Лара Вагнер

Условия развода

Глава 1

Лара Вагнер

Условия развода

Двадцать пять лет назад. Контора королевского нотариуса

— Распишитесь вот здесь, барышня. Ваш будущий супруг уже поставил свою подпись вчера.

Морщинистая рука с коричневыми старческими пятнами протягивает мне перо, кончик которого жирно блестит от чернил. Указательный палец другой руки направлен на пустое место в самом низу толстого листа гербовой бумаги.

— А можно я сначала прочитаю?

Свидетели, собравшиеся в комнате, смотрят на меня с удивлением. Их тринадцать, многовато даже для просторного кабинета, ведь он заставлен солидной мебелью, по стенам громоздятся заполненные документами шкафы и полки.

— Сначала прочитаете? — переспрашивает нотариус. — Это же самый обычный договор. Ничего особенного.

Он вновь протягивает перо, однако я повторяю просьбу:

— Но я ведь имею на это право? Пожалуйста!

Тетка, наряженная в пышное платье из лилового шелка, поджимает тонкие губы. Пока лишь молча смотрит на меня. Однако, судя по выражению ее лица, уже готова испепелить. Громкому скандалу мешает только присутствие посторонних и торжественность момента. Я буквально чувствую, каких невероятных усилий ей стоит сдерживаться.

Нотариус неожиданно соглашается:

— Что ж, вы действительно имеете право ознакомиться с договором. Прошу вас.

Теперь большинство свидетелей смотрит с удивлением и осуждением уже на нотариуса. Хотя едва ли его можно смутить какими-то там взглядами. За долгие десятилетия работы он наверняка с чем только не сталкивался.

Итак, я читаю документ, от которого зависит вся моя будущая жизнь:

БРАЧНЫЙ ДОГОВОР

18 мая сего года

1. Третий Принц Каросфер, по прозвищу Наимудрейший, вступает в законный брак с Арнэлией, единственной дочерью покойного герцога Ривена.

2. Супруг обязуется достойно содержать супругу и всех детей, которые могут родиться в этом браке.

3. Супруга передает в полное распоряжение Каросфера свое приданое, состоящее из девяноста шести тысяч золотых монет, фермы «Драконья лужайка», четвертой доли в таверне «Загулявшая русалка», а также украшений, шелковых платьев, столового серебра, постельного белья и прочего (опись прилагается на отдельном листе).

4. Супруг обязуется каждые полгода выдавать супруге по тридцать серебряных монет на личные расходы.

5. Супруги клянутся хранить верность друг другу.

5а) Если вышеозначенная Арнэлия совершит прелюбодеяние, то должна будет выстоять десять часов у позорного столба. Она лишится права на все выплаты и содержание, а также проведет остаток жизни в Обители кающихся грешниц. Обманутый супруг будет считаться разведенным и получит возможность заключить новый брак, если пожелает.

5б) Если супруги решат развестись по взаимному согласию, то оба смогут затем вступить в новые браки. После развода вышеозначенная Арнэлия получит на руки одну десятую часть своего приданого, если к тому моменту от приданого хоть что-то останется.

6. Настоящий брак Каросфера и Арнэлии будет считаться заключенным, когда здесь подпишутся обе стороны и не менее трех свидетелей.

Договор составлен мною, королевским нотариусом Борхезом Земмелем.

Да хранят боги нашего милостивейшего короля!

— Я не буду это подписывать.

Круглые золотые очки нотариуса Земмеля сами собой поднимаются на лоб.

— Что вы сказали, барышня?

— Не буду подписывать договор.

— Почему, позвольте спросить? Что вам не нравится?

Стараюсь не смотреть на багровеющее лицо тетки и отвечаю:

— Мне не нравятся отдельные пункты.

— Например?

— Например, тридцать серебряных монет на личные расходы. Это же очень мало. Я точно знаю, что наша прачка получает столько за три месяца работы!

Нависает неловкая пауза, которую нарушает двоюродный дед Третьего принца, совсем еще не старый толстяк со сверкающими перстнями на пухлых пальцах. Он произносит с усмешкой:

— Главное слово здесь: работа! Прачкаработает. А вы, дитя мое, будете просто жить в замке мужа на полном обеспечении. К чему вам много карманных денег?

— Я пишу картины. На тридцать серебряных монет краски и холсты не купишь. Вы знаете, какие сейчас цены⁈

— Ну хорошо, думаю, этот мелкий вопрос мы легко решим. Давайте добавим в договор сумму на ваши краски и холсты. Полагаю, наш дорогой Каро на них не разорится.

— Ладно-ладно, тут как раз есть свободное место, — соглашается нотариус. — Сколько монет требуется на ваше увлечение?

— Цены на качественные материалы постоянно растут. Давайте просто напишем: мне положены покупки из художественных лавок. Столько сочту достаточным на полгода. Со своей стороны обязуюсь не наглеть и держаться в разумных рамках.

— А вы умеете торговаться, барышня, — говорит нотариус и звонит в колокольчик.

Тут же появляется его длинноносый помощник в сером суконном одеянии.

— Садитесь и аккуратно впишите в четвертый пункт договора: «а также средства для совершения покупок в художественных лавках». Должно уместиться… Вы ведь этим пером писали договор?

Он достает из хрустального стакана вставленное в серебряный корпус перо.

— Да, господин нотариус, этим самым.

— Постарайтесь, чтобы буквы вышли того же размера.

Помощник садится за стол, обмакивает перо в чернильницу и вписывает в договор продолжение четвертого пункта. Буквы получаются чуть уже, но в целом запись смотрится замечательно, на мой взгляд.

— Теперь вы довольны? — интересуется нотариус, снова протягивая мне перо.

— Не совсем.

— Что опять не так?

— Пятый пункт. Подпункт «б» более-менее устраивает. Хотя немного смущает, что от приданого может ничего не остаться…

— Что-то же наверняка останется! Отчеты о расходах вам будут предоставлены.

— Хорошо. Но подпункт «а»? Нет, я не собираюсь изменять мужу, но стоять полдня у позорного столба… Согласитесь, это как-то чересчур.

— Где вы увидели «полдня»? Всего-то десять часов. Постоите где-нибудь во дворе, возле какого-нибудь подходящего столба. Ничего страшного. А Обитель кающихся грешниц вполне приличное заведение. Кстати, там сможете заниматься живописью, сколько захотите.

— Правда? Это меняет дело. Но все равно не хватает подпункта «в»!

— Какого еще «в»? Он тут не предусмотрен.

— Так предусмотрите. Сами посудите, это странно. Жена наказывается за измену, а муж нет. Где справедливость?

— Милая барышня, справедливости вообще не очень много в нашем несовершенном мире.

— Но хотя бы на договор мы можем повлиять. Ведь он не спускается с небес, а составляется обычными людьми! Почему бы не сделать мир чуточку совершенней? Достаточно написать справедливый брачный договор. Это вам обязательно зачтется в загробной жизни, господин нотариус!

— Арнэлия!!! — грозно произносит тетка. Всего одно-единственное слово, однако воздух в кабинете сразу наполняется ледяным холодом.

Неизвестно, как будет развиваться эта сцена… Но тут раскрывает рот Второй принц, который стоит неподалеку, рядом с Восьмым принцем. Первый принц тоже намеревался посетить церемонию, однако в последний момент не явился.

Второй принц — довольно красивый, статный брюнет, лениво произносит:

— А знаете, это и в самом деле несправедливо. Барышня права. Давайте добавим условие

— Вы действительно так считаете? Никто не умирал? — иронически осведомляется его двоюродный дедушка. — Я мог бы привести некоторые примеры… Но, пожалуй, промолчу.

— Это лучшее, что вы сейчас можете сделать, уверяю вас. Ничто не ценится так высоко, как мудрое молчание.

Невооруженным взглядом заметно, что отношения между двумя родственниками далеко не самые теплые. А Второй принц продолжает:

— Добавьте новое условие. Если Каросфер совершит прелюбодеяние, то отдаст обманутой супруге половину своего замка, половину ее приданого и отпустит на все четыре стороны.

Он игриво подмигивает мне. Похоже, Второй принц смотрит на церемонию подписания брачного договора как на забаву.

— Но позвольте, ваше высочество…

— Делайте, что вам говорят, Земмель.

Почтенный нотариус пожимает плечами и пристально всматривается в лежащий на столе лист.

— Здесь не хватит места. Не переделывать же весь договор.

— Ну, сократите как-нибудь.

— Да-да, тут целых полторы строчки свободных, — поддакиваю я его высочеству.

Нотариус уже, вроде бы, решается, но тут же возражает:

— Нет, ваше высочество, я не вправе пойти на такое. Ведь Третий принц успел подписать договор заранее. А теперь он не в курсе предлагаемых изменений. Это несправедливо уже по отношению к нему.

— Какие пустяки, — беззаботно отмахивается Второй принц. — Не беспокойтесь, я сам введу его в курс дела. Беру ответственность на себя.

Из всех присутствующих Второй принц занимает наивысшую позицию в придворной иерархии. Выше только Первый принц (он же наследник престола) и королевская чета. Поэтому спорить нотариус не решается. На чистом листочке он набрасывает несколько слов и зачитывает вслух:

— Если вышеозначенный Каросфер совершит прелюбодеяние, то отдаст Арнэлии половину замка и освободит от брачных обязательств.

— Вы забыли о половине приданого, указанной его высочеством, — деликатно напоминаю я.

— Это условие уже не влезет.

— Давайте остальное сократим. Слово «прелюбодеяние» слишком длинное. Вот так: Если Каросфер изменит жене — отдаст ей половину замка и приданого и освободит от брачных обязательств… Нет, от брачных уз!

Общими усилиями удается еще слегка сократить условие. В итоге получается следующее:

Если Каросфер изменит жене, она получит ползамка, полприданого и полную свободу.

Помощник нотариуса, от усердия склонив голову набок и затаив дыхание, вписывает сокращенную версию в договор.

— Отлично! Как будто так и было с самого начала.

Нотариус кисло улыбается.

— Теперь все идеально? Поставите подпись?

Я еще раз перечитываю договор. В голову стучится новая блестящая идея:

— А можно мне управлять делами трактира и фермы? Или хотя бы трактира?

— Арнэлия!!! — восклицает тетка.

Второй принц от души смеется:

— Кажется, моя невестка — особа с характером. Ты тоже как думаешь, Дэнни?

Он касается плеча Восьмого принца. Тот растерянно хлопает длинными темными ресницами. Восьмой принц совсем еще дитя и вряд ли понимает, зачем его сюда привезли. Можно предположить, ради того, чтобы он постепенно привыкал держаться на публике и участвовать в семейных сборищах. Впрочем, Второй принц обращается к младшему брату лишь в шутку и не ждет ответа. Говорит:

— Все складывается чрезвычайно мило, но давайте закончим на этом. Церемония и так затянулась, а у меня еще полно дел. Всюду надо успеть.

До меня доходит, что запас моего везения на сегодня исчерпан. И так несказанно повезло, не стоит дальше искушать судьбу.

Глава 2

В самое последнее мгновение перо в моей руке вздрагивает, и на бумагу падает клякса. Помощник нотариуса испуганно ахает. Однако ничего ужасного не происходит. Я благополучно расписываюсь. Моя подпись под размашистым росчерком будущего мужа смотрится такой мелкой… Нотариус осторожно придвигает к себе украшенный кляксой договор, подсушивает ее с помощью промокательной бумаги и произносит:

— Прошу всех желающих также поставить свои подписи.

Возле стола возникает небольшая сутолока. Желающие передают друг другу перо, натянуто или искренне улыбаются.

Наконец подкорректированный и подписанный всеми сторонами договор снова оказывается в распоряжении нотариуса. Формальности полностью соблюдены. Он торжественно объявляет:

— Поздравляю с законным браком, барышня. То есть теперь уже супруга Третьего принца. Копии брачного договора вы и супруг получите перед свадьбой, которая состоится завтра. До скорой встречи. Благодарю всех присутствующих.

Вероятно, старый нотариус рад, что наконец-то можно распрощаться с посетителями. Обслуживать членов королевской семьи почетно, но порой слишком хлопотно. Да и ответственность не сравнима с ведением дел простых смертных. Принцев и принцесс не выставишь за дверь и не заставишь дожидаться, пока владелец конторы изволит их принять. Навязать им свое мнение тоже тяжело. Впрочем, он сам выбрал свой путь, а коллеги, обычные нотариусы, наверняка по-черному завидуют и мечтают занять его место. Меня теперь тоже приняла в свои прохладные объятия королевская семья. Пусть я всего лишь супруга Третьего принца, и титул принцессы мне вряд ли достанется, все равно это высокий уровень. Можно даже сказать, высочайший. Буду жить в замке «Гнездо черного журавля», всего в трёх часах езды от столицы. Говорят, этот замок роскошен, там хранится целое собрание старинных гравюр и портретов, созданных великими мастерами…

Второй принц, на миг оказавшийся совсем близко, шепчет:

— Скоро увидимся на свадьбе…

Ощущаю на себе взгляд мужа тетки и впервые за долгое время не опускаю глаза. Осталось провести всего одну ночь в его доме, и это единственное, что по-настоящему радует. Наконец-то избавлюсь от пошлых шуточек, «случайных» прикосновений и двусмысленных намеков, преследовавших меня с тех пор, как я повзрослела. Тетка предпочитает этого не замечать. С каждым днем напор со стороны самодовольного упитанного борова средних лет становился сильнее. Можно не сомневаться, совсем скоро он дал бы себе волю. Как будто мне мало других неприятностей! Однако теперь не посмеет. Неожиданно подвернувшийся блестящий брак — истинное избавление. Отныне я взрослая замужняя дама, хозяйка роскошного замка. И никто не вправе ничего решать за меня. Никто, кроме законного супруга, которого я знаю лишь по портрету. Что же меня ждет?..

Суета, которая происходит прямо сейчас

Золотистый бисер мерцает на иссиня-черном бархате, образуя сложный узор из спиралей и лепестков клематиса. Изящная дамская сумочка совсем скоро будет готова, можно будет отправить ее вместе с другими вышитыми вещицами в лавку, где охотно принимают мое рукоделие. Надеюсь, столичные модницы раскупят все быстро, тем более, близится сезон летних балов. Значит, мой кошелек опять потолстеет. Прекрасно, а то за этот месяц он совсем отощал.

От работы меня отрывает служанка, которая быстро заходит в комнату, почти вбегает.

— Госпожа Арнэлия, ваш супруг приехал. Спрашивал, где вы находитесь. Скоро будет здесь!

— Что ему нужно?

Она разводит руками.

— Не знаю. Я проходила по

— Хорошо, спасибо.

Любопытно, что за срочность такая. Зачем я вдруг понадобилась? И почему Каросфер внезапно вернулся из столицы, хотя намеревался пробыть там еще недели две? Впрочем, раз он направляется сюда, скоро все разъяснится.

Любящая жена наверняка кинулась бы к зеркалу поправить прическу и удостовериться, что хорошо выглядит. Ведь следует быть привлекательной и желанной в глазах супруга. Я завязываю узелок, вдеваю в тонкую иглу новую нитку и набираю на нее три золотистых бисеринки, чтобы продолжить узор. Почти заканчиваю вышивать очередной лепесток, когда стремительно входит мой господин и повелитель и резко останавливается посреди комнаты. Расправив плечи и задрав подбородок, произносит:

— Я вернулся раньше.

— Я заметила.

Нынче у него подчеркнуто решительный и боевой вид. Новая столичная мода? Образ брутального аристократа? Каросфер оглядывает помещение в поисках, куда бы присесть. На маленьком диване расположилась я, на сиденье ближайшего кресла стоит корзинка с мотками ниток и пестрыми лоскутками, на скамеечке — шкатулка с бисером, стулья тоже заняты всевозможными рукодельным мелочами. В итоге Каросфер опускается в кресло, стоящее в дальнем углу, предварительно скинув оттуда раскроенный меховой жилет.

— У тебя вечно все валяется!

Наступает небольшая пауза.

— Ты еще что-то хотел сказать?

— А? Что? — он вытаскивает из-под бока ножницы и перекладывает их на подлокотник кресла. — Нам нужно серьезно поговорить.

— Слушаю очень внимательно.

— Что за снисходительный тон? Если я приехал из столицы раньше времени, значит, разговор в самом деле серьезный!

— Ты опять проигрался?

— При чем тут это? Да, был небольшой проигрыш, но он роли не играет. Совершенно не важно…

— Что может быть важнее проигрыша?

— Перемены в нашей жизни!

— Надеюсь, под «небольшим проигрышем» не подразумевается полное разорение? Ты не эти перемены имел в виду?

— Нет, конечно, нет! — кажется, он вздыхает с облегчением. — Я проиграл всего-то восемьсот золотых или около того. Мелочь.

— Действительно, даже не стоит переживать.

— Опять снисходительный тон? Забудь о грубых приземленных расчетах. Поговорим о наших отношениях.

Вот это поворот. Столь увлекательную тему мы в последний раз обсуждали лет двадцать назад. Тогда я еще была настолько наивна, что пыталась их наладить. Эти самые отношения.

— Повторяю: я вся внимание. Просто выскажи то, что накопилось.

— Мы должны расстаться! — решительно произносит он.

Заявление и впрямь неожиданное. Даже не знаю, как ответить, поэтому храню молчание.

— Почему ты молчишь⁈

— Жду, когда ты изложишь свою идею в подробностях.

— Это не идея, а факт! Я намерен развестись и жениться на другой.

Легко догадаться: он ждет от меня немедленной реакции. Например, истерических воплей, слез, возмущения… Или хотя бы расспросов.

Я продолжаю вышивать.

— Издеваешься или тебе все равно? — взрывается он.

— Нет, предвкушаю подробности. Мне же это в новинку. Не каждый день муж делает такие заявления.

— Отлично, будут и подробности. Моя будущая супруга беременна, поэтому с разводом надо поторопиться. Чтобы наш сын родился в законном браке.

— Ты твердо уверен насчет сына?

— По всем признакам будет мальчик, — гордо сообщает Каросфер.

— Поздравляю вас заранее. А с моей стороны какие шаги ожидаются?

Он застывает в кресле, требовательно уставившись на меня. Я смотрю на лицо, которое за много лет должно было стать родным. Должно было, но не стало. Во время чаепитий с проживающими по соседству дамами порой приходится выслушивать их откровения. Некоторые дамы щебечут о том, что за время брака мелкие недостатки мужей превращаются в милые особенности… Вероятно, так и есть. Но лично у меня до сих пор не получается умиляться над глубоко посаженными глазками, крючковатым носом, безвольным подбородком… Огромные уши, проглядывающие сквозь редеющие волосы тоже не кажутся особо привлекательными. А верхняя губа странной формы, которая с трудом укладывается на верхней — не очень-то милая особенность, на мой взгляд. И это только внешность, к которой все же можно притерпеться, если ее обладатель человек приятный. Однако душевные свойства Каросфера — тема сама по себе душераздирающая… Не стоит отвлекаться на размышления о них, иначе… иначе… я запущу в собеседника тяжелой железной линейкой, которая как раз под рукой.

— Думаю, уладим все формальности полюбовно, — небрежно произносит он и добавляет: — К взаимной выгоде.

— И в чем будет заключаться моя выгода?

— Развод по взаимному согласию. Ты получишь…

— Одну десятую приданого? Очень соблазнительно. Особенно, если посчитать, что от него осталось…

— К чему эти мелочные расчеты? Надеюсь, за две недели успеем уладить все вопросы. Потом ты сможешь перебраться в город. Или даже пораньше…

— Ты купишь мне особняк в городе?

— На какие деньги? Конечно, нет!

— В таком случае я остаюсь. А развод будет по причине измены, совершенной мужем. Условия в подпункте «в» пятого пункта брачного договора. Копия у тебя есть. Советую ознакомиться.

— Я и так помню, какую чушь туда вписали! Это просто подло! Второй принц всегда меня терпеть не мог. Вы вступили в сговор! Решили обвести меня вокруг пальца? Но я не позволю…

— Предлагаю решить вопрос мирно. Ты выполняешь условия договора. Я с удовольствием соглашаюсь на развод. Замок не так уж трудно поделить на две половины.

— Это МОЙ замок!!!

Каросфер вскакивает с кресла и начинает шагать из угла в угол, размахивая руками. Очень хочется ему напомнить кое-что…

— Позволь напомнить: король официально передал тебе замок только после нашей свадьбы. Таковы были условия.

— Условия, условия! Какая мерзость! Вы опутали меня условиями, воспользовались моим благородством. О, времена, о люди! Торгашеский век… Не желаю это обсуждать!

Он выбегает в коридор.

Теперь я одна и можно уже не держать спину, не притворяться абсолютно спокойной и равнодушной. На самом деле известие — настоящий удар. Хотя я когда-то мечтала о разводе, но это было давно. И вот дождалась… Что будет, если Каросфер добьется своего? Меня выкинут из замка, я лишусь положения в обществе, останусь без денег… Зато получу полную свободу. Все бы ничего, если бы мне было лет двадцать пять или тридцать. Но не сейчас, когда мне уже…

Глава 3

Я еще не успеваю привести мысли в порядок, когда Каросфер возвращается.

— Мы не договорили!

— Ты же убежал.

— С тобой невозможно ничего обсуждать. Ирония неуместна! Ты должна дать мне шанс на новую счастливую жизнь. Ведь прежнюю жизнь испортила именно ТЫ!

— Неужели?

— Да! Тысячу раз да! Ты даже не смогла родить наследника.

— Я родила дочь.

— Это другое. — Каросфер пренебрежительно машет рукой.

— Не приходило в голову, что причина в тебе? — спрашиваю я.

— Какая глупость! В моем роду наследников всегда было хоть отбавляй. Взять хотя бы моего отца…

— В любом отношении виновата всегда женщина. У Первого принца двое сыновей, у Второго — тоже. И только я из-за тебя до сих пор без наследника! Но тебе поздно уже рассуждать на эту тему. Ты слишком стара. Безнадежно стара!

— Между прочим, ты старше меня на четыре года.

— Для мужчины это самый расцвет. Пора наверстать упущенное и завести новую семью. Вместе с любящей молодой… я подчеркиваю: молодой женщиной устремиться к вершинам счастья и гармонии!

— Ты мог бы выступать на собраниях городского совета. Там любят цветистые речи ни о чем.

* * *

Стою у окна гостиной, выходящего на дорогу. Отсюда прекрасно видно, как быстро удается в сторону города знакомая карета. Каросфер дал мне недельный срок для того, чтобы согласиться на развод на его условиях. Надо успеть что-то предпринять и не остаться на бобах. Договор договором, закон законом, но громкий скандал может привести к непредсказуемым последствиям. Да, формально закон на моей стороне. Однако в реальности все можно вывернуть наизнанку. Например, через особый указ короля. Мне припомнят подлог, совершенный при свидетелях. Тогда, в юности, все воспринималось легко и весело, вся жизнь была впереди. Сейчас я четко понимаю, к каким мрачным итогам можно прийти без поддержки. Кто из многочисленной королевской семьи встанет на мою сторону?

Огромный клан, имена некоторых его представителей я до сих пор не запомнила… А надо было в свое время поддерживать родственные связи, завязывать дружбу, льстить и плести интриги. Так поступила бы дальновидная женщина, особенно знающая, что собственный муж для нее не защитник. Если уж Каросфер решился на такой серьезный шаг, значит, кто-то из влиятельных членов семьи заранее его одобрил. А шаг правда серьезный, способный изменить многое в расстановке сил при дворе. Иначе Каросфер вел бы себя так, как принято в подобных случаях. Потихоньку ездил бы к любовнице. А ребенок остался бы бастардом, о котором не принято говорить. Ведь только королю позволено признавать всех своих отпрысков. Остальные скрывают результаты постельных утех на стороне.

Можно еще долго рассуждать о своем незавидном положении. Так и пройдет неделя? Нет, надо срочно действовать. Если не буду шевелиться — обстоятельства могут раздавить и лишить всего.

Глава 4

В уютной столовой графини Сонни Мэйнер мерцает пламя камина, ведь погода сегодня не по-весеннему холодная. На каминной полке красуется ваза с белыми и нежно-розовыми тюльпанами. Их в саду и во дворе «Гнезда черного журавля» целое море. Можно хоть каждый день дарить букеты соседям и знакомым.

На столе ароматный чай, песочное печенье, бисквиты… В центре стола — серебряное блюдо, наполненное спелыми абрикосами. На открытом воздухе абрикосовые деревца еще только цветут, зато в моей оранжерее уже дают урожай.

— Просто чудесно, милая, — говорит графиня. — Вы изумительная хозяйка. Только у вас в это время года такое изобилие. И вышитая сумочка очаровательна. Восхитительный подарок. Вы всегда меня балуете.

— Я так рада доставить вам маленькое удовольствие, дорогая Сонни. А вы все время меня поддерживаете…

— Мне же это не трудно. Желаете узнать свежие придворные новости?

Сонни видит меня насквозь. Впрочем, не только меня. Влиятельная фрейлина, которая уже не один десяток лет состоит при дворе, отлично понимает, что именно большинству гостей от нее нужно. Ей известны источники всех сплетен, дворцовые интриги еще в самом начале, их возможные последствия… Тайны, прегрешения и слабости высшего света для нее — открытая книга. Я туда лишь иногда вынужденно заглядываю и стараюсь поскорей улизнуть обратно в свое безопасное убежище. А Сонни с юности варится в этом бурлящем котле и до сих пор цела.

Она отпивает глоток из фарфоровой чашки с изысканным бордово-золотистым узором, ставит ее на стол. Тонкие губы складываются в ироничную улыбку.

— Кажется, я догадываюсь, что интересует вас на этот раз.

Можно не сомневаться, она не просто догадывается, но и твердо знает, о чем мне нужно ее расспросить.

— Некое увлечение Третьего принца, не так ли?

Я киваю.

— Он мне уже сам кое-что сообщил. Но без подробностей.

— Сам? Надо же… полагаю, дело зашло далеко.

— Вот и я так полагаю. Вы не могли бы…

— Конечно, моя милая. В подобных случаях лучше уж знать заранее. Его любовнице года двадцать три-двадцать четыре. Девица, вроде бы, успела забеременеть. Она дочь ювелира.

— Понятно.

— Придворного ювелира, — уточняет Сонни.

Это усложняет ситуацию. Я никогда не видела ни самого ювелира, ни его дочку. Но ясно, что он не просто какой-то богатый ремесленник, а действительно заметная фигура. У него наверняка есть серьезные покровители.

— А вы случайно не знаете, как относятся к этой связи в Семье? Кто-то же ведь знает…

Сонни разводит изящные руки с тонкими длинными пальцами. Потом возвращается к чаепитию и произносит:

— К сожалению, тут даже я не могу сказать ничего определенного. Никто до сих пор не выразил своего отношения. Никто не обсуждал… Уж ее величество точно бы не смолчала. Значит, они не осведомлены. Я и сама узнала через свою горничную, а та хорошо знакома с троюродной тёткой камердинера Каросфера. От прислуги ведь ничего не скроешь. Зато при дворе до сих пор не в курсе. Похоже, ваш муж научился заметать следы и держать язык за зубами. Удивительно. Он впервые оправдал прозвище «Наимудрейший». Вы же понимаете, что его когда-то так прозвали в шутку. И вот сейчас…

— Интересно, где он набрался такой мудрости и хитрости? Решил устроить сюрприз для всех? Оказывается, я его недостаточно изучила.

— Вот именно, сюрприз. Но раз уж Каросфер вам сказал, значит в ближайшее время роман из тайного станет явным. Неизвестно, как отнесётся к новости его величество, — Сонни на мгновение поднимает глаза куда-то в потолок. Так обычно делают пожилые фрейлины, когда речь заходит о короле. Он все ещё пользуется у них популярностью. Впрочем, не только у них.

— Не переживайте, моя милая девочка, — говорит Сонни. — Все так или иначе определится. В любом случае, вам нечего бояться. Уверена, большая часть семьи будет не на стороне Третьего принца. Едва ли кто-то в открытую поддержит его пассию. Ведь при дворе ненавидят выскочек. Даже если что-то пойдет не так — вам не поздно будет начать все сначала. Это же счастье, когда до старости ещё далеко. На вашем месте я бы точно не отчаивалась. Ситуация не безнадежна.

Окружающие считают графиню Сонни расчетливой и жёсткой интриганкой, но сейчас я бы многое отдала за счастье иметь такую родственницу. И в качестве союзницы она

Сонни добавляет:

— Кстати, я слышала от горничной, что Третий принц завтра встречается с любовницей на ипподроме. Будут скачки на весенний кубок городского совета. Не слишком важное событие, из высшего света туда вряд ли кто заглянет. Публика соберется пестрая. Однако что мешает вам съездить в город и посетить скачки? Заодно собственными глазами посмотрите на ту особу.

— Превосходная идея.

Глава 5

— Трауб, сверните в тот переулок. Там и остановимся. Где-нибудь в незаметном месте.

Через несколько минут карета останавливается. Я сама открываю дверцу и вылезаю наружу. Место и впрямь тихое и безлюдное.

— Трауб, дальше я пойду пешком. Когда вернусь — точно не знаю. Ждите.

— Как скажете, госпожа Арнэлия. Ну, а я пока перекушу.

Расправляю складки платья, надеваю шляпу и вешаю на локоть сумку. Кучер тем временем успевает расстелить у себя на коленях салфетку, достать сверток с пирожками и фляжку. Он разламывает пирожок, и до меня долетает восхитительный аромат отлично пропеченного теста, зеленого лука и яиц. С утра пораньше я не успела толком позавтракать, только выпила чашку чая. Слишком торопилась да и волновалась, чего уж там скрывать.

— Трауб, надеюсь, у вас во фляжке не очень крепкий напиток? Нам потом еще колесить по всему городу. А то в прошлый раз…

— Что вы, госпожа! Это просто вишневая наливка. В любом случае я тут могу ездить даже с закрытыми глазами. А прошлый раз… не повторится, клянусь.

— Ну, смотрите. Мое дело предупредить.

От вишневой наливки я бы тоже не отказалась. Не помешало бы для храбрости. Наливка и пирожки… Что может быть лучше? Угоститься ими уж точно гораздо приятней, чем отправляться шпионить за мужем. Ещё неизвестно, что меня ждёт на шпионском поприще и чем закончится эта авантюра. Но обратного пути нет. Раз уж решилась — надо исполнить задуманное. Может, попросить у Трауба один пирожок? Нет, пожалуй, не стоит. У меня прекрасные отношения со всеми слугами и работниками. Но все-таки это выглядело бы как-то несолидно.

В выходной день улицы довольно пустынны. Однако когда я приближаюсь к ипподрому, прохожих становится заметно больше. Все же скачки на кубок городского совета — достаточно популярное развлечение для обывателей. Даже если не знаешь точный адрес ипподрома — не заблудишься, достаточно лишь следовать за основным людским потоком.

Через ажурную каменную арку захожу в помещение, где находятся кассы. Там уже образовались очереди. На стене висит подробная схема… Какую трибуну выбрать? Попробуем рассуждать логически… Каросфер, как бы ни стремился сохранить инкогнито, все равно не решится полностью слиться с толпой. Разве может особа королевских кровей сидеть бок о бок с какими-то плебеями? Да ни за что! Мой муженек скорее взорвется от одного намека на подобное. Стало быть, для него остается единственный вариант: трибуна с ложами. Там все же можно рассчитывать на некую обособленность. Следовательно, мне нужно расположиться на трибуне напротив. Буду надеяться, что мои рассуждения верны. Встаю в очередь, которая движется относительно быстро. Наконец кассир протягивает мне билет и говорит:

— Госпожа желает сделать ставку?

Почему бы и нет, в самом-то деле. Вдруг хоть в чем-то повезет. Кассир ободряюще улыбается и вручает мне цветную брошюрку с портретами наездников, рисунками, изображающими лошадей в разных ракурсах, и прочими полезными сведениями. Я выбираю семилетнюю белую лошадь по кличке Жемчужина. Ее наездник — привлекательный молодой блондин с открытым лицом и очаровательной улыбкой. Пусть эта многообещающая парочка принесет мне удачу. Ставка обходится в пять серебряных монет, но ничего страшного. Сегодня я в любом случае намерена пополнить свой кошелек. А если удастся выиграть — это будет просто замечательно.

— Возьмете бинокль? — осведомляется кассир.

— Нет, спасибо. У меня есть свой.

* * *

Оказывается, на трибунах уже полно народу. Многие пришли сильно заранее. Видимо, решили извлечь как можно больше из обещанных городским советом развлечений. Я поднимаюсь на свое место, почти на самый верх трибуны. Вокруг шумно, будущие зрители оживлённо болтают, обсуждая предстоящие скачки, сделанные ставки и свои собственные дела. Внизу на зелёной травке разносчики торгуют лимонадом, играют в догонялки нарядные детишки. Можно сказать, беззаботный семейный праздник.

Что ж местечко я выбрала исключительно удачно, остаётся только похвалить себя. Больше ведь никто не похвалит. Обзор изумительный. Противоположная трибуна просматривается сверху донизу, огромный круг из беговых дорожек, судейская вышка тоже видны как на ладони. Я когда-то уже была на этом ипподроме, но в тот раз аристократическая компания сидела в директорской ложе. Откровенно говоря, сейчас с моего места все видно гораздо лучше. Так какой смысл платить больше за билет?

Если верить гигантским часам над одной из арок, до открытия скачек остаётся ещё четверть часа. Зрители всё идут и идут. Места возле меня практически все заняты. Справа расселась компания молодых мужчин. Судя по их манерам и разговорам — это приказчики из какого-то крупного магазина, которые экономят на чем угодно, лишь бы в выходной как следует развлечься и одеться по последней моде. Слева, через два пустых места — более солидные и спокойные соседи. Вероятно, семейство чиновника с двумя взрослыми дочерьми. Правда, жена ворчит на мужа и время от времени делает замечания дочкам, однако говорит тихо. На трибуне напротив заполнена большая часть лож. Знакомых лиц, к счастью, нет. Графиня Сонни была права, высшая знать скачки проигнорировала. Посчитала ниже своего достоинства. Тем более, у городского совета в последнее время сплошные конфликты с министерством столичных дел.

Достаю из сумки изящный дамский бинокль, чтобы ещё подробней изучить публику в ложах. Каросфера до сих пор нет. Неужели его камердинер ошибся?

На помосте появляется господин в бордовой мантии и широко раскрывает рот. Знакомая личность — председатель городского совета. Он объявляет скачки открытыми. Хотя произносит свою речь в рупор, слышимость так себе. Впрочем, общий смысл можно разобрать. Опоздавшие торопливо поднимаются на трибуны, и скачки начинаются. Первый забег — для молодых лошадей. Особого ажиотажа у публики он не вызывает, ставки там не высоки. Юные лошадки весело несутся по кругу, машут хвостами, игриво встряхивают гривами и челками. Пара лошадок и вовсе свернула с дистанции. Похоже, им наплевать, кто первый придет к финишу. Ещё не умеют целеустремлённо мчаться к цели, надменно красоваться перед толпой и не набрались эффектных лошадиных манер. Жокеи тоже явно

* * *

Объявляют третий забег. На сей раз ожидаются фавориты. В том числе моя Жемчужина. Хоть бы она не подвела! Раз уж подвёл муж и испортил мне все тщательно спланированное расследование… Лошади и жокеи готовятся к старту… Я пока перевожу взгляд на противоположную трибуну. К ложе внизу пробирается знакомый силуэт. Каросфер все же оправдал возложенные на него ожидания, явился!

Глава 6

Явился не просто так, а тщательно замаскированным. Кутается в темно-синий плащ… Голову Каросфера украшает белокурый парик и берет с кудрявым пером. Надо же, никак не думала, что ему идут светлые волосы. Он даже слегка похорошел… Ничего себе, он ещё и усы приклеил! Те, кто не очень близко знакомы с Каросфером, точно сейчас его не узнали бы. Но я-то знаю мужа отлично. В моих глазах никакие парики и плащи не скроют его своеобразной походки, надменного выражения лица и манеру выдвигать вперед левое плечо. Так в какую ложу направляется мой блудный супруг?

Миновав две ложи справа, он притормаживает перед следующей и заходит внутрь. Там уже расположились трое человек. Я не обратила на них особого внимания, когда осматривала противоположную трибуну. Рыжеволосый мужчина, пожилая кумушка почтенного вида и девица вся в зелёном. Нет, не вся… вокруг шеи повязан нежно-розовый газовый шарфик. Девица кажется довольно смазливой на первый взгляд, но если как следует, придирчиво вглядеться… это всего лишь привлекательность молодости, мимолётная, которая наверняка поблекнет довольно скоро. Правильностью черт девица не может похвастаться: вздёрнутый нос, небольшие глаза, широкий подбородок, короткая шея. В целом она похожа на относительно миловидную простушку из зажиточной семьи. Ни о какой аристократичности и врождённой элегантности, на которой вечно помешан Каросфер, тут и речи быть не может. И все же, тот самый Каросфер собственной персоной усаживается рядышком и умильно смотрит на девицу, кладет руку на ее локоть. Она кокетливо улыбается, на пухлых румяных щеках появляются ямочки. Все эти подробности отлично видны в бинокль.

Интересно, кто находится рядом с ней? Рыжеволосый незнакомец слишком молод, чтобы быть отцом. Вероятно, старший брат. Можно уловить некоторые сходство. Пожилая кумушка… возможно, мать или тетка… или компаньонка. Все же они придерживаются приличий, не позволяя девице в одиночку встречаться с женатым мужчиной. На мгновение кажется: Каросфер замечает, что за ним пристально наблюдают с другой трибуны. Но это, конечно, ложное опасение. Во-первых, он довольно близорук, и на таком расстоянии не сможет понять, куда направлен бинокль. Во-вторых, темно-серое платье из тонкой шерсти и скромную шляпу раньше на мне не видел. И вообще меня трудно узнать в этом пёстром людском море. Не только издалека, но даже вблизи. Я почти что невидимка. В нахождении среди толпы есть свои преимущества, особенно когда тебя никто не ожидает здесь встретить. Я не боюсь, что меня узнает хоть кто-то. Ведь портреты жены Третьего принца не мелькают в бульварных газетах и журналах, не выставляются в галереях. На паре-тройке групповых портретов многочисленной королевской семьи я сама на себя не похожа. Так уж вышло. Даже у Третьего принца, откровенно говоря, мало шансов оказаться раскрытым. В отличие от Первого, Второго и некоторых других принцев, например Восьмого и Одиннадцатого, он не пользуется популярностью. Уж кто действительно популярен, так это его величество, чьи портреты можно увидеть повсюду, в том числе на конфетных коробках… Ну, а наша супружеская чета вечно пребывает в тени. Меня это всегда устраивало. Но Каросфер все же постарался изменить свою внешность, дабы не нарваться на скандал. Что ж, похвально с его стороны…

Я почти забыла, что нахожусь на скачках, об этом напоминает громкий сигнал о начале забега. Лошади стремительно стартуют. Жемчужине удается с первых секунд вырваться в тройку лидеров. Пока она держится третьей, но уже приближается к вороной лошади с жокеем в бордовом костюме.

Какие совершенные создания — мощь, сила и одновременно изящество! Восхитительное зрелище. Все лошади и всадники неудержимо мчатся по кругу…. Первый барьер… моя красотка преодолевает его легко, словно играючи… Отвлечься от этого зрелища невозможно. Что же мне теперь, разорваться?.. Ведь от происходящего сейчас в ложе, в сущности, зависит моя судьба. Я пришла сюда наблюдать за изменщиком Каросфером, но… Второй круг… сколько их ещё? Вот бы можно было смотреть одним глазом на арену внизу, а другим — на ложу, где любезничает сладкая парочка! Жаль, не получается… А они любезничают, не стесняясь того, что находятся в публичном месте. Даже не смотрят на забег. Никто, конечно, кроме меня, не обращает внимания на это публичное свидание. Они могут хоть целоваться взасос, никто из посетителей скачек и ухом не поведет. Внизу — зрелище поинтересней. Глаза толпы прикованы к схватке в скорости и выносливости… Жемчужина по-прежнему держится третьей, постепенно сокращая расстояние до вороной. Впереди летит серая в яблоках лошадь, будто на невидимых крыльях. Можно ли вообще ее догнать?..

Каросфер что-то шепчет своей любезной на ухо. Важный вопрос, который надо было разрешить, к сожалению останется сегодня без ответа. Я не могу определить, правда она беременна или нет. Поверх платья на девице — лёгкая накидка, которая не позволяет разглядеть талию… Так все же носит она бастарда моего мужа? Или это блеф?

Третий круг… Жемчужина вырывается вперёд… серая в яблоках теперь бежит второй… публика впадает в неистовство… какие страсти… приказчики справа от меня свистят и размахивают руками. Даже флегматичный чиновник привстает с места, жена дёргает его за штаны, заставляя сесть… Ещё один барьер…

— Последний круг! — вопит один из приказчиков. Наверное, он точно знает условия, мне они не известны…

Девица теснее придвигается к Каросферу… разве я могу ощущать ревность? Думала, что мне абсолютно все равно, однако…

Жемчужина все так же впереди всех! Она первая, уверенно и легко мчится к финишу, где уже наизготове стоит помощник судьи с поднятым флагом…

Каросфер вдруг поднимается, подаёт своей девице руку и тянет к выходу из ложи… Куда они собрались⁈

Публика взрывается такими воплями, что можно оглохнуть. Я перевожу взгляд на арену, но уже ничего не понимаю… все пропустила! Жокей Жемчужины лежит на земле, к нему подбегают служители в форме, а вереница лошадей мчит к финишу. Вороная финиширует первой, серая в яблоках второй… за ней ещё одна вороная… Моя Жемчужина, оставшаяся без всадника — только четвертая. Что случилось⁈

Из возбужденных переговоров соседей по трибуне становится ясно, что перед последним рывком к финишу главные соперницы — Жемчужина и серая в яблоках — столкнулись, а жокей вылетел из седла. Как он мог⁈ Казалось, был одним целым со своей лошадью. И все-таки… К счастью, не сильно пострадал и с помощью служителей поднимается на ноги. Почти чудо, что упав на такой бешеной скорости, не расшибся насмерть. И не угодил под копыта, иначе от него бы мало что осталось. Разгоряченные гонкой лошади промчались бы по распростертому телу, даже не заметив.

Между тем Каросфер со своей девицей под ручку уже удаляется через боковую арку. Я успеваю заметить лишь их спины. Удобный момент для того, чтобы исчезнуть. И так-то вряд ли бы кто обратил на них внимание, а сейчас, после скандального происшествия — тем более. Наверное, и мне пора покинуть ипподром? То, что хотела увидеть, увидела. Пытаться нагнать преступную парочку и следить за ними дальше, не имеет смысла. Естественно, они продолжат свой путь не пешком. А мой экипаж далеко. Сонни уже сообщила мне адрес пассии Каросфера. Так что потом и сама смогу наведаться на Алмазную улицу. Весьма подходящее название для адреса придворного ювелира…

И правда, пора, у меня ещё масса дел в столице. Зрелище скачек уже обошлось в пять серебряных монет, не считая билета. А я-то рассчитывала, что великолепная Жемчужина подарит мне удачу…

Прячу бинокль в сумку, встаю и потихоньку пробираюсь к лестнице, стараясь не задеть соседей по ряду. Кто-то из приказчиков умудряется будто невзначай ухватить меня за колено и не сразу разжимает пальцы. Сопляк!.. Однако нет возможности поставить его на место. Не устраивать же громкую сцену. Ограничиваюсь тем, что бросаю на него испепеляющий взгляд. Наглый мальчишка явно не испытывает ни малейшего раскаяния и игриво улыбается. Испепеляющий взгляд не сработал. Да, молодежь окончательно распустилась. Престарелые фрейлины совершенно правы, раньше было лучше. Не то что сейчас… Будто бы случайно задеваю наглеца сумкой по макушке.

— Извините, я не нарочно.

Проскальзываю дальше и спускаюсь по гладким каменным ступеням. Теперь осталось выбраться в город. Немного жаль покидать скачки. По-видимому, главная интрига, кто из фаворитов победит, уже позади. Однако предстоит ещё несколько забегов. Может, как-нибудь загляну сюда в следующий раз…

* * *

— Трауб, едем в «Серебряную лилию».

Карета трогается с места. Относительно быстро добираемся до главной площади, а там уже до цели рукой подать. Лошади сами замедляют ход у давно знакомой лавки с вывеской, переливающейся серебристыми лепестками. В зеркальной витрине видны вышитые бисером бархатные и шелковые мешочки и сумки, разноцветные веера, перчатки, ажурные шарфики и шали, причудливые шляпки, куклы в роскошных нарядах… А внутри — настоящий дамский рай. Сегодня за прилавком сам хозяин лавки, который встречает меня широкой улыбкой.

— Здравствуйте, госпожа Арнэлия. Я как раз ждал вас на днях. Месяц был удачный. Почти все продалось. Осталась только пара сумочек и один браслет.

— Прекрасно. Давайте на остатки снизим цены вполовину.

— Как вам будет угодно.

Я кладу на прилавок мягкий узел, в котором лежат мои рукоделия за целый месяц. Обсуждаем цену на каждую вещицу… Потом они перекладываются в большую коробку. Совсем скоро поступят в продажу. Надеюсь, городские модницы все раскупят. Хозяин лавки рассчитывается за проданный товар.

— Не забывайте нас в следующем месяце, госпожа Арнэлия. Ваши рукоделия пользуются спросом. Эх, если бы я еще мог раскрыть, что сотрудничаю с супругой Третьего принца! Тогда товар расхватывали бы за огромные деньги.

— Мы же с вами договаривались…

— Конечно-конечно. Это я просто мечтаю.

Обменявшись любезностями, мы расстаёмся, очень довольные друг другом. Серебряные монеты в моем кошельке весело позвякивают. Среди них появилась даже парочка золотых. Как же чудесно иметь собственные деньги…

* * *

— Трауб, теперь к «Черному мольберту».

— Хорошо.

Когда карета останавливается у лавки, торгующей картинами, мое сердце ненадолго замирает. Может, хоть сегодня повезет?

Увы, два пейзажа — с зарослями синего шиповника и величественным железным замком на скале — по-прежнему уныло торчат в витрине, среди других выставленных на продажу картин. Никому не нужные… Портрет радужной феи тоже никого не заинтересовал. Неужели прав был Каросфер, когда твердил, что мои художества — лишь пустая трата времени, красок и холстов? Столько лет упорной работы, сомнений, восторгов, планов и разочарований и так мало успехов… Возможно, давно пора перестать оригинальничать и начать писать что-то более привычное и шаблонное? Заходить в лавку ни к чему, только расстраиваться в очередной раз. Вздыхаю и возвращаюсь к карете.

— Поехали к тетушке, Трауб.

— Давненько вы ее не навещали.

— Да. Но ведь надо же когда-нибудь.

Путь до розового особняка с фальшивыми колоннами долгий, можно пока подремать. В полудрёме перед глазами мелькают сегодняшние сцены — пестрая толпа на трибунах, бегущие по кругу лошади, служители, которые спешат к упавшему жокею… Молодая соперница в зелёном наряде и увивающийся вокруг нее Каросфер…

День уже катится к своему завершению. Как-то незаметно пролетело время. Ещё светло, однако на открытом воздухе уже становится зябко. Вечер явно будет холодным. Поздняя весна нынче…

* * *

Пожилая горничная с поджатыми губами провожает меня в гостиную на втором этаже розового особняка. Тетка, выпрямившись как струна и задрав подбородок, восседает в кресле с высокой спинкой.

— Я уже стала забывать, как ты выглядишь. Кстати, выглядишь неважно.

— Простите, тетушка. Смогла выбраться в город только сейчас.

— Конечно, какой интерес навещать старую родственницу. Всеми забытую…

— Не говорите так. Разве вас забудешь? Я привезла ваш любимый цветочный чай…

Кладу на край столика украшенный бантом свёрток из шуршащей бумаги.

— Он мне уже разонравился. Отдам прислуге. Но спасибо, что явилась не с пустыми руками. Как дела в замке?

Она кивает на стул напротив.

Я сажусь и отвечаю:

— Как обычно. Идут потихоньку. На прошлой неделе закончили небольшой ремонт на самом верхнем этаже.

— Я слышала, в ваших краях заморозки побили фруктовые деревья?

— Нет, тетушка. Все в порядке. Деревья цветут.

— Что ж… — Она барабанит пальцами по подлокотнику кресла. — Хорошо, что тебе есть где жить. Кстати, хотела тебе сказать… точнее, предупредить. Я написала завещание. На этот особняк и вообще на имущество. После моей смерти… я не утверждаю, что ты ее ждёшь, но ты никогда меня не любила. И не испытывала ко мне чувства благодарности. Хотя должна была. Так вот, после моей смерти все перейдет Храму благочестия и благотворительным общинам. Ну, я просто предупреждаю. Чтобы ты ни на что не рассчитывала.

Глава

А я ни на что и не рассчитываю. Пусть дорогая тетушка не переживает по пустякам. Хотя… я ведь единственная и самая близкая родственница. Предположение, что когда-нибудь состояние перейдет мне, вполне естественно. Наедине с собой можно в этом признаться.

А если припомнить, что за восемь лет опеки мое приданое каким-то удивительным способом уменьшилось почти вдвое… Это была бы вполне разумная компенсация. Накануне замужества я была слишком неопытна и не посмела устроить разбирательство. Просто смолчала. За глаза хватило сцены при подписании брачного договора. В самом деле, куда подевались деньги, оставленные родителями? На мое содержание уходило ничтожно мало. Капитал состоял из чистого золота, а не каких-то сомнительных бумаг. Как распоряжались деньгами тетка и ее уже покойный муж — отдельная история. Подробности я, видимо, никогда не узнаю.

— Зачем думать о таких мрачных вещах? — улыбаюсь я. — Вы проживаете ещё много-много лет.

Эти слова тетушке нравятся, она кивает.

— Да, вполне возможно, что я переживу всех своих недоброжелателей.

Она пускается в долгие рассуждения о какой-то давней ссоре с бывшей приятельницей. Похоже, надолго. Тема неисчерпаема, тем более что людей, которых тетушка считает своими недоброжелателями, великое множество. Обстановка в гостиной почти не изменилась за минувшие годы. Тетушка не любит перемены. Мне здесь все знакомо с детства и юности, но воспоминания не радостные…

За окнами постепенно сгущаются сумерки. Пепельно-розовые, сиреневые и бордовые облака плавно перетекают друг в друга, образуя изысканные узоры и полосы…

* * *

Уже темно, когда я наконец покидаю розовый особняк. На улице зажгли фонари, пара фонарей горит и на поджидающей меня карете. Сойдя с крыльца, в последний раз оборачиваюсь… В глубине души я привыкла считать двухэтажный тетушкин особняк своим последним убежищем. Неуютным и нелюбимым, но все же убежищем, где можно укрыться в самом крайнем случае. Но после сегодняшнего заявления… вряд ли у меня хватит духу обратиться сюда за помощью даже в самой отчаянной ситуации. Теперь ясно: если Каросфер вышвырнет меня из замка, я буквально останусь на улице. Да уж, приятный денёк. Одно открытие за другим… Но лучше не думать об этом сейчас.

— Долго гостили у тётушки, госпожа Арнэлия, — говорит кучер. — Возвращаемся домой? Лошади отдохнули, я их напоил из колодца и покормил.

— Заедем ещё в одно место. А потом — домой.

* * *

Останавливаемся на полутемной улице, где лишь кое-где горят масляные лампы на стенах заведений. Обстановка вокруг не слишком презентабельная, чувствуется близость порта. В воздухе улавливается запах рыбы и водорослей. На мостовой валяется разнообразный мусор. Над дверью трактира, куда мне предстоит заглянуть, намалевана вывеска, изображающая пышногрудую русалку с ядовито-зеленым хвостом.

Кучер критически осматривает вывеску и спрашивает:

— Пойти с вами? Тут вряд ли самое спокойное местечко в городе.

— Не нужно, Трауб. Я ненадолго.

— Хорошо. Если что — зовите.

Связка колокольчиков звякает, когда я открываю тяжёлую обшарпанную дверь Внутри ненамного светлее чем на улице, поэтому с первого взгляда оценить обстановку сложно. В глаза бросаются лишь уставленная множеством бутылей стойка и огромный аквариум. Пахнет чем-то горелым. Со второго взгляда нарисовываются несколько столиков. С третьего — огромный бумажный лист с золочёными краями, висящий на противоположной стене. Он исписан очень крупными буквами. И все же не сразу удается разобрать, что там начертано. Кажется, что-то интересное… Так и есть!

ОДНА ШЕСТНАДЦАТАЯ ДОЛЯ ТРАКТИРА ПРИНАДЛЕЖИТ СУПРУГЕ ТРЕТЬЕГО ПРИНЦА. ПОМНИТЕ ОБ ЭТОМ И НЕ ВЕДИТЕ СЕБЯ КАК СКОТЫ!!!

Под столь пафосным объявлением приколочена полочка с моим портретом в рамке из ракушек (не очень похожим), короной (явно из золоченого картона) и жестяной чайной коробкой. Такие сорта называют королевскими, потому что на крышке — групповой портрет Семьи.

Ладно, хоть как-то обозначили мои законные права… Но позвольте… Одна шестнадцатая⁈ Как это понимать⁈

Ещё не успеваю сообразить, кому адресовать свой вопрос, когда из незамеченной раньше двери в глубине помещения, выходит высокий и широкоплечий человек в фартуке. Один глаз скрывает повязка.

— Что желаете, барышня?

Хоть одна приятная мелочь! Пусть освещение тусклое, но все же… раз он назвал меня барышней, значит, человек неплохой, душевный, понимающий и деликатный. По крайней мере, таким кажется.

— Вы меня не узнали?

— Что-то не могу припомнить, красотка. Не встречал тебя раньше.

Ещё один комплимент… Протягиваю руку к полочке.

— Эй, чего ты там забыла?

Он в один миг оказывается рядом, но я успеваю взять собственный портрет, развернуть и поднять на уровень лица. Можно сравнивать. Ведь кое-какое сходство все же имеется.

— И теперь не узнаете?

— Что за дурацкие шутки⁈

Тем не менее, он смотрит на портрет, потом окидывает взглядом единственного глаза меня. Потом сдвигает повязку на лоб, и оказывается, что второй глаз не только на месте, но и вполне способен видеть.

— Неужели?..

— Да, вы не ошиблись. Решила узнать, как там трактир. Не развалился ли ещё.

— Как видите, не развалился, госпожа Арнэлия.

— А вы — господин Роджери?

— Совершенно верно. Вот уж не ждал вашего визита.

Раздается шумный плеск. Из глубины аквариума выныривает русалка. Кладет локоть на стеклянный край аквариума и с любопытством глядит на меня. Обращается к трактирщику:

— В чем дело, Роджери?

— Вот точно не твоего ума дело!.. Лучше не вмешивайся.

— С какой стати ты мне приказываешь? Так это та самая принцесса?

— Я жена Третьего принца. А вы та самая русалка? — Глупейший вопрос. Разумеется, та самая. Какая же еще. Русалки в наше время исключительная редкость. — Знаете, я однажды видела вас. Мне было пять лет. Отец привез меня сюда…

Русалка кивает.

— Да-да, герцог как-то раз приезжал с маленькой девочкой.

У меня от той встречи сохранились лишь смутные воспоминания, зато осталось ощущение волшебной сказки. Обстановка тогда здесь была совсем иная. Во-первых, мы приехали днём, улица была залита солнечным светом, никакой грязи вокруг трактира я не заметила. А внутри весело поблескивало стекло, мерцали крупные ракушки, столики на фоне темных дубовых панелей сияли чистотой. Красавица русалка в венке из мелких алых розочек приветливо улыбалась, когда я вместе с отцом подошла к аквариуму высотой в три моих тогдашних роста. Русалка свесила руку вниз и положила на ладонь отцу причудливую ракушку. А он передал мне этот подарок от нее. Где сейчас ракушка, кстати?.. Тот удивительный день стал для меня настоящим праздником.

А сейчас… мрачная обстановка, затхлый воздух, совсем не такая красивая как прежде русалка с хрипловатым низким голосом… Да ещё и… Я оборачиваюсь к Роджери:

— Скажите, а почему вдруг шестнадцатая доля? Была же четвертая?

— Лет пять назад ваш управляющий реализовал часть вложений.

— Все понятно… А почему вы…

— Я тут не причем, госпожа Арнэлия. Мое дело маленькое. Мне предложили сделку, вполне законную. Я поднапрягся, раздобыл деньжат и выкупил часть доли в трактире. В конце концов, я тут вкалываю без отдыха. Думаете, легко справляться с таким хозяйством? — он повышает голос, однако спохватывается. — Простите. Но я же не виноват, что вас не посвятили в детали. Ведь так?

И правда, чем он виноват, что муженёк на пару с управляющим провернули все за моей спиной? Скорее, виновата я сама, допустив это.

— Все-таки хочется выяснить обстоятельства. И вообще… Я намерена участвовать в делах. Пусть даже произошли такие перемены.

Роджери говорит:

— Давайте не будем ссориться из-за пустяков, госпожа Арнэлия. В любом случае, у вас осталась доля. Я прямо-таки горжусь, что мой скромный трактир… Кстати, вам надо было предупредить о своем визите заранее. Мы бы навели тут порядок. Ещё хорошо, что сейчас посетителей нет. Но скоро повалит всякая пьянь… то есть… Норрис!

Он резко оборачивается, и я замечаю, что помещение не совсем безлюдное. За одним из столиков сидит… вернее, полулежит, уронив голову, какой-то парень. Видна только его спина и растрёпанные светлые волосы.

— Норрис! — повторяет Роджери. — Тебе уже хватит на сегодня. Я очень рад, что ты заглянул на огонек и все такое. Но сейчас у меня исключительно важный разговор. Трактир временно закрыт, так что вставай.

— Дай мне спокойно сдохнуть тут, Роджери! — отвечает тот заплетающимся языком.

— Иди домой!

— Никуда я не пойду. После сегодняшнего позора… брошу все… наймусь на корабль и сгину… где-нибудь… в пучине…

— Не обращайте внимания на этого бедолагу, госпожа Арнэлия, — шепчет Роджери. — У него и правда нынче горе. Рассчитывал выиграть кубок городского совета, но свалился с лошади. Это довольно известный жокей…

Так вот почему прикорнувший на столике посетитель показался мне знакомым даже со спины. Несколько часов назад я любовалась его безупречной посадкой и неистово желала, чтобы он на своей лошади опередил всех…

Глава 9

Сейчас картина совсем другая. Вот уж не думала, что встречусь с этим человеком снова и так скоро.

Снаружи слышатся тяжёлые шаги по мостовой. Роджери стремительно, несмотря на свою солидную комплекцию бросается к входной двери и моментально закрывает ее на засов. И тут же кто-то дёргает ее снаружи, потом начинает стучать, а дальше колотить. То ли кулаком, то ли ногами. Сквозь дверь доносятся голоса:

— В чем дело?

— Почему закрыто?

— Сегодня трактир не работает! — кричит Роджери.

Через минуту стучат уже в маленькое круглое окошко, через толстое стекло с решеткой смутно виднеется небритая физиономия. Точнее, этих физиономий несколько, они сменяют друг друга в попытке рассмотреть, что происходит внутри.

— Эй, Роджери!

— Что за шутки⁈

— Открывай!

— Извините, ребята, сегодня мы закрыты, — отвечает Роджери. — Приходите завтра.

— Да пошел ты!

— А мы двинем в «Желтый бочонок»!

Дальше следует несколько энергичных выражений, в которых отдельные слова мне незнакомы, однако общий смысл понятен. Наконец разгневанные посетители удаляются.

— У нас тут люди простые, — поясняет Роджери. — Вы к такому не привыкли. Поэтому я их и не пустил.

— Я вовсе не хотела лишать вас выручки.

— Да ладно, все равно вечер не задался. Так что мы с вами решили?

Не успеваю ответить, потому что притихший было Норрис приподнимает голову и довольно отчётливо произносит:

— Ты прав, старина! Не буду никому мешать. Потащусь к себе, на Алмазную улицу… если свалюсь в канаву, туда мне и дорога!..

Может, это знак свыше? Или банальное совпадение?

— На Алмазную улицу?

— Вроде, там он живёт, госпожа Арнэлия, — отзывается Роджери. — Не обращайте внимания. Так что мы…

— Знаете, что… Не буду вам дальше мешать. Мой визит и правда, не слишком своевременный. Давайте договоримся встретиться… скажем, послезавтра. И все обсудим. Когда вам удобнее?

— Лучше всего часов в девять утра. Тогда ночные гости уже уносят ноги. А дневные ещё не подтягиваются. И прислуга успевает прибраться.

— Отлично, договорились.

— Очень рад, госпожа Арнэлия. — Он оборачивается к Норрису. — Можешь оставаться, дружище. Ну, куда ты сейчас пойдешь в таком виде?

— Могу подвезти его в своем экипаже, — быстро вставляю я.

Немой вопрос. Трактирщик явно удивлен, если не шокирован.

— Мне по пути. А этот бедолага все равно вряд ли сегодня ещё что-то закажет. Только место будет занимать.

— Вообще-то да.

— Просто я забочусь о нашем общем деле, господин Роджери. Ведь мы с вами компаньоны.

Он широко улыбается, показывая ровные крепкие зубы и становится довольно симпатичным.

— Конечно, компаньоны, госпожа Арнэлия. Как вам угодно. Забирайте это сокровище, — Роджери громко зовёт:

— Кернис!

Откуда-то из глубин заведения выныривает огромная мрачная фигура в черном кожаном жилете и таких же штанах. При одном взгляде на этого сурового здоровяка сразу же становится жутковато. Вероятно, таким и должен быть вышибала в трактире, расположенном в не самом благополучном районе города.

— Проводи его до экипажа госпожи, — распоряжается Роджери.

* * *

— Трауб, по пути заедем на Алмазную улицу. Знаете, где она?

— Знаю.

Кучер неодобрительно наблюдает, как вышибала загружает Норриса в карету. Наконец неожиданный пассажир устроен на сиденье. Я уже ставлю ногу на ступеньку, когда в голову настойчиво стучится вопрос, который хотела задать ещё давно, но сначала было как-то неудобно, а потом стало не до этого.

— Роджери, зачем вам фальшивая повязка на глазу?

Роджери, который стоит рядышком, серьезно отвечает:

— Для создания подходящей атмосферы в зале.

— А, понятно.

В самом деле, таверна ведь с морским уклоном. Так что облик бывалого пирата очень даже подходит. Однако Роджери добавляет:

— Я пошутил, госпожа Арнэлия. Просто на кухне случайно искра в глаз попала. Сейчас уже все в порядке. Счастливого пути!

— До встречи.

Он захлопывает дверцу, и карета трогается с места.

* * *

Норрис ведёт себя вполне прилично, то есть крепко спит. Но вот карету слегка встряхивает, и его голова оказывается на моем плече. Ладно, пускай продолжает спать, тем более, спиртным от него почти не пахнет. А я пока тоже немного отдохну от сегодняшних впечатлений…

Мы сворачиваем влево, и карету начинает довольно ощутимо трясти на мостовой. Не везде в столице она идеальна, к сожалению…

Ну вот, теперь голова жокея уже на моих коленях. Только этого не хватало! И зачем я напросилась со своим предложением? Какой мне прок от него? И Роджери косился на меня как-то подозрительно… Надеюсь, этого неуравновешенного жокея не стошнит прямо мне на платье… Пытаюсь вернуть его в прежнее положение,

— Мама…

И прижимается ко мне. Приехали!.. Хотя… человек сегодня перенес крушение надежд, да ещё и сам чуть не погиб. Слишком жестоко его отталкивать и объяснять, что рядом абсолютно чужая женщина… Зря так расстраивается. Ведь любое событие стоит рассматривать с разных сторон. Например, можно считать сегодняшнюю неудачу своим вторым днём рождения. И начать все сначала…

Норрис вздыхает и укладывается поудобней. Моя рука как-то сама по себе (я тут совершенно не при чем) отводит прядь густых волнистых волос с его лба). Собственно говоря, у меня вполне мог быть такой сын. Ему едва ли намного больше двадцати. Только моему сыну не пришлось бы рисковать на скачках и болтаться по всяким сомнительным трактирам.

— Мама, как хорошо, что ты здесь… и я счастлив… что Жемчужина не пострадала… повезло…

Что ж, едем дальше.

Проходит довольно много времени, когда в узком окошечке слышится недовольный голос кучера:

— Подъезжаем к Алмазной улице. Где там остановиться?

Я легонько треплю Норриса по щеке.

— В каком доме ты живёшь? Помнишь?

— Конечно, помню. Там ещё драконий флюгер на крыше… Через два дома от ювелирной лавки… и особняка королевского ювелира.

— Великолепно.

Глава 10

— Трауб, поищите дом с драконом-флюгером. Сначала надо проехать ювелирную лавку.

— Там не одна ювелирная лавка, — сухо отзывается кучер.

Норрис, который, похоже, успел немного протрезветь, уточняет:

— Это очень… очень большой дом… трехэтажный. Лавка… на первом этаже… и вывеска светится…

— Трауб, вы услышали, куда ехать?

— Не совсем четко, госпожа Арнэлия. У вашего пассажира язык заплетается.

Кучер явно недоволен, что ему навязали такого пассажира. Вероятно, на обратном пути прочтет мне нотацию.

— Ищем громадный трехэтажный особняк. На первом этаже — горит вывеска ювелирной лавки. А через два дома — дракон на крыше! Все понятно?

— В целом, да.

Я выглядываю в окно… мимо проплывают разнообразные торговые заведения. По вывескам легко догадаться, что большинство из них торгует всевозможными ювелирными изделиями. Ни разу в жизни не бывала на Алмазной улице. Не было повода. К счастью, фамильных украшений из приданого мне хватает с избытком. А на модные ювелирные новинки просто жалко тратиться.

И вот наконец тот самый дом, где обитает любовница Каросфера! Он буквально бросается в глаза. Действительно, ни с чем другим не перепутаешь. Сразу видно, что королевский ювелир процветает. Лавка на первом этаже уже закрыта, время-то позднее. Но и сейчас легко разглядеть сверкающие зеркальные витрины в золоченых рамах, роскошную лепнину перед входом, переливающуюся цветными огоньками вывеску. Любой прохожий поймет — внутри хранятся невероятные сокровища, доступные лишь избранным.

Светло-зеленый особняк нависает своим великолепным фасадом над мостовой, словно подавляя соседние дома и хвастаясь деньгами, которые в него были вложены. Пара симметрично расположенных балконов с ажурными коваными решетками и перилами на втором этаже, маленький балкончик на третьем, витые башенки на крыше… и причудливые барельефы повсюду, где только есть свободное место. Если придираться к стилю, то это все слишком напоказ и довольно безвкусно. Однако если главной целью было показать, насколько богат владелец особняка — то задача выполнена блестяще…

Проезжаем мимо этого воплощения бьющей в глаза роскоши, мечты разбогатевшего выскочки… ещё два вполне приличных дома и вот появляется узкий дом с остроконечной крышей. На высоком шпиле маячит флигель, отдаленно напоминающий дракона.

— Трауб, остановитесь.

Карета останавливается. Пассажир, кажется, опять уснул. Приходится его расталкивать.

— Поднимайтесь. Вы уже дома.

Норрис послушно поднимается. То есть теперь сидит уже не положив голову на мои колени. А просто сидит рядом как почти нормальный человек. Смотрит на меня с таким изумлением, словно только сейчас впервые заметил. Интересно, за кого он меня принимает? Удивлённо переспрашивает:

— Уже дома?

— Конечно. Достаточно выйти из моей кареты.

Вероятно, с этим будут сложности. Поэтому приходится звать на подмогу.

— Трауб, помогите, пожалуйста, господину Норрису выйти на свежий воздух.

До меня долетает недовольный вздох, а потом тяжёлый стук. Это подошвы кучера впечатываются в мостовую. Дальше дверца кареты распахивается, и Трауб с ещё более недовольным лицом начинает вытаскивать Норриса наружу. Удается не с первой попытки, хотя пассажир, вроде бы, и сам этого хочет. Вот только движения у него слишком заторможенные. В конечном итоге он уже поставлен на мостовую. Кучер заводит его на высокое крыльцо. Это ещё не всё. Начинаются безуспешные поиски ключа по всем карманам Норриса, потом звяканье колокольчика, долгое ожидание… Трауб начинает колотить в дверь кулаками. Это оказывается действенней колокольчика, и дверь в итоге отпирают. Высовывается сердитая заспанная физиономия пожилой особы, видимо, квартирной хозяйки. И вот наша с Траубом благотворительная миссия завершена. Норрис сдан с рук на руки, а дальше пусть разбирается с этой особой как хочет. Норрис вдруг оборачивается и кричит:

— Спасибо, госпожа! Вы так добры…

Улыбаюсь и киваю в ответ. Что ж, он хороший мальчик, очень удачно поселился по соседству с любовницей моего мужа. Если бы не такое совпадение, не уверена, что сегодня собралась бы на Алмазную улицу. Предлог оказался кстати.

Кучер возвращается на свое место.

— Теперь домой?

— Не совсем. Давайте вернемся к жилищу королевского ювелира и немного там постоим.

— Зачем? Нам в другую сторону.

— Трауб, делайте, что вам говорят. Домой всегда успеем.

Мы снова напротив рокового особняка.

— Трауб, а вы можете заехать в переулок между домами напротив?

Он уже не спрашивает зачем. Молча направляет карету в узкий переулок и умудряется втиснуться туда. Здесь довольно темно, лишь отблеск фонарей долетает с ярко освещенной Алмазной улицы. За нами, в самой глубине угадывается силуэт ещё одного экипажа, на козлах которого дремлет кучер, завернувшись в плащ и надвинув шляпу на нос.

Особняк королевского ювелира просматривается отлично. Я достаю бинокль… Так, огни в большинстве комнат уже погашены, их обитатели, вероятно, уже отдыхают. А только нам с Траубом нет ни сна, ни отдыха. Ведь невозможно просто вернуться домой, не разведав обстановку… Два окна на третьем этаже все же ещё светятся, но за задернутыми портьерами не разберёшь, что там творится. Даже в бинокль. Интересно, Каросфер там? Можно предположить, что королевский ювелир не возражает, когда к его дочурке поздними вечерами наведывается гость королевской крови. И чем же они там занимаются? Интересный вопрос…

«Гнездо разврата» — несомненно, тетушка бы высказалась сейчас именно так. Однако мне нужно подтверждение…

Кое-что отвлекает меня от созерцания окон на третьем этаже. Откуда-то сбоку выныривает закутанный в длинный плащ человек. Движется осторожно, крадучись… Может, это вор, который проник в лавку, успел там похозяйничать и теперь уносит под плащом целую ювелирную коллекцию?

Свидание успешно состоялось.

И что я должна думать по этому поводу? Кто подскажет?

Слышится громкий шепот кучера:

— Думаю, он сейчас придет сюда.

— Почему вы так думаете?

— Узнал шляпу кучера. Посмотрите на экипаж, который стоит за нами. Это же кучер вашего мужа.

— Что же вы раньше молчали⁈

— Только что заметил.

Наша шпионская миссия близка к провалу. Да чего уж там, это и есть настоящий провал. Мне экипаж рядом совершенно не знаком. Но если Трауб не ошибся, и узнал кучера… Избежать встречи с Каросфером можно только чудом.

Глава 11

Он наверняка узнает карету. Хотя в переулке темновато, но Каросфер, раз уж он так скрытничает, сейчас точно настороже. Запросто может что-то заподозрить. И тогда… Конечно, он все раскроет! То есть узнает и карету, и Трауба на козлах! Правда, и мой экипаж, и моего кучера Каросфер видит редко. Но все равно, кем надо быть, чтобы не узнать на таком крошечном расстоянии, в тесном переулке…

В любом случае, мы почти полностью перекрыли выезд. Чтобы выбраться из переулка, карете Каросфера придется как-то нас объезжать… Настоящий идиотизм с моей стороны устроиться здесь. И до чего же не хочется признавать, что следила за мужем! Ведь позавчера изо всех сил разыгрывала абсолютно равнодушную и невозмутимую особу. Абсолютное позорище… Вроде бы, ничего такого уж страшного по сравнению с моими по-настоящему большими проблемами. Но так или иначе разоблачение будет выглядеть жалко и смешно. А Каросфер возомнит, что я до сих пор цепляюсь за наш несчастный брак…

Эти мрачные предчувствия бешеной вереницей проносятся в голове, словно лошади на скачках. Что же делать?

— Может, успеем ускользнуть? — слышится громкий шепот Трауба.

— А получится?

— Попробуем.

Я плотнее задергиваю занавеску, оставив лишь узкую щелочку, в которую можно подглядывать. Карета начинает разворачиваться. Не знаю, каким образом Траубу это удается, но мы умудряемся боком выехать из переулка, ничего не задев и практически бесшумно. Даже кучер Каросфера не услышал, продолжает преспокойно спать на козлах. Теперь бы только не столкнуться с самим Каросфером…

Мы уже на Алмазной улице, а он движется прямо на нас, другого пути нет… Вот сейчас повернет голову, и начнется грандиозный скандал…

Каросфер беззаботно проходит мимо, размахивая руками и глядя куда-то вверх. Любуется звездным небом? Вот уж не подозревала, что мой муж такой романтик. Раньше подобный романтизм никак не проявлялся. Кажется, Каросфер даже что-то напевает. Настолько вдохновился свиданием с дочкой ювелира? Что ж, запомним сей трогательный момент.

Каросфер скрывается в переулке, а мы поворачиваем направо и едем дальше по Алмазной улице. Дорога уже знакомая… фасад дома королевского ювелира остается позади, потом следующие дома, потом дом, где квартирует Норрис. Надо же, как удачно он поселился. Ближайший сосед любовницы моего мужа. Может, это все же некий знак свыше?

Но вообще стоит благодарить за нынешнюю удачу не всяких там богов, а персонально Трауба. Какое счастье, когда в твоем распоряжении кучер-виртуоз! Он уже не спрашивает, в какую сторону ехать. Убедился, что распоряжения одной странноватой дамы могут привести к самым дурацким последствиям. Поэтому выбирает путь сам. А я помалкиваю.

Да и спешить теперь больше некуда. Только домой. Вернемся мы уже почти ночью…

* * *

Карета давно выехала из города и катит по дороге среди полей и лугов. Временами за окном проплывают темные рощи…

— Трауб, вы такой молодец. Блестяще справились сегодня! У меня лучший кучер в королевстве!

Он и впрямь лучший. А на отдельные недостатки просто не следует обращать внимания. Они ничтожны по сравнению с достоинствами.

— Не забудьте об этом, когда будете распределять подарки в день Благодарностей, — ухмыляется Трауб.

— Конечно, не забуду. Если в этот день еще буду жить в замке.

— Не говорите так, госпожа Арнэлия! Не может такого быть. И мы все за вас горой. А то, что ваш муж гуляет налево — ничего ведь не значит. Я всегда считал…

— То есть об этом уже всем в замке известно, да?

Получается, домочадцы были в курсе, только я оставалась в неведении⁈ Слуги обсуждали, сплетничали, возможно, почувствовали хозяйке. А я узнала только в последний момент, когда уже трудно что-то исправить.

— Нет-нет, не все, — пытается успокоить меня Трауб. — Лично я узнал от кучера вашего мужа. Но я никому не проболтался. То есть…

Он умолкает.

Конечно же, кому-то проболтался о шашнях Каросфера. Это неизбежно и естественно.

Продолжаем путь… Вроде бы, проехали уже половину расстояния до замка. И лишь сейчас до меня доходит, насколько я голодна. Ничего ведь не ела за целый день, только наскоро выпила чашку чая утром… Было совершенно не до еды. Но сейчас чувствуется такая слабость, будто голодала, по крайней мере, неделю… Придется потерпеть еще примерно час-полтора… Не так уж долго.

Однако в глазах уже темнеет, а пальцы начинают слегка дрожать…

— Трауб!

— Что?

— У вас случайно не осталось одного пирожка? С луком и яйцами…

— Сейчас проверю, — Слышится шуршание бумаги. — Как раз остался один. С капустой.

В узкое окошечко просовывается рука с пирожком, который пахнет просто восхитительно. А вкус у него… божественный вкус…

Может, кто-то могущественный вот так же вдруг подарит мне избавление от всех бед? Как Трауб пирожок… Жаль, что это невозможно.

Начинка и тесто прекрасны и тают во рту… а из глаз почему-то катятся слезы.

* * *

— Ну, наконец-то! А мы уже беспокоились: что-то случилось в дороге, — говорит дворецкий.

Да, сейчас практически ночь. Никогда я не возвращалась в замок так поздно без предупреждения. Но все когда-то происходит в первый раз.

— Все в порядке. Просто было много дел в городе.

— А вам прислали приглашение на бал, — сообщает он. — На послезавтра.

— Хорошо хоть не на завтра…

Прямоугольный кусочек картона, украшенный королевским гербом и золочеными завитушками, лежит на инкрустированном столике.

«Госпожа Арнэлия, супруга Третьего принца, приглашается…»

Бал должен состояться в Хвойном замке, будет лишь избранный круг — Семья и самые приближенные придворные…

Глава 12

Подготовка к королевскому балу — дело серьезное, волнительное, ответственное и нервное. Когда я собиралась на такой бал в первый раз — едва не поседела от переживаний. Тем более, Каросфер

Трауб опять недоволен, ведь после вчерашнего позднего возвращения пришлось проснуться ни свет ни заря и вновь отправляться в неблизкий путь.

— Хотя бы один день можно спокойно посидеть на месте! Лошади вчера утомились.

Можно подумать, что я не утомилась!

Каросфер сейчас бы сказал, что я окончательно распустила служащих, которые без конца вступают в дискуссии с нанимательницей. Но я примирительно отвечаю:

— Говорят, там очень живописные окрестности. Заодно полюбуемся. И на драконов тоже. Кстати, вы когда-нибудь видели драконов?

Трауб пренебрежительно фыркает.

— Видел однажды в детстве. Бесполезные создания. Хотя симпатичные, это да. Но на лошадей я бы их точно не променял.

— Даже не сомневаюсь.

Естественно, кучеру гораздо милее его распрекрасные лошадки, чем какие-то там драконы, которых в экипаж не запряжешь. Он поторапливает своих любимиц, и карета ещё ускоряется.

Путь предстоит долгий, от замка «Гнездо Черного журавля» до фермы почти четыре часа быстрой езды… Очень быстрой езды… даже чересчур быстрой, по-моему. Дорога уже не слишком ровная, карету изрядно потряхивает, а лошади мчатся как заведённые. Не так уж они и утомились, оказывается…

* * *

Места вокруг действительно смотрятся живописно, а вот сама ферма — не очень. Ну, если не искать особой красоты в развалинах. Единственное хорошо сохранившееся строение — домик с остроконечной крышей, стоящий поодаль. Похоже, он недавно заново окрашен да и в целом выглядит ухоженным. А все остальное — вытянутый в длину большой каменный сарай и ещё несколько деревянных построек того и гляди развалятся.

— Трауб, мы точно приехали куда нужно?

— Вот же написано.

И правда, у дороги высится покрытый лишайником столб, на котором ещё можно разобрать надпись:

ФЕРМА «ДРАКОНЬЯ ЛУЖАЙКА». ПОСТОРОННИМ ВХОД СТРОГО ВОСПРЕЩЕН!

Не думаю, что предупреждение остановит кого-то из посторонних. Никакой ограды и в помине нет. Лишь кое-где виднеются жалкие остатки забора из красного кирпича. Похоже, его разобрали по кирпичику ещё давным-давно. Почему я не удосужилась выбраться сюда раньше⁈ Точно нашлось бы время за столько лет! До чего же глупо было с моей стороны соблюдать условие: я не вмешиваюсь в дела трактира и фермы, а взамен получаю возможность перебраться из супружеской спальни в свою. Надо было всё-таки настоять на своих правах. Или как-то исхитриться. По умолчанию считалось: наш управляющий прекрасно справляется со всеми финансовыми делами, поэтому мое вмешательство стало бы неслыханной наглостью. А ещё проявлением недоверия к супругу. Вполне достаточно того, что я занимаюсь хозяйством замка.

И вот результат. Похоже, тут вообще не водится ни одной живой души… хотя по крайней мере одна внезапно обнаруживается. Сначала слышится шуршание, потом появляется взъерошенная курица, которая явно ищет корм в траве. Замечает меня, встревоженно кудахчет и скрывается за покосившимися деревянным сараем. На его стене виднеется вылинявший герб герцогов Ривен. Очень символично…

Может, всё-таки ещё кто-то живой найдется?

Я пытаюсь отпереть засов каменного сарая, однако тот не поддается.

— Позвольте я открою.

Трауб подошёл так тихо, что я вздрагиваю от неожиданности. Он легко отодвигает засов, и мы заходим внутрь. Воздух здесь затхлый, пахнет прелой соломой. Довольно большое пространство разделено перегородками. Прямо напротив порога свернулся дракончик, размером с овцу. Поднимает голову, увенчанную бронзовым гребнем и с удивлением смотрит на непрошеных гостей. Чешуя у него тусклая, вид истощенный, но сам по себе дракончик такой милый! Невольно делаю шаг к нему. Трауб шипит за спиной:

— Осторожней! Он же может куснуть!

Дракончик и впрямь ощетинивается и раскрывает пасть, когда я кладу ладонь на его голову и пытаюсь погладить.

— Тише-тише, не бойся…

Он довольно быстро сменяет гнев на милость и позволяет себя погладить. Чешуя, которой он покрыт — мелкая, чуть шероховатая… Да и не гнев или угроза это были с его стороны. Просто он испугался незнакомых людей. Совсем ведь мелкий.

В сарае находятся ещё четыре дракончика примерно одного размера. Я слабо разбираюсь в драконах, но наверняка это уже подростки.

— Вы что, так целый день и сидите взаперти?

Жаль, что современные драконы не умеют разговаривать…

Корма поблизости не видно, если не считать деревянного корыта с остатками зерна. В углу стоит ведро с водой. Да уж, здесь не наберёшь вес…

— Трауб, давайте выпустим их из сарая? Хоть побудут на свежем воздухе.

Он пожимает плечами.

— А кто потом их будет загонять обратно? Разбредутся по всей округе. Но как скажете. Дверь широко распахнута, однако ни один дракончик не спешит выбираться наружу.

— Трауб, принесите из кареты чего-нибудь съестное.

— Сейчас. Только смотрите, как бы они вас саму не съели, пока меня рядом нет.

Глава 13

Поскорей бы Трауб возвратился! Всё же оставаться в одном помещении с четырьмя драконами, пусть и мелкими — довольно рискованно. Зубы-то у них острые…

И всё-таки продолжаю гладить «моего» дракончика, присев рядом. Он по-прежнему не проявляет никакого недовольства. И вообще складывается впечатление, что эти малыши не привыкли проявлять характер. Они кажутся робкими и несчастными. Неудивительно, с учётом того, в каких условиях их содержат. Как будто мало мне собственных неприятностей, теперь ещё переживать за обитателей фермы.

Наконец-то появляется Трауб и протягивает мне кулёк со свежими круглыми булочками, которые успел приготовить с утра повар.

— Хочешь?

Дракончик с любопытством смотрит на булочку, принюхивается… Его мордашка кажется настороженной.

— Это очень вкусно. Попробуй.

Встаю на ноги и пячусь к двери, держа булочку на ладони.

— Ну же, пойдем!

Дракончик нерешительно поднимается и делает первый шаг в мою сторону. Потом ещё шаг, ещё… Остальные удивлённо наблюдают за ним, но сами не шевелятся. Затаились…

Продолжаю отступать, останавливаюсь на пороге, дожидаясь, пока дракончик приблизится.

Вот я уже снаружи, теперь на пороге замер дракончик. Выглянувшее из-за облаков солнце ярко освещает его. Он испуганно щурится, однако не возвращается в сумрачный сарай.

Я делаю ещё насколько шагов по траве, слегка помахивая булочкой. И дракончик сдается. Медленно ступая и чуть заметно раскачиваясь, подходит вплотную и откусывает мягкое, отлично пропеченное тесто.

— Нравится?

В качестве ответа он издает звук, отдаленно напоминающий басовитое мурлыканье.

Вместе с Траубом удается выманить из сарая собратьев первого дракончика. Получив угощение, они принимаются осторожно обследовать лужайку перед сараем. Словно котята, впервые попавшие из своей корзинки, где привыкли находиться, в какое-нибудь большое пространство. Но в

— Бедолаги.

За спиной раздается резкий окрик:

— Это ещё что такое⁈

Из домика с остроконечной крышей выбегает полная женщина в пышном платье с передником.

— Это частное владение! Я сейчас сторожа позову! — Буквально на глазах лицо женщины краснеет от злости. — Убирайтесь отсюда!

— Да ты хоть знаешь, на кого кричишь⁈ — вскипает Трауб.

Женщина, которая уже находится в нескольких шагах от нас, замедляет бег и только сейчас внимательно присматривается. Я вижу ее впервые.

Вероятно, решив, что на грабителей или бродяг мы не похожи, она чуть снижает тон:

— На ферме нельзя находиться без разрешения владельцев.

— Я и есть владелица. Супруга Третьего принца. А вы кто такая?

Она некоторое время изумлённо хлопает глазами, потом заявляет:

— Супруга Третьего принца никогда сюда не приезжала и не приедет.

— Уверены?

Моя собеседница поджимает губы. Под ее нахмуренным лбом напряжённо крутятся мысли и вырабатывается тактика дальнейшего поведения. Наконец губы складываются в угодливую улыбочку. Потом раздается относительно любезное:

— Добро пожаловать, госпожа… госпожа…

— Арнэлия, — подсказывает Трауб.

— Да, конечно, госпожа Арнэлия. Я помнила ваше имя, просто растерялась. Вы, видимо, проезжали мимо и решили заглянуть к нам?

— Нет, я приехала специально. Посмотреть, что тут у вас творится.

— Но ведь Рангель… то есть господин управляющий Рангель Крост… говорил, что сам занимается фермой. И не беспокоит вас.

— Как видите, я сама решила побеспокоиться. И теперь хочу знать: почему здесь все разваливается? Почему дракончики сидят взаперти голодные? Почему…

— О, вам показалось, госпожа Арнэлия! Они мне как родные дети. Да мы тут все с утра до вечера заботимся о них и ферме не покладая рук.

— Что-то незаметно!

Она смотрит куда-то в сторону. Не похожа эта ещё довольно молодая женщина на обычную фермершу. Платье, хоть и повседневное — из тонкого дорогого сукна, кружевной передник покрыт цветной вышивкой, на шее, и в ушах поблескивают золотые украшения. Пальцы белых пухлых рук унизаны кольцами. Эти руки явно не знают никакой работы. Кто она такая? Почему держится так уверенно? Возможно, родственница или любовница управляющего. Последний вариант кажется самым правдоподобным. Я, разумеется, не знаю, каковы вкусы нашего управляющего. Однако не исключено, что эта толстушка в самом соку для Кроста настоящий идеал. Поэтому и пристроил ее сюда. Подальше от замка, туда, где можно безнаказанно воровать.

Какой же идиоткой я была, когда доверилась управляющему и Каросферу! Думала, тут все прекрасно — подрастающие драконы благоденствуют, козы, куры и прочая живность тоже.

— Для драконов все время покупался особый корм. А в сарае — гнилое зерно в ведёрке. Где всё? Ферма запущена, как будто здесь сто лет никто не живёт!

Фермерша ничуть не смущается.

— Госпожа Арнэлия, вы даже не представляете, как тяжело нынче вести такое огромное хозяйство. Светские дамы далеки от скучной сельской жизни. На самом деле все вполне благополучно. Просто дракончики в этот раз сами по себе какие-то хилые и бракованные. Прошу вас, пойдемте, я проведу вас по окрестностям. Например, можно прогуляться возле озера. А пока приготовят чай в моем скромном домике…

— Возле озера? Мне всегда говорили, что там водится полно рыбы. Серебряные рыбины так и снуют в воде. Надеюсь, сейчас такая же картина?

— Ну… не совсем.

— Вы уволены!

* * *

Снова просыпаюсь рано утром. Как замечательно, что сегодня никуда не надо уехать. Накануне мы с Траубом вернулись глубокой ночью. Раньше не удалось вырваться с фермы. Пытаться навести хоть какой-то порядок было бессмысленно. Это займет не часы, а в лучшем случае, недели. Я просто обходила разоренное хозяйство и прикидывала, во сколько обойдется его восстановление. Искала хоть какую-то еду для дракончиков и обнаруженных в двух больших, но полупустых сараях козочек и овец. Нашлись там и четыре тощие телочки и одна корова… Все, что осталось от когда-то процветающей фермы. Не нужно особо разбираться в сельском жизни, чтобы понять — животные постоянно голодали.

Оскорблённая фермерша заперлась в своей спальне в домике, обстановка которого была весьма комфортной и уютной, в отличие от всего остального. Ещё один домик на берегу озера, где обитали трое работников и сторож, тоже нуждался в ремонте. Ясно было, что из фермы долгие годы попросту выкачивали все, что можно. И это все утекало в неизвестном направлении. Так дальше продолжаться не должно…

И нежиться в мягкой постели тоже совершенно некуда. Пора вставать. Мне ещё предстоят дипломатические переговоры…

* * *

— Доброе утро, госпожа Арнэлия!

— Доброе утро, Морри. Как настроение?

Экономка сдержанно улыбается:

— Очень даже неплохое.

— Морри, вы знаете, как я вас уважаю. Только благодаря вам в замке можно нормально жить. Вы просто удивительная!

Она продолжает улыбаться, однако в темных глазах появляется некоторая настороженность.

— Неисчерпаемое трудолюбие, безупречная честность, редкостный такт!..

Она перестает улыбаться.

— Вы чего-то от меня хотите, госпожа Арнэлия?

— Ну, почему сразу «хочу»? Не хочу, а прошу об одолжении. Вы ведь слышали о нашей драконьей ферме?

— Да… о чем речь, собственно говоря?..

— Вы бы согласились переехать туда и взять все хозяйство на себя? Разумеется, поселитесь там вместе с вашим замечательным супругом. Его поддержка тоже станет незаменимой…

— Вы решили выставить меня из замка, госпожа Арнэлия? После всех лет, что я… Это ссылка⁈

— Какая ещё ссылка, дорогая Морри! Просто я в безвыходном положении! Там все буквально разваливается. И только вы, с вашим умом и опытом способны исправить положение!

Я проникновенным голосом расписываю страдания несчастных маленьких дракончиков и прочих обитателей фермы. Кажется, удается задеть нужные струны сердца Морри. Ведь она добрая женщина, пусть и кажется слегка суровой и высокомерной на первый взгляд.

— Это временно, дорогая Морри. Наведете порядок и сможете вернуться в замок.

— Точно?

— Естественно! Клянусь никого не нанимать на ваше место. Справлюсь пока сама. А на ферме не так уж плохо. Красивое озеро… там, кстати, можно развести серебристых карпов… или ещё кого-нибудь… И домик, где вы поселитесь, очень миленький…

Она глубоко задумывается.

— Я прибавлю вам жалованье… на четверть.

Темные глаза очень выразительно, с прищуром смотрят на меня, и я быстро меняю решение:

— Нет, на треть! Договорились?

— Что ж, пойду скажу мужу. Посоветуюсь. Согласится ли он…

Насчёт этого можно не беспокоиться. Морри вертит мужем как ей вздумается. Что бы она ни решила, он на все согласен. При этом работник отличный.

— Когда выезжать?

— Прямо сегодня было бы идеально. Только представьте, несчастные дракончики так вас ждут!

— Хорошо. Вы умеете уговаривать, госпожа Арнэлия…

Она кивает и уже собирается уходить, но на мгновение задерживается.

— Госпожа Арнэлия, у вас солома в волосах.

Провожу рукой по волосам — и точно, на пальцах остаются сухие былинки. А горничная ничего не сказала ночью, когда я заявилась в замок и сразу рухнула в постель, даже не помывшись и не расчесав волосы на ночь. С утра тоже было недосуг. Кажется, из меня скоро получится истинная фермерша… Ладно, зато сегодня получится отдохнуть дома. То есть нет. Сегодня же королевский бал! Как я могла забыть⁈ Хорошо хоть выезжать нужно не прямо сейчас. О нет, ещё ведь обещала наведаться в «Загулявшую русалку»! Когда же я успею собраться и привести себя в приличный вид?

Глава 14

Сейчас еще довольно рано, всего-то половина седьмого. Жаль, время не стоит на месте, и я уже не успеваю примчаться в город к девяти часам, как обещала хозяину трактира. Если только прямо сейчас, с соломой в волосах запрыгнуть в экипаж и приказать кучеру мчаться во весь опор. А сегодня ведь бал намечается… Как совместить эти два совершенно разных дела?

В принципе, ничего страшного, если не приехать нынче в трактир. Разве можно сравнивать обещание трактирщику и приглашение в королевский замок? Вообще-то да, можно. Вдруг трактир останется моим единственным источником дохода? Кто знает, как все сложится. Поэтому не ясно, что окажется важнее. Очень не хочется предстать в глазах делового партнера взбалмошной, ненадежной и бестолковой дамочкой. Сперва свалилась как снег на голову, без предупреждения. Потом не явилась в условленный час. Некрасиво… Надо все же постараться.

Я почти вприпрыжку устремляюсь через двор к замку. На пути попадается слуга.

— Срочно разбудите Трауба! Он, конечно, еще спит, но пускай поднимается. И запрягает парадную карету. Если будет сопротивляться, отмахиваться и ворчать, не обращайте внимания.

А сама забегаю в сонный замок и взлетаю по лестнице на третий этаж. Горничная, к счастью, уже бодрствует.

— Нэрри, приготовьте ванну и… и вообще будьте готовы. Поедете со мной в город.

— Хорошо.

Что же надеть?.. В гардеробной лихорадочно просматриваю целую коллекцию платьев. Все не то… уже бывала в них при дворе. А сегодня нужно блеснуть как никогда… В другое время можно было бы уклониться от приглашения под каким-нибудь благовидным предлогом. Не такая уж я важная фигура, чтобы мое отсутствие замечали и обсуждали. Не явилась так не явилась, подумаешь, событие. Однако именно сейчас я должна разведать, каковы мои шансы на поддержку в будущем. Игнорировать приглашение стало бы фатальной ошибкой…

Вот оно! То самое платье, которое подходит идеально. Бархат цвета граната смотрится роскошно, простой фасон не отвлекает от… от чего уж там не отвлекает? От восхитительных переливов оттенков цвета, например… и, хотелось бы верить, от остатков моей красоты… Лучший вариант… Вот только… платье не полностью готово. Осталось подшить подол и закрепить отделку из прозрачной газовой ткани, которая, по счастью, висит рядышком. Иначе впечатление будет испорчено подолом с торчащими нитками. Один боковой шов тоже оставляет желать лучшего… Какая безалаберность! Почему же у меня все настолько по-дурацки складывается⁈ И почему я упустила это из виду? Бросила почти готовое платье на произвол судьбы? На что отвлеклась?

Все-таки Каросфер прав, когда говорит, что у меня ветер гуляет в голове и я не способна сосредоточиться на чем-то одном. Хотя обидно это признавать — иногда Каросфер изрекает очевидные истины. Но тут уж я ничего не могу изменить в целом. Только как-то постараться исправить сегодняшнюю ситуацию.

Подхватываю платье вместе с вешалкой и невесомыми отрезками прозрачной ткани и мчусь на поиски горничной.

— Нэрри, берите подходящие нитки и за работу. Иначе я пропала! Вы ведь помните, как мы собирались пришить эти воланы и…

— В общем-то помню, госпожа Арнэлия. Но портниха наверняка справится лучше.

— Она же уехала на свадьбу племянника.

— Точно, я забыла, — горничная вздыхает. — Что ж, тогда постараюсь.

— Сейчас сделаете, что успеете. Мы через полчаса выезжаем.

— Надеюсь, справлюсь. Хотя, конечно, я не настоящая портниха, — безмятежно отзывается она. — Ванна готова, кстати.

— Уже бегу. Кстати, вы мне не сказали, что у меня в волосах…

— Вы вчера выглядели такой усталой, что я не стала указывать на всякие мелочи.

— В следующий раз указывайте, пожалуйста. А то я совсем опущусь. И вам будет за меня стыдно.

* * *

Горячая вода ласково обволакивает тело, пышная пена благоухает фиалками. Вот бы подольше наслаждаться покоем, никуда не спешить. И вообще никуда не ехать! Остаться дома, после ванны надеть любимое старенькое платье и мягкие туфли. Не торопясь высушить волосы, потом вкусно позавтракать. После наведаться в оранжерею и на птичий двор. Дальше подняться к себе и заняться изящным рукоделием… Что может быть приятней? Мне давно уже не двадцать лет, чтобы несколько дней подряд без устали проводить в разъездах и суете. Так и до ревматизма недалеко.

Увы, если я сейчас не подсуечусь, могу остаться без этой домашней идиллии и без замка. Придется покинуть уютную ванную комнату.

* * *

Город встречает суетой. Начало рабочей недели, утро. Прохожие и экипажи снуют туда-сюда. Карета останавливается возле «Загулявшей русалки». Выбираюсь наружу и в очередной раз напоминаю горничной:

— Сейчас поедете в «Бриллиантовую корону», займете пятнадцатый номер. Дошьете там платье. Вообще все приготовите. И спокойно сидите, ждите меня. Трауб за мной сюда заедет.

— Да я уже с первого раза все поняла, госпожа Арнэлия.

— Просто на всякий случай напоминаю.

Карета катит дальше, а я открываю дверь в трактир. То есть пытаюсь открыть. Приходится сначала звонить в колокольчик, потом стучать. Неужели я что-то перепутала? Конечно, слегка опоздала, на полтора часа, но…

Дверь распахивается, и улыбающийся Роджери приглашает:

— Прошу вас, госпожа Арнэлия. Я уж боялся, вы не приедете и мы зря наводили здесь чистоту.

В трактирном зале и правда стало гораздо чище и светлее, это заметно невооруженным глазом.

На одном из столиков горкой сложены журналы в потрёпанных картонных обложках.

— Вот, я приготовил записи за последние пять лет. Посмотрите, как идут дела.

— Это именно то, что нужно.

— Принести вам чаю?

— Было бы замечательно.

Я снимаю шляпу и кладу ее на соседний столик, а сама сажусь на продвинутый трактирщиком стул.

Из своего огромного аквариума выныривает русалка:

— Доброе утречко, госпожа Арнэлия.

— Доброе утро. А я даже не знаю вашего имени.

— Меня зовут Вирэлла.

Сегодня русалка выглядит получше. Привела волосы в порядок и выражение лица у нее более приветливое, чем в прошлый раз.

Роджери исчезает, а русалка поддерживает разговор:

— Мне всегда было любопытно: навестит ли нас та маленькая дочка герцога, когда вырастет.

— Я сильно задержалась. Это моя ошибка.

— Лучше поздно, чем совсем уж никогда.

Начинаю листать журналы, заполненные цифрами и короткими записями. К моей радости, Роджери вел бухгалтерию по вполне понятной системе. Разобраться можно, достаточно лишь как следует вникнуть. Слышится негромкий всплеск. Это любопытная русалка перегнулась через край аквариума, и немного воды вытекло на пол. Чувствуется, что обитательнице аквариума крайне интересно за мной наблюдать.

— А вы давно здесь живете? Поселились тут задолго до того, когда я вас впервые увидела?

Она охотно отвечает:

— Лет за пять до визита герцога. Роджери тогда еще только родился.

— Вирэлла… а можно узнать, как вы вообще попали на сушу?

Она пожимает плечами.

— Ну, мне особо нечего скрывать. Влюбилась в одного красавчика-матроса и потеряла голову. Он забрал меня из моря. Натешился мною месяцок. А потом… надоело ему. Иметь в любовницах русалку гораздо хлопотней, чем обычную женщину. Он ведь был человеком простым и небогатым. Я-то дурочка, верила, что он на мне женится. Любила его без памяти. Молодая была, глупая. Даже надеялась, что он заплатит одной могущественной колдунье, и у меня вместо хвоста вырастут ноги.

— Разве такое возможно?

— Он говорил, что возможно. Сочинил сладкую сказочку. А сам продал меня в цирк, где целая толпа каждый вечер глазела на всяких диковинных существ. Вскоре подобные цирки запретили. Но для меня это обернулось только хуже. Я угодила в… ужасное место, лучше даже не вспоминать. Оттуда меня выкупил отец Роджери, он тогда владел трактиром. Даже переименовал его в мою честь, — русалка слегка усмехается. — Тут я и прижилась.

— А вы… хотели бы вернуться в море?

Появляется Роджери, отодвигает журналы и ставит передо мной маленький поднос, на котором чашка чая и вазочка, наполненная орешками в глазури.

— Нет, госпожа, Арнэлия, — между тем отвечает русалка. — То есть сперва хотела, конечно, но не могла. Теперь уже поздно, я давно отвыкла от жизни на воле. Возле берега наверняка попадусь в сети или под днище какого-нибудь корабля. А в открытом море меня первая попавшаяся акула слопает.

— Какая печальная история.

— Ну, не такая уж печальная, — вмешивается Роджери. — Чем плохо в трактире? Никто тут не обижает. Всяких хамов Вирри быстро ставит на место. Мы неплохо ладим, да, Вирри? Хотя характер у тебя довольно скверный.

— Не скверней, чем у тебя!

Он не успевает ответить, потому что со стороны окна доносится негромкий звук. Кто-то стучит в закрытые ставни.

— Кого это принесло? — ворчит Роджери. — Не могут потерпеть…

Он все же открывает ставни. Сквозь стекло виднеется знакомый стройный силуэт. На сей раз Норрис явился в трактир во вполне приличном виде. Волнистые волосы тщательно причесаны, воротник застегнут, а в правой руке можно разглядеть букетик нарциссов.

Глава 15

— Что-то этот парень сюда зачастил, — сердито говорит Роджери. — Я же сказал ему вчера: сегодня с утра приедет госпожа Арнэлия, и трактир будет закрыт. Неужели не понятно?

Он перекрещивает руки перед грудью и машет ладонями. Вероятно, этот жест обозначает, что пока в трактир соваться не стоит. Однако до Норриса не доходит или он просто решил добиться своего. Улыбается и снова стучит по раме. Роджери это совершенно не нравится.

— Надеюсь, он не слишком сильно ударился головой, когда свалился с лошади.

Роджери уже тянется к ставням, чтобы их захлопнуть, но тут кто-то произносит голосом, удивительно похожим на мой:

— Подождите. Ничего страшного ведь не случится, если он зайдет на минутку. Может, юноша хочет сообщить что-то важное. Раз уж не уходит.

Вроде бы, за язык меня никто не тянул, и никакой призрак в мое тело не вселялся. Откуда же вдруг взялись эти слова? Роджери кидает на меня удивленный взгляд.

— Да что он может сообщить, госпожа Арнэлия?

— Ну, мало ли что. Сейчас такая непредсказуемая жизнь. Никогда не знаешь заранее, что происходит вокруг.

— Кхм, — произносит в ответ Роджери. Потом идёт к двери и отпирает засов. Норрис скромничает, появляется в зале не сразу.

— Чего торчишь на пороге? — ворчит Роджери, хватая непрошенного гостя за плечо и слегка подталкивая вперед. — Пошевеливайся. Раз уж заявился и помешал нам заниматься делами.

— Прошу прощения… Я только хотел извиниться перед госпожой Арнэлией… за вчерашнее… то есть за позавчерашнее.

Он немедленно заливается краской и становится вдвое симпатичней. Хотя куда уж ещё симпатичней? Блондины с нежной кожей — такие милые. Даже если совсем недавно вели себя не лучшим образом. Впрочем, ничего особо ужасного Норрис не натворил. Мирно спал сначала за столиком, потом в карете, положив голову мне на колени.

С кем не бывает.

Я улыбаюсь ему и киваю. Норрис расценивает это как разрешение приблизиться и действительно приближается. Оказывается совсем рядом и робко кладет букетик на край стола.

— Вот… если осмелюсь.

Это и вправду милый и такой трогательный извинительный подарочек. Не сравнится с пышными и холодными официальными букетами. Было бы жестоко с моей стороны проигнорировать Норриса и напустить на себя ледяной холод.

— Благодарю вас.

Роджери отходит к стойке, приносит оттуда наполовину наполненный водой высокий стакан и втыкает в него букетик. Ставит среди журналов.

— Неужели вы простили меня? — тихо говорит Норрис. — Я вел себя отвратительно. Правда, мало что помню… была одна причина.

— Я знаю. Сама видела тогда скачки. Рада, что вы не сильно пострадали. Такие состязания — очень рискованное занятие. Но в следующий раз вы обязательно победите.

Румянец, который уже начал исчезать с его щек, теперь вспыхивает с новой силой.

— Вы слишком добры ко мне.

Роджери басовито кашляет и наставительно произносит:

— Хватит пользоваться тем, что дама слишком добра и снизошла до тебя. Извинился, а теперь можешь идти. Если хочешь, возвращайся вечером.

Меня по неизвестной причине так и тянет сказать, что Норрис нам совершенно не мешает и вполне может тихонько посидеть где-нибудь в зале. Однако это уже перебор, и я вовремя останавливаюсь. Лучше уж помалкивать, а то и так нынче творятся странные вещи. Норрис вопросительно смотрит на меня.

— Спасибо за цветы.

Он склоняет голову в качестве прощания и идет к двери. Как-то боком, не поворачиваясь спиной. Роджери снова закрывает засов и возвращается на прежнее место.

— Молодежь теперь удивительно дерзкая. Мне бы, например, и в голову не пришло заявиться без приглашения туда, где находится супруга принца. Да ещё и притащить какой-то

Честно говоря, мне кажется, в возрасте Норриса сам Роджери был гораздо более дерзким. По крайней мере, такое впечатление невольно складывается. Впрочем, вернёмся к бухгалтерии…

* * *

— Господин Роджери, а вам не кажется, что наш трактир можно изменить в лучшую сторону? Я не имею в виду, что его надо превратить в какое-то скучное и благообразное заведение. Но все-таки посетители тут порой чересчур буйные… Вот, например, в прошлом месяце, в графе «Убытки»: разбитые кувшины… два сломанных табурета… В позапрошлом: взятка полиции из-за драки. В том же месяце: выбитое стекло во время облавы… Что за облава?

Роджери заглядывает через мое плечо и невозмутимо поясняет:

— А, тогда разыскивали одного беглого каторжника. Ну и нашли среди посетителей. Ничего особенного, дело житейское. Мы же не можем знать всех беглых каторжников в лицо. Но за еду и напитки он не заплатил, это да, минус.

— Послушайте, ведь подобные случаи нам дорого обходятся! Если посчитать, такое тут сплошь и рядом. Может, сделаем трактир… ну, я не знаю… каким-то более приличным? Чтобы драки в зале хотя бы не слишком часто случались…

— Такая уж обстановка тут, госпожа Арнэлия. Думаете, мне не надоело? Но мы справляемся. У меня работает пара крепких ребят. Одного вы уже видели. Особо буйных посетителей всегда можно выкинуть на улицу. Да я и сам не из слабаков.

— Это понятно.

То, что господин Роджери и сам в состоянии справиться с разбушевавшимися моряками и всякими темными личностями, облюбовавшими трактир, действительно очевидно. Достаточно посмотреть на его плечи и кулаки. Но всё-таки…

— В любом случае, полностью разнести трактир никакие бандиты не смогут. У нас все продумано.

Вообще надо заметить, что хотя здание трактира не особо большое и его архитектура уж точно не напоминает укреплённый замок, нанести серьезный урон довольно сложно. И без спроса сюда не проникнешь. Ставни обиты железными листами, входная дверь тоже. Древесина, которая проглядывает между полосами металла, на вид исключительно прочная. В целом, есть кое-что общее с крепостью. Вероятно, иначе и нельзя, с учётом того, что трактир находится в неспокойном районе, поблизости от морского порта.

— А давайте расширим меню? Тогда можно увеличить выручку. И публика будет приходить не просто напиться и подраться, но и вкусно поесть. Ещё не помешает слегка обновить помещение…

— Это ведь опять расходы.

— Попробуем все рассчитать? У меня большой опыт по части ремонта. Если с ремонтом замка справилась, с обновлением трактира уж точно сумею вам помочь. Это обойдется совсем недорого. Знаю толкового и порядочного подрядчика. Составим смету…

— Вы меня просто изумляете, госпожа Арнэлия. Вот уж не думал, что жена Третьего принца и дочка герцога разбирается в подобных вещах. Какая-то вы необыкновенная. Даже странно.

— Это вы ещё меня на огороде не видели!

Русалка высовывается из аквариума:

— Роджери, мне кажется, идея хорошая. И правда надоело каждый вечер дышать табачным дымом и смотреть, как всякие отбросы между собой собачатся.

Роджери разводит руками.

— Похоже, дамы решили объединиться и надавить на меня. Что ж, давайте прикинем. Но быстрые перемены не обещаю.

* * *

Когда я выхожу из трактира, в голове у меня сплошные цифры и планы. Можно было бы ещё долго обсуждать их с Роджери и русалкой (которая, как выяснилось, отлично разбирается в делах трактира). Но ничего не поделаешь, впереди подготовка к королевскому балу, а время бежит. На улице ждёт карета, наверняка давно. Трауб опять чем-то угощается, сидя на козлах. До меня долетает аппетитный запах колбасы со специями и чесноком. Если бы не чеснок, я бы тоже с удовольствием угостилась. К сожалению, эта возможность на сегодня отпадает. Чеснок и королевский бал как-то не гармонируют друг с другом. А жаль. Дивный аромат колбасы даже перебивает аромат нарциссов.

Тот, кто подарил мне букет, оказывается, тоже здесь. Сидит на уличной тумбе, как будто ему больше некуда податься. Жестоко было бы проигнорировать Норриса и пройти мимо, сделав вид, что не узнала его.

— Вы кого-то ждёте?

Он вскакивает с места.

— Простите, госпожа Арнэлия, я только хотел ещё раз извиниться… и поблагодарить вас за удивительную доброту. Вы ведь даже тогда довезли меня до дома…

Трауб, которому отлично слышен наш разговор, возмущённо хмыкает. При нем обмениваться любезностями не слишком удобно. Однако, кто мне запретит?

— Совершенно не за что. Нам было по пути. Но если хотите отблагодарить… Вы ведь разбираетесь в породистых лошадях?

— Конечно!

— Приезжайте в замок «Гнездо Черного журавля». Мы недавно купили одну замечательную кобылу, но с ней никто не способен справиться. Так что вы могли бы дать полезный совет. Только если вас не затруднит, разумеется.

— Конечно, я с удовольствием! — радостно отзывается он. — А когда можно приехать?

— Послезавтра. Я буду ждать.

— Обязательно приеду!

Трауб недовольно косится на Норриса, который открывает передо мной дверцу кареты.

— Тогда до послезавтра, господин Норрис.

* * *

Карета останавливается напротив помпезного фасада гостиницы «Бриллиантовая корона». Я захожу в дверь, ведущую в левое крыло. Оно почти полностью отведено под номера для членов королевского семейства. Замечательная возможность остановиться здесь во время приезда в столицу. А уж какая экономия… Все же иногда быть супругой принца очень даже выгодно.

Быстро поднимаюсь на второй этаж и захожу в пятнадцатый номер. Обстановка тут нерадостная. На ковре разбросаны обрезки ткани, ножницы, катушки и ещё какие-то швейные мелочи. На подоконнике стоит маленький утюг. Горничная с мрачным видом сидит на скамеечке посреди комнаты и держит на коленях платье цвета граната.

— Норри, заждались меня? Я чуть задержалась. Все в порядке? Платье готово?

— Готово. Но я его случайно прожгла.

Глава 16

— Вы меня сейчас, наверное, убьете, — все так же мрачно произносит Норри.

Откровенно говоря, мне и впрямь очень хочется это сделать. Но хорошие горничные на дороге не валяются. А Норри, несмотря на этот промах, действительно хорошая горничная. Почти что приятельница. И прежде ни разу меня не подводила. Однако все когда-то случается в первый раз.

— Убийства в нашем славном королевстве строжайше запрещены.

— Я не знаю, как это получилось! — плачущим голосом восклицает Норри. — Уже все было готово, и тут я вдруг заметила крошечную складочку. Совсем крошечную. Но я хотела довести платье до совершенства… И вот… дырка… Гостиничный утюг подвёл. Надо было прихватить свой из замка…

— Что-то я не вижу никакой дыры. Где она? Может, не так уж все трагично?

Она смахивает слезинку с уголка глаза и переворачивает платье. Да уж, это

— Норри!!!

— Простите, меня, госпожа Арнэлия! Я только хотела как лучше…

И что теперь делать? Темно-синее платье, которое сейчас на мне, абсолютно не подходит. Оно повседневное, а не бальное. Отправить Трауба в замок за другим платьем уже поздно, он не успеет вернуться. Попытаться купить какое-нибудь готовое платье где-то в городе, за любые деньги — тоже уже поздно. Надо было мне не засиживаться в компании Роджери и русалки, а поскорей ехать в гостиницу. Тогда бы ничего не случилось, и Норри под моим присмотром не пришло бы в голову доводить бальный наряд до совершенства. А я расслабилась… уже мысленно хвалила себя за то, как удачно совместила два важных дела за одну поездку. Но теперь уже не повернешь время обратно. И отказаться от визита во дворец — самое худшее решение. Остаётся только исправить испорченное. Ну, хотя бы попытаться…

— Норри, у нас остались какие-нибудь обрезки ткани?

— Да. И бархат, и прозрачная ткань. Но дыра ведь на самом видном месте…

— А мы ее замаскируем. Эх, был бы ещё под рукой бисер… или золотые нити…

— Госпожа Арнэлия, у меня есть и то, и другое. Кажется… В мешочке с нитками и иголками.

— Срочно несите сюда! Посмотрим, что можно смастерить…

* * *

Мои планы на спокойные и размеренные сборы улетели в трубу. Ведь за оставшееся время мы с Норри в четыре руки мастерили из ткани дивный цветок, который должен был скрыть безобразие, коварно изуродовавшее мое бальное платье. Прикидывали так и эдак, исправляли, спорили, переделывали, без конца поглядывая на часы, которые неумолимо тикали на стене. Когда оказываешься в безвыходном положении, как-то сама собой включается фантазия и появляются довольно интересные идеи.

В результате получилось… надо признать, получилось не так уж плохо…

— Роскошно! — с оптимизмом восклицает Норри.

И правда… как будто так и было задумано.

— Надо же, мы справились. Теперь я хотя бы умоюсь, а вы пока доделайте последние стежки. Только ради всех богов — не трогайте утюг.

— Я теперь к нему ни за что даже не прикоснусь!

Убегаю в ванную комнату, потом меняю обычное нижнее белье на тончайшее шелковое и в одной нижней юбке и коротенькой сорочке опускаюсь на стул. Пока Норри торопливо сооружает мне прическу, можно немного отдохнуть… Жаль, что совсем недолго…

Прозрачные чулки, бальные туфельки под цвет платья… Норри застегивает черную бархотку на моей шее и отступает на пару шагов, чтобы полюбоваться тем, что получилось в итоге.

— Вы всех затмите на балу!

— Лично я вряд ли, но вот наш цветок точно вне конкуренции. Проводите меня до кареты?

— Конечно, госпожа Арнэлия!

Она набрасывает мне на плечи накидку. Вместе спускаемся на первый этаж и выходим на улицу, где уже начинает вечереть. Трауб, который по случаю торжественного выезда тоже при полном параде — в черной бархатной куртке с серебряными нашивками — смотрит на меня одобрительно. Значит, и в самом деле выгляжу отлично. Ведь обычно он настроен критически.

— Счастливо повеселиться на балу, — говорит Норри, которая сама уже заметно повеселела, прежде чем захлопнуть дверцу кареты снаружи.

— Я постараюсь.

Интересно, сбудется ли ее пожелание. И появятся ли поводы для веселья?

* * *

Ограда Хвойного замка как всегда ощетинивается тысячами колючих ветвей и бесчисленным числом иголок.

Гигантские ели, посаженные вокруг замка сотни лет назад, за эти столетия настолько тесно срослись, что образовали непроницаемую живую изгородь, которая надёжно охраняет тайны королевской семьи. Впрочем, в последние десятилетия за колючей живой изгородью вряд ли скрываются какие-нибудь жуткие тайны. Это просто старинный замок, который хоть и находится в городской черте, представляет собой совершенно уединённое пространство. Доступ простым смертным сюда надёжно перекрыт.

Карета въезжает в глухие темные ворота, сплошь покрытые коваными элементами, которые имитируют еловые ветви. Ворота тотчас захлопываются. Снаружи еловая изгородь кажется мрачной и даже пугающей. Словно создаёт атмосферу страшной сказки о заколдованном лесе, где обитают опасные существа. Однако изнутри картина иная. Еловые ветви почти до самых макушек украшают цветные фонарики, которые мерцают оживлённо и в то же время таинственно. Такие же фонарики освещают замощенную дорогу, вдоль которой плотно растут всевозможные хвойные деревья и кустарники. А дальше виднеется замок, где уже явно не скучают…

Глава 17

Я опоздала совсем чуть-чуть. Можно даже сказать, приехала почти вовремя. С трудом верится, что после всех сегодняшних хлопот благополучно добралась до этого полного древних легенд замка. Именно здесь когда-то плелись коварные заговоры, страдали в глубоком подземелье пленники, кровные родственники убивали друг друга, сражаясь за власть. Теперь это лишь комфортное, умело обновлённое современными архитекторами, мебельщиками и декораторами гнёздышко, где королевская семья может пообщаться и развлечься без лишних свидетелей. Только родственники да десяток самых доверенных сановников и фрейлин. Никого лишнего.

Сверху, из бального зала доносится оживленная музыка. Я поднимаюсь по гладким ступеням темного мрамора к ярко освещенному входу… Больше сотни ступеней… почему-то никогда не удавалось сосчитать их в точности, все время отвлекалась. Вот и сейчас… Почти у самой цели сбиваюсь… На площадку выскакивает молоденькая девица в пышном розовом платье, приподняв подол, стремительно сбегает вниз по лестнице. Вслед за ней ещё одна барышня. Обеих я раньше видела, но имён не помню. Да и зачем они мне. Наверняка эти юные особы улучили подходящий момент, чтобы улизнуть из танцевального зала и совершить набег на оранжерею с говорящими цветами, или просочиться в картинную галерею с портретом Вечно Раздевающегося монарха, или полюбоваться на кухне, как повар выразительно смотрит на фигурки из цветного сахара и шоколада, а те сами залетают на громадный многослойный торт и располагаются там в эффектных позах. Ведь Хвойный дворец — одно из немногих мест в королевстве, где до сих пор происходят маленькие чудеса. Барышням, которых только начали вывозить в свет, подобные чудеса в новинку, а мне уже давно знакомы и не удивляют так, как прежде.

В огромном белом зале горит множество хрустальных светильников, их яркий свет создаёт праздничное настроение. Хотя, если не ошибаюсь, нынче не должны отмечать никакие знаменательные даты.

Сегодня гостей меньше, чем обычно. Возможно, не все успели приехать, раз пригласительные рассылались лишь за один день. Или изначально приглашены не все, а только обитатели столицы и ближайших к столице замков.

Мое появление

Потихоньку отхожу к дальней стене, чтобы спокойно насладиться тающим во рту нежно-снежным лакомством, когда ко мне приближается знакомый силуэт.

Второй принц на мгновение, едва касаясь, приобнимает меня — это вполне допустимое придворным этикетом приветствие.

— Первый танец мой, дорогая невестка! Надеюсь, меня никто не успел опередить?

— Добрый вечер, Родэрик. Нет, никто. Я ведь только что приехала. Спасибо, с удовольствием.

Он с довольной улыбкой кивает и удаляется в ту часть зала, где что-то негромко, но бурно обсуждают. Королевской четы пока нет, так что я и впрямь вовремя. Сонни Мэйнерс издалека дружески машет веером. Приятная встреча. Может, она узнала некие интересующие меня новости, и нам удастся переговорить?

Но сперва ко мне решительной походкой направляется высокая молодая дама.

— Я уж думала, ты как обычно опоздаешь.

— Его величества ведь ещё нет.

— Большинство приезжает задолго до появления его величества. Это хороший тон.

— Значит, я не могу похвастаться столь хорошим тоном.

— Очень жаль.

Не очень-то приятно с порога выслушивать выговор от собственной дочери. Графиня Миррен считает, что имеет полное право указывать мне на нарушение каких-то там приличий. Хотя на самом деле они вовсе даже не нарушены. Неужели я когда-то ее рожала, носила на руках, завязывала ей шелковые бантики на косичках, растила и воспитывала⁈ До сих пор не могу понять, каким образом маленькая серьезная девочка с вечно насупленными бровями так быстро превратилась во взрослую особу. Впрочем, суровый, изучающий, требовательный взгляд у нее остался таким же, как был в детстве.

Я примирительно говорю:

— Элиона, давай не будем спорить по таким пустякам. Я тоже очень рада видеть тебя и все такое. Давно не виделись.

— Да, с января.

— Я заезжала к тебе в позапрошлом месяце, но не застала.

— Нужно было предупредить о визите заранее.

— Отлично, в следующий раз учту.

Она слегка понижает голос:

— Я на днях разговаривала с папой…

— Очень рада за вас. Что у него новенького?

— Ты же сама знаешь. Он мне обо всем рассказал. О своих планах на будущее.

— И?

— Хочу сказать тебе, что я полностью на его стороне.

Вазочка с мороженым едва не выскальзывает из моих рук.

— Погоди-погоди! Что именно ты имеешь в виду?

— Я считаю: ты должна согласиться на его условия. Развод по соглашению сторон.

У меня буквально нет слов, хотя это случается крайне редко. Хотя… если подумать, позиция Элионы вполне предсказуема. Она всегда считалась «папиной дочкой». Элиона ведь не знает, как я рожала ее фактически одна, поскольку Каросфер, предвидя неприятные хлопоты и неудобства, заблаговременно убрался из замка. Да ещё и прихватил с собой почти всю прислугу. Как, вернувшись, был жутко разочарован рождением девочки и даже не желал смотреть на нее. Зато через некоторое время вдруг стал прекрасным отцом — то есть привозил из города подарки, разрешал целыми днями не учиться и увольнял гувернанток, стоило Элионе на них нажаловаться. И вот теперь…

— Неужели ты считаешь, что меня можно выгнать из замка без гроша в кармане?

— Ты преувеличиваешь, как всегда. Папа предлагает вполне разумные условия.

— Мне интересно, что он предложил ТЕБЕ за посредничество?

Вместо ответа на прямой вопрос Элиона сухо произносит:

— Поставь куда-нибудь вазочку. Что за манеры? Мы обсуждаем важную семейную тему. А ты словно приехала сюда есть мороженое.

— Куда же мне его деть? Если только швырнуть в кого-нибудь!

Глава 18

Элиона резко отстраняется и делает шаг назад. Совершенно напрасно, между прочим. Уж не думает ли она, что я действительно способна устроить скандал? Хотя, надо признаться, порой очень хочется запустить чем-нибудь в тех, кто так по-свински к тебе относится. Начинающее таять мороженое для этого идеально подошло бы.

— Ладно, дорогая, имеешь право на выбор. Хотя не исключено, что наш развод и на тебе не особо приятно скажется. Если твоя родная мать станет всего лишь бывшей супругой…

Она гордо вскидывает голову:

— Прежде всего, я — дочь Третьего принца. И внучка короля. А остальное совершенно не важно.

Что ж, я оказалась в категории «остальное». Возможно, сама виновата, не сумела создать и поддерживать теплые отношения с единственное дочерью. Хотя старалась… Слишком была молода и неопытна, когда стала матерью или просто судьба такая? Но все же трудно поверить, что Элиона, с ее аристократическими замашками и гонором, охотно признает женитьбу отца на дочери ювелира. Пусть даже королевского, пусть даже богача. Всех, кто по праву рождения не принадлежит к высшему дворянству, Элиона считает плебеями и искренне презирает. Ее всегда возмущало, что я по-человечески отношусь к прислуге. А тут вдруг согласна с распростёртыми объятьями принять молоденькую мачеху-плебейку. Загадка…

— У тебя новое ожерелье?

Сразу не обратила внимания, но на Элионе действительно роскошная обновка. Крупные рубины в сочетании с несколькими великолепно ограненными брильянтами… Изысканная оправа с золотыми капельками, которые вошли в моду недавно, в этом зимнем сезоне… Ожерелье точно не из фамильных украшений, которые достались Элионе в качестве приданого. Откуда же оно? У Каросфера сейчас явные проблемы с деньгами, да и вообще ему не свойственно делать настолько дорогие подарки. Супруг Элионы тоже не не из тех, кто будет разоряться на подобные покупки. По крайней мере, пока. Кроме жалования, пусть и значительного, у него почти ничего нет. Элиона сама выбрала себе в мужья преуспевающего чиновника из довольно родовитой, но небогатой семьи. Лично я не в восторге от зятя — благообразного, нудного и чрезвычайно важного на вид господина. Ему уже ближе к сорока, он успешно и упорно делает карьеру в каком-то совете при каком-то министерстве. Элион познакомилась с ним на премьере в театре… И с тех пор не знала покоя, пока их брак не состоялся. Хотя могла бы рассчитывать на партию получше. Чем он так ее привлек? Мне кажется, Элиона вообразила, что муж обязательно сделает блестящую карьеру. Например, когда-нибудь станет министром. В принципе, они друг другу подходят, чего уж там. Гармоничная пара. Так что насчёт ожерелья с рубинами и бриллиантами? Кое-какое подозрение прямо напрашивается…

— Какая прелесть, Элиона! Мне кажется, я видела нечто похожее в ювелирной лавке. На Алмазной улице, если не ошибаюсь. Вот только не запомнила, сколько оно стоило…

На обычно непроницаемом лице Элионы мелькает странное выражение. Похоже,

— Вряд ли ожерелье в точности такое же. Хотя выглядит дорого. Муж купил его за бесценок, на одном аукционе. На самом деле часть камней — хорошая подделка.

— Понятно. Иногда подделки выглядят даже лучше настоящих драгоценностей. В наше время такое сплошь и рядом.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего особенного. Просто мысли вслух.

Вот уж не предполагала, что гордую и честолюбивую Элиону так легко подкупить. Весь аристократизм как-то быстро полинял. Интересно, что ей ещё пообещали? Поддержку карьеры мужа?

Элион недовольно морщится и поджимает губы. Становится ещё больше похожа на своего отца. От меня ей буквально ничего не перепало. Точная копия Каросфера, только моложе и в женском обличье.

А вот и он сам… Пробирается к стене, возле которой мы стоим. Конечно, сейчас Каросфер без белокурого парика и приклеенных усов. Зато весь в белом. Хм, я бы на его месте отказалась от столь облегающих штанов. Мода модой, однако с такой формой ног это прямо-таки вызывающе смотрится. Ничего не скажу по этому поводу. Воздержусь… обязательно воздержусь. Ведь есть проблемы посерьёзней.

И вот Каросфер уже произносит:

— А, ты все же приехала.

— Как видишь. Я тоже счастлива тебя снова видеть.

— И что ты решила насчёт нашего дела?

— Ты же дал мне неделю на раздумья. Ещё рано. Всего-то четвертые сутки.

— Хотя бы намекни.

— Боюсь, что расстаться с тобой и «Гнездом Черного журавля» — слишком тяжкое испытание. Это разобьёт мне сердце.

— Можно говорить серьезно? Как же мне надоели твои вечные усмешки и шуточки! Никогда не ясно, правду ты говоришь или глумишься!

— Я серьезна как никогда. Кстати, за эти дни успела навестить драконью ферму и трактир. Позволь спросить, почему одна четверть моей доли превратилась в одну шестнадцатую? И почему ферма разорена? Ты со своим распрекрасным управляющим…

Он перебивает, не желая обсуждать скользкую тему:

— Сейчас не время и не место. Оставим это. Какая-то жалкая ферма не стоит обсуждений. С учётом того, что ты испортила мне всю жизнь!

— Я испортила⁈ Может, наоборот? Или хотя бы взаимно?

Элиона шипит:

— Тише! Его величество!..

Его величество и впрямь уже в зале. Шествует сквозь толпу, улыбается, кивает, бросает короткие приветствия. Музыка становится совсем тихой, едва слышной, все внимание сосредоточено на хозяине замка. Мой свекор предпочитает эффектные появления. Мне кажется, тогда он чувствует себя сияющей звездой на фоне мелких звёздочек. Шагает упругой походкой, принимает приветствия, демонстрирует все ещё крепкие белые зубы, одаривает всех сразу взглядом весёлых блестящих глаз. А ведь ему уже под семьдесят. Кажется, он останется таким ещё не один десяток лет. Наш Славный, Добрый, Милостивейший, Великолепный… Есть и ещё одно прозвище… в принципе, одобрительное, но неприличное. Зато оно точно отражает его постельные подвиги и плодовитость.

Девятнадцать принцев — из них девять рождённые в законных браках, остальные внебрачные, но официально признанные. Есть ещё и не числящиеся признанными, однако всем все известно. Плюс ещё принцессы, которых, мне кажется, никто даже не пробовал пересчитать… Такое впечатляет. Народу по душе бравый и простой облик короля. Знати нравится, что он никуда лишний раз не вмешивается. Живёт в свое удовольствие, не мешая жить другим. Только во время каких-то чрезвычайных происшествий — например, наводнения в одной из провинции или пожаре в столичном храме — король появляется на людях, раздает распоряжения, щедро раздает монаршие милости и снова возвращается к своим развлечениям. А государственные дела ведут Первый и Второй принцы вместе с советниками и министрами. Всех все устраивает.

Его величество приближается к нашей дружной семейке:

— Каро, ты решил изобразить из себя белую лилию? — шутливо бросает он. Кончиком указательного пальца ласково касается моей щеки: — Ты все цветешь, милая, с каждым днём становишься краше, — оборачивается к внучке: — Привет Элиона, повеселись нынче хорошенько!

И следует дальше, всех одаривая мимолетным вниманием и умудряясь не перепутать имена своих многочисленных отпрысков и прочей родни. Память у него изумительная.

А вот уже король поднимается на мраморное возвышение перед толстыми колоннами и хлопает в ладоши.

— Прошу вашего внимания, дорогие мои!

Публика мгновенно подтягивается. Интересно, что король намерен объявить? Если просто хотел объявить бал открытым — так бы сразу и сказал… Разумеется, я тоже оказываюсь поблизости. Каросфер и Элиона где-то дальше.

Сбоку перешептываются два принца:

— Надеюсь, он не собирается объявить, что обзавелся очередным младенцем на стороне?

— Нас и так уже полно…

Действительно, тут не поспоришь. Король продолжает:

— Наверное, вы удивились, получив приглашение. Бал нынче необычный, не запланированный. Но повод очень важный. Я собрал вас здесь, чтобы…

Он держит паузу. Незнакомый мне принц шепчет своему соседу:

— Нет, мне кажется, дело в чем-то другом. Сейчас он, вроде, остановился. Ведь в позапрошлом году министр финансов ему объяснил, что свободные казенные замки для бастардов закончились. И вообще казна не потянет содержание новых принцев и принцесс.

— Думаешь, он понял?

— Министр объяснил очень доходчиво.

Так что же хочет сообщить всем нам король? Сколько можно томить в ожидании? Моему свекру ещё бы на сцене играть, он бы безраздельно владел вниманием публики!

Глава 19

Насладившись всеобщим вниманием, король наконец громко объявляет:

— Просто я подумал: что-то давно не было балов. Вот и решил исправить ошибку. И вообще, я соскучился по всем вам, дорогие мои. Давайте веселиться!

— И это всё⁈ — не выдерживает стоящий в первом ряду Четвертый принц.

— Конечно! Разве этого мало? Всегда можно найти повод для прекрасного весеннего бала и собрать вместе семью!

Короткая пауза… Король обводит торжествующим взглядом ошеломленных слушателей и от души смеется:

— Неплохо я вас разыграл, правда? А вы уж наверняка вообразили невесть что!

Его величество раскланивается под аплодисменты, которые возникают как-то сами собой. Да уж, в этой сцене он весь. Заслужил рукоплескания. Мне кажется, даже те, кто был в курсе: на самом деле ничего важного не случилось, в какой-то момент поверили, что это не так.

Король легко, словно молодой козел, соскакивает с возвышения и машет рукой.

— Пусть музыканты играют!

Звуки музыки снова разлетаются по залу, а его величество первым открывает бал в паре со своей супругой (четвертой по нумерации).

Я избавляюсь от опустевшей серебряной вазочки, сунув ее в руки отыскавшейся рядом Элионы. Все равно она танцует исключительно редко, считает, что это слишком легкомысленное и недостойное ее занятие. Что ж, пусть немного поскучает и подумает над своей позицией. Продать собственную,

— Отец в своем репертуаре, — улыбаясь говорит он. — Даже я уже ждал, что он вот-вот сообщит какую-то сногсшибательную новость. А наш старик просто решил блеснуть на публике.

— Ну, грех его за это осуждать.

— Да, тоже так считаю. У всех есть свои маленькие слабости.

Когда я встречаюсь со Вторым принцем, мне кажется, что время остановилось. И тех двадцати пяти лет не было, они просто туман, а мы все так же молоды и беззаботны. Наверняка иллюзия вызвана тем, что Второй принц совершенно не изменился за это время, словно оно над ним не властно. Он по-прежнему стройный и сильный, по-прежнему взгляд темно-карих глаз самоуверенный и слегка насмешливый. Единственное изменение за все годы — тонкая прядь цвета платины в густых темных волосах. Правда, она появилась лет пятнадцать назад и тогда ходили сплетни, что это его парикмахер-затейник попробовал такой ход перед каким-то маскарадом. А Второму принцу это так понравилось, что он после маскарада решил оставить все как есть. Но потом уже стало как-то глупо возвращаться к прежнему цвету. И вот теперь все тот же парикмахер постоянно подкрашивает одну прядь волос принца в фальшивую седину. Может и так, в любом случае эта особенность его только украшает. Двум старшим сыновьям короля вообще очень повезло с наружностью — облик отца в целом сохранился, только стал благородней и утонченней. У его величества трое сыновей от самой первой жены — Первый и Второй принцы, похожие друг на друга почти как близнецы… ну, и Каросфер. А дальше уже его величество пустился во все тяжкие, и толпа его потомков получилась довольно пёстрой…

— Я слышал, вы затеяли грандиозный ремонт в своем замке?

Второй принц отвлекает меня от размышлений о королевской семье в частности и причудах наследственности в целом.

— Ремонт уже закончен. Только он совсем не грандиозный. Так, улучшилось кое-что по мелочам. Правда, наконец-то привели в порядок комнату на самом верху Восточной башни.

— Там, где обитал Черный журавль?

— Да. Теперь ума не приложу, что с ней делать. Она слишком хороша, чтобы оставаться складом для ненужных вещей.

— Ещё бы! Ведь там когда-то жил сам знаменитый оборотень. Я ещё с детства помню истории о Черном Журавле. А вы не хотите возродить давнюю традицию?

— Устроить там музыкальный и поэтический салон?

— Вот именно. Дорогая невестка, это и впрямь неплохая мысль. Под крышей вашего замка будут собираться талантливые художники, поэты, писатели, музыканты… и аристократы ценители искусства.

— Звучит прекрасно.

— Я сам буду там постоянным гостем, если вы не против.

— Разумеется, не против.

Нет, он точно ничего не знает о планах своего младшего братца. Иначе не предложил бы подобное. Вот только я не уверена, что сама удержусь на прежнем месте. Какие уж тут салоны и возрождение старинных легенд…

Перехватываю недовольный взгляд Каросфера, который искоса наблюдает за танцующими. При этом вид у него важный, таинственный и даже мечтательный. Наверняка уже представляет, как его ненаглядная возлюбленная устроит все в замке на новый лад. А воспоминания обо мне испарятся без следа.

* * *

Бал в самом разгаре, он получился оживлённым и весёлым, как и пожелал король. А у меня остаётся всего три дня на размышления. Что предпринять завтра? Или, может, уже сегодня посоветоваться со Вторым принцем? Надеюсь, он меня поддержит. Тогда наверняка можно будет рассчитывать и на поддержку со стороны Первого принца…

От этого вопроса отвлекает громкий голос Каросфера:

— А теперь я тоже попрошу вашего внимания! Всего несколько минут!

Что он задумал?

Добившись того, что все смотрят только в его сторону, Каросфер стремительно приближается к мраморному возвышению, лихо запрыгивает на него и объявляет:

— У меня очень важная новость, которой я должен поделиться с самыми близкими людьми…

Меня вдруг бросает в дрожь. Что же сейчас будет⁈

Каросфер быстро произносит:

— Мы с моей любезной супругой Арнэлией решили расстаться. Много лет, вместе, рука об руку шли к этому решению. Развод состоится по взаимному согласию.

Глава 20

Это была короткая, зато невероятно эффектная речь. Никто даже на перешептывается, в огромном белом зале нависла напряжённая тишина. Большинство свидетелей застыли на месте. То есть застыли те, кто находятся поблизости от возвышения, на котором стоит Каросфер. Остальные торопливо подтягиваются к этому месту с разных концов зала. Действительно, такое грандиозное событие нельзя пропустить, Каросферу удалось блеснуть и привлечь внимание.

На лице Восьмого принца, который оказался прямо напротив меня — глуповатая, даже какая-то детская улыбка. Да и не только у него одного. Кто-то наоборот хмурится, кто-то сохраняет безмятежное выражение лица и просто ждёт продолжение скандала. Но без сомнения все сгорают от любопытства. Мне уже кажется, что я предвидела заранее — на этом балу произойдет нечто сокрушительное. Хотя, нет… на самом деле только за пару минут до того, как Каросфер оказался на возвышении и раскрыл рот, что-то тревожное уже чувствовалось… Хотя какая теперь разница? Случилось то, что случилось.

Затянувшееся молчание прерывает громкий голос Первого принца:

— Каро, ты с ума сошел⁈

— Я полностью в здравом уме, братец. Ещё никогда мои мысли и намерения не были столь ясными!

— Нашел время и место! Обязательно нужно было устраивать эту сцену именно сейчас? И… по-моему, твоя супруга впервые слышит о разводе, — Первый принц оборачивается ко мне: — Ведь так?

Что ему ответить? Не успеваю сообразить… Что окажется правильней, то есть выгодней? Но пока наследник престола явно не на стороне брата.

— Во всяком случае, я удивлена так же, как и вы. Тем более, речь о разводе по взаимному согласию.

— Вот видите! — энергично вступает в переговоры Второй принц. — Невестка даже не в курсе. Каро, ты или пьян, или бредишь. Извинись перед женой и забудем об этом дурацком розыгрыше. Никогда не поверю, что можно хотеть развестись с такой прекрасной и умной женщиной.

— Попробовал бы ты сам пожить с этой «прекрасной и умной» хоть пару недель! — вспыхивает Каросфер.

— Да я как бы и не против.

— Аааа, так вот почему ты вечно за нее заступаешься! Что ж, попробуй! Рискни. Это только я такой стойкий. Выдержал столько лет. А вот ты повесишься уже во время медового месяца!

— Что за чушь ты несёшь! Я говорил чисто теоретически.

— Ну, разумеется. Кое-кто сразу пошел на попятный! — торжествующе заявляет Каросфер.

Неужели

— Хватит! — произносит Первый принц. — Давайте выслушаем мнение госпожи Арнэлии.

Все же не зря он считается самый разумным человеком в королевской семье и основой государства. Но как мне держаться, о чем стоит сказать, а о чем лучше умолчать? Ведь развестись-то я хочу… Даже очень хочу!

— Я бы предпочла не выносить наше печальное семейное дело на всеобщее обсуждение…

— Но ведь оно уже вынесено. Из-за того, что кое-кто не умеет держать язык за зубами.

Замечаю, что королева буквально впилась в меня глазами. Ее величество обожает следить за придворными сплетнями и событиями в многочисленной семье. Насколько мне известно, других увлечений у нее не имеется. Родила королю двух принцесс-близняшек, и с тех пор интересуется лишь чужими делами. Не вмешиваясь в любовные интрижки мужа. Любопытна как кошка. Четвертая, но вовсе не обязательно последняя законная супруга короля. Не факт, что его величество на этом остановится. Так что нынешняя королева вполне может когда-нибудь разделить мою судьбу. Однако сейчас попалась именно я. И именно мне нужно быть очень осторожной. Но в то же время не упустить собственные интересы.

— В принципе, развод не так уж страшен, — отвечаю я негромко. Вокруг такая тишина, что даже мой шепот услышали бы. — Но развод по взаимному согласию — это совершенно не наш случай.

— Поясните, дорогая невестка, — говорит Первый принц.

— В нашем брачном договоре есть другой пункт. Развод в случае измены мужа. Вот он как раз подходит. Его высочество Второй принц, вероятно, помнит…

Тот кивает.

— Естественно помню. Так значит, Каро изменил жене, а теперь рассчитывает уйти от ответственности по договору?

Я скорбно вздыхаю и отвечаю, опустив глаза:

— К сожалению, это так. Он сам признался. А теперь…

— Не слушайте ее, — самоуверенно отзывается Каросфер. — Я в этом отношении невинен и чист как ягненок. Просто она рассчитывает обчистить мои карманы и захватить мой замок. А я всего лишь мечтаю спокойно прожить остаток жизни. Наш брак был чудовищной ошибкой.

Вот это наглость! На что он надеется? Ведь сам же мне все рассказал.

— Дорогая невестка, у вас есть доказательства, что муж вам изменил? — спокойно спрашивает Первый принц.

Есть ли доказательства? Я смотрю в глаза графини Сонни Мэйнер. Та отводит взгляд. Ясно, что не будет свидетельствовать в мою пользу. До тех пор, пока не определится, какая точка зрения будет принята во дворе. Что ж, имеет право. Поделиться сведениями Сонни всегда не прочь, а вот чего-то большего от нее не стоит ждать. Элиона полностью на стороне отца и не выскажет ни слова против, можно даже не сомневаться. Собирать показания кучеров и слуг? Поднимутся такие скандалы и дрязги, что трудно даже представить, к чему это приведет… А иных доказательств у меня, в сущности, нет. То, что видела замаскированного мужа рядом с посторонней девицей на скачках, а потом его же в переулке возле ее дома — это не доказательства. Всего лишь слова.

— Пусть приведет надёжных и достойных доверия свидетелей измены, — важно заявляет Каросфер. — Но она никого не приведет, потому что это грязная клевета! Вот и все. С самого начала она построила наш брак на обмане. Мне задним числом подсунули брачный договор с кабальными условиями. А Второй принц ей потворствовал! Да все ей потворствовали. Я ещё разоблачу ваш возмутительный подлог! И всем придется отвечать!

В зале присутствуют несколько тогдашних свидетелей подписания брачного договора.

Двоюродный дед принцев до сих пор не только жив, но вполне бодр, крепок, энергичен и одет по самой последней моде. Сонни Мэйнер, ещё две-три дамы… Восьмой принц, который был тогда ребенком, конечно, не может считаться полноценным свидетелем, однако и он ведь находился тогда в конторе нотариуса. Хоть что-то не меняется… Восьмой принц — взрослый молодой мужчина — сейчас все так же изумлённо хлопает длинными черными ресницами. Очевидно, наши споры и противоречия для него это нечто необъяснимое.

А вот Каросфер чувствует себя настоящей звездой, затмившей все вокруг. Это заметно по его горделивому виду. Вряд ли сам додумался до сегодняшнего публичного выступления. Наверняка кто-то ему подсказывал и помогал выстроить тактику…

— Да-да, я всех выведу на чистую воду!

И тут раздается низкий и звучный голос его отца:

— Каро, помолчи. Перестань портить настроение близким. А насчёт развода давайте не будем спешить. Даю вам месяц на размышление. Если за это время твоя жена добудет веские доказательства — получит то, что у вас там прописано в договоре. Я не вникал тогда во всякие юридические тонкости, разбирайтесь сами. Если доказательств не найдется — что ж, разойдетесь по взаимному согласию. Но вообще очень советую вам помириться. Ведь нет ничего ценнее крепкой семьи. До этого срока чтобы я даже больше и не слышал о разводе! Надеюсь, никто из присутствующих не станет распространять сплетни? Заодно напоминаю, что королевская казна не резиновая и не обязана содержать сплетников. Поэтому не выносите сор из дворца. А теперь продолжим весенний бал, дорогие мои!

Глава 21

Смотрю на причудливые переплетения завитков лепнины на потолке… В спальне гостиничного номера еще царит полумрак. Утро давно наступило, однако небо нынче затянуто тяжёлыми сизыми тучами, которые появились сразу после того, как потускнели яркие краски рассвета. У меня впереди ещё целый месяц… Новый отсчёт, уже не неделя, а гораздо больше. Накануне вечером назначенный королем срок казался почти гигантским. Сейчас вчерашние впечатления улеглись, и картина уже не воспринимается столь радужной.

Легко справиться с задачей не получится, как ни хитри. Это было бы слишком дорогим подарком. А уж с моим-то везением попросту становится страшновато. Казалось бы, нужно радоваться: король вспомнил, что он здесь главный и проявил свою власть, причем в мою пользу. Редкий случай… И все же, как доказать измену мужа? Теперь он точно будет настороже. Наверняка на время отложит встречи со своей пассией. А свидетельства прислуги принимаются во внимание лишь в самых исключительных случаях. И доказать, что случай исключительный — почти невозможно. Считается, что подчинённых людей слишком легко подкупить или запугать, поэтому их показания ненадёжны. Довольно глупые законы. Как будто господ нельзя запугать или подкупить… Да запросто!

Надо бы встать, позавтракать и отправляться домой. Но сил буквально нет. Как будто не я совсем недавно разъезжала по большим дорогам и не я вчера танцевала в Хвойном замке.

Хочется только одного — тихонько лежать в укромном уголке, не двигаясь и ничего не предпринимая. Лишь бы

Раздается тихий стук. Это Норри осторожно стучится, прежде чем войти в спальню.

— Доброе утро, госпожа Арнэлия. Уже одиннадцать часов. Не стала будить вас раньше. Я принесла чай…

Она подходит к кровати, ставит на изящный столик гостиничный поднос с чашкой чая и печеньем. Но не это приковывает мой взгляд. Кроме чашки и блюдца на подносе стоит хрустальная вазочка с изящным букетом. Пять веточек азалий с белыми лепестками… Букет перевязан тонкой шелковой лентой жемчужного цвета.

— С утра принес посыльный, — поясняет Норри.

— Интересно, от кого?

Она пожимает плечами.

— Не знаю, госпожа Арнэлия. Мне передал портье. Ни письма, ни визитной карточки не было.

— Странно.

— Да. Но букет очень красивый. И дорогой. В это время на азалии не сезон. Похоже, у вас завелся тайный поклонник.

— Хоть что-то приятное. Норри, собираемся. Дома полно дел.

— Как скажете, госпожа Арнэлия. Вы уже не сердитесь на меня за вчерашнее?

— Конечно нет. Давно пора забыть. Тем более, платью изменения только пошли на пользу.

— Правда?

— Правда. Наши усилия даром не пропали.

Норри довольно улыбается.

— Хорошо вчера развлеклись?

— Замечательно. То есть сам по себе бал оказался весёлым. Зато мой муженек публично объявил, что хочет развестись. Вот так прямо и объявил, при отце и всех остальных.

— Не может быть!

— В наше время может быть что угодно, Норри. Останетесь со мной, если меня вышвырнут из замка?

— Куда же я без вас, госпожа Арнэлия.

* * *

Два букета стоят на каминной полке — нарциссы от Норриса ещё не утратили свежести, азалии от неизвестного — будто только что сорваны. Вдыхаю смешанный аромат белоснежных цветов. Кто же прислал второй букет? Может, Второй принц? Хотя он вряд ли стал бы скрываться, это не в его привычках. По крайней мере, раньше не скрывался.

Наконец-то уже никуда не требуется ехать, пора заняться повседневными делами.

* * *

Огород — не самая парадная часть любого поместья. Гостям обычно такие места не показывают. Но мне нравится следить за тем, чтобы и на огороде все было красиво. Поэтому нынче мы высаживаем рассаду салата с красными и бордовым листьями. Он будет обрамлять грядки с зелёным и золотистисто-жёлтым салатом. А ещё пора заняться рассадой множества цветов, которым найдется место не только на клумбах, но и вдоль огородных дорожек. Надо проредить некоторые всходы, избавиться от сорняков, которые уже успели выскочить на плодородной земле… В саду тоже полно работы, например, нужно срочно подрезать ветки кустарников, которые до сих пор не успели обработать…

Хорошо, что сейчас темнеет поздно и можно многое успеть, хотя я вернулась в замок лишь в послеобеденное время. Тем более, сейчас помощников у меня хватает. А вот раньше… когда ещё только поселилась в замке… До чего же трудно было начинать и справляться с огромным, много лет запущенным хозяйством! Перед свадьбой у меня были совершенно сказочные представления о жизни в замке: роскошные интерьеры, старинные гобелены, изысканные витражи, портреты предков в картинной галерее… Фонтаны, мраморные гроты, плетистые розы… На самом деле все оказалось совсем иначе. Повсюду пыль, паутина, гигантские щели, протекающая крыша, потрескавшаяся краска на холстах и облезшая позолота на рамах… Во дворе — сорняки выше человечного роста. Полное запустение и разруха.

Каросфер наведывался сюда редко, предпочитая обитать в столице — во дворце или, когда ссорился с братьями — в номере «Бриллиантовой короны». А в «Гнездо Чёрного журавля» заглядывал от случая к случаю и вовсе не собирался вникать в многочисленные проблемы. Передо мной стояла амбициозная задача — превратить почти полностью заброшенный замок в подходящее для нормальной жизни место и вернуть ему прежнюю красоту. Первое время руки порой опускались. Вконец обленившиеся слуги меня всерьёз не воспринимали. Помнится, первые грядки на огороде копала сама. Но потом постепенно все наладилось. У некоторых слуг проснулась совесть, других пришлось заменить.

Мне крупно повезло, что в доме тётушки родные меня игнорировали. Той девочке, которой я тогда была, хотелось хоть какого-то общения и одобрения. Поэтому я много времени проводила не в чопорных парадных комнатах, а на кухне, где всегда было весело и шумно. Меня подкармливали пирожками и сладостями, а повариха разрешала самой готовить печенье и помешивать суп в кастрюле. Я слушала сказки, байки и сплетни, болтала с горничными и портнихой, училась вышивать и штопать… Вертелась возле садовника, когда тот высаживал рассаду и прокладывал дорожки в маленьком саду при особняке. Кто бы знал, насколько все это пригодится в замужестве с Третьим принцем! И теперь просто подарить весь свой многолетний труд какой-то там новоявленной невесте Каросфера⁈ Да ни за что!

* * *

Новый день начинается буднично. Сегодня надо бы подняться на верхний этаж замка и решить, как обустроить ту самую комнату, которая по легенде считается приютом Черного журавля. Но тут Норри докладывает:

— Госпожа Арнэлия, приехал какой-то молодой человек по имени Норрис. На белой лошади. Он говорит, что вы его сами пригласили.

Глава 22

Когда я позавчера приглашала в замок Норриса, то не очень-то рассчитывала, что он решится принять приглашение. Хотя почему бы и нет? У него ведь не было оснований полагать, что я позвала его просто из вежливости.

— Хорошо, Норри. Пусть его проведут в Зелёную гостиную. Я сейчас туда приду.

Прежде чем отправиться в гостиную, я захожу в ближайшую комнату, где на стене висит зеркало.

Отражение в серебряной раме не то чтобы радует, но и не портит настроение. Серое платье с белоснежным воротником сидит на мне неплохо, лицо выглядит отдохнувшим, прическа… вот прическа слегка покачала. Я как могу

* * *

Норрис, который уже поджидает в гостиной на втором этаже, встает с кресла.

— Доброе утро, госпожа Арнэлия.

— Рада, что вы приняли мое приглашение. Наверное, выехали из города очень рано?

— Да. Я подумал, что объезжать вашу лошадь лучше с утра пораньше.

Ну да, повод для визита серьезный. Правда, я вчера не успела заранее позаботиться о подготовке и никого не предупредила, но это легко исправить.

— Думаю, конюх уже в конюшне. Пойдем туда прямо сейчас?

— Как вам будет угодно.

* * *

— Конечно, госпожа Арнэлия, раз вы так считаете, — уклончиво говорит конюх. — Я ее выведу наружу. Хотя сегодня она особенно злющая. — Он понижает голос и искоса смотрит на Норриса, который стоит поодаль, на площадке перед конюшней. — Честно говоря, не думаю, что этот юнец с ней справится.

— Давайте всё-таки попробуем.

Он вздыхает.

— Сейчас позову напарника. А вы лучше отойдите подальше.

Через десять минут та самая вороная лошадь выходит из конюшни. Точнее, ее выволакивают двое дюжих конюхов, лица у которых побагровели от напряжения. Лошадь вся сплошь черная, даже с неким фиолетовым оттенком. Ни единого светлого пятнышка на лоснящейся гладкой шкуре. Лошадь не то чтобы сильно сопротивляется. Я как-то сразу догадываюсь, что она не прочь оказаться на свежем воздухе. Просто из упрямства и по привычке упирается всеми четырьмя копытами, чтобы конюхам их обязанности не казались слишком лёгкими.

Она резко вздергивает голову и окидывает презрительным взглядом людишек, которые попадаются ей на глаза, в том числе меня. Глаза у нее необычного, темно-вишневого цвета, ноздри раздуваются… Удивительно красивое, сильное и злое создание. Наверное, зря я это затеяла. Лучше, пока не поздно, убраться подальше. Попить чайку вместе с гостем, устроить ему экскурсию по замку и окрестностям, а потом с миром отпустить восвояси целым и невредимым. Как будто бедолаге Норрису мало было падения на скачках. Жемчужина, кстати, находится тут же. Спокойно стоит возле изгороди и с любопытством наблюдает за незнакомой вороной лошадью.

Вороная поднимается на дыбы, один из конюхов повисает на поводьях, пытаясь всем своим немалым весом заставить ее опуститься. Похоже, она ещё только играет и пока не намерена проявить себя во всей красе. Откладывает удовольствие на потом. Громко фыркает, впечатывает передние копыта в землю, переступает с ноги на ногу, словно пританцовывая. Судя по выражению морды, готовится показать характер во всей красе.

Конюх утирает лоб и бросает через плечо:

— Вы бы послушали меня, госпожа Арнэлия. Эту зловредную лошадь надо продать, пока она никого не покалечила. С ней невозможно справиться.

Норрис не торопясь подходит к вороной, перехватывает поводья у конюха.

— Как ее зовут?

— Мгла. Вообще-то я хотела подобрать ей новое имя…

Он буквально взлетает в седло и бросает конюхам:

— Откройте ворота!

Те успевают распахнуть ворота конного двора, и в следующий миг Норрис, верхом на злосчастной Мгле, скрывается из виду. Ворота выходят на обширный зелёный луг, но лошадь преодолевает его слишком быстро, это какая-то невероятная, бешеная, умопомрачительная скорость. Скрывается в роще, через которую проходит дорога. Я даже не успеваю ничего сообразить. Предстоящий процесс обуздания норовистой лошади представлялся мне несколько иначе…

— Храбрый парнишка, — произносит первый конюх, растирая плечо, — Жаль его.

— Да уж, — поддакивает второй. — Эта чертовка его обязательно скинет на камни, могу поспорить.

— Ещё и потопчется на костях. Я слышал, так уже бывало у прошлых хозяев, — конюх оборачивается ко мне и с упрёком говорит: — Надо было сначала разузнать о ней все, а потом уж покупать на аукционе.

— Где вы были раньше со своими советами? — в очередной раз оправдываюсь я.

— Так меня никто не спрашивал.

— Зачем тогда открыли ворота⁈

— Вы же не запретили их открывать.

— Я просто растерялась, слишком быстро все произошло. Но вы-то должны были сообразить! Думаете, он не справится с лошадью?

— Конечно, не справится, госпожа Арнэлия. Мгла нарочно поддалась ему в самом начале, чтобы потом… Это очень хитрая бестия. Мы с ней уже три месяца мучаемся за все то же жалование. На вашем месте, я бы…

— Сейчас речь не о жалованье! Считаете, все так безнадежно? Тогда надо отправиться следом? Если она его сбросит…

— Я считаю, можно ещё подождать. А лучше всего, если эта проклятущая лошадь ускачет в соседнюю провинцию и назад не вернётся. Вы даже не представляете, госпожа Арнэлия, до чего она нас тут доводит!

Возможно, Каросфер иногда бывает прав, и я совершенно напрасно позволяю служащим фамильярничать и читать мне нотации. Все чаще прихожу к такому неутешительному выводу. Хотя порой служащие оказываются правы… Я и впрямь поступила глупо и безответственно. Вот ведь угораздило меня купить Мглу на аукционе! Она была такой восхитительно красивой и вела себя относительно прилично… А потом, уже на месте проявился ее нрав, да ещё и потихоньку начали открываться связанные с ней довольно драматичные истории.

Если с Норрисом что-то случится… этого я себе точно не прощу.

Подхожу к Жемчужине, осторожно глажу по светлому гладкому боку.

— Где же твой хозяин?

* * *

Норрис объявляется через два часа, когда я уже успела разослать в разные концы людей на поиски. Все опасения и дурные предчувствия моментально рассыпаются в прах. Стройный всадник как ни в чем не бывало, уверенно сидит в седле, а коварная лошадь кажется удивительно спокойной и дружелюбной.

— Норрис!

Он останавливает лошадь неподалеку от конюшни и легко спрыгивает на землю.

— Простите, что так долго, госпожа Арнэлия. Эта красотка с характером, но в итоге мы с ней поладили.

Он ласково треплет ее по загривку.

— Мне кажется, старое имя ей не очень подходит. Может…

— Давайте назовем ее… Ежевика! Как раз под масть.

— А вы сами любите кататься верхом, госпожа Арнэлия?

— На Ежевике я пока точно кататься не буду! Вас она признала, а вот…

— Нет-нет, пока и правда рановато. Она привыкнет постепенно. Я имел в виду, вы можете сесть на Жемчужину. И мы вместе прокатимся по округе.

Меня посещает довольно спорная, но интересная идея.

— А давайте прокатимся на Драконью ферму?

Глава 23

Что ж, идея так идея, на Драконью ферму, так на Драконью. Все равно я собиралась наведаться туда в ближайшее время. Конюхи смотрят на меня как на… не очень уравновешенную даму. Разумеется, помалкивают. Слишком глубокое впечатление произвели на них недавние события. Норрис им показал, что злобную лошадь, оказывается, вполне можно обуздать. Причем без невероятных усилий. Для тружеников конюшни это стало настоящим потрясением. Думаю, в ближайшее время разговоров насчёт

Норрис отвечает:

— Конечно, поедем куда пожелаете. Правда я не знаю, где находится эта ферма.

— Ничего страшного, мы не заблудимся. Только мне нужно переодеться. Вы подождете в замке? Выпьете чаю?

— Нет, благодарю, госпожи Арнэлия. Лучше подожду вас здесь. Ежевике пока не помешает привыкать слушаться.

— Хорошо. Я скоро вернусь. Только переоденусь.

* * *

Удивительно, но ноги будто сами несут меня вверх по лестнице. Давно не испытывала такой лёгкости… В коридоре едва не сталкиваюсь с Норри.

— Норри, я сейчас уезжаю на Драконью ферму! Приготовьте одежду для верховой езды. Только поскорей, пожалуйста!

Она удивленно смотрит на меня:

— Вы собрались ехать верхом?

— Да. Что тут странного?

— А с кем? Приедут ещё гости?

— Нет, на сегодня уже хватит гостей. Мы отправляемся с господином Норрисом. Ему запросто удалось объездить Мглу. То есть Ежевику. Она теперь как шелковая. Представляете⁈

— Откровенно говоря, не очень представляю, госпожа Арнэлия. Но вам виднее. Хотя ехать куда-то вдвоем с молодым мужчиной…

Она многозначительно замолкает и поджимает губы.

— Что такое, Норри?

— Это же неприлично.

— Не говорите глупостей. Он мне в сыновья годится. Норрис известный в столице жокей. Ничего удивительного, что он помог справиться с норовистой лошадью. А теперь продолжит объезжать ее. Кстати, у вас с ним похожие имена. Не находите это забавным?

Норри глядит на меня так, что и без слов понятно: ничего забавного она в таком совпадении не находит.

— Наденете платье или мужской костюм? — сухо спрашивает она.

— Надо подумать… Пойдем в гардеробную и там вместе решим.

* * *

Чёрное суконное платье… довольно удобное, специально предназначенное для верховой езды? Или тоже черный костюм, повторяющий по фасону мужской, но моего размера? Он уже лет десять висит в гардеробной. Когда-то я купила его по случаю. Его величество устроил грандиозную вылазку королевской семьи на природу, в знаменитую дубовую рощу. Поездка и пикник обещали быть весёлыми и непринуждёнными. Некоторые дамы собирались явиться в мужских костюмах. Я решила не отставать. В итоге и правда было очень весело и шумно, а все смелые дамы (и я в том числе) получили уйму комплиментов. Каросфер, впрочем, остался недоволен и почти все время ворчал, что я позвоню его своим легкомысленным видом и поведением.

С тех пор этот костюм я надевала два-три раза, уже очень давно.

— Если вы стряхнете с костюма пыль, я пожалуй, его надену.

Норри обижается.

— Здесь ни пылинки, госпожа Арнэлия. Я держу ваш гардероб в порядке.

— Конечно, Норри. Я же не всерьез это сказала.

Интересно, будет ли костюм мне как раз в талии? Надеюсь, что да…

Так и оказывается. Короткий бархатный жакет, узкие штаны, короткие сапожки из тонкой мягкой кожи… Серебряные пряжки и цепочки, шелковая шнуровка и прочие милые украшения… Судя по отражению в зеркале, я скинула лет пять… или даже семь. Нет, восемь! Или это лишь иллюзия?

Сдвигаю на бок залихватский берет и спрашиваю Норри, которая наблюдает за мной со стороны:

— Ну, как на ваш взгляд?

— Очень легкомысленно, — заявляет она. — Но красиво.

* * *

Жемчужина стоит на месте как вкопанная и терпеливо ждёт, когда я на нее залезу. Наверняка я обошлась бы без посторонней помощи, однако Норрис оказывается совсем рядом и подсаживает меня в седло. Лишь на мгновение оказываюсь в сильных руках, и это мгновение… уже закончилось. Так быстро… слишком быстро…

Норрис садится на Ежевику, которая, конечно, не кажется такой покладистой, как идеально вышколенная Жемчужина. В темных глазах Ежевики все ещё поблескивают коварные искорки, но уже понятно, что эта лошадь покорена. Может, когда-нибудь я решусь прокатиться на ней. Только не сегодня…

Мы уже миновали луг и приближаемся к рощице, когда сзади раздается знакомый голос:

— Стойте! Госпожа Арнэлия, подождите!

Нас нагоняет Трауб собственной персоной, на рыжей лошади.

— Что случилось?

— Ничего особенного. Позвольте вас сопровождать. Ферма далеко, без меня вы собьетесь с пути.

Не нужно быть провидицей, чтобы догадаться: это все происки Норри. Горничная решила защитить мою репутацию и как-то убедила Трауба увязаться за нами. Иначе этот увалень с места бы не сдвинулся. В другое время я бы не смолчала… но не будешь же при Норрисе устраивать разборки и спорить. Потом я ей обязательно все выскажу.

— Очень мило с вашей стороны, Трауб.

Глава 24

Да, все это чрезвычайно мило, хотя я вполне могла бы обойтись без второго сопровождающего и ограничиться одним Норрисом. Что ж, горничная хотела как лучше, от чистого сердца. Забавно, когда слуги заботятся о репутации хозяев. Наверняка подобное в нашем королевстве встречается очень-очень редко.

Между тем Трауб проявляет инициативу и говорит:

— Госпожа Арнэлия, раз уж мы верхом, то можем попасть на ферму гораздо быстрее.

— Неужели?

— Ну, конечно. Срежем путь по старому мосту. Прямо сейчас свернем.

Не могу сказать, что слишком рада такому предложению, однако момент упущен, протестовать поздно. Мы оказываемся на развилке. Вместо того, чтобы ехать по основной дороге, по которой мы ехали на Драконью ферму в прошлый раз, Трауб решительно выбирает полузаброшенную дорогу. Надеюсь, он знает, что делает и мы не заплутаемся. Норрис, естественно, помалкивает, он ведь впервые в этих местах.

Если бы не увязавшийся за нами кучер, мы бы сейчас ехали вдвоем с Норрисом по широкой дороге, любовались весенними цветами, о чем-нибудь беседовали… Вместо этого перед глазами раскинулся не такой уж привлекательный пейзаж — по обочинам в основном растут колючие кусты, под копытами лошадей валяются камни и какой-то мусор. А рядом Трауб, который считает своим долгом поддерживать разговор и каждые пять минут сообщает, насколько короче эта самая дорога. Заодно делится сплетнями о здешних фермерах, арендаторах и землевладельцах. Я и не подозревала, что Трауб настолько ими интересуется. Когда сидит на козлах и управляет каретой, тоже любит поболтать, но не до такой степени. Посылаю в его сторону сердитый взгляд. Другой бы давно смекнул, что хозяйка недовольна и лучше бы ему замолчать… только не Трауб. Слишком уж толстокожий и не понимает, что он тут лишний.

— А вот и мост! — радостно объявляет он.

Не вижу поводов для радости. Мост как мост, просто старый. Тянется через огромный овраг… Конечно, в карете тут не проехать, слишком узко. Только гуськом.

Трауб, который едет впереди, громко говорит:

— Я слышал, в древние времена местные тролли здесь похищали одиноких путников.

— Это было так давно, что больше похоже на сказку.

— Так ведь страшные сказки обычно правдивые, госпожа Арнэлия. Сами знаете. А в этом

— Надеюсь, вы ведёте нас по верному пути и мы не будем тут блуждать до вечера.

— Что вы, госпожа Арнэлия! Уже совсем близко. После моста дорога пойдёт прямо, никуда не сворачивая.

Я оглядываюсь на Норриса. Тот улыбается в ответ, и настроение сразу поднимается. В самом-то деле, зря я сержусь на Трауба. Не так уж плохо путешествовать в его компании. Однако вполне можно от нее избавиться.

Когда оказываемся на твердой почве, я снова смотрю на Норриса. Он кивает и натягивает поводья. Движение едва заметное, но Ежевике этого достаточно, чтобы помчаться вперёд на бешеной скорости. Жемчужина следует за ней, как нитка за иголкой.

Наверное, никогда я не чувствовала себя такой лёгкой и такой… неудержимой. Я впиваюсь пальцами в поводья, чуть наклоняюсь к шее Жемчужины. Мы словно стали одним целым, и я точно не упаду… Все обыденное остаётся где-то далеко, а сейчас есть только скорость и волшебное ощущение полета. Наши лошади, кажется, вот-вот взлетят, и мы вместе с ними… По обеим сторонам мелькают кусты, потом луга, поросшие белыми цветами, порхающие над ними жаворонки… заброшенная дорога встречается с уже знакомой, широкой, по которой может мчаться ещё быстрее… Хотя куда уж быстрее?

Хотелось бы, чтобы эта бешеная гонка не заканчивалась ещё долго, но вот показываются очертания фермы и надо останавливаться. Надеюсь, Ежевика вовремя притормозит и никуда не врежется…

* * *

Как ни удивительно, но лошади успевают остановиться и не разнести в щепки и без того хлипкие строения. Это уже радует. Хотя честно говоря, жаль, что восхитительная гонка завершена.

Норрис спрыгивает на землю и моментально оказывается совсем рядом. Помогает мне слезть с лошади. Если точно — просто подхватывает меня и бережно ставит на лужайку. Я бы и сама слезла с седла, разумеется, но отказываться от помощи было бы нелюбезно. Ведь так?

На ферме, можно сказать, царит идиллия. По крайней мере, по сравнению с прошлым визитом. Правда, каменный столб с надписью «Драконья ферма» по-прежнему покрыт лишайником, но кое-какие улучшения уже заметны. Жалкие остатки забора убраны, старые кирпичи сложены аккуратными штабелями. Потом можно будет как-нибудь использовать в хозяйстве. А изгородь вокруг фермы появится новая, я уж постараюсь… Едва не наступаю на ящик с инструментами. Значит, некая деятельность тут определенно началась. Дверь каменного сарая распахнута настежь. Из-за его стены выглядывает любопытная мордашка, украшенная бронзовым гребнем.

— Иди сюда, кроха!

Не такая уж он и кроха, этот дракончик. Мне кажется, что он чуть-чуть подрос с нашей прошлой встречи. Это, конечно, иллюзия. Хотя драконы в хороших условиях растут быстро, но не до такой же степени. Просто дракончик держится уверенней, не так робко, как раньше, и не пригибается испуганно к земле. Подходит к нам и доверчиво подставляет голову под мою ладонь, словно котенок, который просит его приласкать.

— Узнал меня?

Оборачиваюсь к Норрису:

— Тоже можете его погладить, если хотите. Вот такая у нас драконья ферма. Правда, все очень запущено. Это моя вина…

Дракончик едва ли не мурлычет от удовольствия. Ведь его гладят сразу двое… Мелкая чешуя с бронзовым отливом чуть шероховатая на ощупь… Наши с Норрисом руки вдруг соприкасаются…

Глава 25

Из домика с остроконечной крышей выбегает Морри в синем платье и фартуке. Ее волосы повязаны косынкой, в руке тряпка.

— Госпожа Арнэлия! А мы тут пытаемся наводить порядок. Но это, похоже, надолго…

Тут Морри замечает незнакомого человека и замолкает, вопросительно глядя на меня.

— Морри, это господин Норрис, мой гость. Он помогает объездить Мглу. То есть теперь мы решили дать этой лошади другое имя. Назвали ее Ежевикой.

Морри кидает взгляд в сторону двух лошадей, уже привязанных неподалеку от въезда на ферму, и недоверчиво улыбается.

— Чудесно. Очень рада, что нашелся кто-то, способный с ней справиться. И ваша милая лошадка не успела никого затоптать насмерть.

Да, моя неожиданная покупка на аукционе с самого начала не встретила одобрения среди обитателей замка. Но ведь не могла же я вернуть купленную лошадь обратно, после того, как раскрылись ее особенности? А продать ее тоже было бы трудно. Слухи об опасной лошади уже распространились по округе. И желающие вряд ли нашлись бы, несмотря на безупречную красоту и стать Мглы…

— Ладно, Морри, теперь вопрос решен благодаря господину Норрису. А я впредь не буду посещать аукционы одна и делать необдуманные покупки. Может, пройдемся по ферме, посмотрим, что уже изменилось?

Наконец-то появляется Трауб на рыжей кобыле. Вид у него недовольный. Он сильно отстал от нас и весь взмок. Его миссия надзора над собственной хозяйкой почти провалена. А ведь бедняга Трауб так стремился оберегать мою репутацию! Это даже забавно, хотя намерения у него были самые благие.

Он слезает с седла и усаживается на ветхой скамеечке, которая прогибается под его внушительным весом. Трауб хоть и не толстый, но высокий и плотный, так что рыжей кобыле пришлось нелегко.

— За вами не угнаться, госпожа Арнэлия! — заявляет он. — Теперь бы спокойно отдохнуть… Надеюсь, Морри на новом месте угостит гостей чаем?

— Разумеется, Трауб, — отзывается Морри. — Тут, конечно, нет такой кухни как в замке, но от голода и жажды гости точно не умрут.

Однако мы сперва под предводительством Морри обходим всю территорию фермы. Морри уже полностью освоилась тут и явно чувствует себя как дома.

— Знаете, госпожа Арнэлия… оказывается, это так увлекательно: вдруг попасть в полный хаос и стараться все изменить в лучшую сторону. Может, даже я об этом и мечтала в глубине души. В замке все уже благоустроено, а тут… непаханное поле для работы, — она широко разводит руки, окидывает хозяйским взглядом луг и стоящие на нем сараи. — Через месяц вы не узнаете эту заброшенную ферму. Здесь все будет сиять, как новенькое!

На заднем плане время от времени мелькает муж Морри. Он по своему обыкновению молчит как рыба, зато с хозяйственными хлопотами справляется на отлично. И уж точно не изменяет жене. Да уж, Морри повезло с мужем. Не то что некоторым…

— Трёх работников и птичницу мы решили оставить при ферме. Они не так уж плохи, надо только за ними присматривать. А всех остальных — безнадёжных лодырей — решили выгнать, — сообщает Морри. — Они наверняка заявятся в замок и будут жаловаться управляющему. Ведь это он их нанимал.

— Пускай заявляются. Я с ними разберусь. И с управляющим тоже.

Звучит как угроза с моей стороны. На самом деле меня совершенно не тянет вступать в объяснения с управляющим, который, конечно же,

На некотором расстоянии от нас семенят самые любопытные из дракончиков.

— Мы их теперь выпускаем гулять на свежем воздухе на целый день, — сообщает Морри. Это им на пользу. Такие милашки. А уж ласковые будто котята!

— Я раньше никогда не видел драконов так близко, — первый раз решается заговорит Норрис. — Ни больших, ни маленьких. Всегда думал, что это довольно мощные и неприступные существа.

— Это все выдумки. Просто, чтобы представить драконов поэффектней и продать подороже. На самом деле в наши дни драконы совершенно мирные. Максимум на что способны — охранять двор вместо сторожевых собак и грозно зашипеть, если заберется вор. А в остальном они больше для красоты. Редкая и дорогая игрушка.

— Понятно.

* * *

Трауб отправился чаевничать в домик, где поселились Морри и ее муж. Наверняка сейчас жалуется, что в последнее время его совсем загоняли и не дают ни часу передохнуть. А мы с Норрисом решили устроиться на открытом воздухе. Погода так хороша, что не хочется скрываться под крышей. На берегу озера Морри расстелила накрахмаленную скатерть и расставила на ней тарелки и чашки. Она уже взяла хозяйство в свои руки, поэтому на импровизированном столе — свежие сливки, бутерброды с маслом, начиненные зеленью яйца. А вот абрикосовое варенье, засахаренные орехи и цветочный чай, накануне привезли из замка. Получился настоящий пикник.

Солнечные лучи сквозят между серебристых листьев старой ивы, под которой мы сидим, отражаются от зеркальной глади воды. Пруд пока выглядит запущенным, но уже сейчас можно представить, каким красивым он может стать.

Неподалеку от берега плавают листья кувшинок, над ними летают стрекозы…

— Такой чудесный день, — говорит Норрис. — Спасибо, что пригласили меня сюда.

— Это вам спасибо за поездку. И за Ежевику.

— Надеюсь, она теперь исправится. Я мог бы ещё несколько раз приехать в замок и продолжить…

— Да, я была бы очень признательна. Сейчас она кажется шелковой, но, конечно, сразу ее обуздать невозможно. Без вашей помощи ничего не получится.

— Я с удовольствием помогу.

Он смотрит мне прямо в глаза, и меня будто затягивает его взгляд… Какой же он молодой… и милый… и красивый… и мужественный… Почему в дни моей юности мне не встретился кто-то похожий? Хотя… если честно, я и сама сейчас чувствую себя снова молодой, словно время обратилось вспять. Чудесный, по-настоящему волшебный день нынче, Норрис совершенно прав. И все же есть одно дело, которое не даёт покоя и не позволяет полностью отвлечься от забот. Сказать или нет? Сделать предложение или лучше промолчать? Испортит оно магию безоблачного весеннего денька или… ничего страшного? Стоит воспользоваться моментом?

Норрис продолжает смотреть на меня и безмятежно улыбаться, когда я произношу:

— У меня есть к вам ещё одна просьба. Только она не связана с лошадьми. Это секретное дело и от него зависит мое будущее. Вы ведь живёте совсем рядом с домом королевского ювелира…

Глава 26

Естественно, Норрис не понимает, к чему я клоню. Отвечает удивленно:

— Да, я живу по соседству, через два дома. Но…

— Сейчас я все объясню.

Объяснение предстоит сложное. Что он обо мне подумает, этот милый чистый мальчик, который пока ещё не успел погрузиться в жизненную грязь? Но, может, наша встреча была предопределена, и кто-то там наверху решил дать мне шанс на помощь и поддержку? Ведь я в этом так нуждаюсь!

— Видите ли, Норрис… Даже не знаю с чего начать, чтобы вы меня поняли и не стали осуждать…

— Я⁈ Осуждать вас? Госпожа Арнэлия, мне такое даже в голову не может прийти. Вы для меня… словно фея. Или прекрасная принцесса, которая вдруг удостоила меня вниманием…

Для юного жокея у него неплохо подвешен язык. Хотя, если вдуматься, он не такой уж юный, все же не восемнадцать лет. Не вчера на свет родился, чего-то уже успел добиться. Значит, и на компромиссы умеет идти. И должен понимать: прекрасные возвышенные принцессы встречаются лишь в сказках. А в обычной жизни принцессам и феям тоже надо на что-то существовать, где-то жить и во что-то одеваться.

Наверное, Норрис ровесник моей дочери. Может, на год-два старше. Или младше? Неудобно спрашивать… Однако его слова звучат так искренне… Хоть у меня и нет официального статуса принцессы, и я всего лишь супруга Третьего принца, все равно… А фея — так ещё лучше. Неужели я и вправду кажусь такой? Я уже давно отвыкла от комплиментов. То есть они звучат время от времени в узком кругу, за пределы которого я не выбираюсь. Но когда собственный муж, начиная с медового месяца постоянно находит в тебе все новые и новые недостатки — поневоле перестаешь верить похвалам.

— Вам конечно известно, что я давно замужем…

Его взгляд словно потухает. Да мне и самой довольно неприятен сам факт этого злополучного брака. Тем временем я продолжаю:

— Супружеская жизнь далеко не всегда безоблачная, случаются неприятности. Очень серьёзные неприятности…

Норрис выжидательно смотрит на меня.

— И в моей семье они как раз случились недавно. Вы когда-нибудь видели моего мужа?

— Только портреты в газетах. И то очень редко.

— Вообще он не из тех, чей портрет сильно украсит страницу… Но это сейчас не важно. Дело в том, что даже такой субъект решил, будто имеет полное право изменять жене.

Норрис удивлённо моргает. Длинные, загнутые на кончиках ресницы (зачем мужчине такая красота?) движутся вверх-вниз, словно крылья мотылька.

— Изменять⁈ Вам⁈

— Совершенно верно. Мой муж завел любовницу. И считает себя прямо-таки героем.

— Он просто сумасшедший! Кем надо быть, чтобы изменять вам? Я бы на его месте… Ни один мужчина на месте вашего мужа ни разу не взглянул бы на другую женщину! Как только он посмел⁈

Подобный ход мыслей мне нравится. Очень даже нравится. Надеюсь, Норрис говорит это не только из вежливости. Нет, судя по лицу, он искренне так думает.

Я печально говорю:

— К сожалению он посмел, причем много раз. На сей раз его любовница живёт с вами по-соседству. Это дочка придворного ювелира. Вы, случайно, не знакомы с ней?

— Нет. Но время от времени вижу ее на улице. Конечно, не знал, что она… Может, это все не точно?

— Увы, совершенно точно. Но чтобы наказать мужа за измену, мне нужны доказательства. Показания слуг обычно не берутся в расчет. А

— Конечно, не ошибаетесь. Но что я могу для вас сделать? Объясните, пожалуйста.

Именно этого вопроса я и ждала.

— Вы можете время от времени наблюдать за соседним домом? Когда там появляется мой муж, на сколько часов там остаётся, когда уходит… Для сбора доказательств есть целый месяц. Возможно, из вашего окна видны окна особняка ювелира. У вас ведь верхний этаж?

— Да. Из моего окна отлично просматривается улица. И часть двора ювелира. Раньше я специально не присматривался, конечно. Но теперь…

— Мой муж имеет обыкновение маскироваться. Надевает белокурый парик и закутывается в плащ. Но… если хорошенько приглядеться, узнать его можно. Тем более, если заранее знать, что он должен появиться.

— Я только недавно думал, чем такой урод, пусть и принц, смог привлечь такую красавицу, как вы. Думал, может, он очень умный или с прекрасным характером…

Я улыбаюсь в ответ:

— Браки в королевских семействах часто заключаются безо всякой любви, безо всякого взаимного уважения. И далеко не все принцы прекрасны, господин Норрис.

— Называйте меня просто по имени. Пожалуйста! Хотя бы, когда рядом нет посторонних.

— Хорошо, если вам это приятно. Так мы договорились? Вы сможете наблюдать за визитами моего мужа? А потом, если понадобится, станете свидетелем?

— Ради вас я сделаю, что угодно!.. Госпожа Арнэлия… можно спросить? Что вы собираетесь сделать потом? Когда доказательства измены будут собраны?

Я осторожно кладу руку на горячую ладонь Норриса.

— Разведусь с мужем. По крайней мере, надеюсь на это. С вашей помощью…

* * *

Чудесный весенний день клонится к закату. Последние солнечные лучи все ещё освещают кроны деревьев с молодой листвой в саду замка, но небо с каждой минутой темнеет и затягивается прохладной вечерней дымкой. Пора зажигать лампы в комнате, где я стою у окна. Я давно уже вернулась с фермы, Норрис давно уехал в город, а ощущение чего-то нового, непривычного и приятного до сих пор остаётся. В сущности, я устроила не очень-то красивый сговор — взяла с наивного молодого человека обещание шпионить за моим мужем-изменщиком. Да-да, надо называть вещи своими именами, хотя бы наедине с собой. Воспользовалась тем, что Норрис ко мне неравнодушен. По-крайней мере, я ему симпатична, если не ошибаюсь… А я ведь не ошибаюсь?

Глава 27

«Дорогая прекрасная госпожа! Отправляю это письмо с первой утренней почтой, надеюсь, вы получите его уже скоро. Вчера наконец-то удалось узнать то, что нужно. Это наверняка самое надёжное доказательство. Конечно, потом все будет так, как мы договорились. Вы сможете приехать завтра? В 'Русалке» встречаться не очень удобно, вы правы. Тогда в «Короне», как вы предлагали? В полдень не слишком рано? Буду ждать вашего ответа. Я в любом случае туда загляну. Или напишите, пожалуйста, когда сможете приехать.

Ваш,

Н*

Вы не очень рассердитесь, если я скажу, что страшно соскучился по вам?"

Наконец-то! Норрис не пишет, какое именно доказательство удалось раздобыть. Мы условились не откровенничать в письмах на всякий случай, даже имён не называть. Но, судя по тону письма, появилось нечто по-настоящему важное. Кое-какие подтверждения того, что Каросфер время от времени встречается со своей зазнобой, уже есть. Однако они не достаточно веские. И вот теперь…

Прошло почти три недели с того дня, когда мы вдвоем побывали на Драконьей ферме. И с тех пор моя жизнь переменилась, она течет уже не так размеренно. Я жду писем из столицы, в которых звучит его голос, представляю, его лицо, чудесную улыбку с ямочками на щеках. Хотя в этих письмах нет откровений и признаний, они часто проглядывают между строк, и я наслаждаюсь ими. За это время Норрис приезжал в замок всего лишь дважды. И мы общались исключительно при свидетелях, все разговоры были только о Ежевике. Которая, кстати, в умелых руках действительно становится шелковой, ее не узнать. Но кроме обычных, ничего не значащих фраз между хозяйкой замка и наездником, взявшимся обуздать норовистую породистую лошадь, — существуют ещё взгляды и тайный смысл, который вкладывается в слова. Я сама настояла на том, чтобы визиты Норриса были такими редкими, дабы не вызвать лишних подозрений. Окружающие должна думать, что между нами исключительно деловые отношения. Он подчинился, хотя я видела, как ему не хотелось уступать.

— Норри, я завтра еду в город! — говорю горничной, которая наводит порядок в шкафчике с резными дверцами.

— Возьмёте меня с собой?

— Не в этот раз, Норри.

— В рукодельную лавку собираетесь, госпожа Арнэлия? — спрашивает она.

— Да, туда тоже зайду.

На самом деле в этом месяце везти на продажу почти что нечего. Было совершенно не до изящного рукоделия, способного очаровать и привлечь модных дамочек. Начатые вышивки и недовязанные ажурные воротнички лежат в корзинке. Холст с едва намеченными очертаниями будущей картины тоже заброшен. Домашнее хозяйство… оно как-то поддерживается в полном порядке само собой, не требуя постоянного контроля.

Чем же я занималась эти недели? Даже не могу припомнить, слишком много посторонних мыслей отвлекало. И слишком чудесным было настроение, чтобы проводить целые дни, согнувшись над канвой, или пытать подобрать нужный оттенок краски или размышлять, стоит ли посадить ещё одну грядку капусты.

Да-да, мои мысли порхали где-то далеко от привычных повседневных забот. Вроде бы, и поводов особых для радости не имелось, но я каждое утро просыпалась с ощущением счастья и предвкушения чего-то хорошего. Хотелось делиться этим настроением с окружающими. В таком настроении ни на кого не тянет злиться. Я даже с мошенником-управляющим не стала ссориться и выяснять, какой ущерб он нанес ферме. Когда-нибудь потом все выяснится, конечно, только не сейчас. Даже Каросфер кажется лучше, чем он есть на самом деле. Особенно если учесть, что мы не виделись после бала в Хвойном замке. На расстоянии даже самые неприятные люди зачастую воспринимаются как почти приличные. Если мне удастся доказать свою правоту и настоять на исполнении брачного договора… что ж, возможно я пойду на некоторые уступки. Вовсе не обязательно разорять бывшего мужа. Хотя он всегда был бесконечно далек от понятия «идеальный муж». Но ведь и я тоже далеко не всегда права в наших конфликтах. Так к чему разводить взаимные претензии? Гораздо разумнее расстаться мирно. Пусть хотя бы теперь Каро будет счастлив со своей девицей. Она, наверное, по-своему милая

Ради меня Норрис оказался втянутым в подозрительную историю, занимается тем, чем сам никогда бы не занялся. Однако он уверяет, что для меня готов даже на преступление, не то что на слежку за моим непутёвым мужем. Что ж, я сумею быть благодарной…

— Какое платье на завтра приготовить? — интересуется Норри. Она украдкой наблюдает за мной. Я улыбаюсь в ответ:

— Выбери что-нибудь сама, Норри. У тебя безупречный вкус.

Мне доставляет удовольствие произносить ее имя. Ведь оно так похоже на…

Норри выходит из комнаты и вскоре возвращается. В ее руках переливается нежно-голубой шелк.

— Тогда советую надеть вот это. Ведь уже совсем тепло. Лето на пороге.

Я подхожу к большому зеркалу в золоченой раме, а Норри осторожно прикладывает к моей груди пышное шёлковое платье, расправляет рукава и подол. Мы сшили это платье в позапрошлом году, и с тех пор оно так и висело гардеробной.

— Тебе не кажется, что оно слишком светлое?.. и фасон какой-то легкомысленный… мне не по возрасту?

— Не кажется. В самый раз. Сколько лет здесь служу, ещё никогда не видела вас такой, как в последние недели. Вам будто снова двадцать пять лет, честное слово!

Глава 28

В просторном номере «Бриллиантовой короны» отчётливо тикают часы на мраморной подставке. Стрелки не торопятся, отсчитывая каждую минуту, оставшуюся до полудня. Норрис придет вовремя или чуть раньше? Или чуть запоздает? Какая, собственно говоря, разница? Я-то никуда не спешу сегодня? А вдруг что-то вообще помешает ему прийти? Ничего страшного, даже если так, мы сможем встретиться позднее. Но почему сердце так часто бьётся, словно от сегодняшней встречи зависит не только успешность моего будущего развода, но и что-то ещё более важное?

Я не помню, чтобы когда-нибудь чего-то ждала с таким же волнением. Надо держать себя в руках, помнить, что я взрослая женщина, светская дама, дочь герцога… далеко не глупая, достаточно образованная и сдержанная. Однако все это отходит на задний план, когда я вспоминаю улыбку Норриса и взгляд его серых глаз. Мы не виделись уже неделю. Даже больше. Неделю и два дня. Слишком много времени, чтобы соскучиться. Поэтому теперь я считаю каждое мгновение.

Две золочёные стрелки наконец-то встречаются на циферблате, а Норриса до сих пор нет… Подхожу к окну, раздвигаю лёгкие воздушные шторы. Возле парадного входа в гостиницу никого нет, а дальше широкая улица живёт своей жизнью. Спешат по своим делам прохожие, в маленьком парке неподалеку играют дети…

Кто-то осторожно касается моей руки…

Норрис!

Подошёл совсем неслышно, ступая по мягкому ковру. Норрис так близко… Кажется, ещё никогда расстояние между нами не было столь ничтожным, преград словно не существует. Я почему-то не могу произнести обычное вежливое приветствие, не могу держаться просто как хорошая знакомая…

Он первым нарушает молчание.

— Простите, я немного опоздал.

— Совсем немного.

— Вы не сердитесь?

— Конечно, нет.

Норрис целует мою руку, и я не отнимаю ее. Это уже не в первый раз. Но тогда он не был настолько близко.

— Я так скучал, — произносит он чуть охрипшим голосом. — А вы?

— Я скучала ещё больше.

Надо бы перевести весь разговор в шутку, но почему-то не получается, я серьезна и правдива как никогда. Хотя предлог для встречи у нас совсем другой, однако он больше не кажется таким уж важным.

— Мы не виделись…

— Девять дней, я сосчитала.

Норрис увлекает меня вглубь комнаты, мы садимся на диван, но расстояние между нами не увеличивается. К чему садиться на разных концах дивана? Не так ли? О том, что Норрису удалось узнать, я обязательно спрошу, но чуть позже. Да он и сам расскажет. А пока…

— Я никогда не забуду нашу прошлую встречу, — говорит он, глядя мне прямо в глаза. — Вы тогда подарили мне такое счастье…

— Правда?

— Вы сами это знаете.

Прошлая встреча… она была мимолётной, на перекрестке дорог. Я ехала в гости к Сонни Мэйнер, и заранее условилась с Норрисом, что он будет там в определенный час. Мы всего лишь обменялись несколькими словами, будто пересеклись случайно. Неужели для него и вправду это было так важно? Судя по взгляду Норриса — да.

— Просто невероятно, что вы снизошли до меня, — говорит Норрис. Его горячая рука лежит на моей руке, и мне хочется, чтобы он не убирал свою руку как можно дольше.

Он ещё что-то говорит, не отрывая от меня взгляд, и мне кажется, что я таю, словно мороженое в жаркий день. Надо бы отодвинуться или лучше пересесть в кресло, начать исключительно деловой разговор… Я так и сделаю, но чуть позже. Норрис наклоняется, его безупречно очерченные губы касаются моих губ, наш поцелуй длится и длится… и длится…

Внезапно раздается шум, шаги, и комната вдруг наполняется людьми. Сладкое наваждение рассыпается в прах. Что случилось⁈ Как такое вообще может быть⁈ Мы же в номере Бриллиантовой короны, а на где-то там ещё! Что здесь делают посторонние и как они вообще сюда попали⁈ Целая толпа…

Но… это не совсем посторонние. Я узнаю пару знакомых лиц… Среди них — Четвертый принц. Его-то каким ветром сюда занесло?

Я так растерянна и испугана, что даже не могу подсчитать, сколько их всего набилось в комнату? Человек десять? Нет, наверное, чуть меньше…

Люди расступаются, и вперёд выступает Каросфер. Приближается медленными мелкими шагами к дивану, на котором я до сих пор сижу. Норрис, который только что был рядом — уже не здесь. Его быстро уводят, я даже не успеваю заметить, кто именно. Дверь номера захлопывается.

А Каросфер останавливается напротив дивана, складывает руки на груди и провозглашает:

— Да, господа, теперь вы и сами все видели. Увы-увы… Я уже не стыжусь своего супружеского позора. Долгое время все скрывал и прощал. Но теперь решил поделиться с вами. Эта женщина…

— Как ты сюда попал⁈ И какой ещё позор?

Он игнорирует меня, обращается исключительно к остальным:

— Вы сами видите, что цинизм этой женщины переходит все мыслимые границы. Она устроила свидание со своим любовником в королевской гостинице. Словно не могла найти другого места. Впрочем, о чем я говорю? За долгие годы брака я уже привык, что жена изменяет мне где угодно. Вы стали свидетелями очередного…

— Да что ты такое несёшь? — кричу я. — Сам мне изменял, а теперь сваливаешь с больной головы на здоровую?

— Арнэлия, — со скорбным видом произносит Каросфер, — держи себя с достоинством хотя бы сейчас, на людях. Просто попытайся. И прекрати

Глава 29

Как же так? Все перевернуто с ног на голову. Да, я оказалась в неловкой ситуации… ну, мягко говоря, неловкой. Но каким образом пробралась сюда эта толпа во главе с Каросфером? И куда уволокли Норриса? Что с ним сотворят? И что будет со мной? Слишком абсурдная ситуация, чтобы поверить в нее, и все же… надо как-то принять случившееся. Это не сон.

Вошедшие уставились на меня, разглядывают будто какую-то невероятную грешницу и неисправимую преступницу. В висках начинает стучать кровь, горло пересыхает. По углам комнаты словно сгущаются тени, хотя это обман зрения, конечно. Я должна взять себя в руки, иначе придется совсем худо…

По крайней мере, теперь понятно, откуда все эти люди прорвались сюда. Красивый узор в виде дерева с золочёными листьями на причудливо изогнутых ветках распался на две половины. Останавливаясь в этом номере, я была уверена, что боковая дверь между соседними номерами забита намертво. Благодаря изысканному декоративному решению, дверь превратилась в элегантное украшение интерьера, которое жаль было бы убрать. Так много лет назад уверял управляющий гостиницей.

Даже в голову не могло прийти, что может быть иначе. А теперь…

Мне кажется, что между изящными лепными листьями появилась пара крошечных отверстий. Крошечных, но вполне достаточных для того, чтобы можно было наблюдать за происходящим в комнате. Или это только мерещится? Когда их просверлили? Раньше ничего подобного не замечала. Или так и прежде было? Но уже очевидно, что непрошенные гости притаились и имели возможность подслушивать. Вероятно, и наблюдать за мной и Норрисом.

Я же не допустила того, из чего можно раздуть огромный скандал?

Увы, допустила. Положение очень шаткое и его можно повернуть как угодно. А Каросферу угодно… мне отлично известна его цель.

Он торжествующе усмехается и тут же вновь напускает на себя скорбную мину обманутого супруга.

Незнакомый мне седовласый господин, который держится рядом с Каросфером, провозглашает:

— Итак, господа, все видели и слышали то, что происходило в номере? Надеюсь, ни у кого сомнений не возникло? Теперь попрошу вас расписаться под составленным документом.

Он раскрывает портфель, который держал под мышкой и достает оттуда тонкую папку. А из нее — лист толстой гербовой бумаги. Двое мужчин придвигают к седовласому господину столик, с которого падают на пол фарфоровые безделушки. Бумага ложится на освободившуюся столешницу. Какой-то молодой человек почтительно ставит перед стариком чернильницу, отвинчивает ее крышечку. Серебряное перо тоже оказывается на столе… Откуда взялись эти канцелярские принадлежности? Их предусмотрительно принесли с собой?

— Сейчас вы по очереди поставите свои подписи, господа. Это не займет много времени.

— Что это? — спрашиваю я.

— Свидетельство о том, что мы наблюдали несколько минут назад, госпожа Арнэлия, — невозмутимо отвечает старик.

— Интересно, когда это вы успели написать свое свидетельство? Подсуетились заранее?

Меня перебивает Каросфер:

— Да, заготовка документа уже есть. Мне стало известно, что ты назначила свидание любовнику. Я обратился к мэтру Домье, юристу, который хорошо разбирается в таких вопросах. Что тут удивительного?

Мэтр добавляет:

— Разумеется, детали происшествия будут описаны прямо сейчас. Буквально три-четыре строчки. Все ведь банально и предсказуемо. А подробности будут оглашены в суде.

— Каком ещё суде⁈

— Если точно, в Судебном замке, куда мой уважаемый клиент — Третий принц — немедленно подаст иск.

Мне нечего сказать. То есть, наоборот, слов и эмоций слишком много, чтобы можно было их озвучить.

Между тем мэтр Домье, больше не обращая на меня ни малейшего внимания, уверенно строчит что-то в документе, который наверняка может оказаться роковым.

Вскоре остальные начинают по очереди подходить к столику и ставить свои подписи. На меня уже никто не желает смотреть. Только Четвертый принц бросает в мою сторону уничижительный взгляд. Четвертый принц — пожалуй, единственный член королевской семьи, который воспринимает Каросфера всерьез. Неудивительно, что старшему брату удалось втянуть его в эту историю. Всего в комнате семеро мужчин, я только сейчас точно пересчитала, прежде казалось, что их больше. Каросфер, Четвертый принц, мэтр Домье, его молодой помощник… ещё одного человека я уже где-то видела… двое напоминают мелких чиновников.

Все уже поставили свои подписи.

— Я могу ознакомиться с этим вашим так называемым документом?

— Да, прошу вас, госпожа, — снисходительно произносит мэтр.

Его помощник подходит к дивану и держит перед моими глазами гербовый лист. В руки мне его не даёт.

Супруга Третьего принца… предосудительная связь… молодой мужчина… «Бриллиантовая корона»… свидетельство… поцелуй и объятья… очевидная измена… нарушение супружеской верности

Все эти слова мелькают передо мной, буквы расплываются… Помощник мэтра вместе с документом отходит к столу.

— Дайте же прочитать нормально. Я ведь должна поставить свою подпись?

— В этом нет необходимости, госпожа. Завтра утром встретимся в суде. Я там буду представлять интересы вашего пока ещё супруга.

— В таком случае я тоже имею право на адвоката!

— Вы его получите. А пока вас препроводят в помещение при Судебном замке. Не беспокойтесь, это лишь формальность. И там созданы все условия для дамы вашего ранга.

— Я никуда не поеду!

— Однако вам придется. Подчинитесь вполне законным требованиям. Вы ведь не желаете громкого скандала с привлечением судебных стражников?

Каросфер злорадно улыбается.

Глава 30

События развиваются так стремительно, что я не успеваю ничего сообразить. Может, и вправду надо было сопротивляться и устроить настоящий скандал? Кому бы это навредило больше — мне или противоположной стороне? Но сейчас поздно рассуждать, подходящий момент упущен.

Я уже битый час нахожусь в комнатке с серыми стенами, где-то на одном из верхних этажей Судебного замка. Меня отвезли туда в карете с плотно занавешенными окнами. А в этой комнате даже окон нет. Нависший потолок, пара стульев, низкий столик, на котором стоит стеклянный графин с водой и чашка. Вот и все, что имеется по части обстановки. Как там обещал мэтр Домье: все условия для дамы моего ранга? Я успела изучить окружающую обстановку до мельчайших подробностей, от досок пола до крошечных трещин, разбегающихся паутиной возле дверного косяка. Тишина и неопределенность просто подавляют, на оставляя ни малейшей надежды избежать крупных неприятностей.

Наверное, уже пора стряхнуть с себя оцепенение и начать колотить в дверь? Или они решили, будто я настолько испугана, что молча и покорно подчинюсь? Хотя по моему предшествующему поведению именно так и можно было решить. Я должна взять себя в руки и что-то придумать. Ситуация, конечно, тяжелая, хуже не придумаешь…

Как же глупо я попалась.

В коридоре вдруг слышатся приглушенные звуки шагов. Кто-то приближается… Это уже не в первый раз, но тогда неизвестные люди проходили мимо, не задерживаясь у моей двери. Однако сейчас в замке поворачивается ключ, и дверь открывается. Сперва внутрь заглядывает немолодой человек в сером, окидывает внимательным взглядом обстановку и меня, потом тихо говорит:

— Все в порядке. Заходите, ваше высочество, прошу вас.

И его высочество заходит.

Каросфер, судя по выражению его лица, все так же доволен собой и ситуацией в целом. И у него для этого есть все основания.

Слышится шепот:

— Ваше высочество, когда закончите беседу, постучите, пожалуйста, я открою.

Каросфер не удостаивает ответом служащего Судебного замка и тот молча закрывает дверь. Снаружи снова поворачивается ключ.

Нежная супружеская пара остаётся одна в комнате.

Нам есть что обсудить, но кто начнет?

Конечно Каросфер, он нынче имеет все козыри на руках и торопится это продемонстрировать.

— Ну, какие впечатления? — интересуется он. — Уютно здесь? Надеюсь, ты уже освоилась на новом месте?

— Надеюсь, я тут не навсегда?

— Безусловно. Суд состоится дня через три. Всего лишь формальность, ведь факт измены подтвердило достаточно свидетелей. Заслуживающих доверия, уважаемых людей, между прочим.

— Ты прекрасно понимаешь, что настоящей измены не было. Можно подумать, твои свидетели застали меня с кем-то в постели!

Он возмущённо смотрит на меня.

— До чего же ты бессовестна, груба и цинична! Другая бы на твоем месте рыдала и каялась на коленях.

— Вот уж этого вы с мэтром Домье точно не дождетесь!

— Только теперь я понимаю, что прожить с тобой столько лет — это настоящий подвиг самопожертвования.

— Да-да, ты истинный герой. При том, что сам обзавелся молодой любовницей!

— А ты молодым кавалером, который тебе в сыновья годится! До чего же ты дошла.

— Думаешь, я буду молчать на суде? Ничего не расскажу о твоих похождениях?

— Если не окончательно потеряла рассудок — да, будешь вести себя предельно скромно и не станешь болтать лишнего. Ты же не хочешь опозориться окончательно?

— Позоришься здесь только ты!

Каросфер ненадолго замолкает, расхаживает по комнате от стены к стене. В помещении особо не разгуляешься, это ведь не одна из просторных комнат в «Гнезде черного журавля». Тесновато…

Наконец он останавливается и произносит:

— Знаешь, почему я на тебе женился?

— Потому что король решил, что тебе пора обзавестись семьёй? А на тот момент я была самой подходящей кандидаткой в невесты?

— Все так. Но было и ещё кое-что. Меня заставили жениться на тебе, потому что я собирался жениться на любимой женщине! А королевская семья этого не хотела допустить.

Ни о каких его прежних связях, и уж тем более, других невестах я никогда не слышала.

— Вот и женился бы на ней.

— Мне не позволили. Она была всего лишь прачкой. Стирала белье, жила в коморке в непарадной части дворца, куда аристократы не суются… Я совершенно случайно встретился с ней на заднем дворе и влюбился с первого раза. Да, она была простой женщиной, но для меня самой лучшей на свете! Милой, доброй, отзывчивой… Ты бы знала, какая буря поднялась, когда отец узнал, что у нас все всерьез! Ведь это только ему позволено снисходить до любых женщин, которые ему понравились. Хотя женился-то он только на аристократках. И лишь я осмелился бросить вызов… Как взбесились старшие братья и все эти гордые надутые дядюшки! Поэтому было сделано все, чтобы мой брак по любви не состоялся. Это же непозволительная роскошь для члена правящей династии. Мою возлюбленную срочно выдали замуж за какого-то торговца и услали вместе с ним в провинцию, с глаз долой. А меня навсегда связали с тобой!

— Ты мог бы побороться за свою любовь. Наверное.

— Я боролся. Но у меня не хватило сил.

Глава 31

Все это звучит так странно и непривычно. Трудно вообразить Каросфера в центре романтической истории, однако нет сомнений, что он сейчас говорит совершенно искренне. Да и зачем бы ему врать? Какой уже в этом смысл? Вроде бы, никакого. Ессли у него не настолько черствое сердце, может, мы сумеем как-то договориться? Ведь всё-таки двадцать пять лет прожили рядом.

— Послушай, Каро… я в самом деле не знала. Как ты понимаешь, мне уж точно никто об этом не рассказывал. Ни до свадьбы, ни после. Конечно, наш брак был большой ошибкой. Но теперь ведь не повернуть время вспять. У нас уже взрослая дочь. Зачем портить друг другу остаток жизни? Давай обсудим условия развода. Мы же не какие-то кровные враги. Я готова пойти на уступки…

— Ни за что! — резко обрывает меня он. — Ты опоздала. С моей стороны — никаких уступок. Я слишком долго ждал. А ты останешься навсегда опозоренной. Просто исчезнешь из привычной жизни! И все на этом. Твоя дальнейшая судьба меня не интересует.

— За что ты так меня ненавидишь?

Он смотрит мне прямо в глаза. Вот уж никогда не представляла, что глубоко посаженные, обычно тусклые глаза Каросфера могут так сверкать. Я сегодня будто вижу его впервые, с самой неожиданной стороны.

— А ты меня не ненавидела⁈ С первого дня, как только мы встретились. Хитрая, изворотливая, меркантильная… Смазливая маленькая дрянь! Уже тогда ты была такой и ни капли не изменилась. Тебя навязали мне, а ты только и делала, что насмехалась! Эта твоя вечная улыбочка! Вечное кокетство со всеми подряд!

Вот это и впрямь неожиданно, я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

— Да ты с ума сошел! Когда и с кем я кокетничала, можешь перечислить? Каро, у тебя галлюцинации.

— Со всеми! Ты была милой, кокетливой, доброжелательной со всеми, начиная с моего отца и братьев! На всех смотрела так, словно хотела очаровать. На всех, даже на слуг! И только одного человека не видела в упор — меня!

Наверное, надо сдержаться и не отвечать на этот бред, но мой язык просто не в состоянии удержаться за

— А как я должна была на тебя смотреть? Влюблёнными глазами? Особенно после того, как ты грубо изнасиловал меня в первую брачную ночь?

— Может, ты хотела, чтобы тебя изнасиловали нежно? Тебе бы это понравилось⁈

Остаётся надеяться, что служитель Судебного замка отошёл от двери, а не торчит прямо за порогом, прижав к двери ухо. Не надо давать поводов для развития скандала. Я лучше промолчу, но…

— Какой же ты идиот! Низкий, тупой, ограниченный! Тебе и впрямь следовало жениться на прачке. Вы с ней были бы идеальной парой!

Его правая рука дёргается и кажется, я понимаю почему. Вот-вот он приблизится ко мне, замахнется и отвесит звонкую пощечину. Я вскакиваю по стула и… бежать мне некуда.

Впрочем, ничего не происходит, Каросфер опускает уже занесенную руку и относительно спокойно произносит:

— Что ж, совсем скоро ты избавишься от моего присутствия. Получишь развод. Ты ведь много лет о нем мечтала, не так ли? А я женюсь на любимой женщине. Да, это вторая любовь в моей жизни. Судьба подарила мне второй шанс и…

— Действительно, роскошный шанс. На сей раз ты забрался повыше. Не прачка, а дочка разбогатевшего ремесленника. Ты растешь на глазах, дорогой Каро. Не прошло и тридцати лет.

— Ты можешь иронизировать сколько угодно. От этого ничего не изменится. Лучше побеспокойся о себе. К счастью, древние законы о защите супружеской чести как-то позабыли отменить. О них, вроде бы, никто не слышал, но на самом деле они существуют. Уже много столетий. И если очень нужно, всегда можно стряхнуть с них пыль и использовать. Чтобы наказать развратных жен.

— Развратных? Да кто бы говорил! Даже если ты в ближайшее время женишься на своей любовнице, ребенок родится раньше срока. Так что всем все станет понятно. И тогда…

— Можешь не переживать. О его рождении будет официально объявлено позже. Младенцы все примерно одинаковые, пара-тройка месяцев роли не играет. После скандала с тобой Семья закроет на остальное глаза. Никто не станет затевать новый скандал. А у тебя уже не будет возможности навредить.

— Я смотрю, у тебя грандиозные планы. Конечно, сам бы не додумался. Кто тебе помогает, интересно?

— Это не твое дело. Не надо было устраивать подлог и строить глазки Второму принцу. Думаешь, мне не передали, как ты вела себя, когда подписывала брачный договор? Вот и получай теперь, что заслужила. Подумай над этим на досуге. Советую раскаяться и не закатывать сцен во время суда. А мне некогда, я и так много времени потратил на эту отвратительную беседу. Счастливо оставаться.

Он разворачивается и идёт к двери. У самого порога на мгновение останавливается и бросает через плечо:

— Кстати, наша дочь уже в курсе произошедшего. Она тебя полностью осуждает.

— Да кто бы сомневался!

* * *

Вечером меня переводят в другую комнату. На этот раз с крошечным окном, больше напоминающим щель. Ну, и на том спасибо. В него хотя бы можно увидеть темно-синее небо, на котором уже проглядывают звёзды.

У стены — узкая кровать, рядом квадратный стол и стул. Служитель приносит ужин — миску с кашей, круглую булочку и стакан молока. Ещё он заносит кожаный, битком набитый тючок.

— Из 'Гнезда Черного журавля" прислали ваши вещи. Те, что успела собрать горничная.

Когда он уходит, разумеется, не забыв запереть дверь, я развязываю тючок. Внутри — белье, чулки, темное шерстяное платье, накидка, мягкие комнатные туфли, дорожная шкатулка, ещё какие-то мелочи… Свёрток с миндальным печеньем… В кармане платья — записка на тонкой бумаге:

«Госпожа Арнэлия, мы все в замке любим вас и ждем».

Глава 32

Мне ведь полагается адвокат. Мэтр Домье сдержал слово. Адвокат явился примерно четверть часа назад. Такое впечатление, что это его самое первое дело. Скорее всего, именно так и есть. Юный магистр Берк смущается, заикается и краснеет каждые пять минут. Хотя, по идее, должен быть спокойным, компетентным, самоуверенным, должен вселять надежду в свою клиентку, то есть меня. Однако на деле оказывается наоборот, это я его убеждаю, что наши шансы на благополучный исход не так уж и малы. Где только его откопали? Видимо, нашли самый «подходящий» вариант, чтобы формально соблюсти правила. Но выбора у меня нет и нет знакомых адвокатов, к которым я могла бы обратиться. Все произошло слишком быстро, чтобы я успела сориентироваться. По крайней мере, Берк кажется искренне сочувствующим.

— Госпожа Арнэлия, я сделаю все, что от меня зависит.

— Признайтесь честно: это ваше первое дело?

Он опять заливается краской, так что краснеет не только лицо, но и шея, это особенно заметно по контрасту с белоснежным воротником.

— Не совсем. Я уже работал помощником адвоката на двух судебных заседаниях. И на каникулах секретарем у мэтра Крауффа… После выпуска из академии мне вручили бронзовую медаль за успехи в учебе и…

— Все понятно. Ну, раз вам вручили медаль, значит, хотя бы теорией вы владеете.

— О да! И я с утра внимательно изучил все древние законы, касающиеся разводов. Мы с вами вместе разработаем удачную стратегию… — Он раскрывает толстый том, который принес с собой и лихорадочно листает страницы. — Я буду очень стараться! Это огромная честь для меня, защищать ваши интересы…

Может, и вправду, начинающий адвокат способен на большее, чем какой-то другой? Он буквально горит предстоящим делом. Тем более, у нас ещё есть пара дней… Мой случай для него — ступенька в карьере, возможность проявить себя и стать заметным уже в самом начале пути. У Берка имеется кровная заинтересованность, это мне очень даже на руку. К тому же, он и сам по себе кажется вполне серьезным и старательным. А опыт — дело наживное.

— Как думаете, стоит рассказать на суде, что муж сам мне изменил и хочет жениться на своей беременной любовнице?

Он опять краснеет.

— Госпожа Арнэлия, по моему мнению, никто не поверит. Надо быть сумасшедшим, чтобы изменять вам! А ведь Третий принц до сих пор считается вполне вменяемым и дееспособным.

Интересно, это искренний комплимент с его стороны, юношеская наивность или же хитрая уловка? Я ведь не знаю, почему выбрали именно его. Не исключено, что меня просто намереваются сбить с толку и связать с адвокатом, который будет работать на противоположную сторону.

— Хорошо, давайте обдумаем этот вопрос вместе…

За обсуждениями мы не заметили, что дверь в мое временное пристанище открыли. В комнате появляются двое. Судя по одежде, чиновники Судебного замка. Один из них произносит:

— Госпожа Арнэлия и магистр… простите, забыл ваше имя… Судебное

— Через полчаса⁈ Мне вчера сказали, что дня через три!

— К сожалению, сроки перенесены. Госпожа Арнэлия, вам пора собираться. Мы пока подождем за дверью. Пойдемте, магистр… как ваше имя?

— Магистр Берк! — возмущённо вскидывается юный адвокат. — Извольте запомнить! И с какой стати заседание назначили прямо сейчас? У нас даже не было времени на подготовку.

— Отлично, я запомню ваше имя, господин магистр. Увы, так сложились обстоятельства. Сейчас уже ничего не изменишь. Не задерживайте, пожалуйста. Дама должна приготовиться к выходу.

Снова покрасневший, на этот раз от возмущения Берк встаёт и удаляется вместе с толстым сводом законов под мышкой. Успевает шепнуть:

— Не расстраивайтесь, мы сделаем все возможное.

И покидает помещение вместе с чиновниками. А как я должна готовиться? Наверное, имелось в виду: привести себя в приличный вид. С утра на мне уже темно-серое платье, которое прислала Норри. Оно выглядит строго и скромно в отличие от нежно-голубого, в котором я вчера выпорхнула из дома, в предвкушении чего-то прекрасного. Да уж, прекрасные события произошли…

Как могу, поправляю прическу. К счастью, в дорожной шкатулке имеется маленькое зеркало. Выгляжу, в принципе, неплохо, особенно с учётом обстоятельств. По крайней мере, об этом свидетельствует отражение. Ещё бы привести в порядок мысли… Почему, ну почему мне так не везёт⁈ Наверняка это происки со стороны Каросфера. За ночь он передумал дать мне время на подготовку к защите. Такая вот «честная» игра с его стороны. Что ж, будь что будет. Я уже ко всему готова и ничему не удивляюсь…

* * *

Обстановка в зале судебных заседаний предельно мрачная. Такое впечатление складывается при взгляде на выкрашенные темно-зеленым цветом стены, пыльную лепнину на потолке, портреты каких-то суровых мужчин в рамках с поблекшей позолотой. Вероятно, это знаменитые составители законов или юристы. Только один из портретов, висящий прямо под креслом судьи, мне отлично знаком, да и рама у него относительно новая. Это портрет моего свёкра, нашего доброго славного короля… На портрете он широко улыбается. Надо было написать ему, попробовать оправдаться? Он ведь всегда доброжелательно ко мне относился. И Второй принц мог бы поддержать… если только теперь не проникнется ко мне презрением. В любом случае, уже поздно.

Публики в зале совсем мало, человек пятнадцать… Если точно, тринадцать. Большая часть деревянных скамеек пустует. Среди них нет никого, кто бы напоминал газетных репортеров. Значит, решили сделать суд максимально закрытым и тайным. Среди присутствующих — члены Городского совета, чьи лица мне знакомы, какой-то важный придворный чин (название его должности мне неизвестно) и все свидетели, которые вчера вломились в гостиничный номер, в том числе Четвертый принц.

Мы с Берком сидим отдельно, на боковой скамье, огороженной деревянным барьерчиком. В зале нависла неловкая тишина, иногда раздается тихое покашливание среди публики. Судья, очень пожилой, можно даже сказать дряхлый седовласый человек в бордовой мантии и бархатной шапочке, неожиданно звонко чихает.

Кого ещё ждём?

А, понятно. Наконец-то изволила пожаловать обвиняющая сторона.

Сперва появляется мэтр Домье, потом его молодой помощник, нагруженный бумагами, папками и стопкой увесистых книг.

Следом шествует Каросфер. Он в черном с головы до пят, словно скорбящий супруг, чья жена не наставила ему рога, а скоропостижно скончалась.

Вся троица располагается на другой боковой скамье, тоже с барьерчиком. Они справа, а мы — слева.

Судья, встрепенувшись, звякает колокольчиком и громко объявляет:

— Поскольку все на месте, слушанье дела о супружеской измене объявляю открытым!

Глава 33

— Итак, — торжественно объявляет судья, — Третий принц Каросфер подал иск против своей супруги, госпожи Арнэлии, дочери покойного герцога Ривена по обвинению в нарушении супружеского долга. Обвинение представляет уважаемый мэтр Домье, защиту — магистр… как уж его там… — Судья зарывается носом в лежащие перед ним документы, не сразу находит нужные сведения, шуршит бумагой, наконец добавляет: — Магистр Берк.

Юный адвокат рядышком со мной прикусывает нижнюю губу. Ему явно хочется в очередной раз выразить свое возмущение, но сейчас не время и не место. Возможно, когда-нибудь, через много лет, став звездой адвокатуры, он будет с ностальгической улыбкой вспоминать этот неловкий момент. Однако мне точно не помешала бы помощь более опытного и авторитетного адвоката. Что же нас ждёт не в далеком будущем, а прямо сейчас?..

Судья тем временем зачитывает уже знакомый мне обвинительный документ, состряпанный мэтром Домье и подписанный свидетелями. Если подойти к содержанию формально, то все здесь правильно, чего уж скрывать. Но сами по себе формулировки убийственные…

«Воспользовавшись доверительным отношением супруга и его занятостью государственными делами…»

Да какие уж государственные дела у Каросфера? Азартные сражения за карточным столом и поездки по увеселительным заведениям королевства?

«Не постеснявшись назначить свидание в принадлежащей королевской семье гостинице в самом центре столицы…»

«Даже будучи полностью разоблаченной, продолжала упорно отрицать свою очевидную вину…»

И так далее, и так далее, и так далее…

Глупо сравнивать, но у меня складывается впечатление, что я вернулась в давние времена и снова стала маленькой девочкой, нарушившей одно из бесчисленных правил идеального поведения. Сижу посреди комнаты на стуле с высокой спинкой, а напротив стоит тетушка и пронзительным голосом читает мне нотацию. Из коридора за происходящим наблюдают ее муж и горничная. А я молча слушаю, опустив голову и стараясь не болтать ногами, которые не достают до пола. Горничная осуждающе кивает в такт речи хозяйки…

Четвертый принц, которого отлично видно с моего места, тоже согласно кивает в такт чтения документа. На удлиненном лице, слегка напоминающем лошадиную морду, будто застыло осуждение. Я ни разу в жизни не разговаривала с Четвертым принцем. У него, вроде бы, нет поводов желать мне зла. Зато, насколько мне известно, он единственный из королевской семьи, кто всерьез воспринимает Каросфера и часто общается с ним. Наверное, просто братско-дружеская поддержка, этим и объясняется его участие.

Чтение обвинительного документа наконец-то завершается

— Полагаю, все достаточно ясно. Думаю, мы здесь надолго не задержимся, господа, — произносит судья.

Получается, уже готов подводить итоги? Очень объективный и непредвзятый подход! Прямо-таки чешется язык выразить отношение к этому «все достаточно ясно», но Берк бросает на меня предостерегающий взгляд, и я сдерживаюсь. Видимо, наша судьба скромно сидеть тут и помалкивать…

А судья уже озвучивает ближайшие планы:

— Сейчас мы заслушаем речь уважаемого мэтра Домье, потом ответную речь магистра… эээ… адвоката обвиняемой, а потом я вынесу справедливое решение. Но сперва участники процесса должны принести клятву, что будут говорить только правду. Всем свидетелям, подписавшим обвинительный документ,

Приходится встать и подойти к небольшому сооружению из белого мрамора с бордовым прожилками. Оно не сразу бросается в глаза. Оказывается, это алтарь…

Судебный чиновник оказывается рядом, быстро проводит металлической пластиной по мраморной поверхности, и на ней само собой вспыхивает белое пламя. Вот так чудо. В другой ситуации я бы восхитились, но сейчас не до восторгов.

— Госпожа Арнэлия, — шепчет чиновник, — Держите правую руку над огнем и повторяйте за мной.

А что остаётся делать? Только то, что мне говорят:

— Я, Арнэлия, дочь покойного герцога Ривена, клянусь говорить в этом судебном зале только правду. Если нарушу клятву, то пусть покарают меня небесные силы, лишат жизни и отправят в преисподнюю… Пусть спалит мою плоть огонь правосудия.

Я не очень-то верю в небесные силы и преисподнюю, но все равно клятва звучит довольно зловеще, а руку сковывает странное ощущение. Огонь правосудия не обдает жаром, наоборот, от него веет ледяным холодом… Интересно, он и впрямь способен меня уничтожить, если?..

Эффектная сцена наконец-то завершается и можно вернуться под крылышко к юному взволнованному магистру. Слабая защита, совсем ненадёжная…

После того, как один из свидетелей приносит клятву и возвращается на прежнее место, мэтр Домье поднимается и начинает:

— Господин судья, мой благородный доверитель мог бы и сам выступить в суде. В моих услугах, в сущности, нет никакой нужды. Ведь дело и так очевидно, как вы сами изволили заметить. Достаточно было бы нескольких слов из уст обманутого супруга. Однако его душа разбита чудовищным поступком той, которая должна была стать хранительницей семейного очага. Лишь поэтому Третий принц обратился ко мне, чтобы я представлял его интересы…

Благородный обманутый супруг с разбитым сердцем складывает руки на груди и тяжело вздыхает. А он недурной актер, оказывается.

Глава 34

Мэтр Домье разливается соловьём, озвучивая трогательную историю о благороднейшем мужчине, вынужденном жить в одном замке с коварной и развратной особой. Да я просто воплощение зла, если верить мэтру. Натуральное чудовище, которому место лишь в древних легендах. И как только меня земля носит. Удивительно, что Каросфер выжил рядом со мной…

Все это было бы довольно забавно, если бы дело происходило не в Судебной башне. Самое пакостное, что многоопытный мэтр не прибегает к прямой лжи, в которой его можно было бы уличить. Однако эти пафосные описания вместе образуют ужасающую картину. Хочется временно отключить слух, а ещё лучше переместиться куда-нибудь подальше. Если бы только отец знал, в каком капкане оказалась дочь, которую он так любил и баловал! Я давно не вспоминала о нем, но все равно, сцены из раннего счастливого детства никуда не исчезли, они притаились в глубине души и помогали отвлечься от возникавших проблем. Тогда я была под его защитой, но вот уже много лет меня называют «дочерью покойного герцога Рианна». Он бы и сейчас меня защитил. Давно взрослую, но не слишком способную сопротивляться клевете…

— Госпожа обвиняемая, вам есть что ответить? — вопрошает судья.

Значит, мэтр все же завершил свои россказни.

— А что я должна отвечать? Задавайте вопросы.

— Вы признаете, что изменили своему супругу?

— Нет.

— Что происходило вчера в номере гостиницы «Брильянтовая корона» между вами и неким жокеем Норрисом?

— Ничего особенного. Все было превратно истолковано людьми, которые незаконно проникли в мой номер.

Судья поворачивается в сторону мэтра Домье и спрашивает:

— У вас есть вопросы к обвиняемой?

— Разумеется, ваша честь!

— Можете задать их.

— Госпожа Арнэлия, когда и где вы познакомились с жокеем Норрисом? Позвольте напомнить, что вы клялись говорить только правду, перед алтарем.

— Мы познакомились около месяца назад. Случайно.

— Но где, если не секрет?

— Это имеет значение?

— Естественно. Буду весьма признателен за честный ответ.

— В трактире «Загулявшая русалка».

— Ооооо… — мэтр закатывает глаза, всем своим видом давая понять, что у него буквально нет слов.

— Не стоит так переживать за меня, мэтр Домье. Это был исключительно деловой визит. Ведь я владею долей в том трактире.

— А жокей Норрис по какому случаю там находился?

— Откуда мне знать? Просто заглянул на огонек после скачек.

— Просто заглянул? Возможно… — мэтр промокает носовым платком свою обширную лысину и спрашивает словно бы сочувственно: — Но что может быть общего у вас, супруги Третьего принца, дочери покойного герцога Ривена, дамы высшего света и совсем молодого человека из городских низов? Меня терзают тяжкие сомнения по данному поводу. Почему вы продолжили столь странное знакомство? Почему приглашали этого молодого человека в свой замок и на свою ферму?

Откуда ему известны такие подробности? Неужели кто-то из слуг проболтался?

— Зачем же терзаться, мэтр? Есть очень простое объяснение. Я пригласила господина Норриса объездить породистую лошадь.

— Объездить породистую лошадь?

Вроде бы, ничего смущающего нет в этой фразе, однако мэтр Домье умудряется произнести ее так, что слова звучат двусмысленно.

— Верно, норовистую породистую лошадь, которую я купила на аукционе. В замке с ней никто не мог справиться. А господин Норрис, имея богатый опыт по этой части, оказался полезным.

— Он получил оплату за свой труд, госпожа Арнэлия?

— Пока нет. Но получил бы после завершения своей работы.

— Ясно, благодарю вас, — мэтр вытаскивает из кармана сложенный листок, расправляет его. — А теперь позвольте зачитать небольшой отрывок из письма…

Даже на таком расстоянии я узнаю почтовую бумагу, которой обычно пользуюсь. Мэтр читает громко и с выражением:

— «Да, я тоже с удовольствием вспоминаю нашу поездку на ферму. Это был волшебный день… Очаровательные дракончики, солнечные зайчики, пикник на берегу озера и ваши слова… Трауб до сих пор сердится, что мы тогда улизнули из-под его чуткого надзора…» — Мэтр прерывает чтение, — Кто такой Трауб, госпожа?

— Кучер.

— Ах, кучер…

Значит, Норрис сохранил мои письма, и его комнату обыскивали. Мысли лихорадочно мечутся в голове, я пытаюсь припомнить, писала ли я то, за что можно зацепиться. Впрочем, мэтр Домье способен зацепиться за что угодно. Он достает ещё несколько листков и принимается читывать все новые и новые отрывки.

Я пытаюсь перебить его:

— Вы совершенно напрасно трудитесь, мэтр. Во всех моих письмах господину Норрису нет ничего предосудительного. Лишь обычная вежливость и благодарность за помощь.

— Разумеется, госпожа Арнэлия. Я лишь наслаждаюсь вашим эпистолярным стилем. Вот, к примеру: «В вашем вчерашнем письме столько комплиментов, что я теперь наверняка

— Конечно. Не знаю, что вы там себе напридумывали, но лично я ничего ужасного здесь не вижу. Давайте не станем тратить время на это бессмысленное занятие.

— Что ж, госпожа Арнэлия, я покоряюсь вашему требованию, — печально вздыхает мэтр. — Оно вполне объяснимо. Пожалуй, так даже лучше. Ведь некоторые места из вашей переписки опасно зачитывать публично. Иначе свидетели могут утратить последнее уважение…

— Да что вы себе позволяете!

— Прошу прощения за мою откровенность, госпожа Арнэлия.

Мэтр вновь укладывает листки почтовой бумаги в свой карман. Судя по его лицу, в них содержатся такие выражения, которые способны окончательно уничтожить жалкие остатки нравственности в нашем королевстве.

— Раз уж сделали столько намеков, тогда продолжайте. Все равно в моих письмах нет ничего, что подтверждало бы измену!

— Нет-нет, госпожа Арнэлия. Не стоит продолжать. Лучше выслушаем свидетеля. — мэтр снова промокает лысину и обращается к судье:

— Ваша честь, обвинение просит ввести в зал жокея Норриса.

Глава 35

Судья кивает:

— Разумеется. Пусть подойдёт к алтарю и даст клятву.

— Благодарю, ваша честь.

Двое чиновников, стоящих в дверях, удаляются и почти сразу же возвращаются. Они сопровождают Норриса, который идёт медленно, опустив голову и не глядя по сторонам. Мне не удаётся перехватить его взгляд. Норриса подводят к алтарю, и он так же как и я, произносит над белым пламенем клятву, повторяя шепот чиновника.

А потом мэтр Домье начинает допрос свидетеля:

— Господин Норрис, вы познакомились с госпожой Арнэлией около месяца назад, вечером в трактире «Загулявшая русалка»?

— Да.

Голос у него слегка изменился, звучит глухо и хрипловато. Теперь мне хорошо видно и лицо Норриса — бледное и угрюмое. Что над ним творили и что намерены устроить сейчас? Сердце сжимается от мрачных предчувствий…

— После того вечера вы ещё встречались с госпожой Арнэлией?

— Да.

— Можете припомнить, сколько именно раз?

— Нет.

— Попробую освежить вашу память… Больше трёх раз?

— Да.

— Больше пяти?

— Да.

— Превосходно. Сколько вам лет, господин Норрис?

— Двадцать пять.

— Вас никогда не смущала разница в возрасте и положении между вами и госпожой Арнэлией?

Теперь ответ несколько задерживается. Но все же Норрис отвечает:

— Сперва смущала, потом уже нет.

— Ещё лучше! Вы считаете госпожу Арнэнию красивой, очаровательной и так далее?

— Да.

— Великолепно! А теперь, внимание, важный вопрос: вы состояли с ней в близких отношениях? Все, надеюсь, понимают, что я имею в виду.

— Да, — безо всякого выражения, с застывшим лицом произносит Норрис.

— Благодарю за откровенность, — торжествующе откликается мэтр Домье. — И позвольте спросить, сколько раз между вами и госпожой Арнэлией происходила… эээ… близость?

— Дважды.

— Где именно?

— В замке «Гнездо черного журавля».

— Госпожа Арнэлия пригласила вас туда? И, вероятно, именно хозяйка замка первая проявила, как бы поделикатней сформулировать… заинтересованность? Верно?

— Верно.

Я прекрасно вижу Норриса, а вот он избегает смотреть на меня. Как он мог, как поворачивается язык произносить такую ложь? То есть соглашаться с ложью, которая непрерывно льется из уст Домье. Мне этого не понять… Лицо Норриса, по-прежнему красивое и привлекательное, сейчас кажется совсем чужим и незнакомым. Я его совсем не знала, мне только мерещилось, что…

Берк резко поднимается:

— Ваша честь, позвольте задать вопрос свидетелю!

— Сколько угодно, магистр, — судья отвечает снисходительно, будто позволяет ребенку рассказать стишок перед взрослыми гостями.

— Господин Норрис, насколько мне известно, в «Гнезде Черного журавля» множество слуг. Кто-то должен был заметить, что вы якобы уединялись с хозяйкой замка. Есть кто-нибудь, способный подтвердить ваше клеветническое утверждение?

В диалог моментально вмешивается мэтр Домье:

— Ваша честь, прошу вас оградить свидетеля от оскорблений по стороны защиты! Господин Норрис дал клятву. К тому же, его показания не только правдивы, но и логичны. Уединиться в огромном замке не так уж и сложно. А вот слуг госпожи Арнэлии опрашивать нет смысла. Во-первых, они преданы своей хозяйке. Во-вторых, показания слуг принимаются только в исключительных случаях, когда больше нет ни единого свидетеля. Ведь они люди зависимые. Вероятно, мой юный коллега недостаточно внимательно изучил сто сорок пятый пункт Кодекса. Впрочем, ввиду его молодости и неопытности это простительно. Свидетель мог бы подтвердить свои слова подробностями. Но я прошу не требовать от него этих подробностей. Мы должны пощадить даму, которая хоть и отступилась, но все же заслуживает сострадания.

— Вы совершенно правы, уважаемый мэтр, — поддакивает судья. — Свидетель, вы можете удалиться. Подробности ни к чему. В нашем благословенном королевстве и так сейчас не идеальная обстановка по части морали. Увы, молодое и среднее поколение с каждым днём становится все безнравственней. Не то, что в прежние времена… — судья замолкает, словно загрустив и затосковав по давно минувшим дням. Берк успевает воспользоваться паузой:

— Всем понятно, что древние законы надо было отменить еще в позапрошлом веке! Они уже покрылись плесенью! Законы о супружеской неверности принимались, когда на этом месте сражались рыцари и варвары… летали огнедышащие драконы… а женщины безвылазно сидели в замках! Это было много веков назад. Пора отказаться от устаревших правил. Им место на помойке, поэтому…

— Магистр Берк! — обрывает его судья. — Вы забываетесь! Предлагаете подорвать основы⁈

Я тихонько тяну Берка за рукав, заставляя сесть на место. Да уж, теперь судья надолго запомнит его имя.

Почтенный старец сурово смотрит на нас. Явно хочет разразиться гневной речью однако сдерживается, и возвращается к реальности.

— По моему мнению, мы уже выслушали достаточно. Дело ясное, факты изложены четко. Я готов вынести решение.

И на этом все, старец, готов вынести мне приговор? Не рановато ли?

— Ваша честь, я могу сделать заявление?

— Разумеется, госпожа подсудимая.

— Заявляю, что показания свидетеля обвинения в основном ложные. У нас не было никаких близких отношений ни в «Гнезде Черного журавля» ни где-то там ещё! Я не знаю, как мэтр Домье и тот, кто его нанял, добились ложных показаний. Все равно больше никаких доказательств нет и быть не может. В письмах тоже их нет. Единственное, в чем можно меня обвинить — во вчерашней сцене в гостинице. Но и там настоящей измены не было. Один несчастный поцелуй — ещё не измена!

— Смелое утверждение, госпожа Арнэлия, — успевает вставить Домье.

— А ваш клиент, мэтр Домье, сам изменял мне, вот и ищет повод повесить вину на меня!

— Ваша честь, — вскрикивает Домье, — прошу лишить обвиняемую слова! Она злоупотребляет своими правом на защиту. Пункт двести тридцать шестой Кодекса! Во-первых, ее обвинение абсолютно клеветническое. Мой благородный клиент всегда свято хранил супружескую верность. А во-вторых, его поведение не

Каросфер ехидно улыбается и тут же вновь принимает вид глубоко оскорбленного благородного супруга. Вот мерзавец, нашел адвоката под стать себе!

— Вы совершенно правы, уважаемый мэтр, — говорит судья. — Госпожа обвиняемая, в вашем заявлении не содержится никаких фактов. Только вздорные предположения. Лишаю вас слова и приступаю к вынесению решения.

Он звякает колокольчиком и важно произносит:

— Заслушав обе стороны, взвесив все доказательства, изучив документы и учитывая свидетельские показания, суд принимает следующее решение:

Первое: факт измены госпожи Арнэлии, дочери покойного герцога Ривена, своему супругу, Третьему принцу Каросферу, считается доказанным.

Второе: брак вышеозначенной супружеской пары считается расторгнутым.

Третье: согласно брачному договору пострадавшая сторона, то есть принц Каросфер имеет право в любое время заключить новый брак, если того пожелает.

Четвертое: все имущество супругов, включая приданое, останется в полном распоряжении принца Каросфера, как пострадавшей стороны.

Пятое: госпожа Арнэлия лишается супружеских прав и до конца дней ссылается в Обитель кающихся грешниц. Согласно условий брачного договора она также обязана выстоять десять часов у позорного столба. Однако из соображений милосердия такое наказание может быть смягчено. Предлагаю ограничиться четырьмя часами. Если не возражает истец.

Каросфер переглядываются с мэтром Домье и тот с величественным видом произносит:

— Да, ваша честь, мой благородный клиент согласен. Четырех часов вполне достаточно.

— Принимается, — судья оглушительно чихает, потом звякает колокольчиком. — Решение суда вступает в силу немедленно!

Глава 36

События опять развиваются так стремительно, что я не в силах ничего сообразить и даже просто сказать. И уж тем более на них повлиять. Меня быстро уводят из зала с серыми стенами. Магистр Берк кричит вслед:

— Не отчаивайтесь, госпожа Арнэлия! Я обязательно подам жалобу. Мы еще всем покажем! И докажем вашу невиновность!

Очень мило с его стороны. Да уж, помог как смог… Всем бы таких помощников и защитников! Теперь понятно, почему мне подсунули этого начинающего адвоката. Но ничего теперь не изменишь. Если юный магистр подаст жалобу после скоропалительного суда, и на том спасибо.

* * *

Темный потолок кареты с занавешенными окнами подрагивает… Дорога неровная, то и дело попадаются ухабы. Значит, мы уже успели довольно далеко уехать от столицы. В карете я не одна, не могут же столь опасную преступницу отправить в ссылку без сопровождения. На сиденье напротив — субъект лет тридцати восьми, с сурово поджатыми губами и незапоминающейся, самой что ни на есть заурядной физиономией. Ладно, он хотя бы один, они не направили охранять меня целый отряд подобных созданий.

Я уже успела немного подремать, прислонившись к жесткой стене безо всякой обивки. В таких экипажах прежде не доводилось кататься. Даже в самой скромной карете из виденных раньше обстановка была поприглядней.

— Долго еще ехать?

Мой соглядатай разлепляет губы не сразу, но все же удостаивает меня ответом:

— Сегодня придется переночевать на постоялом дворе. А на место прибудем завтра. Ближе к вечеру.

Слишком долго. За это время можно сойти с ума от злости, обиды, неопределенности и чувства несправедливости!

Интересно, на месте будет возможность написать кому-нибудь, кто способен помочь или хотя бы держать меня в курсе ситуации в столице? Сонни Мэйнер, например? Тетка и дочь, конечно же, сразу отвернутся и отрекутся от меня. Тут даже сомневаться не приходится. Второй принц? Наверное, стоит попытаться. Если Берк не обманет и действительно подаст жалобу — вдруг она будет иметь какие-то благоприятные последствия? Куда он может ее подать? Министру юстиции? Увы, я совершенно не разбираюсь в подобных вопросах. Мысли вертятся в голове как заведенные, и только о предательстве Норриса не хочется думать. Лучше уж не вспоминать, это чересчур… Когда-нибудь потом, когда боль и разочарование отойдут на задний план. Сейчас надо заботиться только о себе… Раз больше обо мне позаботиться некому. Сплошное бесправие и унижение…

Столица и «Гнездо черного журавля» уже далеко, уже недоступны… А в столице остался трактир, который мы с его владельцем всерьез собирались улучшить и изменить… У меня еще созрел план предложить русалке перебраться на драконью ферму. Ведь там прекрасный пруд. В самом деле, почему бы и нет? Она столько лет провела в тесном аквариуме, в душном пространстве, окруженная шумными и грубыми выпивохами. Это ведь в самом деле ужасно. Я не успела переговорить с самой Вирэллой, но почти уверенна, что та не отказалась бы. У нее такая трагичная судьба, имеет ведь русалка право на спокойную жизнь на лоне природы, в конце-то концов! Но даже хорошо, что не успела, иначе теперь бы все отменилось. Так хотя бы не случилось разочарования.

Прощайте, мои планы на грандиозные доходы от трактира, на восстановление фермы… Прощайте, дракончики, которым совсем недолго довелось пожить в хороших условиях! Неужели опять все придет в запустение, а малышей снова загонят в душный сарай? Вот что и в самом деле ужасно — когда уже не в состоянии помочь тем, за кого взяла ответственность. Одна надежда на Морри. Хоть бы она сумела убедить Каросфера, что содержать хозяйство фермы в нормальном состоянии выгодней, чем позволять пройдохе-управляющему ее разворовывать. Мне так и не удалось выжить управляющего… Зато теперь саму выжили из замка, в обустройство которого вложила столько сил!

А ещё там остались мои картины, вышивки, да вообще все! Случилось именно то, чего я опасалась — оказалась вышвырнутой из «Гнезда черного журавля» буквально с пустыми руками, если не считать тем немногих вещей, которые успела наспех собрать моя милая и преданная Норри… Что-то теперь будет со всеми слугами и работниками? С моей оранжереей и клумбами? С Ежевикой и другими лошадьми?

В замке будет хозяйничать дочка ювелира? Разумеется, будет… Не откажется от возможности поселиться в замке, имеющем отношение к королевской семье. Тем более, жить там удобно и комфортно благодаря моим многолетним стараниям. Так вот для кого я старалась, в итоге! Эта девица обязательно будет торжествовать. Хваткая, напористая и самодовольная, как все выскочки…

Наверное, это мне наказание за то, что пыталась хитрить, интриговать и считала себя достаточно умной, чтобы отвести Каросфера вокруг пальца. Вот и получила ответ…

Впрочем, что уж теперь, сделанного не воротишь. Надо как-то приспосабливаться к новой действительности.

* * *

На постоялом дворе, где мы поздно вечером остановились переночевать, не очень-то уютно и чисто, однако выбирать не приходится.

Толстая добродушная хозяйка сама накрывает на стол. По ее словам, служанки уже отправились спать на чердак, а растолкать их — то ещё

На столе подогретое жаркое с овощами, лепешки и травяной чай. В комнате, когда мы только вошли, было прохладно, однако сейчас, когда горит камин, стало вполне комфортно. Мой сопровождающий, убедившись, что стол накрыт, направляется к двери.

— Госпожа Арнэлия, оставайтесь на ужин, потом я провожу вас в спальню.

— А вы разве не собираетесь ужинать?

— Собираюсь. Перекушу где-нибудь в другой комнате или на кухне.

— Это ещё зачем? За столом достаточно места.

— Что вы, я не могу сесть за один стол с вами.

— Презираете такую ужасную преступницу?

— Вовсе нет. Просто мне не по чину находиться за столом рядом с аристократкой, дамой такого статуса.

— Да бросьте! Не так уж много осталось от моего статуса. К тому же, мы столько времени провели вместе в карете, почти что сроднились.

Вот уж не ожидала, что этот рослый, суровый на вид человек способен смутиться. Однако именно так и происходит. Он довольно неразборчиво бормочет:

— Благодарю, — и неловко усаживается за стол напротив меня.

Хозяйка, которая как раз заглянула в комнату, снова выходит и возвращается с ещё одним столовым прибором и кувшином с домашней наливкой.

Простой ужин оказывается очень даже вкусным. Тем более, я не привереда и сильно проголодалась. Сосед по столу тоже, конечно, голоден, однако старается есть медленно и степенно. Манеры вполне приличные, уж точно лучше, чем у завсегдатаев «Загулявшей русалки».

— Мы целый день вместе, а я до сих пор даже не знаю вашего имени.

Он кладет нож на тарелку и чуть хрипловато отвечает:

— Меня зовут Гарбер Маунтен, госпожа.

— И часто вам приходится отвозить ужасных преступниц в ссылку?

— Нет, госпожа Арнэлия. Это в первый раз. Обычно мы перевозим воров и убийц, но это совершенно другое дело, разумеется. Я не слышал, чтобы в последние десять лет какую-нибудь женщину отправляли в Обитель кающихся грешниц.

— Понятно. Именно мне повезло.

Хозяйка тихонько приближается, ставит на стол блюдо с плюшками.

— Угощайтесь, прошу вас.

Она разливает вишневую наливку в оловянные стаканчики, и трапеза продолжается.

Удивительный факт, по крайней мере, примечательный. Я должна сейчас находиться на самой глубине отчаянья, но почему-то отчаянье испаряется. Самое страшное уже случилось, и начинается нечто новое. Все же странный характер у меня, не умею долго горевать… В голове начинают бродить совсем уж возмутительные мысли. Жаль, их не слышит почтенный господин судья, вот бы он сейчас взбесился! Вспоминается давно прочитанный авантюрный роман, в котором главная героиня соблазняет своего тюремщика и сбегает вместе с ним. А не повторить ли этот сюжет? Раз прежняя жизнь рухнула, и я пустилась во все тяжкие?

Гербер Маунтен смотрит на меня… можно сказать, заинтересованно. Даже восторженно, и это не преувеличение.

Вот только мне совершенно некуда бежать…

Кстати, если приглядеться, он вовсе не такой заурядный и безликий, каким казался сперва. Надо признать, я тогда была несправедлива. Лицо у него вполне привлекательное, с правильными чертами, он высокий и крепкий, с квадратным подбородком и приятным низким голосом. Такой сильный мужчина сможет защитить и…

Застольная беседа льется рекой. То есть это я болтаю и кокетничаю, а Гарбер поддакивает или молча кивает. Я даже не сразу замечаю хозяйку постоялого двора, которая опять появилась. На этот раз принесла чайник и подливает горячую воду в опустевшие чашки.

Женщина выглядит взволнованной, совсем не такой, как прежде. Словно ее переполняют чувства, и она не в состоянии их удержать:

— Да что же это такое происходит! Так неожиданно!..

— Неужели в нашем замечательном королевстве не все идеально? Кто бы мог подумать…

Я улыбаюсь Гарберу, который не отрываясь смотрит на меня, позабыв откусить кусок плюшки, которую уже давно держит в руке.

— Да ведь наш добрый славный король умер! Ох, теперь жди беды…

— Что⁈

Глава 37

Новость из уст хозяйки постоялого двора звучит словно гром среди ясного неба.

— Вы уверены?

— Уверена, госпожа! У меня племянник служит стражником при дворе. Только что прислал мне весточку с птичьей почтой. А официально ещё ничего не объявлено.

Все равно… этого не поможет быть. Мой свёкор? Несокрушимый, энергичный, весёлый… Он совсем недавно неутомимо отплясывал на балу в Хвойном замке. Я не сомневалась, что так будет ещё долго-долго. Умер? Кто угодно, только не он!

— Это случилось прошлой ночью, — добавляет хозяйка. — Хоть бы уж больше не произошло ничего страшного! Если теперь все принцы перегрызутся между собой — прощай, спокойная жизнь. Аристократы грызутся за власть, а страдают простые люди. Так всегда было, во все времена.

— Но… почему вы думаете, что именно так и получится сейчас?

— Да разве может быть иначе? Ведь королевская семья — настоящий клубок ядовитых змей! Покойный король наплодил стольких отпрысков… Теперь они все вылезут из своих замков. Вы-то не знаете, но мне многое известно…

Она понижает голос, на ее лице буквально написано: «Как хорошо быть в курсе важных событий! До чего же мне повезло!» Разумеется, она даже не подозревает, с кем ведёт беседу. Если уж и видела мои портреты, то не узнает, раз не узнала с первого взгляда. Тем более, портреты, как правило, не очень похожи. Сейчас на мне скромное шерстяное платье, никаких украшений, простая прическа. Мы с Гарбером приехали в более чем скромном неприметном экипаже. Вероятно, хозяйка постоялого двора принимает меня за провинциалку, какую-нибудь небогатую помещицу, возвращающуюся из столицы, куда ездила по делам со своим управляющим. По крайней мере, я бы примерно так решила на ее месте. А Гарбер ни разу не произнес мое имя, что очень даже предусмотрительно с его стороны.

— В столице шепчутся, что двое старших принцев ненавидят друг друга как кошка с собакой. Только и ждут повода, чтобы сцепиться! — увлеченно продолжает хозяйка. — Непременно так и получится, вот помяните мое слово. Все королевство запылает, как в давние времена. Уж я-то в придворных интригах разбираюсь!

Какая самоуверенность. Даже я спустя двадцать пять лет в придворных интригах не разбираюсь совершенно. Однако со стороны ведь виднее…

Правда, я ещё никогда не встречала такой же преданной братской дружбы, как между Первым и Вторым принцем. Что насчёт остальных? Восьмой принц всегда был любимчиком двух старших братьев, несмотря на то, что родился от другой матери. Вряд ли он выступит против законного наследника. Зачем ему это нужно? Четвертый принц — довольно противный субъект, однако труслив и не способен к решительным действиям. Пятый принц — беззаботный гуляка, весь в отца,

— Уверяю вас, госпожа, ничего хорошего ждать не стоит, — говорит хозяйка и придвигает ко мне наполовину опустевшее блюдо с плюшками:

— Угощайтесь же, я сама их пекла… По-моему, вкусно получилось… Да уж, сейчас не знаешь к чему готовиться. Налоги наверняка повысят, можно не сомневаться. А если ещё начнется война за трон между принцами… Ладно хоть Третий принц вряд ли вмешается. Он ведь ни рыба, ни мясо…

— В самом деле?

— Да, госпожа. Какое-то недоразумение, а не сын короля. Я видела его однажды издалека, когда гостила у племянника. Без слез не взглянешь. Зато нос задирает, будто краше его мужчины нет.

Я едва сдерживаю улыбку. Хотя бы насчёт моего бывшего муженька у нее имеются самые точные сведения.

— А что насчёт жены? Третий принц ведь женат?

Хозяйка пожимает полными плечами:

— Вот насчёт нее ничего толком не могу сказать. Говорят, странная какая-то дамочка.

Что ж, и на том спасибо. Хотя бы не циничная развратница, как считает королевский суд.

Гарбер поднимается из-за стола.

— Все это не нашего ума дела. Проводите госпожу в ее комнату.

Он произносит эти слова таким тоном, что у хозяйки сразу пропадает желание сплетничать дальше.

— Что ж, раз вы больше ничего не хотите… Время и вправду позднее. Только прошу вас, никому не передавайте то, что я сейчас рассказала. Мне ведь сообщили под большим секретом…

— Не беспокойтесь, мы будем молчать.

* * *

У самой двери отведенной мне комнаты на втором этаже шепотом спрашиваю хозяйку:

— А вы знаете, когда это произошло? Ну, то трагическое событие.

Она тоже шепотом отвечает:

— Из письма я поняла, что прошлой ночью.

— Ах, да, вы же сказали в самом начале… Я забыла…

— Ничего страшного. Когда случаются всякие трагедии, все из головы вылетает. У меня тоже всегда так…

— Спасибо, — обрывает ее Гарбер, который идёт рядом. — Дальше мы сами разберемся.

Он забирает у хозяйки масляную лампу и распахивает дверь. Мы вместе с ним заходим в маленькую комнату, где едва умещаются кровать, пузатый шкаф и круглый столик. Гарбер ставит лампу на стол, подходит к окну, окидывает взглядом темный двор.

— Отдыхайте, госпожа. — Хотя хозяйка уже удалилась, он по-прежнему не произносит моего имени. Вообще это правильно, вдруг кумушка подслушивает под дверью. — Завтра придется рано встать, чтобы успеть доехать до сумерек.

— Хорошо. А вы не будете… как бы сказать… присматривать за мной? Вдруг я…

Он серьезно отвечает:

— Нет. Я знаю, что вам некуда бежать.

— Увы, так и есть.

— Закройте дверь на засов. Здесь вполне безопасно, но на всякий случай.

— Обязательно закрою. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Он направляется к двери. Комната настолько тесная, что когда Гарбер проходит мимо, я ощущаю тепло его тела. Это слишком глупо и легкомысленно, но мне почему-то хочется оказаться ещё ближе к нему, прислониться к этому сильному мужчине и наконец-то почувствовать себя защищённой.

Глава 38

Серое ранее утро, на улице зябко и туманно, но задерживаться на постоялом дворе нельзя, пора трогаться в путь. Хозяйка протягивает мне бумажный сверток:

— Это вам, чтобы в дороге не скучать.

От хрустящего свертка пахнет свежей выпечкой.

— Большое спасибо.

— Счастливого пути!

Она наклоняется к моему уху и шепчет:

— Госпожа, у вас такой преданный управляющий. Оказывается, он всю ночь не спускал глаз с вашей двери. Выбрал для себя комнату напротив вашей и сидел возле порога на стуле. Будто охранял вас. Хотя в моем доме женщины могут не беспокоиться о безопасности, но все равно, это так мило.

Мне слуга рассказал, он заметил.

— В самом деле?

— Наверное, у вас ревнивый муж, да? И вы с управляющим можете остаться наедине только во время поездок?

Хозяйка уже успела сочинить целый роман, фантазии ей не занимать. А господин Гарбер всего лишь проявил бдительность, чтобы осужденная преступница не улизнула ночью.

— Ночью во дворе слегка пошумели возчики. Они не первый раз тут останавливаются. Грубоватые типы, что с них взять. Ваш управляющий успел выглянуть наружу. Уж не знаю, как ему это удалось, но они сразу притихли.

— В самом деле? Я ничего не слышала.

— Вы сладко спали, дорогая. Раз было кому охранять ваш сон.

Кучер забирается на козлы и натягивает вожжи. Теперь уже точно время ехать.

Возможно, это был последний частный дом в моей жизни, дальше предстоит провести долгие годы в казенном учреждении, в вечной ссылке. Неужели это происходит именно со мной? Нет, не может быть!

Дверца экипажа захлопывается, лошади резво трогаются с места. Хозяйка постоялого двора машет вслед платком на прощание. Такая душевная кумушка. А кто встретит меня нынче вечером?

* * *

В моём распоряжении целая россыпь песочного печенья с цукатами. Восхитительного на вкус. Я сдвигаю сверток на своих коленях так, чтобы сидящему напротив Гарберу было удобно дотянуться.

— Угощайтесь. Для меня одной этого слишком много.

Дальше едем в молчании под стук колес экипажа, время от времени доставая печенье. Выражение лица у моего спутника довольно угрюмое, но все равно почему-то кажется, что он не спал ночью по какой-то особой причине. А не только чтобы обеспечить безупречную доставку ссыльной. Хотя… у меня наверняка слишком разыгралось воображение. Прямо как у разговорчивой хозяйки постоялого двора.

Кожаную занавесь окна со своей стороны я давно отодвинула, Гарбер ни слова против не сказал. Да и какой смысл продолжать скрываться — места вокруг глухие, никто меня не увидит и не узнает. Совершенно безрадостный, однообразный пейзаж, унылые равнины. Кто бы мог подумать, что не так уж далеко от столицы находятся столь печальные края. Совсем недавно я ехала по ухоженной дороге, любовалась цветущими лугами и живописными рощицами… В окрестностях Гнезда черного журавля и в столице сейчас царит поздняя весна, воздух наполнен цветочными ароматами, а тут — природа словно пожалела ярких красок, остались одни блеклые…

* * *

Небо подернулось темно-серой вечерней дымкой, солнце садится. Впереди маячат очертания крепостной стены и зубчатый силуэт здания за стеной. Кажется, приехали.

Экипаж останавливается.

Гарбер открывает дверцу по своей стороны и спрыгивает на землю. Подходит к воротам, ударяет по ним молотком, который висит на цепочке. Потом ещё раз и ещё, уже гораздо громче.

В вечерней тишине эти удары звучат

Пролетает несколько минут, прежде чем изнутри открывается решетчатое окошечко и раздается недовольный старческий голос.

— Кого принесло на ночь глядя?

Гарбер молча подносит к окошечку гербовую бумагу, и голос невидимого стража становится чуть любезней.

— Погодите минуту, сейчас открою. Меня никто не предупредил, что вы приедете.

За решеткой мелькает свет, слышно, как отодвигается засов. Потом ворота медленно открываются. Сначала одна тяжелая створка, обитая листами железа, потом другая.

Экипаж заезжает внутрь. Я не вижу этого, но отчетливо слышу, как захлопываются створки и лязгает засов.

Вот и всё.

* * *

Я опускаюсь на скамью в полутемном коридоре, рядом с дверью, украшенной странным узором из спиралей и звезд. Гарбер кладет поблизости от меня тючок с вещами, который до этого нес в руке.

— Подождите здесь, госпожа Арнэлия. Я скоро вернусь. Ничего не бойтесь.

— Я и не боюсь.

Наверняка мой голос звучит жалко. В коридоре с высоким сводчатым потолком и холодным каменным полом я сама себе кажусь такой мелкой и потерянной. Гарбер скрывается за дверью. Она такая толстая, что наружу не долетают голоса, хотя я сижу совсем близко. Сколько мне тут дожидаться? По шершавым каменным стенам бродят темные тени. Это настоящая древняя крепость, судя по тому, что я успела увидеть. И отсюда точно не выбраться…

Время течет медленно, но все же ожидание заканчивается. Гарбер выходит в коридор.

— Зайдите в кабинет Наставницы, госпожа Арнэлия. Она должна с вами побеседовать.

— Как скажете.

— Мне очень жаль, что пришлось привезти вас сюда.

— Это же не от вас зависело.

— До свидания, госпожа Арнэлия.

— Скорее уж прощайте. И спасибо за то, что были вежливы со мной. Если хотите знать, меня послали сюда совершенно напрасно. Я не изменяла мужу.

— Вам не нужно оправдываться. Тем более передо мной. Не отчаивайтесь, вы обязательно выйдете отсюда.

Но я уже не отвечаю ему, чтобы не разрыдаться. За что мне все это, в самом-то деле?

Проскальзываю мимо Гарбера в приоткрытую дверь и попадаю в просторную комнату, до самого потолка обшитую дубовыми панелями. Обстановка здесь гораздо комфортнее, чем можно было бы предположить.

На полу мягкий бордовый ковер, пространство заставлено добротной мебелью темного дерева. Огромный стол, заваленный книгами и разнообразными бумагами… За столом в кресле с высокой спинкой и резными подлокотниками сидит пожилая женщина в черном платье с высоким воротом. Она кажется слишком маленькой и хрупкой на фоне такого кресла. И тут я замечаю, что она горбата. Горбунья пристально смотрит на меня.

Глава 39

Взгляд больших карих глаз с нависшими веками ощущается почти физической тяжестью. Лицо с резкими чертами и высокими скулами кажется надменным. Горбунья разлепляет сухие губы и произносит:

— Можете взять стул и присесть.

Она кивает на стул у стены, и я опускаюсь на жесткое сиденье.

— Я имела в виду взять стул и придвинуть его поближе, — недовольно уточняет горбунья. — Еще ближе. Вот так. Должна же я как следует рассмотреть вас.

Что поделать, подчиняюсь и сажусь прямо напротив нее, буквально в трёх шагах. Стул по сравнению с внушительным креслом хозяйки кабинета очень низкий. Можно предположить, что такой подбор мебели не случаен. Посетители сразу должны понимать, кто в этих стенах главный, а кто наоборот. Впрочем, я и без того чувствую себя достаточно униженной самим фактом появления здесь.

— Итак, я имею честь принимать у себя жену Третьего принца, — произносит горбунья. — Вернее, бывшую жену.

Молчу, что тут ещё добавить.

— Офицер сейчас долго втолковывал мне, что вы особенная. А значит, обращаться с вами нужно мягко и бережно. Ох уж эти мужчины, — она слегка усмехается. — Думают, если сурово сдвинуть брови и помахать бумагой с печатью — то все устроится по их желанию? Как бы не так. Он сегодня уедет, а вы останетесь. Столица далеко. И ваша дальнейшая жизнь будет зависеть исключительно от меня… Вы так и продолжите молчать?

— Я… хотела бы заслужить ваше доброе расположение, госпожа… госпожа…

— Мое имя вам ни к чему. Зовите меня Наставница, как и все остальные в Обители.

— Хорошо.

— Забудьте о прежней жизни. Отныне начинаете все заново. Сначала в ранге грешницы, потом, лет через пять-семь, если будете себя достойно вести — перейдете в ранг сестер. Выше — ранг избранных сестер. Их всего пять, это мои доверенные помощницы. Однако до такого вам ещё очень долго ждать.

— Я поняла, госпожа Наставница.

— У вас есть дети?

— Есть дочь. Она уже взрослая и замужем.

— Вот как? Должно быть, вы замуж вышли рано и стали матерью в совсем юном возрасте?

— Совершенно верно.

— О дочери и других родственниках придется забыть. Свидания запрещены.

— Не думаю, что моя родня будет докучать вам своими визитами.

— Тем лучше. Я сама, как вы заметили, не имела шансов выйти замуж и обзавестись потомством. Вся моя жизнь сосредоточена в Обители, тут я родилась и выросла. Предыдущей Наставницей была моя мать. После ее смерти я, можно сказать, получила должность по наследству.

Голос Наставницы чуть хрипловатый и слишком низкий для женщины. Однако он богат интонациями и на некоторых фразах звучит заметно выше. Приятный голос. Наверное, это единственное, что есть у нее привлекательного. В остальном… становится даже слегка жутковато при виде туго обтянутого землистой кожей лица и уродливого тела. Теперь я полностью зависима от этой странной женщины.

— Со временем вы привыкнете, — произносит она, — А прежняя жизнь будет казаться сном. В столице давным-давно позабыли про нашу обитель. Я очень удивилась, когда сегодня вы приехали. Сюда уже много лет никого не ссылали. Обычно до нас властям дела нет. Правда, раз в год присылают деньги на содержание, — Наставница презрительно кривит губы. — Лет четыреста назад на такую сумму ещё можно было как-то существовать. А сейчас это просто смешно. Чиновники делают вид, будто время стоит на месте и цены не растут.

— Наверно, это какое-то недоразумение. Мне кажется, можно написать в министерство финансов или… ещё куда-нибудь. И ошибку исправят.

— Зачем? Тогда Обитель будет обязана королевской казне. А так — они о нас не беспокоятся, зато мы никому не обязаны отчитываться и сами себя обеспечиваем. У нас свое хозяйство, излишки даже продаем в ближайший городок. Там же покупают рукоделия сестер. Кстати, вы умеете хоть что-то делать руками? Впрочем, сомневаюсь. Ну, придется научиться.

— Я хорошо разбираюсь в садоводстве и огородничестве. Вокруг своего замка развела грядки и клумбы. И в оранжерее всегда были прекрасные урожаи. А еще — вышиваю, вяжу, мастерю модные сумочки

— Изумительно, — перебивает она. — Вот этими холеными ручками копались в земле? Не очень-то верится. Но если все правда, то вы здесь приживетесь и окажетесь полезной.

Между прочим, у самой наставницы руки как раз холеные. Сухощавые, с узкой кистью и отчетливо выступающими суставами, они вполне соответствуют ее общему странному облику, но по-своему изящны. С первого взгляда ясно, что грязная работа не для них. На указательном пальце правой руки — старинный перстень с очень крупным овальным жёлтым камнем, на среднем пальце левой — широкое кольцо с граненым узором.

Она резко тянет за шнур, который свисает с бронзовой подставки посреди стола. Потом Наставница словно теряет ко мне интерес и погружается в лежащие перед ней бумаги. Не проходит и пяти минут, как в дверь стучат, потом она открывается.

— Заходите, сестра Кэррин.

Немолодая женщина заходит в комнату и останавливается напротив стола. Платье на ней тоже черное, фасон похож на платье наставницы. Только ткань заметно грубее, и белое кружево на высоком вороте выглядит попроще.

— Отведите новенькую в свободную комнату на третьем этаже. На ужин она опоздала, обойдется сегодня без еды. Завтра перед завтраком выведите ее к позорному столбу. Четыре часа. Соберите остальных. Все как раньше.

— Да, госпожа Наставница.

Наставница встаёт с кресла, чуть приволакивая ногу, вплотную подходит ко мне и обхватывает жёсткими пальцами мой подбородок, чуть приподнимая мне голову.

— А ты хорошенькая, — произносит Наставница. — Украсишь нашу Обитель. Надеюсь, мы поладим. Спокойной ночи. До завтра, сестра Кэррин.

Мы с сестрой Кэррин выходим в коридор. Гарбер все ещё здесь. Как же мне хочется спрятаться за его спину и укрыться от всего, что мне здесь уготовила судьба!

Глава 40

— Госпожа Арнэлия, все в порядке? — спрашивает Гарбер.

— Ну, относительно.

— Я сейчас уезжаю. Может, вы хотите что-то передать или дать мне какое-нибудь получение?

— Если вас не затруднит, напомните моему адвокату насчёт жалобы, которую он обещал подать. Его зовут Берк. Магистр Берк…

— Я знаю. Обязательно напомню.

Сестра Кэррин сухим тоном произносит:

— Нам пора идти.

Вот и все, пора расставаться.

Сестра Кэррин одной рукой подхватывает мой тючок, другой — берет меня за локоть. Гарбер остается на месте, а мы с ней устремляемся вперед по длинному коридору. Когда минуем два поворота, сестра передает мне тючок со словами:

— Дальше несите свое имущество сами.

Что ж, ссыльным грешницам вряд ли положена прислуга. Не такой уж и тяжелый груз, просто неудобный…

Поднимаемся по каменной лестнице и попадаем в другой коридор, уже на третьем этаже.

Через некоторое время мой груз кажется гораздо обременительной, оттягивает руку и бьет по бедру. Поскорей бы уж пришли…

К счастью, путь оказывается не таким уж недолгим.

Сестра Кэррин сдвигает внешний засов на двери и заходит в темную комнату. Я иду следом.

Мое новое жилище тесное, зато с очень высоким потолком. На единственном окне нет решетки, хотя бы за это огромнейшее спасибо. При свете луны удается разглядеть узкую кровать у стены, маленький стол и табуретку.

— Можете ложиться спать, — разрешает Кэррин. — Завтра как следует обустроитесь. Сейчас уже поздно.

— Спасибо сестра Кэррин. Спокойной ночи.

Она не отвечает, молча направляется к двери. У самого порога оборачивается:

— Кстати, если Настоятельница забыла предупредить… Не рассчитывайте сбежать. Обитель — бывшая военная крепость, выбраться отсюда невозможно. И не надейтесь соблазнить кого-то из сторожей. Они уже старцы и не поддаются на женские уловки.

— Спасибо за предупреждение.

— Это просто на всякий случай. Лучше не мечтать о несбыточном. Чтобы потом не разочаровываться.

С этими словами она наконец удаляется. Слышно, как задвигается засов. А вот внутри нет ни засова, ни замочной скважины. Я запереться от здешнего внешнего мира при всем желании не могу…

Что ж, пора спать. Может, завтра все окажется не таким уж мрачным?

Я так устала, что даже нет сил раздеться. Поэтому укладываюсь в постель в чем была, не раздеваясь. И это очень даже правильное решение. Одеяло настолько грубое и колючее, что колет кожу даже сквозь платье.

* * *

Несмотря на неудобную постель, я вполне благополучно провела всю ночь, даже не ворочалась и не просыпалась. Открываю глаза, лишь когда утреннее солнце уже заливает комнату своими лучами. Комнату… скорее уж келью или камеру. Грязно-серые стены, холодный каменный пол, ведро в темном углу… Не очень-то уютно.

Подхожу к окну. Оно слишком высоко, приходится встать на цыпочки, чтобы в подробностях рассмотреть, что происходит снаружи. Собственно, говоря, ничего там не происходит. Окно выходит на голый замощенный двор — ни кустика, ни цветочка. Вдалеке угадывается высокая мощная стена из каменных блоков. И правда — крепость…

Тем не менее, надо привести себя в порядок, что я и стараюсь сделать. Заботливая Норри положила в тючок дорожную шкатулку, на внутренней стенке которой закреплено зеркало. Я раскрываю шкатулку, ставлю на стол, вынимаю щётку для волос, всякие привычные мелочи, и в комнате становится чуть уютней. На самом дне тючка обнаруживаются плотно завернутые в ткань удобные кожаные туфли, которые я раньше не заметила. Отлично. Они гораздо больше подходят к здешней обстановке, чем изящные туфельки, в которых я выпорхнула из Гнезда черного журавля совсем недавно. И скромное темное платье, которое сейчас на мне, тоже лучше вписывается в обстановку, чем нежно-голубой шелковый наряд. Вытаскиваю из тючка изрядно помятое шелковое платье… Оно словно из другой, счастливой жизни, которая вряд ли когда-нибудь вернется. На одной из стен обнаруживается вбитый туда толстый гвоздь. Вполне подошел бы для петли, но не дождутся! Я вешаю на гвоздь голубое платье, как могу расправляю складки. На мрачной темной стене будто появляется источник нездешнего света…

На этом хлопоты по обустройству нового жилища прерываются, потому что появляется сестра Кэррин, с таким же непроницаемым лицом, как накануне.

— Пойдемте.

Никаких пояснений и уж тем более пожеланий доброго утра. Придется привыкать к такому стилю общения.

По пути сестра Кэррин указывает на открытую дверь неподалеку от лестничной площадки:

— Это общая умывальная комната. Потом заглянете, сейчас уже некогда.

Вскоре мы оказываемся на свежем воздухе. Эта часть двора не видна из моего окна, но креплстная стена на заднем фоне та же самая. Во дворе собралась целая толпа женщин в темных платьях. Около тридцати-сорока человек точнее трудно сказать. Большинство здешних обитательниц пожилые, очень пожилые и средних лет. Замечаю только пару лиц помоложе. При появлении сестры Кэррин все перестают разговаривать друг с

Нет, я точно не собираюсь никого тут соблазнять…

И вдруг я замечаю сооружение, которое, по всей видимости, имеет ко мне прямое отношение. Высокий и широкий каменный столб, покрытый резьбой и надписями на древнем языке. На уровне повыше человеческого роста закреплен железный штырь, с которого свисают наручники.

Сестра Кэррин объявляет зычным голосом:

— Сестры, это новая грешница. Она прибыла вчера.

На меня устремляются взгляды множества любопытных глаз.

— Грешница Арнэлия, — продолжает Кэррин, — сейчас вы повторите за мной клятву, а потом выстоите четыре часа у позорного столба. Потом займетесь работой на благо Обители.

Я опять должна приносить клятву? Вообще у меня множество возражений против предложенного на день плана. Однако приходится все возражения оставить при себе. Вряд ли от меня тут хоть что-то зависит.

Глава 41

— Я клянусь быть кроткой и послушной. Клянусь беспрекословно исполнять поручения Наставницы и старших сестер. Я от всей души раскаиваюсь в своем развратном поведении и отрекаюсь от грешных помыслов. Отрекаюсь от своего прошлого. Отныне Обитель — мой родной и единственный дом. Я не смею даже мечтать когда-нибудь сбежать отсюда. Если нарушу клятву — да покарают меня древние боги и старшие сестры.

Поднимаю руки, и сестра Кэррин защелкивает на них наручники.

Столб древний, клятва тоже явно древняя, зато наручники не такие уж старые. Им вряд ли больше нескольких десятилетий. А вот в старые времена, очевидно, обходились веревками или цепями…

* * *

Я почти с самого начала пыталась отсчитывать секунды и минуты, однако безнадежно сбилась. Пару раз затевала отсчет снова… Так что невозможно сказать, сколько времени уже торчу здесь с задранными вверх руками, плотно прислонившись к шершавой поверхности столба. Но уж наверняка больше часа. Лучше бы просто привязали к столбу… С каждой минутой наказание становится мучительней. Руки давно затекли, плечи ломит. Я время от времени стараюсь шевелиться, чтобы кровь не застаивалась. Поднимаю и опускаю плечи, переступаю с ноги на ногу, осторожно двигаю шеей, однако это не очень-то помогает.

Солнце, которое радовало глаз в комнате, сейчас светит беспощадно, от него невозможно укрыться. В горле пересохло. Что угодно сейчас отдала бы за глоток воды!

Совершенно одна на голом каменном дворе. Публика давно разошлась, думаю, сестры отправились завтракать, стражи тоже удалились. Конечно, какой смысл меня сторожить, никуда ведь я не денусь.

Да чтоб им всем оказаться в таком же положении! Пусть все будут торчать тут, каждый у своего столба! Каросфер, его паршивый мэтр Домье, Четвертый принц… А еще обязательно…

Не успеваю придумать, кому бы ещё не помешало получить справедливое возмездие, потому что слышатся лёгкие быстрые шаги. Появляется молодая женщина, та самая, которую я заметила в толпе сестер раньше. Останавливается совсем близко от меня.

— Как твои дела?

— Замечательно.

— Я — Джилли. Уже двенадцать лет тут маюсь. А ты правда принцесса?

— Не совсем. Титула принцессы у меня никогда не имелось. Но я была замужем за Третьим принцем.

— Ух ты, значит, не врали наши сплетницы. Это все равно ведь, что настоящая принцесса. И в королевском дворце бывала? Хочешь немного воды?

Я киваю.

Она задирает верхнюю юбку и достает из кармашка на нижней юбке небольшую бутылочку из толстого стекла, вынимает пробку и подносит горлышко к моим губам.

— Вот так. Неудобно, конечно, но лучше, чем от жажды мучиться.

Кое-как удается выпить немного восхитительно прохладной воды. Жаль, несколько капель этой драгоценной влаги стекают по подбородку за воротник.

— Хватит, наверное, — спохватывается Джилли. — Тебе ещё тут стоять… Мне тоже тогда одна добрая душа принесла водички. Но я потом чуть не описалась. Представляешь? Вот было бы позорище… Семь часов ведь у столба торчала. Под конец еле-еле сдерживалась. — Она хихикает и спрашивает: — Но тебе ведь не так долго? Я прослушала, сколько часов.

— Четыре.

— А, это ерунда. Повезло. Допивай тогда все… Не знаю, сколько сейчас времени, но часа полтора точно прошло. — Она подходит совсем близко и начинает энергично растирать мне плечи и руки. — Вот, так полегче будет. Не надо на месте застывать. Я-то в тот день чуть не грохнулась, когда меня освободили.

Она отстраняется и садится напротив, прямо на каменные плиты, которыми замощен двор. Несмотря на безобразное чёрное платье из грубой материи, Джилли совершенно не вписывается в окружающую мрачную обстановку. Тонкая талия туго стянута сплетеным из веревки поясом, на глухом воротнике расстёгнуты верхние пуговки. Миловидная румяная мордашка беззаботно улыбается. Мордашка округлая, с маленьким острым подбородком, вздернутым носом и огромными серо-зелеными глазами. Ушки, которые проглядывают за темными, волнистыми волосами, слегка оттопырены. Все вместе это смотрится так необычно и мило, что Джилли кажется очень хорошенькой. Даже не кажется, так и есть на самом деле.

Джилли внимательно изучает меня, буквально поедает глазами.

— Скажи, пожалуйста, широкие рукава сейчас не модны? Когда меня вышвырнули из столицы, как раз пошла мода на такие… широкие, как бочонки и с пышными манжетами.

— Двенадцать лет назад? Та мода быстро прошла, только один сезон продержалась.

— Ясненько. А я тогда только размечталась об обновке. Ладно, не успела модным платьем разжиться. Иначе оно бы зря пропало. Зато теперь от тебя обо всех модных новинках узнаю.

— Конечно. Всем, что вспомню, поделюсь с удовольствием.

— Красота! Не прямо сейчас, а потом наговоримся… Времени впереди полно. Повезло мне, что тебя сослали. То есть, это плохо, конечно… А ты часто изменяла своему принцу?

— Я ему вообще не изменяла. Меня оклеветали.

— Правда? Тогда совсем обидно. Но ты привыкнешь. Тут погано довольно-таки, но жить можно. Если сумеешь подлизаться к старшим сестрам, можно всякие поблажки получить. Например, иногда в ближайший городок выбираться. Под надзором, конечно, но всё-таки. Это только я на плохом счету. Меня давно перевели бы в разряд сестер…. Но я до сих пор в грешницах числюсь. Единственная тут. Потому что не поддаюсь перевоспитанию. Такая уж уродилась.

Манеры и речь у моей новой приятельницы и впрямь отличаются от общепринятых. Очень уж она бесцеремонная. И все равно я рада, что она отнеслась ко мне с явной симпатией. Это особенно ценно сейчас.

— Джилли, а ты как сюда попала? Если неприятно вспоминать, то не рассказывай, конечно. Я просто

Она беззаботно машет рукой.

— Подумаешь, чего мне сейчас-то страдать. Это же давно было. Вообще-то за дело попала в Обитель, не просто так. Но все равно несправедливо вышло.

Глава 42

— У меня история дурацкая, честно говоря, — продолжает Джилли. — Я круглая сирота, лет с шести у родственников росла. А замуж совсем молоденькой выскочила. Будущий муж заприметил меня в лавке, которую родня содержала. Так, мелкая лавчонка, выручка грошовая. Когда он вдруг сделал предложение, я не стала тянуть с ответом. Подумала: раз зовут замуж — не надо нос воротить. А то останешься старой девой. Приданого-то у меня никакого. Да и родня вечно твердила, что я страшилка и бездельница, никто на меня не позарится. В общем, я сразу согласилась. У будущего мужа — свой домик, приличное жалованье, должность в канцелярии. Не совсем урод и не бедняк… Даже прислугу держит. А то, что он гораздо старше — какая разница. Будет мне ещё и вместо отца…

Похоже, это долгая и печальная история. Джилли почесывает нос, усаживается поудобней и продолжает:

— Получилось совсем не так, как я рассчитывала. Во-первых, через неделю после свадьбы муж уволил свою кухарку. Раз уж женился, решил сэкономить на прислуге. И на меня свалилась вся работа по дому. Но это ерунда, можно пережить. А вот потом началось кое-что похуже. Он начал предлагать меня своим приятелям и начальству.

— В каком смысле?

— В самом прямом! Я должна была с ними спать. А они с мужем расплачивались деньгами или всякими наградами и продвижением по службе. Он сам со мной спал не чаще раза в неделю. Это в лучшем случае. Зато решил использовать жену с выгодой. Представляешь себе такое?

Представляю, но только приблизительно. По сравнению с предприимчивым муженьком Джилли даже Каросфер может считаться почти что ангелом. Хотя бы таких сюрпризов с его стороны не возникало.

— Да он просто сутенер!

— Вот-вот, — поддакивает Джилли. — Я это слово забыла, оно как раз подходит. Он весь из себя такой приличный снаружи, солидный… Кто ж мог догадаться? Сначала я отказывалась, возмущалась, скандалила. Но куда мне было деваться? Родня обратно ни за какие коврижки не примет. Они рады были меня с рук сбыть. Сколько себя помню, каждым куском попрекали. Уйти от мужа и наняться в горничные или посудомойки? Тоже ничего хорошего… Я повозмущалась и смирилась. Привыкла постепенно за полтора года. Однажды появился новый «гость». Он был моложе остальных и посимпатичней. Приятель приятеля моего муженька. И вот я, можно сказать, влюбилась первый раз в жизни. Вообразила, что и он в меня влюблен, потому что зачастил к нам. Знаешь, он сказал, что не прочь на мне жениться, если я разведусь со своим стариком.

Я размечталась, объявила мужу, что отказываюсь спать с его паршивыми друзьями и начальниками. И ухожу от него навсегда. Он разозлился, чуть не придушил меня. Дальше вроде как угомонился. Попросил только отложить развод на месяц. Он догадался, с кем у меня роман, хотя я не проболталась. И все было как по-прежнему.

Я уже дни считала. Но однажды, когда пришел тот мой любовник… то есть клиент… в спальню ворвалось несколько человек. С ними муж. Он сказал, что задержится на службе, но на самом деле устроил такую засаду. Потом…

— Потом я примерно знаю. А твой любовник выступал свидетелем на суде?

Она отрицательно качает головой.

— Нет, его оставили в покое. Нас ведь застукали прямо в постели. Других показаний и расспросов не требовалось. Мы больше не виделись. Конечно, я первое время мечтала: вот он проберется в Обитель и спасет меня. Как бы не так… Наверняка быстро выкинул меня из головы.

До чего же поганые эти древние законы! О них давно никто не вспоминает, но муж ведь был чиновником, разбирался в законах. Сообразил, как можно мне отомстить. И вот я уже двенадцать лет здесь…

Неужели мне тоже придется навечно остаться среди этих безнадежно серых, непрошибаемых стен⁈

Джилли вдруг вскакивает на ноги, отряхивает юбку.

— Идет кто-то. Ладно, я побегу. Сестра Кэррин запретила к тебе пока подходить. Заметит, опять мне достанется. Скоро увидимся ещё. Не скучай!

Разве тут соскучишься?

Джилли исчезает словно тень. И только сейчас я слышу шаги и замечаю приближающуюся сестру Кэррин. Легка на помине. Она не торопясь подходит и говорит:

— Ещё полтора часа. Потом отправитесь на огород сажать редьку.

— С удовольствием. Знаете, здесь очень мило у вас. Я прямо отдыхаю душой.

Она смотрит довольно сурово, однако ничего не отвечает. Разворачивается и удаляется, скрывается за углом здания. Кстати, здание обители, которое я вечером не успела толком рассмотреть, действительно очень древнее на вид. Никаких вам архитектурных изысков и излишеств, все линии прямые, окна напоминают бойницы. Настоящая крепость. Сейчас, когда солнце скрылось за облаками и больше не слепит глаза, можно вдоволь налюбоваться примитивной архитектурой высокого здания, которое наверняка способно простоять ещё не одну сотню лет. Не то что современные элегантные особняки.

Ещё полтора часа…

Начинаю новый отсчёт…

* * *

Длинная узкая грядка кажется бесконечной. На собственном огороде я никогда даже не помышляла сажать столько редьки. Куда такое количество? Сколько мешков они намерены собрать? Видимо, сестры и вправду выращивают овощи на продажу.

Какое счастье, что огородные дела известны мне не понаслышке. Иначе точно впала бы в отчаянье и рухнула на жирную черную землю.

А сейчас просто спокойно сижу на корточках, подоткнув юбку, и аккуратно кладу в борозду замоченные семена, доставая их из глубокой миски, которую держу на коленях.

Надо заметить, что сестры молодцы, огород хорошо ухожен, и земля тут плодородная…

Территория с другой стороны здания Обители обширная, здесь раскинулся впечатляющий огород. Вдалеке растут фруктовые деревья, но к ним мне пока не разрешено приближаться. В этом отношении все ещё впереди…

Эх, видели бы меня сейчас придворные дамы и прочие светские знакомые!

Разве это я на днях танцевала в белом зале Хвойного замка и лицезрела самого короля? А вот теперь и самого короля нет в живых. И меня вышвырнули из привычной жизни. Наверняка суд перенесли не просто так, а потому, что Каросфер и его приближенные уже знали о смерти его величества. Вот и поторопились поскорей под шумок провернуть свои делишки.

Чудовищное, просто катастрофическое невезение.

И всё-таки разум отказывается смириться с тем, что моя жизнь отныне будет ограничена стенами Обители. Надо просто затаиться на время и надеяться на лучшее…

Глава 43

Джилли шумно копается в огромной корзине, набитой всякой всячиной — от скомканных кусков мешковины до засохших прошлогодних овощей. Пыль стоит столбом. Нам поручили навести порядок в сарае. Видимо, ждали только моего появления в Обители. Раньше никак нельзя было поддерживать этот самый порядок?

Теперь Джилли изо всех сил встряхивает коврик, неизвестно из чего сплетённый. Пыль и мелкий мусор разлетаются во все стороны, я громко чихаю.

— Джилли, аккуратней!

— Прости, я случайно… Сколько же тут всякого барахла! До сих пор у этих распрекрасных сестер руки не доходили… А ещё считаются такими чистюлями… Арнэлия, дорогая, а ты бывала в королевском дворце?

— Конечно, бывала. Много раз.

— А у тебя самой тоже был дворец? Хотя бы маленький?

— У меня был замок. Если когда-нибудь выберемся отсюда, я тебе его покажу.

— Ух ты! Вот бы в самом деле выбраться… Я бы тогда развлекалась в столице на полную катушку!

Джилли вполне милая девушка, и я очень рада, что у меня на новом месте появилась приятельница. Правда, иногда ее непосредственность слегка удивляет. Такое впечатление, что она навсегда осталась юной простушкой, почти что подростком, и ничуть не изменилась за прошедшие годы. Собственно говоря, Джилли уже вполне взрослая женщина, ей за тридцать. А жизнь для нее буквально остановилась. И все же… довольно странно… я почему-то не чувствую себя на ее фоне такой уж взрослой, серьезной и сдержанной. Наоборот, когда самое худшее уже случилось, и терять мне нечего, пришло ощущение легкости и беззаботности. И даже появилось желание как следует поозорничать напоследок. Ах, будь что будет! Это мгновение наполнено солнечным светом, пылью и беззаботной болтовней. А что будет дальше, никому не ведомо.

— Арнэлия, сколько горничных у тебя было?

Она все никак не угомонится, но я и не успеваю ответить. Потому что солнечный свет, который льется в сарай снаружи, вдруг кто-то перекрывает. В дверях появляется темная сгорбленная фигура. Госпожа Наставница лично явилась проследить, справляемся ли мы с ответственным поручением. Надо же, какая честь для двух непутевых грешниц.

— Похоже, вы здесь не скучаете?

Она окидывает взглядом захламленное пространство. В принципе, с утра здесь не так уж много изменилось и улучшилось. Мы больше смеялись и обсуждали все на свете, чем выгребали многолетнюю грязь. Я сижу на куче старых тюфяков, свесив ноги. Джилли уже закинула коврик в угол и устроилась в дряхлом плетеном кресле, от которого осталось… почти ничего не осталось, кроме сиденья да трех ножек. Ну, и что она нам сделает, эта госпожа Настоятельница? Прочитает нотацию или посадит в карцер? Дальше уж точно не сошлет, Обитель — это самый край…

— Госпожа Наставница, — обращаюсь к ней я. — А вам не кажется, что использовать меня на бессмысленной грязной работе — это не слишком разумно? Я здесь уже третий день и только и занимаюсь всякой ерундой. Это занятие для какой-нибудь поломойки. А ведь вам известно, что я довольно искусная мастерица. Обитель продает рукоделия в ближайшем городке. Вы же сами сказали. Вам гораздо выгодней поручить мне более подходящую работу. И я могла бы обучить Джилли…

— Грешница Арнэлия, вы могли бы слегка усмирить свое высокомерие, — произносит Наставница. — Я прекрасно помню о вашем происхождении и высоком статусе. Но это все в прошлом. Теперь вам надо начинать с основ послушания. А вышивка и прочее рукоделие от вас не уйдет, всему свое время. Тем более, его у вас много. До самого финала жизни здесь.

Она оборачивается к Джилли:

— Тут закончите позже. А сейчас берите тряпки и все что нужно и отправляйтесь в Прибежище теней. Там тоже нужно прибраться.

Прибежище теней? Мрачноватое название. И зачем там прибираться?

Джилли тоже сразу мрачнеет, однако спорить с Наставницей не смеет. Молча встает и складывает в ведро более-менее чистые тряпки и щетки. Убедившись, что распоряжение скоро будет исполнено, госпожа Наставница величественно удаляется, едва опираясь на палку и приподняв подбородок. Надо отдать ей должное, при таком немощном теле, ей действительно удается держаться величаво. Вот что даёт чувство власти, пусть даже над тремя десятками обездоленных бесправных женщин.

Что поделать, следуем в пока незнакомое мне Прибежище. По пути набираем чистой воды из колодца.

* * *

На краю территории Обители, у самой дальней крепостной стены, царит безмолвие. На земле здесь выстроились в ряды похожие друг на друга прямоугольные каменные плиты с вырезанными на них короткими надписями.

— Джилли, это же… кладбище?

Она кивает.

— Ага. Ненавижу тут бывать. Давай постараемся побыстрей закончить.

— Хорошо. Печальное место, что уж говорить.

Мы без лишних разговоров распределяем обязанности и принимаемся за наведение порядка. Сметаем пыль с плит, убираем нападавшие с нескольких деревьев мелкие сухие веточки, убираем давно потерявшие всякий вид засохшие весенние цветы, очищаем от лишней травы узкие дорожки между могилами. Все могилы сестер, упокоившихся за серыми стенами Обители, выглядят бедно и скромно. Есть только одно исключение. На одной из могил лежит отполированная мраморная плита, надпись на ней делал явно искусный мастер. Но самое главное — там же установлен маленький изящный фонтан. Серебристые струйки воды вытекают из мраморного цветка в руке прекрасной мраморной женщины, опускаются в мраморную чашу, каким-то образом вновь поднимаются к цветку и так по бесконечному кругу.

— Красиво, да? — тихо произносит Джилли. — Эта женщина, Родерика, тоже была сослана сюда, как остальные. Но примерно через полгода муж передумал. Может, убедился, что она была невиновна и он зря ревновал. Поэтому раскаялся… Может, решил простить измену, потому что не мог жить без Родерики. Так или иначе, приехал сюда, чтобы забрать жену и вернуть домой. Но оказалось слишком поздно. Она умерла за неделю до его приезда. Он оставил тело в земле Обители, но заказал у знаменитого скульптора ее статую. А какая-то колдунья за огромные деньги сделала так, что вода в фонтане течет вечно. Это было три сотни лет назад. Видишь даты?

— Вижу. Получается, за все века лишь один муж передумал?

— Наверное. По крайней мере, я только об одном случае знаю. Надо было ему чуть раньше опомниться. Что потом толку ставить красивый памятник и платить колдунье? Родерике уже ничего не было нужно. Муж это больше для своего успокоения делал, я думаю. Мужчины такие идиоты!

Трудно не согласиться с последней фразой, однако нашу беседу прерывают. К счастью, на сей раз не Наставница. Невысокая коренастая женщина с круглым лицом, насколько я поняла, одна из старших сестер, приближается прямо ко мне. Протягивает что-то, обернутое белой упаковочной бумагой.

— Вам просили передать.

Глава 44

Таинственный предмет небольшой, прямоугольной формы. Бумага надежно скрывает его, так что не разберёшь, что внутри.

— Спасибо. А что это?

— Понятия не имею. Передал рассыльный из почтовой конторы. Мы с двумя сестрами нынче были в городе. Меня попросили отдать вам лично в руки.

— Вы так любезны. Я вам очень признательна. Как я могу вас отблагодарить?

— Не стоит благодарностей, — сухо отвечает сестра и окидывает орлиным взором окружающее пространство, — Лучше постарайтесь не лениться и привести в достойный вид Прибежище теней. У сестер слишком много повседневной работы, на все не хватает времени. Надеюсь, и грешница Джилли наконец возьмётся за ум и перестанет бездельничать.

Джилли внимательно рассматривает крону ближайшего дерева и делает вид, что эти слова не имеют к ней ни малейшего отношения.

Старшая сестра передает мне в руки сверток и уходит. Когда она скрывается из поля зрения, Джилли раскрывает рот:

— До чего интересно! Сразу посмотришь?

Ее глаза горят любопытством.

Я разворачиваю шуршащую бумагу. Под ней — розовая коробка из плотного картона, перевязанная шёлковой лентой.

— Какая красота! — восклицает Джилли. — А что внутри⁈

Я уже и так догадываюсь, упаковка-то знакомая. Коробка, похожая на элегантную дамскую шкатулку, открывается… маленькие песочные печенья в форме звёздочек и полумесяцев пахнут так соблазнительно…

— Неужели твой муж раскаялся? — ахает Джилли.

— Как бы не так. Это точно не от него… Давай перекусим. Только руки надо вымыть…

Мы устраиваемся в укромном уголке под деревом. Много ли надо для счастья? Коробка печенья, чистая вода в большой кружке, хорошая погода и отсутствие надзора…

— Ни разу не пробовала таких вкусностей, — говорит Джилли. — Даже когда жила в столице. А здесь… даже когда в день рождения Наставницы и перед Новым годом пекут праздничное печенье, оно получается пресным и сухим. Думаю, это специально. Чтобы нам тут жизнь слишком сладкой не казалась!

— Давай угостим ту женщину, которая передала коробку? А то неудобно получилось…

— Ничего неудобного! Сестра Диллена ничего не делает просто так. Только с виду такая правильная, а сама… Наверняка получила хорошую оплату за посредничество. Иначе ни за что бы не нарушила Устав Обители.

— Ну, если так…

— Старшие сестры, которые могут выходить в город, вовсю пользуются своими привилегиями. Даже не сомневайся. Это же такое везение — два-три раза в месяц выбираться из Обители! Они тут все себе на уме. По крайней мере, большинство из них. — Джилли надкусывает очередное печенье и мечтательно произносит:

— Будь моя воля, я бы ела такое каждый день!

— Каждый день надоело бы.

— Не смейся, мне бы не надоело. Кто же все-таки прислал тебе подарочек?

Я пожимаю плечами.

— Мне бы тоже хотелось знать.

На самом деле я почти уверена. Ведь не просто так сразу вспомнилось песочное печенье, которое испекла хозяйка гостиницы. Мы угощались им вместе с Гарбером. Присланное печенье тоже с цукатами, это явно напоминание о недавней поездке. Только на этот раз не домашнее печенье, а купленное в модной кондитерской на центральной улице в столице. Гарбер вполне мог успеть обернуться туда и обратно. Или прислать кого-то в ближайший к Обители городок. Верхом и без долгих остановок гораздо быстрее, чем в карете. Интересно, что бы это значило? Милый знак внимания, желание хоть чем-то порадовать несчастную ссыльную или нечто большее?.. Мне почему-то не хочется делиться своими догадками и предположениями с Джилли. Пусть это останется тайной…

* * *

Джилли влетает в мою комнату.

— Арнэлия, дорогая, ты представляешь!..

— Погоди, ты ведь сама говорила, что после десяти часов не разрешается заходить друг к другу…

Она небрежно машет рукой.

— Подумаешь, меня же никто не заметил, — однако на всякий случай выглядывает в коридор. Потом тщательно прикрывает дверь.

Сегодня меня впервые не закрыли на ночь. Вероятно, сестры убедились, что я более-менее разумное существо и не стану пытаться голыми руками взломать мощную, обитую железом входную дверь в Обитель. И потом не полезу на крепостную стену, в надежде удрать на свободу. Отсюда не убежишь, это любой дурочке понятно.

— Так что стряслось?

— Я подслушала разговор старших сестер. Тех, которые сегодня были в городе. Ты не поверишь! Оказывается, король умер!

— Джилли, я это уже знаю.

— Да⁈ Почему же мне не рассказала? Но это еще не все!

— А что еще?

— Он умер во время какой-то… — Джилли понижает голос и шепчет: — во время какой-то… оргии! Ну, это когда собирается много женщин и… то есть король был один, а в постели с ним было много всяких дамочек… Представляешь⁈

— Представляю.

— И вот его сердце не выдержало! — эту фразу Джилли произносит трагическим тоном, явно слово в слово повторяя услышанное раньше. — Эти обстоятельства скрывались, но ведь все под ковер не заметешь. Как-то открылось, и теперь слухи расползаются по всему королевству. Даже до нашего глухого угла добрались.

В принципе, слухи кажктся мне вполне правдоподобными. Жаль свёкра, он был таким жизнелюбом, таким весёлым и добродушным… И завершить свои дни вот так, стать притчей во языцех для всего королевства… С другой стороны… умереть среди шумного веселья, в окружении красивых обнаженных женщин — не такой уж печальный финал для неутомимого гуляки, обожавшего разнообразные любовные утехи.

Он хотя бы был счастлив в свои последние минуты…

* * *

Вездесущие сорняки вконец обнаглели. Так и норовят заглушить молодую морковку и захватить всю плодородную землю. Особенно быстро разрослись после недавнего дождя. Приходится с ними бороться, рыхлить почву, осторожно вытягивать зловредные корни. Иначе они заполонят грядки и расправятся с еще не успевшими окрепнуть овощами… Я склоняюсь к самой земле, распутываю тонкий гибкий стебель вьюнка, который оплелся вокруг ажурной морковной ботвы…

Из-за кустов черной смородины доносится голос:

— Сестра Мирэлла, вы тут?

— Тут-тут… рву салат для обеда Наставницы. А вы уже вернулись из города? Что-то рано…

— Да, сегодня быстро управились с делами.

— Какие новости?

— Ох, ничего хорошего… В городе беспокойно.

— Что случилось?

— Пока ничего. Но говорят, началась война между принцами.

— Только этого не хватало!

— И не говорите! Ходят слухи, что уже несколько провинций в огне.

— Хоть бы нас это не коснулось! К счастью, мы тут в глуши, далеко от всех дорог.

— Будем надеяться.

— Только это и остается…

Глава 45

Наконец-то я добилась повышения! После всех долгих мытарств с грядками и уборкой, мне поручили кое-что поинтересней. Подшивать простыни, салфетки и скатерти, которые предназначены на продажу. Эту работу не назовешь особо увлекательной и тонкой, но все же какое-то разнообразие и даже надежда на перемены к лучшему. Не

Помещение, где мы с Джилли находимся, просторное и светлое, в отличие от комнатушек, в которых ютится большинство сестер. Обычных жительниц Обители, не привилегированных старших. Оно достаточно приспособлено для шитья, по крайней мере, отчетливо видишь иголку и нитку. А в остальном — такая же мрачная обстановка, голые стены да холодный каменный пол. Однако Джинни устроилась прямо на полу, у моих ног. Только подложила под себя свернутую зимнюю накидку из грубой шерсти. Утверждает, что так сидеть вполне удобно. Жутковато представить, как зябко и тоскливо будет в стенах Обители поздней осенью и зимой. Говорят, зимы тут снежные, хотя в соседних провинциях снег выпадает редко. Видимо, когда много веков назад выбирали место для ссылки грешниц, предпочли вот это, с самым скверным климатом во всем королевстве.

Ну да ладно, живут же и здесь люди.

— Джилли, зачем ты отматываешь такую длинную нитку? Опять все запутаешь, и придется переделывать.

— Арни, я просто не хочу, чтобы было много узелков. Если взять слишком короткую нитку…

— Их не будет заметно. Просто затягивай узелки аккуратно. Я же показывала…

— А тебе не трудно показать еще разок? Я такая бестолковая!

Она не то чтобы бестолковая… просто никакие объяснения у Джилли долго в голове не задерживаются. Хотя она изо всех сил старается. Возможно, со временем станет более-менее умелой рукодельницей.

— Хорошо, смотри.

Чтобы перевести Джилли на новое занятие, мне пришлось подлизаться к сестре Оршаде, которая заведует всем, что связано с рукоделием. Я вышила ей воротничок и манжеты. Нитки неяркие, узор не бросается в глаза и не привлекает лишнего внимания и зависти. Нужно ведь поддерживать видимость того, что старшие сестры одеваются так же скромно, как остальные. Но самой сестре Оршаде подарочек пришелся по вкусу, и она уж точно не любит отказывать себе в маленьких удовольствиях. Уже намекала на то, что было бы неплохо вышить ее ночные сорочки. Что ж, не стану отказываться. Хорошие отношения с той, от кого зависят условия твоего существования, никогда не будут лишними. Постепенно ее привязанность к красивым вещичкам вырастет, а значит, у меня и Джилли появятся некоторые преимущества.

Каросфер как-то сказал, что я способна приспособиться к чему угодно, лишь бы добиться выгоды. Он тогда хотел меня попрекнуть и сказал, что это плебейская черта… Что ж, приходится как-то выживать в любых условиях. Возможно, со временем Обитель покажется не такой мрачной.

Если удастся быстро выйти из разряда грешниц и потом без задержки пробиться в ранг старших сестер… Вдруг со временем даже необдуманные слова нотариуса Земмеля окажутся правдой? Он тогда упомянул, что в стенах Обители можно сколько угодно заниматься живописью. Эх, господин Земмель, знали бы вы, во что выльется брачный договор, подписанный в вашей конторе! Вас уже давно нет на этом свете, но последствия нашей тогдашней «торговли» только начали сказываться. Какой же наивной я была в ту далекую пору…

Джилли говорит:

— Ты обещала рассказать еще что-нибудь о своем замке.

— Может, хватит? Не отвлекайся. Сосредоточься на ровной строчке. Нам к вечеру надо закончить эту работу. А то сестра Оршада будет ворчать.

— Ну, пожалуйста! Еще хоть одну совсем коротенькую историю!

Джилли запрокидывает голову и снизу вверх умоляюще смотрит мне в глаза. Разве откажешь? Это заблудшее дитя, которому уже за тридцать, умеет просить и выпрашивать. Зато у меня впервые в жизни появилась подруга. Не светская приятельница, а настоящая подруга. Уже не представляю, как бы обходилась без компании и беззаботной болтовни Джилли. Она помогает не сойти с ума и не погрузиться в мрачное отчаянье с головой.

— Ладно, слушай. Это история о Черном журавле. Случилась давным-давно, когда замок еще только построили и он пока был безымянным…

Владелец замка носил титул герцога. Он принадлежал в побочной ветви королевской семьи и не претендовал ни на трон, ни на видное место при дворе. Зато был богат и владел обширными землями вокруг замка. У герцога была жена, ее имя сохранилось. Звали ее Иллария. Тоже из знатного рода. Она считалась исключительно красивой, благородной, благочестивой и благовоспитанной дамой. Идеальной супругой и неплохой хозяйкой. Замужем она была уже восемь лет, но родила только одну дочь. Точнее, одна дочь выжила, а двое сыновей умерли во младенчестве. Однако герцог по-прежнему с любовью и уважением относился к супруге и надеялся, что со временем на свет появится наследник мужского пола. Жизнь в замке текла спокойно и размеренно. Наверно, даже счастливо.

Однажды, возвращаясь верхом после визита к ближайшему соседу, герцог заметил у самой дороги распростертую на земле большую черную птицу. Это был журавль с раненым крылом. Герцог проявил милосердие и приказал слуге, который ехал на лошади вслед за ним, подобрать несчастную птицу. Так журавль оказался в замке. Герцогиня Иллария, которая сидела у окна и вышивала, как раз бросила взгляд во двор, когда вернулся герцог. Она заметила что-то необычное и вышла встретить супруга. Почти что выбежала. Сама не понимала, почему ее так потянуло узнать, что он привез с собой. Когда увидела завернутого в камзол слуги журавля, который казался умирающим, ее сердце сжалось. Жаль стало красивую сильную птицу, ставшую такой беспомощной. Герцогиня велела отнести журавля в свои покои. Лекарь перебинтовал раненое крыло и сказал, что рана хоть и опасна, но надежда на выздоровление есть. Так и не дознались, кто пытался убить редкую птицу. Даже искали стрелу на месте, где герцог увидел журавля, но так и не нашли.

Герцогиня сама ухаживала за журавлем, и он стал постепенно идти на поправку. Как-то раз утром она вышла из своей спальни и по обыкновению направилась в смежную комнату, где устроила своего подопечного на большом сундуке, накрытом мягкими теплыми покрывалами. Но теперь на сундуке лежал совершенно незнакомый молодой мужчина. Незнакомец был очень красив, с черными локонами и будто нарисованными черными бровями. Услышав шаги, он открыл глаза и…

Глава 46

— И…? Почему ты остановилась? — нетерпеливо спрашивает Джилли. — Сейчас же начнется самое интересное!

Я подношу палец к ее губам.

— Тише! Слышишь какой-то шум в коридоре?

— Ой, подумаешь… Не стоит обращать внимания.

— Мне кажется, что-то происходит. Помолчи пока.

Пару минут мы сидим тихонько, внимательно прислушиваясь к звукам, которые доносятся из через полуоткрытую дверь, то усиливаясь, то прерываясь. Такое впечатление, словно несколько человек снуют туда-сюда, отрывисто переговариваются и перетаскивают тяжести. Возможно, мне мерещится, но кажется, еще какой-то низкий гул доносится совсем издалека, уже не из помещения.

— Думаешь?

Я откладываю на табуретку скатерть, которую подшивала, и подхожу к порогу. Выглядываю в коридор. Непонятный шум уже стих, зато слышатся чьи-то шаги. Высокая и грузная сестра Оршада быстро движется к повороту коридора. Чрезвычайно быстро для ее возраста и комплекции. Под мышкой у нее зажат увесистый деревянный ларец. Так быстро промелькнула, что теперь видна только ее спина. Вот-вот скроется…

— Сестра Оршада!

Она редко останавливается, пучок пепельных волос на затылке вздрагивает.

Сестра Оршада оборачивается и застывает, уставившись на меня.

— Что-то случилось? Мы с Джилли слышали шум.

Короткая пауза. Потом сестра Оршада бормочет:

— Ах, да, вы же еще тут. Совсем забыла. Быстро спускайтесь в подвал!

— Зачем?

— Нет времени объяснять.

— Нас что, решили наказать? — выглядывает из-за моей спины Джилли.

— Это приказ Наставницы. Поторапливайтесь. Остальные сестры уже в подвале.

Вот это поворот. Судя по лицу сестры Оршады, вправду стряслось нечто серьезное.

— А ткани оставить в комнате? Или…

— Бросьте все как есть. — Машет она рукой. — Вряд ли на них польстятся. Да и все равно уже.

Мы следуем за сестрой Оршадой, сгорая от любопытства. Спускаемся по лестницам… На втором этаже она останавливается возле ниши в стене и командует:

— Отвернитесь.

Послушно исполняем распоряжение. Раздается отчетливый щелчок, потом какая-то тихая возня, снова щелчок.

— Пойдемте дальше.

Наверняка в нише имеется тайник, куда поместился ценный ларец.

— Сестра Оршада, прошу вас, объясните, что происходит! Мы же ничего не знаем.

Она с досадой бросает через плечо:

— На Обитель напали.

— Кто⁈

— Скорее всего, повстанцы. То есть, войско мятежных принцев. То есть… Да кто их разберет! — бросает она с досадой, продолжая шагать по коридору. — Все сестры уже в подвале, там безопасней. А старшие сестры вместе с Наставницей на крепостной стене. Мне тоже придется подняться. Наставница ведет переговоры с мятежниками.

Джилли шепчет мне прямо в ухо:

— Давай не пойдем в подвал! Там ужасно! Вдруг нас убьют? Если уж суждено умереть, то не под землей! Попросимся на стену со старшими сестрами…

— Не сходи с ума. Лучше отсидеться в подвале. Там нас никто не тронет. Надеюсь.

— Нет, Арни, ты не понимаешь!.. С крепостной стены можно убежать… Пока такая шумиха…

— Лично я не собираюсь никуда бежать под пулями. Но…

Может, и в самом деле есть шанс… если не улизнуть, что чревато последствиями, то хотя бы разведать обстановку? А не томиться в полной неизвестности в темном подвале.

— Хорошо, попробуем.

— Только договаривайся сама. Меня она даже слушать не будет.

— Ладно. Но тогда не вмешивайся, — уже во весь голос обращаюсь к сестре Оршаде, которая почти бегом направляется к лестнице на первый этаж:

— Сестра Оршада, позвольте сопровождать вас наверх!

— Это еще зачем?

— В час опасности мы не хотим отсиживаться в подвале. Когда старшие сестры и сама Наставница так самоотверженно рискуют… Наш долг быть рядом и разделить опасности…

Она даже слегка притормаживает и с недоумением смотрит на меня.

— Вы это серьезно?

— Более чем! А поскольку раньше я имела отношение к королевской семье, то просто обязана выступить на стороне ее законных представителей.

Наверняка мэтр Домье да и любой другой пафосный адвокат был бы сейчас доволен моей гладкой речью.

— Но Наставница приказала…

— Возможно, я окажусь полезной во время переговоров. Наставница будет вам признательна, если позволите мне…

— Это только ваше предположение.

— Сестра Оршада, поверьте, мною сейчас движут самые благородные чувства! Я беспокоюсь лишь о судьбе королевства и нашей милой Обители И… хотите, я вышью вам воротничок золотистым бисером? Это не считая вышитых ночных сорочек?

— Хм.

Не ясно, что из моих доводов перевешивает, но суровый взгляд сестры Оршады смягчается.

— Хорошо, поднимемся туда вместе. А эта грешница сама найдет дорогу в подвал.

Джилли впивается в мое запястье:

— Нет-нет, скажи ей! Сестра Оршада, пожалуйста! Умоляю!

— Сестра Оршада, Джилли не помешает. Она будет вести себя тихо как мышка.

Никакого четкого ответа, однако и запрета тоже не прозвучало. Поэтому Джилли разворачивается вместе с нами. В крайнем случае можно оправдаться тем, что просто возникло легкое недопонимание. Почти бегом добираемся до черного входа и оказываемся на свежем воздухе.

— Не отставайте! — предупреждает сестра Оршада. Вместе мы следуем через двор вплоть до крепостной стены, за которой точно что-то происходит. Где же, интересно, начинается путь наверх?

— Стойте.

Сестра Оршада развязывает свой широкий пояс и подзывает Джилли. Мгновенно завязывает ей глаза. Спрашивает меня:

— У вас есть что-нибудь подходящее?

Носовой платок не подойдет, косынки или шарфика у меня нет… Я поднимаю юбку и отрываю оборку нижней юбки.

— Только это. Устроит?

— Вполне.

Она складывает полоску ткани.

— Надеюсь, вас не нужно предупреждать?

— Что вы! Я не стану подсматривать.

Даже если бы очень захотела подсматривать, то не смогла бы. Сестра Оршада так туго затянула повязку на моих глазах, что вокруг лишь сплошная темнота без просвета, ни единой щелочки.

Она берет меня за руку.

— Идемте.

Глава 47

Ступаю очень-очень осторожно, стараясь не запнуться. Рядом движется Джилли, даже слышно ее дыхание. Вероятно, сестра Оршада ведёт ее так же, как и меня. Через несколько минут звучит:

— Остановитесь.

Сестра Оршада развязывает узел у меня на затылке.

— Можете убрать повязку. И повязку грешницы Джилли тоже.

Оттого, что теперь мои глаза широко распахнуты, обстановка не сильно меняется. Вокруг почти кромешная тьма. Можно разобрать лишь, что мы находимся в тесном помещении с каменными стенами и низким потолком. Мои спутницы сейчас — лишь смутные силуэты. Но все же можно отличить миниатюрную тоненькую Джилли от грузной широкоплечей сестры Оршады. Я на ощупь распутываю узел пояса, который скрывает глаза Джилли. Потом возвращаю его сестре Оршаде.

— Следуйте за мной.

Сестра Оршада передвигается по темному коридору легко и уверенно, ясно, что бывала здесь не один раз. Мы протискивается вслед за ней. Проход настолько узкий, что разойтись двум людям здесь было бы сложно. Но Джилли все равно цепляется за меня. Да, здесь слегка жутковато.

Сестра Оршада начинает медленно подниматься по невесть откуда возникшей лестнице. Ступени очень крутые, явно не рассчитанные на обычный человеческий шаг. Перил, к сожалению, нет. Мы забираемся все выше… Свалиться отсюда в темноту, на каменный пол — врагу не пожелаешь… Зато постепенно становится светлей. Наверху проглядывает светло-серое небо. Ещё немного — и мы оказываемся на свежем воздухе, на крепостной стене. Прежде никогда не доводилось бывать на таких сооружениях. Собственно говоря, мы

Наконец мы оказываемся там, где стоят старшие сестры и сама Наставница. Эта часть внутри стены заметно просторней. Я поднимаюсь на цыпочки и осторожно смотрю наружу… Прежде не видела въезд в Обитель при дневном свете. Ведь я впервые оказалась здесь в темноте. Но и так понятно, что сейчас мы находимся на «парадной» части крепостной стены. А напротив, совсем рядом, действительно толпа вооруженных мужчин. Всех сразу взглядом не ответишь — полно и всадников, и пеших. На переднем плане — трое всадников, судя по их виду, лидеры вооруженной толпы. Или это регулярное войско? На некоторых надеты лёгкие кожаные доспехи, такие используются на любительских турнирах. Над головами развеваются флаги — багровые полотнища с изображенными на них белым солнцем и мечом.

Наставница стоит на сложенном из каменных блоков возвышении. Вероятно, оно изначально, ещё в древние времена было предназначено для тех, кто вел переговоры с осаждающими крепость. Военачальник или тот, кому поручили стать переговорщиком был виден противникам, при этом оказываясь беззащитным перед стрелами. Эффектно, романтично, так и веет сценами из рыцарских романов и поэм. Зато остальные защитники крепости в тот момент пребывали в относительной безопасности. Теперь давние времена неожиданно вернулись. Это так странно после многих веков мирной жизни…

Наставница, которая ростом заметно ниже меня, сейчас оказалась выше всех. Выпрямилась насколько это возможно, несмотря на искалеченное с рождения тело. Ветер треплет подол темного платья и пряди волос, которые выбились из обычно безупречной прически.

— Нам долго ещё ждать⁈ — кричит один из трёх всадников. — Открывайте ворота!

— Мы не откроем, — отвечает Наставница. Ее голос, слишком звучный и глубокий, совсем не соответствующий ее внешности, наполняет воздух вокруг. Отчетливо слышно каждое слово. — Войско не войдет в обитель.

— Хватит с ними возиться! — кричит кто-то. — Мы и так долго тут торчим. Высадим ворота. Плевать на этих старых ведьм!

Джилли, которой явно недостаточно тихонько наблюдать за происходящим высовывается в бойницу.

— Ого! — слышится снизу. — Да тут не только старые ведьмы. Красотка, открой ворота! В накладе не останешься!

— Поедешь с нами в столицу?

Я оттаскиваю Джилли от бойницы.

— Не высовывайся!

— Я только на секундочку выглянула…

Сестра Оршада бросает на нас испепеляющий взгляд. Остальные наверняка, замечают, однако игнорируют. Только сейчас обращаю внимание на вооруженных до зубов сторожей. Физиономии у них воинственные, но выглядит это как-то неубедительно. Да и что они могут поделать против такой толпы?

— Зачем вам наша Обитель? — вопрошает Наставница. — Она далеко от столицы, в стороне от дорог. Вам нет смысла ее захватывать. Не тратьте время. Неужели вы станете воевать с горсткой беззащитных женщин? Эти не сделает вам чести…

Она говорит еще долго, и я невольно попадаю под обаяние ее речи. Сперва ее перебивают выкрики снизу и одиночные выстрелы (к счастью, в воздух), потом они становятся реже. Если кто-то и может переубедить собравшихся перед воротами Обители, то одна лишь Настоятельница. А ведь в любой момент ее может настичь чья-нибудь пуля. Кому-то из рядовых надоест слушать, или кто-то из лидеров решит вмешаться.

Слышу перешептывания сторожей:

— У них нет пушек и стенобитных машин. А ворота им не вышибить.

— Надеются, что мы струсим, и сами впустим их.

— Ну, это вряд ли. В старину эти стены и не такие осады выдерживали

Хоть бы оказалось именно так! Джилли уже явно позабыла о своих планах. Тихонько сидит, прислонившись к стене и обхватив руками колени. Да и так понятно, что убежать отсюда на свободу невозможно. Нечего было и мечтать.

— Нам нужна провизия и другие припасы, — наконец рявкает один из трех всадников. — Хватит слов! Пошевеливайтесь.

— Хорошо, — отвечает Наставница после небольшой паузы. — Мы согласны поделиться с вами.

— Тогда откройте ворота!

— Нет! Мы спустим мешки со стены. Ни один посторонний внутрь не войдет.

— Да провались пропадом эти упрямые бабы! — говорит один из трёх всадников своему соратнику. Говорит так, что слышно всем. — Нас ждут отряды Шестого и Седьмого принцев, чтобы вместе двинуться в столице! А мы торгуемся тут в захолустье.

Так вот значит, кто затеял мятеж… Шестой и Седьмой принцы всегда казались темными лошадками, от которых можно ждать чего угодно. Так и оказалось. А я бесконечно далеко от грандиозных событий. Что же происходит сейчас с законным наследником и Вторым принцем? Интересно, к которой из сторон пристал Каросфер?

— Ещё вы повесите над Обителью флаг нового законного короля! Им скоро станет Шестой принц.

— Мы не против, — спокойно отвечает Наставница. — Можете передать флаг, если это вам настолько важно.

Глава 48

Мешки и свёртки со съестными припасами приходится перетаскивать быстро. Хорошо, что сторожа берут на себя большую часть груза. Хоть на что-то пригодились. И все равно работа не из лёгких. Но ведь мы с Джилли сами напросились. Могли бы сейчас тихонько сидеть в подвале вместе с остальными сестрами и даже не подозревать, что на самом деле творится.

— Эти мерзавцы оставят нас без еды! — ворчит сестра Мирэлла.

— Что поделать, — вздыхает сестра Кэррин. — Из двух зол Наставница выбрала наименьшее. Только представь: вся толпа могла бы ворваться в Обитель. Ворота прочные… Но, возможно, мятежники нашли бы способ их взорвать. Или стену… Сейчас хлынули бы сюда.

Я иду следом за ними, тащу в обеих руках корзины с головками сыра. Пахнет сыр соблазнительно. Жаль, во время наших обычных трапез его редко подают на стол. Хотя старшие сестры наверняка лакомятся чаще. Теперь вот и сторонникам Шестого принца перепадет.

— Я сомневаюсь, что мятежники смогли бы сюда ворваться, — говорит сестра Мирэлла.

— В любом случае, они не оставили бы нас в покое. Надеюсь, теперь скоро уберутся отсюда.

— Что же будет в столице…

— Какое наше дело?

Действительно, постоянных жительниц Обители не должны волновать происшествия во внешнем мире. А вот я сгораю от любопытства. Совсем недавно я была частью того мира, жила его

* * *

Над одной из бойниц трепыхается на ветру багровое полотнище из грубой ткани, которое там закрепили. Интересно, почему Шестой принц выбрал именно такой символ? Всерьез считает себя солнцем? Сколько военных и гражданских перешло на его сторону? Что творится сейчас в столице? Ее уже захватили или только собираются? Никто пока не ответит на эти вопросы…

Двое сторожей, ухватившись за толстую веревкиюу, начинают спускать вниз первый мешок с мукой… его подхватывают и отвязывают несколько человек, подошедших под самую стену.

— Давай следующий!..

Вниз отправляются ещё мешки и мешочки с мукой, крупой… Потом корзины с другими припасами. Несколько узлов с тканью просто сбрасываются на лужайку. Полотно и вообще любую ткань тоже потребовали передать. Наверное, с расчетом на то, что пригодится для перевязок ран.

— А винишко будет? — ухмыльнувшись, кричит один из мятежников. — В таких укромных местечках вечно готовят всякие наливки.

— Вина в Обители нет и никогда не было, — сухо отвечает Наставница.

— Как же, знаем мы вас! Ханжи с постными рожами только притворяются. А сами…

Сестры Мирэлла и Оршада переглядываются. Почему-то мне сразу приходит в голову, что этот наглый тип совершенно прав. Однако местным ценительницам напитков для избранных везёт. Дальше эту тему никто из мятежников не развивает. Вероятно, и в самом деле спешат.

* * *

Страсти улеглись, снова наступила привычная тишина. Отряд мятежников убрался, продолжил путь, пополнив свои припасы. Старшие сестры предполагают, что в ближайшем городке они тоже много чем разживутся. Как обычно, поднимают бурю те, кто рвется к власти. А расплачиваются обычные люди… Остаётся надеяться, что Наставница вела переговоры с мятежниками умело и осторожно. Они не забрали последнее, и нам не придется голодать.

— Наставница всё-таки храбрая, — шепчет Джилли. — Терпеть ее не могу. Но вот сама так стоять… и знать что тебя запросто могут подстрелить — ни за какие коврижки не согласилась бы.

— Да, ее есть за что уважать.

— Теперь наверняка придется пахать на огороде и вообще работать ещё больше. Чтобы восполнить потери.

— Что ж поделать. Мы относительно легко отделались.

— Арни, ты не закончила сказку о Черном журавле и герцогине. Дорасскажешь сейчас?

— Это не сказка. Так и было на самом деле… На чем я остановилась?

— Герцогиня зашла в комнату, а там вместо раненого журавля — какой-то красавчик.

— Да, верно. Конечно, герцогиня Иллария была изумлена. Как мог посторонний мужчина оказаться в ее покоях? У нее буквально не было слов, но не от возмущения или гнева. Просто она не могла оторвать взгляда от лежащего перед ней молодого мужчины. Он показался ей самым красивым из всех, кого она за всю жизнь видела. Даже если считать картины и потаенные сладкие сны. Незнакомец потянулся, открыл глаза… откинул одеяло, наполовину обнажив безупречное тело…

— Интересно, которую половину он обнажил? — хихикает Джилли.

— Будем считать, что верхнюю. Что за пошлые усмешки? Не перебивай. Да, точно верхнюю, потому что на его левом плече герцогиня заметила затянувшуюся рану. У журавля рана как раз была в основании левого крыла.

— Доброе утро, моя прекрасная госпожа, — как ни в чем не бывало сказал незнакомец.

— Кто вы? — наконец смогла произнести Иллария.

— Тот, кого вы спасли и о ком заботились столько дней. Я выжил только благодаря вашей доброте и вашему милосердию. Какой-то враг захотел от меня избавиться, пока я пребывал в птичьем обличье.

— Но кто же вы на самом деле?

Незнакомец вновь улыбнулся так, что, казалось, вся комната осветилась лучами неведомого солнца.

— Вы можете по-прежнему называть меня Черным журавлем. Такое прозвище мне по душе.

Иллария не знала, что отвечать на эти слова. В прежние времена оборотни встречались не так уж редко. Почти никто не считал их опасными тварями. И все же приютить оборотня в собственных покоях — это было чересчур.

— Но теперь вы не можете оставаться в комнате возле моей спальни…

— Разумеется, нет, моя госпожа. Я переберусь куда вам будет угодно. Хоть в самую маленькую каморку на чердаке. Лишь бы оставаться в одном доме с вами.

Он чуть приподнялся на своем ложе и поцеловал руку герцогини. Когда алые чувственные губы коснулись ее руки, а длинные черные ресницы дрогнули, словно крылья бабочки…

— У герцогини подогнулись ноги, так ведь? — опять перебивает Джилли.

— Все-то ты знаешь! Такая догадливая. Даже не охота рассказывать эту правдивую историю. Тебе ведь уже известен финал?

— Нет-нет, Арни, не сердись. Продолжай, пожалуйста. Больше не стану перебивать.

— Ладно. Раз ты примерно представляешь, что происходило с герцогиней, то подробности расписывать не буду. Если коротко, то она оставила Черного журавля в замке. Только ради приличия предложила поселиться в комнате на верхнем этаже, под самой крышей. Просторное помещкние прежде пустовала. Теперь хозяйка устроила там роскошное и в то же время уютное гнёздышко. Велела обставить комнату лучшей мебелью, украсить мягкими коврами, гобеленами, гравюрами и дорогими безделушками. Портнихи, которые жили при замке, сшили Черному журавлю множество изящных костюмов…

— А что по этому поводу думал муж?

— Я сама собиралась остановиться на этом моменте. Не обязательно снова перебивать! Герцог был человеком уравновешенным и при этом немного наивным. Он легко принял историю о превращении журавля в человека. Я уже упоминала, что оборотни тогда еще не стали редкостью. Иллария убедила мужа в том, что следует оставить журавля в замке до полного выздоровления. Хотя тот уже превосходно себя чувствовал. В роскошном гнездышке Черного журавля часто собирались гости. Сперва ближайшие соседи, потом начали приезжать гости из столицы. Прошел слух, что герцог приютил у себя искусного музыканта. А Черный журавль и правда замечательно играл на лютне и других инструментах. Сам сочинял чудесные мелодии и песни. Голос у него был просто чарующим, а внешность очаровывала всех ещё больше. Он оказался удивительно милым, любезным и остроумным. Герцогиня Иллария порой даже досадовала на гостей. Внимание Черного журавля доставалось уже не только одной хозяйке… но в любом случае она ни за что не согласилась бы расстаться с возлюбленным. Он дарил ей такие ласки, что женщина считала себя самой счастливой на свете.

Жаль, бесконечно счастье продолжаться не могло. Если милуешься с любовником под носом у собственного мужа, это рано или поздно выйдет наружу. Тем более, когда вокруг полно свидетелей. Как ни таись, правду не спрячешь. Герцог долго не хотел верить, находил оправдания для жены. Но в конечном итоге всевозможные доброжелатели его убедили. Отмахиваться уже нельзя было.

И вот в один роковой для себя день герцог

Так или иначе, герцог решил покончить со всем этим. Но не резко и грубо. Дал время, чтобы любовник жены придумал предлог и объявил об отъезде. Только никуда Черный журавль через три дня на уехал. И даже не собирался. Потому что уже на второй день этого срока герцогиня стала вдовой. Герцог скоропостижно скончался. Считалось, что виной было жаркое с грибами. Случайность, с каждым может случиться. Однако некоторые думали, что ему достался яд, рецепт которого хранился у старой служанки герцогини Илларии. Но ведь это были лишь слухи…

Жизнь в замке стала ещё веселей. Хотя траур длился целый год, он сохранялся только внешне. Гости по-прежнему веселились, музыкальные вечера порой превращались в настоящие оргии. Кто бы мог подумать, что целомудренная и сдержанная герцогиня Иллария так изменится? А она уже начала выбирать украшения для своего свадебного платья. Думала, что совсем скоро выйдет замуж за своего возлюбленного, ждала лишь, когда закончится траурный год.

— А сам Черный журавль собирался на ней жениться? — не выдерживает Джилли.

— Отличный вопрос. Тут нет точного ответа. Зато Иллария была уверена: Черный журавль тоже мечтает о скорой свадьбе. Однако мечта рассыпались в прах. Возлюбленный изменил. Иллария застала его со своей кузиной. Та однажды приехала в замок выразить соболезнования новоиспечённой вдове… Увидела Черного журавля и загостилась на несколько месяцев. Когда все открылось, две благовоспитанные аристократки вцепились друг другу в волосы, будто рыночные торговки. Но этим дело не кончилось. Иллария схватила со стены кинжал, который когда-то подарила любовнику. Изящный кинжал, чья рукоятка была усыпана драгоценными камнями, просто украшал интерьер. Но оказался на удивление острым. Или же герцогиня вонзила его в грудь соперницы с неженской силой. Та умерла в один миг.

Герцогиня, осознав, что натворила, выбросилась из окна и разбилась о камни, которыми был вымощен двор замка.

— Погоди, как же так? Когда убила мужа, ей было плевать. Почему тогда?..

— Муж — это другое. А кузина родная кровь. Хотя вообще я думаю, герцогиню доконало то, что любовник ей изменил. Возможно, во время скандала Черный журавль сказал, что разлюбил ее и теперь предпочитает другую.

— Да-да, тоже так думаю, — глубокомысленно изрекает Джилли.

— Дочь герцога осталась круглой сиротой. Девочку взяла на воспитание сама королева. Потом выдала замуж, но не очень удачно. В любом случае, род тогдашнего владельца замка прервался навсегда. Замок несколько раз переходил из рук в руки. Потом его снова выкупила королевская семья.

— А Черный журавль?

— Он улетел. Неизвестно, где объявился в следующий раз. Зато замок до сих пор называют Гнездом Черного журавля.

Глава 49

Я так устала блуждать по темному замку. Свеча в серебряном подсвечнике, который держу в руках, оплыла, вся покрылась застывшими каплями воска. Крошечное пламя мерцает и вздрагивает, предчувствуя, что ему уже недолго осталось.

За темными стенами явно что-то происходит. Слышится то ли шуршание, то ли глухой стук. Точнее понять невозможно. Проскальзываю в охваченную мраком галерею, двигаюсь мимо череды портретов в резных рамах. Позолота тускло поблескивает, когда этих рам касается трепещущий свет моей свечи. Лица на старых холстах словно оживают… Вдруг один из портретов вздрагивает, словно вот-вот сорвется вниз. Едва удерживается на стене, наклонившись набок…

Открываю глаза… и снова вокруг темнота, только уже не в таинственном незнакомом замке, а в моей тесной комнатушке. Деревянные ставни на единственном окне дергаются, будто снаружи на них кто-то с силой давит.

Снаружи?.. Может, это лишь продолжение сна? Какой-то ночной бред… Кто может находиться под окном? Третий этаж, высоченный фундамент, из-за которого уровень этого третьего этажа гораздо выше, чем в обычных зданиях… Разве только крупная птица шумит на карнизе? Черный журавль, например?

Конечно, это полная чушь. Сонные чары рассеиваются, здравый смысл вроде бы, возвращается.

Однако движение за окном не останавливается. Задвижка летит на пол, и ставни с треском распахиваются. Кто-то перелезает через оконницу и спрыгивает на пол.

Теперь, когда ставни нараспашку, в комнату проникает лунный свет. Он позволяет мгновенно разглядеть высокий и стройный мужской силуэт, застывший у окна. Непрошенный гость осматривается, я чувствую его взгляд, направленный в сторону кровати у стены. Различаю даже его лицо. И это лицо мне хорошо знакомо.

— Вы⁈ Что вы тут делаете⁈

— Приехал забрать вас из этого ужасного места.

— Но почему⁈

Я могла ожидать появления здесь кого угодно, но только не Восьмого принца. Каким ветром его занесло в Обитель да еще и посреди ночи?

— Я совсем недавно узнал, что вы здесь. Простите, что не приехал раньше.

— И все равно не понимаю.

— Я люблю вас много лет! Разве могу допустить, чтобы вы оставались в этой тюрьме?

— Дэннис, вы, наверное, сошли с ума.

— Нет, — коротко отвечает он.

Разумеется, сумасшедшие всегда утверждают, что находятся в здравом уме и твердой памяти. И сами этому верят, и надеются убедить окружающих. Но меня сложно убедить. А столь шокирующее признание способно вызвать лишь недоверчивую усмешку. Дэннис, малыш Дэнни, как до сих пор порой называют его старшие братья и называл отец… Когда я выходила замуж, Восьмой принц был еще ребенком. Его тогда тоже привезли на церемонию, а он вряд ли понимал, что происходит. Удивленно таращился на толстые папки в шкафах нотариуса и важных свидетелей подписания брачного договора. Разве вообще можно воспринимать Дэнни как взрослого мужчину? Пусть даже ему уже стукнуло тридцать, в моих глазах он все равно остался несмышленым мальчишкой. И то, что он вдруг свалился в Обитель, будто снег на голову, скорее похоже на детскую игру, что бы он там себе не навоображал.

— Очень мило, что вы решили навестить меня. Хотя посещения здесь строго запрещены.

— Знаю, что запрещены. Поэтому и приехал вас освободить. Прямо сейчас…

— Может, подождете, пока я хотя бы оденусь?

Он отворачивается к окну, и я начинаю одеваться. В любом случае лучше поскорей привести себя в приличный вид, а не оставаться в ночной сорочке, когда намечаются такие события…

Вот я уже почти готова. Кое-как закалываю волосы, которые на ночь заплетала в косу, натягиваю чулки и надеваю туфли. И что дальше?.. Я же не побегу в неизвестном направлении с

— Все в порядке? — спрашивает Дэннис, вероятно уловив, что недолгие сборы завершены.

— В принципе, да. Если вы до сих пор говорите всерьез. Но куда вы собираетесь меня отвезти?

— В мой замок. Он в стороне от военных действий, и там у меня надежные люди. Вы будете в полной безопасности.

— Но…

— В столицу пока нельзя, Шестой и Седьмой принцы устроили мятеж…

— Да, я слышала об этом. А кто в курсе, что вы отправились за мной? Первый или Второй принцы? Мой бывший муж?

— Нет, им сейчас не до этого, — Возможно, мне мерещится, но в его голосе улавливается легкий оттенок обиды. Словно он воспринял намек на то, что действует не самостоятельно, а по поручению старших. Откровенно говоря, у меня возникло подозрение, что Дэнниса прислал сюда Второй принц, который всегда относился ко мне по-дружески.

Странная ситуация, требующая немедленного ответа, однако я чувствую лишь растерянность. Ну, еще некоторый дух авантюризма так и вьется в воздухе моей убогой комнатушки, почти что тюремному камеры или монастырской кельи. Стоит ли втягиваться в эту авантюру? И в то же время отказаться от побега — непростительная глупость. Это мой единственный шанс.

— Вы говорите, столица захвачена мятежниками?

— К счастью, нет. Но обстановка вокруг пока сложная, и вам лучше укрыться в безопасном замке.

По-моему скромному мнению, Обитель сейчас вполне безопасное место. Одну попытку захвата мы уже пережили месяц назад. С тех пор в округе все мирно и спокойно. Но желание что-то изменить в своей судьбе не дает покоя. Чересчур сильный соблазн…

— Я могу взять свои вещи?

— Разумеется.

Быстро забрасываю в кожаный мешок лежащее на табуретке рукоделие, снимаю со стены шаль, которую успела связать из остатков шерсти… как мало у меня теперь имущества… Вспоминаю о Джилли…

— У меня здесь появилась подруга. Мы сможем захватить ее с собой?

— Нет. Я приехал только за вами. Но как только появится возможность, ее тоже освободим. А сейчас надо спешить. Времени мало.

— Хорошо. Вот только…

— Клянусь, что не буду покушаться на вашу честь, — торжественно произносит он. — Я слишком сильно люблю вас и никогда ничего не сделаю против вашей воли!

Звучит красиво, прямо-таки по-рыцарски, хотя и довольно пафосно. Правда, я не о собственной целомудренности беспокоилась, когда задавала очередной вопрос… что уж я собиралась спросить? Вылетело из головы. Впрочем, не важно. Решение уже принято.

Восьмой принц тем временем не стоит без дела возле окна. Насколько я могу разглядеть, закрепляет там веревочную лестницу.

— Вам придется спуститься из окна, но это совсем не страшно.

Легко сказать! А вот у меня это будет самый первый опыт. И уже сейчас можно предположить, что он запомнится на всю оставшуюся жизнь…

Глава 50

— А нельзя как-то иначе?

— Мне очень жаль, госпожа Арнэлия. Но входная дверь заперта на засов и еще пару замков. Если ее взламывать, поднимется шум. Слишком рискованно.

Да, он прав, хотя мне не понятно, откуда ему известны такие подробности. Входная дверь действительно неодолимое препятствие. Значит… значит, единственный путь к свободе — через окно.

— Не бойтесь, — говорит Дэннис. — У нас все получится.

— Да, конечно.

Он до сих пор называет меня «госпожа Арнэлия» в отличие от старших братьев, которые чаще обращались ко мне: «дорогая невестка». Но это и правда звучало бы странно. Тем более, я теперь уже и не жена его старшего брата… Впрочем, какая разница? Подобные мелочи совершенно не важны сейчас, когда я вот-вот окажусь между окном третьего этажа и замощенным двором. А что, если свалюсь?

Он подводит меня к окну.

— Все будет хорошо.

Вероятно, его слова должны вселить в меня уверенность и подбодрить? Только вот эффекта никакого… Может, отказаться, пока не поздно? Распрощаться с внезапно обьявившимся рыцарем-похитителем, свернуться клубочком под одеялом и спокойно спать до утра… Не так уж и плохо здесь, в Обители. Я почти привыкла и не настолько страшные лишения тут терплю. По крайней мере, это гораздо лучше, чем рухнуть с высоты или мчаться неизвестно куда ночью…

Я не успеваю раскрыть рот, чтобы произнести свой отказ от намечающейся авантюры… сильные руки подхватывают меня, разворачивают легко, словно тряпичную куклу… и вот я уже не в своей комнатушке, а снаружи… ступни опираются на веревочные перекладины, пальцы вцепились в боковины лестницы.

— Не смотрите вниз, — тихо говорит Дэннис.

А я и не собираюсь туда смотреть. Мне бы только удержаться… К счастью, подошвы туфель тонкие, спускаться будет удобно. Наверное… Осторожно нащупываю ногой следующую перекладину и начинаю спускаться… Хорошо, что веревка, из которой сплетена лестница, не слишком грубая, не обдирает кожу рук. Не похожа на те лестницы и канаты, которые я видела однажды, когда вместе с королевской семьей присутствовала на спуске нового фрегата в порту. Можно сказать, эта лестница специально рассчитана на нежных дамочек, а не на бывалых матросов… о чем я только думаю? О каких-то посторонних вещах… надо сосредоточиться…

Уже середина второго этажа… может, задержаться ненадолго? Прижаться к шершавой обветренной стене и немного передохнуть? Но я ведь совсем не устала. Не такая уж и сложная задача, спуститься по верёвочной лестнице, особенно когда до земли остаётся совсем не далеко. Даже если я и сорвусь сейчас вниз, то вряд ли сильно расшибусь…

Еще чуть-чуть…

А вот и твердая почва…

Свесившись из окна, Дэннис внимательно наблюдает, как я благополучно ступаю на плиты двора. Не уверена, что мне это удалось достаточно элегантно. Теперь тоже можно осмотреться… Немного поодаль замечаю канат, свисающий из-под водостока, еще выше третьего этажа. Видимо, по нему и забрался в мою комнату Дэннис. Впечатляет…

А теперь он воспользуется лестницей, чтобы присоединиться ко мне…

Однако веревочная лестница вдруг скатывается к моим ногам. Дэннис вылезает на карниз и добирается до каната. Вот уж не думала, что некоторые принцы крови умеют лазать на высоте, словно коты. Он двигается легко и уверенно, но все равно, становится жутковато. Что, если…

Дэннис добирается до каната и мгновенно соскальзывает по нему вниз. Потом несколько раз дергает за канат, и тот падает. На конце каната — железные «когти». Вот как, оказывается выглядит приспособление для того, чтобы забираться куда угодно. Если Дэннис намеревался покрасоваться передо мной, то ему это удалось. Чего уж там скрывать… Это было эффектно, я под впечатлением.

На плече у него висит мой дорожный мешок. Дэннис подбирает канат и лестницу, свободной рукой подхватывает меня под локоть, и мы

Но, кажется, есть другой путь.

Дэннис тихо стучит в дверь, за которой находится помещение для стражей. Прямо в крепостной стене у самых ворот устроена тесная комнатушка, где коротает ночное дежурство один из наших престарелых охранников… Страж осторожно выглядывает наружу, потом шаркает к воротам. Едва слышно звякает связка ключей… Приоткрывается узкая железная калитка, которую я прежде не замечала. Она искусно замаскирована, полностью сливается с узором ворот. Замочная скважина спрятана под железным завитком, который отодвигает страж. Трудно, почти невозможно это заприметить. Видимо, через потайную калитку и выходят в город старшие сестры, а ворота ради них не удосуживаются открывать.

Дэннис сует стражу кошелек, который явно набит битком. Мы выходим наружу, калитка закрывается. Отчетливо слышно, как несколько раз поворачивается ключ в замке.

Долгожданная свобода… Если ничего не случится…

Через несколько минут мы оказываемся в рощице, где поджидают три лошади и один незнакомец. Дэннис перекидывает ему свернутую лестницу и канат. Меня подсаживают на одну из лошадей.

— Надо поторопиться.

Мужчины вскакивают в седла, и вот мы уже в пути. Лошади мчатся быстро, словно с нетерпением ждали возможности пробежаться по округе. Какое счастье, что лошадь мне досталась резвая, но при этом на редкость послушная. Она так легко приняла незнакомую наездницу. Далеко не всегда все складывается настолько удачно. Неужели мне вот так просто удалось ускользнуть из неприступной Обители и на дороге нам не встретятся препятствия? Даже не верится…

Глава 51

До сих пор не верится, что побег из Обители прошел так гладко. Уже сутки миновали, а меня до сих пор не остановили и не вернули на место ссылки. Но кто бы осмелился, собственно говоря? Ведь я оказалась под надежной защитой. Впервые в жизни… Хотя нет, такое же ощущение было у меня в детстве, когда рядом находился отец. Но это было очень-очень давно. Да и рядом сейчас человек гораздо младше меня. Это так странно…

Мы почти не разговаривали с Дэннисом, на такой скорости не очень-то удается побеседовать. Вот только сейчас короткая остановка в незнакомой мне усадьбе. Хозяин, поклонившись, исчезает, мы наскоро перекусываем за круглым столом в обставленной старинной темной мебелью гостиной.

— А как вы узнали, что меня отправили в Обитель?

— Почти случайно. Четвертый принц проговорился. Когда вы не появились на похоронах моего отца, Каро выдумал какой-то предлог. А дальше начался мятеж, и уже никто ничему не удивлялся. Я думал, вы решили пока не выезжать из своего замка. Сейчас такая обстановка, что многие предпочитают находиться дома.

— Понятно. Но ведь у Первого принца остаются шансы на престол?

— Конечно, — не задумываясь отвечает Дэннис. — Это все временно. Просто в первый момент наступила растерянность. Мы еще не успели оправиться от смерти отца, и вдруг началось… Шестой принц предъявил фальшивое завещание. Якобы отец решил сделать наследником его. Седьмой принц присоединился к мятежу. Некоторые члены семьи тоже, но их не много. За мятежников в основном восточные провинции. Центральные и западные за нас. В остальных действуют разные силы.

— А мой бывший муж?

— Пытается усидеть на двух стульях.

Любопытно, удастся ли это Каросферу? В любом случае очень хочется, чтобы ему по заслугам досталось от обеих сторон сразу.

* * *

Стены замка увиты плющом, на крыше высятся остроконечные башенки. С крыльца спускается мужчина средних лет, следом седовласая дама в синем платье. Молчаливый спутник Дэнниса, который сопровождал нас всю дорогу — то ли слуга, то ли помощник, то ли друг — остается в седле. Дэннис спрыгивает с лошади и помогает слезть мне.

— Устали?

— Не слишком сильно.

Тем временем обитатели замка уже приблизились.

— Госпожа Эрна, моя экономка, и управляющий Барнет, — представляет их Дэннис. — Они к вашим услугам. Сейчас отведут вас в ваши покои.

На первый взгляд экономка кажется очень приятной и доброжелательной. Управляющий тоже.

— Надеюсь, вам не придется здесь очень скучать. А я постараюсь долго не задерживаться.

Дэннис предупреждал: он должен возвратиться в войско Первого принца, но я не думала, что это произойдет так скоро.

— То есть вы даже не зайдете со мной в замок?

— Тогда мне уже не захочется его покидать. А долг перед королевством никто не отменял.

Красиво сказано, и взгляд карих глаз такой выразительный. Что ж, надо расставаться с человеком, который вдруг стал мне до странности близким.

— Берегите себя, Дэннис. И возвращайтесь с победой.

— Обязательно!

Он на миг касается моей руки, очень осторожно, словно хрупкой драгоценности. И вот он уже снова в седле.

Я едва успеваю крикнуть вслед:

— Спасибо за все!

Двое всадников быстро скрываются из вида, ворота закрываются.

* * *

Замок совсем небольшой по сравнению с Гнездом Черного журавля, зато уютный. Я слышала, что Восьмой принц здесь надолго не задерживается, предпочитая большую часть времени проводить в столице. Однако его замок выглядит вполне обжитым. Вероятно, это заслуга экономки. Мы не спеша идем с ней по коридору второго этажа.

— Надеюсь, вам будет здесь удобно. У меня было мало времени, чтобы подготовить помещение. Но я и слуги старались. Если что-то понадобится, сразу обращайтесь ко мне.

Тут и правда приятная обстановка, словно гостью все-таки ждали… а в следующей комнате… вот это да! На стене висит мой портрет. Настолько своеобразный сюрприз, что я останавливаюсь как вкопанная. Мимо пройти невозможно… Вроде бы, видела его раньше. По крайней мере, что-то знакомое сразу угадывается…

Теперь понятно. Изображение напоминает огромный портрет королевского семейства, написанный лет семь назад. Конечно, все многочисленное семейство не влезло бы, но человек десять-двенадцать придворный художник тогда изобразил. Расставлял нас как ему в голову пришло. В художественном беспорядке. Помню как сейчас, насколько нудным и бестолковым было позирование. Я стояла по правую руку от короля, предпоследняя, если считать от края. Каросфер затерялся где-то справа. В принципе, результат вышел недурным, и картина заняла почетное место во дворцовой галерее. Мое лицо, прическа, поза на портрете, который сейчас передо мной — почти копия. Наверняка все тот же художник, кисть узнаваема. Значит, Восьмой принц уговорил придворного творца тайно написать мой одиночный портрет, убрав все «лишние» фигуры. Кстати, художник мне явно польстил, однако сходство сохранено.

Ну и что можно подумать по этому поводу? Возможно, у Восьмого принца влюбленность граничит с одержимостью. Не исключено, что для меня было бы разумней украдкой улизнуть из его замка. А возможно, он меня и в самом деле искренне

* * *

Как мало и в то же время много нужно для счастья. Горячая ванна, вкусный ужин… Вытягиваюсь на мягкой постели… шелковое белье благоухает жасмином, возле кровати лежит изысканный ковер, стены обиты светлой тканью, на окне — узорные портьеры. А казалось, я до конца дней буду засыпать в мрачной Обители кающихся грешниц без надежды выбраться оттуда. Что же будет дальше? Продолжение сказки или возвращение в жестокую действительность?

Глава 52

Целое поле алых цветов раскинулось на холсте… картина готова почти наполовину. Такое наслаждение выписывать каждый лепесток и знать, что в ближайшее время с тобой ничего плохого не случится. По крайней мере, есть основания на это надеяться.

Миновало десять дней с тех пор, как я поселилась в замке Восьмого принца. И до сих пор не было ни одной неприятной минуты. Слуги предупредительны и практически незаметны, экономка просто чудо — очаровательная старая дама, которая помнит Восьмого принца еще с младенчества и частенько делится какими-нибудь милыми историями о нем. Мы с госпожой Эрной успели сдружиться, насколько это возможно за такой короткий срок. Она держится ненавязчиво, но очень доброжелательно. Всегда рада поболтать со мной или прогуляться вместе по маленькому, довольно ухоженному саду. За ограду замка мы не выходим. Наверное, можно было бы, ведь опасности никакой. Сражения, атаки, осады и политические интриги разворачиваются далеко в стороне. И все же госпожа Эрна предупредила: на всякий случай лучше оставаться на месте.

— Если что-то случится, мы всегда сумеем спастись через подземный ход.

Оказывается, в подвале замка начинается древний подземный путь, который тянется к поросшим лесом холмам. Не хотелось бы им пользоваться. Пускай все идет без перемен. О тревожной обстановке во внешнем мире напоминает лишь присутствие нескольких вооруженных мужчин, которые охраняют замок. Однако они не лезут на глаза, и он живет мирной повседневной жизнью. Мне здесь нравится… Разумеется, это не то, что жить в Гнезде Черного журавля, замке, с которым будто сроднилась. И все равно, я почти счастлива здесь. Если забыть о неопределенном будущем, то стала бы по-настоящему счастлива, наверное.

Уже почти привыкла к тому, что каждое мое желание быстро исполняется и даже предвосхищается. Например, краски, холсты и кисти уже хранились в светлой комнате на втором этаже, выходящей окнами в сад. Будто лишь ждали моего появления. Значит, Восьмой принц знал о моем увлечении живописью. Это так мило с его стороны — заранее приготовить сюрприз, который сейчас отвлекает меня от мрачных мыслей…

— Госпожа Арнэлия! — в комнате появляется экономка. Обычно она движется неспешно и плавно, зато сейчас так спешит, что запыхалась. Даже несколько седых прядей выбились из безупречной прически.

— Что-то случилось?

— Принц Дэннис приехал только что…

С Дэннисом мы, можно сказать, сталкиваемся на лестнице. Он быстро поднимается, я почти бегом спускаюсь. И как-то совершенно незаметно на мгновение оказываюсь в его объятиях. Правда, он тут же меня выпускает из рук.

Дэннис выглядит усталым, под глазами синяки, на подбородке щетина. Поэтому он кажется старше, чем есть на самом деле. И все равно, еще так молод по сравнению с некоторыми…

— У вас все хорошо? — спрашивает он.

— Да. Я вам бесконечно благодарна. А как дела в столице и вообще…

— Честно говоря, не особо блестяще. Поэтому я сюда и приехал.

На мой немой вопрос Дэннис поясняет:

— Завтра, скорее всего, состоится решающее сражение. Все поставлено на карту. Значит, сегодня нам нужно пожениться.

— Каким образом это связано?

— Если со мной что-то случится, вы останетесь ни с чем. Но если окажетесь законной вдовой…

— Я не хочу быть вдовой!

Он устало улыбается.

— Надеюсь, вы ей не станете. И всё-таки надо предусмотреть такой вариант. Арнэлия, вы согласны выйти за меня?

— Никогда не думала, что получу предложение руки и сердца так неожиданно. Да ещё и на лестнице…

— Что поделать, такие уж обстоятельства. Так вы согласны?

— Дайте же подумать хоть минуту! Это так странно… И что скажут люди? Я гожусь вам в матери!

— Нет, не годитесь. И вас не слишком волнует мнение окружающих, правда ведь?

Формально Дэннис прав, насчет матери я погорячилась. Разница между нами ровно десять лет. На такая уж бездонная пропасть.

— И все равно это слишком быстро…

— Просто у меня нет времени на обычное сватовство. Но я столько лет ждал! Теперь вы свободны и…

— И теперь вы предлагаете мне новые брачные оковы?

Не следовало так говорить, наверное. Прозвучало довольно грубо.

— Если вас что-то не устроит и я останусь жив, обещаю дать вам развод!

— Ну, если обещаете…

— Так вы согласны? Напоминаю, времени нет.

— Да!

Дэннис хватает меня за руку и тянет вниз по лестнице.

— Подождите! Я же не выйду замуж прямо в таком виде⁈

— Вы прекрасно выглядите. Как всегда.

Мне остается только подхватить подол платья, чтобы не мешал бежать. Новоиспеченный жених тянет меня за собой с такой скоростью, что я просто перебираю ногами и перестаю что-либо понимать.

* * *

В маленьком деревенском храме горят свечи. Стены и алтарь наспех украшены скромными цветами. Больше никаких признаков свадебного торжества. У нас всего два свидетеля — спутник Дэнниса, приехавший вместе с ним какой-то офицер, и жена священника. Однако этих свидетелей достаточно, чтобы церемония считалась состоявшейся. Местный священник, которого явно оторвали от домашних дел и настоятельно попросили поспешить, торопливо бормочет древние молитвы. Деревенский глава, тоже наверняка застигнутый врасплох, быстро заполняет брачное свидетельство, сидя на деревянной скамейке в углу храма.

Дэннис крепко держит меня за руку, словно для того, чтобы я не сорвалась с места и не убежала. Я в полной растерянности, и все же никуда сбегать не собираюсь. Странная, торопливая, необдуманная брачная церемония. Но все же чувствуется нечто трогательное и романтичное в этом бедном помещении с мерцающими свечами, пустых скамьях для публики, поношенном одеянии священника. Может, дело не в том, насколько точно соблюдаются традиции королевской семьи? А в том, за кого выходишь замуж?

Моя первая свадьба была обставлена с вызывающей роскошью. Столичный храм с мраморными колоннами, великолепные цветы, наряды и драгоценности, громкая музыка, бал до самого утра… Платье невесты из жемчужно-белого шелка, украшенное пышными волнами дорогого кружева. Оказался ли благодаря этому мой брак счастливым? Конечно, нет.

А что ждет в новом браке — неизвестно.

Священник завершает молитву, деревенский глава, дохнув на печать, ставит ее на толстый гербовый лист.

Мы с Дэннисом обмениваемся кольцами. Обручальных нет, по дороге не

Глава 53

Все произошло слишком быстро. Служба в деревенском храме, торопливые поздравления… Только первый и единственный поцелуй был долгим. Но он закончился, а вместе с ним все неожиданное волшебство. Мы уже стоим на улице, перед входом в храм и… прощаемся.

Спутник Дэнниса удерживает обеих лошадей, а те нетерпеливо переступают с ноги на ногу, словно им не терпится сорваться с места. За мной уже приехал экипаж из замка. Прямо сейчас предстоит расставание. Странная свадьба, нелепые обстоятельства…

— Может, все-таки задержитесь хотя бы на один день? — спрашиваю Дэнниса.

— Я бы с радостью, но меня ждут в войске.

Он уже готов взобраться на лошадь и отправиться на свою бессмысленную битву. До которой мне сегодня, по большому счету, нет никакого дела. Разве могла я подумать еще несколько дней назад, что вот так все обернется? А если мятежники победят?

— Неужели старшие братья не сумеют обойтись без вас ненадолго?

Дэннис смотрит на меня так, что без слов понятно: он не намерен отсиживаться за юбкой жены, когда королевство в опасности… Напрашиваются и прочие возвышенные фразы, которые к нашей жизни не имеют ни малейшего отношения.

— Я обязательно вернусь, — быстро произносит он.

— А я буду ждать.

Еще один поцелуй, на этот раз торопливый, едва касаясь губами. И вот уже Дэннис в седле. Последняя улыбка… я машу рукой вслед.

Тихо подходит слуга, приехавший из замка.

— Госпожа Арнэлия, экипаж ждет.

* * *

По замку бродят угрюмые тени… прежде он казался светлым и уютным, а сейчас обстановка сама собой переменилась. Нет прежнего спокойствия и чувства защищенности. В любой момент может прилететь ужасная весть. В этой глуши мы словно отрезаны от внешнего мира. Ни одного письма, ни одного свидетеля событий на пути к столице. В ближайшем городке тоже ничего не знают… Кажется, прошло не три дня, а целый месяц.

Окружающие меня люди будто затаились, даже словоохотливая экономка в основном молчит. Все предчувствуют трагический исход и стараются это не озвучивать лишний раз? Не могу понять, есть ли у меня самой такое предчувствие. Считается, между давними супругами существует прочная связь. Даже в разлуке они ощущают, что происходит со второй половинкой — все в порядке или случилось самое страшное. Но у меня все совершенно иначе… Жду мужчину, которого до самого недавнего времени считала милым, но совершенно не близким мне юнцом. Младшим родственником, с которым иногда пересекаешься на семейных встреча. И уж точно не могла представить, что он вдруг окажется самым близким. Можно ли привязаться к человеку и полюбить его лишь за многолетнюю преданность?

Я даже потихоньку припоминаю древние молитвы, которые меня заставляли затверживать в доме тетки. Это было в детстве и воспринималось как наказание. Ни тогда, ни потом я не принимала всерьез те малопонятные, пришедшие из глубины веков, напевные фразы. Они казались безнадежно устаревшими. Всего лишь давние предрассудки, которые еще сохраняют формально из уважения к их древности. Но сейчас они всплывают в памяти безо всякого желания с моей стороны. И я мысленно повторяю их. Что еще остается, когда от тебя ничего не зависит?

* * *

В небе растекается кровавый закат, багровые облака вот-вот проглотят уходящее солнце. А к ним уже стягиваются совсем темные, почти черные сгустки. Скоро от солнечного света ничего не останется, и на землю опустится непроглядная ночь. Становится зябко, пора возвращаться с замок. Я уже собираюсь развернуться и по широкой замощеной дорожке вернуться к крыльцу. Однако что-то меня останавливает, заставляет задержаться. Какой-то отдаленный смутный шум…

Кованые ворота распахиваются, и на подъездной аллее появляется всадник. В стремительно наступающих сумерках можно различить лишь силуэт, однако я его сразу узнаю. Наверно, благородной даме приличней оставаться на месте и спокойно, с достоинством наблюдать, как приближается законный супруг. Но я подбираю подол юбки и бегу навстречу, наплевав на приличия. К чему сдерживаться, когда Дэннис вернулся? Все равно, с какими вестями. Он замечает меня и спрыгивает с лошади

Несколько мгновений, и уже легко поднимает меня на руки. Он такой высокий и сильный.

— Я вернулся.

— Я вижу.

— Все закончилось хорошо. Наше войско победило.

— Мне это уже не так важно, Дэннис.

— Но почему?

— Потому что я ждала только тебя! А сражения за королевский трон мы обсудим потом.

Он продолжает держать меня на руках, похоже, не собирается опускать на землю. Так и возвращаемся в замок…

Глава 54

В номере «Бриллиантовой короны» тихо и спокойно. Сюда не доносятся шум и суета городских улиц. А на улицах сейчас царит если не хаос, то уж точно крайнее оживление. До сих пор много военных, которые разбирают защитные сооружения. Ведь буквально несколько дней назад столица готовилась к возможной осаде. Владельцы лавок и магазинов открывают заколоченные ставни и двери складов. По мостовой медленно катят подводы тех горожан, которые не надеялись на благополучный исход генеральной битвы и заранее вывезли свое имущество за город. Теперь приходится все это тащить обратно. Одним словом, столица возвращается к привычной мирной жизни. Балы и концерты пока не возобновились, но можно не сомневаться — совсем скоро беззаботное столичное лето закружится в обычном ритме. Словно ничего и не случилось недавно.

Дэннис оставил меня в гостиничном номере — конечно не в пятнадцатом, связанном с довольно паршивыми воспоминаниями, а в другом, на третьем этаже. Тоже вполне комфортабельном. Сам умчался в королевский дворец. Там сейчас такой круговорот событий, что я пока предпочла держаться подальше.

Раздается стук в дверь.

— Да, заходите.

Дверь приоткрывается, в комнату осторожно заглядывает гостиничная горничная.

— Госпожа Арнэлия, вас желает видеть…

Она не успевает договорить, кто-то ее отстраняет. Девушка исчезает, испуганно пискнув. Зато появляется до боли знакомая физиономия. Каросфер возмущенно бросает:

— Что за глупости? К чему лишние церемонии? Как будто я должен спрашивать разрешения.

Тем не менее, он застывает на пороге и дальше не двигается. Что тут ответишь?

— Ну, заходи, раз уж решил меня навестить.

И он с величественным видом заходит. Плотно закрывает дверь. Если приглядеться, на самом деле вид у моего бывшего супруга довольно потрепанный. И это несмотря на то, что Каросфер облачился в экстравагантный полувоенный костюм. Даже

— Я узнал, что ты сегодня приехала. Решил встретиться.

— И я очень рада тебя видеть. У тебя какое-то важное дело?

— Собственно говоря, да. Ты не против?..

Он кивает в сторону кресла.

— Конечно, присаживайся. Извини, номер тесноватый. Не такой шикарный как тот, в который ты в прошлый раз ворвался.

— Ах, это было уже давно. Еще в мае. К чему вспоминать?

— Действительно.

Каросфер усаживается в кресле и сообщает:

— Кстати, ты неплохо выглядишь.

— Ты еще лучше.

Кажется, он принимает комплимент за чистую монету.

— Приятно, что ты заметила. Хотя недавние лишения и неустанный ратный труд, конечно, отражаются на внешности воинов. Изнурительные переходы, постоянный риск, походная жизнь, кровопролитные сражения… Но радость победы вновь возвращает силы и привлекательность. Военные подвиги…

— Каро, я уже в курсе, что ты на пару с Четвертым принцем никак не мог определиться. Все это время отсиживался в укромных местечках. Только в последний момент сообразил, что сила на стороне законного наследника. И прибежал на поле битвы, когда все уже было закончено.

— Клевета! Меня опорочили завистники.

— Разумеется. Так зачем ты явился сюда? Позволь напомнить, я к вашим дворцовым дрязгам отношения не имею. К тому же, мы с тобой в разводе.

— В этом-то и вопрос!

— Мне кажется, основные вопросы давно закрыты. Но если ты желаешь обсудить дела трактира или фермы…

— Нет-нет, суть в другом, — Он барабанит пальцами по подлокотнику кресла. — Видишь ли, Арнэлия… я много думал в последнее время. И пришел к выводу, что тогда был не совсем прав.

— Неужели?

— Да! То есть частично даже не прав.

— Быть такого не может.

— Арнэлия, прошу тебя хоть раз в жизни быть серьезной! К чему этот насмешливый тон?

— Тебе померещилось. Я серьезна, как никогда.

— Допустим. Итак, я готов признать, что погорячился тогда. Мало ли что случается между супругами.

Он замолкает, держит театральную паузу. Я тоже молчу. Кто из нас не выдержит первым?

Не выдерживает Каросфер:

— Я готов все забыть и восстановить наш брак.

— Зачем?

— То есть как зачем? Ты снова станешь законной супругой принца. Разве это не счастье?

— Для кого-то, возможно да. Но меня волнуют твои отношения с дочкой королевского ювелира. Я искренне переживаю. Разве могла такая великая страсть остыть? Что произошло?

Он с досадой машет рукой.

— А, даже не хочется вспоминать. Она оказалась недостойна меня.

— Какой ужас.

— И не говори! Выяснилось, что даже беременна эта… эта… как бы ее назвать… не от меня.

— Сочувствую.

— Рад, что хоть ты понимаешь мое негодование. Остальные только смеются. Представляешь, двоюродный племянник ее неродного деда был ее любовником! А я-то думал, он вечно крутится рядом из-за родственных чувств! Эта парочка воспользовалась моим доверием и благородством. Хотели обвести вокруг пальца! Только по случайности заговор раскрылся. И вот теперь я вновь свободен! Нам с тобой надо будет вместе съездить в Судебный замок. Заполним некоторые бумаги, чтобы отменить развод. Мэтр Домье считает…

— То есть закон можно повернуть в ту сторону, куда тебе удобно?

— Естественно. Для чего еще нужны законы?

— Раз уж речь зашла о Судебном замке… Очень интересно, как вы с Домье заставили свидетеля… сам знаешь какого, дать ложные показания?

— Ты о том… жокее?

— Именно.

— Ну… он сам попался. Проник ночью во двор ювелира, отца этой… этой… Короче говоря, его схватили, пригрозили сдать в полицию как вора. И он во всем признался. А дальше уже обещал дать на суде любые показания. Лишь бы его отпустили… Ты же отправила жокея следить за мной?

— Ну, в целом да. Но только издали. Забираться на чужую территорию я не просила.

— Значит, он сделал это по собственной инициативе. Знаешь, Арнэлия, я тебя не виню. Твои женские чувства вполне понятны и простительны. Ты ревновала, боролась за наш брак. И кокетничала с тем смазливым блондинчиком, чтобы вернуть меня. Ведь так?

— Можешь и так считать.

Откровенно говоря, у нас обоих рыльце в пуху. Оба супруга хороши.

— Да-да, ты просто его использовала. Поэтому я готов закрыть глаза на то, что было.

— Очень благородно с твоей стороны.

Каросфер самодовольно улыбается.

— Пора забыть мелкие промахи. Итак, мир восстановлен? Прямо сейчас отправимся в Судебный замок. А потом, если хочешь, поедем в «Гнездо Черного журавля». Надеюсь, ты быстро наведешь там порядок. Слуги без тебя совершенно обнаглели. На меня все смотрят будто волки на ягненка! Многие собираются увольняться, дерзят на каждом шагу. Все из-за развода. Только ты в состоянии с ними управиться. Я не смог, поэтому быстро оттуда уехал. Но теперь… давай не будем терять времени. Карета ждет.

Он приподнимается.

— Подожди, ты правда думаешь, что я хочу снова стать твоей женой?

— А разве нет? — удивляется Каросфер.

— Конечно, нет. Тем более, что я уже успела выйти замуж. Буквально на днях.

Каросфер прямо-таки падает в кресло.

— Что⁈

— Вышла замуж. Так что уж прости, на твое предложение никак не могу согласиться.

— Кто… кто этот негодяй? Скажи его имя! Я аннулирую ваш брак.

— С какой стати? Брак совершенно законный. Я вышла за мужчину, который любит меня. И мы счастливы.

— Да как можно быть счастливой, отказавшись от брака с принцем⁈

— Можно. Особенно если вышла за другого принца.

— Что ты имеешь в виду? Объясни немедленно! — требует Каросфер.

— Я имела в виду Восьмого принца.

— Что-ооо-о⁈ Дэннис⁈ Этот мальчишка⁈ Да он на десять лет младше тебя!

— Ну и что? А ты на четыре года меня старше. Это всего лишь цифры они не имеют значения.

— Я не верю ни единому слову. Наверное, это тебе приснилось!

— Можешь съездить во дворец и отыскать там Дэнниса. Он тебе все доходчиво объяснит.

— Ты разбила мне сердце!

— Я случайно. Так уж вышло.

Каросфер встает с кресла.

— Надеюсь, ты одумаешься.

— Зря надеешься. Всего доброго. Приятно было с тобой поболтать.

Кажется, и дураку стало бы ясно, что встреча завершена. И это становится ясно даже Каросферу.

Он медленно идет к двери, ссутулившись и шагая совсем не так бодро, как когда заходил. Даже становится его немного жалко.

— Каро!

— Да⁈ — он живо оборачивается и стоит, с надеждой уставившись на меня.

— Хочешь дружеский совет?

— Какой?

— Вернись к своей первой любви. Ты же рассказывал о той прачке…

— Издеваешься? Это было двадцать пять лет назад. Ее тогда выдали замуж за какого-то лавочника.

— За двадцать пять лет многое меняется. Она могла овдоветь, развестись…

— Но я же не знаю точно, в какую провинцию ее сослали! Куда-то

— Ну так узнай. Расспроси братьев, дядюшек-дедушек. Кто-то из родни должен знать и помнить. Сейчас уже вряд ли Семья будет возражать.

— Ты так считаешь? В таком случае…

— Хотя бы попытайся, Каро.

Эпилог

После незабвенного диалога с бывшим мужем прошло уже больше года. Сейчас я стою у распахнутого окна на втором этаже «Гнезда Черного журавля». Наблюдаю за тем, как няня и кормилица гуляют по парку с моими сыновьями. Малыши быстро растут, с каждым днем становятся все милее и забавней. Уже сейчас можно догадаться, что оба будут очень похожи на своего отца. Ну, и немного на меня. Мне кажется, они уже все-все понимают. Возможно, преувеличиваю, и это лишь материнская гордость… Но они и правда очаровательные мальчишки.

Никто не предвидел их появления, да и для меня самой поздняя беременность стала сюрпризом. Хотя чего уж удивительного, зачать от любимого мужчины, который дарит тебе горячие ласки и наслаждения каждый день? И все же это был невероятный подарок судьбы, особенно если сравнить с моей первой беременностью и родами. В ожидании близнецов я не ходила, а едва ли не летала, могла спокойно заниматься повседневными делами, которых накопилась целая гора. Сыновья пришли в этот мир так легко, словно обещали заранее — приносить родителям только радость.

А хлопот и правда было много. Дэннису то и дело приходилось помогать старшим братья, до которых дошло, что он может оказаться полезным в непростую пору. Мятеж был подавлен, но оставил множество проблем. Однако постепенно все вошло в привычную колею. Первый принц короновался, столица и провинции успокоились. Жизнь постепенно наладилась, раны затянулись. Сгоряча поменяли нумерацию сыновей покойного короля. Ведь Первый принц получил трон. Второй принц стал Первым, Третий — Вторым, Четвертый — Третьим и так далее. И тут же об этом пожалели, потому что началась чудовищная путаница. Поэтому все вернули обратно.

Что касается заговорщиков, поднявших мятеж, то для них события завершились довольно печально. То есть печально для Седьмого принца, погибшего во время генерального сражения. А вот Шестой принц, который все начал, такого финала избежал. Вообще-то по всем законам его должны были казнить, однако королевская семья на это не пошла. Шестого принца с ближайшими соратниками сослали в самую глушь, в довольно мрачную крепость. По слухам, он там неплохо устроился, не на шутку увлекся рыбалкой и уже ни о чем не жалеет.

Обитель кающихся грешниц прекратила свое существование в прежнем виде. Этим вопросом пришлось заняться мне. Жительницы Обители получили свободу и могли в любой момент покинуть это место. Хотя захотели не все. Больше половины женщин пожелали остаться вместе с Наставницей, в Обители, которая стала для них единственным домом. Но теперь они хотя бы живут там по доброй воле.

А Джилли, разумеется, мгновенно покинула стены Обители. Оказавшись в столице, примерно месяц кружилась в вихре развлечений. Вскоре ей это надоело, и Джилли попросилась ко мне под крылышко. Живет в «Гнезде Черного журавля», потихоньку перенимает приличные манеры. Сначала она питала надежду выйти замуж за нашего нового управляющего. Но тот оказался убежденным холостяком. Впрочем, один из садовников Джилли тоже пришелся по душе. Похоже, это взаимно.

Занятия рукоделием и живописью я не бросила, для них по-прежнему находится время. В конце осени несколько моих картин должны оказаться на большой выставке в Ратуше.

Драконья ферма процветает, в трактире тоже приятные перемены. А русалка Вирэлла согласилась поселиться в пруду, который находится в границах фермы. Раз уж жить в родной стихии для нее невозможно, красивый просторный пруд стал удачным решением. Трактирщик Роджери время от времени приезжает ее навестить.

Вот, кажется, все главные перемены, произошедшие за год.

Каким образом моя новая семья оказалась в «Гнезде Черного журавля»? Все просто, хотя со стороны может показаться, что к этому привела некая хитроумная комбинация. В действительности обошлось без хитростей, интриг и скандалов. Мы сумели договориться с Каросфером. Замок перешел нам, а Каросфер перебрался в прежний замок Дэнниса. Вместе со своей первой любовью. Да-да, с горя он воспринял мой совет всерьез и отыскал в далеком городке бывшую королевскую прачку, на которой ему не дали жениться много лет назад. Она и правда давным-давно овдовела и вела серую безрадостную жизнь. Появление Каросфера стало для нее волшебным событием. Будто принц из сказки внезапно вернулся и забрал ее в другую, лучшую жизнь. Она оказалась вполне приятной, скромной и добродушной женщиной. Могу предположить, что с ней Каросферу с самого начала жилось бы лучше, чем со мной. Он даже бросил карты и прочие азартные игры, что может показаться настоящей сенсацией, но так оно и есть. Парочка мирно живет в замке и всем довольна. Членов королевской семьи жена Каросфера пока побаивается, но как-то раз уже показывалась вместе с ним на приеме для узкого круга. Все обошлось вполне благопристойно. Королевский замок не рухнул от присутствия прачки, ставшей женой принца. Думаю, со временем Семья привыкнет к такому пополнению. А те, кто были шокированы двумя новыми браками, в том числе наша с Каросфером дочь — что ж, они смирились. Порой даже в королевских семьях случаются неожиданные союзы.

Дэннис тихо подходит к окну, появился в комнате совсем неслышно. Обнимает меня за плечи, ласково касается губами моей щеки… Не знаю, чем я заслужила такое счастье. В любом случае я бесконечно благодарна за него судьбе. А предыдущие годы, наверное, все-таки прошли не зря. Ошибки, неудачи и разочарования на жизненном пути неизбежны. Но пусть в итоге они приводят к безграничной любви.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге