Упс, попала!

Глава 1

Илана ВасинаУпс, попала!

Аннотация

- Ну, мааам! Вставай уже! Я кууушать хочу! Мама? За одну ночь я стала мамой?! Либо я сошла с ума, либо спятил этот малыш. Причем второй вариант выглядит правдоподобнее. Хотя я в детях особо не разбираюсь, но точно знаю: они всегда немножко ку-ку. В любом случае, я где-то читала, что с чокнутыми бессмысленно спорить. Надо войти в их выдуманную реальность и говорить с ними на их языке.

- Мама устала, - отвечаю, осторожно поглаживая затылок. - А еще мама так сильно во сне ударилась головкой, что все забыла. Он недоверчиво оглядывает пространство вокруг меня. Тут плоский пол, ударится не обо что. И спрашивает удивленно:

- Обо что ударилась? Об папу? Ешкин кот! Здесь еще и папа есть?

Меня будят щекотные прикосновения к лицу. Чувствую, как нечто тоненькое и мягкое, как нитка, выводит по моей коже замысловатые узоры. В полусне пытаюсь стряхнуть с себя эти касания. Застонав, провожу ладонью по лицу и слышу рядом довольное хихиканье.

Люди, имейте совесть! Вчера я до трех ночи писала статью в своем блоге. Текст не шел. Музы попрятались. Но через пять чашек кофе вдохновение вернулось и из-под моих пальцев вышел отличный контент. Перед тем, как полуживая доползла до кровати, я пообещала себе спать до посинения.

Вдруг меня током пронзает беспокойная мысль. Люди? Какие люди? Я, Элеонора Польска, успешный блоггер-нутриционист, живу одна. В своей шикарной квартире-студии с новехоньким евро ремонтом, в самом центре города.

Замираю, затаив дыхание. При мысли о том, что в моей квартире находятся посторонние, что они всего в десяти сантиметрах от моей головы, живот скручивает паника.

По лицу снова ползет нитка. Если это нитка, конечно! Резко открываю глаза и вижу перед собой улыбающегося малыша, лет пяти. У него длинные русые волосы, из которых топорщатся ушки, и серые, смеющиеся глазки. Одной рукой он зажимает хихикающий рот, а другой держит серую нитку, которой только что водил по моему лицу.

Я пружинисто сажусь, поджимая к груди ноги и натягивая одеяло повыше. Пальцы и подбородок непривычно покалывает. Опустив глаза, понимаю, что одеяло не то. Мое постельное белье – чистый шелк. Белый, нежный и гладкий. А это грубая, толстая шерсть, уродливо-синего оттенка. Только теперь оглядываясь по сторонам, с ужасом понимаю, что я не дома.

Это помещение странной, конусообразной формы и напоминает большую, примитивную палатку. Оно пахнет походами. Лесом, мхом, грибами и дымом.

Меня похитили? Но кто? Явно не этот пятилетка, теперь игриво пытающийся стянуть с меня одеяло! И почему ребенок без присмотра? Где его родители?

Малышу надоело играть с одеялом. Он вдруг берет меня за руку крошечной, теплой ладошкой и просит:

- Ну, мааам! Вставай уже! Я кууушать хочу!

Мама? За одну ночь я стала мамой?! Либо я сошла с ума, либо спятил этот малыш. Причем второй вариант выглядит правдоподобнее. Хотя я в детях особо не разбираюсь, но точно знаю: они всегда немножко ку-ку.

В любом случае, я где-то читала, что с чокнутыми бессмысленно спорить. Надо войти в их выдуманную реальность и говорить с ними на их языке.

- Мама устала, - отвечаю, осторожно поглаживая затылок. - А еще мама так сильно во сне ударилась головкой, что все забыла.

Он недоверчиво оглядывает пространство вокруг меня. Тут плоский пол, ударится не обо что. И спрашивает удивленно:

- Обо что ударилась? Об папу?

Ешкин кот! Здесь еще и папа есть?

- Нет, мальчик. Не об папу. Об пол. Ну, неважно.

Вдруг в глазах малыша загорается понимание.

- Ааа, это игра такая, да?

Я согласно киваю и снова осматриваюсь. Здесь приятный полумрак. Свет проходит сквозь ткань шатра. Я сижу не на голом полу, а на просторном, неровном матрасе. Подушки необычные, небольшие, но туго чем-то набитые. Тыкнув одну из них пальцем, чувствую нечто, напоминающее крупу. Вокруг нет мебели. Кое-где на полу валяются тряпки. В центре шатра место для костра.

Мальчик по-прежнему пытается сдвинуть меня с места. Запястье ноет от его усилий. А я все больше хочу в туалет. Еще зубы почистить хочу! И, конечно, утренний стакан воды не помешал бы! Пора выбираться из постели. Приподнимаю тяжелое одеяло и с облегчением вижу, что я одета. Белая футболка с принтом земного шара и коричневые штаны. Слава богу, не голая!

Резвее обычного выскакиваю из-под одеяла и интересуюсь:

- Мальчик, а где здесь у нас вода для питья, туалет и ванная?

Малыш, чуть-чуть поморгав, просит:

- Мама, а давай мы будем играть так, что ты не забыла, как меня Кириллом зовут?

Бедненький. Я его, кажется, расстроила своим «мальчиком».

- Ладно, Кирилл. Договорились!

Повеселев на глазах, он подходит к выходу, надевает сандали, приподнимает ткань и проскальзывает наружу. Там же, у порога, замечаю единственную оставшуюся обувь: шлепки, подходящие мне по размеру. Надеваю их на ноги. Мне приходится сильно нагнуться, чтобы пролезть в отверстие. Ненавижу спорт! Особенно, с утра пораньше!

Оказавшись снаружи, ступни сразу намокают от прохладной росы. Повсюду зелень деревьев, кустов и травы. Похоже, мы в глухом лесу. Хотя место вокруг шатра довольно-таки обжито.

Метрах в пяти от нас дощатый навес над самодельной кухней. Там стоят примитивно сколоченный из досок стол, тазики, котелки. Есть и место для разведения костра, на котором, очевидно, готовят.

Черт побери! Нелегко здесь живется людям! Пока себе поесть приготовишь, потратишь больше калорий, чем употребишь! Под столом стоит семилитровая пластиковая бутыль, на четверть наполненная водой. Рядом темно-желтая эмалированная кружка с черным ободочком. Отлично! После туалета смогу попить.

- Кирилл, а где здесь туалет?

Он ведет меня по тропинке, лавирующей меж кустов. По дороге отщипывает с репейника листья. Минуты через две подходим к узкой, сколоченной из досок будке. Обычный деревенский туалет. Такой был у моей бабушки. Дверь есть, она закрывается изнутри и эта маленькая деталь меня ужасно умиляет и успокаивает. Хоть какой-то клочок пространства, где можно закрыться!

Схватившись за дверь, замечаю, что рука не совсем моя. Ну, то есть форма пальцев моя, хотя на коже вдруг появился загар. А вот свежий вчерашний маникюр куда-то подевался. Как и любимое кольцо с большущим алмазиком, которое никогда не снимаю. Гады! Кольцо мое стырили – это

Кошусь задумчиво на своего малолетнего сопровождающего и прошу меня пару минут обождать. Мальчик кивает и протягивает мне собранные листья. Еще одно потрясение. Здравствуй, каменный век!

Возвращаемся тем же путем на кухню. Наливаю себе в чашку воды из бутыли, пью. Горло сразу сжимается от холода и я, поперхнувшись, кашляю взахлеб. Дома всегда добавляю к напиткам немного кипятка. Хотя, в целом, вода мне нравится. Вкус приятный, чуть сладковатый. Выпиваю еще одну чашку и ставлю посуду на место.

- Что я готовлю на завтрак? – уточняю у малыша, который все это время терпеливо ждет.

- Когда мы вчера ездили в магазин, ты обещала приготовить гречневую кашу с маслом.

Он показывает на сумку из плотной ткани, висящую на гвозде под навесом. Интересные здесь шкаф и холодильник! Вынимаю оттуда пакет гречки, масло, насыпаю в котелок, добавляю воды. Понимаю, что жидкости едва хватит на кашу. Становится тревожно. Ведь без воды мы ни туды и ни сюды!

- А где воду брать? – интересуюсь у местного жителя.

- Папа скоро принесет. Он как раз к ручью пошел за водой перед тем, как ты проснулась.

Ох, у нас же еще папа есть! Я и забыла!

- А как огонь разводить?

Малыш недовольно кривит личико.

- Маам, я больше не хочу в это играть. Мне надоело и я хочу есть. Давай ты сама все сделаешь? Как обычно?

Прошу его показать хотя бы, где спички. Надеюсь, не придется огонь палочками разводить? К счастью, он достает из какого-то пластика спички и протягивает мне. Я складываю на кострище ветки, сучки из поленницы неподалеку. Развожу огонь с десятой попытки. Наконец, хрупкое пламя разгорается посильнее и я облегченно вздыхаю. Вешаю котелок на специальный металлический жгут, и устраиваю его над костром. Супер! Минут через двадцать-тридцать приготовится каша! Что будет совсем неплохо, ведь я не на шутку проголодалась! Все это время Кирилл вертится рядом, изнывая от нетерпения. «Ну когда уже?» «Ну хватит играть!»  «Я же голодный!»

Еле себя сдерживаю. Мне и так тяжело. Как будто попала в квест занебесного уровня сложности! Выживание в диких условиях. А еще этот маленький надоеда вишенкой на мою голову приземлился!

В этот момент слева от меня раздается хруст веток. Настороженно поворачиваюсь и вижу, как ко мне приближается то ли парень, то ли мужик.

Он несет на широченных плечах нечто, напоминающее коромысло. На котором болтаются несколько семилитровых бутылей с водой. Подойдя к столу, заполняет пространство под ним этими бутылями. Повернувшись ко мне боком, он демонстрирует нож, висящий на мощном бедре. Мелькает мысль выхватить этот самый нож, но я не успеваю даже шевельнутся. Он выпрямляется и поворачивается ко мне.

Русая борода скрывает пол лица и я не могу понять, сколько ему лет. Длинные волосы зачесаны в хвост. Взгляд суровый, пристальный. До костей пробирает. С таким не забалуешь! Глаза такие же серые, как и у мальца. Они явно похожи. Отец и сын.

Когда он подходит ближе, меня обдает запахом пота. Отворачиваюсь от отвращения. Он что, совсем одичал? О дезодорантах не слышал?

- Маш, готовь поживей! Жрать охота!

Голос низкий, грубоватый. Довольно приятный. Но к кому он обращается никак не пойму. Здесь какая-то Маша есть? Оборачиваюсь, смотрю на парня. Он тоже таращится на меня. Неожиданно приказывает:

- Волосы заплети, чтобы в кашу не упали.

И уходит куда-то. Я поворачиваюсь к малышу и уточняю:

- Это наш папа?

Он недовольно кивает. И снова просит:

- Ну, хватит уже играть! Давай, ты все вспомнишь!

Глава 2

Поскольку на улице начинает моросить, завтракаем мы в типи – так называется шатер, куда меня притащили ночью. Еду водружаем на низкий, невесть откуда взявшийся  столик. Едим из одного котелка, в мозгосносящей близости друг от друга. Слишком близкое присутствие чужих царапает оголенные нервы. Еле держусь, чтоб не сорваться на крик. Разве это нормально? Похититель ест из одной посуды со своей жертвой? Извращенный садизм какой-то!

Мелькает мысль о побеге, но куда здесь бежать? Повсюду сплошной лес, а я далеко не скаут! Хочется закатить скандал, потребовать объяснений, но удерживает присутствие ребенка. Говорят, у детей хрупкая психика. Если вдруг начну твердить, что я не мама, а папа – так и вовсе незнакомый мне мужик, не нанесу ли ему пожизненную травму?

К тому же меня интригует странное поведение этих двух товарищей. Они ведут себя естественно и относятся ко мне попросту, как к члену семьи. Без нервов, спокойно и уверенно. Перешучиваясь между собой, мужик в разговоре с сыном дважды припечатывает меня «мамой». Изучающе смотрит мне в лицо, вынуждая смущенно опустить глаза, и спрашивает у Кирилла:

- Не знаешь, почему мама сегодня такая напряженная?

Юный ябеда не преминул пожаловаться, раз уж выпал столь удобный случай:

- Мама все утро заставляет меня играть в игру, в которой она все забыла. Где туалет? Где спички? Где каша? Я так устал! Я просил перестать, но она меня не слушает! Скажи ей, скажи перестать!

От нахлынувших эмоций, из маленького рта летит гречка. В отместку я нежно воркую:

- Тебя разве папа не учил, что разговаривать с набитым ртом некрасиво?

Гора мышц смотрит на меня неодобрительно. Иронично комментирует:

- Смотри-ка! Мама притворяется не только забывчивой, но и вредной. Но мы-то знаем, какая она добрая на самом деле!

На этих словах он мрачнеет и снова принимается за еду. Гречка немного подгорела, от нее пахнет дымом. Но я голодна, и такая малость нисколько не портит мне аппетит. Этим двоим специфичный аромат тоже, кажется, нисколько не мешает.

После завтрака мужик отправляет сына играть на поляну, а потом небрежно мне кидает:

- Когда закончишь мыть посуду, мы с тобой поговорим.

Мыть посуду? Еле сдерживаю жалобный стон. Теперь когда мой мелкий источник информации ускакал играть на полянку, придется разбираться самой. И плевать, если что-то сделаю не так! Я не собираюсь лебезить, выспрашивая у бородатого тирана, как здесь принято мыть посуду.

Беру тазик, наливаю туда немного воды. Принимаюсь за поиски губки, чтобы оттереть гречку с котелка. Губку не вижу, зато нахожу кусок пенки, висящий на проволоке, под навесом. Принимаюсь за работу. Светлый кусочек скользит по прилипшей каше, ничего не отдирая.

А вдруг здесь принято мыть посуду экологически чистой травкой? Я слышала от бабушки, что  раньше мыли посуду крапивой.

Как назло, мимо проходит бородатый. Он останавливается в двух метрах от меня и с интересом наблюдает за моей возней. Скрестив руки на груди, одной ладонью прикрывает рот. Ржет, похоже. Черт его разберет, за этой бородой ничего не видно! От его насмешливого взгляда хочется выть. Выкрал себе бесплатную рабыню, так еще теперь издевается! Разворачиваюсь к нему и с вызовом спрашиваю:

- Что не так?

Он указывает на ветки и интересуется:

- Решила опробовать новую технологию? Чем тебе старая не угодила?

- Старая устарела.

- Ну-ну, - ерничает он. – Когда устанешь экспериментировать, попробуй снова по старинке: землей или золой.

- Землей? Ты шутишь?

Он вдруг снова хмурится и без комментариев уходит.

Отмывать грязь грязью - ну, очень оригинально! Подбираю ком земли, присыпаю им пенку, смачиваю водой. Эта субстанция, к моему удивлению, в два счета соскребает остатки еды. Затем ополаскиваю посуду и вуаля! Все чисто-пречисто!

Я нешуточно собой горжусь. В условиях дикого леса отмыть посуду – это вам не хухры-мухры! Выхожу из-под навеса и отправляюсь на поиски бородатого. То и дело спотыкаюсь, пока кружусь неподалеку от типи.

Вытянув перед собой руки, "любуюсь" результатом первого утра в плену. Кожа покраснела от прохладной воды и недавнего контакта с жесткими ветками и землей. От крапивы руки покрылись волдырями и нестерпимо зудят. Если бы мне оставили вчерашний маникюр, к этой картине добавились бы поломанные ногти и облупившийся лак. Впервые радуюсь, что осталась без маникюра.

За спиной раздается насмешливый голос:

- Далеко собралась?

Испуганно вздрогнув, раздраженно поворачиваюсь к нему:

- Что за манера подкрадываться к людям украдкой?

Но при взгляде на него, сразу осекаюсь. На сей раз у мужика за спиной висит ружье. А на набедренном ремне по-прежнему крепится нож. Злить вооруженного человека, пожалуй, не стоит. Пробую провести вежливые, мирные переговоры.

- Послушайте, уважаемый. Я понимаю, что вам нужна здесь помощница по хозяйству и няня для сына, но почему вы выбрали именно меня? Я ведь совершенно не умею обращаться с детьми, даже немного их боюсь! И что случилось с мамой этого ребенка? Почему он считает меня своей мамой?

Мужик подходит поближе, и я невольно отшатываюсь. Упираюсь в густой, колючий кустарник. Ветки враждебно вонзаются в спину и пятую точку, заставляя остановиться. Отступать некуда. Он озабоченно накрывает мой лоб своей широкой, горячей ладонью. Неторопливо, обстоятельно ощупывает голову. Чувствую себя, как на приеме у врача. Очень странного врача. Бормочет:

- Жара нет. Шишек нет.

Смотрит пристально в глаза, задумчиво произносит:

- Зрачки в порядке – значит, кайф от грибов или травки словить не могла. Что тогда?

Похоже, он искренне за меня волнуется - в глазах мелькает неподдельная тревога. Так не переживают за рабсилу, пусть даже дармовую и старательную! В этот момент начинаю понимать. Это не цирк. Не театр. Если в этой его реальности кто-то и ведет себя неадекватно, так это я. А значит, все намного хуже, чем казалось. Я каким-то образом перенеслась в его мир, в котором он мой муж и отец нашего общего сына. Ядрен батон! Влипла так влипла!

На секунду меня накрывает желание рассказать все, как есть. Но я не решаюсь. Он и так смотрит на меня, как на чокнутую. Если признаюсь ему, что за ночь перенеслась из уютной городской жизни в лесные дебри, боюсь он окончательно заклеймит меня спятившей. Почему-то, глядя в его умные, проницательные глаза, мне совсем не хочется портить о себе впечатление.  Беспомощно взмахнув руками, растерянно лепечу:

- Я, похоже, память потеряла. Может, меня врачу показать?

- Может. Обязательно навестишь врача, когда мы вернемся в цивилизацию. Перед тем, как сюда ехать, мы  условились, что уедем отсюда, только если попадем в ситуацию жизни и смерти.

- Через пол года? В цивилизацию? – морщу лоб от ужаса. – А сейчас мы где?

- В Карелии, - тут до меня доходит, что его рука так и не сошла с моей головы после медосмотра. Сейчас его прикосновения больше не кажутся чужими. Они воспринимаются слегка забытым, но приятным воспоминанием. Он осторожно отводит с лица упавшую прядь, задевая кожу горячими пальцами. - Бедняжка моя. Ты хоть что-то помнишь?

Глубоко вздыхаю. Помню лишь, что у меня была совсем другая, благополучная и успешная жизнь. В которой я работала из дома, общалась в кафе с подружками, ходила по клубам. А самой главной задачей было набирать лайки, перепосты и посещаемость блога. Ах, где вы мои удобные, пушистые тапочки, ортопедическое кресло и шелковое белье? Со слезами качаю головой. Нет, из этой, нынешней жизни я не помню ровным счетом ни-че-го.

Глава 3

Спрашиваю у вроде бы мужа:

- Как тебя кстати зовут?

- Егор.

Проговариваю про себя: Е-гор. Мысленно смакую. Красивое имя, с характером. Совсем как его обладатель! Снова разглядываю ружье, небрежно закинутое за спину. Любопытство так и прет изнутри, заставляя поинтересоваться:

- Зачем тебе ружье?

- Как зачем? За обедом иду.

Всю жизнь за едой ходила с кошельком, а он ходит с пушкой, значит? Вот он, снос концепций и взрыв мозга в родной черепушке! Надеюсь, что парень знает, как обращаться с ружьем! И что он не пристрелит по ошибке меня или кого-нибудь еще из рода людского. И кстати, где мальчик?

- Где Кирилл?

- Кир.

- Что?

- Ты всегда называешь его Киром. Изредка Кириллом.

Егор берет меня за руку и куда-то тащит. Он на голову выше меня и его шаги на порядок шире и быстрее моих. Едва поспеваю за его поступью. Мы проходим мимо типи, и через минуту приближаемся к огромной поляне, в центре которой торчит высокое, раскидистое дерево. К его нижней ветви прикреплены качели, на которых сейчас с присвистом и восторженным улюлюканьем раскачивается малыш.

Раз уж походу он мой ребенок, в голове возникает масса вопросов. Что с ним теперь делать? Как о нем заботиться? Но самый главный вопрос криком души рвется изо рта:

- Как мы могли привезти ребенка в такую глушь? Здесь же опасно! Дикие звери, змеи, ядовитые ягоды! О чем мы думали?

- Кирилл серьезно болел. Атопический дерматит. По утрам он просыпался

- Да, но вдруг он заблудится? Вдруг потеряется?

- Я обучил его необходимым навыкам жизни в лесу, не переживай!

- Но...

Мысли роятся в голове, перебивая одна другую. Я никак не могу сформулировать ни возражение, ни вопрос. У меня просто в голове не укладывается ситуация, в которой человеческий детеныш бегает по дикой природе без тотального контроля со стороны взрослых. Это неправильно! Вопиющее родительское легкомыслие, от которого хочется кричать!

Бородач решает, что, раз я замолчала, то он свободен. Разворачивается и уходит, оставляя меня в совершенной растерянности. Я ведь должна теперь заботиться о малыше, защищать от опасностей, о которых сама толком не знаю, но до дрожи боюсь.

Со вздохом направляюсь к новоявленному сыну. Только сейчас замечаю, что замерзла в футболке. Кожа на руках покрылась мурашками и меня слегка потряхивает. Правда, не столько от холода, сколько от волнения и груза навалившейся ответственности.

Подойдя к малышу, невольно улыбаюсь. Он так радуется своему незатейливому развлечению, так беззаботно смеется, что немного ему завидую. Мне бы сейчас ничуть не помешал глоток этой легкости! Ужасно хочется погрузиться в его "здесь и сейчас". Наслаждаться моментом и не париться по поводу потенциальных опасностей, до сих пор никак себя не проявивших.

Словно считав мои мысли, он кричит:

- Мам, хочешь покачаться?

- Хочу.

Качели чуть-чуть замедляют ход, и Кирилл спрыгивает на землю, уступая мне место. Теперь моя очередь. Сильно раскачавшись, впитываю обдувающие меня потоки воздуха, звонкий смех ребенка, лучи солнца, проходящие сквозь древесную листву, пряный запах травы, цветов и сырой земли. Как приятно! С каждым взлетом качелей словно хватаю за хвост счастье, скрытое в мелочах.

Останавливаюсь, когда меня начинает слегка мутить. Спрыгиваю на землю рядом с Кириллом. Он уже деловито собирает местную флору: люпины, иван-чай, и какие-то незнакомые желтые соцветия. Букет получается шикарный и, когда мальчик протягивает его мне, таю от восторга. Никогда еще я не была так тронута охапкой цветов!

Он небрежно, по-быстрому меня обнимает и, отстранившись, тянет за руку:

- Мам, пойдем собирать шалаш из веток!

Поднимаюсь с земли и бегу вслед за ним, захлебываясь от эмоций. У меня есть сын! Настоящий сын, подаривший мне букет цветов и новых, щекочущих грудь, ощущений! Последующие часы мы возводим шалаш неподалеку от типи. С удивлением, отмечаю, что мальчик неплохо разбирается в ветко-лиственном строительстве.

Вдруг до нас доносится эхо далеких выстрелов. Ежусь от тревоги, а Кир как ни в чем ни бывало передвигает ветки шалаша. Неожиданно выдает:

- Папа нам обед подстрелил. Надеюсь, глухаря. По-моему, он вкуснее, чем тетерев.

Стараюсь ничем не выдать свое изумление. Для малолетнего пацана он слишком по-взрослому рассуждает. Довольно скоро позади нас раздается покашливание.

- Маш, обед приготовь!

Расслабившись с ребенком, забываю, что на мне здесь готовка и уборка. Рабский труд индейской скво. Еле удержав тяжелый вздох, поднимаюсь и направляюсь к открытой кухне. На земляном полу лежит пестрая птичья тушка. Интересно, глухарь или тетерев? Наш будущий белковый обед совсем непохож на гладкие, розовые куриные грудки, к которым я так привыкла в своей городской жизни! Мамочки, и что мне с этим добром делать?

Поймав немое отчаяние в моих глазах, Егор велит:

- Сначала вскипяти воду, ошпарь птицу, а потом ощипай перья. Когда закончишь, позови меня. Я покажу, как ее разделать.

Ощипать перья? Он серьезно? До сих пор не понял, что со мной нельзя так? Раздает указания, ставит перед фактом! Теперь еще и приобщает к своим кровавым делишкам! Стоит, наверно, сказать, что от вида крови меня мутит, но признаваться ему в очередной слабости я не собираюсь! Вместо этого молчу и распаляюсь все больше. Пока возмущение, переполнив чашу, не прорывается наружу:

- Хорошо же ты устроился! Погулял по лесу, нажал на курок пару раз, а самую черную работу на жену взвалил! Ты просто... родной сын патриархальных пережитков!

Пристально, не мигая смотрит на меня. Подходит и протягивает мне ружье:

- Можем поменяться. Ты на охоту, я на кухне. Только ногу себе не отстрели! И не заблудись в лесу. Если потеряешься, не факт, что тебя найду. Живой.

Его слова хорошо отрезвляют. Ушат ледяной воды за шиворот, а потом в прорубь за шкирку. Поумерив пыл, сердито ворчу:

- Ладно. Ощипаю твою птицу. Но в следующий раз съездим в магазин за нормальной куриной грудкой! Или просто пиццу закажем!

Егор ухмыляется, в обычно серьезных глазах мелькают веселые искорки. И опять куда-то уходит. Наверно, боится умереть от смеха, наблюдая за моим дебютом. Хорошенько пнув ближайший пенек, работающий здесь стулом, отправляюсь кипятить воду.

Глава 4

Смотрю на частично ощипанную тушку. Мой первый блин вышел комом, причем очень неприглядным комом!

В животе сосет от голода. В своей прошлой жизни я питалась каждые 2-3 часа, не позволяя упасть уровню сахара в крови. Старалась не доводить себя до состояния зверского голода. А сейчас, по моим расчетам, с момента завтрака прошло не меньше пяти-шести часов! И зверский голод-таки схватил меня за пятки!

Ну, почему в соседних кустах нет супермаркета? Почему нельзя спокойно, по-человечески пройтись между стеллажей с продуктами и выбрать на полке красивый, гладкий кусочек мяса? А потом сунуть в духовку и запечь в фольге со специями? С трудом пересилив отвращение и брезгливость, снова приступаю к работе. Через какое-то время птица почти ощипана. Но выглядит тушка ужасно. Во многих местах кожа порвалась. Никто меня тонкостям процесса не учил – и вот результат! Плачевно выглядит не только будущий обед, но и моя футболка, и штаны. Как ни старалась беречься, все равно замазала одежду перьями и кровью.

Рядом со мной крутится Кир. То ли от голода, то ли от усталости, он становится все назойливее и громче. В который раз возмущенно всплескивает тоненькими ручками и недовольно тянет:

- Ну, что ты так дооолго? Давай быстрееее!

Еле-еле сохраняю терпение, упрашиваю его подождать. Но куда там! Легче уговорить снежную лавину закатиться обратно на гору! Нытье продолжается, каплей за каплей истончая последние остатки выдержки. Вдруг прямо над моим ухом раздается звонкое верещание:

- Мама, зачем ты порвала это место! Я так люблю его, а ты все испортила! Аааа! Папа! Мама все испортила!

Ах ты ж, ябеда-корябеда! Ну и сын мне достался! В сердцах, желая поскорее разделаться с опостылевшей работой, резко рву оставшуюся охапку перьев и она сходит с тушки вместе с кожей. Нелицеприятный результат моих усилий вкупе

Разворачиваюсь к мальцу и рычу:

- Хватит на меня орать! Ты должен уважать старших! Особенно женщину, подарившую тебе жизнь!

Но моя суровая отповедь распаляет его еще больше. Плач усиливается, перетекая на октаву повыше. От отчаяния зажимаю уши руками, позабыв, что минуту назад я ощипывала ими перья. Когда об этом вспоминаю, и без зеркала понимаю, что я теперь красавица нарасхват! С налипшими ошметками птицы на голове!

В этот момент последние капли выдержки мне изменяют, и из глаз брызгают слезы. Реву в голос, больше ничуть не сдерживаясь. Рядом дуэтом вторит Кир. Утираю слезы с лица грязными пальцами. Я на самом дне, унижения напилась по горло! Хуже не придумаешь!

Из воронки безысходности меня вырывает осторожное прикосновение к волосам. Открываю глаза и расплывчато, сквозь слезы вижу Егора. Безостановочно шмыгая, судорожно всхлипываю всем телом. Он протягивает мне эмалированную кружку с водой. Выпиваю ее, немного пролив на футболку, и мне становится чуть легче. Не от питья, а от простого, человеческого сочувствия.

Затем Егор подходит к ревущему сыну. Садится перед ним на корточки и обнимает. Гладит по спинке. Долго - долго. Когда детский плач затихает, Кир, заикаясь от всхлипов, указывает на меня и бормочет:

- Она все испортила! Мой любимый кусочек оставила без кожи. Специально, хотя знает, как я люблю его с поджаристой кожицей.

- Ты расстроен из-за того, что мама неправильно обработала птицу.

- Дааа.

- Конечно, обидно. Ведь мама знает, как ты любишь этот кусочек  с поджаристой кожицей, но она его испортила.

От удивления, шока и возмущения даже забываю дышать! Это что они сейчас делают? Против меня сговариваются? Серьезно? Мама теперь общенародно и единогласно признана плохой? От неожиданного двойного предательство к горлу снова подкатывает ком. А Егор, как ни в чем ни бывало, продолжает на полном серьезе, сидя на корточках перед Киром:

- Как ты думаешь, что в этой ситуации тебе сможет помочь?

- Пусть она мне тогда отдаст свои любимые крылышки!

Егор поворачивается ко мне. Он вроде бы серьезен, но в глазах мелькают лукавые огоньки:

- Мама, ты готова расстаться со своими любимыми крылышками?

Я растерянно киваю. Кир все еще всхлипывает, но уже почти спокоен. Меня охватывает небывалое облегчение. Больше никто на меня не орет и ни в чем не обвиняет. Всего лишь ценой каких-то крылышек. Знала бы заранее – сама бы Киру эти несчастные крылышки предложила! Тем более, с каких это пор они мои любимые?

Егор стоит рядом, оценивая плачевные результаты ощипки. Потом произносит:

- Учитывая обстоятельства, ты справилась на отлично! Давай покажу остальное!

Его похвала греет сердце, собирает по кусочкам разбитое вдрызг самолюбие. Когда он, ловко орудуя ножом, обрабатывает тушку, внимательно за ним наблюдаю. Только к концу процесса с удивлением понимаю, что мне ни разу не противно. В его исполнении разделка птицы - почти искусство.

Опустошенная птичка заходит на вертел и отправляется на уже готовые, горячие угли. Так вот где до сих пор пропадал Егор! Наша троица собирается вокруг костра и наблюдает за превращением тушки в поздний обед. А точнее, в ранний ужин. Егор постоянно поворачивает вертел. Через какое-то время мы изнемогаем от голода и истекаем слюной от волшебных ароматов. Но вот, наконец, птица готова и мы с парнями устраиваемся в типи перед столиком.

Никогда я не ела ничего вкуснее этого мяса! Без всяких специй, только соль, но долгое ожидание и голод, приправленный особыми обстоятельствами, сделали свое дело. Птица обглодана начисто. Мы сидим у костра довольные, сытые и меня почему-то клонит в сон. Но вместо заслуженного отдыха, мой властный муж снова приказывает:

- Когда помоешь посуду, сожги все остатки от птицы. После этого сходим помыться.

Новость, конечно, не может не радовать. С учетом того, что ощущаю себя грязнулей-дикаркой, которой банька совсем не помешает. Быстренько мою посуду, развожу костер на нашей кухне,  сжигаю там косточки. В предвкушении предстоящих водных процедур у меня поднимается настроение. Подхожу к Егору и шутливо салютую:

- Я готова, мой командир.

Он сует мне в одну руку рюкзак с вещами, поясняя, что тут мои чистые вещи на смену. И кусок хозяйственного мыла в другую. Намекая на предстоящую стирку.

Мы берем Кира за руки и дружно топаем по лесу. Топаем долго, минут двадцать. Робко интересуюсь:

- А поближе к дому ты не мог баньку построить?

Егор опять смотрит на меня удивленно-насмешливо. Наверно, думает: какая слабачка! Не может до бани дошагать и не пожаловаться! Все! Больше не ропщу! Стойко терплю все невзгоды! Умолкаю, плотно сжав рот и, часто спотыкаясь, иду дальше. Становится все тяжелее и тяжелее поспевать за Егором и Киром. Черт, да они просто скороходы какие-то!

Прошагав еще немало, вконец устав, хочу попросить сбавить темп, как вдруг до меня доносится шум воды. Меня терзает нехорошее, смутное предчувствие. Зачем нам река? Но потом, вполне логично себе объясняю, что банька рядом с рекой удобнее, чем вдалеке. Ведь туда столько воды таскать надо!

Наконец, мы подходим к речушке, метров пяти в  ширину. В этом месте русло стекает с небольшого обрыва, образуя мини-водопад. Его гул мы и услышали издалека.

Верчу головой, таращусь во все стороны. Пытаюсь разглядеть хоть какое-то подобие бани. Тем временем, Егор спускает свои вещи на землю, и, не глядя на меня, начинает раздеваться. Только сейчас до меня доходит, что париться сегодня не придется. Когда он скидывает трусы, на секунду замираю от смущения, а потом просто продолжаю восхищенно глазеть на бугрящуюся мышцами спину, пока он не прыгает в  воду.  Едрена вошь! Хорош мужик! Берем, однозначно берем!

Хотя постойте! Уже вроде взяла?

Дорогие друзья!

Спасибо, что без устали читаете и дарите звезды!

Безумно тронута вашим щедрым откликом!

Очень неожиданно и просто мега приятно!

Глава 5

Егор запрыгивает в воду и плывет на другой берег, затем обратно. Течение здесь довольно сильное. Хоть он и движется по диагонали, но сносит его совсем немного. Это ж какой мощью надо обладать, чтобы дать отпор стихии!

Пока он плавает, усаживаюсь на берегу рядом с Киром. У него хорошее настроение. Ребенок без устали подбирает какие-то веточки и швыряет их в воду. Когда он сытый и довольный, то сын из него вполне ничего! Хочется выведать, как часто мы сюда ходим,

- Тебе нравится сюда ходить?

- Да.

- А ты хотел бы приходить сюда чаще?

- Чаще – это два раза в день?

Задумчиво киваю и выдаю:

- Пожалуй, два раза в день – это слишком. Наверно, раз в день, как сейчас, все же достаточно?

Кир кивает. Вот я и разузнала! Каждый день сюда ходим! Неплохая физнагрузка однако! Пока слежу за размеренными движениями рук Егора, начинаю беспокоиться. Он-то в реке купаться может, а вот если я туда зайду, то выплыву уже только в озере или море. Куда меня вынесет этот поток – не знаю. Интересно, как я здесь моюсь обычно?

Вскоре Егор выходит из воды. Невольно отворачиваюсь. Со спины за парнем подглядывать – не так страшно. А вот откровенно, в упор любоваться его совершенной статью я не рискую.

Он чем-то обтирается. Надевает штаны, и я снова разрешаю себе исполненное эстетики созерцание. Рельефные кубики на прессе завораживают. Никогда не думала, что у таких простых девчонок, как я, бывают столь красивые мужья! Он немного разворачивается и я замечаю давние шрамы на лопатке. Откуда эти следы? Кто ты, мой таинственный и прекрасный муж?

- Теперь ваша очередь, - заявляет Егор. – Идем под водопад.

Что? Какое «под водопад»? Он хочет, чтобы эта водяная махина прибила нас в лепешку? А потом вынесла наши бездыханные тела к далекому берегу?

Но Егор так уверенно это объявляет, как будто мы каждый день проделываем то же самое. Рискую ему довериться и, взяв за руку Кира, следую за мужем.

Мы идем по еле заметной тропинке. Она заводит нас в небольшое пустое пространство под водопадом. Слева от нас – отвесные каменные глыбы, а справа - мощный каскад из брызг. Мы передвигаемся по выступу, чуть более полуметра в ширину. Похоже, на нем мы и моемся с Киром. Один неверный шаг – и рухнешь в реку. Хороший такой ежедневный душ для нашего малыша, проверяющий на отвагу и координацию! Трусливым и неловким в этих местах, очевидно, приходится ходить грязнулями. Уточняю:

- А река глубокая?

- Нет, не больше двух метров.

Да, совсем неглубокая. Но утонуть как раз хватит. Наверно, мой ужас рисуется на лице, потому что Кир вдруг говорит:

- Мам, не бойся! Если ты упадешь, папа тебя выловит! Он меня уже два раза выловил!

Ах, ну раз выловил, это все меняет! Иронично поднимаю бровь. Хотя, с другой стороны, я же не собираюсь ходить вечно в птичьих ошметках! Раз мы делаем это каждый день, то, может, и сегодня выживем?

Сбрасываю одежду до белья и подставляю тело под водяные брызги. Моюсь, пока Кир под присмотром Егора делает то же самое. Вода сильно врезается в кожу, освежает и бодрит. Душ шарко отдыхает. Через какое-то время ощущаю необыкновенный прилив сил. Чувствую себя заново родившейся. Кир уже закончил омовения, и Егор отводит его на берег. Теперь бы снять белье, одеться в чистое и сухое, но оголяться все еще робею.

Муж, будто считав мои мысли, вдруг подходит поближе и, приобняв, шепчет на ухо:

- Я видел тебя всю. Каждый закуток на твоем теле изучил от и до. Нет смысла стесняться.

От этих слов краснею. А Егор отходит на берег в очередной раз проверить сына.

Эх, была не была! Скидываю белье, и голышом наслаждаюсь халявным СПА. Вдруг вижу, как он снова приближается. На сей раз жадно оглядывает меня, с ног до головы, ничуть не тушуясь. Желание в его глазах зашкаливает, взгляд насквозь огнем прожигает. Растерянно шагаю назад и внезапно нога скользит по выступу вниз. Теряю равновесие, но Егор молниеносно хватает меня за руку и втягивает обратно. Выпускать не торопится. Вместо этого обнимает за талию и говорит:

- Каждый день тобой любуюсь. Глаз не отвести!

От его нежных, горячих прикосновений, прохладных брызг, иголками впивающихся в кожу, ловлю ни с чем не сравнимый кайф. Дыхание перехватывает, замираю от восторга. Затем он чуть отстраняется и, поцеловав в шею, уходит, оставляя мне чистую одежду.

Тело требует продолжения банкета, но сознание строго вопит: «Ты его едва знаешь! Что ты творишь?» Хороший вопрос, конечно! Как на него ответить – не знаю. Стою, прижимаюсь к каменной стенке, сама себе удивляюсь. Мне бы передышку сейчас! Посидеть бы спокойно в кресле, в тишине. За чашкой горячего кофе с молоком и корицей! Взять дневник и в себе покопаться, поразмышлять. Из моих мечтаний меня вырывает голос Кира:

- Мааам, ну ты гдеее?

Одеваюсь и выхожу наружу. Взяв белье, свое и Кира, уныло стираю его в реке хозяйственным мылом. Чувствую себя Золушкой, только-только приехавшей из дворца и побежавшей сразу же отскребать грязь с одежды. Правда, мой принц тоже стирает свою одежду по соседству. Хоть какая-то справедливость!

После стирки бодро двигаемся домой. Ловлю себя на том, что нисколечко не устала. В прежней жизни мою руку украшал шагомер. Каждый день я прилежно отхаживала свои десять тысяч шагов. Всего лишь полтора часа ходьбы – и норма побита! Выше этой планки обычно не прыгала. А сегодня я весь на ногах, но еще не устала. Мое обновленное тело нравится мне все больше и больше! Только бы еще понять, откуда оно, такое распрекрасное, взялось?!

Дорогие друзья!

Благодаря вам прода пишется легко и быстро, на одном дыхании.

Так что сегодня - сразу три оставшиеся главы.

Спасибо за бесконечное вдохновение!

Глава 6

Смеркается. Пока идем с сыном в туалет в подступающей темноте, все время боюсь потеряться. Формально говоря, у меня ответственная миссия – сводить сюда на ночь Кира. Но на самом деле, скорее, он ведет меня - ведь парень гораздо лучше знает дорогу.

Перед сном Егор рассказывает нам сказку. Сам придумывает историю про добрых и злых волшебников. Добро в его сказки побеждает, но с большим трудом, хорошенько для начала попотев.

В типи еще светло. На ночь муж разжигает огонь. Небольшой, но хорошо прогревающий. Сейчас здесь уютно. Почти нет комаров и мошкары, с наступлением вечера атаковавшей нас армией мелких терминаторов.

Пока ребенок погружается в сон, примеряюсь, куда бы мне лечь. Выбор невелик: либо на одноместный матрас к Киру, чтобы спать буквой зю, либо на двухместный к мужу, которого знаю меньше суток.

Как всегда, все идет не по плану. Точнее, по плану, но не по моему.

Он берет меня за руку и тянет

- Когда Кир засыпает, начинается наше время.

От этой новости в груди сладко щемит. Время наедине – это почти свидание. Самое романтичное в мире! В ночи. У костра. С мужчиной, который безумно мне нравится.

Присаживаемся на бревне. Из-за близости огня комаров здесь чуть меньше, но спина моя все же зудит не по-детски. Егор обнимает меня, и я без колебаний льну к его груди. Исходящее от него ощущение надежности обволакивает теплым, уютным коконом. Он спрашивает первый:

- Как ты?

- Жива, как видишь. Хоть и зверски искусана, - в очередной раз со стоном хлопаю себя по плечам.

- Ты привыкнешь. Твое тело уже привыкло, но главная проблема кроется тут, - он легонько стучит по моему лбу. – Помнишь, чему я тебя учил?

С любопытством мотаю головой и пошире открываю ушки.

- Наблюдай за своими ощущениями со стороны. Боль от укусов – какая она? Где она? Думай о ней, как о соседке. Она рядом, но не часть тебя.

- И что, это помогает? – удивляюсь я.

- Тебе уже однажды помогло. Ты просто забыла.

Какое-то время пользуюсь этим рецептом и мне правда становится чуть легче. Вспоминаю сегодняшний разговор с Киром и интересуюсь:

- Что за фокус ты сегодня проделал с нашим сыном? Ты, кстати, не против, если в следующий раз не я, а ты окажешься виноватым?

Он от души смеется. Любуюсь белозубой, пьянящей улыбкой, от которой у меня кружится голова.

- Всего лишь активно его послушал. Своими словами повторил его переживания и отзеркалил чувства. Ты всю беременность читала воспитательные статьи и отрабатывала на мне. Я на этих ролевых играх собаку съел.

- Ты хороший отец.

- Да и муж тоже неплохой, - смеется он. – по крайней мере, так ты мне раньше говорила.

- А как мы познакомились?

- Ты правда ничего не помнишь? История долгая. Уверена, что хочешь слушать по новой?

Вместо ответа киваю и покрепче жмусь к нему. Смотрю в его лицо, жадно отлавливаю мимику. Особенно, любуюсь глазами. Когда они серьезные, поневоле хочется встать по стойке смирно и послушно выполнить приказ. А когда в них прыгают веселые огонечки, как сейчас, так и тянет расплыться в глупой, счастливой улыбке и растечься патокой в его сильных руках.

- Когда я служил в горячих точках на Востоке, моя группа попала под обстрел. Все погибли. Я тоже должен был в тот день умереть, но меня выходила одна женщина из местных, целительница. Она сказала, что однажды русские миротворцы спасли жизнь ее сыну и она всего лишь вернула свой долг.

Эта женщина умела не только врачевать, но и предсказывать. Перед моим уходом она заявила мне, что мою будущую жену зовут Мария. Мы встретимся с ней летним днем в холодном городе. Ее слова почему-то накрепко запали мне в память.

Когда меня комиссовали после ранения, я поехал в Петрозаводск, чтобы навестить родителей. До сих пор помню: начало июня, но стоят холода. Люди кутаются в зимние куртки, на всех натянуты шапки до самого носа.

В то время я вернулся к  моржеванию. Поехал на Пески, местный пляж. Там я тебя и встретил. Забавно. Июнь, холод. И мы, парочка моржей, единственные купаемся в озере. Когда я услышал, что тебя зовут Мария, в тот же миг понял, что ты моя судьба!

- Забавно, не то слово!

Я ведь та еще неженка! Люблю тепло и уют. Закутаться в пушистый халат после теплой, расслабляющей ванной. Включить на ночь мелодраму под чашечку ароматного чая с чабрецом и лимоном. Где я и где моржевание?

- А самое забавное, что в тот день тебе исполнилось двадцать четыре. Так что с тех пор твой день рождения - для нас обоих особая дата!

Смеюсь в ответ:

- Вот теперь ты точно что-то путаешь! Мне ведь всего двадцать три!

Он удивленно смотрит на меня. Потом, ничего не говоря, встает и уходит. Что за реакция такая? Если бы я, будучи тридцатилетней тетей, врала ему про двадцать лет, по такому поведению поняла бы, что спалилась. Но я ведь не вру ни грамма!

Через пару минут он возвращается, устраивается рядом и протягивает мне паспорт:

- Смотри сама.

Дрожащими пальцами листаю страницы. Фотка моя. Но фамилия и имя другие. Мария Орлова. День рождения тоже мой, день в день!

Испуганно на него смотрю:

- Сколько мне сейчас лет?

- Тридцать.

- Какое сегодня число? – от напряжения мой голос звенит  натянутой струной.

- Четырнадцатое июля.

- А год?

- Две тысячи двадцать шестой.

Была бы здесь стеночка, сползла бы по ней бездыханным трупиком вниз. Но сейчас просто в немом ужасе закрываю глаза.

Я, кажется, нахожусь в своем будущем.

От этого внезапного открытия становится обидно до слез. Хочу назад свои годы! Хочу влюбиться в этого мужчину. Хочу прожить с ним историю любви с самого начала! Забеременеть и родить тоже хочу сама! От отчаяния готова кричать во весь голос.

- Что-то не так? – он хмурится.

- Все так. Просто устала ужасно, - потерянно смотрю на него и, еле сдерживая слезы, прошу, - А пойдем-ка мы спать!

Устраиваемся на двухместном матрасе. Поворачиваюсь к нему спиной и пытаюсь переварить услышанное. Меня мелко потряхивает. Цепляюсь покрепче за одеяло, прижимаю его к груди. Туда, где сейчас то пожар негодования разгорается, то цепенящей ледяной растерянностью примораживает.

Егор обнимает меня за талию. После скомканного окончания разговора, понимает: что-то не так. Но в душу, к счастью, не лезет. И про супружеский долг не пытается напомнить. За это я ему благодарна безмерно! Перед тем, как он засыпает, я окончательно убеждаюсь: муж он отличный!

Сон не идет. Времени проходит немало, но мысли до сих пор вращаются в голове безостановочными жерновами, перемалывающими эту твердокаменную информацию. Как такое возможно? Я в своем будущем! А в прошлом дыра! Мне жалко, безумно жалко лишаться столь прекрасных моментов своей жизни. Хочу их вернуть! Догнать бы вора и выдрать из его рук утерянные годы! Только где его искать?

Наконец, осторожно выбираюсь из-под горячих объятий мужа, накидываю первую попавшуюся кофту, и выхожу наружу. Хочу пройтись. Неуемная энергия, порожденная возмущением, так и бурлит, не давая усидеть на месте!

Когда выхожу из типи, размахиваю руками и в беззвучном крике выдыхаю свои разочарование, обиду и боль. Вдруг слышу неподалеку шорох. Замираю от ужаса. Кто здесь? Таращусь во все глаза в сторону кухни. Там кто-то

Глава 7

От кухни отделяется огромная тень, с пол нашего вигвама. Издает непонятные звуки. Сопение? Фырканье? Страшно-то как! Луна в этот момент выходит из-за туч и хорошо освещает поляну. Около кухни стоит огромный медведь.

Цепенею от дикого, первобытного страха. Первая мысль – бежать в домик. Но домика ведь нет! Есть только хрупкая палатка, в которой спят сейчас мой сын и муж. От этой мысли холодеет нутро. Только не туда! Может, попробовать домчать до туалета и запереться изнутри? Успею ли? Все эти мысли одной строкой проносятся в голове.

Тем временем, косматое чудище медленно, вперевалку движется ко мне, встает на задние лапы, фыркает и рычит. Ноги сами собой напряженно пружинят, готовясь бежать со всей мочи.

Вдруг за спиной раздается шорох. Вздрагиваю от ужаса, но обернуться не смею. Неужели конец? Меня окружили? Песенка спета?

- Замри и не двигайся, - раздается отчетливый, спокойный голос Егора. – Ни шагу назад.

Он медленно выходит вперед и встает перед медведем, загораживая меня собой.

- Успокойся, - говорит он властно, оставаясь неподвижным. Не понимаю, с кем он сейчас говорит: со мной или зверем. Трясусь от бесконтрольного страха, не в силах нормально мыслить.

Егор снова произносит:

- Сейчас он показывает нам, кто здесь хозяин. Наша задача спокойно стоять и смотреть в его морду. Пойдем на него – воспримет, как угрозу. Отступим или побежим – пробудим в нем инстинкт догнать и убить.

Все это время медведь, фыркая, рыча и раскачиваясь, стоит перед нами на задних лапах. Всего какие-то два метра отделяют нас от этой смертоносной махины. От дикой, всепоглощающей паники едва дышу.

- Животные чувствуют наши страхи. Сосчитай вслух от тридцати до одного, - требует Егор.

Бред какой-то! Мы можем умереть. И, возможно, в последний момент своей жизни я должна считать  шиворот навыворот? Скрепя сердце подчиняюсь. Начинаю сбивчиво считать. На каждом числе путаюсь, но не смею ослушаться мужа. Чую, что он сейчас наш ключик к спасению. Как ни странно, чем больше фокусируюсь на цифрах, тем больше уходит страх. Голос выравнивается и последние цифры я произношу почти бесстрастно.

- Умница, - совершенно спокойно хвалит меня. И все же мой донельзя обостренный слух улавливает едва заметную нотку волнения.

Медведь внезапно, без всякого перехода, перестает рычать, встает на передние лапы, разворачивается и степенно, не спеша нас покидает.

От пережитого страха ноги подо мной подкашиваются, и я падаю на землю, но неожиданно  приземляюсь в руки Егора. В бок мне упирается что-то твердое. Минутой позже замечаю, как в его пальцах мелькает какой-то металлический цилиндр. Пистолет? Он усаживает меня на соседний пенек, а сам подходит к кухне. Садится на корточки, то ли что-то разглядывает в темноте, то ли принюхивается. Наконец, встает и, подойдя поближе, спрашивает:

- Душа моя! Помнишь, я просил тебя сжечь остатки от глухаря?

- Да. Я сожгла все до косточки.

- А перья? А требуха?

От стыда закрываю лицо. Забыла! Это все так и валяется на земляном кухонном полу, где-то около стола. Тетеха пустоголовая! Сама же своей дырявой памятью медведя к нам приманила!

- Это мой косяк, - вдруг говорит Егор. – Ты сразу сказала, что у тебя проблемы с памятью, но я не обратил на это внимания. Нужно было проследить за тобой, подсказать, помочь, но я облажался.

В который раз за день ему изумляюсь. Он один на миллион. Точнее, второго такого больше нет. Где-то я читала, что истинный лидер берет на себя ответственность за ошибки команды. Как он сейчас.

Спрашиваю:

- Что теперь будем делать?

- Ничего сверх сложного. Завтра займемся нашим переездом.

- Прости, - лепечу виновато.

- Главное, ты жива и Кир тоже. Остальное фигня. Кстати. Мне показалось или ты правда готовилась бежать?

Киваю, небрежно пожимая плечами.

- Ну да. В школе я быстрее всех бегала стометровки.

Он ухмыляется.

- Урок выживания номер один. Никогда не пытайся удрать от медведя, бегающего со скоростью пятьдесят километров в час! А сейчас идем спать!

На сей раз я чересур устала. Сегодня был нереально длинный день. Слишком насыщенный и безумный. Сейчас, когда все опасности позади, усталость берет свое и, как только я опускаюсь на матрас и ощущаю за спиной теплоту прикрытого мужем тыла, я вырубаюсь.

*****

Просыпаюсь в хорошем настроении. Сегодня мы будем заниматься переездом. А еще муж обещал научить меня выживанию. Интересно, будет ли с утра капризничать Кир? Если и будет – не страшно! Попробую его активно послушать, как вчера это делал Егор.

Открываю глаза и часто моргаю. Подскакиваю и в немом смятении таращусь на окружающую обстановку. В грудь ядовитой змеей заползает ужас.

Сейчас я не в типи, а в своей квартире-студии. Бросаю взгляд на пальцы – там красуются изысканный маникюр и кольцо с алмазом. Сердце заполняет невыразимое чувство потери. Как будто у меня снова украли мою жизнь. А еще ребенка и мужа впридачу.

Оглядываюсь по сторонам. На офисном столе чашки с кофейными остатками. Ноутбук на спящем режиме сейчас вдруг включается и насмешливо подмигивает мне глазами котенка на экране: «Ну как тебе поворот? Не ожидала?»

От непереносимой боли, тесно сжавшей грудь, на глаза набегают слезы. Только сейчас осмеливаюсь себе признаться: я дико, до одури влюблена в своего мужа из будущего. Кроме него мне никто теперь не нужен! На его фоне все эти рафинированные мальчики из клубов – фантики, мишура и дымка в тумане! Но существует ли Егор на самом деле? Или просто приснился в несбыточном, дразнящем нереальностью, сне?

Есть только один способ это узнать. Вскакиваю с кровати и шагаю к столу.

Открываю ноутбук и гуглю: «ЗАГС контакты». Набираю номер местного отделения. Когда мне отвечает милый девичий голос, здороваюсь и интересуюсь:

- Скажите, пожалуйста, какие нужны документы, чтобы поменять собственное имя?

Прилежно записываю полученную информацию. Затем снова гуглю: «Моржевание с чего начать» и погружаюсь в чтение. У меня впереди целый год. И я уже знаю, на что его потрачу!

****

Год спустя.

Сегодня мне исполняется двадцать четыре. Вот и настал день Икс, которому выпало определить мою судьбу. Пан или пропал.

Всю ночь сижу в машине на пляже Петрозаводска под нехитрым названием «Пески». Рядом стоит полупустой термос с кофе и валяются комки фольги из-под съеденных бутербродов.

Конечно, купаться ночью на холодном, слабо освещенном пляже - это как-то не комильфо, и вероятность его ночного прихода крайне мала. Но ведь

Настроена сутки не спать. Это еще одна вещь, которой я научилась за этот год. Помимо заплывов в ледяной воде и верной реакции на свое новое имя «Маша».

Время от времени выхожу из машины и бодрым шагом прогуливаюсь по песку, чтобы не заснуть. Резкий, морозный ветер прочь выдувает сон, и тогда я снова сажусь в  салон.

На мне уже одет купальник, тщательно и придирчиво подобранный в шикарном бутике. Он идеально подчеркивает доведенную до совершенства фигуру. Опять накатывает сон, и я выскакиваю на холод.

Два часа дня. Достаю пару заготовленных бутербродов, обедаю. Наблюдаю за случайно забредшей сюда парочкой. Они гуляют по берегу, но скоро уходят, гонимые отсюда суровым, насквозь продувающим ветром.

Пол третьего. В сотый раз прогуливаюсь вдоль берега. Слышу шум подъезжающей машины. Черный джип. Сердце трепещет в груди, мелко отбивая барабанную дробь. Он или нет?

Вижу, как из машины появляется мужская фигура. На нем только плавки. Неужели Егор?

Сбрасываю с себя одежду и не спеша иду к озеру. У самой кромки берега наши траектории пересекутся. Он все ближе и ближе. Наконец, различаю знакомые черты, бороду и новую для меня короткую стрижку. В душе взлетает ураган радости, в небытие сметая былые сомнения и страхи.

Он подходит совсем близко, поражает мощью своих тренированных мышц. Улыбается удивленно, и от его улыбки опять кружится голова.

- Ты тоже поплавать?

- Да.

- Ну, ты храбрая! Даже из закаленных мало кто решится сегодня на заплыв. И как же зовут такую отважную красавицу?

- Мария.

Он застывает огорошенный. Мы так и стоим на ветру, ничуть не чувствуя холода. «Как же долго я тебя искал!» - читаю в его глазах. «Я нашла тебя!» - вторю ему молча. «Наконец-то!»