Интересно.

— Тебе тоже небезопасно здесь оставаться, — добавил Джэкс, явно не закончив этот разговор.

— Это удобно.

— Это правда. То, что случилось за завтраком, — ничто. Элион может и сделает для тебя хуже. — Он замолчал. — Хаэль попросил меня вытащить тебя отсюда, так что можешь ты просто облегчить дело и согласиться?

— Нет. — Я скрестила руки на груди, сосредоточившись на его голубых глазах. — Какое Хаэлю вообще дело?

Я пожалела об этом вопросе в тот момент, когда он покинул мои губы, но было поздно.

Джэкс выглядел ошеломлённым.

— Слушай. Понятия не имею, но ему есть, и он попросил меня сделать это, а он никогда меня ни о чём не просит.

— Ну, это твоя проблема. Я не пойду с тобой.

— Я также, так уж вышло, согласен с Хаэлем, — прошептал Джэкс, понижая голос. — Элион не…

— Я тоже не считаю Элиона хорошим человеком, — перебила я его. — Но это не значит, что я ухожу.

— Я обещаю, это для твоего же блага. Я слышал, ты бежишь от Короля Мёртвых, и Хаэль сказал, что Элион собирается использовать тебя как разменную монету. Если король чего-то хочет, ему всё равно, кого использовать, чтобы это получить. Это может произойти не сразу, чёрт, это может быть через несколько лет, но это случится.

Я не ответила, и тишина от Даэса была удушающей. Я понятия не имела, что он думает обо всём этом, но было трудно сосредоточиться, трудно формулировать свои мысли, пытаясь при этом держать свой разум пустым.

Боль помогала, давала мне на чём сосредоточиться, даже если я её не хотела.

Джэкс воспринял моё молчание как прогресс и продолжил говорить.

— Два короля не совсем ладят друг с другом. Подумай об этом. Король Элион согласился оставить тебя в тот момент, когда узнал, что Даэс охотится за тобой. Тебе здесь небезопасно. Даже если ты не боишься Элиона, а должна, шансы того, что он отправит тебя обратно в Морианн, если ты останешься, значительно выше.

— Куда он хочет тебя отвезти?— спросил Даэс.

— Куда Хаэль хочет, чтобы я пошла? — спросила я, закрывая глаза. Солнца, мне нужно было прилечь. Мне нужно, чтобы этот разговор закончился, и мне нужно, чтобы Даэс вышел из моей головы.

— У него есть убежище. — В тот момент, когда Джэкс сказал это, хватка Даэса вокруг моей головы ослабла. Совсем чуть-чуть, достаточно, чтобы я могла думать.

— Убежище? — переспросила я, распахивая глаза. Я не ожидала этого. Я думала, он скажет мне спрятаться в Четвёртой провинции, как он говорил, когда я только приехала сюда. Моё сердце билось так быстро. Я не была уверена, стоит ли мне продолжать выуживать информацию у Джэкса.

— Ага. Только Хаэль и я знаем, где оно, так что никто не сможет до тебя там добраться. Даже Даэс.

Мне так сильно хотелось верить, но я знала, что это неправда. Моя сделка с Даэсом не прекратится только потому, что я буду где-то в другом месте. Он владел моей душой, и ничто из того, что я могла сделать, не изменило бы этого.

Его ногти провели по моим вискам от этой мысли, посылая мучительные волны боли по моему позвоночнику. Мне стоило огромных усилий не закричать.

— Вот именно, маленький призрак, —протянул он, понижая голос. —Ты моя.

— Зачем Хаэль тебя прислал? — спросила я, пытаясь и не в силах взять себя в руки. Я была почти уверена, что теперь заикаюсь.

— Он… э… — Он замолчал.

— Он избегает меня, — ответила я за него, осознав это сама.

Джэкс вздрогнул, что было достаточным подтверждением того, что я права. Не имело особого значения, останусь я здесь или нет, но если Хаэль будет меня избегать, я не приближусь к своей охоте. Мне нужно было время с ним, и мне нужно было быть наедине.

— Ты всё ещё не знаешь его слабостей?— спросил Даэс.

Я собралась покачать головой, затем вспомнила, что всё ещё говорю с Джэксом.

Нет, но я близка,— подумала я Даэсу. —Мне просто нужно немного больше времени.

— Иди в убежище,— приказал он. —Нет смысла оставаться в замке теперь, когда турнир окончен, и мне любопытно, где оно находится.— Наступила пауза. —Но твоё время на исходе, маленький призрак. Думаю, мне не нужно напоминать, что будет, если ты потерпишь неудачу.

— Я уйду, — наконец сказала я, и Джэкс улыбнулся, облегчение разлилось по нему, пока я не добавила: — Но только при одном условии.

— Конечно. Всё что угодно.

— Хаэль должен отвезти меня.

— И, Магнолия, — добавил Даэс, и я уже чувствовала, как когтистая хватка на моём разуме ослабевает.— Помни, нет в Вивене места, куда я не могу добраться. Ты никогда не будешь свободна

Хаэль не заходил в мою комнату, пока ночь не расцвела в полную силу. Я старалась не думать о том, что делаю. О том, что я только притворяюсь, что иду с ним, чтобы использовать его убежище. Каждый раз, когда я думала об этом, чувство вины разрывало меня на части.

Как только Даэс покинул мой разум, моя голова перестала пульсировать, и я наконец смогла снова думать.

Как бы я хотела, чтобы это было не так. Я не хотела думать, не хотела осознавать, что я делаю…

— Ты готова? — Он окинул меня взглядом с головы до ног, его взгляд задержался на мне, оценивая.

— Да. — У меня здесь ничего не было, так что не то чтобы мне нужно было собирать сумку. Я искупалась и надела простое чёрное платье и пальто поверх него, прежде чем он появился. Материал был мягким, позволяя легко двигаться, и я решила, что тёмные цвета будут лучше всего, куда бы мы ни направлялись. Я подняла подбородок, чтобы встретить его взгляд. — Куда ты меня везёшь?

Он не ответил, вместо этого сказал:

— Мне нужно, чтобы ты доверилась мне.

Он протянул руку, не отрывая от меня взгляда. Я посмотрела вниз на его раскрытую ладонь и задумалась, действительно ли я этого хочу. Не то чтобы это имело значение. У меня не было выбора ни в чём, что я делаю. Теперь Даэс знал, и я не могла взять свои слова обратно.

Я вдохнула, обхватывая пальцами его руку.

Через пятнадцать минут мы стояли на той самой посадочной площадке, на которую он привёз меня, когда я впервые попала в Вивен. Она находилась на полпути между замком и Куполом, расширяясь над тысячами ступеней, прежде чем они продолжали свой путь вниз по спирали.

Хаэль использовал свои силы связи Винкулум, чтобы держать нас невидимыми, что сделало побег из замка короля Элиона относительно лёгким. Это была ещё одна причина добавить в мой постоянно растущий список того, почему я завидовала тому, что моя Метка была прозрачностью, а не невидимостью или чем-то ещё.

Прозрачность казалась слишком привязанной к моему телу, слишком привязанной к тому, что Даэс пытался с ним сделать. Я не могла преодолеть это и, как следствие, не могла это контролировать.

Я повернулась на месте, луны уже высоко в небе, когда я услышала тихий грохот. Хаэль убрал невидимость с нас, как только мы вышли наружу. Никого другого здесь не было, и воздух казался жутко тихим.

— Мы летим? — спросила я, мои глаза расширились от шока, когда грохот стал громче — что, я, чёрт возьми, стою на посадочной площадке. Почему я не поняла этого раньше, было глупо.

Взгляд Хаэля был оценивающим, словно он видел меня насквозь, несмотря на то, что в данный момент я была материальной. Знал ли он, что я пытаюсь сделать?

Он кивнул через секунду.

— Пешком будет слишком долго.

— Сколько времени это займёт? — спросила я, скрещивая руки на груди. Это было не то, на что я рассчитывала.

— Два часа.

— Нет. Я хочу идти пешком.

Его глаза сузились.

— Это займёт две недели.

— И что?

— Нолли. У меня нет времени. Король заметит, что меня нет.

Я кивнула, сохраняя информацию о том, что он уедет, как только мы туда доберёмся. Не то чтобы я ожидала, что он останется. У него не было причин покидать замок, но всё же…

Это было нехорошо. Я думала, что путешествие с Хаэлем означает, что у меня будут дни, чтобы узнать его, а не часы. Я думала, что нам придётся разбивать лагерь на ночь, и я смогу использовать время, чтобы выяснить его слабости. Но теперь я буду висеть на когте его дракона… довольно сложно вести разговор таким образом, а у меня заканчивается время.

То, что Даэс был сегодня в моей голове, вернуло в меня страх. Мне нужно было это сделать…

— Ты провисела бы часами на когте и сказала бы мне, что не возражаешь, — рявкнула я, надеясь, что смогу переубедить его.

Он закатил глаза.

— Ты не поедешь на её когте.

— Что? Но ты сказал…

Он перебил меня.

— Ты поедешь со мной на спине.

Мои брови нахмурились, я всё ещё не понимала.

— На её спине.

Помимо хлопанья крыльев и тихого грохота, между нами воцарилась тишина. Я, должно быть, ослышалась.

Грохот стал громче, и в следующую секунду его дракон приземлился на площадку, тут же пригибаясь, пока Хаэль направился к ней.

Я сделала шаг назад непроизвольно. Площадка была огромной, легко могла вместить трёх или четырёх драконов, но я всё ещё не могла прийти в себя от того, насколько они чудовищны.

Её чешуя под светом лун казалась скорее жемчужной, чем белой, и каждый длинный белый коготь был размером с половину меня. Я продолжала смотреть на них, на её когти…

— Нолли. — Хаэль протянул руку, готовясь забраться на неё.

Я покачала головой.

— Ты поедешь со мной на спине, — сказал он снова.

— Что случилось с тем, что драконы сжигают любого, кто не дракин, пытается на них ездить?

— Она не сожжёт тебя.

Я сделала ещё шаг назад. Затем ещё один.

Он нахмурился, отходя от своего дракона и направляясь ко мне.

— Нолли, я бы не старался так сильно убедить тебя покинуть замок Элиона, чтобы ты погибла сейчас.

Он сделал ещё один шаг ко мне, в то время как я одновременно отступала, но его шаги были длиннее, быстрее.

— Ты можешь либо поехать со мной на её спине, либо в её когте. Выбор за тобой, но мы летим.

— Я передумала, — сказала я. — Я не хочу ехать.

Он рассмеялся, его ямочка показалась на щеке, когда он остановился передо мной.

— Ты можешь доверять мне, Нолли. Я никогда не сделаю ничего, чтобы навредить тебе.

Его слова потрясли меня. Я никому не доверяла, и даже если бы могла, я не заслуживала этого.

Он не мог доверять мне.

Его взгляд зафиксировался на моём.

— Обещаю, — сказал он снова.

Я всё ещё не двигалась. Я продолжала представлять, как сгораю дотла.

— Нолли, — медленно сказал Хаэль. — Ты уже ездила на её спине.

— Что? Нет, не ездила. — Я точно знала, что была в её когте, когда мы возвращались в замок Элиона. Одно только предупреждение Джэкса было тому доказательством, что нам следовало идти через туннель.

Он покачал головой.

— На обратном пути ты была в её когте

— Почему…

— Ты была без сознания после борделя. — Его глаза искали мои, словно это был достаточный ответ. Возможно, мне не следовало так бояться, учитывая, что я жила с Даэсом. Возможно, я была нерациональна. — Она не убила тебя тогда, — сказал он, — и я обещаю, что не убьёт сейчас.

— Хорошо, — выдохнула я, неуверенность всё ещё сотрясала меня. Но у меня не было выбора.

Медленно он подвёл меня к своему дракону. Её светящиеся глаза повернулись ко мне, но они не сузились, и она не оскалила зубы, поэтому я продолжала говорить себе, что это хороший знак.

Моё дыхание застряло в горле, когда Хаэль жестом велел мне забираться на неё. Она была под углом, её тело изогнулось, образуя склон, её задняя нога изгибалась полупандусом.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Мои руки сжались на её чешуе, и я чуть не отдёрнула их, когда почувствовала, какая она гладкая и тёплая. Я ожидала, что она будет шершавой.

Мои пальцы легко скользнули между углублениями её слоистой чешуи, позволяя мне ухватиться достаточно, чтобы подтянуться на её ноге.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Теперь мы миновали её заднюю ногу, оставался только прямой подъём, прежде чем мы доберёмся до шипов на её позвоночнике, и моя дурацкая нога поскользнулась. Рука Хаэля обхватила моё бедро, смягчая моё падение.

— Ты в порядке?

Я сглотнула, кивнула и снова выпрямилась. Если бы я упала, был пятидесятипроцентный шанс, что моя Метка проявится, и я стану прозрачной, чтобы смягчить падение. По крайней мере, я так себе говорила.

Я сильно сомневалась, что умру от этой высоты. Сильно повредить ногу — да…

Я чувствовала Хаэля за своей спиной. Его дыхание было медленным и ровным, в то время как моё было на грани прерывистого. Его рука не двигалась с моего бедра, словно он ждал, когда я снова двинусь.

Точно. Именно это он и делал, но я не могла заставить себя пошевелить ногой.

Я гордилась собой за то, что взобралась на Утёсы Сенит, но теперь, пытаясь и не в силах взобраться на дракона, который не был и на долю такой высоты, вся моя самооценка исчезла.

Я чувствовала себя ребёнком, который учится ползать.

— Я не дам тебе упасть, — сказал он сзади, и в следующую секунду я почувствовала это.

Воздух сжался вокруг меня, давя на мои ступни. Он использовал свою магию связи Винкулум, чтобы удержать меня.

Я сделала ещё один круг вдохов, затем заставила себя продолжать движение.

К тому времени, когда я добралась до шипов Ауры, я задыхалась, и, несмотря на лёгкий ветерок, пот капал с моего виска.

Я опустилась на колени, держась за один из шипов, словно от этого зависела моя жизнь, пытаясь отдышаться.

Хаэль стоял надо мной.

— Ты в порядке?

— Как ты делаешь это так быстро? — Всякий раз, когда я раньше наблюдала, как он взбирается на неё, это выглядело так легко. Это занимало секунды, а не минуты, и он определённо не боролся с дыханием после.

— Практика, — пожал он плечами. — И контроль воздуха. — Он указал на шипы между её шеей. — Нам нужно подняться выше. — Они были немного меньше того, за который я сейчас держалась, и расположены ближе друг к другу.

Я кивнула, поворачиваясь лицом в другую сторону, затем заставила себя встать.

Солнца и Луны, не дайте мне сейчас упасть.

Рука Хаэля слегка коснулась моего поясницы, и я попыталась проигнорировать тот факт, что это послало дрожь по моему телу. Я продолжала думать о том, как приятно было, когда они блуждали повсюду…

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох… мне НЕ нужно думать об этом сейчас.

Когда мы наконец добрались до её шеи, я устроилась между шипами, которые он указал, вздрогнув, когда почувствовала, как Аура дышит подо мной.

Мой разум метался, пытаясь понять, как мне не упасть, прежде чем я почувствовала, как Хаэль скользнул позади меня. Его бёдра прижались к моим, а жар его груди обжигал мне спину. Его дыхание было спокойным и размеренным, в то время как моё всё ещё было прерывистым, её коготь сейчас звучал очень заманчиво.

Рука Хаэля обхватила меня, схватившись за шип.

Мы сдвинулись, мои мышцы напряглись, чтобы удержаться в вертикальном положении, пока его дракон поднимался на задних лапах, чтобы встать.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Я едва успела моргнуть, как Аура вытянула ноги, заревела, а затем оттолкнулась от площадки. Моя спина немедленно врезалась в грудь Хаэля, моя голова откинулась назад, а ветер раздирал лицо. Мои глаза захлопнулись, лёгкие сжались, когда у меня перехватило дыхание. Давление ударило меня повсюду, прижимая вниз, словно цепи, обхватившие моё тело.

Только когда мы перестали взмывать ввысь, я немного расслабилась. Давление вокруг меня ослабло, но не исчезло, и я поняла, что это магия воздуха Хаэля удерживает меня между шипами.

Я открыла глаза и ахнула, больше не боясь, что упаду. Его дракон выровнялся, летя прямо над облаками, открывая звёзды и луны, усеивающие небо. Они выглядели такими большими, такими яркими, что мне стало интересно, почему кто-то вообще говорил, что ночь приносит тьму. Даже с лунами Атер, Ферро и Крепито, немного более тусклыми, чем другие три стихийные, все они были такими светящимися.

Я улыбнулась, по-настоящему, искренне улыбнулась, когда мы парили сквозь ночные облака. Я знала, что этот момент не продлится долго, знала, что он мимолётен, но мне было всё равно. Это было самое свободное, самое освобождающее чувство, которое я когда-либо испытывала в своей жизни.

Два часа спустя солнца выглянули из-за горизонта.

Честно говоря, я не была уверена, куда, по моим ожиданиям, Хаэль должен был меня привести, но это было не здесь. Мы были рядом с маленьким домиком на пляже на северной оконечности Григга — Второй провинции над замком Элиона. Позади нас был Драконий горный проход, а впереди — кристально чистая вода — океан Драттини. Это был самый захватывающий дух вид, который я когда-либо видела. Адрианское море в Морианне ничем не напоминало это. Вода там была темнее, постоянный дымчатый туман, окутывающий его, отбрасывал мутную дымку. Но воды Драттини были светлее, прозрачные, почти переливающиеся, и без тумана можно было увидеть точное место, где начинался горизонт.

Оба солнца поднимались над водой, окрашивая небо в оттенки оранжевого и жёлтого.

Сама вода была спокойной, ветра почти не было, и

Она прилетела сюда с нами, и я не висела в её когте, а была прижата к груди Хаэля весь полёт, и это даже не был первый раз, когда это случилось.

Я ехала на спине дракона.

Я всё ещё не могла в это поверить, и что удивило меня больше — мне это понравилось. Когда она выровнялась, это был самый волнующий момент в моей жизни. Мой разум стал таким тихим, что я ни о чём не думала. Я даже не беспокоилась о том, что должна была задавать Хаэлю вопросы. Я просто существовала.

Никаких забот. Никакого стресса. Никакой нависающей тени смерти.

Только ветерок на лице, раннее утреннее небо, начинающее просыпаться, и мили безтуманного воздуха.

— У меня есть щит вокруг хижины, — сказал Хаэль, подходя ко мне сзади. Я смотрела на воду, желая, чтобы могла жить здесь. Я никогда не хотела уезжать. Если бы мне пришлось выбрать место, чтобы описать безмятежность, это было бы оно.

Я ненавидела, что в любой момент Даэс мог вырвать меня отсюда. Я ненавидела ещё больше, что мне придётся рассказать ему об этом и разрушить всё это.

— Ты можешь пройти по пляжу до самого хребта, но не дальше. Драконы часто летают над этой местностью, и если ты выйдешь за пределы щита, они смогут тебя увидеть.

Я могла лишь мельком увидеть мерцание по границам, но оно выглядело иначе, чем то, которое он использовал, чтобы остановить молнию Элиона, не дав ей ударить меня.

— Щит — это физический барьер? — спросила я.

Он покачал головой.

— Только невидимость. Магия воздуха не может поддерживать физические барьеры в течение длительного времени, но не волнуйся, никто не заходит так далеко.

Моё сердце упало, когда любая надежда развеялась. Это означало, что Даэс всё ещё мог войти в мой разум.

— Как долго я должна здесь оставаться? — Я знала, что его ответ не имеет значения. Если Даэс всё ещё мог проникнуть в мою голову, моё время было ограничено, но мне было любопытно, что задумал Хаэль. Он планировал просто оставить меня здесь одну навсегда?

Честно говоря, это не звучало как ужасная идея. Я и так была одна, и идея остаться здесь звучала как мечта. Но это всё, чем это когда-либо будет. Это была не моя реальность, и я собиралась превратить это в кошмар Хаэля.

— Ненадолго, — сказал он. — Ты будешь здесь в безопасности. Тебе просто нужно подождать, пока всё утихнет, а затем ты можешь решить жить либо в Четвёртой, либо в Третьей провинции.

— Пока что утихнет? — спросила я.

Его мышцы напряглись почти незаметно.

— Ничего. — Он смотрел на океан, глядя на горизонт.

— Элион узнает, что ты причастен?

Он не ответил.

— Хаэль. — Он повернулся, чтобы посмотреть на меня. — Элион узнает, что меня нет из-за тебя?

— Вероятно.

У меня внутри всё оборвалось. Я не думала о последствиях. Я только знала, что Даэс хотел, чтобы я поехала.

— Что ты наделал, приведя меня сюда?

— Ничего, что не стоило бы того.

— Но зачем — зачем ты привёл меня сюда? — Я сглотнула, в горле образовался комок. — Почему ты нарушаешь из-за меня его правила?

— Ты будешь здесь в безопасности. — Он начал уходить, к своему дракону, ожидающему внизу на пляже. Снова избегая моего вопроса.

— Ты уезжаешь? — спросила я, не совсем понимая, почему меня это шокировало. Конечно, ему нужно было уехать. Он был Лидером Дракинов. Он буквально сказал мне, что не может остаться, ещё до того, как мы улетели. Я понятия не имела, почему мой мозг продолжал убеждать себя, что он передумает.

Но мне нужно было, чтобы он остался, и я не могла избавиться от чувства, что я отталкиваю его, словно он пытался чего-то избежать. Или меня…

Он повернулся, чтобы посмотреть на меня. На его лице было что-то написано, но я не могла разобрать что.

— Да.

— Не надо, — умоляла я, удивляя себя. Я так не делала. Я не умоляла, не после того, как умоляла семь лет назад… — Останься. Пожалуйста.

Его взгляд был таким пронзительным, что я подумала, что он может сдаться на мгновение.

— Я не могу. Мне нужно идти. — Разочарование охватило меня, и я не была до конца уверена, почему. — Но я вернусь.

Я смотрела, как два солнца садятся за горизонт на пляже, и оставалась там далеко за полночь.

Было хорошо. Песок был золотистым, мягким на ощупь и тёплым, не обжигающим, как Чёрные Пески. Лёгкий холодок пробегал по береговой линии, когда шесть лун сменили солнца, но недостаточно сильный, чтобы мне стало холодно.

Я говорила себе, что не сплю только для того, чтобы наслаждаться ритмичным плеском волн. Я всё ожидала, что Даэс сегодня ночью войдёт в мой разум, чтобы увидеть, куда Хаэль меня привёз. Но чем дольше я сидела на пляже, тем меньше чувствовала его нависающее присутствие.

Я не осознавала, что цеплялась за надежду, молясь Солнцам, что у меня будет ещё одна ночь. Я говорила себе, что это только потому, что мне нравится пляж здесь, что я нахожу его безмятежным. Но я знала, чего избегаю, что не признаю даже себе, я хотела снова увидеть Хаэля.

Я старалась не думать об этом слишком долго, потому что не могла полностью объяснить, почему. В какой-то момент он изменился в моём сознании. Я больше не считала его безжалостным дракином, выполняющим приказы Элиона, но я начинала видеть проблески настоящего него.

Это пугало меня, то, как сильно я чувствовала.

Было ли это просто потому, что я так сильно нуждалась в человеческих связях, что ухватилась бы за первого человека, который отнёсся ко мне сколько-нибудь хорошо?

Но Хаэль был не просто добр. Он был безумцем, делал для меня то, чего я не могла понять.

Почему он не дал мне сгореть в первую ночь Варготи? Зачем он отвёл меня в МонКлем, если знал, что его накажут за это? Почему он добровольно прошёл через дни физических пыток, вместо того чтобы просто переспать со мной, когда нас подмешали Атхимилом? Почему он поставил щит вокруг меня, а не вокруг себя, когда Элион использовал свою молнию?

И теперь он привёз меня сюда, зная, что может попасть в неприятности.

Я ненавидела, что постоянно думаю о нём, что мой разум больше не мог отключить его.

Я собиралась уничтожить его, и он

Что бы ни начиналось, что бы ни менялось в моём сознании, это не продлится долго.

Усталость давила на меня, и если бы я знала, что прилив не поднимается высоко вдоль побережья, я бы, возможно, соблазнилась вытащить одеяло и спать на песке.

Хаэль не вернулся.

Технически он никогда не говорил мне, когда вернётся, и я ненавидела, как сильно я цеплялась за это. Я ловила себя на том, что смотрела в небо чаще, чем на океан, ожидая, не закроют ли белые чешуи луны.

Ночь была неплохой. Она была мирной. Безмятежной. Небо было полно бесконечных звёзд, захватывающих дух. Я почти хотела не ложиться спать до рассвета, только чтобы не пропустить ни секунды этого.

Как только меня утащат обратно в Морианн, всё это исчезнет. Ни красивых рассветов, ни цветов, раскрашивающих облака на закате, ни звёзд. Я даже не смогу увидеть цветное свечение лун до прихода Ваталы, и даже тогда это продлится всего семь дней.

Затем не останется ничего, кроме бесконечного серого тумана, освещающего моё удушье.

Я не хотела возвращаться.

Я провела большую часть времени на пляже, даже предпочла взять сыр и хлеб к волнам и перекусить вместо горячей еды. Это было, вероятно, самое счастливое время в моей жизни.

Только на закате второго дня дверь хижины наконец открылась.

В данный момент я свернулась калачиком на его диване после долгой ванны, сидя лицом к камину, который мне потребовалось неловко много времени, чтобы зажечь, когда Хаэль вошёл в дверь.

— Привет, — сказала я, садясь прямо.

— Привет. — Он всё ещё не двигался с порога.

— Мне это место нравится больше, чем твоя хижина в МонКлеме, — выпалила я, пытаясь заполнить тишину. У меня на коленях было одеяло, а передо мной — миска с виноградом. Я понятия не имела, возражает ли он, что я сама взяла его на кухне, но после того, как он не вернулся в первую ночь, я умирала от голода. Здесь было намного уютнее, по-домашнему, казалось более обжитым.

Тогда он улыбнулся.

— Мне тоже.

— Куда ты ходил прошлой ночью?

Хаэль медленно отстегнул меч со спины, прислонив рукоять к двери.

— Мне нужно было помочь новым рекрутам сегодня. Они всё ещё осваивают свою магию.

Я не пропустила тот факт, что он не ответил на мой вопрос.

— Это то, о чём король говорил за завтраком, когда ты просил больше времени?

— Ага. — Хаэль направился к кухне. — Он хочет знать уровень образовавшихся связей. Помнишь, я рассказывал тебе о трёх разных видах? — Я кивнула, наблюдая, как он наполняет стакан янтарной жидкостью. — Он хочет знать, у скольких образовалась самая сильная. Как только связи Винкулум созданы, доступ наездника к своим силам обычно проявляется в течение недели.

— Значит, Элион хочет знать, у скольких образовалась Полная связь? — спросила я, пытаясь восстановить память. — Та, что даёт наездникам независимую силу?

Он кивнул.

— И у многих наездников она есть? — Я пыталась отогнать чувство вины, просачивавшееся в меня с каждым заданным вопросом, потому что знала, что мой рот работает не от любопытства. Я искала, что могла бы рассказать Даэсу, желая получить любую информацию, которая не навредила бы Хаэлю напрямую.

Он покачал головой.

— В этом году не у многих есть полная связь.

— А что насчёт двух других связей? — спросила я. — Королю есть до них дело?

Он выдохнул, затем начал наливать второй стакан.

— Частичные связи нормальны, но иметь Нулевую связь — это плохо.

— Это когда наездник может пользоваться силой своего дракона только находясь на нём, верно?

Он кивнул и начал идти к дивану, и я поняла, насколько напряжены его плечи.

— Что случается с наездниками, у которых самая низкая связь? — спросила я, принимая стакан, который он мне протянул, и наблюдая, как он садится на противоположный конец дивана. Я подтянула ноги ближе к груди, поставив стакан на колено, не делая глотка.

— Зависит от того, были ли они отобраны для размножения или нет, — сказал он. — Окончательное решение принимает Элион, но большинство из них убивают.

— Значит, все связи уже определены?

Он покачал головой.

— Я убедил Элиона дать им больше времени.

Я смотрела, как он запрокинул голову назад, допивая напиток почти за один глоток. У меня возникло подозрение, что эта услуга далась не бесплатно.

— Это хорошо, — протянула я, медленно выговаривая слова. Что-то в нём было не так. Его поведение изменилось со вчерашнего утра.

Он кивнул.

Я изучала его движения. Всё в нём было слишком напряжённым. Его спина была прямой, как палка, плечи напряжены. Он не откидывался на подушки.

— Элион узнал, что меня нет?

Ответа не было.

— Он знает, что меня нет? — повторила я, сузив глаза.

Хаэль встал.

— Я возьму ещё выпить.

Он вернулся на кухню — эта была больше, столешница выходила в основную комнату, огибая её. Он поставил на неё свой стакан, но не наполнил. Вместо этого он принёс бутылку обратно на диван.

— Он наказал тебя, — сказала я, понимая, что это правда.

Взгляд Хаэля встретился с моим, когда он сел обратно, но он всё ещё не отвечал мне.

— Покажи.

— Нечего смотреть, Нолли. Просто несколько царапин.

Мои глаза сузились. У меня было нехорошее предчувствие, что у нас очень разные определения того, что такое царапина. Он даже не откидывался на подушки. Его спина была согнута, когда он положил руки на колени.

— Почему ты помогаешь мне? — спросила я. — Если ты знал, что то, что ты привёз меня сюда, приведёт к наказанию, почему ты это сделал? — Я видела, как Хаэль прошёл через два наказания за одну неделю, что я провела в замке, и оба раза из-за меня, а теперь то, что он не показывал мне, должно быть не менее ужасным.

— Если бы ты осталась там, Нолли, если бы Элион оставил тебя или, что хуже, отослал обратно Королю Мёртвых — это было бы моим наказанием.

Мой рот приоткрылся от его слов, от того факта, что одно из этих неизбежно.

— Почему? — прошептала я, не осознавая, что задерживаю дыхание. Я заставила себя выдохнуть, заставила себя ждать его ответа.

Он помолчал мгновение, его взгляд переместился, ища мои глаза, и я смотрела, как кусочки золота танцуют в его радужках от света огня.

— Потому что ты первый человек, который вызвал во мне бурю эмоций, — наконец признался он, на этот раз слегка откинувшись на диван. — Мне никто не нужен, и Элион это знает.

— А твоя семья? — спросила я, игнорируя намёк на то, что я могу быть ему небезразлична.

— И это не нормально? — предположила я.

Он покачал головой.

— Потомство планируется. Рассчитывается. Все точно знают, откуда они родом.

— А ты нет?

Он покачал головой.

— Я единственный сирота в армии. Джэкс взял меня в свою семью, и он самый близкий к брату, который у меня когда-либо будет, но я никогда не знал своих настоящих родителей.

— Мне жаль, — сказала я, зная, каково это. Моё первое воспоминание было на улицах Морианна. Я тоже никогда не знала своих родителей.

— Мне нет. — Его голос был ровным. — Я не против одиночества. Это означает, что у Элиона на один рычаг давления меньше. Но ты… — Он замолчал. — Если бы ты осталась, он мог бы заставить меня сделать всё, что захочет, только чтобы защитить тебя.

Моё сердце грозило выпрыгнуть из груди. Я открыла рот, чтобы заговорить, затем закрыла, прежде чем открыть снова. Я не могла осмыслить его слова, не могла придать им значения, поэтому я заблокировала их, сделав себя бесчувственной к ним, как раньше.

— Почему он наказал тебя за завтраком за то, что ты смог прикоснуться ко мне? — спросила я, планируя использовать его откровенность, пока она не иссякнет, и отчаянно нуждаясь сменить тему. Это беспокоило меня последние две ночи. Я продолжала думать об этом, прокручивать в голове случившееся в столовой и не могла понять этого.

Хаэль выдохнул, прежде чем провести руками по волосам.

— Это правило, которое он установил для меня, когда я выиграл Варготи. Я не могу быть ни с кем.

— Ты никогда… — Мои щёки запылали, и я не могла заставить себя закончить предложение.

Он покачал головой.

— Я спал с людьми, но всё это были бессмысленные трахи. Технически меня стерилизовали во время Имассуры, но дело не в этом.

— Что его волнует?

Он молчал минуту.

— Я. — Он выдохнул. — Он всегда проявлял ко мне интерес. Это началось ещё до того, как я участвовал в Варготи, но стало только хуже после того, как я выиграл.

Я кивнула, понимая это слишком хорошо. Это было слишком близко к дому. У Даэса была такая же одержимость мной. Он всегда был заинтригован, но в тот момент, когда проявилась моя Метка, это достигло совершенно нового уровня.

— Почему… — Я сглотнула, пытаясь найти свой голос. — Почему то, что ты прикоснулся ко мне, разозлило его? — Реакция Элиона всё ещё была выгравирована в моей голове. Если ему было разрешено спать с людьми, то не имело смысла, что он пришёл в такую ярость от одного прикосновения к моему плечу.

— Я думаю, он подозревает, что я к тебе чувствую. Он ясно дал понять, когда я выиграл, что мне никогда не разрешат никого любить. Это одно из его правил для меня. Ему нравится держать меня в изоляции. Я думаю, он получает какое-то больное удовольствие от того, что я существую только для долга, что моя жизнь не принадлежит мне. Я лидер армии, но не по выбору. — Он рассмеялся, но в этом смехе не было юмора.

— Что ты ко мне чувствуешь… — повторила я его слова прерывистым шёпотом, всё остальное, что он сказал, влетело в одно ухо и вылетело из другого, когда эта одна мысль продолжала повторяться, кружась в моей голове, как порывы ветра в Морианне.

— Мне не разрешено влюбляться.

— Я… — Моя спина вжалась в подушки, миска с виноградом с моих колен с грохотом упала на пол. Я смотрела, как они раскатываются, некоторые падают под диван, но я не могла пошевелиться, не могла дышать…

— Я не говорю, что влюблён в тебя, Нолли, — усмехнулся он моей реакции. — Честно говоря, я, блядь, не знаю, что, чёрт возьми, я к тебе чувствую. — Он выдохнул. — Всё, что я знаю, — мне никогда раньше не было дела до того, что случится с кем-то. Меня бесит каждый раз, когда я думаю о том, что Кэш пытался сделать, когда привёл тебя в бордель. Меня пугает каждый раз, когда я думаю о том, что Элион может использовать тебя. И меня до усрачки пугает мысль о том, что он может наказать тебя вместо меня. — Он снова провёл пальцами по волосам. — Возможно, вот что это за чувство. — Он снова издал смешок. — Я честно, блядь, понятия не имею, что делаю, но по какой-то причине с тобой мне не всё равно.

У меня внутри всё оборвалось. Моё тело было сковано, разум падал в реку Экзаминис.

Моя охота закончилась.

Хаэль только что сказал мне свою слабость.

И это была я.

Прошло ещё два дня, и каждую ночь я оказывался в хижине.

Мне не следовало этого делать. Я должен был держаться подальше с того момента, как привёз её сюда, но не мог. Между нами была осязаемая нить, теперь я мог её чувствовать. Каждый раз, когда я уходил, она натягивалась всё туже и туже, притягивая меня обратно к ней.

— Привет, — её голос был мягким в тот момент, когда я открыл дверь. Она снова сидела на диване, подтянув колени к груди, с тарелкой сыра и фруктов на коленях.

— Привет, — сказал я, закрывая за собой дверь, прежде чем вынуть меч из ножен, а затем и всё остальное оружие. Единственное, что я оставил при себе, — это кинжал. — Я приготовлю тебе что-нибудь.

Я прислонил меч к дереву и направился на кухню.

— У меня есть еда, — сказала она, всё ещё не двигаясь с дивана.

— Это не считается ужином. — Я прекрасно осознавал, что она нормально не ест. Я заполнил ледник продуктами, прежде чем привёз её сюда, и до сих пор брали только хлеб, фрукты и сыры.

Она даже не притронулась к вяленому мясу, которое я приготовил, — я знал, что есть вероятность, что она не умеет готовить. Большинство людей, живущих в Морианне, не имели дома, поэтому я приготовил для неё немного еды, надеясь, что она съест.

Это только подтвердило мои подозрения.

Нолли ничего не сказала, пока я начал готовить, и я потерялся в этом нехитром занятии. Кроме верховой езды на Ауре, это было единственное, что мне нравилось делать.

Это возвращало меня в детство. Не имея родителей, я рано научился заботиться о себе. Джэкс был единственным, кто разговаривал со мной до Варготи, до того, как я начал сражаться, вся деревня была убеждена, что я изгой, что я не дракин. Только когда моя связь Винкулум проявилась, слухи наконец утихли.

Я ничего больше не говорил, нарезая овощи, и Нолли тоже молчала, но я чувствовал, что она смотрит на меня.

— Готово, — позвал я, ставя две миски на стол. Пар витал по кухне, наполняя воздух ароматом специй.

Я смотрел, как она оторвалась от дивана и села за кухонный стол, прежде чем понял, что мне нужно сделать то же самое.

Она зачерпнула ложкой, отправила в рот немного моркови и картофеля и застонала.

— Вкусно. Что это?

— Это похлёбка, — сказал я, изо всех сил стараясь игнорировать звуки, которые она издавала, сосредоточившись на своей порции.

— Здесь нет мяса, — сказала она, сделав ещё два глотка.

— Знаю. — Я повёл плечами. — Я не положил. Ты никогда не ела его во время ужинов с Элионом и не притронулась к вяленому мясу, которое я приготовил… — Мой голос затих, когда я понял, что она отложила ложку и смотрит на меня, открыв рот.

— Я могу быстро добавить немного в рецепт, — добавил я. Я бы предпочёл это. Я люблю мясо, и без него вкус не тот. — Это не займёт много времени.

— Нет-нет, всё идеально. — Она снова взяла ложку. — Спасибо.

— Замёрзла? — спросил я. — Я могу разжечь огонь.

В хижине было тепло, но Нолли почему-то всегда хотелось больше жара. С тех пор как я привёз её сюда, я редко видел её без одеяла на плечах, и даже в замке Элиона она выбирала одежду не по сезону.

— Да, спасибо.

Она взяла плед, накинутый на диван, и опустилась на подушки.

Я наклонился над камином, сдерживая гримасу, так как движение натянуло кожу на спине. Элион был в ярости, когда узнал, что Нолли ушла. Он не хотел, чтобы кто-то знал, что она ускользнула у него из-под носа, поэтому сделал моё наказание частным. Но они всегда были хуже публичных. Ему не нужно было останавливаться на десяти ударах. Он мог делать всё, что, блядь, хотел.

— Куда уходит Аура, когда вы не вместе? — спросила она.

Я повернулся, чтобы посмотреть на неё, как раз когда пламя вспыхнуло.

— Гнёзда драконов находятся рядом с МонКлемом, — сказал я, направляясь к противоположному концу дивана. Я знал, что мне следует уйти, не стоит садиться. Я проверил её, накормил, и теперь мне нужно убираться отсюда к чёртовой матери. — Обычно она там, но пока я здесь, она у одной из северных вершин.

— Вы не можете находиться далеко друг от друга? — спросила она.

— Расстояние на нас никак не влияет.

— Правда?

— Наездники с Нулевой связью обычно не так часто расстаются, — сказал я ей, зная, что мы с Аурой можем себе это позволить только благодаря нашей Полной связи. У меня была своя собственная магия, отдельная от возможности использовать её. Она навсегда отдала мне частицу её во время формирования нашей связи, и хотя тяга к её магии всё ещё была, Аура дала мне более чем достаточно, так что мне редко приходилось ею пользоваться.

— Это потому, что наездник с Нулевой связью может использовать магию дракона, только находясь с ним, так ведь?

Я кивнул.

— Так почему же Аура остаётся поблизости?

— На случай, если мне нужно будет быстро вернуться в замок.

— Как это работает?

— Как что работает?

— Всё. Связь. Вы можете разговаривать друг с другом?

— Не совсем. Это скорее ощущение.

— Что ты имеешь в виду?

Я рассмеялся.

— Если ты собираешься снова задать мне миллион вопросов, тебе придётся ответить и на некоторые мои.

Она поджала руки под грудь, затягивая одеяло плотнее.

— Ладно.

— Когда вы соединены, дракон может полностью читать мысли наездника. Всё, что нам нужно сделать, это о чём-то подумать, и он узнает, но это работает только в одну сторону. Наездники чувствуют, чего хочет их дракон, но это скорее эмоции, чем реальные слова. Я не могу читать мысли Ауры так, как она мои, но я чувствую её в целом. Если она счастлива, злится, кому-то не доверяет. Чем дольше длится связь, тем лучше наездники понимают желания и потребности своего дракона.

Она кивнула, её голова повернулась под светом камина, отражая тонкий шрам, горизонтально пересекающий её шею.

— Откуда он у тебя? — спросил я, указав на него.

Нолли инстинктивно поднесла руку, чтобы прикрыть его. Она сглотнула, её горло дёрнулось под ладонью.

— Я однажды совершила ошибку, взяв кусок хлеба у одного из мостов в Морианне.

Я замер в мёртвой тишине, слушая её. Она никогда не рассказывала о своей жизни в Морианне, и большую часть времени я слишком боялся спрашивать. Я не хотел бередить раны, которые она не была готова открыть.

— Ты упоминал, что у всех наездников есть запасы, — сказала она, меняя тему, и я понял, что больше не получу информации о том, что случилось. — У драконов тоже есть такие же запасы?

— Для Нулевой и Частичной связей — да, — ответил я. — Только Полная связь работает иначе. Я всё ещё могу черпать из запаса своего дракона, но у меня есть и свой собственный.

— И ты знаешь, когда он истощается?

Я кивнул. Это было обязательное обучение, которое Элион заставил нас всех пройти, и я, блядь, ненавидел его. Не то чтобы изучение истончения было неважным, но его методы его обнаружения были варварскими. Ему было всё равно, что это вредит нашим драконам, что это оставляет весь лагерь уязвимым.

— Это называется истончением, — сказал я. — Каждый наездник обучен чувствовать связь со своим драконом, когда она иссякает.

— И что случается, когда вы достигаете истончения?

— Драконы возвращаются в свой дом. Если их запас на нуле, они становятся уязвимыми. Если они черпают больше своего запаса, они могут умереть. Бегство — это их инстинкт самосохранения. Они возвращаются к своим наездникам, когда запас начинает восполняться.

— А что насчёт твоего запаса? Ты умрёшь, если исчерпаешь его?

— Нет. Физически я не могу его превысить. Просто нечего черпать, когда он кончается. Единственное, что может сделать наездник, — это черпать из своего дракона, но они не делают этого, когда магия кончается, потому что это убивает их.

— Может ли наездник повторить Варготи, может ли он заново соединиться с другим драконом, если это случится?

Я покачал голо вой.

— Нет. Связь — на всю жизнь. У тебя только один дракон. Что ты любишь? — спросил я, наступая моя очередь. У меня был миллион вопросов, которые я хотел ей задать, но я знал, что нужно не торопиться.

— Что я люблю? — повторила она вопрос. — Что ты имеешь в виду?

— Какие у тебя

— Я… — начала она, затем замолчала. — Я уже не знаю. Раньше я любила океан, и наблюдать, как волны разбиваются о берег, было моим любимым занятием, — сказала она, — но в Морианне почти ничего не делается для удовольствия. Каждый шаг просчитан.

Моя челюсть сжалась, и мне пришлось бороться с собой, чтобы сохранить бесстрастное выражение лица. Каждый раз, когда она упоминала Морианн, я ненавидел его всё больше и больше. Через что бы она ни прошла, что бы ни преследовало её в прошлом, я собирался это изменить. Я собирался сделать так, чтобы она могла жить ради удовольствия, чтобы она могла понять, что делает её счастливой, без какой-либо другой причины, кроме радости.

— Почему ты попытался отправить ко мне Джэкса?

Я откинулся на подушки, раздвинув ноги в более удобное положение.

— По двум причинам, — сказал я, сдерживая гримасу от давления на спину. — Я хотел вытащить тебя оттуда как можно скорее, а я не мог добраться до тебя до позднего вечера.

— А вторая причина? — спросила она, её голос был едва слышен.

— Эта, — честно ответил я. — Я боялся этого, боялся того, что случится, если я проведу с тобой больше времени. Я не могу… — Я замолчал. — Я не могу контролировать себя рядом с тобой.

Мои губы приоткрылись, когда она уставилась на меня. Я знал, что должен сказать ей, сказать, почему я чувствую эту связь, почему я поклялся, что она тоже начинает её чувствовать.

У нас была связь Эклипсис. Они были настолько редки, предположительно вымерли со времён войны, что я сначала не поверил. Только когда Аура позволила Нолли ехать на своей спине, я больше не мог это отрицать.

Драконы летают только со своим наездником и своей парой — но пар больше не существовало.

Дракинам и Вильдерам не разрешалось быть вместе, ни в каком супружеском смысле. Элион позаботился об этом, создав законы, запрещающие любые серьёзные отношения между нашими двумя видами, путём создания Имассуры.

Я полетел в Райарантию после того, как привёз Нолли в МонКлем после того, как Аура позволила ей ехать на своей спине. Там была самая большая библиотека в мире, и, находясь в Третьей провинции, Элион не посещал её достаточно часто, чтобы ограничивать тексты.

Мне всё ещё приходилось использовать свою невидимость, всё ещё приходилось проникать в секцию, которая не была открыта для публики. Мне потребовались часы, прежде чем я нашёл единственное упоминание об Эклипсис.

Всего одна страница, наполовину разорванная. Но её было достаточно, чтобы я понял, что связь пары должна быть благословением всех Богинь и Богов. Это был единственный раз, когда Солнца и Луны сходились вместе в унисон.

И последний задокументированный случай был до Войны Двух Королей.

И часть страницы, которая была оторвана, крошечный фрагмент, который я увидел, прежде чем бумага оборвалась… в нём описывалось, как скрепить связь.

— Мне нужно идти, — сказал я, заставляя себя встать.

Я недостаточно доверял себе, чтобы не захотеть завершить это.

Это было опасно.

Я привёз Нолли сюда, чтобы защитить её, и если бы я навязал ей связь, о которой она ничего не знала, это только сделало бы её ещё более уязвимой.

Она окликнула меня, но я продолжал идти и не остановился.

Не то чтобы это имело значение. Я знал, что вернусь, знал, что я слишком, блядь, слаб, потому что в ту секунду, когда я вышел из хижины, та нить, что связывала нас, натянулась всё туже и туже, обматываясь вокруг моих лёгких, пока я не смог дышать.

Прошла неделя, и я ненавидела, как мне было комфортно. Как счастливо. Я знала, что это не продлится долго. Я была в пузыре, медленно расширяющемся, грозящем лопнуть в любую минуту.

После того как Хаэль сказал мне, что я его слабость, я поклялась, что Даэс ворвётся в мой разум и утащит меня обратно. Я была в ужасе, тревожно возводя свои стены, пытаясь блокировать мысли.

Но он не пришёл, по крайней мере пока, и я благодарила два Солнца каждое утро, когда просыпалась и могла оставаться здесь, словно это было прямым благословением Купио и Нессиум.

Хижина была искусственной конструкцией покоя. Она на самом деле не существовала. Но за то короткое время, что у меня здесь было, я была счастлива притворяться.

Хаэль возвращался в хижину каждую ночь, и я ловила себя на том, что жду захода солнц, чтобы увидеть его. В тот момент, когда он уходил, часть меня чувствовала пустоту. Я ненавидела это, ненавидела себя за то, что снова открылась, когда знала, что это обернётся против меня, но не могла остановиться.

Я продолжала говорить себе, что это только потому, что я узнаю его лучше для своей охоты, но это было ложью. Я понятия не имела, что скажу Даэсу, потому что после третьей ночи поняла: я не хочу причинять ему боль.

Я вздрогнула от звука открывающейся двери, непривычно радостная, но замерла, как только увидела его.

Моё собственное лицо обескровило, когда я поняла, что он весь в крови.

— Элион снова причинил тебе боль?

Он ничего не сказал. Просто отстегнул меч, затем методично принялся снимать с себя всё оружие, которое носил. Кинжал он снял последним, но вместо того, чтобы бросить его на остальное оружие, положил на стол.

— Хаэль. — Его глаза наконец метнулись к моим. — Ты ранен?

Он покачал головой.

Облегчение пронеслось во мне, но я проигнорировала его. Очевидно, он был ранен, даже если не физически, но если это не его кровь на нём, то чья?

— Что случилось?

— Обязанности дракина. — Это всё, что он сказал.

Он прошёл мимо меня, не говоря ни слова, и направился на кухню. Я смотрела ему в спину, когда он молча взял бутылку медовухи из шкафа, но не взял стакан. Вместо этого он вышел на улицу с целой бутылкой.

Мне следует дать ему пространство. Очевидно, он хочет побыть один, но он оставил дверь широко открытой.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Я сделала шаг к двери. Его высокая фигура исчезла в океане, прежде чем я отбросила всякое рациональное мышление и последовала за ним.

Его одежда была разбросана по песку, и я не позволила себе сомневаться в своих действиях, медленно раздеваясь и входя в надвигающийся поток.

Сегодня вечером было спокойно. Волны медленно омывали мой живот, когда я встретила его в воде. Он стоял ко мне спиной, и я могла видеть шрамы

Свежие шрамы, всё ещё открытые и покрытые коркой, были из-за меня. За те несколько недель, что я провела в Вивене, я была причиной его боли, и чувство вины врезалось в меня так, будто это я держала шипастую плеть, сдирая его кожу.

Меня пугало, что когда Даэс придёт за мной, шрамы на спине Хаэля покажутся ничем по сравнению с тем, что он задумал.

— Я убил их.

Его слова отвлекли моё внимание от его изуродованной кожи. Он всё ещё смотрел на горизонт, два солнца почти полностью сели, и я могла лишь мельком увидеть, как серая луна Ферро начинает выглядывать из-за облаков, зная, что остальные пять медленно начнут восходить.

— Что? — выдохнула я, не уверенная, правильно ли расслышала.

Он сделал долгий глоток из бутылки, прежде чем вытереть рот тыльной стороной ладони.

Я сделала ещё один шаг вперёд, встав рядом с ним, волны теперь накрывали мою грудь.

Если Хаэль и заметил, что я голая, он не отреагировал, просто продолжал смотреть на воду.

— Я убил их всех.

— Кого ты убил, Хаэль?

Тогда он повернулся, чтобы посмотреть на меня, и моё сердце остановилось. Эти глаза — это был самый красивый цвет, который я когда-либо видела. Бледно-карий был смешан с золотыми крапинками, отражая остатки солнечных лучей. Цвет идеально совпадал с ожерельем, которое он, казалось, никогда не снимал. Я впервые по-настоящему смогла его разглядеть, и оно выглядело более вычурным, чем я изначально думала. Круглый кулон свисал с цепочки, с выгравированной на золоте буквой «Х». Навязчивая часть моего сознания шептала спросить его о нём, выяснить, имеет ли он значение. Возможно, кто-то важный подарил его ему. Возможно, это был ключ к моей охоте, потому что я не могла сказать Даэсу, что это я, но я отогнала эту мысль, как только она пришла, снова переведя взгляд на его глаза.

— У двенадцати наездников была Нулевая связь. — Он ничего больше не сказал, но и не нужно было. Я точно поняла, что он имел в виду, Элион заставил его убить их.

— Это не твоя вина.

Он пожал плечами, прежде чем сделать ещё один долгий глоток из бутылки, не моргнув, когда горькая жидкость потекла внутрь. Я смотрела, как его горло двигается, мои глаза скользили по его губам, задерживаясь на толстом шраме на шее. Он не останавливался, пока не достиг груди, изуродованная кожа тянулась вниз по вертикальной линии за ключицу, почти касаясь конца его рёбер.

Он протянул мне бутылку. Я смотрела на неё мгновение, сомневаясь, стоит ли это делать. Но я знала, что мне конец, когда Даэс решит утащить меня обратно в Морианн, какая разница, буду ли я пьяна, когда это случится?

Я взяла бутылку, сделала долгий глоток, и меня чуть не вырвало, когда она потекла по горлу и обожгла желудок.

— Отвратительно, — простонала я, мгновенно отдавая бутылку обратно.

Он улыбнулся, едва заметно, просто лёгкий подъём уголков губ, но это было лучше, чем ничего. Его пальцы задержались на моих, когда он забирал её у меня. Я смотрела, как мышцы на его руке напряглись, прежде чем он снова поднёс бутылку к губам, сделал долгий глоток, ничуть не поморщившись.

— Мне жаль тех наездников, — сказала я через мгновение.

— Мне тоже. — Он сделал ещё один глоток медовухи. — Я никогда не хотел быть Лидером Дракинов, — признался он, издав горький смешок, и выпил ещё из бутылки. — Я совершил своё первое убийство только после того, как выиграл Варготи.

Это потрясло меня, но я постаралась не показывать этого. Я видела столько смертей во время турнира, что понятия не имела, как ему удалось не только выжить, но и победить, никого не убив.

Должно быть, он почувствовал вопрос, который я не задавала.

— Я не был святым. Невозможно быть в армии, не проливая кровь. Нас разводят для этого. Даже детям вкладывают клинок в руку, как только они могут его держать. Но я никогда никого не убивал. Я поклялся Лунам, что не буду. Это было единственное, чем я жил, единственное, что Элион не мог заставить меня сделать. Но, несмотря на попытки проиграть турнир, я выиграл, и он назвал меня их лидером. — Он сделал ещё один долгий глоток, прежде чем передать мне бутылку. — Теперь у меня нет, блядь, выбора. Я убил так много людей, что я клянусь, однажды это убьёт меня.

Я не заметила, как по моей щеке скатилась одинокая слеза, пока его пальцы не скользнули по моей коже, стирая её. Я прочистила горло, пытаясь прийти в себя, и сделала более долгий глоток медовухи, на этот раз сумев не подавиться.

Всё, что он сказал, было таким пронзительным, таким невыносимо знакомым. Словно он держал зеркало, заставляя меня увидеть себя, и я не могла отвести взгляд.

— Я ненавижу его, — сказал Хаэль в тишину.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него, но его взгляд снова был устремлён к горизонту.

— Я ненавижу Даэса, — призналась я.

Тогда он повернулся, чтобы посмотреть на меня, его взгляд был сосредоточен только на моём лице, изучая мои глаза, и ни разу не скользнул по моему обнажённому телу.

— Ты знала его?

— Не думаю, что кто-то в Морианне действительно знает его, — решила я, не зная, как ответить. — Но я думаю, он и Элион похожи. Единственная разница в том, что Элион прячет свою жестокость за правилами и роскошью. Я мечтала сбежать сюда, всегда представляя Вивен лучшим королевством, но теперь я не так уверена.

— Нет лучшего королевства, — сказал он. — Уже нет. — Он помолчал мгновение. — Я облетел весь океан. — Его взгляд снова скользнул к горизонту. — Мы с Аурой облетели каждый дюйм воды в надежде найти ещё землю.

— Нашли? — спросила я, едва дыша. Я привыкала к Ауре — его дракону. Она прилетала к нему каждую ночь. Чаще всего она лежала на песке несколько часов, купаясь в последних остатках тепла, но никогда не оставалась. Она всегда улетала.

Он покачал головой.

— Ничего. Мы видели Тонущие Острова к югу от Райарантии, но я надеялся, что истории о Войне Двух Королей — это миф. Что они всё ещё плавучие и Хилития не была последней надеждой человечества на цивилизацию, потому что Вивен и Морианн оба конченые.

Я снова посмотрела на горизонт. Именно это нам всегда говорили. Что когда-то было два континента с тремя королевствами. Острова Перинт были третьим, которые, по-видимому, поднимались и опускались во время войны между Даэсом и Элионом.

Острова были

И сейчас всё ещё казалось, что мы все вынуждены страдать от жестокости двух королей, и неважно, какой ценой.

— Ты был прав насчёт медовухи, — сказала я, передавая бутылку обратно Хаэлю, стараясь держать её над водой. Я понятия не имела, как долго мы пробыли в океане, разговаривая обо всём, пока мягкие волны толкали и тянули нас вокруг. Я была рада, что мы далеко, рада, что большая часть воды прикрывала меня, хотя Хаэль намеренно смотрел только на моё лицо.

— Она действительно вкусная. — Или моё тело просто привыкало к горькому жжению, которое разжигало тепло в горле.

Он сделал глоток, усмехнувшись в бутылку, и передал её обратно мне.

Медовуха согрела мой живот, и с каждым глотком я чувствовала, как расслабляюсь всё больше. Я ослабляла бдительность, моё зрение слегка затуманилось, давая мне понять, что алкоголь действует на меня.

Мне не следовало напиваться, но к чёрту. Честно, к чёрту всё. Разговор с Хаэлем всю ночь только сильнее разозлил меня. На Даэса. На всю эту проклятую Солнцами ситуацию. На себя.

Я не хотела предавать его.

Я не буду.

Ты должна, Магнолия. У тебя нет выбора. Если ты не сделаешь этого, Масин пострадает.

Я сделала ещё один глоток. Затем ещё.

— Ого, помедленнее, — улыбнулся Хаэль, и, Солнца, почему это так сильно на меня действует? Почему у меня в животе всё трепещет каждый раз, когда я вижу его ямочку?

Я обдумывала свои следующие слова всего две секунды, прежде чем выпалила их.

— Я не хочу ничего делать медленно.

Его улыбка исчезла. Я говорила не о медовухе. Возможно, он понял это. Его глаза скользнули по мне, игнорируя мою грудь, хотя я не прикрывала себя. Мои волосы были откинуты за плечи. Они всё ещё были мокрыми после случайной волны, которая накрыла нас — ну, меня. Она доставала только до подбородка Хаэля, и он рассмеялся, когда я нахмурилась на него.

Вода была в основном спокойной, но Хаэль сказал мне, что иногда драконы Каэрулус влияют на приливы, когда пролетают над берегом.

— Ты дрожишь, — сказал он. — Нам нужно выходить.

Я сделала шаг к нему, алкоголь тёплым разлился по животу, придавая мне смелости, потому что, честно говоря, я мыслила не здраво. Всё, что я знала, одна из этих ночей будет моей последней, и я не пойму этого, пока не станет слишком поздно.

Я больше не хотела тратить их впустую.

У меня была целая вечность, чтобы тратить свою жизнь впустую, и у меня могла быть только одна ночь, чтобы действительно прожить её.

И я хотела. Я хотела чувствовать, хотела жить, хотела поддаться этому, прежде чем Хаэль возненавидит меня окончательно.

— Я не хочу идти внутрь. — Я сглотнула, затем сделала ещё один неуверенный шаг к нему. — Я хочу… я хочу тебя, — выдохнула я. Я знала, что он не сделает первый шаг. Я ждала всю неделю чего-то, чего угодно, но, кроме разговоров, Хаэль ничего не предпринимал. Это было бесило.

Его брови нахмурились, балансируя где-то между болью и нежеланным сдерживанием.

— Нолли, нам не нужно ничего торопить.

Да, нужно.

— Пожалуйста. Я больше не хочу ничего делать медленно. — Мы балансировали на грани всю неделю. Каждую ночь, проведённую вместе в разговорах, наши тела медленно придвигались всё ближе и ближе. Вчера ночью мы свернулись вместе на диване, наши колени касались под одеялом, когда мы говорили далеко за полночь.

Он, должно быть, был измотан. Никто из нас не спал, и хотя я могла отдохнуть, когда он уходил на свои дневные обязанности дракина, я знала, что он не мог.

Он не ответил сразу, просто продолжал смотреть на меня.

— Ты не хочешь? — спросила я, затаив дыхание, потому что, возможно, он не хотел, возможно, он просто был добр, возможно, всё было в моей голове, и я всю неделю всё понимала неправильно…

— На этой проклятой Солнцами планете я хочу не больше, чем поцеловать тебя, — сказал он, прерывая мои мысли. — Я только о тебе и думаю. Я не могу выбросить тебя из головы. — Его рука поднялась к моему лицу, убирая прилипшие к щеке пряди волос.

— Но я также знаю, что это для тебя в новинку. Я знаю, что у тебя с этим плохая история, и я не хочу ничего торопить. Здесь тебя никто не найдёт. Ты можешь оставаться, пока не будет безопасно идти в Райарантию.

— А если я не захочу уходить?

Его рука обхватила мою шею, его большой палец коснулся моего подбородка, запрокидывая мою голову вверх.

— Ты можешь оставаться столько, сколько захочешь. Ты можешь оставаться в этой хижине вечно, если это сделает тебя счастливой. Я не хочу ничего больше, чем удержать тебя.

Я кивнула, от движения его большой палец сильнее надавил мне на челюсть. Моя обнажённая грудь коснулась его груди, когда я сделала последний шаг к нему, полностью сокращая расстояние между нами.

— Тогда удержи меня, — прошептала я, мои пальцы скользнули, бутылка упала в океан. Мне следовало бы пойти за ней, убедиться, что она не разобьётся о ракушку и не испортит идеальный пляж, но мой разум был слишком далеко, слишком сосредоточен на том, чего я хотела.

Мои пальцы вжались в его грудь, моё сердце звучало как грохот Ауры перед взлётом. Он ошибался. Я дрожала не от холода. Я трепетала, горела изнутри наружу, чувствуя, что моё тело снова загорится, если он не прикоснётся ко мне, только на этот раз это не имело ничего общего с наркотиком.

— Я хочу тебя, — пробормотала я, чувствуя его колебания.

— Боги, Нолли, я так, блядь, боюсь спугнуть тебя.

— Не спугнёшь. — Я встала на цыпочки, волны теперь были у меня за спиной, прижимая меня ближе к груди Хаэля. Его запах окутал меня, кожа и ветивер, смешиваясь с медовухой на наших губах.

Его рука скользнула вниз по моей спине, обхватив мои бёдра.

— Скажи, если будет слишком, — сказал он, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня.

Я кивнула, отчаянно желая большего, готовая сказать что угодно, если это будет означать, что его губы снова будут на моих. Я хотела сделать всё снова, но без Атхимила в наших венах. Я хотела запомнить это.

Смаковать это.

Он смотрел на меня ещё одно биение сердца, прежде чем наклониться вперёд, давая мне именно то, чего я хотела. Я разлетелась на части,

Его язык скользнул в мой рот на следующем ударе сердца, пользуясь моими приоткрытыми губами, но этого всё ещё было недостаточно. Я хотела быть ближе. Я хотела раствориться в нём, пока мы не станем одним целым. Я хотела потерять себя в его сущности, пока это не станет единственным, о чём я смогу думать.

Окружи меня. Поглоти меня. Употреби меня.

Он углубил поцелуй, застонав мне в рот, когда я двинула бёдрами, вжимаясь в него. Его эрекция коснулась моего живота, когда он скользнул руками по моему телу, обхватив мою талию и подняв меня за бёдра. Мои ноги инстинктивно обвились вокруг его талии, словно я была создана, чтобы идеально вписаться в его объятия.

Я лишь наполовину осознавала холод, пробежавший по мне, когда он вынес нас из воды на песок, не прерывая поцелуя. Моя спина прижалась к дереву хижины, всего на мгновение, пока он открывал дверь, удерживая меня одной рукой в вертикальном положении, прежде чем захлопнуть её ногой.

Я нахмурилась, когда он направился к дивану, избегая кровати. Мы избегали её всю неделю, даже когда он уходил днём, я предпочитала спать на диване или вытаскивать одеяло на песок.

Но теперь я хотела её. Я отстранилась достаточно, чтобы сказать ему об этом, но он покачал головой.

— Не сегодня. Не тогда, когда мы оба выпили слишком много медовухи, чтобы мыслить здраво. — Он опустился на диван, всё ещё держа меня на своих коленях.

Мои губы надулись, разочарование охватило меня так же сильно, как и моя потребность в нём. Он не понимал. Я хотела этого. Нет — мне это было нужно.

— Пожалуйста, — умоляла я, не заботясь о том, как отчаянно это звучало. Я нахмурилась, закусив губу, когда он снова покачал головой. — Ты не хочешь?

— Боги, Нолли, да, я хочу тебя. Я схожу с ума от желания тебя. — Я чувствовала, что он не лжёт. Его эрекция пульсировала, прижимаясь ко мне. — Но я не хочу торопить тебя, торопить это.

— Почему?

Его руки переместились с моей спины на моё лицо, и он взял меня за щёки.

— Нолли, я даже не знаю, что тебя пугает. Что, если я сделаю то же самое…

— Именно поэтому я и хочу этого. Я хочу вернуть контроль. — Я сглотнула. Любой алкоголь, который я употребила, быстро выветривался, когда трезвость пронзила меня. — Я хочу этого. С тобой. Только с тобой. Пожалуйста…

Его взгляд был прикован к моему, словно он видел всё, даже без единого слова.

— У тебя был секс раньше, Нолли?

Я покачала головой.

— В Морианне кто-то пытался, — призналась я, мой голос был тихим, но Хаэль был таким тихим, таким неподвижным, что я знала — он слышал меня. Я никогда никому этого не рассказывала. Я даже никогда не произносила этого вслух себе, едва пыталась думать об этом. — Он собирался. Он прижал меня, разорвал моё платье… — Я сделала прерывистый вдох, пытаясь не плакать, когда выдавливала это из себя. — Он уже собирался, когда проявилась моя Метка.

Должно быть, слеза скатилась по моей щеке, потому что он осторожно вытер её большим пальцем.

— Мне так, блядь, жаль, Нолли.

Я наклонилась вперёд, и наши лбы прижались друг к другу.

— Мне тоже, — прошептала я, затем сказала ещё тише: — С тех пор я боюсь, когда кто-либо ко мне прикасается. Я думала… — Я поперхнулась словами. — Я думала, что никогда не захочу этого — пока не встретила тебя.

Его дыхание стало прерывистым от моих слов, его хватка на мне усилилась, но он не отпустил. Я прижалась к нему, мой лоб всё ещё касался его, пока я сидела у него на коленях. Возможно, мне следовало бы волноваться, что никто из нас не одет, что мы всё ещё мокрые от океана и промочили подушки, но мне было всё равно. Я закрыла глаза, чувствуя его дыхание на своём лице и наслаждаясь им.

Я не была уверена, как долго мы так просидели, просто тихо дыша, прежде чем он заговорил снова.

— Он мёртв? — Его голос был таким смертоносным, таким диким, что я отстранилась, достаточно, чтобы увидеть его глаза, полные обещания мести. — Ублюдок, который сделал это с тобой. Он. Мёртв?

Его вопрос озадачил меня, потому что технически Даэс был мёртв, но он не заплатил за то, что сделал.

Я покачала головой.

— Я пойду в Морианн прямо сейчас и убью его так медленно, что это займёт месяцы. Чёрт, я вытащу его сюда, чтобы ты могла сделать это сама, если захочешь. Просто скажи мне его имя.

Я покачала головой.

— Когда-нибудь я хотела бы этого не больше, чем чего-либо. Но сейчас всё, чего я хочу, — это этого. — Я двинула бёдрами вперёд для убедительности, ахнув, когда почувствовала, как скольжу по всей его длине. — Я серьёзно насчёт того, что хочу этого, Хаэль. Я не думала, что когда-нибудь захочу этого, но я хочу — с тобой. Последние семь лет я чувствовала себя такой онемевшей. — Я втянула воздух. — Словно я была мертва, едва жива, и я только учусь дышать. Я хочу вернуть всё обратно. Я хочу провести ночь, когда мне не придётся думать о нём и о том, что он пытался сделать. Я просто хочу… — Я подумала о подходящем слове. — Чувствовать, — прошептала я, наклоняясь вперёд. — Пожалуйста. Позволь мне чувствовать.

Он встал, и я всё ещё была у него на коленях. Я обхватила руками его шею, а ноги сжались вокруг него. Он поцеловал меня, пятясь назад, но я не обращала внимания на то, куда. Меня волновало только то, как правильно его рот чувствовался на моём.

Я нахмурилась, когда он опустил меня перед зеркалом, понятия не имея, зачем мы в ванной.

— Ты контролируешь своё тело, Нолли.

— Магнолия, — выпалила я, и его глаза расширились, когда он уставился на меня. — Моё полное имя. Магнолия.

Он улыбнулся, его ямочка растопила все мои колебания.

— Такая, блядь, красивая. — Он наклонился вперёд, мягко поцеловав меня в щёку, затем в другую.

— Ты контролируешь себя, Магнолия. Никто не может отнять это у тебя. — Он опустился на колени. — Даже сейчас. — Он поднял мою ногу, обхватив ею своё плечо, и я ахнула, моё тело от этого движения наклонилось вперёд, ближе к его лицу.

Я чувствовала его дыхание, горячее на своих бёдрах. Во мне поднялось тепло, я почувствовала влагу, стекающую по ноге, и не могла убедить себя, что это из-за океана.

Он

— Ты контролируешь ситуацию. — Для убедительности он двинул моим запястьем, его голова потянулась за ним, прежде чем он отпустил, оставляя меня сжимать его волосы в мёртвой хватке. Пряди были мягкими, почти скользкими от воды.

Он был так близко…

— Я хочу, чтобы ты смотрела, — сказал он, глядя на меня снизу вверх. — Я хочу, чтобы ты видела, сколько власти у тебя есть над своим собственным телом, как сильно ты можешь им наслаждаться. — Мой взгляд метнулся к моему отражению в зеркале. Мои глаза были широкими, щёки горели от жара. Океанская вода медленно высыхала на наших телах, но мои волосы всё ещё были насквозь мокрыми, капли медленно стекали с моих плеч на его лицо.

— Мне нужно, чтобы ты сказала мне, — сказал он, его тон был таким серьёзным, что это оторвало мою спину от стены, когда я наклонилась вперёд. — Если тебе что-то не понравится, скажи мне. Если захочешь, чтобы я остановился, я остановлюсь, без лишних вопросов.

Я кивнула, едва дыша, и знала, что мой голос пропал. Мой живот навис над его лицом, половина моего веса исчезла, перенесясь на его плечо.

— Хорошо, — протянул он, — потому что с тех пор, как я попробовал… — Он притянул моё тело до конца к себе. — Я только об этом и думаю. — Его руки скользнули вверх по моим бёдрам, раздвигая мои ноги шире.

Мои губы приоткрылись, когда я посмотрела на него сверху вниз.

— Мы всё ещё не торопимся, — улыбнулся он, наблюдая за моей реакцией. — У нас не будет секса. — Он усмехнулся шире, когда я нахмурилась. — Не сегодня, но завтра… — Его слова замерли на языке, когда его рот обхватил меня.

И я, возможно, умирала снова и снова, когда его пальцы вонзились в меня в тот же момент, как он сосал, лизал и пожирал каждый дюйм меня.

Я почувствовала его прежде, чем услышала. Даэс снова был на Тонущих Островах. Мой разум разорвался, прежде чем давление поглотило каждую мысль, и я поняла в тот момент, когда он перестал принадлежать мне. Боль обожгла мой череп, словно тысячи ножей, режущих кость.

— Скучала по мне?— промурлыкал он у меня в голове.

Нет. Нет. Нет. Слишком рано… Всегда будет слишком рано. Я не была готова к тому, чтобы это закончилось.

Я попыталась успокоить дыхание, привести все мысли к нейтральности. Эта последняя неделя была идиллической передышкой. Я не осознавала, как сильно скучала по своим эмоциям, как много своей души я потеряла, заставляя себя стать бесчувственным призраком, чтобы Даэс не мог использовать мои мысли против меня.

А прошлой ночью…

Я сглотнула, выталкивая это из головы.

Онемение. Бесчувственность. Не думай.

— Время вышло, маленький призрак.

Где мы встречаемся?— спросила я в своей голове. Я всё ещё лежала в руке Хаэля. Моя голова была у него на груди, я слушала, как его дыхание медленно поднимается и опускается, прежде чем Даэс захватил власть.

Прошлой ночью он признался, что почти перестал спать. Что всё, что король Элион заставлял его делать с тех пор, как он стал их лидером, преследовало его, как только он закрывал глаза.

Он рассказал мне несколько историй, лишь небольшие ужасающие обрывки, из которых я поняла, что он упустил слишком много деталей.

Мне тоже хотелось открыться. Мне хотелось сказать ему, что я точно понимаю, что он чувствует. Что я никогда не могла так ни с чем согласиться. Что всё, что он сказал, было именно тем, что я чувствовала у Даэса.

Но я проглотила всё это, и теперь было слишком поздно.

После того как я кончила ему на язык —дважды— мы говорили несколько часов на его кровати. Мы провели ночь, свернувшись под одеялом, разговаривая, пока его глаза не закрылись, а дыхание не замедлилось. Я хотела наслаждаться этим.

Я слушала, как меняется его дыхание, свернувшись у его бока, наслаждаясь теплом, зная, что скоро снова замёрзну. Я знала, что это должно было случиться, знала, что живу в долг, знала, что Даэс придёт за мной.

Я просто надеялась, что у меня будет больше времени.

Я сосредоточилась на боли, пульсирующей в моём разуме, сконцентрировалась на ней, чтобы отгородиться от всего остального, пока осторожно высвобождалась из объятий Хаэля. Я была слишком далеко от первоначального места встречи. Хаэль увёз меня в Григг, и идти пешком до южной оконечности Соффикейна было бы слишком долго.

— Выйди наружу. Где бы ты ни была, я найду тебя,— сказал Даэс, и я позволила своим мыслям скользнуть к расстоянию между двумя провинциями, чтобы Даэс знал, что я больше не смогу встретиться с соломщиком на южной оконечности Вивена.

Всю неделю я носила рубашки Хаэля. В первую ночь, когда я была здесь, я нашла их много в шкафу у кровати, и он никогда не спрашивал меня об этом, так что я продолжала их носить. Но сегодня я достала чёрное платье, которое украла в Вивене. Я не хотела этого. Я хотела взять другую рубашку. Но я не могла позволить Даэсу увидеть…

Я втянула воздух, в последний раз обернувшись к Хаэлю.

Он выглядел таким спокойным во сне. Его тёмные волосы закрывали лицо. Одеяло, которым мы делились, сползло на его бёдра. Ожерелье, которое он носил, лежало на его рёбрах, скрывая большую часть кулона из виду. Мои глаза скользнули по его рукам, к правому предплечью, где слово «дракин» было выжжено на его плоти. Я не видела этого на нём до прошлой ночи. Даже когда его пытали в тронном зале, его руки были в цепях, заставляя его держать их над головой, закрывая слово от обзора. В остальное время он всегда носил одежду с длинными рукавами, скрывая ожог, но теперь он был полностью виден. Мне хотелось обвести буквы пальцами, хотелось вернуться в кровать и свернуться у его бока…

— Прощай, — прошептала я.

Затем я выскользнула за дверь, готовясь к своей жестокой реальности. Рассвет вставал. Я видела, как вершины двух солнц начинают появляться над горизонтом. Я шла вдоль берега, пока не вырвалась за пределы щита Хаэля. Я оглянулась и ахнула, когда хижины больше не было видно. Затем я открыла свои мысли для моего местонахождения, позволяя Даэсу знать, куда послать соломщика.

Каждый мой шаг был слишком тяжёлым.

Это было почему-то хуже, чем пересечение Чёрных Песков, хуже, чем жар, обжигающий мои пальцы ног, хуже, чем мили

Я не хотела уходить.

Чувство вины разрывало меня, угрожая поглотить целиком, потому что, если бы был способ, я могла бы поддаться искушению. Но он сразу же пришёл мне на ум.

Я должна была уйти…

Всё это ради него. Я могла сделать это снова, чтобы спасти его. Если я не сделаю этого, Даэс убьёт Масина и обязательно расскажет мне каждую мучительную деталь — как долго он кричал, как сильно страдал. Я не могла пройти через это снова. Это уничтожило бы меня больше, чем моё рабство.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Продолжай идти. Ты можешь это сделать, Магнолия.

Запах гнили ударил в меня раньше, чем я увидела это. Костистые крылья соломщика эхом разнеслись вокруг меня за секунду до того, как меня violently швырнуло в воздух.

Пустота. Пустота. Пустота. Пустота.

Не думай больше.

Ты — ничто. Бездумная.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Туман застилал обзор в тот момент, когда мы вошли в Морианн, погружая королевство во тьму. Я не видела Даэса. Я наполовину предполагала, что он будет ждать меня, когда соломщик бросит меня на внешней ротонде перед тронным залом, но мне следовало знать лучше. Он не ждал никого.

— Искупайся. Ты воняешь Вивеном. Я ожидаю, что через час ты будешь готова ужинать со мной.

Я втянула воздух. На долю секунды мои мысли задержались. Может ли он чувствовать меня? Сможет ли он узнать, что я делала прошлой ночью?

Не думай. Не думай. Не думай.

Я шла по коридорам, полным призраков, опустив голову и избегая всего, мимо чего проходила, быстрым шагом направляясь обратно в свою комнату. На мне была обувь, так что я не чувствовала, как холод просачивается в подошвы ног, но это не имело значения. Он был повсюду вокруг меня, укутывая меня леденящим льдом, с каждым разом заставляя дышать всё труднее и труднее.

Я продолжала идти, продолжать идти.

Я забыла, как быстро я здесь хожу. Как быстро всё делаю.

Как только я добралась до своей комнаты, я натирала тело почти весь час в страхе, что Даэс узнает, ненавидя, как аромат жасмина медленно перебивает запах кожи, ветивера и солёной воды. Когда у меня не осталось времени, я оделась в прозрачную сорочку, которая была аккуратно сложена и ждала меня на кровати.

Солнца, мне хотелось плакать.

Всё было точно так, как я оставила. Моя кровать была идеально застелена, ни один уголок не был на месте, только тонкая простыня, заправленная в матрас. Ни пушистых, толстых одеял, которые были на кроватях в Вивене, ни стёганого одеяла ручной работы, которое было на кровати Хаэля в хижине. У меня даже не было шанса спросить его, кто его сделал…

Перестань думать об этом, Магнолия.

Мне потребовалось десять циклов дыхания, чтобы набраться смелости снова пройти по коридорам и встретить Даэса в столовой.

Он уже был там, сидел за столом и барабанил пальцами в ожидании меня.

Контраст между трапезами с королём Элионом и королём Даэсом был поразительным. За столом Элиона было оживлённо, с ним обедали разные люди так же часто, как волны перемещались в Адриане. Но с Даэсом за столом была только я. Никто другой никогда не присоединялся к нам. Никогда.

Он ничего мне не сказал. Даже не встал и не пошевелился в кресле. Единственным признанием было то, что его взгляд скользнул по моему телу. Это был самый долгий перерыв в моей жизни за последние семь лет, и шок от того, чтобы увидеть его сейчас, был парализующим.

Я ненавидела, что он был привлекателен, что его внешность не соответствовала внутреннему миру. Что его черты были выразительными, тело поджарым. Он был монстром. Бледным дьяволом с красивым лицом. Белыми глазами с голубой каймой, как у меня. Его костяно-белыми волосами, ещё более бледной кожей — всё такое безжизненное.

Смерть. Он выглядел как смерть, облачённая в запретный цвет, как ягоды у реки, заманивающие голодные души, чтобы отравить их, прежде чем они поймут, что уже слишком поздно. Его чары рассеялись, и осознание того, что они смертоносны —что он смертоносен— нельзя было вернуть.

—Садись,— приказал он в моём сознании, его глаза были единственным признаком того, что он рад меня видеть. Он не переставал смотреть, не переставал скользить взглядом по моему телу с того момента, как я вошла в дверь.

Перед моим местом стояла тарелка. Мой желудок воспротивился, когда я посмотрела на куски мяса. Ни фруктов. Ни хлеба. Ни орехов. Ни десертов или пирожных. Ни вина, ни медовухи — только кубок, наполненный красной жидкостью, который Даэс поставил перед собой.

Я опустилась на стул, медленно взяв вилку и нож, лежащие по бокам. Ужин с ним был единственным временем, когда я двигалась медленно.

Мясо было жёстким, а может быть, я просто слишком привыкла к мягким сырам и пирожным. Я заставила себя жевать, заставила себя не смотреть на него, даже когда чувствовала, что его взгляд задерживается на мне.

Я съела три куска, прежде чем Даэс наконец заговорил.

— Надеюсь, ради твоего же блага, у тебя всё получилось.

Нож скрежетнул по тарелке, когда я отрезала следующий кусок мяса. Я никогда не проваливала охоту, понятия не имела, что будет, если провалю. Накажет ли он меня? Будет пытать? Запрёт в подземелье? Наконец ли убьёт? Или пойдёт к Масину, нарушит ли он нашу сделку?

Я кивнула, хотя это что-то разрушило во мне.

— Рассказывай.

— Я узнала, что у дракинов есть магия через своих драконов…

Даэс протянул руку, перебивая меня.

— Расскажи мне больше, чем просто факты,маленький призрак.

Я замерла. Даэс не был удивлён, но Хаэль сказал, что никто, кроме дракинов и Элиона, не знал.

— Я хочу его слабости, его желания. Я хочу знать, кого и что он любит.

— У него их нет, — сказала я, заставляя себя не думать слишком много. — Он никого не любит, кроме своего долга. Ему не разрешено.

— Что значит «не разрешено»? — Его бледный взгляд сузился, а пальцы замерли на кубке.

Я ненавидела это, ненавидела предавать Хаэля, ненавидела раскрывать его самые тёмные секреты. Но я должна была. Если я ничего не скажу Даэсу, я понятия не имею, что он сделает. Но, возможно, я смогу сделать его неприкасаемым. Возможно, я смогу остановить это, прежде чем оно начнётся, заставлю его не хотеть нападать. Возможно, Даэс отступит, когда поймёт, что это бесполезно.

— Король Элион сделал его своим личным убийцей, когда он стал Лидером Дракинов. Любое задание, которое

— Ты сказала, ему не разрешено любить.

— Король Элион стерилизовал его. Он запретил ему когда-либо находить любовницу. Он единственный дракин, которому ни до чего нет дела. У него даже нет семьи. — Я сглотнула, опуская часть о том, что это было необычно. Хаэль сказал мне прошлой ночью, что это сделало его изгоем. Поскольку размножение было рассчитано, все точно знали, откуда они родом. — Единственное, что его волнует, это его дракон.

— Хммм, — хмыкнул Даэс, и я попыталась дышать медленно, чтобы успокоить своё сердцебиение, которое выбивалось из ритма. — Мы можем с этим поработать.

— Можем? — Я подняла глаза, и моё сердце упало.

— Если его дракон — единственное, что его волнует, значит, так мы его и выманим.

— Как? — У меня отвисла челюсть, я пыталась и не могла взять себя в руки.

— Я пошлю угрозу на острова Перинт. Земля слишком близко к Райарантии, так что король Элион будет вынужден быстро реагировать. Если Хаэль — убийца короля Элиона, он пошлёт только его, чтобы замести следы.

Мои губы приоткрылись. Моя еда была полностью забыта на тарелке.

— Это должно быть достаточно легко — победить Хаэля. — Он отпил из своего кубка.

— Я думала… близнецы… они сказали, что ты не можешь его убить.

Он изучал меня мгновение.

— Я не убью его, только его дракона, если он не будет сотрудничать.

Аура…

— Откуда ты знаешь, что это не убьёт и его? — Мой голос повышался до опасной октавы, но я не могла с собой поделать. Я не могла стать бесчувственной, не могла успокоить своё бешено бьющееся сердце. — У них есть эта штука, Винкулум. Она связывает наездника с драконом. Что, если это случайно убьёт Хаэля в процессе? Мы ничего не знаем об их связях.

— Нет. Ты ничего не знаешь о связи с драконом. Эти твари когда-то принадлежали мне. Я знаю всё. Хаэль не умрёт, даже если захочет, а если он захочет сохранить жизнь своему драгоценному дракону, то согласится на мои условия.

Его кубок эхом разнёсся по комнате, когда он поставил его обратно.

— Но как ты узнаешь, что король Элион пошлёт именно Хаэля? Откуда ты знаешь, что он не пошлёт всех дракинов…

Даэс встал.

— Расслабься, Магнолия. Ты хорошо поработала. — Он направился ко мне, и моя прозрачность мигнула, когда он оказался на расстоянии дыхания. Он усмехнулся, протягивая руку, даже если не мог прикоснуться ко мне. — Я знаю, что он пошлёт только Хаэля, потому что не хочет, чтобы Вивен узнал, что драконы когда-то принадлежали мне, или что у меня всё ещё есть один.

У меня отвисла челюсть, когда до меня дошло осознание.

— Ты дракин?

Он кивнул.

— Ты идеально выполнила свою задачу, маленький призрак. — Его рука провела по моему теперь прозрачному рту, и даже если я не могла этого чувствовать, это было похоже на ожог. — Чтобы наградить тебя за хорошую работу, я позволю тебе посмотреть.

Мне стоило огромных усилий не вырвать.

Четыре дня.

Четыре дня изоляции. Четыре дня без еды. Четыре дня размышлений о том, когда Даэс нападёт на Хаэля, используя своего дракона.

Его дракон. Я всё ещё не могла поверить, что он у него есть. Я знала, что он держит сотни чудовищ, скрывающихся в глубинах под замком. Это не должно было меня удивить. Было общеизвестно, что когда-то драконами правил Даэс и что он подарил их Элиону, чтобы закончить Войну Двух Королей — так же, как Элион дал Даэсу магию. Я просто никогда не соединяла эти два факта. Я никогда не представляла, что это означало, что Даэс был дракином по происхождению, что он сам был наездником и у него всё ещё был дракон. Я думала, что он просто правил ими, как сейчас правит Элион.

Мой разум метался, перебирая все шесть пород драконов, гадая, с какой из них он был связан, какой магией владел через связь Винкулум.

Это делало его ещё более ужасающим. Хотя я уже знала, что он невероятно могуществен, мой разум продолжал кричать мне, что это делает его ещё хуже.

Я не хотела давать ему способ победить Хаэля. Я не хотела предавать его.

Так будет лучше, Магнолия.

Так или иначе, Даэс собирался наказать кого-то, кто был мне дорог. Лучше, если это будет Хаэль, лучше, если это будет не он, даже если эта мысль медленно убивала меня, вместо того чтобы приносить утешение.

Масин всё ещё был в безопасности где-то там. Я продолжала говорить себе, что этого достаточно.

Моя дверь открылась, и я подняла глаза, увидев Даэса, прислонившегося к косяку. Я сидела в своём кресле, поджав колени, нервно кусая ногти до крови.

Он посмотрел на меня, совершенно не двигаясь одно мгновение, а затем оказался в моём пространстве, наклонившись вперёд и перехватывая моё дыхание.

Он цокнул в такт с тем, как дверь захлопнулась за ним.

— Я думал, мы уже это обсуждали, — его рука потянулась вперёд, и он отнял мой палец ото рта. — Это плохая привычка.

Когда моё рабство только началось, я не могла перестать грызть ногти. Он ненавидел всё, что я делала, что оставляло меня изуродованной, но я не могла остановиться. Это было навязчиво. Даэсу потребовалось удалить пальцы у каждого заключённого внизу под замком, прежде чем я подавила этот импульс. Я даже не осознавала, что снова начала это делать с тех пор, как вернулась.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Он улыбнулся, едва заметно, лишь слегка приподняв уголки губ, и тогда я заметила, что он в маске.

Алебастровая форма идеально облегала его лицо, бесшовно сливаясь с его чертами. Единственным реальным отличием были рога, но он натянул на голову белый плащ, скрывая их из виду.

А если его маска была надета… я сглотнула. Это означало, что мы уходим.

Мне нужно было сохранять дыхание ровным. Внешне я была призраком, ничем не лучше тех, что обитали под его замком. Я забыла, каково это — быть бесчувственной, что принадлежность Даэсу заставляла меня чувствовать себя физически мёртвой.

Внутри я кричала. Даэс сказал, что Хаэль не умрёт, но я знала его достаточно хорошо, чтобы понимать: этим словам нельзя придавать большого значения.

Даэсу нужно было оставить Хаэля в живых, чтобы тот сражался с ним, но это не означало, что он останется цел.

Я пыталась избежать этого, пыталась сделать Хаэля неприкасаемым, но вместо этого я стала причиной того, что он теперь идёт в ловушку. Я была причиной того, что Даэс собирался убить Ауру — всё потому, что я сказала ему, что Хаэля не волнует ничего, кроме долга и его дракона.

Я тоже начинала не совсем ненавидеть его дракона. Те ночи на пляже, наблюдение за тем, как она растягивается на песке перед взлётом… это заставляло её казаться не столько монстром, сколько ручным питомцем.

Но теперь она должна была умереть. Осознание ударило меня, как кирпич. Меня заставят смотреть, как мужчина, в которого я влюбляюсь, уничтожен человеком, в рабстве у которого я нахожусь.

Я шла за Даэсом через замок, как марионетка на ниточках. На мне была моя обычная переливающаяся сорочка, без обуви, без нижнего белья — ничего из того, к чему я начала привыкать в Вивене. После ванны одежда, в которой я вернулась, исчезла.

Мои волосы были распущены, закинуты за плечи, как любил Даэс. С каждым шагом по коридорам я чувствовала, как становлюсь всё холоднее. Мои ноги замёрзли, онемение медленно поднималось по ногам к горлу, пока не перехватило дыхание, мой голос… но не мои мысли.

Солнца. Как же я ненавидела, что мне трудно сделать свой разум бесчувственным. Я больше не могла отключаться, словно я зажгла пламя своих эмоций в Вивене, и теперь оно не гасло. Огонь был слишком диким, слишком далеко зашедшим, чтобы задушить.

Над головой раздался рёв. Подняв голову к открытому небу в ротонде, я увидела, как туман закружился, рассеиваясь, когда хлопанье крыльев разнеслось у меня в ушах.

Снова раздался рёв, темнота всё ещё заливала моё зрение, но это не походило на туман. Я прижалась спиной к каменной стене, прежде чем увидела его.

Чёрный дракон— Атер.

Дракон полностью заполнил всю ротонду. Его крылья были расправлены, сжимая пространство, не в силах вытянуться во весь рост.

Его голова повернулась ко мне, когда он снова заревел. Я мельком увидела усмехающегося Даэса краем глаза, но не могла перестать смотреть на дракона.

Его глаза были такими же тёмными, как и чешуя, всё сливалось воедино, как полуночный дождь. Его когти были ещё темнее, самого чистого оттенка чёрного, который я когда-либо видела. Он ударил одним из них по полу, и камень мгновенно треснул, пробив дыру в земле.

Он моргнул, когда из его ноздрей вырвался дым, и меня мгновенно охватило жаром, моя спина стала липкой, пряди волос прилипли к шее.

— Я думала…

Взгляд Даэса пронзил меня, прервав мой голос, но мои мысли не останавливались.

Я думала, Атеры вымерли.

— Ты многое узнала, пока тебя не было, маленький призрак, — пропел Даэс у меня в голове, и я знала, что он читает мои мысли.

Затем пришло другое осознание…

Сила Атера была психической манипуляцией. Неужели его связь Винкулум была тем, как он мог управлять мной? Как его сделка была привязана к душе? Как он мог читать мои мысли, проникать в мою голову, слышать всё?

— Да.

Дерьмо. Мне нужно было отключить это.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Перестань думать, Магнолия. Просто дыши.

Не думай. Не думай. Не думай. Не думай.

Даэс взобрался на дракона, оставив меня смотреть на него снизу вверх, всё ещё прижавшись спиной к стене. Краем глаза я увидела двух соломщиков, летящих к каменной арке. Один держал женщину, которую я никогда раньше не видела. У другого были маленькие глазки, устремлённые на меня.

Если бы я не опиралась о камень, я бы упала. Дракон Атер поднял крылья, вытянул задние лапы и взлетел ввысь. Туман закружился вокруг меня, временно заслоняя соломщиков, когда я потеряла дракона из виду.

Кости хрустнули, и гниль поглотила меня, когда один из них спикировал вниз, как только Даэс оказался в воздухе.

Я не успела даже вдохнуть, как мы уже летели в освещённую туманом ночь.

К тому времени, как мы добрались до Тонущих Островов Перинт, в небе уже поднимались два солнца.

Я мельком увидела около двадцати разных островов, прежде чем мы приземлились, некоторые наполовину погружённые в воду, некоторые полностью под водой.

Я предположила, что когда-то это был главный остров, где жил король Перинта, потому что мы стояли посреди разрушенного замка.

Пол замка был поглощён океаном, но верхние балконы за все эти годы остались нетронутыми.

Мы снова были одни.

Соломщики были рядом. Я всё ещё слышала хруст костей их крыльев, но дракон Даэса улетел в ту же секунду, как мы приземлились. Девушка, которую принёс другой соломщик, тоже исчезла. Я мельком увидела её, прежде чем она скрылась на другом острове. На её лодыжках и запястьях были слои запёкшейся крови под толстыми кандалами. Кем бы она ни была, она, должно быть, долгое время была пленницей Даэса. Она выглядела более скелетоподобной, чем соломщики, её одежда сгнила, в ткани было слишком много дыр, чтобы считать её пригодной.

Её глаза были с красными веками, а губы настолько потрескались, что она была за гранью обезвоживания.

Такими были все пленники Даэса в его замке — едва живые.

Мне хотелось заполнить оглушающую тишину. Мне хотелось спросить Даэса, что должно было случиться и зачем ему нужна ещё одна пленница, но я промолчала. Я держала язык за зубами, заставляя себя сдерживать свои жгучие вопросы, и сосредоточилась на дыхании, наблюдая, как волны бурлят на полу замка.

Одна рыба проплыла под нами, зажатая между огромным океаном и разрушенными камнями. Так близко к свободе, но в ловушке собственного проклятия. Это казалось символичным.

— Ты ёрзаешь, — голос Даэса наполнил мою голову. Я повернулась и увидела, что он уже смотрит на меня, оценивая, наблюдая.

Я сглотнула, пытаясь обдумать, какой ответ от меня ожидается. Я не могла успокоиться. Я чувствовала, как внутри меня всё закручивается, мои лёгкие и сердце в безмолвной битве за то, какой орган сильнее колотится о грудную клетку, и это медленно вырывалось наружу. Я больше не могла это сдерживать. Я не могла сделать себя бесчувственной, не могла скрыть чистый ужас, который пузырился внутри меня.

Изображение мелькнуло между нами, избавив меня от необходимости отвечать. Проекция — должно быть, поэтому он и привёз пленницу. Ко мне пришло осознание — она была Вильдершей.

— Всегда такая сообразительная,— пробормотал он, мой разум всё

Мне стоило огромных усилий не заняться сексом с Магнолией в хижине. Каждый инстинкт, каждое волокно моего тела кричало мне завершить нашу связь. Я планировал рассказать ей об этом, чтобы она знала всё, прежде чем согласится идти дальше.

Связь Эклипсис была на всю жизнь, как и Винкулум. Я не был до конца уверен, что она сделает, но если она похожа на связь с драконами, я знал, что она соединит нас до такой степени, что мы не сможем вернуть всё назад.

И я хотел этого. Хотел её. Всю её.

Мне просто нужно было, чтобы она была трезва, когда это произойдёт, нужно было полностью убедиться, что она действительно этого хочет, но в тот момент, когда я проснулся в своей хижине, я был один.

Её, блядь, не было.

Страх прожёг дыру в моей груди, разрывая меня изнутри, пока я обыскивал всю береговую линию вдоль побережья Драттини. Аура нашла меня вскоре после этого, сразу поняв, что случилось. Мы облетели каждый, блядь, дюйм Вивена несколько раз, но я всё ещё не мог найти и следа её.

Я даже попросил Джэкса проверить океаны — и Драттини, и Триовиан — со своим Каэрулусом, в ужасе, что её могло утащить в море, хотя всем нутром чувствовал, что она ещё жива. Нити тянули меня, я просто не мог, блядь, понять, куда.

Я сходил с ума, но мне было всё равно. Ничто другое не имело значения, кроме неё…

— Элион потребовал твоего присутствия в тронном зале, — сказал Джэкс, встретив меня на границе Инъаэрилля.

— Мне, блядь, всё равно…

— Хаэль, тебе должно быть не всё равно. Ты убьёшь себя, если будешь продолжать его игнорировать.

— Я не могу её найти, — сказал я, повышая голос. — Прошло пять дней и…

— Я знаю, — перебил он меня, его взгляд смягчился до сочувствия, которое я, блядь, ненавидел. — Я продолжу искать её, — сказал Джэкс. — Это не значит, что мы остановимся, но тебе нужно идти.

Я колебался, всё ещё не убеждённый, что нужно останавливаться. Мы с Аурой не спали, не переставали летать, просто продолжали искать каждый дюйм земли безуспешно. Мы даже перелетели Вальдерн и Чёрные Пески, но всё равно ничего не нашли.

— Хаэль, ты не сможешь помочь ей, если будешь мёртв, а если ты продолжишь игнорировать свои обязанности, Элион убьёт тебя.

Я зарычал, разочарование охватило меня, я чувствовал себя таким, блядь, беспомощным. Я привёз её в хижину, чтобы защитить…

— Я поищу её, пока тебя не будет, а потом, когда узнаешь, чего хочет Элион, мы поищем вместе.

— Хорошо, — сказал я, ненавидя себя за это. Элион мог идти нахрен, мне было всё равно, но Джэкс был прав. Он убьёт меня, если я проигнорирую его вызов.

Блядь, как же я ненавидел его.

Мы с Аурой полетели к Тонущим Островам так быстро, как только могли, используя ветер в свою пользу. Это было последним, чем мне, блядь, хотелось сейчас заниматься. Я не был убеждён, что Элион вообще говорит правду.

Но если это было так, Нолли могла быть в опасности.

Некоторые жители Райарантии утверждали, что видели чёрного дракона, летящего над островами. Те самые жители, которые думали, что их наградит за информацию Элион. Их, блядь, наградой стало то, что он заставил меня убить их всех на месте.

Четыре человека были мертвы из-за одного проклятого слуха о чёрном драконе. Элион даже не позволил мне проверить, правда ли это, прежде чем заставил перерезать им глотки.

— Никто больше не должен знать, что Атер так близко к нашим берегам, — приказал он, его голос дрожал.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — процедил я, сохраняя бесстрастное выражение лица. Мне нужно было побыстрее, блядь, закончить, чтобы я мог вернуться к поискам Нолли.

— Я хочу, чтобы ты убил его.

Шок охватил меня.

— Дракины не убивают драконов, — сказал я, повторяя наши законы.

— Я знаю законы, — рявкнул он. — Убей Атера, или твой Крепито умрёт вместо него.

Моя спина выпрямилась, эмоции Ауры — свернувшаяся клубком ярость — мгновенно передались мне, когда она поняла, что приказал король Элион.

Я пристегнул меч к спине, не утруждая себя стирать с него кровь. Лезвие и так покроется ею ещё больше.

— И, Хаэль, — протянул Элион, останавливая меня, когда я направился к выходу из комнаты. Я стиснул челюсть, ожидая, чего он ещё хочет. — Если какие-то другие жители увидят дракона, я хочу, чтобы и они исчезли.

БЛЯДЬ.

Жители были правы. Мы с Аурой держали щит над собой с того момента, как добрались до Перинта, сделав два круга вокруг Тонущих Островов, прежде чем приблизиться к Атеру. У нас был барьерный щит поверх невидимости, пока мы осматривали местность, но мы не могли поддерживать барьер долго. Он слишком сильно истощал, а мы оба уже были слишком измотаны полётом.

Чёрт. Это не могло случиться в худшее время…

Я чувствовал, что Аура понятия не имела, что чёрный дракон всё ещё жив, и в её эмоциях было не облегчение, а страх.

Атер был почти вдвое больше неё. Крупнее зубы, больше когти, шипы покрывали почти каждый дюйм его чёрной чешуи. У Ауры были шипы вдоль позвоночника, но шипы Атера покрывали всё тело, делая невозможным проникнуть сквозь его кожу, не задев ни одного.

Идём в голову,— подумал я Ауре, зная, что она может читать мои мысли.— Держим невидимость всё время и используем барьер только в случае крайней необходимости.

В ответ через меня прошло нежелание.

У меня нет лучшего плана, — подумал я. —У тебя есть?

Мы сделали ещё один круг, осматривая острова. Я благодарил Луны за то, что Атер был глубоко в Триовиане, вдали от береговой линии Райарантии, но это было единственное, за что я их сейчас благодарил.

Усталость Ауры прошла через меня, и я понял, почему она колебалась.

Твой запас почти истощён?— подумал я, нуждаясь в подтверждении, даже если теперь чувствовал это. Я не обращал внимания на то, как сильно истощил её за последние пару дней, слишком поглощённый собственной паникой.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Я ненавидел себя за то, что слишком многого требовал от неё. Мне следовало искать Нолли самому, дать Ауре отдохнуть, а не летать постоянно. Чувство вины разъедало меня, когда я понял, что заставил её использовать невидимость над Соффикейном

Ладно. Та же атака, но идём без щитов,— сказал я, зная, что этот план обречён. —Используй свои силы только когда будет абсолютно необходимо. Я буду использовать свой собственный запас для невидимости и щитов до того, как ты начнёшь свой.

Я не смогу поддерживать ничего долго. Аура была слишком большой, использование моих сил на нас обоих истощит мой собственный запас, но это всё, что у нас было.

Принятие прошло через меня, когда я получил её ответ.

Мы были в этом вместе, как и во всём, что мы делали.

Ладно, давай убьём эту хрень, — подумал я, и в тот момент, когда Аура сняла нашу невидимость, она устремилась вверх.

Я молилась и молилась Солнцам, чтобы Хаэль и Аура не появились, чтобы я ошиблась насчёт того, что Элион использует его, но моё сердце упало в тот момент, когда я увидела вспышку белого.

Я затаила дыхание, наблюдая, как два дракона сражаются в небе. Дракон Хаэля был намного меньше Атера Даэса.

Он сидел между шипами Ауры на её позвоночнике, двигаясь так быстро над разрушенными островами, что я едва поспевала за ним.

Проекция была вспышкой чёрного и белого, каждые несколько секунд огонь охватывал всё поле зрения.

Хаэль уклонялся, атаковал Атера, но его прицел был неточен.

Что-то было не так.

Хаэль был лучшим наездником в Драконьей Армии, не могло быть, чтобы он так сильно промахивался.

Голос Даэса прокрался в мою голову.

— Это иллюзия, — пропел он. Я сглотнула, забыв, что сила дракинов в конечном счёте принадлежит драконам, что они могут использовать свою магию без наездника. —Мой дракон создаёт иллюзию, которую видят только Хаэль и его дракон, заставляя его выглядеть так, будто у него девять голов, отвлекая внимание от настоящей.

Чёрт. Как Хаэль должен был победить, если он даже не мог видеть то, что атакует, должным образом?

Но Аура и Хаэль могли использовать щиты. Если бы они просто держали щит всё время, с ними всё должно было быть в порядке. По крайней мере, это означало, что дракон Даэса не мог навредить им…

— Истончение.— Голос Даэса загремел у меня в голове, когда я сама вспомнила это.

Хаэль сказал мне, что сила каждого дракона исходит из запаса, что чем сильнее дракон, тем больше запас, но в конце концов они все иссякают.

— Щиты берут из запаса гораздо больше, чем иллюзии, — голос Даэса был низким смешком. Я слышала уверенность в его мыслях, не оборачиваясь, чтобы знать, что он, скорее всего, усмехается.

Атер просто играл с ними, заставляя Хаэля атаковать ничто и истощая его собственный запас. Он просто выжидал время…

Огонь заслонил проекцию на шесть секунд, на шесть долгих секунд, когда я ничего не видела, когда не могла дышать.

Затем дракон заревел, но я не была уверена, от кого именно. Только когда пламя погасло и дым рассеялся, я мельком увидела красное, размазанное по переливающейся белой чешуе.

Нет. Нет. Нет.

Шипы Атера проволоклись по телу Ауры, разрывая её чешую пополам, и кровь хлынула на них. Её скорость быстро падала, прежде чем она исчезла, оставив в поле зрения только Атера.

Мы наблюдали, как Атер пытался и не мог улететь куда-то, но Хаэль, должно быть, запер его в щите. Он мог пролететь всего несколько футов, прежде чем удариться о невидимую стену.

Атер заревел, звук был намного более резким, чем у Ауры, намного громче, глубже, гортаннее. Он сотрясал мои лёгкие, вибрировал в груди и впивался в кости.

Прошло ещё десять секунд, затем Хаэль появился в поле зрения, только он был один. Он спрыгнул с неба, отпустив Ауру, когда она летела вверху.

У меня перехватило дыхание, когда он приземлился между шипами Атера. Если бы он промахнулся, если бы Атер использовал свою проекцию, они пронзили бы его.

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.

Не будь глупым, Хаэль.

Я не могла дышать, не могла думать…

Хаэль вытащил свой длинный меч из-за спины, побежал вверх по позвоночнику Атера, лавируя между шипами.

Пожалуйста, не умирай. Пожалуйста, не умирай.

Пожалуйста, Нессиум,— я взмолилась к Богине Необходимости, хотя знала, что это бесполезно, —если ты когда-нибудь заботилась обо мне, пожалуйста, не дай ему умереть сейчас…

Хаэль вонзил меч в висок Атера, поднимаясь вверх по его шее, чтобы найти настоящего. Из его пасти вырвался огонь, когда он заревел, затем закружился вокруг круглого щита, который всё ещё удерживал его внутри.

Хаэль размахнулся, сбросив вес, затем позволил себе упасть, используя меч как якорь. Огонь был слишком близко. Жар был заперт внутри щита, температура поднималась…

Я смотрела в полном ужасе, как Хаэль скользил вниз по его морде, разрезая толстую чешую на своём пути.

Огонь снова вырвался в тот же момент, когда Хаэль упал в его пасть, и вся проекция была окутана пламенем.

Нет. Нет. Нет.

Я подбежала к перилам, наполовину перевесившись через них, чтобы видеть лучше, хотя всё, на что я смотрела, было проекцией за много миль отсюда.

Глухой удар эхом разнёсся по островам, снова раздался рёв, но я всё ещё ничего не видела.

Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

Огонь медленно начал отступать, но это заняло слишком много времени. Пламя рассеялось, и проекция показала сквозь дым проблески чёрных шипов.

Хаэль всё ещё был внутри открытой пасти Атера, но на нём не было ни ожога.

Я обмякла, облегчение затрепетало во мне, когда я поняла, что он держал щит вокруг себя. Я наконец оторвала взгляд от него, чтобы осмотреть дракона, и поняла, что он лежит на земле, вода покрывала нижнюю половину его тела, когда он был погружён в более низкую часть Тонущих Островов, волны набегали на шипы.

Его голова была разорвана пополам. Большие куски чёрной чешуи и шипов были разбросаны вокруг него.

Я всё ещё перевешивалась через перила, чтобы лучше разглядеть, словно это могло перенести меня ближе к нему, хотя он не был в руинах замка.

Хаэль был жив. Он выжил. Он действительно сделал это. Он убил дракона Даэса. Я не осознавала, что плачу. Что так сильно вцепилась в разрушенные перила, что костяшки моих пальцев побелели.

Я никогда не испытывала такого облегчения ни от чего раньше…

Меня оторвали от перил. Даэс схватил меня за предплечье, прежде чем я успела использовать свою прозрачность, и я поняла свою ошибку на

Я не осознавала, что улыбалась, пока моё лицо не дёрнулось. Облегчение мгновенно исчезло, сменившись тревогой.

Я позволила своим эмоциям вырваться наружу.

Это было написано у меня на лице, не говоря уже о том, что Даэс мог читать мои мысли.

Подожди…

Может ли он всё ещё читать мои мысли? Если его дракон умер, значит ли это, что его силы умерли вместе с ним? Это была единственная вещь, которую я забыла спросить у Хаэля.

Даэс смотрел на меня так, будто хотел убить. Я никогда не видела его таким разъярённым. Таким взбешённым. Его дыхание было неровным, а хватка на моей руке усилилась до боли. Я поклялась, что кости ломаются…

— Новый план, — прорычал он в моей голове, отвечая на мой вопрос о связи, и я поняла, что не только смерть его дракона заставила его видеть красный свет.

Блядь.

Я не моргала. Не могла, прежде чем меня подхватил соломщик и унёс из разрушенного замка. Я даже не заметила, что один из них был с нами, не почувствовала запаха гнили, не услышала хруста крыльев — я была слишком поглощена битвой, слишком параноидальна, что Хаэль может пострадать от перекрёстного огня, что не обращала внимания ни на что другое. И теперь я позволила всему вырваться наружу перед Даэсом.

Он протащил меня над океаном, его когти впились в мои рёбра, пока меня не бросили на полузатопленную землю, вода достигла моих бёдер, когда я выпрямилась. Моё сердце колотилось о грудную клетку, когда я поняла, что я на Тонущем Острове с Хаэлем… Второй соломщик летел над рушащимися камнями, которые когда-то, должно быть, были строением, всё ещё сжимая пленницу в своей мёртвой хватке.

Взгляд Хаэля мгновенно метнулся ко мне. Он не колеблясь подбежал ко мне, оставив свой меч, воткнутый в толстый кусок чешуи. Мне хотелось крикнуть ему, чтобы он подобрал его, сказать ему, что монстр всё ещё здесь — Даэс всё ещё здесь — это не конец… Но я не могла вымолвить ни слова. Они застряли у меня в горле, когда страх снова выдать себя перед Даэсом поглотил меня.

— Нолли. Ты в порядке? — Его глаза скользнули по моему телу, ища любые раны, но их не было. Кроме синяка, образующегося на моём предплечье от зловещей хватки Даэса, я была совершенно здорова. Замерзающая, одетая только в прозрачную сорочку, медленно промокающая от океанского прилива, который заливал остров всё больше. Эмоционально разбитая от наблюдения за битвой и абсолютно напуганная тем, что ещё впереди, но я была в порядке.

Хаэль — нет.

Кровь пропитала всё его тело. Его живот был в худшем состоянии — там коготь Атера разорвал его, а левый бок был обожжён. Должно быть, в какой-то момент огонь прорвался сквозь один из его щитов. Песок, кровь и грязь смешались с солёной водой и потом, покрывая почти каждый дюйм его тела.

— Я везде искал тебя…

— Хаэль, тебе нужно уйти, — перебила я его, полностью осознавая, что пленница смотрит на нас, а значит, Даэс смотрит на нас. Я понятия не имела, во что он играет. Я резко повернула голову, ища его дракона. Я не видела её с тех пор, как Хаэль спрыгнул на Атера. — Где Аура? Тебе нужно лететь…

— Всё в порядке, — перебил он меня, начиная гладить меня по волосам, заправляя выбившиеся пряди за уши. — Ты в порядке. Он ушёл. Теперь он не может причинить тебе вреда, обещаю.

Немые слёзы, которые я пыталась контролировать, перешли в рыдания.

— Тебе нужно уйти, — умоляла я, качая головой и пытаясь вырваться из его хватки. Даэс не мог этого видеть, не мог видеть, что он может прикасаться ко мне…

— Тсс…

Хаэля оторвали от меня, и за долю секунды тысячи соломщиков окружили нас. Они материализовались из воздуха. Я не слышала хруста их костей и не чувствовала запаха гнили, пока они не оказались прямо перед нами, и тогда слова Даэса вернулись ко мне.

— Это иллюзия.

Могли ли его силы сделать это?

Хаэль потянулся к своему мечу, но было поздно. Даэс стоял позади меня, моя спина прижималась к его груди. Одной рукой он держал кинжал у моего горла, другой зажимал мне рот, не давая закричать.

— Если ты станешь прозрачной сейчас, маленький призрак, я убью его, —прошипел Даэс у меня в голове, и я зарыдала ему в ладонь. Он убьёт. Я знала, что его угрозы не пустые. Если и было что-то, о чём он заботился больше, чем о дракинах, так это я — уничтожение меня, обладание мной, разрушение меня…

— Одно твоё движение, и я перережу ей горло, — сказал Даэс вслух, его грудь вибрировала у моей спины. — Я знаю, что твой запас истощён. Поэтому твой дракон и прячется, но я обещаю, я быстрее и далеко не истощён.

Мои глаза по-новому посмотрели на Хаэля, новый страх пронзил меня. Магия Хаэля временно исчезла, Ауры нигде не было, и теперь Даэс окружил нас тысячами соломщиков.

— Отпусти её, — процедил Хаэль, но его глаза умоляли меня, просили стать прозрачной. Но я не могла. Если Даэс не получит того, чего хочет, он сделает так, чтобы никто другой не получил.

Он убьёт Хаэля.

Даэс пожал плечами. Затем сильнее прижал кинжал к моей шее. Я старалась не глотать, старалась не дышать, когда жгучая боль разлилась по моему горлу, и я почувствовала, как кровь стекает по шее. Это вернуло меня к Масину, к тому последнему разу, когда нож врезался в меня, до того, как весь мой мир перевернулся вверх дном…

Брови Хаэля нахмурились, когда его взгляд сузился на крови, которую я чувствовала, стекающей по мне.

— От. Пусти. Её. — Сказал он снова, его голос был низким рычанием, либо он совершенно не осознавал угрозы, окружающей его, либо ему было всё равно.

Даэс усмехнулся. Я чувствовала это, не видя его, знала по тому, как приподнялись его плечи, когда он улыбался.

— Нет.

Прежде чем слово слетело с его губ, соломщики набросились на Хаэля, пригвоздив его к месту. Его меч был слишком далеко, его дракон исчез.

Я не могла видеть, понятия не имела, что случилось за стеной из гниющих костей, прежде чем Даэс унёс меня прочь.

Я кричала, борясь с ним, но это не имело значения. Он бросил меня в руки ближайшего соломщика, и я знала, что мы направляемся обратно в Морианн.

Он умрёт.

Медленно. Мучительно.

Моими собственными, блядь, руками, пока я не решу, что больше не хочу, чтобы он дышал, пока я не пролью столько его крови, чтобы выкрасить в неё своё королевство.

Затем я буду преследовать его жалкую душу.

Он убил моего грёбаного дракона. Я сделаю так, чтобы его дракон был мёртв к концу этого. Я сдеру каждую чешуйку, пока белая шкура не станет красной. Я вырву каждый коготь, отрублю хвост, разорву крылья, от дракона не останется, блядь, ничего, кроме его глаз, чтобы он мог смотреть, как его наездник ничего не делает, чтобы остановить это.

Мне так чертовски хочется поддаться и начать свою месть сейчас. Но я хочу смерти Элиона больше…

Как только я получу то, что хочу, тогда я повеселюсь, и я буду не спеша, блядь, разрушать его.

После Солнцестояния, возможно, я заставлю Магнолию сделать это — заставлю её пытать его, пока они оба не сломаются. Сделаю так, чтобы именно она вонзала клинок в его плоть, чтобы все знали, что она, блядь, моя.

Я превращу это в грёбаное празднество.

Блядь… я повёл шеей.

Я хочу сделать это сейчас, я хочу смотреть, как дрожит её рука, когда я заставлю её вонзать нож снова и снова, когда я заставлю её вырывать каждый его ноготь зубами, когда я заставлю её сдирать каждый, блядь, дюйм его кожи, который касался её, пока он не превратится в одни мышцы, натянутые на кости.

Я сделаю его настолько неузнаваемым, что он больше не будет похож на человека. Но не сейчас.

Он нужен мне живым. Мне нужно использовать его во время Ваталы, чтобы убить Элиона, иначе он был бы уже мёртв.

Если я услышу ещё одну её мысль о её чувствах к этому никчёмному псу, я, возможно, не дождусь окончания Ваталы. Я, возможно, убью его на месте…

Я должен был отправить её в её комнату — пока что.

— Свяжите его, — приказал я своим стражникам, уже поднимаясь на ступени помоста.

— Где она? — бросил он, борясь с моими людьми, когда его тащили внутрь.

Я барабанил пальцами по своему трону, наблюдая, как он борется.

— Думаю, сейчас тебя должно гораздо больше волновать твоё собственное положение, чем Магнолия.

— Какого чёрта ты с ней сделал? — прорычал он.

— Заключи со мной сделку и узнаешь, — протянул я.

— Иди ты, — прошипел он, дёргая цепи, но это было бесполезно. Стражники приковали его посередине тронного зала, и я смаковал каждое мгновение, когда ему приходилось запрокидывать голову, чтобы смотреть на меня.

— Это не очень умно. — Я улыбнулся, медленно показывая зубы сквозь маску. — У тебя больше нет никаких сил, твой дракон беззащитен, и ты прикован цепями в моём замке. Думаю, тебе следует валяться у моих ног.

— Я ни на что не соглашусь из того, что ты хочешь. Ты тратишь время.

— Посмотрим, — сказал я, поднимаясь с трона. — В конце концов все ломаются. Вопрос только в том, какую часть тебя я смогу разрушить первой. — Я спустился по ступеням, каждый шаг был размеренным, мой взгляд был прикован к нему. — Сломать человека — это искусство, — пробормотал я, позволяя своему голосу разнестись по тронному залу. — И я буду смаковать каждую, блядь, секунду того, как буду крушить твою.

— Иди в свою комнату, Магнолия,— прошептал голос Даэса у меня в голове из другого конца замка.

Нет. Нет. Нет.

Хаэль был у него. Мне хотелось кричать. Мне хотелось обежать каждую комнату в проклятом Солнцами замке, пока я не найду его. Но я не могла. Я думала, что смирюсь с этим, думала, что смогу принять это, если это означает, что Масин в безопасности, но не могла.

Мои ноги уже двигались, уводя меня обратно в мою комнату. Глупая сделка, которую я заключила с Даэсом, заставляла меня подчиняться ему.

Как только я шагнула в свою слишком тесную комнату, дверь закрылась, заперев меня снаружи.

Моим единственным указанием на то, сколько времени прошло, была кровь, которая натекла на мои ладони от того, что я колотила по камню.

Мои кулаки были сбиты в кровь к тому времени, когда дверь наконец со скрипом открылась. Два стражника стояли по другую сторону. Я споткнулась, когда дверь полностью распахнулась, чуть не упав на металлический нагрудник одного из них. Двое двинулись в унисон, схватили меня за руки и потащили через замок.

Они не остановились, пока меня не втолкнули в тронный зал.

— Ты не будешь говорить,— приказал голос Даэса у меня в голове, так что слышала только я, и всё, что я хотела сказать, испарилось на моих губах.

Моё дыхание беззвучно перехватило, когда я увидела Хаэля, прикованного цепями посреди комнаты.

Его избили, гораздо сильнее, чем после битвы на Перинте. Всё время, что я провела взаперти в своей комнате, Даэс потратил на его пытки…

Желчь подступила к горлу. Это всё было моей виной.

Кандалы были на его запястьях, лодыжках, талии и шее, все соединялись в одной точке, привинченной к полу. Один стражник держал свободное звено, словно быть прикованным к камню было недостаточно, и ещё двое стояли по бокам от него.

Они толкнули его вперёд, и он упал на пол. В цепях было достаточно слабины, чтобы его руки смягчили падение, прежде чем его голова ударилась о камень.

Мне хотелось предупредить его, чтобы он ни на что не соглашался, чего бы Даэс ни пытался от него добиться, мне хотелось сказать ему, как мне жаль, умолять его простить меня. Но я не могла. Для всего этого было слишком поздно. Всё, что я могла делать, — это смотреть…

— Встань. — Голос Даэса был зловещим.

Хаэль сумел подняться на колени, прежде чем увидел меня. Он замер. Его взгляд скользнул по каждому дюйму моего тела, задерживаясь на запёкшейся крови на моей шее и на свежих потёках, стекающих с моих костяшек пальцев.

Даэс развалился на троне, его длинные пальцы барабанили по шипастому подлокотнику, словно у него была уйма времени.

Стражники всё ещё держали меня. В другом конце комнаты другой стражник держал ту самую пленницу.

Хаэль начал ругаться, пытаясь пробиться ко… мне. Ещё четверо стражников бросились к нему, пытаясь удержать его.

— Если ты не хочешь, чтобы с Магнолией сделали то же самое, что и с тобой, ты перестанешь сопротивляться моим стражникам. — Голос Даэса был ледяным спокойствием, словно безмолвная ярость сдерживала бурю, ожидая, чтобы вырваться наружу. Я знала

Хаэль замер. Его кулаки сжались под цепями.

Даэс щёлкнул пальцем, и стражник, державший девушку, двинулся, потащив её к нему.

Капюшон Даэса был натянут, но я всё равно видела всё в выражении его лица сквозь маску. Я никогда не видела его таким взбешённым. В нём было столько чистой ярости, что она поглощала его. Хаэль убил его дракона, и, что хуже, он теперь знал, что между нами что-то было. Всё потому, что я позволила себе выдать свои чувства. Потому что я была такой глупой…

Я сглотнула, моё собственное сердцебиение участилось от тревоги, понятия не имея, что он собирался делать дальше.

— Подойди к моему трону.

— Что? — ахнула девушка, затем до неё дошло, когда она посмотрела на его трон. — Нет. Нет. Нет. Пожалуйста! — Второй стражник схватил её за другую руку, когда она попыталась отпрянуть, её ноги волочились за ней, пока она сопротивлялась. Я вздрогнула, её вопли пронзили мои уши.

Многие люди в Морианне знали о троне Даэса, знали, как некогда белые шипы получили свой кроваво-красный цвет, прежде чем он засох до чёрного, и знали, что он имел в виду, когда отдавал такой приказ.

— Пожалуйста, не надо, — рыдала она, и мне показалось, что я плакала вместе с ней. — Я сделала всё, что ты просил. Я проецировала бой…

— И теперь ты мне больше не нужна, — протянул Даэс, перебивая её. Его голос был скучающим, а глаза смотрели на меня, на мои слёзы, но в его взгляде было напряжение.

Чёрт. Я должна была привыкнуть к смерти. Я не должна была плакать, не должна была показывать своё сочувствие.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Перестань плакать. Перестань чувствовать.

Её жизнь была ужасной в плену у него, возможно, в смерти она обретёт покой…

Но я знала, что это было притворство. Даэс мог преследовать её после смерти хуже, чем при жизни.

Её босые ноги коснулись ступеней. Стражникам было всё равно, что её лодыжка подвернулась, что кость повернулась под неестественным углом и хрустнула, когда они продолжали тащить её вверх, вверх, вверх.

— Пожалуйста… — Её рыдания разрывали меня, словно кинжал вырезал моё собственное сердце и с каждым новым пронзительным криком поворачивался всё глубже и глубже.

Она должна была умереть прямо сейчас из-за меня. Потому что я позволила своим эмоциям вырваться наружу во время боя, и теперь Даэс знал.

Он всегда действовал, когда был взбешён, всегда убивал больше, пытал больше…

Она достигла верхней ступени, и её рыдания усилились, крещендо сливаясь с моим колотящимся сердцем. Кровь уже пачкала помост от её лодыжки.

— Я сделаю всё, что угодно, пожалуйста… — умоляла она, но Даэс даже не смотрел на неё.

Её живот наткнулся на первый шип, когда она завыла, и мне пришлось заставить себя не отводить взгляд. Запах мочи наполнил воздух, и Даэс щёлкнул языком.

Не плачь, Магнолия. Просто смотри. Успокой свой разум. Тебя здесь нет. Этого не происходит.

Новые вопли наполнили комнату, её голос повышался до неподобающей Солнцам октавы, и я пыталась скрыть собственную гримасу от её агонии.

Ещё один шип пронзил её руку. Затем ещё один прошёл через ногу. Новые крики…

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Кровь текла по шипам, разливаясь по помосту и смешиваясь с её мочой.

Шесть секунд. Семь. Восемь…

Почему она не умирала?

Девять. Десять. Одиннадцать…

Её вопли стали булькающими, дыхание прерывистым. Её лицо побледнело, медленно теряя цвет.

Её голова откинулась, насаживаясь на другой шип, когда её тело обмякло.

Тишина наполнила тронный зал на одно биение сердца. Одно единственное биение, а затем…

— Иди ко мне, маленький призрак.

Я начала идти, не по своей воле, Даэс использовал нашу сделку против меня.

— Нолли, остановись! — Голос Хаэля разнёсся по тронному залу, и спина Даэса выпрямилась при этом прозвище.

Моё дыхание участилось, зрение затуманилось, когда я попыталась сдержать новые слёзы.

Я продолжала идти, пытаясь игнорировать крики Хаэля, обращённые ко мне, пока поднималась по ступеням.

Я не остановилась, пока не оказалась перед ним. Кровь девушки растекалась по полу и на мои босые ноги, когда я двинулась. Я ненавидела, что она всё ещё была тёплой. Она заливала его трон, ещё больше разливаясь по его помосту, но он не двигался. Он оставался развалившимся, словно на троне не было насаженного трупа. Его ноги были широко расставлены, пальцы мягко барабанили по подлокотнику, пока он умудрялся смотреть на меня сверху вниз, хотя это он сидел.

Сзади раздался лязг металла, и я поняла, что Хаэль снова пробивается через стражников.

— Не смей, блядь, прикасаться к ней, — закричал он, его голос звенел от пустого камня.

Даэс наконец поднялся, его руки сжались на моих плечах, разворачивая меня, заставляя смотреть вниз на Хаэля.

Он ударил ближайшего стражника, вырываясь из их хватки, прежде чем ещё трое прижали его к земле.

Руки Даэса переместились на мою шею. Его пальцы были ледяными, когда они скользили по моей коже, такой контраст с тёплой кровью, в которой я всё ещё стояла. Он прижал ладонь к порезу, который сделал на Перинте, снова открывая рану, и боль пронзила меня.

Вдох. Раз. Два…но я не могла. Я не могла дышать. Даэс душил меня, перекрывая воздух.

Глаза Хаэля были отчаянными, умоляли меня что-то сделать.

— Ты контролируешь себя, Нолли, — выплюнул он, всё ещё пытаясь пробиться через стражников, но в тронный зал вбегало всё больше. — Используй свою Метку!

Моя Метка.

Я сосредоточилась на своём сердцебиении, пытаясь замедлить удары о грудную клетку, но жгучая боль в горле была резкой, цеплялась за моё внимание. Ощущение было такое, будто кислота заливала мои лёгкие, когда я задыхалась от нехватки воздуха. Он никак не шёл, и паника нарастала во мне всё быстрее и быстрее с каждой секундой.

У меня не получалось…

Слова Хаэля в хижине нахлынули на меня.

«Ты контролируешь себя, Магнолия. Никто не может отнять это у тебя.»

Я была бессильна, мой выбор был отнят у меня семь лет назад, моя свободная воля была обнажена до тех пор, пока я не стала не больше, чем марионеткой на ниточках. Даэс контролировал меня, но не мою Метку. Это было единственное, что он не мог отнять у меня через нашу сделку. Единственное, что всё ещё принадлежало мне.

Я всё ещё могла становиться прозрачной.

Я сосредоточилась

О желании моей Метки, о приветствии её…

Даэс зарычал в тот момент, когда моя прозрачность проявилась, но она не сохранялась достаточно долго, чтобы быть эффективной. Она мерцала, включалась и выключалась, серая, затем материальная, серая, затем материальная.

Сосредоточься, Магнолия.

Я могу это сделать. Это моё тело, моя Метка…

— Выключи её,— прошипел Даэс у меня в голове, прерывая мои мысли. —Те же правила, что и на Перинте. Если ты не хочешь, чтобы я вырвал его грёбаное сердце и подал его тебе на ужин, то ВЫКЛЮЧИ. ЕЁ.

Я немедленно перестала пытаться её вызывать.

— Хорошая девочка,— прошептал он, но его голос всё ещё был слишком холодным, слишком мёртвым, слишком отстранённым. Его дыхание коснулось изгиба моего уха, его грудь прижалась к моей спине. Его рука всё ещё была на моей шее, сжимала слишком сильно, удерживая меня на месте.

Другая его рука протянулась через моё плечо, скользнула вниз по передней части моего платья, разрывая тонкую ткань на своём пути. Холодный воздух немедленно ударил в мою грудь, когда я выгнулась назад, но это только заставило меня сильнее прижаться спиной к его груди.

Нет. Нет. Нет. Этого не происходило.

— Ты моя, Магнолия, — прошипел голос Даэса у меня в голове. «Только моя».

Любой шанс сдержать слёзы исчез, и я разрыдалась.

— Чёрт, — выругался Хаэль. — Не смей, блядь, прикасаться к ней! — Он вырвался из хватки стражников, ударив одного в горло, а другого — в живот, но это только заставляло кровоточить его собственные костяшки пальцев. Стражники отшатнулись, но их доспехи были непробиваемы.

— Твоё тело моё. Твой разум мой. Твоя, блядь, душа моя.— Голос Даэса был смертоносным, заглушая крики Хаэля. —Ты понимаешь?— Его рука сжалась у меня на шее, прежде чем я попыталась кивнуть и не смогла. Моё зрение затуманилось, когда слёзы всё сильнее текли по моему лицу, и я начала видеть пятна.

Платье упало с моих плеч в тот же момент, когда Даэс развернул меня.

— Я всегда хотел взять тебя на своём троне. — Он сказал это вслух, и я знала, что это было намеренно. Он хотел, чтобы Хаэль слышал.

Воспоминания о первом разе, когда он пытался это сделать, смешивались с настоящим, но это было хуже, намного хуже.

— Я УБЬЮ ТЕБЯ, — закричал Хаэль. Он добрался до ступеней, прежде чем цепи, ввинченные в камень, остановили его, дав стражникам достаточно времени, чтобы добраться до него и снова сбить с ног. — Не смей, блядь, прикасаться к ней!

Хватка Даэса на моей шее ослабла, и я беззвучно вдохнула. Если бы не его рука на моей талии, я могла бы упасть. Моё дыхание было прерывистым. Я знала, что если бы могла говорить, оно эхом разносилось бы по комнате. Даэс толкнул меня на свой трон, моё бедро зацепилось за шип, и он порезал мне ногу.

Я закричала, или попыталась.

Я не могла дышать. Я была за пределами того, где мои упражнения могли успокоить меня. Это был ад. Даэс взял ту первую ночь и исказил её. Если я поверну голову, я увижу пустые глаза пленницы, всё ещё насаженные на трон. Если я посмотрю вниз, я увижу Хаэля, вынужденного смотреть. А если я посмотрю вверх… я увижу монстра, наконец получающего то, что он пытался отнять у меня все эти годы назад.

Я разрыдалась. Сползая обратно на его трон, делая вид, что расстояние между нами может уберечь меня. Даэс усмехнулся. Он стянул капюшон, затем сорвал маску, впиваясь в меня взглядом.

Полуголая. Кровоточащая. Рыдающая. Безгласная. На его троне.

Позади нас слышались новые протесты, новая борьба. Я знала, что Хаэля избивали снова и снова, чтобы добраться до меня, но я больше не могла этого видеть. Мои слёзы были слишком сильными, слишком размытыми, моё зрение затуманено, когда оно грозило поглотить меня.

Даэс сделал шаг ко мне.

— Я сделаю это, — закричал Хаэль.

Даэс не обернулся на протест Хаэля. Он всё ещё смотрел на меня сверху вниз, его взгляд задерживался на моей обнажённой груди, когда я быстро втягивала воздух. Моё тело восставало против блеска в его глазах, против его собственнической позы надо мной.

— Я дам тебе то, что ты хочешь, — голос Хаэля звенел у меня в ушах прерывистыми вздохами, когда осознание последних нескольких часов сложилось воедино. Даэс пытался заключить с ним сделку — пытал его, пока я была заперта в своей комнате, но ничто не заставляло его сдаться. С момента нашего возвращения прошло уже несколько часов. Хаэль, должно быть, близок к восстановлению своего запаса после истончения. Его силы скоро вернутся, ему просто нужно было продержаться немного дольше…

— Поклянись мне, что станешь моим пленником, — прошипел Даэс, его голос эхом разнёсся по комнате.

Нет, Хаэль. Не делай этого. Пожалуйста, не делай этого…

— Я сделаю всё, что ты захочешь. Только не прикасайся, блядь, к ней, — поклялся Хаэль, его глаза искали мои, но я отказалась смотреть.

— Поклянись, — голос Даэса понизился. — Поклянись, что не будешь сопротивляться мне. Что не будешь использовать свою связь Винкулум, пока я не скажу тебе. Что не будешь ездить на своём драконе. Что будешь делать всё, что я тебе скажу. — Даэс всё ещё смотрел на меня сверху вниз, заставляя Хаэля смотреть на его спину. — И что ты будешь сражаться со мной в Вивене во время Летнего Солнцестояния, в первую ночь Ваталы, и что именно ты убьёшь короля Элиона.

Наступила пауза — всего одна секунда — и всё, чего я хотела, это умолять Хаэля не…

— Я клянусь.

Даэс усмехнулся, его голос вошёл в мою голову.

— Встань, маленький призрак.

Я встала, только чтобы упасть на колени. Треск эхом отразился от камня, и я не была уверена, сломала ли кости.

Даэс развернулся, чтобы посмотреть на Хаэля, прежде чем снова опуститься на свой трон.

Хаэль обмяк в руках стражников, отчаяние на его лице, когда он посмотрел на меня.

Я была вся в крови. Красное сочилось на мои колени и ладони от того, что я оперлась на каменную плиту. Верхняя половина моей сорочки всё ещё была разорвана, любое подобие прикрытия исчезло.

— А теперь вставай,— пропел Даэс. —Иди, сядь ко мне на колени.

Нет. Нет. Нет. Я не хотела этого делать…

Я поднялась, мои ноги дрожали. Всё было спланировано. Даэс теперь говорил только у меня в голове. Я точно знала, как это будет выглядеть, каким это

Я упала к нему на колени.

Хаэль выпрямился, его челюсть напряглась, когда Даэс притянул меня ближе к себе. Его другая рука начала машинально поглаживать мою руку. Я старалась не сосредотачиваться на своём теле, на том, что чувствовала, как Даэс уже возбуждён у моей спины. Я знала, что он попытается снова. Он выжидал время.

— Должен сказать, я горжусь тобой, Магнолия. Ты проделала замечательную работу, притворяясь.

Хаэль напрягся. Его взгляд метнулся от моих глаз к Даэсу, задержался на его руке, лежащей на моей талии, и я не могла смотреть, не могла видеть тот момент, когда он понял…

— Тебе удалось соблазнить и обмануть Лидера Дракинов короля Элиона.

Тишина наполнила тронный зал на одну, две, три секунды…

— Ты… — Слова Хаэля замерли у него на языке. — Всё было ложью?

Я вздрогнула от его тона, от боли, скрытой под гневом, который, как я знала, должен был прийти. Одна слеза скатилась по моей щеке, сливаясь с влагой, уже собравшейся на моём лице.

Даэс рассмеялся.

— Магнолии удалось проникнуть в ваше королевство и манипулировать каждым в нём, включая тебя. Всё было ложью, даже спасение её от Таллика было рассчитано.

— Ты шлюха Даэса. — Это не был вопрос, и последние два слова он бросил в меня, как будто я вызывала у него отвращение.

Я смотрела, как к нему приходит осознание, и увидела тот момент, когда его страх за меня превратился в гнев на меня.

Смех Даэса задел каждый нерв в моём теле.

Солнца, как же я ненавидела его, ненавидела себя. Мне хотелось исчезнуть. Мне хотелось раствориться в этой комнате и рассыпаться в прах, как моё кровоточащее сердце.

Я знала, что делал Хаэль — он прокручивал в голове каждое наше взаимодействие, пытаясь понять, было ли всё это подделкой.

Но это не было подделкой. Для меня это было реальным.

Рука Даэса сжалась на моих рёбрах, и у меня перехватило дыхание.

Чёрт.

Онемей, Магнолия. Будь бесчувственной. Перестань думать…

— Пошли, — приказал Даэс, его голос пробирал до костей, затем он вошёл в мою голову.— Следуй за мной.

Он поднялся с трона, заставляя меня встать вместе с ним. Его рука переместилась с моих рёбер на поясницу, и он мягко подтолкнул меня вниз по ступеням помоста.

Вместе.

Хаэль следил за каждым движением, его глаза отслеживали нас, когда я добровольно последовала за Даэсом.

На мне не было цепей. Меня больше не тащили стражники.

Моё сердце сжалось, когда я поняла, что стражники волокут Хаэля позади нас. Я поморщилась, когда его цепи заскрежетали по белому камню.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Я старалась не думать, пыталась снова возвести свои стены, но это было невозможно. Я чувствовала, как взгляд Хаэля жжёт мне спину, его гнев от моего предательства был осязаем.

Я сосредоточилась на своих ногах, опустив голову, когда ступала по зловещим коридорам.

Кровь тянулась за мной, капая на камень, задняя часть моего бедра горела с каждым шагом, но я почти не замечала. Я старалась не думать о том, что Хаэль оставлял за собой ещё больше крови.

Только когда я почувствовала неровности под ногами и увидела кровь, заполняющую трещины, я поняла, что мы в подземельях. Пол здесь был шершавым, камень не был сглажен, как в остальном замке.

Чёрт…

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Здесь, внизу, воздух был холоднее, суше и спёртее, чем в остальном замке. Ни капли влаги не собиралось на стенах, и я знала, что это было намеренно. Даэс морил своих пленников голодом. Он использовал это как тактику манипуляции.

Ещё он держал это место в темноте.

Три стражника несли факелы, но они отбрасывали лишь мягкий свет на путь перед нами.

Мы остановились перед камерой, забаррикадированной железными прутьями. Даэс махнул рукой, и замок открылся из воздуха.

Скрежет металла раздражал мои нервы, оседая в глубине души. Неужели он сажает нас в камеру?

— Ты наконец сдерживаешь слово и собираешься отпустить нас? — спросил мягкий женский голос.

Нет… я узнала этот голос, поняла, когда к первому присоединился другой.

— Морить нас голодом, давая мало еды и воды, это не совсем «не причинять вреда». — Одна из близняшек скрестила руки на груди, сверля Даэса взглядом.

Их светлые, шелковистые волосы были пропитаны жиром, а одежда висела на их худых плечах. Они теряли вес. Я видела выступающие ключицы, впалые и запавшие щёки. Один только запах говорил мне о том, как с ними обращались.

Даэс щёлкнул языком.

— Будьте точнее, когда заключаете со мной сделки, и, возможно, в следующий раз вы сможете договориться о еде.

— Магнолия, — пропел его голос у меня в голове.

Нет. Нет. Нет…

— Мне нужен ещё один глаз.

Мой взгляд метнулся к его, мои собственные глаза расширились от его усмешки.

— Нет,— сказала я, ненавидя, что мой голос немного дрожал даже в моей голове. Я никогда раньше не говорила «нет», никогда не имела смелости.

Его усмешка мгновенно исчезла.

— Я не думаю, что ты понимаешь. У тебя нет выбора.

Близняшки перестали говорить. Краем глаза я увидела, как они все сделали коллективный шаг назад, но далеко уйти они не могли. Они сбились в кучу, спинами вжавшись в каменную стену на противоположной стороне открытых прутьев.

— Я позволяю тебе решить, — прошептал его голос у меня в голове. —Ты выбираешь, кто потеряет глаз.

Я смотрела на него в неверии. В комнате было всего четыре человека, которых он имел в виду — у стражников не было глаз, и в этой секции не было других заключённых. Только близняшки и Хаэль…

Моё дыхание перехватило, когда я посмотрела в глаза Даэсу.

Любой глаз?— спросила я в голове, зная, что он всё ещё слушает.

Его ответная усмешка была всем, что мне нужно. Я старалась держать свой разум пустым, старалась не дать ему прочитать то, что я планировала сделать.

Я прыгнула, сократив расстояние между нами, и моя рука поднялась к его лицу. Мои пальцы вонзились ему в радужку, прежде чем меня отбросило назад.

Он заревел, его руки прижали мои запястья над головой к холодным металлическим прутьям, когда он уставился на меня сверху вниз. Я не могла пошевелиться. Каждый дюйм его тела прижимался к моему.

Затем он рассмеялся. Один единственный тёмный смешок, наполнивший оглушающую тишину.

— Ты стала более дерзкой, маленький призрак,— пробормотал он, его взгляд всё ещё впивался в меня.

Он переместил оба моих запястья в ладонь одной руки,

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Он замер, его рука обхватила мою щёку, когда до него дошло.

— Ты хочешь, чтобы я взял твой глаз?

Я не ответила, просто смотрела прямо в его взгляд, готовясь к боли. Потому что я не могла этого сделать. Я не могла разрушить жизнь сестёр больше, чем уже разрушила, и не было никаких шансов, что я возьму глаз Хаэля.

Его рука снова начала двигаться, и его большой палец провёл по моему виску.

— Ты возьмёшь один из их глаз, Магнолия, — и я почувствовала, как приказ отозвался в моих костях. —Я не хочу тебя уродовать.

Он отпустил меня, моя спина всё ещё прижималась к прутьям, а дыхание стало прерывистым.

Близняшки тихо плакали, вероятно, уже зная, что Даэс хочет, чтобы я сделала. Это было их единственным осознанным взаимодействием со мной — вырывание глаза Кип…

Но Хаэль. Он понятия не имел. Его глаза смотрели на меня, и я ненавидела это, ненавидела, как он увидит, что я за монстр.

Это было намеренно. Даэс позаботился о том, чтобы он смотрел. У меня внутри всё перевернулось, словно пол ушёл из-под ног.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Это не имело значения. Приказ уже работал. Я оторвала спину от решётки, почувствовала, как мои ноги движутся по шершавому камню.

Я вошла в клетку.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Я сделала ещё один шаг, отгораживаясь от криков близняшек.

— Ты обещал, что нам не причинят вреда… — рыдала одна из них.

— Нет, я обещал, что не причиню вам вреда. Магнолия не давала того же обещания.

Я выбрала первую сестру, ту, что была ближе ко мне. Я старалась не думать об этом, не хотела задумываться, которую именно я уродую…

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Её крики пронзили мои уши, когда мои пальцы вонзились в неё. Она слишком сильно двигалась, две другие пытались отбить её от меня, так что это занимало больше времени, чем должно было.

«Прости», — прошептала я губами, пытаясь заглушить громкий хлопок, эхом отразившийся от стен. Одна слеза скатилась по моей щеке, но она была ничем по сравнению с её рыданиями, когда она упала на колени.

— Хорошая работа, Магнолия, — пробормотал Даэс у меня за спиной. — А теперь отдай им глаз.

Я протянула им руку, стараясь не думать о том, насколько она липкая, но близняшки не двинулись. Та, которую я искалечила, согнулась пополам, крича. Кровь текла по её лицу. Она была вся на моей руке…

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Мне пришлось бороться с желанием уронить его.

— Если ты не возьмёшь его, — предупредил Даэс, понижая голос, — Магнолия вырвет все ваши глаза.

Одна из сестёр — та, у которой были оба глаза — выхватила у меня глаз, и я быстро вышла из камеры. Вторая сестра наклонилась, поглаживая по спине ту, которую я искалечила, мягко шепча ей что-то.

— А теперь прочитайте мне то же видение, — приказал Даэс.

— Нет. — Сестра, державшая глаз, злобно посмотрела на него. Её спина была прямой, глаза сужены.

— Магнолия, возьми её второй глаз.

— Нет, нет, нет, — зарыдала девушка, её крик эхом отразился от камня. — Пожалуйста, не надо… — Она всё ещё стояла на коленях, её рука была прижата к лицу, а из её единственного глаза текли слёзы. Другая рука поднялась, словно она пыталась защититься от меня.

— Ладно, — сказала та, что стояла передо мной. — Просто дай ей секунду.

— Вставай, Нуна, — подбодрила её другая близняшка, и её имя отозвалось в моих ушах. Нуна — Кип и Нуна.

Она дрожала, когда сёстры помогли ей встать. Они поддерживали её, каждая сжигающим взглядом ненависти, которая разъедала меня.

— Скажите мне, всё ли ещё на месте для Солнцестояния, — приказал Даэс.

Мой взгляд скользнул к Хаэлю, хотя я сказала себе не смотреть. Я знала, что он видит. Кровь Нуны, покрывающую мои пальцы, кусочки чего-то, застрявшие под каждым ногтем.

Я быламонстром.

Сёстры запели в унисон, передавая глаз Нуны между собой. Когда настала очередь Нуны держать его, она зарыдала, её пальцы тряслись…

Пение остановилось, и все три девушки перевели взгляды на меня. Холод пробежал по моим костям, прежде чем они повернулись к Даэсу.

— Видение остаётся тем же. Пока Хаэль будет сражаться с тобой, он убьёт короля Элиона.

— И клинок, — прорычал Даэс. — Вы сказали, что он упадёт к моим ногам.

Они замолчали, их глаза метнулись к Хаэлю, словно они не хотели признавать то, что собирались сказать.

— Он уже владеет клинком и принёс его в твой замок.

Даэс улыбнулся.

— Хорошо. — Он повернулся к Хаэлю. — Скажи мне, на каком из них клинок из драконьего пламени.

Челюсть Хаэля щёлкнула, вероятно, впервые чувствуя, как сделка вступает в силу, борясь против принуждения.

— На кинжале, — процедил он сквозь зубы, его челюсть была сжата.

Даэс усмехнулся, щёлкнул запястьями, снова закрывая прутья и запирая близняшек внутри. Он повернулся к стражнику:

— Обыщи его оружие и принеси мне кинжал.

Один из стражников опустил голову, затем защёлкал по камню и пошёл обратно в тронный зал.

— Магнолия, иди в свою комнату и вымойся, — приказал Даэс, но на этот раз он не смотрел на меня. Он смотрел прямо на Хаэля. — Я пришлю за тобой, когда придёт время ужинать, но сначала мне нужно кое-что сделать.

Мой желудок скрутило от того, как он смотрел на Хаэля — Хаэль не отступал, просто отвечал на его взгляд ненавистью и смотрел прямо в ответ.

Нет. Нет. Нет.

Я знала, что пытки, которым он подверг Хаэля ранее, были далеко не достаточны. Это было только начало. Хаэль убил его дракона. Он прикасался ко мне.

Даэс был взбешён. Он собирался…

— В комнату, Магнолия. НЕМЕДЛЕННО.

Я пыталась заставить себя съесть еду передо мной, но не могла.

Когда я впервые вошла в столовую, я замерла. Я не ожидала увидеть Хаэля, прикованного цепями на стуле напротив меня. Мои глаза прошлись по каждому дюйму его тела, отмечая слои крови, пропитавшие его одежду и покрывшие его кожу — Даэс пытал его. Пока я была в свежей сорочке, смывая с себя всю кровь Нуны, пока запах жасмина не ударил в нос, Хаэль был весь в крови. Контраст между нами был поразительным.

Его взгляд сузился на мне, прежде чем он отвернулся.

После этого я отказывалась смотреть на него. Я не могла вынести ненависти в его

Перед Хаэлем стояла тарелка. Я знала, что он ест, только потому, что Даэс заставлял его. Я услышала повышение в его голосе в тот момент, когда он использовал против него свою сделку, и металл загремел, когда цепи Хаэля ударили по столу.

Цепи были ему не нужны. Хаэль больше не мог использовать свои силы. Даэс заставил его включить это в сделку. Теперь он полностью контролировал его.

Хаэль будет принадлежать Даэсу до конца своей жизни, и это была полностью моя вина. Он заключил сделку с дьяволом, как и я, думая, что сможет спасти меня, но это не имело значения.

Меня нельзя было спасти, и я была почти уверена, что Хаэль хотел забрать свои слова обратно, что он предпочёл бы, чтобы Даэс изнасиловал и убил меня на троне, вместо того чтобы заключать сделку. Как могло быть иначе…

Он только что узнал, что всё, что я делала, было ложью. Он только что смотрел, как я вырываю девушке глаз…

Слова Хаэля продолжали вспыхивать в моей голове в тот момент, когда он осознал — шлюха Даэса. Это не должно было меня удивить. Всё Вивенское королевство называло меня так, думая, что я добровольно выполняю приказы Даэса. Но это всё равно было больно, всё равно впивалось в мою душу в тот момент, когда он сказал это.

Тёмный смех Даэса заставил меня перевести взгляд на него. Он смотрел на меня, и я поняла свою ошибку. С тех пор как я встретила Хаэля, я изо всех сил пыталась подавлять свои эмоции. Мои мысли постоянно проскальзывали, и Даэс знал это. Скорлупа онемения, которую я построила, разбилась. Хаэль раздробил её, только чтобы я поняла, что я уже слишком сломана и не могу собрать осколки обратно.

И теперь мои чувства сочились сквозь трещины.

Я хотела выключить их.

— Мне всегда нравилось твоё маленькое прозвище, Магнолия.

Я замерла, напуганная тем, к чему это ведёт. Он услышал, как Хаэль назвал меня Нолли…

— Моя шлюха, — протянул он, и с места, где сидел Хаэль, что-то звякнуло. — Когда-нибудь это станет правдой.

— Я никогда не буду твоей шлюхой. — Я удивилась тому, насколько низким был мой голос, как он прозвучал скорее рычанием. Мои собственные кулаки сжались под столом, когда я пыталась заблокировать тронный зал.

Тебя там нет, Магнолия…его руки не сжимали мою шею, моя сорочка не была разорвана сверху, мои ноги не были залиты тёплой кровью…

Даэс поставил свой кубок на стол, всё ещё глядя на меня.

— Было много вещей, которые ты никогда бы не сделала, пока не встретила меня.

Я встретила его ледяной взгляд, заставляя себя сохранять спокойствие.

— Я училась на своих ошибках.

Он снова рассмеялся, просто хмыкнув, откинув голову назад.

— Что верно, то верно. Я знаю, что ты больше никогда не заключишь со мной сделку.

— Какую сделку? — Взгляд Хаэля метнулся к моему. Это был первый раз, когда он заговорил во время этого отвратительного ужина.

И даже если бы я могла, я бы не заслужила этого. Я сделала слишком много. Убила слишком много. Солгала слишком много.

Я снова уставилась в свою тарелку. Я не могла смотреть на него, ни на одного из них.

— О, ты не знаешь? Я предположил, что, поскольку вы с Магнолией так близки, она рассказала тебе всё. — Он позволил тишине наполнить комнату, и я использовала её, чтобы контролировать своё дыхание.

— Наивные пятнадцатилетние девушки скажут что угодно, чтобы спасти того, кого любят. Она обменяла себя на парня по имени Масин. Конечно, тогда она этого не осознавала. Она думала, что просто соглашается быть моей служанкой и что потом сможет сбежать. Нолли понятия не имела, что заключила сделку с дьяволом.

Нолли.

Я поморщилась, зная, что он слышал, как Хаэль назвал меня так. Я надеялась, что он пропустил это, что он не обращал внимания…

— Она должна делать всё, что я хочу. У неё нет выбора.

Я взглянула вверх и увидела, что Хаэль смотрит на меня. Его глаза были сужены, челюсть сжата… Я снова посмотрела вниз, на свою тарелку.

— Она моя, — продолжал Даэс. — Я владею ею. Так что, вопреки твоей новой браваде, маленький призрак, я сделаю тебя своей шлюхой.

Хаэль не дышал. Я не была уверена, дышала ли я сама.

— И я владею не только её смертным телом, но и всей её грёбаной душой. Когда она умрёт, она всё равно будет принадлежать мне.

Я резко вдохнула. Я знала это. Я знала, что Даэс никогда не боялся моей смерти. Он убил бы меня на помосте, если бы Хаэль не согласился.

— У нас меньше недели до Солнцестояния, — сказал Даэс, поднимаясь из-за стола. — Я многое могу сделать с ней за это время. — Его голос понизился, когда он обошёл стол и встал позади меня. — И я более чем готов.

— Если ты снова прикоснёшься к ней, я, блядь, убью тебя.

Даэс рассмеялся, его голос был леденящим, задел каждый нерв в моём теле.

— Нет, — усмехнулся он. — Я заставлю тебя смотреть.

Хаэль встал, его стул заскрипел по камню, а цепи загремели. Он был привинчен к полу. Он дёрнулся, но это только заставило больше крови стечь по его запястьям, металл врезался в его кожу.

Даэс засмеялся громче, наклонившись, пока его дыхание не коснулось моей шеи, а его пальцы мягко провели по моей ключице. Я вздрогнула, и моя Метка мигнула.

Я чувствовала, что Хаэль сейчас смотрит на меня. Не всё, что я рассказала ему, было ложью.

Вдох. Раз. Два. Три…

— Жаль, что всё это было напрасно. — Я замерла, слова Даэса эхом отозвались во мне, но не полностью осознались.

Нет.

Он говорил не обо мне…

Моя голова резко дёрнулась вверх, и я увидела, что он ухмыляется, глядя на меня сверху вниз.

— Что ты сказал? — ахнула я, отчаянно пытаясь сдержать новые слёзы, но не могла дышать, не могла слышать, не могла думать…

Даэс щёлкнул пальцами, и тридцать стражников проникли в комнату.

— Приведите их к реке. Похоже, я должен кое-что показать Магнолии.

Мы с Хаэлем были прикованы цепями перед Экзаминис, её переливающаяся пена отбрасывала свечение на пещеру под замком.

Вода была шумной, быстро двигалась и кружилась посередине. Звук ревел в моих ушах, эхом отражаясь от каменных стен.

Воздух пах застоявшейся, металлической плесенью. Это заставляло всё здесь чувствовать себя сырым, хотя единственная влага была ограничена текущими потоками.

Мы были в самом широком месте, прежде чем она выливалась в океан. Никогда никто не плавал в южной оконечности Адриана. Солёная вода противодействовала эффектам реки, но все так боялись умереть — так боялись Даэса, — что северный пляж стал единственной пригодной для плавания полосой береговой линии. Не то чтобы кто-то здесь когда-либо купался для удовольствия — скорее, если ты становился достаточно отчаянным, чтобы смыть с себя грязь с улиц.

Если бы не цепи, приковывающие нас с Хаэлем к земле под замком Даэса, я бы подумала, что Даэс собирается столкнуть нас в реку.

Стражи защёлкнули кандалы на моих запястьях, и ощущение было таким резким, что оно вернуло меня к моему первому году рабства, когда я проводила каждую свободную минуту в них. Я поклялась, что до сих пор чувствую постоянные синяки под кожей от того, как металл тёрся о кости.

— Твоя Метка — не прозрачность, — сказал Даэс, заставляя меня оторвать взгляд от бурлящей реки.

— Что ты имеешь в виду?

— Вспомни ночь, когда она проявилась, Магнолия. Какова была твоя глубочайшая потребность?

Я чувствовала, что Хаэль смотрит на меня. Прежде чем я рассказала Хаэлю, почему стала прозрачной, мне всегда казалось, что он знал. Даже когда я стояла в тронном зале Вивена, и король Элион смеялся надо мной, он знал.

Ответ Хаэля, когда я сказала ему, нахлынул на меня, ударив так сильно, что было больно…

— Он мёртв?— Его голос был таким смертоносным.— Ублюдок, который сделал это с тобой. Он. Мёртв?

Затем его голос стал ещё ниже.

— Я пойду в Морианн прямо сейчас и убью его так медленно, что это займёт месяцы. Чёрт, я вытащу его сюда, чтобы ты могла сделать это сама, если захочешь. Просто скажи мне его имя.

Но я не сказала. Я никогда не говорила ему, кто пытался это сделать, и теперь я всё разрушила. Мы никогда не сможем вернуться к тому, что было.

— Я не хотела, чтобы ты прикасался ко мне. — Я едва слышала свой голос, не осознавала, что мои губы движутся, чтобы произнести слова о том, в чём была моя потребность. Мне хотелось заползти в свою кожу и исчезнуть, пока я не стану не более чем ветром, воющим над королевством.

Я ненавидела то, что почти случилось, ненавидела, что это всегда заставляло меня чувствовать себя так. Ненавидела ещё больше, что Даэс использовал это против меня, чтобы заставить Хаэля согласиться на это… Возможно, если бы я сказала ему всё тогда, возможно, если бы я не упустила важные детали, нас бы не было в этой ситуации.

Даэс улыбнулся. Это была мягкая и нежная улыбка, более ужасающая, чем его обычные злобные усмешки.

— Это неправда. Ты забываешь, что ты не блокировала меня тогда. Я видел всё в этом маленьком разуме. Подумай, Магнолия. Чего ты на самом деле боялась, потому что это был не только мой член в тебе.

Я не хотела думать об этом. Я не только делала себя бесчувственной, чтобы блокировать Даэса. Я делала это и для себя. Моя жизнь была наполнена ужасными воспоминаниями одно за другим. Я хотела забыть так много. Хорошего было мало, за исключением…

За исключением него, причины, по которой я вообще в это ввязалась.

Масина.

— Я боялась, что ты убьёшь меня, — призналась я. — После того, как ты получишь то, что хотел, я думала, что умру.

Теперь Даэс во всю ухмылялся. Он начал ходить по берегу реки перед нами. Пена отбрасывала на него свечение, заставляя его глаза выглядеть ещё более переливающимися.

— Именно. Так как же ты защищаешься от того, чтобы быть убитой, Магнолия?

Я не могла придумать ответа. Всё, что я знала, — я должна была жить. Я должна была найти способ вернуться к Масину.

— Ты умираешь, — сказал он, останавливаясь и встав прямо передо мной. — Ты не хотела, чтобы я убил тебя, поэтому ты убила себя.

Я не знала, как осмыслить то, что он говорит. Это не имело смысла. Я же не была мертва, не так ли? Взгляд Даэса был оценивающим, и я знала, что он в моих мыслях. Я не могла блокировать его, у меня больше не было на это сил. Мой разум продолжал рушиться, мои мысли продолжали мчаться. Я снова начинала думать, начинала позволять себе быть чем-то большим, чем призрак.

— Маленький призрак, — повторил Даэс слово в моей голове, а затем произнёс вслух. — Я не могу причинить вред тому, чего уже нет. Твоя Метка сделала тебя призраком, Магнолия. Когда ты активировала её той ночью, ты дала себе способность ходить по тонкой грани между живыми и мёртвыми.

Призрак.

Нет, это было неправдой.

— Это правда, — сказал он. —Ты знаешь, что это правда.

Я подумала о тех случаях, когда использовала свою силу. Я была полупрозрачной, как и они, разных оттенков серого. Я могла проходить сквозь вещи — сквозь стены и двери, и даже сквозь людей, если хотела. Никто не мог прикоснуться ко мне.

Затем я подумала о всех охотах, о всех случаях, когда я почти умирала, о всех случаях, когда должна была умереть. Даэс никогда не беспокоился обо мне, даже когда я взбиралась на Утёсы Сенит или пересекала Пески, он никогда не думал, что я умру.

— Да, — выдохнул он, читая мои мысли. — Потому что ты не могла, не в этой форме. Когда ты используешь свою Метку, твоя жизнь останавливается, ты существуешь, но не существуешь. Это поистине изумительно. Ты изумительна.

Я могла стать призраком.

Моя Метка делала меня мёртвой. Было понятно, почему Даэс был одержим мной. Я стала тем, над кем он правил, и при этом я была единственной мёртвой вещью, которую он не мог контролировать.

— Но это позор, — протянул он, всё ещё прямо передо мной. Мои губы приоткрылись, напуганные тем, к чему это ведёт. Моё дыхание вырвалось облачком пара, ударив Даэса

Моё сердце колотилось. Мой желудок подступил к горлу. Мои губы всё ещё были приоткрыты, словно я не могла захлопнуть челюсть.

— Ч-что ты имеешь в виду? — заикаясь, спросила я, отказываясь вникать в смысл его слов.

Но мой разум уже дал ответ, хотя Даэс его ещё не подтвердил.

Нет.

Нет. Нет. Нет.

Он не мог.

— Всё, через что ты прошла, было для того, чтобы когда-нибудь воссоединиться с ним, — медленно сказал он, растягивая это. — Всё, чего ты когда-либо хотела, — это снова увидеть его.

Рядом со мной загремели цепи Хаэля, и я мельком увидела его сжатые кулаки, прежде чем мои глаза затуманились.

У меня больше не было голоса. Я не могла ясно мыслить, чтобы формулировать слова.

— Ты можешь сделать себя мёртвой, — продолжал Даэс, глядя прямо на меня, наблюдая за мной, — но ты никогда не сможешь снова увидеть человека, которого любишь.

Он замолчал на слишком долгое время. Я не двигалась, не моргала. Мои лёгкие были единственным, что всё ещё работало, когда я делала один прерывистый вдох за другим…

— Всё, через что ты прошла, чтобы спасти его, было напрасным, — протянул Даэс. — Масин мёртв.

Нет. Нет. НЕТ…

Этого не могло происходить. Это было нереально, неправда…

Я сделала шаг назад, мои ноги споткнулись о цепи.

— Нет, ты лжёшь, — вырвалось у меня рыданиями, уже сотрясающими меня. Моя голова так сильно тряслась, что было больно.

В ушах звенело, глаза горели. Эти три слова продолжали бить меня снова и снова, но я отказывалась их осознавать.

Масин мёртв.

Масин мёртв.

Масин мёртв…

— Нет… — Я снова покачала головой, возможно, я кричала это слово вслух. — Нет, ты лжёшь!

НЕТ. НЕТ. НЕТ!

Но Даэс не забирал свои слова обратно, не говорил мне, что это была одна большая ужасная ошибка. Если я что-то и знала о нём, так это то, что он говорил только факты, даже если они были искажены и перекручены. Если он делал угрозу, она не была пустой. Если он говорил мне что-то, в этом всегда была доля правды. Но это, это не могло быть правдой…

— Он не мёртв, — прошептала я, мой голос был едва слышен, но я знала, что он слышал каждый слог.

— Ты думаешь, я бы не знал, кто мёртв, маленький призрак?— голос Даэса пропел у меня в голове. —Я владею ими.

Я едва осознавала, что Хаэль наблюдает. Он стоял так тихо, его кулаки были сжаты по бокам…

— Ты обещал, — мой голос дрогнул. Я больше не могла сдерживать слёзы. — По нашей сделке Масин жив…

— Нет. — Его голос был леденящим, пронзая меня насквозь. — По нашей сделке я должен был вернуть его к жизни. Я не могу помешать ему умереть позже своей смертью.

Я трясла головой, слёзы пропитывали моё платье.

— Нет. Нет. Нет. — Мой голос повысился на октаву, когда я закричала. — Он жив. Ты, блядь, лжёшь!

Жив. Жив. Жив.

Он не мог быть мёртв. Это не могло быть напрасным. Я пыталась спасти его, пыталась защитить его…

Я не могла дышать.

Моё зрение затуманилось, когда глаза застелила пелена, и всё, что я видела, — это фиолетово-голубое свечение Экзаминис.

Река…

Мои глаза метнулись к реке. Вот зачем он привёл меня сюда. Чтобы дразнить меня. Чтобы показать мне…

Я попыталась сделать шаг назад, но не смогла, мои цепи натянулись.

— НЕТ, НЕТ, НЕТ, — я кричала, вопила, рыдала, медленно умирая снова и снова, когда моё сердце вырывали.

Это было не так, как должно было быть. Я не могла смотреть…

— Не закрывай глаза, Магнолия, — приказал Даэс. —Я обещал тебе стимул за завершение охоты, так что вот он. Ты получишь шанс снова увидеть его.

Мои глаза распахнулись, и вместе с этим упало больше слёз, проясняя моё зрение, позволяя мне видеть идеально, когда Даэс щёлкнул пальцами и фигура начала двигаться к поверхности. Это длилось всего секунду — но этого было достаточно, чтобы увидеть голову с кудрями под водой, скулы, те же ямочки, что и у меня, если бы я когда-нибудь улыбалась…

Мой брат.

Мой младший брат был в реке Экзаминис.

Я рыдала, кричала на Даэса, чтобы он вернул его. Я едва увидела его отражение в реке, прежде чем он исчез, едва успела разглядеть лицо, с которым выросла, сквозь пену в воде, но этого было достаточно, чтобы я не могла отрицать.

Масин был мёртв.

Мой младший брат был мёртв.

Я прошла через ад, чтобы у него была лучшая жизнь, чтобы он мог жить. Я стала рабыней Даэса. Я заключила сделку, чтобы вернуть его.

Я снова и снова переживала тот последний раз, когда видела его в той реке, в первый раз, когда он умер. Это был мой постоянный кошмар с тех пор, как я приехала сюда.

Мне было пятнадцать, Масину тринадцать. Всего тринадцать лет, и его отняли у меня. Я достала кусок хлеба у реки, и это было глупо. Так, блядь, глупо. Я должна была знать лучше, должна была подождать, чтобы отдать Масину еду, пока мы не прошли мосты. Но он был на грани обморока. Я не думала, что он дойдёт до северного берега, чтобы поесть. Он был таким слабым, таким голодным, таким замёрзшим…

Я дала ему маленький кусочек, думая, что это даст ему энергию, чтобы пройти остаток пути к океану. Но это было ошибкой. Масин был недостаточно в сознании, чтобы есть. Он начал задыхаться, и кто-то увидел нас, сразу же бросившись за мной.

Парень напал на меня с ножом. Я пыталась отбиться — Масину нужна была еда, — но я была недостаточно сильна. Я не обращала внимания на то, что делал мой брат. Я была так сосредоточена на том, чтобы он получил нормальную еду, что не видела, как он прыгнул на парня, не видела, как его тело толкнули в реку, когда он остановил нож, который должен был перерезать мне горло.

Я должна была умереть.

Я никогда в жизни так не кричала, никогда так не плакала. Я упала на колени, полностью забыв о заплесневелом хлебе, когда парень убежал с ним, оставив меня без единственной вещи, которая когда-либо имела истинное значение.

Мы с Масином были одни всю свою жизнь.

Прошло всего несколько секунд, пока я рыдала и умоляла на берегу реки, когда Даэс нашёл меня. Я заключила сделку, даже не думая, даже не поднимая глаз от воды, чтобы увидеть, что передо мной стоит дьявол.

Если он мог вернуть Масина к жизни, я сделаю всё…

И я сделала. Я провела последние семь лет, разрушая себя, медленно убивая свою душу, но меня поддерживало знание, что мой младший брат жив где-то на улицах.

Но теперь он был мёртв. Всё было напрасно.

Я упала на колени сейчас, крича так же громко, как и тогда, умоляя Масина вернуться. Моё зрение и разум играли со мной шутки, и я не могла отличить настоящее от прошлого. Это не имело значения, мой брат был мёртв в обеих реальностях.

Я, возможно, заметила смех Даэса. Я, возможно, заметила, как Хаэль ругается и пытается напасть на него сквозь цепи, хотя ему не следовало. Он не должен ничего чувствовать ко мне после того, что я сделала с ним.

Но я была слишком опустошена, чтобы заботиться. Даже если моё физическое тело было ещё живо, внутри я была мертва, существую только для того, чтобы мои лёгкие кровоточили, а горло разрывалось на части, когда я кричала и кричала.

В какой-то момент стражники оттащили меня обратно в мою комнату, но у меня не было чувства времени.

Я чувствовала себя такой сломленной.

Я не ела, не мылась, не двигалась, даже не потрудилась дойти до кровати — я просто рухнула на пол и рыдала, пока у меня не осталось слёз.

Пока я не могла больше плакать, не могла чувствовать…

Я была бесчувственной, мёртвой внутри, и всё, чего я хотела, — быть мёртвой и снаружи. Я хотела снова увидеть Масина — даже если это будет в Загробном мире.

Я больше не воспринимала время, ничего не чувствовала. Все эти годы попыток сделать себя бесчувственной, и я наконец добилась этого.

Я осталась на полу, не заботясь о том, что у меня болит спина, что я лежу на руке под неудобным углом, что холод проникает в мои кости.

Я ничего не чувствовала.

Но этого было недостаточно. Быть мёртвой не исправит этого.

Мне нужно, чтобы Даэс заплатил. Я не могла позволить ему победить, не могла позволить ему забрать у меня что-то ещё.

Потому что Хаэль всё ещё был жив где-то в замке.

Ярость охватила меня. Я, блядь, ненавидела его, ненавидела то, кем он заставил меня стать за последние семь лет. Ненавидела ложь, манипуляции, чистое, блядь, зло, которым он обладал.

Я уничтожила всё в своей комнате. Каждый предмет мебели был разорван в клочья, мне было всё равно, что мои руки в процессе медленно превращаются в кровавое месиво.

Я приветствовала это, мне нужна была физическая боль, чтобы заглушить эмоциональное смятение, которое бушевало внутри меня.

Я начала ходить по комнате, расщеплённое дерево врезалось в мои ноги на каждом шагу.

Мне нужно было что-то сделать. Мне нужна была помощь. Пожалуйста…

Я молилась Богиням, умоляя их сделать хоть что-нибудь, молилась до отчаяния.

Но…

Нессиум уже помогла мне. Она уже дала мне всё, что нужно, чтобы уйти от Даэса.

Он не мог контролировать мою Метку.

Я не спала. Каждую свободную минуту до Ваталы я тренировала свою Метку, следя за тем, чтобы мой разум оставался пустым.

Я не хотела, чтобы Даэс знал, что я делаю, не хотела, чтобы он понял, что я оттачиваю свою силу, чтобы стать тем, что может уничтожить его.

Контролировать свою Метку начинало казаться инстинктивным. Я удивилась — в тот момент, когда я полюбила свою Метку, когда я была благодарна за неё, она стала поддаваться легко. Словно мне не хватало последнего ключа, и замок наконец щёлкнул.

Вначале у меня всё ещё было грубо, время от времени моя концентрация падала, и я не могла её контролировать.

Но теперь я владела ею, убедилась, что готова её использовать.

Я наполовину ожидала, что Даэс пришлёт за мной своих стражников, но он стоял в дверном проёме, когда петли открылись.

Хаэль был прикован цепями позади него, его челюсть сжата, кулаки сжаты.

Он выглядел намного хуже, чем раньше. Больше крови и синяков покрывало его кожу…

Не думай, Магнолия. Не думай.

Держи свой разум пустым. Бесчувственным. Онемевшим.

— Добрый вечер, маленький призрак, — улыбнулся Даэс, оглядывая мою комнату. — Я вижу, ты была занята всю неделю.

Только когда я последовала за ним по коридорам, я поняла, что Ватала началась. Туман над королевством начал рассеиваться, началось семидневное явление, когда Морианн мог видеть небо. Зарешеченных окон было достаточно, чтобы разглядеть, что вскоре последует Летнее Солнцестояние. Прямо сейчас солнца садились над нами в Вивене, но скоро их сменят луны, медленно сдвигаясь по своей оси, пока не выстроятся все в ряд.

Время почти пришло.

Даэс остановился на открытой ротонде. Соломщики сидели на каменной арке, глядя на нас сверху вниз, в то время как стражники выстроились на полу.

— Заприте её, — приказал Даэс стражникам, затем повернулся ко мне: — Не сопротивляйся. — Приказ впитался в мои кости в тот момент, когда два стражника обхватили металлическими пальцами мои руки.

Я заметила сабернита краем глаза — частично рептилия, частично птица. Их длинные пернатые крылья с тонкими телами делали их быстрыми. Они были менее устрашающими, чем дракон, и гораздо более редкими. Вместо острых зубов у них был удлинённый клюв, втягивающиеся когти и длинные тонкие ноги, которые они поджимали под себя, когда взлетали.

Я видела такого только один раз раньше. Даэс обычно прятал свои более редкие вещи от мира, и это напомнило мне, что Хаэль убил его дракона. Он не мог лететь на своём Атере в Вивен.

Я улыбнулась, несмотря на себя, потому что даже если Даэс привезёт дракинов обратно, его дракон мёртв.

Я вспомнила, как Хаэль говорил мне, что это необратимо, что у наездника только один дракон на всю жизнь.

Я открыла свой разум, позволив этой мысли оставаться на переднем плане, чтобы Даэс мог её прочитать, чтобы напомнить ему о том, что он, блядь, потерял на этот раз.

По крайней мере, Хаэль сделал это, по крайней мере, он отнял у него что-то.

— Осторожнее, призрак, — прорычал Даэс, медленно оглядывая меня с ног до головы. — Потому что после

— Я рад, что могу оставить тебя в живых, — улыбнулся Даэс, когда последние цепи защёлкнулись на ней и привинтили её тело к земле. — Потому что жить для тебя будет гораздо худшим кошмаром, чем умереть.

Я стиснул челюсть, позволяя его насмешке скатиться с меня. Мне сейчас не нужна была моя жизнь, всё, что меня волновало, — убедиться, что я смогу увести Нолли как можно дальше от Даэса, прежде чем он убьёт меня.

И мой план был на Ауре. Я собирался заставить её использовать барьер на Нолли, чтобы он не мог прикоснуться к ней, и всякий раз, когда её запас будет нуждаться в восстановлении, Нолли сможет становиться прозрачной. Это было немного, но это было что-то, и теперь этого не было.

Аура выпустила пар на Нолли, читая мои мысли. Я знал, что она бы сделала это. Она считала Нолли своей собственной наездницей теперь, даже если мы не успели завершить связь, Аура чувствовала это так же сильно, как и я.

— Я позволю тебе увидеть, что я сделаю с миром, — прервал Даэс мои мысли. — Позволю тебе наблюдать, как я убиваю каждого простолюдина и порабощаю Вильдеров… — У Нолли перехватило дыхание, когда Даэс заговорил, но он продолжал. — Я сделаю так, чтобы все дракины были высшими, но ты… ты будешь ниже всех.

Мои глаза сузились.

— Ты хочешь оставить меня в живых только для того, чтобы я это увидел?

— Нет, — усмехнулся он. — Я хочу оставить тебя в живых, чтобы ты мог смотреть, как я трахаю Магнолию снова и снова.

Я последовал за Даэсом по ступеням, ведущим к замку Элиона. Солнца погружались всё дальше в горы, а луны уже начали появляться на виду.

Сегодня ночью было необычно тихо — Солнцестояние всегда таким было. Дракины были заперты в МонКлеме, а всех остальных на ночь по существу заперли. Это действовало мне на нервы.

Единственное, что заставляло меня подниматься по ступеням, — это приказ Даэса двигаться. Я хотел убить его.

Всё, что мне когда-либо было дорого, осталось в Куполе. Нолли и Аура были заперты в яме, прикованные цепями и беззащитные.

Я продолжал смотреть на кинжал, пристёгнутый к боку Даэса — мой, блядь, кинжал. Металлический наконечник мерцал, когда лезвие отражало остатки солнечного света. Проблески красного и оранжевого кружились под серебром.

Мне потребовалось пять десятилетий, чтобы выковать его, чтобы работать с наездником Ферро, который соединил пламя Ауры с металлом, запер его в вечном щите. Я держал его при себе с тех пор, зная, что однажды использую его против Элиона.

Насколько мне было известно, он был единственным в своём роде. Я был единственным пользователем воздуха, единственным дракином, у которого была сила заключать драконье пламя. Это было всего лишь предположение, что оно убьёт неубиваемого.

Но теперь, наблюдая, как он висит на бедре Короля Мёртвых, я никогда не хотел использовать его больше. Я продолжал представлять, как вонзаю его снова и снова.

— Неважно, умрёт ли она, — сказал Даэс, его голос был низким. — Я владею её душой на вечность. Даже после смерти она моя. Она никогда не будет принадлежать тебе.

Я проигнорировал его. Я уже знал это, и это сломало меня, когда я впервые услышал. Она продала себя ради какого-то парня, которого любила, когда ей было пятнадцать лет. Она, вероятно, даже не знала, что такое любовь…

Возможно, я тоже не знал. Я продал себя, чтобы спасти её, и я сделал бы это снова в мгновение ока.

Комок образовался у меня в животе и опустился вниз, когда нежеланная ревность поднялась во мне. Нолли любила кого-то другого, она только притворялась со мной, она…

Я перестал думать, осознав на секунду позже, что именно этого он и хотел. Он пытался давить на меня. Он был у меня, блядь, в голове.

— Убирайся на хер, —рявкнул я в своих мыслях, проверяя свою теорию.

Он усмехнулся, белое мелькнуло на его алебастровой маске, когда мы приблизились к посадочной площадке на ступенях. Затем я почувствовал его внутри неё. Я не замечал этого раньше, находился в состоянии постоянной боли от его, блядь, пыток, так что головная боль была наименьшей из моих проблем.

— Я собираюсь превратить твою жизнь в кошмар наяву, — его голос эхом отразился у меня в голове.— И я начну с того, что покажу тебе, как Магнолия, блядь, моя.

Клетка была большой. Я могла сделать десять шагов, прежде чем упрусь в другой конец, размышляя, не использовать ли свою прозрачность. Я могла пройти сквозь прутья. Единственной проблемой были стражники. Пятьдесят из них окружали нас, и хотя я могла держать свою Метку включённой, я волновалась за Ауру.

Если бы они не могли добраться до меня, они напали бы на неё. Это было частью того, почему Даэс так приказал.

Я всё ещё не могла понять, почему она пришла. Ей было не до меня. Она делала это ради Хаэля, хотя было очевидно, что это было противоположностью тому, чего хотел он.

Пар повеял на моё лицо, когда раздался её грохот. Я перестала ходить, повернулась к ней. Её светящиеся глаза не моргали, но смотрели прямо на меня, словно она могла прочитать всё, о чём я только что думала.

Грохот усилился.

Могла ли?

Он стал громче, затем появилось больше пара.

Я сошла с ума. Я полностью и абсолютно сошла с ума, потому что я действительно рассматривала возможность того, что дракон может меня понять. Это имело смысл — часть про то, что я сошла с ума, а не про общение с драконом. С тех пор как я узнала о Масине, я не спала. Я проводила каждую свободную минуту, тренируя свою Метку, чтобы, если это когда-нибудь случится, я могла её использовать.

У меня развилась лёгкая дрожь в руке от постоянного использования, но мне было всё равно, потому что впервые за более чем семь лет у меня было то, что Даэс не мог полностью контролировать.

Только теперь я всё равно не могла её использовать…

Пар полностью окутал

Огонь был повсюду. Я поклялась, что чувствую его жар даже в этой форме.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Оставайся в форме. Ты контролируешь себя.

Прошло несколько секунд, прежде чем огонь рассеялся, и как только это произошло, у меня отвисла челюсть.

Металл расплавился в утрамбованной грязи, и не было видно ни одного стражника. Аура сожгла их всех. Я никогда не знала ничего, что могло бы пробить их броню. Она считалась непробиваемой, но она сделала это. Она расплавила их — и не только их, но и мою клетку.

Я взглянула на неё, и хотя её цепей больше не было, она не двигалась. Это было из-за Даэса? Она собиралась остаться в Куполе, чтобы спасти Хаэля?

У неё был отсутствующий кусок чешуи, который затянулся коркой, я предположила, что от Атера Даэса, но теперь красное покрывало жемчужный цвет там, где были её цепи.

Я прошла сквозь то, что осталось от прутьев, и вышла на яму, стараясь оставаться в своей форме, чтобы расплавленный металл не обжёг мне ноги.

Её голова повернулась к туннелю, и, возможно, я сходила с ума. Я остановилась на две секунды, раздумывая, что делать, прежде чем побежала в направлении, указанном Аурой.

Всё во мне кричало, чтобы я бежала вверх по лестнице за Хаэлем, но я знала, что Даэс не убьёт его — по крайней мере, пока — и я должна была предупредить дракинов. Я должна была убедиться, что Даэс не захватит их.

Я не осознавала, сколько разрушений он планировал причинить. Я знала, что он хочет смерти Элиона, и знала, что он хочет драконов, но я не осознавала, что это означает порабощение Вильдеров и убийство всех простолюдинов.

Количество людей, которые попадут под эту бойню, если я ничего не сделаю… Я втянула воздух, пытаясь сосредоточиться.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Нессиум давала мне возможность исправить свои ошибки, и я молилась, чтобы она была на моей стороне сегодня ночью.

Я продолжала оставаться прозрачной, пока бежала к туннелю, затем выдохнула в тот момент, когда приблизилась к проходу и посмотрела вдоль него. Весь путь был совершенно чёрным, я предположила, что дракины не верили в сконсы.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Я могла это сделать.

А если нет, то пути назад уже не было. Нас уже накажут за убийство стражников, я должна сделать так, чтобы это стоило того.

Я не стала оглядываться на Ауру. Если она решила остаться в Куполе из-за Хаэля, я не собиралась её останавливать.

Я вошла в туннель, сначала неуверенно, а затем сорвалась на полный спринт, молясь каждой Луне и каждому Солнцу, что не совершаю ошибку, придя сюда.

К счастью, туннель был недлинным, он пролегал прямым путём под землёй, вместо того чтобы обходить вершины в начале прохода.

Но я всё равно запыхалась, всё ещё тяжело дышала, мои бёдра горели.

Я предположила, где находится хижина Джэкса, и молилась, чтобы не ошибиться. Я видела, как он выходил из хижины рядом с хижиной Хаэля, когда была здесь в первый раз.

Я прошла сквозь стены, используя свою Метку, не колеблясь, чтобы проверить, права ли я. В этот момент подошёл бы любой дракин.

— Святые, блядь, шары на Лунах, — выругался Джэкс, когда увидел меня. Его голубые глаза вылезали из орбит, его тёмные волосы были мокрыми, и капли воды, стекающие по его груди, заставили меня понять, что он только что вышел из ванны.

Слава Солнцам, что я была права — и что на нём были штаны.

— Привет, — сказала я, отходя от стены.

— Привет? — взвизгнул его голос. — Ты проходишь сквозь стены, просто вторгаешься в чей-то дом и говоришь «ПРИВЕТ»?

Я нахмурилась, снова посмотрела на стену, сквозь которую только что прошла, прежде чем снова встретиться с его взглядом.

Его чисто шокированное выражение сменилось беспокойством, его черты немедленно стали серьёзными, когда он понял, что я одна.

— Подожди, где Хаэль?

Я выпалила всё так быстро, как только могла, кратко описав ему, что случилось. Я знала, что упускаю важные детали, но у нас заканчивалось время. Я видела, как луны движутся по небу.

— Чёрт, — выругался Джэкс. — Чёрт. Чёрт. Чёрт. — Он начал ходить туда-сюда. — Даэс — дракин?

Я кивнула.

— Он был связан с Атером, — сказала я. — Думаю, он использует иллюзию, чтобы спрятать всех своих монстров. Я думаю, МонКлем окружён, я просто пока не могу их видеть.

Джэкс подошёл к окну, посмотрел вверх и снова выругался. Всё выглядело так же. Луны выстраивались в линию, медленно двигаясь к одной и той же фокусной точке на небе.

Ни одного монстра не было видно, но если присмотреться, можно было увидеть, что очертания лун искажены, их цвета не совсем правильные. Всё было как будто в дымке, из-за которой всё казалось менее ярким.

Я всё ещё не могла осознать тот факт, что его дракон был тем, как он вторгался в мой разум, как он теперь использовал его, чтобы искажать наш обзор и изменять нашу реальность. Сколько раз он использовал на мне иллюзию, а я не знала?

Я послала Нессиум личную молитву, чтобы он не использовал свою связь Винкулум на мне сейчас. После того как Хаэль рассказал мне, как работают связи, это только подтвердило, что контроль Даэса над моим разумом не безграничен. Возможно, так было до того, как его Атер умер, возможно, он черпал силы у своего дракона, когда его собственный запас истощался. Но теперь, когда этот дополнительный источник силы исчез, я молилась, чтобы это означало, что он не будет в моём разуме. Он захочет сохранить свои силы для битвы, и он думал, что я заперта в клетке с пятьюдесятью стражниками, охраняющими мой выход, если я сбегу.

— Значит, ты думаешь, что мы окружены, но он не снимет иллюзию, пока не начнётся Солнцестояние? — спросил Джэкс, всё ещё глядя в небо.

Я кивнула.

— Так что ты хочешь делать?

— Нам нужно сказать всем, чтобы они шли через туннель в Купол, — сказала я, молясь, чтобы металл на яме достаточно остыл к тому времени, как они туда доберутся.

— Ладно, Голубой уже предупреждает драконов, которых нет в МонКлеме. Они встретят своих наездников там.

— Голубой?

— Мой дракон, — сказал он, поворачиваясь от

— Твоего дракона зовут Голубой? — спросила я.

— Ага, потому что Каэрулусы синие.

— Подожди, ты дал ей имя?

— Во-первых, Голубой — это он, а не она. А во-вторых, да. — Его улыбка была широкой, как у ребёнка, получающего похвалу за то, что научился ходить. — Каждый наездник дарит имя своему дракону в начале их связи Винкулум. Но неважно, что, чёрт возьми, на тебе надето?

— О. — Мои щёки запылали, когда я посмотрела на себя. — У меня ничего больше не было надеть.

— Значит, ты явилась бросить вызов самому дьяволу в смертельной битве в грёбаном белье?

Я немедленно скрестила руки на груди, прекрасно осознавая, что моя грудь просвечивает сквозь прозрачную ткань, когда его глаза скользнули по моему телу с головы до ног.

— У тебя вообще есть при себе оружие? — Джэкс приподнял бровь.

Я побледнела и заставила себя покачать головой.

— Грёбаные Луны, мы проиграем, — выругался Джэкс, поворачиваясь ко мне спиной и начиная перебирать какую-то одежду.

Он бросил в меня штаны и рубашку, и я была благодарна, что поймала их.

— Твоя одежда не подойдёт.

— Это не моя одежда, — крикнул он через плечо. — Предоставлено, а-ля, девушки на одну ночь, и даже если бы это была моя одежда, она была бы лучше, чем то, что на тебе.

Он повернулся.

— Одевайся и встречай меня снаружи через пять минут. Я начну предупреждать дракинов.

— Джэкс… — Он остановился, его рука замерла над ручкой, когда он повернулся, чтобы посмотреть на меня. — Скажи всем, чтобы не бежали. Если сможешь, делай всё как можно спокойнее. — Я боялась, что если что-то покажется хоть немного не так, Даэс снова войдёт в мой разум и узнает, что мы делаем.

Он кивнул, прежде чем выбежать за дверь.

Я быстро оделась, удивлённая, что одежда села на меня как влитая.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Я сделала два цикла дыхания, прежде чем выйти на улицу.

Через минуту Джэкс подбежал ко мне.

— Ладно, готово, — прошептал он, почти крича, когда мы начали уходить от его хижины. — Все уходят через туннель, прямо сейчас.

— Хорошо, — кивнула я, пытаясь успокоить дыхание. Он повёл меня к кузнице, и в тот же момент нас словно окутала жуткая тишина.

Она была совершенно безлюдной, на столах были разбросаны вивенские мечи, некоторые упали на землю, другие были навалены друг на друга, словно их разбирали.

— Возьми всё, что нужно, — сказал Джэкс. — Понятия не имею, каким оружием ты умеешь пользоваться.

— Спасибо, — начала я, обходя столы, подбирая и пробуя разные кинжалы. — Тебе тоже следует уйти через туннель, — сказала я ему.

— Ни за что. Я не оставлю тебя одну с Даэсом и всеми монстрами из Ада.

— Джэкс, Хаэль будет нуждаться в тебе… — начала я, затем сглотнула. — Даэс использует его, чтобы убить Элиона.

— О, блядь, да, — усмехнулся он.

Я резко повернула к нему голову.

— Что? — пожал он плечами, заметив мой взгляд. — Этому ублюдку нужно было умереть ещё столетия назад. Эта ночь стала чертовски лучше. Понимаешь, потому что Ад здесь?

Я нахмурилась.

— Джэкс, я серьёзно. У тебя нет своего дракона.

— Голубой прибудет, как только предупредит остальных, и, если ты не заметила, у тебя тоже нет дракона. Хаэль, блядь, убьёт меня, если я позволю тебе что-то случиться, и я бы очень хотел остаться в живых, чтобы увидеть это место без говнюков в качестве королей.

Я не смогла сдержать смех. Я засунула три кинжала в одежду, оставив один в руке, пока Джэкс пристегивал меч к спине, а затем начал прятать метательные звёзды на груди.

Я собиралась ответить, когда пар ударил мне в спину.

— Блядь, да, — Джэкс кулаком ударил воздух, как только Голубой приземлился перед нами. Он был крупнее Ауры, но без когтей на позвоночнике. Его синяя чешуя была разных оттенков, создавая иллюзию мерцания, и жабры были впаяны под шеей.

Я никогда не видела, чтобы кто-то так радовался нашему неминуемому гибельному концу.

Я посмотрела на небо, желая, чтобы у меня был такой же оптимизм.

Только одна луна была не на линии.

Время почти пришло.

Мы были окутаны тьмой на одну минуту, когда началось Солнцестояние. В начале первого цикла, когда шесть лун полностью выстроились в линию, Хилития погрузилась во тьму, прежде чем луна Ферро вступила во власть, окрасив мир в серый оттенок.

Луны вращались, определяя, какая будет впереди, каждый из шести Богов Луны вращался и поворачивался, чтобы быть впереди Солнцестояния в течение часа, прежде чем другая луна сдвигалась, и процесс начинался заново.

Я отсчитывала минуту в своей голове для первой, и я знала, что Джэкс делал то же самое.

Шестьдесят секунд, и Солнцестояние начнётся.

Пятьдесят девять. Пятьдесят восемь.

Я знала, что моё сердце колотилось — или колотилось бы, если бы я не была в своей призрачной форме — Солнца, как странно было думать об этом.

Призрачная форма.

Не прозрачность.

Сорок. Тридцать девять.

Я могла, блядь, становиться призраком. Даже после недели принятия своей Метки мне всё ещё было трудно это осознать.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Продолжай считать… Двадцать.

Даэс не только не мог контролировать меня в моей призрачной форме, но и не мог убить меня. У меня наконец-то было преимущество.

Восемь. Семь. Шесть. Пять…

Я выдохнула.

Четыре. Три.

Два.

Один.

В ту же секунду, как луна Ферро вступила во власть, монстры Даэса появились в небе. Иллюзия спала, и мы были окружены.

Я сглотнула, осознав весь их масштаб. Сотни соломщиков сбрасывали стражников в деревню.

— Тебе следует уйти, — крикнула я Джэксу через плечо. — В этой форме меня нельзя убить, — сказала я, пытаясь звучать уверенно, — но тебя…

— Расслабься, призрачная, мы прикрыты, — усмехнулся Джэкс.

Я взглянула через плечо и увидела гору воды, парящую позади него.

У меня глаза вылезли из орбит. Я всё ещё не до конца осознала, что у дракинов есть силы. Я привыкла к магии Хаэля, но знать, что каждый наездник обладает чем-то, всё ещё было шокирующе.

— За горным проходом есть озеро, — улыбнулся он, заметив, куда я смотрю. — Посмотрим, умеют ли эти отродья плавать.

У меня не было ни секунды, чтобы ответить, как нас поглотил рой монстров.

Призрак. Реальная.Призрак. Реальная.

Я продолжала переключаться между двумя своими формами, оставаясь прозрачной до тех пор, пока не совершала убийство.

Даэс послал в МонКлем только соломщиков и стражников, что было и хорошо, и плохо.

Хорошая

Плохая новость — только Голубой мог уничтожить стражников. Мы с Джэксом не могли их убить. Кинжалы, которые я носила, не могли пробить их металлические тела, а Джэкс не мог утопить то, у чего нет ни рта, ни носа…

Я была благодарна, что дракон Джэкса был здесь. Я не была уверена, дышали бы мы ещё без него. Джэкс подтвердил то, что я думала об Ауре — что стражники были сделаны из импортного металла, созданного Ферро, а это означало, что только драконье пламя было достаточно горячим, чтобы расплавить их.

Я была рада, что он сжигал их дотла. Не только ради нас, но и ради тех остатков души, которые ещё оставались в безмозглых солдатах Даэса. Это не была жизнь, которую стоило жить. Даже если большинство из них умоляли об этом, просили служить Даэсу, а не встречать смерть, я была почти уверена, что все они пожалели о своём решении, когда узнали цену.

Надеюсь, они обретут покой в Загробном мире. Я всегда чувствовала, что они были физической версией меня самой, моей сделки. Я знала, что у них не было выбора в своих действиях, как и у меня.

А вот с соломщиками — у меня не было проблем их убивать, и у Джэкса тоже.

Я стояла по колено в воде, а Джэкс продолжал черпать воду из озера.

Я знала, что Джэкс всё ещё жив, только когда волна перекатывалась через мою голову, но я не могла рискнуть взглянуть на него. Нас окружили. Чем больше соломщиков мы убивали, тем больше их прибывало.

Когда я материализовалась в свою физическую форму, я потела, была полностью мокрой с головы до ног. Тёплый воздух становился обжигающим, когда Голубой использовал свой огонь, чтобы сжигать стражников.

Его пламя разлеталось по поверхности, нагревая воду до невыносимой температуры.

У меня внутри всё перевернулось, я молилась, чтобы мы не загнали дракинов в ловушку, или, что ещё хуже, что, если Хаэль уже убил Элиона…

Хаэль был в безопасности, только пока Элион был ещё жив.

Я стиснула зубы, когда коготь соломщика провёл по моему животу, прежде чем моя Метка включилась.

— Джэкс, — крикнула я.

— Немного занят, призрачная, — прохрипел в ответ голос Джэкса.

Я украдкой взглянула через плечо, оставаясь в своей призрачной форме, чтобы не быть убитой за отвлечение.

Четыре соломщика окружили его, а ещё один прижимал его к земле.

Я бросилась к нему, материализовавшись только за секунду до того, как оказалась перед ними, и использовала свой кинжал, чтобы перерезать горло соломщику, который прижимал его.

Я развернулась, не дожидаясь, вырвался ли Джэкс из его мёртвой хватки, бросила кинжал в сердце другого, затем вытащила ещё два и провела обоими лезвиями вверх по кожистой материи между костяными крыльями третьего.

Он завыл, его гнилостное дыхание окутало меня.

Джэкс вырвался на свободу в следующую секунду, но прежде чем он поднял клинок, зубы щёлкнули — Голубой откусил головы оставшимся двум.

— Думаю, это, — выпалила я, указывая на всё вокруг нас, — отвлечение.

Джэкс повернул голову, его взгляд остановился на туннеле.

— Чёрт, — выругался он, тоже увидев это.

Джэкс приказал дракинам, которые хотели сражаться, прилететь обратно после того, как луна Ферро вступит во власть. Мы должны были окружить монстров снаружи МонКлема, но небо всё ещё было пустым. Над горами было слишком тихо. Должны были быть драконы, должно было быть больше монстров, должен был быть Король Мёртвых…

— Нам нужно выбираться отсюда, — сказала я, материализовавшись на долю секунды, чтобы уничтожить ближайшего соломщика.

— Как, чёрт возьми, мы должны выбраться отсюда, когда нас окружает, блядь, армия летающих мертвецов и безголосых жестянщиков?

Смех вырвался из меня, потому что это были идеальные прозвища для соломщиков и стражников.

— Сколько воды ты можешь вытянуть из озера? — спросила я, возвращаясь к своему вопросу. — Ты можешь полностью затопить МонКлем?

Джэкс колебался мгновение, оглядывая здания вокруг нас. Я просила его разрушить свой дом, но мы не выберемся отсюда живыми, если он этого не сделает, а если Даэс победит, всё в Вивене будет уничтожено.

Мы можем отстроить заново, но мы не можем вернуть людей из мёртвых. Я узнала это на собственном горьком опыте.

— Джэкс, сможешь?

— О, блядь. Да, — кивнул он. — Дайте мне несколько минут, и я смогу.

Он указал на небо, на луны, которые вот-вот должны были снова сдвинуться. Луна Ферро всё ещё была впереди, но я начинала видеть проблески голубого, появляющегося за ней. Луна Каэрулус собиралась занять переднюю позицию. Это означало, что мы были заперты здесь уже час и не продвинулись ни на шаг.

— Какое отношение смена лун имеет к осушению озера? — спросила я.

— Силы дракинов усиливаются во время Солнцестояния, — усмехнулся Джэкс. — И сейчас наступает, блядь, моя очередь.

— Усиливаются? О чём ты говоришь?

Луна Каэрулус двигалась быстрее, теперь добавляя голубое свечение к серой луне Ферро, готовясь полностью встать перед ней.

— Каждая луна, которая находится впереди, усиливает силы во время Солнцестояния, — ответил он, разрубая двух соломщиков. — Это ещё одно благословение Богов.

Что ж, это было удобно и ужасающе. Усилятся ли силы Даэса во время луны Атера? У Даэса, должно быть, была Полная связь, раз его магия не исчезла после смерти его дракона, но благословит ли его Бог Атер?

Я должна была найти Даэса до того, как луна Атера выйдет вперёд.

— Нам нужно уходить сейчас, — сказала я. — Твой дракон отвезёт меня?

— Только если хочешь сгореть.

— Но я летала с Хаэлем…

— Ага, — перебил он меня. — У меня нет времени объяснять тебе это сейчас.

— Ладно, — буркнула я, когда соломщик врезался в меня. — Голубой отвезёт меня в своём когте?

Джэкс молчал секунду, затем кивнул.

— Ладно, отлично. Я хочу, чтобы ты затопил МонКлем. Вытяни как можно больше воды из озера.

— Это твой план? — спросил Джэкс. — Ты хочешь, чтобы мы сели на моего дракона и превратили МонКлем в роскошный бассейн? Если ты не заметила, жестянщики не умеют тонуть.

Я закусила губу. Я заметила это. Мне нужна была Аура. Мне нужен был её щит, чтобы я могла…

Я поклялась, что что-то прошло через меня при этой мысли, я просто не могла понять, что именно. Я повернула голову к туннелю, и мерцающее свечение возникло вокруг входа.

Я не сходила с ума…

Аура была в моём разуме. Я понятия не имела, как и почему, но она только что дала мне именно то, что мне было нужно.

Я улыбнулась.

— Как

— Ты, блядь, с ума сошла? Не у всех есть встроенный механизм спасения, чтобы становиться призраками, вода потечёт в… — Слова Джэкса оборвались, когда он повернул голову к туннелю, увидев именно то, что я уже видела. Соломщики и стражники использовали его, чтобы попасть в Купол, несмотря на то, что мы с Джэксом пытались удержать их внутри МонКлема, но теперь они не могли уйти. Вокруг входа был барьер. Я смотрела, как стражник за стражником бросались вперёд, только чтобы откатываться назад от инерции.

— Какого чёрта? У тебя больше одной Метки?

Я покачала головой.

— Это Аура.

— О, грёбаные Луны, смилуйтесь над моей душой, — Джэкс изобразил молитвенно сложенные руки в форме двух полумесяцев над головой. — Я сражаюсь с безумным призраком.

— Просто поверь мне, иначе мы всё равно здесь умрём, — прошипела я, когда коготь соломщика полоснул по моему предплечью, разрезая кожаную рубашку, которую дал мне Джэкс.

— Ладно, — сказал Джэкс, когда Голубой спикировал вниз, позволяя ему взбежать к себе на спину. Его коготь открылся, его когти раздвинулись, прежде чем сомкнуться вокруг меня. У меня внутри всё перевернулось, когда он взлетел в небо, пролетая над хижинами, окружавшими периметр.

Потребовалась всего секунда, прежде чем соломщики начали следовать за нами в воздух. Но это не имело значения, луна Каэрулус была полностью впереди, и я молилась, чтобы у Джэкса было достаточно сил для того, что ему нужно сделать.

— Давай, Джэкс, — закричала я, надеясь, что он меня слышит.

Волна воды хлынула через горный хребет. Любой соломщик, который был в воздухе, от силы удара падал обратно на землю.

Голубой издал один единственный рёв, прежде чем залить озеро своим огнём.

Вода зашипела, превратившись из глубокой синей в серую, когда железо расплавилось на стражниках, а кожистая часть соломщиков превратилась в пепел.

Я во всю улыбалась, когда щит Ауры сработал. Всё было заперто в деревне.

Давление обожгло мою голову, прежде чем я услышала:

— МАГНОЛИЯ…— Голос Даэса разорвал мои барабанные перепонки изнутри.

Дерьмо.

Он знал, что я выбралась из клетки.

Мой кинжал был прижат к шее Элиона. Приказ Даэса проходил сквозь моё тело, умоляя меня вонзиться в кожу, нажать сильнее.

Он злорадствовал, сидя на троне Элиона, пока я притянул его под него. Мои ноги зажимали его грудь, чтобы он не двигался.

— Запрокинь его голову ко мне, — приказал Даэс. — Я хочу, чтобы он смотрел на меня, когда свет покинет его глаза.

Элион зарычал, когда я другой рукой надавил ему на челюсть, заставляя его смотреть на Короля Мёртвых.

Даэс медленно улыбнулся.

— То, что Солнца и Луны прокляли нас, запретив убивать друг друга в этой жизни, не означает, что ты не умрёшь сотню раз в Загробном мире, — протянул Даэс, рассеянно постукивая пальцем по трону Элиона. — Но сначала я привяжу тебя к себе, заставлю смотреть, что я сделаю с твоим королевством.

— Ты, блядь, ублюдок, — выплюнул Элион.

Даэс открыл рот, его усмешка стала шире, он собирался что-то сказать, когда его лицо исказилось. Гнев охватил его черты, когда он поднялся с трона, стремительно спустился по ступеням, оставив меня одного с Элионом.

Чёрт.

Я собирался довести лезвие до конца через его шею, когда Элион заговорил.

— Он держит твою мать, — прохрипел он, вокруг его рта начала пузыриться кровь.

— Что?

— Даэс держит твою мать в заложницах, — сказал Элион снова, его голос был напряжённым из-за того, что я давил на его рёбра.

— Я не верю тебе. — Мой голос эхом разнёсся по комнате, когда я вонзил кинжал глубже в шею Элиона. Приказ Даэса убить его проходил сквозь моё тело, умоляя меня продолжать.

— Хочешь… доказательств… — прохрипел он. — Сними своё ожерелье.

Я отшатнулся, совсем чуть-чуть.

— Почему?

— Потому что ты узнаешь правду, как только снимешь, — выдавил он. — Твоя мать специально сделала его для тебя, но это я позволил тебе его оставить.

— Мне сказали, это была семейная реликвия. — Мои глаза сузились. Я знал, что он тянет время, знал, что пытается найти выход, и, блядь, это срабатывало. Никто ни разу не упоминал мою мать…

Я не мог остановить приказ Даэса — я убью Элиона или умру, пытаясь — но он не сказал мне, как быстро я должен это сделать. Он не сказал мне, что я не могу сначала задавать вопросы, а мне нужно было знать. Я понятия не имел, когда он вернётся. Это мог быть мой единственный шанс узнать.

— Откуда тебе что-то известно об этом? — спросил я, вытаскивая цепочку из-под рубашки.

— Потому что я твой отец.

— Мой отец мёртв, — выплюнул я. Я не собирался верить этой чуши. Не могло быть, чтобы он…

— Сними и увидишь.

Мне не нужно было этого делать. Я не обязан был его слушать. Но если был шанс, что моя мать всё ещё жива…

Продолжая прижимать нож к его горлу, я свободной рукой снял ожерелье через голову.

Я никогда раньше его не снимал, носил его с тех пор, как себя помнил. Это была единственная часть моей семьи, которая у меня была, даже если я никогда не знал своих родителей, у меня было это. Но, блядь, не могло быть, чтобы всё это было ложью. Не могло быть, чтобы он был моим отцом…

Тот самый человек, который издевался надо мной, который заставлял меня убивать, который сделал своей местью разрушить меня.

— У тебя есть Метка, — сказал Элион, но ему не нужно было говорить. В тот момент, когда ожерелье было снято, я почувствовал её. — Сверхсила, дарованная Нессиум. Это случилось, когда тебе было четыре года, во время одного из наказаний.

Я не мог осознать это, не мог поверить…

— Почему ты не сказал мне?

— Какая разница? — фыркнул Элион. — Я любил её, а не тебя.

Моя хватка на кинжале ослабла, и Элион усмехнулся.

— Я держал тебя рядом на случай, если смогу вернуть её. Я знал, что она не простит меня, если я позволю чему-то случиться с тобой, но затем ты превзошёл всех. Твои навыки были намного лучше, чем у любого другого дракина, которого я когда-либо видел, поэтому я использовал это в своих интересах.

Он замолчал, кровь текла по его горлу, когда я откинулся назад.

— Что это? — спросил я, покачивая цепочку перед его лицом, понятия не имея, как что-то может блокировать Метку.

— Она была на тебе, когда я нашёл тебя в её хижине.

— Вот почему ты выбрал меня для стерилизации, — сказал я, мой голос был сдержан.

— Конечно, — откинулся Элион. — Думаешь, я рискнул бы, чтобы люди узнали о твоей Метке? Что ты живое доказательство того, кто является частью дракина, частью Вильдера. Я запретил тебе когда-либо вступать в какие-либо отношения, чтобы никто не мог подобраться достаточно близко, чтобы узнать.

— Если ты не хотел, чтобы дракины и Вильдеры были вместе, почему ты был с ней?

Выражение лица Элиона изменилось на то, что я не мог прочитать.

— Думаешь, кто-то из нас этого хотел? Мы не могли с собой поделать.

Моё лицо вытянулось, когда ко мне пришло осознание. Мы с Нолли были не первыми…

— Вы эклипсианские избранники?

Он кивнул, лезвие царапнуло его кожу.

— Что с ней случилось? — спросил я сквозь зубы.

— Даэс забрал её. Она родила тебя в своей хижине, но к тому времени, как я добрался туда, её уже не было. Я пытаюсь вернуть её уже больше столетия.

— Как?

— Думаешь, я знаю? — выплюнул Элион. — Всё, что я знаю, — в ту секунду, когда ты родился, её не стало.

— Вот почему ты держал здесь Нолли, — сказал я, когда до меня дошло. — Ты собирался обменять её на мою мать.

Элион кивнул.

— Я знал, что она должна быть важна, раз Даэс послал за ней Таллика. Она была единственным человеком, которому удалось сбежать из Морианна. Всё, что мне нужно было сделать, — это устроить, блядь, зрелище с ней. Мне нужно было, чтобы все говорили о ней, и что может быть лучше, чем позволить ей быть гостьей на Варготи. Мне нужно было, чтобы Даэс был настолько взбешён, что я выставляю напоказ, блядь, отброс, который сбежал от него, чтобы он сделал всё, что я захочу, чтобы вернуть её. Я собирался обменять её на Герину, а вы, блядь, всё разрушили!

Молния заискрилась в воздухе, рикошетом отлетая от него, прежде чем он вернул её обратно и выругался. Он думал, что разговор достаточно отвлёк меня, чтобы я опустил щит. Я держал щит вокруг всего его тела, кроме шеи. Даэс приказал это, только приказ не прекратился, когда он покинул тронный зал. Элион всё ещё был беззащитен.

— Помоги мне, и мы вернём её вместе, — взмолился он, пробуя другую тактику. — Мы наконец сможем…

— Нет, — перебил я его. Мне было всё равно, что у нас одна кровь, я держал нож у его горла не только из-за приказа Даэса, я хотел его смерти.

Я хотел смерти обоих.

Элион выругался, снова пытаясь использовать свою молнию. Только на этот раз я не стал ждать. Вместо того чтобы нож был у его горла, он прошёл сквозь него. Я вонзил в него клинок, как воздух, какую бы силу я ни получил от этой Метки, я сосредоточился на ней, вдавливая лезвие в пол.

Я только что убил своего отца.

Купол был кровавой баней. Всевозможные монстры заполонили землю.

Большинство дракинов были в воздухе, и количество магии, проносившейся по воздуху, было удушающим. Если мы переживём это, после сегодняшней ночи они уже не смогут скрывать свою магию от Вильдеров…

Огонь был повсюду. Брызги воды появлялись из воздуха, но их было ничтожно мало по сравнению с тем, что Джэкс только что сделал с озером. Лозы извивались вокруг трибун, металл и зубы яростно сталкивались, а ветер разрывал всё вокруг, добавляя хаосу беспорядка.

Я всё ещё была в когте Голубого, когда во мне поселилась паника.

Аура… она всё ещё была в яме. Я попыталась перестроиться, но не могла ничего разглядеть за когтем Голубого.

— Джэкс! — закричала я сквозь шум битвы, молясь, чтобы он меня услышал. — Аура в Куполе.

Голубой спикировал низко, облетая яму, прежде чем направиться к небу.

— Нет! Джэкс! — попыталась закричать я, но Голубой продолжал улетать от Ауры.

Если она умрёт из-за меня, из-за того, что я это устроила. Я привела к ней всех драконов…

Голубой приземлился на площадке на полпути между Куполом и замком, прежде чем разжал коготь. Моя Метка включилась прямо перед тем, как я ударилась о камень.

— Аура там внизу, — закричала я, вставая на ноги как можно быстрее. — Мне нужно вернуться к ней…

— Расслабься, — сказал Джэкс, поднимая руки. — Я услышал тебя с первого раза. Она сражается и отлично справляется сама.

— Но она не уйдёт…

— У неё щит вокруг тела. Ни один из монстров Даэса не может до неё добраться. С ней всё в порядке…

Я оставила Джэкса на лестнице, побежав остаток пути вверх, не удосужившись ждать, что он скажет ещё.

С Аурой всё было в порядке. и это всё, что мне нужно было знать.

— Хаэль, — выдохнула я в тот момент, когда увидела его.

Он был весь в крови, сжимая кинжал между телом Элиона и шеей. Я оглядела комнату — Даэса здесь не было, и этого было достаточно, прежде чем я бросилась к нему.

Он пошатнулся, вставая, оставив кинжал торчать из пола, затем набросил ожерелье обратно на голову и пошёл мне навстречу.

Я прыгнула в его объятия, не думая, и слёзы защипали мои глаза, когда я поняла, как сильно нуждалась в том, чтобы он был жив.

— Ты сделал это, — пробормотала я между прерывистыми вздохами. Его одна рука сдвинулась, пока его ладонь не обхватила мою щёку, стирая слезу, скатившуюся по ней.

— М-м-м, — горлом издал звук он, но он был едва слышен, когда он прижался лбом к моему. — Ты в порядке?

Я не ответила сразу, просто наслаждалась тем фактом, что в тронном зале никого больше не было.

Хаэль отстранился, чтобы осмотреть моё лицо.

— Нолли, ты ранена?

Я покачала головой, когда воспоминания об этой неделе промелькнули во мне. Я не должна быть в его руках. Я не должна к нему прижиматься. Это я всё устроила. Я причина, по которой его без остановки пытал Даэс, причина, по которой он убил Элиона…

— Мне так жаль, Хаэль. — Мой голос сорвался, когда мои стены снова рухнули. — Мне так жаль за всё.

— Нолли, — сказал он, его рука сжалась вокруг моего лица, всё ещё обхватывая мою щёку. — Мне нужно знать, что ты в порядке.

Я отшатнулась, потому что он не был в порядке. Его губа была рассечена поверх уже имеющегося шрама, и я могла лишь мельком увидеть глубокий порез на его груди, выглядывающий из-под ворота рубашки. Другие части его тела были обожжены. Кожа кое-где была разорвана. Я была почти уверена, что его ногтей не было, и знала, что почти каждый дюйм его тела покрыт синяками.

— Я не хотела, — прошептала я, слова застревали в горле. Только на этом я могла сосредоточиться. Он должен ненавидеть меня. — Я не хотела. — Я остановилась. Начала снова. — Я не хотела…

— Тсс, — рука Хаэля начала двигаться по моему лицу, заправляя пряди волос за уши. — Я знаю.

Последний остаток самообладания, который у меня был, сломался. Моё дыхание перехватило, когда слёзы медленно потекли по моему лицу. Хаэль вытирал их, затем притянул меня ближе к своей груди. Я всё ещё была в его руках…

— Это не твоя вина, Нолли.

Я покачала головой. Он не имел права это списывать со счетов. Он не имел права смотреть на это сквозь пальцы.

— Мне жаль, — сказала я снова, потому что мне нужно было.

— Мне тоже жаль, Нолли.

Это заставило меня рыдать ещё сильнее. Солнца, я сказала себе, что закончила плакать, но я разваливалась в его руках, снова разбиваясь вдребезги. Словно в тот момент, когда я оказывалась рядом с ним, я расклеивалась, туго завязанный клубок, в который я сжалась, распутывался.

— Не ты должна жалеть, — рыдала я, едва выталкивая слова. — Я причина, по которой ты вообще в этой ситуации. — Мой голос дрогнул, когда я посмотрела на него. — Я причина, по которой ты пострадал.

— Мне жаль, — сказал он, его руки всё ещё обхватывали моё лицо, — за всё, через что ты прошла, Нолли. — Мускул на его челюсти напрягся. — И мне жаль твоего любовника.

— Любовника? — отшатнулась я.

— Парня, ради которого ты продала свою душу, — сказал он. — Мне жаль, что он мёртв.

Мои губы приоткрылись, осознав, как всё это выглядит для Хаэля. Я покачала головой, пытаясь и не в силах выговорить слова.

— Масин был… — Я сглотнула. Замолчала. Начала снова. — Масин был моим младшим братом.

Мгновение прошло, а затем…

— Блядь. — Его глаза искали мои. — Мне так, блядь, жаль, Нолли.

Я отодвинула слёзы в сторону, я не собиралась делать это здесь, не сейчас. Позже я сорву этот пластырь. Если я выживу, я разберусь с этим тогда.

— Всё в порядке, — сказала я, качая головой, хотя это было не так. Ничто из этого не было в порядке.

Хаэль выдохнул.

— Хоть что-то было реальным? — прошептал он. Его большой палец на мгновение остановил своё движение по моей щеке, но он не отстранился.

— Что? — выдохнула я.

— Это было реально, Нолли? Кроме того, что тебя заставили быть в Вивене. Хижина, это было…

— Да, — кивнула я, моё дыхание перехватило. — Я хотела остаться. — Я посмотрела в его глаза, желая, чтобы он увидел правду. Я чувствовала, как снова теряю контроль. — Я не хотела. Я…

— Тогда остальное не имеет значения, — перебил он меня. Его большой палец снова начал ритмично гладить мою щёку, когда он прижался лбом к моему. — Для меня это тоже было реально, — тихо сказал он.

Мы оставались так дольше, чем следовало. Хаэль продолжал проводить пальцами по моей щеке и волосам, и я ненавидела, сколько утешения я находила в его прикосновениях. Ненавидела это, потому что знала, что Даэс использует это против меня. Это было только начало, то, что он сделал с Хаэлем на этой неделе, было ничем по сравнению с тем, что он ещё сделает.

Я не хотела, чтобы это заканчивалось, не хотела когда-либо покидать его объятия…

— Нам нужно идти. — Я медленно отстранилась.

Хаэль кивнул, осторожно опустив мои ноги на землю. Зелёный освещал окно, смешиваясь с голубым, когда луна Виридис переходила вперёд. Прошёл ещё один час.

Хаэль поднялся по ступеням помоста к мёртвому телу Элиона. Я смотрела, как мышцы на его спине двигаются, когда он вытащил кинжал из пола. Он повернулся, перепрыгивая через ступени, вытирая кровь об остатки своей кожи.

— Есть шанс, что ты позволишь мне убить этого ублюдка? — спросил Хаэль.

— Как? — ахнула я, мои глаза расширились. Я хотела не больше, чем чтобы Даэс умер.

— Этим, — он протянул кинжал.

— Клинок из драконьего пламени, — выдохнула я, вспоминая, как близнецы упоминали его.

Хаэль кивнул.

— Я сделал его десятилетия назад. Вокруг лезвия щит, запирающий огонь внутри металла. Он активируется, только когда вонзается в плоть.

Я всё ещё смотрела на кинжал, мой взгляд зацепился за каплю крови, которую Хаэль пропустил.

— Нолли, — сказал он, понижая голос. — Я хочу не больше, чем, блядь, разорвать его на части. Я хочу засунуть эту штуку так глубоко ему в глотку, чтобы она расколола его надвое. Но, если хочешь, если хочешь сделать это сама…

Его голос затих, и я вспомнила его предложение в убежище.

«Я пойду в Морианн прямо сейчас и убью его так медленно, что это займёт месяцы. Чёрт, я вытащу его сюда, чтобы ты могла сделать это сама, если захочешь.»

— Я хочу сделать это сама, — сказала я, удивляя себя.

Я хотела сделать это ради Масина. Ради себя.

Он перевернул кинжал в руке, поворачивая рукоятку ко мне.

— Возьми это. — Он протянул его мне. — Но я пойду с тобой.

Я взялась за рукоятку, поворачивая лезвие из стороны в сторону. Металлический наконечник мерцал вдоль лезвия от сконсов, и я поклялась, что вижу проблески красных и оранжевых завихрений под серебром.

Он взял мои руки в свои.

— Ты сможешь это сделать, Нолли?

Я ответила не сразу, просто продолжала смотреть на лезвие между нашими руками.

— Позволь мне прояснить, —

— Я уверена, — перебила я его. — Я могу это сделать.

Я не позволю Даэсу забрать у меня что-то ещё…

— Не показывай ему лезвие, пока не будешь готова. — Он обхватил моё лицо в тот момент, когда я почувствовала, что Даэс вошёл в мою голову. — Он всё ещё думает, что оно у меня. Я понятия не имею, куда он ушёл, но он скоро вернётся.

Я выдохнула, пряча кинжал за пояс. Я не сказала Хаэлю, что было слишком поздно. Даэс уже знал. Он покинул Хаэля в тот момент, когда понял, что я сбежала. Он искал меня…

— Иди ко мне, маленький призрак. Я жду снаружи замка, если хочешь использовать свой кинжал, — пропел он у меня в голове, приказ прошёл через меня. —Я бы с удовольствием посмотрел, как ты попробуешь.

Я всё ещё могла это сделать. Я должна была.

— Нолли, — резко выдохнул Хаэль, шагнув ко мне. — Я знаю, что ты сможешь это сделать, но если что-то пойдёт не так, я хочу, чтобы ты оставалась прозрачной, а затем нашла Ауру. Она сможет держать вокруг тебя барьер, чтобы Даэс не мог до тебя добраться, а когда ей нужно будет восполнить запас, используй свою Метку. Что бы ни случилось, не возвращайся к нему.

Я покачала головой. Если мы переживём это, я планировала спросить его об Ауре, о том, почему он верит, что она сделает это для меня, и что случилось в МонКлеме, но не сейчас. У нас не было времени.

— Мне нужно идти одной, — сказала я, включая свою Метку, чтобы Хаэль не мог меня остановить, и в тот момент, когда я это сделала, Даэс покинул мой разум.

Я отшатнулась назад, пытаясь прийти в себя. Мне было наполовину интересно включить её снова, чтобы проверить теорию, но Хаэль смотрел на меня, и я знала, что он остановит меня, как только я это сделаю.

— Нет, я пойду с тобой. Это слишком опасно, он может причинить тебе боль.

— Хаэль, — я покачала головой, почти смеясь. — Я уже мертва, — сказала я. — Он не может убить меня, если я использую свою Метку. — И, возможно, он не мог слышать мои мысли…

— Нолли… — начал Хаэль, но я перебила его.

— Если ты придёшь, он просто использует тебя против меня.

— Тогда пусть делает со мной всё, что, чёрт возьми, захочет, но ты не пойдёшь одна.

Меня тошнило от того, что Даэс забирает у меня вещи, тошнило от того, что он причиняет боль тем, кого я люблю, тошнило от манипуляций. Я должна была сделать это одна.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

— Прости, — сказала я на выдохе. — Но я обещаю, я могу это сделать. — Я не оглядывалась, когда начала бежать.

Хаэль выругался, прежде чем я исчезла сквозь стены, пытаясь потерять его, пока пробиралась к Даэсу.

Я знала, что он погонится за мной. У меня было лишь короткое окно, чтобы сделать это, прежде чем он найдёт меня. Моим единственным преимуществом было то, что он понятия не имел, куда я иду, и даже если бы знал, ему потребовалось бы вдвое больше времени, не срезая через замок.

Я послала последнюю молитву Солнцам и Лунам, чтобы это сработало — чтобы это был последний раз в моей жизни, когда я подчиняюсь одному из приказов Даэса.

Блядь. Блядь. Блядь.

Я бросился к двери, проклиная Луны, когда побежал за Нолли.

Я пытался следовать за тем притяжением, которое чувствовал всякий раз, когда она уходила, но оно петляло по замку по пути, которому я не мог следовать.

Я понятия не имел, куда ушёл Даэс, и мысль о том, что Нолли сражается с ним одна, пугала меня до смерти.

Мне было откровенно страшно. Мне стоило огромных усилий предложить ей шанс убить его. С тех пор как я узнал, что он тот, кто причинил ей боль, я хотел не больше, чем самому вонзить в него нож.

Но я не хотел отнимать это у неё. Я знал, что бы он ни сделал со мной за то короткое время, что держал меня в плену, было ничем по сравнению с тем, что вынесла Нолли.

Я просто не думал, что она пойдёт за ним одна.

Коридоры начали заполняться, но я почти не замечал. Я никогда раньше не был в замке во время Солнцестояния, всем дракинам было приказано оставаться в МонКлеме, и мы предпочитали так. У нас было своё празднование этой ночи, и любой возможности избежать обязательного придворного этикета почти все наездники предпочитали.

Я знал, что Элион приказал всем сидеть по домам. Он не хотел рисковать, чтобы Вильдеры узнали о наших силах, особенно о том, что сегодня ночью луны их усиливают, но теперь мне было наплевать, кто меня увидит.

Я только что повернул за угол, когда Кэш и Лаксин вышли на вид.

— Куда-то собрался, Аррик? — поддразнил Кэш.

Я попытался пробежать мимо них. У меня не было времени беспокоиться о том, чего они хотят, но в тот момент, когда я двинулся, Кэш телепортировался на мой путь, а затем использовал инерцию, чтобы толкнуть меня к стене.

— Отвали, — прошипел я, отталкивая его.

Взгляд Лаксина скользнул к моей руке, уставившись на кровь, покрывающую мои пальцы.

— Мы слышали небольшой слух, что Элион, возможно, мёртв, — протянул он, переворачивая кинжал в руке так, что лезвие кружилось над его пальцами.

У меня не было времени на это…

Я снова двинулся мимо них, на этот раз готовый к тому, что Кэш телепортируется, только теперь он использовал свой телекинез. Двери были сорваны с петель по всему коридору, блокируя единственный проход, путь, по которому меня вело притяжение к Нолли.

К чёрту это.

Гнев и разочарование охватили меня, угрожая вырваться наружу. Нолли шла за Даэсом, возможно, она уже была с ним…

Я врезался в двери, но они не поддались. Затем боль пронзила моё плечо, когда Лаксин бросил кинжал.

Я медленно развернулся, игнорируя белую горячую агонию, текущую по моей руке, когда мои мышцы сдвинулись. Кровь капала с моего плеча, когда рукоятка встретилась с плотью.

Лаксин усмехнулся, вытаскивая ещё один клинок, только на этот раз я был

Я не планировал убивать их сегодня ночью, несмотря на то, что меня заставляли быть палачом Элиона, я ненавидел это делать. Но сейчас у меня не было проблем с тем, чтобы отправить обоих в Ад.

Миру всё равно будет лучше без них.

— Теперь ты не можешь уйти, — усмехнулся Кэш. — Мы только начинаем.

Лаксин бросил ещё один клинок, но я остался неподвижным, не вздрагивая и не отводя взгляда от него, когда кинжал полетел по воздуху ко мне.

Я смотрел, как улыбка Кэша спала, как Лаксин отшатнулся на шаг назад. Клинок отскочил от моего воздушного щита, затем с грохотом упал на пол перед нами.

— Какого хрена? — начал Кэш, но затем я сорвал с себя ожерелье, позволяя своей Метке наполнить мои вены. Я снова ударил по дверям, дерево теперь гнулось, как бумага, без Чёрных Песков, блокирующих мою силу.

Я вытащил острый кусок дерева из обломков и повернулся к ним лицом.

— Я не забыл упомянуть, что у дракинов есть магия? — улыбнулся я, затем перевернул кусок дерева в руке, как это делал Лаксин с кинжалом.

Взгляд Кэша метнулся к кинжалу, упавшему на пол. Другой клинок всё ещё был в моём плече. Я ещё не вытащил его. Кэш использовал свой телекинез, чтобы притянуть кинжал к себе, или попытался. Я уже держал вокруг него щит. Я смотрел прямо на него, пока он видел, как кинжал завис над землёй на секунду, прежде чем упасть обратно.

Его глаза расширились, его светлые волосы пропитались потом. Он попробовал снова, но это всё равно не сработало.

Затем он попытался телепортироваться сам, но у меня был готов другой щит, запирая их здесь со мной.

— Теперь ты не хочешь уходить, — бросил я обратно слова Кэша. — Мы только начинаем.

Даэс смотрел на меня, когда я спускалась по ступеням к посадочной площадке. Лёгкий ветер дул сквозь горы, но я не чувствовала его. Я держала свою Метку включённой.

Луна Виридис теперь полностью заслоняла остальные пять, окрашивая Вивен в яркий зелёный оттенок.

— Ты не можешь победить меня, маленький призрак, — прошипел Даэс, когда я достигла последней ступени, его голос наполнился злобой. — Тебе придётся убрать свою Метку, если хочешь использовать это. — Его глаза скользнули к моему поясу, где был спрятан кинжал. — И как только ты это сделаешь, я буду контролировать тебя.

Я остановилась, мои глаза вспыхнули. Я знала, что Даэс мог заставить меня делать всё, что захочет, я прожила с этим годы. Он не мог контролировать меня, когда я использовала свою Метку. Я могла включать и выключать её по своей свободной воле — я просто никогда раньше не знала как, — но я не осознавала, что он не может контролировать меня, пока я её использую. Я никогда не проводила этой связи, в основном потому, что никогда не могла продержать свою Метку включённой достаточно долго рядом с ним, чтобы понять это. Какая бы телепатия ни была у него от его связи Винкулум с Атером, она не работала, когда я была призраком.

Я не могла сказать, обрадовало меня это или разозлило, узнать, что всё, что мне нужно было сделать, это научиться использовать эту форму, и я могла бы выйти из его замка, и он не смог бы меня остановить.

Я послала безмолвную благодарность Нессиум, сожалея о всех тех случаях, когда желала, чтобы меня благословила Купио.

Раньше я сомневалась в ней, годами была обижена, желая иметь другую Метку, чтобы защитить себя, чтобы помочь мне сбежать. Но она дала мне всё, что мне было нужно. Это не только помешало Даэсу изнасиловать меня, но и он не мог убить меня, не мог проникнуть в мою голову, и теперь не мог читать мои мысли.

— Сегодня я победил, — продолжал Даэс, его голос повышался. — И я сделаю твою жизнь, блядь, адом. Ты будешь умолять о смерти вместе со своим братом. — Я поморщилась, напоминание вонзилось мне в сердце. — Но я не позволю тебе, — продолжал Даэс, кружа вокруг меня. Он откинул капюшон, снял маску и бросил её на землю. — Я оставлю тебя в живых, чтобы ты никогда больше его не увидела, и всё, что ты сможешь делать, умолять об этом.

Я отшатнулась назад, пока он продолжал, каждое слово было как удар под дых.

— Я тоже оставлю твоего парня в живых, чтобы он мог смотреть, что я с тобой делаю. — Даэс улыбнулся, оглядывая моё тело, кровь капала из его рта, и впервые его физические черты выглядели демоническими, даже без маски.

Он продолжал кружить вокруг меня, медленно двигаясь вперёд. Он настигал меня, мои ноги опасно приближались к краю.

— Ты всегда будешь принадлежать мне, Магнолия, — прошипел он. — ТЫ МОЯ.

Нет. Этого не случится. Либо Даэс умирает сегодня, либо я. Я не вернусь с ним в Морианн. Я не буду…

— Хочешь узнать маленький секрет? — прошептал он теперь, его голос смягчился, перемена была резкой. — Масин никогда не падал в Экзаминис.

Тишина растянулась, хотя я знала, что вокруг меня гремит лязг металла. Драконы ревели, монстры визжали, но я ничего этого не слышала. Его слова преследовали меня, обвивались вокруг моего сердца и сжимали, пока я не могла дышать.

— Нет, — всхлипнула я, мой голос прерывался, мои стены рушились. — Нет, — сказала я снова. — Я видела, как он умер. Я видела, как он…

Даэс просто усмехнулся, когда до меня дошло.

Его дракон Атер…

— Ты-ты заставил меня увидеть это? Это была просто иллюзия?

Он кивнул, наклоняясь надо мной, когда я перестала пятиться.

— Я смотрел, как ты отбиваешься от кого-то вдвое больше тебя из-за куска хлеба, — протянул Даэс, и мой желудок перевернулся. — Я захотел тебя тогда и знал, что сделаю тебя своей. Было легко проникнуть в твою голову. Всё, что мне нужно было сделать, — манипулировать твоим зрением и заставить тебя думать, что твой брат упал в реку.

Нет. Нет. Нет.

— Но он не упал. Он был вполне жив, когда смотрел, как его единственная сестра заключает сделку с дьяволом. Для него ты бросила его из-за еды, добровольно уйдя со мной все эти годы назад. Ты оставила его одного. Ты оставила его умирать с голоду. Ты причина, по которой он умер на моих улицах годами позже…

НЕТ. НЕТ. НЕТ.

Мои руки сжались на ушах, колени подогнулись, я упала на землю и закричала. Рыдания охватили меня. Чувство вины снова и снова вонзалось мне в грудь,

Масин…

Я пыталась держаться, всего четыре секунды, это всё, что мне было нужно, но я разваливалась. Так не должно было случиться. Я не должна была позволять тому, что он делает, влиять на меня. Поэтому я пришла без Хаэля…

Даэс улыбнулся мне сверху вниз, затем присел на корточки. Кольца в его глазах были извращённым напоминанием о том, что я сделала. Я поклялась, что снова чувствую жжение, когда голубые полосы обожгли мои радужки, навсегда привязывая меня к нему.

Даэс не мог читать мои мысли сейчас, он не знал, что я планирую.

Четыре секунды, Магнолия. Потом можешь позволить себе развалиться на части…

— Твоя душа моя, маленький призрак, — пропел он, дразня, торжествуя, словно знал, что уже победил. — Ты отдала её мне…

Его слова оборвались, когда кинжал Хаэля пронзил его сердце, огонь распространился наружу красивым порхающим движением, которое завораживало.

Его взгляд метнулся к моей руке — единственной части меня, которая была материальной. Если бы я не была так разрушена, я бы улыбнулась, смаковала бы этот момент. Гордилась бы собой за то, что изолировала свою Метку на одной части тела, продолжая блокировать его. Именно поэтому я не спала эту неделю, именно этому я так усердно тренировалась…

Но я была мертва. Моя душа была так раздроблена новостью о Масине, что я не могла собрать удовлетворения.

— Единственный человек, которому я принадлежу, — процедила я, вонзая кинжал глубже в его грудь и проворачивая, — это я.

Нолли. Нолли. Нолли. Нолли.

Мне потребовалось слишком много времени, чтобы узнать этот звук, понять, что Хаэль кричит моё имя в дюйме от моего лица.

Его руки обвились вокруг моей талии, пытаясь оттащить меня от чего-то, заставить меня остановиться…

Всё было затуманенным пятном с того момента, как глаза Даэса потускнели и его голова откинулась.

Я моргнула, посмотрев на свою руку.

Она была красной.

— Всё в порядке, Нолли. Ты в порядке. Ты в порядке. — Я уронила нож и обмякла в руках Хаэля, пытаясь осознать его успокаивающие слова.

— В порядке? — фыркнул кто-то. Я моргнула и увидела Джэкса, смотрящего на меня широко раскрытыми глазами. — Она сейчас настоящий псих, брат.

— Я держу тебя, Нолли, — сказал Хаэль, намеренно игнорируя Джэкса. — Ты в порядке. Ты сделала это. Ты убила его. Он больше не придёт за тобой. Он мёртв.

Мёртв.

Это слово застучало в моей голове. Мёртв, как Масин.

Осознание медленно возвращалось ко мне, обвиваясь вокруг горла, пока не стало удушающим.

Я втянула воздух, мой гнев перешёл в слёзы, и я зарыдала в грудь Хаэля, слушая, как он снова и снова говорит, что со мной всё будет в порядке.

Но это было не так. Моё сердце было вырвано. Даэс успел уничтожить остатки моей души, прежде чем я убила его…

Я убила его…

Я посмотрела вниз, моргая, не до конца веря тому, что вижу.

Даэс лежал на спине. Я не была уверена, как долго я вонзала в него нож снова и снова, прежде чем Хаэль остановил меня.

Я украдкой взглянула на его лицо. Его глаза были открыты, неподвижны, слепо смотрели в небо.

Я наклонилась вперёд и втянула воздух. Вокруг его радужек всё ещё были два голубых кольца, а значит, они всё ещё были вокруг моих.

Я отшатнулась назад, вырываясь из хватки Хаэля.

Нет. Нет. Нет.

Мне нужно, чтобы они исчезли. Я не хотела напоминания, не хотела видеть часть его, всё ещё живущую во мне, каждый раз, когда смотрю в зеркало.

— Нолли… — Хаэль был неуверен, осторожен. Его руки были вытянуты, почти касаясь меня. — Ты близка к краю, будь осторожна.

Я моргнула, глядя на него. Мне было всё равно. Сейчас я могла думать только о том, что мной снова манипулировали. Что я бросила своего брата, что он никогда не падал в реку, и меня так глупо, так по-дурацки обманом заставили оставить его одного.

Новые рыдания разорвали меня, но это была сплошная злость. Мне хотелось поднять кинжал и снова и снова убивать Даэса.

— Хаэль, у нас нет времени нянчиться с ней сейчас. Она должна знать.

Я вытерла слёзы, пытаясь затолкать все мысли о брате в самую глубокую часть своего сознания. Я раскопаю эту могилу позже. Я разберусь с этим позже…

— Что я должна знать? — спросила я, мой голос всё ещё был болезненно разорван в клочья.

— Чёрт, Джэкс. Дай ей, блядь, минуту, — прорычал Хаэль, не сводя с меня глаз, и я поняла, что он всё ещё беспокоится о крае, о том, как близко я к нему нахожусь.

Я посмотрела на Джэкса, надеясь, что он ответит.

— Ты теперь вроде как Королева Морианна, — сказал он, сохраняя невозмутимое лицо. — Я не знаю, что это у тебя происходит, — он указал на Даэса, — но тебе нужно что-то сделать с монстрами.

Я проследила за его взглядом и уставилась на сотни проколов, которые я снова и снова наносила на тело Даэса. Он был весь в красной крови. Я смотрела, как она сочится из него и на камень посадочной площадки.

Я тоже была вся в ней, полностью пропитана, так что выглядела так, будто купалась в ней.

Было начало луны Виридис, когда я вышла сюда, а теперь в небе был Игнис, а значит, с момента моего появления на улицу должен был пройти ещё час.

Час того, как я вонзала в него нож, час того, как я рыдала, вкладывая всю свою злость в то, чтобы разрезать его плоть настолько, насколько это было возможно.

Я поняла, что этого никогда не будет достаточно. Мне хотелось вернуть его к жизни, чтобы сделать всё снова. Мне хотелось резать его снова и снова, пока ничего не останется…

Но слова Джэкса.

«Королева Морианна»и«сделать что-то с монстрами».

— Что ты имеешь в виду? — заикаясь, спросила я, глядя на него.

— Я не знаю, то ли потому, что ты та, кто убил его, — мягко сказал Хаэль, и я резко перевела взгляд на него, — то ли потому, что в тебе живет часть его.

Он смотрел прямо на меня, на кольца вокруг моих глаз. У меня не было шанса рассказать Хаэлю об этом. Большинство людей просто думали, что это часть моего цвета глаз, голубой бесшовно сливался с моим естественным серым. Но каким-то образом Хаэль знал. Он, казалось, всегда знал, даже без моих слов.

Он ждал, ждал, когда придёт

— Королева? — выдохнула я, падая на пятки. Хаэль подскочил, и как только я двинулась, у меня за спиной возникло мерцание.

— Твоя магия теперь вернулась? — спросила я. Возможно, мне следовало бы больше беспокоиться о том, что если бы не его щит, я бы упала насмерть.

Хаэль кивнул, но не стал вдаваться в подробности. Ему не нужно было. Его сделка с Даэсом закончилась в ту секунду, когда я убила его.

Так же, как и моя.

Он медленно пошёл ко мне, словно боялся, что я действительно прыгну.

Он не убрал свой щит, и я поняла, что, должно быть, мне ещё хуже, чем я чувствую.

— Посмотри, — мягко сказал он, указывая вниз, за край площадки.

Я повернулась, сделав крошечный шаг назад, чтобы мои ноги действительно стояли на камне, а не на его щите.

— Я не знаю, когда произошёл перелом, но они все перестали сражаться несколько минут назад.

Я посмотрела вниз на выступающие горы, лестница была высоко встроена в начало подъёмов Драконьих Каскадов, и у меня чуть не отвисла челюсть.

Каждый монстр, блядь, полз, карабкался, шёл или летел к началу хребта.

Они окружили лестницу, все смотрели вверх и ждали. Ожидали…

— Они ждут приказов, — сказал Хаэль, подходя встать рядом со мной.

— Ага, — добавил Джэкс. — Так что если бы ты могла отправить их всех обратно в Ад, прямо сейчас, это было бы неплохо. Я сегодня, блядь, выдохся.

Я покачала головой.

— Я не хочу этого, — сказала я. — Я не хочу ничего из этого.

Я хотела убраться как можно дальше от Даэса. Я не хотела его титула, его замка, его королевства и уж точно не хотела его монстров.

— Я знаю, — мягко сказал Хаэль. — Я помогу тебе всё это выяснить. Мы сделаем это вместе.

— Королева Мёртвых и Король Живых, — произнёс Джэкс, — и они даже не могут избавиться от монстров.

Я посмотрела на Хаэля, мой взгляд метнулся к его.

— Элион был моим отцом, — сказал он, затем добавил тише: — Я ошибся, что уже рассказал Джэксу.

Он протянул руку, ожидая меня.

— Я помогу тебе, — сказал он. — Со всем. Мы сделаем это вместе.

Я взяла его за руку, переплетая свои пальцы с его, и снова осознала, что мы проходим через одно и то же.

Все монстры и твари теперь подчинялись мне. Я могла управлять ими, могла заставить их делать всё, что захочу, и сейчас это означало отправить их всех обратно в нижнюю часть замка Даэса —моего замка.

Я предположила, что магия, связывающая их со мной, работает так же, как связь Винкулум, потому что в тот момент, когда я подумала о приказе, они подчинились.

Я не знала, что с ними делать. Я знала, что оставлять их взаперти — не выход, но я не могла просто позволить им свободно бродить.

Однако они были другими. По крайней мере, по тем мельком замеченным мной деталям. Они не были такими кровожадными. Они всё ещё были монстрами, которым нужно было есть, но они не казались такими безжалостными, как я когда-то считала.

Только со стражниками я знала, что делать. Стоя на выступе, я немедленно отдала приказ, освободив их всех.

Я знала, что каждый из них ненавидел то, что с ними случилось, что то, что сделал Даэс, было проклятием, а не спасительным актом благодати. Я смотрела, как плавится металл, некоторые становились призраками и плыли в сторону Морианна, к реке, в то время как другие возвращали свои тела.

Как они попали в броню, так и вышли из неё. Некоторые живыми, некоторые уже мёртвыми.

Я чуть не обмякла, когда увидела, как их рты и глаза переформировываются, кожа отрастает, а каждый кусочек брони спадает.

Но что касается всего остального, я понятия не имела, что делать.

Мы знали, что хотим объединить два королевства.

Хаэль предложил оставить Морианн для монстров и мёртвых и переселить всех в Вивен, но какая-то часть меня не могла этого сделать.

Там было слишком много воспоминаний, слишком много боли, и казалось неправильным оставлять его заброшенным.

Это было место упокоения мёртвых, и Масин был…

Я втянула воздух, не позволяя себе углубляться в это, пока.

Я сделаю Морианн процветающим. Я отстрою всё с нуля. Я уничтожу пещеры Тёмного Рынка, искореню преступность, буду работать над искоренением бедности и построю больше домов.

Я хотела, чтобы был выбор. Чтобы любой мог легко решить, хочет ли он жить в Морианне или Вивене, или, по крайней мере, я хотела, чтобы Морианн был мирным местом, которое можно было бы посетить, если нужно связаться с умершими.

На это потребуется время, но у нас было время.

У нас было всё время в мире.

— Ты готова? — спросил я, открывая дверь Нолли.

Прошло две недели после Солнцестояния, и я был удивлён тем, как хорошо оба королевства это восприняли. Кроме нескольких Вильдеров, мы не встретили большого сопротивления. Мы были не единственными, кто ненавидел королей, но я знал, что сотрудничество продлится только до тех пор, пока им будет нравиться то, что происходит. Именно поэтому мы не прекращали работать с того самого момента, как всё случилось.

Всё это была одна большая, блядь, головная боль, и мне нужен был перерыв — нужно было это.

Мои глаза скользнули к ней, она стояла у кровати. Перед ней были разложены пять сундуков, некоторые всё ещё наполовину открыты. Оборки и кружева были упакованы поверх друг друга.

— Да, — сказала Нолли, скрещивая руки. Она обошла кровать, полностью игнорируя экстравагантное количество одежды. — Пошли.

Я приподнял бровь.

— Ты что-нибудь берёшь с собой?

Нолли покачала головой.

— Нет.

— Абсолютно нет, — прохрипел мужской голос, и я поднял глаза и увидел Брана, топающего ногой по полу. — Тебе нужно взять с собой сумку. Нельзя, чтобы тебя видели в одном и том же два дня подряд.

На следующее утро после Солнцестояния он ясно дал понять, что остаётся личным помощником Нолли, заявляя, что если она собирается быть королевой, то должна выглядеть соответственно.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что он совершенно серьёзен. Мы обсуждали, что делать со всеми гражданскими, а он вплыл, как будто выбор одежды Нолли был самым важным, что существует.

Я не жалел об этом, глядя на чёрный наряд, который был сейчас на ней. Свободные штаны и топ почти сходили за платье, облегая её во всех нужных местах, но

— Тогда нас никто не увидит, Бран. Мы уезжаем всего на одну ночь.

Руки Брана упёрлись в бока, когда он уставился на неё.

— Завтра ты едешь в Морианн. Если ты не возьмёшь это, тебе нечего будет надеть нового.

Нолли напряглась. Я заметил это только потому, что понял, что смотрел на неё. Мы с Джэксом дважды были в Морианне, а Нолли — ещё нет. Завтра она вернётся туда впервые. Я знал, что она нервничает. Я сказал ей, что если она никогда больше не захочет туда ехать, это нормально. Я мог управлять королевством и делать с ним всё, что она захочет. Но она просто покачала головой и сказала, что ей нужно сделать там две вещи. Я не стал её расспрашивать, не хотел заставлять её вдаваться в подробности, если она не готова. Завтра я узнаю, что она хочет сделать, и что бы это ни было, я буду рядом с ней.

Но поездка в Морианн будет для неё тяжёлой. Даже с Даэсом и Элионом мёртвыми, для нас обоих это было далеко не кончено. Наши травмы будут продолжать преследовать нас, вылезая из тени, когда мы меньше всего этого ожидаем, и её поездка в Морианн открывает дверь всему, что она похоронила.

Это была одна из причин, по которой я заставил нас сделать это сегодня вечером. Ей нужна была ночь отдыха, нужно было отвлечение.

С самого Солнцестояния мы почти не могли поговорить наедине, и я эгоистично хотел провести ночь с ней.

— Это значит, что я могу управлять монстрами? — спросил Джэкс, врываясь в дверь, что и было главной причиной нашего отсутствия времени наедине. Мы с Нолли оба назвали его вторым, и я начинал жалеть об этом.

Нолли подняла глаза и увидела Джэкса, широко улыбающегося и отправляющего в рот виноград.

— Ч-что?

— Ну, знаешь, раз ты управляешь монстрами и собираешься сегодня ночью быть занятой, ну… трахаться, так что если я буду главным, то смогу ли я управлять монстрами, пока вас нет? Я как раз думал о том, что бы я хотел с ними сделать…

— Нет, — прорычал я на Джэкса, перебивая всё, что он, чёрт возьми, собирался сказать. — Ты не можешь ничего делать ни с одним из них. Никогда.

Я любил Джэкса, но никогда не хотел ударить его так сильно, как сейчас. Щёки Нолли запылали, но она опустила глаза в пол, ничего не говоря. Блядь. Я не хотел, чтобы она думала, что я вытаскиваю её из замка только для того, чтобы переспать с ней.

После того как я узнал о её прошлом, я бы не удивился, если бы она никогда больше не захотела заниматься сексом, и меня это устраивало. Я возьму столько от неё, сколько она готова мне дать, и никогда не буду давить на неё, требуя большего.

Я всё ещё не мог поверить, что Король Мёртвых причинил ей боль, и никогда в жизни я не испытывал такого облегчения, как когда узнал, что она наконец свободна от этого, блядь, ублюдка.

— Пошли, — сказал я Нолли, подталкивая её к двери, затем повернулся обратно к Джэксу. — Если ты сделаешь что-нибудь глупое, пока нас нет, я лишу тебя титула.

Нолли молчала, пока мы летели на Ауре в убежище. Всё было размыто с того момента, как я понял, что она ушла из хижины несколько недель назад, и сейчас возвращаться было сюрреалистично.

Я рассказал ей, что случилось с Элионом, в перерывах между хаосом, но мы не смогли полностью поговорить об этом. Я даже сам не смог этого осмыслить.

Я был частью Вильдера, частью дракина. Мы с Нолли оба сказали, что запрещаем Имассуру. Это было одним из первых наших дел. Любой может быть с любым. Никакого принудительного размножения, никакой стерилизации, никаких больше правил против Вильдеров и дракинов.

Мне пришлось снять ожерелье, чтобы доказать всем, что рождённый от обоих может существовать. Я знал, что для перемен потребуется время, но я был доволен нашими решениями на данный момент.

После моей демонстрации, доказывающей, что у меня есть Метка, я больше не снимал ожерелье. Оно было символом комфорта. Я носил его всю свою жизнь, металл приятно ощущался на груди, и я не был готов от этого отказаться. Но я также носил его рядом с Нолли. Я не доверял своей собственной силе без него, пока не потренируюсь, пока не узнаю свои пределы.

— Хочешь выпить? — спросил я, направляясь на кухню, когда мы прибыли. Хижина была точно такой же, какой я её оставил.

Она кивнула, и я смотрел, как она садится на диван, прежде чем взял бутылку и сел рядом с ней.

Я передал ей бутылку, давая ей сделать первый глоток. Луны знали, что ей это нужно. Она сделала долгий глоток, слегка поморщившись, когда жидкость потекла по горлу, прежде чем вернуть бутылку мне.

— Ты в порядке? — спросил я, хотя уже знал ответ. Никто из нас не был в порядке.

Она издала смешок, но в нём не было тепла.

— Я рада, что он мёртв, но мне почти хочется, чтобы он не был, чтобы я могла убить его снова.

Я сделал глоток из бутылки, потому что точно знал, что она имела в виду. Чёрт, я хотел вернуть Даэса к жизни, чтобы сделать это самому. Но я рад, что это сделала она, рад, что она смогла получить крупицу облегчения, даже если его никогда не будет достаточно.

— Хаэль, — сказала Нолли, привлекая моё внимание обратно. — Кажется, я знаю, кто твоя мать.

Я ничего не сказал, просто ждал, пока она продолжит.

— Я знала её, — начала она, её голос был тихим. — Она была единственным добрым человеком ко мне, пока я была его рабыней. Ты сказал, что Даэс забрал её сразу после твоего рождения, и там была… — она замолчала, подняв на меня глаза, и я уже мог сказать по её выражению, что она собирается сказать. — Был призрак с округлившимся животом. — Она сглотнула. — Я думаю, твоя мать умерла вскоре после этого. Думаю, поэтому Даэс держал её.

Я кивнул.

— Я догадывался.

— Я могу попытаться найти её, если она ещё не ушла. Пока Даэс был жив, она не ушла, так что есть шанс, что она всё ещё…

— Я не против, Нолли, — сказал я, перебивая её. — Если мы найдём её, отлично, но я смирился с тем, что не знаю свою мать.

Я притянул её

— Я не хочу больше никаких тяжёлых разговоров сегодня вечером, — сказал я. — Я просто хочу наслаждаться этим. Сейчас. С тобой. Ты единственная семья, которая меня волнует.

Плечи Нолли не расслабились, и она замолчала достаточно долго, чтобы я понял, что она не закончила говорить.

— У тебя есть вопрос, да? — рассмеялся я.

— Да. Я-э… я готова поклясться, что Аура могла читать мои мысли, когда я была в МонКлеме.

Я промолчал мгновение. Я знал, что должен сказать ей об этом, я хотел этого, у нас просто не было возможности.

— Может, — сказал я, ожидая, чтобы оценить её реакцию.

Нолли отшатнулась.

— Что?

— Мы эклипсианские избранники, — объяснил я. — Аура настолько же твой дракон, насколько и мой.

Она открыла рот, затем закрыла. Затем открыла снова, прежде чем отпрянуть ещё больше.

— Эклипс… что?

Я встал, осторожно сталкивая её остатком веса с моих колен, и подошёл к кухне. Я сохранил разорванную бумагу, которую нашёл об эклипсианских связях, на случай, если у меня будет возможность рассказать ей.

Глаза Нолли расширились, когда она посмотрела на меня, следя за смятым куском бумаги в моей руке.

— Вот, — сказал я, протягивая его ей. — Это всё, что я смог найти о них. Они редки. Благословлены Солнцами и Лунами, но поэтому Аура может читать твои мысли. В конце концов, если ты захочешь, ты тоже сможешь чувствовать её.

— Если я захочу… — повторила она, её глаза всё ещё были опущены на бумагу. — А если не захочу?

— Мы не обязаны завершать связь, — сказал я, и я имел это в виду. Даже если это убьёт меня, если она не захочет, я уйду.

Она посмотрела на меня на мгновение, прежде чем пробежаться глазами по бумаге, и я знал, что она читает то же, что и я. Связь была на всю жизнь, как только мы её принимаем, мы не можем её вернуть.

Тихий вздох сорвался с её губ, когда она прочитала, что значит принять её, что нам нужно будет сделать.

Её глаза снова встретились с моими, и мне показалось, что я ждал её ответа целую вечность.

— Как долго ты знаешь? — спросила она.

— Некоторое время, — признался я. — Хотя Аура знала раньше меня.

— Поэтому она позволила мне ехать на своей спине.

Она спросила это не как вопрос, но я всё равно ответил.

— Да. Поэтому я всё пытался убедить тебя бежать. Думаю, даже до того, как я подтвердил это, я уже знал. Я не мог объяснить это, но у меня всегда было желание защитить тебя, и я не хотел, чтобы ты была где-то рядом с Элионом.

Она тихо кивнула, её губы сжались.

— Мы не должны, Нолли, — добавил я. — Я могу подождать, если ты хочешь думать об этом годами, и если ты решишь, что никогда не захочешь, я пойму.

— Хаэль, — её голос стал громче. — Я хочу. Я хочу всего с тобой.

Я не двигался, не доверял себе. Мои глаза следили за ней, когда она встала с дивана, только чтобы опуститься на пол между моими коленями.

— Пожалуйста, — прошептала она, её голос был едва слышен. Её руки потянулись к моим штанам, и я видел, что она дрожит. Я схватил её за запястья, осторожно поднимая её с колен и усаживая к себе на колени. У неё перехватило дыхание, мой член дёрнулся, прижавшись к ней. Да, не было способа скрыть, как сильно я хочу её.

— Нолли, несмотря на слова Джэкса, я привёз тебя сюда не для того, чтобы переспать с тобой сегодня. Мы можем не торопиться.

Я думал о всём, что случилось в первый раз, когда привёз её сюда, как она была так отчаянно готова сделать всё сразу. Теперь это имело смысл — она думала, что у неё больше никогда не будет шанса. Блядь, после того, как она ушла, я никогда не думал, что у нас будет это, и я хотел наслаждаться этим, хотел убедиться, что это именно то, чего она хочет.

Она покачала головой.

— Нет, я хочу, Хаэль. Я хочу этого уже некоторое время.

Я сглотнул, не до конца уверенный, что правильно расслышал. Я фантазировал об этом, мечтал, что она чувствует то же самое…

— Ты уверена?

Её ответом был поцелуй. Я был так застигнут врасплох, что сидел секунду, пока её губы двигались в такт моим. Затем я среагировал, обхватив её за шею, притягивая её лицо ближе к своему и отвечая на её поцелуй с собственной потребностью.

— Да, — прошептала она мне в рот между поцелуями. — Я. Хочу. — Я перевернул её на спину, её ноги обвились вокруг моих бёдер, когда она притянула меня сверху. — Тебя.

Мои руки были повсюду, касаясь каждого дюйма её, и всё равно было недостаточно. Я хотел чувствовать её под тканью. Я хотел знать, насколько мягка её кожа, как она ощущается в сравнении с моей.

Я приподнял бёдра достаточно, чтобы схватить одной рукой её рубашку, разрывая материал и раздирая его посередине.

Она отстранилась от меня, отрывая свои губы от моих, и я испугался, что зашёл слишком далеко. Вспышки того, как Даэс разрывал её платье на своём троне, ворвались в моё зрение. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Я был таким глупым. Я…

Я отодвинулся, изучая её лицо, желая убедиться, что она в порядке.

— Прости, Нолли…

Она посмотрела вниз на свою рубашку, чёрный материал был разорван посередине, но она улыбалась, почти смеялась.

— Мне следовало послушать Брана и взять больше одежды.

Я тогда улыбнулся. Чёрт. Я действительно не думал о том, что завтра придётся покидать хижину.

— Ты можешь взять мою рубашку, — сказал я, облегчённый тем, что ничего не испортил.

Она толкнула меня в грудь так, что я полностью слез с неё, и встала с дивана.

Я откинулся на подушки, понятия не имея, чего она хочет, но был полон решимости позволить ей задавать темп.

Она стояла передо мной, её пальцы скользнули под пояс её штанов, затем спустили их с бёдер и вниз по длинным ногам. Прошла целая вечность, прежде чем ткань собралась у её ног. Моё дыхание перехватило.

Следующим был её бюстгальтер, она завела руки за спину, чтобы расстегнуть его, удерживая мой взгляд, пока напряжение между нами росло. Я не отводил глаз от её лица, когда она наклонилась вперёд, снимая последними свои трусики.

Только когда она снова выпрямилась, выпрямив спину, я позволил своему взгляду скользнуть по её телу, и, блядь, она была такой идеальной.

Мой член дёрнулся, и мне пришлось снова напомнить себе

— Ты красива, — пробормотал я, полностью и абсолютно заворожённый.

Её щёки залились румянцем, прежде чем её руки обхватили мои, и она мягко потянула. Я подчинился, вставая перед ней, наклоняя шею, чтобы разглядеть её лицо.

— Твоя очередь, — сказала она, её голос дрожал. Я завел руки за спину, стягивая рубашку одним движением. Затем я снял штаны и боксеры, мой взгляд не отрывался от её.

Я позволил её глазам исследовать моё тело, наблюдая, как она закусила губу, прежде чем этот прекрасный взгляд снова встретился с моим.

— Мне нужно, чтобы ты сказала мне, если нужно остановиться. Если я сделаю что-то, что…

Она перебила меня, шагнув ко мне и встав на цыпочки.

— Ты не сделаешь. — Её губы коснулись моих. В этот раз перья-лёгкие и мягкие. — Я доверяю тебе, Хаэль. Ты можешь делать со мной всё, что захочешь.

Я поднял её, обхватив руками под ягодицами, и отнёс к кровати.

Её спина ударилась о матрас, когда я встал между её ног у края кровати. Она вздрогнула, мои пальцы скользнули вниз по её животу. Я двигался всё ниже и ниже, не торопясь, наслаждаясь тем, как она слегка извивается.

Её дыхание было частым, грудь вздымалась и опускалась так быстро, что мне стоило усилий не обратить всё своё внимание на её грудь.

— Дыши, Нолли, — сказал я, мои пальцы наконец достигли места между её ног. Она взвизгнула, её спина выгнулась, когда она попыталась отодвинуться, но я взял другую руку, прижав её к её животу и удерживая на месте.

Моя другая рука была нежной, переключаясь между перья-лёгкими прикосновениями и круговыми нажатиями, пока я работал с ней.

— Что… что ты… делаешь? — выдохнула она.

— Всё, что захочу, — усмехнулся я, повторяя её слова. Её глаза расширились, и её бёдра сильнее прижались к моим пальцам.

— Я думала… мы… мы собирались…

Блядь — видеть, как она изо всех сил пытается выговорить слова, когда удовольствие овладевает ею, было моим новым любимым занятием. Я чувствовал влагу, собирающуюся на моих пальцах, чувствовал её нетерпение, когда она тёрлась о мою руку.

— Мы будем, — пробормотал я, наклоняясь вперёд, так что моё дыхание коснулось её шеи. — Но первый раз может быть болезненным, я хочу убедиться, что ты сможешь меня выдержать.

Как только я сказал эти слова, я ввёл палец в её вход, переключив большой палец, чтобы продолжать круговые движения по её клитору.

Медленно я ввёл палец внутрь, целуя её на ходу. Она ахнула мне в рот, прежде чем её губы с жадностью прижались к моим. Я добавил ещё один палец, работая, пока она продолжала тереться о мою руку.

— Хаэль… — У неё перехватило дыхание, я чувствовал, как она сжимается вокруг меня. — Хаэль, я… — Её руки обвились вокруг моей шеи, сжимая так сильно, что я надеялся, что останутся синяки. Я хотел что-то постоянное, какое-то напоминание об этом точном моменте. Потому что наблюдение за тем, как Нолли разлетается на части, возможно, было моим собственным уничтожением.

Она откинулась на матрас.

— Хаэль, — её глаза впились в мои, и я хотел заморозить её выражение. Её волосы разметались вокруг неё, щёки горели, глаза блестели. Она была самым красивым, что я когда-либо видел. — Я хочу тебя внутри себя.

Я затащил её полностью на кровать, забравшись сверху.

— Это может быть больно, — сказал я. — Но я буду медленным. Если захочешь, чтобы я остановился, скажи мне.

Она кивнула, и я не был уверен, сможет ли она вообще говорить. Она была запыхавшейся, её грудь всё ещё вздымалась и опускалась, но она выглядела более расслабленной, чем когда я впервые привёл её к кровати.

Я занял позицию, затем наклонился вперёд, чтобы поцеловать её, обхватив рукой её шею. Она издала всхлип, когда я скользнул внутрь неё, мой рот поймал этот звук, когда я мягко провёл губами по её. Я был медленным, позволяя ей привыкнуть к каждому дюйму, целуя её в перерывах.

Её руки снова нашли мою спину, впиваясь в мою кожу, но мне было всё равно. Ничто не имело значения, кроме ощущения того, что я внутри неё.

Нолли ахнула, когда я наконец достиг её конца, её тело напряглось. Я целовал её сквозь это, медленно, мягко.

— Тебе нужно, чтобы я остановился…

— Нет, — прошептала она, притягивая моё лицо обратно к своему. Я почувствовал момент, когда её тело расслабилось. — Нет, — сказала она снова мне в рот.

Затем её бёдра двинулись, толкаясь вперёд, и она сказала это единственное слово в третий раз.

— Нет.

И я не остановился.

Нолли прислонилась к моей груди, и мне приходилось постоянно щипать себя, чтобы убедиться, что это реально.

Она была моей эклипсианской избранницей.

— Ты в порядке? — спросил я, желая убедиться.

Она кивнула, её тело свернулось калачиком в моём.

— Мне никогда не было лучше, — пробормотала она, потянувшись через мою грудь и взяв моё ожерелье. Её пальцы начали рассеянно обводить выгравированную на нём букву «Х».

Я натянул на неё одеяло, зная, как сильно она любит тепло. Все её причуды теперь обрели смысл. Почему она не ела мясо, почему ей всегда было холодно…

— Думаю, это, возможно, лучшая ночь в моей жизни, — прошептала она, её голос был едва слышен. Её глаза закрывались, мягко трепеща, и я знал, что она изо всех сил пытается не заснуть.

— Для меня тоже, — прошептал я в ответ, наклоняясь, чтобы поцеловать её. Я прислонился головой к подушкам, глядя в потолок.

Я не был уверен, сколько времени прошло, прежде чем я прошептал:

— Кажется, я влюблён в тебя, Магнолия.

Наступила тишина, и я заставил себя повернуться, чтобы посмотреть на неё. Возможно, я сказал слишком много. Возможно, я…

Я улыбнулся, когда сон нашёл её, и её дыхание замедлилось. Её рука лежала на моей груди, её пальцы всё ещё сжимали моё ожерелье.

Да, я был полностью, глупо, по-дурацки влюблён. Магнолия обвила меня вокруг пальца, и я никогда не хотел, чтобы это менялось.

Было жутко тихо, когда я вела Хаэля в подземелья Морианна на следующий день. В замке было так много мест, которые я не знала. Когда я была рабыней Даэса, он редко выпускал меня из моей комнаты, но подземелья я знала лучше всех.

Я провела так много ночей, таская сюда тела. Я смотрела, как он вытаскивает из этих камер одного пленника за другим, смотрела на их наказания, смотрела, как некоторые

Всё это заканчивалось сейчас.

Я подняла руку, мягко улыбнувшись, когда прутья со щелчком открылись. Я видела, как Даэс делал это миллион раз, знала, что камеры активируются прикосновением, и теперь они открывались для меня.

Я не была уверена, то ли из-за колец вокруг моих глаз — он оставил частицу себя во мне — то ли из-за того, что я убила его, но замок, монстры, весь Морианн… подчинялись мне.

Это было единственным хорошим, что из этого вышло — я могла исправить некоторые из своих ошибок.

Я выпустила каждого пленника из их клеток. Я понимала, что это, возможно, было не самым умным решением, учитывая, что многих из них туда посадила я. Большинство помнили меня. Хаэлю пришлось ударить нескольких из тех, кто попытался напасть на меня, как только они освободились. Я понимала это, им нужен был выход для своей мести, а я всегда была здесь с Даэсом.

Я бы тоже ненавидела себя.

Но мне было всё равно, аукнется ли это решение мне боком. Я делала это. Каждый из этих людей заслуживал свободы.

Я собиралась открыть ещё одну камеру, когда остановилась. Хаэль держал одинокий факел, который давал нам едва достаточно света, чтобы видеть.

— Что случилось? — спросил он, видя, что я остановилась. Моя рука была в дюйме от металла. Я была так близко.

Мужчина в клетке стоял с зияющей дырой на лице. Он скривил губы в усмешке и плюнул в меня.

— Пришла забрать мой второй, сучка?

Хаэль оглядел пленника с ног до головы.

— Извинись перед ней, блядь, сейчас же, — его голос был низким, угрожающим. — Или я вырву твой второй глаз из головы, а потом засуну его обратно в глазницу, только чтобы сделать это снова.

— Я… — заикаясь, начал Кип, словно только что заметил Хаэля позади меня. Его глаз скользнул по его возвышающемуся росту, его мышцам, его взгляд был прикован только к нему.

— Всё в порядке, — сказала я Хаэлю, снова обретая голос. — Я заслужила это.

Я почувствовала, как его взгляд переместился на меня, знала, что он взбешён, но сейчас было не время говорить о моей потрёпанной человечности. Позже, когда мы останемся одни, нам будет о чём поговорить, но не сейчас.

— Прости, — повернулась я к Кипу. Я собиралась сказать, что у меня не было выбора, но он был. В ту ночь я могла выбрать кого угодно. Чёрт, я знала, что должна была выбрать себя. Сейчас у меня должен был быть один глаз, а не у него.

— Я не могу вернуть всё назад, — продолжила я, — и у тебя есть все основания ненавидеть меня, но ненавидь меня снаружи и будь свободен. — Я наконец коснулась рукой металла, и прутья со скрипом открылись на призрачном ветру.

— Мне всё равно, что случилось, — рявкнул Хаэль. Он был таким спокойным здесь, внизу, таким тихим, пока я делала это, что видеть эту эмоцию было резко. — Тронешь её — и я, блядь, убью тебя.

Кип посмотрел между мной и Хаэлем, прежде чем выбежать из клетки и побежать по коридору.

Я вдохнула, заставляя себя дышать, но это было слишком прерывисто. Это открывало так много ран. Такое чувство, будто я втираю чёрный песок в каждый новый порез, будто я прокладываю путь по своей плоти к сердцу, пока оно не наполнится им.

Я сделала так много ужасных, отвратительных Солнцам вещей, которые никогда не смогу вернуть.

Оставалось открыть ещё одну камеру, ещё одну рану, с которой я должна была столкнуться. Я оставляла их напоследок.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

— Пойдём, — сказала я, сделав цикл вдохов. — Я хочу закончить это.

Близняшки встали, когда я беззвучно открыла их клетку.

— Вы можете вернуться в Вивен, — сказала я. — Наверху, на лестнице, есть сабернит. Если хотите, он может отвезти вас обратно.

— С чего бы нам верить хоть одному твоему слову? — прошипела одна из них.

Я вздрогнула. Я не могла даже смотреть на ту, у которой вырвала глаз. Нуна — её имя отозвалось во мне, впиталось в мои кости.

— У вас нет причин, — призналась я, — но в любом случае вы свободны. Даэс мёртв, так что вы можете вернуться домой или, если хотите, остаться в Морианне…

Я замолчала, когда их дыхание перехватило. Наконец набравшись смелости поднять на них глаза, я увидела, что они не выглядели удивлёнными.

— Вы знали, что я убью его? — спросила я, поняв, что это правда, как только сказала.

— Почему ты вдруг помогаешь нам? — спросила одна из сестёр, намеренно проигнорировав мой вопрос.

— Потому что это правильно.

Я чувствовала, как меняюсь под её оценивающим взглядом, пока она изучала моё лицо. Солнца, я разрушила их жизни. Изгнание не должно было быть билетом в один конец в подземелья. Я опоила их, притащила всех к Даэсу, изуродовала одну из них…

Близняшки прошли мимо нас и вышли в коридор. Они ничего больше не сказали, убегая. Я хотела сказать Нуне, что мне жаль, умолять её о прощении, но они уже ушли.

Я знала, что будут вещи, которые я не смогу исправить, слишком много вреда было причинено, который я не могла вернуть.

Я втянула воздух, потому что последнее, что мне нужно было сделать, вторая причина, по которой я хотела приехать в Морианн, будет ещё труднее.

Меня сильно трясло, всем телом, дрожь, которую я не могла контролировать.

Но я не могла больше откладывать это. Сегодня я впервые вернулась в Морианн, впервые вошла в замок Даэса после всего, что случилось, и это было труднее, чем я думала.

Я избегала этого.

Но я не могла перестать думать о словах Даэса, о том, как я бросила своего брата умирать, что для него моим последним воспоминанием было то, как я бросила его.

Я старалась не думать об этом, но не могла с собой поделать. Мой разум навязчиво продолжал возвращаться к нему, и это, блядь, было больно.

Я ненавидела, что всё было напрасно, что мои годы рабства у Даэса не спасли моего младшего брата, а стали причиной его смерти.

Я должна была сделать больше.

Я должна была понять, что это был трюк.

Я не должна была быть такой трусихой. Я не должна была быть такой наивной. Я должна была быть осторожнее, когда он заключал нашу сделку. Я должна была обратить внимание на его формулировки. Я должна была знать, что когда он сказал, что я

Я должна была научиться контролировать свою Метку, а не съёживаться от воспоминаний о той ночи, когда он пытался меня изнасиловать.

Если бы я это сделала, возможно, для Масина не было бы слишком поздно. Возможно, я бы узнала, что Даэс не только не может прикасаться ко мне, но и не может контролировать меня в этой форме.

Я могла бы сбежать. Я могла бы найти его.

Я должна была сделать много чего.

Я знала, что Хаэль позади меня. Он не отходил от меня ни на шаг, если только я не просила его, но он также знал, что это я должна сделать сама.

Мы вместе пошли к реке в подземелье замка, и всё это место никогда не казалось таким пустым. После смерти Даэса многие призраки поплыли к Экзаминис и прыгнули в неё.

Теперь она светилась. На улицах у неё всегда был переливающийся блеск, но пенистая плёнка на поверхности заслоняла большую часть красоты. Теперь она медленно двигалась, позволяя фиолетовым и голубым оттенкам полностью сиять под водой, словно ярость правления Даэса умерла вместе с течением.

Я втянула воздух.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Затем я призвала свою Метку. Меня всё ещё удивляло, как быстро я могу заставить её появляться и исчезать. Это было похоже на проход через дверной проём. Я могла быть по любую сторону одним шагом, в зависимости от того, какую ногу решала двинуть.

Я не знала, как отношусь к тому, что моя сила — это смерть, что я могу ходить по тонкой грани между живыми и мёртвыми.

Думаю, это пугало меня больше, чем приносило утешение, но сейчас это было ещё одной вещью, которую Нессиум знала, что мне понадобится, и я была невероятно благодарна. Возможно, будущее действительно было предопределено, возможно, она знала, что мой младший брат умрёт, и мне понадобится эта сила, чтобы снова увидеть его.

У меня было много времени, чтобы подумать об этом, чтобы полностью изучить, что даёт мне моя Метка и что я могу делать.

Но сегодня речь шла о Масине, о последних семи годах моей жизни и о том, что осталось от его.

Прежде чем я успела усомниться, я прыгнула в реку. Вода была горячей. Не настолько, чтобы обжечь кожу, но достаточно, чтобы казалось, что я окружена светящимся голубым пламенем.

Честно говоря, я была удивлена, что вообще что-то чувствую. Обычно в этой форме я ничего не чувствовала, но это место было создано для призраков. Оно было специально создано для этого, так что было понятно, что я чувствую… что-то.

Мне не нужно было дышать.

Я поняла, что когда я использовала свою Метку раньше, я имитировала движения дыхания, но я никогда не обращала внимания на то, что мне это не нужно. Я всегда так беспокоилась, что моя сила угаснет, что я потеряю контроль, что никогда не сосредотачивалась на том, что я на самом деле чувствую — а именно ничто.

За исключением сейчас…

Я плыла всё глубже и глубже, вода становилась всё более переливающейся, чем дальше я продвигалась.

Река под замком была бесконечной. Это был не только самый большой проход, но и самый глубокий. Это было место, куда стекались все течения. Самый чистый, неразбавленный вход в Загробный мир.

Если бы я обернулась и посмотрела вверх, я знала, что увижу Хаэля, склонившегося над краем, ожидающего меня, но если смотреть вниз, там была только бездонная фиолетово-голубая пустота. Дна не было.

— Масин, — прошептала я его имя. В этой форме вода не попадала в мои лёгкие и не топила меня. Она была просто там, как воздух на поверхности. Ты не замечаешь её, не чувствуешь, но она поглощает тебя, заполняет каждую трещину твоей сущности, окутывает тебя, даже не осознавая этого.

Моё дыхание перехватило, когда Масин — мой младший брат — мгновенно оказался передо мной.

Это был он, и в то же время не он. Он был старше, чем в последний раз, когда я видела его живым, его черты стали более зрелыми. Я ненавидела это, ненавидела, что таким он останется навсегда. Он больше не изменится, не будет расти, не станет тем, кем должен был стать.

— Магнолия, — его голос был хриплым, на октаву ниже, чем я помнила.

У меня не было времени ответить, прежде чем он врезался в меня. Мы не проходили друг сквозь друга. Словно обе наши прозрачные формы уравновешивались, и я благодарила Нессиум за этот дар… что я могу обнять его ещё раз.

Я не была уверена, как долго мы так пробыли, как долго держали друг друга, как долго прошло, прежде чем я набралась смелости отстраниться достаточно, чтобы увидеть его лицо.

— Мне так жаль, Мас. Мне так, блядь, жаль. Я не хотела бросать тебя…

— Тсс, — успокоил он. — Я знаю, Нолли.

Услышать своё прозвище на его губах что-то сломало во мне.

— Это всё моя вина, — сорвалась я. Он не должен был быть таким. Он должен был дышать снаружи, у реки. Он должен был впервые отправиться в Вивен, наконец-то начать жить без нищеты.

— То, что случилось со мной, не твоя вина.

— Твоя, — рыдала я. — Я заключила ту глупую сделку, потому что думала… — Моё дыхание перехватило. — Я думала, что ты умер, но потом…

— Нолли, — перебил меня Масин. — Я действительно умер той ночью.

— Но Даэс сказал мне, что ты не упал в реку.

— Я знаю, что он сказал.

Моё дыхание перехватило.

— Знаешь?

— Да, — улыбнулся Масин, но улыбка была печальной, мрачной. — Я не мог уйти, когда он всё ещё владел тобой. Я следил за тобой, наблюдал.

— К-как? — Я никогда не видела Масина в виде призрака.

— У умирания есть разные уровни. Только потому, что ты не могла меня видеть, не значит, что меня не было.

Солнца, я не могла этого вынести. Я была старшей сестрой. Я должна была присматривать за ним, защищать его, а не наоборот.

— Я не упал в реку, — продолжил он, — но всё равно умер. Даэс перерезал мне горло прямо перед тем, как ты заключила сделку. Ему нужно было вернуть меня к жизни, чтобы твоя сделка сработала.

— Значит, ты не думал, что я бросила тебя?

— Нет, Нолли. Я не до конца понял, что случилось, пока не умер снова, но я всегда подозревал, что он как-то повлиял на мою

— Но я оставила. Я всё равно оставила тебя, Мас. Если бы я была там. Если бы я была с тобой, я могла бы…

— Нолли, остановись, — перебил он меня. — Если бы ты была со мной на улицах, я бы уже был мёртв. Даэс не собирался позволить мне жить после той ночи. Ты спасла меня, Нолли. Ты спасла меня. Ты дала мне четыре лишних года, которых у меня никогда бы не было.

Я зарыдала ещё сильнее. С тех пор как Даэс сказал мне, что Масин снова умер после нашей сделки, вопрос не выходил у меня из головы. Как долго?

Но теперь, когда я знала… Четыре года. Это всё, что я дала ему.

Четыре.

— Послушай, только потому, что твоя Метка позволяет тебе видеть мёртвых, не значит, что ты должна. Я хочу, чтобы ты жила, Нолли. Я хочу, чтобы ты наслаждалась своим будущим, а не застревала в прошлом. Не оглядывайся назад, не навещай меня снова.

— Я не могу…

— Можешь. Магнолия, это не последний раз, когда ты меня видишь. Мы снова будем вместе. Даже если это будет не раньше, чем через тысячу лет после твоего Возраста Оседлости, у нас будет целая вечность вместе. Я знаю, что сейчас это кажется очень долгим временем, но я обещаю тебе, я буду ждать. Так что не торопись. Я буду здесь для тебя, независимо от того, когда ты придёшь. Ты живёшь только один раз, и я хочу, чтобы ты рассказала мне об этом, так что тебе нужно жить, хорошо, Нолли? Тебе нужно жить за нас, за меня. — Я рыдала. Я не думала, что можно плакать сильнее, но я ошибалась. Я могла бы наполнять всю Экзаминис снова и снова от того, как это разбивало мне сердце. — Ты свободна, Нолли. Ты свободна быть счастливой, и я тоже.

— Как ты можешь просить меня об этом? Как я могу быть счастлива, когда знаю, что ты здесь? Тебя не должно быть здесь…

— Это неправда, Нолли. Я всегда был обречён умереть. Я умер в ту секунду, когда ты заключила сделку с Даэсом. Ты отсрочила неизбежное. Ты дала мне дополнительное время, которое было так, блядь, дорого для меня, и я всегда буду тебе за это обязан. Но я всегда был обречён умереть. То, что случилось со мной, не твоя вина. Ты ничего не могла сделать, чтобы предотвратить это. Ты понимаешь меня, Нолли? Это не ты сделала.

Я не ответила.

— Посмотри на меня. — Я встретила взгляд своего брата. Как призрак, всё было разных оттенков серого, но его черты были врезаны в мою память. Теперь, когда он снова был передо мной, я вспомнила точный яркий оттенок голубого его глаз и маленькое зелёное пятнышко в левом углу. Я вспомнила его пепельные волосы и то, как один локон всегда падал ему на лоб.

— Мне нужно, чтобы ты поняла, что это не ты сделала.

Я кивнула, не уверенная, полностью ли в это верю.

— Я свободен, Нолли. Это место, река, это разделение, что-то среднее. Я оставался здесь только из-за тебя, потому что знал, что ты всё ещё с Даэсом. Но теперь, когда ты свободна жить, я свободен уйти. Мы оба свободны.

Я покачала головой, слёзы текли по моим щекам, смешиваясь с водой.

— Я люблю тебя, Масин.

— Я люблю тебя больше, Нолли.

— Я люблю тебя больше всех, — сказали мы в унисон, и это казалось таким реальным, таким похожим на то, что мы делали каждую ночь, когда были младше, что я на секунду забыла, что мы не на улицах Морианна, не жмёмся друг к другу в поисках тепла.

Я хотела сказать так много всего, но Масин исчез. Он ушёл, и я знала, что он сделал это нарочно. У меня не хватило бы сил, если бы он не ушёл первым.

Хотя я была старше, он всегда был сильнее. Сильнее духом, стойче.

Солнца, он не заслуживал этого.

Я выплыла на поверхность и чуть не развалилась на части, когда увидела ожидающего меня Хаэля. Он мгновенно схватил меня, притянув к себе на колени, не заботясь о том, что я его намочила.

Мы так и остались. Он не переставал держать меня, пока я не встала. Прошло некоторое время, прежде чем я смогла говорить, прежде чем я смогла рассказать ему, что случилось. Он выслушал всё, не перебивая и не прося повторить, хотя я знала, что сквозь слёзы ему трудно меня понять. Он был терпеливым, понимающим, добрым — поэтому я знала, что у меня всё будет хорошо. Потому что, даже если не сегодня, не завтра и не в следующем месяце, я буду счастлива.

Мы с Хаэлем проживём, блядь, отличную жизнь, а когда придёт моё время, я расскажу Масину всё о ней.

Я буду жить занего.

Правитель Мёртвых:король Даэс | «Дьявол»

Правитель Живых:король Элион | «Всевышний»

Вильдеры:вид, благословлённый уникальной магической силой | дарована полубессмертие Богинями Солнц

Дракины:вид, выведенный для того, чтобы стать наездниками драконов | дарована полубессмертие Богами Лун | также называются наездниками и/или наездниками драконов

Возраст Оседлости:дракины и Вильдеры достигают Возраста Оседлости в двадцать три года, когда скорость их роста экспоненциально замедляется | потенциал жизни до тысячелетия

Простолюдины:смертные, не обладающие магией | ни дракины, ни Вильдеры | считаются низшим сословием, поскольку не одарены Солнцами или Лунами | умирают в течение века

Война Двух Королей:война между королём Даэсом и королём Элионом, произошедшая тысячи тысячелетий назад

Метка:магическая сила, дарованная Вильдерам одной из двух Солнц к возрасту двадцати трёх лет

Варготи:смертоносный турнир, проходящий раз в столетие для инициированных дракинов

Имассура:церемония размножения и стерилизации для новоиспечённых рекрутов-дракинов

Связь Винкулум:связь между наездником и драконом

Полная связь:завершённая связь Винкулум

Частичная связь:неполная связь Винкулум

Нулевая связь:несформировавшаяся связь Винкулум

Ватала:семидневное явление, когда туман над Морианном рассеивается, позволяя увидеть свечение шести лун. Единственное время, когда Морианн видит свет | время проведения Ваталы меняется каждый год

Летнее Солнцестояние:одна ночь в году, когда шесть лун выстраиваются в небе, по очереди вращаясь друг вокруг друга. Каждая луна выходит вперёд примерно на час, прежде чем её сменяет следующая | время проведения Солнцестояния фиксировано

Загробный мир:жизнь после смерти, когда душа входит в Экзаминис

Связь Эклипсис:редкая связь между дракином и Вильдером, называемая эклипсианскими

Боги и Богини

Купио, Богиня Солнц:богиня желаний | дарует Метки Вильдерам

Нессиум, Богиня Солнц:богиня необходимости | дарует Метки Вильдерам

Игнис, Бог Луны:бог красной луны | дарует связь Винкулум драконам Игнис | стихия огня

Крепито, Бог Луны:бог белой луны | дарует связь Винкулум драконам Крепито | стихия воздуха

Виридис, Бог Луны:бог зелёной луны | дарует связь Винкулум драконам Виридис | стихия земли

Каэрулус, Бог Луны:бог голубой луны | дарует связь Винкулум драконам Каэрулус | стихия воды

Ферро, Бог Луны:бог серой луны | дарует связь Винкулум драконам Ферро | манипуляция металлом

Атер, Бог Луны:бог чёрной луны | дарует связь Винкулум драконам Атер | психическая манипуляция | не дарил связь Винкулум со времён Войны Двух Королей

Породы драконов

Дракон Игнис:красный дракон | стихия огня

Дракон Крепито:белый дракон | стихия воздуха | редкий

Дракон Виридис:зелёный дракон | стихия земли

Дракон Каэрулус:голубой дракон | стихия воды

Дракон Ферро:серый дракон | манипуляция металлом

Дракон Атер:чёрный дракон | психическая манипуляция | предположительно вымер

Места в Хилитии

Морианн:королевство, которым правит Даэс | дом преступников, монстров и мёртвых

Вивен:королевство, которым правит Элион | дом дракинов, Вильдеров и простолюдинов

Утёсы Сенит:возвышающиеся скалы в Морианне | нейтральная территория

Чёрные Пески:магическая пустота | длинная полоса пустыни с обжигающими чёрными песками, разделяющая Вивен и Морианн

Лес Вальдерн:лес в Вивене | нейтральная территория

МонКлем:деревня только для наездников, расположенная в Драконьих Горах в Григге

Река Экзаминис:«Мёртвая река» | название, данное биолюминесцентной реке, которая делит Морианн пополам | вход в Ад Даэса

Салвира:восточная половина Морианна | место расположения пещер Тёмного Рынка | граничит с Утёсами Сенит

Ойрмур:западная половина Морианна | жилой центр | граничит с Океаном Адриан

Инъаэрилль:Четвёртая провинция Вивена | нищета и изгои Вивена | граничит с Лесом Вальдерн и Озером Инъаэр

Райарантия:Третья провинция Вивена | самая большая территория | дом Вильдеров и простолюдинов

Григг:Вторая провинция Вивена | дом дракинов и Вильдеров | граничит с Океаном Драттини

Соффикейн:Первая провинция Вивена | дом Вильдеров

Купол:«Яйцо» | название, данное арене, на которой проходит Варготи | вход в подземный туннель, проходящий сквозь Драконьи Горы

Тонущие Острова Перинт:погибшее Перинтийское королевство, потерянное во время Войны Двух Королей | группа из тридцати островов в Океане Триовиан | граничит с Райарантией | небольшое нейтральное королевство до своего исчезновения

Для вас старалась АлинОчка