Твое пламя и твои крылья, феникс

Глава в размышлениях о том, как все это понимать (1)

Твоё пламя и твои крылья, феникс

Вера Ковальчук

Взгляд Агаты

Больше любого другого развлечения в жизни ценила сны. Странно, что считается, будто лишь детям доступны яркие цветные сновидения. У меня же получилось наоборот, и с годами то, чем я любовалась ночами, становилось лишь образнее, увлекательнее, богаче. Доходило до того, что и кино уже не привлекало — лёжа на подушке, я наблюдала зрелища получше. Да ладно — наблюдала! Во сне у меня складывалась ещё одна жизнь, и каждый раз разная. Куда там реальности против такого конкурента!

Но вот во время очередного сна меня дёрнуло куда-то слишком уж настойчиво. Вроде и не за руку схватили, и не за ногу поволокли, а всё же воспринялось как-то очень резко. Ещё и сознание на миг помутилось. Приходя в себя, выкарабкиваясь из мутной хватки глубокой фазы, я осознавала, что и в самом деле уже не сплю. Тут мой мозг никогда не пытался меня обманывать: сон есть сон, а бодрствование есть бодрствование. Если вернулись все без изъятия чувства при полных своих возможностях, значит, отдых позади.

Пошевелилась и поняла: со мной явно происходит что-то незапланированное. Во-первых, внизу не мягкий диван, а какая-то жёсткая лежанка. Но самое настораживающее — запястья и, кажется, щиколотки охватывает холодный металл.

Чего⁈ Так!

Дёрнулась и убедилась — металл характерно звякает. Открыла глаза, попыталась приподняться — похоже, подвальное помещение, причём не бетонированное, не кирпичное даже, а каменное… Ого! Хорошо хоть в меру прохладно, до костей не пробирает. Свет какой-то странный, не понять, где источник. Справа — решётка, такая толстая, словно в этом закутке мамонта собрались держать. Только мамонт сюда не поместится. И слоник не поместится. А койка с цепями поместилась, и сейчас эти самые цепи пристёгивают меня за руки да за ноги к лежанке, не давая подняться. Даже сесть вот так сходу не выйдет…

Да блин, фига себе приколы!

— Тихо-тихо! — прозвучал справа голос. — Не надо сразу паниковать. Сейчас я тебе всё объясню, мы договоримся, и я тебя отстегну. Хорошо?

— Чего?

Повернула голову — мужик, стоявший по ту сторону мощной решётки, выглядел необычно, но в чём необычность, с ходу не поймёшь. Одет во что-то длинное, балахонистое, волосы тоже длинные, седые, а может, просто цвет такой. Всё-таки для полной седины он не так и стар. Но и не слишком молод. Я б ему лет пятьдесят дала. Ну, может, что-то к шестидесяти, если хорошо за собой следит. Лицо резкое, не располагающее, складки глубокие, но их в меру, не печёное яблоко. И взгляд цепкий. И, вроде, мягкий. Но расслабляться мы не будем. Рано расслабляться.

— Ты ведь должна понимать то, что я говорю.

— Кому должна — давно простила. Но смысл понимаю.

— Хорошо. — Он заулыбался. — Так, сразу к делу: ты не в своём родном мире.

— А где?

— В другом, очевидно. В магическом. Ну-ну, я знаю, что у вас известно о существовании других миров.

— А?

— В мировосприятии ваших людей этот факт присутствует.

— Э-э… — Чего-о⁈ Этот мужик наши сказки и фэнтези-истории воспринял как факт? Во даёт!.. Погодь — ты всерьёз воспринимаешь его рассуждения о других мирах?.. Получается, что именно так, воспринимаю. — Ну ладно… Допустим. — Голова стремительно крутила внутри главные и вспомогательные шестерёнки. То, что мужик просто ударенный на голову, можно принять как одну из версий. Но вообще вариант — упала, потеряла сознание, очнулась в другом мире — тоже стоит держать в голове. Всё-таки зачем-то тырить меня из квартиры, а потом втирать что-то про другие миры — задача слишком головоломная и не стоит того. Тем более и квартира-то не моя, у меня её не отнимешь. — И?

— Уже хорошо, что этот этап мы с тобой прошли легко. — Заулыбался ещё шире. — Значит, дальше: я вынул тебя из твоего немагического мира ради твоих способностей.

— Каких ещё?

— Магических, разумеется.

Я поморщилась.

— Это уже бредом попахивает. Откуда магические способности у тётки из немагического мира? Что-то не стыкуется.

— Отнюдь. Магия присутствует везде и во всём: и в биологическом пространстве, и в живых существах. Между прочим, именно обитатели немагических миров зачастую выращивают в себе и сохраняют совершенно уникальные розблески дара. А уже из имеющихся можно выбирать то, что нужно. Я выбрал.

— Оно, конечно, замечательно, что вы выбрали. Но, между прочим, я своего согласия на такой произвол не давала. Как сейчас помню.

— Конечно, догадываюсь о том, что вы в смятении. Но в нашем мире, видите ли, не принято спрашивать у женщины, чего она хочет. Может быть, для вас подобное непривычно…

— И даже очень!

— Но, уверен, вы найдёте значительные преимущества в своём новом положении. Например, более длительный срок жизни. Использование чародейства. Преимущества обеспеченной жизни и высокого положения. Словом, уверен, мне будет что предложить вам и сгладить относительные неудобства. — Мужчина очень внимательно следил за моим лицом, я же тем временем снова попыталась сесть. Увы — ножные оковы не дали. Да и ручные не способствовали подвижности.

— Слушайте, неудобно так лежать. Снимите кандалы, а?

— Сперва мы должны всё обговорить, и я возьму с вас клятву магии. Видите ли, мир для вас непривычный, законов и традиций вы не знаете, можете случайно навредить кому-нибудь, а то и самому миру. Бывало подобное. Допустить не могу. Так что, прошу, поймите меня правильно.

— А давайте вы меня обратно отправите — и дело с концом. И без проблем.

— Извините. — Он смущённо улыбнулся. — Никак невозможно.

— То есть дёргать можно только сюда?

— Да, только сюда. Чтоб вы могли вернуться, в вашем родном мире должен быть кто-то или что-то, что с помощью соответствующего обряда, ритуала или магического действа вытянет вас отсюда туда. Как понимаете, это в немагическом мире попросту невозможно.

— Э-э… — Что ж, звучало логично. И про клятву, строго говоря, тоже. Я задумалась.

В общем-то, меня случившееся не шибко напугало. Как мне удавалось не просто сохранять полное спокойствие, но и в самом деле чувствовать себя равновесно, я предположить затруднялась. Может быть, меня с помощью местной магии как-то успокоили? На

— Поверьте, вам тут понравится. Когда освоитесь.

— Да? В мире, где женщина ничего не решает?

— Вы станете моей женой, и я обещаю, что буду обращаться с вами с предельной заботой и большим уважением.

— Чего? Да я вообще-то не горю желанием вступать в брак!

— Только замужняя дама в нашем мире обладает хоть какими-то правами. Поверьте, так будет лучше.

— Да на черта вам-то такая жена, как я⁈ Вы меня впервые в жизни видите!.. Чёрт, задница уже ноет — чего так жёстко-то?..

— Потерпите ещё чуть-чуть, сразу после клятвы я сниму оковы. А пока поясню: ваш дар — огромная драгоценность. После церемонии вы передадите мне его часть, и в благодарность я обеспечу вам благополучную жизнь. Все ваши потребности будут удовлетворены. И поверьте, мне будет выгодно с вами дружить, ведь передачу части дара полезно будет обновлять. Так что бояться вам нечего. Если кроме того вы возьмёте на себя заботу о быте в моём замке, я буду счастлив. Ну, а всё остальное — по договорённости. Клянусь ни к чему вас не принуждать.

— Да? — Я сощурилась. — И готовы в этом поклясться?.. Ну, вы хотите от меня клятву, и это разумно, я действительно тут новичок, вероятно, опасный. Но её я дам лишь в обмен на вашу клятву. И решайте побыстрее, пожалуйста, я уже копчик напрочь отлежала. До чего жёстко!

Мужчина посмотрел на меня с любопытством.

— Ответная клятва? Что ж… Резонно. Чего именно вы хотите?

— Я хочу обещания, что вы не причините мне вреда: ни физического, ни морального, ни моей… этой… магии. Что не станете принуждать к браку немедленно, дадите адаптироваться к реалиям мира хотя бы какое-то время и разрешите после свадьбы заниматься интересными для меня делами.

— Так… Похоже, этот разговор будет долгим. Уверены, что хотите затягивать с вашей клятвой? Лежанка и в самом деле не самая комфортная, но сейчас об этом уже поздно говорить.

— Так-так! Только клятва на клятву, без вариантов. — И поёрзала, растирая затёкшее место об плоский, как блин, и жёсткий, как подошва, матрас. Если он вообще тут есть. По ощущениям — не факт. Может, подстилку какую и кинули, но и только…

— Я же объясняю — это затянет дело.

— Да в чём проблема дать мне требуемые обещания⁈ Это подозрительно!

— Магические клятвы — не шутка. Придётся, например, рассмотреть, что вы имеете в виду под вредом. Причём каждым. Вот физический, скажем. Да, бить я вас не буду, разумеется, но вот факт: как насчёт лишения девственности? Допустим, до постели вообще дойдёт. Если рассматривать принципиально — вполне себе вред, ведь это и болезненно, и кое-что в организме повреждает.

— Э! Я вообще-то тётенька под полусотню! Какая девственность! Она давно потерялась вдали!

— Вы не вполне понимаете. Магия в ближайшие дни полностью обновит ваше тело, так что вы снова станете юной и… кхм… девственной.

— Э-э… Бл… Вот же… Ну, допустим! Тогда сформулируем так: сознательное стремление причинить боль или физический вред, желание подавить морально, подчинить своей воле и манипулировать. И что-то касательно магии.

— Я не собираюсь вредить вашему дару.

— Вы сами сказали: собираетесь забрать часть.

— Именно часть. Это обычная практика в нашем мире, если невеста обладает магическим даром. Вы не лишитесь его полностью, более того, даже взятая часть со временем прирастёт обратно.

— Вы можете в этом поклясться?

— Могу дать клятву, что если вы поделитесь своей магией со мной, вам это ни в чём не причинит вреда.

— Ладно. — Я смотрела на него с большим подозрением. — Сойдёт.

— И ещё касательно адаптации: могу дать вам неделю, но не более того. Через неделю мы заключим брак.

— Десять дней.

— Неделю, и только так!

— Десять — священное число!

— Для вас это так важно?

— Очень важно, да. И в браке вы не станете принуждать меня к интиму, не станете унижать.

— Это пообещаю. В свою очередь дайте мне клятву, — он вытащил из внутреннего кармана футляр, вынул иглу, — что не причините вред мне и моим интересам вольно или невольно, не выдадите моих тайн, будете следовать интересам моего рода и моего мира и добровольно выйдете за меня замуж.

— Слишком общо. — Приподняв бровь, проследила, как игла проплыла между прутьев решётки и уколола меня над запястьем. До крови. Поморщилась. — Эм-м… Клянусь, что не причиню вам вреда вольно или невольно, не выдам тайн, буду следовать интересам вашего мира. И рода. Можно уже снять с меня оковы?

— Брак?

— Я же сказала — сделаю, как договорились. Пожалуйста, у меня всё затекло. — И притаилась, уповая, что моя хитрость пройдёт.

— Вы согласны на брак?

— Поскольку я тут — согласна, ладно уж. Ну отпускайте меня уже!

Руку на миг стиснуло, что-то полыхнуло — видимо, зафиксировалась магическая клятва. Мужчина кивнул, хрустнул ключом в замке и сдвинул в сторону часть решётки. Шагнул к лежанке и расстегнул оковы. Охая, я села на койке и, свесив голову, замерла. Нет, мне не было плохо. Но всегда выгодно выкроить чуть-чуть времени, чтоб обдумать ситуацию.

Так, что же я пообещала? Не вредить старому козлу специально или по недосмотру. Самый скользкий момент. Не выдавать тайн. Да пусть ими подавится! Дальше — не делать зла миру. Это-то пожалуйста. Я всё-таки человек, даже ради мести не стала бы гадить скопом целой планете, или что тут у них. Ещё было упоминание рода, но, даст бог, скажется эта маленькая хитрость, что род упомянут отдельно от мира и от упоминания самого старого козла. Без уточнения. Какому роду, чьему роду — хрен знает.

И ещё согласие на брак. Оно дано постольку, поскольку я нахожусь «тут». Считаем, что условно в замке. Может быть, рядом с крепостью, или что тут у него замком называется. Значит, в течение десяти дней мне нужно как следует подготовиться и сделать ноги, чтоб не оказаться в браке со старым хитрованом в рясе.

Время есть.

Но мало.

Недостарик подал мне руку, и я без возражений оперлась о его ладонь. Из подземелья меня провели двумя красивыми каменными лестницами на этаж, который, похоже, был вполне жилым: уютные деревянные панели по стенам,

— Прошу. Проходи. Думаю, эта спальня тебе будет удобна. Если не разберёшься с ванной, уточнишь у слуг. Одежда вон там, за панелью. Что-нибудь да подойдёт. Еду сейчас принесут. Советую отоспаться: в ближайшие пару дней можешь чувствовать сонливость. Ничего странного, просто организм адаптируется. Надо потерпеть. Я загляну послезавтра. — Кивнул и ушёл.

Я осторожно прикрыла за собой дверку и огляделась. Что ж, комнатка приятная — просторная, с красивой винтажной мебелью, слева готическое сводчатое окно и выход на балкончик, справа тоже дверь, и, сунув туда нос, я убедилась: вот они, удобства. Ага, а встроенный шкаф чуть дальше. Помимо огромной кровати, где при желании можно было бы улечься по принципу «мама, папа, я и вдобавок младший братик, обожающий спать морской звездой», здесь имелся изящный резной комод, трельяж с пуфиком и большое зеркало.

В зеркале не оказалось ничего особенного — моя особа в длинном свободном платьишке, больше похожем на балахон. Сперва я по себе скользнула рассеянным взглядом (что я, себя не видела⁈), но спустя несколько мгновений присмотрелась. Точнее, попыталась присмотреться… Э, а что со зрением? Как-то всё плывёт перед глазами! Нехорошо. Может, старый козёл прав, и стоит отдохнуть?

Я осторожно подкралась к окну, отодвинула штору и задумалась. Нет, не сказать, чтоб в окрестностях своего родного города знала буквально каждый уголок, но что-то не могу сообразить, где увиденное сейчас может попадаться в знакомых пригородах? Лес уж слишком буйный, в наших краях такого не встретишь. У нас всё-таки довольно много болот, чаще встречается редколесье, всё везде прорежено, понатыканы высоковольтные вышки, просеки, тропы, дороги и прочие садовые участки.

Не с первого раза справившись с ручкой двери, выбралась на просторный балкон. Попыталась на глаз оценить строение, в котором находилась. Не то чтобы я была знатоком архитектуры (даже близко нет, увы), но уроков истории культуры родного края хватило, чтоб усвоить, какими очертаниями обладают дворцы и замки в окрестностях и в сердце отеческого города. Так, подобные здания встречаются севернее моей родины, но там они наперечёт, и ничего подобного на фото оттуда я не видела. И лес там не такой.

Мде…

Но, может, южнее? Тоже вряд ли. Прищурившись, я посмотрела в небо и снова задумалась. Лишняя горстка плюсиков в пользу версии, что старый козёл не соврал. Это другой мир. Чёрт. Версию, что я свихнулась или переживаю моменты смерти мозга, отметём как бесперспективные. Значит, надо исходить из того, что жива, здорова, оказалась невесть где в мире победившего зверского патриархата и должна как-то выкарабкаться. Покусав нижнюю губу, я вернулась в покои. Потом, отмокая в тёплой воде ванны, обдумывала план на ближайшие десять дней.

Значит, отдохнуть и выспаться. Выяснить, владею ли я местной речью и местной письменностью. Почитать что-нибудь о местной магии. Выяснить, что тут кушают, что растёт и добывается в лесах. Каковы законы, каких ситуаций женщине позарез следует избегать. Добыть плащ и в идеале одеяло, нож и котелок, мешок какой-нибудь, а дальше всё, что может пригодиться в путешествии. И немного еды, если получится.

Пространный список дел.

В сон действительно тянуло. Казалось бы, вынырнула сюда из сна, а измотана так, словно целый день на грядках попой кверху вджобывала. Меня едва хватило на то, чтоб поужинать (еду принесли прямо сюда, на изящном серебряном столике, красоту которого в силу усталости оценить не успела) и упасть мордой в подушку.

Зато утро порадовало: чистейший воздух, прокрадывающийся в приоткрытое окно, щебет птиц, чьи-то шаги за дверью…

— Бабу-уль! — пробормотала, ленясь просыпаться. — Я ещё чуть-чуть…

И резко села на постели, вспомнив о том, что произошло.

В голове было мутно, сон я не запомнила, но в целом ощущала себя пристойно. Когда слезла на пол, оценила, как держусь на ногах, как двигаюсь, как себя ощущаю, и решила, что можно приступать к делу. Тем более что время поджимало. При всей внешней простоте перечня задач каждая из них была поистине бездонна. И удастся ли добиться хотя бы пристойного уровня — неизвестно.

Подошла к окну — по ту сторону неплохого по качеству, разве что слегка радужного стекла (то есть очень старого) ничего со вчерашнего дня не изменилось. Не сон, бл… не видение! Чёрт тебя побери, старый козёл! Вот же… Ну держись! Даже если придётся выйти за тебя, уж я тебе устрою брачную жизнь… Нет, в патриархальном мире это всегда чревато. Нужно сделать всё, чтоб не оказаться в этих силках. А значит, приступаем.

Одевшись в длинное свободное платьишко, отыскала лестницу, спустилась вниз и стала гулять по коридорам, осторожно заглядывая в каждую открытую дверь и тем более проём. Хитрован в рясе обнаружился в сводчатой большой зале с тремя каминами, длинными массивными столами и огромными светильниками. Видимо, парадная столовая, и её как раз к чему-то готовили: натирали светильники и канделябры, протирали пыль. Движуха вокруг себя замкового хозяина мало беспокоила — он стоял почти в самом центре залы и тыкал пальцем во что-то, напоминающее маленький планшет. Я, заинтересовавшись, потрусила прямо к цели.

— А что это?

Он нахмурился и отдёрнул планшет от моих цепких любопытных лапок.

— Дамам не стоит себя беспокоить такими вещами. Это новые технологии, и они могут быть опасны для хрупкого здоровья женщин. Вам что-то нужно? Вы могли позвать слугу.

— Нет, я… То есть нужно. Да. Я хотела попросить у вас книги. Я же могу читать по-местному?

Рясоносец два раза моргнул. Недоумевает, что ли?

— Если в родном мире вы умели читать, то и здесь будете уметь.

— А, отлично! — Я с облегчением закатила глаза. — Можно мне книжки по магии? Жуть как интересно, с чем этого зверя едят.

— Магия — не зверь. И её не едят.

— Да понятно! Я просто шучу. Так можно?

— Безусловно будет можно — сразу после заключения нашего брака. Пока же настоятельно советую вам отдохнуть, не перенапрягаться. Ваше здоровье очень меня беспокоит.

«Старый козёл, — подумала я, мирно улыбаясь. — Чтоб у тебя геморрой сочетался с поносом».

— Ладно. Но другие книжки-то можно? История, культура… Романы?

— Я скажу, чтоб вам принесли. Осваивайтесь.

— Да, и ещё — можно, чтоб мне показали, где кухня?

— Кухня? Зачем вам? Скажите слугам, вам принесут любое кушанье.

—

— Да?

— И вообще, сами понимаете, пищевые привычки — это серьёзно, их удовлетворение дарит ощущение комфорта. Я хочу хоть какие-то привычные блюда, а их нужно научить готовить. Может, и вам понравится. — И демонстративно пожала плечами: мол, смотри, я тут готовлюсь к свадьбе, к роли замковой хозяйки, осваиваюсь, чего тебе не нравится, а?

Мужик, помедлив, кивнул.

— Конечно. Но условия — не переутомляться.

И, похоже, проводил меня внимательным взглядом.

Глава в размышлениях о том, как все это понимать (2)

Взгляд Тоа Ионафана

Он внимательно наблюдал за девицей и пытался понять, что ему не нравится. Точнее, что настораживает. Вопрос внешности с самого начала его не волновал совершенно. Он знал, что минует два-три дня, и блёклая женщина превратится в юную свежую девушку, которой внутренняя энергия придаст очарование, которое будет манить к себе, как влечёт прохладная вода посреди накалённой пустыни. И вообще неважно, какие у неё черты лица, попа, грудь и талия — она всё равно будет красива. Тут гораздо важнее её характер, нрав и душевные особенности.

Сперва порадовался, что не устроила такую же истерику, как пять предыдущих девчонок. Их просто было не утешить, одну вообще пришлось оставить взаперти на целые сутки. Девица вообще ничего не желала слушать, а потом, к тому же, оказалась совершенно бесполезной. Куча сил и нервов была потрачена впустую. Остальные четыре трофейные бабы тоже к делу не годились, но их хотя бы удалось пристроить с выгодой для себя. И теперь, когда выбор, кого выдёргивать из немагического мира, был выверен, и Тоа набрался терпения, готовности уговаривать, успокаивать, затапливать харизмой и располагать к себе…

Ничего не понадобилось. «Гостья» оказалась уравновешенной и как-то даже слишком здравомыслящей. Ни одной из тех, кого он таскал сюда при помощи ритуала, и в голову не приходило затребовать ответную клятву. Это даже понравилось. Он клятву дал, не попытавшись внести хоть какие-нибудь линии выхода или оговорки. Ни к чему. Зла он ей не желал. Всё, что было нужно — её магия, уникальная, немыслимая в условии их мира.

Это было грандиозным открытием — обнаружить, что магический талант в условиях немагического мире не только скрыто развивается, но ещё и особым образом «выдерживается» под гнётом неприменения, совершенствуясь сразу по всем направлениям. В итоге получается мало того что глубокий, мощный, но и просто всеобъемлющий дар, который оказывается в распоряжении своего владельца сразу готовым, надо только дать ему недельку, чтоб развернулся в условиях магического мира. Такой здесь естественным путём не разовьёшь, даже если способности и данные имеются. Почти стопроцентен шанс по ходу обучения сорваться и выгореть, сойти с ума, не выдержать напора магии и раствориться в ней, сдаться под напором чисто физических мук тела и надорваться…

Словом, там было столько «если» и «но», что в их истории успешные случаи можно было посчитать по пальцам двух рук, и то «успешность» была довольно условной: то маг отличался явными проблемами с выдержкой и равновесной психикой не радовал, то имел серьёзные проблемы со здоровьем и жил недолго, то всё же ставил себе значимые ограничения в магоприменении. Ради личной безопасности.

По расчётам трофей из немагического мира должен был обойтись без всех этих проблем и преподнести своему мужу готовое уникальное сокровище. И самой ей ничего не угрожает. И дети получатся талантливые. В том, что они будут, Тоа не сомневался. Рано или поздно в девчонке взыграет женщина и потенциальная мать, а остальное — дело техники. К тому же, овладев долей её дара, он сам сможет, если супруга пожелает, себя слегка омолодить и сделать привлекательнее. Даже на её вкус. Только надо будет действовать осторожнее, чтоб не восприняла свои просьбы как норму, держалась в рамках. Женщины так быстро наглеют…

Потихоньку готовясь к бракосочетанию, которому предстояло вывести его в обойму самых могущественных чародеев мира, Тоа осторожно присматривался к будущей жене. Пока ему в целом всё нравилось: спокойная, уравновешенная, постоянно чем-то занимается. Не скандальная ни капли — когда он отказал ей в магической литературе, приняла это спокойно. Дала понять, что подчиняется условиям. Это было приятно. Таким влиятельным в рамках семьи он себя чувствовал впервые, и ощущение оказалось сладостным. За одно это в женщину, пожалуй, можно было влюбиться.

А ещё ему понравилось, как она корпит в кухне. Удивительно, но подобной работы и окружения простых людей «гостья» не чуралась. Она не рисовалась и не хитрила, а в самом деле заинтересовалась тем, как тут всё устроено, конструкцией печей, посудой, продуктами. Что-то там замешивала, возилась с мукой и потом с тестом, разглядывала травки, которые использовались как приправы, ягоды и грибы. Занятная.

Но пока увлекаться рано. Дело должно быть на первом месте. Сперва следовало разобраться с её магией, а потом уже приниматься за ухаживания. Если как следует припугнуть «гостью» печальными перспективами некоторых женщин в их мире, она наверняка примет его знаки внимания с особенной охотой, и её благосклонность будет у него в кармане. Тем более для женщин сам факт брака очень значим, это ему известно. С мужьями они всё-таки стараются наладить общение, особенно когда есть что с них получить. А после того как у него всё получится, своей жене он сможет дать многое, очень многое.

Его беспокоило, что, добиваясь её клятвы с согласием на брак, он не вынудил её дополнительно дать обет и в той части, что касается её личной магии. Придётся представить дело так, что брак без подобного попросту не заключают. Жрец будет недоволен, но что ж… Ему придётся помолчать там, где его не спрашивают.

На верхней площадке лестницы снова помаячил Иопомен Парда, пришлось ускоряться.

— Как там наша принцесса? — проворчал он, едва дверь хозяйского кабинета захлопнулась за обоими.

— А что с ней будет? — Тоа пожал плечами. — В стазисе, как и раньше.

— Ты ведь знаешь, к девицам народа драков стазис нельзя долго применять.

— Помню, естественно. Два раза выводил, оба раза выдерживал в иллюзорном сне. Тебе полный отчёт выдать?

— Не бычься! Я тоже нервничаю. Её ищут, ты прекрасно знаешь, а у тебя пока ни в одном глазу. Когда сможешь приступить к делу?

— Через неделю. Заключим брак, возьму первые сливки с девочки — и можно будет работать.

Парда презрительно фыркнул. Прямо как

— Как у тебя всё легко. Ты уже уверен, что в этот раз не ошибся.

— Философия ищет, любовь лжёт, но математика всегда верна и никогда не ошибается…

— Так-так, понесло мужика! Давай, гад, простыми словами!

— Я всё рассчитал.

— Рассчитал он… Проявилось уже?

— Что?

— Магия в твоей зазнобе уже проявилась?

— Пока, к счастью, нет. Всё идёт по графику. Вот если бы ускорилось, если бы её сразу захлестнуло проявлениями, это был бы повод для беспокойства. По моим, опять же, расчётам, структура должна в ней развернуться как раз к моменту бракосочетания. Она даже не успеет почувствовать, что с ней происходит, когда я заберу первый выход магии. Поэтому и вхождение в новое состояние у неё получится предельно мягким. Это для всех полезно: и для неё, и для нас.

Новый презрительный фырк. Нет, Иопомен — безусловный союзник, тут Тоа ни в чём его не подозревал. Но уязвить собеседника, если есть такая возможность, он всегда за. Ещё и подыщет подходящий моментик, и усугубит его.

— Ох, как ты за неё беспокоишься!

— Не ехидничай. Беспокоюсь. Она всё-таки будет моей женой и, надеюсь, долгие и долгие годы.

— Надеешься доить её долгие годы!

— Заботиться, твою мать!

— Ну да, ну да.

— Вообще-то одно другому не мешает.

Парда скривился. Женщин он откровенно не любил.

— Пожалуй. Я б тоже заботился об такой питательной конфете.

— У тебя будет своя.

— Ты это обещал. Но пока не мычишь и не телишься.

— Я же объяснил, какова будет последовательность! Получишь ты свою красавицу! Потерпи!

— Принцессу ищут, повторяю! Активно ищут, носом роют!

— Ну и пусть ищут. Когда найдут, она уже будет покорна и привязана к тебе намертво.

— Снова всё вилами на воде писано.

Тоа покачал головой.

— Я тебе все расчёты показывал. Ты тогда со мной согласился. Чего сейчас-то?

— Пять попыток. И все пять впустую. Не повод обеспокоиться, да?

— Хорошенькое «впустую! Да, с первой не сложилось от слова 'совсем». Но вторая стала женой губернатора Города Порталов! Третья вышла за графа Межречья и уже троих ему родила, он до сих пор кипятком от восторга фонтанирует! Четвёртая уже второго влиятельного мужа радует, а пятая хоть и истеричная ревнивая стерва, но вцепилась в своего избранника и ни на шаг от него, он же просто от восторга заходится. Мол, какая верная да какая влюблённая, спасибо за помощь да помогу чем смогу. Это называется «впустую»?

— Ладно, ладно, не кипятись. Не впустую. Но нам-то нужно другое. Ты уверен, что нынешняя — точно универсал?

— Точно. Может, она собрала в себе не все пути магии, но огонь, вода, воздух, камень, металл и жизнь в ней чувствуются, есть свет и тень как антагонисты и прослеживается чистая энергетика. Если даже ментальности не окажется, мы найдём выход при таком разнообразии.

— Подожди… А её не порвёт, как мышку в когтях кота, при таком сочетании?

— Для того и осторожничаем.

— Ни черта ты себе выдрал у судьбы из зубов кусочек! Реально уверен, что все эти стихии у неё есть? И уложатся как надо?

— Уверен.

— У-у… Я у тебя первым клиентом! Помимо обработки принцессы.

— Размечтался. Список уже составлен на ближайшие пару лет. Наберись терпения.

— Одно только от тебя и слышно.

— Вот и слушай! — рявкнул Тоа, выпроводил посетителя и отправился в библиотеку — изучать теорию. Надо и в самом деле будет помочь будущей жене. Такой разброс стихий — ей действительно может прийтись нелегко. А он обязан ей помочь.

Это и в его интересах.

Глава в размышлениях о том, как все это понимать (3)

Взгляд Агаты

Ну что ж, в целом мне всё было понятно. Растения, плоды, ягоды и всякие грибы здесь от того, что росло в родном мире, мало чем отличались. Работники кухни охотно и без подозрений рассказали мне, как отделять неядовитое от ядовитого, я запоминала каждую подсказку. Оставалось изумляться, как ясно работала голова в этом мире несмотря на весь страх, одолевавший меня. Но со страхом можно справиться, хоть это и непросто. Как и горе, страх сдаётся работе.

Поэтому я занялась готовкой — испекла хлеб, изображала оживление и восторг изо всех сил, чтоб никто не догадался, насколько привычным для меня делом является изготовление хлеба на дому. Потом готовила пирог с ягодами. Потом с грибами. На этом этапе в кухне появился мой «будущий муж», и, пряча своё смятение, я заулыбалась, придвигая к себе первое, что попалось — керамическую банку с солениями.

— Что ты здесь делаешь? — удивился он, засовывая подмышку что-то, напоминающее планшет.

— Да так, пробую готовить.

— Готовить?

— На моей родине жёны всегда готовят мужьям всякие вкусные вещи. Осваиваюсь… А что это? — И снова настойчиво показала на планшет. Нет, надо разобраться — неужели тут есть техника? А интернет придумали уже?

Мужчина нервозно засунул планшет ещё глубже в складки одежды.

— Считается, что дамам не стоит вникать в такие вопросы. Это вредно для здоровья.

— Кем считается?

— Давай мы обсудим потом… Как ты осваиваешься?

Я задумчиво посмотрела ему в глаза.

Хитрая сволочь. Даже и гадать не надо. Знать бы ещё точно, в чём именно ты мне врёшь, сцуко. Но у меня нет ни времени, ни возможности разбираться. То, что ты мне враг, я и так отлично знаю. А ещё осознаю, что тебе моё понимание демонстрировать нельзя ни в коем случае. Пусть враг сам добывает оружие, я ничего такого ему в руки не вложу ни за что.

— Нормально. Спасибо.

— Рад слышать. Церемония уже готовится. Жду не дождусь.

— С чего бы вдруг? Такой пыл… А я далеко не красавица.

Он приподнял брови и посмотрел на меня с весёлым недоумением.

— Мда? А ты в зеркало посмотри.

И поспешно ушёл.

В зеркало? Это интересная идея. Закончив с тестом, укутав его в полотенце и пристроив на печке, я поднялась в свою комнату, где полезла к зеркалу.

И оцепенела. Двое суток прошло — и вот на меня из опалово мерцающей поверхности смотрит моя более юная и прелестная копия с чистой и нежной, как шёлк, кожей, с ясными, как звёзды, глазами, гибкая, грациозная, стройная… Когда только успела так выправить фигуру? Правда, кажется, последнее

Долго вертелась перед зеркалом — приятно было посмотреть. Казалось, местное чародейство сделало меня более совершенной, чем я была в действительности. Может, оно так и есть. Да и неважно. Но посмотреть было приятно. Я расстегнула платье и спустила с плеч местную рубашку — оценила приятного оката плечи, грудь, плоский живот, бёдра. Ни шрама или затяжки, ни пятна, даже родинки почти все исчезли, и жирка осталось ровно столько, чтоб придать фигуре мило-женские очертания. Ничего лишнего.

Офигеть.

Я вздохнула и поспешно оделась. Нет уж, козёл, тебе такая ягода не достанется. Лучше угроблю её в побеге, чем выдам тебе на блюдечке, ты такой радости не заслужил.

Само собой, побег лучше было бы планировать на момент, когда владелец замка свалит нахрен, но, во-первых, он, похоже, ничего подобного не планировал, а во-вторых, мне о планах не докладывался. Значит, остаётся рискнуть. А ещё было бы здорово узнать о мире побольше. Что-то сентенции будущего «типамужа» вызывали у меня серьёзные сомнения. Прямо заставляли хмуриться.

Допустим, это действительно мир победившего патриархата. Но какого тогда хрена все работники кухни, уборщики, подсобные рабочие и все прочие чистильщики печей — мужики? А женщин в персонале крепости ровно две: управляющая и её помощница? Почему даже младший счетовод — мужчина? Разве при патриархате гордые носители тестикул не сваливают на женщин всё самое грязное, непрестижное, скучное и малоприятное? Да, допустим, дамы плохо справляются с трудом, требующим физической силы (хотя вопрос спорный, в средние века вон служанки и дрова с водой в замок таскали, и навоз выгребали). Но если сила вторична, а утомительность первична — что мешает приставить, допустим, две-три бабы вместо одной, если одна не потянет?

А тут сплошь мужики: и с вёдрами, и с тряпками, и со щётками, и овощи чистят, и пыль вытирают, и стопки белья носят, и даже в цветниках и на грядках роются, пропалывают и рыхлят. Что-то тут нечисто. Может, конечно, владелец замка настолько богат и понтовит, что ему подавай только престижных мужиков на любой должности, готов переплатить хоть вдесятеро, лишь бы шикануть. Допустим. Но что-то странно как-то…

К вечеру я собрала вещи и подготовилась от и до. Приняла ванну, демонстрировала, насколько разнежилась и как сильно хочу спать. А едва только служанка, она же помощница управляющей вышла из комнаты, поспешила влезть в одежду (увы, пришлось надевать платье, женщины тут штаны не носят, а выделяться в малоизвестном мире вообще опасно), подвязала подол, чтоб не мешал, и выскользнула из комнаты. Надо было добраться до кухни и стянуть хлеб. Свежевыпеченный брать чревато — заметят. А вот за тем, что уже полежал, следят не так пристально. Его могут взять и слуги, и работники конюшни — отнести лошадок побаловать — и птичник прихватит вместе с гущей от кваса — птице вылить в поилку и накрошить сверху угощение. Словом, обратят внимание не сразу.

Разжившись едой, вернулась в свою комнату, плотно закрыла дверь и уже тут развила активную деятельность: всё увязала как следует, проверила обувь и в итоге выбралась на балкон. А уже оттуда осторожно сползла вниз, придерживаясь то за лианы заматеревшего плюща, то за архитектурные выступы, и дальше по кустам улизнула к самой ограде. Там сумку перекинула через ограду без особых церемоний, а сама протиснулась между двумя сегментами ограды — чудом отыскала подходящее место.

И потом ещё долго сидела в кустах, выжидая, не будет ли реакции со стороны замка.

Потихоньку темнело. По лугу тянулись полосы тумана: не хотелось его беспокоить, но, с другой стороны, может ли быть лучшая защита от чужих глаз? Было холодно, и с каждым получасом будет становиться всё холоднее, тут я не заблуждалась. Бывала в походах, знала, что такое ночь даже летом в средних широтах. Надо отойти как можно дальше, а потом найти подходящее место для ночлега, завернуться в одеяло и притаиться так, чтоб не нашли. И просидеть в ухоронке до самого рассвета, до момента, пока не смогу видеть всё от и до.

Непонятно было, приближается ли лес, или так всего лишь кажется. Но я упорно спешила вперёд и наконец вломилась в ельник с отчётливым ощущением облегчения. Ельник — это надёжная защита растрёпанных игольчатых лап, хруст и уют опавшей хвои под ногами и тишина. Подобрав более или менее подходящее местечко для отдыха, я забилась под размашистые лапы, там укуталась в одеяло и всю ту одежду, которую тащила с собой, и постаралась уснуть.

Только при пробуждении меня посетило ощущение свободы, вот самой настоящей свободы, которую ни с чем не спутаешь. Иди куда хочешь, делай что хочешь, желаешь сдохнуть на месте — твоё право. И свои проблемы решай сама, от поиска воды для приготовления пищи до починки ботинок. Никто твои заботы на себя не возьмёт.

Усмехнувшись, я пожевала хлеба, запила водой из бутылки, свистнутой из кладовки при кухне. Прекрасно. Проблемы можно разрулить, задачи решить, а вот независимость — драгоценная жемчужина, равной которой нет. Не каждый потянет носить такое украшение, но у меня и нрава, и характера хватит. Я не намерена сдаваться.

Собралась и пошагала дальше, и смутно не представляя, куда стремлюсь. Одно мне было понятно: следует отойти как можно дальше от замка и уже там попробовать магическую практику. Раз старый козёл заявил, что магия у меня есть, значит, вероятнее всего, она есть. Ведь кто-то когда-то с чего-то начинал, почему ж я не могу? Мне бы только убедиться, что сама по себе такая штука, как магия, у меня имеется. Но, наверное, действовать нужно осторожнее. А вдруг и в самом деле чужое чародейство можно ощутить на расстоянии?

Для начала решила, что эту самую магию, которая у меня должна быть, а также ей, видимо, следует присутствовать в окружающем мире, раз мир магический, хорошо бы рассмотреть. Увидеть. Изучить визуально. Ну и как это делается? Я вздохнула и подключила воображение: вот есть же законы физики, есть силы, которые воздействуют на объекты и предметы, и эти силы вместе с их направлением можно зафиксировать разными приборами. Так почему бы не представить себя таким вот высокочувствительным прибором, способным и зафиксировать, и проследить в динамике, и проанализировать?

Пока шагала, рассеянно поглядывала по сторонам. Сама для себя решила,

И сама не отметила, в какой момент мир вокруг углубился, словно раньше он был двухмерным, а теперь стал объёмным, обрёл дополнительный уровень восприятия. Остановилась даже, крутя головой, пытаясь понять, что случилось. Что изменилось-то? Ведь точно изменилось, но как понять суть преобразования?

Устав, устроилась на сухом пригорке у елового ствола и задумалась. Что я вижу? Да, собственно, структуру мира. Я ведь привыкла мыслить системами, структурами, зависимостями, алгоритмами. Мозг вряд ли способен вытащить из себя то, чего в нём нет, к чему он не привык, и даже новое постарается воспринять понятным для себя образом.

А спустя полчаса вдруг увидела магию. Нет, неверно было обозначать это понятием «увидела» — скорее ощутила, восприняла. Но образ всё равно построился перед внутренним взором. Чёрт, я видела даже то, как энергия идёт в стволе дерева, и как что-то едва заметно мреет, будто переливается, над поверхностью земли! Такого не могло быть, это антинаучно — но было.

Ну и ладно. Лишь бы работало.

Снова поднялась, навьючила на себя вещи и побрела дальше. Предстояло найти, где бы набрать воды, а потом подобрать себе местечко для ночлега. И подумать, что делать дальше. Еда в сумке пока не закончилась, но надолго её не хватит. Значит, нужно подумать, что бы съестного промыслить. Интересно, чародейство сможет помочь мне охотиться? О том, что делать с пойманной живностью, как её готовить, я имела смутное представление. Но хоть какое-то имела: возьмусь и шкурку содрать, и выпотрошить правильно, и запечь потом над углями. Так удастся ли приманить какого-нибудь зайца или тетерева?

Лучше тетерева. Зайцы — не кролики, разжевать будет очень трудно. Либо его надо варить несколько часов. Челюсти-то у меня избалованные.

Но сперва я попробовала что попроще. Попыталась поднять с земли веточку — в шестой попытки получилось. Ещё через пару попыток сообразила, что есть два способа это сделать: прямым воздействием, требующим заметного усилия, особенно с непривычки, или косвенным. Для этого требовалось изменить вектор воздействующих на веточку сил, но тут надо было прикинуть всё до мелочей — что, куда и как, считай, решить сложное уравнение. А сначала составить его.

Убедившись, что могу, интерес к телекинезу потеряла и заинтересовалась подъёмом температуры в воде. В самом деле, почему бы её не вскипятить прямо в стыренной кружке? И стерилизация, и опыт. Тут уж сразу не стала мудрить и просто разогнала движение молекул воды. Много времени не потребовалось — вода уступила моим мысленным усилиям и закипела.

Удовлетворённая, я успокоилась. Ну что, теперь я обеспечена безопасным питьём в любых обстоятельствах, даже если костёр не из чего будет сложить. А может, и супец сварю, если по-быстрому. Два часа-то молекулы в кружке пинать взглядом без единого перерыва я как-то не готова. Но на что-нибудь простенькое, вроде кипячения грибов или мелких кусочков мяса, меня хватит.

Грибы и в самом деле нашла — маловато, но мне хватит. Были и кое-какие съедобные ягоды — их я определила по следам птичьих поклёвок. Опасливо попробовала то и это — вкусно. А может, мне просто так показалось с голодухи. Потом удалось промыслить двух каких-то птичек не крупнее голубя — прижать их к земле усиленным вектором гравитации, подойти и взять в руки. Возилась я с ними долго и без удовольствия, а потом варила в двух водах — для уверенности. Обглодала до косточки и только тогда выдохнула с облегчением — тело наконец-то утихомирилось и отстало от меня с требованием немедленно пожрать, и побольше.

Место ночёвки покидала с одной стороны без сожаления (здорово я тут перьями и пухом всё угадила, хорошо хоть требуху сообразила закопать поодаль), с другой без воодушевления. Ноги здорово разболелись, хотелось лежать и расслабляться. Но куда там — шагай, раз уж затеяла побег. Нужно было убраться от «козлиного замка» как можно дальше.

Ближе к вечеру отыскала озерцо, которое принялась рассматривать очень внимательно. С одной стороны, и вода требуется, причём не только для питья — умыться хочется, оплескаться. И, вроде, выглядело озеро хорошо: не заросшее, вода довольно прозрачная. Я осторожно подкралась к берегу, высматривая, не «стоят» ли в прибрежной воде рыбки — это показатель её чистоты, хороший признак. Или хотя бы ракушки — эти тоже предпочитают проточную и родниковую. Рисковать-то не хотелось, хотя даже самую лучшую водичку я всё равно вскипячу для уверенности.

Да, похоже, пить здесь можно. И купаться тоже. Я пошарила взглядом по сторонам — в идеале бы подыскать удобное местечко для стоянки прямо тут, чтоб далеко не таскаться с водой и вещами. Ну, в принципе, вот там можно будет разложить костёр.

И тут в отдалении послышался негромкий треск сухих веток, чьё-то шевеление и стон. Явно человеческий.

Глава в размышлениях о том, как все это понимать (4)

Взгляд Тоа Ионафана

Сбежала. Она сбежала! Как? Куда⁈ Кто упустил⁈ Чародей был в ярости, и ничто не помогало хоть чуть притушить это пламя. Ещё и досада на дурочку из чужого мира добавлялась — вот куда она рванула? На что рассчитывает, идиотка⁈ В ней же с часу на час начнёт пробуждаться магия, её же просто раскатает под гнётом таких сил, которые в ней заключены и всё это время аккуратно разворачивали линии!

Надо было объяснить дуре, чем она рискует, если не окажется в момент пробуждения дара под его присмотром. Решил ради безопасности вообще держать её от темы чародейства в стороне, пока она не отдаст ему свою магию и не окажется полностью в его власти. И вот тебе пожалуйста… А если ценный объект перехватит кто-нибудь ушлый?

Тоа скрипнул зубами. Прах её побери, эту молчаливую девку себе на уме. Мог бы догадаться, что в тихом омуте водится целый выводок демонов всех разновидностей! Вместо этого разнежился, представляя себе спокойную семейную жизнь, обрадовался… Где её теперь искать? Понятно, что когда дар себя проявит, она засияет на всю округу, но тут нужно будет оказаться рядом с ней раньше других.

Вот ведь… Вытаскиваешь этих бестолковок из немагического мира в магический, где жизнь им

Да что ж такое…

Пришлось прибегнуть к помощи Парды.

Тот сперва основательно оторжался.

— С ума сойти… А сам-то разливался, как у тебя всё продумано и как всё будет замечательно!

— Закончил веселье?

Иопомен промокнул слёзы смеха в уголках глаз.

— Почти. Ну, и чего ты от меня-то хочешь?

Тоа сощурился.

— Это ты хочешь. Ты желаешь дракскую принцессу себе в зависимые супруги, так что возвращение моей девицы и в твоих интересах.

— Норовистой девицы, которая только и думает, как сделать ноги.

— Это будет длиться ровно до тех пор, пока она не станет моей женой и не отдаст мне долю своей магии в первый раз.

— Ты мне уже рассказывал об этих блестящих перспективах. На деле всё оказалось немножко сложнее.

— Ты настроен ковыряться в моих ошибках — или делать дело?

— А ты сперва выставлял мне одно условие, а теперь пополняешь этот список?

— Давай-ка проясним: хочешь заполучить себе в полное распоряжение принцессу драков, но при этом заплатить мне «спасибом»? Всё это в твоих интересах, учитывая, что я, попав в руки правящего семейства драков, расскажу им всё, от и до, и твоё имя я тоже назову. Так соберись — и помоги мне добиться нужного результата, учитывая, что и твой успех зависит от моего.

Парда ехидно усмехнулся, но суть претензии была им понята и принята — само собой, разумнее сперва решить проблему, а уже потом рассыпаться во взаимных упрёках. Он задумался, вороша пальцем листы бумаги на столе.

— У тебя есть какая-то её вещь?

— В том-то и дело: подходящих для поисковой магии вещей либо не было, либо она всё прихватила с собой. Даже одеяло взяла — как только догадалась.

— Да не догадалась, просто забрала то, что было под рукой, вот и всё. Откуда ей знать такие нюансы, сам подумай, из какой задницы Вселенной она родом!

— Допустим…

— Мда, выбрал себе невестушку… Ну что я тебе скажу: если она не полная идиотка — а она не полная, иначе бы не дёрнула от тебя так умело и продуманно — значит, бежала куда-нибудь в сторону ближайшего города. Куда ей ещё бежать? Там и надо её искать. И найти, подозреваю, будет не так сложно: баба без покровительства, странная, ведёт себя как дикарка, ни черта не понимает. Мог бы и сам сообразить, если б расслабился и подумал.

— Я и не напрягался, — зло ответил Тоа. — Мне нужно быть здесь, в замке — почему-то драки как раз сейчас проявились в округе. Ищут здесь. Ты прекрасно знаешь, скрыть следы принцессы смогу только я. Займись поиском моей невесты. Если её первыми отыщут драки, результат может быть непредсказуемым.

— Ладно. Убедил. Займусь. Как её зовут?

— Не знаю.

— В смысле? Ты не знаешь, как твоя жена себя называет⁈

— Хватит! У меня были дела и поважнее. Не так и важно, как она себя называет. По нашим меркам она настолько чужая и ни черта не разбирается в событиях, которые вокруг происходят, что сойдёт за умопомешанную, то есть недееспособную. Под этим предлогом и можешь её искать.

— Уф-ф. Ладно… То есть ищем ладную блондинку среднего роста, с серыми глазами. Так?

— Примерно.

— Ох, ну разбейся вдребезги о брусчатку! — Иопомен закатил глаза. Но больше не спорил.

Когда товарищ покинул кабинет, отправляясь выполнять поручение, Тоа сгорбился и накрыл голову руками. Как же это всё не вовремя и неудачно. Ну почему же так получилось? Несправедливо! Он ведь всё продумал: от момента, когда приведёт сюда девчонку из магического мира, которая ни черта не понимает в происходящем, зато обладает запредельными возможностями, которыми можно будет воспользоваться, до этапа, когда прикосновение к высшей магии драков позволит получить доступ к ещё большей власти. И всем будет хорошо: и новой наивной жене, и ему самому, и другу, и даже невесте, которую тот вроде как хочет использовать, но на деле всё равно будет вынужден поделиться с принцессой всеми полученными преимуществами.

Ведь никто не останется обделённым! Всё продумано по чести! Так откуда такое сопротивление судьбы, будто он какую-то чудовищную вещь сотворил⁈

В груди росло раздражение, в том числе и в адрес норовистой девицы. Он ведь почти добился всего, к чему шёл многие годы, цель оказалась в одном шаге. И что теперь — опять рисковать, балансировать на лезвии ножа, уповая на удачу? Ну уж нет. Если потребуется бросить все свои средства на поиск девчонки, он это сделает.

И как же неудачно, что это случилось именно тогда, когда в округе шарят драки и их факторные группы! Ими бы сейчас безотрывно заниматься! Он ведь наверняка знал, что эти сволочи объявятся тут именно сейчас, даже подготовился. Их-то внимание к здешней области логично. Но как он мог догадаться, что тихушница решится на побег! И это в мире, где она ни черта не знает и которым достаточно запугана!

У-у, вот поймает и первым делом по заднице надаёт. А уже потом всё остальное.

Взгляд Агаты

Колебалась недолго — кто бы тут ни надумал стонать в кустах, надо посмотреть, чтоб бояться уже предметно. Куда-то убегать, даже не разведав обстановку, не хотелось настолько, что при одной мысли об этом силы покидали тушку. А я только-только подыскала себе удобное местечко для стоянки!

Для уверенности прихватив нож, аккуратно просочилась между стволов, заглянула за куст — и задумалась. Парень, который валялся буквально в паре шагов, вряд ли мог сейчас хоть для кого-то представлять опасность. Лицо было основательно забрызгано кровью и, похоже, кровь же пропитала рубашку, просто на тёмно-сером это было не так хорошо видно. Но дырень в груди впечатляла, тут уж без вариантов.

Я шагнула посмотреть ближе — не то чтобы мне было любопытно, просто вид пострадавшего всегда вызывал дикое и совершенно неосознанное стремление помочь хоть чем-то. Даже рука рефлекторно метнулась к карману, которого не было, желая нащупать телефон, которого опять же не было — вызвать скорую, которая в этом мире наверняка отсутствует. Чёрт, я ж посреди леса, какая тут может быть помощь!

Стоп, отставить панику. Ты вообще-то обладаешь магическими способностями, милочка. А этому парню, похоже, терять уже нечего: или твои

Мда-а… Интересно, как он ещё дышит? Пока правой щупала края дыры в груди, левой нашла артерию на шее, прижала. Бьётся. Ну ладно, живчик, попробуем тогда. Не представляю, что делать, от медицины всё-таки далека, анатомию знаю в объёме очень старательного школьника и любопытствующего обывателя, владельца и чтеца отличного анатомического атласа. Но если что не то — прости заранее. Я хотела как лучше.

Подцепила ножом ворот рубашки и разорвала её на груди. Стало заметнее, что рана не одна, и кровь из остальных сочилась умеренно. Это ни о чём хорошем не говорило, но чисто психологически меня как полного профана успокаивало. Ещё хорошо, что в прежней жизни я уже однажды столкнулась с напрочь переломанным человеком, которому оказывала помощь в меру своих сил: таково было свойство моей натуры, что однажды встреченный вызов в дальнейшем уже не пугал. То страшное, что единожды приходилось испытать на себе, больше не вводило в ступор, позволяло оставить разум бесстрастным, даже холодным.

Для начала взглянула на тело мужчины тем самым особым взглядом, позволяющим увидеть сами принципы бытования организма. Ага, вижу. Чувствую, как в теле бьётся судорожное стремление выжить и исправить нанесённый вред. Так что мне нужно лишь помочь. Самый простой вариант — запустить регенерацию органов, одного за другим. Причём я прекрасно помнила, почему нельзя врубать регенерацию тотально, ведь злокачественные образования норовят вырасти куда быстрее и бойчее, чем доброкачественные, а это значит, что я могу в итоге угробить спасённого мужика своей заботой в не самой отдалённой перспективе.

Значит, надо регенерировать точечно. Вот сосуды — дать им возможность моментально срастись. И кости. И вот тут тоже что-то… Лёгкие что ли? Но как он тогда не выблевал всю кровь? Наверное, я ошиблась. Мда, и кишечник повреждён. Значит, надо не только срастить, но и вычистить всё то содержимое, которое успело попасть в полость тела. Хорошо хоть сердце целёхонькое. И мозг.

Я пыхтела, отслеживая точку за точкой, куда следовало приложить усилия, обливалась потом и дышала со всхлипами. Перед глазами мутилось — похоже, и сама вымоталась до предела, собственных сил уже не осталось. Вот сейчас ткнусь носом в потрёпанную мужицкую грудь, и будем с ним в отключке оба.

И да, наверное, стоило взять паузу, продышаться, отдохнуть и продолжить потом. В конце концов, если я сейчас от натуги сдохну, пользы страдальцу от этого не будет никакой. Разумно… Но я не могла остановиться. С одной стороны, меня толкало в спину чувство долга: пока можешь помогать — действуй! Тут на кону жизнь человека, и пока он ничем не показал, что недостоин твоих усилий. А с другой, исцеление буквально силой мысли было для меня настолько удивительно, что хотелось убедиться, не иллюзия ли это, не галлюцинация ли. А вот так могу? А с этим справлюсь? А что если, резко прекратив, я не удержу в стабильном состоянии уже сделанное, и все усилия пойдут прахом?

Да и, к тому же, ощущение слабости и дурноты хоть и присутствовало, но дальше головокружения, подрагивающих от усталости пальцев и мутного желания рухнуть в мягкую сухую хвою мордой лица не шло. Сознание оставалось при мне, и силы какие-никакие продолжали поступать. Удивительно. Может, я их со вкусом поглощаю из окружающей среды? Любопытно будет разузнать потом.

Когда удалось совладать почти со всеми внутренними органами, я поднялась и, пошатываясь, побрела к берегу озерца. Там порывисто умылась, надеясь, что холодная вода прогонит дурноту (чёрта с два), набрала ещё водички и прихватила кружку с той, которую уже успела прокипятить. Надо же, она ещё тёплая, значит, не так и долго я провозилась.

Вернулась к мужчине, проверила, не расползлось ли в нём что-нибудь значимое. Нет, всё осталось как было, сосуды снова наполнены кровью, полость тела чиста, кости почти срослись, прочие органы вернули себе целостность. Осталась только кожа, но сперва нужно было как-то продезинфицировать раны внутри.

Так, вода, даже прокипячённая, для этого явно не годится. Подходящих средств нет. Что делать? Я вспомнила, как чистила полость от содержимого кишечника, и задумалась. Пожалуй, подойдёт что-то подобное. Или нет? Эх, знать бы, как синтезировать мирамистин или что-то вроде него… Но я не химик, понятия не имею о составе разного рода безопасных антисептиков. Опасных, впрочем, тоже. Ну, помню я формулу этилового спирта, ну, могу её расписать по количеству молекул углерода, кислорода и водорода. И? Чем мне это поможет?

Вздохнула и попыталась повторить то, что уже сотворила с лишней пакостью, попавшей в тело мужика из его же кишков. Понятия не имела, получилось ли, но почему-то ощущала, что да. А теперь вдруг осознала, что ни хрена не помню, как это сделала, только уверена — получилось. Мда-а… Хорошо бы ему вкатить солидную дозу антибиотика после такого моего «великолепного» лечения, но дайте-ка догадаюсь — сомнительно, что в этом мире изобрели что-то подобное! Вряд ли сюда добрёл Саня Флеминг или кто-то из его коллег. И вообще, скорее всего, они тут в подпорках в виде продукта жизнедеятельности пеницилла не нуждаются, обходятся волшебством.

Нужно было поддержать организм, помочь ему самостоятельно вытолкнуть из себя заразу. Причём действовать осторожно, иначе мужик загнётся от воспалительного процесса, ведь он и есть, по сути, механизм противодействия инородному телу в организме. Неспешно, осторожно, подталкивая лишнее к краям раны… Так, теперь можно потихоньку их сближать, сращивать, чтоб то, что останется, уже не угрожало жизни и общему состоянию.

В итоге стёрла водой и постаралась соорудить из останков рубашки хоть что-то, похожее на повязки — во-первых, чтоб тоненькую кожу в местах бывших ран держали неподвижной и только-только сросшиеся рёбра стягивали, а во-вторых, надо же было как-то прикрыть места повреждений и от падающей сверху грязи, и от солнечных лучей. Тут лес, конечно, но даже небольшая доза ультрафиолета прямо по нежненькой, свеженькой коже может врезать слишком сильно. И пойдут всякие меланомы, ну кому это надо…

В конце перешла и к лицу — осторожно оттёрла от крови и даже залюбовалась. Несмотря на парочку свежих неглубоких шрамов видно было, что мужчина молод и красив. Лицо у него было узкое, худое, но это его не портило совершенно. Наверное, так-то он слегка смугловат или просто хорошо загоревший, но сейчас бледен от потери крови, и на фоне кожи ярко выделяются густые брови, следы

Я осторожно потрогала странную штуковинку. Да, сидит крепко. Ковырять точно не стоит. В тот момент, когда провела по ней пальцами, веки мужчины дрогнули, и он мутно глянул на меня из-под ресниц. Довольно длинных и выразительно чёрных ресниц.

Осторожно подхватила его под затылок, приподняла голову и потянулась за кружкой с остывшей водой. Поднесла край к его губам.

— Пей. После такой потери крови надо много пить.

Он сделал несколько жадных глотков, пару раз болезненно кашлянул, едва не вывернувшись из моей осторожной поддержки, потом попил ещё и посмотрел уже осмысленнее.

И прошептал с ожесточением:

— Пошла вон.

— Что? — Я даже опешила.

— Вон! — Он дышал с трудом, но это совершенно не мешало ему выдавливать из себя слова с откровенной ненавистью в тоне. — Не смей меня касаться! Ты!..

— Если бы я не коснулась, ты бы умер вообще-то. — Растерянная больше, чем обиженная, я отодвинулась. — Ладно, сейчас напою тебя и уйду.

— Не трогай!.. Ничего не надо. Просто… убирайся.

— Ла-адно… Как скажешь.

Я поспешно собрала свои вещи и бросилась прочь сворачивать лагерёк, которым так и не воспользовалась. Нет уж, лучше буду идти, пока ноги держат, и свалюсь без сил под куст, но окажусь как можно дальше от этого странного человека. А ну как он сейчас придёт в себя и с таким настроем рванёт меня убивать? Покоцан он, конечно, всерьёз и крови потерял много, но откуда мне знать, какими способностями он обладает. А я всего лишь слабая женщина, драться умею только в своих фантазиях, и то не в любых.

Ну его…

Глава о поиске вариантов (1)

Взгляд Агаты

Ночью было очень плохо: разболелась голова, подташнивало, крутило живот, и даже в суставах отдавалось остро и постоянно. И ведь я сообразила, что это не вирусня какая-нибудь, а всего лишь последствия активного колдунства. Почему-то уверенность в этом была железной. Хотя, даже если я не права и просто подцепила от спасаемого какую-нибудь жуткую хворь, которая вот так разыгралась, что можно было сделать? Лекарств никаких… Страдая, я дотянула до утра и выползла под солнышко, устроилась греться.

Подумала, что, наверное, не стоит прибегать к чародейству, раз лечение шибко «вежливого» парня так сильно по мне ударило. Но не удержалась — поискала вокруг магические следы, надеясь, что отыщется какое-нибудь насыщенное место, к которому можно будет припасть, как к источнику дармовой силы. Поправить здоровьице…

И тут-то обнаружила, что как такового магического истощения нет и в помине. Ну, логично, что оно должно выражаться каким-то ограничением в пользовании новыми способностями. Однако на деле моя возможность воспринимать всё вокруг лишь улучшилась. Теперь я разбирала больше подробностей, чем видела раньше, и лишь в немом недоумении наблюдала это многообразие, не зная, что и думать. Или магическая практика для таких новичков, как я, только полезна, даже если делаешь через «не могу», либо есть какие-то другие причины.

Либо магическое зрение здесь отдельно, а другие действия — отдельно, и они мне недоступны, потому что магически себя измотала. Проверять ну вот вообще не хотелось. В принципе ничего не хотелось делать — только лежать.

При всём этом припасть к какому-нибудь природному источнику и «поправиться» по-быстрому не получилось, хотя я нашла пару мест, где как-то странно фонило, но разобраться, в чём странность, не смогла. А закапываться в землю, например, не было ни желания, ни сил. Я и добрела-то туда на последнем издыханье и голом упрямстве. И дальше попёрла примерно по той же причине. Да ещё из страха — а ну как я наследила своим лечением непоймикого, ещё и агрессивно настроенного. А он меня возьмёт да и сдаст. Лучше оттуда уйти как можно дальше.

Так и брела, запинаясь почти на каждом шаге, пока не вышла к дороге. Ну как дороге — эдакая грунтовка, идущая через лес, даже без дренажной системы по обочинам. И подсказывал разум, что лучше держаться от неё подальше. Дорога — это всегда движение самых разных людей, от приличных или равнодушных до откровенно дурных.

Но ноги по лесу уже просто не шли. Даже руки отказывались подниматься. Даже палка, которую я отыскала, чтоб использовать её в качестве посоха, не помогала совершенно. Всё моё естество хотело если не отдыха в ближайшей канаве, так хотя бы движения по ровной поверхности, равномерно и прямолинейно, и чтоб никто не дёргал: ни ветка, ни белка.

И я не устояла: вышла на дорогу и пошагала по ней, пошатываясь и самой себе дивясь — да что со мной такое⁈

Именно поэтому я не сразу обратила внимания на перестук копыт за поворотом. Да и как мне отреагировать своевременно — лошади не были привычной частью моего быта в той, прежней жизни. Так, экзотика, необычное праздничное развлечение или внезапное зрелище. Осознав, что вот как раз из-за деревьев вывернули семеро верхами, я по-дурацки метнулась сперва в одну сторону, потом в другую — и обмерла, понимая, что уже точно не сбегу и не спрячусь.

Вооружённые, снаряжённые, но не регулярная армия, не в форме. То есть либо бандиты, либо наёмники. Хуже просто быть не может. Пустят по кругу, замучают и прикопают в лесу. Чё-орт…

Они остановили коней в десятке шагов от меня, и тот, который оказался чуть впереди остальных, напоказ придержал лошадь. Подался вперёд, разглядывая меня с предельным вниманием.

— Кто ты? Что ты здесь делаешь? — Голос звучал до удивительного мягко. — Вы в порядке, девушка?

Я вздрогнула и попятилась, пытаясь сообразить, догонят ли меня по лесу. Вообще могут. Тут ни буреломов, ни ельников, ни овражков. Если лошадки привычны, то поскачут по редколесью почти так же свободно, как и по дурной грунтовке, и уж всяко быстрее, чем могу бежать я… А я вообще могу бежать? Сомнительно. Из вариантов могу лечь и мужественно закрыть глаза.

Вот я попала…

Незнакомец перебросил ногу через конскую шею и соскользнул на землю. Оглянулся на своих.

— Парни, как лучше-то?

— Просто разговаривай, — ответил беловолосый старик с широкой золотой полосой надо лбом — то

— Да уж и сам догадался. Сложно не догадаться… — Мужчина выставил ладони, но от лошади не отшагнул. — Слушай, мы готовы тебе помочь. Просто так помочь. Слышишь? Понимаешь? Вреда от нас не будет.

— Слушай, мы не можем вот так просто оставить тебя посреди дороги, — вмешался ещё один из группы — мужчина средних лет, чьи русые волосы были подняты в искусно собранный высокий хвост. И разодет он был, словно на праздник собрался — яркая рубаха, вышитая запахнутая накидка, украшения и на шее, и на груди, и на запястьях. Казалось, он рвётся всем прохожим и проезжим показать, насколько богат, чтоб никто не посмел усомниться. — Просто немыслимо. У нас есть лишняя лошадь под седлом, давай-ка хоть довезём тебя до трактира.

— Это дело, — подтвердил тот, что был ближе всего ко мне. — Полезай в седло. Умеешь ездить? Если нет, поедешь рысью, на чембуре. Всё будет хорошо. Позволишь к тебе подойти?

Я и не заметила, как он оказался совсем рядом со мной. Но не сделал бросок, чтоб сразу схватить за запястье и скрутить, а осторожно потянулся, взял за пальцы, потом сумку перехватил. И повёл к своим товарищам. Никто на меня не кидался. Не сказать, чтоб это меня прямо успокоило, но слегка утихомирило разум, а силы сопротивляться и демонстрировать, какая я независимая и сама могу за себя постоять, закончились ещё накануне вечером.

Чёрт побери — я в любом случае попала! Эти мужики сотворят со мной буквально всё, что им взбредёт в голову. Не значит, что предстоит однозначно смириться, но какой смысл дёргаться прямо сейчас? Пусть пока они доставят меня… Куда там собрались везти? В трактир? Ну, может, там можно будет попросить помощи. И знать бы ещё, помощи в чём именно.

Мужчина, вступивший со мной в разговор, подвёл меня к коню и, подхватив за талию, просто усадил в седло, помог разобраться с юбкой. После чего подтянул ремешки стремян, сам вставил в них мои ноги и перехватил повод. Ну и правильно, всё равно я не умею управлять этими животными… Нет, лошади мне нравились. В детстве и юности я обожала гладить их по морде, трепать по гриве, оглаживать холку и круп, но так, чтоб не попасть, если что, под удар копытом, и даже подумывала когда-нибудь заняться конным спортом… Пока не стало слишком поздно — по возрасту, по здоровью.

А теперь вот покачивалась в седле, стараясь опираться ступнями в стремена, но с умом. Помнила по рекомендациям из литературы, что слишком налегать на ноги не следует, иначе надолго меня не хватит — обессилею и свалюсь. Я и так скоро лишусь сил, потому что оставшиеся крохи — не в счёт, и тогда меня, вероятно, подсадят к кому-то из мужчин. А я как-то не настроена на столь близкое с ними знакомство, даже выбирать кого-то не хочу, предпочту держаться подальше от всех них скопом.

Значит, надо хоть бы и из последних сил продолжать самостоятельную тряску в седле.

Так что к моменту, когда дорога вывернула из леса, прошла по выкошенному лугу и добралась до фруктового сада, к которому ловко прилепился трактир со всеми своими хозяйственными пристройками, соображала я туго. Кстати, трактир выглядел прилично, да и публика вокруг не внушала особой опаски. Но важнее всего было то, что я изнемогла уже далеко за пределом возможного и с трудом удерживалась, чтоб банально не отключиться. Так что сейчас уже согласна была и на бандитский притон. Лишь бы примоститься горизонтально. И в идеале чтоб не трогали.

У коновязи мой спутник сам снял меня с седла, попытался поставить на ноги, но когда те подломились, повторять попытку не стал, просто подхватил на руки и понёс ко входу. При этом ничто не помешало ему и мою сумку на плечо закинуть, и кивнуть кому-то из своих товарищей:

— Позаботишься о наших конях, Перий? Не сочтёшь за труд?

— Ишь, устроился, — хмыкнул другой, тот, с высоким аккуратным хвостом и ассортиментом ювелирного салона на груди и руках. Кстати, у него и в волосах что-то поблёскивало. — И девочку облапал, и от работы увернулся.

— Доюморишься, — буркнул мой носильщик и ногой толкнул дверь в зал. Внутри оказалось пустовато, да и сам зал простором не поражал: столиков шесть влезло — и ладно. Ещё вдоль стен были сделаны широкие лавки. Условно широкие: удобно сидеть, а вот спать уже не очень комфортно. Зато стойка была великолепная, мощная, будто из цельного куска огромного дерева вырезана, даже если десяток алкашей навалится — с места не сдвинет. А больше перед ней и не поместится. — Хозяин!

— Слушаю! — отозвались откуда-то из глубины.

— Целитель тут есть? — Мужчина деликатно пристроил меня на лавке у стены. Трое обедающих за одним из столиков смотрели с откровенным любопытством, но поползновений помочь или познакомиться поближе не делали.

Из кухни выглянул пожилой, подвижный и на удивление щуплый для ресторатора человек с подвижным любознательным взглядом. Он оглядел меня и нахмурился.

— Есть в посёлке. Я сейчас мальчишку отправлю. Что с ней случилось?

— Пока не знаем. Но явно что-то очень нехорошее.

— Да неужели эти твари и в наших краях появились! — Владелец заведения всплеснул руками и оглянулся на стойку. — Тошка! Ну-ка живо руки в ноги и за целителем! Зови сюда, скажи, девушке очень плохо! Было нападение!.. Она ранена?

— Сложно сказать. Осмотреть она себя не даст. Может, здесь есть женщина, чтоб посмотрела её? Хотя бы на предмет ран.

— Моя жена есть. Сейчас кликну. Несите вот сюда. — И показал на узенькую дверку справа от прохода в кухню. Внутри крохотной каморки обнаружилась в том числе и узкая койка, застеленная плотным шерстяным одеялом. — Как вас величать, господин?

— Не господин, просто воин. Я Ардис Сверад. Но лучше тебе поговорить с нашим старшим. Сейчас он придёт. Хиреам Сверад.

— Отец?

— Брат. Старший. — Ардис ловко уложил меня головой на подушку, разул и укрыл ноги откуда-то взявшимся вторым одеялом. — Как вас зовут, девушка?

— Агата, — просипела я.

— Рад познакомиться. Ардис. Сейчас принесут питьё. Потом будет бульон, но пока не будем его вам давать, подождём, что скажет целитель. Сами понимаете, бывают случаи, когда есть нельзя.

— Только задница. От седла.

— Оу… Ясно. Не привыкли ездить верхом? Но у нас не было вариантов.

— Да вы-то точно не виноваты. — Я устало прикрыла глаза. Но нет, пожалуй, засыпать-то точно не стоит. Сперва следует выяснить, где я и что мне тут может грозить. Что-то уж больно рьяно они взялись мне помогать. Почему?

— И где пострадавшая? — послышался женский голос, и Ардиса довольно-таки бесцеремонно выдернули из каморки. Зато внутри появилась дама в теле, одетая просто, но очень чисто. Волосы были старательно убраны под платок, а влажные руки она с усилием вытирала полотенцем. Похоже, готовила, когда её отвлекли. — Здравствуй, девочка. Не надо меня бояться, я хочу помочь. Давай-ка, расскажи, что и где у тебя болит.

— Со мной всё в порядке, — выдавила я. — Ну то есть…

— Ну то есть не очень! — громогласно перебила она. — Травмы у тебя какие? Тебя били? Может, кто покусился на тебя недостойным образом?

— Простите?

— Кхм… Кто-то из мужчин тебя… принуждал к чему-то такому?

— О, вы про изнасилование? Нет, не было ничего подобного. И меня не били. Я просто очень устала. Я…

— Но ты ведь откуда-то бежала, верно? — вмешался Ардис, так и оставшийся стоять в дверном проёме. — Испуганная, измученная, в одиночестве, почти без вещей. На тебя кто-то напал?

— Давай-ка все разговоры потом. — Женщина решительно вытолкнула парня за пределы каморки и захлопнула дверь. — Ну давай я всё-таки посмотрю. Вдруг есть какая травма, а ты и не заметила. Может же быть такое. — Она осторожно расстегнула на мне платье и открыла грудь и живот. Осмотрела плечи, потрогала спину, потом ноги, бёдра. И явно покивала с облегчением: — Ну и хорошо. Очень испугалась сперва, решила, что увидим что-нибудь по-настоящему страшное. Целитель, конечно, скажет точнее.

— У меня совсем нет денег. Я не смогу заплатить за услуги.

— О чём ты говоришь! Тебе должны помочь и помогут, раз ты попала в беду! Не волнуйся. Пойду приготовлю тебе какую-нибудь еду полегче, а ты лежи. И успокойся: никакие злыдни тебя здесь не достанут.

В одиночестве я пробыла недолго — ко мне и в самом деле привели какого-то старичка с саквояжем и целой россыпью камушков на цепочке, свисавшей с браслета на запястье. Он запыхался и на меня смотрел с огромным беспокойством, но за дело взялся уверенно, твёрдо — заметно было, что передо мной опытный медик, который знает, как поступать в сложных ситуациях.

Он задал все те же вопросы: били ли меня, покушались ли на моё тело — но ещё его интересовало, давно ли я голодаю, холодаю и ночую как попало. После чего перебрал почти все камушки на браслете, долго хмурился, уточнил, не случалось ли мне в эти дни попадать в пределы какой-нибудь магической аномалии. Однако моё объяснение, мол, я и знать не знаю, что это такое и как оно ощущается, принял с пониманием.

Не дождавшись окончания процедуры, в дверь постучались.

— Есть что-то определённое? — прозвучал решительный голос. — Тут ждёт вестовой, нужно знать, какое сообщение отправлять в город.

Старичок качнул головой и открыл дверь.

— Никаких травм я не вижу, — объяснил он. — Физически девушка не пострадала, если не считать дурную кормёжку, изнеможение от сложных условий жизни, последствия серьёзного испуга, нервного напряжения. Но вот магический баланс меня настораживает. Мне сложно что-то утверждать, однако ситуация кажется мне подозрительной. С одной стороны вижу следы серьёзной траты сил при отсутствии у девушки наработанных устоявшихся навыков. С другой — ресурс предельно переполнен, энергия так и бурлит. Это могло бы угрожать состоянию пациентки… Но признаков вреда я не наблюдаю. Однако сама ситуация заслуживает пристального рассмотрения.

— Может ли быть такое, что у девушки отбирали энергию или же над ней проводили какие-то магические эксперименты? — жёстко спросил тот из группы, у которого были длинные седые волосы, схваченные золотой повязкой, и седая же, аккуратно подстриженная борода.

— Не исключено.

— Благодарю, вопросов больше нет… Хиреам, отправляй сообщение, это достаточно важно, чтоб беспокоить даже наместника.

— Я всё равно ничего не смогу рассказать! — выдавила, понимая, что сейчас завяжется суета, за которую меня же могут сделать виноватой, и лучше вывалить всю правду прямо сейчас.

Старик оглянулся тут же.

— Почему?

— Да, признаюсь — бежала. Но с меня взяли клятву, что я ничего не расскажу.

— Магическую клятву?

— Вроде того.

— Любопытно, — процедил он сквозь зубы. — Так что же — действительно были магические эксперименты? Или ты не можешь об этом говорить?

— Я не уверена… Мне кажется, экспериментов не было, но больше я ничего не могу рассказать, правда.

Старик покосился на Хиреама, тоже очень мрачного и нахохленного.

— Это были работорговцы? Или тоже не можешь сказать?

— Я не знаю.

— Угу. — Он задумчиво покивал и снова взглянул на товарища. — Отправляй вестника. В любом случае нужно изложить всё, что мы видели сами и узнали.

— А нашим?

— А им расскажем всё в личном послании.

Глава о поиске вариантов (2)

Взгляд Агаты

Когда я наконец расслабилась, стало понятно, насколько всё-таки глубоко моё изнеможение. Даже глазами было сложно двигать, в результате бульоном меня поил Ардис (и ведь не погнушался, надо же!), а помогала одеваться жена владельца заведения. Она и обтёрла влажным полотенцем собственноручно, и переодела, между прочим, в какую-то свою одежду, чистую и стираную, а значит, мягкую. Я дремала, и мне совсем не мешал шум в общем зале, потому что сейчас, когда у меня было ощущение, будто по мне каток прошёлся, даже взрыв бы разбудил лишь с большим трудом.

Шумели, кстати, умеренно. За стенами трактира брало силу лето, так что большая часть посетителей предпочла ужинать под открытым небом, а потом там же, под навесом, улеглась отдыхать в грудах старой соломы. Это мне объяснил Ардис, который принёс очередную порцию бульона. Он тоном извинения объяснял, что их команда могла бы снять мне комнату наверху, но к чему, если и тут вполне нормально и не слишком шумно. Я заверила его, что условия и в самом деле прекрасные. Не надо ничего снимать.

— Ты ведь от мужчины сбежала? Можешь ведь об этом сказать?

— Могу. Да, от мужчины.

А вот мужчину рассмотреть было бы интересно. Я вдруг заметила, что у него во лбу проявилось какое-то украшение, наподобие того, которое было у вылеченного мною грубияна, только у того оно было видно и днём, а не только в темноте. И Ардис был украшен штуковиной покрупнее, погрубее, чисто металлической, похоже, наподобие эдакого бронзового листика. Предположу, что это какой-то артефакт. Видимо, они артефакты себе в кожу вживляют. Идея хорошая, на самом деле — всегда под рукой, чем же плохо.

И как-то неловко было спросить его об этом украшении или попросить нагнуться. Но посматривала, надеясь, что он не поймёт превратно.

К счастью, не понял.

— Я пойду, не буду смущать. Если что, ты зови, обязательно кто-нибудь отзовётся. Тебе нужно набираться сил. — И поспешно закрыл за собой дверь.

«Странные какие-то наёмники, — подумала я. — Ну, то, что не бандиты, похоже, точно — стал бы преступный элемент так запросто впираться в трактир у посёлка, звать целителя, каких-то вестников отправлять местным служителям правопорядка (если я всё верно поняла)? Уж точно нет. А кто они тогда?» Да и повели себя со мной как-то очень деликатно.

Нет, козлина, рассказывая про свой мир, точно мне наврал. Знать бы ещё, в какой части и в какой степени…

Я дремала весь вечер и всю ночь, время от времени сквозь сон слыша какие-то пьяные выкрики, но едва на них реагируя. Уже то было хорошо, что меня не трогают, в комнатушку не заглядывают, а значит, можно отдыхать себе, пока не отступит нездоровая слабость.

Проснулась в итоге довольно рано (по своим меркам, явно не по местным). Кухня в трактире уже работала — я убедилась, стоило подняться и выглянуть в общую залу — и часть постояльцев, зевая, уже поднялась. Кто-то сонно тёр лицо, кто-то ковылял во двор, может, умыться, а кто-то уже клевал носом над своим краешком стола. На меня почти никто не обращал внимания, а если и посматривал, то как-то спокойно, неопасно.

Однако я предпочла смыться во двор, там и нашла прежних знакомцев — всех семерых, устроившихся на большой охапке сена у ворот. Двое ещё дремали, а остальные уже пришли в себя и расселись на двух обрубках брёвен, что-то обсуждая. Один из них заметил меня на крылечке, кивнул Ардису, и тот поспешил ко мне.

— Что-то ты рано встала.

— Выспалась, наверное.

— Ну и славно. Сейчас будет готов завтрак, а потом можно будет спокойно ждать представителя наместника. Удивлюсь, если никто из официальных лиц не захочет с тобой поговорить.

— Почему?

Мужчина пожал плечами.

— Последнее время в соседних областях время от времени обозначают себя работорговцы. Это не может не беспокоить.

— А работорговля — она…

— В наших краях запрещена, разумеется. Ты не знала?

— Я… нет, не знала. — И под его внимательным взглядом подёрнулась густым румянцем. — Откуда…

— Ясно. Нелегальная работорговля здесь под запретом, а продажа женщин — вообще очень тяжкое преступление. В какой бы форме она ни осуществлялась. — Помолчал, может быть, дожидаясь моей реакции, и добавил: — Поэтому представитель наместника захочет с тобой пообщаться, это безусловно.

— Вы занимаетесь поиском работорговцев?

— Нет. Не наша специализация, но если информация появляется, конечно, делимся ею.

— А чем вы занимаетесь?

— Прости, чтимая, но я ответить не могу.

— Извини. Понимаю. — Снова густо покраснела. Как-то по-дурацки я себя веду. — А почему женщин в особенности нельзя продавать?

Он даже, кажется, завис.

— Прости?

— Ну, почему продажа женщин — прямо тяжкое преступление?

— К чему такой странный вопрос?

— Ну-у… Просто тот мужчина, который… Ну, который…

— Я понял. И?

— Он сказал мне, что в этом мире… В этих краях женщина — просто предмет, которым распоряжаются мужчины. — Я отметила, как выразительно округлились глаза моего собеседника. — Кхм… Это не так, да?

— Пойдём, сядем со всеми. — Ардис подвёл меня к брёвнам и галантно усадил в центр одного из них. — Хиреам, ты должен это слышать: похититель сказал нашей подопечной, что тут в округе женщин ни во что не ставят и смотрят на них как на имущество.

У Хиреама складки лежали и на лбу, и под глазами, и около рта. Аккуратная бородка была подстрижена строго по окату подбородка, а из-за того, что была светло-русой, тем более почти терялась на фоне кожи. В общем, выглядел он солидно и серьёзно. И взгляд был цепкий, как хватка скалолаза. Я, конечно, стеснялась разглядывать его слишком уж внимательно, вдруг неправильно поймёт. Но косилась. Этот боец, кстати, тоже был одет хорошо и украшениями не обижен: на запястьях браслеты, на шее шитая гривна, в ухе тяжёлая дорогая серьга. Но его убранство не воспринималось как детская претензия на общее внимание, скорее как знаки влияния, власти.

— Откуда ты? — спросил он довольно мягко. — Ты, как понимаю, местных порядков не знаешь.

— Да, я… — Мне не хотелось делать такой резкий рывок в неизвестность, учитывая, что я понятия не имела, что мне делать дальше. Но, с другой стороны, эти семеро ровным счётом ничем не дали мне усомниться в своих добрых намерениях. — Да. Я не из этого мира. Меня выдернули из-за пределов привычной вам реальности.

Мужчины переглянулись. Крутить у виска не спешил ни один.

— Тот мужчина сказал тебе, зачем это нужно? — уточнил Хиреам.

— Ну, он говорил… Он сказал, что подбирал специально по параметрам. По способностям.

Хиреам покосился на седовласого любителя красивых наголовней. Тот задумчиво щурился.

— Он говорил о том, что от тебя хочет? — спросил седой.

— Да. Он сказал, что я стану его женой.

— И всё?

— Ну, и свою магию отдам.

Мужчины аж подскочили, запереглядывались. Седоголовый стиснул кулаки.

— Значит, ты должна была выйти за него и безусловно отдать часть своей магии? Так он обрисовал перспективы?

— Да-а… А что не так?

Снова игра в переглядку — начинает раздражать!

— Видите ли,

Я слегка наклонила голову.

— То есть он меня обманул.

— Как минимум в этом — точно. И в том, что женщина — предмет, которым в нашем мире распоряжаются.

— Это не так?

— Не так. Разумеется, есть работорговцы, есть те, кто пользуется их услугами — и таких людей можно лишь причислить к самым отвратительным преступникам нашего времени и мира. Есть народ драков, чьи взаимоотношения с женщинами до сих пор не вполне прояснены. Но в остальном женщины — объект заботы и опеки, и никакое насилие в отношении них невозможно. Абсолютно недопустимо. — Он помолчал. — Вы потому нас боялись? Считали, что мы можем поступить с вами не по чести… жестоко?

— Я испугалась.

— При такой подготовке — неудивительно. Поверьте, все мы желаем только того, чтоб с вами всё было хорошо.

— Почему?

— Что — почему? Почему нам хотелось бы, чтоб вы были благополучны?

— Да.

— Ну как же… — Казалось, он даже растерялся. — Собственно, закон должен блюстись. Иначе и быть не может. Каждый из живущих на этой земле следует закону, если не желает, чтоб тот нарушался в отношении него.

— О! — Это резон был мне понятен. Но теперь я посмотрела на собеседника с особым интересом. — Значит, вы представители местных служб правопорядка?

— Нет, — ответил Хиреам. — Мы — наёмный отряд. Сейчас работаем на драков, должны признать. Но основание серьёзное — их принцесса пропала. Для предположения, что девушку похитили, хватает аргументов. Поэтому взялись.

— А вы как-то не очень относитесь к… дракам?

Мужчины вразнобой пожали плечами. Переглянулись.

— Мы не все их взгляды разделяем, не все их традиции нам понятны. Есть и конкретные претензии к отдельным представителям их народа, — медленно ответил Хиреам. — Но если задание не противоречит нашим принципам, мы можем за него взяться.

— И что не так с их традициями?

— Их отношение к женщинам у многих вызывает серьёзные вопросы, а ещё их предельное собственничество в отношении них. К тому же драки — едва ли не единственный народ, который не объявил женское рабство на своей территории однозначным и безусловным смертным преступлением.

— Они практикуют такое рабство?

— Нет. Но и не преследуют за него так жёстко, как принято в других областях. Сами понимаете, это не располагает к ним. — Мужчины снова переглянулись.

— Но вы готовы помочь им в поиске принцессы, — кивнула я. — Особенно за хорошую награду.

— За плату, — согласился Хиреам. — Всё верно. Звучит некрасиво, но правда.

Я вздохнула.

— Понятно… А как они выглядят?

— Не сильно отличаются от жителей соседних областей. Но есть пара особенностей. Драки всегда носят волосы заплетёнными во множество сложных кос, и у них на лице всегда есть артифы. Это малые артефакты, вживлённые в кожу.

— Как у Ардиса? — уточнила я.

И ощутила на себе очень внимательные, даже напряжённые взгляды. Седоволосый даже сощурился:

— А вы у него постоянно видите артиф? — уточнил он.

— Только вечером, в полутьме… Что-то не так?

— Нет, всё хорошо. — Старик метнул взгляд на Хиреама. — Просто говорит о том, что у вас огромные способности.

— Иоато, не крути, скажи как есть! — Тот, похоже, вышел из себя.

— Да я уже сказал. У девушки значимые способности, которые проявляют себя несмотря на то, что у неё отнимали силы. Это свидетельствует о большом потенциале. Учитывая, что артиф у нашего брата слабый и мишенный, да к тому же иссякающий, виден он не всегда и не каждому.

— Хм… Так…

— У меня вообще-то никто ничего не отнимал!.. Я просто лечила, вот и вымоталась.

— Кого лечила?

— Не знаю. Какого-то потрёпанного парня нашла в лесу, он был буквально проткнут насквозь, куча ран, всё такое.

— И?

— Ну, и я его лечила…

— Ты умеешь лечить?

— Нет. Действовала по наитию. Осмотрела и подумала, что он всё равно труп при таких ранах, так стоит хоть попробовать. Попробовала. В итоге он пришёл в себя, и я… сбежала.

— Оставила раненого?

— Он велел мне убираться вон! — возмущённо воскликнула я. — Ну, испугалась я! Такая реакция на помощь показалась мне неадекватной, мало ли что он мог сделать ещё⁈

Мужчины с недоумением переглянулись.

— Прямо так и велел убираться? — уточнил один из них, с самым жёстким, непримиримым лицом, внушавший больше всего опасений. У него была необычная причёска: коротко подрезаны волосы над ушами, а всё остальное собрано в пышный хвост, сброшенный на спину. И взгляд очень холодный, просто как кусочки замороженного металла, готового вот-вот расколоться под действием стужи. — Прямым текстом?

— Сказал: пошла, мол, вон.

— Странно…

— Может, ему что почудилось?

— Неудивительно, — вторил Хиреаму Ардис. — Вероятно, он уже был не в себе. Когда тебя истыкают, мозги, знаешь, работают уже через два раза на третий, мог что-то ляпнуть… Дурацкое.

— Пожалуй, — согласился Хиреам разглядывая меня вопросительно, но при этом и доброжелательно. — Как он выглядел?

— Ну-у… Черноволосый, смуглый… Слушайте, я больше на раны смотрела, меня остальное вообще не интересовало. Да и чувствовала я себя… Плохо.

— Ничего у него не взяла?

— Да я даже вещей его не видела! — оскорбилась я, и даже вскочила, готовая уйти прочь, оскорблённая даже намёком на мародёрство.

Как они вообще смеют⁈

Но меня остановил Ардис, вскочив следом и стиснув чуть ли не в объятиях.

— Ну, тише! Успокойся. Брат имеет в виду только одно: те, кто будет искать раненого, смогут ли хоть в чём-то тебя обвинить? Нам нужно знать, придётся ли нашей команде тебя защищать или нет ни единой причины.

— С чего бы вам вообще меня защищать⁈ — воскликнула я — и замолчала.

Они ведь меня опекают — как бы эти ни выглядело и как бы ни прозвучало. Эти семеро ничего дурного мне не

— Потому что это правильно, — с ледяным оттенком в голосе ответил Хиреам. — И потому, что вред, нанесённый женщине, которая к тому же ни в чём не виновна — зло. Ты, как понимаю, в нашем мире недавно.

— Около недели.

Мужчины переглянулись.

— И здесь у тебя, как понимаю, никого нет? Замуж ты выйти не успела?

— Конечно, нет! Как бы я это сделала…

— Тогда тебе нужен опекун. Кто-то, кто позаботится о тебе и защитит в случае опасности. Само собой, ты уже не ребёнок и потому можешь выбирать себе опекуна самостоятельно. Но посоветую, если захочешь прислушаться, пока не спешить с этим. Раз у тебя значительные способности к чародейству, лучше поскорее добраться до одной из чародейских академий. Пока будешь там обучаться, соблюдать твои интересы по закону будет представитель, назначенный ректором, а к окончанию, быть может, ты уже обзаведёшься супругом, а то и не одним. И проблема отпадёт сама собой…

— В каком смысле — не одним? — охнула я.

Снова обмен взглядами между мужчинами.

— Ну, как бы, — пробормотал Ардис, — у женщины должно быть несколько мужей. Как иначе. Мы же не драки какие-нибудь, которые, бывает, даже крадут женщин в других областях и никого к ним потом не подпускают.

— У вас принято многомужество?

— Да, конечно. Женщин мало. Заметно меньше, чем мужчин. Это мужчине родиться просто, а вот чтоб появилась женщина, должно сформироваться магическое ядро, — объяснил седоголовый Иоато. — Даже в лишённых способностей женщинах есть чародейский потенциал — тот, который в свою очередь позволит ей дать жизнь своим детям и подарить им возможность взаимодействовать с энергией. Хотя, конечно, одарённые женщины чаще производят на свет девочек, тем более девочек со способностями. У них в принципе детей рождается больше.

— Но у мужчин ведь тоже есть что-то такое, вроде ядра? — Я, недоумевая, аж наклонила голову набок.

— Не совсем ядро. Скорее искра. Да, мы можем воспринимать магию и принимать чародейский дар от женщин, с их дозволения пользоваться им. Только у драков способности управлять магией есть от рождения. Не у всех, но у большинства.

— Так поэтому драки относятся к женщинам иначе? — осенило меня.

— Разумеется, — сухо ответил Хиреам.

Глава о поиске вариантов (3)

Взгляд Агаты

Даже и сама не заметила, как согласилась дальше ехать с компанией Сверадов. Ну, собственно, они убедительно показывали, что не причинят мне никакого вреда, даже не помыслят о таком. Все семеро вели себя со мной предупредительно и бережно, каждый на свой лад.

Опекать меня взялись сразу же. Когда в трактир прибыл представитель власти, чтоб меня опросить, именно Хиреам настоял, чтоб при мне находился один из них. Отрядили Иоато, и старик лично рассадил меня и посланника служб правопорядка вокруг стола в отдельном кабинете. А потом бдительно следил за тем, как статный, плотно затянутый в мундир мужчина пытался выяснить, где конкретно меня держали, что делали, чем угрожали и как объясняли необходимость брака.

Я пыталась объяснить хоть что-то (старательно не касаясь своего попаданства и обходя описания козлины), но оказалось, магическая клятва работает безошибочно: ощущение, что разговор приблизился к тому, о чём следует помалкивать, оказалось довольно болезненным. Голову схватывало, словно обручем, в висках начинало давить болью, и я понимала — могу, конечно, упорствовать и отвечать дальше, но сперва станет ещё больнее, а потом может и жахнуть насмерть. А оказалось, что любая информация о козлине по мнению клятвы могла причинить ему вред. Или выдать его тайну.

Может, так оно и есть. Что-то с козлиной нечисто…

К счастью, представитель власти на ответах не настаивал. И даже не потребовал доказательств, что отвечать мне мешает именно клятва — может, предложение Иоато данный факт продемонстрировать уже сам по себе убедил. Выслушал, всё тщательно записал и уточнил, куда группа Сверад планирует меня доставить. Черкнул у себя название учебного заведения (сам же Иоато предложил мне обратиться именно туда, а я не стала спорить — какой смысл, я всё равно не знаю, что тут что) и город, где оно располагается, поблагодарил и откланялся.

— Ну что ж, теперь можно в путь, — сказал старик, поднимаясь из-за стола.

— Ой, а я забыла спросить — чем мне платить за учёбу? Денег-то у меня нет, — охнула запоздало. Да уж, тёха-матёха, слона-то и не приметила… В смысле, о главном-то не подумала!

Мужчина посмотрел на меня с удивлением. Но ответил терпеливо, помня, что я тут как младенец — ни черта не знаю:

— Ты ведь одарённая девушка. Таких обучают за счёт фонда, обеспечивают проживание в академическом общежитии и всё необходимое для учёбы, от формы до письменных принадлежностей. Не надо удивляться, обучать женщин — дело всеобщей важности. И это безотносительно того, что оставлять сильный дар без развития попросту опасно. Так что не волнуйся, тебя охотно примет любое лицензированное учебное заведение. У Параттской академии хорошая репутация.

Я лишь молча кивнула — что ж, убедительно и исчерпывающе. Он прав, именно учёбой мне и следует заняться: во-первых, освоиться наконец с объявившимся даром, а во-вторых, побольше узнать о мире вокруг.

Едва Иоато отошёл от меня на шаг, рядом немедленно появился Ардис. Он почему-то хмурился, сразу взял меня за руку и начал пальцами свободной руки стаскивать с себя один из браслетов — простенький, кожаный, с симпатичными накладками. Сняв, ловко захлестнул им моё запястье, и браслет словно прирос к коже, искрясь крохотными камушками в металлических вставках. Я с любопытством поднесла украшение к глазам.

— Что это?

— Ерунда. В общем… Это ничего особенного не значит, но окружающих заставит держаться с тобой осторожно. — Он хмуро поднял на меня глаза и нехотя пояснил: — Это брачный браслет, он же обручальный. Пока ты не дала согласие, и союз не зафиксирован в храмовых книгах, его наличие не значит ничего, кроме того, что я вроде как прошу тебя рассмотреть свою кандидатуру, и ты не отказываешься это сделать. Но посторонние-то не смогут, не проверив, узнать, в браке ты уже или нет. Браслет даст тебе защиту — тебя уже не попытаются просто перекинуть через коня и увезти, как могли бы с полностью свободной девушкой твоего возраста. В любом случае сперва

— Но ты же говорил, что отношение к женщинам внимательное…

— Да, всё так. Но ударенные на голову встречаются всюду. Некоторые всё-таки ударены не настолько, чтоб распускать руки в отношении женщины, носящей воинский браслет. Воины редко оказываются одиночками, у них как правило и побратимы, и сослуживцы, боевые товарищи. С такими сработавшимися группами стараются не связываться, зная, что за свою жену боец пойдёт на самые крутые меры. Причём обязательно друзей позовёт на помощь.

— О… Поняла.

— Пока носи. А дальше будет видно.

— Что — видно?

Он слегка отвернулся и пожал плечами.

— Ну, если ты захочешь оставить мой браслет, я будут счастлив. Но не особо на такое рассчитываю. Я же понимаю, кто ты и кто я.

— А кто я? — У меня аж глаза округлились.

— Ты — будущая чародейка. Я тебе не чета. Совсем не пара.

— Эм… Понятно. — Я разглядывала браслет. Было неловко, и захотелось разрядить ситуацию шуткой. — А я уж решила, что это предложение.

— А ты позволишь? — Ардис повернулся ко мне всем телом.

— Что?

— Попросить тебя стать моей.

— Слушай, мы только вчера познакомились… Я бы хотела получше узнать того, кто набивается… хочет стать моим мужем. Я же правильно поняла, речь об этом?

— Об этом, — хрипло просипел он.

— Тогда давай пока отложим, разговор, ладно? Всё-таки у меня на родине совсем другие традиции.

— Д-да, конечно… А какие у вас на родине традиции?

— У нас не принято соглашаться на брак с человеком, которого толком не знаешь. Положено хоть сколько-то пообщаться, узнать друг друга.

Парень что-то напряжённо обдумывал, сводя брови в линию.

— Странно… Разве не проживая вместе, удобнее всего узнавать друг друга?

— Э-э… Но при таком проживании вообще-то уже и совместное имущество появляется, и дети могут случиться. А заводить детей с тем, в ком не уверен — идея очень дурная. В конце концов, если женщина расстаётся с мужчиной, который нехорошо с ней обошёлся, она пострадает и утешится. Но отрывать ребёнка от отца… Такое себе. — Я и сама задумалась. — Э, а у вас вообще бывают разводы?

— Женщина, если считает необходимым, может прогнать мужчину. Хотя если она уже поделилась с ним своей магией, это сделать намного труднее и почти невозможно разорвать их связь без вреда для неё самой. Так что Храм может быть против. Вред здоровью потенциальной матери не допускается.

— А мужчина может развестись?

— Тут сложнее. Должны быть основания, которые примет Храм. Но если союз и будет разорван, другой этим мужчиной может быть заключён лишь в виде значимого исключения. Однако никто не мешает мужчине войти в отношения без официальной фиксации связи.

— М-м, и здесь перекос.

Он лишь пожал плечами.

— Это справедливо. Женщина зависит от мужчин, с которыми связана, она рожает и растит детей, будущее мира. О ней должны заботиться.

— И при этом ты так легко делаешь поползновения в мою сторону? А если бы я согласилась? И у меня оказался бы мерзкий характер, склочность и прочее всякое?

Молодой мужчина посмотрел на меня сперва с недоумением, потом даже с оттенком гнева.

— Я как услышал, что ты бросилась в лесу помогать неизвестному человеку, спасать ему жизнь, хотя он тебе никто, а ты даже не знала, умеешь ли, не рискуешь ли своим даром, работая на износ, сразу понял, что ты человек не просто достойный, а более того. Я уверен, что душа у тебя чистая, и готов побороться за тебя… Если ты, конечно, позволишь мне.

Я покраснела. Никогда не умела спокойно выносить похвалу и комплименты. Мне каждый раз казалось, что я попросту украла их у кого-то, а если и не украла, то получила без каких-либо на это прав. И сейчас внимательный взгляд красивого мужчины, который почему-то посчитал меня настолько привлекательной во всех смыслах, что сходу чуть ли не предложение сделал, буквально выдернул почву из-под ног. Я просто не знала, как себя вести, что делать.

Ардис же только вздохнул:

— Идём, нам пора выезжать. Я попробовал заседлать коня так, чтоб тебе было удобнее, постелил вторую попону на седло. Должно быть легче. Только постарайся на нём не ёрзать.

Он сам поднял меня на спину коня, после чего Хиреам протянул ещё и широкий серый плащ.

— Накинь, будь добра. Не стоит выделяться.

— Да, конечно.

— Можешь не закутываться. Просто пусть на плечах лежит… Мы сейчас завернём в город, заберём наших и уже оттуда направимся в Паратт. — Он скользнул взглядом по моему запястью, схваченному браслетом, но ничего не сказал, даже не поморщился или удивления не показал. Лишь заставил своего коня отодвинуться от того, на котором неловко сидела я, и подпустил к нему Ардиса.

Дальше лошадку, обречённую терпеть неумелого всадника в моём лице, тянул в поводу именно он.

— Не жарко? — спросил через время.

— Ну так…

— Если захочешь пить, скажи. И вообще не надо терпеть: станет плохо, устанешь, захочется в сторонку отбежать и прочее — сразу говори. Ты ещё не пришла в себя.

— Ну, мне лучше. — Я пожала плечами. — Хотя голова покруживается. И руки трясутся, как у алкоголика.

— Заметно слабее, — вставил Иоато, подъезжая с другой стороны. — Но, похоже, ты и в самом деле восстанавливаешься очень быстро. Ты знаешь, я думаю, твоё недомогание связано не с тем, что ты магически исчерпала силы во время лечения. Думаю, дело совсем в другом. — И задумался.

— В чём же? — поторопил его Ардис через мою голову.

— Около недели девушка здесь. Пришла сюда из другого мира. Похоже, ядро адаптировалось к новому фону, и пик адаптации как раз пришёлся на позавчера. Или примерно на тот день. Ощущения при этом могут быть самыми неприятными. Каков был твой магический статус на родине, Агата? Ты училась?

— В моём мире магии нет.

— Как? — Я повторила. — Та-ак… Любопытно… — Иоато покосился на Ардиса. — Прошу прощения, я вас оставлю. — И пришпорил своего конька, отправился догонять Хиреама, который держался впереди.

Я проводила его взглядом.

— Чего это он? Что-то плохое?

— Вряд ли. Для тебя уж точно. Просто, может быть, тебе потребуется какое-то укрепляющее питьё или что-то вроде. — Парень бдительно следил за старшим братом. — Ну,

— Уверен?

— Конечно. Теперь я за тебя отвечаю. По крайней мере какое-то время.

Глава о поиске вариантов (4)

Взгляд Хиреама Сверада

Место для стоянки выбрали удачное — костёр прикрыли так, чтоб и со стороны дороги не было видно, и самих ничто не беспокоило. Но всё равно сперва Иоато проверил окрестности своими методами и кивнул, показывая, что в округе никого опасного нет, ближайшие часа четыре можно быть спокойными, а дальше уже начнёт рассветать. Уже стемнело, так что угли пришлось присыпать землёй, чтоб не рисковать даже такой мелочью, и мужчины устроились у холмика, на ломаном лапнике.

— Завтра уже будем на месте, брат? — уточнил Хиреам.

Иоато пожал плечами и улёгся, закинул руки за голову.

— Сложно сказать. Одни добрались бы обязательно, но девочка галопа не выдержит, хорошо хоть с рысью худо-бедно освоилась. Так что не знаю.

— Смысл нудеть. Мы не можем её здесь бросить.

— А кто говорит о «бросить»? Но придётся считаться. И дело, возможно, пострадает.

— Мы не в таком тяжёлом положении, чтоб слишком беспокоиться за результат, — помолчав, буркнул Хиреам.

— Кх-кх… Я знаю, ты был против брать этот заказ. Но деньги хорошие, и принцесса не виновата в поступке её брата.

— Может, и не виновата. Но старший принц — её родной брат. И я не исключаю возможности, что кто-то из драков может к нам нагрянуть за результатами, в том числе и значительно приближенный к венценосной морде. И увидит Шенику.

— Никто её не узнает. А сам принц не явится. По слухам, он сейчас затворничает и за пределы дворца в принципе без острой необходимости не выходит. С чего бы ему рвануть сюда?

— Клевреты-то не узнают. Но Шеника может кого-то узнать. Занервничает. Ни к чему это.

— Да понятно. Однако вероятность такой встречи слишком мала. К тому же, мы можем Шенику вместе с Таятой оставить в Паратте. Младший за ними присмотрит. А мы вернёмся сюда одни и ещё раз проверим все следы. Драки мелькнут тут разве что ближе к концу операции.

— Мда, — протянул Хиреам. — Как считаешь, совпадение, что в этих краях пропала принцесса и сюда же неведомый чародей притащил из-за пределов мира неведомую магичку? Которую собирался взять в жёны и разжиться её даром, причём, как понимаю, серьёзным.

— Может, совпадение. Может, и нет. Ты ведь знаешь, что тут за края, что за фон. И эти следы, оставленные разломом… Тут может разместиться с десяток чародеев-экспериментаторов, каждый из которых будет крутить свои делишки и даже не догадается о потугах соседа.

— Ты хватанул лишку.

— Ну, пожалуй. Не десяток. Но трое-четверо при должной конспирации — могут. — Иоато поёрзал лопатками, устраиваясь поудобнее. — Я вообще ничего не утверждаю. Просто трудно понять: если это один и тот же человек, как же он позволил девочке сбежать? Да, клятву с неё взял, но, во-первых, если очень сильно заморочиться, можно попытаться всё же получить какие-никакие сведения, которые помогут выяснить хоть что-то. А во-вторых, если драки заподозрят, что у девчонки, находящейся под клятвой, могут быть какие-то сведения об их принцессе, они её распотрошат, ничего не стесняясь. Так как же позволил сделать ноги? Должен был держать под замком, в трёх клетках — и то было б безопаснее.

— Это да. Так что драки о ней не узнают. — Хиреам повернул голову, посмотрел на шагавшего к ним Ардиса. Дождался, когда он приблизится. — Падай рядом. Устроил?

— Устроил. Уже заснула. Ни капризов, ни жалоб, будто привыкла к походным условиям. Измучилась.

— Угу. — Мужчина помолчал какое-то время, словно специально выдержал паузу, и наконец холодно спросил: — Она сама согласилась принять твой браслет, или ты надел его обманом?

— Я не обманывал. — Ардис аж скривился. — Честно объяснил, что это знак помолвки, не более. Она разрешила находиться рядом с ней, обещала присмотреться.

— Сам знаешь, как это выглядит и что означает. Девушка ни фига не понимает в нашей жизни, и ты этим воспользовался. Это низкий обман.

— Я объяснил ей, что это нужно ради безопасности.

— Мы и так бы её защитили. И ничего не потребовалось бы сверх. До Паратта всего четыре дня пути. А ты надеешься её очаровать за это время?

— Ни на что я не надеюсь, — буркнул Ардис, отворачиваясь.

— Вот что и плохо, — выдохнул Хиреам. — Понимаешь ведь, что пустые мечты, а всё равно сунулся, навязал себя. Знаешь прекрасно, что это неправильно!

— Брат, прекращай! Я большой мальчик, сам разберусь со своей жизнью.

— Мда уж… Ну смотри. Твоё дело.

Они какое-то время молчали. Небо из кобальтового медленно претворялось с сапфировый оттенок, а дальше — в ночную синь, такую насыщенную, что она уже проявляла сквозь себя звезду за звездой. Чёрные призраки древесных крон качнулись над головой, напоминая, что они всё ещё на земле, а не там, в вековечной бездне, в волнах эфира, и вернули мысли Хиреама на землю.

— Нужно рассуждать логически, — проговорил он очень медленно. — Чем интересна Агата? Своей магией, которую собирались обманом отобрать у девушки в пользу мужа. Чем может быть интересна дракская принцесса? Тоже магией, полагаю.

— Не обязательно, — вмешался Иоато. — Может, и правами на престол, а значит, на доступ к Пламенному Древу.

— Это вообще вилами на воде писано! — фыркнул Ардис. — Да, старший принц по собственной глупости просрал свою связанную и не может считаться наследником. Да, Иоиль лишён магии вчистую, а значит, наследовать не может. Но у их младшего брата на носу свадьба, он обретёт своё магическое могущество и станет наследником — в чём проблема⁈

Хиреам лёг на бок и подставил кулак под щёку.

— Во-первых, младший принц, у которого всё на мази, — согласился он. — А во-вторых, ещё есть неиллюзорная вероятность, что старший принц всё-таки допрёт, что случилось с его связанной. И даже, может быть, сумеет её найти.

— Да как он догадается⁈ — взвился Ардис. — Он сам видел, как Лукина умерла! Как понимаю, чуть ли не на его руках. Откуда ему знать, что Лукина и Шеника — один человек⁈ Как можно сообразить?

— Например, по тому, что он не лишился своего магического дара полностью, — напомнил Хиреам. —

— А у него не так?

— Не знаю. Я вообще не знаю ничего о том, что происходит в правящей семье драков. Но если подонок Меней сохранил какие-нибудь остатки возможностей, он может заподозрить неладное и начать поиски связанной.

— Ну пусть ищет, — злобно ощерился Ардис. — Ему нужно с ней столкнуться нос к носу, верно, чтоб хотя бы заподозрить, молчу уж про «узнать»?

— Встретиться лично, да. Или отправить очень хорошего чародея. Не знаю, какие есть у драков возможности, — проворчал Хиреам, укладываясь обратно. — Потому и не хотел брать заказ. Ни к чему привлекать к себе внимание. Ты слышал, что старший принц порвал отношения со своей женой? Если бы он был уверен, что Лукина точно умерла, и связь разорвана её смертью, он бы продолжал супружеские отношения без малейших сомнений, разве нет?

— Чёрт его знает, — лениво вступил Иоато. — Может быть, от брака отказался не он, а его супруга. Предположу, что у драков тоже есть только одна возможность построить связь с девушкой, а значит, для жены принц уже стал бесполезен, и она для него бесполезна вне зависимости от того, жива принцева связанная или мертва. Драки — они же от драконов, магических существ, у которых пара могла быть только одна на всю жизнь, без вариантов. Ну, вот…

— То есть у Шеники надежда только на то, чтоб принц поверил в безусловную смерть Лукины и, обмотавшись простынёй, пополз в сторону семейного склепа?

— Получается так. Но пока что-то незаметно его желание ползти в какую-либо сторону. Увы. Упорствует, сидит в замке.

— Какой упорный драк…

К троице присоединился ещё один брат.

— Веселитесь? — прогудел он.

— Давай и ты с нами, Азибул, — хмыкнул Хиреам. — Раз не спится.

— Заснёшь тут с вами… Опять дракам кости моете? — И громко поскрёб коротко подстриженные над ушами волосы, оправил длинный хвост, заброшенный на спину. — А смысл?

— Развлекаемся, — сощурился Ардис. — Или возражаешь?

— Веселюсь с тебя. Боишься подступиться к беглянке? Слабак, братец! Хватал бы и тащил в храм, пока не опомнилась.

— Идеальный совет…

— Аз, уймись! — рыкнул Иоато.

— Командовать задумал, брат? Хе.

— Не просто задумал — буду. Унялся!

— Фр-р. — Но Азибул и правда унялся, упихал по бокам от себя оружие и, как все, опрокинулся на спину, на лежанку из веток. Уставился в небо. — Но я бы такую девку сразу в охапку бы схватил. И в храм. Без разговоров. Не нравлюсь ей — ничего, других подыщет, кто понравится. А у меня была бы фора. Дурак ты, Ардис, танцы затеваешь вокруг девчонки, а надо брать, пока тёпленькая.

— Твои советы приму, как только сам успешно завоюешь хоть одну девчонку, — рявкнул тот. — Причём так, чтоб с восхищением и любовью на тебя смотрела, а не со страхом или растерянностью.

— Многовато требований выдвинул!

— Утихли, я сказал! — процедил Хиреам. — Хоть кто-нибудь из вас попытается принудить девчонку тем или иным способом — зарою живьём в мягкой пашне!

— Гневен ты, братец, потому и не женат.

— Аз!

Азибул призрачно рассмеялся и остался лежать рядом, глядя в небо.

Хиреам, поняв, что других дурацких комментариев от него не последует, тоже обратил глаза к звёздам и постарался расслабиться.

Он прекрасно понимал младшего брата, всучившего иномирянке свой браслет. Он бы и сам его надел на её запястье, если б только не считал подобное слишком грязным ходом. Она, конечно, едва понимает, в каком мире оказалась и насколько здесь важны магически одарённые женщины. Даже если супруга-магиня не пожелает поделиться с мужем своим даром, она ведь может одарить его ребёнком. Ради кого ещё жить мужчине, как не для своего продолжения в сыне или дочери? Мальчики у одарённых женщин получаются толковые, разумные и здоровые, а девочки…

Ох, если бы его гипотетическая жена когда-нибудь родила ему девочку… Как бы он был счастлив. Как носил бы на руках обеих своих принцесс, задаривал подарками, наряжал бы в шелка, баловал изо всех сил… Но это пустая надежда. Магическое ядро в теле будущей матери формируется редко, и далеко не каждая девушка в их мире обладает потенциалом, достаточным, чтоб подарить жизнь дочери.

Он так мечтал о дочке — крохотном чудесном создании с облаком кудряшек вокруг головы, с пухлыми щёчками и такими ясными глазами, что в них весь мир может отразиться. Может быть, потому так и привязался к малышке Шенике… Никому он её не отдаст, тем более старшему принцу драков. Если нужно, раздерёт его на крохотные обрывки, и пусть каждый из них самостоятельно ползёт в горное королевство… Ну, или хотя бы попытается это сделать.

Глава о том, как сурова жизнь наемников (1)

Взгляд Агаты

В ближайшем городке меня наконец сняли с седла, а я была в таком изнеможении, что не смогла бы противиться ничему, даже попытке разложить меня на семерых. Благо тут подобным и не пахло — просто отнесли в комнатушку при постоялом дворе, устроили на постели и поставили на столике ужин. Где-то к утру я прочухалась, добралась до миски, съела остывшее мясо, бобы и хлеб. И уже утром слезла с кровати более или менее живой.

Пошатываясь, спустилась в общую зальцу и обнаружила там своих новых знакомцев, а заодно и ещё троих новых — молодую женщину, закутанную в покрывало, мужчину с резким лицом и белокурую девочку. У девочки были ясные яркие глаза, но едва она подняла их на меня, я ощутила что-то странное.

Ребёнок? Чёрта с два — дети так не смотрят.

Иногда бывает, что подросток поступает слишком взросло, так, как от него не ждёшь. Его действие обычно укладывается в рамки стандартных человеческих поступков, и управляют ими простые человеческие чувства: любовь, справедливость, благодарность, страх, вина — а также простенький здравый смысл, базирующийся на цепочке рассуждений не более чем в два звена. Это поражает, потому что родитель, снисходительный к слабости существа, пока не сформировавшего для себя твёрдые принципы, ждёт меньшего. Но в действительности вполне доступен человеку, обладающему опытом десяти-пятнадцати лет сознательной жизни.

А вот малыш на подобное не способен, ему не хватает опыта, чтоб по-настоящему воспринять и переработать эти чувства, понять, к чему

Но из глаз крохотной девочки в тёмном шарфике на меня смотрел всё осознающий и способный к анализу человек. Она оценивала меня со всех сторон и, кажется, даже анализировала то, что узнала обо мне ранее. Недетский взгляд. Совершенно недетский.

— Доброе утро, — сказал мне Ардис и протянул плотно свёрнутый комочек ткани. — Надень, пожалуйста.

Я развернула длинный свободный шарф. Он был почти прозрачным, красивым, наверное, нежным, приятным к коже. Но всё же…

— Это зачем?

— Видишь ли, если ты хочешь спрятаться, то лучше сделать вид, будто ты моя жена. Поэтому надень шарф, пожалуйста.

— Это атрибут замужней женщины?

— Именно так.

Я пожала плечами и попыталась замотать ткань вокруг причёски и шеи. Женщина в покрывале тут же подалась ко мне, придвинулась; несколько ловких движений — и у меня на голове сотворилось что-то очень удобное, приятное и совсем не мешающее. У красавицы в покрывале были удивительные зелёные глаза и чудно гармоничные черты, а ещё улыбка делала её чарующе красивой. Но в глубине взгляда и в изгибе губ таилась какая-то горечь. Наверное, абсолютное счастье сделает её поистине совершенной, а пока было то, что было.

— Спасибо больше.

— Вам очень идёт.

— Благодарю. Вы тоже очаровательны.

Казалось, я не похвалила её, а испугала — она даже поникла, грустно улыбнулась и отодвинулась. Но сосредоточиться на случившемся не вышло — рядом появились хозяин трактира с помощником, расставили блюда с едой, уточнили, что мужчины желают пить. У женщин даже не спросили — сразу поставили перед нами большой кувшин с ягодным морсом и чайничек горячего травяного напитка. И уточили у Хиреама, нужно ли принести ребёнку молока.

— Шеника, хочешь? — уточнил он, разламывая лепёшку и подавая один из кусочков красавице в покрывале.

— Я бы лучше чая, — щебетнула девочка, потупив взгляд.

— Принесите кувшинчик сливок и ягоды, — распорядился глава семейства Сверад. — Шеника, если желаешь другой еды, только скажи.

— Не надо, тут всё вкусное.

— Детка, тебе надо помнить о здоровье.

— Всё в порядке.

Я удивлённо покосилась сперва на Хиреама. Потом на крошку Шенику. Та посматривала в мою сторону с интересом, но явно скрывала любопытство. Впрочем, разве удивительно любопытство в случае с маленьким ребёнком? Нормальная ж вещь.

На этом этапе я осознала, что не смогу воспринимать этого ребёнка как ребёнка в полном смысле. Да, она вызывает чувства, требующие опекать её и защищать. Но взгляд… Боже, какой глубокий! И ведёт она себя по-взрослому. Стоит прислушаться к её суждениям. И вообще: что-то тут не так. Поедая кашу с кусочками рыбы, я аккуратно следила за девочкой. Интересная она…

— Отсюда мы стартуем в Паратт, и дальше будет видно, — рассуждал Хиреам, поглядывая в мою сторону. — Четыре дня в пути. Ардис?

— Я присмотрю, — буркнул молодой мужчина, посмотрев на меня. После чего со своего блюда добавил на моё приятный с виду кусочек рыбки. — Наедайся, остановка будет только поздно вечером.

— Мне достаточно.

— Всегда так говоришь, — хмыкнул он. — А потом что? — И прибавил ещё кусочек. Тоже симпатичный.

И я поняла, что он играет. Подыгрывая, засунула в себя оба куска, принялась добирать кашу. Нет, он прав, перед дорогой стоит насытиться. Но у меня не было привычки жрать рано утром. Ну что делать — не привыкла к тяжёлому труду прямо с восхода.

К счастью, просьба взять еду в дорогу не никого не удивила. Мужики везде прожорливы. Хозяин заведения собрал нам лепёшки, в которые были завёрнуты кусочки тушёного мяса с маслом и овощами, отдельно варёные яйца, плоские пироги с солёным сыром и зеленью, пирожки с рыбой, и всё это в удобно сложенном куске холстины. Получил за ссобойку две монеты и, довольный, жестом показал, что всё отлично, заглядывайте к нам ещё, всегда будем рады.

— Я опять отобью себе зад, — вздохнула, залезая в седло и понимая, что тыльная часть ни фига не отдохнула, просто притаилась в засаде.

— Терпи, маленькая, — хмыкнул он, должно быть, считая, что я шучу.

Ах, если бы…

Уже через пару часов мне стало не по себе, потом я была сосредоточена только на одной мысли: не взвыть и не взмолиться. Поэтому встречу с отрядом служителей правопорядка просто пропустила мимо сознания. Какие там остановки, какие там вопросы! Задница болит!

— Кого сопровождаете? — Изучив чеканную пластину, представленную Хиреамом, уточнил начальник группы, бдительно разглядывая женщин.

— Никого, — демонстративно удивился мужчина. — Все свои.

— Вы ж наёмники. По документу — на задании. Откуда в группе женщины и ребёнок, к тому же девочка? Пойми правильно, эскер, наше дело проверять всех, не замешан ли кто в работорговле.

— Понимаю. Правильный подход. У нас всё просто, смотри: задание не боевое, а поисковое, информацию собираем. Работаем в безопасных краях, а родичи у меня ревнивые. Так что молодых супруг взяли с собой, а уж насчёт дочки решение приняла мать. Семья вся одним ремеслом занимается, поэтому женщины у нас не капризные. Вот, жена младшего брата и супруга двоюродного с дочерью… Не надо на них пялиться.

— Кто б хотел особо пялиться, — фыркнул стражник и вернул пластину. — Всё понятно, эскер, вопросов нет. Счастливого пути.

Подождав, когда отряд отдалится, глава группы Сверадов счёл нужным успокоить зеленоглазую красавицу:

— Это я сказал, чтоб внимание погасить.

— Да по какой бы причине и ни сказал, — ответила она. Я уже знала, что её звали Таята, а вот почему она так печалилась, если кто-то ею восхищался, пока выяснить не успела. Спрашивать напрямую было как-то неловко. — Главное, чтоб нас обеих не трогали.

— Я ведь обещал. Всё будет хорошо… Агата, с тобой всё хорошо? Ты бледная.

— Сейчас решим проблему. — Ардис подъехал поближе, схватил меня за талию и перетащил к себе в седло. Посадил боком. — Пока вот так, а потом пересажу по-другому. Доверься мне и расслабься. Обопрись об меня. Будет легче.

— Спасибо, — пробормотала я, прикрывая глаза.

Как ни странно, вместе с мужчиной в седле действительно оказалось проще. Он так и опекал меня до самого привала, а на ночной стоянке, опять у постоялого

— Мы устроимся здесь, не в общем зале, — пояснил он. — Это заведение похуже, чем предыдущее, много мужчин, и ведут они себя развязно. Здесь будет спокойнее. Сейчас устрою тебя поудобнее.

— Я помогу…

— Лежи! — прикрикнул он. — Я ж вижу, что ты никакая. Сам всё сделаю. И еду сейчас принесу. А умыться можно вон там, у большого колодца.

Вообще колодец действительно впечатлял своими размерами — солидная каменная конструкция с аркой, на которой была укреплена прочная дранковая крыша, а рядом тянулась длинная каменная поилка, откуда вода уже ручьём стекала в прудик. Я доковыляла туда не сразу. Над поилкой уже вовсю плескалась и отфыркивалась Шеника, даже платье с плечиков приспустила, чтоб обмыть шейку. Вода оказалась чистой, поскольку, по сути, проточной и в меру прохладной, приятной. Так что вполне можно было умыться.

— Уф. Хорошо, — пробормотала я, косясь на девочку. — Жаль, что мне не навязать платок так, как сделала Таята.

— Я могу его тебе завязать так же, если хочешь, — спокойно предложила Шеника, обтирая плечики чистым полотном.

— Тебе не будет трудно? Спасибо, большое спасибо. — И, завершив приводить себя в порядок, подставилась под ловкие пальчики ребёнка.

Малышка справилась очень умело и быстро. Слегка откинувшись, оценила результат.

— Тебе идёт. Даже странно, что ты не носишь.

— У меня на родине платок носят только представительницы определённой религии, и завязывают они его иначе.

— А как?

— Им положено прятать не только волосы, но и шею.

— О, как в Тимоли! Там очень жарко, пыльно, женщины под солнцем надевают сразу по два тонких светлых платка, чтоб только глаза были наружу. Берегут кожу, по-другому там вообще никак.

— Ну, а представительницы той религии закрываются всегда, вне зависимости от погоды, — вздохнула я. — Да неважно… Ох, когда ж я привыкну к седлу! Задница просто воет…

Девочка снова взглянула на меня с любопытством.

— Да у тебя будет полно времени постепенно привыкнуть, пока будешь учиться в Паратте. Если, конечно, захочешь.

— И смогу там учиться. Знать бы ещё, откуда можно взять всё нужное для обучения. У меня ведь денег нет.

— Всё будет и без денег. Если у тебя высокий уровень дара, тебя возьмут бесплатно и обо всём позаботятся: о еде, одежде, обуви, место в общей комнате дадут. Потенциально сильных чародеев стараются обучать за государственный счёт. Необученный маг может представлять серьёзную опасность, а обученный и контролируемый — полезен, и лучше, если будет под присмотром государства.

— А те, кто проходит академическое обучение, остаются под контролем государства?

— Конечно. С неизбежностью. — Девочка развела руками. — Но не думаю, что тебе стоит беспокоиться на этот счёт. Ты ведь не планируешь нарушать законы, да?

— Знать бы их ещё, — вздохнула я. — Тогда могла бы ответить уверенно.

Шеника рассмеялась, замахала руками и поспешила под навес, где над застеленной охапкой соломы колдовали двое Сверадов. Похоже, накрывали ужин. Я поковыляла в ту же сторону — есть хотелось зверски.

На импровизированной скатёрке появилось блюдо с большим куском варёного мяса, двумя курицами (мелкие какие-то курицы, на моей родине даже суповые, кажется, крупнее, а эти — размером с полторы перепёлки) и серыми ломтями хлеба, рядом небольшой котелок с густым крупяным супом, мисочка с творогом, приправленным зеленью и чесноком, кувшин лёгкого дневного пива. Ардис появился рядом, ловко усадил меня на одно из сёдел, сноровисто намазал творог на кусок хлеба и всунул его мне в пальцы. А ещё через пару секунд на мои колени опустилась глубокая миска с супом, а мужчина полюбопытствовал, что я предпочитаю — кусок курицы или мяса. Или и того и другого понемножку? Он мне положит. И не нужно ли соуса? Может, на женский вкус мясо и суховато.

Слегка ошалевшая от такого ухаживания, впилась зубами в бутерброд. Кстати, отличный творог, а как приправлен! Вроде, во вкусе и нет ничего особенного, а естся на ура, даже притом, что хлеб, на который его положили, выпечен из смесовой муки с отрубями и сам по себе кажется пресноватым. И суп хорош. И мясо ничего себе такое, хотя челюстью приходится поработать. Наверное, коровка, чьё мясо лежало у меня в миске, за жизнь свою немало погуляла и солидно пожила. Её бы останки протушить как следует в луке… Но не мне учить готовке местного держателя постоялого двора.

— Сыта? — заботливо уточнил Ардис. — Или ещё что-нибудь хочешь?

— Наелась, спасибо… Слушай, а ты не знаешь — каким должен быть уровень дара, чтоб претендовать на бесплатное обучение? И как мне узнать, потяну ли я?

— О таком лучше спросить братца. Но он сам сказал, что тебе стоит прямым прицелом отправляться в ближайшую академию и без раздумий там обучаться. А значит, чувствует в тебе достаточный для этого уровень силы.

— Брата?

— Иоато. — Он кивнул в сторону самого старшего на вид Сверада, который как раз обгладывал костяк последней курицы.

— Он твой брат? — У меня брови полезли на лоб. — А я думала…

— Брат. Более того — не самый старший. Нас четверо сыновей одного отца, Хиреам старший, следом за ним родился Рус, потом, почти сразу — Иоато. Я — самый младший. Остальные все двоюродные, троюродные и приёмные.

— Рус старше? — Кажется, брови у меня край роста волос надо лбом пощекотали. Я переводила взгляд с любителя ювелирки, который выглядел от силы лет на тридцать, и то вряд ли, на благообразного седоголового почтистарика, и не понимала, как воспринимать то, что вижу. — Н-но…

— Удивлена? Да, Иоато выглядит намного старше каждого из нас. Он маг. Видишь ли, если мужчине не повезло, и у него не появилось шанса обрести супругу, которая поделилась бы с ним даром, иногда он может получить магию другим путём. Но этот путь выбирают редко, он очень дорого стоит. И плата исчисляется не деньгами. Бывает, что за овладение даром и дальнейшее обучение приходится платить внешностью, а иногда и годами жизни. Наш брат проживёт свою нормальную жизнь, к счастью. Но выглядеть будет вот так. Он внешне постарел в двадцать шесть, когда закончил обучение.

— Ой, ё… Это обучение в академии таким заканчивается?

— Нет. — Ардис тихо рассмеялся. — Ну что ты, не пугайся. Иоато учился частно, у него

Глава о том, как сурова жизнь наемников (2)

Взгляд Тоа Ионафана

В замке все старались вести себя тихо, незаметно, не попадаться хозяину на глаза. Тот с каждым днём всё смурнел, злился, едва держал себя в руках. Больше всего его угнетало понимание, что сам он ровным счётом ничего не может сделать. Будущая жена просто испарилась вместе со своим незаурядным даром. Он рассчитывал, что в момент, когда магия начнёт в ней разворачиваться и входить в силу, вспышки будут такими заметными, что он её отыщет без проблем. Расправил поисковые линии и ждал с надеждой. Девчонку ведь можно будет не только найти, но и спасти, оказать ей помощь, тем самым заслужить её симпатию.

Но вспышек не было. Ни единой. И логичных объяснений тому он не находил. Ну откуда бы взялись у дурочки из немагического мира навыки и понимание, как справляться с первыми проявлениями зрелого дара? Он ведь может и тело носителя истерзать в считанные часы, если не обуздать его.

Значит ли отсутствие вспышек, что идиотка скончалась при первых же его проявлениях? Тоа качнул головой, поцокал языком. Вот что — лучше было мучительно погибнуть, чем стать его оберегаемой женой? Что за солома у этой девицы в голове?

Сложно даже представить.

— Заходи, — крикнул он Парде, который почему-то топтался у двери. — Что — плохие новости?

— Ну как сказать… Драки наняли наёмников, и кое-кто из них появился поблизости. Правда, утверждают, что только информацию собирают, но даже если…

— Разумеется, только собирают информацию! Свою принцессу будут выручать сами драки, кто же сомневается. Можно подумать, они это кому-нибудь доверят. Желательно узнать, что они успели выяснить. Кто-нибудь видел драков в окрестностях замка?

— Их видели, да. Но задержались они ненадолго. Можно сделать вывод, что ничего они не выяснили.

— Это не вывод, это предположение. Выясни наверняка. Видишь какую-нибудь возможность разговорить наёмников? Это будет более безопасно, чем «общаться» с самими драками.

Парда пожал плечами.

— Ну, в принципе, возможность есть. Эта группа, которая действовала в округе, почему-то путешествует со своими женщинами. Можно попробовать их захватить и пообщаться по-свойски.

— Со своими женщинами? Где это видано, чтоб наёмники отправлялись на дело с семьёй? Или женщины обученные?

— Сомнительно. Одна из них с ребёнком.

— Как странно…

— Ну, в любом случае, это самые обычные женщины. У обеих платок был повязан по-грельски.

— Вот как… Значит, обе из Предгорья. Тогда ясно, почему эти наёмники работают на драков. Перехвати их. Хотя бы одну их бабу возьми живой, и пусть выкладывают тебе всё от и до, что смогли добыть. И лучше, если после этого вся группа закончится где-нибудь в глубинах чащи.

— Мог бы и не объяснять, — поморщился Парда. — Лучше тебя знаю. Ты занимайся своими чародейскими делами. Они тебе хоть как-то удаются…

— Попридержи язык, — зло рыкнул Тоа. — И напоминай себе, насколько крепко мы сейчас с тобой повязаны.

Его собеседник ехидно усмехнулся, однако ничего не сказал — он отлично понимал, когда стоит промолчать, чтоб не обострять ситуацию, а когда можно и ввернуть ехидное замечание. Даже ладонь приподнял, показал, мол, что не хочет ругаться, давай закроем тему. И всё же, помедлив, уточнил:

— Что там с принцессой-то? Покажешь её?

— С чего такое желание любоваться? Думаешь, и спящая могла от меня сбежать? — Брошено это было с раздражением, но и Тоа не стал усугублять и, отыскав в ящике стола нужный артефакт, повёл Парду в подземелье.

Здесь были разные помещения, в том числе и то, подготовленное для гостий из других миров, различные хранилища, а также самое глубокое, закрытое и огромными замками, и магией. Да и саму дверь отодвинуть было нелегко.

Внутри высились зачарованные опоры и лежанка поверх них. Девушку Тоа не просто уложил сверху, а предварительно как следует завернул в два одеяла, хотя холода она, погружённая в магический сон, ощущать не могла. И простыть не могла. И всё же ему тогда захотелось надёжнее защитить её от промозглости подземелья.

Она лежала как прежде, видно, что ни разу не шевельнулась. Чары действовали, лицо девушки, хоть и побледневшее, выглядело по-прежнему прелестным. Дракской принцессой сложно было не залюбоваться, так что Тоа, покосившись на спутника, даже удивился, почему тот настолько равнодушен.

— Сколько ещё она может находиться в таком состоянии? — Парда потянулся пальцами к живому бриллианту, переливающемуся над бровью красавицы, но благоразумно не стал прикасаться. На бледной коже брови и ресницы девушки казались такими же чёрными, как гуща волос, губы мило приоткрыты. «Жаль, что слишком бледные, — подумал Тоа. — Она хороша, приятно посмотреть».

— Я могу уверенно говорить только о том, какой срок без вреда для врождённой магии может выдерживать человек. А вот что насчёт драков — сложно сказать. В какой степени они уже люди, а в какой ещё несут наследие своих драконьих предков — неизвестно. Они же трясутся над этой тайной, как ростовщик над казной.

— А исследовать её разве нельзя?

— Если дальше дело затянется, придётся рискнуть. Видишь ли, я опасаюсь, что конфликт воздействий может её пробудить. Даже если она не сумеет дать нам отпор, то способна подать сигнал тем или иным способом.

— Так пусти в ход лекарские настойки. — Парда поморщил нос. — Пусть будет заторможенная и вялая, как она в этом случае подаст сигнал.

— И не жалко тебе будущую жену?

— Можно подумать, я предлагаю напоить её ядом. Всего лишь безвредная настойка. Что мешает?

— Во-первых, если поить её в бессознательном состоянии, она может и захлебнуться. А после пробуждения — неизвестно, удастся ли и как быстро. К тому же, сознание может отправить сигнал рефлекторно, либо же магия сделает это вообще без воли сознания, мы же не знаем, как у драков

— Однако захватить её мы смогли.

— Есть вероятность, что нам просто повезло. Я бы не стал дёргать судьбу за тигриные усы.

— Суеверный ты болван. — Но дальше спорить не стал. Лишь нагнулся над телом красавицы и слегка отогнул край одеяла. Осторожно. — А ты точно не можешь отобрать у неё магию вот так? Я слышал, драки более уязвимы в этом смысле.

— Может, к напору своих они и уязвимы, но мы не знаем, как на них воздействовать собственными силами.

— Так выдерни ещё одну дуру с даром универсала. Только на этот раз уже не снимай её с цепи, пока не отдаст тебе свои силы.

Тоа невесело усмехнулся.

— Без вариантов. Найти ещё одну такую практически невозможно. И времени на это потребуется слишком много. Несколько лет, если точнее. Но я сяду рассчитывать варианты взаимодействия со спящей энергетикой дракаи. Может быть, получится привязать её к тебе до пробуждения, а дальше сработать на привязке. Но я всё-таки не уверен, что на драков такое подействует.

— Всё-таки хотелось бы наверняка.

— Ну ещё бы. — Хмурясь, Тоа потёр шею, на которой уже словно бы ощутил близость дракского меча. — Выяснять отношения с её родственниками совершенно не хочется. Но я опасаюсь, что эта дура из чужого мира может уже и не быть в живых.

— Рассчитываем на лучшее. Я добьюсь от наёмников полного отчёта. Думаю, если как следует поиграть с их жёнами, они и сами мне приволокут нашу потеряшку, а после успеха с принцессой нам уже не страшны будут эти мураши с их местью.

— Постарайся всё же обойтись малым, — поморщился хозяин замка и поправил на спящей принцессе одеяло. — Нам ни к чему кровная месть общины кондотьеров. Если можно без неё обойтись, лучше обойтись.

— Сам знаю.

Тоа поправил в камере следящие структуры и старательно запер дверь. Парда ушёл сам, он отлично знал подземелья замка, а Ионафану спешить было некуда. Он раздумывал, педантично проверяя замок за замком.

Собственно, есть ведь деталь, которую он почему-то упустил из внимания: ритуал, призвавший девчонку-универсалку сюда, связал его с нею. Не то чтобы намертво, подкрепить эту связь должен был брак, но по идее он способен путём несложных манипуляций проверить, на месте ли привязка. И если это так, значит, девка жива, каким-то образом миновала раскрытие дара без вспышек… Или вообще не раскрылась, хотя при призыве он проверял и чувствовал её потенциал. Но, может, не учёл какие-нибудь мелочи, и для высвобождения потенциалу нужно ещё что-то, помимо нахождения в магически насыщенной атмосфере.

Вместо того чтоб подниматься в кабинет, он завернул в малую заклинательную комнату и там быстро проверил целостность привязки. Есть, никуда не девалась. Значит, беглянка цела. Она, может, и валяется где-нибудь под кустом в бессознательном состоянии из-за напора внутренней магии, но физически цела, по-прежнему дышит.

А значит, следует ещё раз прочесать лес на несколько дней пути во все стороны. И подкинуть денег городской охране — пусть глядят во все глаза, ищут и задерживают любую странную девицу, хоть одиночку, хоть в сопровождении. Действительно, могли же её заграбастать какие-нибудь местные ловкачи. Свободных-то, да ещё магически активных в потенциале женщин не так уж много.

Он стиснул пальцы до белизны и задумался. Вот уж в чём Парда прав, так это в необходимости искать и другой выход. Магия девчонки-иномирянки, конечно, решила бы большую часть проблем, такой дар переборет любое сопротивление дракской магии, к тому же её ментальный дар должен быть слишком далёк от местного, чтоб у принцессы нашлось хоть что-нибудь в запасе, способное ему противиться.

Вроде бы, красотка Акеста не блистала способностями. Да, она сильнее, чем обычная девица-дракая, поскольку родилась в правящей семье: там появляются либо талантливые чародеи, либо абсолютные пустышки, как средний принц. Просто девушка обучалась по абсолютному минимуму. И понятно — зачем принцессе усердно учиться, она ведь нужна для другого. А в придачу к ленивому обучению было ещё отсутствие привычки на рефлексе отражать магический удар.

Словом, с принцессой можно будет совладать. Только бы добраться наконец до источника столь редкой, выдержанной и сконцентрированной силы. Эх, если б «источник» не умотал так глупо со всех ног, уже всё задуманное было бы в его руках…

Глава о том, как сурова жизнь наемников (3)

Взгляд Агаты

Задница моя по-прежнему ныла, но уже потихоньку смирялась с реальностью. Ардис позаботился обо мне и подложил на седло подушку хитрой формы, здорово истрёпанную и попахивающую, но на удивление удобную. Пояснил, что раздобыл её у хозяина постоялого дворе, и лучше такая, чем никакой. Всё-таки дополнительные попоны или любые другие свёрнутые тряпки помогут лишь временно — через пару часов они собьются, и станет только хуже. Я ему поверила, мужик-то опытный.

— А мы скоро доберёмся до Паратта? — уточнила на всякий случай.

— Через пару дней. По ситуации. Да ты не волнуйся, на зачисление ты в любом случае успеешь.

— А Таяту с Шеникой вы куда везёте?

Ардис отвёл взгляд.

— Да туда же. Там у нас знакомцы. И уже почти готовый семейный дом. А дальше будем думать, — неохотно ответил он. — Шеника точно останется с нашей семьёй, а Таята ещё будет решать. Видишь, в этой поездке мы взялись помогать всем встречным женщинам. — И усмехнулся, но, похоже, тем самым хотел лишь справиться со смущением. — И, знаешь, не жалеем.

— А что с ними произошло?

— Понимаешь… Это их жизнь, их тайны, я не…

— Я понимаю! — поспешно прервала. — Конечно, мне не следовало спрашивать. Прости.

Мужчина посмотрел на меня с удивлением, быстро сменившимся явным одобрением.

— Да ни к чему просить прощения, поверь. Просто Таята попала в беду «благодаря» усилиям её родственников, но захочет ли она об этом говорить — не знаю.

— Понимаю.

— Если она пожелает, наша семья даст ей приют. Но у неё, кажется, есть какие-то планы. Она пока не делится.

— Ей, наверное, опасно будет оказаться в одиночестве.

— Мы об этом говорили. Обсуждали. Потому и говорю, что она ещё не решила. Да и мы, сказать по правде, тоже. Мы Таяте не родственники, влиять на её поступки не вправе. Но попытаемся убедить.

Дальше он старался отвлекать меня рассказами о местах, по которым мы путешествовали, и уж не знаю, что сработало — подушка

Потом в ветре появился привкус чистоты, свежести, прохлады и влаги. Я вопросительно взглянула на Ардиса.

— Тут река близко?

— Да, Белолика. Она не слишком широкая, но течение сильное, есть пороги. Потому её так и называют, речку, что на поверхности постоянно кипит белая пена, плывёт целыми клочьями. Здесь есть мост, он довольно узкий и над рекой поднят высоко, потому что в этом месте оба берега довольно высоки и обрывисты. Так что, думаю, лучше будет тебе спешиться и перейти пешком. А коня я переведу в поводу.

— Хорошо.

— Думаю, так будет безопаснее. Перила там низкие, тем, кто верхами, кажется, будто их и совсем нет, боюсь, у тебя голова закружится.

Он помог мне спешиться и перехватил поводья обеих лошадей, чтоб удобнее было вести одну за другой — мост действительно оказался узким. Показалось, он сложен из камня, что странно при такой-то его длине — метров двести, так мне показалось с перепугу, и всего с одной опорой посередине. И ограждения по обе стороны в самом деле вызывали недоумение — всего по колено, не выше. Эдак и в самом деле можно навернуться. А до воды далеко, и она вся в бурунчиках, всплесках, белёсых перекатах. Камней не видно, но, судя по движению воды, пороги близко к поверхности, вряд ли пройдёт даже лёгкая лодка.

Оба берега утопали в зелени, лес тут был густой, пышный, ветви аж нависают над обрывом… Местами не таким уж крутым обрывом, наверное, при должной осторожности и ловкости можно и спуститься. Но не здесь, у моста. Тут он прямо эталонный, без малого как тесаком срезанный.

Возникло какое-то неприятное ощущение, но и оборачиваться я почему-то боялась. Казалось, надо сперва настроиться на свои ощущения. Словно и то, что беспокоило меня, тоже чего-то дожидалось. Чего? Я покосилась на Ардиса, занимавшегося лошадьми, потом на одного из братьев Сверадов, что-то объяснявшего Таяте. Они были спокойны, и надо было, наверное, довериться опытным наёмникам, уж кто-кто, а они умеют выживать и привыкли шкурой чувствовать опасность.

И всё же. Собственный опыт научил меня, что чужие помощь и знания — штука отличная, но за свою жизнь ответственность несёшь самостоятельно, и только тебе она нужна по-настоящему. Хочешь выжить? Отвечай за свою шею и не перекладывай эту обязанность ни на кого.

Я вроде бы рассеянно оглянулась — дорога, спокойные кусты, деревья, зелень, небо над головой. Вот что мне не нравится? Красота же, милота, мир, тишь и гладь…

А в следующее мгновение отшатнулась в сторону. Мне почудилось, будто чем-то горячим плеснули в лицо, причём прямо из пустоты, так что моё движение было чистым рефлексом. Разбираться, что меня так напугало, будем потом, а пока я нырнула в траву, тесно обнимающую опору моста, которая была заведена на этот берег, и прижалась к камню.

Справа послышался женский вскрик — похоже, Таята. То есть мне не почудилось, не бредятина в голове взыграла. Вот, по ту сторону моста тоже, видимо, какая-то фигня происходит. Мимо меня снова что-то ухнуло, по внутреннему ощущению упругое, горячее и очень грозное. Прозвучали короткие окрики мужчин, не панические, а деловитые — братья Сверады встали в оборону. Я прижалась к камню ещё крепче и поползла к краю обрыва. Тело действовало на инстинкте. Сейчас за меня заступиться некому, Ардис и остальные явно заняты. Значит, надо спрятаться.

Идея прилепиться где-нибудь под мостом показалась вполне разумной, когда я начала думать, а не чувствовать и действовать. К тому моменту я уже нащупала на склоне пару мест, где можно зацепиться, и даже древесные корни нашла — они не особо выдавались из грунта, но были достаточно прочными, чтоб не бояться ступить на них ногой. Вот и решение.

По одному из таких корней я перебралась под низко нависающей каменной аркой берегового устоя и к облегчению своему обнаружила, что за нею опорная часть моста имеет пустое пространство. Там для большей надёжности конструкции основание под продольные балки было укреплено особо, и вот между этими продольными балками были ниши. При желании удалось бы в такую втиснуться.

И, наверное, разумно было так сделать, но я подумала, что стоит помочь и Таяте с Шеникой. Мало ли, вдруг они не сообразят спрятаться здесь. Так что я продолжила путь, ощупывая с осторожностью каждый выступ на обрыве, вцепляясь немеющими пальцами в край основания, с предельной осторожностью подныривая под каждую балку, благо их оказалось всего две — помимо боковых арок. И, добравшись до другого края, чутко высунула голову наружу.

— Таята! Шеника! Пст!

Смышлёные девочки, как и я, быстро сообразили, что лучшая защита — монолит моста и ещё не путаться под ногами у мужчин, которые глубоко увязли в драке. Правда, им повезло больше — с этой стороны растительность была погуще, и, наверное, едва они нырнули в кусты, моментально скрылись с глаз. Я махнула рукой перепуганной Таяте, и та, сообразив, что к чему, подтолкнула ко мне окаменевшую от испуга Шенику. Девочка была почти безвольна, страх буквально парализовал её, но мне она не сопротивлялась, и я смогла всё же перетащить её под аркой, а потом затолкать в нишу. После чего вернулась за Таятой.

В неё буквально за миг до того едва не прилетело что-то, видимо, магическое. Листья с куста разметало в стороны, обломки веток осыпались на девушку, а та, взвизгнув, съёжилась на земле и закрыла голову руками. Её тоже пришлось тащить под мост чуть ли не силой. Она едва понимала, что происходит, а потому пару раз чуть не сорвалась вниз. В нишу к Шенике Таята, конечно, не влезла, только и смогла что налечь боком на край, уткнуться лбом в камень и, дрожа, затихнуть.

А мне осталось лишь висеть над обрывом. Я переминалась с ноги на ногу, топчась по упругому древесному корню, и очень быстро уставала. Чёрт, только этого не хватало. Стащив с себя платок, уже стала оглядываться, прикидывая, нет ли чего-нибудь, за что можно привязаться. Но не видела подходящего выступа.

— Девочки! — задыхающимся голосом окликнул Перий. — Девочки! Таята, Шеника! Девочки!!!

— Тут они, — прохрипела я. — Мы с трудом

— Где? — Сверху зашуршало.

— Да под мостом.

— Ох… Сейчас, подожди, подержись немного, верёвку попробую кинуть.

На удивление верёвка появилась скоро, но подхватить кончик я смогла только с третьего раза. Руки уже не очень слушались, однако Перий был беспримерно терпелив.

— Держишь? — выдохнула я, перехватывая конец верёвки так, чтоб самой-то не сверзиться.

— Держу, — глухо ответил мужчина. — Давай.

— Я сначала Таяту отправлю. Потом Шенику. Таята, давай я тебя обвяжу за пояс… Осторожнее. Не шевелись, я сама сделаю.

— Может, ты первая? — виновато пискнула девушка.

— Нет. Я пока держусь, а ты вот-вот сорвёшься.

— Но, может, Шенику…

— Шеника уверенно лежит. Её отправлю второй. Давай, Таята, попробуй мимо меня пролезть и меня не столкнуть.

— Нет уж, дай-ка я тебя придержу, хотя бы и этим шарфом, иначе и с места не решусь сдвинуться! — заупрямилась она. Должно быть, чувство вины взыграло не на шутку.

Я спорить не стала и, уповая на то, что в случае чего Перий сможет удержать нас обеих, пропустила шарфик подмышками и вручила оба конца Таяте. Та обмотала их вокруг запястий и начала осторожно перебираться через меня. К счастью, обошлось без инцидентов, даже платок она мне вернула легко, хоть руки и стискивало напряжение, и вниз соскользнула уже у самой арки, тихонько взвизгнув. Но Перий подхватил её и быстро вытянул наверх. Потом вернул мне кончик верёвки.

— Малыш, — пробормотала я, подбираясь ближе к Шенике. — Давай, надо выбираться отсюда.

— Ага, — выдохнула девочка, подставляясь моим рукам.

— Всё хорошо, не надо бояться. — Для её удобства я сперва намотала на неё свой шарф и только потом обвязала шнуром поверх. — Давай, выползай осторожно.

— Ага. — Но почти не шевелилась.

Пришлось вытягивать её из ниши самостоятельно.

— Перий, теперь Шеника!

— Готов. Можешь её просто отпустить, вытащу.

— Хорошо. — Я дала девочке соскользнуть с края и вцепилась в камень, пережидая момент слабости и изнеможения. — Ох… Нет, мне верёвку не надо, я сама вылезу.

— Не дури, — прозвучало в ответ. — Ну-ка лови давай.

— Агата! — прозвучал напряжённый голос Ардиса. — Давай лучше я к тебе проберусь.

— Не надо! Я сама. Я сейчас…

— Агата! Зад шишижий! Иоато! Хиреам!

— Сами справимся! — одёрнул его Перий.

— Я справлюсь, — пробормотала и, перехватив руками, подползла ближе к арке.

А ещё через пару мгновений меня подхватили крепкие руки Ардиса. Нас обоих с ним вытянул Перий — оказывается, он протянул брату верёвку подмышками и держал его чуть ли не ногами, так и позволил ему дотянуться до меня. А дальше они действовали столь слаженно, словно тренировались не один раз — меня выдернули с обрыва, уложили на травке, рядом с плачущей Таятой и обмякшей Шеникой, после чего притащили флягу и настояли, чтоб каждая из нас попила. После чего Перий занялся истерикой девушки, а Ардис принялся разминать мои ладони.

— Лучше бы Шенику устроить получше. — Я попыталась выдернуть пальцы, но вяло — массаж оказался приятным и очень своевременным.

— Сейчас подойдёт Иоато и даст ей настойку, — ответил мужчина. — Всё будет хорошо.

— Кто напал-то? Действительно же кто-то напал?

— Напал. Хиреам и Азибул сейчас разбираются… Полегче?

— Да… Спасибо.

— Ты просто молодец — и среагировала отлично, и действовала выше всяких похвал. Как только сообразила! Удивлён. — Я пожала плечами. — На родине приходилось трудно, да?

— Ну-у… Разве что в детстве. А так — обычная жизнь.

— Тогда тем более удивительно. Уважаю. — Он поднял меня на руки. Я трепыхнулась было, но мужчина держал крепко. — Давай всё-таки отнесу. Теперь страшно даже взгляд отводить, а лучше вовсе с рук не спускать.

— Я ж не кроха, чтоб таскать меня на ручках, — проворчала, но позволила отнести себя туда, где мужчины сбросили вещи и кто-то уже расстелил попону. На неё меня и опустили, скоро рядом оказалась Таята, начавшая потихоньку успокаиваться, и безжизненная Шеника. Я не выдержала, потянулась к ней, взяла на руки, и девочка прижалась ко мне, как могла бы, наверное, к маме.

Скоро рядом присел на корточки Иоато, осмотрел малышку, накапал ей в рот что-то из синего длинногорлого флакончика. Предложил и мне, но я категорически отказалась. Да и к чему мне зелья — я и так отлично себя чувствовала. Нервы можно оставить на потом, это мы умеем… Покачивая на руках моментально уснувшую девочку, разглядывала её бледное личико и поражалась тому, насколько всё-таки её меняет недетский взгляд. Вот сейчас она выглядела как шести- или семилетняя малышка, самая обычная, разве что осунувшаяся: так и хотелось приголубить, позаботиться, защитить от всего на свете.

— Прости, — шепнула сидящая рядом Таята. Она вполне успокоилась и теперь осторожно промокала глаза влажным платком.

— За что⁈

— Да вот… Устроила тут вой и визги, создала кучу проблем. Мне очень стыдно.

— О чём ты говоришь⁈ Ты даже в полной растерянности и страхе всё равно думала о моей безопасности! Это было очень мило. Тебе спасибо.

— Ты ведь меня спасала, как можно было иначе. — Девушка чуть подуспокоилась, опустила платок, вытащила из поясной сумочки подвеску с крохотным зеркальцем и стала внимательно разглядывать глаза. Видимо, проверяла макияж. Да, так и есть: вот вынула карандаш, скрутила резной колпачок, стала подправлять подводку. — Кошмар какой-то, что им было нужно-то?

— Мужчины выяснят. — Я гладила Шенику по крупным влажным кудряшкам. — Бедная девочка.

— Да, она сильно испугалась. Неудивительно. В прошлой жизни она попала в руки работорговцев, и это очень плохо закончилось.

— Э-э… В прошлой жизни?

— Ну да. Тогда, в момент смерти, её собственного дара и кое-какой приобретённой силы как раз хватило на то, чтоб переродиться сразу и с полной памятью о прошлой жизни. Она рассказывала, что самым странным был период до родов и сразу после них. А потом стало легче.

— И она сразу помнила всю свою прежнюю жизнь?

— Ну да. И навыки все сохранила, все знания. Понятно, те, которыми могла пользоваться в новом своём теле. Например, в прошлом она владела искусством эвтидской вышивки, но по-прежнему пальчики не вполне её слушаются. Говорит, надо будет попрактиковаться.

— Ну, это-то понятно. Практика есть практика… А ничего, что ты мне рассказываешь о

— Шеника не скрывает свои тайны от близких, а после того как ты приложила все силы, чтоб спасти её, и к тому же стала невестой Ардиса, ты для неё уж точно не чужая. Да и ничего особо значимого я не сказала. — Таята тоже потянулась, осторожно прикоснулась к светлым волосам девочки. — Обо всём остальном она, если захочет, расскажет сама… Давай её мне, пройдись. Я уже в порядке.

Глава о том, как сурова жизнь наемников (4)

Взгляд Агаты

Со всеми предосторожностями переложила малышку Таяте на руки — та и веками не дрогнула, спала просто как убитая — и поднялась размять ноги. Действительно успела затечь, привычки сидеть на земле или полу у меня не было. Топчась на месте, обдумывала то, что услышала, и пыталась представить себе, каково это — быть в сознании во внутриутробном состоянии. И как такое вообще возможно? Нервная система плода, по идее, на подобные чудеса не способна, но что я знаю о местной магии?

Впрочем, даже магия, какая бы она ни была, не особо-то, наверное, способна влиять на биологию и физику. А по законам биологии нейронные связи у младенца, если верно помню, формируются только в последние два месяца перед родами. Ну да… Но даже и в этом случае: целых два месяца, обладая сознанием, сидеть в пузе у матери и мочь только ногами-руками дрыгать — такое себе. Как она только с глузду не съехала — вопрос. А потом ещё пройти через роды! У-у-у…

Мотнула головой, отвлекаясь от малоприятных мыслей, огляделась — ну да, следы драки есть. И не только обычной, но и, видимо, магической: вон подпалина, и ещё одна, и ещё. Ветки поломанные, земля размётанная, вырванный с корнями куст. Мда, побушевали товарищи.

А вот и глава семейства Сверад с самым суровым из братьев, резковатым на суждения и поступки Азибулом. Я старалась сторониться его, он выглядел так, словно его вообще все вокруг раздражают: взгляд твёрдый, сведённые брови, жёсткий подбородок. Ещё и причёска эдакая — по бокам подстрижено очень коротко, а длинные пряди, оставленные в середине, связаны в тугой хвост, и к алому платку, который для этого использовался, привешены два оберега. На каждый конец по штучке.

Он обернулся на меня без малейшего намёка на приязнь.

— Шагай отсюда, крошка! — рявкнул бесцеремонно.

Я дрогнула, но перевела взгляд на Хиреама. Мне уже было известно, что именно он в группе главный.

— Тебе и правда лучше уйти, — сказал старший брат, нагибаясь и выуживая из травы пленника, которого до сего момента я попросту не видела. Потрёпанный, но злой, и на меня посмотрел с ожесточением. — Мы тут слегка заняты, и делом не самым приятным для женских глаз.

— А может, я помогу? — уточнила, разглядывая пленного. Ещё и голову слегка наклонила. Мне почему-то думалось, что так выглядит грознее.

Азибул демонстративно приподнял бровь.

— Что — можешь?

— Попробую, ладно?

— Зависит от того, что задумала.

— А он уже рассказал всё, что вы хотели узнать? — Я тянула время, пытаясь ухватить за хвост мысль, которая ёрзала у меня в голове. — Или упирается?

— Утверждает, что ничего не знает. Сказали, мол, напасть — они и напали, — неохотно сообщил Хиреам.

Наклонила голову в другую сторону, обдумывая задачу. Ну, строго говоря — человеческий мозг действует одинаково, что мой, что его. Принцип-то один. И если всё так, а я обладаю какими-то способностями, то почему бы не воспользоваться этим. Конечно, у наёмника наверняка есть какой-нибудь амулет, который помешает мне состроиться с его сознанием… Или нет? Вот, что-то болтается на шее… Или уже не болтается?

— Тут был какой-то амулет?

— Да, защита, — буркнул Азибул. — Такие штуки снимаются первым делом перед допросом. Почему ты спрашиваешь?

— То есть всё сняли? — Я ещё раз прошлась ладонью вдоль лица пришибленного пленника, потом его плеч и рук. — А вот тут что?

— А что тут? — встрепенулся Хиреам. Быстро обыскал жертву, ощупал её платье. — Вроде ж ничего нет.

— Вот тут. Что-то…

— Иоато!

— Да нет у меня ничего, — шлёпая разбитыми губами, выговорил пленник.

— Разберёмся. Иоато!

— Здесь я. Что такое?

— Посмотри — есть здесь какие-нибудь магические закладки?

Пока седоголовый Сверад возился, я разглядывала наёмника, мысленно решая логическую задачу. Итак, клетки мозга взаимодействуют посредством импульсов, которые что у меня, что у этого парня одинаковы. Нейроны у нас устроены по одному принципу. Причём работать с образами, которые генерирует, воспринимает и обрабатывает мозг, должно быть проще, чем с нервной системой всего организма, отвечающей за действия или работу органов чувств. Тут, по идее, просто набор картинок, именно он и требуется.

И, допустим, реально синхронизировать импульсы своих нейронов с тем, что происходит в голове пленника. В конце концов, это мир магии, что тут невозможного, если я смогу чётко распределить каждое действие по пунктам алгоритма и каждый шаг визуализировать?

В чужое сознание я входила очень медленно и осторожно. А ну как там можно потеряться, забыть, где границы своего и чужого! Неохота проверять. Тем более приём мой не факт что известен в этих краях, и как тогда они будут расцеплять наши сознания. Так что за собственное восприятие цеплялась упрямо, как совсем недавно — за край мостовой опоры. Поэтому и услышала раздражённое ворчание Иоато.

— Ну ты смотри! Это ж надо было так выкрутиться! — Он, кажется, даже восхитился. — Взгляни — действительно условно активный артефакт, причём вшитый в ткань, так сразу и не определишь как по действию, так и по расположению.

— А что за «условно активный»? — уточнил Азибул, с хрустом разминая пальцы. В сознании пленника полыхнули панические нотки.

— Пока непосредственно не действует — пребывает в покое и как бы не существует. Трудно заметить. Девушка очень талантлива, раз почувствовала.

— Ну, это мы знаем, — ворчнул Хиреам. — Нейтрализуешь?

— Да без проблем — теперь-то, когда чувствую, что тут да где… Эй, ты в порядке? — И «старик» потрогал меня за плечо.

— Угу, — говорила очень медленно, чтоб не помешать себе же самой подстраиваться под взаимодействие нейронов в чужой голове. — Нормально… Эм… А что вы у него спрашивали?

—

— Он этого, похоже, не знает. Он — не главный в их группе. Зато знает, что нужно захватить и притащить куда-то женщин и ребёнка, чтоб заставить мужчин группы… что-то делать. Он, кажется, и не в курсе, что именно. Смутные какие-то представления о дальнейших задачах. — Я внимательно смотрела в ошалевшие от изумления и страха глаза пленного наёмника. — Или это у меня пока не получилось полноценно встроиться в систему нейронного обмена.

— Чего? — Азибул оглянулся на Иоато. — Чего она говорит?

— Прошу прощения — что ты имеешь в виду? — осторожно спросил маг.

— Я говорю о синхронизации моего и его сознания. Я стараюсь заглянуть в то, что он знает, и пока ничего особо важного не увидела.

— И как же именно ты это делаешь?

— Ну-у… Как бы… Деятельность мозга обеспечивается взаимодействием между нервными клетками. Они обмениваются импульсами, их природа, вроде бы, электрохимическая… Не помню точно. Но принцип у всех один. Я подумала сперва, что раз элементы нашей с ним нервной системы аналогичны (разница-то между мной и этим мужчиной лишь в ДНК и хромосомах, а нейронные импульсы плюс-минус одинаковы), можно состроиться и взаимодействовать. Но в процессе поняла, что проще воспринимать синаптический сигнал и анализировать уже его… Вот я и… — И развела руками.

Мужчины переглянулись.

— Ты чего-нибудь понял? — уточнил Азибул.

— Так, местами, — неопределённо ответил Иоато и посмотрел на меня с любопытством.

— Ладно, допустим. — Крепыш схватил пленника за грудки, чуток оттащил в сторону и сочно приложил спиной об ствол дерева. — Допустим, не знаешь. Но предполагать-то можешь. Вот о предположениях мы с тобой и побеседуем. А будешь артачиться, я тебя девочке отдам на опыты, более углублённые. Понял? — С трудом продышавшийся бедолага нервно закивал. — Иди, малыш, — сказал мне Азибул уже заметно мягче. — Мы тут пока в мужском кругу потолкуем. Ардис!

— Тут я. — Меня подхватили за талию уверенные мужские руки. — Пойдём, я помогу тебе переправиться через Белолику. На том берегу уже обустроили временную стоянку. Подождём, пока старшенький здесь закончит, и тогда отправимся дальше. Таята с Шеникой уже там. Есть хочешь?

— Нет.

— А пить? Наверняка ж хочешь… так ты, значит, владеешь ментальной магией?

— Нет. Просто в общих чертах представляю себе, как работает мозг, организм человека в целом. И попробовала. Отчасти получилось.

— Ты очень даровитая.

— Ну да, ну да, — буркнула, обхватывая Ардиса за шею. Он упрямо подхватил меня на руки и не собирался отпускать. Как ни удивительно, но путешествовать через реку в его объятиях оказалось совсем даже и не страшно. — Главное, чтоб в это поверили преподаватели академии.

— Куда денутся, — рассмеялся он. — Ты всех без труда впечатлишь.

— Я даже не знаю, как именно это делать!

— Вот уж волноваться тебе не нужно. В академии приходят не только те, кто уже получал хотя бы базовое образование, но и те, в ком дар проявился внезапно. Там умеют выявлять способности и оценивать их. А также обучать им как следует пользоваться. Во всех деталях.

— Ладно…

— Но даже если вдруг тебе откажут, я почту за счастье оплатить тебе курс.

— Э! — Я аж дёрнулась, благо мост мы уже миновали. — Но это уже чересчур! Я не могу взять у тебя деньги!

— Почему? — Удивление было совершенно искренним. — Ты ведь моя невеста.

— Ну, так нельзя. Мы же не одна семья… Допустим, пока. Но не одна.

— Я в любом случае очень рад буду тебя поддержать.

— Ты надеешься, что я выйду за тебя.

— Надеюсь, конечно!

— А если не выйду? Ну подумай!

— Что ж… Значит, мне не повезёт.

— А я так не могу! Я буду чувствовать себя обязанной. Как ты считаешь, вступить с тобой в брак из сочувствия или чувства вины — хорошая идея? Сам же понимаешь, что нет.

— Ты бы лучше просто об этом не думала, — поразмыслив, ответил Ардис. — Пусть всё идёт как есть и сложится как сложится.

— Ну извини, я так не умею. — И вздохнула. — Я всегда стремлюсь посмотреть в перспективу.

— Но даже если мы не поженимся — думаешь, нашей семье помешает знакомство с таким талантливым чародеем, как ты? Вот именно!

— Но я как-то… Не знаю. — И смутилась.

Поискала взглядом девочек — Таята, устроившись в тени дерева, баюкала на руках спящую без задних ног Шенику, рядом с ней устроились Перий, любитель украшений Рус и ещё один брат чуть дальше, в стороне. С трудом вспомнила его имя — точно, Нерайер. Этот уже вытащил кулёк с перекусом и усердно работал челюстями. Потом подал развёрнутую тряпицу Русу. Тот тоже выбрал себе чего-то.

Ардис усадил меня на край попоны, поближе к Таяте, сунул в руку фляжку, положил на колени свёрнутую лепёшку. Я уже знала, что внутри спрятан кусок варёного мяса, какие-то овощи, немного соуса… Вполне себе такой импровизированный походный дёнер.

И мне вдруг подумалось, что он ведь всю дорогу опекает меня, ухаживает, обихаживает, следит, чтоб и покушала, и устроилась поудобнее, и не расшибла задницу в мясо, трясясь в седле. Вот как предложил мне свой браслет, так и приступил. И надо ли сделать вывод, что он как раз всерьёз относится к моему статусу его невесты? Что бы там ни говорил, что это лишь для отвода глаз.

Ну прекрасно!

Я оценивающе посмотрела на молодого наёмника. А вообще красивый парень. На лицо вполне в моём вкусе. В трусах я его не видела, но по ощущениям и сложен он как бог, одежда ни разу ни брюшка не обрисовала, ни кривых ног, ни жирных боков, да и откуда они возьмутся при такой общей конституции и образе жизни наёмника, который всё время то дерётся, то едет куда-то, и при этом нормально питается!

Хорош, без слов. И по натуре, вроде, приятен.

А всё же я осторожничала. Он наёмник. Что это может означать? Неужели ему никогда не случалось насиловать, грабить, запугивать? Кхм… Сомнительно. А раз так, то стоит сперва внимательно присмотреться. И очень-очень тщательно подумать, прежде чем принимать его ухаживания.

В путь пустились ближе к вечеру. Шеника, вроде, проснулась, но была вялой, так и дремала в седле, где Таята

Тогда зачем спрашивать?

Я терпеливо тряслась в седле, снова радуясь подушке под попой, и время от времени поглядывала на Таяту. Но та явно успокоилась, и девочку поддерживать ей было совсем не трудно. Малышка так и продремала до трактира (куда добрались уже в темноте), и снимали её с седла полусонную. Таяту с девочкой устроили в одной из комнат постоялого двора. Предлагали и мне снять, но я почему-то испугалась. Мужчины из семьи Сверадов собирались ночевать снаружи, и я предпочла устроиться с ними, под навесом. Не так уж было и шумно, вполне можно вздремнуть, тем более что завтра уже будем в Паратте.

Необычно это было — наблюдать за людьми, которые устраивались на ночлег у постоялого двора. Местные работники таскали охапки соломы, каждому из постояльцев предлагая устроиться поудобнее, горели огромные костры, а рядом, в низеньких жаровнях, полыхали почти прогоревшие угли, и над ними жарились тушки куриц или куски мяса, а кое-где грелись котелки с супом, который был подан на ужин. Хозяйка, полнотелая рябая женщина с седыми прядями, выбивавшимися из-под платка, разносила горячие лепёшки. Ко мне она заглянула, беспокоясь, не заболела ли я и не нужно ли мне овечьего молока. Коровье просто уже пущено в дело, с козьим не получилось, а вот овечье имелось. Я согласилась из чистого любопытства.

Оно поставило меня в тупик. Вроде вкусное, густое, как сливки, насыщенное, сладкое… И словно бы не молоко вовсе. Жирное очень. Даже не слишком животное, нет ощущения, что овечку за холку зубами хватаешь или прямо изо рта у неё выдираешь пук травы — без ярко выраженного привкуса. Но как-то очень непривычно. Ёлки. Я не могла понять, нравится мне или нет, в результате допила кружку до дна, вымученно улыбнулась и поблагодарила, заверив, что молоко отличное. После чего пошла запивать водой. Ну их, эти вкусовые эксперименты.

— Агата! — окликнул меня Ардис. — Идёшь отдыхать? Я тебя сопровожу.

— Мечтаешь запихнуть меня под своё одеяло? — фыркнула я.

— Хотелось бы. — Он вздохнул. — Но где уж там…

Глава в мыслях о новой стороне новой жизни (1)

Взгляд Агаты

Я как-то совсем не ожидала, что поступление в Магическую академию Паратта и в самом деле окажется таким простым делом. Сверады довезли меня до самого замка, расположившегося на скале над городом, и там сдали с рук на руки преподавателям. Те сразу отвели меня в одну из зал главного здания — великолепную, отделанную разноцветным мрамором и вставками из белого металла — предложили расслабиться и показать всё, на что я способна. И мои писки, что вообще-то практики у меня не было, я знать не знаю, что за магия такая, лишь предполагаю, будто имею способности, прошли мимо их восприятия.

Они вообще не напрягались, лишь улыбались, кивали и повторяли, мол, расслабься, сейчас всё увидим. И я действительно расслабилась, посматривала по сторонам с огромным любопытством. Больше всего заинтересовали магические структуры, в которые меня поместили, захотелось внимательно рассмотреть их, проанализировать, может быть, даже повзаимодействовать. Но меня отговорили, попросили уйти в состояние полного релакса и действовать инстинктивно.

И даже стало понятно, зачем это нужно: преподаватели хотели посмотреть, как моя энергетика взаимодействует с подготовленными системами и реагирует на них, тем самым с головой выдавая потенциал. Мой потенциал.

Работая со мной, чародеи начали хмуриться, перебрасываться какими-то непонятными фразами, и я даже начала подозревать, что с бесплатным обучением пролетаю фанерой. Смотрела всё жалобнее, потому, хотя бы, что не представляла, куда податься, если меня выставят за ворота прямо сейчас, ведь Ардис, который меня сюда привёз, по моему же настоянию уже уехал. Хотя вообще-то предлагал дождаться результата.

Мой взгляд преподаватели, похоже, поняли превратно.

— Давайте закончим, — предложил один из них утомлённым тоном. — И того, что уже известно, хватит с лихвой. А дальнейшее можем выяснить уже в процессе. Вы, сударыня, надеюсь, сюда прибыли, чтоб немедленно приступить к обучению?

— Да, конечно! — выпалила я, спеша, пока они не передумали.

— Вот и прекрасно. Пока мы не можем точно определить границы вашего дара и все его грани. Но уже очевидно одно — он нуждается в срочном освоении, причём не то что уже вчера, а позапозавчера! Понимаете?

— Э-э… Кажется, да.

— Вы уверены, что спонтанных проявлений не было? Может быть, стихийные проявления, или вы болели, или кто-то рядом с вами?

— Н-нет… Но я пару раз сознательно пользовалась, и что-то получалось…

— Поразительно, — пробормотал ещё один маг. — Произвольное пользование даром без фатальных последствий, да ещё таким мощным и проявленным. Абсолютный контроль над ним… Верится с трудом.

— Но только это и остаётся! — К нему с уверенным видом повернулся первый, даже палец поднял. — Никаких сообщений о катастрофическом проявлении магии человека в последние годы не было. Вы ведь жили где-то не очень далеко? В пределах королевства?

— Э-э… Да я тут меньше месяца живу. Видите ли, я не отсюда.

— Откуда вы? — поспешил третий преподаватель.

И я решилась.

— Я перенесена сюда ритуалом.

Ничего страшного не произошло. Мужчины переглянулись, и один из них с облегчением обмахнулся пальцами, словно веером.

— Тогда понятно, — сказал второй. — Можете сказать, кто именно вас призывал?

— Не могу, — вздохнула я. — С меня взяли клятву.

— Полную? Магическую?

— Угу.

— Тогда не будем вас мучить. Считайте, что вы зачислены, и готовьтесь к обучению. Оно будет проходить за счёт Академии, как и проживание, питание, обеспечение всем необходимым. Сейчас вас проводят в комнату и покажут, где следует брать одежду, бельё и прочее. Писчие принадлежности, если понадобятся, брать в библиотеке. Со всеми вопросами — к кастеляну. — Маг кивнул. — Добро пожаловать в Параттскую академию магии. В течение первого года обучения вам предстоит определиться с основным направлением. Удачи.

— Спасибо. — Я не выдержала и слегка поклонилась. Ну ладно, может, тут так и не принято, но уж всяко никто не обидится.

Побаивалась, что условия проживания окажутся не очень — выяснилось, зря. Комнаты в

Позже, когда начались занятия, я поняла её недоумение. Записывать что-либо и не требовалось, разве что собственные мысли по поводу того или другого магического явления, которые должны были помочь всё запомнить и освоить, поскольку вся базовая информация имелась в учебниках. Преподаватели в основном старались разъяснить её, ответить на вопросы, помочь с практикой, лишь изредка обучали чему-то, что в учебные книги не входило. Но тогда обязательно предоставляли листы с поясняющим материалом.

Мне, правда, были назначены индивидуальные занятия, и много, так что блокноты и чернильные стержни оказались в тему. А ещё я с первых же дней зарылась в библиотечные книги, для начала те, что рекомендовались начинающим для ознакомления, а потом и те, которые рядом стояли. Библиотека меня сразу впечатлила — огромное помещение с широкими арками окон, идущими под потолком. Стены были уставлены шкафами, но лишь до книг первого яруса можно было добраться хотя бы и с помощью переносных лестниц, имевшихся под рукой. А вот два следующих яруса поставили меня в тупик. Летать туда что ли?

— Ну зачем же летать, — рассмеялась Фоита. — К ним подходят с других сторон. В толще стен винтовые лестницы и галереи, за теми шкафами, — она ткнула пальцем вверх, — маленькие зальцы. Доступ — только по разрешению преподавателей или ректора.

— Ой… Всякие опасные знания?

— Да не обязательно. Некоторые просто считаются излишними или слишком рискованными для неопытных адептов. Если обоснуешь преподавателю, зачем тебе нужны подобные книги, и убедишь, что станешь соблюдать технику безопасности, тебе выдадут доступ. — Она поёжилась. — Но на черта это надо? Тут и доступных-то книг читать не перечитать!

— Посмотрим, — пробормотала я. И в самом деле — чем не вызов⁈ Я ещё покажу этой библиотеке, кто тут папа… в смысле, главный книгочей.

Благо с чтением проблем не возникало. Письменный текст я воспринимала так же непринуждённо, как и устную речь, что меня искренне порадовало. И манера изложения учебных материалов оказалась вполне удобоваримой, читались они легко. Так что учебники я «переварила» за пару недель, понавтыкала в них закладки и дальше просто внимательно слушала преподавателей на лекциях и практических занятиях, а кроме того сыпала вопросами.

Мою настойчивость только приветствовали, разве что просили переносить большую часть вопросов на индивидуальные задания, чтоб на общих лекциях не случалось перекосов. Оно и понятно, я ж у них была не одна. Зато мне ничто не мешало прояснять все заинтересовавшие моменты и записывать названия книг, которые мне рекомендовалось прочесть, раз уж я настолько увлечена.

Постепенно у меня формировалось представление о местной магической системе. Для начала той, которую практиковало большинство. В академиях, похоже, осваивали и затверживали однажды построенные и зарегистрированные структуры, потом воспроизводили их, а вот в то, каким именно образом всё действует, не погружались. И даже те, кто изобретал новые методы воздействия на мир или окружающих, нередко выводил их методом тыка, чуть ли не случайно.

Это меня удивило. Я зарылась в книги глубже, тем более что те, которые были посвящены физическим, химическим принципам бытования мира и прочему подобному, не считались тут опасными и находились в доступном сегменте библиотеки. И, судя по слою пыли, сюда даже уборщики добирались совсем редко. Слишком редко.

А ведь эти люди многое знали о мире! Я даже через пару месяцев упорного труда смогла хотя бы основу таблицы Менделеева восстановить по работам местных алхимиков и собственной памяти, не слишком надёжной. Воссоздала кое-что из физики, нашла и намёки на понимание молекулярной структуры вещества. Сперва это меня обескуражило. Я-то подумала, что, может быть, удастся упростить себе жизнь и найти некий единый принцип, на котором держится магия. Но оказалось, что представление о молекулярной структуре отдельно, а о магическом бытовании Вселенной — отдельно.

И это показалось мне странным.

В конце концов, как ни крути, магия в этом пространстве — часть физического мира, она и подчиняется общим правилам, и определяет их. При этом вряд ли физика вещества и связей так-то уж принципиально отличается от мира немагического, иначе я бы тут жить не смогла или уж как минимум приспосабливалась к нему намного дольше и труднее. А тут раз — и готово.

Значит, стоит размышлять логически, опираясь на те знания физики, которые у меня есть. Раз мир, по сути, и держится на атомных связях, то есть как Галактики, так и всё твёрдое, мягкое, тягучее, жидкое и газообразное на планетах и вокруг них образуют силы притяжения и отталкивания, значит, и магические действия можно осуществлять, воздействуя на эти связи и меняя их. Наверное. А если нет, то хотелось бы понять, почему.

Химическое соединение распадается на какие-то другие в том случае, если в его бытование вмешивается сторонняя сила, например закономерность взаимодействия двух веществ. Или нагрев. Или электрический разряд. Но разве в этом мире сила сознания не способна сделать что-то подобное? Надо это проверить. И таким образом, по идее, можно будет осуществить чары преобразования материалов.

Или вот чем может быть эфирный удар? По логике — колебание частиц воздуха определённой силы. Скажем, как воздушная ударная волна, только не наподобие той, что при взрыве, распространяющейся во все стороны, а локальная, эдакий узконаправленный импульс. Можно продумать, за счёт чего он способен стать поражающим, а за счёт чего — лишь отбрасывающим. Или как насытить такой импульс поражающими элементами.

Это ведь может быть буквально что угодно — если песок или пыль разогнать до большой скорости, мало-то не покажется. Тут будет и ударное поражение, и термическое, всё-таки трение о воздух в условиях атмосферы никто не исключит. Просто песочек надо разгонять очень резко и быстро, чтоб враг, стоящий, скажем, метрах в пяти, уже получил раскалённую песчаную наждачку, способную снять мясо с костей и обточить глаза до глазного дна.

Бр-р, какие у меня мысли жуткие…

И хотя всё это даже звучало жутковато

Местные приёмы (может быть, только пока) напоминали эдакий сложносочинённый ритуал вокруг винтика; ритуал, в ходе которого к прорези в шляпке следует прикладываться то кончиком ножа, то обточенной монеткой, то и вовсе ногтем, и нельзя одним и тем же предметом сделать больше половины оборота. А у меня руки уже тянулись к отвёртке, и трудно было себя удержать. Но я не терялась и все свои идеи записывала в специальный блокнотик. Потом ими займусь.

Пока преподаватели были мной вполне довольны. Они с удовольствием вступали со мной в обсуждения и споры, помогали на практике, растолковывали то, что казалось мне странным или парадоксальным. И регулярно — далеко не раз и не два! — оказывались правы. Такие открытия уверенно одёргивали меня, напоминали, что я тут не самая умная, и определённо шли на пользу. Начиная критически относиться к своим мыслям и знаниям, я находила новые полезные сведения в книгах и набрасывала алгоритм получше, чем предыдущий, фонтанируя предвкушением.

Я была полна энтузиазма.

— Ты просто сдохнешь тут над книгами, — укоряла меня Фоита. — Ну в самом деле! Можно же и погулять иногда! Зачем быть красивой, если только и киснуть над бумажками?

Я криво усмехнулась.

— А я красивая?

— Кокетничаешь? А какая? — Соседка по комнате сердито вытащила меня из креслица и подтащила к ростовому зеркалу (такими в общежитии были обязательно оборудованы все женские комнаты — вот диво!). — Конечно, красивая! Я даже удивлена, что у тебя только один муж. Остальные-то куда смотрят.

— Муж?

— Ну да. — Она осторожно потеребила пальцем браслет Ардиса, и я, мысленно ругаясь, вспомнила, что так и не вернула украшение владельцу. Просто из головы вылетело. Да что там — я вообще перестала замечать браслет на себе, даже не мяла пальцами. Он был удобный, как фенечка из ниток, не мешал даже в ванной или в постели, вот я и не обращала на него внимания. — Вот же его браслет.

— Да нет!.. Нет. Он… Он жених.

— А-а… Ну так тем более! А чем нехорош? Пока денег не заработал?

— Не-ет. Просто мы ещё… не определились до конца.

Фоита снисходительно усмехнулась.

— Уверена, уж он-то давно определился. Но ты права, стоит как следует подумать, прежде чем брать себе первого мужа. Статус первого мужа — не какая-нибудь ерунда.

— Да я не… Ох, ладно. — И отмахнулась, понимая, что местная меня просто не поймёт.

Для них и в самом деле обзавестись мужем-другим было штукой не особо существенной. Одним больше, одним меньше — их ведь могло быть сколько угодно. Иногда здешние дамы выходили за любого приличного претендента лишь затем, чтоб получить очередную свадьбу и подарки. Потом, бывало, даже через время разводились. Мужчины, кажется, не особенно и негодовали по поводу таких выходок. Если я верно поняла, для их самолюбия приятнее было побывать чьим-то мужем хотя бы временно, чем ни разу не оказаться в браке вообще.

— Так что — пойдём, погуляем? Завтра выходной, можно будет отоспаться.

— Ну, разве что немного, — вздохнула я, сдаваясь.

В конце концов, можно же немного посмотреть вечерний Паратт.

Глава в мыслях о новой стороне новой жизни (2)

Взгляд принца Ария

Следом за врачом в спальню вошёл и брат — вот уж кого Арий не особо ожидал, да и не хотел видеть. Знал, что хорошие новости ему принесёт не братец, уж точно не он. Иоиль в последнее время появлялся у него только для того, чтоб поболтать о пустом. Так и зачем это было нужно сейчас, когда пустота в душе сворачивалась такой болезненной пружиной?

Арий бессильно прикрыл глаза.

— Итак?

— Заживление идёт хорошо, ваше высочество. Ещё раз говорю — тот, кто лечил вас, был опытен и искусен.

— Я тоже повторяю — это была молодая девушка.

— Что ж, среди женщин хватает умелых целительниц.

— И всё-таки их не слишком много, — пробормотал Арий. — Неужели трудно поискать?

— Ты ведь знаешь, отец не успокоится, пока не отыщет твою связанную, — сказал Иоиль. Теперь он выглядел и говорил уже вполне серьёзно, младший брат легко убедился в этом, приоткрыв глаза и посмотрев на него. — Тем более раз она лекарка, так или иначе найти её будет легче. Все они известны.

— Ты сам отлично знаешь, что у отца сейчас есть проблемы поважнее. И даже если не вспоминать о Менее, наследнике, то есть ещё наша сестра. Которая как сквозь землю провалилась, — ответил Арий сквозь зубы.

Он был зол на себя, просто запредельно зол. Бросился в провинцию собственной персоной, уверенный, что уловит след сестры, стоит ему оказаться рядом. Но ни черта не ощутил, сколько ни мотался по округе городка, где сестру вроде бы видели в последний раз. Полез вглубь леса — и попал под удар хорошо экипированного и подготовленного отряда то ли бандитов, а то ли наёмников. Будучи слишком высокого мнения о своих магических и воинских способностях, слишком поздно попытался унести ноги — и в результате, хоть и оторвавшись от преследования, свалился в кусты без сознания, истекая кровью.

И на закуску ещё и, кажется, до смерти испугал девушку, которая вернула его к жизни. Связала друг с другом их магии в ходе лечения — наверное, и не подумала, что драк его статуса и возраста может быть свободным, и, должно быть, от усталости или изнеможения просто не поняла, что произошло. Сбежала, едва закончила лечение его ран, но всё же оставила ему и воды, и кусок хлеба… По оставленному можно догадаться, что не от избытка поделилась, отдала последнее. Почему убежала? Он плохо помнил, что случилось между ними, но, кажется, повёл себя резко, даже грубо. Просто не понимал, что вокруг него творится, ещё сохранил инерцию противостояния.

Но разве это его оправдывает? И разве решает его проблему? Бойцы, которые отыскали принца в лесу, сказали, что никого поблизости не

Увы, это были все варианты, имевшиеся у его поисковиков.

И Арий не знал, что ему теперь делать. Нужно было отправляться самому. Причём как на поиски сестры (только уже действовать поумнее), так и отыскивать свою связанную. Свою спасительницу.

— Я бы с тобой не согласился. — Иоиль покачал головой. — Конечно, Акесту продолжат искать. Будем надеяться на спасение сестрёнки до последнего, что бы ни случилось, сколько бы времени ни прошло. Но отцу нужно думать о судьбе трона. Менея уже нельзя назвать наследником. После того как умерла его связанная, шансов взойти на трон у него нет. А у тебя есть.

— Однако какую-никакую магию Меней сохранил. Да, заметно ослаб, но кое на что ещё способен.

— История не знает такого, чтоб после смерти пары привязка освобождала драка, обновлялась, и появлялась возможность с кем-то её повторить. Ты думаешь, судьба даровала нашему братцу такое чудо, единственное в своём роде? А я вот что-то не верю. Не заслужил он.

— Если бы дары получали только те, кто их заслужил, мир был бы не магическим, а волшебным, — процедил Арий сквозь зубы. — Но увы, справедливость есть лишь в руках могущественных и справедливых правителей или будет в лучшем мире.

— Ты ему искренне желаешь лучшего? — усмехнулся брат.

— Я ему искренне желаю справедливости. Безотносительно того, насколько жестоко то, что он сотворил со своей связанной, можешь понять, какой удар он нанёс по репутации нашей семьи. И, если б выбирать между возмездием или восстановлением чести семейства, сам понимаешь, что бы я выбрал.

Иоиль пожал плечами.

— Это не в нашей власти. Но отец приложит все усилия, чтоб помочь тебе, чтоб хоть ты оказался со своей связанной, раз уж так вышло… Ты намерен на ней жениться?

— Уж всяко не собираюсь поступать, как Меней. — Арий поморщился и чуть приподнялся на подушках.

— Значит, тебе предстоит разорвать помолвку с Этеаной…

— Я думаю, она и сама её охотно разорвёт. Зачем ей чужой связанный.

— Тот, который в перспективе станет королём драков? А она — королевой? Да брось! Не все же так разумны и принципиальны, как бывшая супруга Менея. Этеана похожа на тех девушек, которые, однажды выбрав мужчину, уже не выпускают их из своих цепких рук.

Младший принц резковато мотнул головой. Разговор явно был ему неприятен.

— Поразмыслю об этом позже, когда найду свою связанную.

— Ты бы хоть попытался описать её, раз не можешь создать магический образ.

— Я почти ничего и не увидел. Помню взгляд, такой, обеспокоенный, помню, как её голову обнимало солнце… Но на самом деле она может выглядеть как угодно. Я пришёл в себя, уже чувствуя в себе её магию. А это значит, что восприятие было сильно изменено выстраивающейся привязкой.

Иоиль вздохнул. Средний брат, хоть и сильно пострадал ещё в детстве, настолько, что совершенно лишился своей магии, не стал ни озлобленным, ни завистливым. На самом деле, он был искренне привязан к обоим братьям, а в особенности к сестре, сопереживал им. И сейчас заметно было, что страдания Ария по-настоящему его беспокоят. Он не предлагал своей помощи только потому, что это не имело смысла. Ослабленный потерей способности к чарам, он и воин был очень посредственный, да и талантов к науке не показывал. Словом, только характер и был его настоящим талантом.

И Арий устыдился. Нельзя было так пренебрежительно думать о брате. Тот ведь отличный парень и по-настоящему близок ему. Он более чем достоин доверия, с ним можно обсудить свои проблемы и, может быть, если не совет, то хотя бы поддержку на словах получить.

— Она красивая? — улыбнулся любопытный Иоиль.

— Говорю же — не знаю. Да и какая разница. Теперь она будет для меня самой лучшей, как бы ни выглядела в глазах других. А Этеана… Ну что ж. Может быть, она заинтересуется тобой?

Брат расхохотался, даже на спинку кресла откинулся.

— Да на черта я-то ей нужен? «Пустой принц» — так они меня все называют. Может, когда-нибудь хоть какая-нибудь девушка из наших и заинтересуется мною. Но если нет, после того как отец отойдёт от дел, начну покупать девчонок на подпольных рынках и освобождать. Может, какая и увлечётся.

— Не самая лучшая идея.

— Но хотя бы с перспективами. Искать себе призрачную возможность получить в супружестве хоть какую-то магию — ну и зачем? Если магичка, согласная со мной поделиться, и отыщется, то резоны у неё, само собой, будут такие себе. Тяга к власти, конечно. Так я ей буду только мешать на этом пути, раздражать. И зачем оно мне надо? Я лучше вступлю с брак с девушкой, которой понравлюсь чисто по-человечески, и узнаю, что такое настоящее семейное счастье. А перспектив в пирамиде наследования у меня всё равно нет. И это прекрасно. Знаешь, почему?

— Потому что никаких обязательств перед страной?

— Ага. Красота!

Иоиль довольно прищурился, и Арий не выдержал — хохотнул. Но тут же помрачнел. Он-то сам в другом положении.

Брат прав — у него самого есть обязательства. Старший брат, лишившийся связанной, балансирует на грани, в любой момент остатки дара растают, и вернуть себе способности хоть бы и в урезанном виде он уже не сумеет. Это ещё хорошо, если проживёт хоть сколько-нибудь долго. А значит, его кандидатура на трон даже и рассматриваться не будет. Остаётся только он, Арий. Да, рядом пока нет его случайной связанной, но она, по крайней мере, существует на свете, есть шанс её найти.

Есть шанс уговорить её выйти за него замуж.

— Откуда начнёшь поиски? — спросил Иоиль.

— Думаю, с той области, где меня ранили. Девушка была одна, без свиты, значит, видимо, путешествующая лекарка. Такие работают в каждом посёлке, который встретится по пути, а значит, она должна была оставить след. Тем более у неё такие способности, такой значимый дар. Не может же быть, чтоб во всей области не нашлось ни единого болезного, который готов был бы заплатить хотя б курицей и десятком

— А я бы на твоём месте попробовал разузнать о ней в академиях магии. Училась же она где-то. Если перебрать всех целительниц, учившихся на профильных факультетах, глядишь, и отыщешь свою спасительницу.

— А если она училась частно? А если родом откуда-нибудь издалека? У нас же не армия поисковиков и наёмников, чтоб разослать их везде и всюду.

— Но это не повод не пробовать.

— Да. Перепробуем все варианты. — Арий прикрыл глаза. — Ещё бы сестру найти.

— Есть свежие идеи, кому она могла понадобиться?

— Нет. Я уже всё высказал отцу. Нового не добыл, увы.

— Мда… И наёмники ничем не порадовали.

— Все группы вернулись?

— Пока нет. Но я бы не рассчитывал. Если бы им удалось узнать что-нибудь по-настоящему важное, они отправили бы крылья, такая возможность есть у каждой группы… — Иоиль задумчиво посмотрел на брата. — Ты чувствуешь, что сестра жива? Или нет?

— Ничего не чувствую. Нам противостоит настоящий мастер. Не представляю, как этому подонку удалось так скрыть Акесту.

— Мне ещё одно непонятно — почему она сама никак не обозначила себя? Хотя бы каким-то образом! Либо её реально держат глубоко под землёй в полнейшей изоляции, либо она в абсолютном стазисе.

— Видимо.

— Но тогда зачем она может быть нужна похитителям? Разве требования о выкупе не были бы уже предъявлены?

— Вопрос сложный. Допускаю, что чародей, который держит её у себя, силён, но не всесилен. Выжидает момент, когда можно будет безопасно бросить нашей семье требование о выкупе? Или ждёт, когда удар по королевскому роду действительно получится сокрушительным?

Иоиль покачал головой.

— Меня спрашиваешь?

— Рассуждаю.

— Вообще-то рассуждать — моё дело. — Невесело усмехнулся. — Что ещё я могу делать. Да и это-то, похоже, делаю не особенно хорошо. Потому что кроме твоих сумел родить только одну идею. Очень уж натянутую.

— Ну?

— Трон. Если ты вслед за Менеем лишишься связанной, единственной, кто из нашей семьи сможет претендовать на трон, будет Акеста. Но тогда, возможно, твою спасительницу тебе подставили.

Ария даже перекосило от негодования и ярости. Но он был принцем, обученным и привыкшим сперва думать, а потом действовать. Да, слова брата больно уязвили, но сказал-то он обидную фразу не чтоб уязвить, даже побуждение и в самом деле задуматься о дурном не было его целью. Он лишь разумно обозначил все возможные варианты. И прав: они обязаны рассматривать любые вероятности. В том числе и ту, что бандиты, не добив принца, загнали его в руки хитрой девчонки-целительницы, которая провела привязку и продуманно сбежала: мол, пусть высокородный промаринуется. Помучается.

А потом можно будет явиться к нему, потупив глазки, и тихой сапой взять наследника под полный контроль. Или даже прикончить.

Возможно такое? Арий долго раздумывал над этой мыслью. Сможет ли он противиться воле связанной? Надолго ли его хватит? Сумеет ли она вить из него верёвки, угрожая своим уходом? От подобной мысли в голове словно маленький пожар занялся, скрипнули зубы. Да, может попытаться. И не факт что он сумеет ей противостоять. Для драка привязка — это крайне серьёзно.

Он не хотел даже верить в то, что девушкой двигал злой умысел. Но обязан это предполагать. Хотя бы затем, чтоб в случае, если его драгоценная и в самом деле находится под чужим контролем, помочь ей выбраться из этой ловушки с минимальными потерями.

— Посмотрим, — процедил сквозь зубы и опять откинулся на подушки. В какой-то момент захотелось и вовсе не существовать, хотя бы временно.

— Я бы тебе посоветовал, когда отыщешь свою связанную, сперва дать с ней побеседовать мне или отцу. У нас сознание не затуманено, мы сможем оценить её здраво.

— И окончательно отпугнуть от меня. Даже и не знаю, что хуже.

— Уж поверь, я тебе гадить не стану.

— Одна надежда на это, — прошептал Арий, не открывая глаз.

Обиднее всего было то, что он даже во сне не мог её увидеть. На самом деле не помнил, как она выглядит. Вообще…

Глава в мыслях о новой стороне новой жизни (3)

Взгляд Агаты

Сперва долго мучили на практическом занятии, чтоб в итоге, успокоившись, всё-таки поставить отличную оценку по предмету авансом… А потом ещё и грубовато перехватили на выходе. Работник охраны был хмур и суров, но при этом посматривал на меня со сдержанным любопытством.

— Вообще-то ты должна была внести своего жениха в списки, чтоб его допускали на территорию, — попенял мне, пока вёл к проходной.

— Что? Но я… Жених? Я просто…

— Память девичья, это-то понятно, но уж про жениха-то помнить следует, ну что ж такое! — И вот на этом этапе меня затолкнули в один из симпатичных домишек поблизости от ворот. А следом туда ввели Ардиса Сверада.

— О! — Я растерялась.

— Привет. — Мужчина, в отличие от меня, просто цвёл улыбкой. — Прости, что так давно не появлялся. Пока добрались до драков, пока они от нас отвязались, пока вернулись… Уф.

— Ардис!.. Прости, я должна была тебе вернуть… — Я вцепилась в браслет на левом запястье.

Он моментально схватил меня за руки. Осторожно стиснул.

— Нет, пожалуйста. Не надо так сразу от меня отказываться.

— Да я не отказываюсь, просто браслет-то твой.

— Пока ты моя невеста, он твой, Агата. Я безумно рад тебя видеть.

— Но мне объяснили, что он даёт доступ к твоим деньгам. Это же слишком!

Глаза молодого человека округлились.

— С чего слишком-то? Так и надо. Ну брось, правда: чем я тебя так обидел, что тебе мои деньги противны?

— Да ничем ты не обидел. Но я не привыкла пользоваться или даже держать при себе деньги человека, которому… Ну… Вроде как ничем не хочу быть обязана.

— Слушай, я понимаю, тут разность взглядов на жизнь. — Ардис явно взял себя в руки и максимально сосредоточился. — Но ведь возможность — это не обязанность. Не хочешь — не пользуйся, твоё ж дело. Вот только имей в виду: если решишь себе что-нибудь купить из моих средств, мне будет очень и очень приятно. Ну правда! Ты чудесная девушка, я мечтаю заполучить тебя в жёны. Очень хочу завалить тебя подарками по самую макушку. А делать их совершенно не умею. И тут вдруг ты сама решишь

Я покраснела. Вообще не склонна чуть что заливаться румянцем, но тут почувствовала всею собой, что смущена.

Ну и как с ним спорить, таким открытым, откровенным, искренним… Увлечённым.

— А я тебе вот что привёз, — поспешил Ардис, разворачивая заплечную сумку. Первым делом выгрузил кулёк сластей, а потом чудесное свободное платье, покрытое искусной вышивкой, и шарф к нему. — Надеюсь, понравится. Да и не всё же в форме ходить. И вот, удобная обувь. — Следом появились тканевые туфельки на плоской подошве, обильно вышитые шёлковой ниткой.

— Ой! Я не могу принять…

— Почему? Не нравится?

— Ну, дорогое же, наверное.

— Какая разница? — И снова он удивился очень искренне. — Я как увидел, сразу понял, что тебе такая вещь очень подойдёт. И мне будет приятно, если она у тебя появится. А что такого?

Я жалобно посмотрела на него, но поняла, что он и правда не понимает. Намекать вообще бесполезно.

— Слушай, а представь, что я не пойду за тебя замуж! Будет ведь обидно, что ты на меня деньги потратил.

— Э-э… С чего бы? Мне прямо сейчас приятно дарить. Вот я и дарю. Какая разница, что будет потом?

Осталось только вздохнуть.

— Спасибо. Но мне всё равно неловко.

— Ну прекрати. Отличное платье, тебе понравится. — И он вдруг осторожно обнял меня за талию.

Замерла, словно оценивая, как оно мне… Между прочим, приятно.

И вдруг в голову заползла коварная мысль: «А чего ты капризничаешь? Можно за него и выйти. Ну, допустим, ничего не получится — так разведёмся. Разводы-то есть. Или получится не вполне — так можно ещё за кого-нибудь выйти замуж… Чёрт, я начинаю рассуждать, как местная женщина». Но идея уже прокралась, и я посмотрела на Ардиса поощряющее, с одобрением.

А он определённо это почувствовал, приободрился, прижал меня теснее, осторожно поцеловал в висок.

— Как тебе тут вообще? Не обижают?

— Да кому нужно меня обижать?

— Ну мало ли! Я беспокоюсь. — Он подбирался всё ближе и ближе. Вот уже уверенно усадил меня к себе на колени.

Домик был действительно крохотный, здесь разместился только один узенький диванчик, столик и две табуреточки. К тому же пару раз за всё время внутрь заглядывал помощник кастеляна, и один раз даже предупредил, что никакого разврата на территории академии не дозволяется, и чтоб мы держали себя в руках. За развратом, даже в объятиях жениха или мужа — это надо отпрашиваться на выходной в город и уже там самим устраиваться как-нибудь. Но так-то кипяточка для горячих напитков можно взять поблизости, если мне, например, лень будет греть воду самой. И вообще он желает нам счастья, но порядок быть должон.

Ардис уткнулся мне в спину и тихонько посмеивался в пространство между лопатками — тепло и немного щекотно. Я в итоге тоже с трудом удержалась от улыбки. Поёрзала немного, намекая, что нечего мне дышать в хребет.

— Может, действительно сделать чайку?

— А может, отпросишься на выходной, и устроимся где-нибудь в Паратте? Я знаю хороший постоялый двор.

— Вот мужики — только о разврате и думают!

— Вот и нет. Ничего такого не имел в виду. Хочешь — сниму две отдельные комнаты. Просто мы могли бы вкусно поужинать, пройтись утром по лавкам, ты бы сама подобрала себе что-нибудь симпатичное.

Я с сожалением покачала головой.

— Давай в следующий раз. Не буду сегодня беспокоить ректора, это невежливо.

— Значит, так-то ты согласна? — Он тоже вскочил с дивана и осторожно меня обнял. До того-то я слетела с его колен, стоило только помощнику кастеляна сунуть нос в комнату.

— Ну, можно будет погулять по городу… Хоть меня и беспокоит, что с деньгами у меня, мягко говоря, не очень.

— Прошу, ну не обижай меня. Я, может, полжизни ждал, что смогу побаловать понравившуюся девушку. Не думаешь же ты, что я позволил бы тебе платить собственные деньги? Пригласил-то я… Да, через пару недель уже не надо будет искать постоялый двор. Хиреам и Нерайер закончат подготовку семейного дома в Паратте, туда и заглянем.

— Неловко, наверное, что ты приведёшь меня в дом семьи.

— С чего вдруг? Я имею полное право приводить туда кого хочу, это и мой дом тоже. Там, между прочим, временно поселятся и Таята с Шеникой. Они будут рады тебя видеть.

Я не выдержала, заулыбалась.

— Да, буду счастлива повидаться с ними.

— Ну вот и договорились! Загляну через две недели. Но ты, пожалуйста, скажи, чтоб меня внесли в списки, хорошо? Меня впустили в виде исключения. — И смутился.

Ну, его можно понять — я тоже смутилась. Только и смогла что кивнуть.

На проходной пришлось подтверждать, что Ардис Сверад — мой жених, потому что разрешение для друга или приятеля пришлось бы добывать только через ректора, с трудом. Я краснела, бледнела, снова краснела, но проговорила всё положенное. В отличие от меня привратник вообще не смущался. Он с равнодушным видом осмотрел обручальный браслет, потом заполнил соответствующую графу в книге аккуратным, почти каллиграфическим почерком, и буркнул Ардису его порядковый номер в списке имеющих допуск на территорию родственников.

После чего младший из братьев Сверадов с сожалением попрощался со мной, напомнил про следующую встречу и, деликатно поцеловав в лоб, ушёл.

— Ой, какой симпатичный! — Фоита встретила меня сразу за поворотом аллеи. — Такой высокий, сильный! Когда свадьба?

— Да я пока… не знаю, — промямлила, совершенно растерянная, словно меня поймали на горячем.

Соседка по комнате похлопала ресницами.

— А чего? Почему сомневаешься? Вроде, привлекательный и не жадный. — Она с любопытством посмотрела на свёртки у меня в руках, но пытать прямо на месте не стала — должно быть, сообразила, что нет смысла, всё равно в комнате всё увидит и рассмотрит. — А он кто?

— Он? Э-эм… Наёмник.

— Оу! Ты поэтому не уверена? Он слишком суров? Резок?

— Да нет, держит себя в руках.

Фоита даже плечами передёрнула.

— Ну тогда я тебя не понимаю. Наёмник — не худший муж. В любом случае уж точно защитит, и зарабатывают они довольно много. — Я лишь вздохнула. — Ну что-о⁈ Да брось! Пусть он и будет часто в отъезде, так ты ж заведёшь себе ещё мужей, одна не останешься.

«Заведёшь, ага, — подумала я. — Как пёсика

Но в комнате оттаяла, показала соседке по комнате новое платье и даже разрешила примерить первой. Наряд оказался очень приятным на ощупь, по виду похожим то ли на узковатую абайю с рукавами, то ли на индийскую камиз, но при этом не мешковатую, а наоборот, приятно и предельно ненавязчиво облегающую тело. Вышивка покрывала грудь, плечи, рукава, ею был отделан подол, бока — словом, красота, не налюбуешься! Шарф же вышили таким образом, что отделка сама подсказывала, как его укладывать на голове, формируя повязку, как прикалывать шпильками к причёске.

— Ой, и туфельки такие удобные! — восхищалась Фоита. — Здорово! Ты сможешь надеть это на праздник середины осени. А украшения он тебе дарил?

— Нет.

— Ну вот! А почему?

— Потому что я бы не приняла.

— Ой, а почему?

— Потому что у меня на родине драгоценности принимают только от родителей или мужа. — Я слегка покривила душой, чтоб не растолковывать уроженке этого мира свои принципы, которые она к тому же совсем не рвётся понимать. Прежде уже рассказала ей, что родом из другого мира. К моему удивлению соседка совсем не заинтересовалась подробностями моей жизни там. Немагический мир оказался ей предельно неинтересен.

— Как строго, — фыркнула она. — Но он тебе жених, почти муж. Можно и принимать. Ты будешь замечательно смотреться в этом платье и в каких-нибудь роскошных серьгах. — Она с сожалением стащила с себя мой подарок и протянула обратно туфельки. — Теперь и ты примерь. Хочу на тебе посмотреть. И хотя бы мои кольца надень, а то уж совсем не годится!..

В общем, несмотря на все различия в отношении к миру наше сожительство с Фоитой складывалось благополучно. Девушка была добродушной, почти лишена дурных привычек, легко согласилась на график уборки, охотно помогала и не слишком часто просила моей помощи. Хотя ей моя поддержка частенько не помешала бы — с учёбой она справлялась с заметным трудом. Схемы заклинаний заучивались тяжко, осваивались далеко не с первого раза, даже идеи для самостоятельных работ она подбирала со скрипом. Но старалась, хмурилась, жмурилась и наседала на материал.

Это было достойно уважения.

Да и остальные студенты, с которыми я сталкивалась на занятиях, реагировали на меня нормально. Само собой, не всем я нравилась, не все нравились мне, но чувствовалось, что в стенах академии не принято «дружить стаей против кого-то» или тем более устраивать травлю. Попытки сводить счёты между студентами пресекались и карались жёстко, дисциплина была важным элементом бытования учебного сообщества, и предубеждений тут не допускалось. Неважно, кто спорит: богатый с бедным, родовитый с простолюдином — смотрели только на реальную ситуацию. Полная демократия. Иначе поддерживать порядок в толпе юных недочародеев было просто невозможно.

Поэтому меня тут не тыкали в моё безденежье, в скудость гардероба, в отсутствие излишеств. А когда стало заметно, что основные предметы мне даются легче, чем остальным, общение даже стало приятным. Нет, одногруппники не уговаривали меня написать за них работу, подобный подлог выявлялся преподавателями на раз, тем более что моя манера изложения была уж больно характерной. Они хотели, чтоб я объяснила им ту или эту тему простыми словами. И я объясняла. Мне было несложно, да и полезно лишний раз с юмором, образно, с выдумкой растолковать что-нибудь сложное — так и перед собственным взглядом проблема разворачивалась с новой стороны. Иной раз я сама в итоге приходила к свежему решению.

— Ну что, — разглядывая меня в новом платье, спросила Фоита, — теперь пойдём прогуляемся?

— Не-е. Я сяду за домашку.

— Да ну, скучно! Завтра выходной, всё успеем. Агата, ты ведь и так на отличном счету, тебе-то зачем рвать жилы⁈

— Никто ничего не рвёт. — Я аккуратно сняла платье. С сожалением, следовало признать. Уж больно приятно ощущалось к коже прикосновение этой нежной, мягкой ткани. — На завтра я наметила себе сразу три книги в библиотеке.

— Уф. Не удивлюсь, если к выпуску ты станешь самой сильной магичкой Параттской Арки!

— Я к этому не стремлюсь. Просто мне интересно. Ну интересно же!

Глава в мыслях о новой стороне новой жизни (4)

Взгляд Агаты

Семейный дом Сверадов меня впечатлил: трёхэтажный, просторный, с небольшим палисадничком, где на крохотных, словно игрушечных грядках росла зелень, наверное, та, которую добавляют понемножку в суп и жаркое. Мне навстречу выскочила Таята, очень оживлённая, стиснула в объятиях и сразу потащила внутрь, на кухню, рассказывая, какие сласти она приготовила к моему приходу. Было очень интересно слушать вываливаемые мне на голову рецепты чего-то наподобие ягодной пахлавы и халвы из сладкой моркови и льняного семени. Последнее меня слегка напугало, но едва я попробовала, как немедленно оценила. Оказывается, было вполне себе вкусно, хоть и непривычно.

Самой мне предоставили сделать то, что я хотела — взбитые с карамелью сливки. Таята специально раздобыла для меня очень густые сливки и сварила такую карамель, которая взбиванию нисколько не помешала. А потом мы вместе намазывали результат на кусочки нежнейшего бисквита и болтали о местных тканях. Таята просвещала меня насчёт того, какие оттенки в здешних краях приличны юным девушкам, а какие подобают замужним дамам. И что лучше всего будет для потенциальной или настоящей невесты.

— Да у меня всё равно нет денег на покупку тканей на платье, — отмахнулась я, выкладывая очередной кусочек бисквита на блюдо.

— Ой, стоит Ардису это услышать, и он тут же завалит тебя отрезами! — рассмеялась девушка.

— Да мне как-то не хочется всё время тянуть с него подарки.

— Зато ему хочется! Так что тебе сложно будет устоять… Да брось, ну неужели ты думаешь, он хочет дурного? Я за время пути их всех хорошо узнала — достойные парни, все как один. Разве что Азибул и Рус резковаты, грубоваты. Но Ардис очень достойно общается с женщинами, мне кажется, тебе не стоит беспокоиться.

Я снова покраснела. Да что ж такое — нельзя и слова об ухажёре услышать, чтоб жаром не заплыло лицо!

Таята же тем временем с удовольствием закатила глаза.

— Ох, приятно: сегодня мясо будут жарить мужчины. Они уже готовят жаровню во внутреннем дворике. А нам только и остаётся, что немного закуски подготовить и подать сласти. Я слышала, они даже посуду собираются мыть сами… Идём. Отдохнём немного.

Мы действительно немного повалялись в гостиной на широченном диване с подушками,

Небо уже темнело, наливалось густым кобальтом. Ардис принёс два масляных светильника и большую подушку, разложил всё это поудобнее и ушёл, тактично оставил меня одну. Стоя возле парапета, я разглядывала плоские крыши ближайших домов и башенки отдалённых, фонари и тёмные кроны деревьев и размышляла о будущем. А ещё пыталась рассмотреть академию, но её отсюда видно не было.

По лесенке тихонько поднялась Шеника — она несла большую кружку с горячим напитком, которую вручила мне, когда я обернулась к ней, заранее улыбаясь. Ну не получалось у меня смотреть без умиления на это существо в теле чудесного ребёнка. И даже недетский взгляд не излечивал меня от острейшего желания приголубить, потискать или хотя бы заулыбать по полной программе.

— Я надеюсь, тебе понравится, — тихонько сказала девочка. — Это вкусно.

— Спасибо. Конечно, понравится.

— Я помешала?

— Нет, что ты! Я просто хотела отсюда посмотреть на город.

— Здесь будет красиво на праздник. Тогда всю ночь будут жечь светильники, и даже чародейские, цветные. — Девочка задумчиво разглядывала пейзаж. — Мне рассказывали соседки. Они в праздники все ночи проводят на крышах. Лучшее развлечение.

— Буду знать.

— Но ты, конечно, будешь на академическом балу. Я знаю, середину осени там всегда празднуют очень пышно.

— Не-е, на бал я не пойду.

— Почему? — Девочка посмотрела удивлённо. — Все студентки туда ходят, я слышала.

— Да, моя соседка по комнате мне все уши прожужжала. Мол, много кавалеров, пышно, ярко, пойдём да пойдём!.. Не хочу.

Она вздохнула.

— Тебя тоже мужчина обидел? Ты поэтому их сторонишься?

— Да не то чтобы сторонюсь. Просто намерена усердно учиться, не отвлекаясь. К тому же мой родной мир моногамен… То есть местами бывает по-разному, но там, где я выросла, строго моногамные браки в ходу очень и очень давно. По внутреннему ощущению я как бы сперва должна решить вопрос с Ардисом, только потом присматриваться к другим мужчинам. А на академический бал — мне уже упомянули — куча мужчин стягивается именно затем, чтоб присмотреться к молоденьким перспективным студенткам. Это мне ну вот совсем не нужно.

— Понимаю.

— А ты-то пойдёшь на праздник? — Помотала головой. — Почему? Ты кого-то конкретного боишься?

Шеника несколько мгновений молчала, наклонив голову набок, словно задумчивая птичка, а потом вдруг ответила вполне откровенно:

— Тоже не знаю, как ответить толком. Вообще-то да, боюсь конкретного человека. Думаю, ты уже знаешь об этом. И хотя уверена, что он здесь появиться не может и никогда не появится, всё равно не смогу отвлечься от этого страха. Всё гуляние превратится в один сплошной страх. Ну зачем это нужно.

— Да уж… И я не знаю, что у тебя случилось. Таята лишь упомянула, что ты была в руках рабовладельцев.

На детском личике появилась кривоватая печальная улыбка, в которой не было в принципе ничего детского. И глаза смотрели грустно, с удивительной глубиной.

— Ценю сдержанность Таяты. Даже не ожидала. — Она подтянулась и села на край широкого парапета спиной к городу. — Рынок рабов был не самой большой проблемой, честно говоря. Хотя в голове отложился прочно. Такое не забудешь.

— Может быть, тебе не стоит рассказывать? — осторожно произнесла я. — Наверное, это очень неприятно вспоминать.

Беглый взгляд, и Шеника отрицательно качнула головой.

— Я даже и не сомневаюсь, что ты станешь членом семьи. И почему-то верю тебе. Знаешь, ты уже показала, что человек достойный и к тому же никак не менее сдержанна, чем Таята. А ещё у тебя большой магический дар. Ты права, на тебя постоянно будут смотреть мужчины, представители самых разных народов. И думаю, ты должна знать все риски.

— Я уже догадываюсь. Будущие чародеи рвутся заполучить в жёны магически одарённых женщин, чтоб те поделились с ними своим даром.

— И не только те, кто пока лишён возможности прибегать к магии и может получить таковую от супруги, — кивнула девочка. — Но и те, у кого уже что-то есть. Они мечтают приумножить имеющееся. Чародеям всегда мало имеющегося. А есть ещё драки. Казалось бы, единственный народ, мужчины которого рождаются магически одарёнными. Не все, но очень многие. Однако они тоже, бывает, претендуют на магически подходящих им женщин. И, в отличие от мужчин Равнины, с представительницами нашего пола нисколько не церемонятся. Они могут быть и очень жёстки.

Я, нахмурившись, смотрела в полные тоски глаза Шеники.

— Тебя обидел драк?

Она кивнула.

— Я познакомилась с ним на празднике середины осени. Не знаю уж, что их посольство делало в наших краях. Но мы всего лишь один танец с ним станцевали, после чего он сказал, что связал нашу магию, и позвал ехать с ним. Причём сразу сообщил, что женат, и при нём я буду только наложницей. Я сразу отказалась, даже думать не стала. Мне всегда хотелось нормальной семьи, мужей… Или пусть даже одного мужа. Но быть наложницей при драке, даже если и в богатом доме? Нет, это не было моей мечтой.

На следующий день драки уехали, а ещё через месяц меня близ нашего посёлка поймали работорговцы и увезли в Дальнее Предгорье. Немного подержали у себя, потом выставили на помост. И там меня купили для того драка. Он смеялся и говорил, что теперь я буду счастлива стать его наложницей, буду умолять об этом, и предложил мне продемонстрировать, как я умею умолять и радоваться… А я тогда ничего к нему не испытывала, кроме ненависти.

— Иное было бы странно! — вырвалось у меня.

— Да, но наговорила тогда разного… В том числе и нехорошего, признаюсь. И тогда он сказал, что меня будут бить кнутом, пока я не покорюсь. — Нервозно огладив бледное горлышко над воротничком, малышка пожала хрупкими плечиками. — А я так и не закричала, что готова уступить, пока не потеряла сознание. Было слишком больно, кажется, я от боли чуть ли не обезумела… Наказание вышло слишком суровым, так что, провалявшись сколько-то времени в жару, я, видимо, просто не выдержала. Умерла. И умерла с одним только желанием — жить

— Ужас какой, — пробормотала я и обняла девочку за плечи. Прижала к себе. — Чудовищно…

Она заплакала в моё платье — трогательно, вздрагивая, как котёнок. Пальцами я чувствовала все косточки этого худенького тела, истекающего слишком взрослым горем, и сердце у меня рвалось от сопереживания и собственной боли. И неважно, что всё, о чём она рассказала, произошло, видимо, со вполне взрослой девушкой. Говорила-то об этом малышка лет шести на вид. Это сделало и без того ужасную ситуацию просто бесчеловечной. Захотелось найти этого драка и откровенно наплевать ему в рожу, прежде чем оторвать все конечности по одной и яйца завязать узлом.

Дрожащей рукой я гладила малышку по волосам и пыталась шептать что-нибудь успокаивающее. Но что? Чем можно утешить кроху в такой ситуации? Подхватив её на руки, я стала носить её взад-вперёд по пятачку крыши, кое-как подсвеченному огнём светильников.

— Спасибо, — вздохнула она наконец. И попыталась сползти с рук. — Извини. Расклеилась… Я просто хотела тебе рассказать, чтобы ты, если столкнёшься с драками, была осторожнее.

— Вот уж точно буду… Неужели этого урода нельзя наказать? — Но Шеника лишь грустно качнула головой. — Никак?

— Никак. Это был принц драков, старший из них, Меней. Наследник королевского престола.

— Кхм… Вот же!..

Кивнула.

— Сильным мира сего и так-то дозволено больше, чем кому-либо. А он тем более из драков. У них к правам на магически связанную женщину относятся по-особенному. Если его за что и упрекнут, так разве за суровость в обращении. Но уж никак не за то, что он похитил или даже сорганизовал продажу в рабство, чтоб потом выкупить «свою» женщину. Да и за суровость — не факт. Всё-таки он принц и к моменту нашей встречи действительно был формально женат. Хоть и не провёл обряд до конца.

— А что за магическая связанность? Можешь рассказать?

— Да. — Девочка рассеянно кивнула головой. — Драки всегда стремятся создать с избранницей магическую пару, в таком случае сила мужчины поддерживает магию женщины и наоборот. Таким образом они взаимно усиливают друг друга. Как правило такую пару драки создают в процессе полного бракосочетания, но иногда бывает, что связь образовывается практически самопроизвольно, неожиданно или по каким-то плохо осознаваемым причинам. Например, если магия женщины глубоко вторгается в энергетическое пространство мужчины, и он это позволяет и принимает. Или он уступает естественному притяжению и протягивает нить… В точности-то я не представляю, как это происходит. И не знаю, почему Меней решил привязать меня.

— Как он вообще это смог сделать, если уже был женат? Ты же сказала, драки делают привязку во время свадьбы.

— Да, но у них — я слышала — во время бракосочетания что-то не получилось. И для них готовили более сложный и могущественный обряд. И для него что-то требовалось привезти из поездки. Но вот, во время этой самой поездки он допустил произвольную связь и перечеркнул возможность создать пару с супругой-дракаей. Однако был намерен сохранить выгодный для семьи брак с равной себе по происхождению аристократкой, меня же держать при себе как наложницу, полезную магическую пару. Потому ему и нужно было, чтоб я повиновалась, в будущем не смела спорить с благородной женой, попадаться ей на глаза, как-то скандалить или спорить — и не рискнула сбежать.

— Урод! Надеюсь, он мучается.

Шеника вздохнула и опять уткнулась мне в платье. В районе живота. Ткань там довольно быстро промокла.

— Да пусть живёт как хочет… Лишь бы меня не трогал и больше никогда не появлялся поблизости.

— Да уж, — пробормотала я, прижимая малышку к себе.

И задумалась. «Магия женщины вторгается в энергетическое пространство мужчины… Тот парень с металлическими штуками во лбу… Волосы все заплетены в мелкие косы… Чёрт, он что — драк, что ли? И я полезла в его энергетику со своей магией! Бли-ин… Надеюсь, он уже давно и прочно женат. Наверное, потому и орал на меня „Пошла вон“, что воспринял это как наглое домогательство и вмешательство туда, куда только жене и можно влезать… Хоть бы, хоть бы не решил теперь найти и разобраться по-свойски, по-дракски…»

Глава, в которой магия еще немного раскрывается (1)

Взгляд Агаты

Фоита упорно наседала на меня и до конца не верила, что я серьёзно, что я и в самом деле не пойду на бал. Долго убеждала, что новое платье, которое мне подарил жених, вполне годится для праздника, а если я сомневаюсь, так она охотно поделится со мной каким-нибудь своим. Потом даже немного дулась, но в итоге сдалась и отстала.

Отправив её веселиться, я вздохнула с облегчением. Пошла повалялась в общей большой ванне, больше похожей на просторную купальню (она была одна такая на этаже, и пускали сюда только девушек-студенток), потом с наслаждением завернулась во всё чистое и завалилась в постель с книжкой…

И соскучилась уже через час. Нет, так было невозможно! Они где-то там веселятся, а я скучаю. Есть не хочется, но можно же пробраться в залу стихиальной практики! Сейчас она должна быть абсолютно пуста, и это редкость, огромная редкость. Практиковать магию можно было далеко не везде, лучше всего — в специально отведённых для этого залах. И обычно там ошивалась толпа народу, отрабатывающего обращение со стихиями, комплексы рун, глифы и чёрт знает что ещё.

Но уж сегодня-то там точно будет хоть шаром покати!

И, поспешно влезая в одежду для практики, прямо чуть ли не на бегу, я поскакала в стихиальную залу. Там была установлена лучшая защита, и разрешалось практиковать без ограничений, если уверен, что не навредишь кому-либо из собратьев-студентов.

Сейчас здесь было практически темно, свет проникал лишь снаружи, сквозь колоннаду, но этого вполне хватало. Огромная зала, украшенная стеклянными колоннами и барельефами по стенам, много зелени, которая сейчас казалась чёрной. Широкая роскошная лестница вела на балкон, тянущийся по двум стенам, оттуда преподаватели иногда наблюдали за тренировками учащихся. Иногда в этом помещении принимали экзамены у самых талантливых стихиальщиков старшего курса.

Я встала спиной к лестнице, лицом к открытой террасе, разворачивающейся за колоннадой, чтоб контролировать свободное пространство. Терраса-то имеет выход в сад, а дальше и в академический парк, сейчас украшенные множеством фонариков и магической подсветкой самых пышных, красивых клумб. Там, в саду, в этот вечер могут гулять парочки, и лучше заранее увидеть, если кто-то

Итак, нужно подумать. Что такое вообще работа со стихиями? Если я верно поняла, это возможность прибегать к их помощи, использовать по необходимости и при этом не готовые формулы пускать в ход, а действовать лишь посредством движения воли. И сколько бы я ни читала книг, посвящённых стихиальной магии, не могла понять принципа взаимодействия с этими самыми стихиями. Даже начинало возникать ощущение, что чародеи старались держать это в строжайшей тайне, используя умолчание как первый барьер, который должен был преодолеть претендент на роль стихиального мага. Типа догадайся сам, тогда заслужишь право называться одним из нас.

Но раз так, то, наверное, имею право действовать на своё усмотрение, претензий не приму.

Значит, начнём с чего попроще — стихия огня. Ну, что такое огонь? Всем известно, что это экзотермическая реакция с мощным выделением тепла. И гореть у нас тут может многое, от кислорода с водородом, составляющим воздух, до метана. Его вокруг мало, но не полный ноль. И вопрос лишь в том, как единомоментно повысить температуру в точке пространства, чтоб реакция стартовала.

Я задумалась, вспоминая какую-нибудь простенькую реакцию соединения, способную выделять тепло. Хм… Ну, вроде, если соединить водород с кислородом для образования воды, выделится чуть-чуть энергии. Смогу ли? И хватит ли этого? Попробуем.

Сначала нужно «увидеть» эти элементы… Готово, чувствую. Теперь объединить их… Та-ак, что-то я упускаю. А, чёрт, чтоб запустить реакцию, тоже необходимо тепло. И откуда мне его взять?.. Стоп, вообще-то тут есть я, и вырабатывающая его, и излучающая. Значит, нужно отобрать часть внимания, сосредоточиться и параллельно подтянуть к месту, где подготовлены нужные соединения, немного своего тепла… Есть!

Вода образовалась с крохотным взрывом, и пламя, подхваченное моими пальцами, взвихрилось вокруг, завилось полукольцами и легло у ног. Заставляя его стелиться по полу ласковым котом, я раздумывала, а нужно ли было вообще промежуточное звено в виде реакции кислорода с водородом, или достаточно будет собственного тепла для воспламенения, да и всё? Но мысль уже рванула дальше — если есть огонь, почему бы не попробовать следующую стихию? В конце концов, тепло уже влияет на движение воздуха, порождает ветер. И вот им я взялась управлять, укладывать языки огня красивыми завитками, полосами, поднимая пиками.

Что ж, есть воздух, огонь… Сейчас сорганизуем воду. Понятно, потопов мне тут не надо. А вот водяная взвесь… Если потом ещё повозиться с изменением давления в разных частях залы, окутанной этой самой водной взвесью, можно будет попробовать и молнию сделать… Так, только водяное облако надо будет отодвинуть от себя подальше, чтоб меня-то саму не шарахнуло.

Внутри клокотал азарт. Через время я осознала, что это не только чувства. Осознание поразительной, запредельной мощи заставляло, образно говоря, кипеть мою кровь. Я даже задышала часто и тяжело, словно меня одолели игривые мысли, но в действительности ничего похожего на физиологическое возбуждение не было. А что было, мне осознать не удавалось. Только одно было ясно — это безумно сладостно. Почти наслаждение.

А потом из пламени, вырвавшегося из моих ладоней, в воздухе соткалось прозрачное очертание огненной птички, не слишком большой, хрупкой, но при этом обладающей изогнутым клювом, крепкими лапами и впечатляющим размахом крыл. Обретя облик, она легко опустилась мне на пальцы, сложила крылья и, наклонив голову, уставилась любопытно. Меня она не обжигала, и я не чувствовала от неё ни малейшей угрозы. Наоборот. Эта птица мне очень нравилась, я ощущала её как нечто вполне органичное себе и своей магии.

— Привет, малыш, — улыбнулась я ей и услышала в ответ что-то, напоминающее слабое приятное курлыканье. — Ты ко мне?

И поняла, что это моё создание. Не в том смысле, что я создала живую птицу, а в том, что теперь она здесь, со мной, хочет сопровождать меня и готова помочь, если потребуется. И помочь способна, потому что умеет и гасить избыточные проявления магии, и уравновесить энергию, и поддержать в схватке, если потребуется больше мощи разом.

Я не выдержала, погладила птицу по хохолку. И, хотя в пламени не получалось рассмотреть её глаза, всё равно появилось впечатление, будто она зажмурилась от удовольствия и потянулась. Закурлыкала, почти так же, как мурлыкают коты…

И тут я ощутила взгляд. Нервно обернулась — на лестничном пролёте замер один из старших преподавателей в строгом чёрном дублете и алой ленте стихиальщика, повязанной на плечо. Парадное одеяние академического профессора. Да, я его вспомнила. Он преподавал у старших курсов, работал именно с будущими чародеями стихий. И сейчас безотрывно смотрел на птичку у меня в пальцах.

Стало нервно. Я покосилась на малышку, та вопросительно взглянула на меня… А в следующий миг рассыпалась золотистой огненной пыльцой, которая впиталась в мои ладони.

Маг сделал медленных пару шагов вниз по лестнице.

— Феникс? — спросил он, словно бы не веря. — Как вам удалось его призвать?

— Э-э… Да я… Я не призывала. Он сам прилетел. То есть явился. То есть проявился. Воплотился. Из огня.

— Вы хотите сказать, феникс материализовался, когда вы работали с вызванным вами огнём?

— Ну-у… Да. То есть я не только с огнём работала…

— Вы же первокурсница? Я прав?

— Да, первый курс.

— Как вас зовут?

— Агата Герунова.

— Агата… Вы могли бы сейчас повторить то, что уже делали?

— В точности повторить?

— Нет, в любом порядке, как вам будет угодно. Удобно. И если вы чувствуете себя в силах. Если устали, ни в коем случае не стоит себя заставлять.

— Да от чего тут устать, — буркнула я, пожимая плечами.

Преподаватель одарил меня задумчивым взглядом. Спустился по лестнице, обошёл и встал у выхода на открытую террасу.

— Я посмотрю, чтоб было безопасно. Действуйте, если готовы.

Что ж, мне осталось повторить то, что уже было раньше опробовано: пламя, взметнувшееся в воздух из пола, ветер, закрутивший языки смерчем, водяная пыль, сгустившаяся над головой, короткий проблеск молнии… Предвидя её удар, я в экстазе решилась и попыталась провоздействовать на водород — так, чтоб перевести небольшое его количество сперва в жидкое, а потом и в твёрдое состояние. Получилось. Но ненадолго. Крохотный кристалл возник и моментально начал таять, истекая бледной тонкой плёнкой дыма.

— Стоп-стоп! — Профессор поднял ладонь. — Я боюсь, вы перенапряжётесь. Нельзя так сразу и всё. Вы должны адаптировать тело к подобной мощной магии. Значит, Агата Герунова?

— Д-да…

— Я запишу вас на свои занятия и посмотрю, куда мы сможем

— Танцы?

— Да. В академии есть очень хороший преподаватель. Если вам ближе танцы, лучше запишитесь на них. Очень важно, чтоб стабилизирующие упражнения были вам и приятны, и органичны, и интересны.

— Поняла.

Он подошёл, слегка нагнулся и заглянул мне в глаза. Смотрел словно врач, оценивающий, есть ли у пациента сотрясение мозга, или обошлось. Его внимание не казалось чрезмерным, интерес транслировался чисто профессиональный. И по-настоящему обеспокоенный.

— Вам помочь дойти до вашей комнаты?

— Нет, благодарю вас!

— Сегодня воздержитесь от использования магии, очень вас прошу. Завтра я вас навещу, оценю ваше состояние. Надеюсь, вы не против. Если сомневаетесь, я приведу с собой врача. Мне кажется, осмотр вам будет полезен.

— Как считаете нужным, — растерянно пролепетала я.

На удивление это успокоило преподавателя. Он разогнулся, кивнул и всё-таки подставил мне локоть.

— Давайте всё-таки провожу. Мне будет спокойнее… Раньше феникс вам являлся?

— Нет, сегодня я видела это создание впервые.

— Вы чувствуете его?

— Д-да… Он предложил мне помощь.

— Вот как? Любопытно. Вы уверены, что сейчас вам не нужна никакая помощь?

— Я чувствую себя прекрасно.

— Ну что ж… Давайте-ка я скажу работникам кухни, чтоб накрыли вам стол. Пожалуйста, как следует поешьте, выпейте тёплого чая на ночь, почитайте что-нибудь развлекательное и ложитесь спать. Я очень боюсь вашего перенапряжения. Вам необходимо подкрепиться… ваша соседка развлекается?

— Она на балу.

Профессор поморщился и кивнул.

— Ну что ж. Если почувствуете себя нехорошо, не стесняйтесь вызывать помощь.

И наконец оставил меня одну в комнате. Спустя немного времени в дверь деликатно постучали, и два работника кухни внесли два огромных подноса с фуршетными закусками, а потом ещё ввезли сервировочный столик и даже сами налили мне чай. Закуски были выше всяких похвал: тарталетки с разнообразными деликатесами, салаты в миниатюрных креманках, канапе, рулетики, соленья, морепродукты, ломтики нарезки, крохотная, словно игрушечная выпечка и даже соуснички с кусочками овощей, сложенными на блюдцах рядом.

В итоге я натурально объелась и даже заснула с кусочком слойки с ветчиной в пальцах, положив голову на книжку. Фоита вломилась в комнату уже под утро, так старательно пыталась меня не потревожить, что перебудила, кажется, весь этаж. Но я сделала вид, будто не проснулась — ну зачем огорчать подругу, пусть, кажется, она и перебрала. Бывает…

Глава, в которой магия еще немного раскрывается (2)

Взгляд Агаты

Оказывается, для того чтоб меня включить в списки обучающихся вместе со студентами старших курсов, к разбирательству нужно было привлечь ректора. И преподаватель стихиальной магии привлёк, хотя, видимо, усилий это от него потребовало немало. В итоге ректор вызвал меня в свой кабинет и долго разглядывал, будто пытался прочитать по лицу, что я такое учудила, что мною заинтересовался профессор Китен Итораам, и за какую такую выходку меня собираются наказать полноценными с ним занятиями.

— Феникс, значит, — произнёс ректор, опустив взгляд на мои руки.

— Ну, маленькая такая полыхающая птичка, — пролепетала я, пряча руки за спиной.

Благообразный седоволосый мужчина, возглавлявший Параттскую академию, по слухам, уже почти сто лет, недовольно сморщил великолепный лоб мыслителя и процедил сквозь зубы:

— Эта маленькая полыхающая птичка и называется «феникс».

— Нам ещё не начали читать курс стихиальной, откуда мне знать!

— При огненной инициации сила иногда приобретает разнообразные формы, — вмешался профессор. — Не обязательно феникса.

— Но ты уверен, что видел именно существо высшего порядка?

— Уверен.

— Я тоже хотел бы взглянуть. Продемонстрируйте, пожалуйста, студентка.

Это было несложно. Мы с птичкой уже успели поладить — она не особенно настаивала на свободном полёте, не рвалась на волю из меня, но охотно выныривала на свет божий, едва только я предлагала ей поразмять крылья. Так что и теперь из мелкой огненной пыли, поднявшейся над тыльной стороной моей ладони, быстро соткалось огненное очарование с хохолком и чудесными размашистыми крылышками, которые, едва поймав равновесие, птичка тут же собрала обратно.

И с любопытством повернула головку в сторону ректора.

Тот явно был изумлён. Правда, руки даже не попытался тянуть. Лишь наклонился поближе, разглядывая пробегающие по оперению искры, потом осторожно отправил в птичку какой-то безобидный магический импульс. Но даже он моей огненной спутнице не понравился, та растопырила крылышки, открыла клюв и слегка подросла.

— Не надо, пожалуйста, — вырвалось у меня и прозвучало довольно резко. Огненное создание хотелось защитить.

— Прошу прощения. Хотел лишь проверить, действительно ли это феникс… Поразительно. Нам необходимо проверить ваше состояние и фон энергетики. В документах не указано, что у вас выражен стихиальный дар.

— Да, может, он и не выражен. — Пожала плечами. — Я своими методами работала.

— Какими же?

— Ну, я исходила из того, что пламя — это горение, в том числе тех газов, которые составляют воздух. А значит, достаточно дать импульс к горению и потом его поддерживать движением воздуха. И ветер — движение воздушных масс, подчиняющихся определённым физическим законам.

— Каким именно? — спросил Китен.

— Тёплый воздух поднимается вверх, холодный опускается вниз. Если часть воздуха поднялась, на её место приходит другой, более прохладный — вот и ветер… Ну, и с водой, и с молнией, и со светом так же. Вот насчёт тьмы я не совсем поняла. По логике, тьма — отсутствие света, то есть электромагнитного излучения, воспринимаемого зрением, её воздействие в магическом плане мне непонятно…

— Иномирянки… — вздохнул ректор. — Давайте-ка пока ограничимся тем, что вы уже продемонстрировали профессору Иторааму. Вы готовы расширить круг посещаемых предметов? Это может потребовать от вас большей нагрузки. Да что там — обязательно потребует.

— Готова.

— Прекрасно. Прошу вас подтвердить согласие. — Мне подвинули папку с моим листком, как понимаю, личным делом. Протянули перо. Впрочем, прежде чем черкнуть подпись, я внимательно пробежала глазами всего-то две каллиграфические строчки. Ничего неожиданного. — Вам предстоит оценка дара в ближайшие недели, как только мы соберём комиссию, и экзамен в конце года вместе с пятикурсниками. Надеюсь, вы покажете себя достойно.

— Благодарю, господин ректор.

— Вам даётся право доступа в тренировочные залы стихиальщиков и раздел библиотеки, где содержится соответствующая литература. С правилами безопасности вас ознакомят на месте. Удачи. — И он с облегчением кивнул, отпуская меня.

Из кабинета следом за мной,

— Постойте! Вы и в самом деле иномирянка?

— Ну да.

— О… И как вам здесь? Считаете, что адаптировались?

— Ну-у… Как вам сказать. Пожалуй, серединка на половинку.

— Может быть, вам нужно будет подобрать куратора? Того, кто поможет освоиться.

— Думаю, ни к чему. Я справлюсь.

— Хорошо. — Он покивал. — Это очень важно, видите ли. Магию нельзя ощутить как естественную часть себя, если мир будет казаться враждебным, чужим. Впрочем, раз феникс выбрал вас, полагаю, у вас действительно не будет с этим затруднений. И прошу, настоятельно прошу — не пренебрегайте занятиями по стабилизации энергий. Жду вас на индивидуальной тренировке.

Стабилизация энергий посредством танцев заинтересовала меня чрезвычайно — сперва заочно, а потом уже и непосредственно. Вообще сам принцип подобного прихода к равновесию показался мне занимательным. И, видимо, не только мне. В танцевальной зале собралось довольно много студенток и немало студентов, и лишь часть из них хранила на лицах дежурно недовольное выражение. Преподаватель, не заставивший себя ждать, одёрнул их парой фраз, мол, если что не нравится, валите медитировать, нечего тут портить атмосферу. После чего объявил разминку и внимательно посмотрел на меня. Следил, пока я повторяла движения за остальными, а затем подошёл.

— Занимались раньше танцами?

— Было дело.

— Заметно. Двигаетесь уверенно. Давайте-ка попробуем с вами основные па. — Он подхватил меня умелой хваткой опытного танцовщика. — Умеете позволять себя вести?

— Ага.

— Тогда расслабьтесь. На четыре такта, на три шага с переходом. — И повёл.

Сперва я, после его слов представила себе что-то наподобие трёхтактного вальса, только с лишним движением, растерялась. Но растерянность длилась недолго. Вёл преподаватель действительно выше всяких похвал, так что мне хватило одной короткой мелодии, чтоб обучиться местному парному базовому танцу. После чего удостоилась одобрительного хмыка, была отпущена из объятий и поставлена в ту половину залы, где находились студенты, которые требовали к себе меньше внимания.

Движениям нас обучали простым, дозволялось импровизировать в рамках разумного, и главным было не филонить и должным образом прочувствовать как музыку, так и пластику тела. Уже к концу занятия я поняла, почему танцы считались здесь способом стабилизации энергетики. Именно так они и работали, на изумление. Из залы я вышла очень довольная и предельно уравновешенная, и самочувствие было отменное.

— Обязательно надо будет основательно покушать, — напомнил мне преподаватель, поймав на выходе. — И не думайте даже оставлять себя без ужина ради фигуры или из других соображений. Сила требует пополнения… У вас хорошо идёт. Но, по моим ощущениям, стандартных занятий вам будет мало. Подумайте и, если решитесь, возьмите у меня ключ от одной из малых зал. Чем сильнее дар, тем больше внимания он требует.

— Понимаю. Спасибо. Я возьму.

И благодарно улыбнулась ему. Хотя ко мне тут почти все относились доброжелательно (или по крайности безразлично), всё равно ж приятно, когда с полной искренностью хотят помочь. Вот и Фоите, отловившей меня прямо в коридоре и накинувшейся с какими-то чисто материнскими укорами, мол, загоняешь себя, мучаешь, скоро тенью красивой девчонки станешь, куда это годится, ответила лишь усталой улыбкой.

— Я в порядке.

— Да какое ж в порядке! — возмутилась подруга. — Учишься с утра до ночи, разве так можно? Ужин почти закончился. Пойдём скорее, хоть поешь! — Она лично приволокла мне целый поднос еды и принялась потчевать разным. И объяснять ей, что я в себя чисто физически не впихну всё, было бесполезно. Оставалось лишь попробовать из каждой тарелки понемногу.

— Давай и ты, — коварно вовлекла я соседку по комнате в предночное обжорство.

Та не устояла.

— Разве что чуть-чуть… Уф, ну всё-таки тебе надо и отдыхать.

— Побаиваюсь бросать всё на самотёк. У меня, похоже, проснулись стихиальные способности, так что приходится рвать жилы, чтоб не бабахнуло ненароком. Понимаешь?

— Ого! Это уже подтвердили? — У Фоиты округлились глаза.

— Получается, да.

— Ох! Даже не знаю, поздравлять ли тебя или сочувствовать. Ведь тебя теперь вообще укатают! Но зато если выдержишь — ух! Будешь магом высшей категории. Мужей сможешь выбирать любых, сколько угодно — они все будут мечтать, чтоб ты их выбрала!

— А я буду мечтать, чтоб меня уже наконец оставили в покое, — фыркнула я. — Ну в самом деле! И с одним-то мужиком, бывает, хлебнёшь горюшка. А тут табун.

— Ну брось, зачем ты так! Без мужчины всё равно никуда. А у тебя всего один жених, и ты даже ещё не определилась. Уж парочку-то влиятельных стоит завести!

— Знаешь, Ардис всё больше и больше мне начинает нравиться. Знаешь, почему? Потому что он проявил ко мне интерес, когда я ещё была никем. Он видит во мне привлекательную, интересную девушку, а не источник магии или другой выгоды. Все хотят, чтоб их искренне любили, и я тоже.

Фоита задумчиво поправила причёску.

— Мда? Ну, знаешь, может, ты и права. Это приятно, когда мужчина любит тебя просто так, без задней мысли. В любом случае, ничего плохого в Ардисе я лично не вижу, он может стать хорошим мужем. Соглашайся, мой тебе совет!

И наконец-то отвязалась от меня, погрузилась в размышления, может быть, и себе мысленно подбирая мужчину, который бы полюбил её от души.

А я снова задумалась о младшем Свераде. Всё-таки он мне нравился. И ухаживать умел — может быть, ему или кому-то более пристрастному из местных капризуль могло бы показаться, что делает он это неловко, но мне теплом по сердцу проходилась его искренняя забота. Он регулярно наведывался в академию, привозил мне сладкие гостинцы, дарил всякие женские мелочи, которых не бывает много — шпильки там, заколки, швейные принадлежности, ленты, симпатичные пуговки — и время от времени новые платки, даже платья. Зазывал в гости, на прогулки, но лишнего себе не позволял. Даже попытки поцеловать предпринимал деликатные, не слишком настаивал.

Так что эти отношения я продолжала, в общем-то, с комфортом для себя, тем более что поцелуи и объятия Ардиса были мне приятны. Чувствовалось, что я ему действительно нравлюсь, и что сам по себе он хороший парень. И семья у него приятная. Все его братья принимали меня в гостях, в стенах семейного дома с подчёркнутой симпатией, взяли с меня обещание, что при необходимости я обращусь за помощью к любому из них. За любой помощью. В любой момент.

Как тут устоять?

Вот

В памяти хорошо зацепилось, кто и зачем выдернул меня в этот мир. И теперь я уже намного лучше понимала, зачем козлине это было нужно. Видимо, мой многогранный дар, так стремительно разворачивающийся в стенах академии, был вполне ожидаем. Именно его сволочь старая и хотела себе заграбастать, пользуясь моим незнанием.

Он взял с меня клятву. Держу в голове факт: он хотел, чтоб я поклялась ему выйти за него замуж. Точной формулировки не помнила. Не могла припомнить, клялась ли вступить с козлиной в брак, сделав его обязательно первым мужем, или нет. Вроде, вообще попыталась увернуться от формулировки, но получилось ли у меня? Если бы я знала, насколько это важно, уж запомнила бы или даже записала. Но сейчас-то что делать?

Даже приуныла ненадолго. Понятное дело, делать это получалось редко, потому как свободного времени катастрофически не хватало даже на поспать и поваляться, где уж там предаваться унынию. Но случалось. В очередной выходной, когда Ардис всё-таки сумел всеми правдами и неправдами вытащить меня в город прогуляться, я посматривала на него с грустью и думала, как бы так ему отказать, не отказывая.

Жених, заметив моё внимание, поспешил затащить меня в ресторанный закуток у розария.

— Ты сама не своя. Беспокоишься из-за приближающихся экзаменов?

— Не-е. Мне ещё, когда оценивали мои данные комиссией, объяснили, что этот-то экзамен будет простой формальностью. Потому что мне в академии ещё пять лет учиться, и только выпускные экзамены действительно имеют решающее значение. В этом же году просто хотят посмотреть на мой прогресс. Так что совершенно не боюсь. Мне даже интересно. Одно дело упражнения с преподавателем или модулями, а другое — взаимодействие с сильными принимающими магами.

— Ясно. Тогда в чём дело? — Он перехватил меня за плечи и повернул к себе. — Скажи честно. Ты решила распрощаться со мной?

— А ты бы хотел? — грустно спросила я.

Молодой мужчина слышно скрипнул зубами.

— Я бы хотел уже сыграть свадьбу наконец. Надеялся, что ты согласишься это сделать сразу после экзаменов. Понимаю, что потом ещё будет учёба. Но мы хотя бы сможем чаще встречаться, меня будут охотнее пропускать на территорию как твоего мужа. Вот только я ж не потащу тебя под гирлянды силой.

— Ты мне очень нравишься, Ард. Мне хорошо с тобой.

— Но?

— Но я — хоть убей — не помню, что наобещала тому козлу, который меня сюда выковырял из моего родного мира. Кабы я понимала тогда, в чём суть клятв и чем мне грозит их нарушение… Но уж что было, то было — я клялась. И не могу вспомнить, обещала ли выйти за него, обещала ли только за него выйти, и ни за кого другого, клялась ли, что он будет первым мужем, или же нет… Не помню, правда. Но мне как-то совершенно не хочется помирать, понимаешь?

— Ещё бы! — рыкнул Ардис, болезненно хмурясь.

— Давай просто будем жить вместе, без брака, а? Я не против. Тогда и клятва не будет, если что, нарушена. Помню, что там не было ни слова о том, что я обязана хранить ему физиологическую верность или держать целибат и прочего такого. — Посмотрела на мужчину доверчиво.

Но морщинка из-под едва заметной (и, похоже, только для меня) артефактной накладки на лбу жениха никуда не делась.

— Слушай, я польщён твоим доверием, — медленно проговорил он. — Меня очень трогают твои слова. Но я не могу так поступить с женщиной, которую люблю. Которой готов отдать себя и нить своей души. Это будет неправильно. Недостойно… Слушай, давай я попробую узнать, нельзя ли как-то выяснить, сковывает ли тебя в этом вопросе магическая клятва, или же ты совершенно свободна вступать в брак с кем поделаешь? Деньги найду. И если всё в порядке, если клятва тебя не останавливает, ты выйдешь за меня этим летом? Ты согласна?

И взглянул с надеждой.

Я улыбнулась. Это было так трогательно…

— Хорошо. Согласна.

Глава, в которой магия еще немного раскрывается (3)

Взгляд Шеники

Девочка закончила с обычными своими утренними делами и поднялась на крышу дома. Там у неё давно был устроен свой крохотный уголок — два больших горшка с разлапистыми растениями, похожими на пальмочки, кусок старого ковра, поверх него ватное одеяло и три подушки. Нерайер давно предлагал ей притащить сюда маленький диванчик, столик, да даже навес натянуть. Ему заметно нравилось опекать кроху, заботиться, даже баловать, если только появлялась возможность.

Но Шеника лишь краснела и отказывалась. И не считала за труд перед дождём подняться на наверх, собрать всё своё добро и отнести под крышу, а потом, когда просохнет, вернуть обратно. Казалось, будто таким образом она лишний раз обозначает свои права на этот уголок, и то, что он — лишь её.

Ей нравилось свернуться здесь клубочком и, притихнув, просто слушать, как перещебечиваются птицы в кронах деревьев, как шелестит листва, и даже голоса прохожих или соседей звучат снизу. Из безопасного далёка. Как-то так вышло, что простое радующее восприятие мира миновало её в детстве. Она всё торопилась научить тело тому, что уже умела раньше, что хорошо помнила, и освоиться в новых условиях, а заодно убедиться, что пребывает в безопасности — и упустила момент детского принятия Вселенной.

Приходилось трудно. И ей ещё повезло, что родители уделяли ей мало внимания. Наоборот, они были очень довольны, как быстро ребёнок приобрёл все нужные навыки, от пользования отхожим местом до поедания каши ложкой, не шумел, вполне сам себя занимал и никуда не лез. А потом ещё и начал выполнять простенькую работу по дому без особых нареканий.

В этом, как оказалось, тоже была проблема. Дочь новых родителей на удивление не особо интересовала, о ней, беспроблемной, почти забыли, а чтоб и в дальнейшем себя не обременять, быстро и выгодно сговорили её замуж — в будущем, когда подрастёт. Так что Шеника сделала ноги из родного дома сразу же, как только убедилась — в лесу она какое-то время выживет. А дальше как-нибудь сориентируется.

Она понимала, насколько ей повезло встретиться с семьёй Сверадов. Она всё прекрасно понимала. Но, по-прежнему словно бы балансируя на грани предыдущей и нынешней жизни, не спешила довериться даже им. И как-то в принципе мало заботилась о собственном благополучии и выживании. Когда же осознала, насколько посторонние мужчины обеспокоены ею (посильнее, чем

Шеника совершенно не привыкла к заботе и искреннему безвозмездному вниманию.

И теперь пыталась понять, как относится к ним всем. Получалось, что хорошо. И, в глубине души не доверяя, на деле хочет поверить. Ведь, в конце концов, свою историю она уже давно им рассказала. Первый, самый главный шаг был сделан.

Хиреам уже не раз заводил с ней разговор о том, что братья хотят принять её в семью. И её прошлое (в том числе и предыдущее прошлое, оставшееся по ту сторону границы жизни и смерти) их не волнует. Да, возможно, драк, претендовавший на неё, может рано или поздно что-то такое выяснить, связать концы с концами и создать им реальные проблемы. Наплевать. Они намерены защищать её как свою сестрёнку. И их отец согласен; если она готова, он прибудет на церемонию и провозгласит её своей дочерью.

И никто не выдаст её замуж насильно, это они могут обещать. Всё будет обсуждаться.

Следовало согласиться, наверное, но Шеника по-прежнему колебалась. Боялась: и за них, и отчасти за себя. Ей хотелось верить каждому из братьев, но в груди по-прежнему жило недоумение — ну зачем она им нужна? Зачем им проблемы с нею? И если они положили глаз на такую проблемную девчонку, аж готовы принять её в семью, то не потому ли, что рассчитывают получить с этого выгоду? А вдруг задумали потом продать её Менею за высокую цену?

О боги, даже думать о таком не хотелось. И не потому, что она так уж дрожит перед принцем. Хотя и дрожит. Но сейчас, всею своей душой доверившись Сверадам, до красного тумана перед глазами боялась обмануться в них. И всё же глупо было, наверное, шарахаться от их заботы лишь из одного этого страха. Только чувства плохо повинуются здравому смыслу.

Поуютнее устроившись в подушках, Шеника прикрыла глаза.

Ночью ей снова снился рынок, на котором она тогда оказалась.

Работорговцы привезли её в Предгорье сразу, не заезжая в другие городки с дурной репутацией. И не пытались хлестать её кнутом, клеймить или насиловать — берегли в целости для заказчика, поэтому она позже и задумалась, что, вероятно сам Меней оплатил её похищение. Тогда её ещё звали Лукина, и она, ничего не понимая, только плакала и отчаянно сопротивлялась, даже не задумывалась, на что надеется. Били её аккуратно, мягкой плетью с тонкими концами, по щиколоткам и ступням, чтоб если и оставить следы, то минимальные. А потом ещё заковали в цепи, чтоб не оставить надежды на побег.

И на рынке сразу поставили к столбу, а не в общие ряды. Посмотреть. Оценить будущую участь.

Там она стояла, дожидаясь своей судьбы, и с ужасом наблюдала жуткие сцены вокруг. Видела, как били и унижали других девчонок, как их выбирали покупатели, как кричали женщины, у которых отнимали детей. И в её душе обрастали ледяной коркой любая надежда. Не на кого ей было рассчитывать — вот что ей хотели показать, уверенные: такой демонстрации будет достаточно.

На явившегося за ней слугу Менея Лукина отреагировала с испугом.

Она не ждала ничего хорошего. Против ожиданий продавца вместо стремления выжить любой ценой в груди почему-то пробудились отчаяние и ярость. Желание во что бы то ни стало сопротивляться, отстоять хоть какую-то часть себя тогда совершенно затопила сознание. И то, что сам принц сразу повёл с ней разговор в тоне приказов и угроз, лишь усугубило ситуацию. Она не думала о том, что их общение могло бы закончиться как-то иначе, прояви она большее терпение или хотя бы если б боялась вместо того, чтоб ненавидеть. Боялась именно тем страхом, который в ней хотели пробудить.

Не смогла. Просто оказалась не в состоянии. Случилось то, что случилось. Она с облегчением швырнула ему в лицо обвинения, своё отвращение, отказ в чём-либо идти навстречу его желаниям. Всё своё отчаяние и нежелание так жить. Он же напомнил, что владеет ею, словно вещью, что её жизнь в его руках. И ей придётся подчиниться, как бы она к этому ни относилась. Иначе пусть пеняет на себя.

Ну что хорошего могло получиться после такого разговора? Да ничего, само собой.

Вот так и вышло… И всё же в новую жизнь бывшая Лукина, а теперь Шеника принесла именно память о рынке, а не о том роковом наказании кнутом, которое в итоге отняло у неё жизнь. Только рынок… Ощущение пыли и песка под ступнями, выглаженное телами дерево столба с вкрученными в него огромными металлическими кольцами, цепи на руках и шее, подчиняющая магическая капля между ключиц, взгляды мужчин, которые проходили мимо. Они-то на рабском рынке ничего не стеснялись: и разглядывали, и обсуждали, и посмеивались, тыкая пальцем во всё, что их заинтересовало.

Шеника понимала, зачем принцу это было нужно. Он тогда хотел, чтоб будущая наложница побывала на торгах, чтоб по-настоящему испугалась за себя… И с радостью уступила всем его желаниям, просто мечтала бы оказаться в руках только одного хозяина, который, так уж и быть, станет обращаться с ней по-человечески.

Да, понимала — и в итоге ненавидела Менея ещё сильнее. Холодно, кристально, с отторжением. Нет, не настолько, чтоб мечтать о его смерти или мстить лично. Девочке хотелось только одного — никогда больше этого человека не видеть. Умрёт ли он или будет счастлив вдали от неё — без разницы.

Вот только кто ей самой вернёт душевное спокойствие?

Она свернулась в клубочек и затихла, надеясь, что не расплачется. Дурное это, лишнее. Увидев её покрасневшие глаза, братья Сверады обеспокоятся, занервничают, начнут хмуриться, выяснять, кто обидел, что произошло. А как она ответит на их вопросы? Всё ведь случилось уже давно, причём аж в прошлой её жизни. Ей просто хочется наконец выплакать свою память — а никак не получается.

— Шеника! — прозвучал голос Таяты, и девочка поспешно обтёрла лицо, так и не поняв, плакала ли или нет. — Ты здесь?

— Тут.

— Ну что такое? — Молодая женщина поспешила в её закуток и присела на корточки. — Что случилось? Опять накатило?

— Да… Сон снился. Вот я и…

— Бедняжка. Иди сюда. — Подтянула к себе поближе, прижала. — Маленькая наша, бедолажка… Тебе бы всё-таки съездить в храм, помолиться там, обратиться к Богине!

— Я боюсь, монахи вытянут из меня, в чём дело. И сообщат дракской правящей семье. Они ведь должны.

— Не верю я, что они такое сделают. Это ведь

— Да, я… — промямлила девочка, понимая, что теперь уж не получится увернуться.

Нет, Хиреам прав. Её проживание здесь следовало как-то узаконить. Дело было даже не в её репутации (хотя ей вот-вот может быть нанесён удар, в здешних краях десятилетних девочек уже сговаривают), а в чести самой семьи. Если мужчины держат в доме незамужних женщин, на них со временем начинают посматривать задумчиво — а в самом ли деле они приличные парни? Вон как вольно обращаются с добрым именем зависимых девчонок. А что если и жён своих легко опозорят? Что если обойдутся с ними не по-мужски, а легкомысленно? Да ну, проверять ещё…

Так что не получится запросто отказать. Разве она может? К ней отнеслись по-доброму, и она должна тоже… По-доброму. Тем более что её вообще спросили, а могли и не интересоваться мнением. Ведь для всех окружающих она — маленькая девочка, едва вступающая в возраст хоть какого-то разумения. Только Сверады и Таята знают, что из её тела смотрят на мир глаза вполне взрослой женщины, понимающей, что она делает и зачем.

Таята вздохнула и, поднявшись, пожала ей руку.

— Идём. Не бойся, я повяжу тебе покрывальце, и тебя никто не узнает. Поможешь мне с покупками.

Она признавала, что, хотя и знает толк в приготовлении сластей, с остальными блюдами справляется заметно хуже. А вот Шеника отлично умела готовить. Из её рук выходило чудесное тушёное и запечённое мясо, вкуснейшие овощи, сочные каши, дивные соления, копчения, колбасы, и с фруктами девочка знала что делать. Не всегда ей хватало сил, роста, но Таята обязательно находилась рядом и была рада помочь. Только и на закупки ей приходилось брать малышку, потому что Шенике намного лучше удавалось выбирать и лучшие куски свежатины, и самые качественные овощи с фруктами, и зелень, которая требовалась для того или другого блюда.

— Откуда ты так много знаешь! — восхищалась Таята, но осторожно. Она сама не любила, когда ей напоминали прошлое, и старалась избегать напоминаний в адрес Шеники. Но как иначе похвалить? Очень уж ей хотелось ободрить девочку. Она, как и многие другие, то и дело забывала, что Шеника — не ребёнок. Её не требовалось подбадривать.

— Мне всегда нравилось готовить, — вздохнула малышка.

На рынке она придирчиво рассматривала товар, то и дело дёргала Таяту за подол, шептала на ухо, мол, вот этот кусок баранины можно взять, но надо поторговаться, обозначенных денег он не стоит. А вот этот хорош. Стоит для вида покривиться, чисто чтоб в последний момент цену не подняли, однако брать. И эти овощи вполне сгодятся. Вот эти, которые с краешку и ещё вот этот клубень, из серединки. А ещё нужны эти травы и коренья. И не бери вон ту муку, не попробовав. Похоже, в ней песок от новых, плохо обкатанных жерновов. Мелкий песок, не высеем потом.

Девочка брала в руки крупные фрукты, разглядывала с разных сторон, потом аккуратно укладывала обратно в пирамиду и, прижавшись к Таяте, словно к родной матери, шептала едва слышно:

— Не бери, они, похоже, овощные и перезревшие.

Таята нагибалась пониже.

— А что значит «овощные»?

— Такие фрукты используют и как овощи: жарят, пекут, даже варят. Только берут мучнистый, несладкий сорт, к тому же обязательно недозревшие. А эти уже перезрели, их пытаются продать как сладкую породу. Но они невкусные, да ещё и скоро испортятся.

— Спасибо, маленькая. — И, подбоченившись, словно записная скандалистка, бросилась торговаться. Шеника даже сперва не поняла, зачем. А потом сообразила. Ну да, у них ведь теперь жила молоденькая тёлочка. И Таята надеялась выторговать фрукты подешевле на корм коровке. И получилось, между прочим: — Ох… Будет отличный ужин и для гостя, и для нашей будущей кормилицы. Наша лапушка их скушает за милую душу, ей на пользу пойдёт.

— Думаешь, она начнёт давать молоко в этом году? — рассудительно проговорила Шеника.

— А почему ж нет? Мы отдаём её на пастбище, а там отличный бык. Если повезёт, в следующем году будем и с молоком, и с телёночком… Ты умеешь готовить телятину?

Шеника незаметно вздохнула и скромно улыбнулась.

— Я умею готовить почти всё.

Глава, в которой магия еще немного раскрывается (4)

Взгляд Тоа Ионафана

Не слишком радовал факт, что задача всё больше и больше приобретает вид сложнейшего уравнения, которое и так-то решать упаришься, так ещё и переменные придётся собирать со всех концов света и подбивать одно под другое. Однако если раньше это безумно раздражало, и время от времени появлялись самые кровожадные мысли, то постепенно Тоа даже свыкся с нынешним положением. В нём проснулся азарт.

Время от времени он проверял состояние связи. Жива, безымянная девица жива, а значит, точно пережила магическую адаптацию и наверняка даже не свихнулась. Если бы у неё свернуло мозги, она уже попала бы на глаза служителям порядка и была бы передана в специальное заведение хотя бы для обследования. Но она там не появлялась, чародей знал об этом наверняка.

Он долго работал над структурой, которая могла бы помочь ему по связи увидеть если не местонахождение девчонки, так хотя бы прочесть направление. Вот только когда задумка наконец сложилась, выяснилось, что контакт намертво обрезан. Нет, его наличие можно было установить. И то, что связь до сих пор действующая, то есть на той стороне — живой человек, он опять же чувствовал. Но больше ничего.

— То есть девку всё-таки перехватил кто-то из нашей братии? — скривился Парда.

— Не обязательно, — отмахнулся Тоа с раздражением. — Так-то много вариантов.

— И какие же, например?

— Она могла к кому-то из магов устроиться на работу. Да хоть прислугой напроситься в защищённый замок. Или обратиться в какой-то из приютов Алифиса. Или прибиться вообще к любому крупному храму. А ещё есть закрытые города (на Равнине их немного, но ведь имеются) и магические академии! Выбор богатейший.

— И что предлагаешь делать?

— Искать дальше, разумеется. Причём всеми способами. Высунется же она рано или поздно из защищённого кольца! Если повезёт, успею уловить направление, тогда и посмотрим, что к чему.

— Или лучше выдернуть новую девку,

— Я тебе человеческим языком объяснил — это намного сложнее, чем найти нашу беглянку-болванку! Хочешь заняться? Да будь так добр — иди и сам делай расчёты! Опять придётся не один год убить на то, чтоб выверить все показатели.

— Ты мне не спешишь давать свои материалы, чтоб я мог заняться расчётами, — скривился Парда. — Опасаешься, что я всё проделаю не за годы, а за месяцы или даже недели? Боишься, что перестанешь быть таким уникальным и незаменимым?

— Талантливый ты чародей, Парда, — беззлобно ответил Тоа, — но при этом дурак дураком. Хочешь попытаться? Валяй. Сейчас тебе выдам все свои записи, все схемы, разбирайся да показывай класс. Кстати, отличная мысль, заодно рассчитаешь и расклад по энергетике твоей будущей жёнушки. В самом деле, чего мне-то напрягаться. Раз ты у нас умеешь не хуже.

Парда фыркнул, но уже не так уверенно. Он обладал достойной силой, почти как Тоа, правда, менее стабильной, и сейчас её в нём поддерживали сразу две женщины, которые не знали друг о друге (то есть положение его было шатким). Вот только с математичностью мышления у него не всё обстояло как надо. Да и с последовательностью. Он предпочитал действия и фантазийные приёмы, а не «тупой счёт», блистательные рывки, а не осторожные шаги в заданном направлении. Так что его друг сильно сомневался, что он справится с полным раскладом даже по принцессе, что уж говорить про вызов подходящей девчонки с нужными параметрами из немагического мира.

Но пусть пробует, пусть упражняется. Сам Тоа отдохнёт от его претензий.

Он не отбрасывал вероятность, что придётся всё-таки повторять вызов девицы-универсалки. Но очень уж хотелось этого избежать. Его самого границы доступной магии давно не просто царапали — давили со всех сторон. Тоа осознавал, что умом, знаниями и воображением давно перерос те крохи, которые сумел сохранить и с большим трудом приумножал последние годы.

Ему нужна была сильная жена, позарез и как можно скорее. И он, прах побери, готов был даже на переговоры и значимые уступки. Если всё-таки удастся найти эту побегушницу… Только бы удержать себя от вспышки бешенства в первые моменты их встречи, только бы не наломать дров. Надо с ней помягче. Она, может, нашлявшись, сама успела пожалеть о побеге. А он, проявив мягкость, глядишь, сумеет завоевать первый крохотный кусочек женского сердца. И, втиснувшись в него уголком ноги, постепенно сможет протолкнуться целиком. Это уже дело техники и времени.

Устал. Устал метаться как ненормальный, в самом деле, гадая, что с ней случилось. Даже волноваться начал — а ну как дурынде нелегко приходится, обижает её кто-нибудь. А ему потом за неё мстить…

Взгляд Агаты

Решила не ждать у моря погоды и сама поинтересовалась у профессора Итораама, нет ли в академии кого-то, кто смог бы мне помочь с моей проблемой. Тот обеспокоенно округлил глаза и попросил рассказать всю историю последовательно. Дальше я краснела, бледнела и пыхтела в напряжении, пытаясь изложить всё поподробнее и при этом с гарантией не коснуться вопросов, намертво закрытых клятвой.

Выслушав, преподаватель покачал головой, задумался — и неуверенно предложил обратиться к коллеге, мастеру-артефактору академии. У него первокурсники тоже пока не занимались, так что знакома я не была, но Итораам обещал меня представить. И шанс договориться был. В конце концов, специалист даже мог заинтересоваться задачей.

И он действительно заинтересовался. Профессор-артефактор был мрачным насупленным мужиком с густыми бровями, непривычным для здешних краёв коротким «ёжиком» волос на голове и солидной комплекции. Эдакого, слегка бандитского вида. Но на деле оказался довольно терпеливым и даже добродушным. Голос у него звучал грубовато, однако слова вылетали строго по делу. И хоть мне не нравилось, как высокомерно он смотрел на меня, поскольку мужчина вёл себя строго в рамках, не возражала. Тем более что помогать он не отказался.

— Я не слышал о подобных артефактах. Хотя идеи были. Естественно, многие пытаются, ищут способы избежать ответственности за магическую клятву.

— Я не пытаюсь избежать ответственности, — процедила сквозь зубы.

Он ехидно скривился. Но ответил вполне добродушно.

— Как бы там ни было, мне есть с чем работать. Только вы должны очень точно определить, чего хотите. — Я сосредоточилась и постаралась сформулировать. Преподаватель наблюдал за выражением моего лица с огромным любопытством. — Надо же… Иномирянка — и такая ответственность перед словом. Я слышал, у вас магические-то клятвы не в ходу.

— Естественно — магии-то нет.

Он вдруг расхохотался.

— Ну да, верно. Раз магии нет, то откуда ж клятвы, требующие исполнения. Привычка отсутствует. Ох, люди… — И жестом показал, чтоб я убиралась и больше ему не мешала. — Завтра зайдёшь.

— Оу… Боюсь, завтра у меня никак не получится.

Меня смерили высокомерным взглядом.

— Хочешь сказать, ты больше занята, чем академический преподаватель?

— Ну-у, я не в курсе, насколько заняты господа преподаватели. — Я совершенно не была расположена спорить или хамить. — Просто мне слегка… перегрузили расписание. Завтра всё рассчитано с утра и до поздней ночи.

— И чем же чтимая студентка намерена заниматься поздней ночью?

— После танцевального занятия у меня индивидуальная тренировка с профессором Итораамом. До упора.

— Хм… — Меня снова оглядели с ног до головы. — Какая стихия?

— Завтра? Попробуем тьму. Профессор уверен, что она мне доступна, но я никак не могу взять в толк ни принципы зарождения стихии, ни способы её бытования.

Артефактор приподнял одну бровь — и как это ему удалось…

— Вот, значит, как. И что же чтимая студентка думает насчёт стихии тьмы?

Я пожала плечами.

— Отсутствие света. Но догадываюсь, что всё чуть сложнее. То есть по логике это либо отсутствие электромагнитного излучения, либо же наоборот — активный процесс поглощения фотонов света. И вопрос тогда в одном — как эту возможность использовать практически.

— Любопытно. — Он покачался на ступнях, с пятки на носок и обратно. — Впервые сталкиваюсь с ситуацией, когда стихии сперва познают логически. И что же — логика тебе помогает поладить с ними?

— Не знаю насчёт «поладить», но с огнём, воздухом, землёй, молнией и светом именно так и осваивалась.

— И насколько успешно?

— Ну, у меня только феникс, сущности других стихий мне не явились.

Мужчина вдруг по-простонародному заржал.

— А ты полагала, что обзаведёшься целой стаей сущностей? Смотрю, амбициозность студентов по-прежнему затмевает небеса. Сущность может быть только одна. Хотя не свойственные ей

— Я не гонюсь за числом. Но профессор предлагает попытаться, и я всегда готова к экспериментам.

— Ясно… Однако ты не мастер.

— Нет, конечно. Куда мне.

— И как же при такой обширной практике оценивают состояние вашей энергетики, чтимая?

— Регулярно проверяют и дают «добро» на продолжение практики.

— Кхм. Ещё интереснее. Я знаю, что ты иномирянка, но раньше не слышал о таких обширных возможностях. Даже у иномирянок.

— Ничего не могу подсказать. Я пока не интересовалась публикациями на эту тему.

— Штурмуешь академическую библиотеку?

— Стараюсь рассчитать силы.

— Разумно… Планируешь потом уделить внимание артефакторике?

— Считаю, что стоит, да. Если верно понимаю, любой артефакт — это спусковой крючок того же действия, которое маг способен осуществить непосредственно от себя.

— Если очень сильно упрощать, то всё правильно. Только не маг, а любой пользователь.

— Это очень увлекательно.

— Я рад. — Он снисходительно усмехнулся. — Как понимаешь, любого преподавателя радует интерес студента к своему предмету… Ладно, когда вы, чтимая студентка, сможете уделить мне своё драгоценное внимание?

Мы долго обсуждали наши расписания и в конце концов подбили итог. Преподаватель заметно смягчился и даже дал позволение заглядывать к нему в кабинет, если будут какие-то срочные вопросы или уточнения. Но в целом он явно был склонен держать студенток на приличном расстоянии. И это, пожалуй, хороший признак.

Я нажимала на учёбу — и потому, что было интересно, и потому, что получалось, и по той причине, что хотелось скорее закончить с процессом, выйти из подвешенного состояния и стать уже полноценным магом в магическом мире. Хоть какая-то защита себя любимой от чужой агрессии. Меня успокаивали, что на территории академии я неуязвима. Хорошее дело, конечно, и всё-таки по-настоящему довериться я могу только себе.

Ну и ещё моему крохотному фениксу, который нравился мне всё больше и больше. Кстати, я уже знала, что он может быть и не крохотным. Предельных его размеров пока не представляла, но что он способен развернуться так, чтоб от кончика одного крыла до другого оказывалось добрых пять метров, уже знала. И выглядел он просто потрясающе.

Я не спешила проверять, может ли он выполнять поручения или что-то вроде того, мне хватало нашего странного общения — не на уровне фраз или слов и даже не образами, а эмоциями. Переживаниями. Я тоже нравилась фениксу, он показывал мне это и льнул, давая понять, что мне не помешает отдых в обнимку с ним, а то вдруг заболею. А он этого категорически не хочет, потому что ему со мной хорошо.

Это подкупало. И я ласково гладила птичку по огненным перьям, которые не жгли мне пальцы, каждый вечер — перед тем как уснуть. И постепенно, шаг за шагом, день за днём сроднялась с ней.

В один из вечеров ко мне, подловив в коридоре у столовой, подскочил один из работников академии и коротко бросил: «К третьему помощнику ректора» — он тоже избегал смотреть мне в лицо. Я так до сих пор и не привыкла к подобному, мне всё казалось, что окружающим мужчинам я откровенно неприятна. Может, даже противна.

Ну и ладно. И хорошо.

Третий помощник, вроде бы, отвечал за техническое обеспечение и решал административные вопросы. Я в недоумении, на черта ему могла понадобиться, послушно поплелась в нужный кабинет. Хорошо хоть поужинать успела… Кормили тут, кстати, отлично, просто на убой. Причём и разнообразно, и обильно: хочешь, бери добавку, хочешь, с собой прихватывай, только соблюдай порядок в комнате, не разбрасывай упаковку и остатки еды. В принципе, понятно, почему студентов так баловали — при активной магической и физической практике организм требовал постоянной подпитки, в том числе и пищей, голод мог навалиться внезапно, а воздерживаться от еды было опасно для энергетического баланса и общего состояния.

В кабинете третьего помощника ректора царил упорядоченный хаос — иначе я это обозначить не могла. Огромное количество шкафов, ломящихся от гроссбухов и папок, ещё и было утыкано свёрнутыми в трубку и сложенными листками, на столе тоже всё пестрило от разноцветных, отовсюду торчащих записок. Но, похоже, хозяин кабинета идеально ориентировался во всём этом богатстве и многообразии — уточнив моё имя, он безошибочно выдернул нужный листок, после чего уставился на меня с предельным недовольством:

— Студентка Герунова, почему до сих пор не явились за своими деньгами? Что за ситуация, когда руководство вынуждено гоняться за студентом, желая отдать деньги?

Я выпучила глаза.

— Прошу прощения? Какие «мои деньги»?

— Стипендия. — Мужчина, похожий на эдакий подвижный и даже очень бойкий пенёк с большой головой, отмеченной цепким взглядом маленьких серых глазок, ещё раз оглядел меня с ног до головы. — Иномирянка. Не в курсе. Ладно, поясним. Нам не трудно. Студентам, опережающим свой курс по набору или наполнению предметов, полагаются выплаты, дабы учились, ни на что не отвлекаясь, и усердствовали. Вот. Ваш платёжный браслет, средства уже зачислены на счёт, можно получить монеты на руки в академическом банке, там же и выписку по счёту, если потребуется. Расплачиваться можно в любых заведениях города, в том числе на рынке. Вопросы? Нет? Тогда у меня есть. Подработка на лето интересует?

— Эм-м… Д-да…

— Отлично, вношу в список. Только что ж так неуверенно? Сама-то академия редко предлагает студентам трудоустройство, только самым перспективным. А о вас лично ректор говорил. Даже настаивал. Убираю вопросительный знак, ставлю плюсик. — После чего моя бумажка переместилась уголком в какую-то другую папку и осталась торчать, отмеченная красной галочкой на видимой части. — Будете двигаться так, как есть, студентка Герунова, и вам предстоит перспективное будущее. Уже после годовых экзаменов о вас станет известно как о многообещающем студенте — если сдадите хорошо — и это обеспечит вам много интересных предложений. Из всех сфер.

— Постойте — станет известно? — Я забеспокоилась. — А насколько широко?

— Очень широко. Все интересуются не только выпускниками магических академий, но и теми студентами, которые незаурядно показывают себя во время учёбы. Сами понимаете, перспективных будущих магов поздно ловить на работу после выпуска, их надо затягивать в контракт, ещё пока учатся. Претендующих-то на таланты много… Что это вы разволновались, студентка? — «Пенёк» наклонил голову набок, привстал с места, и оказалось, что не такой уж он и пеньковый. Вполне себе нормальный высокий мужчина,

— Меня очень беспокоит возможный ко мне интерес того мага, который меня сюда… привёл.

— Что за маг?

— Не могу говорить. Магическая клятва. Но, получается, он узнает, где я. Я этого… опасаюсь.

— Ухм… Поня-атно. Бывает такое. Я напишу записку ректору, он вас вызовет, когда будет свободная минутка, обсудите с ним свои затруднения. Изменить порядок экзаменов для вас мы не можем, но обеспечить безопасность студентам обязаны. И сделаем. Параттская академия никогда не допускала угрозы усердным студентам.

— А неусердным?

— Любым. Но если студент пренебрегает своими обязанностями, плохо упражняется, не выполняет условий академии и наплевательски относится к требованиям безопасности, чрезмерно стараться ради него не будут. Условия создадут. Но бесконечно идти навстречу не станут. Однако, полагаю, ваша ситуация слегка другая, верно? — Моя бумажка снова была выдернута, бегло просмотрена. — Шесть стихий, отличия почти по всем предметам, высокий и стабильный уровень энергетики. Значительные успехи. Вы заинтересованы в дальнейшем сотрудничать с академией, может быть, преподавать здесь, вести исследовательскую работу?

— Да.

— Принято! Отмечаю. Сообщу ректору. Думаю, вам во многом пойдут навстречу. Только не перегибайте палку, студентка Герунова. Всё должно быть в меру.

— Понимаю.

— И учёба! — Он назидательно поднял палец. — Учёба должна стать для вас самым главным занятием на ближайшие пять лет. Ступайте.

Вертя в пальцах браслет из мягкой кожи, я выбралась в коридор. Что ж, стипендия — это хорошо. И подработка на лето — тоже. Хоть, наверное, жених и будет против. Он, наверное, хотел провести каникулы со мной. Вот только что-то не хочется мне высовывать нос за пределы академии. Даже в город. А ну как у того козломага есть возможность стырить меня прямо с улицы Паратта? Хочу я это проверять? А вот хрена! Что-то сомнительно, чтоб супруг смог многое ему противопоставить. Да, он боец, но, полагаю, чародей воина в бараний рог свернёт и даже не запыхается. Как бы ещё не оставил меня вдовой до того, как женой стану.

Нет. Боюсь, бедному Ардису придётся ждать, пока я превращусь в мага, худо-бедно опасного при похищении. Научусь хоть охранки всякие конструировать, артефакты стряпать, которые любую чужую шушеру на подходе к дому нахрен расстреляют… Интересно, а так можно? Надо будет поинтересоваться у господина артефактора.

Если пока и нет, то можно же попытаться сделать. Как там устроены автоматические пулемёты? Понятия не имею. Но почему бы не изобрести велосипед вместе с пулемётом с опорой на магию и знания местных опытных людей? И самой не будет стыдно, что чужими блестящими идеями пользуюсь без зазрения совести…

Глава в трудах и заботах (1)

Взгляд Таяты

Дел по дому всегда хватало, и сложность оказалась ещё в том, что многие из них Таяте были в новинку. Да, она умела готовить некоторые блюда, а в смысле сластей и напитков даже считала себя мастером, понимала кое-что в выращивании пряных трав, неплохо ткала и шила. А вот на уборку раньше лишь смотрела со стороны, посуду драила неуверенно, и к разделке мяса в родной семье её никогда не допускали. Ещё повезло, что братья Сверады были людьми довольно щедрыми и не считали, что одна-единственная женщина обязана обслуживать весь их семейный дом от подвалов до крыш. Они довольно быстро наняли двух приходящих работников, которые мыли, скоблили, поливали грядки, следили за чистотой крохотного хлева, помогали наводить порядок в общих комнатах дома, стирали покрывала и постельное бельё, даже разделывали мясо и чистили овощи. А с готовкой всегда охотно помогала маленькая Шеника.

Что ж, Таята потихоньку училась ухаживать за тёлушкой (тут ей советами и даже демонстрацией ухваток помогали отзывчивые соседки), осваивала стирку одежды — своей и Шеники. Сперва всё это давалось нелегко, и даже, оказывается, платья и рубашки надо было уметь правильно развешивать для просушки. Девушка намерена была справиться.

У лестницы на крышу, куда она потащила полный чистого белья деревянный таз, её перехватил Раккард.

— Нет-нет, тебе нельзя носить такую тяжесть. — Он выдернул действительно увесистую ношу из её рук и сам бодро поволок наверх. — Где помощники, почему они не таскают?

— Они уже закончили на сегодня, — пролепетала Таята, кидаясь следом за ним. — А я не успела… Нет, постой! Тебе нельзя, там… Там всякое женское!

— Я не смотрю. — Он отнёс лохань на место, где, защищённый пышной кроной, скрывался от чужих глаз уголок с верёвками, натянутыми как раз для сушки, и демонстративно повернулся к тазу спиной. — Честно.

— Но ты всё ещё тут, — мягко упрекнула она и вытянула из охапки стираной одежды верхнее платье, которым можно было прикрыть от мужских глаз нижнее бельишко.

— Да, верно. — Он уронил голову, как бы признавая свой промах, но по тону можно было угадать, что он улыбается. — Хотел поговорить.

— О чём же?

— Да уж извёлся ходить кругами. Примешь обручальный браслет от меня?

— Карди…

— Не отказывай сразу, ну правда! — Он не выдержал, повернулся к ней. — Ну не могу больше ни о ком, кроме тебя, думать. Ты у меня перед глазами всё время! Никого красивее тебя в жизни не видел. Ну почему ты сомневаешься?

— Карди… Мои родственники никогда не признают тебя. Никогда.

— Но ведь ты оставила дом и, как понимаю, не желаешь туда возвращаться. Разве в этом случае меня должно смущать мнение твоих родственников?.. Давай помогу.

— Нет! Пожалуйста, отвернись!

— Ладно, ладно. — Он снова послушно повернулся спиной. Таята, косясь на него, принялась вытягивать из-под платья, наброшенного поверх таза, вещички помельче и вешать их в самом дальнем уголке, прикрытом с одной стороны трубой, а с другой — уличным шкафом. Потом она собиралась на ближних верёвках растянуть юбки и покрывала, которые всё что надо полностью закроют от глаз. — Тай, я ведь приведу тебя в свою семью. И позабочусь о тебе полностью. Мы можем и вовсе не общаться с твоими родными. Или, если желаешь, я могу даже отправить им выкуп за тебя, да так, что они в жизни никогда не узнают, от кого и откуда он пришёл. Хочешь?

— Я не могу за тебя выйти, — вздрогнув плечами, ответила девушка. И поспешила накинуть на верёвку ещё одну тоненькую сорочку из своих.

Он молчал несколько мгновений.

—

— Карди, ну правда… Не стоит нам продолжать этот разговор.

— Почему же? Почему, скажи? Если бы ты ответила «не хочу», я бы ещё понял. Не сдался бы всё равно, но понял. Однако ты сказала «не могу». Так почему же ты считаешь, что не можешь? Ответь, прошу!

Она долго молчала, задумчиво расправляя нижние шортики, которых нашила себе сразу, как только ей удалось получить в своё распоряжение кусок мягкого льна. Накинула их на верёвку и сверху сразу же — нижнюю юбку. И так всё быстро просохнет. Убедилась, что мужчина не смотрит, и потянула из таза камисоль. Этот деликатный и полупрозрачный предмет туалета у неё был единственным, так что стирать и сушить приходилось быстро.

— Я не знаю, как тебе это объяснить… О таких вещах девушки не говорят с мужчинами.

Раккард выдохнул.

— Послушай, ну давай хотя бы попробуем. Так ведь невозможно. Сколько я уже наседаю, а ты даже ничего не объясняешь. Ну что-нибудь скажи, я хоть буду знать, в чём проблема. Ну, понимаю, что, видимо, нехорош для тебя, потому как твои родственники меня бы не одобрили…

— Нет! Нет, дело совсем не в тебе. Ты хороший человек, ты…

— Я тебе нравлюсь?

Он всё-таки развернулся снова, не выдержал. Таята испуганно прижала к груди сорочку, но потом вспомнила, что уже занялась длинным, скромным предметом нижней одежды, в котором даже домочадцу на крайний случай можно показаться, и выдохнула, продолжила свою работу. Хоть и сочла обязательным взглянуть на него с укором, мол, почему опять шалишь, просили ж тебя не подглядывать!

— Да, ты приятный молодой человек, — призналась она. — Очень приятный. Любезный. И я совершенно не хочу портить тебе жизнь.

— Чем? Своим согласием?

— Да.

— О чём ты говоришь⁈ Почему портить жизнь? — Раккард шагнул к ней. — Ты думаешь, твои родные будут угрожать тебе и нашей семье?

— Нет, я не думаю, что… — Она перехватила дыхание. — Конечно, если отец узнает, где я, то немедленно приедет и поволочёт обратно, пусть бы и за волосы. Даже если тот человек, которому меня обещали, уже женился, они найдут другого, кому я понадоблюсь. Но дело не в этом. Я даже верю, что ты мог бы меня спрятать, если бы захотел.

— Тогда в чём дело?

Таята ощутила, как лицо заливает краской. Даже одна мысль рассказать нравящемуся мужчине о таком горло перехватывало. Но в то же время ею овладело безумное желание быть с ним откровенной. Именно сейчас и именно с ним.

Он ей нравился. Да и как такой мужчина мог не нравиться! Высокий, крепкий, с уверенным взглядом ясных глаз и такими губами, что смотрела бы и смотрела. А крепкая челюсть, всегда покрытая заметной, но аккуратной небритостью, так и тянула провести по ней пальцами. Раккард не слишком походил на остальных братьев Сверадов, но Таята уже знала, что половина из них — сводные или приёмные, так что странного тут не было ничего.

Ей казалось, что он — самый привлекательный из всех братьев Сверадов. Стыдно было, конечно, даже самой себе признать это. Неправильно класть взгляд на мужчину, когда ты не собираешься и не можешь выйти за него замуж.

Она всё-таки покраснела ещё гуще, чем до того.

— Я просто не смогу быть тебе настоящей женой. Не смогу.

Хмурясь, Раккард смотрел на неё безотрывно.

— Тебя кто-то обидел?.. Обидел серьёзно?

— Да, но я…

— Тебя кто-то изнасиловал? — рыкнул боец. Глаза у него полыхнули таким гневом, что Таята даже вздрогнула.

— Нет, не в полном смысле слова. — И снова аж побагровела от стыда. — Пожалуйста, не надо об этом.

— Кто это сделал? Тот твой жених?

— Карди…

— Я с ним разберусь!

— Нет! — Она дёрнулась к нему, схватила за руку. — Поклянись, что не будешь ничего делать, иначе я не стану больше… Я больше не стану даже говорить с тобой!

И в следующий миг оказалась в его объятиях — очень осторожных, их даже можно было бы назвать братскими. Мужчина очень внимательно следил за тем, чтоб не коснуться девушки хоть сколько-нибудь игриво или хотя бы двусмысленно.

— Тай, свет мой… Скажи — это твой жених поступил с тобой дурно? — Он ласково прошёлся пальцами по её волосам. — Я могу обещать, что не сделаю ничего такого, на что ты будешь категорически не согласна.

— Тогда зачем тебе это знать?

— Чтоб я мог тебя надёжно защитить.

— Если ты что-то сделаешь моему бывшему жениху, я ни за что за тебя не выйду!

— А если пообещаю его не трогать — выйдешь?

Она запрокинула голову. Мужчина смотрел на неё с любовью, тут сложно было ошибиться. И сердце у Таяты едва не оборвалось в ответном порыве. Ну как можно в такой ситуации отказать? Душа тянулась к нему, вот только девушка себя не обманывала — как сможет она составить его счастье? Ну зачем ему жена, которая в постель к нему будет ложиться с содроганием, как бы красив и нежен он ни был? И, скорее всего, детей не родит.

— Я не могу за тебя выйти, прости, — шепнула она. — Помимо всего прочего — как мне оставить Шенику? Она нуждается в моей заботе, хоть и в душе вполне взрослая.

— Если ты хочешь помочь Шенике, то тебе наоборот стоит согласиться на моё предложение. Семья собирается удочерить её, ты же слышала. Но и понимаешь, что девочку не отдадут в дом, где нет ни одной женщины, тем более в нашу семью, род наёмников. Ты как моя невеста стала бы верным аргументом и той самой хозяйкой дома, которой под опеку отдали бы малышку.

— О… Я об этом не думала. — Таята задумчиво качнула головой. — Мне очень хотелось бы помочь Шенике, да. Но даже ради этого не хотела бы привязывать тебя к себе. Я не смогу дать тебе то, что ты хочешь.

— А чего, ты считаешь, я хочу? — Он мягко погладил пальцами её налитые алым щёки. — Я хочу, чтоб ты стала моей женой. И не прикоснусь к тебе, если ты сама этого не захочешь. Могу поклясться любой клятвой, какую назовёшь.

— Я никогда не подвергну тебя такому унижению! — возмутилась девушка.

— Но я настаиваю. Ради того, чтоб тебе было спокойнее, я в любом случае

Таята недоверчиво смотрела на мужчину.

— Но ты ведь не выдержишь. Рано или поздно — не выдержишь. Ни один мужчина не сможет выдержать такое.

— Настоящий мужчина выдержит всё, чтоб его любимой женщине было хорошо, — с прохладой в тоне отрезал Раккард. — И я тебе докажу. Будь уверена. Свет мой, я ведь пока предлагаю тебе взять мой обручальный браслет. Если захочешь, я буду ждать твоей готовности пойти к алтарю столько, сколько будет нужно. Прошу — прими. — И потянул с запястья тоненький ободок браслета с тремя прозрачными камушками.

Она вздохнула и вдруг неожиданно для самой себя рассмеялась.

— Ты слишком настойчивый, да?

— Сама видишь. — Мужчина уже улыбался вовсю. — Я ещё не раз тебе это докажу… Ну давай помогу развесить остальное, ну зачем тебе тяжести таскать, да ещё пальцы ломать, разворачивая покрывала. Там же больше не должно было остаться ничего… деликатного.

— Ты всё-таки подсматривал! — взвизгнула Таята, чувствуя, как её запястье обхватил обручальный браслет. Но уже не протестовала.

— Самую чуточку, честное слово. Просто хотелось тебе помочь с самым увесистым. Мокрые вещи бывают очень тяжёлыми, это я знаю.

— Могла бы справиться и сама.

— А ещё хочу побыть с тобой подольше. Вот и вся разгадка.

— И даже на вопросы ответишь?

— На любые, свет мой!

— Прямо на любые, — фыркнула девушка, отдавая мужчине таз. Но всё же поспешила с расспросами, пока он не передумал: — Ты ведь тоже из приёмных братьев? Не родной?

— Не родной, — подтвердил он. — Но принятый в род по всем правилам, с оглашением в храме и торжеством на всю деревню, как полагается. Для меня устроили такое, хоть я и пацан, потому что мои кровные родители живы-здоровы и обитают не так далеко от деревни, родной для Сверадов. Поэтому всё устраивали по закону. В семью меня принимал дед Хиреама.

— Дед?

— Да, — улыбнулся Раккард. — Я, строго говоря, им всем не брат, а дядя, самый младший приёмный брат их отца. Но какое это имеет значение? Я рос вместе с ребятами и стал им настоящим братом, так себя и воспринимаю. И они меня видят так же. Я буду рад, если ты согласишься хотя бы какое-то время пожить в семейном доме Сверадов, Пока я не построю наш собственный дом. И, если пожелаешь, я разделю свою спальню на две отдельные комнатки, чтоб тебе было спокойнее.

— Не надо, — растроганно улыбнулась она и сморгнула слезинку. Всё-таки, оказывается, к такой трогательной заботе мужчин о состоянии своей души она совершенно не привыкла. — Я тебе верю.

Глава в трудах и заботах (2)

Взгляд Ардиса Сверада

Церемония принятия в семью была по-своему прекрасна, особенно если принималась девочка. В этот день в храме расстарались, украсили всё зеленью, вынесли все подсвечники, развесили алые покрывала. Разумеется, Сверады не поскупились, предложили настежь распахнуть храмовые двери и подготовили много угощения — всем должно было хватить. Чем больше прохожих заглянут посмотреть церемонию и даже примут в ней участие, угостятся на празднике и заберут часть еды домой, чтоб уже в свою очередь разделить её с домочадцами, тем больше станет свидетелей, что эта девочка действительно вошла в род и отныне тоже Сверад.

Главный служитель не возражал против пышной церемонии. Предварительно он изучил все записи о розысках пропавших девочек. Потом внимательно осмотрел Шенику и, убедившись, что она ни под одно описание не подходит, а также что ни единого следа насилия на её теле нет, состояние, настроение и убранство ребёнка хорошие, подтвердил письменно: малышка брошенная, но при этом ухоженная. А значит, семья вправе взять кроху на воспитание в законном порядке.

И всё же качал головой в сомнении.

— Ваша семья — наёмники. Опасная профессия. А кто позаботится о девочке?

— На имя малышки уже открыт счёт, который будет пополняться, мы обеспечим её средствами, — сдержанно ответил Хиреам. — Также в нашей семье живёт невеста одного из братьев. Скоро женится ещё один мой брат. Думаю, и дальше будут браки. Девочка не останется без женского присмотра.

— Хорошо. Но храм будет в свою очередь приглядывать за малышкой.

— Мы рассчитываем на это, высокий служитель, — поклонился Сверад и заслужил одобряющий взгляд священника. Тот обязал приводить малышку хотя бы раз в месяц, чтоб было видно — девочка в полном порядке и здоровье — после чего объявил начало церемонии.

Конечно, на неё прибыл отец братьев Сверадов — статный, хоть и в прошлом искалеченный старик. У него почти не двигалась левая рука, да и правая повиновалась очень ограниченно. В своё время он получил серьёзную травму спины, позже её удалось выправить магически, но лишь настолько, чтоб передвигаться и выполнять самую лёгкую работу по хозяйству. Потому он передал власть в семье старшему сыну и сейчас посматривал на своего красавца-наследника с гордостью. Давно уже доверял ему решение всех вопросов, результатами был доволен.

Шеника понравилась ему, он ей охотно улыбался, кивал, приголубил, но осторожно, чтоб не напугать малышку, с которой толком не был знаком. Глава семьи привёз ей отличные подарки — вышитое зелёное платьице и украшения, причём самые что ни на есть настоящие, золотые: ожерелье, браслеты, серьги и дорогую тяжёлую диадемку с пурпурными турмалиновыми подвесками. Таята тут же увела девочку переодеваться и обратно привела уже такую куколку, что умилилась вся семья. Испуганная кроха в дорогом платье и драгоценностях выглядела как маленькая принцесса.

В таком виде её и ввели в храм. Там старший Сверад подтвердил, что признаёт девчушку своей дочерью, наделяет всеми правами члена семьи, намерен заботиться и опекать, а глава семейства, Хиреам, поклялся, что она получит приданое и положенное содержание. После чего прохожим вынесли дополнительное угощение: порции каши с мясной подливой в тарелочках, сделанных из листьев, лепёшки, кусочки пшеничной халвы, нарезанные ломтиками фрукты, «корзинки» из рисовой муки, наполненные тушёными овощами.

Рождение ребёнка в семье принято было отмечать именно таким способом — угощая всех встречных, гуляющих мимо дома счастливой семьи. Удочерение тут от рождения совершенно ничем не отличалось. И в смысле закона именно после того, как служитель заверил документ, а горожане получили свою порцию яств, принятие в семью считалось полностью законным. Если спустя время сюда вздумают заявиться родные родители Шеники, им будет сказано, мол, что ж

Церемония и празднование утомили Шенику, так что Хиреам принёс её в дом на руках, устроил на кроватке, а дальше малышкой занялась Таята.

Мужчины же собрались в гостиной, туда Перий принёс огромный поднос с нарезанным мясом, стопку тёплых лепёшек, миску овощного соуса. Старик Сверад потянулся приготовить себе кушанье, но Нерайер опередил его — сам сложил в лепёшку кусочки мяса, щедро полил соусом, свернул края и даже полотенце на коленях старшего разложил.

— Благодарю, сынок. Ну что ж, я слышал, Ардис, ты задумал жениться.

— Сделал предложение. Есть сложности.

— Неужели тебе трудно очаровать женщину? — Старик покачал головой. — Ты меня разочаровываешь.

Ардис посмотрел сумрачно.

— Она иномирянка, — вмешался Хиреам. — И очень хороший маг.

— Ох… Действительно. Ты, я смотрю, замахнулся. Жаль, что не могу задержаться, хотел бы взглянуть на твою зазнобу. Ну ничего. Деньги я тебе привёз, благословение тоже. Женись, коли сумеешь уговорить. — Он оглядел сыновей, приёмных сыновей и племянников, каждого по очереди взглядом вопросил: — Ну, а вы когда меня доброй новостью порадуете?

Молодые мужчины усмехнулись, переглядываясь, а Раккард, самый младший из приёмных, который — все в семье это знали — был безнадёжно увлечён Таятой, с удовольствием заулыбался и покрутил запястьем, свободным от обручального браслета. Потому удостоился особого внимания со стороны приёмного старшего брата. Понимающего такого, оценивающего и вместе с тем подбадривающего взгляда.

— Понятно, — продолжил отец семейства, принимая от Хиреама ещё один свёрток из лепёшки с сочным мясом. — И кто это у вас готовит?

— Шеника с Таятой.

— Такая малышка — и стоит у печи⁈

— Отец, я ведь рассказывал тебе о ней…

— Да, помню. Удивительная история. — Старший Сверад внимательно посмотрел на Хиреама. — Что там у драков? Подозревают что-нибудь?

— Сложно сказать. Они хранят свои тайны так тщательно, что позавидуешь. А просачивающиеся слухи очень уж мутны. Вроде бы связанную старшего принца похоронили чин чином, и разговоров о том, что она может быть жива, нет. Но говорят, что старший принц всё же сохранил остатки магической силы, хоть и едва заметные.

— Возможно, они говорят так затем, чтоб никто не усомнился в наследнике правящей семьи.

— Уже усомнились, — буркнул Перий, подхватывая куском лепёшки отменный ломоть говядины. — Уже все знают, что он лишился связанной, и потеря магии для него — вопрос времени. А значит, он больше не наследует.

— Только он магию не теряет. И, видимо, не потеряет, пока жива Шеника. Я только одного не понимаю: как это сработало, раз его связанная действительно умерла? И родилась снова в теле Шеники!

— Если даже ты, Иоато, не понимаешь, то куда уж нам.

— Рано или поздно до них до всех дойдёт, что связанная старшего принца так или иначе жива. Начнут искать…

— Может, и не дойдёт, — сморщился Ардис. — Может, спишут на другие причины.

— Это какие, например?

— Не знаю. Откуда мне знать, я ж не маг.

— А вот я маг! И тебе скажу — других причин нет!

— Тихо, тихо! — одёрнул старик. — К чему ссориться? Понимаю ваше беспокойство за девочку. Её хочется защитить, но самое главное — её так просто не спрячешь в глубинке, если драки что-нибудь заподозрят и начнут искать. Только с чего бы им заподозрить.

— Вот именно, — проворчал Азибул. — Он же сам её хоронил. Верно? Он сам хоронил свою связанную. Там есть её могила. Значит, он не усомнится.

— Усомнится в последнюю очередь, — уточнил Иоато. — Но рано или поздно это случится.

— Как бы себе это представляешь⁈

— Легко! Он в отчаянии!

— Ой, распла́чусь сейчас!

— Можешь не напрягаться!

— А ну! — рявкнул Хидеам, и отец одобряюще кивнул ему. — Прекратили, оба! Нам всем плевать на принца драков, но его резоны придётся принимать в расчёт. Он — наша забота, раз мы взяли Шенику под опеку.

— Если просто и безыскусно помалкивать о прошлом Шеники, никто ни о чём не догадается, — буркнул Перий.

— Это надежда, построенная на песке, а не уверенность.

— Я бы Агату спросил, — влез Ардис. — Она всё-таки маг. Разбирается в таких вопросах.

— А я бы не стал, — отрезал Иоато. — Она скорее всего пока и не знает. Первый курс, знаешь ли… А если спросишь, пойдёт за советом к преподавателям, и тогда тайна отправится, извини меня, в народ. Тогда мы её не удержим.

— Хм…

— Вот именно, «хм». Пока предлагаю молчать. Потом Шеника подрастёт, выберет себе мужчину по сердцу, тогда и будем думать, как обезопасить их обоих от драков.

— Кхм… Весёленькая перспектива для молодой семьи.

— Но другой у нас нет.

— Нам бы обратиться к прочим кланам нашего круга, — сказал Рус. И вопросительно взглянул сперва на старшего брата, а потом и на отца. — Я не говорю про сейчас. Я говорю о будущем. У нас все женщины, которых мы приняли и собираемся принять в семью, проблемные. Что Шеника, что Таята, что Агата. Не предлагаю от них отказываться, но лучше бы заранее изготовиться, всё продумать от и до. И нам полезно, и девочкам спокойно.

— А чем Агата-то проблемная? — уточнил старик, отставляя чашечку с чаем.

— Её сюда вызвал какой-то мутный тип, — мрачно ответил Ардис. — Хотел заставить её выйти за него замуж. И вряд ли так просто отпустит.

— А у него какие-то права на неё есть?

— Взял клятву. Она точно не помнит, какую именно. Сейчас разбираемся.

— Вот оно как… И что будешь делать, если она будет вынуждена и за него выйти?

— Ну, я-то обещаний ему не вредить не давал.

— Мы как бы тоже, — зло буркнул Хиреам.

— Ну что ж. — Старик снова взялся за чашечку. — Значит, моим детям придётся подумать, как они справятся с сильным чародеем. Как понимаю, речь именно о таковом.

— Видимо. Кто ж знает.

— Я отстою свою жену, — зло рыкнул Ардис. — Или погибну.

— И на черта твоей жене нужно, чтоб ты погиб? — лениво одёрнул Азибул. — Ей нужно, чтоб ты выжил

— Ты меня, что ли, будешь строить?

— Вот сцепились, жеребцы, — предостерегающе фыркнул Хиреам, и оба притихли — и младший брат, и Азибул, кузен Иоато по браку его матери, всё равно принятый в семью Сверадов, так уж сложилось. — Дело, дело! Для начала решим, будем ли продолжать поиски сведений о принцессе или откажемся от задания.

— Зачем же отказываться, — рассудительно ответил Иоато. — Если нам всё равно предстоит в тех краях искать следы таинственного мага, который угрожает твоей невесте, Ардис, то почему же не поискать и сведений о принцессе. Повезёт — хорошо, выручим девочку и заработаем. Не повезёт — ну что ж. Драки нам не угрожали последствиями за невыполнение.

— Кто бы взялся за поручение, если б они ещё и угрожали, — буркнул Перий. — Значит, решено. Кто останется в семейном доме присматривать за нашими девочками?

— Раккард, разумеется. И Ардис, — ответил Хиреам, вопросительно взглянув на отца. Тот кивнул. — Всё равно их будет тянуть обратно, и никакой сосредоточённости на деле вдали от своих зазноб. Заодно займётесь хозяйством и присмотрите за общими деньгами. Чем выгоднее удастся их пристроить, тем лучше, сами знаете. Заодно ты, младший, всё подготовишь к свадьбе. Сколько там, как ты надеялся, до неё осталось? Меньше месяца? Время поджимает.

Глава в трудах и заботах (3)

Взгляд Агаты

Для начала профессор предложил мне на пробу артефакт, который должен был реагировать на движения магии в моём теле, когда я формулировала свои побуждения. Как он пояснил, формулировать следовало как можно чётче, без двусмысленностей, разночтений. Так что, положив ладонь на немного шершавую пластину яшмы, я мысленно вопросила, могу ли без последствий для жизни и магии вступить в брак со своим избранником, Ардисом Сверадом. Ответ был истолкован преподавателем как безусловно положительный.

Однако успокаиваться я не спешила и попросила разрешения задать ещё один вопрос. После чего полюбопытствовала у куска яшмы, должна ли вступить в брак с чародеем, который вызвал меня в этот мир и взял с меня клятву. Увы, ответ получился неоднозначный. Суровый артефактор долго крутил магическую вещицу перед глазами и качал головой.

— Мда, выходит, у этого вопроса нет однозначного исчерпывающего ответа. Придётся подойти к проблеме с другой стороны.

И затребовал себе ещё две недели на обдумывание и конструирование.

Я же пока готовилась к экзаменам и старалась не пропускать ни одного индивидуального занятия. Если раньше они давались мне нелегко, и бывало, что после работы со стихиями или раскачки энергетики я едва доползала до кровати, даже на реплики Фоиты не могла реагировать, то теперь они меня скорее бодрили. Мы с господином Итораамом уже пробовали по две стихии за занятие, а к мастеру-энергетику меня звали всё реже и реже. Он был вполне доволен моим графиком танцевальных тренировок и результатами на других магических занятиях.

Из преподавателей почти никто не сомневался, что мне стоит показать себя на экзаменах вместе с пятикурсниками (в местных академиях было принято демонстрировать свои познания и умения после пяти лет обучения, и дальше можно было покинуть заведение с малым дипломом либо же остаться ещё на год, чтоб отточить мастерство в выбранном направлении и окончить его уже со статусом мастера). Но и опасения все понимали. Так что к ректору меня в конце концов вызвали на разговор, и в его кабинете обнаружился не только он сам, но и его первый зам, отвечавший за учебные планы, и господин Итораам, и почему-то госпожа Калиппа, опекавшая местные исследовательские лаборатории.

— О, вот и наша студентка! — одобрил ректор. Наверное, понравилось, что я не заставила себя ждать. — Присаживайтесь. Как понимаю, вы готовы к экзаменам.

— Готова, господин ректор.

— Прекрасно. Но вас смущает огласка.

— Очень смущает, да.

— Строго говоря, личные проблемы студентов выходят за рамки того, чем академия обязана заниматься, — предостерегла госпожа Калиппа, разглядывая меня, однако, с большим интересом. — Либо же студентке нужно будет всерьёз заинтересовать академию.

— У меня нет таких денег, — кротко ответила я, хотя почему-то захотелось нахамить.

— Ну что вы, речь совсем не о деньгах! — Женщина даже рассмеялась. — Ваша курсовая по взаимодействию со стихией света и тьмы одновременно произвела большое впечатление на комиссию. Многие утверждения выглядят спорными, однако основа представляется любопытной. Академию интересует развитие этой работы и углубление темы. И результаты. Академия претендует на результаты.

— На какие результаты вы рассчитываете? — Я насторожилась.

— Если ваша теория подтвердится, то на структурированный курс. Разумеется, с методикой вам будут помогать.

— Вы же согласились поработать летом, — мягко напомнил ректор. — За вами уже зарезервировано место в лаборатории, также мы готовы предоставить вам материалы, если потребуется. Разумеется, работа будет оплачиваться достойно. И академия сможет предложить вам защиту как своему сотруднику, а это более прочное основание, чем гарантия безопасности студента.

— Но эта безопасность гарантирована только на территории академии, верно?

— Строго говоря, с точки зрения закона наше покровительство не ограничивается пределами учебных корпусов и академгородка, но если говорить о реальной гарантии — увы, да. — Я опустила голову в задумчивости, и ректор слегка подался ко мне, явно обеспокоенный: — Что именно вас так сильно смущает? Необходимость находиться в стенах академии ближайшие пять лет?

— То, что я собиралась, если получится, вступить в брак с избранником. Но, как понимаю, у меня возникнут проблемы со свиданиями.

— Со свиданиями — нет. С совместным проживанием — пока да. Нужно, чтоб освободилась квартирка в преподавательском общежитии, тогда мы сможем предоставить её вам с законным супругом. К тому же на территории академии есть собственный храм, ничто не мешает вам провести церемонию здесь. Мы будем польщены.

Я удивлённо оглядела присутствующих.

— В преподавательском?

— Всё верно. Вы ведь будете работать над обучающим курсом. Если у вас всё получится, именно вас будем просить его запустить. Интересны также идеи в сфере артефакторики, которые вы озвучивали. Профессор Эвлет высказывался, что идеи любопытные, можно будет попробовать их, поработать над ними.

— А если у меня не получится?

— При таком обилии задумок что-нибудь определённо получится. Академия заинтересована в вас как исследователе и в будущем преподавателе. Что скажете?

— Я пока не готова связывать себя долгосрочными обязательствами.

— На какой срок вы готовы подписать

— Пока до окончания обучения. На пять лет.

— Разумно. — Ректор взглянул на своего первого зама, и тот, привычно сотворив кисловатую физиономию, всё же кивнул. — Но вы согласны признать права академии на ваш авторский курс, если вам удастся его построить?

— Хм… Давайте обсудим какие-то рамки. Отдавать полностью все свои наработки я не горю желанием, — ответила осторожно. — Однако понимаю, что академия тоже справедливо хочет получить свою выгоду. И уверена, что в идеале выгодно должно быть всем.

— Что вы предлагаете?

— Права на курс за академией и за мной также. Разрешение для меня практиковать в частном порядке, не обучая своей методике.

— Это можно обсудить, — переглянувшись с коллегами, сказал господин Итораам. — Вы хотели бы иметь гарантию?

— Желательно.

— Академия в моём лице готова обсуждать ваши условия. То, что вы озвучили, не вызывает возражений. Предлагаю вам обдумать и тот уровень защиты, который вам бы хотелось получить.

— Чтоб определить его, мне нужно знать рамки клятвы, которая меня сковывает. — Я развела руками.

— Да-да, профессор Эвлет работает над этим. Он мне сообщил, что видит один вариант — воздействие на память. Короткое, точечное. Если определить момент, теоретически можно дать вам возможность вспомнить в точности, что тогда произошло и что было сказано. Дословно.

— И я смогу рассчитывать на консультацию магов, более опытных в вопросах клятв?

— Разумеется. Если будет нужно, я проконсультирую вас и сам. — Глава академии помолчал, разглядывая её с сочувствием, а потом добавил: — Если бы была возможность избавить вас от клятвы подобного рода, я, поверьте, постарался бы это устроить. Но таких способов не существует.

— Или они неизвестны, — вздохнув, покивала я. — Благодарю, я поняла.

— А вы рассчитываете найти подобный? — Калиппа напоказ изобразила скепсис.

— Не уверена, что придумаю способ. Но если в голове всплывут варианты, попробую их.

— Эксперименты будут жестокие, ведь как ещё проверять, работает ваш способ или нет, как не принуждая подопытных нарушать её?

— Это надо обдумать.

— Обдумывайте, студентка. — Женщина по-прежнему смотрела на меня с симпатией и интересом. Вряд ли я на самом деле её раздражаю. — Думаю, не ошибусь, если скажу, что всем нам нравится, как вы рассуждаете.

Меня отпустили, оставшись ещё что-то обсудить. Что ж, я ушла приободрённая. Значит, работа. Причём не какое-нибудь намывание полов или покраска стен, а разработка методики преподавания магического предмета. Это вам не просто «ого», а натуральное «ого-го!», да ещё и с походом. Сейчас моё положение в новом мире по-прежнему держалось на тонкой ниточке: да, я учусь, я студентка, но сумею ли удержаться? Кто даст гарантию? Да, платят стипендию, и даже, как выяснилось, неплохую — я смогла и кое-какую одежду себе купить, и обувь справить, а она тут дорогая, и приятные мелочи себе позволяю. Но всё же.

Зарплата — совсем другое дело. Помимо денег положение трудяги, как ни крути, даст возможность в будущем ссылаться — работала в академии, вела исследовательскую работу. Не верите? Поинтересуйтесь.

Да и самой любопытно — как у них тут двигают науку?

Вечером я заглянула к профессору-артефактору.

— Ты рано, — буркнул он мне, едва увидев, и снова уткнулся в то, что лежало перед ним на столе. — Предмет несовершенен, хоть и готов. Ты же понимаешь, не так просто определить с точностью момент, который необходимо развернуть. Ты же не знаешь его до секунды?

— И не могу знать. Да и толку-то было бы от точности до секунды. — Я пожала плечами и уселась рядом.

— В смысле?

— Ну, мозг работает не по часам, придуманным человеком же, но уж никак не природой. Там внутри свои принципы отсчёта — от события к событию, или по аналогии, или по иным зацепкам. Тут надо понять, какую именно цепочку нейронов как потревожить, чтоб разбудить нужный участок мозга, нужную ячейку.

— Любопытно. — Он оставил вещицу, похожую на очередную пластинку полудрагоценного камня, и развернулся ко мне всем телом. Даже колени выпростал из-под стола. — Сама додумалась или подсказал кто?

— Да я вас умоляю! В школе хорошо училась, потом читала всякое.

— Что за нероны?

— Это… м-м… Нейроны. Клетки нервной системы, они отвечают за передачу информации.

— А кто отвечает за то, что ты запомнила?

— Э-э… Гиппокамп. Ну, и кора головного мозга, где хранятся долговременные воспоминания. Но за переход кратковременных, эпизодических и заученных моментов в долговременные отвечает именно гиппокамп.

— И что это за зверь?

— Ну, как бы… Участок мозга! Расположен в височных долях… Я не нейрофизиолог! Я крайне смутно представляю себе, как оно там всё работает!

— Однако об этих… неронах рассуждаешь уверенно!

— Нейронах. Это мне более или менее понятно. Нервная система пронизывает тело, в том числе и мозг, взаимодействие между нейронами идёт посредством импульсов. Импульсы эти обладают электрической природой, они воспринимаются аксонами… Не, я сейчас могу напороть чуши, имейте в виду! — Заспешила я, видя оторопевшее лицо моего собеседника. — Может, я что-то не так сказала.

— Ты давай не части терминами! — рявкнул он. — Какие нероны, какие асоны? Толком говори!

Я попыталась простыми словами и на пальцах объяснить, как себе представляю функционирование человеческого мозга, и очень скоро скатилась к тому, чтоб изображать нейроны, синапсы и аксоны подручными средствами, а заодно вволю размахивать руками. Профессор смотрел на меня со сдерживаемой ненавистью, но слушал внимательно, а потом даже включился в пантомиму. Пару минут мы бодро прыгали по его кабинету, стараясь ничего не своротить. Мужчина не вполне понимал, чем вот это всё поможет ему в работе над нужным артефактом, но чувствовалось, что как истый учёный он любит знания сами по себе. Бескорыстно. И готов послушать.

А я в процессе всего этого веселья вдруг осознала, что работа с восприятием здесь, в магическом мире, может для меня вырасти на том же принципе, на каком я построила взаимодействие со стихиями. Если бы только научиться сознательно влезать во весь этот синаптический обмен и с пониманием там работать, у меня получится настоящее ментальное воздействие.

Только вот, боюсь, знаний о мозге для этого маловато.

Или нет?

— Ладно, я понял. — Отмахиваясь и слегка задыхаясь, профессор рухнул в кресло. Перевёл дыхание. — Забавно. Теперь верю, что ты у нас действительно перспективная штучка. Видимо, знания немагических миров могу пригодиться

— Не бывает ненужных знаний.

— Да ладно! — Он сощурился. — Ты и про великосветские сплетни так думаешь?

— На базе сплетен некоторые толковые ребята умудряются выстраивать настоящие бизнес-империи или действенные интриги, приводящие к власти кого-то очень неожиданного.

— Ладно, сдаюсь, сдаюсь. Шагай, спорщица! Я подумаю то, что ты на меня вывалила, и ты сама давай, не отлынивай.

— Господин профессор…

— Опа! Что за тон? Надеешься выманить у меня доступ в охраняемую секцию библиотеки? Или в лаборатории?

— Библиотека. Можно допуск в секцию ментальной магии?

— Чего?!!

— Просто хочу изучить всё, что у вас известно о функционировании мозга.

— Да что ж такое… Вот вляпался в историю с любознательной шкодницей! — Господин Эвлет воздел кулачищи к потолку, потряс ими, после чего, изобразив смирение под напором судьбы, проговорил: — Ладно уж. Давай сюда браслет, выдам тебе доступ. Сразу предупреждаю: любые ментальные эксперименты над свободным человеком или представителем любой разумной расы без правильно оформленной санкции карается жесточайшим образом вплоть до смертной казни.

— Свободным?

— Можешь раба купить, не возбраняется.

— Ой, ё-о… А я думала, тут рабство запрещено.

— Разрешено репрессальное рабство.

— Ка-акое?!!

— Рабство в возмещение. — Профессор покачал головой, всем собою показывая, как его шокирует необразованность нынешнего поколения. — Если преступник по совокупной тяжести преступлений приговорён к смерти или каторге, но при этом признан неопасным для общества, он может быть приговорён к рабству, временному или посмертному. Таких можно покупать для своих целей. Только мужчин, разумеется. Ты имеешь полное право купить кого-нибудь для своих экспериментов, но удовольствие это дорогое.

— Ох…

— Я вас предупредил, чтимая! Шагайте, студентка. Никаких нервов на вас не хватает.

Я вздохнула и умоляюще посмотрела на профессора, но тот на меня уже не глядел. Отвернулся и выставил напоказ мощную многозначительную спину.

Глава в трудах и заботах (4)

Взгляд Агаты

Хоть и с трудом, но жених выволок меня из библиотеки, где я почти утонула в томах, посвящённых мозгу и работе с ним. Я изо всех сил сопротивлялась, потому что как раз нащупала то, что искала. Поразительно, но местные, оказывается, знали о мозге так же много, как о физических и химических законах существования мира. Правда, выражали свои идеи иначе, чем я привыкла, другим языком, совсем не научным, но суть можно было выудить и даже у себя в башке аккуратнее уложить.

Сопротивлялась, пыхтела, но Ардис оказался настойчив. Даже предупредил, что взвалит меня на плечо и вынесет наружу. И нечего думать, будто мне поможет, если я примусь голосить в надежде, что преподаватели кинутся заступаться. Они же сами и дозволили посетителю вторгнуться в святая святых академии, чтоб оттащить вконец увлёкшуюся студентку от книг.

— Ну всё же хорошо в меру! — втолковывал он, опуская меня на дорожку у входа в здание библиотеки.

— Да ну тебя к чёрту! Я только-только что-то отыскала! Два варианта вырисовываются — или побуждать сознание само давать подсказки, где и какую область мозга подвергать воздействию, либо действовать по аналогии и вовлекать чужое сознание в рамки своего, производить замещение, делать свои побуждения чужими…

— У тебя свадьба на носу, моя драгоценная. Тебе надо посмотреть платье.

— Чего?

Ардис мягко, но настойчиво развернул меня лицом к себе.

— Платье. Свадебное. Тебе нужно посмотреть его и либо одобрить, либо дать указания, что следует исправить.

— Слушай, я ваших брачных традиций вообще не знаю, понятия не имею, что тут положено надевать…

— Красное платье с вышивкой. И покрывало на голову. Я всё заказал, но на меня уже швея начинает посматривать с удивлением, мол, почему это невеста-то не интересуется, а есть ли она вообще?

— Для тебя так важно, что подумает швея?

— Для меня важно убедиться, что ты не передумала.

— Слушай, я ведь объясняла… Пока мы с профессором буксуем с определением, что там с моей клятвой. Вроде, я могу замуж выходить, но так ли всё чисто — понять не получается.

— А я и не тороплю. Но пусть платье будет пошито и ждёт момента. Ну хоть взгляни на него. Неужели тебе не интересно?

Я вздохнула. Вообще-то интересно не было совсем. Но как-то не поворачивался язык произнести такое. И даже странно было, с фига ли мужик интересуется одеждой невесты больше самой невесты. Разве так бывает?

— Ладно, давай прогуляемся. А я попробую в голове уложить всё, что уже надумала. Ну что ж такое…

— Ты себя слишком перегружаешь.

— И ты не догадываешься, почему? — не выдержав, процедила я сквозь зубы. — … Чёрт, да я не в том смысле, что ты мне не додал защиты! Я ж понимаю, что это вообще невозможно. Ситуация дебильная, в самом деле! Получается, никто, кроме меня, не способен меня же защитить. А ещё я очень хотела бы понять, на каком принципе строится контроль за выполнением магической клятвы…

— Ты же не рассчитываешь решить все эти проблемы единым махом в считанные недели! — раздражённо проговорил Ардис. — Ну в самом деле! Маги целыми поколениями ищут отгадки, которые ты вознамерилась получить в момент!

— Не вознамерилась, — буркнула я, давая отвести себя к выходу с территории. — Просто надеюсь. Не делай мозги моим мечтам.

Глаза у Ардиса стали совсем растерянные.

— Что не делать?

— Да ну, это я так… Где там твоё платье?

— Моё платье у меня, а твоё тебя ждёт у швеи. — Мужчина уверенно запихал меня в повозку. — Скоро посмотришь.

— Подожди — ты что, тоже будешь в платье?

— У меня будет брачная курта. Но мою не шьют, я надену отцовскую. Так принято. Если ты не против, конечно.

— А я могу быть против?

Ардис засмущался, даже взгляд отвёл.

— Ну, может, и будешь. Признаюсь: мой отец дважды был женат. Причём двое его сыновей родились почти одновременно. Я про Руса и Иоато. Тут нет ничего такого, отец и не думал изменять первой супруге, она сама его прогнала, просто время от времени… Ну…

— Наведывалась освежить память о прошлом?

— Вроде того. И потом Руса сама отдала на воспитание в нашу семью. К тому моменту моя мама уже вышла за отца и родила Иоато. Но повторный брак — редкое дело, и на отца до сих пор косятся, хотя он

— Да брось, у меня на родине повторные браки — дело самое обычное. Надевай что хочешь.

— Спасибо. Отцу будет приятно. Надену его курту.

— А он тоже на свадьбу наряжался в отцовскую?

— Конечно. Новую свадебную одежду в наших краях шьют только те ребята, у кого ни семьи, ни других близких, которые могли бы их приютить, сорганизовать для них брачное торжество, поддержать. Сама понимаешь, таких мало, и они очень редко вступают в брак. Женщины их сторонятся. Побаиваются.

— М-м… Поняла. Сурово у вас.

— Почему же? Разумно и предсказуемо. Женщине надо показать, в какую семью она идёт, что за традиции там, что за достаток, какова репутация представителей рода. Ей ведь устраивать гнёздышко, детей растить, она должна быть спокойна, что никаких малоприятных неожиданностей не будет. А если парень в смысле родичей гол со всех сторон, то как угадаешь, что от него ждать?

— Ну-у, знакомство с семьёй — тоже не гарантия.

— Как сказать. Глава семьи не позволит будущему мужу вести себя с женой недостойно. Ну, у нас всё остаётся под контролем семьи, и весь род заботится о будущей матери. Ведь она приводит в мир следующее поколение. Это — надежда семейства. У нас так. — Он ласково накрыл её пальцы рукой. — Тебе не надо волноваться за себя, поверь. Мы сделаем всё, чтоб тебя защитить. И не надо думать, что мы так уж беззащитны перед каким-то чародеем, пусть он и силён. Наш род ведь тоже не один. Сверадам есть к кому обратиться за помощью. И нам помогут, потому что знают — в аналогичной ситуации мы тоже придём на помощь все как один. Ни одному чародею не справиться с общиной наёмнических родов, если они выступят против него.

— Знаешь, не хотелось бы мне стать причиной полномасштабной войны.

— Ты, если вдруг что, не станешь причиной. Ею станут наглость и подлость некоторых представителей чародейского племени, которые настолько возомнили о себе, что решили, будто могут распоряжаться жизнями окружающих и тем более одарённых женщин.

— Успокаиваешь. Просто успокаиваешь.

— И успокаиваю тоже. Мне совсем не хочется, чтоб ты надорвалась.

— Слушай, меня держат под постоянным контролем, мониторят еженедельно — энергетика в порядке!

— Что делают? Мони… чего?

— Проверяют. — Я поморщилась. — Неважно. Но будь уверен, профессора на страже. Им ни на черта не сдалось, чтоб я ласты склеила.

— Что склеила?

— Уф!.. Они меня берегут. И проверяют.

— Я, конечно, понимаю, что они — опытные маги и прочее. Но не настолько в них верю, чтоб доверять им мою невесту. — Ардис хмурился. — Я бы хотел, чтоб ты больше о себе заботилась.

— Ты просто хочешь больше времени проводить со мной!

— И чего в этом плохого?

— Ничего. Наберись терпения, пожалуйста. Я разберусь в тех вопросах, которые меня сейчас беспокоят, и сбавлю обороты… Ну, это, буду помедленнее рваться к чудесам.

— Что-то мне не особо верится, моя драгоценная. Ты решишь нынешние задачки и придумаешь себе новые, — вздохнул мужчина. И выглядел он при этом так трогательно и понуро, что я не могла не расчувствоваться.

В итоге к швейной мастерской мы подъехали, целуясь, чем засмущали и кучера наёмного экипажа, и работника, вышедшего нас встретить. Даже, кажется, Ардис смутился, а вот я и не подумала. Мне по-прежнему было непонятно, что такого в публичном поцелуе? А уж если вспомнить, что мы с молодым человеком вообще-то жених и невеста, так тем более.

И целовался он приятно. Деликатно, не слишком напористо, зато чувственно. И очень нежно.

В мастерской оказалось уютно, со вкусом пахло печеньем и ягодными напитками. Швея тут же взяла меня в оборот, продемонстрировала почти завершённую работу — чудесное алое свободное платье с намеченной вышивкой, которую делали золотой нитью. И, вроде, ничего особенного, самый простой покрой, но я искренне залюбовалась. Да и сама ткань на ощупь оказалась восхитительной, сразу захотелось накинуть на себя, ощутить прикосновение этого материала к коже. Потом передо мной развернули прозрачное головное покрывало, обшитое тканой тесьмой, с тяжёлой роскошной отделкой по краям.

Я лишь кивала и демонстрировала полное довольство. Мастерица, приободрившись, начала показывать мне другие наряды. На мой недоумевающий взгляд Ардис ответил пожатием плеч и широким, прямо-таки роскошным жестом:

— Я заказал тебе сразу всё нужное: два праздничных платья, четыре домашних, одно для посещения храма. У нас так принято.

— Мне что, ещё и в храм нужно будет ходить?

— Только если захочешь. Но наряд должен быть.

А я растерянно разглядывала белое неприталенное одеяние, расшитое красным и солнечно-жёлтым шёлком, очень скромное, с воротничком под горлышко. Да, наверное, в таком и замужней даме прилично в сакральные места на поклонение ходить. А вот в этом ярко-бирюзовом можно щегольнуть на рынке близ дома, и чтоб все соседки сразу смекнули: мужик у меня не нищий, может и побаловать супругу обновками. А в этом оранжевом, тоже очень густо изукрашенном вышивкой, можно на праздник, на других красоток-молодух посмотреть и себя показать. Не люблю оранжевый цвет, но подобранный оттенок, похоже, будет мне к лицу…

— Эм, спасибо, конечно, но пока это… преждевременно, разве нет?

— Почему же?

— Ну, даже если мы сможем пожениться этим летом, я скорее всего не смогу выходить за пределы академии — из соображений безопасности. Так что форсить будет негде.

— Уж женщине всегда будет куда надеть новое платье. — Он поспешно обхватил меня за талию. — Не пропадут. Родная, понятно же, что тебе необходимы новые наряды. Если я это всё тебе не обеспечу, меня просто не поймут.

Я вздохнула, ободряюще улыбнулась. Ну правда, мне всегда твердили, что благие поползновения мужчины обязательно нужно поощрять. А то, глядишь, отучится делать приятное, поверит, что бабе ничего не надо. Пусть лучше считает, что и платья, и туфельки, и прочее совершенно необходимо для банального существования.

Наверное…

И всё же, пока мы с ним угощались в новенькой, недавно открытой кофейне, я продолжала думать о ментальном взаимодействии с мозгом другого человека. В моём случае мне требовалось заставить магическую штуковину вступить в контакт с укромными уголками своей долговременной памяти и продемонстрировать мне один небольшой эпизод прошлого.

И уже к концу свидания я подумала, что не надо мне погружаться в особенности функционирования гиппокампа (тем более что он не столько за саму эту память

Пусть будет артефакт, просто улучшающий моё собственное восприятие факта, который я помню. Бывает же так, что забываешь какой-то момент, название, слово, строки песни. Сосредотачиваешься на этом, думаешь, вспоминаешь, безуспешно наседаешь на себя, теребишь собственную память… А потом внезапно, зачастую на следующий день, нужное просто берёт и всплывает. Само. Словно по волшебству. И даже непонятно, как можно было это забыть.

То есть оно было, и что-то такое произошло, раз мозг сам выдал тайну. Просто ему потребовалось время на основательную переработку информации. И на следующий день — пожалуйте! Кстати… Между прочим, происходит это после того, как человек поспал! После того как мозг смог пройти через этап уборки, переработки и дефрагментации сведений! И вот тут-то он выполняет сознательный запрос и выдаёт кусочек сохранённых знаний.

Любопытно…

— Ты меня совсем не слушаешь.

— Да я… Я опять задумалась о своём.

Ардис вздохнул.

— Тебя не выдернуть из учёбы даже на часок?

— Почему же нет? Ты же выдернул. Я вон целый час на платьишки смотрела и ела пирожные.

— Ты даже первое не доела.

— Почти доела. — Я критически рассматривала оставшийся кусочек чего-то, очень похожего на мягчайшую, свежайшую халву, которую легко было ломать ложечкой. — Это очень сладко. У меня попа слипнется.

— Не выдумывай. — Он вдруг покраснел.

— Понимаю, для тебя важнее всего, чтоб кое-что другое не слиплось, но всё же…

— Агата! Я тебя умоляю!

— Извини. — Теперь покраснела и я, Ардис же просто пламенел, а ещё украдкой посматривал по сторонам, не слышал ли кто. Всё-таки зальца кофейни была крохотной. Но окружающим было на нас наплевать — они наслаждались своими напитками и чудесными десертами.

— Смотрю, тебя всё-таки лучше отвезти обратно в академию, — усмехнулся он. — А то станет совсем неловко. Упрямая моя девочка… Ты всегда добиваешься того, что хочешь?

— Пока не в курсе. По ходу дела посмотрим, — хмыкнула я, доедая кусочек халвы.

Но едва добралась до учебных корпусов академии, тут же поскакала в кабинет к профессору Эвлету, и дальше мы с ним корпели над новым вариантом отображающей пластины, пока под утро всё-таки не удалось получить нужный результат. Тогда я, уже почти засыпающая от усталости, но не сломленная, уселась поудобнее в огромное профессорское кресло и уверенно положила пальцы на яшмовый краешек артефакта.

— Бодрей давай! — поторопил меня преподаватель. — А то сейчас отключусь прямо у стола.

Я лишь фыркнула, но мысленно. Может быть, именно усталость помогла мне ухватиться сразу за нужный сегмент памяти. И уже через несколько мгновений я слышала в голове голос козлины, смазанный полный отсутствием у меня интереса к его обладателю. «Дайте мне клятву, что не причините вред мне и моим интересам вольно или невольно, не выдадите моих тайн, будете следовать интересам моего рода и моего мира и добровольно выйдете за меня замуж». И мой стервозный ответ: «Клянусь, что не причиню вам вреда вольно или невольно, не выдам тайн, буду следовать интересам вашего мира. И рода. Касательно брака — сделаю как договорились».

Профессор явственно насторожился.

— Как-как там получилась околобрачная формулировка?

— Эм… Сейчас… «– Вы согласны на брак? — Поскольку я тут — согласна, ладно уж». И-и? Что это значит?

— Прямо даже не знаю, что вам сказать, уважаемая. — На меня был устремлён совершенно ошалевший взгляд стеклянных с недосыпа глаз. — Сперва «сделаю как договорились», и можно понимать так, что вы обещали исполнить требуемое. Но, с другой стороны, к тому моменту договорённости как таковой ещё не было, что клятвовзятель подтвердил лично, требуя от вас уточнений. А после прозвучало «поскольку я тут — согласна». И, подозреваю, каждый из вас имел в виду своё «тут», я прав?

— Я подразумевала — пока я в замке.

— А клятвовзятель, догадываюсь — пока вы в этом мире.

Я отложила пластинку и полезла чесать и так основательно встрёпанную шевелюру.

— И что мне делать?

— Придётся думать дальше. Изобретать ещё какой-нибудь подход. Я бы не стал сейчас уверенно утверждать, обязаны вы вступить в союз с клятвополучателем или нет.

— Зашибись…

— Вот что, горе-студентка! Иди-ка ты спать и мне тоже дай отдохнуть! С такими, как вы, реально свихнёшься! Уж если задумала хитрить, так хитрила бы чётче, чтоб себя-то хоть не запутывала! Вот что за манера, а⁈

— Ну да, — буркнула я, вставая. — Все такие умные задним числом. А сами-то многих козломагов надурили на своём веку?..

— Шагай отсюда! — рявкнул профессор. — Живо!

Пожалуй, он прав — я сейчас в своём состоянии уже ничего толкового не надумаю…

Глава в трудах и заботах (5)

Взгляд Агаты

Академические экзамены выглядели совсем иначе, чем у меня на родине. Никто не выставлял нам список билетов, не отправлял зубрить ответы на них по учебникам, конспектам и из области преподавательского умозрительного. Да, все заданные письменные работы должны быть сданы в срок, а дальше предполагалась практическая демонстрация полученных навыков. Если студент убедительно показывал, что он вполне овладел чародейством на нужном уровне, его обычно отпускали. Если возникали проблемы, преподаватель мог задать вопрос-другой по теории, а мог и обойтись без этого — зависело от обстоятельств.

Только для пятого и шестого курса всё обстояло иначе. Но меня и не гнали на теоретические экзамены старшекурсников. Лишь предложили, если желаю, написать небольшую работу по интересующей теме, опережающей мой курс, и это должно было послужить мне на пользу. Обещали, что отметят достижение в табеле. Я и так делала много заметок на разные темы, так что выбрала одну из них, привела в порядок и отнесла профессору-стихиальщику.

А вот практическое испытание мне предстояло на общих основаниях. Едва явившись в стихиальную залу, тут же поймала на себе высокомерные взоры пятикурсников и суровые — пятикурсниц. Мне тут явно не были рады, поэтому я, чтоб никого не раздражать, потихоньку отступила к стеночке. Но не раздражать получалось плохо. Переговариваясь о своих делах, на меня хоть и украдкой, а всё же бросали то и дело раздражённые или надменные взгляды. Может, приглашали самой объясниться, какого хромого кандибобера мне тут понадобилось.

Ещё хорошо, что «выступать» мне предстояло последней — можно было посмотреть, как себя покажут остальные. Уже беглого взгляда хватило, чтоб оценить — ребята интересные, есть и очень даже серьёзные. Один из таких, кстати, вышел сдавать экзамен первым. Как выяснилось, его сопровождал воздушный элементаль — эдакий вёрткий смерчик, которого он первым делом продемонстрировал комиссии, чем заслужил одобрительные кивки и пару сдержанных хлопков. Стихия, с которой работал, была, разумеется, воздушная, и мог он многое, даже и весьма изобретательное. Но строго в рамках стихии ветра.

Следующий работал в пространстве стихии воды. Призванной сущности у него не было, зато изобретательность поражала — наблюдая за его действиями, я подхватила несколько интересных идей, которые тоже могла попробовать, просто раньше не думала об этом. Юноша управлялся со стихией уверенно и красиво. Среди наблюдателей даже пошли шепотки — похоже, думают поинтересоваться дальнейшими планами молодого человека.

— Что — выбираешь перспективного ухажёра? — певуче полюбопытствовала девушка-пятикурсница, незаметно подобравшаяся сбоку. Я аж вздрогнула — как-то не ожидала, что мне помешают дрейфовать в пространстве магических теорий. — Губу-то закатай. Все они уже давно и прочно женаты, и их жёны любовниц не потерпят.

— Личный интерес. Как странно…

— Чего?

— Личный интерес к моим жизненным планам. Не представляю, чем могла бы привлечь такое внимание.

— Что первокурсница вообще делает на финале пятикурсников? Себя пристраиваешь?

Я оценила её взглядом. Довольно привлекательная, но по глазам и сжатым в нитку губам видно было, как тяжело по ней прошлась жизнь. Как катком… Неужели и здесь, в мире победившей полиандрии, девицы тоже страдают от недо… статка мужского внимания?

— Проецируешь? — уточнила я с видом специалиста-энтомолога.

Собеседница растерялась, но не было уверенности, что это моя находчивость лишила её дара речи. Может, просто не поняла сказанного?

— Чего?

— Всё с тобой ясно. — Я отмахнулась. — Свободна.

— Что ты себе позволяешь, проходимка⁈

— Неприятно познакомиться. — И отодвинулась, догадываясь, что дальнейшие препирательства могут привлечь внимание комиссии, а зачем мне их недовольство.

Девица продолжала рваться в бой, но её остановил кто-то из своих — хмурый светловолосый парень, который посматривал на меня без симпатии, однако, видимо, был более сдержанным, а может, просто осторожным. Он что-то прошептал ей на ухо, и она, продолжая демонстрировать мне своё презрение, фыркнула и отправилась к тем девушкам, которые уже готовились к сдаче.

Я с интересом посмотрела на стоящего рядом парня.

— Можно спросить? — На меня воззрились очень мрачно и молча. Я предпочла отнестись к этому как к разрешению: — Молодые люди, которые учатся в академии, все женаты?

— Разочарована?

— Мне любопытно, может ли неженатый мужчина учиться магии.

— Каким образом?

— Не может из-за того, что магией его наделяет жена?

— Пробуждает в нём, — процедил он сквозь зубы. — Во время церемонии.

— Пробуждает. — Я задумалась. — Как любопытно… То есть даже чистую теорию до пробуждения искры учить не получится? Понятно… А не знаешь, может ли от таланта дивчины зависеть то, насколько глубокий дар она пробудит в мужчине?

На меня посмотрели с недоумением.

— Разумеется, зависит. Почему ты спрашиваешь?

— Да вот, пытаюсь сообразить, есть ли вероятность, что заблуждаешься ты или тот, кто… Ну, скажем, хотел, чтоб я наделила его способностями. Или правы оба, и работают оба фактора сразу.

— Оба фактора?

— Ну, мужчина может получить что-то от жены, а что-то есть в нём самом. Если драки могут владеть магией безотносительно женитьбы, то почему прочие мужчины не могут?

— Драки ведут свой род от истинных драконов.

— Ну да… Но я читала, что раньше в вашем мире рождались маги, обладающие способностями сами по себе.

— В «вашем» мире?

— Я иномирянка.

— А-а… — Впервые парень взглянул на меня с любопытством. — В самом деле? Я слышал, иномирянки зачастую обладают большими магическими способностями.

— Не мне судить. Но любознательность у таких, как я, зашкаливает. Это верно. Нам всё в новинку. Извини, не хотела отвлекать перед экзаменом.

— Ты потому и пришла сюда? Из любопытства?

— Из любопытства я согласилась, чтоб меня посмотрела комиссия. Но сейчас уже сомневаюсь, разумно ли это. — Я покосилась в ту сторону, где одна из пятикурсниц уже демонстрировала умение работать с пламенем. Ну, такое себе — мне показалось, она не совсем уверенно управляла своей стихией. Вот-вот огонь вырвется на свободу…

— Почему же?

— Ни с кем не собиралась ссориться.

— Да брось! Она на тебя накинулась, думая, что ты рассчитываешь очаровать кого-то из высокопоставленных, богатых, стать его любовницей или даже отбить у нынешней супруги. Но раз ты перспективная магиня, тебе уж, очевидно, это ни к чему. И так будет из кого выбирать.

Я кривовато усмехнулась.

— Неужели девушки идут в академию только для того, чтоб потом заполучить себе мужа получше?

— Многие если и не стремятся к этому прямо, то, по крайней мере, держат в голове такую возможность. Богатые и сильные мужья всегда пригодятся.

— У меня уже есть жених. Так что в любом случае мимо.

— Можно подумать, для девушки может быть слишком много женихов, — беззлобно рассмеялся парень.

— Запросто… А твоя-то жена где? Разве она уже сейчас не должна мне волосы выщипывать за этот наш затянувшийся диалог?

— А её здесь нет. Она дома. Не захотела учиться, так что просто наделила меня даром, и всё. За неё учусь я. — Тут ему махнули, и, добродушно кивнув мне, он ушёл сдавать свой экзамен.

Я прислонилась плечом к колонне и задумалась. Любопытно… Так как же оно на самом деле — мужчины не обладают самостоятельными способностями, или же они есть, просто их нужно правильно подцепить крючком и выудить на свет божий, давя на мужское воображение и разыгравшиеся гормоны? Причём не просто воздействуя со стороны, а лишь тогда, когда буквально сплетаешься с ним энергетикой? И можно ли добиться результата, ничем не сплетаясь?

Хотя… Не всё ли мне равно. Это их мир. Пусть живут как хотят.

Тряхнув растрепавшейся причёской, я снова вытащила методичку и просмотрела, какие навыки работы со стихиями следовало продемонстрировать на стихиальном экзамене. Так, уровень развитости личной энергетики — это они сами увидят. Способность прибегать к мировым резервам энергии — ну, без проблем. Покажем. Степень подчинённости стихии? Ну

Когда до меня дошла очередь, я уже слегка подустала ждать. На возможностях это, конечно, не отзовётся, ведь понимание процессов-то у меня осталось, никуда не делось. Именно его я и намерена была продемонстрировать.

Но предварительно, выйдя под любопытствующие взгляды комиссии (там хватало магов, которые видели меня впервые), я позвала феникса. Тот выглянул, встряхнулся, обрёл впечатляющие размеры и обнял меня крыльями, словно хотел подбодрить. После чего рассыпался золотой пылью. Но и так уже успел вызвать к себе предельное внимание — одна из магинь даже перегнулась через перила и впилась в птичку взглядом. Кажется, этот взгляд птичке не очень понравился.

Ветер, огонь, поток воды, разбившийся о пол и поднявшийся к своду густой волной тумана… Молния — одна, другая, третья! Порождённый ею свет, а следом и темнота, поглотившая всё лишнее… Параллельно, поднапрягшись, я решила попробовать материализацию, тем более что молния дала приличный объём энергии, чего ж ей пропадать зря. Мы с профессором Итораамом не договаривались о таком финте ушами, но раньше-то я обдумывала демонстрацию и даже пробовала цепочки преобразований в точности по таблице Менделеева. А сейчас решила: почему бы и нет, в конце концов!

Всё равно уже какое-то количество кислорода в воздухе выделено… Попробуем! Проскочив фтор и неон, элемент стал натрием, который в чистом виде существовать в нынешних условиях, понятное дело, не мог. Я волевым усилием прижала его к полу, после чего обратным движением подняла к себе крохотный кусочек галита. С любопытством повертела в пальцах кристалл и отправила его лететь на балкон.

— Прошу, господа.

Ректор не спеша протянул руку и принял кристалльчик. Всмотрелся в него — видимо, оценивает степень магической пронизанности. Обломись, соединение чистое, совершенно натуральное. Потом белёсый кусочек пошёл по рукам, постепенно стираясь об них в ноль.

— Что это? — спросила одна из магинь. Осторожно лизнула палец и удивлённо уточнила: — Соль?

— Да. Каменная соль.

— А почему вы решили материализовать именно её?

Я пожала плечами.

— Мне так было проще. Натрий хлор.

Члены комиссии переглядывались.

— Как давно вам удалось призвать феникса, студентка?

— Чуть больше полугода назад. — Я поморщилась. Ну, как я и ожидала, работа с молекулярными решётками вещества тут вообще никого не заинтересовала. Гадство.

Но ошиблась.

— Как вам удалось магическим способом создать чистое вещество? — спросила другая женщина.

— Эм, это долгая история. Если говорить просто, то магически я воздействовала на химический состав вещества, оно преобразовывалось по правилам бытования молекулярной структуры, поэтому и чисто от следов воздействия.

— Как любопытно, — проговорила она. — Вы интересовались химическими преобразованиями? Практиковали алхимию?

— Нет, алхимия вообще не моё.

— Как странно…

— Вы можете ознакомиться с авторефератом работы студентки на эту тему, если вам интересно, — подсказал господин ректор. — Полная версия является собственностью Параттской академии.

— Вы планируете дальше развивать это направление материализации? — вмешался ещё один незнакомый мне маг, судя по строгой одежде — преподаватель, просто из какого-то другого учебного заведения.

— Я пока ещё не знаю, чем конкретно займусь, когда завершу нынешние проекты, — пробормотала я, чувствуя себя неловко.

— Уверен, ни один из талантов нашей студентки не пропадёт зря! — заторопился ректор. После чего многозначительно посмотрел на профессора Итораама. — Думаю, пока студентке необходимо отдохнуть. Потом я жду чтимую в своём кабинете. Вам необходимо подписать документы, — пояснил он мне, тоже высунувшись далеко за балюстраду. Переживает, сразу видно.

— Ты молодец, — шепнул мне Китен, ловко направляя мою ослабевшую тушку в сторону выхода. — Вымоталась? Давно заигрываешь с материализацией?

— Да я не заигрываю, я уже пробовала, считай, освоила…

— Рвёшься вперёд семимильными шагами. Слушай, моё мнение — тебе сейчас надо будет налечь на защитную магию. Раз уж опасаешься за себя, займись. Профессор Никео хоть и сомневался, но сказал, что готов.

— Это боевой маг?

— Он самый. Тебе не помешает. Строго говоря, учитывая твои навыки работы со стихиями, тебя уже можно было бы выпускать, но знания по прочим вопросам у тебя, дорогая, таковы, что и первый-то курс можно считать пройденным лишь с натяжкой. При этом практику бросать нельзя.

— Понимаю.

— Так что думай, думай, размышляй… По стихиям вы, чтимая студентка, почти универсал. Вам только предстоит выбрать, чем вы добьёте круг — некромантией или целительством…

— А? Какой некромантией⁈ Целительство, конечно!

— Я был уверен в вашем выборе, — усмехнулся Итораам с удовольствием. — Вот у ректора и подпишете новый план обучения. А ещё ознакомитесь с предложением по исследовательской работе. Уверен, вам будет интересно.

Глава о радостях и горечи обретения (1)

Взгляд Агаты

— Давай поженимся теперь же.

— Слушай, я ведь так и не разобралась со своей клятвой. Там формулировка получилась настолько мутная, что вообще ничего не понятно.

— Но ты же выяснила, что вправе вступать в брак с кем-либо ещё, кроме того мерзавца.

— Да, вроде, ничто не мешает…

— Ну так давай проведём церемонию.

Я отвела взгляд.

— Ты так торопишься…

— Я боюсь, что ты передумаешь.

— Ну и на черта тебе жена, которая передумает прямо посреди брака? Допустим. Не говорю, что так и будет, но если ты реально боишься смены моих настроений — так какой смысл?

— Когда ты станешь моей женой, я найду способ сделать так, чтоб ты не передумала.

«Наивное дитя, — подумала я, невольно улыбаясь. Но Ардис всерьёз считал так, как говорил. Это даже подкупало. — Сколько же тебя ждёт разочарований…»

— Ладно. Раз настаиваешь…

— Настаиваю! Послезавтра?

— У меня нет ни малейшего представления о том, сколько нужно приготовлений.

— Всё уже готово, Агата, ты можешь не волноваться. Свадьба — забота моей семьи.

Я пожала плечами.

— Делай как считаешь нужным.

И как-то не ожидала, что он именно так и поступит. Едва успела отойти от экзаменов, как меня захватила предсвадебная суматоха. И ещё благо, что меня саму ни к каким обязанностям не привлекали. Всё, что от меня требовалось — посетить дорогущий городской салон красоты, где меня от души постарались утопить в медовом молоке и натёрли разными маслами, обработали волосы и лицо; потом навестить швею, обувщика и керамиста, который должен был представить изысканные тонкие блюда и другую посуду. Последней предстояло

— Мы проведём церемонию в академическом храме, — обстоятельно сообщил мне Хиреам. — А брачную трапезу — в семейном доме. Твои преподаватели считают, что это может быть рискованно, но я полагаю — ничего страшного. Среди гостей будет много бойцов, они обеспечат защиту. У тебя есть возражения?

— Ни единого.

— Я рад. — Он, наклонив голову, разглядывал её в задумчивости. — Позволишь говорить тебе «ты»?

— Конечно.

— Благодарю… Я слышал, что тебе предложили жить с мужем на территории академии.

— Да, уже через месяц обещают комнату.

— Если тебе так удобнее, что ж… Твои опасения мне понятны. Поэтому в традиционную поездку на родину Ардис съездит один — за вас двоих.

— А такая поездка должна быть?

— Конечно. Супругу представителя рода обязательно показывают роду, его святыням и землям. Одаривают подарками. Но допустимо, чтоб новоиспечённый муж явился к родственникам один и привёз с собой только прядь её волос или какую-нибудь памятную вещицу новобрачной. Обстоятельства бывают разные. — Хиреам бдительно изучал меня, можно подумать, вот-вот вытащит лупу. — Твоя ситуация попадает в их число. Можешь быть спокойна, мы все озаботимся твоей безопасностью. Раз теперь ты член семьи, и речи быть не может о чём-то ином.

— Спасибо.

— А раз так, то я хотел с тобой обсудить кое-что… Так понимаю, Шеника с тобой уже пооткровенничала?

— Д-да, она рассказала о своём прошлом… Предыдущем… Ну…

— Вот именно. Должен ли я пояснить, что эту тайну следует хранить ото всех, а не только от драков?

— Нет. Я и так понимаю. Поверьте, я умею молчать.

— Поверь. Говори мне «ты». Пожалуйста. Я знаю. Но на всякий случай предпочитаю всё чётко проговорить. Поверь, и твоя тайна тоже будет сохранена должным образом. Каждым из членов семьи.

— Благодарю…

— Ты согласна провести две церемонии — и по традициям области, и по обычаям нашей родины?

— Если ничего сверхъестественного от меня не потребуется, то, конечно, согласна. — Я рассмеялась. — А в чём будет заключаться разница?

— Скажем так, в академии будет проведена храмовая свадьба, о ней тебе уже рассказали. Ничего необычного. А потом — эдакая, сельская, можно сказать. Мы позовём за стол всех соседей, они почествуют вас с Ардисом, а дальше вы сможете уединиться, и праздник продолжится для семьи и гостей. Не возражаешь?

— Нисколько.

— Я рад. — Старший брат моего жениха похлопал меня по локтю и улыбнулся.

Меня удивляла такая суматоха вокруг моей свадьбы. Чего же удивительного в бракосочетании двоих молодых людей, что и в академии, и вокруг семейного дома Сверадов все так оживились? Даже у лаборатории меня то и дело ловили преподаватели и интересовались, приглашены ли они на храмовое торжество, и не возражаю ли я против символических даров — сластей, лент и свечей или керамических блюд. Я сперва круглила глаза от удивления, потом привыкла и лишь кивала: конечно, жду всех, если хотите — приходите, можно и вовсе без подарков. Потом перестала про необязательность презентов добавлять, потому что все как один воспринимали это как откровенную шутку.

Наверное, тут дарить подарки на свадьбу, хоть бы и чисто для порядка — прямо обязательно-обязательно.

А потом меня перехватил и профессор Итораам. Но завёл совсем неожиданный разговор.

— Ты предполагаешь наделять супруга магией?

Я растерялась, потому что совершенно не думала об этом, и Ардис ни разу не уточнял у меня чего-то подобного.

— Я-а… не думала. А это может нанести урон моему дару?

— Твоему? — Он рассмеялся. — Твой потенциал способен одарить возможностями целый табун мужчин, и там даже дно не скребанёт. Что уж говорить об одном-единственном муже. Об этом можешь не беспокоиться. Но подумай вот о чём — если попробуешь выделить долю своих способностей мужчине, который потенциальным чародеем не является, для него такая обильная лепта может стать не просто чрезмерной, а смертельной. Понимаешь, о чём я?

— О… Нет, но я… Попробую разобраться.

— А всё очень просто. Не так уж много в мире мужчин, способных объять больше двух стихий сразу. А ты способна на большее. И если поделишься с мужем сразу всем своим даром…

— Его разорвёт?

— Ну, если сильно упрощать, то да. Покалечит его энергетическую структуру. Поэтому я советую тебе со своим молодым супругом магией не делиться. И не делать этого до того момента, пока ты не научишься отделять одну стихию от другой в себе. Подозреваю, сейчас ты даже не вполне понимаешь, о чём я говорю.

— Вообще не понимаю.

— Вот потому и советую.

Об этом я и думала до самой свадьбы и утром в день торжества. В семейный дом Сверадов с самого утра стянулись молоденькие девушки из соседних домов в помощь Таяте, они принесли большие подносы с лакомствами, кувшины с прохладительными напитками и, вместо того чтоб сидеть отдыхать, взялись за меня всерьёз.

Сначала долго купали в воде, куда снова влили довольно много молока. Потом причёсывали и укладывали волосы, причём довольно затейливо — почти все оставили лежать свободно, только кончики подвили, а вот часть хитро уложили на затылке, украсили шпильками с хрусталём и аквамаринами. Следом помогли облачиться в свадебную сорочку, прошитую искристым шёлком, и, наконец, алое платье с густой вышивкой золотом. А далее уже укрепили на причёске прозрачное изящное покрывало и усадили к зеркалу подправить макияж. Совсем лёгкий — как ни странно, в кругах простых горожан тут не принято было заметно краситься. А ещё удивило, что украшений, кроме серёг, мне и не предложили.

Все девушки-соседки потом сопровождали меня и Таяту с Шеникой в академию. Они несли всё те же подносы сластей, шутили, переглядывались, хихикали и пытались угощать мужчин семейства Сверадов. Те редко отказывались.

В академическом храме всё было готово: много свежей зелени, украшавшей стены, подсвечники, яркие полосы ткани, вышитой благочестивыми картинками на тему брака и изречениями из местного священного писания. Большинство преподавателей и работников академии уже были здесь, за церемонией они наблюдали с огромным интересом, хотя — уверена! — каждый из них видел уже не один десяток таких.

Однако же внимание нашей с Ардисом паре было попросту огромное. Наши клятвы (кстати, он обещал заметно больше, чем потребовали от меня) слушали вдумчиво, кто-то даже головой кивал. Потом мужчина обернулся и принял от

— Высшие силы и Магия мира да благословит ваш союз, — проговорил старший священник, определённо довольный, что ему выпало проводить свадьбу в такое время, когда академия практически вымирала, поскольку студенты разъезжались на каникулы, а заметная часть преподавателей — на отдых. Так что смотрел он на нас очень добродушно и одобрительно. И руки простёр красиво, показывая жестом, чтоб мы взялись за руки. — И да объединит вас в одно.

После чего вопросительно взглянул на меня. А я ощутила, как сквозь моё тело словно сладостная судорога проходит, как тонкая нить магии связала меня с мировой силой и дала причаститься её радости и мощи. И поняла — вот он, тот момент, когда я могу, если желаю, отдать её часть мужчине, которого избрала своим спутником. И желать было проще, чем воспротивиться.

Я вытянулась в струнку, вибрируя то ли от нетерпения, то ли от наслаждения, настроилась — и тут вдруг поняла, о чём говорил Итораам. Пожалуй, он был прав, стоило поосторожничать — вдруг у меня не получится, вдруг наёмник в принципе не сможет воспринять магию… Но желание уступить силе, которая тянула вперёд, оказалось чрезмерным. Да и почему бы не попытаться? Раньше мне всё удавалось.

И я сжала запястье Ардиса.

— Выбирай, — проговорила я сквозь зубы. — Какую стихию хочешь?

Теперь уже муж наклонился ко мне.

— Прости — что?

— Я не рискну давать тебе сразу все свои возможности. Ты не потянешь. Давай начнём с одной из стихий. Выбирай: земля, вода, воздух, огонь, свет, молния, тьма… Материал, может быть?

— Я как-то не ожидал… Не думал, что ты решишься.

— Выбирай, Ардис!

— Огонь, — выдавил он.

Я сосредоточилась, для уверенности вцепилась в пальцы мужа и второй рукой. Волны силы проходили сквозь меня, а потом я втянула сюда и его, Ардиса. Он тоже был магическим существом этого чародейского мира, только едва-едва открыт всем его возможностям. И мне нужно было его для них распахнуть, как новую книгу, пробудить его крепко спящий потенциал… Что ж, сейчас это не составит труда. Нужно было лишь придержать себя и протянуть супругу только небольшую часть того, что было доступно мне самой. Вот эту крохотную долю, полыхающую, как осколок лавы.

Ощущала рядом феникса, но тот совсем не возражал принять под своё покровительство ещё и Ардиса, пусть и чисто условно. Он же помог мне ограничить свои возможности, подать мужу лишь единственный магический пальчик, а не обе руки сразу. Ардис поспешно принял — и в следующий миг его скрутило мучительной судорогой. Ни малейшего удовольствия в посетивших его ощущениях не было, только воплощённое испытание терпения и мужества. Он даже пошатнулся, но Хиреам успел подхватить брата, поддержать его, пока боль не оставила тело настолько, чтоб можно было терпеть. К тому же и мне удалось забрать часть боли. Сама я её не ощущала, лишь осознавала, что она есть… Вернее, была.

Отвела взгляд от мужа и покосилась на служителя, как бы оценивая, всё ли в порядке, всё ли так, как должно быть. Священник лишь доброжелательно улыбался. Ага: судя по тому, как он реагирует, всё идёт по плану. Снова взглянула на Ардиса. Вот, теперь видно, как в его теле играет огненная магия. Пока она ему недоступна, но минуют считанные дни, и младший Сверад откроет для себя новые возможности.

Это здорово.

Молодожён выправился через пару минут, принужденно улыбнулся мне, но заметно было, что ему не особо-то хорошо. Однако сдаваться он и не думал — подхватил меня под руку и, спотыкаясь, повёл прочь от алтаря. Нас осыпали цветами на выходе из храма, а потом и зёрнами пшена, под ноги же кидали мелкие монетки, но так, чтоб не попасть по телу. Девушки из соседских домов настойчиво угощали гостей лакомствами с подносов, разносили напитки.

Примерно то же самое повторилось и в семейном доме. Возле него, прямо на дороге, перегораживая проезд, были наставлены столы, собранные отовсюду, откуда только получилось, а между столами на больших кострах грелись котлы. Где-то варилось мясо, где-то — сладкая каша, приправленная мёдом, сливками, фруктами и корицей, и всё это щедро раздавалось и гостям свадьбы, и прохожим. Мне страшно было даже думать, сколько денег у братьев ушло на всё это. Но им виднее, как положено праздновать бракосочетания, не мне в это лезть.

Нас с Ардисом опять поставили рядом, на этот раз у входа в дом, осыпали зерном, поднесли одну чашу на двоих и заставили выпить всё до дна — к счастью, не хмельное, это оказалось молоко с пряностями и мёдом. Дальше нашей паре громогласно пожелали много детишек, долгих лет счастья и всяческого достатка, доброго согласия и радости, после чего спровадили в дом, в подготовленную спальню.

— Я должен снять с тебя наряд, — улыбаясь бледными губами, проговорил Ардис. Он шатался, и на его лбу, мерцая, всё более ясным и выпуклым становился артиф.

— Ага! С тебя бы кто всё снял. Давай-ка ложись.

Я ловко подтолкнула его к постели, без труда опрокинула, стянула обувь, а потом и праздничную одежду. Выглядел супруг неважно — бледный, осунувшийся, дышал тяжеловато. Призвав все свои знания по магической медицине (пока не слишком обширные), я его осмотрела, решая, бежать ли уже сломя голову за Иоато или до утра подождёт. Решила, что подождёт. А когда потянулась в последний раз пощупать Ардису лоб чуть правее нагревшегося артифа, обнаружила, что он уже крепко спит.

Глава о радостях и горечи обретения (2)

Взгляд Агаты

Проснулась по ощущениям, вроде бы, и рано, раньше, чем обычно. Но едва открыла глаза, как обнаружила, что муж на меня смотрит. Причём не просто так — он удобно устроился боком на своей подушке, подложил руку под голову и разглядывает меня с огромным вниманием и интересом. И, похоже, уже давно разглядывает.

Я проморгалась.

— Чего?

— Ты такая красивая…

— Ага, особенно сонная, неумытая и встрёпанная. — Машинально зевнула, ненадолго

— С одной стороны как будто заново родился. А с другой — дико раздосадован.

— Э?

— У меня вообще-то вчера была первая брачная ночь! А я её взял и продрых.

— Проночевал, — ворчнула я, извиваясь к краю постели. — Всё по стандарту… Эй!

Меня ловко поймали за бёдра и подкатили обратно.

— А вот и нет! Жена… — Он проговорил это с огромным удовольствием, кажется, даже смакуя. — Я не намерен выпускать тебя из своих рук до самого вечера.

— Да я умыться хочу!

— Зачем? Ты прекрасна.

— Я помята! Ну Ардис!

— Лучше всех. — Он напал на меня с поцелуями, и через несколько минут стало очень томно. — Лучше любой, самой разглаженной и умытой.

— Ну А-ардис… Пусти меня оплескаться водичкой, и я вернусь. Обещаю.

— Точно?

— Ни разу не обманывала!

— Это верно. — Он вздохнул и выпустил меня из объятий. — Только недолго, договорились? Ладно?

Я лишь кивнула. В закутке, где меня ждала лохань и целый кувшин чистой воды, чтоб обмыться, если захочется, заглянула в мутноватое зеркало и задумалась.

Что со мной случилось? Как всё это странно… Я лишь недавно здесь, но уже не размышляю о том, что было со мной раньше и что случилось здесь. Просто живу. Может, это свойственно человеческой натуре?

Мотнула головой и снова посмотрела на своё отражение. Всё-таки под влиянием магии я теперь хороша. Даже неудивительно, что Ардис поспешил затянуть меня в брак. Можно и не вспоминать, что благодаря мне он получил магию — мой жест явно стал для него неожиданностью. Личико у меня теперь милое, кожа чистая и гладкая, глаза сияют, брови и ресницы яркие, кудри густые и пышные… И шея на заглядение. Даже немного жаль, что у местных приняты по-восточному закрытые наряды. Ещё хорошо что не хиджабы, хоть ключицы можно чуть-чуть показать. И украшения на них…

— Агата, солнышко! — позвал Ардис. — Прошу, иди сюда.

— Иду. — И даже вздохнула, хотя огорчена совершенно не была.

Мужчина проявлял ко мне такой интерес и был так хорош… Ну как тут удержаться? Тело буквально вибрировало от желания прижаться к этому замечательному образчику мужского пола всем собой. А у него ещё и кожа пахнет так чудесно: чистотой, здоровьем, чувственностью! Забравшись к нему на постель, я с удовольствием уткнулась носом ему в грудь, пока он обхватывал меня за попу поудобнее и затягивал на себя. Всё-таки мужчина исключительный…

— Моя жёнушка, — с наслаждением шептал он.

— М?

— Ты не против, если я… наверстаю?

— А может, сперва позавтракаем?

— А может, сперва наверстаем, а потом и позавтракаем? Восполним силы.

— Мр-р-р… Возражений не имею. — И тут же была опрокинута на простыню, только и успела что сдавленно взвизгнуть. Парой мгновений спустя ещё и без сорочки оказалась, обнажённая, как в момент своего рождения. — Ардис! Да куда ты торопишься?

— Не тороплюсь. — Он, захлёбываясь, целовал меня везде, где удавалось. — Просто не могу сдержаться. Моя радость, счастье моё, красавица…

А спустя мгновение меня болезненно пронизало. Я пискнула и забилась в мужских объятиях, вот только выпускать меня явно не собирались. Ардис утробно рыкнул, поднажал — и замер, когда и сам почувствовал что-то не то. К этому моменту меня уже на слезу пробило.

Он слегка отстранился и посмотрел на меня ошалевшим взглядом.

— Ты… Это у тебя впервые?

— Ага. — Я сморгнула, шмыгнула носом и попыталась улечься под ним поудобнее. Ну такая себе задачка, учитывая габариты этого мужчины, хоть и не особо крупного, не самого мощного, но очень даже… настоящего! — Совсем забыла, что тот козлина, который меня сюда вызывал, предупредил, что я снова стану девственницей. Из головы вылетело.

— Милая моя. — Он принялся обцеловывать мои глаза, лоб, щёки и вообще всё, чтоб попадалось под губы (даже разок в ухо прилетело), и, кажется, даже не услышал толком, что я сказала. — Милая! Прости! Прости… Я буду… Я постараюсь осторожнее.

И дальше наш секс стал корректным, медленным и очень нежным. Меня ласкали так усердно, что я скоро забыла о дискомфорте, расслабилась и даже замурчала от удовольствия. Чуть позже Ардис оторвался от меня, но лишь затем, чтоб забрать из коридора поднос с завтраком (кто-то очень стыдливый оставил его у двери, даже постучаться не попытался), накормил и напоил меня от души и снова приступил к нежностям. К счастью, без настоящего напора.

Так мы и валялись в постели до вечера, когда муж нехотя выволок меня из кровати, натянул на меня свадебное платье и вытолкал в гостиную, где, оказывается, приятно проводила время вся семья. Туда же он с коварным и самодовольным видом приволок простыню с пятнышками крови — якобы чтоб отдать прислуге для стирки. Но сделал настолько демонстративно, что заметили все, от Хиреама до крохи Шеники, сидевшей в сторонке над блюдом с выпечкой. Появление испачканного полотна вызвало огромный ажиотаж, мужчины аж взвыли от восторга и принялись перебрасываться одобрительными и подбадривающими фразами.

Похоже, стать у жены первым в этих краях считалось большим преимуществом и подчёркивало удальство, мужественность, значимость молодого супруга. Я бы вскипела, но и на меня саму поглядывали с одобрением и уважением. Это примирило меня с самодовольством Ардиса и его братьев. Пусть потешатся, раз уж так сложилось, тем более что и на меня пал отсвет их триумфа.

Судя по всему, меня тут теперь считают очень благонравной особой. Гости и даже часть представителей семьи бросились одаривать меня подарками: вручили красивые платки, полудрагоценные камни, завязанные в лоскуток ткани, красиво связанные ленты и тесьмы, а Хиреам с восхищённой улыбкой подарил браслет, и, похоже, золотой. Я растерянно посмотрела на подарок, потом на дарителя, но номинальный глава Сверадов повторил свою улыбку, кивнул и пригласил меня присоединиться к компании за столом.

Угощались остатками пира, закончившегося накануне, но их было так много, что становилось понятно — придётся разносить мясо и сладкую кашу по соседям. И те, конечно, не откажутся взять. Блюда, оставшиеся после церемоний, было принято обязательно брать и доедать. Считалось, что такого рода угощение приносило особую удачу.

— Ну и что, теперь переберёшься в академию? — поинтересовался Перий у брата.

— Пока придётся. — Ардис с огромным аппетитом вгрызался в куски жареного мяса.

— Да, придётся, — мягко проговорила

— А? Ага.

— Уже чувствуешь внутри пламя? — уточнил Иоато.

Молодожён безотрывно смотрел на меня.

— Когда разглядываю супругу — разумеется.

— Нашёл время заигрывать, — фыркнула я.

— Сразу после свадьбы? Безусловно! А чего ты ожидала?

— Кстати, обрати внимание. — Продолжая рдеть, я всё же решила поговорить и о деле, повернула голову к Иоато. — Мне кажется, или артиф стал виден лучше?

— Конечно. — Брат-чародей даже присматриваться к Ардису не стал — он выбирал на блюде кусочек халвы. — Иного и ожидать было нечего. Раз ты даровала мужу магию, артиф наполнился силой. Теперь он будет действовать в полную мощь. А скоро, вероятно, его можно будет переделать из мишенного во что-то более полезное. Но пока об этом рано говорить.

— Да уж, есть темы поинтереснее! — И муж многозначительно мне подмигнул.

Он так и не дал мне заснуть ночью, и утром тоже теребил, словно боялся, что если отвлечётся, страсть покинет нас обоих и куда-нибудь умчится, задрав хвост. Так что в итоге я проснулась только после полудня и во двор вышла вся заспанная и мало что соображающая.

На заднем дворике мой муж пытался тренироваться. Он то и дело выпускал полосы пламени, но определённо не способен был с ними справиться. И это ещё хорошо, что ограда была сложена из камней — об них огонь разбивался, бессильный что-либо сделать. Правда, уже скукожились два бывших розовых куста и от травы остались одни сухие закопчённые былинки. Но это было меньшее из зол.

— Хочешь я тебе помогу? — спросила, подойдя сбоку.

Но даже и так моё появление оказалось для него неожиданным. Он вздрогнул и посмотрел на меня со смесью испуга и раздражения.

— Я… Я думаю, мне лучше самому.

— Вот и нет. Не зря же магии обучают в специальных учебных заведениях или же дают частные уроки. Давай всё же расскажу немного о теории управления пламенем. Конечно, хорошо было бы, если б с тобой поработал профессор Итораам. Но вряд ли он согласится.

— Вот именно, — процедил Ардис сквозь зубы. — Эти маги-академисты не терпят наёмников и никогда с нами не работают.

— Тогда справимся без него. — Я встала сзади, мягко положила ладони на его локти. Мне казалось, я понимаю его недовольство тем, что приходится позволять супруге себя направлять. Может, он думает, что истинный мужчина должен совладать с подарком жены самостоятельно? А ну как я в нём усомнюсь! — Если хочешь, я покажу тебе, как сама чувствую это.

— А как ты сможешь это сделать? — прошептал он, явно не возражающий, чтоб я прижималась к нему всем телом.

— Немного ментального воздействия, и я покажу тебе свои ощущения. Не волнуйся, это совершенно безопасно. Я ж не буду внушать тебе какие-то идеи, просто поделюсь своим.

— Ты и ментальной магией владеешь? А мне даже не предложила, — усмехнулся он, оборачиваясь.

— А смысл? То, как именно я ею владею, для тебя бесполезно, пока ты не обладаешь теми же знаниями, что и я. Неаккуратное использование ментальных действий спечёт мозги не только жертве, но и самому практику.

— Вот оно что?.. Да пошутил я, в самом деле! Боевику куда лучше управлять пламенем, чем залезать кому-то в мозги. Такие навыки годятся специалистам совсем другого типа… Давай, показывай, как это делать.

И я осторожно развернула перед супругом и ощущения свои, и зримые образы, и даже кое-что из чистой информации — ну, скажем, о том, что такое огонь вообще и где его можно взять, если конкретно сейчас в пределах досягаемости нигде ничего не горит.

Ардис аж окаменел.

— Ох… Мощь Всевеликого! Что это?

— Это я тебе показала, как, что и зачем.

— А вот это: «реакция окисления вещества с выделением тепла» — что такое? Зачем оно?

— Эм… Ну да, на начальном этапе это тебе, пожалуй, и ни к чему. Забудь. Просто помни, что огонь берётся там, где любой предмет нагревается до температуры, при которой он способен гореть.

— Да ладно — любой! Камень, металл, песок — они что, способны загореться вот так просто, без участия магии?

— Хм… Вообще-то да. Железо горит, просто при очень высокой температуре. В составе камня, если он разогревается до температуры плавления, способны гореть некоторые включения, песок тоже неоднороден… Но это сейчас действительно неважно. Хотя понимание того, откуда можно взять огонь, если он нужен, а времени высекать его огнивом нет — базовое. Но ладно. Потом можем обсудить. Давай попробуем выпустить то, что уже есть, и при это ничего не подпалить. Идёт?

— Хм…

— Я сейчас позову феникса, он нас подстрахует.

— Феникс? Я думал, он для стихийника — источник дополнительной энергии и защитник.

— Нет. В первую очередь он стабилизирует и упорядочивает энергию мага. Энергию соответствующего типа. Хотя мой феникс помогает мне и с некоторыми другими стихиями.

— Серьёзно?

Я выпустила огненную птицу, и та, усевшись на моём пальце, критически уставилась на Ардиса.

— Да, конечно. Он у меня многоплановый. Ну что — попробуем?

Глава о радостях и горечи обретения (3)

Взгляд принца Ария

Самочувствие никак не улучшалось, хотя раны давно затянулись, тело исцелилось, и даже силы вроде бы вернулись. И магия не отказывалась повиноваться. Но поверх всех его возможностей лежала такая безучастность, что её можно было бы обозначить как изнуряющую физическую слабость. Потихоньку Арий даже начинал сочувствовать старшему брату, хотя раньше лишь злился на него, даже сильнее, чем прежде любил, и поддерживал в себе уверенность, что тот сам виноват в своих бедах.

И ведь правда — сам виноват. Но то, насколько ему больно и плохо, младший принц теперь ощущал на себе. Да, лично он не лишился своей связанной, не вынужден был ходить с колосками поминовения на её могилу, не осознавал всем своим существом, что поправить больше ничего нельзя. Его связанная скорее всего жива. Вот только где она? И как отнесётся к нему, если (когда!) он её найдёт? А если отправит прочь, как сделала связанная его брата? Не будет же он, как брат, принуждать её самыми жестокими методами.

Он ведь усвоил урок. Он на примере Менея понял, к чему подобное приводит.

Было тяжело. Душу скручивало тоской, что-то нутряное тянуло на поиски той, чья

Значит, произошло это произвольно и прошло незаметно, а такое возможно лишь в том случае, если потенциал женщины на голову превосходит дар мужчины. У представителей же королевского рода он либо нулевой, либо выдающийся. Арий никогда не был пустышкой. Так что его пара определённо магиня очень сильная.

Значит, отец промолчит, даже если девушка родом из совсем простой семьи, даже если она крестьянка или вовсе бродяжка (последнее всё-таки маловероятно). А ему самому плевать на её происхождение, её прошлое и вообще что бы то ни было. Он уже настолько измучился без неё, что давно готов принять её любую.

Ему снилась та таинственная женщина, которая нагнулась над ним в лесу, поднесла к губам фляжку, дала напиться. Он едва помнил, как она выглядит, но всё равно был уверен, что видит именно её, страстно представлял себе, как обхватывает руками своё сокровище, целует, погружает пальцы в её волосы… Как же ему хотелось прижать красавицу к себе, ощутить всем собой, что она рядом. От желания почувствовать её близость он, казалось, сходил с ума и с заметным трудом удерживал себя от бешенства, что вожделенная цель недостижима.

Он никогда не был религиозным, а сейчас зачастил в храм, вглядывался в тёмно-серое базальтовое лицо драконьего бога и мысленно взывал к нему: верни! Верни мне её, отдай, и я никогда даже не помыслю о том, чтоб взглянуть на другую женщину, я ни одной другой не пожелаю, я любой обет готов дать! И власть мне не нужна, и мощь магии мне не нужна! Дай мне встретиться с нею, и я вознесу тебе любые хвалы, какие только ты пожелаешь, суровый бог! Только одного хочу — единственного шанса.

Так хотелось верить, что этот самый единственный шанс всё-таки будет ему дан. Хотя принц драков и знал, что тягу к связанной испытывает только он, сама она не страдает по нему. Она ведь не драк, она человек, а люди любят иначе.

— Уделишь мне внимание, брат? — прозвучало от двери.

Арий медленно приоткрыл глаза и холодно взглянул на Иоиля. Не вовремя тот явился.

И, судя по выражению лица, в общем-то, это понимал. Но уходить не спешил. Вместо того устроился в кресле у окна, откинул голову на мягкий валик и посмотрел на брата то ли вопросительно, то ли оценивающе.

— Ты как? Магия ещё живёт?

— Пока ей умирать не с чего, — процедил Арий сквозь зубы. — Зачем ты пришёл?

— Не поверишь — спросить о твоём состоянии. Я говорил с отцом, он беспокоится.

— Я бы удивился, если б он был невозмутим.

— Да понятно. Но он намерен сосредоточиться не только на поиске сестры. Он ищет способ помочь Менею. В действительности он и тебе желает помочь, но твоё положение пока не столь безнадёжно, как у старшего.

Младший принц утомлённо приподнял брови.

— Думаешь? Уже два года прошло. Она как в воду канула. Ни следа этой таинственной целительницы, способной за пару дней без зелий, инструментов и артефактов излечить продырявленного драка.

— Вероятно, ты просто не с той стороны подходишь к проблеме.

— Поясни.

— Может быть, искать надо не целительницу и сугубо втайне. Вместо этого как-то обозначить, что ты благодарен своей спасительнице и хотел бы её отблагодарить. А то эти поиски потихоньку могут и насторожить.

— И чем поможет открытость? Раз девушка так упорно прячется, значит, я этой сильной магине и близко не интересен вместе с моей благодарностью.

— Ты всё-таки принц. Обязать тебя себе — выгодно. Может, она тогда не поняла, кто ты.

— Слухи неизбежно расходятся. Однако же, сам видишь, этот приз не спешат подхватывать.

— Так ты его и не предлагал.

— Предлагаешь прокричать во всеуслышание? — Арий невесело усмехнулся. — А потом отмахиваться вожжами от мошенниц?

— Хотя бы появится выбор. Опять же — будет чем заняться. Хоть киснуть перестанешь. Ну, тут тебе решать. Я о чём собирался говорить: отец просит одного из нас объездить магические академии Равнины и в каждой проконсультироваться с магами-специалистами по поводу ситуации Менея. Пусть попытаются разобраться, хотя бы предположить, каким образом он смог сохранить свою магию, лишившись связанной, и какова вероятность, что, не иссякнув за эти семь лет, она так и останется в распоряжении наследника, пусть и в урезанном виде.

— Всё-таки наследника…

— Отец просит ставить вопрос именно так. Ему, сам понимаешь, ни к чему, чтоб обитатели Равнины слишком глубоко совали нос в проблемы королевской семьи. Не их дело, кто в семье кому наследует. Как вариант, вопрос можно ставить следующим образом: есть ли надежда удержать магию и укрепить её в теле принца. В действительности же никто не сомневается, что последние её крохи скоро истают, и это лишь вопрос времени. Отца интересует только одно — какова вероятность, что Меней выживет. Он хочет найти того, кто хотя бы попытается спасти нашему старшему жизнь. Ничего больше. И я бы предпочёл, чтоб этими изысканиями занялся ты. Всё-таки мне пытаться решать вопросы, хотя бы в дальнем приближении связанные с магией, бессмысленно. Если ты отправишься по академиям, я тогда с группой поисковиков поеду в Сахиль. Попробуем там найти следы сестрёнки.

— Что, всю Равнину уже прочесали?

— Да, считай, прочесали. Даже семейный знак нигде не дал ни малейшего сигнала. Продолжим искать дальше — и на востоке, и на юге, и, если потребуется, даже на севере.

— Я предпочёл бы искать сестру, а не придумывать, как подтереть лужи за братом.

— Да брось, при чём тут «лужи подтирать»!

— У меня, знаешь ли, есть подозрение, что моя связанная именно потому и не желает даже приближаться ко мне, что сказ о выходках братца выбрался за пределы гор, — зло бросил Арий, прикрывая глаза.

— Тут ты не брату помогаешь, а отцу. Именно он просит. Меней ни о чём не просил.

— Да он просто ждёт,

Иоиль увёл взгляд в сторону.

— Ничего он уже не ждёт. Он и сам считает, что наказан заслуженно.

— Нисколько ему не сочувствую.

— Да я, знаешь, тоже не особо. Если бы он был представителем любой другой семьи, кроме королевской, я вообще посчитал бы, что вот это мутное положение, когда неясно, в какой момент его настигнет полное выгорание, а следом смерть — справедливо, и вмешиваться в это, считай, грех. Но он принц. И от репутации нашего семейства зависит судьба королевства, ты же понимаешь. Причём всем будет плевать на то, насколько представители семьи чисты помыслами и поступками, если род не потеряет в силе. Но мы теряем. Неудержимо теряем. Я, потом Меней, теперь и ты в угрожаемом положении. Сестра пропала… Кто поддержит своей кровью Пламенеющее Древо?

Арий пожал плечами.

— Отец пока ещё жив.

— Ты же знаешь, что если вы с братом не поддержите его, или хотя бы ты один не поучаствуешь, надолго отца не хватит. А других детей, кроме нас, у него уже не будет.

— Я знаю. — Принц провёл ладонью по лицу. — Ладно. Я поеду по академиям. С какой предлагается начать?

— С Параттской. Есть новость, что там начали разработку каких-то новых приёмов работы с энергиями, может быть, это как раз то, что поможет сохранить жизнь нашему брату и успокоить отца. Тогда, если тебе удастся отыскать свою связанную и твоё положение наследника будет подтверждено, уже никого не будет интересовать, обладает ли Меней хотя бы крупинкой магии. Но сам факт того, что он жив, будет укреплять семью.

— Ещё есть ты. Ты можешь вступить в брак с магичкой и получить розблеск так же, как её получают все чародеи из числа людей.

— Но это нисколько не поможет мне стать наследником и превратиться в опору отца в поддержании Древа, ты же знаешь. А значит, не решит проблему семьи.

— Знаю.

Раздражение на Иоиля как всегда схлынуло. Ну что, в самом деле, на него щериться. Он действовал в интересах семьи, и именно потому, что ему удавалось ладить почти с каждым, принцу, лишённому магии, и поручали самые тягостные переговоры. В том числе и старшего брата с младшим. И младший понимал, что высказывать среднему свои претензии к Менею бессмысленно.

Но и с Менеем спорить было пустым занятием. До смерти своей связанной он был непоколебим в личной позиции, какова бы она ни оказывалась, а теперь не испытывал интереса к любым рассуждениям или спорам. Просто смотрел тусклыми, как мутное стекло, глазами, и сразу становилось заметно, что ему неинтересен предмет разговора и упрёки летят мимо, уходят, как вода в песок.

Оно и понятно. В спину ему дышала смерть, сперва магическая, потом и физическая. Арий не знал, страх ли заставляет брата каменеть или чувство вины, и на самом деле даже не хотел знать. Он со злостью убеждал себя, что старший брат вообще вряд ли способен испытывать вину.

Болезненно выдохнув, младший принц поднялся и покосился в сторону бюро. Колебался он довольно долго. Надежда внезапно встретить свою связанную на улице или на дороге посреди леса давно уже истаяла. И всё же покидать дворец без припасённых даров ему не хотелось. Пусть и бессмысленная надежда, а всё же… Поглядывая на заветный сундучок с драгоценностями, он мог хотя бы в мечтах успокаивать себя, что встреча с его женщиной возможна.

И она случится. Рано или поздно.

Глава о радостях и горечи обретения (4)

Взгляд Тоа Ионафана

Терпением Парда никогда не отличался, а в последнее время вовсе сорвался с повода и даже позволял себе лишнее. Например, кричать на друга. Он давил на то, что чем дольше они тянут, тем выше вероятность, что драки что-нибудь разнюхают. Принцессу, по его мнению, следовало ментально ломать прямо сейчас, ничего не дожидаясь — для верности. Да и долгий стазис не пойдёт на пользу организму его невесты, а он всё же намерен дождаться от неё детей — тех самых, которые в будущем станут править и Высокогорьем, и Равниной, и всем, до чего удастся дотянуться.

— Цыц! — в конце концов рявкнул Тоа. Он был человеком сдержанным, уравновешенным, но рядом со взбесившимся Пардой и ему начинало отказывать терпение. — Вот теперь уже точно лучше не мельтешить. Драки до сих пор не нашли её следов. Пусть они окончательно уверятся, что здесь её нет. И мы уже близки к этому. Я слышал, что родичи принцессы же начали прочёсывать Сахиль, там и до Межморья доберутся, нам же спокойнее. Свободнее. Ничего с девицей плохого не случится. Я несколько раз обновлял стазис, проверял и состояние — она в полном порядке.

— Но теперь-то, когда мы точно знаем, где твоя будущая жена — в чём загвоздка⁈

— В том, что она засела в академии. На её территорию никому из нас ходу нет, а отправлять обычного наёмника — бред. Шансов на успех слишком мало. Надо действовать наверняка. То есть самим. Или через очень хороших доверенных, которые каким-то чудом умудрятся протащить предметы с нашей магией на территорию и при этом никак её не засветить. Что, сам понимаешь, насколько вообще вероятно.

— Так она же выбирается оттуда, это факт! Соглядатай точно доложил!

— Выбирается. Но редко и всегда внезапно. А мы с тобой не в том положении, чтоб долго торчать в Паратте. Магов там, как в любом академическом городе — плюнуть некуда. Максимум мы сможем сутки находиться рядом, и то не обязательно, что выйдет и обойдётся без сюрпризов. Надо прикинуть, на какие мероприятия она скорее всего заявится в город, не выдержит, и ещё раз основательно продумать план действий. А пока займись делом. С принцем Менеем уже всё понятно, он сам себя похоронил и больше не имеет шансов занять престол. Остался младший брат. Его бракосочетание отменено по причине того, что принц установил с кем-то произвольную связь. Это прекрасно. Это даёт нам фору. Найди его связанную и разберись с нею. Это, я бы сказал, очень удачно, ликвидировать леди Этеану, да ещё и после свадьбы, было бы намного сложнее.

— И как мне искать эту девку, если, по слухам, даже сам принц понятия не имеет, где она?

— А это уж твоя забота. Хочешь получить доступ к Пламенному Древу? Действуй. Ищи.

Парда

— Ты обещал, что результат — дело двух недель! Это ты упустил девчонку прямо из своих рук! Ты виноват!

— И? Теперь, по твоей логике, я должен из-под земли тебе достать осуществление всех мечтаний? Так не бывает, дружище. Ты тоже в своё время наляпал ошибок, и мы сейчас в одной лодке. Выгребать придётся вместе. Убери препятствие в виде младшего принца, а я придумаю, как нам «поладить» с твоей невестой. И учти — в идеале связанную принца следует не убивать, а доставить мне.

— Да щас!

— Без «щас»! Нужно.

— Зачем⁈

— Надо знать, в чём суть привязки, и её лучше исследовать на примере девицы с Равнины, а не представительницы дракского народа, тем более единственной в своём роде, которой нельзя рисковать и использовать для экспериментов. К тому же, у простолюдинки не может быть выстроенных структур противодействия, всё будет наглядно.

— Сам говоришь, что нам нужно её убрать!

— Я тебя умоляю, ты всерьёз думаешь, что удастся разобраться в особенностях формирующейся привязки, не сломав напрочь естественную энергетику девицы из низов? Она в любом случае по окончании экспериментов закончится, а значит, мы получим сразу две выгоды. И, между прочим, это, вероятно, поможет выстроить привязку принцессы с тобой. Посмотрим.

— Дело, — задумался Парда. — А ты правда думаешь, что сможешь заставить эту девчонку влюбиться в меня?

— Ты путаешь. Магическая привязка и влюблённость — разные вещи.

— А влюблённость сможешь состряпать?

Тоа брезгливо поморщился.

— На черта тебе это надо?

— На черта мне надо, чтоб красавица-жена желала мне угодить? Ты шутишь что ли⁈

— Вообще да. Определись уже, ты власти хочешь или утех?

— А ты считаешь, то и другое нельзя объединить?

— Далеко не всегда. И в нашем случае я тебе очень и очень не советую прибегать к разного рода средствам, чтоб вызвать чисто физиологическую зависимость супруги от себя. Это может быть чревато, а тебе нужно обеспечить долгое и плодотворное сотрудничество с принцессой. Лучше всего после отстройки энергетической зависимости по-хорошему договориться с ней и дальше придерживаться принципа разумного и добровольного контакта с обеих сторон.

— С этой высокомерной сукой из драков?

— Ты сам вызвался, сам согласился на все условия! Придётся над собой поработать и проследить за поведением! Да ведь и девочка очень даже милая, в чём проблема немного за нею поухаживать, побыть галантным?

Парду аж перекосило.

— Она хороша, да. Но угодливость перед высокородной женой на людях лишь тогда терпима, когда можешь компенсировать её наедине. Где уже она будет вылизывать мне пятки. С наслаждением и при этом в полном осознании своего унижения.

— Мне твои эротические фантазии неинтересны. Она принцесса, единственная в своём роде. Я тебе другую не подгоню, если у этой испечётся мозг. Имей в виду, такие шалости с ментальным воздействием хорошо не заканчиваются. Либо она избавится от воздействия и отомстит тебе по полной, либо превратится в слюнявую идиотку.

— Может, и не худший вариант…

— Болва-ан! Драки сразу поймут, в чём тут дело, и от тебя не то что мокрого места — воспоминаний не останется! Дебил!

— Попридержи свои комментарии! — раздражённо отгавкнулся обозлённый Иопомен. И по его виду было видно: была б только у него возможность, и он бы… А что? А ничего. Слишком глубоко в сознание Парды въелось понимание, что он в сложившейся ситуации — увы! — зависит от Тоа, и ссориться с ним нельзя.

— Я лишь предостерегаю тебя, — вкрадчиво проговорил Ионафан, буквально наслаждаясь злостью собеседника. — Твои страсти могут завести тебя в опасный тупик. Прости, но в этом случае я сделаю всё, чтоб от тебя откреститься. Одно дело борьба за доступ к Древу, а другое — лакомое женское тело и её покорность. Тут я тебе не помощник и не потатчик. Договаривайся с принцессой сам.

— Какая ж ты…

— А будешь слишком яро выступать, я посчитаю, что ты — опасный союзник. Думаешь, мало найдётся тех, кто готов будет рискнуть ради власти и дракской принцессы?

Парда ощерился, как настоящий барс, и вышел. Тоа долго смотрел ему вслед.

Жаль, хороший был союзник. Но уже понятно, что с этим упрямцем и гордецом каши не сваришь. Жаль. Как всё удачно было продумано! Все роли расписали! Каждый шаг учли! И вот — пожалуйста… Из-за чьих-то чрезмерных фантазий всё переигрывать! Как же не хочется… Но можно. Есть на примете пара толковых ребят. Причём одному даже можно будет поручить нейтрализацию своего предшественника — настолько он хочет в обойму. Да ему изображение принцессы драков покажи — он сразу рванёт истреблять остальных претендентов, из штанов по дороге выпрыгнув!

Ладно, тут разобрались. А в остальном… Ах, как же неудачно! Тоа не любил, когда в его планы вмешивались. Но так происходило сплошь и рядом. Когда-то Парда казался ему надёжнейшим соратником. Сколько продержалась эта иллюзия? Меньше трёх лет? Что, чёрт побери, случилось с его чутьём? Почему он разучился подбирать себе соратников?

Или вообще никогда не умел?

Злоба бурлила в нём не хуже, чем в душе Парды, который готов был рвануть на поиски или в бой, лишь бы результат был… Но ведь не будет. Не так уж всё это просто даётся…

Не так просто будет вернуть свою невесту. Эту иномирную беглянку.

Отыскать наглую девчонку, спеленать своей магией, лишить воли и тогда уж напомнить ей, что она вообще-то дала ему магическую клятву! И выкрутиться у неё не получится, ей останется лишь повиноваться, если, конечно, она желает уцелеть.

И вот тогда они поговорят. Она осознает, что её судьба теперь в его руках. А он сперва сломает её сопротивление, подчинит себе, а потом поманит каким-нибудь мелким преимуществом. И тогда не придётся напрягаться — она станет делать то, что он прикажет. Причём с радостью, с готовностью. А ему и не нужно большего, он же не Парда.

Несколько мгновений Тоа, прикрыв глаза, наслаждался тем ощущением, которое ему подарили его чувства и мысли. Потом отстранился от них. Следовало действовать. Девица, которая умудрилась добраться до академии Паратта и столь успешно там учиться, явно обладает характером, с ней будет сложно. Ему предстоит много работы.

С другой стороны, если ему верно донесли, она умудрилась уже на втором году обучения проявить более чем одну стихию. И даже больше двух. Это очень интересно. О ней передают, что девица сумела призвать

Ничего, что строптивица создала ему проблемы, убежав. Всё к лучшему. Зато он заполучит в своё распоряжение готовую, сложившуюся магичку. А такая и его самого способна будет наделить значимой силой. И вряд ли тогда кто-нибудь из чародеев сможет составить ему конкуренцию…

Стоит поспешить, пока никто из высоких магов не заинтересовался такой перспективной девочкой. Впрочем, у них нет такой форы, как у него, Тоа, в виде магической клятвы.

Глава о радостях и горечи обретения (5)

Взгляд принца Ария

Паратт его не впечатлил — провинциальный запущенный городок, хоть и широко раскинувшийся, тянувшийся, казалось, до бесконечности, но всё же убогий. Здесь было больше полудеревенских домишек, чем любых остальных, рынки, даже огороды и пастбища прямо в черте города… С ума сойти. Направляя коня в процессии, Арий лишь время от времени посматривал по сторонам, а так больше думал о своём. Ему всё ещё мечталось заняться собственными делами, но куда там.

Перед отъездом его позвал к себе отец. Он держался холодно, но по его виду было понятно, что ситуация очень его беспокоит. Все те мысли правителя драков, которые не были посвящены государственным делам, оказались сосредоточены на судьбе угасающего старшего сына и пропавшей единственной дочери. Его страхи сын не просто видел, а чувствовал буквально всей кожей. Даже собственные тяготы на время отошли в сторону.

Отец просил младшего сына попытаться разговорить магов-академистов. Да, они не желают делиться своими тайнами, но должны же понимать, что благосклонность королевской семьи драков любому из них будет полезна. Помощь старшему принцу правящего семейства должна быть оказана, причём в строгой тайне, и вознаграждение за это будет огромным. Кроме того, средства получит и сама академия — на исследования и прочие важные расходы.

Арий выразил сомнение, что из этой задумки что-нибудь получится.

— Каждая академия схватится за возможность вытянуть из нас деньги и совершенно замылит нам глаза. Мы запутаемся в предложениях, даже не зная, которые из них реальны.

— Мы дадим деньги только тому, кто сделает хоть что-то на деле, — поморщился правитель. И мрачно посмотрел на сына. — Как ты? — Арий лишь скривился — его начал раздражать этот вопрос. — Уверен, что твоя связанная жива?

— Пока да.

— Как считаешь — та привязка действительно была случайностью или чьим-то злым умыслом?

— Хватит, прошу, — процедил он сквозь зубы. — Мы ведь уже об этом говорили.

Но точно знал, что отец остался при своём мнении, как и он сам — при своём. Арий попросту не желал знать, может ли его таинственная незнакомка быть злоумышленницей. Его это не интересовало. Он хотел знать только одно — где она и как с ней начать разговор, чтоб она не попыталась сразу от него сбежать.

И сейчас, поглядывая по сторонам, он невесело думал, что если чудо свершится, и у него получится отыскать свою драгоценную, отца ещё нужно будет убедить, что она искренна. И думать об этом попросту противно. Мысль, что род может принять его избранницу в штыки, пробуждала в груди глухую ярость. Семья обязана полюбить её, обязана! На иное он не согласен.

А ещё неприятный след оставила последняя встреча с бывшей невестой. После того как он поднялся с постели, более или менее здоровый, но уже осознавший, что его связанная бродит где-то, пока никем не найденная, он поступил так, как был должен. Встретился с Этеаной в присутствии отцовских советников и женщин её рода, принёс свои извинения, сообщил, что свадьбы не будет, и поднёс извинительные дары — большую шкатулку с драгоценностями. Радости его сообщение не вызвало, да и подарком больше заинтересовались спутницы девушки, сама же Этеана смотрела на принца со смесью глубочайше прочувствованного оскорбления и подчёркнутого страдания во взгляде.

И не сдавалась. Время от времени они всё-таки сталкивались то тут, то там, и если сперва бывшая невеста мягко намекала, что готова простить его и принять обратно, то в момент их последней встречи начала действовать более напористо. Напомнила, что поддержка её отца королевскому семейству была бы полезна, и ему, принцу драков, разумнее выбрать себе подобающую невесту. Её, конечно. Разумеется, её.

Арий тогда смотрел на Этеану и пытался понять, что вообще происходит. Она сошла с ума? О чём вообще говорит?

— У меня теперь есть связанная, — напомнил сухо. Говорить с бывшей невестой о своей пропавшей драгоценной не хотелось.

— И что же? Её здесь нет! Да и если ты вдруг отыщешь её, я пойму ситуацию и позволю оставить её при себе как любовницу. Наложницу. Я понимаю, её магия будет тебе нужна. Ты сохранишь и свою магию, и достойный брак.

— Позволишь?

— Без особой радости. — Она мягко усмехнулась. — Но так уж сложилась ситуация, и я понимаю, чем рискуешь и ты, и вся твоя семья, и даже всё королевство.

— Тебе-то это всё зачем?

— Ты обошёлся со мной некрасиво, но, однако же, я привязана к тебе. Я тебя ценю, Арий. И уверена, что мы сможем построить семью, пусть и без прямой связи. — Девушка помолчала, должно быть, дожидаясь какой-нибудь реакции принца, но тот тоже безмолвствовал. — Ты ведь не собираешься посадить на трон человеческую девицу? Неужели ты не понимаешь, что драки никогда не примут такую королеву? — И презрительно поморщилась.

— Вот в чём дело, — брезгливо произнёс он.

Отвернулся и ушёл. Ну а о чём ещё было говорить? Раньше он не задумывался о том, как и на какой основе строятся его отношения с дочерью владетеля Обсидианового пика (потому что по-настоящему выстраиваться они должны были уже после заключения брака и проведения связи). Но теперь видел отлично — он был ей интересен как представитель правящей семьи. Сейчас — особенно, когда о близкой смерти старшего принца только ленивый не болтал. И о том, что средний принц пуст, тоже все знали. Увы, такое не скроешь.

А значит, Этеана видит в нём наследника престола. И намерена прибрать к рукам — своим и своего рода. Её даже отторжение будущего жениха не смущает. Она, видите ли, позволит ему оставить при себе свою связанную любовницей. Наложницей… Принц в бешенстве мотнул головой. Наглость какая! Позволит она! Красавица из Обсидианового рода стремительно переставала ему нравиться даже внешне.

Пыльные улицы Паратта

У широкой террасы, которая украшала парадный вход в главный корпус академии, его высочество уже ждали — преподаватели, кто-то из персонала, в стороне яркая группка девушек, похоже, студенток. Едва Арий остановил коня, к нему навстречу поспешил лично ректор в сопровождении двух профессоров.

— Ваше высочество! Рады приветствовать принца драков в нашей колыбели учёности. Прошу вас воспользоваться нашим гостеприимством.

— Благодарю, — глухо ответил принц, спешиваясь. За ним спрыгнули с сёдел все свитские и половина охраны. — Но, боюсь, я здесь по делу, ограничен во времени и не имею возможности отдать должное вашему радушию.

— Понимаю. Нам сообщили, что вас интересуют наши исследования в области энергетики и работы с нею. Я попросил явиться сюда всех наших ведущих специалистов, работающих в этом направлении. В том числе и из числа студентов.

— Студентов?

— Да, ваше высочество. Им не хватает опыта, но иной раз они предлагают очень необычные идеи и практикуют парадоксальный подход, который даёт результаты. — И ректор повёл широким жестом в сторону стайки девушек.

Арий проследил взглядом за движением его руки.

И обмер.

Он даже на таком расстоянии её разглядел и в один момент узнал: её глаза, её брови, локоны, прикрытые полупрозрачным покрывалом замужней дамы здешних земель, но самое главное — зов энергии. Это была она, магия его связанной — по-женски могущественная, выраженная, и, что самое главное, с его пунктирным следом. Его драгоценная не спешила укреплять связь (иначе бы он сумел найти её раньше), но и не вычищала все следы. А то, что могла бы такое совершить при её-то даре, принц не сомневался совершенно.

Так что же это значит — она оставила ему шанс? Или просто не подумала, не озаботилась, посчитала ерундой? Да неважно! След остался, и он теперь получил наконец-то тот шанс, о котором молил суровое драконье божество последние два года.

Ректор продолжал что-то говорить, но принц его уже не слушал. И не слышал. Он впился взглядом в девушку, одетую в милое персиковое платье с яркой отделкой и застёжкой под горлышко, так что если эдейри и был, то оставался скрытым, и шагнул к ней: раз, другой, третий. Незнакомка смотрела на него сдержанно и отстранённо, но он видел, что связанная тоже его узнала. Просто почему-то не хочет этого показать.

Опешивший было ректор догнал принца и поспешил представить ему девушку:

— Наша студентка. Чрезвычайно талантливая стихиальщица и исследовательница. Агата Геру-Сверад. Многие её идеи поразительны, так что, возможно, она сумеет подсказать вам какое-нибудь решение, которое вас заинтересует. Также, если позволите, я хотел бы представить вам…

Но Арий поднял руку, останавливая его речь.

— Прошу простить. Если возможно, я хотел бы пообщаться с чтимой Агатой… Где-нибудь в более удобных условиях. Например, в вашем кабинете, если позволите.

— Конечно. Агата?

Принц следил за каждым движением её лица. И это его напряжение не миновало её внимания. Она словно бы его взглядом оценивала, пока медлила отвечать. Но потом всё же кивнула и неспешно выбралась из стайки девушек, окружавших её и с любопытством наблюдавших за необычным зрелищем.

— Хорошо, господин ректор. Я готова.

Его высочество рефлекторно потянулся предложить ей руку, но сам же себя остановил. Так, аккуратнее. Не напугать ни в коем случае! Ни единого резкого движения. Пока добирались до нужного кабинета, он перебирал в мыслях возможные варианты поведения и ни на чём не смог остановиться. Страх оскорбить, отпугнуть, оттолкнуть от себя единственную женщину, которая ему нужна, туманила голову, поди в такой ситуации придумай что-нибудь умное.

Кабинет ректора был хорош, впечатлил бы даже принца драков, если бы тот способен был сейчас думать хоть о чём-то ещё, кроме как о своей связанной. Стены были отделаны почерневшими от времени резными панелями, а чуть выше — тёмно-зелёными ткаными обоями. Старинная мебель одновременно и манила воспользоваться ею, и вызывала восхищение своими совершенными обводами, мощной основательностью и раритетной красотой. И даже книги, аккуратно разложенные тут повсюду, привлекали внимание. Простых книжек в кабинете не было, только стародавние и очень ценные фолианты. А уж письменный прибор… Он, неподъёмный и изысканный, был выточен из целикового куска аметиста, только чернильница и зажимы для записей выполнили из золота.

Ректор лично выдвинул одно из кресел для гостя, а студентке вежливо указал на другое.

— Прошу, присаживайтесь.

Но принц и тут не спешил реагировать на приглашения хозяина кабинета. Он помедлил, дожидаясь, когда девушка займёт кресло, не дождался и тогда просто шагнул к ней. В шаге от цели опустился на колено и склонил голову.

— Я прошу у вас прощение, если наша встреча оставила у вас неприятные воспоминания. Клянусь, я не желал и даже не думал нанести вам какой-либо вред или оскорбление. К сожалению, я не осознавал себя и что делаю, и даже не могу вспомнить, чем задел вас или испугал. Поверьте, я не хотел этого и не хочу. Всё, чего я желаю, это выразить вам свою благодарность за спасение моей жизни и… — Он с трудом перехватил дыхание. — И попросить вас принять моё предложение.

— Предложение? — пролепетала девушка.

— Стать моей единственной и хранимой супругой. — Он поспешно снял с пояса шкатулку и протянул ей, не спеша поднимать глаза. Боялся, что его взгляд покажется ей слишком требовательным.

И так, краем зрения, заметил, как беспомощно девушка посмотрела на ректора. Но тот, видимо, тоже не был знаком с традициями драков и лишь развёл руками. Однако и вмешиваться не пытался — явно был наслышан, что брачные обычаи обитателей Высокогорья строги и не терпят вмешательства любых посторонних, если только это не отец или опекун девушки. Или, скажем, её мать.

— Я прошу вас, поднимитесь.

Он повиновался, надеясь, что его покладистость успокоит девушку. Хуже нет, если она начнёт от него шарахаться, и неважно, по какой причине.

Поднявшись, оказался уже намного ближе к ней, чем был раньше, и ощутил, как у него дух захватывает от того, насколько она желанна и прекрасна в его глазах. Больше всего

Удержался. Связанная смотрела на него с напряжением, предостерегающе, и прочесть её взгляд можно было как: «Только попробуй тронуть, сразу дам отпор!» Вот уж чего точно не надо.

Снова протянул ей шкатулку.

— Прошу, примите.

Помотала головой, даже нахмурилась.

— Агата, этот подарок тебя ни к чему не обязывает, — мягко подсказал ректор, и Арий машинально отметил для себя, что руководитель академии, похоже, всё-таки немного разбирается в обычаях драков. И определённо не хочет, чтоб принц тут на кого-нибудь всерьёз обозлился. — Ты вполне можешь его принять.

— У меня на родине никакие подарки стороннего человека не могут быть не обязывающими. — Девушка была упряма.

Арий вдумался в то, что услышал.

— Вы издалека?

— Студентка Агата Геру-Сверад родом из другого мира, — объяснил ректор. — Немагического.

— Вот как? Понимаю… Прошу, примите от меня этот небольшой подарок. Это всего лишь благодарность за спасение моей жизни и моё извинение за некорректное, видимо, поведение. Не сомневаюсь, что был груб, раз вы поспешили убежать. Просто и в самом деле ничего не помню.

— Вы велели мне убираться и не касаться вас.

— Да, видимо. — Он болезненно поморщился. — Видите ли, я, должно быть, ощутил нашу зарождающуюся магическую связь. К тому моменту у меня уже была назначена дата свадьбы, и первое, что обеспокоило — необходимость как-то донести, что я…

— Что вы не свободны.

— Да. На тот момент.

— Так тем более я не могу брать у вас никаких подарков. И почему тогда вы говорите со мной о каком-то предложении?

— После возвращения, когда пришёл в себя, смог оценить состояние и проанализировать энергетику, я убедился, что связь уже установлена между мной и вами. И тогда, разумеется, немедленно расторг помолвку со своей прежней невестой. Я прошу и умоляю вас принять моё предложение.

Он снова сделал движение согнуть колено, но девушка остановила его решительным жестом.

— Постойте! Давайте не сейчас… Не прямо сейчас. Это всё рухнуло на меня, как снежный ком. Я сама толком ничего не понимаю.

— Позвольте мне встретиться с вами чуть позже и всё объяснить!

— Наверное, поговорить стоит, но… Вообще-то я уже замужем.

— Понимаю. — Арий с усилием подавил в себе вспышку ревности. Вот то, что ни в коем случае нельзя себе позволять. — Позвольте узнать, сколько у вас мужей.

— Один.

— Я готов встретиться и с ним. И поговорить.

Девушка аж содрогнулась. Сложное выражение её лица принц не понял.

— Пожалуй, пока не стоит. Позвольте, я пойду. — И поспешила к выходу.

Глава о пути к сердцу тихими шагами (1)

Взгляд Агаты

— … И он теперь хочет встретиться.

— Чего он хочет? А конечности у него не лишние? Башка на плечах не надоела? Чёрта с два я хоть одного драка, тем более из королевской семьи, подпущу к своей жене!

— Тише, Ардис.

— Какое тише⁈ Хиреам, это брат Менея! Можно подумать, он хоть чем-то от него отличается!

— Как минимум тем, что он — не сам Меней, а его брат, — мрачно ответил Хиреам. — И мы сейчас не в Высокогорье, а на Равнине. Но даже и здесь открыто и пока беспричинно нападать на принца — идея из рук вон плохая. Агата, что конкретно он от тебя хотел?

— Сделать предложение и подарить подарки. А сейчас пока просит о встрече.

— Значит, он и есть тот самый некто, кого ты откачивала в лесу, а потом от него сбежала?

— Он меня прогнал, — буркнула я раздражённо. — Да, тот самый.

— Значит, и правда его связанная… Понятно. Он требовал, угрожал?

— Нет. Извинялся.

— Да в сраку его извинения!

— Тихо! В общем, так: на встречу с тобой пойду я. Ардиса к принцу на полёт стрелы подпускать нельзя.

— Хиреам, это моя жена! — Но под взглядом старшего брата младший заметно осел. И даже подуспокоился.

Глава семейства ещё пару секунд давил его взглядом — для верности. После чего перевёл тяжёлый взгляд на меня.

— Когда вы должны встретиться? И где?

— Он позвал меня в ресторацию на Портальной площади к закату.

— Понял. Хорошо, я к этому времени вернусь. А ты можешь особенно не готовиться. Оденься попроще, иначе принц может решить, будто ты склонна принять его предложение.

— Может, выложить поверх воротничка нить?

— Ты про эдейри?

— Да. Брачное ожерелье, чтоб было видно — я замужем…

— Нет, — отрезал мужчина. — Демонстрировать эдейри своего мужа допустимо лишь родственникам, священнослужителю или тому, кого женщина также не против принять супругом.

— Оу… Я не знала.

— Ничего. Лучше спрашивай, тебе всё разъяснят. Не забудь надеть покрывало. А я ненадолго отлучусь. Ардис, идём.

— Я останусь с женой!

— Ты пойдёшь со мной. И не будешь устраивать шумные споры ни в семье, ни вне дома.

Младший брат раздражённо выдохнул, но подчинился. Я с любопытством проводила их обоих взглядом, так что даже и не заметила, как с другого бока ко мне подобралась Шеника. Она прижалась к моему плечу и вздохнула. Я поспешно приобняла её, надеясь успокоить.

— Они здесь, да? Драки? — тихо спросила девочка.

— Они здесь не из-за тебя, а из-за меня.

— Ты ведь не расскажешь про меня?

— Ну что ты, малыш! Ни в коем случае! Твоя тайна — это твоя тайна.

Она снова тихонько вздохнула и посмотрела на меня снизу вверх.

— Ты прогонишь его?

Я задумалась, разглядывая покрывало на диване, густо затканное ярким узором. Гостиную семейного дома давно уже обжили, и Таята с Шеникой здорово потрудились, чтоб сделать её уютной: соткали два цветастых половичка, нашили чистых полотняных салфеточек для столика и полок, попросили мужчин приобрести хорошее тканое покрывало. Вот это, которое разложили во всю ширь на самом большом диване. Сюда обычно садились старшие братья либо же усаживали гостей.

— Пока вообще не загадываю ничего. Для начала послушаю, что скажет. Посмотрю на него внимательнее. Подкупает, что он сразу начал с извинений, а не с претензий, хотя, как понимаю, у него свадьба из-за меня сорвалась.

— Во-первых, не из-за тебя, — прошелестела малышка. — Ты спасала ему жизнь, а

— Вот уж точно. Я и связывать нас не собиралась. Что я на тот момент вообще знала об этом мире⁈

— Именно. — Девочка глубоко вздохнула. — Но мужчинам драков такого не объяснишь. У них всегда виноваты женщины.

— Ты со многими драками общалась? Ну, кроме Менея?

— Нет. Пара его приближённых, один челядинец. И с братьями его я не сталкивалась. Одного из них видела издалека, но, кажется, это был не младший, а средний. Слышала, что он лишён магии, так что прав на престол не имеет и потому в семье занимает самое низшее положение. Вроде бы, он трудится при отце дипломатом.

— Хорошее, полезное занятие. — Я кивнула. — А этот, который приехал в академию, значит, младший… Ясно. Не слышала о нём чего-нибудь?

— Ну-у… Очень мало. Он со старшим братом, как я поняла, особо не общался. Меней ничего о нём не говорил, а остальные лишь упоминали. Но, наверное, если бы он был особенно жестоким или бездушным, об этом бы по дворцу пошли слухи… — Она задумалась. — Или нет.

— Да, спешить с выводами не стоит. — Я снова её обняла, прижала к себе. — Как со сном? Не стало лучше?

— Чуть лучше. После того как ты начала со мной разговаривать обо всём этом, я как-то… простила себя, что ли, за произошедшее. Ты ведь права, я вообще никак не виновата, что принц привязался ко мне, не обязана была ему уступать. И дело совсем не в моём дурном характере, а в его поступках. Я не обязана была удовлетворять его желания.

— … И соответствовать его ожиданиям, всё верно. Уж ты-то никак в случившемся не виновата, и это точно. Всё, о чём тебе сейчас нужно думать — ты имеешь право на спокойную жизнь и собственный выбор, а остальные со своими желаниями, стремлениями и страданиями дружно идут лесом. — Я тоже вздохнула. — Ну, и мне стоит об этом помнить.

— А ты сомневаешься, что у тебя получится? — И посмотрела так проникновенно, что у меня аж сердце резануло.

Шеника всё-таки выглядела сущим ребёнком, и страдание на её худеньком личике с огромными ясными глазками побуждало немедленно броситься что-нибудь делать, придумать хоть какой-нибудь выход из ситуации, порадовать кроху хоть чем-то. Или хоть притиснуть к себе, показать объятиями и поцелуями, что малышке больше ничего не угрожает, она под защитой взрослых, уж они-то сполна позаботятся о ней.

— Не представляю. В этих краях такие напористые мужчины…

— Это верно, — тихонько рассмеялась девочка. — Даже Таята уже дрогнула.

— Под напором Раккарда?

— Конечно. Он взял её в такую суровую осаду, что ей не вырваться. Она уже приняла от него обручальный браслет и задумывается, стоит ли тянуть со свадьбой.

— А что ты думаешь о Раккарде?

— Я?.. Я обо всех Сверадах думаю только хорошее. Ну, может быть, только с Русом и Азибулом стоит держать ухо востро, но все остальные — мужчины достойные.

— Мне кажется, и Рус с Азибулом не так уж опасны. Да, резковаты, грубоваты. Но так-то… Чем плохи?

Она слегка передёрнула плечиками.

— Ну, пожалуй. Но для меня с некоторых пор резковатые и грубоватые мужчины, которые сильно нажимают на женщину — это знак опасности.

— Понимаю. Ещё бы… — Я убрала с её лба упавшие прядки. Они даже прилипли, настолько бедолага взмокла от переживаний. Надо было её как-то отвлечь. — Может, сходим завтра на ярмарку? Поедим пирожных, посмотрим выступление проезжих комедиантов.

Шеника с сожалением качнула головой.

— Нет, извини. Пока драки не уедут из Паратта, я из дома вообще не выйду.

— Ох… Бедная моя, замученная… Ладно, я тебе принесу что-нибудь вкусного. Не последняя ярмарка в этом году.

Оделась я действительно простенько, скромно и задолго до назначенного времени уже спустилась в общую гостиную. Муж уже топтался там, сумрачный, злой, но больше не пытался настаивать на своём. Только подошёл, старательно поправил на мне покрывало, пальцем запихнул под него выбившийся локон, оглядел критически.

— До Портальной площади далеко идти, — с улыбкой напомнила я. — Снова вылезет.

— Так проследи, чтоб не вылез! — рыкнул он.

— Давай-ка без скандалов, да ещё и без повода с моей стороны. Я этого драка сюда не зазывала и не упрашивала ко мне свататься.

— Ты могла сразу ему отказать!

— Если мужчина сходу делает предложение, очевидно: один отказ его не убедит, что следует сдаться. Но тогда действия с его стороны будут совершенно непредсказуемыми. В этом случае Шеника точно может оказаться в угрожаемом положении. Соглашаясь на встречи, я до определённой степени беру ситуацию под контроль, делаю предсказуемой. Так что стихни. Никто тут ни с кем не флиртует.

Он хмурился, но пыл его явно поутих.

— Прости. Прости меня пожалуйста! Я не должен был на тебя срываться. Просто меня доводит до безумия даже сама мысль, что какой-то драк может потянуть лапы к моей жене.

— У каждого срыва есть оправдание. Но давай просто не будем срываться, оба. Хорошо?

— Конечно. — Ардис ласково обнял меня, прижал к себе так судорожно, словно кто-то уже пытался меня у него отобрать. — Конечно, прости, любимая…

— Ой, не мни! Рёбра-то не казённые!

— Извини.

— Закончили миловаться! — скомандовал, появившись из прохода, Хиреам. — Идём, Агата.

Он и сам педантично привёл меня в порядок, когда мы добрались до Портальной площади — самой большой и самой красивой в Паратте. Называлась она так, потому что была украшена пятью парадными декоративными порталами со стрельчатой, готической отделкой в верхней части. Их возвели в память о значимых битвах и в честь богов, покровительствующих Равнине — более подробно я не выясняла, да мне это и не было особо интересно, хотя любоваться всем этим роскошеством любила.

Площадь утопала в зелени и цветах, и здесь хватало мест, где можно было встретиться с торговым партнёром, чтоб обсудить сделку, с другом, возлюбленной или собраться всей семьёй. Но дорогая ресторация тут была только одна, туда Хиреам меня и повёл. Нас сразу проводили в верхний зал — принц драков уже ждал. Он поднялся нам навстречу и внимательно посмотрел на старшего Сверада.

— Вы супруг чтимой Агаты?

— Понимаю. Могу пригласить за стол?

Мы расселись за богато накрытым столом в таком напряжении, словно лужок на мины проверяли.

— Что вам нужно от моей невестки? — жестковато спросил Сверад.

— Для начала позвольте представиться.

— Я знаю, кто вы. Я приводил в Предгорье одну из наёмных групп, с которыми вы обсуждали задачу и результаты, возможно, помните.

— А. — Принц посмотрел очень внимательно. — Конечно. Ваша семья занималась обследованием этой области в поисках моей сестры. Если бы я знал, что ваш брат женат на моей связанной…

— Что бы вы сделали?

— Я давно уже поговорил бы с вами. И позвольте вас заверить — я ни в коем случае не собираюсь как-то настаивать на своих правах и давить на вашу семью или саму чтимую Агату. — Он вежливо кивнул в мою сторону. — Тем более особые права драков на Равнине довольно условны.

— Боюсь, не все из ваших об этом помнят, — высокомерно усмехнулся Хиреам.

Арий вопросительно взглянул на меня, и я сочла нужным пояснить:

— Видите ли, история вашего брата уже постепенно становится известна.

— Я ожидал такого исхода. К сожалению, тут мне оправдаться нечем — я не вмешался, и то, что не знал о происходящем, объяснение слабое.

— Вы действительно так считаете? — с милым видом спросила я. — Или просто хотите произвести на меня впечатление, которое сгладит слухи, которые пошли о правящей семье?

Он ответил не сразу. Но, кстати, очень сдержанно:

— Я и раньше отдавал себе отчёт в том, что поступок старшего брата бросит тень на всех нас. Теперь вынужден убедиться, что так оно и есть. Увы, тогда у меня не было возможности вмешаться в жизнь наследника престола. А сейчас вмешиваться уже поздно.

— Но принц Меней ведь жив?

— Да. Всё верно. Это одна из причин, по которой я оказался здесь. Правящая семья решила обратиться к чародеям в надежде, что они смогут узнать и объяснить, каким образом моему брату удалось сохранить жизнь после гибели его связанной. И как можно сохранять её и дальше. — Он вопросительно взглянул на меня. — Вы могли бы помочь с этим?

— Не знаю. Простите, я не стану.

Получилась затянутая пауза.

— Из-за того, что он сделал?

— Да. Во мне женская солидарность взыграла.

— Понимаю. — Арий слегка наклонил голову, разглядывая меня. — Очень понимаю. Но прошу по этой причине не отказываться от общения со мной. Говорить, что глубоко порицаю брата, не стану, лучше покажу это. Со временем. Я прошу вас хотя бы дать мне шанс стать вам другом.

— Сказать по правде, я не нуждаюсь в друзьях.

— Разве так бывает? — вдруг улыбнулся он. — Разве может быть так, что друзей оказывается слишком много?.. Простите, я лишь хотел подчеркнуть, что не претендую совершенно ни на что. Только на доброе общение. И прошу права видеть вас, пусть бы и под присмотром ваших родственников. — И Арий многозначительно скосил глаза на Хиреама.

— И вы не станете просить меня помочь вашему старшему брату?

— Постараюсь воздержаться. — Принц смотрел безотрывно. — Раз вы не желаете заниматься этим.

Потом мы долго ковырялись столовыми приборами в блюдах, кстати, приготовленных великолепно, и, наверное, очень вкусных, вот только ни один из троих не способен был это оценить.

Глава о пути к сердцу тихими шагами (2)

Взгляд Агаты

В этот раз для тренировок я выбрала дальнюю залу — и сама не хотела мешать, и чтоб мне никто не мешал. В крохотной раздевалке сменила платье на тренировочный костюм и уже потом занялась новым артефактом, который профессор отдал мне на проверку. У истоков создания этой штуки стояло наше бурное обсуждение принципов ментальной работы, которую способны были бы направлять магические приспособления.

Ментальное чародейство считалось высшей категорией магии, мало кто им владел, поэтому любые артефакты этого направления могли оказаться на вес золота. Профессор долго пыхтел, огрызался, но всё равно заинтересовался, решился попробовать. И для начала мы сосредоточились на том, что попроще — отображение в артефакт и дальнейшее воспроизведение элементов долговременной памяти, тех, которые и самому человеку проще всего сформулировать, извлекая оттуда. То есть музыкальные композиции, песенки и стихи.

Мои аргументы господин Эвлет принял, засел за работу и даже несколько раз дёргал меня, советуясь по каким-то мелким вопросам. Само собой, принципы создания магических предметов были ему известны на много порядков лучше, чем мне, а вот ментальной магией он не владел. Однако же моих предположений и помощи старшего (и единственного) менталиста Академии Сигри, который тоже заинтересовался идеей и примчался на помощь, хватило, чтоб сделать опытный образец. А теперь мне предстояло его опробовать.

По моей просьбе ему придали вид маленького смартфона, пара отличий, конечно, получилась — он был выполнен из камня в форме объёмной пластинки и оплетён золотой проволокой. Теперь я провела пальцем по «экрану» и вызвала в памяти одну из тех мелодий, которую помнила лучше всего. Причём вплоть до деталей проигрыша.

И камень зазвучал. Зазвучал подлинно той мелодией, которую я так хорошо помню, причём наполнено, глубоко, с оттенками, будто отличного качества стереоплеер у меня на родине. Я осторожно отняла от артефакта руку — воспроизведение продолжалось. Что ж, ещё больше усложним задачу.

И, чуть-чуть размяв ноги, я начала танцевать. Прыжок, прыжок с твистом, сайд-степ, двойной кат в высоком прыжке, дальше лёгкая проходка и риловый прыжок, ещё одна проходка… Главное было не сильно перенапрячь ноги, а то без основательной разминки легко можно потянуть связки. Но при этом следовало нагрузить себя достаточно, чтоб внимание уже не было сосредоточено исключительно на артефакте, который исправно транслировал музыку. Прыжок, кат, твист и снова сайд-степ, уже другого типа… Тело, за два дня истосковавшееся по движению, буквально летало. Закончила я несложной «бабочкой» и развернулась в классической ирландской стойке.

И увидела, что в дверях залы стоит Арий. Он смотрел безотрывно, и казалось, что от него в мою сторону веет магией, но не агрессивной, а такой, ласковой, даже ластящейся, словно котёнок. Лицо хранило ровное, неразличимое выражение, и я понять не могла, что он там на самом деле чувствует, подсмотрев мои выкрутасы ногами. Но то, что не агрессию — очевидно. Иначе оттенок его магии был бы другим.

— Это поразительно, —

— Для стабилизации.

Он слегка кивнул.

— Это понятно, давно известно и повсеместно в ходу. Но физический метод также способствует развитию магического потенциала. Вы позволите? — Он осторожно, очень медленно, как к пугливой кошке, подошёл ко мне, неторопливо расстегнул колет, отбросил его в сторону. Слегка подвернул рукава сорочки и протянул ко мне руки. — Позволите? Я покажу.

— Вы готовы научить меня вашим особым приёмам магического развития? Но разве это можно?

— Почему же нет? Я вижу, как вы двигаетесь, какой след оставляете. Думаю, вы уже скоро и сами нащупаете этот способ, если уже его не нашли. И лучше я вас немного направлю, чтоб вы случайно не повредили себе или даже кому-нибудь ещё, кто окажется поблизости от вас в момент выброса энергий.

— Хорошо. Покажите, пожалуйста. — Я отшагнула, прикоснулась к оплетённой золотом чёрной пластине, повела пальцем, заодно запуская в памяти ещё одну мелодию, которую мне захотелось услышать. Вполне танцевальную.

И вернулась к принцу.

Он мягко подхватил меня в объятия, но явно не ради обжимашек, а словно бы в вальсе собирался вести. Держал лишь чуть дальше от себя, чем это принято в классической позиции, и довольно неуверенно придерживал за талию. Вслушавшись в мелодию, мягко повёл меня в танце, предельно простом, так что с шагами я разобралась после второй проходки и даже смогла чуть-чуть расслабиться, чтоб и за артефактом присмотреть, и попытаться увидеть то, о чём он говорил — работу с энергией.

И вдруг к своему изумлению действительно увидела — вокруг нас с принцем заворачивалась тонкими локонами мреющая дымка, и воспринять её можно было только магическим зрением. Мы прошли ещё полкруга — дымка стала яснее и многоцветнее. Я вслушалась в неё, всмотрелась, но без напора, чтоб не оборвать окончательно и связь с артефактом — пусть музыка звучит. Воздух вокруг дышал магией, и таким же чародейством вздрагивали мои мышцы и пульсировало под ложечкой.

— Я понимаю, что ты начала чувствовать, — сказал Арий. — Просто продолжай.

— И вижу, и чувствую. Но это так… Необычно. Может быть, если я выпущу феникса…

— Нет, феникса не освобождай. Тут речь именно о том, чтоб работать с собственной энергетикой, а существо перетянет всё внимание твоего сознания на себя и начнёт развивать свою. По крайней мере до тех пор, пока ты не приблизишься к собственному потолку по энергии, не спеши развивать существо.

— И как я узнаю, что это произошло?

— Пока, мне кажется, тебе не стоит даже думать об этом. При твоём потенциале потолок проглянет очень нескоро.

Я слегка запрокинула голову и посмотрела на него с любопытством.

— Ты потому так настойчиво за мной ходишь? Из-за моего потенциала?

— Потому что ты моя связанная. Даже если бы ты полностью лишилась дара, это бы ничего не изменило.

— И ты даже не злишься на меня из-за разрыва помолвки?

Он удивился. Даже не стал этого скрывать.

— Почему я должен злиться за это на тебя? Я разорвал договорённость сам.

— Так понимаю, особенной любви между вами не было.

— Речь была вообще не о любви. — Он осторожно провёл меня под рукой и развернул, демонстрируя великолепный шлейф моей магии, крепнущий с каждым мгновением. — Невесту мне, как и старшему брату, подобрали по влиятельности её рода, по уровню потенциала и отчасти по внешности. Наш отец посчитал, что девушки, сходные по внешности с дамами нашей семьи, лучше смогут с нами поладить.

— Она красива?

— Кто?

— Твоя невеста.

— Бывшая невеста. Да, привлекательна. Она очень похожа на мою сестру, Акесту. — Арий не сдержал вздоха.

Я, принахмурившись, посмотрела на него.

— Ты привязан к ней?

— К сестре? Конечно, очень…

— Нет, я про невесту.

— А, нет. Мы мало знакомы. — Он внимательно вгляделся в моё лицо. — Моя сестра пропала два года назад, и мы до сих пор не можем её найти. Верим, что она жива, но с каждым месяцем надежда ослабевает. И эта рана в душе неутолима. Мы будем искать её до последнего, не откажемся от остатков надежд, но даже думать о том, что она может быть в плену, страдать… Невыносимо.

Я с сочувствием посмотрела на него и сравнительно лёгким движением воли вернула себе свою магию. Музыкальная композиция закончилась, и танец завершился тоже. Мы стояли лицо к лицу, и во мне зашевелилось чувство неловкости. Смущающая какая-то ситуация… Чёрт, хорошо, что Ардиса тут нет, а то бы устроил сейчас скандал на всю академию, ревнивец! Даже удивительно, как он таким вырос в мире, где несколько мужей у женщины — дело совершенно обычное. Даже принц спокойнее реагирует на наличие у меня законного мужа, хотя именно драки считаются дикими собственниками, они ещё и позволяют себе иметь не только жену, но и любовницу в придачу. И, глядишь, не одну.

— Я сочувствую.

— Спасибо. — Он проводил меня взглядом — а я как раз воспользовалась случаем разорвать наш контакт, отбежать к артефакту, посмотреть, как там с ним дела. Вроде, всё было в порядке. Можно сдавать профессору опытный образец с самыми ободряющими комментариями. — Может быть, теперь ты попробуешь сама?

— Что?

— Танец, укрепляющий и приумножающий энергетику. Я мог бы подстраховать.

— Да, наверное… — Я задумалась и вдруг неожиданно для самой себя выпалила: — Так это правда, что драки-мужчины обладают магией независимо от женщин?

— Правда. Но не все. Впрочем, и у равнинных жителей далеко не все мужчины способны воспринять магию. Есть и те, кто не в состоянии принять часть дара своей супруги, даже если вступают в брак с сильной магиней. Среди драков таких почти не встречается, но у нас и способ взаимодействия магий между супругами совсем другой. Мы скорее объединяем силы, чем берём у жены её дар. Впрочем, моему брату Иоилю, например, открыт только равнинный вариант.

— А старшему брату?

Арий устало прикрыл глаза.

— А для него и выживание необязательно. Удивляет даже то, что он по-прежнему сохраняет остатки своей магии. По идее, лишившись связанной, он должен был утратить её полностью года за два-три…

— Лишившись? Я бы назвала ситуацию иначе! Как понимаю, он практически убил её!

— Да, практически. Я не отрицаю, что девушка умерла из-за его бесчеловечного приказа. Я

— Подождите, я… — И совершенно смутилась. Опять наскакивать на принца, пожалуй, смысла нет. Да, в моей душе бурлило бешеное возмущение тем, что позволил себе наследник дракского престола. Я и теперь словно воочию видела глаза Шеники, полные безнадёжной тоски и ужаса, охватывавшего её, стоило только ей вспомнить, как закончилась её прошлая жизнь. Но Арий уже сказал, что порицает поступок брата. Допустим, так и есть — ну что ещё он должен сделать, чтоб меня в этом убедить? Голову брата принести? Ну да, ну да… — Речь не об ответственности. Но и вы должны меня понять, я просто боюсь…

— Прошу! — Он протянул ко мне руки, однако и шагу навстречу не сделал, словно боялся спугнуть. — Говорите мне «ты», иначе и я не смогу. А мне бы так хотелось! Я клянусь, что никогда и ничем не посмею и не пожелаю причинить вам вреда! Не скрою, в глубине души мечтал бы схватить вас в объятия, увезти в Высокогорье, там сделать своей супругой и лишь потом добиваться вашей симпатии. Но не совершу ничего подобного. Я прекрасно увидел на примере брата, к чему приводит беззаконие, и за те два года, что прошли с момента установления нашей связи, усвоил отлично, что могу лишь умолять и надеяться, но ни в коем случае не давить на вас. Клянусь!

Я смотрела в задумчивости.

— Было трудно? — предположила наугад.

Принц ненадолго сомкнул веки, по его лицу на краткий миг прошла судорога. И я поняла — да, трудно. Даже больно. Неужели драки, установившие связь, но не сумевшие соединиться со своей парой, страдают? Похоже на то…

— Было страшно думать о том, что вы можете оказаться в опасности.

— Давайте на «ты», — вздохнула, опуская голову. — В смысле — давай.

— Спасибо. — Всё-таки шагнул ко мне и осторожно обхватил мои пальцы своими. — Я обещаю, что всё будет только так, как ты скажешь. Если согласишься стать моей супругой, я буду безумно счастлив. И пойду на твои условия. Если желаешь, признаю твоего мужа главой нашей семьи — только семьи, не рода, конечно, потому что, вероятно, должен буду унаследовать трон, и с этим придётся считаться. Но не подвергну сомнению его права на первоочередное решение в сфере наших внутрисемейных отношений, если ты так захочешь. Однако если откажешь мне, я подчинюсь. Лишь буду просить о том, чтоб ты согласилась на встречи, на общение. На дружбу. Хоть на что-то. Я не смогу жить, совсем тебя не видя.

Подняла взгляд — он смотрел с такой надеждой, пробившейся всё-таки сквозь идеальную маску представителя правящей семьи, что мне стало не по себе. Когда на тебя так надеются, ты чувствуешь, как на твои плечи ложится ответственность. И ты вроде как на неё не соглашалась, но разве можно обмануть ожидания человека, в один миг так открыто подтвердившего свою от тебя зависимость?

Ох…

Глава о пути к сердцу тихими шагами (3)

Взгляд Агаты

— Ну не бесись так, Ард! Ну в самом деле! Разве у тебя есть причины меня подозревать в неверности?

— Солнышко, что ты в самом деле… — Он вздохнул и ласково погладил меня по плечу. Приятно. — Я нисколько не ревную. Да бери ты в мужья кого хочешь, хоть десяток приличных парней. Если они из достойных семей, я только порадуюсь: и крепкая защита, и поддержка, и добрая кровь в жилах у детей, и дополнительные подарки тебе не лишние. Но верь моему слову: от драков знатного рода лучше держаться подальше. Мало того что сволочи те ещё, так и власти у них в руках слишком много. Как их осадить в случае чего? Боюсь, никто на Равнине не возьмётся штурмовать их высокогорные замки. Даже с хорошей магической поддержкой. У них и самих магии столько, что из штанов хлещет.

Я слушала. Но понимала, что всё равно буду поступать по-своему.

А ведь сама и не заметила, как моё общение с принцем начало налаживаться! Он не навязывался, и это было заметно. Но стоило предложить обсуждение какой-нибудь интересной темы, Арий охотно присоединялся и строго придерживался того варианта взаимодействия, которое я предлагала. Не более того. Словно бы подчёркивал, насколько он щепетилен.

Он оказался интересным собеседником. Много знал, охотно делился знаниями. Я чувствовала, что меня это подкупает, и всё чаще приходилось вспоминать бедняжку Шенику, чтоб не размякнуть под напором его ухаживаний. В какой-то момент я даже уточнила, не пора ли Арию отправляться в другую академию на поиски ответов на вопросы.

«Ни к чему, — спокойно ответил он. — Вопрос зададут и мои приближённые. И привезут мне ответ. Всё равно я знаю, что если ответ не найдётся здесь, в Паратте, то нигде не найдётся».

Вот тогда я напряглась по-настоящему.

— А почему это ты так решил? — спросила почти агрессивно.

— Потому что не сомневаюсь — ты в этом вопросе обладаешь наибольшим талантом и самим гибким мышлением.

Смутилась. Трудно устоять перед лестью, тем более если сама ощущаешь, что нуждаешься в ней. Ну хотя бы отчасти.

— Это не так. Я мало что понимаю в вашей жизни.

— Отсюда и свежий взгляд. Я с твоими преподавателями согласен.

— Ты что — говорил с ними?

— Конечно. Сказать по правде, я безумно рад был встретить тебя. И даже выдохнул, смог заниматься другими проблемами семьи. В том числе и выживанием брата.

— А ты правда считаешь, что я могу разобраться в проблеме?

— Думаю, да.

— И, считаешь, захочу?

Я поджала губы, всею собой показывая, что не особенно-то меня интересует благополучие старшего принца дракского семейства.

Арий взглянул грустно.

— А разве тебе не захочется, чтоб мой брат как можно дольше тянул лямку своего искупления?

— Мне нет дела до его искупления, — поспешно ответила я. На самом деле меня сотрясло. В слове «искупление» я почему-то услышала «второй шанс» и вспомнила пустой взгляд Шеники.

— Но тогда, по идее, в тебе может взыграть дух исследователя. Разве нет? Ни над кем из драков никому из магов Равнины не приходилось проводить эксперименты.

— Серьёзно? Ты мне такое предлагаешь?

— Не вполне, — поколебавшись, признал он. — Но отчасти. Ведь подробно смотреть его энергетику — редкая возможность… — Принц рассматривал меня в такой глубокой задумчивости, словно мысли читал. — Ты не

— Ни в какой степени.

Молчал довольно долго.

— Ты ведь знаешь, в чём тут дело. — Я содрогнулась, и в следующий момент он поймал меня за руки. Стиснул пальцы — и сдавленно зашептал: — Я клянусь! Клянусь! Ни единого слова из того, чем ты со мной поделишься, я не произнесу никому другому без твоего разрешения. Но прошу, ответь — ты знаешь, почему мой брат держится? — Я смотрела на него круглыми от ужаса глазами и молчала. — Ты знаешь, — заключил он. — Знаешь… — И выдохнул. — Она жива, да? Лукина жива? Неважно, каким образом она сумела уцелеть, как выжила — главное, она жива?

Я молчала и настойчиво пыталась высвободить пальцы из его хватки. Он отпустил, но взгляда не отвёл, так и смотрел мне вслед с напряжённостью хищника.

— Прошу, — пробормотал, делая шаг вслед. — Я просто хочу знать. В общих чертах. Если брату не грозит смерть, то детали мне знать попросту ни к чему. Только сам факт.

— Я бы предпочла, чтоб твой брат уже склеил ласты! — крикнула в ярости.

Арий даже и не отреагировал.

— Она жива?

— Да пошёл ты в жопу!

— Просто скажи мне — могу ли я чем-нибудь помочь? Я клянусь, что ни единого слова не скажу брату, пока мне не разрешишь ты или сама Лукина! Просто если я могу помочь пострадавшей девушке деньгами или чем-то ещё, я буду рад! И я счастлив был бы принести ей собственные извинения от своего имени и имени семьи!

— Считаешь, ей на какого-то чёрта нужны эти извинения? — рявкнула я, и лишь миг спустя осознала, что сотворила.

Чёрт… Это же можно воспринять как признание.

Чёрт! Чёрт!!!

Принц смотрел на меня с каменным выражением лица, но в глазах его бушевали боль, упрямство, бешенство, надежда. И он медлил что-то говорить, искал подходящие слова, а заодно и на моём лице пытался прочитать что-то значимое для себя.

— Я презираю своего брата, — промолвил он вполголоса. — Клянусь, это так. И говорю об этом лишь тебе, никому другому такого бы не сказал. И тем более презираю, чем сильнее была в прошлом привязанность к нему. Я и раньше чувствовал, как моя братская любовь постепенно уходит. Его трудно было любить. Я всегда считал, что он своим поведением позорит семью. Но он был старшим и наследником рода, мои права на суждения и действия были ограничены волей отца и самого Менея. А сейчас он практически убит. Я клянусь тебе — он сожалеет.

— Ты полагаешь, той девушке, которую он угробил, легче, что он сожалеет? Она — погибла! А он, видите ли, сожалеет!!!

— Да. Знаю. Он — мерзавец. Согласен. Но ведь обитатели Равнины считают, что старшему принцу это всё сошло с рук? Так вот нет. Не сошло. Он придавлен последствиями. — Арий вдруг ощерился, как дикий зверь. — И поделом! — прошипел он.

Я смотрела в его глаза, налитые кровью, и осознавала — всё заметно сложнее, чем мне думалось.

— Я тебе не скажу, как оно на самом деле.

— Я могу через тебя передать помощь для Лукины?

— Она не примет.

— Понимаю… Ты можешь её убедить? Мне невыносимо думать, что она, и так пострадав, может хоть в чём-то нуждаться.

— Она не примет. И всё.

— О ней есть кому позаботиться?

— Да. Она не нуждается.

— А те, кто заботится о ней, примут помощь? В каком-нибудь виде? Золото, продукты, услуги…

— Нет!

— Хм. — Он опустил взгляд. — А ты — примешь? Помоги ей, умоляю! — И вдруг опустился на колени.

— Встань! — Я испугалась почти до шока.

— Умоляю! Помоги ей. Я почему-то чувствую, что даже разговоры с тобой поддержат её!

— Я не могу ей помочь! Мы не в контакте!

— Прости, но я почему-то уверен…

— Я не могу помочь! — Отскочила от него в испуге. — Встань!

Он поднялся. Но по его взгляду я поняла, он уже знал, что припёр меня к стенке. Заставил сознаться. Всё понял по моим словам.

Вот же… драк!

— Прости меня. — Арий смотрел грустно и проникновенно. — Я не хотел на тебя давить, ни в коем случае. Но моя семья виновата перед девушкой, хоть и чуть меньше, чем мой брат. И я должен сказать: я хотел бы принести ей собственные извинения, от своего лица и от лица семьи. И если только её здоровье — несомненно подорванное — можно укрепить какими-нибудь способами, мы отыщем такой способ и поможем буквально всем, чем только сможем.

— Потому что она — связанная твоего брата, и от её состояния зависит его благополучие? — со злобой спросила я, не удержалась.

— Даже если бы мой брат к этому моменту уже скончался, я всё равно желал бы помочь.

— Но тогда умерла бы и она, разве нет?

— Как понимаю, девушка со своей стороны связь не подтвердила. А значит, её жизнь на жизни моего брата не завязана. Если он умрёт, ей, скорее всего, в этом смысле ничего не грозит. Что же касается энергетики, то тут уже сложнее. Но если я смогу ей помочь…

— Я не расскажу тебе, где её можно найти.

— Ещё раз клянусь — ни слова о том, где она и что с ней, брат от меня не узнает. Готов был бы поклясться у корней Пламенеющего Древа, но чтоб попасть туда, нужно быть в Высокогорье…

— Я всё равно не знаю, что это.

Он посмотрел длинным взглядом.

— Это средоточие высшей магии драков. Именно благодаря Древу драки-мужчины обладают магическим даром от рождения, а служителем Древа является правители и его наследник. Или наследница.

— У вас и женщина может наследовать?

— Разумеется. Среди детей государя на роль преемника избирается то дитя, которое обладает наибольшим потенциалом. Сейчас из возможных претендентов остались только мы с сестрой.

— А Древо может подсказать правителю, где она?

— Если бы могло, уже бы подсказало. — Принц поджал губы. — Разумеется, это было первое, что отец попытался сделать. Увы. Только у меня есть уверенность, что Акеста жива, и я не сдамся… Однако я всё же хотел вернуться к нашему с тобой разговору о Лукине.

— Я так поняла, ты намерен вернуть связанную своему

— Для начала: никому никого не хочу вернуть. Цель совсем другая. А в целом мне нет дела до того, кто из нас станет преемником отца. Мы так воспитаны: королевство должно получить в качестве правителя сильнейшего из нас, и ни один другой не будет обижен ни положением, ни властью, ни богатствами. Мы очень хорошо знаем, что такое обязанности государя, они далеко не каждому по вкусу. Но любой из нас готов смириться с необходимостью исполнять свой долг.

— Звучит красиво. — Я кивнула. — Но правда ли!

— Надеюсь, мы пообщаемся достаточно долго, чтоб ты убедилась: в таких вопросах и в разговоре с тобой, моей связанной, я не кривлю душой, если в том нет острейшей необходимости.

— А сейчас что — нет?

— Ни малейшей государственной необходимости. Сомневаюсь, что мой старший брат — наилучший вариант на роль короля. Иначе бы он не поступил так со своей связанной. Разумный драк, способный стать достойным служителем Древа, не посмел бы допускать такое надругательство над священным даром связи. — Принц помолчал. — Скажу честно, на мой взгляд лучшим наследником был бы Иоиль. У него есть буквально всё, что нужно хорошему правителю. Кроме магии. Так что, увы, служителем ему не быть.

— Да, ты говорил. Он дипломат?

— Блистательный. Надеюсь, и в будущем не оставит эту стезю. Отец уже сейчас доверяет ему самые сложные встречи.

Говорил Арий о брате с искренним уважением и любовью в голосе — это подкупало. Я содрогнулась, усилием заставляя себя выкинуть из сознания симпатию, упорно зарождающуюся к этому человеку. Драку. Если бы происходящее касалось только меня, было бы без разницы. Собой я вправе рисковать, как мне только заблагорассудится — детей нет, подопечных нет, долгов пока нет.

Но рискнуть бедняжкой Шеникой — не могу. Откуда у меня такие права!

— Агата…

— Нет, хватит. Прошу.

— Просто спроси Лукину, могу ли я увидеть её, чтоб на коленях молить о прощении и предложить свою помощь. Любую. И подтвердить долг семьи перед нею. Просто спроси — о другом не прошу.

И посмотрел с надеждой. Так хотелось ему поверить. Я с тоской взглянула в его глаза. До чего красивые они у него — тёмно-карие, под длинными ресницами и густыми чёрными бровями. Выразительные, говорящие, когда ему этого хотелось.

Как же сложно. Он и не давит, вроде, но всем собой, каждым действием, почти каждым словом подчёркивает, как он хорош, насколько приятен и ценен будет в роли спутника жизни. А с другой стороны — Ардис, буквально полыхающий нелюбовью ко всем дракам правящего рода. Он ничего не пытался мне запрещать, но заметно ревновал и напрягался, если узнавал, что я снова виделась и общалась с принцем. Похоже, мужчины-родственники намекали ему, как следует себя вести, так что время от времени он менял злость на подчёркнутую нежность, подчёркнутое внимание. Но хватало его совсем ненадолго.

И я понимала, что если заявлю ему о желании приблизить к себе Ария, а то и принять его, будет очень неприятно. Может быть, скандал. Или даже разрыв. В конце концов, если муж потребует развод, я его дам, не стану ведь держать мужчину при себе насильно.

И даже думать об этом было неприятно. Да, не скажу, что безумно влюблена в Ардиса. Моя привязанность к нему — спокойная и размеренная, полная умиротворения и принятия. Мне близка была его ласка и забота, я хотела видеть его рядом и уже не прочь была пофантазировать, как станут выглядеть наши дети. Я хотела рука об руку с ним взрастить ту любовь, которая с годами становится лишь крепче. Хватит с меня гормонального сумасшествия, которое срывает крышу, а через два-три года обращается в откровенное физиологическое отторжение.

И, глядя на Ария, жевала нижнюю губу и сама злилась. Ну почему нельзя просто жить и наслаждаться тем, что происходит вокруг⁈ Почему нужно рулить мужиками и их импульсивными вспышками? Ну как так⁈

— Агата?

— Я спрошу, ладно. — Мотнула головой. — Но больше ничего не обещаю, прости.

Глава о пути к сердцу тихими шагами (4)

Взгляд Шеники

Она согласилась наведаться к Агате в академию, хотя за пределы семейного дома Сверадов ей и теперь было страшно высовывать нос, даже когда по городу разнёсся слух, что дракская делегация отбыла в Сигри по каким-то своим делам. Успокаивало не особо, всё-таки уехали совсем недавно, а может, кто-то уже и вернуться успел…

Но Агата очень уж просила. Как отказать?

К супруге младшего из братьев Сверадов, гостье из далёкого немагического мира, девочка почти привязалась. Да и легко было поверить, что она искренна и бескорыстна. Очень уж прямолинейна она была в своих поступках и суждениях, и при этом совсем не наивна. По-своему очень опытна и знала жизнь, хоть, может, и совсем не с такой стороны, с которой её довелось оценить Шенике в бытность её Лукиной.

Впрочем, и будучи девочкой Шеника многое уже воспринимала всерьёз, не по-детски. Восприятие-то у неё было взрослое. И раз за разом убеждалась, что с Агатой всегда интересно побеседовать, и мысли у неё интересные. Даже Таяна не так охотно берётся рассуждать о жизни. Она предпочитала о многом думать так, как привычно.

В сопровождении Перия девочка добралась до академии, где Агата встретила их обоих у входа. Приобняла Шенику, ласково улыбнулась Перию.

— Здравствуй, брат! — Сверады настаивали, чтоб супруга их младшенького именно так к ним всем обращалась. — Не мог бы ты подождать здесь? Хотя, если хочешь, я могу попросить одного из студентов проверить твоё здоровье. Он обучается на целителя-диагноста и будет в восторге от возможности попрактиковаться. Но есть у меня подозрение, что тебе такая проверка попросту ни к чему. Похоже, здоровье у тебя завидное. А так-то решай сам.

Перий усмехнулся.

— А ведь приятно будет в этом убедиться, верно? Если не составит труда для твоего сокурсника и не будет стоить монет, я готов.

— Не сокурсника. Он на три курса меня старше. Потому и приехал в академию пораньше, чтоб найти больше разных людей для исследования. В родной деревне поголовно все диагностированы, он слёзно жаловался, что они все больны одинаковыми болезнями — с самыми мелкими различиями, которые можно не считать.

— Серьёзно? Он предположил, почему так?

— Да легко ж догадаться. Деревенька

Передав студенту деверя, она потянула Шенику за собой.

— Я хотела посмотреть твою энергетику. Профессор дал мне на два дня доступ к нескольким очень интересным артефактам, они могут показать все нюансы твоего энергообмена. Жаль, что уже послезавтра их увезут в Сигри, так что придётся поспешить.

— Тебя что-то беспокоит?

— Меня очень беспокоит твоё состояние, — призналась Агата. — Слушай, когда сознание взрослого человека переносит в тело младенца — это по определению необычно. А если одновременно энергетика этого сознания связана магическими узами с драком, и связи при переносе не рвутся, в литературе подобное вообще не описано. Считаю, обстоятельства нужно как следует изучить. Мне повезло, профессор привёз из Сигри сразу много артефактов, не все из них ментальной направленности, есть и несколько чисто энергетических. Их присовокупили потому, что принц именно вопросами энергетики заинтересован, а ему очень уж хотят угодить.

Шеника встала как вкопанная и посмотрела испуганно.

— Он здесь?

— Сейчас пока нет. — Агата говорила очень спокойно, мягко. — Он уехал в соседний городок. Вроде бы, на встречу с братом. Поэтому я и не могла не воспользоваться случаем. Другого такого не будет… — Она провела юную гостью в исследовательский корпус, провела по лестнице, потом по запутанному коридору и ввела в залу, заставленную шкафами и столами. — Проходи. Присаживайся сюда. Сейчас составлю алгоритм исследования, но сначала ответь, пожалуйста, на несколько вопросов. Мне нужно будет определиться с тем, что именно смотреть. Это ещё хорошо, что к каждому артефакту была подробная сопроводиловка…

— Ты говорила с принцем обо мне?

Девушка мотнула головой, не прекращая суетиться — вынимала и раскладывала бумаги, инструменты, потом положила рядом ларчик с ключами от сейфа.

— Это он меня расспрашивал с упорством, достойным лучшего применения. Понял, что я знаю что-то или, возможно, знакома с тобой. Но он, конечно, понятия не имеет, что ты теперь не Лукина, а Шеника. Откуда ему знать. Просто поняв, что выкручиваться и тупо отрицать бесполезно, я решила вытянуть из него как можно больше информации.

— И что?

— В общем, старший принц жив и здоров, более того, он даже магии в полном смысле слова не лишился. Где-то треть у него осталась до сих пор. А значит, связь сохраняется, другого объяснения быть не может. — Агата беспокойно покосилась на девочку, но та лишь напряглась и слегка съёжилась, в панику или истерику впадать не спешила. — Я понимаю, насколько тебе неприятно это слышать. Но какой смысл закрывать глаза на факты, если они — упрямая вещь. Есть то, что есть, и с этим приходится работать. А значит, я хотела бы выяснить, чем тебе угрожает такое длительное нахождение вдали от твоего связанного и чем может грозить в будущем.

— Я не желаю его видеть! — выкрикнула Шеника, чувствуя, как на глазах начинают вскипать слёзы.

— Ну ещё бы, — буркнула Агата. — Но рвать связь в одностороннем порядке для тебя может быть так же суицидально, как и для принца Менея. А значит, мы такого варианта не рассматриваем.

— Но это он протянул связь! Не я! Я этого не хотела и не стремилась к этому!

— Ну да. Мужики нахреновертят, а бабы потом расхлёбывай. Однако ещё раз: какой смысл отрицать факты? Нам остаётся только исходить из них, увы. Если связь окажется двусторонней, мы примем это в расчёт… Держи этот камень. Просто держи, ничего не надо делать. Оу… Да у тебя приличные способности. Тебе бы учиться.

— Меня не возьмут, — тупо глядя в пол, ответила девочка, — пока не подрасту.

— Посмотрим-посмотрим. Давай дальше смотреть. Если ты не против, я бы разложила твой дар на составляющие и взглянула, что да как… Не хочешь пообщаться с моим фениксом? Может быть, он тоже сможет тебе помочь.

— Чем? — Шеника посмотрела с чисто детским любопытством, и Агата поспешно выпустила из ладони крохотную огненную птичку.

— Он ведь воспринимает магию, в первую очередь мою, но и твою тоже сможет. Если у тебя развитые стихиальные компоненты в энергетике, он мне это покажет без всяких артефактов, а при необходимости и сможет усмирить небольшой выплеск.

Симпатичная яркая птица с переливающимися огнём перьями уставилась на Шенику с интересом, после чего без возражений прыгнула на её палец. Девочка вздрогнула от испуга, но огненные лапки существа не обжигали. Она ощущала лишь приятное тепло, мягкое прикосновение и лёгкое покалывание осторожных коготков.

— Не беспокойся, он тебя не обожжёт. Ведь его попросила я, к тому же, он сам согласился.

— Ты с ним общаешься?

— Определённым образом. Не словами (хотя могу что-то ему проговорить, и он поймёт) и даже не образами, а просто фактами, набором фактов. Отчасти чувствами, отчасти побуждениями. Мы понимаем друг друга как себя. Да, собственно, теперь он и есть часть меня. Вернее, часть моей магии.

— Значит, мне просто держать его в руках?

— Да. И камушек… Опа! А камушек вместе с фениксом работать не хочет. Давай заберу, посмотрю, что уже он зафиксировал… — Агата возилась долго. За это время Шеника успела со всех сторон рассмотреть невиданного феникса, сообщить ему, какой он очаровательный и даже поинтересоваться, не против ли, чтоб она его потрогала. Птица размышляла долго, но потом всё-таки согласно склонила головку и подставила её под ласку детского пальчика. Обмирая от восторга, девочка погладила пёрышки, потом потрогала клювик, огладила грудку и заверила, что феникс — самая прекрасная птичка, которую только можно себе представить. Существо было польщено и потому подставилось под дальнейшие прикосновения: мол, раз считаешь меня таким совершенным, и это доставляет тебе такую радость — Небо с тобой, трогай! — Ага… Ясно, склонность к стихиальной магии есть, но она не так уж безусловно выражена… А-а… Ну ясно, поняла.

— Что ты поняла?

Агата поджала губы.

— Ну как тебе сказать. Ты будешь не рада, но твоя стихиальность намертво завязана на магию драков, а чародейство драков проросло в твоё природное чародейство Земли. Так что, боюсь, нам придётся всё это рассматривать в комплексе.

— Подожди! — выкрикнула

— Я только одно хочу сказать: надо посмотреть детально, — с непобедимым холодом в тоне ответила молодая женщина. — Сядь, пожалуйста. Позволишь фениксу устроиться на твоём плече?.. Спасибо.

— Магия земли? Ты хочешь сказать, что у меня…

— Шеника! Успокойся, пожалуйста! Ты сейчас больше затрудняешь, чем помогаешь! Расслабься. И слушай: у тебя от природы присутствуют два магических дара: земли и крови. Редкие дары. Земной дарован твоей новой жизнью, крови — прежний. Стихиальные составляющие сформированы связью с драком. Но это не значит, что их не надо развивать. Они есть, то есть с ними придётся считаться.

— Какие?

— Огонь и эфир — это промежуточная между любыми стихиями. — Агата, раскладывая последние три артефакта треугольником, продолжила не сразу: — Я бы предложила тебе работать с ними, но происхождение этих даров быстро станет известно.

— И Паратт выдаст меня?

— А чёрт его знает! Сомнительно, однако не будем проверять. Я стану заниматься с тобой частно. Результат получится так себе, но зато безопасность будет на уровне. — Только сейчас обе они заметили, что Шенику трясёт. Девушка осторожно обняла её. Прижала голову к плечу: — Ну… Ну! Мы со всем справимся! Правда.

— Что принц тебе сказал? — тихо спросила девочка.

— Что он просит и умоляет только об одном: принести тебе свои извинения и предложить компенсацию. Он уверяет, что порицает своего брата и не поддерживает его даже в малом. И хочет помочь тебе. Его интересует только одно: чтоб его брат выжил. Насколько он при этом будет мучиться — дело Менея.

— Ты ему веришь? — Шенике в объятиях Агаты было так приятно и тепло, что желанию довериться она попросту не способна была противиться, никак.

— Хотела бы.

— А получается?

— Не знаю, — едва слышно прошептала девушка, прижимая к себе девочку. — В одном уверена точно: тебя я никому не дам в обиду. Но скажи — ты согласна выслушать его извинения?

Шеника затихла.

— Я не знаю, — шепнула она. — Понимаешь! Понимаешь… — И осознала, что ей почти нечего сказать. Но надо: — А зачем? Он хочет, чтоб выжил его брат. Это понятно. А мне зачем? Нам всем зачем? Нашей семьей зачем?!!

— Резонный вопрос, — хладнокровно ответила Агата, расцепляя объятия. — Успокойся, пожалуйста. Пожалуйста.

— Зачем⁈

— Потому что твоя энергетика связана с его. Боюсь, может так оказаться…

— Что? — От ужаса её глаза округлились.

Девочка уже не слышала то, как Агата её успокаивала. В её голове билось: «Так, начнём с малого: то, что ты связана с этим мужчиной, тебе было известно с самого начала. Он приковал тебя к себе такими же цепями, которыми тебя тогда приковали к столбу… Ты надеялась, что смерть освободить тебя от уз, но, похоже, этого не случилось. Увы…»

Она подняла на Агату грустные глаза.

— Всё в порядке.

— Вижу, — буркнула молодая женщина. — Устраивайся здесь. — И подтолкнула девочку к дивану. — Разберёмся.

Птичка перепорхнула с пальца девочки на её коленку, потом, забавно прыгая, добралась до груди и заглянула Шенике в лицо. Мило наклонила голову. Это не могло не отвлечь Шенику от тягостных мыслей, тем более что она уже почти привыкла жить в страхе перед принцем Менеем. А вот этот крохотный феникс был диковинкой, раньше ей и видеть-то таких не доводилось, что уж говорить о взаимодействии… Она потянулась и осторожно погладила птичку по головке. Та слегка прижмурилась, по пёрышкам прошла волна искр, которые не обожгли.

— Спасибо огромное. Я и не думала, что ты позволишь мне прикоснуться к твоему фениксу, — шепнула девочка.

— Он согласился… Да, у тебя значительные способности. Тебе надо обучаться. Я уверена, мне пойдут навстречу. И оттенок энергетики действительно очень своеобразный. Не только женская, но и мужская составляющая. Ни один из тех артефактов, которые у меня сейчас на руках, не покажут присутствие магии драков, потому что на неё не настроены, а просить о том, чтоб принц Арий стал образцом, я не могу. То есть могу, и, вероятно, он даже согласится, особенно если объясню, зачем это нужно. Но тогда он узнает точно. Ты, полагаю, этого не хочешь.

— Не хочу!

— Вот. Так что, думаю, рассуждать придётся по аналогии. Энергетика у тебя стабильна, беспокойства ничего не вызывает. Но есть у меня смутное подозрение, что вы с Менеем — что-то вроде сообщающихся сосудов. И когда ты начнёшь учиться, боюсь, он догадается, что ты жива. По тому, что его собственная сила начнёт прибывать.

Шеника смотрела на Агату круглыми глазами.

— Но тогда я не буду учиться.

— И это тоже не вариант. Пока твоё состояние стабильно, но продолжаться это будет недолго. Когда твой организм начнёт гормональную перестройку, магия тоже придёт в дисбаланс. При твоих данных лучше начать обучение раньше — чтоб избежать непроизвольных выплесков.

— Прости, я… Не поняла. Перестройка? Дис… Дисба…

— Ты начнёшь созревать. Превращаться в девушку. И тогда твой потенциал, который сейчас дремлет, рванёт в развитии. Тебе будет не совладать с тем, что начнётся. Если ты не станешь обучаться заранее.

— И что же мне делать?..

— Давай думать. Я говорила с Арием… Вернее, это он заговорил со мной. Он уверяет и клянётся, что ничего не расскажет о тебе брату. И просит хоть намекнуть ему, чем можно тебе помочь и как он может попросить у тебя прощения.

— Так ты всё же веришь ему?

— Повторюсь: не знаю, Ника. Понимаешь, я могу кому-то верить или не верить, но опираться на это мнение лишь в том случае, если это касается моей жизни. Да, я верю Арию, потому что не вижу, зачем бы ему выдавать тебя Менею. По мне так ему может быть наоборот выгодно держать брата подальше от тебя, чтоб его права на престол никто не мог оспорить…

— Или просто убить. Уже наверняка.

— Хм… — Глубоко задумалась. — Не думаю. Он явно обеспокоен репутацией рода, а прямое убийство — это ещё покруче взятия в рабство и телесных наказаний будет. И что-то в традициях драков идеи убивать связанных своих родственников ради престола вообще отсутствуют как принцип. Примеров нет. Возникает ощущение, что для них это нечто невозможное по определению. Да и беспокойство о

— Значит, всё же советуешь ему довериться? — подумав, переспросила Шеника. Она продолжала задумчиво наглаживать феникса, который совершенно не возражал против такого обращения с собой, смотрела же при этом в пол. И казалось, что её взгляд буквально остекленел.

— Я советую тебе обдумать это. Со всех сторон. Невозможно всю жизнь прятаться. И дело совсем не в том, что о тебе некому позаботиться. И братья, и я сама постараемся оберечь тебя от любой беды. Но ты ведь сама изводишь себя. Твой страх не даёт тебе жизни. Ты сможешь успокоиться, только получив веские заверения от правящей дракской семьи. Убедившись, что они для тебя больше не опасны. Понимаешь?

Девочка в задумчивости кивнула. А потом слезла с дивана, подошла к Агате и прижалась к ней, как могла бы дочка обнять маму, надеясь на ласку и защиту.

И Агата, конечно, её не оттолкнула.

Глава об истине и браке (1)

Взгляд Агаты

Вот что по-настоящему стало неожиданным, так это вызов в академический храм прямо с лекции на второй же день нового учебного года. В аудиторию заглянул помощник ректора, пригласил меня подойти как можно скорее, даже остался сопроводить. Но на вопросы отвечать отказался, мол, знать ничего не знает, да и не его это дело.

В храме ждал и сам главный служитель, и оба его помощника. И выражение лица у этого самого служителя было суровое. Впрочем, на меня он взглянул без особого ожесточения, скорее уж обеспокоенно. И сразу пригласил пройти ближе к ступеням, ведущим к алтарю.

— В храм явился представитель одного из мужчин Равнины, — медленно проговорил он, — который утверждает, что вы нарушили обязательство выйти замуж за этого мужчину.

— Вот как? — Я мощным усилием воли взяла себя в руки. От напряжения с ладони спорхнул феникс, на которого тотчас же уставились помощники служителя, да и сам служитель посмотрел, хмурясь. Но присутствие в храме стихиального существа не нарушало правил благочестия, это я точно знала. Так что птице спокойно позволили сделать «круг почёта» вокруг меня и усесться на моё плечо. — И чем это утверждение было подтверждено?

— Представитель мужчины сообщил, что вы дали ему соответствующую магическую клятву.

— То есть только слова.

— Вы готовы на Камне Истины подтвердить, что не давали никому клятву с обязательством сочетаться браком?

— Нет. Но оснований утверждать, что я обязана выйти замуж сейчас или была обязана сделать это после того, как покинула… некое определённое место, считаю, отсутствует. Не могу говорить яснее, поскольку меня ограничивает клятва.

— И вы готовы подтвердить это перед лицом Высшей силы?

— Я готова подтвердить, что именно так понимаю данные мною обещания. — И слегка вздрогнула. Напряжение всё-таки оказалось серьёзным, трудно было хранить внешнюю невозмутимость. Феникс осторожно коснулся клювом мочки моего уха, и стало легче. — Я готова принять возражения лишь от авторитетного лица, имеющего право судить, верно ли клятва мною понята, но не от… претендента на мою руку или тем более его представителя.

Помощники служителя смотрели на меня в ошеломлении, однако сам он слушал очень терпеливо и даже кивал.

— Понимаю. Понимаю ваш разумный подход, вы правы. Раз есть спор по сути клятвы, то, безусловно, в вопросе должен разбираться авторитетный посвящённый.

— Значит, такое возможно — определить, что именно я обязана сделать по принесённой клятве?

— Я в любом случае обязан сообщить о возникшем противоречии в Алифис, и Верховный примет решение.

— А может быть, вы сообщите также и о том, что клятва была у меня получена под давлением и в условиях, когда я не понимала всех последствий и всего значения таковой клятвы?

Служитель сокрушённо покачал головой.

— Могу сообщить. Но увы. Готов согласиться, что это несправедливо, однако ничто не может освободить вас от данного магического обета. Даже факт обмана. Или давления.

— То есть законы этого мира позволяют, например, принудить мага к клятве, например, под пытками?

— Не вполне так. Но если его вынудят к тому под угрозой пыток, магия примет подобную клятву.

— Ужас какой-то, — пробормотала я и погладила феникса. Малыш что-то едва различимо прощебетал мне на ухо. Что-то успокаивающее.

— Увы. Я вам сочувствую. Но вы уверены, что не обязались выйти замуж?

— Не уверена. И всё же исходила именно из того, что стремлюсь обвести того человека вокруг пальца. Я не говорила: да, обязуюсь, клянусь и всё такое. Я сказала — ну да, договорились, раз уж я тут. И считаю, что обязалась выполнить кое-что другое по списку, но именно замуж выйти — нет. Не обязалась. Я не подразумевала брак, когда произносила «договорились». — И с надеждой посмотрела на служителя. — Может ли быть, что моё стремление увернуться от необходимости обещать брак зафиксировано магией?

— Увы, чтимая, я не могу сказать. Я лишь скромный служитель Высшей силы. Но Алифис безусловно пришлёт сюда эксперта, поскольку давать ответ на претензию нужно будет именно здесь.

— Вы меня успокоили.

— Я рад.

— А может ли тот… человек настоять на расторжении моего нынешнего брака?

Снова обеспокоенный взгляд. Служитель задумался.

— Сомнительно, — проговорил он наконец. — Он мог бы лишь в том случае, если бы вы определённо поклялись сделать его первым мужем или же никого, кроме него, не брать в супруги. Но в таком случае клятва уже покарала бы вас, и вы лишились бы дара. Однако, как понимаю, ваша магия лишь крепнет день ото дня.

— Ну-у… Пожалуй, да. Проблем с магией я не чувствую.

— Значит, ваш первый брак не только совершенно законный, но и магией не отринут. Делаю вывод, что вы вправе вступать в брак столько раз, сколько пожелаете. Однако, если этот человек докажет, что клятву вы ему всё-таки давали, вам придётся взять в мужья также и его.

— И обязана ли я буду делиться с ним своей магией?

— А вы обещали это?

— Вроде бы нет…

— Что происходит? — Под сводом академического собора прозвучал жёсткий голос Ария. — Что случилось?

Я обернулась — принц решительно шагал к нам, и лицо у него было обеспокоенное. А ещё очень сильный,

Ну да, он же теперь наследник дракского престола… Неудивительно.

Арий сверлил служителя этим подчиняющим взглядом, и неудивительно, что тот принялся излагать обстоятельства дела. Хотя следовало отдать ему должное — нашёл силы покоситься на меня вопрошающе. Я кивнула. Ну его, пусть знает. Мне скрывать нечего.

Сняла с плеча феникса и прижала к себе, поглаживая. Птица словно бы обеспокоилась растущим напряжением — она увеличилась в размерах, выпустила пышный огненный хвост, встряхнула удлинившимся крылом и посмотрела на принца недобро. Тот же, внимательно выслушав, посмотрел на меня. Уже совсем по-другому.

— Кто этот мерзавец?

— Я не могу сказать.

— Клятва?

— Она самая.

— А что вообще ты можешь о нём сказать?

Я качнула головой.

— Боюсь, ничего. Я ведь понимаю, что теперь, когда ты всё узнал, ему грозит опасность от тебя. А значит, ничего не могу.

— Тогда давай говорить буду я. Я выскажу свои догадки. Если ты сможешь что-то произнести или как-то подправить меня без вреда для себя, постарайся это сделать. Либо же просто молчи. Если мои идеи будут неверны, полагаю, клятва не помешает тебе отрицать их. Итак: этот человек — тот самый, кто привёл тебя в наш мир. — Я молчала и поглаживала феникса по хохолку. — И он желает жениться на тебе, чтоб присвоить твои способности.

— Я могу лишь предполагать это.

— Мы все только предполагаем. Он тебе сообщил, что ты не обязана делиться с ним своим даром. — Отрицательно мотнула головой. — Ну ясно… Скажи мне, не видела ли ты там, где была, хоть каких-то следов моей сестры?

Я удивлённо воззрилась на Ария.

— Никогда в жизни не видела твоей сестры. Откуда же мне знать?

— Она выглядит вот так.

И передо мной в воздухе развернулось полупрозрачное изображение красивой, яркой черноволосой девушки в алом с золотой отделкой платье. Кстати, довольно вызывающим по местным меркам. Такие разрезы, такое декольте! У красавицы были выразительные тёмные глаза, чёрные брови вразлёт и пухлые алые губы, а над правой бровью сиял бриллиант. Точно, эти обычные вживлённые дракские артефакты… Но до чего же она хороша!

Я с сожалением качнула головой.

— Нет, не видела. — Напрягла память. — А этот камень над бровью можно как-то вынуть? Спрятать?

— Сомнительно.

— Никого с такими украшениями не видела. Но я там провела недолго, это ведь ни о чём не говорит. — И тут меня скрутило крайне неприятной, болезненной судорогой. Я согнулась, прижимая ладонь ко рту, гася стон.

В следующий миг меня обхватили руки принца. Придержали. Разогнувшись, я встретила его испуганный взгляд. Недавний господин и повелитель мира смотрел на меня так, как любой обыватель разглядывал бы дорогую ему женщину, мучающуюся от боли. Со страхом и неудержимым стремлением помочь любой ценой.

— Цветок мой, что с тобой⁈

— Ну, видишь, я даже банально привлекать к его особе внимание не могу без «а-та-та» от клятвы.

— Ясно, — выронил он и подхватил меня на руки. — Я прошу вашего прощения, служитель, но девушке нужна помощь. И отдых.

— Безусловно. Я сообщу в Алифис.

Арий вынес меня из собора и понёс в лекарский корпус.

— Да зачем⁈ — взбрыкнула я. — Всё в порядке, я здорова! Отпусти.

— Нет, — отрезал он. — Бывает, что частичное нарушение клятвы больно бьёт по телу и чувствительно — по энергетике. Тебя должны посмотреть.

И снова в голосе звучала сталь — явно проще подчиниться. Позволила пронести меня по коридорам, привлекая любопытство и медиков-преподавателей, и студентов, которые были тут на практике, и подопытных пациентов, потом уложить на постель в палате. Эта была из элитных, отведённых для персонала академии или же тех страдальцев со стороны, что занимали высокое положение, гордились тяжёлой мошной либо же болели каким-нибудь крайне редким заболеванием. Особо ценным в глазах профессоров.

Толпа в белоснежных накидках, набежавшая отовсюду, заставила меня поморщиться — вот только стать объектом зачёта или очередной лекции не хотелось категорически. Но пришлось, и отказать профессору Мескенет, преподававшей магическую медицину, я бы просто не смогла. Ну в самом деле — такой случай для неё! Женщина буквально сияла от восторга, и даже неудовольствие Ария её не остановило.

Дама — невысокая, подвижная, деятельная, с вечным тугим пучком седых волос на затылке и яркими синими глазами — торопливо излагала практикантам теорию магического истощения при частичном нарушении клятвы. Потом показала, на что в первую очередь следует обратить внимание. Тут уже терпение принца драков подыссякло, он открыл было рот… Но Мескенет не зря преподавала здесь уже долгие годы. Перед представителем правящей семьи она не спасовала, мигом одёрнула и пригрозила прогнать из палаты, а то и из корпуса.

А потом попросту усыпила меня. Одним прикосновением.

Я очнулась уже вечером, чувствуя себя прекрасно — отдохнувшей, бодрой. Повернула голову — на столике у постели ждала еда, а чуть дальше в кресле отдыхал Арий. Он заметил моё движение, тут же подсел ближе, накрыл ладонью мои пальцы.

— Мне сказали, всё в порядке.

— Отлично себя чувствую.

— Я рад. Тебе надо поесть. Вот здесь приготовили для тебя всё самое полезное.

— Спасибо. — Я уселась, поправила подушку. — Ты так и просидел рядом?

— Я испугался за тебя. Твой муж пытался меня выгнать и заодно набить лицо. И его можно понять. Это ведь из-за моих вопросов возникла ситуация.

— Да ты тут при чём… Вопросы были правильно построены. Я только удивилась, что ты спросил меня о своей сестре.

— Не следовало, знаю.

— Да нет. Почему же. Ты ведь обеспокоен ею. Просто я очень удивилась.

— Видишь ли, я подумал, что эти факты могут быть связаны: твой вызов для того, чтоб вступить с тобой в брак и отобрать магию, и пропажа моей сестры. Или хотя бы тот таинственный маг знает что-нибудь о ней. Пока не могу сообразить, какова именно связь, но есть у меня ощущение, что она имеется.

— И что ты будешь делать?

— Я знаю, где именно мы с тобой встретились. Это ведь произошло вскоре после твоего побега из того места, где ты была? Не отвечай. Я понимаю — тебе нельзя. Но ты тогда, догадываюсь, ничего

— Подозреваю, всё не так просто, — пробормотала я. — Уже давно подозреваю, что, учитывая клятву, мне придётся разбираться с этим магом самостоятельно. Каким-то образом, чтоб при этом не убить и не навредить… Кстати… А если он владеет сильной магией, не имея жену, значит, он драк? Или же вдовец?

— Сомневаюсь, что драк. — Арий нахмурился. — Вероятность, что он вдовец, имеется. И тогда неудивительно, что он так спешит. Смерть жены довольно скоро заставляет мужчин Равнины потерять остатки дарованных способностей.

— Ясно. — Я обдумывала ситуацию. — А если драк?

— Мы бы давно его нашли. Мы чувствуем друг друга.

Я вздохнула. Задача явно не будет простой. Ведь и попросить о помощи жениха… Нет, нельзя. Магия явно даёт мне понять, что такое недопустимо и будет восприниматься как нарушение. Причём чем сильнее я становилась, тем отчётливее осознавала, как приближаюсь к границам, очерченным клятвой.

Глава об истине и браке (2)

Взгляд Агаты

Пламя ревело вокруг меня, и только феникс, паривший над головой, напоминал, что я должна держать себя в руках. Я время от времени действительно забывала, что нахожусь не на открытом полигоне, а в зале демонстраций. Просто я тут ничего не демонстрировала. До полигона уж больно далеко идти, а у меня между лекциями слишком мало времени. И на повестке дня проверка кое-каких идей, а заодно обширное домашнее задание…

Вот так. Феникс не помогал мне в процессе, но ограничивал действие моей магии и смягчал проявления за пределами того круга, который я для себя обозначила. Потом ещё и спустился вниз и аккуратно клюнул в запястье, чтоб привлечь внимание. Я вопросительно взглянула на птицу и лишь потом огляделась.

Неподалёку замер профессор Китен Итораам.

Я жестом погасила вступившие было в резонанс стихии.

— Прошу прощения, профессор.

— Что вы пытались сделать, студентка?

— Объединить более чем три стихии в действии, профессор. Огонь, тьму, воду и молнии.

— А почему не огонь, воздух, тьму и свет?

— Это я уже делала.

— Получилось?

— Ну да, конечно. Стихии-то связаны.

— Почему же не продемонстрировали? Студентка — это не дело! Показывать надо всё.

— Простите, профессор.

— И… Студентка… У вас виден эдейри. — Он смутился.

Я поспешно спрятала брачное ожерелье под одежду, поправила поверх него обычное — Ардис подарил мне его с полгода назад и очень просил носить. Вот я и носила.

— Простите, профессор.

— На самом деле я явился, чтоб позвать вас в залу встреч. Явился представитель Алифиса, а также представитель того, кто имеет к вам претензии. — Преподаватель внимательно наблюдал, как я убираю последствия своих исследований. — У вас проблемы, Агата?

— Пока нет.

— Вам нужна помощь?

— Думаю, нет. Спасибо.

— Это правда, что на вас как на супругу претендует какой-то чародей?

Вздохнула.

— Правда.

— Имейте в виду, если потребуется, я рад буду вступить с вами во временный брак. Это сможет защитить вас от притязаний.

У меня глаза полезли на лоб.

— Простите?

— Помочь вам, Агата. Защитить. Я поговорил и с другими преподавателями. Ещё четверо вызвались вам помочь. — Он смотрел напряжённо.

А я, ошалевшая, лишь ресницами хлопала.

— И кто же они? — Итораам назвал имена. — Но двое из них женаты!

— Их жёны согласились, что ситуация требует вмешательства сильных чародеев, и готовы дать мужьям временный развод. Вы же понимаете, Агата, что если окажетесь лицом к лицу со злоумышленником, имея мужьями пятерых опытных чародеев и вашего старшего мужа с потенциалом, которым вы его наделили, вам ничего уже не будет грозить. А если примете также и предложение принца драков…

— Вы и это знаете.

— Об этом уже знает вся академия. Даже в среде преподавателей делают ставки, когда и каким способом принцу удастся склонить вас к браку. — Итораам криво усмехнулся. — Что уж говорить о студентах. Но вы уж простите их. Чтоб драк да оказался связанным с девушкой не из своего народа — редкая ситуация.

— А как же история принца Менея?

Профессор кивнул.

— Слышал. Но она не так уж широко известна. — Я задумалась. Не здесь ли я прокололась, общаясь с Арием? Мужчина же внимательно следил за выражением моего лица: — Вы всё-таки подумайте, Агата. Мы будем защищать вас, поверьте, и как коллегу, и как талантливого мага, и как молодую женщину, нуждающуюся в помощи. С полной отдачей.

— Спасибо вам, профессор. Я подумаю. Но надеюсь, что до такого не дойдёт.

Голова продолжала работать на пределе возможностей. Пока шла к зале встреч, мысленно попросила феникса спрятаться, тот поспешно нырнул мне под волосы и исчез. В зале, как оказалось, было довольно много народу, включая лично ректора, злого, как собака, а также моего мужа, который сразу кинулся меня обнимать, и его старшего брата, ещё более злых.

А ещё здесь были служители — местный со своими помощниками и приезжий, в бледно-голубой мантии, тоже не один. Он оказался довольно молодым, даже удивительно. Но при этом держался с достоинством, подобающим пожилому попечителю душ, опытному, мудрому, знающему. На меня он взглянул без ожесточения, вежливо пригласил пройти и занять место.

К этому времени я уже знала, что такое Алифис. Нечто вроде местного Ватикана, только из вселенной победившей дружбы народов и примирения религий. Собственно, таковых в мире, где я теперь живу, было несколько, и богов, получается, тоже хватало. Так вот у каждого из этих богов в Алифисе был свой комплекс храмов и прочих сооружений, нужных служителям, чтоб выполнять все свои обязанности должным образом.

В одном из тамошних храмов и располагался Камень Истины, над которым при необходимости решались спорные вопросы магических клятв. Разумеется, в храм допускали не каждого желающего (хоть и самих желающих было относительно немного, всё-таки Камень судил безжалостно, и вымолить прощение или попросить снисхождения у него было нельзя), и сперва желающий оспорить свою клятву или её формулировку общался со служителем храма. При необходимости тот привозил с собой и осколок Камня, тоже используемый для вынесения решения.

Именно на такой шаг я

— Вы не возражаете, чтоб я сперва выслушал представителя ходатая?

— Нет, конечно. Не возражаю. — Я улыбнулась.

А чего мне не улыбаться? Тут и так хватало тех, кто сверлил взглядами встрёпанного мужика в скромной серой рясе. Судя по его виду, он был из чтецов, то есть нерукоположенный служитель, могущий выполнять на службах лишь некоторые маловажные действия либо же вести храмовую документацию. Именно им чаще всего передоверяли представлять чужие интересы за установленную плату. Но, похоже, он уже считал, что продешевил. Мой супруг и его старший брат взглядами его только что не расчленяли, да и ректор хмурился.

Однако представитель Тоа упрямо держался и дело изложил как полагается. По его словам получалось, что я клялась выйти замуж, а потом взяла и сбежала. И жених очень беспокоится за меня, жаждет поскорее начать обо мне заботиться, а также защитить меня от последствий нарушения клятвы. Речь получилась прочувствованной, с совершенно непрозрачным намёком на мою неблагодарность и опасную для жизни дурость. Но я не пронялась.

Внимательно выслушав чтеца, служитель Камня обратил на меня тёплый взгляд.

— Вы готовы отвечать на вопросы, чтимая?

— Да, преосвящённый.

— Сообщите мне, пожалуйста, давали ли вы магическую клятву вступить в брак с тем мужчиной, чьё намерение здесь представляет иероотец.

— Предполагаю, что нет, — осторожно проговорила я. — Однако не уверена в этом.

— Уточните свой ответ, прошу.

— Тот мужчина, о котором идёт речь и чьё имя я не могу назвать, поскольку мне не позволит клятва, потребовал от меня обещание, которое включало в себя обязательство блюсти его интересы, не вредить действием или бездействием, словами или как-то иначе, ему или его роду, сохранять его тайны. А также вступить в брак. Ответно произнося формулировку, я упомянула соблюдение интересов его и рода, непричинение вреда каким-либо способом, невыдачу тайн… А вопрос брака постаралась обойти.

— Так.

— В ответ на вопрос, обещаю ли вступить в брак, ответила, что согласна, поскольку я здесь. Я подразумевала пребывание в… в том месте. И изначально не собиралась вступать в брак, планируя побег.

— Но вы принесли клятву.

— Потому что была испугана, дезориентирована… И прикована.

Ардис слышно скрипнул зубами.

— Этот ублюдок получит только одно — клинок в брюхо на целую ладонь! — рявкнул он.

Брат настойчиво усадил его на место. Но и у самого лицо было перекошено.

Служитель в голубой мантии посмотрел с сочувствием.

— Но вы принесли клятву.

— Ту её часть, которая касается чего угодно, кроме брака, я соблюдаю.

— Вижу. Считаете ли вы для себя возможным вступить в брак с тем человеком?

Я задумалась.

— Моя жена не выйдет за эту тварь! — вскочил на ноги мой несдержанный муж.

— Не вам это решать, эскер, — одёрнул его местный служитель.

— Да если он только попробует прикоснуться к Агате, я уничтожу его! Чего бы это ни стоило!

— Ведите себя подобающе, Сверад! — гаркнул ректор. — Мы все сейчас напряжены, но присутствие преосвящённого должно же вынудить вас к соблюдению приличий! Как и всех остальных. — После чего мельком скользнул взглядом по Хиреаму, который и так, вроде, держал себя в руках. Но, может, призвал его помочь, раз уж он — глава семьи Сверадов.

— Прошу вас, ответьте, чтимая, — настаивал служитель Камня.

— Я не имею ни малейшего желания вступать с ним в брак. Но если другого выхода не останется, я пойду на такой шаг. Только всё равно не подпущу его к себе и, разумеется, не поделюсь с ним своей магией.

«Иероотец» немедленно встрепенулся:

— Однако клятва вступить в брак включает в себя также и обязательство объединиться с избранником и магией!

— А вот это уже категорически не так! — возмутилась я. — Такого я точно не обещала.

— Вы заблуждаетесь. И просто не помните.

— Я отлично всё помню. — И поджала губы. — Господин профессор Эвлет подтвердит, что мы довольно долго пытались определить точную формулировку клятвы накануне моего брака с господином Сверадом Младшим. Я — чародей ответственный, моей целью было ни в чём не нарушить клятву при вступлении в брак. И я желала убедиться, что соблюдаю её.

— Это и в самом деле ответственно, — похвалил служитель в голубом, давая знак «иероотцу» придержать поток возражений. — Значит, вы сказали, что согласны, пока находитесь здесь. Здесь или тут?

— М-м… Тут.

— Уверены?

— Д-да… Но при желании с помощью профессора Эвлета можно уточнить всё до слова.

— Боюсь, это необходимо именно вам самой. Но я приветствую такую вашу готовность.

— Поскольку девушка прибыла из другого мира, — снова вмешался неугомонный представитель Тоа (наверное, ему всё-таки прилично заплатили, а может, он уже закусился из принципа), — очевидно, что и «здесь», и «тут» может означать только новый для неё мир.

— С точки зрения лингвистики, эти наречия могут обозначать что угодно, — разозлилась я. Но разозлилась по-своему, по-особенному — холодно. Была у меня такая особенность: я могла вспыхнуть в яростной истерике, а могла наоборот заледенеть, и чем сильнее меня бесили, тем холоднее я становилась. Вот сейчас, к счастью, был как раз второй случай. — И тут важно, чьё мнение оказалось значимее — его или моё.

— Нельзя сказать, что мнение того, кто требует клятву, определяющее. Определяющей является формулировка, а значит то, как и приносящий клятву её понимает, — сказал служитель Камня. — Однако тут сложность в том, что вы стремились обмануть мужчину недомолвками. Следовательно, я не могу вынести однозначного решения. Если вы готовы пойти навстречу мужчине и стать его супругой, возможно, это решение проблемы.

— Нет! — рыкнул Ардис.

— Не думаю, — ответила я спокойнее.

— В таком случае я могу предложить вам и вашему жениху встретиться над Камнем Истины в храме. Подумайте. Вы готовы рискнуть?

— Разумеется.

— Я должен предупредить вас, что Камень может счесть вас клятвопреступницей и отнять у вас магию, а, возможно, и жизнь. Это будет сочтено волей богов.

— Я согласна.

— Я передам это решение просителю, — поклонился чтец.

И посмотрел на меня с отвращением.

Но

— Не надо, — прошептал он. — Давай ты согласишься на брак. И я грохну этого урода прямо у храма. Едва он оттуда выйдет.

— Во-первых, такое решение уже будет нарушением моей клятвы, — мягко напомнила я. — Как и предложение всех тех профессоров, которые предложили мне сочетаться браком лишь затем, чтоб они могли разобраться с… этим магом. И сама я его не могу убить, обрати внимание. Так что у меня другого пути-то и не остаётся.

— Агата! — рыкнул Ардис. — Я категорически против, это огромный риск!

— Да уж. Но слушай, я не в восторге от идеи выходить замуж за этого козла. Поэтому пусть будет Храм Камня.

— Я не желаю, чтоб ты рисковала жизнью!

— Я же знаю, что права.

— Милая…

— Не здесь. — Хиреам слегка толкнул брата в плечо. — Дома обсудим.

— Я сегодня останусь с супругой! Ей сейчас из академии лучше не выходить.

— Резонно… Агата, ты сможешь договориться, чтоб нашу семью пустили в один из домиков у ворот? Надо всё обсудить. Всем вместе.

— Хорошо. Я попробую.

Глава об истине и браке (3)

Взгляд Тоа Ионафана

Самым омерзительным открытием стало присутствие принца драков в Паратте. Вот эту проблему было не решить, тем более что драк, похоже, прочно укоренился в академии и свиту тоже держал при себе. Говорили, он там ухаживал за какой-то неуступчивой девицей, и процесс затянулся. А значит, ждать можно очень долго, если не до бесконечности. И попадаться ему на глаза было категорически нельзя.

Решение пришло само собой — представитель из числа младших служителей и требование выполнить клятву вступить в брак. В глубине души Тоа очень надеялся, что девица испугается и уступит. С чего бы ей бегать от свадьбы с ним. Она уже достаточно прожила здесь, что выяснить: магические клятвы — это серьёзно, шутить с ними нельзя. Впрочем, хотя бы то, что девчонка до сих пор жива, свидетельствует: кое-что она для себя как следует уяснила и не пыталась его выдать, нажаловаться кому-нибудь на обидчика.

Нашла тоже обидчика, наглая дура. Чего её не устроило⁈ Разве он её обижал⁈

К прибытию будущей жены он уже распорядился подготовить покои и даже нашёл горничную, что оказалось не так-то легко. Подготовил наряды и подарки. Мысли о строптивой девице злили его, но он понимал, что следует быть помягче. Во-первых, задача была расположить дурищу к себе, как-то с ней поладить, в идеале очаровать. А во-вторых, она не особо и виновата. Ни черта не поняла в окружающей жизни, вот и сбежала. А потом испугалась вернуться. Да и не смогла бы сделать это без помощи.

Ладно. Он уже решил, что когда девчонка вернётся, он постарается быть терпимым. Когда эта дура станет его женой, придётся быть к ней лояльным и с годик минимум потанцевать вокруг неё на задних лапках. А то и дольше.

Чуть погодя пришла новость: не собирается его горёвая невеста возвращаться. Да, вступит в брак, если другого выхода не останется, но предполагает сопротивляться до последнего. И если он желает получить свою наречённую, то прямая ему дорога в Храм Камня. Камень ждёт их обоих — рассудить спор.

Поток ругани извергся изо рта Тоа, он даже иероотца не постеснялся. Запоздало стиснул челюсти, понимая, что служителя не стоит делать свидетелем своих терзаний, он, конечно, человек сторонний, скорее всего плевать хотел, зачем мужику именно эта баба и почему имя не хочет называть, но всё же. И понимая, что у него снова возникли проблемы, усадил служителя и начал его расспрашивать: что говорила, как говорила, какие формулировки. А что сказал преосвящённый?.. Так-так… А она что?.. Ясно. Ничего хорошего. Как он считает, есть ли возможность объяснить девице, как неразумно её поведение?

Девица была охарактеризована как довольно проблемная. Да, она не дерзка, умеет себя вести, но из тех, что, упёршись, капризничают до конца. Твёрдо встала на том, что рассудить пару должен Камень. Она уверена, что, находясь вне обиталища своего жениха, выходить за него не обязана.

Тоа задумался. Действительно, спорный был момент. Он с трудом воскресил в памяти их обмен репликами, когда произносилась клятва. Вот не стоило ему, в самом деле, жалеть иномирянку, следовало выдавить из неё чёткую формулировку там, на месте. Пожалел, уступил — сам виноват. Затруднил жизнь обоим. Ну в самом деле — ей же было бы проще, окажись клятва безусловной! Она знала бы своё будущее и каждый шаг, который обязана совершить.

Теперь ситуация вполне понятна: явиться в Храм Камня Истины он не может. А девчонка считает, что обязана нести обязательства только в его замке. Ладно. В замке так в замке. Маг ожесточённо посмотрел на служителя (который аж съёжился под таким взглядом) и отпустил его.

Надо думать, как выдернуть девчонку сюда. Причём так, чтоб магией не смогла пользоваться. Паршивка успела здорово развиться в стенах учебного заведения. С одной стороны это хорошо, с другой же создаёт проблемы. Если бы обойти их в самом начале и потом, после церемонии, позволить дару развернуться на полную, а ещё объяснить поганке, что всё равно другого выхода нет, и поделиться магией вообще в её интересах…

Тогда он обрёл бы такую мощь, о которой раньше и не думал. Уроженка немагического мира оказалась даже талантливее, чем можно было рассчитывать. Даже доли её потенциала хватит на всё, учитывая его опыт и знания.

Он стиснул зубы. Академия, значит. Ничего, он брал на себя и задачки потруднее. Он справится. И никто не станет между ним и вожделенной целью — свободной магией, не привязанной к женщине-спутнице, не зависящей от её капризов и привязанностей. Он сможет.

Над планом думал долго. Чуток помогали работники академии, за деньги сообщавшие, как вообще живёт его драгоценная цель, с кем общается и каково её расписание. То, что она обзавелась мужем, не особенно царапнуло Тоа. С одним болваном можно будет легко расправиться. Даже удивительно, что глупышка вышла замуж лишь единожды. Обидно, само собой, что она поделилась с ним даром, причём не каким-нибудь, а огненным. Но по большому счёту это не имело особого значения.

По секрету Тоа получил выписки из табелей Агаты и только диву дался. Тому, что он видел перед собой, трудно

Если раньше он ещё подумывал, не проще ли вызвать другую универсалку из немагического мира, то теперь решительно отбросил эту идею. Похоже, его основательная подготовка сказалась как надо, он выдернул идеальный вариант для своих целей. Подобную во второй раз уже не получится нащупать, вероятность успеха практически нулевая. Да и ну её, в самом деле! Проще очаровать эту, чем справиться с новым поиском, да и следующая может оказаться по характеру ещё хуже, чем Агата!

Нет, таким даром пренебрегать нельзя.

И он построил план. Единственный подходящий и, увы, зыбкий. Но попробовать стоило.

Если бы только смог поучаствовать сам, так бы и сделал. Но показываться там, где хоть кто-то мог узнать либо его, либо след его магии, было категорически нельзя. И Парду не стоило светить тоже. Он вызвал товарища (пока ещё товарища, и стоило использовать его по полной, раз уж он заранее списан), но поставил его в запасе. Нужно было готовиться обуздывать бешеную магию наглой девицы.

Дожидаясь результатов, Ионафан обдумывал дальнейшие действия. Итак, если всё сложится, девица скоро будет здесь. Останется лишь надавить на неё… Как-то придумать… Что-то сделать!

Магия скрутилась узлом — его предупреждали, что будет нелегко. Те, кому он поручил дело, способны были пользоваться только его помощью. И даже в академии, пользуясь лишь отголосками его возможностей, они имели единственную возможность построить подходящую для ситуации хитрую ловушку. Да, времени и возможностей на что-то сложное не было. Но Тоа рассчитывал на расслабленность своей невестушки в границах академии и то, насколько хорошо оплаченный соглядатай успел изучить её привычки.

Что ж: вот знак, что операция началась. Он начал считать с самого первого момента, как магия болезненно отозвалась внутри. И уже через девятнадцать счётов перед ним заклубился бледный туман. Стиснув в пальцах артефакт, сложенный сразу из трёх, он развернул золотую прозрачную сеть и тут же набросил на Агату, едва она появилась в его подземелье.

Девушка буквально на миг опоздала вызвать феникса.

— Твою налево через колено! — охнула она, сгибаясь.

— Не пытайся, — мягко посоветовал он. — Будет больно. Сейчас решу проблему и сниму сеть.

— Какую именно проблему⁈

— Мне совсем не нужно, чтоб ты пыталась на меня нападать. — Тоа без спешки прижал к её запястью ало-чёрный с золотом кругляшок блокирующего артефакта — экспериментальная штука, очень и очень дорого ему далась, но зато безотказная. После чего вынул ониксовую церу и направил воздействие артефакта должным образом. Следом осторожно свернул сеть. — Вот так. Помочь подняться? — Она закашлялась, прижала ладонь ко рту. Помотала головой. — Ну брось, не будешь же ты сидеть на полу. Он холодный.

— Да ничего, тут же песок, — прохрипела в ответ. Осмотрела запястье, но артефакт уже втянулся под кожу. — Это что за гадость?

— Что ж сразу гадость. — Маг даже слегка обиделся. — Отличная разработка. Абсолютная блокировка магии, причём без вреда для самого мага.

— Точно без вреда?

— Абсолютно.

— Ну, я в восторге. — Она поудобнее уселась на полу и мотнула головой. — А то по ощущениям так хрень полная. Похоже на отравление.

— Сейчас пройдёт. Поднимайся и пойдём. Для тебя уже комната подготовлена.

— Это с какого хрена?

— Странный вопрос. Ты ведь моя будущая жена. — Он покачал головой. — Ты заявила, что считаешь себя обязанной выйти за меня только на территории моего замка. Ну что ж, я согласен. Выйдешь за меня здесь.

Агата подняла взгляд и посмотрела на него задумчиво.

— А то, что я не хочу за тебя замуж, тебя мало волнует, я правильно понимаю?

— Скажу честно — вообще не волнует. Уверен, мы с тобой поладим, и ты изменишь ко мне отношение. Любовь ко многим женщинам приходит в браке. Согласись, до сего момента я ровным счётом ничего плохого тебе не сделал. Чем я вообще так ужасен? Почему ты настолько против меня настроена?

— Если забыть о том, что ты меня обманул?

— Я тебя не обманывал.

— Ну, так, слегка недоговорил весьма существенный момент. И наплёл про положение женщин в мире.

— Это да. Отчасти. Но согласись, я не мог достоверно знать, чего конкретно ты не знаешь, а о чём догадываешься. И для некоторых областей нашего мира моя ложь всё-таки не совсем и ложь. Да, не уточнил детали. Но ты сама меня торопила!

— Типа выкрутился? — Девушка скривилась. — Так себе получилось, знаешь. Отмаз не засчитан. Так вот, если безотносительно обмана — ты мне просто не нравишься. Не нравишься! Я тебя не люблю. Вот и всё.

— Ещё раз говорю: настоящая любовь приходит к женщине в браке. Это куда разумнее, чем выскочить за того, от кого аж голова кружится, а через полгода его возненавидеть.

— Ну да, ну да, слышали истории… Может, такое и бывает, но случается только с тем, кто уже и так нравился. А ты не нравишься. И вообще — я уже замужем.

— Да, знаю. На каком-то наёмнике. Но это не проблема. Законы нашего мира не воспрещают женщине становиться женой нескольких мужей. Идём. На этот раз я предпочитаю не ждать.

— Куда идём?

— Бракосочетаться. Если помнишь, ты мне клялась.

— Мда, вопрос спорный. Но допустим. Однако я не клялась тебя слушаться и делать всё, что ты скажешь. Так что я никуда не пойду.

— В смысле?

— Никуда не пойду. Хочешь, бракосочетайся здесь. Или чудесными способами доставляй в храм. Куда по определению нельзя никого переносить магией, это я уже знаю. Так что только ручками придётся. Но вспомни — ты мне тоже кое-что обещал. Если попытаешься тащить куда-то силой, я стану изо всех сил сопротивляться, и процесс может мне серьёзно повредить. Тогда это уже будет нарушением твоей клятвы. И да — даже если у тебя получится провести церемонию, я с тобой магией не поделюсь и в интимные отношения не вступлю. И совместное хозяйство вести не буду. В общем, сам решай, надо ли оно тебе.

— Ну и зачем ты так усложняешь? — Он покачал головой и уселся на пол перед

— Ну, зачем это нужно тебе, я понимаю — магия. А мне зачем?

— Так, во-первых, ты нужна мне не только ради магии…

— Ой, вот только не надо! Ты решил на мне жениться ещё до того, как вызвал в этот мир, до того, как увидел и уж тем более узнал, что я за человек. И врать мне, что тебе жениться не на ком, тоже не надо. Ты ведь владеешь магией, причём на весьма приличном уровне. Явно не симпатичным лицом или годами жизни за кусочки дара расплачивался. Чьей-то магией уже успел воспользоваться, это сто процентов. Так почему не женишься на ней?

— Я вдовец.

— И зачем врать? Была б я новичком в этом мире, могла бы купиться. Но я уже четвёртый год учусь и работаю в Параттской академии, кое-что успела узнать. Ты не вдовец. Твои возможности не иссякают. Что с твоей любовницей? Почему ты на ней не женишься?

Мужчина хмыкнул и уселся поудобнее. Ему всё больше нравился её характер, смелость и сообразительность. Всё-таки не дура, надо признать. Хоть и упрямая.

— Она не хочет стать моей женой. Если точнее, её муж против моей кандидатуры. Я не солгал. Я действительно вдовец. Моя первая супруга скончалась в ходе одного эксперимента. Я не заставлял её, клянусь. Наоборот, отговаривал. Но она настояла. Однако это не оправдывает меня в чужих глазах. Что ж, я понимаю. Та женщина, которая сейчас делит со мной свой дар, слишком ценит мнение своих мужей и даже не пытается с ними спорить.

— Ясно. И как она относится к тому факту, что ты рвёшься жениться на другой?

— Относится с пониманием. Раз не может стать мне супругой, не лишать же меня права на семью.

— Так сладко звучит. Но что-то не верится.

— А ты вообще хочешь мне поверить?

— Вообще не особо.

— Так, может, потому и не верится? — Агата пожала плечами. — Ну что, пойдём?

— Сказала же — не пойду.

— Ну в самом деле, к чему это упрямство⁈

— «И настою я на своём».

— Агата…

— Ну что? Пригрозишь морить меня голодом или жаждой? Так это тоже, знаешь ли, нарушение клятвы.

Он вздохнул и поднялся. Машинально обтряхнул одежду от песка.

— Разумеется, я не буду этого делать. Тебе сейчас принесут сюда и еду, и питьё, и одеяла. Но прошу — опомнись. Это всё такая глупость…

И ушёл, демонстративно оставив дверь в подземелье открытым.

Глава об истине и браке (4)

Взгляд Агаты

Одеяла действительно принесли, а ещё толстые циновки, несколько подушек и даже небольшой низенький столик. И еду с питьём. Я с беспокойством смотрела на кувшин — по идее подлить в напиток снотворное и спокойно вынести меня отсюда козёл может без проблем. А я, лишённая магии, не могу сейчас убедиться в отсутствии «приправы».

Ещё хорошо, что пока я ни есть, ни пить не хотела. Я в состоянии голода и жажды на индивидуальную вечернюю практику никогда не отправлялась, чтоб посторонние малоприятные ощущения держались от меня подальше. А именно на входе в тренировочную залу меня и подловили. Именно там и тогда, когда я уже была вся в мыслях о том, что сейчас буду пробовать и как именно пробовать. При этом магию придерживала, чтоб раньше, чем в зале, даже на волне какой-нибудь потрясной идеи сила не вырвалась сразу на месте всё пробовать.

Разложив циновки, одеяла и подушки, устроилась сверху, расслабилась и прикрыла глаза. Итак, магию мне козёл заблокировал. Ну правильно, я бы тоже так поступила. А в каком объёме он это сделал? Заявил, что полностью (и по ощущениям так и было), однако энергообмен должен продолжаться, иначе без вреда для здоровья заблокированного мага никак не обойдётся. А Тоа утверждает, что артефакт безопасен для меня. Да и логично, что сходу мне вредить козлина не собирается. У него клятва, да и он всё-таки рассчитывает меня — в жёны, а мою магию — в своё распоряжение.

«И на черта ему моя магия так позарез, что он готов рисковать настолько сильно? Ссориться с кланом наёмников, которые вообще-то и с другими кланами в крепкой дружбе и запросто могут явиться целой толпой, потому что это принято, а жёны — священны? А теперь ещё и с драком, который тоже не захочет стоять в стороне. На черта, если, по его же словам, магия у него есть от другой женщины?.. Та-ак… Видимо, ему либо требуется широкий набор стихий, либо какая-то конкретная. Видимо, редкая. Варианты? Самый напрашивающийся — ментальная. Ещё портальная, но такой я не владею, а передать женщина, вроде бы, может только ту, которая ей уже доступна, а не только имеется в потенциале… Интересно, а у меня есть портальная в потенциале?»

Фыркнула и повернулась на другой бок. «Не о том думаешь. Ну, допустим, ему нужен мой феникс. Или способность копаться в мозгах. Или умение пускать огненные шары из глаз и молнии из задницы. Что бы ни… Мне-то как быть? Время я себе выиграла, уже хорошо. Давай думать, что можно сделать, опираясь на нормальное энергофункционирование… Так, стоп — если есть энергообмен, должно быть и магическое зрение. Хотя бы урезанное».

Улеглась поудобнее и постаралась расфокусировать зрение. Сражалась сперва с собой, а потом и с сопротивлением мира, как мне казалось. И прежде, у себя на родине, я бы уже сдалась. Но здесь мне было известно, как смотреть и что видеть. Если даже зрение не поддаётся, то, по крайней мере, я знаю, что́ именно должна увидеть, если бы мне не мешали. Вот любопытно — а если вообразить себе магическое действие, не воспринимая его напрямую, но имея в достатке энергию, которая для него необходима, получится сбацать желаемое?

Может, да, а может, и нет. Надо попробовать. Например, давай-ка подумаем, как сделать, чтоб я получила-таки чистое питьё, даже если исходно в нём есть добавки. Что я хочу? Отделить H₂O от всего остального, поднять в верхний слой содержимого кувшина и этим самым результатом наполнить стакан. Помыть стакан, выплеснуть, снова отделить себе порцию… Фу, гадость какая! Да, у дистиллированной воды нет вкуса и запаха, но это настолько противоестественно, что мозг сам подставляет мерзкий плоский металлический привкус. Такое впечатление, что вся слизистая «встаёт дыбом», стремясь насытить жидкость хоть какими-то примесями.

Бр-р-р… Но

Детка, да у тебя получилось! Обычной водой такая мерзость точно быть не может! Я ухмыльнулась и опрокинулась обратно на подушки. Отлично… Что дальше? А дальше, пожалуй, поспать немного и поразмышлять, как можно ослабить, а в идеале вообще снять блокировку магии. Причём не тыря у козлины тот планшетник, которым он у меня блок и включил… Для этого нужно определить, каков принцип блокировки — иначе его не разорвать. Сложно работать с тем не знаю с чем. То есть придётся перебирать варианты…

Слушай, ты так ни фига не уснёшь! Так и будешь экспериментами себя доканывать! А тебе отдых нужен!.. Впрочем, почему нужен? Ты у нас двужильная: и норова на троих, и сил на пятерых, и фантазии… Эх, фантазии, спасибо тоннам проглоченной любительской литературы на фантастические темы, на тысячерых, наверное. Сиди да ковыряйся в памяти и пробуй ход за ходом.

Под ступнями захрустел песок, и я лениво, с недовольством приоткрыла глаз — ну фигли этот козлина мешает мне планировать побег!

Тоя стоял надо мной и смотрел устало.

— Агата, пойдём.

— Не-а.

— Девочка моя, ну не будешь же ты тут жить.

— Идея неплохая. — Я зевнула, не успела себе помешать. — Тут вполне себе.

— В покоях лучше.

— Спорно.

— Детка, я же тебя в покои зову, а не в храм.

— А фиг вас знает, может, у вас и в спальнях играют свадьбы.

— Если бы можно было в спальне, что бы мне мешало сыграть её здесь?

— Ну-у, это уж слишком — в каземате-то венчаться. Ещё и с пленницей. Некрасиво.

— Агата, ты не пленница. — Он присел рядом на корточки. — Послушай, я вытянул тебя из немагического мира, считай, подарил вторую юность — неужели это не заслуживает хоть маленькой симпатии?

— А ты мне объясни, зачем я тебе нужна, тогда, возможно, я соглашусь помочь. А там и о симпатии подумаем.

— Я уже объяснил.

— Да, нужна жена и её магия. А зачем? Ты же недостатка в магии явно не испытываешь. Это заметно.

— Ты с твоим спектром возможностей — редкостный бриллиант. Хочется и к рукам прибрать, и в достойную оправу поместить.

— … И свою долю получить. Это-то понятно. Но когда выдёргивал, не знал ведь, бриллиант там будет или копролит. Это ты сейчас знаешь, что на меня стоит потратить время. А тогда? — Я приподнялась и уже даже хотела бросить ему в лицо свои предположения, но заткнулась. Не стоит. Смотри, слушай, анализируй и впитывай. И только потом делай следующий шаг. — Если бы ты был чуть откровеннее…

— Я откровенен. Я предполагал, каким потенциалом ты будешь обладать.

— То есть ты коллекционер даров.

— Отчасти так.

— А отчасти как? — Он молчал и смотрел на меня. — Мда… Ты упёрся так жёстко, будто от моей уступчивости зависит твоя жизнь. Бывают ли такие коллекционеры?

— Только такие и бывают, — обронил он, поднимаясь на ноги. За выражением его лица я следила бдительно. Недоволен, напряжён. Врёт, собака сутулая. — И поешь уже, прошу. Не надо тут объявлять голодовку.

— Поем. Если пришлёшь кого-нибудь, кто станет пробовать еду.

— Считаешь, я могу тебя отравить?

— Не отравить. И всё же хотелось бы убедиться.

— В чём?

— В полной безопасности блюд.

Он покачал головой и пошёл на выход. А я осталась гадать, на каком принципе может работать артефакт.

Раз сохраняется контакт между энергетикой и телом, значит, штука рвёт связь между восприятием и воздействием. Блин! На каком там принципе всё работает? Я плохо помнила и с трудом представляла. Кто ж знал, что в последние дни нужно было налегать на изучение методов исцеления магических хворей! А там рассматриваются как раз нужные принципы, если я верно понимаю.

Так, дисбаланс восприятия и действия. Как разрыв связи между нейронами. Может, на это опереться, планируя дальнейшие шаги? Что вообще мне нужно сделать? Портальными перемещениями я не владею, за пару часиков, даже если сброшу артефакт, не научусь. Тем более что сам принцип действия этой магии был мне изначально непонятен.

Тогда можно, допустим, сделать попытку отправить сигнал мужу и жениху. Например. Пусть приходят и спасают. Почему бы и нет? Я дама в беде, имею право! Сама-то клятвой связана по рукам и ногам, не могу ни мужика прибить, ни хотя бы твердь земную под его ногами разверзнуть или феникса натравить. А мои мужики пусть сами разбираются. И я даже буду рада, если они его не убьют, а просто объяснят по-хорошему, что так делать нельзя. Зачем мне грех смертоубийства на душе? Я ж добрая!

Расслабилась. И даже на явившихся в подземелье слуг с подносами отреагировала спокойно. Они притаранили свежие блюда. Каждого из них я заставила перепробовать всё и, убедившись, что за десять минут ни один не уснул, согласилась поесть.

Кстати, оказалось вкусно.

После этого наконец-то удалось вздремнуть, но вполглаза, вслушиваясь в окружающую тишину, и проснулась я с твёрдой уверенностью, что всё у меня получится. Ну в самом деле! Всегда ж получалось, а сейчас-то что вдруг не так! Тем более мне тут явно ничего не угрожает. Козёл хоть и козёл, но чётко дал понять, что ни пытать, ни насиловать меня не собирается. Может, он и не так плох как человек.

При этом категорически мне не нравится. Ну просто категорически. Что-то с ним не так.

Да и вред мне безнаказанно причинить он просто не может. Клятву-то принёс… Так что гордиться ему особо нечем.

Я уткнулась лицом в подушку и задумалась. Итак, у меня тут разрыв взаимосвязанности между бытованием магии в теле и восприятием — скорее так, чем между восприятием и действием. Отделить воду-то мне удалось. Я не вижу, что можно сделать, но делать могу. Правда, подозреваю, не стандартными методами, при помощи заклятий, стихиальных импульсов или знакового воздействия, а своими приёмами, которые артефактом просто не предусмотрены. Тот, кто его делал, попросту не сталкивался с подобным.

Ну и чудненько.

Вязко текло время. Я спокойно обдумывала ситуацию и свои ощущения — помаленьку. А зачем мне спешить? В обстоятельствах, когда есть возможность лишь единожды сделать ход, нужно быть разумной и осторожной.

Какой орган отвечает за бытование магии в теле? Скрупулёзно вспоминала, раскладывала по полочкам и представляла себе, как по телу разбегаются энергетические линии и каналы, как насыщают тушку, как принимают и

Так, спокойнее! Ты кучу лет жила без магии, чего сейчас-то паникуешь, будто человек, в один не прекрасный день проснувшийся разом и без рук, и без ног? Спокуха! Просто расслабься и думай. Давай варианты: сейчас перепробуем все. Все до одного. В конце концов, это даже интересно. Ты же исследователь — дерзай!

— Агата! Ну хватит. Не дури.

— Извини, Тоа, но мне пока нравится.

— Что — дурить?

— Ну, будем это так называть.

— Девочка, у меня за тебя сердце болит. Я о тебе уже всей душой волнуюсь.

— Тогда отпусти.

Он виновато покачал головой.

— Прости, не могу. Просто не могу.

Я горько вздохнула. Но мой незатейливый женский приёмчик результата не дал. Впрочем, на него никто и не рассчитывал, а всё же… Слегка досадно.

Слушала себя так внимательно, словно надеялась расслышать в своей утробе биение новой жизни. Кстати, счастлива, что не в положении, иначе артефакт, глядишь, навредил бы малышу… В этот момент меня обуяло бешенство. Ох, зря я об этом подумала. Надо любой ценой сохранять спокойствие. Иначе увлечёшься эмоциями, моргнёшь — и уже жена козла, на которого успела основательно закуситься. Из принципа. Так-то он правильно сказал — ничего плохого мне не сделал, держит себя терпеливо, достойно. Могли бы и поладить.

Просто не хочется. Категорически.

— Агат… Ну прошу тебя!

— Ни за что. Тоа, я сказала — я останусь тут. Как хочешь, так и крутись.

— Девочка, это же глупость.

— Ты уже говорил. Я твою точку зрения поняла.

Он покачал головой с таким видом, словно я уязвила его в самое сердце. А может, так оно и есть?

Подожди-ка, а в чём принцип выстраивания сигнала, который направлен на определённых людей, в частности мужа и жениха? Обоих я знаю, помню их энергетику, могла бы сымитировать их отпечаток — не с тем, чтоб подделать его, а чтоб адресовать послание. Ну же, если могу вообразить, почему бы не сделать? Да, я до конца не узнаю, получено ли письмо адресатом, но какая разница? Сперва сделаю так, как могу, а уж потом сосредоточусь на снятии артефакта. Судя по всему, Тоа правду сказал, штуковина вреда мне не наносит, иначе бы мне уже давно поплохело, я тут прилично времени провела.

Мысленно представила себе всю последовательность действий, которая нужна, когда выстраиваешь магическое общение. Здравствуй, муж, вот тебе от меня весточка: я жива, в плену у того самого чародея, заблокирована, но почему бы вам не попытаться поискать меня? Здравствуй, принц Арий. Ты меня вообще ищешь? А я тут, поблизости. Спасёшь — будет тебе шанс на добрые отношения.

Выстроила послания и вздохнула с облегчением. Потом ещё ректору попробовала кинуть пару слов. Но обнаружила, что не так уж чётко представляю его энергетику, слепок сделать не сумею. Увы… Вздохнула, снова ткнулась носом в подушку.

— Агата! Ну хватит!

— Не-а. Не хватит. Я упрямая.

— Я уже устал от всего этого. — Вздох. Маг нагнулся и подхватил меня, пискнувшую, на руки. Мигом замотал в одеяло, прижал так, что и не дёрнешься. — В покои. Я отнесу тебя в покои. И уймись, пожалуйста. Никто тебе ничем не угрожает.

И самое поразительное было в том, что он и в самом деле приволок меня именно в спальню, а не в храм. Сгрузил на постель и тут же мотнул головой девчонке в аккуратном сером платье.

— Помоги госпоже раздеться и принять ванну. Что за чёрт, в самом деле!.. — После чего ушёл. Просто взял — и ушёл.

Я с недоверием посмотрела ему вслед.

— Ванну? — Девочка в строгом платьице вопросительно скруглила бровки. Смотрела она на меня со смесью сожаления и недоумения.

— Ну лады, давай… — И огляделась.

Какая-то другая комната, не та, что в предыдущий раз. Кстати, стоило отдать должное покоям — спальня поражала. Резными панелями были обиты стены, но там, где человек мог прижаться плечом или бедром, их прикрывали толстые, плотно натянутые гобелены. Портьеры красиво драпировали и окна, и дверь на балкон, и другие двери тоже — уютно и мило. И мебель была чудесная, вся выполненная в одном стиле, из тёмного лакированного ореха, с изгибистыми линиями, коваными ручками и накладками. Красота! На роскошном кресле были брошены сразу два платья посимпатичнее, одно попроще и плед, а рядом, на оттоманке — бельё, белоснежное и красивое, из чудесной, приятной на вид ткани, так и тянет потрогать.

Ванну мне приготовили со всем, что полагалось — соли, пенка, напитки на подносе рядом, даже ароматические масла после процедуры поднесли. Потом помогли влезть в бельё и свободное домашнее одеяние, которое я выбрала, принесли целый поднос еды. И служанка на удивление не отказалась перепробовать всё, от закусок до десерта, хотя и сильно удивилась, напоказ.

Но мне было без разницы, что она себе там думает. Понятно, что, по мнению Тоа, я сейчас расслаблюсь. Самое время поднести мне «сюрпризец» в еде или питье. Чёрта с два. Покушав еду, в безопасности которой меня убедили, я опрокинулась на подушки и задремала. И во сне меня плотно окружили формулы, структуры и идеи.

Чёрта с два меня получится подчинить. Я тебе ещё покажу, козлина!..

Глава о борьбе и спасении (1)

Взгляд Хиреама Сверада

Он хорошо понимал чувства младшего брата. Да кто бы посмел украсть его жену! Он бы камня на камне не оставил там, где заподозрил бы укрытие своего врага. Но толку-то было буйствовать. Ардису страшно и плохо, и его легко было понять. Академия — уж точно не враг Агате. И тому доказательство, что сразу, как стало известно об исчезновении девушки, преподаватели забегали, словно бешеные. Глаза у некоторых были просто зверские, будто это их жён или невест спёрли, а ректор откровенно рычал.

Искать того, кто мог быть причастен к исчезновению студентки, кинулись многие. Глава академии явно ожидал, что Сверады тоже пожелают в этом участвовать. Но Хиреам посчитал, что сюда ему лучше не лезть. Здешние работники явно лучше знают своих, быстрее отыщут всех подозрительных. И место, откуда Агата пропала, осмотрел лишь издалека. В магии он разбирался слабо и чисто теоретически. Чем он способен помочь? Даже Иоато не посчитал, будто его знаний

К моменту, когда мастер пространственных структур уже снял точный магический слепок места, подоспел и принц Арий. Хиреам посмотрел на него без следа симпатии, но и гнать прочь не спешил. У драка должны быть серьёзные возможности для поиска пропавшей. Да, эти ребята до сих пор не способны найти свою сестру. Но, может, с Агатой принцу повезёт больше.

Стоило отдать должное, Арий неплохо держал себя в руках. Он спокойным тоном расспросил, что произошло, после чего осторожно подошёл к месту, уже обследованному академическими магами, и задумался.

И старший Сверад не выдержал.

— Что-то настораживает?

— Весьма. — Принц смотрел себе под ноги. — След знакомый. Подобный был и там, откуда похитили мою сестру. Я помню. Либо жених Агаты нанимал того же чародея для переноса…

— Не называй эту сволочь её женихом, — поморщился Хиреам. — По крайней мере в присутствии Ардиса.

— Да. Согласен. Не стоит. Но я о другом.

— Да, продолжай.

— Словом, либо он нанимал одного и того же мага, что и тот, кто похитил принцессу… А это маловероятно. Либо мы имеем дело с одним и тем же человеком.

— И?

— Тогда я могу примерно представить, где он может обитать.

— Говори! — рыкнул Хиреам, теряя терпение.

— Агата нашла меня в лесу, я до сих пор помню то место. Мы его перерыли вдоль и поперёк. Скажи, когда вы его нашли — сколько, по твоим прикидкам, она провела в пути по лесу?

— Не больше недели.

— Так. Сколько может пройти по лесу растерянная беглянка, которая, к тому же, чувствует себя не самым лучшим образом? — Он размышлял, продолжая оглядывать пол и колонны арки у входа в заклинательный зал. — И торба при ней была небольшая, вроде бы.

— Совсем небольшая.

— Давай поколдуем над картой. Я поставлю точку там, где был найден, а ты — там, где вы её нашли. И получим примерное направление. Дальше нужно будет искать место пространственного парадокса — только в нём можно спрятать обиталище мага так, чтоб его можно было найти, лишь точно зная, что оно там есть.

— А мы сумеем?

Арий пожал плечами.

— Я уже вызвал и бойцов, и поисковиков, и магов. Конечно, в идеале бы иметь зацепку внутри жилища этого чародея. Но, и не имея такой, сдаваться я не собираюсь.

— Как ты намерен действовать? — ожесточённо буркнул, подойдя ближе, Ардис. Он и сейчас скорее предпочёл бы начистить принцу невозмутимое лицо, чем договариваться. Но ужас за супругу мог подвигнуть и к большим уступкам, чем готовность воспользоваться возможностями монаршей особы. Уж принц-то явно способен на большее, чем семья наёмников.

Или нет?

Принц задумчиво посмотрел на младшего Сверада.

— Сколько наёмнических семей вы можете собрать за день-два? Или, может быть, есть на примете ещё какие-нибудь группы? Ввести войско драков на Равнину не так просто. Можно, но потребует долгих дипломатических переговоров с Алифисом и Советом благородных. Я уже отправил брату сообщение, он начнёт. Но не хотелось бы промедлений. Деньги, если что, будут в достатке.

— Можно кое-что сделать, — вмешался Хиреам. — Мне нужны сутки обмозговать и всё обсудить с главами семей.

Арий кивнул.

— Переходы моя сторона обеспечит. Чародеи-поисковики будут на том месте, где меня тогда нашли, уже завтра с утра. Чуть позже подтянутся аналитики и трое боевых магов из особого королевского отряда. Им потребуется больше времени на сборы и подготовку. В течение недели появятся ещё два десятка очень хороших боевых мастеров.

— У Агаты нет недели! — рявкнул Ардис.

— В идеале я и сам хотел бы выдернуть её из вражеских рук уже сейчас, — размеренно ответил принц. — Но мы должны рассматривать любую вероятность. В том числе и такую, что нам не удастся найти её за это время. Меня успокаивает только одна мысль — девушка определённо нужна злоумышленнику как супруга, а не как жертва. А значит, у нас есть верная надежда найти её живой. Я предлагаю всем держать себя в руках.

— Ты — драк! Всем известно, что вам доступна самая сложная магия! Ты уверен, что просто не тянешь время?

Хиреам раздражённо толкнул младшего брата в плечо и с беспокойством глянул на принца. Но тот продолжал являть собой пример сдержанности. Только в глазах на мгновение вспыхнул огонёк гнева — и сразу же потух. Старший Сверад даже испытал уважение к родичу Менея — молодец, мужик, выдержка железная. Он-то не сомневался, что Арий действительно беспокоится об Агате.

— Талантами магического и энергетического поиска среди нас обладал только мой старший брат. Тебе известно, почему он теперь бесполезен.

— Думаешь, сильно ему сочувствую?

— Полагаю, нисколько. Но что есть — то есть.

— Это правда? — прозвучало из коридора.

Мужчины обернулись — там стояли Таята и Шеника, прижавшаяся к её бедру. Женщина мягко поглаживала девочку по волосам и, кажется, даже не замечала этого. И в глазах у обеих жило настоящее отчаяние, а во взгляде малышки — ещё и вина.

Хиреам шагнул к ней.

— Шеника! Что ты тут делаешь?

— Я думала… Я сегодня здесь ночевала, потому что у нас было исследование. — Девочка была бледна, даже, кажется, осунулась, и глаза казались болезненно-большими. — И Таята сказала, что Агату похитили. Это правда, что…

— Да, её похитили. — Старший Сверад постарался прикрыть девочку собой от глаз принца. — Но мы будем её искать и найдём. Иди, малышка, лучше тут не оставаться.

— Это неправильно. — Шеника подняла на него полные страдания глаза. — Если я могу помочь Агате, то должна это сделать. Что с ней там сотворят? Она была так добра ко мне. И она — одна из семьи!

— Девочка моя…

— Я разве не должна сделать всё, что могу? Как и остальные? — Вместо ответа Хиреам лишь поднял её на руки, приобнял за плечи. А малышка продолжила шептать: — Скажи мне только одно — это правда? Меней — он… Имеет дар поиска?

— Да, — помедлив, ответил глава наёмнической семьи. — О нём так говорили. Да и тебя он тогда явно нашёл, опираясь на свои способности.

Плечики девочки слегка дрогнули под его пальцами, но она решительно отстранилась и посмотрела на мужчину с недетской решимостью. Да и откуда в ней детскость? Всё больше и больше становилось

— Я должна. Я решила. — И выглянула из-за Хиреама, который спустил её с рук. Посмотрела на Ария. — Я могу с вами поговорить?

— Разумеется, — медленно проговорил он, глядя на неё застывшим от напряжения взглядом.

— Вы поклянётесь, что не отдадите меня своему брату? Что обещаете свою защиту?

— Я ни в коем случае не отдам вас брату. И даже не сообщу ему о вас без вашего разрешения… Лукина?

— Меня теперь зовут Шеника. — Она хоть и съёжилась, но держалась, и даже голову подняла, пытаясь соблюсти достоинство. — И знайте, что моя готовность сообщить вам о себе не говорит, что я готова покориться вашему брату. Я лучше ещё раз умру, но не подчинюсь ему.

— Я не позволю ему что-либо от вас требовать. — Арий медленно опустился перед девочкой на колени, склонил голову. — Я прошу у вас прощения от имени семьи — но не от имени своего брата. Он сам должен и просить, и заслужить, если только это окажется возможным. Я же лишь могу умолять вас о прощении за то, что семья не вмешалась сразу, не проследила за ситуацией, и теперь прошу вас принять от нас любую помощь, какая только вам понадобится. И любое возмещение, какое вы захотите назначить. Я благодарю вас, что вы решились со мной поговорить. Если желаете, я рад буду дать вам клятву, что никому не сообщу о вас, пока не получу вашего прямого разрешения, и обеспечу вам любую защиту от брата или его людей.

— Я не…

— Ты сейчас принесёшь клятву, что всеми силами станешь защищать Шенику от любых поползновений со стороны драков, кем бы они ни были, — вмешался Хиреам. Говорил он жёстко. — И тогда продолжим разговор. — Принц, не сомневаясь, поддёрнул левый рукав, открывая запястье, и чётко, разборчиво произнёс клятву, правда, на родном языке. Его из присутствующих только старший Сверад и понял. И кивнул, показывая, что всё нормально. — Принято.

— Прошу вас, встаньте, — взмолилась Шеника, опять отступая к Таяте.

Арий поднялся и снова впился взглядом в малышку.

— Я очень рад, что вы живы, — прошептал он.

— Агату нужно найти! — воскликнула девочка. — И если я хоть косвенно могу в этом помочь, я готова… Готова к тому, что ваш брат узнает обо мне.

— Благодарю вас. Если вы согласитесь помочь нам также в поиске моей сестры…

— Да. Помогу.

— Вы очень благородны, госпожа Шеника. — Принц бегло прошёлся по лицам Хиреама и обозлённого Ардиса. — Как понимаю, вы находитесь под покровительством семьи Сверад?

— Безусловно, — процедил Хиреам.

— А вы — матушка госпожи Шеники? — учтиво обратился Арий к Таяте. Та и сама съёжилась в своих покрывалах, не хуже самой девочки. И замотала головой.

— Нет, это тоже наша подопечная. Невеста младшего брата моего отца. Но она заботится о Шенике, словно о родной дочери.

— Я благодарен вам, госпожа.

— Я это делаю не ради благодарности, — пискнула Таята.

— Что тем более ценно.

— И Агата обо мне заботилась, — заявила девочка, чуть набравшись смелости, а может, попросту окончательно отчаявшись. — И потому я хочу, чтоб её спасли как можно быстрее.

— Понимаю. Безусловно. Я немедленно сообщу, чтоб моего брата также везли к месту встречи. А нам с вами предлагаю выезжать немедленно. И верхами, чтоб не привлекать к себе ни малейшего внимания. У меня есть сомнения, что в академии отловят всех крыс одним махом. Боюсь, как бы сведения о том, куда мы отбыли, не добрались до нашего… объекта. Пусть гадает. Из города мы можем выехать по северной дороге, а уж потом свернуть на юго-запад. Якобы мы сперва намерены добраться до Предгорья.

— Хороший вариант, — проворчал Хиреам. — Сейчас-то нас не подслушают?

— Не подслушают. Я принял меры. Отследить тех, кто путешествует традиционно, можно опять же лишь традиционно, а тут ходовые приёмы нам в помощь. И ваша закалка наёмников.

— Да. Идёт.

— Вы успеете поговорить с представителями других семей?

— Конечно. Быстрое дело — разослать сообщения.

— Заверьте, что награда будет самой щедрой.

— Поверьте, они будут стараться не ради награды!

— Я в этом даже и не думал сомневаться. Но куда приятнее, когда чувство долга вознаграждается также и золотом. Они будут спасать не только супругу вашего брата, но и мою невесту. За это я считаю себя обязанным отблагодарить помощников должным образом. Полновесной монетой.

Хиреам с достоинством кивнул.

— Да, так — подходит. Мне требуется два часа. — Он пошёл к выходу, но в коридоре обернулся, сурово глянул на Ардиса, который так и продолжал сверлить принца взглядом: — Брат! Шеника! Таята! Идёмте. — И решительно увёл их всех, оставив принца драков в заклинательной зале.

— Зачем ты это сделала! — простонала Таята, едва они все вышли во двор. — Шеника! Теперь его брат с тебя живой не слезет! Господи…

Девочка шла, глядя под ноги, опустив плечики — вся словно бы обессилевшая, отчаявшаяся.

— А ты бы поступила иначе? — проговорила она тихо. — А если Агату убьют? Или, получив от неё всё, что желают, продадут на рынке?

— Ты же понимаешь, что это очень вряд ли!

— Но вероятно! Я даже думать о таком не хочу! Никто не должен подобное переживать!

— Тише, — прошептал Хиреам, поймав девочку и прижав к себе. — Тише, детка. Мы спасём Агату. Она — девчонка боевитая, продержится.

— Ты не знаешь, что работорговцы делают с девушками, чтоб заставить их подчиняться!

— Я знаю. Увы, знаю. И видел, и слышал. И мы такого не допустим.

— Как⁈

— Именно потому и действуем вместе с парнем из королевской семьи. И, может, ты права, что показалась. Принц поклялся тебя защищать, теперь никуда не денется. Его братцу придётся обкусывать себе локотки и ползать перед тобой на коленях. А ты уж решай, прощать или нет.

Плечики девочки передёрнулись, она ещё ниже опустила голову.

— Можно я пока не буду об этом думать? — боязливо спросила она.

Глава о борьбе и спасении (2)

Взгляд принца Ария

Естественно, его приказу подчинились все те, кому следовало. На нужной полянке (уже основательно вытоптанной) ждали и четверо

Причём, похоже, выволокли, как был — в сером старом одеянии драка самой низшей ступени, обычно лишённого любых признаков магии. А может, и пытались переодеть принца в подобающие одеяния, да тот отбился. Он, прежде с такой гордостью носивший алый, расшитый золотом охабень наследника престола, словно наказывал себя теперь серыми безликими тряпками черни. И драгоценности носил лишь те, которые было совершенно необходимо оставлять при себе. Хотя раньше «алмазный протокол» соблюдал с особой скрупулёзностью.

— Какого хрена? — зло спросил он брата, едва его увидел. — Что тебе от меня надо? Дай сдохнуть спокойно!

— Подождёшь, — с ожесточением ответил младший. И, подхватив Менея под локоть, оттащил его в сторону. — Перестань обсуждать такое в присутствии свиты.

— А мне уже плевать. — Старший принц смотрел в землю. — Чего ты от меня хочешь?

— Уважения к семье. Никакого «плевать», пока ты жив, и пока наша семья правит и хранит Древо.

В ответ — вздох. Лицо без выражения, взгляд без жизни. Всё это заставило остатки жалости шевельнуться в душе Ария. Но он напомнил себе о глазах девочки, о том, как смотрела она, и о прошлом несчастной Лукины. Жалость поутихла.

Он до сих пор с трудом понимал, что произошло со связанной его старшего брата. Да, она умерла после бесчеловечного наказания кнутом — и вот теперь стояла перед ним живая и здоровая, но в обличие совершенно незнакомого ребёнка. Значит, ей удалось каким-то образом, умерев, воплотиться в теле новорожденного малыша. Чудо, подлинное чудо! Должно быть, в произошедшее вмешалась магия Древа. Тут нет ничего удивительного. Такое уже бывало, когда божественная сила вмешивалась в несправедливость, допущенную в отношении связанных кого-то из высших драков. Но ещё ни разу эту несправедливость не допускали сами счастливые обладатели связи.

Вот значимое свидетельство, что эта самая высшая магия встала на сторону пострадавшей, даже не дракаи, отнюдь не его брата. В общем, справедливо. Правильно. Если бы Ария кто-то спросил тогда, он молился бы драконьему богу именно за девушку, не за брата. Брат сам выбрал свою судьбу.

— Да. Ты прав, — выдавил Меней. Смотрел он по-прежнему в сторону. — Я дал маху. Как всегда.

— Прекрати.

— Если я могу что-то полезное сделать — говори, что именно. Сделаю.

— Ты сейчас пообещаешь мне, что будешь сдержан, полон раскаяния, всех прочих добрых чувств и станешь держать себя в руках.

— Чего?

— Обещай!

— Разъясни. Я ни черта не понял.

— Тебе пока не надо понимать. Просто пообещай, что мне не придётся хватать тебя за руки или опрокидывать мордой в землю. Держи себя в руках.

Он пожал плечами.

— Можно подумать…

— Ты нужен здесь затем, чтоб попытаться найти следы сестры и моей невесты.

— Ну и на черта ты тратишь время? Ты же знаешь, я бесполезен в этом смысле… — И запнулся, словно и ногой, и языком попал в капкан.

— Вот именно поэтому, — процедил сквозь зубы Арий. — И если на этот раз ты позволишь себе хоть один неверный шаг, будь уверен, ты её больше никогда не увидишь.

Но брат его больше не слышал, он смотрел только на хрупкую девочку, прижавшуюся к боку Хиреама и нервно кутающуюся в длинную шаль. Смотрел — и не верил. Но младший принц уже видел, что Меней узнал тон энергетики, да и собственная его магия должна была встрепенуться. Он, шатаясь, сделал пару шагов в сторону старшего Сверада и, когда Арий схватил его за руку, лишь попытался вырваться. Он уже ни на что не обращал внимания.

Пришлось его перехватить более жёстко.

— Я ещё раз повторяю! — прошипел младший брат. — Она не только под защитой своих опекунов, но и под моей защитой! Ты слышишь?

— Это… Лукина?

— Ты меня слышишь?

— Даже если бы не слышал. — В голосе Менея звучала боль. — Неужели ты думаешь, я способен хотя бы подумать о том, чтобы…

— Я не должен тебе верить, и они тоже не готовы. Я поручился за тебя!

— Прошу… Отпусти.

— Ты предупреждён. — И Арий сделал шаг назад, неохотно расцепил руки.

На подгибающихся ногах старший принц драков приблизился к испуганной девочке, но, заметив, как она вжимается в Хиреама и прячется под его рукой, остановился в трёх шагах. Качнулся, но устоял.

— Лукина?

— Теперь её зовут Шеника, — жёстко ответил Сверад. — И ты не притронешься к ней, пока я не буду уверен, что ты для неё полностью безопасен.

— Я готов принести любую клятву. — Прежде такой жёсткий, гордый, несгибаемый наследник королевского престола стоял, поникнув, даже не скрывая того, насколько он раздавлен обстоятельствами и чувством вины. — Лукина… Прости, прости меня!

— Меня зовут Шеника, — прошептала она, не отлипая от своего защитника.

— Шеника… Ты позволишь взять тебя за руку? — Она помотала головой. — Прости. Прости! Я поздно понял, к чему меня привела моя спесь.

— Я бы это иначе назвал, — уронил Хиреам, глядя на принца с презрением.

Меней лишь плечами пожал.

— Полагаю, ты вправе. Ты её отец?

— Нет. Она моя подопечная и приёмная сестра, но вся семья заботится о ней как о родной. Мой отец удочерил её.

— Я тебе благодарен…

— Мне неприятно слушать твою благодарность. Так что я не принимаю её. Поверь, если бы не потребность в поиске жены моего брата, я не позволил бы Шенике показаться тебе на глаза.

— Понимаю. Что ж… — Он больными глазами посмотрел на девочку. Та на него не смотрела, и чувствовалось, что, будь у неё возможность, в подмышку Хиреаму бы залезла.

— Брат, хватит. — Арий потянул Менея за собой. — Идём.

Старший принц позволил себя увести. Уже на краю обтоптанной полянки спрятал лицо в ладони и на несколько мгновений замер. Его аж пошатывало то ли от шока, то ли от воспоминаний. Но на ногах стоял. Долго тёр лицо. Потом выдохнул, поднял голову.

— Давно ты знаешь? — спросил он. И его внешнее спокойствие удивило младшего брата больше, чем что-либо ещё. Прежний наследный

— Нет. Подозревал уже какое-то время, но наверняка узнал только вчера.

— Спасибо. Спасибо, что сразу сообщил.

— Дело не в тебе.

— Да, я помню. — Старший принц машинально поискал взглядом девочку, но ту уже увели. — Понимаю. Как это получилось?

— Не знаю. Исследовать произошедшее мы не могли, да я и не стану пока. Малышка очень испугана. Как можно понять, умерев, она тут же воплотилась в ребёнке, сохранив всю прежнюю память. Так что не рассчитывай, что будет легко.

— Я и не рассчитываю. Но если это ты направил её душу…

— Нет, не я. — Арий с сожалением качнул головой. — Если бы знал о том, что происходит, вмешался бы до экзекуции, а не после.

— В любом случае я тебе благодарен. Обязан тебе своей душой. Сказал бы, что жизнью, но невелика ценность. — Он презрительно усмехнулся и на миг стал похож на себя прежнего. — Ты действительно позаботишься о ней, если она так и не позволит мне приблизиться?

— Разумеется, позабочусь. В конце концов, на ней теперь завязана твоя жизнь. Отец не простит, если я хотя бы не попытаюсь.

— Что планируешь предложить?

— Куплю ей дом в любом месте, где скажет, обеспечу средствами и хорошей охраной. Но, подозреваю, уговаривать на это придётся не её, а Сверадов.

— Кто они ей?

— Они же сказали — опекуны. Я не совсем разобрался, но, похоже, они её подобрали, беспризорную, и удочерили.

Меней слышно скрипнул зубами.

— Я хотел бы мстить за неё… Но имею ли право?

— Это ты решай для себя.

— Да уж. Первый, кому следовало бы отомстить, это я сам… Брат, что мне делать?

— Ну на-адо же, ты у меня просишь совета? Небо там на землю не упало, пойду-ка гляну!

— Смейся. — Старший криво усмехнулся. — Сколько хочешь смейся. Но делать-то мне что? Я бы сейчас у любого спросил совета, потому что действительно не знаю, что тут можно… придумать.

— Что делать? Кайся. Кайся до тех пор, пока будешь чувствовать, что способен, а после этого кайся снова. Ты ведь её убил. Сперва унизил, потом поиздевался, а следом убил — болезненно, мучительно. И знай, что она не простит, но каяться надо. Просто потому что это правильно. Ты не просто избранную тобой же женщину замучил — ты предал дарованное дракам чудо, магическую связь душ. Ты предал наше общее наследие и основу нашей силы. И за что тебе также следует каяться. — Арий пожал плечами. — Но в общем-то только тебе решать. Никто не может мешать принцу поступать бесчестно.

— Не надо так, брат. Поверь, я всё понял.

— Так докажи! — рыкнул младший. — Докажи нам всем! Не смотри больше на девочку как на свою собственность! Отнесись к ней как к воплощению ветви Пламенеющего Древа, перед которой ты провинился. Что за «позволь взять за руку» в первый же момент? Ты богиню сразу хватаешь за конечности, потому что тебе так хочется⁈

— Да. Ты прав. Я так до сих пор и не выучил урок…

— Иди, — вздохнул Арий. — И готовься. Нужно приступить к поиску как можно быстрее. Конечно, все друг друга утешают, что моей невесте ничего не угрожает, и мерзавец просто желает взять её в жёны, чтоб присвоить её магию. Однако же сложно себе представить, какие червяки в него голове. Я не хочу даже шанса ему предоставить.

— Ты нашёл свою связанную? Ту самую?

Младший принц кивнул.

— А я уж решил, что тебя, кроме своей боли, ничто и не интересует.

— Увы, почти так и было. Но про то, что тебя два года назад привязала какая-то целительница, и ты никак не можешь её найти, я услышал, конечно. Ещё подумал, что наша семья просто проклята.

— Между прочим, ты отчасти виноват в том, что она от меня пряталась, — проворчал Арий. — И я тебе за это уж точно не благодарен.

— Пошли слухи?

— Давно. Тем более что, как оказалось, она и лично была знакома с Лукиной. Шеникой. Сведения из первых рук.

— Кем она оказалась — твоя связанная?

— Не поверишь — студенткой.

— В смысле? Ты же говорил, что искусная опытная целительница. И остальные так же говорили.

— А вот. Оказалось, что к тому моменту она даже обучение в академии не начала. Потому и не могли отыскать.

— Но как же так получилось? — Даже Менея новость вывела из его безучастного состояния. — Обучалась частным образом?

— Не знаю. Известно только, что она родом из другого мира.

— Ах вот оно что… Ну что ж, там она могла и полный академический курс пройти.

— Мир немагический.

— М? То есть… Это тебе повезло заполучить настолько талантливую магиню?

— Это мне повезло встретиться с девочкой огромного потенциала и способностей, которую сюда для себя вытащил другой маг, — поморщился Арий. — А также в том повезло, что она от него сбежала и нашла меня, ещё не вполне кончившегося. И что захотела задержаться рядом и помочь настолько, насколько смогла. Она рассказывала мне об обстоятельствах — как понимаю, момент лечения как раз выпал на этап её окончательной адаптации к энергетике мира. Потому я получил огромный заряд магии, который и мою структуру выправил, и Агате позволил проделать все самые сложные лекарские манипуляции, и не оставил следа, по которому её бы нашёл похититель.

— Сложно поверить в такое везение.

— Однако оно случилось. И ещё мне повезло, что Агата согласилась пообщаться со мной… Хватит, поболтали! Отправляйся готовиться. Я промедления тебе не прощу, если оно, конечно, будет не по простительным причинам.

— Мне надо побыть рядом с ней, — прошептал Меней. — Пусть это даже будет через покрывало. Пусть в присутствии всех её опекунов. Но мне нужно подготовиться, чувствуя, что она на расстоянии протянутой руки.

— Ладно. — Арий поморщился. — Сейчас попробую это объяснить.

И отправился к Сверадам, перебирая в голове аргументы, которые сможет пустить в ход.

В принципе, палатка была. Да и она не обязательна. Хватит того, чтоб поставить малый

Сверады уже немного обустроились на выбранном лесном пятачке, подготовили кострище в ямке, подволокли кусок брёвнышка, чтоб усадить женщин, разложили кое-какой скарб. На принца посмотрели неласково — ему навстречу шагнули Хиреам и Ардис, а Иоато остался со спутницами.

— Если ты скажешь, что ей нужно будет как-то близко с ним пообщаться или не дай Небеса переспать, чтоб он мог отыскать Агату, — с клокочущей в голосе яростью проговорил Ардис, — то, клянусь Высшей силой, я вас обоих…

— Да избави драконье божество! — Арий замахал руками. — Вы чего! Брат просил лишь рядом посидеть. Я уже прикидываю, как натянуть покрывало, чтоб он её не видел, только чувствовал рядом. Уверен, этого достаточно.

— В каком смысле «чувствовать рядом»? — нахмурившись, уточнил старший Сверад.

— Чтоб сидели, не соприкасаясь, но на минимальном расстоянии. Я сейчас распоряжусь, чтоб установили тент и натянули ткань. Пойдёшь посмотришь, чтоб всё было благопристойно?

Хиреам оглянулся на притихшую Шенику и встревоженную Таяту.

— Идёт. Давай посмотрим.

Глава о борьбе и спасении (3)

Взгляд Агаты

Я проснулась довольно рано, отчасти даже в панике. Подскочила на постели и мысленно выругала себя последними словами. Да что ж такое! Да меня такую в отрубе кто угодно мог отволочь куда угодно и с кем угодно обвенчать! То есть, скорее всего, не мог, но засыпать так конкретно в плену категорически не стоит. Хотя бы какие-то ловушки надо было подготовить, что ли! Банок консервных тут нет, но вазы и мыльницу можно было расставить вокруг кровати!

Решительно потянула на себя платье, закуталась в плед, брошенный поверх такого уютного кресла, и выскользнула за дверь. Прокралась по коридору. Ну да, замок уже потихоньку просыпается, внизу слышны голоса кухонной прислуги, посуда погромыхивает, кого-то окликают, навешивая на него горькую ответственность за то, что щепы опять не хватает. Ничего, можно и успеть мимо них всех проскользнуть.

Прячась в закоулках, я пробралась на первый этаж, потом шмыгнула к лестнице в подвал и благополучно добралась до подземелья, где упрямо сидела накануне. О, как мне повезло, что ни циновки, ни одеяла с подушками отсюда пока не унесли! Я зарылась в одеяло и вздохнула с облегчением. Почему-то здесь мне было спокойнее.

Расслабилась. Так, повторим отправку сообщения. Му-уж! Объелся груш! Я тута, между прочим! Сижу за решёткой в темнице сухой! Спасай давай!.. Жених! Чего притих! Марш совершать подвиги во славу своей любви! Я тут жду, между прочим… Интересно, а не зря ли я решила из подземелья отправлять весточки? А если тут всё экранировано?.. Есть вероятность. Но ведь козлина наверняка мою спальню экранировал не слабее, чем подвал. А из коридора не поотправляешь «магические смс-ки», там надо бодро перебирать ногами.

Ладно, хватит рефлексировать. Всё равно твоя основная задача — снять артефакт. Этому и посвяти все свои мысли. Если речь о барьере, его нужно взломать. Если об обманке, которая сбивает нервную систему с толку и мешает нормальному функционированию нервных окончаний… То есть скорее рецепции магии и восприятия. Тогда нужно придумать ещё что-то. А может, штуковина мешает непосредственно самой передаче сигнала. Тогда следует переучить системку обратно.

— Агата! — Тоа, ворвавшийся в подвал, был уже откровенно зол. — Да какого чёрта⁈

— М?

— Я что, так и буду тягать тебя туда-сюда?

— А ты не тягай. Мне тут спокойнее.

— Да почему, чёрт тебя задери!

— Вообще не надо бы драть. Нежелательно.

— Знаешь, если ты продолжишь в том же духе…

— Ну давай, бери розгу. Я даже потерплю. А ты после этого красиво склеишь ласты, и я пойду куда глаза глядят, солнцем палима.

— Что склею?

— Ласты. Копыта отбросишь. Или коньки. Или хвост. Дашь дуба. Двинешь кони. Протянешь ноги. Сыграешь в ящик! — Я уже орала.

— А-а… — протянул он, заметно успокаиваясь. — Ждёшь, что у меня закончится терпение, и я применю к тебе силу.

— А то нет!

— А вот нет!

— Тогда оставь меня в покое! Я тут посижу!

— Когда уснёшь — отнесу тебя обратно! — пригрозил он. — И давай, борись со сном упорнее, после такого человек засыпает так, что его и грохотом не разбудишь! Сейчас прикажу, чтоб тебе еду принесли.

«Хм, а тут он прав! — подумала я. — Лучше бы часто дремать по чуть-чуть, чтоб не срубиться в дохлую». И задумалась о первом этапе — взломе барьера. Представила его себе так, как он по моей логике должен был выглядеть. Надавила, сокрушила, после чего представила, как расправляю и аккуратно «расчёсываю» магические энерголинии. Подождала. Результат есть? Чё-та не особо. Ла-адно. Продолжаем разгул фантазии. Алё, моя нервная системка, которая научилась не только воспринимать импульсы восприятия из пяти источников, но и магию читать — оживай! Давай-ка обновим тебя! Как ты у меня должна работать? Вспоминай… Не получается уговорить? Ничего, я тебя сейчас заставлю.

Мне показалось, я ощущаю тот предел, за который не выходит ткнуться. И это было уже намного лучше, чем просто попытка представить себе, как мог бы выглядеть магический блок, чтоб его черти взяли. Я его уже чувствовала, а значит, он мне покорится — вопрос лишь во времени, которое на это потребуется.

Вот она, магическая ткань мира. Я снова вижу её, пусть и размыто. Она, словно в какой-то момент уснувшее во мне растение, возрождается опять, и по ощущениям мне остаётся лишь позволить ему развиваться самостоятельно. И моя магическая составляющая живёт так же. Сейчас она воспрянет и уж покажет себя в полной силе…

Что-то не получается. Ну как так-то⁈ Что опять не так? Где я промахнулась?

— Агата!

— Тоа, ты задолбал.

— С чего бы?

— Послушай, я…

— Ты просто упрямишься на пустом месте.

— Сдаётся мне, это уже слышала, и не раз…

— Агата!

— А на черта тебе такая вредная жена? Капризная, упрямая… Откажись!

— Такого исхода ты добиваешься?

— Ну догадайся!

— Агата, ты на самом деле меня покорила! До чего крепкий характер! Я смотрю на тебя и понимаю — вот женщина, ради которой стоит рисковать. Даже жизнью.

— Мужик, а ведь ты реально рискуешь! Даже не представляешь, насколько. Убеждаю — откажись!

— Ага, щас!

— Блин!.. Ты вызываешь уважение своей упёртостью,

— Агата!

В следующий момент так полыхнуло магией, что я ощутила её ясно, как привкус еды на языке. Выплеск едва не ослепил. Я упала в одеяла, даже не заметила, как завернулась, притихла, будто в надежде, что меня не найдут. Мне показалось, будто в пространстве полыхнуло настоящим огнём — по крайней мере, ошеломило конкретно так. Я позволила воздуху откинуть себя на подушки, съёжилась в них, сама же приоткрыла глаз, чтоб поинтересоваться, какая фигня тут вообще случилась.

А случилось нечто интересное. По крайней мере, у каменной стены принц Арий, которого я сперва с трудом узнала, усердно колотил Тоа. Тот с переменным успехом сопротивлялся, время от времени пытался пустить в ход магию, но принц брезгливо и уверенно сбивал каждую его такую попытку. Следом в помещении появились ещё двое драков, причём лоб одного был буквально усыпан магическими вставками.

— Твоя очередь, брат, — бросил Арий, отшвырнув Ионафана к стене. После чего поспешно повернулся ко мне. — Агата! Сейчас будет лекарь.

— Да зачем. — Я завозилась в подушках — и тут сообразила, что буквально парой секунд назад видела магию во всех подробностях.

Так, стоп-стоп — значит, у меня получилось? Попыталась ощутить в себе ток энергий, а потом робко позвала феникса. Тот осторожно шевельнулся во мне (странно было это чувствовать — будто ребёнок шевелится, только не во чреве, а в груди), однако наружу пока не спешил. Дал понять, что не может. Значит, печать ещё на месте, просто я её подточила слегка. Обгрызла, скажем так.

Тем временем Арий упал рядом со мной на колени. Поспешно схватил меня за руку и пустил в ход чары — похоже, диагностические.

— Где болит? — едва переводя дух, спросил он, а тем временем нащупывал жилку на запястье.

Я рассматривала его с интересом, словно пыталась понять, действительно ли он за меня переживает. Нет, и в самом деле переживает, вон как хрупнула маска бесстрастия, а в глазах — настоящая буря паники.

— Нигде. Значит, моё сообщение получил?

— Оба. Просто по первому не удалось найти место… Ты правда меня ждёшь?

В это время тот самый драк с россыпью украшений на лбу уже тряс Тоа, как грушу:

— Где сестра⁈ Где⁈

— Какого чёрта⁈ — орал тот. — Какая ещё сестра?

— Хватит меня дурить! Она у тебя. Что — решил себе гарем собрать?

— О! — У меня округлились и глаза, и рот. — Серьёзно? Он ещё какую-то девушку решил прибрать к рукам?

— Чушь! — возмутился Тоа. — Я претендую только на тебя.

— Претендовалка жмёт, я смотрю! — рявкнул, врываясь в подземелье, Ардис. Его едва успели перехватить.

— Постой, — уговаривал его Арий. — Сперва надо допросить. Пусть всё расскажет.

— Та́к он и рассказал, — буркнула я.

Удивительно, но драки меня услышали. Тот, что тряс моего горе-жениха, ещё раз решительно, но аккуратно приложил его об стену. И прорычал:

— Расскажет, куда денется!

— Постой! — Я, кряхтя, поднялась. — У него там планшет. Мне бы его…

— Что у него?

— Досочка такая. Небольшая, каменная. Он мне с помощью неё включал блокировку магии.

Мужчин перекосило. Тоа моментально прижали к стене, на так, что у него едва глаза из орбит не полезли.

— Обыскивай! — приказал Арий одному из сопровождающих. Обыскали мигом и вытрясли из чародея несколько магических вещиц, в частности и пластинку чёрного оникса в оковке. — Давай сюда. — Повертел в пальцах и неуверенно протянул мне. — Думаю, тут нужно позвать чародея-артефактора.

— Да зачем. Можно? — Я подошла поближе к Тоа и сцапала его за руку. Потребовалось несколько мгновений, чтоб снять слепок энергетики, и когда он понял, что я делаю, у него снова округлились глаза. — А вы его заблокировать не хотите? Вообще-то стоило бы.

Украденным отпечатком я оживила «планшет» и, сделав над собой усилие, вообразила виртуальное окно со структурированным расположением условных кнопок. Мда, тут подразумевается немного другой интерфейс, но мне несложно приспособиться. След собственной энергетики я нашла очень быстро, развернула программку, нащупала контакт и сдёрнула с себя остатки блока. После чего преобразовала его обратно в артефакт и даже из интереса присоединила к нему отпечаток Тоа.

Надо же — получилось!

— Вот, будете? — И протянула красно-чёрный кругляшок ближайшему драку.

— Агата, как… — охнул Ионафан, но в следующий миг блокирующий артефакт коснулся его кожи. — Ты не можешь этого делать!

— Почему? — с милым видом уточнила я. — Я тебе магию спасаю вообще-то. Это действительно самый гуманный способ её блокировать, а эти гуманными не будут.

— И не подумаем, — согласился Арий, с любопытством наблюдая за моими действиями. Пусть не сразу, но я сумела при помощи «планшета» запустить блок на полную мощность и очаровательно (надеюсь, что именно так оно и выглядело) улыбнулась. — Что ты делаешь?

— Ищу план крепости. Точнее, её подземелий. Как понимаю, вы намерены всё тут обыскивать.

— Естественно.

— Агата, — рыкнул Тоа. — Полагаю, ты не очень-то хочешь умирать из-за нарушения клятвы.

— Так я и не нарушаю. Вот сейчас я спасаю твою жизнь. Они ведь не слезут. Эти если уверены, что ты куда-то дел их сестру, будут пытать, пока не устанут. А они выносливые.

— Агата!

— Ну чего? Если её тут нет, так зачем тебе волноваться? Ты же не хотел взять себе в жёны ещё одну женщину?

Пленник слышно скрипнул зубами.

— Её для себя похитил Парда.

— Очень интересно. Что за Парда? — ледяным тоном вопросил Арий.

— Иопомен Парда, угиришский архимаг.

— Ну надо же, какой скользкий! — скривился Ардис. — На него же так никто и не подумал.

— Есть там планы? — рыкнул нервный драк, время от времени встряхивающий Тоа. Стоило отдать должное его физической силе — ростом они были примерно одинаковы, да и комплекцией тоже. При этом драк тряс жертву легко, словно имел дело с мальчишкой лет десяти, не больше.

— Нет. — Я пожала плечами. — Тут много что есть, но обыскивать подземелья придётся по-старому… Ребят, ну не надо его так трясти! Он вот, к примеру, мне ничего плохого не сделал.

— Только ты почему-то сидела в подземелье, — со злостью бросил Ардис. Его явно заедало то, что ему так ни разика и

— Скажу честно — я тут засела совершенно добровольно. Тоа честно пытался разместить меня с комфортом и один раз даже уносил отсюда на руках. Но я всё время сбегала сюда.

— Зачем?

— Ну как… Я посчитала, что в подвале меня не обвенчают.

— Ты обещала тут сочетаться со мной браком, Агата!

— Тоа, ты брал с меня клятву в другом подземелье. Кстати, спасибо, что из академии выдернул меня сюда. А не туда.

Маг демонстративно закатил глаза. Но больше возражать не пытался.

— Тебе не поможет этот брак, сволота! — угрожающе пообещал Ардис. — Я тебя прикончу, едва только ты станешь её мужем.

— И ведь убьёт, — сказала я, продолжая изучать содержимое «планшета». — Так что, бегая от венчания, я опять же тебе жизнь спасаю, Тоа. У Арда уйма достоинств, но есть основательный недостаток — он жуть какой ревнивый… Ребят, ну отличная же штука! Только разобраться — и уйма возможностей будет в кармане. — Потрясла в воздухе пластинкой оникса. — Не надо Тоа ничего зубодробительного делать. И убивать точно не надо. Его бы в какую-нибудь шарашку, чтоб трудился на благо науки — вот это было бы дело!

— В куда? Что такое шарашка?

— А что такое «груш», кстати? — уточнил Ардис, с трудом отвлекаясь от пленника.

— Фрукт такой, — отмахнулась я, с удовольствием убедившись, что до мужа мои послания про «объелся груш» тоже дошли. — А шарашка — это тюрьма, где узники не томятся, а творят полезные штуки на благо государства.

— Не о том ты думаешь, — процедил сквозь зубы драк с россыпью украшений на лбу. Он тоже продолжал разглядывать Тоа с ожесточением и явным недовольством, что тут хоть кто-то его защищает.

— А о своей сестре вы сами беспокойтесь. Мне-то что вмешиваться.

— Держите его здесь. Обыск так обыск.

— Меней! — Арий заступил ему путь. — Не осмысленнее ли запустить поиск?

— Сомневаюсь. На таком расстоянии я уже должен был бы… Я не чувствую, но в то же время…

— Интуиция?

— Вроде того.

— Меней? — Меня пробрало нехорошим ощущением. Нахмурившись, я смотрела вслед рьяному незнакомцу.

Младший принц драков поспешил успокоить меня жестами. Мол, всё у меня под контролем.

— Не волнуйся. Всё хорошо.

Глава о борьбе и спасении (4)

Взгляд Агаты

Замок вскипел множеством посторонних людей, как драков, так и обычных людей в одежде наёмников. И на удивление быстро они отыскали сразу несколько магически закрытых помещений, каждое из которых предстояло обследовать, причём со всей осторожностью. И о последнем я заранее намекнула Арию, который постоянно находился рядом со мной, чем заметно бесил Ардиса.

— Что ты предлагаешь? — уточнил он.

— Видишь ли, можно лишь гадать, какие хитрости он придумал, чтоб чужаки, залезая в схроны, что-нибудь там не нашли. Что-нибудь эдакое, компрометирующее. Ну мало ли, вы взломаете дверь, а там всё адским пламенем испепелит.

Принц нахмурился и посмотрел на меня вопросительно.

— И каково твоё мнение, как следует действовать?

— Ну-у… Понимаешь, лучше всего было бы открывать их с планшета… Ну, с этой каменной досочки. Вот только, боюсь, моя клятва может счесть это нарушением.

— Тоже мне проблема, — буркнул Ардис. — Подожди. — Он явился обратно довольно скоро. С собой волок Тоа со связанными за спиной руками и накрепко заткнутым ртом. Маг мог только пучить глаза и мычать. У первой из крепко замкнутых дверей младший Сверад уверенно поставил пленника на колени, за волосы вздёрнул его голову так, чтоб удобно обнажить горло, и вытащил нож: — Открывай дверь, а то я его сейчас прирежу. Живо! — И даже нагло подмигнул.

Пожала плечами. Ну, пожалуй, подойдёт. Я ж клялась и насчёт действия, и насчёт бездействия. Не слушая надрывное мычание сквозь кляп, погрузилась в интерфейс артефакта. Мда, не так-то просто здесь с налёта разобраться…

— Поторапливайся! — весело приказал мне муж.

Я дёрнула плечом.

— Не подгоняй меня! Я стараюсь.

— У меня тут уже руки устают. — И слегка царапнул Тоа по шее. Мычание сквозь кляп стало ещё звучнее.

— Да ни к чему это! И так верю!

— Ну а вдруг — засомневалась. Так чтоб напомнить…

— Нашла! — Я сдвинула палец на кромке «планшета», обозначила нужную точку и, обновив ещё раз в памяти снятый отпечаток чужой энергетики, отдала команду открыть дверь. Створка медленно отъехала в сторону. — Мда-а, — протянула я, разглядывая нутро подземелья, буквально набитого стеллажами со всевозможными материалами. Должно быть, для изготовления артефактов. — Впечатляет.

— Следующий давай!

— Не ори на меня, — но ответила вяло, как бы машинально. И занялась следующей дверью.

За четвёртой обнаружилось почти пустое сводчатое подземелье. Всё, что здесь было — только странной конструкции ложе. А на нём лежала, накрытая едва видимой радужной плёнкой магии, изумительной красоты девушка — белокожая, черноволосая, с яркими губами, крупным переливчатым бриллиантом над правой бровью, плотно закутанная в серое толстое одеяло, так что и не видно было, одета ли она. Даже я, хоть и сама была девчонкой, замерла, рассматривая красавицу. До чего ж совершенна! В душе и зависть не шевельнулась: завидовать можно тому, кто тебе хоть как-то подобен, а эта чаровница была подлинным произведением искусности самой природы. Ею только любоваться можно.

— Ого!.. Нет, Арий, стой! Не трогай! Ты ведь не знаешь, что там за система вшита! — Принц обернулся и посмотрел на меня совершенно сумасшедшими глазами. — Это ведь она — твоя сестра?

— Да, — выдохнул он.

— Подожди. Надо осторожнее. Надо всё изучить. — Я осторожно подошла к ложу.

Взялась было за «планшет» — и замерла, чувствуя, как разрастается боль в груди.

Обернулась — Тоа извивался в хватке двух драков, но дело было даже не в этом. И я без того понимала, что иду по узкой грани. Конечно, муж предложил мне вполне эффективный выход, но его было недостаточно. Магия явно показывала мне, что, искупая свои прежние спорные поступки, я должна сделать всё возможное, чтоб спасти этому человеку жизнь.

— Не могу, — прошептала устало. — Не пускает. Боюсь, вам придётся обменять мою активную помощь на его жизнь.

— А может, сделаем проще? — Ардис ухмыльнулся злорадно. И явно собрался резать пленнику

— Нет-нет! Подожди! Мы понятия не имеем, как тут всё настроено. А если его смерть убьёт и пленницу? Нельзя так рисковать… Ну слушайте, что вам дороже — жизнь девушки или Тоа?

— Я начинаю ревновать, — буркнул младший Сверад, ослабляя захват. — Ты так стоишь за его жизнь… Чем он тебе так дорог?

— Ты с самого начала знал, что я связана клятвой, — процедила сквозь зубы. — Если возможность убить его тебе важнее, чем моя жизнь, так изволь! Валяй!

Глаза мужа слегка округлились.

— Зачем ты так?

— Интересно! Мы все устали, Ард! Все! Но сцены ревности тут катаешь только ты и только мне! — Я смотрела в его изумлённые глаза, и тут марево ярости немного схлынуло. Стало неловко за свою вспышку. Помялась, но всё же решилась: — Прости… Что-то понесло меня по кочкам… Перенервничала просто.

— Неудивительно, — с прохладцей произнёс Арий, осторожно подхватывая меня под локти, но не обнимая, а явно желая поддержать, если вдруг задумаю падать. — Агата, тебе нужно отдохнуть. Моя сестра, полагаю, тут лежит уже не первый день. Очевидно, что она в стазисе. Полагаю, сможет подождать ещё немного.

— Не надо. Сейчас… Ребят. Решите уже с Тоа. Прошу — не надо его убивать. Обменяете жизнь сестры на жизнь этого мага?

— Ещё подумаем, — рыкнул, врываясь в подземелье Меней. Оттолкнул брата и замер над ложем. Медленно провёл ладонями по лицу, словно проверяя, действительно ли глаза его видят, и видят то, что есть, а потом с приглушённым рыком развернулся к Тоа. И в глазах его была смерть.

Арий заступил ему путь.

— Стой! — Сразу почувствовалось, что приказывать он умеет не хуже других. — Агата может быть права. Если его смерть погубит Акесту, то оно того не стоит. — Меней медленно промаргивался, приходя в себя. — Подожди. Побеседуем.

И, убедившись, что брат больше не рвётся убивать, подошёл к пленнику и выдернул кляп.

Тоа, тяжело дыша, смотрел на младшего принца. Видимо, уже сообразил, что ждать понимания от старшего не приходится.

— Я не претендовал на неё.

— Но она у тебя в замке.

— Да. Но это не только мой замок.

— Рассказывай, зачем тебе была нужна моя сестра и как снять с неё стазис. Только полная правда сможет гарантировать тебе выживание.

— Как я могу быть в этом уверен?

— Зависит от того, чем ты можешь быть полезен нашему роду и на какие ограничения пойти, чтоб доказать свою безопасность. И для драков, и для людей. Чтоб я принёс тебе клятву, тебе придётся постараться.

Маг скрипнул зубами. Я же тем временем продолжала изучать «содержимое» его артефакта. Ситуация с куполом становилась чуть яснее. Но вряд ли я могу говорить о том, что успела узнать. Моя магия уже давала мне понять, что следующее неосторожное слово или действие может стать для меня критичным. А уж жизнь моя пострадает или магия — разница не слишком велика. Я уже пропиталась чародейством, боюсь, если сейчас у меня её отнять, долго я не протяну.

— Без меня вы принцессу не вынете.

— Тоа, ты ж меня знаешь, — пробормотала я, уловив, что беседа, кажется, грозит пойти по опасной тропе. — Я ведь могу и отыскать варианты.

— Какие варианты⁈ Ты уже готова идти напролом⁈

— Да зачем напролом-то? Не ори. Лучше подумай — я уже столько смогла себе позволить и при этом формально не нарушила клятву. — Жестом я выпустила на свободу своего феникса, сейчас старавшегося остаться крохотным, чтоб никому не мешать и ничего не зацепить. — А вдруг смогу и большее? Ты лучше с ними договорись. Я же пытаюсь помочь тебе. Мне, право слово, так проще. Но я ж могу и напрячься.

— Чего вы хотите знать? — помрачнел чародей. — Зачем принцесса? Я же сказал — на ней желал жениться Парда.

— И почему?

Мрачный взгляд в ответ.

— Рассчитывал претендовать на престол.

— Я смотрю, и на мне уже поставили крест, — произнёс Арий. — Но ведь Акеста пропала до того, как у меня появилась связанная. Брак был уже назначен. Как твой Парда собирался поступить, если бы я связал магию с предыдущей невестой в ходе обряда?

— Были идеи.

— Любопытно. — Принц наклонил голову. — И как вообще этот архимаг собирался править драками, даже если бы Акеста осталась бы единственной законной наследницей? По нашим законам драками может править только драк.

— Да не нужен был ему трон! А только доступ к Пламенному Древу!

— Что? — Глаза представителя правящего дракского семейства полыхнули ледяным пламенем.

Его собеседник скривил разбитые губы.

— Вы ладно устроились, да? Подгребли под себя единственное средоточие, способное наделять мужчин магией от рождения — и удивляетесь, что кто-то желает перехватить его и распределить на всех!

— А ты, значит, за общее благо тут страдаешь? — рявкнул Ардис, встряхнув пленника. Не так эффектно, как это удавалось Менею, но тоже вполне себе.

— Распределить мощь Пламенеющего Древа нельзя. Только драки могут воспринимать её.

— Это вы так говорите.

Арий слегка пожал плечами.

— Если твоему архимагу кажется, что это не так, он же должен основывать свою уверенность на чём-то. А раз ты взялся ему помогать, значит, считаешь, что аргумент веский.

— Считаю, что средоточие нужно исследовать, и способ найдётся. Если бы вы так уж принципиально отличались от обычных людей, у вас не было бы детей от наших женщин, — отрезал Тоа.

Я вопросительно взглянула на младшего принца. Но тот не спешил ни спорить, ни соглашаться — он лишь смотрел на пленника и молчал.

— Освобождай Агату от клятвы. И тогда я найду способ сохранить тебе жизнь.

— Мне ни на черта не нужна жизнь в дракском застенке!

— Ты в любом случае никогда не будешь её мужем. Скорее мы убьём тебя. Но пока ты жив, есть надежда. Особенно если сможешь договориться по-хорошему с моим отцом. Стоящие чародеи-исследователи всем нужны. Когда он успокоится и отойдёт, когда вся королевская семья оттает, а ты сам осознаешь, что твои амбиции беспочвенны и смиришься с этим, мы сможем найти общий язык и предмет обсуждения. Решай. — Он пожал плечами. — Мы уже нашли сестру. Мы не оставим её ни тебе, ни Парде. У вас уже

Тоа молчаливо сверлил его взглядом почти минуту.

— Ладно. Освободите мне руки. Я разрешу Агату от клятвы, а ты поклянёшься, что мне сохранят жизнь и не будут мучить.

Арий кивнул, и Ардис Сверад неохотно уступил его жесту, отпустил пленника, но не расслабился и ни на шаг не отошёл, как и два других крепкоплечих драка. Эти рассматривали мага с таким ожесточением, что, казалось, если им только позволить, они Ионафана на тонкие полосочки нарежут и ещё запекут на ближайшем очаге.

Тоа со страданием на лице потянулся.

— Клятву, — напомнил он.

— Отрешай Агату! И заверяй, что поможешь освободить мою сестру из-под своих чар.

— Одновременно! — Они с Арием сцепились руками, и взаимная клятва была принесена даже без крови, видимо, на одних отголосках дракской магии. Я помнила, что, в принципе, такое тоже возможно, даже если один из клянущихся заблокирован. Чародей развернулся ко мне и протянул руку. — Давай церу.

Я рефлекторно отдёрнула руку. И на удивление принц меня поддержал.

— Ну уж нет. Эта вещь тебе в руки не попадёт. Объясняй Агате, что нужно делать.

— Как, по-твоему, я должен это сделать? Она впервые видит мой рабочий артефакт!

— Я уже поняла, что требуется, — буркнула, водя пальцем по пластинке оникса. — Если клятва меня больше не связывает…

— Не связывает, — шепнул Тоа, глядя на меня так жадно, словно и в самом деле любил всей душой. Но было у меня смутное подозрение, что дело тут совсем не в любви. Рухнувшие надежды и тонко выстроенный расчёт, в один миг накрывшийся медным тазом, уязвляют побольнее.

Но не хватало только ему сочувствовать.

— Вот и чудно. — Провела пальцем по кромке нужного заклинания и убедилась, что начинка там действительно была самая «интересная». И смерть создателя сдерживающей системы, и несколько аварийных сигналов, и даже не совсем точный и не самый свежий оттиск энергетики — всё это должно было испепелить содержимое купола в один миг. Пришлось хватать Тоа за руку и снимать новый оттиск. Следом я отключила все «сигналки» и заставила погаснуть радужный, едва видимый купол над ложем. — Ну да, ну да. Парда, как же… Система-то твоего авторства.

— Я иного и не утверждал.

— Ну да, ну да… Но это только защита. Стазис управляется по-другому. И там тоже есть свои нюансы. Я бы посоветовала снимать его не здесь.

— Девушка права, — произнёс Меней. Он подошёл к ложу, ласково провёл пальцами по лицу неподвижной девушки. Наклонился и осторожно поднял её на руки. — Лучше пусть над сестрёнкой колдуют наши чародеи. И твоя уникальная невеста, брат. Идёмте, Агата. Вам лучше выйти из этого замка, вряд ли он вызывает у вас добрые чувства.

— Да вы, как бы, тоже к себе не располагаете, — брякнула я.

И, прикусив язык, пристроилась за ним. Ну в самом деле, нашла когда свой характер демонстрировать. И свою сообразительность.

Глава о сложностях при дракском дворе (1)

Взгляд принца Ария

Арий догнал Агату на выходе из подземелья и подхватил на руки. Отчасти он воспользовался тем, что Ардис не успел сделать это раньше, потому что продолжал держаться рядом с Тоа, присматривая за ним. Поднял на руки — и с облегчением вдохнул аромат её волос и лёгкой усталости чистого, разгорячённого работой тела.

Жива… Цела. Похититель и в самом деле ничего не успел ей сделать. Даже из равновесия не вывел — девушка безукоризненно держала себя в руках. Да ещё и действовала, уверенно управляла и своей магией, и более того — магией бывшего тюремщика. Мысль о её одарённости тёплой волной прошла в груди. Он понимал, что Агата ему ничего пока не ответила, ничего не обещала, но уже представлял себе их брачную церемонию и прикидывал, как вводить не-дракаю в их высший свет. И если она всё же выйдет за него, а Меней так и не поладит с Луки… с Шеникой, то ей предстоит и на трон взойти. Вместе с ним.

И он заставит драков её принять такой, какая она есть. Либо уговорами, либо силой. Другого варианта он не собирается даже рассматривать. И пример старшего брата тут ни при чём. Просто он по-другому в принципе не представляет и не хочет представлять.

Арий уже видел картину перед глазами, как он в ритуальном алом охабне и с тяжёлой пекторалью подходит к алтарю в храме Пламенеющего Древа, где всегда свершались браки представителей правящей семьи. И вот к нему поднимается Агата — в великолепном алом платье, расшитом золотой нитью так густо, что ткань сама искрится, будто ювелирное изделие. Невеста вся в драгоценностях, в тончайшем шёлковом покрывале на волосах. Она ласково ему улыбается, протягивает руку и прикасается к его обнажённой груди, оставляя на коже свой знак… Это, скорее всего, будет феникс. Ведь именно феникс сопровождает магию его связанной.

Агата завозилась на его руках.

— Я в порядке, могу и сама идти. Отпусти, пожалуйста. — Он послушно поставил её на ноги. — Куда мы идём?

— Снаружи уже разбивают лагерь. Мы посчитали, что вне замка будет безопаснее. Нужно немного времени, чтоб поблизости открыть переходы в королевство. — Он внутренне напрягся: — Я надеюсь, ты согласишься воспользоваться гостеприимством Высокогорья?

— Помочь твоей сестре? — понимающе кивнула она. — Да, конечно. Хоть и жаль, у меня ведь лекции и практика в академии.

— Я могу предоставить тебе учителей! — поспешил он. И, решившись, продолжил: — И я всё же очень надеюсь, что ты… подумаешь над моим предложением. Я не могу настаивать, но могу… мечтать.

Она взглянула на него из-под опущенных ресниц и слегка улыбнулась. Видимо, формулировка всё-таки показалась ей вполне… допустимой.

— Я обещала, что подумаю.

— Ты меня успокаиваешь… Ага, вот и остальные. Как видишь, уже успели поставить два шатра. Идём.

Девушка вдруг вытянулась, что-то высматривая, и чуть не бросилась вперёд.

— Шеника! Таята! Что вы здесь делаете⁈

Малышка — связанная Менея — уже бежала навстречу Агате, а за ней спешили трое драков, которым было поручено охранять девочку и защищать её ценой жизни, до последнего. Агата подхватила Шенику на руки, прижала к себе и зашептала, должно быть, надеясь, что всё останется между нею и крохой. Но у драков слишком острый слух:

— Почему ты здесь? Тебя заставили?

— Нет, что ты.

— Только так? В смысле?

Шеника мягко выбралась из объятий старшей подруги.

— Мне объяснили, что дар поиска есть только у Менея. А без связанной он не может к нему прибегнуть.

— Детка!..

— Да всё хорошо, — очень грустным тоном ответила малышка, да и вид у неё был такой, что и гадать не приходилось — до хорошего тут далеко. — Меня не обижают.

— А… принц?

— И он. Не трогал. Его брат предупредил, что вступится.

Агата покосилась на Ария, и тот решился подойти.

— Что Шеника здесь делает? — прозвучало это прохладно.

— Помогала тебя найти.

— Она тоже отправится в Высокогорье?

— Я уверен, что мой брат будет умолять её об этом. Но нисколько не сомневаюсь, что чтимая ему откажет. — Принц обозначил вежливый поклон в сторону удивлённой девочки. — Так что я продумал, как безопасно сопроводить чтимую Шенику и её опекунов в Паратт. Я буду почтительно просить их согласиться на дополнительную охрану для подопечной, но настаивать, конечно, не могу.

— Дополнительную охрану? — Агата хмурилась.

— Безопасность связанной моего брата для нашей семьи очень ценна, даже первостепенна. Охрана будет подчиняться главе семьи Сверадов, если это не будет грозить безопасности чтимой Шеники, конечно.

— И кто будет в охране? Драки?

— Я собирался обсудить этот вопрос с досточтимым эскером Хиреамом Сверадом. Мы готовы оплатить услуги какой-нибудь достойной параттской группы бойцов или кого-то ещё, чья опытность и умения устроят обе стороны. Но если досточтимый Хиреам согласится на драков, будет проще, конечно.

— Вам.

— Да, — со вздохом согласился Арий. — Нам.

Она спокойно кивнула, даже удивило.

— И вы действительно не позволите брату причинить девочке вред?

— Я не позволю брату навредить его связанной. Даже если забыть о том, что так и должно быть, есть и личная заинтересованность. Мне дорог брат, и я не позволю ему нанести себе вред. Попросту не позволю — и всё.

— Повредить связанной?

— Да. Это и ему нанесёт ущерб. И ссора с ней не на пользу, и её ожесточение. И страх. Если сам Меней не в состоянии будет понять такие элементарные вещи, я вмешаюсь и заставлю его. Теперь я имею на это право как номинальный наследник престола.

— Номинальный? А кто реальный?

— Реальным стану я, если (надеюсь, что «когда») женюсь. Или станет Меней, если чтимая Шеника согласится вступить с ним в брак.

— А-а… У вас наследник — только тот, кто женат?

— Тот, кто связан с женщиной, женой, своей магией, и состоит в супружестве.

— Понятно…

— Агата, идём, я устрою тебя в шатре. Мне не успокоиться, пока тебя не осмотрит целитель. Прошу — позволь.

К счастью, девушка подчинилась, разрешила отвести себя в большую палатку, где уже заканчивали расставлять походную мебель и застилать постель и ждал изнервничавшийся лекарь, пожилой, но очень опытный драк. Под его мягкими прикосновениями бывшая пленница быстро расслабилась, без возражений ответила на все вопросы, чем очень его порадовала, и была тщательно укутана в лёгкое покрывало.

— Чтимая не пострадала, — улыбнулся целитель, кивая принцу. — Всё, что требуется: отдых, хорошее питание, много ягодных или фруктовых напитков, приятные впечатления. Даже магическая блокировка, похоже, прошла без последствий.

— Нужен ли магический отдых? — холодно уточнил Арий, разглядывая невесту.

— Что ж, денёк поберечься не помешает, а завтра я ещё раз осмотрю чтимую. Но уверен, что всё будет хорошо. Теперь, если позволите, я хотел бы осмотреть чтимую Шенику. Ведь она тоже напряглась, верно?

— Я хотела бы, чтоб это делали в моём присутствии, — сказала Агата, приподнимаясь.

— Прекрасно! Уверен, вашей подопечной будет рядом с вами спокойнее.

В итоге малышку осматривали, усадив на край кровати, а по обе стороны от неё сидели Агата и Таята и очень пристально следили за манипуляциями целителя. Тот ласково улыбался и пытался расслабить девочку мягкими вопросами или репликами, но та словно окаменела. Она почти не реагировала на его слова, а на вопросы отвечала только кивками или отрицательными движениями головы. И не более того.

В конце концов, вздохнув, пожилой драк погладил девочку по тыльной стороне ладошки и заверил, что она в полном порядке. Только нервы заметно расшатаны, хорошо бы попить успокоительные отвары, последить за распорядком дня и в целом обеспокоиться состоянием девочки. Шеника подняла на него грустный взгляд и поблагодарила.

— Приляжешь со мной рядом? — предложила Агата, потеснившись на кровати. — Ложись! Тут и места достаточно, и уютно. Полежим, отдохнём, поболтаем.

— Ладно, — вздохнула девочка и устроилась на краешке.

Арий качнул головой и вышел из шатра. Следом за ним под солнце шагнула Таята.

— Вы нас заберёте?

— Ни в коем случае. — Слова принца звучали прохладно, но не потому, что он почему-то был зол на девушку Сверадов, а исключительно чтоб не дать волю эмоциям в принципе. Сейчас сдержанность была куда ценнее умения привлекать к себе людей. — Я буду делать только то, что устроит и Шенику, и новых родственников.

— А вы в мыслях уже женились на Агате? Она — девушка с характером. Самостоятельная.

— Я знаю. Но идти к цели это разве мешает? У меня всё равно другого выбора нет.

— И что происходит с драками, которые получают отказ связанной от брака? — Девушка разглядывала его с напряжённым любопытством. Похоже, слегка побаивается.

«Зачем она спрашивает? Чтоб потом передать Агате? Или самой интересно?»

— Ничего хорошего, — сдержанно ответил он.

— И вы готовы на всё, чтоб добиться её?

— Не на всё. На многое.

Таята замолчала. Он оглядел её — смотрит в землю, о чём думает — не угадать. Привлекательная, даже странно, что до сих пор не окружена сонмом мужей, а живёт под кровом семейного дома Сверадов на положении опекаемой невесты — это он уже знал. И явно не принуждена к такой жизни, а по своей воле, иначе б общалась с главой семьи и остальными братьями по-другому: напряжённее, нервнее.

— И потому завлекаете Агату в свой дворец?

— Я не воспрепятствую её желанию вернуться в Паратту. Ни в коем случае, уж поверьте. Вы беспокоитесь за неё?

— И за неё. И за Шенику. Она слишком боится вас всех — вы знаете?

— Это сложно не заметить… Я

— Но у вас существует рабство!

— Формально — да, — выдохнул Арий. — И всё потому, что наше общество консервативно, а с другой стороны — ориентировано на, скажем так, справедливость и жёсткое следование законам. Если запрещать женское рабство, то и мужское также, и любое другое. А как же тогда быть с наказаниями за тяжкие преступления в ситуациях, если казнь применить сложно или нежелательно? В общем, обсуждения ведутся, а пока случаи рабовладения в Высокогорье караются в зависимости от обстоятельств обращения с жертвами. А в верхах дракского общества — да, затираются, чтоб не компрометировать верхушку. Король или его представители в каждом случае вмешиваются лично.

— Вот как. — Она посмотрела с любопытством. — Вы рассказали об этом Агате?

— Расскажу, если спросит.

— И почему король не вмешался в поступки своего старшего сына?

Принц тяжело вздохнул.

— Не успел. Если бы только Лукина прожила хотя бы чуть дольше… Слухи дошли бы до его величества, и тогда, разумеется, король принял бы живейшее участие в её судьбе.

— Полагаю, его сыну всё равно ничего бы не было.

— Поверьте, вы ошибаетесь. Но лучше я помолчу и при случае просто продемонстрирую, как оно есть на самом деле.

— Продемонстрируете?

— Я рад был бы познакомить вас с отцом. Теперь, когда я намерен упорно и до конца ухаживать за Агатой, мы со Сверадами оказываемся в родственной связи.

Таята неловко улыбнулась.

— Вы не очень-то нравитесь её мужу.

— Было бы странно, если б я ему нравился. И сам по себе, и учитывая выходку брата.

— Но не сдадитесь.

— Ни за что… А для вас это важно?

— Да. — Таята смотрела в землю и ковыряла её носком мягкой сандалии. — Интересно, какова будет судьба Агаты. И Шеники тоже. Я, знаете, на своей судьбе уже поставила крест, но мне очень бы хотелось, чтоб… — И она вдруг смутилась.

— Вот ошибка некоторых женщин, — улыбнулся он. — И мужчин тоже. Всё решать за своих потенциальных партнёров. Куда разумнее не думать о том, кто на ком может поставить крест, и просто наслаждаться жизнью, радовать себя и ничего не ждать. Впрочем, ваша забота о моей невесте и малышке Шенике меня трогает. Это мило.

— Поверьте, стараюсь не для того, чтоб вас впечатлить! — вспыхнула она и отвернулась.

Он едва удержался от того, чтоб не поймать её руками и прижать к себе до полного успокоения. Нет-нет, нельзя. Сейчас, когда у него есть единственная связанная, он должен быть предельно осторожен и не давать ни малейшего повода к ревности или обвинениям. «Будь разумен, — говорил он себе. — Твоё положение и так зыбко. Ты — не драк прежних времён, когда можно было лишь взглянуть на избранную деву, и она уже была твоя. Ты — дитя нынешнего мира, а твоя избранница и вовсе не отсюда. Она тем более тебе ничего не должна».

— Понимаю. И всё же ваши слова убеждают лучше, чем чьи-либо ещё… Позвольте, я отведу вас туда, где можно будет отдохнуть. — Он поймал взглядом Иоато Сверада и кивнул ему, мол, присоединяйся, давай вместе успокаивать девушку.

Это было разумное решение: Сверад ловко выдернул у него Таяту и повёл её к шатру поменьше, что-то шепча на ушко. Принц не стал вмешиваться — уж они лучше знают, как бы так всё поднести родственнице, чтоб она не шибко возмущалась. И хорошо, если заодно успокоит и маленькую Шенику.

Впрочем, с этим делом наверняка отлично справится и Агата.

Глава о сложностях при дракском дворе (2)

Взгляд принца Ария

В Предгорье переход для сыновей и спасённой дочери открыл лично король, едва только узнал подробности случившегося. И, разумеется, он заинтересовался возможностью познакомиться со связанной своего младшего. В тоне общения Арий не уловил ни намёка на недовольство. Наоборот, отец казался воодушевлённым и обещал, что к прибытию девушки всё будет готово. Она появится в столице с мужем? Что ж, значит, и для него подготовят комнату.

Но так-то он, конечно, был больше озабочен состоянием дочери. Лично встречал детей во дворе крепости, там, где распахнулся портал, и сразу принялся распоряжаться чародеями, которые дожидались своего часа. У самого перехода у Менея перехватили принцессу и бегом унесли в Залы целителей. А он остался стоять, разглядывая булыжник под ногами. Король едва взглянул на обоих сыновей, коротко кивнул и поспешил за дочерью.

Арий, краем глаза отметив, что его невесту есть кому перехватить, подошёл к брату.

— Не надо тебе сейчас ни на чём настаивать, — сказал он.

— Думаешь, я не понимаю? — огрызнулся тот. — Просто трудно принять, что мне даже не позволили попросить её о следующей встрече.

— Подготовься к тому, что ближайшее время ваше общение будет проходить только в письмах. И не жди ответов на первые. Пока продумай, что и как будешь ей писать. — Меней кивнул, не поднимая головы. — Ты держишься?

— Иди, — вздохнул старший принц. — Твоей связанной нужно твоё внимание. Я-то что…

Он был прав. Оставлять невесту без своего внимания в первые же минуты пребывания в гостях — нелюбезный поступок. Она вправе обидеться. И Арий кинулся за Агатой, которая в сопровождении хмурого мужа и четверых слуг шла в сторону гостевого крыла, с любопытством поглядывая по сторонам.

Нагнал, вклинился в группу и подхватил девушку за свободную руку, и плевать ему было, что от Сверада исходили почти осязаемые волны недовольства. Так-то и сама идея «погостить» в королевской крепости драков ему чертовски не понравилась, он этого и не скрывал. Явно понимал, что Арий не упустит случая поухаживать за его супругой и покорить её.

И, похоже, он в глубине души уже смирился, что в семье появится второй мужчина, причём ещё и королевских кровей, причём ещё и драк. Но явно желал отодвинуть момент решения, тот самый рубеж, за которым второй муж у его жены станет данностью. И его сложно было винить. Понятная мужская слабость. Пожалуй, Арию и самому было бы трудно проломить собственное сопротивление.

И он напомнил себе о том, что уже пообещал жене: её старший муж будет в их семье главой. И ему в семейных вопросах придётся с ним считаться.

Так что принц постоянно напоминал себе, что ему следует поддерживать добрые отношения с Ардисом и проявить к нему понимание. И сейчас разъяснить ему толком, что тут к чему и почему. Чтоб сразу показать: он признаёт его права.

— Вот здесь — комната госпожи, — сказал слуга, но принц тут же оттеснил его и жестом прогнал. Сам распахнул дверь и взглядом охватил зрелище — что ж, интерьер приемлемый.

— Агата — тебе подойдёт?

— Мило, — ответила она, бегло оглядев комнату. — Мне, наверное, к девушке надо, да? Той самой, которую нашли?

— Я буду очень благодарен, если ты присоединишься к нашим чародеям. Но лишь в том случае, если чувствуешь себя в силах этим заниматься.

— Я в порядке. — Она пожала плечами. — Только ванну приму.

— Конечно. Тебе уже принесли свежую одежду. — Принц указал на одеяние, аккуратно разложенное поверх кресла. — Ардис, позволь я покажу тебе твою комнату.

— Я останусь с женой.

— Безусловно, как тебе будет удобно. Но мы должны предоставить тебе покои, того требует дворцовый этикет. Дальнейшее же — полностью на твоё усмотрение. — Драк вежливо кивнул Свераду, и тот, поджав губы, всё-таки вышел в коридор следом за ним. — Вот эта дверь. Если что-то потребуется, сообщи об этом прислуге. И если сочтёшь, что Агата нуждается в отдыхе, попробуй её убедить поберечься.

— Уж будь уверен! — огрызнулся тот. — И без подсказки догадаюсь!

Арий лишь терпеливо кивнул и, заглянув снова в комнату Агаты, сообщил, что король будет ждать гостей к столу через пару часов. А он заглянет, чтоб напомнить об этом и проводить обоих к столу.

После чего отправился в свои комнаты, перебирая в мыслях свои следующие шаги. Нужно будет заказать для невесты ещё красивых нарядов и украшений в надежде, что она их примет. Потом обязательно предложить ей поездку в столичную Башню магии. Её уж наверняка заинтересует тамошняя богатейшая библиотека. А ещё Воздушный сад — обязательно надо показать ей эту красоту, она должна оценить. И Полукруг храмов. И Крылатые мосты… Определённо, программа получится насыщенная.

Если только Агата пойдёт ему навстречу.

Он миновал свою гостиную, толкнул дверь спальни и едва успел переступить порог, как замер, ошеломлённый. На его постели, поверх чуть смятого покрывала, подтянув ноги, устроилась его бывшая невеста. Практически обнажённая. Всё, что было на ней — лёгкий шарфик, брошенный на бёдра, и драгоценности, украшающие грудь и запястья. Даже волосы, всю роскошную чёрную копну, она распустила и отбросила на спину. Ни пряди, ни ожерелья не скрывали грудь девушки. Её ничто не скрывало.

— Я тебя уже заждалась, — мелодично проговорила она и приветливо улыбнулась. Хоть бы тень смущения на лице — но увы. Словно так и нужно было, словно она — не бывшая невеста, с которой ещё два года назад все договорённости были разорваны, а законная супруга, решившая устроить приятный сюрприз.

— Какого беса ты тут делаешь, Этеана? Да ещё в таком виде?

— Ну что ты, Арий. Только не говори, что не рад меня видеть. — И тут грациозно поднялась с постели, при этом изящно упустила шарфик, позволила ему стечь по телу и оказаться лужицей на полу.

Да, действительно полностью обнажена. В одних только побрякушках. Даже кольцо с огромным алмазом на пальце ноги. Арий задумчиво посмотрел на него. Потом оглядел комнату. В камине горел огонь, на столике у постели ждал свежий напиток и нарезанные фрукты, рядом положена чистая салфетка. То есть комнату приводил в порядок его камердинер. Либо он позволил себя подкупить, либо же Этеана умудрилась проскользнуть сюда после того, как он ушёл.

— Я прошу тебя немедленно уйти.

— Почему же? Я была уверена, что ты будешь рад меня видеть.

— Ты ошиблась, я не рад.

— Мрачность тебе не к лицу.

— Ты ждёшь, я стану тебе улыбаться?

— Ну будь благоразумен, — очаровательно улыбнулась девушка. — Нам хорошо было бы поладить. Ты ведь не собираешься, в самом деле, вводить в королевскую семью какую-то человеческую девицу. Твоей супругой должна быть дракая, так почему же не я? Ты сам тогда меня выбрал, и я готова забыть тебе этот унизительный разрыв. Восприму как жест отчаяния. В той ситуации твой шок был вполне простителен.

— Все мои действия продуманы, — холодно ответил Арий, оборачиваясь к платяному шкафу. — И хватит об этом. Я женюсь только на своей связанной, раз уж так всё сложилось. И ни на ком другом.

— Зачем брать в супруги девицу, которую никогда не примут драки? Ты должен думать о таких вещах, раз уж остался единственным претендентом на престол. Будь уверен, я не попытаюсь лишить тебя связанной. Твоё благополучие и магический ресурс для меня действительно важны. А она согласится стать твоей наложницей, будь уверен. Согласится как миленькая. Не говорю уж о том, что теперь, когда она здесь, и спрашивать-то — лишнее.

Принц посмотрел на бывшую невесту так холодно, как только мог.

Он не надеялся, что она поймёт, какой мерзкий поступок сейчас совершает. Если бы могла понять, не пришла бы сюда красоваться своими обнажёнными прелестями и уговаривать его на подлый поступок, который сгубил Менея. Возникло желание прямо в таком виде выкинуть её в коридор, но увы. Позволить подобное он себе не мог. Этеана была из очень сильного рода, с которым их семья не могла ссориться без веской в глазах других драков причины.

Но выставить девицу было нужно. «Если Агата увидит её у меня, тем более в таком виде…» — подумал он и содрогнулся. После чего снова посмотрел на её кольцо на пальце ноги. Знакомый камушек… А ведь её план может быть сложным. Не просто соблазнить принца, но ещё и зафиксировать это в артефакте. И потом продемонстрировать доказательство Агате.

Пожалуй, верный способ добиться своего. Сейчас, когда вопрос о браке с его связанной даже не решён. Когда не получено согласие.

Арий жестом руки бросил в кольцо короткий, но сильный импульс. Такой, чтоб от магической вещицы осталась только основа, да и та не обязательно.

— Ай! — Этеана схватилась за ногу, болезненно кривясь. Вскинула на него глаза, полные обиды и негодования. — Что ты делаешь⁈

— Не получится, — ответил он. —

Она взглянула на него выразительными влажными глазами. Куда-то делись и негодование, и искры ярости. Осталась одна обида.

— Ты не можешь так со мной поступить!

— Не думай, что я поверю, будто бы ты любишь меня, — сказал он, придав голосу тон оскорбительного равнодушия. — Верну тебе твою реплику: будь же благоразумна. — И вытолкнул её за дверь. Следом выкинул её шарф.

И устало опустился в кресло, пряча лицо в ладонях. Вся эта ситуация ему чрезвычайно не нравилась. Он был уверен, что интересен бывшей невесте лишь как вероятный будущий король. Но раз это так (тем более что о Шенике здесь никому не известно, так что заинтересованные взгляды пока не обратились на Менея снова), то её родственники могут попытаться настроить высшие круги их общества против его будущей жены.

Он не намерен это позволять. И если только род Этеаны посмеет заступить ему дорогу…

Кстати, стоит ещё обеспокоиться и лично преподнести Агате всю эту историю, чтоб сплетня не добралась до неё в извращённом виде и не создала ему реальных проблем даже без всяких записей. Поднялся, бегло оглядел себя в зеркале, чтоб убедиться: ничего компрометирующего нет — и решительно направился к покоям гостей.

Дверь ему открыл Ардис, и симпатии в его взгляде, понятно, было не шибко много. Заметно, что помешал…

— Ну, чего тебе? — буркнул он.

Но голос Агаты тут же смирил недовольного Сверада.

— Хватит, Ард, в самом деле! Арий, входи, пожалуйста. Что-то с твоей сестрой, нужна моя помощь? — Девушка поднялась с края постели и потянулась за головным покрывалом, которое бросила рядом.

— Нет. То есть не думаю. Уверен, что сегодня наши маги будут только обследовать заклятие стазиса и общее состояние Акесты, а выводить её из этого состояния начнут только завтра.

— А… Ну и хорошо. — Агата улыбнулась, но взгляд остался выжидательным, вопросительным. Она смотрела на него в упор и явно понимала, что не просто так он пришёл, да ещё так скоро. — Что-то случилось?

— Да, кое-что… Можно с тобой поговорить? Буквально несколько слов.

Ардис посмотрел с подозрением и, кажется, даже сделал движение вмешаться. Но, поджав губы, отвернулся и вышел из комнаты. Девушка же лишь проводила его взглядом.

— Ревнует, — вздохнула она. — Я, на самом деле, уже начинаю недоумевать. Ведь это он, а не я, вырос на Равнине, где у каждой женщины больше одного мужа.

— Он ревнует конкретно ко мне. Не доверяет дракам, особенно представителям моей семьи. Спасибо Менею. Спасибо нашей общей репутации семейных тиранов. — Арий пожал плечами. — Я понимаю его, он за тебя беспокоится. Хотел бы убедить его в чистоте своих намерений, но не так быстро это делается. Да и сейчас я больше обеспокоен тем, чтоб убедить тебя. — Он посмотрел печально. — Я кое-что хотел рассказать. Сейчас застал в своей спальне бывшую невесту. Она пыталась уговорить меня вернуться к ней. Полагаю, это может быть план её семейства, которое попросту желает подобраться ближе к трону. А если так, то какие-то провокационные случаи могут происходить и в будущем. Конечно, я постараюсь сделать всё, чтоб тебя подобные игрища не зацепили. И обязательно рассказывай мне обо всех происшествиях, чтоб я мог быстро вмешаться. Я, разумеется, тоже стану рассказывать. Но прошу — не делай поспешных выводов. Даже если тебе продемонстрируют какие-нибудь двусмысленные изображения. Подозреваю, сегодня Этеана как раз попыталась сделать такие.

Девушка смотрела на него с любопытством.

— Ты любил её?

— Кого? Этеану? — Он пожал плечами. — Мы давно были знакомы. Мне казалось, у нас был шанс ужиться, особенно после установления связи. Но сейчас о чём-либо между нами не может быть и речи.

— Но ведь она тебе нравится?

— Она для меня уже никак… Такое бывает после спонтанного установления связи у драков — весь мужской интерес сосредотачивается на избраннице, и никакая другая уже не вызывает ни малейших чувств.

— Но разве у нас была спонтанная связь? Я так поняла, дело было в моём магическом вмешательстве в твой организм.

— Видимо, всё не так просто. Я могу предположить, что связь установилась бы и так, при личной встрече. Просто ты слегка подтолкнула процесс, спасая мне жизнь. — Он ласково улыбнулся.

— Хм… Стоп, ты говоришь это, чтоб припереть меня к стенке и добиться моего согласия на брак⁈

Он было напрягся, услышав это, но потом сообразил, что тон-то был полушутливый, да и глаза её слишком уж проказливо поблёскивают. В итоге и сам не выдержал, расплылся в улыбке и осторожно поднёс её пальцы к губам.

— Прости, что сказал это. Я ни в коем случае не хочу на тебя давить, просто не сообразил, что это может так выглядеть. Что же до моих желаний — конечно, я мечтаю видеть тебя своей женой. Но хочу, чтоб ты согласилась сама. От души.

Глава о сложностях при дракском дворе (3)

Взгляд Агаты

— Что хотел-то? — спросил меня Ардис. Он вернулся в спальню сразу же, как только Арий ушёл. Словно в коридоре дожидался. Впрочем, может и не «словно». Может, так и было.

Я лишь руками развела.

— Поговорить.

— О чём?

— Предупредить. Понятное дело, что я тут не всем нравлюсь.

Муж хмурился.

— Угрожал, что ли?

— Да избави бог, о чём ты! Говорю же — предупреждал.

Он покачал головой и задумчиво посмотрел на дверь.

— Стоит ли тут оставаться?

— Я в любом случае хочу помочь девушке. Не уверена, что без меня это будет просто. Я ведь уже примерно поняла, на каком принципе работает артефакт Тоа.

— Ты не должна помогать принцессе драков.

— Не должна. Просто хочу. Женская солидарность взыграла.

— Ясно. — Он присел рядом, вздохнул. — Ты настроена принять Ария?

— Я пока вообще об этом не думаю. Но меня подкупает то, что он с одной стороны ухаживает, а с другой не наседает, оставляет мне возможность самой принять решение. — Я хитро глянула на мужа. — Даже ты действовал более напористо.

— Я тоже оставил решение за тобой! — возмутился он.

— Однако

— Но я ведь сразу объяснил.

— Ага. И понимаю, что такое прикрытие действительно было нужно, полезно. Наверняка же люди Тоа искали меня тогда по окрестностям. А ты меня прикрыл своим браслетом.

— О том и думал. — Ардис подсел совсем близко, а потом и вовсе навис надо мной, прикоснулся ко лбу губами так мягко, что это больше напоминало ласку крыла бабочки, чем поцелуй. — И ещё о том, что ты самая обворожительная, самая чудесная женщина на свете, и я жажду в супруги только тебя, никакую другую не желаю.

Я мягко ответила на его поцелуй.

— А если Арий тоже другой рядом с собой не видит? — шепнула, хоть и понимала, что в подобной ситуации обсуждать с мужем другого мужчину — не очень красиво. Но меня уже начало напрягать его постоянное нервозное состояние. Оно и меня саму откровенно трепушило.

Он, конечно, напрягся, слегка отодвинулся и посмотрел на меня вдумчиво. Помолчал.

— Если ты его примешь, я смирюсь, конечно. Как и с другими мужчинами, взятыми в семью по твоему выбору. Всё, что меня беспокоит сейчас — то, что он драк королевских кровей. Я боюсь за тебя, родная. И понимаю, что если этот мальчишка решит причинить тебе вред, мне будет сложно ему противостоять. Да, в бою один на один я готов дать ему отпор. Теперь уже и в магическом плане, спасибо тебе. — Ардис на миг прижался лицом к моим волосам. — Но если он пустит в ход свои монаршие возможности, противостоять ему не сможет даже вся наша община.

— Я понимаю твоё беспокойство. Однако есть пара нюансов. — Говорила медленно, чувствуя, что моё спокойствие и такой вот тон убедят мужа вернее, чем любые возгласы. — Во-первых, я чародей-универсал. Это уже установлено точно. В конце этого учебного года мне предстоит экзамен, который я наверняка сдам и получу десять браслетов из одиннадцати, это уже определяет мага-универсала. И сомнительно, что вся королевская конница и вся королевская рать с лёгкостью меня повяжет. Ещё и придумок в голове полно — я ведь, без ложной скромности, кладезь идей, а значит, непредсказуема — и меня очень сложно подловить.

— Универсал? — Он улыбался. — Я в тебя верил. Но удивлён, что достаточно десяти браслетов, а не всех одиннадцати.

— Видишь ли, помимо основных стихий — Земля, Вода, Огонь и Воздух — и сопутствующих — Свет, Тьма, Молния, Материал и Псионика — признаются также Кровь и Смерть. То есть целительство и некромантия. Но давным-давно доказано, что из последних двух направлений предпочтительно выбирать какое-то одно. Они несколько… противонаправлены. Можно освоить и то, и другое, варианты есть. Но в большинстве случаев одно мешает другому. И, раз есть легальный способ отпетлять, я предпочла обойтись без некромантии. На черта она мне сдалась!

— А Материал — это то, о чём я подумал? Материализация? — Я кивнула. Муж смотрел на меня круглыми глазами. — Это же… Это же наивысшая ступень магии! Самая сложная сфера!

Пожала плечами.

— Да нет. Не особо. Для меня — одна из самых очевидных. В действительности наиболее сложной в работе сферой является ментальная магия. Всё потому, что взаимодействовать приходится со сложнейшим созданием природы — человеческим мозгом.

— И ты это можешь…

— Не волшебник. Но учусь.

Ардис лишь головой покачал.

— Чем больше изучаю магию сам, тем яснее понимаю, какими огромными возможностями обладаешь ты… А во-вторых?

— А во-вторых, мы с Арием связанные. Его магия завязана на моей, моя — отчасти сцеплена с его. И мы уже начинаем чувствовать друг друга. В такой ситуации ему довольно сложно будет скрыть от меня свои намерения. У меня вообще ощущение, что при такой связи, которая образуется между драком и его избранницей, чувства лучше воспринимаются ею. Насчёт магии пока не поняла. Но, вероятно, окончательная привязка происходит во время свадебной церемонии, что-то я такое слышала краем уха.

— Ты будешь делиться с ним силой?

— Если всё-таки решу сочетаться браком? Не знаю. Не думала. Понимаешь, и во время нашей церемонии я в какой-то момент просто ощутила, как следует поступить. А заранее-то не рассуждала. Меня вообще отговаривали — опасались, что даже часть моего дара в твоём сознании и теле не приживутся, повредят тебе. Я тогда не знала, что запросто смогу его поделить, причём одним движением воли и по твоему желанию дать тебе ту часть, которую сам захочешь.

— И те, кто советовал, тоже не знали?

— Знали, но были уверены, что я не сумею. И подсказать что-то в этом вопросе не могли. Универсалов на свете вообще мало. А те, у кого две-три стихии, может быть, просто не делились такими подробностями. Мой наставник был уверен, что студентка первого курса просто не сумеет, не совладает со столь сложной задачей.

Муж снова прикоснулся губами к моим волосам.

— Я так тебе благодарен…

— Не надо, Ард. Ну правда, мы же семья! В семье всё общее. — Я хихикнула и обняла его за шею. — Твои доходы и моя магия — прямо гармония!

— Прости, родная, — пробормотал он мне прямо в губы, — но удержаться невозможно. — И одним махом опрокинул меня на кровать. Я лишь взвизгнуть успела.

Ардис выпустил меня из объятий лишь к моменту, когда настало время собираться на обед за королевским столом. К моему удивлению в гардеробе при спальне оказалось несколько очень красивых нарядов, оставалось лишь выбирать. Я долго любовалась чудесным серебристым платьем с декоративной шнуровкой на груди, но решила выбрать багряное, потому что мне, нынешней блондинке, серебристое будет, пожалуй, не очень. Оно бы пошло брюнетке или рыженькой. А я лучше надену что поярче. Опять же, ожерелье, которое мне год назад подарил муж, будет с ним смотреться отлично.

В спальню дважды стучались слуги — один предложил помощь с причёской и одеванием, но не настаивал и сразу ушёл, когда я через дверь крикнула, что предпочитаю сама, второй уточнил, всё ли в порядке, и что через десять минут меня будут ждать за столом. В общем, и хорошо, что предупредили. Я оглядела себя в зеркале и выглянула в коридор — там уже ждали Ардис с Арием. И на удивление спокойно реагировали друг на друга. Даже, кажется, что-то обсуждали. И мне руки предложили одновременно.

Пришлось опереться

Так мы и вошли в малый обеденный зал — трое в рядок. И, похоже, местный этикет подобного не предусматривал. Однако слуги вели себя безупречно, и не думая показывать своё отношение к ситуации, а свита короля всё же была свитой короля. Может быть, меня потом основательно обсудят (да в любом случае так и сделают!), все кости перемоют — но не сейчас. Сейчас — не подобает.

Король явился к столу почти одновременно с нами: статный, широкоплечий, неаристократично мощный, впрочем, его принадлежность к высокому роду и высшей власти читалась в манере себя держать, в жестах и взглядах. На меня он взглянул с большим интересом и заговорил очень любезно, даже ласково. Его очень интересовали обстоятельства, при которых была найдена его дочь, и то, как мне удалось совладать с рабочим артефактом её похитителя. А потом, удовольствовавшись осторожным поверхностным рассказом — мне казалось, обстоятельному докладу всё-таки не место за столом — переключился на историю моего появления в этом мире.

— Теперь вы же можете рассказать об этом? — уточнил он.

— Да, чародей разрешил меня от клятвы. — Я рассказала всё как было, да и что мне скрывать. Понятно, подробностями по большей части не сыпала, но если правителю было интересно, и он начинал расспрашивать, не спорила, растолковывала детали. Само собой, государь в первую очередь захотел в мелочах узнать, как я нашла его сына и как лечила.

— Мои целители после осмотра сказали, что с ним работал очень опытный и сильный лекарь. У себя на родине вы занимались тем, что врачевали людей?

— Нет, что вы. Просто немного интересовалась анатомией.

Король приподнял бровь.

— Интересовались? Почему же?

— Чтоб знать, что и как со мной происходит, — в свою очередь удивилась я. — Знать, когда волноваться за своё здоровье и обращаться к врачу, что и как делать, чтоб себе не навредить, да и просто интересно.

— Какой разумный подход! Но и в остальном — верно понимаю, что у себя на родине вы получили блестящее образование?

— Не сказала бы. Одиннадцать классов школы и два курса института. Я больше налегала на самообразование и ценила жизненный опыт.

— Школы? В ваших школах так хорошо учат?

— В большинстве наших школ отлично учат тех, кто на самом деле хочет учиться.

И постаралась мягко улыбнуться, чтоб смягчить свой ответ. Но король, похоже, и не счёл мою реплику вызывающей. Наоборот — он живо заинтересовался и стал обсуждать со мной образование, как школьное, так и академическое, расспросил, что я думаю о Параттском учебном заведении, и действительно ли там хорошо готовят будущих чародеев. Стоило отдать ему должное — кругозор у правителя был широкий, и знания лежали не только в области магии. Он явно старался вникать в разные стороны жизни, не был чужд любопытству, что в человеке уважаемого возраста всегда приятно обнаружить.

Чувствовалось, что отец Ария и Менея хочет наладить со мной доброе общение, и это располагало к себе. Заодно успокаивало — значит, он как минимум не считает меня недостойной стоять рядом с его младшим сыном. А то, что интересуется подробностями, так оно и понятно. Сын подружку на знакомство с родителем приволок, надо ж присмотреться, оценить, так сказать.

Понятное человеческое желание.

Так что я без особых возражений, но в общих чертах рассказала, как жила, училась и работала на родине, и что особых привязанностей там не осталось, и что брак был, но распался задолго до того, как меня взялись выковыривать в магический мир. И что с детьми не сложилось. Хотела — но просто не сложилось. Так в нашем мире бывает.

Собеседник участливо покивал.

Успокаиваясь в беседе с королём, я раздумывала и о сложностях, которые могут возникнуть у меня при общении со свекровью. Но чуть позже узнала, что её величество давно удалилась от мира и живёт в высокогорном монастыре. Конечно, ей интересна жизнь детей, но печальное состояние здоровья вынуждало её обитать там, где она обитала. Так что в столицу бывшая государыня приедет лишь по самому серьёзному случаю и если позволят врачи. Сказав это, его величество посмотрел на меня многозначительно, но продолжать мысль не стал.

Словом, в спальню я возвращалась в благодушном настроении. Хоть пока ещё и сама для себя не решила, соглашусь ли на брак с Арием (он всем хорош, однако идея лезть в королевскую семью и вляпываться в кучу неудобств и проблем в связи с этим как-то не вдохновляла), всё равно с удовольствием думала о том, что, кажется, понравилась. А кто бы не хотел нравиться, тем более людям, у которых в руках сосредоточена немалая власть?

Кстати, и дворец красивый. Мне нравились здешние интерьеры, оформленные без претензий или излишней пышности, но со вкусом, с уважением к древнему духу, который жил здесь, при этом не подчинял себе современность. Он лишь венчал собой приятность дворцового пространства и придавал ему тот неповторимый шарм, ту прелесть, которую и захочешь — не сумеешь имитировать, можешь лишь сохранить и приумножить. Словом, глаз не оторвать.

Я решила прогуляться по дворцу, тем более что мне никто не препятствовал в этом. И муж очень удачно задержался в обществе мужчин, захотел обсудить какой-то вопрос безопасности и был настолько увлечён, что на моё «пойду погуляю» отреагировал лишь рассеянным кивком. Зато Арий отметил мой маневр, кому-то мигнул, и за мной в коридоре пристроились двое стражей. Держались они на приличном расстоянии, совсем не мешали, и, гуляя по коридорам, потом и по галерее, я не чувствовала никакого неудобства.

И даже не заметила, когда стражи куда-то исчезли — в этот момент я вышла в круглый внутренний дворик, окружённый колоннадой, где каждая колонна была обвита плющом, он же тянулся и по карнизу галереи второго этажа. Свет здесь был приглушённый, от светильников, спрятанных в зелени и прикрытых матовыми фонарями.

Но я всё равно увидела женщину, которая вышла мне навстречу, и ещё нескольких женщин, державшихся чуть позади неё.

Красивая, между прочим. Очень красивая. Кареглазая, с яркими губами, с великолепно изогнутыми бровями, кажется, немного смугловатая, как большинство драков. В алом дорогом платье и золотых украшениях. И во лбу крупное украшение с рубином, но, похоже, не артиф. Штука совсем не дышит магией, это просто подвеска, наподобие индийской маанг-тикки.

Украшение не дышит магией. А вот сама женщина — вполне.

— Вот, значит, как выглядят равнинные куртизанки и золотоискательницы, — усмехнулась она мне в лицо. — Я

Глава о сложностях при дракском дворе (4)

Взгляд Агаты

Я разглядывала её с интересом. Уже давно вышла из того возраста, когда подобные нападки могли меня серьёзно зацепить. И сейчас мне было интересно только одно — кто она и чего добивается. Ну, помимо того чтоб оскорбить.

Хотя и то, кто она, предположить можно. Невеста Ария? Какая активная, смотри-ка. Красотку выставили за порог спальни, а она не растерялась, пришла разбираться с соперницей. Бегло пройдясь по свите красавицы взглядом, я сосредоточила внимание на главной оппонентке. Она определённо владеет магией. Вероятно, может попытаться напасть. А её подружки, наверное, присоединятся.

Если успеют.

Я вопросительно приподняла брови, вступать же в разговор не спешила. Сперва надо, чтоб девица себя показала. Открывать рот первой — дать противнице оружие против себя, а себя, наоборот, сбить с толку, раскачать баланс, утерять инициативу. Нафиг надо. Пусть скандалистка сама выводится из равновесия. Собственными силами.

Впрочем, надо отдать ей должное, дракая умела держать себя в руках и выражать царственное презрение всем своим существом. Легко себе представить, как подобное способно уязвить человека, не отточившего за долгие годы жизни понимание, что его ценность как личности способен оценивать только он сам, а ещё те, кому он сам даровал такое право. И родовитая девица из племени драков может хоть в жгут скрутиться, но её мнение останется лишь её мнением.

Такое мало знать, это необходимо чувствовать.

Я слегка улыбнулась, надеясь вывести дракаю из себя. Что ж, эффект есть. Меня смерили надменным оценивающим взглядом.

— Вижу, что тут ничего увлекательного. Ты можешь брать свои вещи и полученные подарки и убираться из Высокогорья. Не стану тебя преследовать дальше за шашни с моим женихом. Так уж и быть. — Она смерила меня высокомерным взглядом. — Было бы что преследовать… Ты заставляешь меня ждать! Делай что сказано!

— А то что? — произнесла я.

Чудные карие глаза опасно сузились.

— Если не уберёшься с моего пути, твоя жизнь окажется очень короткой… Да что там — полагаю, она прервётся прямо сейчас, и предельно болезненно. Деликатничать с тобой никто не станет. Ты ведь не думаешь, что способна хоть в чём-то противостоять истинным дракаям в такой близости от Пламенеющего Древа?

Я слегка усмехнулась и отпустила с пальцев феникса. Смерила девицу оценивающим взглядом (вообще-то схватки желательнее всего избежать, а не победить в ней) и усилием воли отзеркалила обличье феникса, так, чтоб визуально их стало два. Чувствуя, что мне нужна защита, птица широко развернула крылья и изогнула шейку. И мне пришлось постараться, чтоб её отражение взлетело чуть выше оригинала и расположило крылья иначе. Подумав мгновение, обозначила ленивый жест, после которого в воздухе соткалось изображение ещё одного феникса — тоже подвижное и тоже существующее на свой лад. После чего слегка приподняла брови, как бы спрашивая — ну что, подерёмся?

Нетрудно было догадаться, как всё это воспримут. Более одного магического создания у стихиального мага быть не могло. Правда, у действительно могущественных мастеров они способны были разделяться на два самостоятельных облика, и тогда один мог атаковать цель, а второй тем временем заботился о безопасности хозяина. О трёх обликах хроники молчали, но вряд ли присутствующие в этом дворике девицы проштудировали их все, чтоб уверенно утверждать: такое невозможно, потому что не может быть никогда.

Они должны были испугаться.

И я видела, что цели своей достигла. Женщины, сопровождавшие хамоватую невесту, отшатнулись и поспешили отступить в тень галереи, а кто-то, может быть, уже и сбежал. Пусть себе. Я сомневалась, что они рискнут попытаться нанести мне удар в спину, да и меры на такой случай приняла. Спасибо профессору Никео, многие полезные формулы и структуры были мной уже основательно изучены и опробованы на практике, так что от атаки сзади я защитилась уже вполне отработанно.

Глаза моей оппонентки округлились, и она опасливо посмотрела на одного феникса, а потом и на оба его отражения. Прищурилась.

— Ты что-то хотела сказать? — мягко уточнила я.

После чего, отвлекшись от образов феникса (они продержатся какое-то время, это я знала по опыту), воспроизвела в памяти формулу магического блока — того самого, уже опробованного мною на себе. Пока снимала его, а потом накладывала на Тоа, сумела и оценить по достоинству, и, как мне показалось, довольно точно изучить все нюансы. Так что сейчас воспроизвела его на энергетике девицы, не боясь ей навредить. Такая штука, даже если будет построена неправильно, не ударит по магической структуре человека, а просто «сползёт» с него, как мыльная пена. Через какое-то время.

Я в любом случае к тому времени успею уйти.

Момент, когда дракая ощутила присутствие магического блока, легко было угадать — лицо её исказилось ужасом, она перекособочилась, словно бы в судороге, неловко взмахнула руками и рухнула на колени. Съёжилась, глядя на меня снизу вверх в полном шоке.

— Что ты сделала⁈ — закричала она.

А вот теперь уже было пора. Я шагнула к ней ближе, нагнулась и проговорила:

— Я прибрала твою магию. Зачем она тебе, такой нервной? Не надо со мной ссориться и тем более мне угрожать. А то ведь может получиться печально. — Не отрывая взгляда, разогнулась, неспешно развеяла одно отображение феникса, отпустила второе и подставила подлинному своему чародейскому спутнику тыльную сторону ладони. Огненная птица моментально сократила лишние масштабы и уже крохотным чудесным существом села на палец.

Дракая со страхом следила за нею, да и за тем, как я, отвернувшись, уходила — тоже. Я спокойно повернулась к ней спиной, потому что следила за каждым её движением, и видеть её мне для этого было совершенно не нужно. А неспешно удаляясь, размышляла, куда это подевалась моя охрана. И если б она не подевалась, стала бы вмешиваться в разборки девиц, или же нет? Всё-таки, если я верно помню, невеста у принца какая-то очень-очень родовитая. Вряд ли им охота было бы наживать себе проблем с её родом.

Ну ничего. Сама разберусь. Уже разобралась.

Вспомнила, что Арий просил сообщать ему обо всех инцидентах с его предыдущей обоже. Ну, пожалуй, надо будет сообщить. Но утром. Не помчусь же я сейчас его искать по всему дворцу. Мало ли, опять на каких буйных дракай налечу. Не надо мне этого. Отдохнуть бы.

А одновременно с желанием держаться подальше от очередного скандала во мне забурлило озлобление. Ах, ты не

Я наклонила голову к фениксу, который до сих пор в образе птички-малютки сидел у меня на плече.

— Ты ведь мне поможешь, малыш?

Феникс с неодобрением воспринял подобное обращение и дал понять, что если не прекращу так его называть, он как подрастёт — замок тесен станет! В остальном же удивился, почему я вообще задаю ему подобный вопрос. Самой-то непонятно, что ли? Я улыбнулась и мысленно пообещала магическому созданию больше его не обижать. А потом дала понять, что рассчитываю на него больше, чем на кого-либо в принципе.

После чего мой спутник сорвался с плеча и полетел вперёд по коридору, показывая, куда идти. Хотя, в общем, я более или менее помнила дорогу.

У спальни меня ждал качественно накрученный Ардис.

— Куда ты пропала! — возмутился он, хватая меня в объятия. — Что случилось?

— Ну-у… — Я покосилась на слугу-драка, который как раз закончил готовить мои покои ко сну и неторопливо покидал их. — Да так, прогулялась.

— Вообще-то тебе стоило…

— Вообще-то я тебе говорила, что иду прогуляться, ты не был против.

— Я?

— Слишком увлёкся разговором.

— Но вопрос был серьёзный! Это касалось твоей безопасности, Агата!

— А я тебя ни в чём и не упрекаю. Но и ты не начинай. — Подождала, когда муж, насупившись, войдёт ко мне и закроет за собой дверь. — На меня наскочила какая-то девица, как понимаю, принцева невеста.

— Что она тебе наговорила?

— Ну как — гадостей. Даже не стоило и ожидать чего-то другого.

— Она что-то тебе сделала?

— Как бы хотела. Но до осуществления дело не дошло. Вместо того уже я́ сделала ей. Утром расскажу Арию.

— Слушай, давай уедем отсюда как можно скорее, — нахмурился он. — Хоть бы и сейчас.

— Вообще-то я не планирую покидать Высокогорье, пока не очнётся принцесса.

— Какое тебе дело до принцессы, Агата!

— Эм… Прости? Мы же, вроде, уже говорили об этом! И почему мне так-то не должно быть до неё дела? Она мне вообще-то ничего плохого не сделала. И я уже начала ей помогать.

— И одно это уже стоит того, чтоб рисковать собой?

— Вроде, о серьёзном риске пока вопрос не стоит. Как видишь, я вполне способна постоять за себя. — И позвала феникса. Птица перепорхнула на спинку кровати и с интересом уставилась на мужа. Само собой, феникс давно был с ним знаком и воспринимал вполне добродушно. Даже отчасти опекал.

— Я беспокоюсь за тебя!

— Не волнуйся.

Ардис поджал губы.

— Значит, ты всё-таки определилась?

— Да как тебе сказать… Появилась мысль выйти за Ария назло местным наглецам.

— Агата!

— Спокуха, я ещё думаю. — И опрокинулась на постель, уставилась в потолок. — Но уж поинтересоваться, что хранится в местной библиотеке, намерена. Не зря же я прервала обучение ради путешествия в дракскую столицу.

— Серьёзно? — хмыкнул Ардис. — А я думал, что ты прервала его благодаря усилиям своего весёлого женишка!

— Подловил. — Не удержалась, сочно зевнула. — Тебе хоть попинать-то его дали?

— Увы. Пока не дают. Местные следователи серьёзно засомневались, что он привёл настоящие причины, зачем эти двое похитили принцессу и как намеревались с ней поступить. Так что сейчас решают, позволяет ли клятва принца подвергнуть пленника допросу, и какого рода это будет допрос.

— А они не хотят попросту отловить второго и поинтересоваться у него? Ему-то принц никаких клятв не давал.

— Отловят, конечно. Его там уже ловят, и вроде бы даже с правителем решили вопрос. Всё-таки маг нерядовой. Но ссориться с королевской семьёй драков не хотят даже ради него. И всё равно, надо расспрашивать обоих. Чтоб не могли наплести всякой привлекательной лжи.

— Перекрёстный допрос? Ну, поняла. — И снова зевнула. Чуть челюсть судорогой не свело. — Ох… Я могу проконсультировать местных следователей по поводу клятв и того, как себя можно безопасно проверить на их соблюдение.

— Я об этом сказал твоему Арию, — буркнул младший Сверад, укладываясь рядом. — Позволишь?

— Чего?.. Ард! Я устала как собака!

— А я просто тебя разомну. И ничего больше. Ножки, ручки, спинку…

— Хвостик!

— Могу и хвостик, как только отрастишь.

Я рассмеялась и глянула на феникса в изголовье. Тот мило наклонил голову, посмотрел на меня многозначительно и рассыпался искрами.

— Не хочет подглядывать.

— Тактичная птица, — прошептал муж, расстёгивая на мне платье. — Спасибо ей…

Глава о гневе и дарах (1)

Взгляд Агаты

А вот утро получилось совсем не таким приятным, как ночь. Когда, приведя себя в порядок, я выглянула в гостиную, где меня должен был ждать завтрак, обнаружила, что вместо подноса с напитками и выпечкой меня там ожидают двое драков в мундирах офицеров и с очень серьёзными лицами. В тот момент, когда они приветствовали меня, дверь в гостиную распахнулась, и на пороге встал Арий, а за ним — недовольный тем, что ему не дают пройти, Ардис.

— В чём дело⁈ — рявкнул принц, глядя на стражей.

— Чтимую просят немедленно явиться в залу совещаний, — коротко поклонившись своему принцу, ответил драк. — Король и Совет уже ждут.

— Я спрашиваю — в чём дело? В чём причина такой спешки⁈

— Чтимую обвиняют в нападении на благородную дракаю из Обсидианового рода.

Я хохотнула.

— Ну естественно…

— Какого чёрта⁈ — прошипел Арий, глядя то на меня, то на бойцов. Но на них всё-таки внимательнее. — Почему меня не известили⁈

— Ваше высочество, не могу знать. Но прошу чтимую…

— Я готова, если что.

— Я пойду с тобой! — отрезал принц.

— Я тоже! — рыкнул Ардис.

Но младший сын дракского короля, обернувшись, с сожалением качнул головой.

— К сожалению, пока нельзя. Тебя попросту не допустят в залу совещаний. Но обещаю, я не отойду от Агаты ни на шаг и не позволю случиться чему-либо опасному.

— Я не отпущу от себя жену, прах тебя возьми!

— Ард, успокойся, пожалуйста. Мне есть что им сказать.

На меня обратился тяжёлый взгляд мужа.

— Агата, тебе это всё шутки, что ли? — процедил он.

— Тебе не стоит беспокоиться, я никому не позволю причинить Агате вред. — Арий нажал голосом. И не только голосом — взглядом тоже. — Идём! — Он протянул мне руку. — Покончим с этим поскорее.

Я без особых сомнений вложила пальцы в его руку и позволила себя увести. Только подивилась, что Ардис, хоть и смотрел волком, но позволил этому случиться. Только следом за стражами пристроился и зашагал за ними, хоть, видимо, и понимал, что придётся ждать исхода всей этой комедии в коридоре.

— Ты мне скажешь, что произошло? — едва слышно спросил Арий.

— Ну, видимо, это была твоя невеста. Мы с ней столкнулись во дворике. Она велела мне убираться отсюда, иначе меня станут убивать.

Пальцы на моей руке на миг сжались сильнее.

— Она что-то тебе сделала?

— Не смогла.

— Почему ты мне не рассказала?

— Была ночь. Я собиралась рассказать утром.

— Понял. — Принц поджал губы. Он придержал меня у огромной двери, окованной металлом. Металл был украшен чеканкой и вставками — великолепные горы, замки и парящие над ними драконы. Очень красивая и тонкая работа. — Ты сможешь отвечать на вопросы, или мне взять всё на себя?

— А как ты можешь это взять на себя? Тебя же там не было.

— Я могу представить, что могло случиться.

Отмахнулась.

— Да ни к чему представлять. Я сама отвечу на все вопросы. — И решительно вступила в залу.

Она была очень красива и сравнительно невелика, имела необычную овальную форму, а потолок возносился над головой узорным куполом. Стены украшали арочные окна в изысканных переплётах и статные колонны со скромными капителями. В центре, прямо перед мозаичным изображением дракона, свернувшегося кольцом, были расставлены кресла, и в них восседали мужчины-драки — самые разные. И сравнительно молодые, и уже седоголовые, и равнодушные, и воззрившиеся на меня со смесью интереса и симпатии… И очень и очень хмурые.

Был сред них и король. Кстати, посмотрел он на меня вполне любезно, без ожесточения. Приветственно кивнул и жестом указал, куда мне следует встать. То, что вместе со мной в круг прошёл и Арий, большинство присутствующих восприняли с недоумением или откровенным недовольством. Но тонкий шепоток, прошедший по ряду, почти сразу затих, потому что сам государь ни вопроса не задал, ни возражений не озвучил.

Но, впрочем, и не кивнул.

— Сожалею, что пришлось пригласить вас сюда так поспешно, — сказал его величество. — Однако возникшая проблема требует самого быстрого разрешения. Представительница Обсидианового рода обвиняет вас в нападении на себя, а также в том, что вы нанесли непоправимый ущерб её магии, которой в результате она полностью лишилась. Что вы можете сказать Совету по этому поводу? Прошу вас изложить события по порядку.

Я чувствовала на себе ошеломлённый взгляд Ария, но лишь мельком взглянула на него. Повернулась к государю.

— Прошу прощения, сперва хотела бы уточнить, какая девушка имеется в виду. Я не знакома с представителями Обсидианового рода, как и с дамами из других родов, не знаю их и по именам.

— Можно ли понять так, что в королевском дворце вы успели напасть уже на нескольких девушек? — язвительно осведомился незнакомый мне драк в дымчато-чёрной накидке. И взгляд у него был очень нелюбезным. Видимо, отец или другой старший родственник нагловатой невесты.

— Нельзя, — вежливо ответила я. — Хочу убедиться, что сталкивалась с обвинительницей, а не имею дело с чистой фантазией.

Король ответил терпеливым кивком и велел секретарю продемонстрировать мне изображение девушки. Да, знакомое лицо. Тоже кивнула, радуясь своему чисто удавьему спокойствию. Надо же, как на темперамент благотворно влияют приятные ночи, проведённые с супругом.

— Вы признаёте в ней девушку, на которую напали и нанесли непоправимый урон? — резко бросил дымчато-чёрный. Получил от меня равнодушный взгляд (надеюсь, в достаточной степени бесстрастный).

— Нет, я признаю в ней девицу, которая хотела на меня напасть и была мною аккуратно нейтрализована.

Высокомерный и ожесточённый рык прозвучал от драка, так упорно на меня наседавшего.

— Аккуратно нейтрализована? Вы, девушка, лишили мою дочь магии! Это называется «аккуратно»⁈

— Её магия при ней, — ответила брезгливо. — Подремлет немного… Ваше величество, позволите мне продемонстрировать, как всё было на самом деле?

— Каким образом вы предлагаете это сделать? — заинтересовался король.

— Разверну здесь голографический экран и спроецирую ментальную запись события, которое сделала на браслет.

У его величества округлились брови.

— На браслет? Я не слышал о подобных возможностях.

— Это экспериментальный артефакт.

— И вы постоянно делаете подобную запись? — надменно поджав губы, осведомился дымчато-чёрный драк.

Я даже головы не повернула. Но ответила:

— Нет, включаю только в том случае, если в незнакомом месте сталкиваюсь с агрессивно настроенными людьми. Или драками.

— Вы менталист? — уточнил правитель.

— Учусь, ваше величество. Вы позволите?

Он отреагировал разрешающим жестом.

— Будьте любезны.

Взялась за запястье. Чтоб упростить себе жизнь, вставила получившиеся у меня рабочие приспособления прямо в платёжный браслет, тем более что за актуальность счёта в нём тоже отвечала вставка, всего одна и небольшая. Когда мы с профессором Эвлетом доделали артефакт, способный работать как видеокамера, только запись шла из того участка мозга, где обрабатывалась визуальная и звуковая информация, вместе же решили, что обоим стоит потаскать подобные штуки при себе, время от времени включая. И посмотреть через месяц на результат.

Когда Арий рассказал о том, что его невестушка, вроде как, делала запись своего визита в его спальню, сразу подумала, что стоит врубать фиксацию в любом случае, если вступлю в сколько-нибудь подозрительный контакт с драками. И неважно, если предосторожность окажется зряшной — хоть приспособу протестирую.

А теперь и сама сердцем замирала, выстраивая экран — вдруг что-то пойдёт не так! Структура была стандартной, из тех, которые я не особо охотно заучивала. Но сейчас мысленно поблагодарила профессора Эвлета за его неизменную язвительность и желание уколоть меня за любой промах, по его мнению недостойный успешной студентки. Раньше поскрипывала зубами и всё-таки заучивала, а потом отрабатывала стандартные схемы, чтоб от меня уже отвязались, а теперь молча радовалась, что освоила.

Возвела экран, создала из него цилиндр, замкнув полотно само на себе, чтоб всем присутствующим было одинаково хорошо видно, и, мысленно выдохнув, приготовилась передать на

И когда всё пошло, как изначально и планировалось, даже заулыбалась. С облегчением. Работает, хреновина! Что ещё нужно исследователю для полного счастья!

Экран перед каждым из присутствующих развернул нашу с дракаей ситуацию во всей красе, в деталях, в поступках и словах. И три мои феникса всплеснули своими крыльями вполне зримо, причём один не отличался от другого в своей выразительности и силе, ведь артефакт не писал мои ощущения, мысли и личное понимание ситуации. Только то, что я видела и слышала. Зато мне удалось рассмотреть детали, которые я, погружённая в чары и сосредоточенная на опасной ситуации, отметила, видимо, толком не восприняв. Например, изменения в мимике девицы. Да, она явно очень и очень испугалась — сперва моих птичек, а потом и блока.

— Три феникса⁈ — воскликнул один из пожилых драков, одетый в длинную лазурную мантию, но тут же замолчал — похоже, не хотел мешать остальным слушать.

И, между прочим, дымчато-чёрный смотрел и внимал особенно внимательно. Я нисколько не заблуждалась — ищет, за что тут можно зацепиться. А значит, нужно сосредоточиться, подготовиться к нападкам с его стороны. И желательно прикинуть, на чём ловить станет.

— Вот! — пророкотал он, поднимая палец. — Вы сами заявили, что забрали магию моей дочери. Подобное недопустимо ни в каких случаях, лишь по решению Высшего совета!

— Нет, — отрезала я. — Внимательнее, пожалуйста. Я сказала не «забираю», я сказала «прибрала».

— Любопытно будет услышать, в чём разница, — скривился он.

— Могу пояснить, раз желаете. Магия вашей дочери осталась при ней. Просто девушка не в состоянии ею пользоваться. Когда пойму, что мне больше не грозит опасность со стороны благородной дракаи, возможность пользоваться ей верну.

Драки переглянулись

— Но вы же понимаете, что вам придётся снять подобное ограничение в ближайшее же время, — произнёс король, предостерегающе глядя на сына. Тот заметно хмурился, однако пока в спор не вступал. — Наносить ущерб магии благородной дракаи не следует.

— Благородной дракае ровным счётом ничего не угрожает, — равнодушно ответила я. — Её магия и энергетическая структура останется в полном порядке. Не беспокойтесь, такой способ блокировки я проверяла на себе.

— Вы ручаетесь головой? — вспылил дымчато-чёрный.

Так уж и быть, удостоила его надменного взгляда.

— Я уверена в своей работе. Но ничем ценным ручаться не собираюсь. С чего бы вдруг? Однако если вас так беспокоит ситуация, всегда можно прямо сейчас и прямо здесь решить вопрос с угрозами. Я только за.

— Обсидиановая Этеана немедленно покинет королевский дворец и столицу! — резко бросил Арий. — По-иному и быть не может. Попытка угрожать или напасть на связанную представителя королевской семьи, мою невесту, может предполагать и более суровое наказание.

— Желание напасть ещё следует доказать!

— В самом деле? — Принц жёг взглядом отца своей бывшей невесты. — Я полагаю, Совет убедился в недобрых намерениях дамы, которая мало того что угрожала, так ещё и явилась в сопровождении нескольких спутниц, чьи магические навыки всем известны. Почему-то ни одной магически слабой фрейлины обсидиановую леди не сопровождало. Даже её самая близкая подруга. Не следует вам упорствовать, иначе я могу потребовать испытание на Камне Истины. — Ещё придавил взглядом осёкшегося собеседника и перевёл пламенный взгляд на отца: — Я прошу у вашего величества защиты для моей невесты!

Король кивнул.

— Я не вижу причин усомниться в увиденном и услышанном. Чтимая Агата, вы и в самом деле уверены, что магическое ограничение безопасно?

— Полностью. Повторюсь — проверяла на себе. Не один день.

— И как же можно его удалить? Вы сможете рассказать об этом?

— Простите, ваше величество. Я пока только исследую этот способ блокировки. Только сама могу с ним работать.

— Да? Но если вы проверяли на себе, то как же освободились от него? — уточнил один из седоголовых драков, перед тем взглядом испросив разрешения у правителя.

— Есть один способ.

— Тоже известен лишь вам? — Я кивнула. — Как любопытно…

— Я прошу вас после того, как отдохнёте, уделить мне толику вашего внимания, чтимая, — вежливо произнёс король и оглядел присутствующих. — Разумеется, мы все убедились, что вы не можете быть ни в чём обвинены. Приношу вам своё извинение, что потревожил. Благодарю всех присутствующих. — Посмотрел на дымчато-чёрного, который аж ёрзал от желания влезть в речь своего правителя. Сдержанно посмотрел. — Останьтесь, досточтимый. И ты, сын, останься.

После чего кивком отпустил меня.

Глава о гневе и дарах (2)

Взгляд принца Ария

Он успокоился лишь после того как убедился, что у дверей Агату встретили его собственные стражи, а потом передали Ардису. Причём и тогда не отступились. Потом двери захлопнулись, но принц был уверен, что уж эти не позволят себе оставить его невесту беззащитной, как давешняя пара. Которой от него ещё прилетит как следует, чтоб остальные также усвоили урок.

Чуть позже.

Он отвернулся от двери и направил взор на главу Обсидианового рода, который уже бросился спорить с его величеством. Ожидаемо.

— Государь, поступок девушки всё-таки выходит за рамки допустимого. Моя дочь кроме слов ровным счётом ничего ей не сделала!

— Была прямая угроза, — ответил король, который в эту минуту держался сумрачно и замкнуто. — Достаточная причина для того, чтоб дать отпор.

— Но мою дочь лишили магии, нанесли ущерб. Девица и сейчас отказывается снять ограничение!

— Однако по результатам осмотра видно, что энергетика вашей дочери пребывает в полном порядке. Вы будете спорить с авторитетностью мастера, который её осматривал? Вы сами предлагали его кандидатуру.

— Но я бы хотел, чтоб девица как можно скорее избавила мою дочь от давления таких ограничений, тем более их структура должным образом не проверена и не утверждена. Девушки нашего рода — не подопытные магов-недоучек! Вы же понимаете моё беспокойство, ваше величество.

— Плохо понимаю. — Король был сдержан. — Ваша дочь позволила себе поступить агрессивно и угрожающе в отношении невесты моего сына. Вы прекрасно знаете, что подобное деяние не может остаться без наказаний. И, знаете, учитывая её агрессию, считаю, что ей ещё повезло отделаться временным ограничением магии. Девушка с Равнины от испуга могла и насмерть ударить, при её-то талантах.

— Государь!

Правитель поднял палец.

— … И я не стал

Драк побагровел, но лишь коротко поклонился, показывая, что согласен с решением. У него не было выхода — король имел право заменить главу рода, если причина выглядела веской, а конкурентов у отца Этеаны хватало. В роду его поддерживали далеко не все.

Поклонился и покинул залу совета. Теперь уже король внимательно смотрел ему вслед.

— Договорённость с обсидиановыми была ошибкой, — проговорил он раздумчиво.

— Хорошо, что мы своевременно это выяснили.

Кивок. Отец внимательно всмотрелся в лицо сына.

— Как у тебя с девушкой? Она дала тебе согласие?

— Нет. Пока нет.

— Постарайся её уговорить… Недоумеваю, почему ты не рассказывал мне о её трёх фениксах.

— Я и двух у неё раньше не видел. Удивлён, что она решила открыть свою тайну — если действительно хранит свои возможности в секрете — именно здесь и сейчас.

— А тут ты промахнулся. Как понимаю, — с довольным видом улыбнулся правитель, — из этой девочки получится тонкий и умелый политик. Приятно видеть такое в будущей невестке. Она как раз правильно выбрала момент, я считаю. Теперь ни у кого из драков и вопроса не возникнет, почему ты связал себя с такой равнинницей. Да и нам перестанут строить козни, если ты сумеешь привести избранницу к алтарю. По крайней мере, откровенные и наглые козни. Три феникса! Невиданно!..

— Ты думаешь, всё, что происходило с семьёй — именно происки других родов? — Арий хмурился. — И поступок Менея тоже? Думаешь, его кто-то подзудил так поступить с Лукиной?

— А мне наплевать! — Его величество поднял голос, и тот весомо громыхнул в пределах залы. Всё-таки акустика тут была отличная. — У моего старшего сына есть собственная голова, которой ему надлежало пользоваться, принимая решения и последствия этих решений! А если собственной головы нет, то ему в любом случае не следует считаться наследником престола! И я буду рад, когда уверенность, что у семьи уже точно есть крепкий наследник, укрепит и мои собственные позиции, и позиции рода. Даже в том случае, если девочка всё-таки отречётся от твоего брата.

— Значит, она может?

— Разумеется, может, пока обряд не проведён, и она не приняла Менея в храме как свою пару, добровольно и от души. — Он помолчал. — Я не буду возражать, если ты сообщишь об этом малышке. Она имеет право знать. Но пожалуйста, объясни ей все последствия, попроси её обдумать и заверь, что наша семья отныне будет стоять на её стороне и не позволит Менею нанести ей вред. Попытайся убедить её всё обдумать и — по возможности! — смягчиться.

— Я попытаюсь. Но мне кажется, лучше бы Иоиль попробовал с ней поговорить. Во-первых, у него получается лучше, а во-вторых, я на Менея слишком зол. Трудно это спрятать.

Король покачал головой.

— Может быть, ты и прав. Но тебя девочка, по крайней мере, знает. Что ж… Ступай. Я жду от тебя добрых новостей… Три феникса… Не удивлюсь, если, объединив силу с твоей, она даже сможет со временем пройти трансформацию. Уверен, если она родит тебе сына или дочь, это дитя окажется по-настоящему сильным драком.

— Я понимаю твои резоны, но хотел бы, чтоб от моих родных они не звучали.

Король усмехнулся.

— Не надо считать меня совсем уж глупым. В любом случае, будь уверен, что я с радостью приму твою невесту в семью. Иди, тебе ещё нужно смягчить у девушки дурное впечатление от неудачного начала дня. Иди, иди…

Пока шёл к покоям Агаты, Арий думал, как бы уговорить её остаться. Конечно, она обижена, раздражена, захочет как можно скорее вернуться в Параттскую академию. Полетит к бесовым детям весь его план показать Высокогорье с самой выгодной стороны, очаровать, покорить девушку красотами столицы и всем тем, что она может предложить, а потом уговорить остаться. Вот уж спасибо, обсидиановая Этеана, если б только была возможность, задал бы трёпку поганке. Такую, чтоб следующую неделю сидеть не могла. И лежать тоже.

Вздохнул, покачал головой и стукнул в нужную дверь. Взглядом же вопросил драков, застывших по обе стороны, мол, всё ли спокойно, хорошо? Те ответили кивками. Жестом дал им понять, чтоб и дальше бдели и не смели куда-то уходить.

Дверь открыл Ардис. Посмотрел неласково, но посторонился.

— Проходи. Что решили? — буркнул он.

— Напавшая получит наказание от рода, а если король останется им недоволен или сочтёт слишком мягким, то прибавит и собственное. Главе её рода также намекнули, что если будут какие-нибудь поползновения в адрес Агаты, это закончится сменой главы.

Сверад утопил брови в чёлке.

— Король вот так прямо возьмёт и пришибёт главу семейства? Из-за Агаты?

— Зачем же пришибёт. Просто лишит права возглавлять род. А желающих на его место полным полно. Можно сходу назвать шестерых. Власть моментально уплывёт в руки другой ветви, и вернуть её нынешнему главе уже не удастся. Он это отлично понимает. Так что не рискнёт своим положением.

— Звучит-то красиво…

— Король желает, чтобы я сняла блок? — уточнила Агата. Она сидела у трюмо и пыталась сделать себе причёску. Что-то у неё не клеилось.

— Пока нет. Он обратится к тебе с просьбой, когда будет оглашено и одобрено наказание.

— Он лично обратится? — недоверчиво уточнил Ардис.

— Лично.

— Хм… Понятно. — Сверад оглядел Ария с ног до головы, пожал плечами и вопросительно взглянул на жену. Та кивнула ему в отражении, после чего молодой мужчина, фыркнув, ушёл в гостиную и закрыл за собой дверь.

Принц драков выдохнул с облегчением.

— Если хочешь, я тебе помогу, — предложил он осторожно.

— Ты умеешь делать причёски?

— Нет. Но я бы с удовольствием расчесал тебе волосы и подержал, если будет нужно, какие-нибудь шпильки или заколки.

— А давай. — И вздохнула. — На меня бесятся?

— Тобой восхищены. Никто не ожидал увидеть такое мастерство. — Он принял от неё гребень и стал разбирать пряди. Они были такими нежными и

— После чего? После Совета?

— После вчерашнего.

— Нормально. А почему я должна чувствовать себя как-то не так?

— Я боялся, что ты испугалась или перенапряглась.

— Да нет. Обычная, почти учебная задача. — И посмотрела на него через отражение. — Ты злишься?

— Нет. Я напряжён. Меня возмутило, что эта… моя бывшая невеста позволила себе тебя зацепить. Спасибо, что не прибила её на месте, хоть она и заслуживала.

Девушка освобождено рассмеялась.

— Ну зачем же убивать, если есть возможность обойтись. — И дёрнула плечом.

— Я очень хотел познакомить тебя с нашей столицей, показать все самые красивые места. Боюсь, теперь тебе не очень хочется тут оставаться и гостить. И вот это по-настоящему злит. По-настоящему… Вот так?

— Да, спасибо. Придержи вот здесь… — Она ловко принялась укладывать пряди. — И вот это, пожалуйста… Вообще-то в вашем королевстве действительно очень красиво.

— Спасибо… Я был бы рад, если б ты согласилась принять моё предложение. Тогда все дурные на голову дракаи сразу поймут, что перспектив здесь никаких нет.

— Но ведь разводы существуют. — И взглянула вопросительно, с какой-то основательной мыслью в глубине глаз.

— Да. Существуют. Однако если я сумею заполучить тебя, поверь, уже не выпущу из своих цепких дракских лап. — И улыбнулся, давая понять, что эти слова — отчасти шутка. — Сделаю всё, чтоб ты и не подумала о разводе.

Агата не ответила улыбкой, наоборот, задумалась. Вздохнула и воткнула ещё одну шпильку.

— Вот тут прижми, пожалуйста… Меня как-то обескураживает то, что нас с тобой связывает только моя… моё чародейство. Если бы я тогда не кинулась тебя лечить, а вместо меня исцелением занялся какой-нибудь мимо проходивший бородатый и давно женатый драк, то как бы всё сложилось?

— М-м… Ну, тогда нам было бы сложнее встретиться, это точно. Но едва мы бы столкнулись, я бы точно так же сорвался, как и мой брат. В том смысле что протянул бы произвольную связь, я даже не сомневаюсь в этом. Дальше, само собой, вёл бы себя совершенно иначе, чем брат. Я это уже доказал, да и мне бы проще было сразу приняться ухаживать и уговаривать, без этого перерыва в два года. В общем, я понял, когда ощутил в себе твою энергию, что мы с тобой были рождены в общей гармонии.

— Ты был бы женат к моменту нашей встречи!

— Не факт, не факт… Поведение главы Обсидианового рода уже какое-то время беспокоит и отца, и меня тоже. Скорее всего договор о помолвке был бы в итоге расторгнут по политическим соображениям.

— Ого! — Агата на миг замерла, после чего продолжила вгонять в волосы шпильку за шпилькой. — Тут подержишь?.. Спасибо… Значит, хочешь сказать, что любишь меня?

— Люблю, — вздохнул он и, нагнувшись, мягко поцеловал в кончик ушка. — Голову потерял.

— А твой отец? Как он смотрит на перспективу нашего брака?

— Он очень рад за меня.

— Почему? Потому что я сильный маг?

— То, что ты сильный маг, закрывает все вопросы обычаев, сословной или статусной разницы. Благодаря этому мне не могут предъявить ни единой претензии касательно моего выбора. А всё остальное — не дело нашей знати. Ты — моя связанная и мой выбор… Могу ли я надеяться, что ты выйдешь за меня?

Девушка помедлила, заправила последнюю прядку и, заколов её, отвернулась от трюмо. Задумчиво посмотрела на Ария снизу вверх.

— Я… выйду за тебя. Но при одном условии — ты наладишь добрые отношения с моим мужем.

Не веря тому, что слышит, принц осторожно подхватил её пальцы, поднёс к губам. Ласково потёрся о них щекой.

— Это очень разумное, правильное условие, свет мой! Меня восхищает твоя предусмотрительность. — И снова принялся перебирать губами её пальцы. — Спасибо, спасибо…

— Ты поговоришь с Ардисом?

— Конечно… Позволишь обнять тебя? — Получил кивок, нежно обнял и прикоснулся губами к её губам с такой мягкостью, словно младенца приветствовал поцелуем. Потом несмело вынул из тканевого пояса драгоценный обручальный браслет и замкнул его на запястье Агаты. — Спасибо… Ты пообедаешь со мной? Разумеется, Ардиса тоже буду рад видеть за столом.

— Хорошо. — И ободряюще улыбнулась, с любопытством разглядывая украшение.

Арий, нехотя выпустив любимую из своей хватки, шагнул к двери гостиной.

Глава о гневе и дарах (3)

Взгляд Агаты

Как-то стремительно всё понеслось. Глядя в зеркало на Ария, который расчёсывал мне волосы… Который до того стоял рядом со мной перед знатью своего народа, и по нему видно было, что готов меня защищать, если потребуется… Который до того ухаживал как мог и не позволил себе ничего такого, что могло бы насторожить… Осознавала, что сейчас скорее чувствую, чем думаю. И всё же разумные аргументы тоже были. Даже если мужчиной движет практичный интерес, он, обхаживая женщину, нет-нет да и продемонстрирует истинную натуру. То есть настоящие его черты должны были мелькать, так вот они меня ни разу не обеспокоили.

И я поняла, что больше не могу тянуть резину. Это, оказывается, и для меня самой нелегко. Должно быть, сказывалась обоюдная наша с ним связь, которая при близком общении и мною начала ощущаться, а не только им, как раньше. Да, если бы от моей стойкости зависело, например, благополучие Шеники, беззащитной малышки, я бы держалась и дальше. Но Шеника сама себя «сдала» дракам.

Ну и какой смысл дальше выкручивать себе нервы? Больно это, вообще-то!

Присев на край постели, я сквозь щель непритворённой двери видела обоих своих мужчин: Арий что-то тихо говорил, Ардис слушал, при этом вид имел задумчивый, напряжённый, но не озлобленный. Потом протянул руку, позволил принцу пожать её и что-то ответил. Тоже очень тихо и вполне миролюбиво. После чего представитель правящей дракской семьи, оглянувшись на дверь спальни, ушёл. А вот муж отказывать себе в том, чтоб увидеть меня, не стал.

Я позволила ему подойти, со вздохом обнять, прижалась щекой к его животу.

— Ревнуешь?

— К этому… шипастому? Да нет. Теперь нет. Раз ты сама решила принять его мужем, без принуждения с его стороны, да и он, похоже, определённо не такая мразь, как его старший брат, то зачем же беспокоиться и ревновать. Ведёт он себя, вроде, вполне пристойно. И

— Да, мы с ним это обсуждали. Он сам предложил. — Я оторвалась от крепкого рельефного живота (даже сквозь рубашку чувствовалось) и задрала голову. — Тебя радует, что будешь главным над принцем?

Он усмехнулся сверху вниз.

— Хоть где-то… Да ладно, на самом деле куда приятнее думать о том, что ты со мной. А с парнем мы договоримся, я думаю. Он, вроде, вменяемый. — И снова прижал меня к себе покрепче, прошёлся ласковыми пальцами по причёске — так, чтоб её не растрепать.

А я в ответ погладила его живот, пальцем отсчитывая кубики пресса… Ого! Они там не просто есть, а ещё и вздрагивают под пальцами…

Он едва слышно рассмеялся.

— Малыш, ты доиграешься, — и прозвучало это многозначительно. — Чего добиваешься, а?

Не дождался ответа — просто опрокинул меня на постель под аккомпанемент моего визга. Быстро и умело задрал платье, запустил под него руки. Я брыкалась, но лишь потому, что дверь, кажется, не была затворена. А если придут слуги?

— Ард! Ой!..

— Любимая, ну а чего ты хотела. — Он принялся обцеловывать меня, извивающуюся, везде где только мог дотянуться. — Так… же… нельзя… над мужчинами… издеваться! Моя сладкая…

— Ай, щекотно!

— Только щекотно?

— Не уползай. — Я потянула его к себе, а потом и на себя. Томление разливалось по телу так стремительно, словно меня кто-то возбуждающими чарами угостил. На деле-то нет, конечно. Просто невозможно остаться равнодушной после того, как огладишь ладошкой идеальное тело супруга, а потом ещё и «схлопочешь» от него нежных ласк. — Иди ко мне.

— Вот так, — шептал Ардис. — Вот на такой ответ я согласен.

И лишь когда оба мы утолили свой пыл и вспомнили о приличиях, поэтому поспешно помогли друг другу привести одежду в порядок, разговор продолжился. Муж усадил меня к трюмо и предложил помощь в том, чтоб поправить причёску. Правда, толком он ничего не умел, только опять же подержал шпильки и зеркальце, но и такая забота была приятна.

— Думаешь как можно скорее провести церемонию с драком? — уточнил он, поразмыслив.

— Пока взвешиваю все «за» и «против». — Я наклонила голову. — Одно точно — мне следует закончить обучение в академии. Вот и думаю, как будет лучше его продолжать — уже дважды замужней, или лучше подождать выпуска.

— Лично я разницы не вижу. Параттская академия поддерживает в рядах своих студентов равенство — как и большинство остальных академий — а тот маг тебе больше не угрожает. — Муж внимательно посмотрел на меня. — Я вообще сомневаюсь, что тебе кто-то теперь способен угрожать. Три феникса, надо же! Что-то запредельное.

— М-м…

— Ты опасалась о подобном достижении рассказывать, поэтому промолчала? — спросил осторожно.

— Да ничего я не опасалась. Просто тут не всё так просто. Я потом тебе расскажу, в чём тут хитрость, ладно?

— Ладно. Конечно. — Он мечтательно посмотрел в окно. — Я чувствую, как во мне с каждым днём крепнет магия. Это пламя — оно почти живое. Иногда мне кажется, оно со мной разговаривает и пытается направлять в том, как мне следует учиться обращению с ним. У меня такое чувство, будто раньше я… Раньше жил…

— В плоском мире?

— Точно! А сейчас вижу его объёмным, и это…

— Упоительно?

— Как ты. — Он ласково коснулся губами моей макушки. — Я теперь понимаю тех мужчин, которые смотрят на своих жён, словно на богинь, сошедших с Небес. А как ещё смотреть на тех, кто даровал тебе такое могущество!

— Да брось! — Меня залило краской смущения. — Кстати, если потом появится возможность, какую ещё стихию ты захотел бы себе?

— Вторую? О-о… Тьму.

— Тьму? Не советовала бы. Сложная это материя, чтоб добиться от неё толку, надо в ней серьёзно преуспеть.

— Зато если получится — стану очень серьёзным противником. Разве нет?

— Наверное. Разбиралась бы я ещё в наёмнической жизни… Ну, у тебя ещё полно времени, чтоб всё обдумать.

— Пожалуй. Разберусь, зря я, что ли, учебники листаю. Никогда столько книжек не читал, как сейчас!

— Читать полезно.

В дверь покоев постучали, и ко мне после дозволения заглянул слуга-драк. Почтительно поприветствовал меня, мужа…

— Чтимая, дозволите внести подарки?

— Подарки? — Я даже на месте подскочила. — Какие подарки?

— Подарки от его высочества вам как его невесте.

— О… Вносите.

По жесту драка в спальню внесли три крупных сундучка и два ларца, после чего носильщики, поклонившись, удалились, а вот первый слуга остался. Я в растерянности разглядывала багаж. Кстати, сундучки были красивые — деревянные, резные, отделанные инкрустациями с кусочками кварца. А уж ларцы так и вовсе настоящее произведение искусства. Тот, который поставили ближе всего ко мне, был окован ажурным золотом и увенчан фигуркой птицы из оранжевого опала.

— Желаете ли посмотреть подарки? — вежливо уточнил драк.

— Да, покажите, пожалуйста.

Он отлучился лишь на полминуты — выглянул в коридор и позвал дожидавшихся там девушек. Те бодро втянулись в спальню, демонстративно пряча взгляды от недовольного Ардиса, подняли крышки сундуков и начали вынимать оттуда свёрнутые чудесные ткани, все как одна густо вышитые золотом, мелкими камнями, жемчугом, пластинками перламутра. Я округлила глаза.

— О… Это всё материи? Или и готовые платья тоже есть?

— И материи, и платья, — улыбнулся слуга. — Желаете посмотреть наряды? — И, дождавшись моего кивка, дал отмашку служанкам. Те с огромным удовольствием развернули передо мной подаренную одежду: алое платье, вишнёвое, оттенка розы сантана, потом белое, расшитое очень густо, но со вкусом, и ещё одно, бледно-синее, но такого тона, который мог подойти блондинке. Следом появились покрывала, шедевры вышивального искусства, шитые пояса, а потом уже и куски ткани, сложенные аккуратно, но так, чтоб узор сразу было видно. Их я разрешила не разворачивать.

Девушки аккуратно сложили материи обратно в сундуки, а наряды, получив дозволение, отнесли в гардеробную. Слуга-мужчина наблюдал за ними одобрительно, да и

— Раз я согласилась посмотреть подарки, значит, приняла их?

— Да, чтимая, так и есть. — Он слегка поклонился. И, помедлив, уточнил: — Мне передать его высочеству другой ответ?

— Нет, я принимаю… А почему всего так много?

— Это подарки на предложение, на принятие предложения и на первый визит к родителям. Его высочество упомянул, что, когда делал вам предложение, то ничего не подарил.

— Эм… Вообще дарил, да я не приняла. — Взяла от него, изумлённого, маленькую связочку ключей и открыла первый ларец. Думала, внутри одно украшение лежит, но куда там… — Ого! Так много! А почему?

— Уважающий себя благородный драк должен преподнести своей невесте три или четыре достойные парюры на все случаи. Здесь есть украшения и на торжественный приём, и на скромный обед в семейном кругу, и для прогулки.

— Надеюсь, от меня не будут ждать соблюдения этикета.

— Я бы на твоём месте не надеялся, — подсказал Ардис, который так и стоял у стены, скрестив руки. — Может, за столом тебе и простят не ту схваченную вилку, но недостатки в одежде и убранстве разберут по деталям.

— Тебе-то откуда знать, родной? Неужто ты был завсегдатаем великосветских салонов?

— Не-а. Но хорошему наёмнику случается бывать в обществе — если заказчик желает быстрого и толкового результата, он приводит своего человека и в салон, чтоб наёмник присмотрелся к объекту, скажем так, в естественной среде обитания.

У меня глаза слегка полезли на лоб.

— Вот это откровения! Неужели ваша семья брала заказы на устранение кого-то из знати?

— Да избави Великая магия, — фыркнул он. — Чтоб присмотреться к потенциальному объекту устранения, общаться в расслабленной салонной обстановке не обязательно. А вот если требуется разгадать какую-нибудь тайну или вывести кого-то на чистую воду, бывает, и нужно.

— О-о… Так ты детектив!

— Что такое детектив?

— Уф, я потом расскажу… Спасибо, передайте принцу мою благодарность!

— Обязательно передам, чтимая. — Мне поклонились ещё ниже, после чего, выгнав из спальни, девушек, слуга удалился и сам.

Ардис проводил его взглядом.

— Надеюсь, твой жених не одарил тебя ещё и бельём? — фыркнул он, подходя ближе.

— Ну а почему нет-то? Красивого белья не бывает много. Он подарил, а ты…

— А я смогу опробовать! Как интересно! Давай-ка посмотрим…

— Ард! — Я, смеясь, оттащила супруга от одного из сундуков. — Прекрати заигрывать. Ты только что получил сладкое.

— Думаешь, мне может быть достаточно? — Он поймал меня в объятия, прижал к себе и зашептал в ухо: — Я собираюсь вовсю наслаждаться тобой, пока остаюсь твоим единственным. Не так много времени осталось, м? Теперь ты меня не отвадишь.

— У нас обед с принцем на носу!

— Да? — Муж смешливо оглядел меня и аккуратно лизнул кончик моего носа. — Ничего не чувствую. Наверное, уже всё съел.

— Ард!..

Он всё-таки выпустил меня, когда снаружи началась осторожная суета. В итоге на обед мы опоздали, но нас никто не упрекнул. И Арий, и король были настроены добродушно, а Менею было на всё плевать. Он сидел за столом в идеальной церемонной позе, безжизненно смотрел в стену и, кажется, даже не замечал, что перед ним поставили какую-то еду. А, нет, замечает. Вот, взял вилочку и начал расковыривать закуски. И даже вполне себе корректно это делает. Красиво. Хотя в каждом жесте и каждом сокращении мышц читается полное равнодушие к еде.

Я задумчиво разглядывала его. Да, потрёпанный мужик. Хорошо его приложило. И если б я не была знакома с Шеникой, может, и пожалела бы его. Но как-то не тянуло. Хотя в его стеклянных глазах жили пустота и безнадёжность.

— У вас только поисковый дар, принц? — спросила, глядя на него в упор.

Меней даже не сразу осознал, что обращаются к нему. Сперва проигнорировал, потом перевёл на меня недоумевающий взгляд. Сделал усилие, сосредоточился. Посмотрел уже осмысленно. На себе я чувствовала даже изумлённые взгляды короля и Ария, но уже закусилась. Мне ведь тоже иногда можно.

— У меня?

— Да. У вас.

— Кхм. — Меней положил вилку и аккуратно скомкал салфетку. — Нет, не только.

— Расскажете?

Взгляд медленно-медленно переставал быть стеклянным. В нём появилась осмысленность и даже какая-то сила. Пожалуй, и воля. Сквозь обличие осунувшегося, равнодушного к себе и миру мужчины проглянул тот, кто умел добиваться своего и направлять чужие поступки.

— А почему вы хотите знать?

Пожала плечами.

— Любопытно.

— Дело только в любопытстве?

— Ещё чисто практический интерес — а что получит моя знакомая малышка, если всё-таки… Всё-таки…

— Понимаю, — громыхнуло в ответ. — Что ж, расспрашивайте. — И даже тарелку отодвинул.

— Я и не собиралась устраивать расспросы. Мне просто интересно, правда. — Я замялась и, подумав, посмотрела на него совсем другим взглядом. — У вас три дара как минимум, вот я и удивилась.

— Вы это видите? — Меней обрёл ту уверенность, что делает людей подобными богам. Но при этом смотрел не свысока.

— Я всё вижу, — признала со вздохом. — И гадаю, которые из трёх приобретённые, а какие врождённые.

— Вы одарённая девушка. Все три развивались и до связи, и в процессе её установления. Поисковые принципы, боевая магия и целительская. Слегка необычное сочетание.

— Почему же. Идеальное, мне кажется.

— Вы так полагаете?

Я вернула ему оценивающий взгляд.

— Нашёл, разглядел, победил, своих вылечил. Идеально.

— Вот как? — Меней довольно долго молчал, в свою очередь разглядывая меня. — А у вас? У вас какой талант?

— А у меня талант овладевать необъятным и мотать окружающим нервы.

Он спрятал вполне искреннюю улыбку в кусочке булочки.

— Сказал бы, что насчёт нервов вы сильно преувеличиваете. Но знаю вас слишком мало, поэтому не решаюсь предположить, насколько «сильно».

— Да, это верно…

— А по способности… подопечной вы скажете?

— Способности Шеники вполне соответствуют вашим.

Меней замер, взгляд застыл, то ли от страдания, то ли в сосредоточении.

— И они… приобретённые?

— Два своих, два приобретённых. Вы не забывайте, что у неё в распоряжении оказались две жизни. Так что рисунок талантов у неё сложный.

— Вы же поможете ей справиться? — с трудом выговорил он после паузы.

И взглянул пришибленно, с искренней тревогой.

Глава о гневе и дарах (4)

Взгляд Агаты

Королевская семья всерьёз сосредоточилась на том, чтоб уговорить меня задержаться в их столице. Дело было не только в желаниях Ария, но и в состоянии принцессы, которая благополучно пребывала в стазисе, ведь выводить её оттуда собирались лишь с полной гарантией благополучного исхода. Причём Тоа подпускать к девушке не хотели, да и возможности такой не было, поскольку та формулировка клятвы, которую хотел пленный маг, не устраивала драков, а та, что предлагали драки, казалась Тоа недостаточной.

Так что я погрузилась в изучение его рабочего артефакта. Мне и самой было интересно, как у него всё устроено, и чем глубже уходила в тему, тем больше идей надёргивала себе самой, даже принялась записывать. Магик, вытащивший меня из родного мира, был очень талантлив и скор на идеи. Видимо, так он компенсировал ограниченные магические возможности. Да уж, заполучи он ещё и мою магию, это бросило бы его в обойму влиятельнейших чародеев мира.

Видимо, такова и была цель.

Когда я заглядывала к нему, чтоб снять очередной отпечаток энергетики, даже рискнула поинтересоваться, верный ли вывод сделала.

Тоа посмотрел на меня с любопытством. Он держался очень спокойно, словно ему ровным счётом ничего не угрожает — его умение сохранять равновесие духа вызывало безусловное уважение. Ведь понимает же он, что ходит по опасной грани. Жизнь-то ему обещал только один принц, есть ещё двое других и сам король!

— А ты как думаешь? — усмехнулся он одними губами. — Конечно, каждый маг желает стать самым сильным. По определению. К тому же я всегда был увлечён исследованиями, а в этой области знания не решают всех проблем. Спектр возможностей куда важнее.

— Но ведь дело не только в этом.

Он пожал плечами.

— Если проигнорировать детали, то по сути дело только в этом. Да, я хотел магического могущества.

— И власти.

— Магической власти, Агата. Если ты о прямом желании управлять людьми, то отнюдь. На какого беса мне это было бы нужно?

— А твоему напарнику Парде?

— Понятия не имею, чего он хотел.

— Врёшь ты прямо по-дурацки, — вздохнула я. — Так я и поверила, что тебе, затевающему такое серьёзное дело, было неинтересно, что задумал человек, способный утопить тебя, как утопил его ты.

Он расхохотался.

— Ты редкая язва. Можно подумать, я не вынужден был это сделать, да ещё и с твоим активным участием.

— Ты до сих пор так плохо знаешь меня, будто думаешь, что удастся наградить меня чувством вины? Наивный человек.

— Ну, попытаться стоило. Всегда стоит пытаться.

— Ты б лучше перестал дурить и согласился сотрудничать. Артефактор ты великолепный, у тебя же серьёзные перспективы. Достаточно показать, насколько ты можешь быть полезен, и жизнь твоя будет обеспечена во всех смыслах. В том числе и возможностью интересно исследовать.

— Но тогда надежды всё-таки добиться настоящего могущества канет окончательно, — криво усмехнулся он.

— Спорный вопрос. Зависит от того, что называть настоящим могуществом. Каждый понимает его по-своему, более того, с годами представление об этом меняется.

— Предлагаешь убедить себя, что грядущая зависимая жизнь для меня будет не потерей, а преимуществом?

— Я вообще ничего не предлагаю. Я констатирую факт. Ну, и веду приятную беседу. — Я сформировала нужный мне отпечаток. — Спасибо.

Он хитро сощурился.

— А ты понимаешь, почему способна снимать мой точный энергетический след?

— Догадываюсь.

— Ну-ну, порадуй меня…

— Потому что именно ты выдернул меня сюда?

— Кхм, молодец. Не ожидал, что сообразишь.

— Можно было бы просто считать меня чуть умнее табуретки, — буркнула я, слегка уязвлённая.

Он на удивление расслышал и почему-то закивал.

— Ты права, очень права. Мне не следовало тебя недооценивать.

И отвернулся. Страж, получив от меня кивок, поспешно затворил тяжёлую дверь каземата. То есть комната, в которой держали Тоа, выглядела скорее как вполне комфортабельная камера, где имелось всё необходимое. Но неприступность у неё была натурально как у каменного мешка в толще скалы. Мда-а, мужик попал…

Но ведь реально надеется всех вокруг перехитрить. Интересно, справится ли…

В комнате, где положили принцессу, уже хлопотали чародеи из драков, уже какое-то время изучавшие стазис, который оковал её. Часть из них посматривали на меня с неудовольствием и в глубине души явно считали, что нечего мне делать рядом с представительницей королевского рода. Они вообще-то предпочли бы подольше поизучать её высочество и её состояние, но, как пояснил мне Арий, тянуть и впредь было невозможно. Драков допустимо было держать в стазисе лишь ограниченное время, и никто из правящего семейства не собирался рисковать дальше.

Так что заняться принцессой меня попросил лично король. Я и занялась.

Теперь медики-чародеи возводили кропотливую систему поддержания жизнеобеспечения — без неё даже пытаться что-то делать со стагнацией организма девушки они не планировали. А я тем временем зарылась в артефакт и для начала проверила, как в теле Акесты идут все процессы. Потом начала их потихоньку разгонять. Убедилась, что кровь быстрее побежала по сосудам, сердце забилось бодрее, потихоньку выравнивая ритм до нормального, отследила дыхание, сатурацию. Следом сосредоточила внимание на мозге. Ага, судя по картинке, которую видела сама и могла соотнести с образцом, зафиксированным в артефакте, всё шло хорошо.

Ещё раз для верности наложила одну схему на другую. Да, всё почти соответствует. Проверила на мелкие кровоизлияния или слабые участки, где таковое могло случиться. Ничто не насторожило. Я кивнула самой себе и проговорила:

— Всё, можно вводить питательные вещества. — На меня обернулись двое магов из всех присутствующих, уставились вопросительно и с оттенком недовольства. — Чего? Она не кушала и не пила уже чёртову уйму времени. Её организм надо поддержать, чтоб были силы выходить из комы… В смысле, стазиса. У нас бы девушке поставили капельницу с питательными веществами в жидком виде, еда и вода сразу. А как это у вас делается, уж я не знаю.

— Не знаете. — Один из драков скривил губы. — Но советы раздаёте.

Дёрнула плечом.

— Не хотите — не слушайте. Я просто схожу и сообщу королю, что вас мои советы не устраивают — чтоб ко мне не было претензий.

Драки переглянулись, и самый недоброжелательно настроенный поджал губы, должно быть, мысленно признавая своё поражение. Как бы все они ко мне ни относились, покровительство короля всё же

— Так как вы предлагаете выводить её высочество из стазиса? — процедил он и сделал широкий жест, мол, давай, порази нас, детка.

Проигнорировала нагловатый накат почти с удовольствием.

— Я её уже вывела. Но вы же не предлагаете приводить её в себя резко! Это вообще-то вредно. Процесс должен быть постепенный. И пока мозг привыкает к нормальному состоянию, а к девушке возвращается сознание, органы чувств и всё такое прочее начинают работать как надо, её бы подкормить. Как кормят коматозных драков, я пока не в курсе. Не прочитала.

Они запереглядывались.

— Почему же, по вашему мнению, её высочество нельзя сразу привести в себя?

— Слишком большая нагрузка на мозг, — поморщилась я. — Чревато инсультом. Я думала, вы знаете…

— И что же, по-вашему, такое этот инсульт?

— Резкое нарушение кровообращения головного мозга различного генеза, — отрезала я, надеясь, что обилие терминов из другой вселенной как-нибудь осадит этих экзаменаторов. А то уже хотелось заорать: «Задолбали, слезьте с меня, мозговые слизни!» Не следует кому-либо позволять кому-либо выводить меня из себя.

— И как много, вы считаете, потребуется времени, чтоб привести её высочество в сознание?

— Сейчас посмотрю. — Вздохнула (но всё же не закатила глаза, удержалась). Залезла в артефакт, развернула соответствующую табличку и попыталась прикинуть, что к чему. Хорошо, что Тоа скрупулёзно вносил сюда все результаты своей работы с принцессой и наблюдения за её состоянием. — От суток до трёх. Но вероятнее всего принцесса придёт в себя через сутки-полтора. Вроде бы, процессы разгоняются хорошо. Но пока следует только ждать, следить за её дыханием и желательно подкормить.

— А вы за эти сутки-полтора успеете унести ноги, верно? — с беспримерным ехидством предположил один из магов.

Тут уж я не удержалась, глаза закатила.

— Ох-ох-онюшки… А ведь на умного человека похожи.

Развернулась и просто ушла.

Арий ждал за дверью, причём довольно-таки напряжённо ждал. Так, словно в комнате в это время шла сложнейшая и тяжёлая операция, и одна надежда что-нибудь узнать — поймать и допросить неосторожно высунувшуюся в коридор медсестру. Миг — и я уже оказалась в его объятиях, но довольно деликатных. Он с тревогой смотрел мне в лицо.

— Что случилось?

— Да вот, уважаемые драки не особо доверяют моим методам. Может, пойдёшь, присмотришь, чтоб они не понаделали чего-нибудь… сомнительного.

— Уж поверь, присмотрю, — процедил он. Но глаз не отвёл. — А ты куда?

— А я пойду поразминаюсь. С фениксом пообщаюсь.

— Тебе нужно подготовиться к основной операции?

— Какой операции?

— По выведению моей сестры из стазиса.

— Так я уже. Просто отказалась торопиться с тем, чтоб привести её в себя. Процессы в теле должны устаканиться.

— Что сделать?

— Улечься. Уравновеситься. Пойти так, как они идут у всех людей, которые нормально… живут. В общем, нужно время. А я пока пойду, разомнусь.

— Да? А тебе не стоит отдохнуть?

— Так я не устала. — И в доказательство помахала перед его лицом пластинкой чёрного камня.

И отправилась в один из внутренних двориков крепости. Мне уже рассказали и даже показали, где можно пробовать свои магические силы, не боясь что-нибудь разрушить или кого-нибудь убить, и заверили: я имею полное право здесь безобразничать. Ну, раз можно, значит, будем шалить. Сперва я, конечно, убедилась, что в дворике одна, потом стянула с волос покрывало и расстегнула ворот платья чуть дальше, чем это было прилично замужней даме. Ну ладно — сильно дальше. Эдейри оказался на виду, но ведь вокруг никого не было — охрана осталась по ту сторону входа во дворик.

Так я чувствовала себя свободнее.

Немного размялась, потом протанцевала простую связку, просто чтобы чуток разогнать кровь по венам, а магию — по эфирным… что там у меня… ну, жилам, будем так считать. Я уже освоилась с этим новым способом и успела убедиться в справедливости советов Ария — упорные тренировки и работа с энергетикой в танце со временем стала давать ощутимые результаты. Я и так-то не жаловалась на свои возможности, а теперь и вовсе наслаждалась избытком.

Это, оказывается, упоительно, когда знаешь и чувствуешь, что ресурсов хватит на любую твою задумку, можно себя не стеснять соображениями «Эх, вот это будем пробовать когда-нибудь потом, сейчас не потяну». Поэтому теперь, хоть принц и не рекомендовал этого, я почти сразу выпустила феникса. Мне было совсем не жалко лишней энергии для своего верного спутника, пусть наслаждается, надеюсь, ему понравится.

Птица и в самом деле ободрилась, едва только обрела обличье. И, следуя за её полётом самым простым сайд-степом, я бросила мысль: а доступно ли мне воплощение феникса в двух обликах одновременно? Ну, если делать такое традиционным для этого мира способом.

Феникс отреагировал тоном удивления. Не было никакого традиционного способа делить облик. Или воплощать одно магическое существо сразу дважды или трижды. Но если я попробую предложить ему какой-то конкретный вариант в форме вопроса, он оценит перспективы.

Я даже подвисла немного и ушла в быстрый променад, время от времени выполняя риловый прыжок — такое могла делать, даже не задумываясь, лишь слушая рисунок ритма той музыки, которую слышала или вспоминала. Задумалась и уточнила у феникса, следует ли мне понимать так, что разделение одного магического существа на двух — враньё, фантазия или же иллюзия? Оказалось, нет. Но в каждом случае таковое разделение было воплощением уникальной задумки чародея. Его выражением своей силы и искусности.

— Мда, запутал ты меня. — Закрутившись, я ушла в прыжок, даже без всяких лишних фигур. Мягко приземлилась, прошла сайд-степом. Тело просто ликовало, словно я не исполняла фигуры танца, требующего от организма почти столько же, сколько берёт хореография, а парила в волнах эфира.

Спутник мой удивился, не понимая, что тут сложного. А потом выдал смысловой импульс, с которым я не могла не согласиться: «Тут же вопрос не в том, как выглядит в глазах окружающих внешнее выражение дара, к которому прибегли. Могу нарисовать в пространстве хоть десяток фениксов для любопытствующих зрителей… Ну, не десяток, может быть, тут придётся основательно натренироваться… Но могу много. А если мне требуется результат, то вот этот результат и следует для себя сформулировать. Чего хочу-то?»

А чего хочу? Да Тоа прав, в общем-то, любой маг хочет могущества, причём в первую очередь магического. И если он, возможно, хочет его не только ради исследовательской деятельности, то я — в первую очередь затем,

Может, и не сделаю такого. Но хочу мочь. И желаю, чтоб об этом все знали. И, если потребуется, боялись.

Так, уймись! Ишь, разошлась!

Феникс со мной согласился, посоветовал уняться, расслабиться и вернуться в состояние полного душевного равновесия, чтоб пламя не вырвалось на волю. А потом предложил мне попробовать слиться с ним, созданием пламени, чтоб оценить и, может быть, принять его возможности. Какие? Ну, тут нужно посмотреть, попробовать и для себя решить, какие мне нужны.

Удивилась, но, давно ужившись с моей птичкой, доверилась и легко открылась образам, которые потекли от неё волной. И даже не особо поняла, в чём суть изменений, начавшихся во мне, просто наслаждалась процессом — приятно оказалось. Меня просто толкнуло в дальнейший танец, более сложный, перенасыщенный фигурами, но при этом дающийся мне ещё легче, чем предыдущая часть.

Разворачиваясь в прыжке, я заметила мелькание огненных перьев перед глазами и как-то безусловно поняла, что теперь обладаю крыльями. Причём крылья эти были эфирными, то есть лишнюю парусность мне не сообщали. Прыгалось мне без проблем. Чуть погодя, заинтересовавшись этим вопросом, я взмыла ещё выше и захотела опуститься на землю так плавно, как смогу — и обнаружила, что достаточно одного желания, чтоб крылья стали настоящими крыльями, способными и в воздухе меня поддерживать.

Интересно, я летать смогу?

Развернувшись, наткнулась взглядом на Ария, который стоял в колоннаде — явно чтоб не попасть под выплеск силы, если он случится — и смотрел на меня безотрывно. И выражение лица у него было такое… Поспешно пробежалась пальцами по платью, оправила складки на груди. Вспомнила, что, раз он жених, ему можно демонстрировать эдейри от предыдущего мужа, и не стала застёгиваться. Жарковато всё-таки…

— Э-э… Арий?

— Агата, ты… — Он шагнул мне навстречу, разглядывая меня заворожённо. — Ты просто…

Я покосилась вбок, отмечая, что огненный блеск крыла на месте. И второе тоже никуда не делось.

— А ты… Тоже видишь крылья?

— Конечно. — Он перехватил дыхание. — Я это вижу…

Глава о бракосочетании и общении с магией (1)

Взгляд принца Ария

Он заглянул в комнату к сестре, готовый в любой момент отступиться, если она отдыхает или не в духе. Но Акеста, оглянувшись, радостно ему заулыбалась, взмахнула рукой.

— Бра-атик! Входи! А я уж решила, у тебя на меня и времени-то не хватит.

— Как у меня может не быть на тебя времени. — Он подсел поближе, осторожно обнял её. — Я так счастлив, что ты не пострадала.

— Мда. — Девушка поморщилась. — Только два года жизни из памяти вылетели. Даже чуть больше.

— Прости, но, не пообещав ему жизнь, я бы не смог выручить тебя.

— Да брось, думаешь, я обижена? Пусть живёт… А тот, который хотел стать моим мужем — что с ним?

— Гоняем. Пока бегает, но долго не продержится.

— Ну и хорошо… — Она вздохнула. — Я так понимаю, для верности мне ещё хорошо бы поскорее выйти замуж?

— Отец не станет тебя принуждать, уж поверь

— Однако стоит подумать. — Акеста задумчиво изучала стену спальни. — Чтоб я стала бесполезна для всех этих… предприимчивых… Ладно! У тебя-то как — всё готово к свадьбе?

— Почти. — Арий сам не ожидал, что покраснеет. Но вот, щёки аж затопило жаром. — Остались мелочи.

— И когда прибудет твоя невеста?

— У неё остался один экзамен, сразу после него отец откроет переход для неё и семьи Сверад.

— Она приняла платье, которое для неё подготовили? — Мужчина кивнул. — Так странно… Белое платье для свадьбы? Я думала, ты её неверно понял, и она в итоге просто отправит твоих посланников восвояси.

— Нет, она действительно настаивала, что у неё на родине невесты надевают белое. Так что я поручил отшить наряд по её описанию. Как понял, Агату устроило и платье, и убранство к нему.

— Повезло тебе! Не капризная невеста, — дразнила девушка.

Но Арий в этом вопросе был терпелив — он чувствовал себя запредельно счастливым, что связанная согласилась на церемонию, и от момента, когда они встретятся у храмового алтаря, его отделяет только время. Хотя в глубине души всё-таки покалывала иголочка беспокойства — а вдруг передумает!

Но пока не передумывала. Известия о себе она присылала без возражений, с каждым посыльным, который отправлялся к ней из королевства с новостями и подарками. Причём не только от Ария, но и от самого короля. Правитель драков был по-настоящему доволен предстоящей свадьбой младшего сына, и тот вполне понимал чувства отца. Король устал. Гнёт магии, хранящей само существование народа драков, становился невыносимым, но помощь ему могли оказать только те сыновья, которые уже установили прочную связь.

Причём желательно связь с сильной парой.

Вот почему будущий свёкор Агаты с таким нетерпением ждал, когда она станет его невесткой. Он был уверен, что с ней у Ария связь укрепится вскоре после церемонии, и приумножение сил сына не заставит себя ждать. И вот тогда сын переймёт у него самую большую тяготу.

Да, в этом случае он немедленно будет провозглашён наследником, это понимали все в семье. И если раньше один намёк на подобное вызвал бы по меньшей мере дикий скандал Ария с Менеем, то теперь старший брат лишь добродушно усмехнулся. И всё. Его и в самом деле интересовало теперь только одно — прибудет ли Шеника в столицу Высокогорья вместе с Агатой. На всякий случай он велел пошить пять десятков самых красивых платьев на девочку, но, кажется, слабо верил, что ему повезёт.

— А покои уже готовы? — заинтересовалась Акеста.

— Для нас подготовили целое западное крыло, — пояснил Арий. — Отец сам всем занимался, едва слушал мои пожелания. Чародеи заканчивают возводить защиту вокруг заклинательного дворика, садовники высаживают на клумбах что-то популярное в Паратте, ну, и прислугу проверяют. Отец настаивает, что моей жене, как и тебе, требуется самое меньшее три горничные.

— Ты тоже так думаешь?

— Понятия не имею. Но, подозреваю, Агата непривычна к нашим порядкам. Там, в Паратте,

— Моя экономка подтвердила то же самое. Я и её попросила всё проверить, от подушек до платков.

— Ты ведь будешь на моей свадьбе?

— Ну как я могу не явиться! — воскликнула принцесса и потянулась обнять брата. — Я так рада за тебя! Так рада!

Видно было, что она чувствует себя прекрасно. Длительный стазис мог сказаться на её энергиях, и придворные чародеи очень боялись этого, даже намекали королю, что его дочь может и вовсе лишиться дара. Но в итоге после пробуждения (которое случилось спустя полтора суток, как Агата сняла все ограничения с её высочества и запустила неспешный процесс) Акеста выглядела безупречно. И на проблемы с магией не жаловалась.

Даже медики-драки были вынуждены признать, что пришлая недоучка-человек при всём своём подозрительном самодовольстве сработала безупречно. Но всё же намекали, что это может быть обычным везением. Ария успокаивало, что даже отец лишь отмахивался от подобных суждений.

В самом деле, в отличие от всех прочих столичных магов он-то знал, что будущая невестка уже прошла частичную трансформацию. Поэтому скорее был готов поверить в её знания и умения, чем в какое-то пустое везение. И даже если тут ей всего лишь повезло — какая разница? Он уже решил, что столь талантливая, перспективная чародейка, которой его сын к тому же не надышится, семье просто необходима.

Подобное отношение отца здорово упрощало Арию задачу — сделать так, чтоб будущей жене стало в дракской столице безопасно и комфортно. Также его величество не поскупился на подготовку к свадьбе и дальнейшей церемонии подтверждения связи (так-то должна быть церемония установления связи, но у них связь уже протянулась, оставалось завершить всё в храме), проследил, чтоб все главы родов явились ко двору. И теперь с нетерпением ждал, когда будущая невестка явится.

В итоге король встречал её лично, вместе с сыновьями, хоть был и не обязан. И с огромным напряжением сперва вгляделся в Агату, которая вместе с Ардисом первой миновала переход, а потом и в кроху Шенику, жавшуюся к Таяте. Меней тоже с малышки не спускал глаз, но в отличие от отца не рискнул к ней приблизиться, только издалека поклонился и несмело улыбнулся. В этой улыбке тоже хватало вины — он, может, и не хотел её показывать, но плохо получалось скрывать. Шеника осторожно покосилась в его сторону.

Правитель драков отметил это и мысленно понадеялся, что этих двоих всё же удастся сблизить. Ну хотя бы чтоб общаться начали. В конце концов, постель со связанной совсем не обязательна, чтоб Меней сохранил жизнь и свою магию. Хватит нахождения рядом бок о бок и какого-никакого терпимого отношения с обеих сторон. Да, лишь глубокая привязанность способна сработать как кремень и огниво, высечь из пары искру подлинной магии, единой для обоих. Но по сравнению с тем, что было раньше, когда он каждый час ожидал кончины своего старшенького, и то, что есть, уже чудо!

Он любезно улыбнулся девочке и повернулся к Агате.

— Рад видеть вас, чтимая, — пророкотал, аккуратно прикасаясь к её пальцам. — Очень надеюсь, что в ближайшие дни уже смогу обращаться к вам как к принцессе и своей дочери. К церемонии всё готово.

— О… Да, я тоже готова, — смутилась девушка. — И когда начнётся торжество?

— Завтра утром. Если вы не возражаете, к вам сегодня придут девушки из высоких дракских родов — пообщаться, поприветствовать. И вы сможете выбрать себе фрейлин.

Молодая женщина растерянно посмотрела на Ария. Тот лишь развёл руками, мол, такова традиция, не волнуйся, всё будет хорошо.

— Это обязательно?

— Боюсь что да. Доброго отдыха, слуги проводят вас и всю вашу семью в подготовленные покои… Идём, сын. Ты же знаешь, следующая твоя встреча с невестой будет только в храме. — Подождал, пока сын церемонно поклонится будущей жене, как полагалось, и утащил его за собой. — Ну что, настаиваешь, чтоб торжество утверждения связи произошло в тот же день, что и бракосочетание?

— В ту же ночь.

— Ну да, ну да. Ты уверен.

— А почему я должен сомневаться?

Король задумался. Но словно бы и не всерьёз.

— Тебе решать. Я думал, ты захочешь подготовить свою супругу, как-то обеспечить ей роздых.

— Ей всё объяснят.

— Да не о том я беспокоюсь… Ты уверен, что она выдержит и прикосновение к Пламенеющему Древу, и дальнейшее единение?

Арий усмехнулся одними губами.

— Передышка Агате не понадобится. Ты отлично знаешь, какова моя будущая жена. Скорее я сдамся и спасую, чем эта уникальная женщина.

— Да… — вздохнул король. — Она очень необычна. Как её экзамены?

— Вот тут самый вкус! Она сдавала только теорию, а практику уже сама принимала.

— В каком смысле?

— Академии в практическом смысле больше нечему её учить, уже год как. Зато лично Агата способна создавать для младшекурсников очень интересные модели ситуаций, поэтому её просят участвовать в экзаменах.

Король уважительно покивал.

— Другого и не ожидал… Великолепно! Отправляйся отдыхать. Тебя ждёт бдение.

Принцу предстояло спуститься в катакомбы у корней Пламенеющего Древа, подземелья Храма — это он знал. Считалось, что ночной путь через катакомбы символизирует собой те испытания, которые мужчина должен пройти, прежде чем обретёт свою женщину. Поговаривали, что в прежние времена пещеры заставляли проходить всех женихов-драков и тем более драконов, теперь же таковая обязанность возлагалась только на старших представителей правящих дракских родов и тем более на всех мужчин королевского рода.

Арий совершенно не боялся испытания, ещё в детстве он облазил эти катакомбы и знал каждый закуток. Ещё в глубине души лелеял надежду отыскать там время от времени созревающий в глубине гор кристалл света — скалы выталкивали эти магические средоточия на поверхность, когда напор магии в камне становился слишком силён. Его можно было подобрать, а потом преподнести невесте. Такой подарок считался хорошим жестом и добрым предзнаменованием.

Увы, принцу не повезло. Может быть, он слишком быстро пробежал цепочку пещер? Найдя выход в сокровенную залу храма, там он и остался, молясь суровому драконьему богу и благодаря его за помощь. Потом за ним пришли служители, помогли омыться в священном источнике, облачили в алый, шитый золотом наряд, надели украшения и отвели в центральный неф главного храма, уже подготовленного к торжеству бракосочетания.

Сперва Ария поздравляли приближённые. Потом они расступились, заняли боковые

И вот наконец в сопровождении главы рода Сверадов и старшего мужа в храм вступила Агата. Да, на ней было непривычно белое платье, усыпанное жемчугом, и белое покрывало на волосах, но только сейчас Арий подумал, что традиции её мира, пожалуй, не так и плохи. Сейчас на фоне яркой, пёстрой толпы, искрящейся драгоценностями, его без пяти минут жена выделялась именно так, как и следовало выделяться невесте. Если бы она оделась в алое… Ну, так и он сам в алом. И его отец в алом! И оба брата, и все Сверады, явно желавшие почтить нового родственника, и большинство драков. Алый — цвет праздника, радости. Конечно, никто из придворных не желал уязвить его величество и всю королевскую семью, намекнув, что для кого-то эта свадьба — не радость.

Вот и получилась сплошь алая толпа. А на её фоне — изумительно совершенная, как грациозная статуэтка из снегов Высокогорья, изящная белокурая Агата в платье, крытом изысканным объёмным кружевом, в тех украшениях, которые он ей подарил, улыбающаяся, счастливая… Как же она прекрасна!

Он протянул ей руку, не удержался. И даже отметил краем сознания, что Ардис, старший муж, корректно отступился, предоставляя ему супругу в полное распоряжение хотя бы сейчас, во время их церемонии. Арий задержал её руку в ладони, борясь с желанием поднести её пальцы к губам. А потом потянул за собой, к алтарю, изваянному из цельного куска белого оникса. Тончайшая резьба, покрывавшая его, предлагала различные образы драконов и великих драков, признанных подвижниками веры. Все они должны были благословить их союз.

Агата вложила в его руку свои пальцы без каких-либо сомнений. Как обрадовал его этот жест, каким облегчением стал для его души! Он мягко подвёл её ближе и развернулся к служителю, начавшему читать текст брачного канона по обычаям драков. Тот предполагал не только во всеуслышание предложить предыдущим мужьям подтвердить согласие, что у их жены появится ещё один супруг, но и новому супругу-драку ответить, готов ли он делить свою жену с прежними мужьями. Арий поспешил произнести, что готов, пока Агата не поняла, какое безобразие с точки зрения равнинных жителей тут творится.

С облегчением выдохнули почти все — и сам король, и его младший сын, и даже Сверады, внимательно следившие за каждым нюансом церемонии. Служители объявили брак свершившимся, и с потолка, кружась, полетели алые и белые цветы, закручиваясь в красивые цветные, ароматные вихри. Агата запрокинула голову, любуясь ими, а Арий любовался ею, чувствуя, что его сердце сейчас разорвётся от любви.

Как же она прекрасна! Как непосредственна!

Глава о бракосочетании и общении с магией (2)

Взгляд Агаты

Всё-таки платье было чудесное. В прошлой жизни мне не случалось думать о том, какой бы свадебный наряд мне хотелось (удивительно, но я воображала себе только фату своей мечты), но это, которое для меня прислал Арий, выглядело очаровательно: кружево на матовом шёлковом плотном чехле, изобилие жемчуга, пышная юбка, изысканный вырез. И золочёная отделка декольте и рукавов. Очень красиво.

А уж украшения… Тиару мне крепили на голову в шесть рук и с большим трудом — золотая, усыпанная прозрачными камушками наподобие бриллиантов и бледно-голубыми, напоминающими водянистые сапфиры, была тяжеловата, а нужно было разместить её так, чтоб в итоге голова не заболела к концу дня, и чтоб нигде ничего не перекосило. Вот теперь понятно, почему у аристократок такая великолепная осанка — по-другому вес этой роскоши без вреда для здоровья не потаскаешь. Оно ж натурально как с ведром воды, пристёгнутым к макушке: сгорбишься — переломишься.

Восхитительное ожерелье в несколько ниток жемчуга отяготило плечи, но эта тяжесть была даже приятна. В конце концов, девочка я или не девочка! Да, и прочие драгоценности, которые меня убедили на себя навесить, ощущались на коже как натуральные вериги. Но можно ж хоть разок пощеголять содержимым целой ювелирной лавки! Уж как-нибудь выдержу. Один разок напоказ всему честному люду!

Ещё меня удивило, насколько разодетой явилась в храм сестра Ария. Она блистала таким количеством драгоценностей, что и мне могла составить конкуренцию. Да что там — составляла в полной мере. И я с заметным усилием убеждала себя, что тут совсем другие нравы. Может, принцессам положено являться на любое торжество натуральной новогодней ёлкой, и чем дороже, тем лучше! Акеста улыбалась мне вполне искренне, кивала головой и подошла поздравить сразу следом за отцом и государем, даже заступила дорогу старшим братьям — Менею и Иоилю.

— От души счастлива, что теперь ты в нашей семье! — выпалила принцесса, протягивая ко мне обе руки. — Мы ведь так толком и не пообщались после моего спасения, я не смогла как полагается тебя поблагодарить! — Она просто цвела улыбкой.

— Да что вы, ни к чему… — смутилась я.

— Не может быть и речи! Если традиции не будут соблюдаться даже королевской семьёй, то что же от них останется! — Голос Акесты звонко разнёсся по храму, притихли даже гости. — Древний обычай говорит, что если одна женщина спасает жизнь другой, то спасённая отдаёт своей спасительнице все те драгоценности, которые в момент спасения были на ней. Но, если я правильно понимаю, на тот момент у меня ничего не было. Поэтому оставляю за собой право отблагодарить тебя тем, что есть на мне сейчас, когда я наконец-то говорю тебе о своей признательности. Прошу, прими.

И стала спокойно расстёгивать ожерелье: одно, другое… Я, совершенно ошалевшая, покосилась на Ария. Тот выглядел довольным и одобрительно кивал. Потом взглянул на меня с ожиданием, сделал жест. Он определённо хотел, чтоб я приняла подарок.

Пришлось подставить ладони, на которые тут же легло тяжеленное, искрящееся самоцветами украшение, нитки крупного жемчуга, витая затейливая цепочка, хоть и тяжёлая, но явно женская… Но на этом принцесса не остановилась: она вынула из ушей тяжёлые серьги, сняла и браслеты — все, кроме того, что обозначал её достижения в магии — и кольца, и драгоценные булавки с платья. Потом открепила тиару и начала даже шпильки с дорогими камнями в навершиях вынимать из причёски.

— Н-но… — запротестовала я.

— Всё! — улыбнулась Акеста. — Кроме инструментов, символов положения в иерархии и эдейри. Ну, последнего у меня ещё нет.

Рядом, оказывается,

— Но как же вы без украшений на торжестве? — Я предприняла последнюю попытку образумить новую родственницу.

Та лишь сверкнула на меня довольными глазами.

— Для меня счастье присутствовать на вашей с братом свадьбе без всякого убранства. И прошу, говори мне «ты», сестра.

— Хорошо, сестра…

Акеста положила мне на только-только опустевшую ладонь оставшееся ножное кольцо и сверху сбросила последнее — расшитое мелкими кристаллами покрывало с головы.

— Я благодарю, что ты приняла мой дар признательности и помни, что я всегда рада буду в свою очередь помочь тебе. Всем чем смогу.

И коротко поклонилась. Я незаметно вздохнула, потянулась её обнять. Акеста с охотой шагнула мне навстречу, раскидывая руки. Вокруг бодро зааплодировали. Похоже, я поступила правильно — и приняв, и обняв после этого. Для меня чужие традиции — натуральная головоломка. Могли бы предупредить…

Вот так… В итоге на принцессе остался только браслет мага, а ещё золотые кольца, скрепляющие концы кос, впрочем, сейчас убранных в причёску (её заранее разумно скрепили обычными шпильками). Видимо, эти самые косники и являются знаками дракского статуса. Буду знать.

Когда нас снова оставили вдвоём с Арием, и он начал снимать с шеи эдейри, я осторожно уточнила:

— А твоя сестра правда рада подарить мне такое количество своих драгоценностей? Может, их стоит вернуть?

— Прошу, не делай этого, — проронил он. — Ты могла бы не принять подарок, но тем самым показала бы, что не испытываешь к моей сестре добрых чувств и не считаешь её дар достойным. Брезгуешь. Стало бы оскорблением, если бы спасённая вообще по традиции имела право оскорбляться. Но она не имеет.

— А-а…

— Сестра очень долго подбирала украшения, чтоб они были по её мнению достаточно ценными и красивыми. Получила у отца разрешение отдать тебе две семейные драгоценности. Без труда, потому что отцу тоже хотелось продемонстрировать: дар вполне достоин жизни дракаи из королевской семьи.

— Но я не спасала её жизнь!

— А вот это спорный вопрос. Наши маги уже вынесли своё суждение: стазис был очень сложный. А ты сняла его без малейшего последствия для моей сестрёнки… Скажи, примешь нить моей жизни в свои руки, сохранишь ли мою жизнь и мою душу для нашей семьи, наших детей, для себя, для всего нашего народа?

— Я приму.

— Позволь скрепить нить моей жизни на твоей груди, моя связанная.

— Сделай это.

Он осторожно застегнул у меня на шее свой эдейри и склонился передо мной в церемонном поклоне.

— Ты согласишься сегодня же ночью провести обряд единения сил? — пробормотал, разгибаясь.

— Охотно, — шепнула я, в задумчивости опускаясь перед ним в реверансе. Поднялась в полном молчании и краем глаза заметила, какими изумлёнными глазами на меня смотрят присутствующие. Осторожно покосилась на короля — тот смотрел растроганно, почти со слезами на глазах, и даже губами, кажется, вышепнул: «Спасибо, дочка!» Похоже, этот мой поклон тоже что-то особенное значил для драков.

— Моя милая, — выдохнул второй муж. И ласково меня обнял.

Удивительно, но первая часть застолья ждала нас даже не во дворце, а в боковом нефе храма, где гостей рассадили на скамьях перед маленькими столиками с закусками и напитками, а нас с Арием и Ардисом подвели к обеденным кушеткам. Я даже и не знала, что тут существует такое почти римское явление. Но вот, пожалуйста, натуральные ложа-клинии, застеленные торжественными алыми тканями, с уютно разложенными подушками. Арий лично обустроил меня на таком, подложил подушки, после чего жестом предложил Ардису занять место справа от меня. Сам устроился слева.

Я подумала, что нас ждёт тоска зелёная, однако служители не лезли с проповедями или песнопениями, зато появились изящные танцовщицы, готовые развлекать гостей своим искусством, и закуски на столиках обновлялись едва ли не быстрее, чем их съедали. А напитки приносили очень вкусные и приятно прохладные, радующие нёбо.

— Ты устала? — прошептал Арий, потянувшись ко мне с новым угощением, сервированным в половинке раковины огромной жемчужницы: креветки, кусочки кальмаров, осьминоги, спаржа и ломтики цукини в кляре, политые пряным соусом. И крошечная серебряная вилочка.

— Есть немного.

— Тебя сейчас проводят в комнату, где ты сможешь отдохнуть. Через два часа начнут церемонию подтверждения связи. Тебе всё объяснят.

— Можно спросить?

— Конечно, родная.

— А я смогу увидеть ваше Древо?

Он замолчал, глядя в сторону.

— Ты хотела бы этого? — спросил погодя, раздумчиво.

— Я… Да. Если можно.

— Я сообщу отцу о твоём желании. Пока он — хранитель Древа. Но ему нужна моя помощь… Наша помощь. Уверен, он захочет, чтоб ты прикоснулась к корням нашего Древа, иначе и ему не выдержать. Вопрос лишь в том, когда это произойдёт.

— Мне кажется, сейчас лучшее время, — проговорила я, чувствуя, как во мне ворочается феникс. То есть не сам он, а его воля, его магия. — Я странно себя чувствую.

— В чём же странность?

— Когда сочеталась браком с Ардисом, сразу ощутила момент, когда могла поделиться с ним своим даром. А сейчас ничего подобного нет. И всё же… Что-то есть. Если б ещё я могла объяснить, что именно чувствую.

Принц повернулся ко мне и потянул к губам мои пальцы, уже слегка испачканные ароматным соусом.

— Тебе кажется, ты готова не только объединить со мной силы, но и испытать милость Древа?

— Наверное.

Он кивнул и подал мне бокал с ледяным фруктовым напитком.

— Сперва давай проведём обряд единения сил до конца и тогда посмотрим.

Ну, тут возражать нечему, всё разумно.

Мне и в самом деле дали перевести дух, разоблачиться и избавиться от тяжести украшений, поваляться на мягкой постели (причём в комнатке при храме же, никуда из него не выпустили). А потом три девушки в церемониальных одеяниях помогли мне переодеться в алое свадебное платье, как понимаю, более соответствующее традициям драков. Тоже очень красивое, просто очень. Оглядев себя в зеркале, поинтересовалась у девушек:

— Я могу надеть украшения, которые мне подарила её высочество?

— Если желаете, — ответила одна из них очень вежливо.

И поднесла поближе подушку с грудой драгоценностей.

И ведь ещё хорошо, что девушки знали, как всё это надевать, куда цеплять и как закреплять. Уже через полчаса я оказалась почти похожа на Акесту, только с поправкой на белую масть, ну, и магический браслет у меня был посолиднее — знак универсала. Конечно, я пока не настолько преуспела в лекарском деле, чтоб, к примеру, успешно практиковать. Но оказалось, что достаточно владеть основами магической медпомощи в сочетании с работой в ментальной области, чтоб с учётом остальных моих успехов уже считаться полноценным универсалом.

Мне в академии объяснили, что такого у них прежде не случалось, чтоб универсалом становился адепт, ещё даже основного курса не окончивший. Для подтверждения феномена собрали самую суровую комиссию, какую смогли — по преподавателю от каждой академии Равнины, призвали старшего целителя столичного госпиталя и главу Лиги чародеев. Ну, и собственные, параттские профессора, конечно, тоже присутствовали.

Так что общее решение комиссии теперь нельзя было оспорить, слишком она была авторитетной. Положительное решение принимали крайне неохотно, но всё же приняли — выхода не осталось. Слишком высоки были мои показатели. Да, мне пока не хватало теоретических знаний, хотя каждое своё магическое решение я могла обосновать, и даже с опорой на местные публикации, вполне признанные в учёных кругах. Но как раз недостатки в теории легко было наверстать. А вот масштабы практического потенциала не оставляли возможностей для двоякого толкования.

Мой статус универсала подтвердили, а потом ознакомили с огромным списком законов, касающихся магической практики высшей категории на Равнине и в соседних государствах. Далее приняли мою присягу, письменное обязательство, что я буду все эти законы соблюдать, а кроме того не стану действовать во вред государству и живущим в нём людям. Помимо того обязуюсь раз в год помогать как минимум трём тяжелобольным жителям Равнины бесплатно и буду участвовать в решении магических проблем страны, если потребуется — разумеется, за плату и на приличных условиях. Всё строго по правилам.

Условия показались мне вполне разумными, и я под ними охотно подписалась. Вообще ожидала худшего. А вот комиссия, похоже, предполагала большего сопротивления с моей стороны и покладистость одобрила. Даже смягчилась. По крайней мере, поздравила искренне.

И вот теперь, дожидаясь, пока на мне поправляли головное покрывало, я с удовольствием вспоминала банкет после экзамена, где опытные маги-специалисты наконец-то завели со мной увлекательные беседы по профильным темам. Как увлечённо мы обсуждали сложные темы или спорили, как смеялись, когда кто-то отпускал шутку, и как я наконец-то ощутила себя частью этого странного, парадоксального, но всё-таки вполне логичного мира. А заодно этого необычного, но вполне человеческого сообщества.

Из храма уже вывели всех гостей и родственников, всех посторонних, лишь четверо служителей ждали у алтарного возвышения и ещё двое отступили куда-то в темноту боковых нефов, однако присутствовали — держали какие-то чаши. Арий стоял у алтаря. С него сняли верхнюю накидку, а парадное алое в золотой вышивке одеяние расстегнули на груди, открыв её почти до солнечного сплетения. Хотя драгоценности оставили, что слегка меня удивило. И ещё длинные косы с золотыми косниками выложили на одном плече.

Мы снова встретились у белого ониксового монолита, покрытого изысканной резьбой, и один из служителей начал длинную речь. Он говорил, что моя дарованная богами суть встретила ту же суть моего мужа и приняла её, связав мою душу с его, мою жизнь с ним, мою магию с магией избранника. Такова была воля высших сил, сей муж благодарен за неё (Арий поспешил подтвердить, что благодарен и с радостью принимает). Теперь же в этом священном месте, средоточии теургии[1] драков, мне надлежит подтвердить своё согласие или же принять нашу с мужем связь как высшую волю, которой я готова повиноваться.

Я проговорила, что согласна. С радостью принимаю. Мне ещё вчера Арий пояснил, что разница в формулировках невелика, последствия одинаковы. Но время от времени для дракаи оказывается важно подчеркнуть, что связь стала не вполне добровольной. В этом случае обмен энергиями может в дальнейшем быть затруднён, и женщина сохранит относительную независимость от мужчины.

Но мне эта разница будет не принципиальна, поскольку магически я сильнее принца, а значит, в любом случае буду свободнее в своём выборе, скорее это он окажется зависим от меня.

Ну и нафиг тогда нужны подобные нюансы? К чему придумывать себе проблемы? Меня ж никто не тащил на верёвке в этот брак. Согласна и принимаю.

Служитель одобрительно кивнул, после чего жестом указал мне на чашу, курившуюся голубоватым паром на алтаре.

— Прошу, прикоснись к магии храма. — Я погрузила пальцы в перламутровый дым и ощутила лёгкое прохладное покалывание. — А теперь отдай своему мужчине свой знак. — И жестом показал, что той же самой рукой мне следует прикоснуться к обнажённой груди супруга.

Я коснулась и ощутила, как моментально покалывание перешло в острый спазм, охвативший и руку, и тело моё от стоп до затылка. Но это была не боль. Скорее что-то похожее на слабый оргазм. Слабый, но вполне ощутимый, продолжительный, едва не изогнувший тело в судороге наслаждения, почти исторгнувший стон. Даже краска бросилась в лицо — всё-таки мы тут не одни, а наслаждаться супружеской близостью в присутствии жрецов… Такое себе.

Ария тоже сотрясло, и он взглянул на меня с изумлением, таким глубоким, что оно даже показалось слегка детским. Похоже, он ждал боли, но, подозреваю, в свою очередь ощутил кое-что иное. Очнувшись от первого изумления и первой волны сладкого спазма, растерянно опустил глаза на свою грудь. Там, обрисованный бледно мерцающим голубоватым пламенем, красовался символ четырёх основных стихий — сложенная из треугольников звезда с переливчатой точкой в центре. Вокруг символа танцевали язычки огня, и спустя несколько мгновений некоторые из них истаяли, а часть легла бледно-перламутровыми росчерками, рисунками.

— Я думал, это будет феникс, — прошептал принц.

— Я могу открыть тебе четыре стихии, — ответила, смущённо улыбаясь. — Если хочешь.

— У нас браки всё-таки по-другому свершаются, чем на Равнине. Это не обязательно.

— Но если есть возможность, почему же ею не воспользоваться?

И открыла для него путь к своим возможностям.

А он не устоял — принял.

[1] Система магических практик или же вид магии, которая позволяет обращаться к высшим силам, взаимодействовать и сливаться с сакральным, таким образом наделять своё тело божественными свойствами, в том числе достигать богоподобного состояния. Противоположность гоэтии, то есть колдовству.

Взгляд Агаты

Он на удивление быстро пришёл в себя после того, как получил от меня магические дары. Да и со стороны не особенно было заметно, насколько крепко по нему ударил этот обмен: он устоял на ногах, лишь шатнулся, даже за алтарь цепляться не стал. Побледнел немного, но скоро пришёл в себя, улыбнулся и протянул мне руку. Я оперлась на неё, раздумывая, не следует ли лучше мне предложить ему помощь. Или не стоит. Обидится ещё…

У выхода из храма каждому из нас протянули чаши с водой, как я поняла, следовало умыться, обмыть руки, а после этого снять с одежды любой камушек, пришитый к ней, или открепить любую золотую булавку. Я предпочла оторвать крупную жемчужину, всё-таки булавки на мне все были дарёные, передаривать любую из них, пусть даже и храму, как-то неправильно. Арий помог мне её оторвать и жестом показал, что пожертвование следует кинуть в чашу, прямо в воду.

— И что теперь? — шепнула я, когда мы переступили порог притвора и свернули налево, на лестницу, ведущую вниз, в глубину скалы.

— Если ты готова, мы спустимся к корням Пламенеющего Древа, — ответил он. С каждым шагом он, похоже, чувствовал себя всё лучше, шаг становился увереннее. — Отец уже ждёт нас там. Он хочет познакомить тебя с сердцем теургии нашего народа.

— Испытать?

Он тихонько рассмеялся.

— Да ну что ты… Он всей душой надеется, что Древо тебя примет. А также ждёт не дождётся, когда я смогу принять его обязанности в служении. Ему уже трудно. К тому же он мечтает воссоединиться с матушкой в монастыре или хотя бы бывать там почаще.

— Твоя мама живёт там вынужденно?

— Увы, да. Она очень огорчилась, что не смогла прибыть на мою свадьбу. Её здоровье оставляет желать много лучшего. Только в стенах высокогорного монастыря служители могут поддерживать её состояние, чтоб она не страдала. Всё-таки подарить жизнь двум сильным магам и дочери трудно даже для талантливой дракаи, супруги правителя.

— Как жаль… А можно спросить?

— Конечно, родная. Спрашивай.

— У тебя же, вроде, косы были короче. Почему они сейчас такие роскошные?.. Ну, прямо ниже пояса! И толстые, солидные — любая девчонка обзавидуется.

На этот раз Арий натурально расхохотался.

— Это старая традиция драков. На торжествах причёска знатного драка должна выглядеть подобающе. Так что в косы в таких случаях вплетается конский волос. У меня в косах сейчас — половина гривы одного вороного конька с отцовской конюшни.

Я и сама едва удержалась от ржача под стать лошадке, с трудом ограничилась хихиканьем.

— Ну надо же! То есть тебя нельзя дёргать за косы?

— А ты хотела?

— Был бы ты девочкой, а я — мальчиком, обязательно б намотала на кулак.

Принц огладил меня взглядом смеющихся глаз.

— Ты меня провоцируешь?

— Ну, мне простительно. — Я краснела, но меня уже понесло. — Я ж новобрачная.

От продолжения пикантного разговора нас удержало то, что мы как раз добрались до арки, за которой был короткий коридор, освещённый живым пламенем, а дальше — огромная пещера, стены и своды которой казались исконно природными, нетронутыми человеческой рукой. Ну и пусть форма почти округлая, случается же в мире всякое. И эти стены, которые сами по себе напоминали складчатую древесную кору… Ну пошутила земля, ваяя эти горы, в первый раз, что ли?

В центре пещеры росло настоящее дерево с огненно-рыжей кроной, и я даже замерла на месте на какой-то момент. Я совершенно не ожидала, что понятие «Пламенеющее Древо» окажется настолько буквальным. Думала, может, передо мной предстанет что-то из камня вырезанное или из магии изысканно созданное, а то и вовсе безделушка какая-нибудь на постаменте, просто так называется. Стоило ожидать…

Но нет, перед моими глазами был самый настоящий ствол на мощных, широко разбросанных корнях, узловатое и складчатое, сразу видно — старое. А там, наверху раскинулась крона, и едва ли не на каждой веточке полыхал огонёк. Язычки бились, метались, тревожили друг друга, и потому казалось, что это такая поразительная листва, которую побеспокоил неощутимый, попросту отсутствующий здесь ветер.

Запрокинув голову, я вглядывалась в охваченный огнём свод пещеры и не знала — то ли любоваться, то ли пугаться. А что если сейчас это всё пламенеющее великолепие посыплется мне на голову? Пора ли, прикрыв голову, прокрадываться к выходу, подальше отсюда?

— А они живые? — спросила, наверное, довольно наивно.

— Кто — они? — спросил, подходя, король. Он выглядел уставшим, но удовлетворённым и на меня смотрел любезно. Даже, пожалуй, по-отечески ласково.

— Листики. Они облетают с веточек, такое бывает?

— Эм-м… Нет, ни разу такого не видели. — Правитель даже обернулся посмотреть на дерево. Потом в недоумении — на меня.

Арий успокаивающе погладил меня по плечу.

— Я тебя оставлю, — прошептал он. — Мы с отцом должны провести церемонию. Но если ты решишься, то подойди к нему, попробуй его ощутить. Может быть, оно тебя примет.

— А огнём не закидает?

— Ну что ты! Конечно нет! Не бывает такого. — Он ласково прикоснулся губами к моему лбу. Приятно… — Только, если Древо тебя примет, не удивляйся, если во лбу появится артиф. Такое вполне возможно.

— Наподобие камушка у твоей сестры?

— Неизвестно, каким знаком Древо может отметить тебя, если пожелает. Или не отметить вовсе. Или сразу несколькими. Ты же видела, как богато усыпан лоб у моего старшего брата.

— А я думала, эти штуки вам хирургически или магически вживляют…

— Не совсем. Прости, давай потом расскажу. — И он пошёл к отцу, который уже ждал его у одного из самых мощных корней древа.

Там они встали оба и о чём-то начали разговаривать. Никаких особых действий или жестов не совершали, просто общались, и так тихо, что я не слышала даже шёпота. Да и не прислушивалась, не моё это дело. В задумчивости приподняв юбки, чтоб не споткнуться обо что-нибудь, подошла ближе к дереву и снова задрала голову. Над головой волновалась огненная листва. Красиво-то как…

Долго стояла, не решаясь подойти ближе к корню, но всё же шагнула, потому что, вроде, никакая сила не отталкивала меня, и интуиция молчала, и сверху не звучало грозного гласа: «Отыди, поганка!» Нагнулась и осторожно погладила корень. Здесь кора была грубоватой, шершавой, немного похожей на слоистую кору

Я осмелела и погладила кору повыше. Потом ещё повыше, почти у самого ствола — дальше было банально не дотянуться, пришлось бы карабкаться по корням. Но, наверное, это будет не особо-то вежливо. Правда, по ощущениям дерево совсем не возражало против моих прикосновений. А спустя несколько мгновений я вполне ощутимо в этом убедилась.

«Я был бы рад тебя принять, — всплыло в голове мягкое и даже немного смешливое, кажется. — Но хочешь ли ты этого на самом деле?»

«Эм… А почему бы мне не хотеть?» — озадачилась я.

«Ну сама посуди: в таком случае тебе придётся стать правительницей моего народа и отдавать свою жизнь их нуждам. Но если ты мечтаешь о самом простом бытии, не отягощённом обязанностями и тяготами, хочешь преподавать да иногда что-то изучать и иметь кучу свободного времени, тебе такая судьба не принесёт счастья».

«А-а… Ты не можешь сказать, как будет лучше?»

«Для кого лучше?»

«Ну-у… Для меня, для остальных».

«Вот уж не стану. Прикидывать подобную жизнь к твоей натуре и определять, для тебя такое или нет, не намереваюсь. Ты вольна в своём выборе. А остальным-то, конечно, твой выбор в пользу царствования принесёт много добра».

«Хорошенькое дело… А есть хоть какие-нибудь зацепки, исходя из которых я могла бы принять решение? На власть-то мне положить… Ну, в смысле плевать я хотела. Общая польза — в принципе, аргумент, но я не из тех, кто живёт строго ради других. Ну хоть что-то ещё скажешь?»

«Почему же нет — скажу. Если ты выберешь мою магию, тебе предстоит произвести на свет нескольких детей, которые останутся в памяти своих народов. Они станут поистине великими. Если откажешься — что ж, жизнь твоя будет самой обычной. И дитя родится лишь одно, самое обычное. Проживёт обычную жизнь».

«Ни фига себе откровения!!! А начать с этого было нельзя⁈ Мои дети! Разумеется, я хочу, чтоб они появились… А давай так: я соглашусь, — чувствовала, что для Древа почему-то было важно, чтоб я согласилась, просто не понимала, почему, — и тогда у меня родятся все запланированные дети, и особенные, и обычный».

Мне показалось, священное растение аж качнулось со смехом.

«Идёт. Но и здесь будет небольшая правка: обычный твой сын получится не совсем обычным. Иначе и не получится».

«И что ты хочешь взамен?»

«Мы же не торгуемся здесь, чудесное дитя чужого мира. Если ты согласна принять мою магию, всё остальное пойдёт своим чередом. Но если тебе нужно хоть какое-то направление, для начала позаботься о втором своём супруге. Ему трудно вдали от тебя и твоей благосклонности».

Я вздрогнула всем телом и оглянулась. Ошеломлённая, обнаружила, что каким-то неведомым образом вскарабкалась на корни Древа и теперь прижималась к стволу. А внизу стоял Арий и удивлённо смотрел на меня.

— Что-то случилось? — спросил муж.

— М-м… Ну-у… В общем, мы пообщались.

— Пламенеющее Древо приняло тебя?

— Наверное, да. — Я в растерянности провела ладонью по лбу, но артиф под пальцами не ощутила. — Или нет.

— И что ты услышала?

— Ну-у… Что нам хорошо бы оказаться в коечке. — И снова зарделась. Да, не девочка уже, но всё равно как-то неловко, что ли…

А потом вдруг, неожиданно для самой себя, весело загалопировала по корням Древа вниз, прямо в его объятия. Арий поймал меня и прижал так страстно, словно прямо тут рассчитывал завалить на подходящую горизонтальную плоскость.

— В коечке, значит, — прошелестел он, щекоча мне дыханием шею. — Моя шалунья…

— Ой, а твой папа?

— Он уже ушёл. Мы с тобой сейчас попрощаемся с Древом и поднимемся наверх сами… Сейчас. Сейчас… — Зарывшись лицом в мои уже подрастрепавшиеся волосы, он тяжело дышал.

Я не выдержала, хихикнула.

— Тиара-то не мешает?

— Мешает, — согласился принц. — Вот поднимемся в покои, и там я стащу с тебя платье, потом тиару, потом…

— Любимый, давай сначала в покои, а? Мне неловко делать всё это перед тем, с кем я только что обсуждала очень важные вещи.

И подумала, что мне показалось, будто дерево снова содрогнулось в лёгком смешке.

До спальни мы добрались с трудом. И уже едва удалось заметить, сколько усилий приложили слуги, чтоб приукрасить покои его высочества. Да, постель застелили роскошным нежным бельём, балдахин увили гирляндами зелени и цветами, стены задрапировали тончайшим шёлком, отделанным цветочной вышивкой, расставили вазы с букетами… Да на всё плевать! Я уже была так распалена, что, когда Арий, оглаживая и обцеловывая меня, расправлялся с украшениями и платьем, только злилась, что нельзя это сделать одним щелчком пальцев.

То есть можно, конечно. Но не стоит. Либо я буду вынуждена слишком сильно сосредоточиться на задаче, и возбуждение в итоге испарится, либо же попросту подпалю не только наряд, но и половину замкового крыла.

Мы немного успокоились только к утру. Уже было светло, в окна рвался юный солнечный свет, а телом владела такая истома, что я лениво недоумевала — почему ещё не уснула? И почему не уснул он? Тоже ведь должен быть уставшим? Или, прижимаясь к моему виску губами, сейчас не о грядущем отдыхе думает, а об очередном туре?

Ну ёлки…

С другой стороны — а чего бы не? Мне ж нравится…

— Арий!

— М?

— Засыпаешь?

— Жалко спать… — Снова поцелуй, теперь уже в плечо. — Мне кажется, я проснусь — а ты всё ещё мне не жена, всё ещё обижена, держишься в стороне, не подпускаешь к себе ни на шаг…

— Арий!

— М?

— А я ведь так и не спросила: ваша семья — она какая? Ну, в смысле, я знаю, что есть Обсидиановый род и что-то слышала про Морской, про Небесный…

— А-а… Да. Наш род — Кристальный.

Я с любопытством посмотрела на мужа. Странное у меня было ощущение — будто с нами что-то случилось. Особенное и хорошее.

— А ты не чувствуешь необычного?

— М? — Он поднял голову и сонно улыбнулся мне. — Я чувствую уйму всего, и всё необычное. Такое нежное, ласковое, мягкое… — И с каждым словом целовал меня.

— А может, прогуляемся?

— Куда?

— Ну-у… Во двор, например. Ну пойдё-ом!

— Сейчас я готов сделать всё, что ты хочешь, — вздохнул он и сполз с постели. Накинул

— А ты не чувствуешь? — Я тоже в ответ растянула губы, но на деле была почти напряжена.

Ещё через миг лицо Ария дрогнуло, он помрачнел, потом сосредоточился. Вскинул на меня недоумевающие глаза.

— Ты считаешь…

— А попробуй!

— Но это… Невозможно!

— Разве? — И, очаровательно улыбнувшись, я выпустила крылья.

Сущность феникса захватила меня, но не так, чтоб вытеснить мою собственную сущность, а чтоб дополнить её. Я в один миг поняла и то, что Древо показало мне, избежав озвучить это: существо-феникс — не спутник, а часть меня, часть моей магии. И раз так, лишь от меня зависит, обрести ли его облик или остаться в своём, природном.

Арий вдруг рыкнул, глядя на меня, окутанную пламенными перьями — и потянулся, обращаясь в серо-хрустального, блистательного огромного дракона, голова которого была увенчана бледно-золотыми рогами, а хребет и хвост — острыми даже на вид кристальными шипами. Единственное тёплое, что я видела в нём — глаза, не карие, как у его человеческой ипостаси, но тоже вдумчивые и очень ласковые. Он смотрел на меня влюблённо.

А потом изогнулся и ликующе заревел.

Глава о бракосочетании и общении с магией (4)

Взгляд Шеники

Церемония показалась ей очаровательной. Даже немного царапнула тоска — у неё такой не будет. Оправляя нарядное зелёное платье, девочка осторожно посматривала по сторонам, но уже чувствовала себя спокойнее, заметно спокойнее, чем раньше. Драки каждый раз, на каждом шагу подчёркивали ей своё уважение, деликатное, осторожное обращение, даже не пытались вторгаться в её личное пространство, которое бдительно охраняли трое Сверадов — Иоато, Хиреам и Перий.

Но когда после церемонии и поздравлений к ней осторожно приблизился Меней — он не рисковал сразу кидаться к ней, замер в трёх шагах, больными глазами глядя на неё — братья-наёмники лишь нахмурились. Они не спешили отгонять принца палками. Да и логично. Он пока никакой агрессии не показывал, просто стоял и смотрел. Вот если потянет руки… Если попробует схватить… Если что-то себе позволит…

— Шеника, — с трудом вымолвил старший принц драков. — Я прошу — просто разговор. Короткий разговор. Пусть и при твоих опекунах — мне всё равно. Согласись выслушать меня.

— Тебе не обязательно его слушать, — проговорил Хиреам, обжигая драка полным негодования взглядом.

— Я послушаю, — шепнула девочка, глядя в пол.

— Спасибо! — вздохнул Меней, делая к ней шаг. Всего один. Потом плавно опустился на колени. — Знаю, тебе трудно даже слушать меня. Всё, что между нами случилось, было моей виной. Я виноват. Если бы только знал, чем можно загладить эту вину, сделал бы. Умоляю — прости. Не за то, что я сделал. Такое простить нельзя. И сам себе не прощу никогда. Но за пустоту моих мыслей и чувств к тебе — молю! — прости.

Она вздохнула и начала переминаться с ноги на ногу.

— Я не понимаю, чего ты хочешь.

— Просто разговаривать с тобой хоть время от времени. Видеть. Быть рядом. Не больше того.

— Да уж конечно! — взвилась Таята, которая растолкала братьев Сверадов и встала рядом с девочкой. За ней гнался Раккард Сверад, но куда там… Тоже пришлось остановиться, потому что Хиреам перехватил его, причём и за локоть, и взглядом. — На словах — просто смотреть, но стоит лишь дозволить, и моментально почувствуешь себя в своём праве! Не так ли, драк⁈

— Таята, — мягко одёрнул её глава рода Сверадов. Но и на Менея посматривал с беспокойством.

Хотя тот не проявлял ни намёка на своеволие. Поникнув, стоял на коленях и ждал конца спора. Потом осторожно и жалобно взглянул на свою связанную. Энергия между ними искрила так, что даже не обладающий магическими способностями Хиреам это чувствовал. И вспоминал основу всех основ: если пара объединена магической связью, вставать между ними бесполезно, да и вредно для самой пары. Магия всё равно возьмёт своё, а если нет, тогда уничтожит обоих. Нет уж, такого допускать нельзя. Шеникой он точно рисковать не будет.

Ладно, пока принц драков ведёт себя прилично, пусть ошивается поблизости. Но стоит только ему взбрыкнуть…

— Я клянусь, что не совершу ничего такого, что будет Шенике не по нраву, — проговорил Меней.

— А раньше что мешало?

— Я был идиотом.

— А разве сейчас ты поумнел⁈ — ярилась Таята.

— Очень надеюсь.

— Ты-ы… — По виду молодой женщины было заметно, что доверять драку она не желает. Но Перий схватил её, прижал к себе, по-братски поглаживая по голове в надежде успокоить, и она действительно начала утихомириваться.

— Я знаю, — покорно ответил Меней. — Любой из вас покарает меня за любой вред, нанесённой дочери вашей семьи. И я не стану сопротивляться, уж будьте уверены… Шеника… Прошу — просто несколько минут разговора.

Девочка разглядывала его в задумчивости.

Он сильно изменился. Шеника и в прошлый раз отметила, что в нём осталось мало от того грозного, высокомерного красавца-принца, каждую минуту настолько совершенного, словно он уже готов предстать перед подданными или принять участие в важной церемонии. Сейчас это был раздавленный жизнью, сломленный мужчина, всем собой признавший поражение и готовый принять кару от победителя. Она не знала, почему у неё появилась такая ассоциация.

Да и сама она сильно изменилась. Всё время до того она бежала, гонимая ужасом перед Менеем, была лишь жалкой жертвой, над которой клацают зубы хищника — вот-вот схватят. Но после первой же их встречи убедилась, что ей не угрожает опасность.

Истаяла эта опасность. Теперь только она, Шеника, диктует условия. И даже если её ночной кошмар, принц Меней династии драков, вдруг захочет пригрозить ей, власти в его руках больше нет. Он сам от неё отказался.

Да, он попросту не захочет. Он каждым жестом, каждым словом своим показывал, что больше ему этого не надо. Он выпустил вожжи из рук, отрёкся от контроля над собственной жизнью и покорился обстоятельствам.

— Хорошо, — сказала она. — Давайте поговорим.

Неподалёку от храма была каменная скамейка у клумбы с цветами. Туда девочка и уселась, подобрав подол. Обмерла, думая, что Меней сядет рядом, но он предпочёл усесться прямо на камни под её ногами, словно ничего

— Я знаю, что всё произошедшее чудовищно. И мои личные взгляды на жизнь нисколько меня не оправдывают, — начал он глухо. — Но всё равно скажу. Меня давила уверенность, что я должен соответствовать чужим ожиданиям: манеры, внешность, подходящий брак, даже привычки те, которые подобают наследнику престола. Всё должно быть в точности таким, как считается приличным. А тут сердце не устояло, и я протянул связь с тобой. Невозможно было устоять. Это ничему «подобающему», — он даже скривился, — не соответствовало. И я обозлился на тебя, как последний дурак. Я жил в уверенности, что это не себя надо встряхнуть как следует, а тебя принудить к тому, что будет удобно мне. Себя утешал, что если поступлю с тобой мягче, то упаду в глаза окружающих и лишусь уважения будущих подданных… И вот тут-то я рухнул в бездну мерзости, которая разрушила твою жизнь. И мою тоже. Презирай меня, я заслужил.

— Я совсем не хочу тебя презирать.

— Да, я знаю, ты чиста душой и чужда дурному. Прости меня, прости. — Он качал низко склонённой головой. — Позволь показать тебе, что я изменился. Я всё понял, увидел и убедился, что путь, избранный мною, был разрушительным. И если хочу выжить, если желаю по крайней мере не испытывать болезненный стыд от того, каким являюсь, то должен всё в себе изменить. Я рад был бы попросить твоей помощи, но не решаюсь…

— Так, со своими манипуляциями ты, твоё высочество, сейчас отправишься вон, — рыкнул Иоато, дежуривший в паре шагов и внимательно слушавший каждое слово, которое произносил Меней. — Не позволю воспользоваться податливостью девочки!

— Не стоит волноваться, — попросила Шеника, глядя себе под ноги. — Я ведь только выгляжу ребёнком. Я уже давно не наивна. И поверьте, ваше высочество, я прекрасно понимаю, что одна я ничего изменить не смогу.

— Излишне даже пытаться. Я сам справлюсь с собой, в конце концов, именно мне это и нужно.

— Так что вы хотите от меня?

— Возможности видеть вас, слышать ваш голос. Изредка прикоснуться к вашей руке…

— Вы хотите, чтоб я в конце концов стала вашей женщиной? — Она подняла голову и посмотрела на него беспощадным, жёстким взглядом. Снова совершенно недетским.

Но он не дрогнул.

— Я мечтаю стать вашим мужчиной. Грежу о том, чтоб вы согласились назвать себя моей женой. В глубине души буду лелеять эту надежду до самого конца, но не потревожу вас ею, если не желаете.

— Вашей женой? Женой принца драков?

— Да.

— Но разве подобает вам, представителю королевской семьи, жениться на такой, как я? — Губы девочки изогнулись в болезненной ироничной гримаске. — Я и в этой жизни происхождения самого простого.

— Это не имеет значения. Теперь я не просто понимаю, но чувствую именно так, как сказал. Клянусь. Это я не особо-то достойная партия для вас. Однако надеяться продолжаю.

— А что скажет ваша знать? Помню, вас её мнение очень волновало.

— Она уже точно промолчит, поскольку я больше не наследник и не буду им в будущем. Я недостоин того, чтоб наследовать престол. Это очевидно. Но даже если бы остался наследником, скорее объявил бы войну всем Семьям Высокогорья, чем отказался от вас… Шеника.

Она долго смотрела ему в глаза, будто гадая, в чём именно он солгал. Но что в действительности думала эта трогательная, хрупкая девочка, понять было невозможно. Малышка не была так открыта, как все дети. Легко читалось, насколько хорошо она владеет и порывами своей души, и мыслями, и выражением лица.

— Я думаю, вы и в самом деле заинтересованы в том, чтоб меня вернуть… принц, — проговорила она ледяным тоном.

— Понимаю ваше… ожидание худшего. И, наверное, бессмысленно даже убеждать, что подвоха тут нет. Я просто хотел пояснить… — Поколебавшись, продолжил: — Дело в том, что наша магия взаимно связана. Я опасаюсь, что когда вы начнёте подрастать, проблемы магического плана могут всплыть. Я рад был бы помочь самым простым способом, через контакт с Древом. Но, к сожалению, не имею права отвести вас туда, пока вы не являетесь моей супругой. Но хотел предложить помочь в стабилизации энергий. Посильную помощь. — Он предостерегающе взглянул на нервно зашевелившегося Иоато. — Я говорю правду! Понимаю, вы не верите, но можете переспросить у моего брата или отца — они скажут то же самое.

— Вы говорили с Агатой? — тихо спросила Шеника.

— С Агатой? — удивился Меней. — Да, я общался с невесткой о своих дарах и о ваших необычных способностях. О том, что их сразу четыре, и два из них вы унаследовали от прошлой жизни. Мне стоит поговорить с ней ещё о чём-то?

Девочка сперва одарила старшего из братьев-драков хмурым взглядом. А потом всё-таки нехотя призналась:

— Она предупреждала меня о том, что когда я начну… вырастать… то есть созревать, у меня будут проблемы. С энергиями. Из-за связи с вами.

— Она уже осматривала вас? — Меней порывисто потянулся к Шенике, даже почти схватил её за руку, но очнулся, одумался, одёрнул пальцы. — Что сказала, дословно? Как обстоят дела?

— Сказала, что всё хорошо. Но мне нужно начинать учёбу. Она даже кое-что уже показала — медитации, научила танцу, который надо выполнять хотя бы через день.

Мужчина с облегчением выдохнул.

— Невестка очень заботлива. Это прекрасно. Я ведь смогу обсудить с ней ваше состояние? — Шеника пожала плечами. — Понимаю, конечно. Мне следует самому у неё спросить. Просто умоляю — не отталкивайте меня. Дайте мне ещё один шанс, молю.

— Но не на себя, — отрезала Шеника неожиданно жёстко.

Он лишь покаянно опустил голову.

— Как скажете. Я просто должен помочь вам. Исправить нанесённый ущерб нельзя, но хотя бы возможный необходимо предотвратить. Большего и не прошу.

В ответ — порывистый вздох. А у Иоато Сверада тем временем заметно закончилось терпение. Он уже не с ожесточением, однако решительно наклонился к Менею и проговорил:

— Шенике в любом случае нужно отдохнуть. Если она пожелает вас видеть, вам обязательно сообщат. Пока же прошу вас избегать преследований. Наша семья не позволит надоедать сестре.

В прежние времена одной этой фразы хватило бы, чтоб швырнуть старшего сына дракского короля в бездну беспросветной ярости. Причём без

И глядя на тонкие детские пальчики, комкавшие краешек шёлкового зелёного покрывала, больно кусал губы из-за того, что понял это слишком поздно.

Глава о том, к чему все может прийти (1)

Взгляд Агаты

Первый полёт оказался ошеломляющим. Я ждала, что будет трудно, в конце концов, чтоб держать в воздухе моё тело (не говоря уж о мускулистом туловище мужа), нужна серьёзная подъёмная сила. Но всё же стоило вспомнить, что магии в этом мире просто до одури. Пожалуй, с самого начала не стоило волноваться. И я, и он плыли в толщах воздуха с непринуждённостью рыб, осваивающих воды океана.

Супруг парил над шпилями крепости, время от времени с наслаждением запрокидывая голову и взрыкивая. Но и меня из фокуса внимания не выпускал. Время от времени я чувствовала его безмолвный вопрос, мол, не устала ли? Может, пристроишься ко мне на спину? Но огненные крылья держали безупречно. Казалось, после знакомства с Пламенеющим Древом я переполнилась бодростью. А может, так и есть, и именно оно одарило меня таким милым бонусом — возможностью подняться в небеса?

Приятно.

Закладывая очередной вираж вокруг донжона, я заметила, что внизу стало как-то очень людно. Народ высовывался во все окна, облепил многие балконы, повысыпал в дворики, на стены тоже взбегали, наверное, собираясь и дальше наслаждаться зрелищем. И, заметив, застеснялась. Движения крыльев стали неловкими (благо хоть к земле эта неприятность меня не дёрнула); я выбрала местечко, чтоб приземлиться. Да, вот в том внутреннем дворике можно, там места больше. Там хватало свободного пространства перед королём и его свитой, спустившимися с террасы.

Я не очень уверенно опустилась на булыжник, которым был вымощен дворик, перешла из облика феникса в полуформу — ту, с крыльями — а потом вернулась в чисто человеческое обличие. И сделала всё это совсем не потому, что хотела покрасоваться. Просто растерялась и предпочла «прокрутить» алгоритм в обратную сторону, чтоб ненароком не застрять в состоянии птицы. Птичка у меня красивая, конечно, однако я всё же человек. Да и крылья за собой таскать по дворцу желания не было. А если они всё-таки что-нибудь воспламенят? Или начнут цепляться за косяки дверей?

Свёкор смотрел на меня растерянно. Потом запрокинул голову, высматривая в небе своего сына.

— Если хотите, я его попрошу спуститься, — предложила мягко. — Просто он увлёкся немного.

— Удивительно, — пробормотал король. И тут же словно встряхнулся. — То есть ничего удивительного, конечно. Естественно, он хочет опробовать крыло. Но… Как вам удалось?

— Мне?

— Вам обоим. Как вам удалось обрести истинную форму так непринуждённо и быстро?

— Не знаю. — Пожала плечами. — Получилось… О, прошу, отойдите, Арий хочет опуститься сюда. Но сомневаюсь, что он сможет сразу, ещё не коснувшись земли, сменить обличие. Давайте дадим ему место. — И сама поспешила отойти в толпу, туда, где ошеломлённо наблюдали за происходящим мои родичи-Сверады. И Иоато вместе с ними.

И я вдруг поняла, что с ним такая за беда случилась. Увидела так отчётливо, словно подчёркнутую строчку в перечне особенностей. Он действительно не был в полном смысле слова стар, на организме просто лежало лишнее бремя, из-за которого тот не способен был обновиться и очухаться, как ему и следовало в своём возрасте. А я сейчас без труда могла снять это бремя — да что там, просто сдёрнуть его, сощёлкнуть ногтем, как мелкого жучка с рукава.

Причём были два варианта — запустить постепенное обновление либо же миновать срединный этап и сразу дать человеку его нормальное, натуральное обличие, как пироженку на блюдечке. Бегло прошлась диагностическим взглядом, оценивая исход каждого пути, и к удивлению своему убедилась, что разницы особой нет. И тот, и тот не грозил Иоато опасными последствиями.

Заметив мой напряжённый взгляд, устремлённый на него, Сверад вопросительно поднял брови. Но я лишь подошла, по пути выстраивая цепочку действий, а потом потянулась к нему.

— Позволь, пожалуйста, — пробормотала, следя за тем, чтоб из сосредоточения не вывалиться.

Он не понял, что я от него хочу. Пришлось брать за ворот и тянуть к себе, чтоб суметь наконец-то дотянуться губами до его лба. Кожа мужчины была суховатой, словно тёплый пергамент. Я прикрыла глаза, целуя. Может, ему и неприятно, но зато я успела прочувствовать его состояние и успокоиться — ошибки нет. Всё получится.

Отпустила его воротник и улыбнулась.

Лицо Иоато менялось на глазах. Морщины начали разглаживаться, словно кожа съёживалась, причём в здоровом смысле. Волосы потемнели, заблестели, набрякшие веки подтянулись, глаза, кажется, засияли ярче. Сам он ничего не ощущал, конечно, поэтому сперва смотрел на меня вопросительно. Но потом заметил, как поражённо на него смотрят окружающие, и уже вопросительно заскользил по их лицам.

К брату протолкался Хиреам. Он разглядывал Иоато неверяще, в глубочайшем шоке.

— Но как⁈ Как такое возможно⁈ — Он повернулся ко мне. Я лишь развела руками. А чего тут ответишь? «А вот так?» Звучать будет как насмешка. Как грубость. Старший же опять вцепился взглядом в младшего: — Невозможно поверить, но… Это надолго?

— Ну-у… Полагаю, теперь Иоато будет стареть постепенно, как и все остальные братья. — Снова пожала плечами, потому что мне было неловко с одной стороны признаваться, что ни черта я не знаю о бытовании и особенностях той магии, которую применила на родственнике, а с другой — мне совсем не хотелось слышать благодарности и восторги. Можно предположить, что сейчас до него дойдёт… И тогда источник «спасибов» прорвёт.

Вовремя бы смыться…

— Но как тебе это удалось?

И в следующий момент меня перехватил за плечи Арий. Я поспешно повернулась к нему — он выглядел одновременно довольным и взмыленным, словно пару часов возил в замок телегу, груженую камнями. Причём был запряжён в неё лично.

На меня новый муж взглянул с нежным восхищением.

— Ты поразительна, — прошептал он. — Устала?

— Да наоборот. Во мне сила так и бурлит.

— Даже теперь, после того

— Уж скажешь, молодость. — Я украдкой, смущённо покосилась на Иоато — ему как раз одна из служанок бегом несла круглое зеркальце, а он пока, совершенно ошалевший, разглядывал кисти рук, на которых кожа тоже заметно разгладилась, а пигментные пятна, верные признаки возраста, выцвели и пропали. Потом вцепился и в зеркало. — Он сейчас лет на тридцать выглядит.

— Вот я и говорю — молодость. Уже не пацан, но вся жизнь ещё впереди. — Арий ласково прикоснулся губами к моей макушке. — Ты моё чудо. Чем я заслужил такой дар, как ты? Никому другому так не повезло, как мне. Никому другому супруга не подарила крылья.

Прижалась к нему крепче.

Мне даже не хотелось задумываться о том, как я отношусь к своим мужьям, таким разным мужчинам в своей жизни. Они ведь действительно очень отличаются друг от друга. Ардис резкий и вспыльчивый, ревнивый, во многом жёсткий, но крепко привязанный ко мне. И Арий тоже по-настоящему меня любит, я ведь это чувствую. Он так трогательно прижимается ко мне, осторожно гладит пальцами по плечам, чтоб не потревожить, касается губами волос… И его взгляды. Он очень сдержанный, любой свой шаг выверяет, даже взгляды его малоэмоциональны, потому что каждое движение души — в жёсткой хватке его воли.

Но нежность, любовная чуткость всё равно прорывались. И не только сейчас, когда он просто полыхал восторгом. Я и в нём чувствовала мощь, которая перекатывалась, как крепкие мускулы под кожей. Даже сейчас, в человеческом обличие, он уже был больше чем человек.

Король отдал несколько распоряжений, и охрана начала потихоньку уводить придворных, а слуг просто шуганули. Дворик пустел. Вскоре остались только члены королевской семьи и Сверады, да ещё пара самых сильных магов, которые всё продолжали крутиться возле Иоато, по-прежнему не отошедшего от шока. Он продолжал держать в руках зеркальце и время от времени поглядывал в него одним глазом, будто боялся, что ему просто показалось. Но обличье молодого мужчины никуда не девалось.

Время от времени пальцем он осторожно трогал артиф, появившийся над левой бровью. И был настолько поглощён случившимся с ним чудом, что ему и в голову не приходило рассыпаться в «спасибах». Как же я была этим довольна…

Свёкор, приблизившись ко мне, мягко улыбнулся и протянул руку.

— Позволите? — Взял мою руку и поднёс к губам. — Это честь для меня — принять в семью дочь, которая даровала моему сыну наследие нашего рода и нашего Древа. Благословен день, когда вы связали свои души. — И старик вдруг легко, словно юнец, опустился передо мной на одно колено.

— О господи! Нет, прошу! — Я рефлекторно кинулась его поднимать.

— Позволь. — Его величество был упорен. — Ты вернула надежду нашему народу и нашей семье. Мой сын снова обрёл крылья! — Он прижал мою ладонь к щеке, после чего поднялся и повернулся к Арию.

И низко склонился перед ним. Как и все остальные драки. Переглянувшись и помедлив, представители семьи Сверадов тоже не стали отрываться от коллектива, изобразили довольно-таки почтительные движения. Я, мысленно почесав затылок, тоже решила быть как все.

Но уж тут мой молодой супруг, который совершенно спокойно перенёс поклоны от отца, братьев, сестры, приближённых и новых родственников, мне кинулся мешать.

— Нет, моя родная, — шепнул он мне на ухо, крепко прижимая к себе. — Только не ты. Ты мне равна отныне и в будущем. Прошу, никогда в присутствии посторонних не склоняй передо мной головы. Даже если очень захочется.

— А это имеет такое большое значение? — шепнула с искренним любопытством и нисколько не мешая ему себя тискать.

— Огромное.

И позже, настойчиво укладывая меня в нашу общую постель, укутывая в тонкое одеяло, такое нежное, будто его из птичьего пуха соткали, он объяснил всё толком. При этом не забывал поглаживать меня самыми кончиками пальцем, чтоб было приятнее, и сопровождать это поцелуями всего, до чего удавалось дотянуться.

— Отец при всех дал понять, что передаст мне власть, — сказал он. — Теперь, когда я единственный в роду, у кого есть драконий облик, по-иному и быть не может. Как бы я ни хотел отодвинуть этот момент, теперь, когда все видели моего дракона, я обязан буду принять корону.

— Твой дракоша такой красавец, такой милый…

— Спасибо. — И снова поцелуй. — Но надеюсь, он не только милый, а ещё и хоть немного грозный. Впрочем, это неважно. Учитывая, что мой дракон единственный в королевстве, выбор нынешнего правителя очевиден. Прости. Я не думал, что поставлю тебя в такое сложное положение. И, признаюсь, даже если бы знал, что всё сложится так стремительно, не смог бы отказаться ни от нашего брака, ни от своего нового облика.

— Да уж догадываюсь. — Фыркнула. — Тебе понравилось летать?

— Как это может не понравиться? — прошептал он, касаясь губами моего лба.

— Да уж…

В дверь корректно постучали.

— А мне вот интересно, как там дела с нашей общей женой, — прозвучал грубоватый голос Ардиса. — А ещё я завтрак принёс. Вы тут и наупражнялись, и полетали, подкрепиться бы. Могу зайти?

— Входи, конечно, — рассмеялся Арий. — Тебе помочь?

— Сам справлюсь, — буркнул младший Сверад, втаскивая в спальню действительно впечатляющих размеров десертный столик, загруженный закусками и напитками просто под завязку, местами и в два этажа. — Вот. Тут всё. Если ещё что-то нужно будет, я дотащу. — Он бдительно всмотрелся в меня. Подсел на край постели с моей стороны, осмотрел как сумел. Убедившись, что я в порядке, ласково погладил по руке и коленке. — Ну, ребята, вы умеете удивлять.

— Кто из нас двоих? — усмехнулся принц, спокойно откидываясь на подушки, всем собой показывая, что он совершенно не возражает, чтоб супругу приласкал и старший муж тоже — если только сама супруга не возражает.

— Да вы оба хороши!

— Ага, мы жжом, — потянулась я, разнеживась.

— Чего вы делаете?.. А-а, ну да. — Ардис с любопытством глянул на единосупружника. — И ты теперь можешь дышать огнём, брат?

— Похоже, могу. Как-нибудь опробую новую способность.

— Да уж явно придётся… Править будешь?

— Как ты и сказал — придётся.

Мой первый муж покачал головой. Взглянул на меня.

— Ты мне не рассказывала, что так можешь.

— Так я и не могла ещё вчера.

—

— Не поверишь — я тоже! — Хихикнула и подставила лицо под его поцелуи.

Арий осторожно оттянул меня от Ардиса, когда долгий поцелуй прервался.

— Тебе кажется, что ты не хочешь отдыхать, — мягко сказал он, — но надо. Попробуй поспать или хотя бы полежать с закрытыми глазами.

— Да перекуси хоть немного сперва! — Первый муж принялся засовывать мне в рот изящную тарталетку с кусочками нежного мяса. — И действительно поспи. Не представляю даже, насколько ты вымоталась. Отдыхай, пожалуйста.

Закинув в рот ещё пару кусочков, я действительно улеглась на подушки, позволила мужьям устроить меня поудобнее. В итоге Арий заснул у меня под боком, а вот Ардис куда-то ушёл, чтоб не мешать.

Я дремала, лениво перебирая мысли, как бусины чёток. Интересно, если Арию предстоит взойти на престол, то кем при нём буду я? Феникс-консорт? И много ли на меня сгрузят общественных обязанностей? Если, например, тут тоже на супругу правителя переваливают всякую там благотворительность, так и ничего страшного. Потяну. Вот в интриги лезть не хочется от слова «да пошли все нахрен!», но если придётся…

Если придётся, всем перца под хвосты насыплю. Они у меня попляшут.

Глава о том, к чему все может прийти (2)

Взгляд Агаты

Церемония передачи власти, до которой в итоге дело дошло лишь через полгода после обретения обликов, растянулась аж на целую неделю. Сложность была именно в том, что ныне правящий король передавал корону не просто по собственному желанию, но ещё и потому, что его сын обрёл истинный облик. Поэтому сперва Арию пришлось пройти множество промежуточных этапов, принять участие в двух крупных шествиях и молебнах, и кроме того продемонстрировать своего дракона Совету глав родов и народу.

И если народ принял новость с восторгом — они начали пылко радоваться даже до того, как им объявили, что в честь такого события на площадях будут накрыты столы с угощениями, и каждый сможет получить добрую кружку пива — то реакция знати оказалась странной. Нет, они и не собирались спорить с тем, что для народа драков король-дракон — истинное счастье. И что младший сын короля должен как можно скорее перенять бразды правления у отца. Камнем преткновения стал вопрос его брака.

Как я узнала чуть позже, со своим предложением немедленно влез глава Обсидианового рода. Он напомнил, что у принца Ария была договорённость с его дочерью о браке, а потом заявил, что единственный в мире истинный дракон — слишком большая ценность, чтоб ограничить его в количестве супруг. Необходимо — так он вещал — чтоб его высочество, будущий государь, взял себе как можно больше жён, чтоб хотя бы одна родила ему дитя, обладающее истинным обликом. Ведь нет никакой гарантии, что девица-феникс сумеет произвести на свет дракона. А он предлагает свою дочь Этеану второй женой. У неё, дракаи, шансов родить кого следует заметно больше.

Главы родов заволновались, и зазвучали голоса, что раз так, то не у одного Обсидианового есть прекрасные, здоровые и достойные дочери на выданье. И если уж формировать гарем будущего короля, то брать девушек из каждой высокородной семьи. Так будет справедливо.

Разумеется, права первой супруги его высочества никто не подвергает сомнению — поспешил заверить кто-то из аристократов, заметив выражение лица Ария. Леди, даровавшая мужу крылья, останется на особом положении. Она будет королевой. Но другие жёны… Почему же нет?

Отлуп, который мой второй супруг дал своим будущим подданным, отзывался в стенах крепости-дворца ещё пару дней. Если упрощать — от гарема он резко и решительно отказался. Но было понятно, что драки не успокоятся. Продолжат и дальше сватать Арию красоток всеми силами, с выдумкой и полной отдачей.

Меня их усилия волновали мало. Я ревнивой не была, меня беспокоила только честность. И в мире, где женщина могла иметь нескольких мужей, возможность для кого-то из мужчин завести ещё одну даму «для тела, для души» выглядела, в общем-то, нормально. Так что я спокойно отнесусь к появлению у мужа любовницы, если он, конечно, не примется её от меня скрывать и врать напропалую. О чём я ему и сказала.

Арий взвился сперва, возмущаясь, что и не подумает приближать к себе другую женщину, не нужен ему никто, кроме меня. Но, подуспокоившись, принял мои слова к сведению. Его вполне устраивало, что и я в свою очередь обещала быть предельно честной с обоими моими мужьями.

После сложных переговоров с Советом было публичное представление в Храме Древа, а потом торжественное сложение королевских полномочий. Следом младшему брату приносили присягу оба старших брата и даже сестра, потому что её формальных прав на престол никто не лишал. Более того, присяга была взята даже у Иоато Сверада, потому что за прошедшее время он успел сделать Акесте предложение и получить её согласие на помолвку с той оговоркой, что сперва она, как диктуют традиции, выйдет замуж за своего соотечественника и лишь потом — за моего деверя.

Да, после омоложения он стал довольно привлекательным молодым мужчиной, к тому же обладающим какими-никакими способностями в магии (только теперь я узнала, что первый импульс пробуждения его искре дала даже не подружка, а мать — оказывается, так было можно — и лишь потом постарался наставник). С точки зрения драков не самый худший вариант, хоть и не самый блистательный. Словом, семья отнеслась к выбору своей принцессы спокойно. А уж условие насчёт первого мужа из числа соотечественников по местным меркам вообще выглядело почти необходимостью.

По крайней мере сам Иоато нисколько не возражал. Наоборот, был огорчён, что невеста пока не определилась с первым кандидатом, ведь это отдаляло и его собственную свадьбу.

А после семейной присяги был наконец назначен день коронации, и меня муж поставил в известность, что я также буду отмечена знаками власти вместе с ним. И мои попытки что-то возразить разбились о каменное нежелание что-либо слушать. Нет, я буду королевой, и обсуждать тут нечего. Нет, он считает, что так должно быть. Моё мнение, что я этого будто бы не заслуживаю или не соответствую положению королевы драков, он даже обсуждать отказывается, потому что большей чуши в жизни своей не слышал. Это ему говорит жена? Воплощённый феникс? Женщина,

Пришлось уступить. Накануне на меня примеряли платье — действительно великолепное, очень традиционное и, к счастью, свободное. К тому же оно лишь выглядело тяжёлым, на деле же было сшито из очень приятной ткани, и носить его было легко. Служанки ещё поднесли мне показать подготовленные драгоценности, но настаивать на том, чтоб я их тоже примерила, не стали. Откланялись и всё унесли.

После чего Арий осторожно снял меня с лавки, где я и перетерпевала примерку.

— Как себя чувствуешь?

— Хорошо. — Улыбнулась и обняла его за шею. — С чего мне хандрить?

Он оглядел меня с ног до головы.

— Всё-таки тебе следует беречься.

— Я в отличной форме. — Провела ладонями по бокам. — И, кстати, очень рада, что платье такое свободное. Не приталенное.

— Мне кажется, стоит уже объявить…

— Мы ведь обсуждали это. Я продолжаю считать, что чем позже узнают, тем лучше. А в своём состоянии я уверена. В конце концов, лекарка я или не лекарка! — И с удовольствием потянулась.

— Лекарка, — с добрым смехом согласился Арий. — Замечательная лекарка! И сегодня ты обещала себя осмотреть.

— Ну давай, — вздохнула и дала себя отвести в спальню. Улеглась в постель. — Принеси, пожалуйста, вон ту шкатулку.

Небрежно откинула крышку пальцем и выудила нужный артефакт. Это была затейливая вещица, над которой мы с профессором Итораамом работали два месяца, и мне потом эти труды засчитали как итоговую работу по артефакторике. Понятно, что Арий даже не пытался мешать мне в моём стремлении продолжить обучение. Он настоял только на одном — при мне должна находиться подобающая охрана. На это дело отрядили три десятка драков, при одном взгляде на которых хотелось сразу улечься мордой в пол и старательно ничего плохого не замышлять.

Ректор принял такое «новшество» хоть и с глубоким вздохом, однако покорно. А что он мог сделать. Связанная, а теперь ещё и жена драка королевской крови — не шутка. Такая студентка и сама-то по себе для академии — престиж. Но поскольку за неё в случае чего поотрывают бошки всем поголовно, то лучше пусть драки сами и отвечают за безопасность супруги наследника, ректору же спокойнее.

И, само собой, такой студентке с огромной охотой шли навстречу со сроками сдачи экзаменов. Понятное же дело — чем быстрее она всё сдаст, тем скорее переведётся уже в академию Высокогорья и уже там завершит своё образование. И по корпусам наконец перестанут передвигаться перебежками в боевых звеньях устрашающие, злые на весь мир бойцы.

К тому же я ведь не отказывалась в будущем сотрудничать с академией в исследованиях. Мне и самой интересно. Словом, расстались мы с Параттским учебным заведением по-доброму. Я ещё и Фоиту всё-таки сумела сманить с собой. Взять её фрейлиной не могла, такую должность можно было предложить только девушке из знатной дракской семьи. Но уговорила стать моей помощницей, кем-то вроде секретарши и ассистентки, за что помимо прочего обещала оплатить обучение в Магической академии Высокогорья.

Разогрев диагностический камушек в пальцах, я остановила его над животом и стабилизировала в пространстве векторами взаимно воздействующих на него сил, чтоб не приходилось держать. Мысленно полезла в перечень заложенных возможностей диагноста и пустила в ход аналог объёмного ультразвукового исследования, только способное дать более детальную и чёткую картинку. Естественно, в местном арсенале имелись и другие способы визуализировать внутренности человека и рассмотреть изображение в деталях. Но у меня они вызывали беспокойство. Не особо я им доверяла, слишком серьёзным было магическое воздействие. А ультразвук всё-таки почти безопасен, особенно если правильно подобрать частоту.

— Ого! — воскликнула я, разглядывая картинку. — Во дают!

Арий тоже жадно впился взглядом в то, что развернулось в воздухе над моим телом.

Там были слабыми серо-бежевыми росчерками набросаны контуры двух существ. И если одно было обычным человеческим плодом примерно на двадцатой неделе развития, то второе… Мда, второе поставило меня в тупик.

— Я что, беременна змеёй⁈ — охнула, не удержавшись. Кинула на мужа растерянный взгляд, но тот лишь улыбался немного одурманенно, с нежностью разглядывая изображение обитателей моего организма.

Он потянулся и осторожно, двумя пальцами, погладил мой слегка выпуклый животик.

— Ну что ты, родная…

— Нет, ты посмотри! — Я движением пальцев развернула картинку. — Ну змея же натуральная!

Но стоило признать — змейка была очень милая. Плоская удлинённая головка с плотно закрытыми глазами была прижата к плечику младенца, змеиное тело свободными полукольцами обнимало его с левого бока, даже не пытаясь обвиться. Просто покоилось. И кончик хвостика терялся где-то под коленкой будущего человечка.

— Это не змея, Агата, успокойся, — мягко произнёс Арий. — Даже новорожденные змейки похожи на червячков, а уж не родившиеся — тем более. А здесь — смотри, головка выражена, заметен переход от головы к шее. А знаешь, что это означает? Там в будущем разовьются заметные гребни и роговые наросты. А ещё вот здесь, смотри — будущие лапки. Просто он их изо всех сил поджал.

— Ой!..

— … А тут будут крылышки. Видишь?

— Ух… И правда! Это…

— Да. Это драконёнок. Наш с тобой драконёнок.

— Но почему же он в облике? Разве драки рождались в обличии?

— Разумеется нет. Но драконы рождались. Не всегда, далеко не всегда. И считалось, что в истинном облике рождались самые могущественные драконы.

— А как я его грудью буду кормить⁈ Ма-амочки!!! Он же мне грудь сожрёт! Как шмат сырого мяса!

Мужчина беззвучно расхохотался, принялся меня обнимать.

— Не паникуй, маленькая, — шепнул он мне на ухо. — Рождённых в истинном облике по легендам легко могли вернуть в человеческое тело отец или мать. Я смогу это сделать, уверен. Подготовлюсь как следует, все сказания перечитаю, посоветуюсь со служителями. И даже если самому мне не удастся, отнесу малыша к Пламенеющему Древу. Уж там всё получится наверняка. Не переживай. Зато рожать дракончика тебе определённо будет легче. Вроде бы у них и головки намного меньше, чем у новорожденных людей, и плечиков нет, так что даже обычные женщины легко с этим справлялись. — Он снова огладил любовным взглядом сперва малыша-дракончика, а потом и человечка. — Я смотрю, повезло не только мне, но и старшему супругу. Видимо, это его сын.

— Чего⁈ У меня что, гетеропатернальная суперфекундация⁈

Арий аж поперхнулся.

— Как?

— Ну-у… Гетеропатернальная суперфекундация. Беременность разнояйцевыми близнецами, у которых разные отцы, наступившая

Скромный животик. К счастью, беременность не спешила меня надувать по полной программе. То, что я в положении, было видно, лишь когда я дефилировала по спальне в белье, так что об этом знали мои личные горничные, медик и мужья. Ну, и король с дочерью. Им нельзя было не сказать. И то тянула сколько могла, чтоб мне не помешали сдать все необходимые экзамены. Уверена, пока ещё венценосный свёкор костьми бы лёг, желая обезопасить меня, и уже не отпустил бы в Паратт.

Он и так хмурился, что я туда отлучаюсь.

А уж когда узнал о беременности, и вовсе засверкал глазами. Хорошо хоть сдержался, не стал скандалить и наводить свои порядки. Только задарил меня драгоценностями и приставил дополнительных стражников, будто предыдущих было мало. Новые выглядели ещё грознее и мощнее, намного суровее хмурили брови, однако жить не мешали.

Уже было решено, что о беременности предстоит объявить после коронации, и я не стала возражать. Ну что тут поделаешь, раз мой второй муж будет королём, то не мне и даже не ему решать подобные вопросы, есть определённые нормы, в рамках которых будем маневрировать.

— Надо бы Ардису рассказать, — напомнила, вздыхая и убирая артефакт.

— Я отправлю ему срочное сообщение, если желаешь, — пообещал Арий. — Такое, чтоб только он смог прочесть.

— Да лучше подождать. Он же скоро приедет.

— Уже завтра. Крайний случай — послезавтра на рассвете. Он должен будет присутствовать на основной церемонии.

— Тогда тем более подождём.

А супруг тем временем пристроился рядом, потеснив шкатулку с рабочими артефактами, и занялся мной. Видимо, рекомендацию медика, который советовал мне побольше положительных ощущений, соблюдает. Изо всех сил…

— Подожди! От него-то на церемонии что будет требоваться?

— Да ничего, — заверил принц, не забывая целовать между словами. — Просто поприсутствует. Он же член семьи. А мы с тобой примем на себя обязательства, потом спустимся к Древу и там принесём присягу.

— Я думала, её надлежит давать публично.

— Она в первую очередь даётся средоточию нашей силы. Вернувшись, мы лишь подтвердим, что Древо приняло наши слова. И служители это подтвердят.

— Интересно, а как будет определяться, что клятва принята?

— Не волнуйся. — Он коснулся губами моего лба. — Это легко определяется.

— А если Древо не примет наши клятвы?

— Наши? — Он рассмеялся. — Невозможно.

Глава о том, к чему все может прийти (3)

Взгляд Агаты

Древо и в самом деле всё приняло. И я даже поняла, что муж имел в виду, говоря, что определяется принятие легко. В ответ на полностью и от души произнесённую присягу (потому что она прекрасно звучала и была справедливой, пришлось признать) нас осыпало мелкими огненными искрами, не жгучими и совершенно не испугавшими. Такими, сияющими, переливчатыми, как роса под юным солнцем, мы поднялись обратно в храм, где служители, склонившись, засвидетельствовали милость Пламенеющего Древа, а потом и вывели нас к народу.

Уже была ночь, площадь заливал свет факелов и нескольких костров, которые разожгли в гигантских жаровнях. Публика не расходилась, ждала исхода, и когда мы с Арием появились на пороге главного храма, такие все из себя искристые, толпа разразилась такими воплями ликования, словно каждому из этих людей в один момент простили долги и даже отвесили дополнительных монет на личные увеселения.

А следом подошли всё те же служители, забрали у нас символы власти (у Ария меч и тяжёлое кольцо, которое он почему-то даже не надел, у меня — жезл и веер), далее сняли с нас мантии, густо расшитые золотом и драгоценными камнями, а потом и золотые ожерелья. Они также были знаками королевского достоинства и весили, кажется, примерно как половина трона. Между прочим, коронация и заключалась в том, что на нас всё это надели и всё это вручили. Корон вообще не было, только мантии, ожерелья и символы. А теперь вот отобрали обратно…

И хорошо.

— Теперь нам надо обратиться, — подсказал муж.

— Ты ж уже демонстрировал облик, — буркнула я, думая о том, что охотно бы уже перекусила. Сколько можно участвовать в действах на голодный желудок⁈ Мне, дважды беременной, вообще-то вредно…

— Во-первых, традиция, во-вторых, ты-то не демонстрировала.

Я вздохнула и выпустила крылья. Ответным ликующим воем толпы меня едва не сдуло. Самой захотелось поскорее взлететь, чтоб убраться подальше от этих возбуждённых типов. Что я и сделала, уже в полёте обращаясь полностью в феникса, потому что для меня теперь так было проще, удобнее.

Следом за мной в небо рвался дракон, ревущий от восторга, что он может разделить полёт с существом, дорогим его сердцу. Эту эмоцию он передавал мне с такой настойчивостью, словно собирался прямо в воздухе над столицей, вот сейчас без отрыва от церемонии заняться со мной чем-нибудь малопристойным. Но в действительности никаких шибко игривых намерений у него не было. Он лишь танцевал вокруг меня, словно пытался обвиться всем своим хрустальным телом.

«Не мешай! — заклекотала я. — Крылом приложу!»

«Мне нравятся твои крылышки, — довольно рыкнула эта громадина. — Прикладывай. А вообще я хочу показать, насколько ты значима для меня».

«Хочешь, верхом сяду и на хребте проедусь? Раз значимость так важна!»

«Если хочешь, радость моя — садись».

Я лишь вильнула в сторону, не представляя, как ещё показать ему, что шутка дурацкая. Но, взглянув вниз, осознала, что внимание к нам — совершенно особое, и мы в небе можем вытворять всё что угодно. Хоть сексом заниматься — горожанам плевать. В смысле, даже наоборот — интим их заинтересует ещё больше, чем обычные фигуры высшего пилотажа. Они и сейчас в восторге наблюдали за игрищами единственного в королевстве истинного дракона с фениксом, аплодировали, орали, размахивали руками, обсуждали друг с другом. Заодно я отметила для себя, насколько острым зрением обладаю — могу при желании каждого человека внизу рассмотреть в деталях.

Странно… Я ж феникс,

«И что мы должны делать?»

«Просто полетать немного. Показаться всем, кто успеет увидеть. — Дракон подлетел ко мне почти вплотную, даже испугал немного. Я забила крыльями, застывая в воздухе, и мы на пару мгновений соприкоснулись грудью. Ох, какое удивительное было ощущение! Я бы сравнила это со страстными объятиями в человеческом обличии — чистый секс. — Любимая!..»

«Что ты творишь, звероящер!»

«Ухаживаю. Заигрываю. А что — не стоило?»

«Прекрати! Не при всех же!»

«Почему нет? Пусть наши дорогие подданные не сомневаются, что союз будет плодотворным».

«Там Ардис внизу! Ты будешь выёживаться, пока не услышишь, как снизу доносится скрип зубов⁈»

«Какая светлая мысль!..»

«Арий!»

«Всё-всё. Больше не злим старшего мужа. Приземляемся?»

Согласно фыркнула и заложила вираж, надеюсь, красивый. На ступени перед храмом мы опустились одновременно, так же одновременно и обернулись обратно. Я оправила юбку и осторожно покосилась на Ария. Тот держался с огромным достоинством — следовало брать с него пример. И обо мне не забыл — повернул голову, улыбнулся, протянул руку. Я оперлась на неё и позволила увести себя в крепость, стараясь не смотреть на людей, которые спешили склониться перед нашей парой.

Уже во дворце нас нагнал и Ардис. Приодетый и приукрашенный, он от окружающих драков отличался только коротковатой растрёпанной причёской и лёгкой небритостью. При дворе так не ходили, но моему первому мужу было на местные уложения плевать. Он и этикет-то соблюдал с большой неохотой и лишь в случаях, когда это было прямо обязательно. На церемониях, например.

Он приобнял меня за плечи и пристроился с другой стороны.

— Ты выглядела просто потрясающе, — шепнул на ухо, после чего прошёлся губами по виску. Приятно… — Грациозная, пламенная!

— Да, я такая. — И мягко вывернулась из его объятий. — Ард, слушай, тут народу полно, и праздник ещё не закончился.

— Скажешь, неприлично?

— Между прочим да!

— Так это и будоражит, — игриво шепнул он и отступил раньше, чем я успела ткнуть его в бок.

Арий снисходительно улыбался.

— Мы не будем затягивать. Сейчас начнём застолье, после этого я тебя отпущу с ним, останусь один.

— Готов нас прикрыть?

— Ну, мне от этой обязанности не увернуться, но тебе-то зачем мучиться. К тому же, тебе это в принципе противопоказано — мучиться. Расскажешь ему сама?

— Да, пожалуй. — Вздохнула. — И даже покажу. Обоих червячков…

Торжественное застолье было сорганизовано сразу и в обоих бальных залах, и в галерее, которая их соединяла. И, хотя галерея была длинной, а залы огромными, всем места не хватило, поэтому слуги распахнули двери в сад и расставили столы прямо там, на лужайках, между клумб, даже на дорожках. Всюду горели магические огни, переливались многоцветные гирлянды, и выглядело это так красиво, что я даже пожалела об обещании поприсутствовать лишь на открытии торжества. Тем более столы ломились от лакомств всех видов, форм, размеров и вкусов, как тут устоять…

Хотя и спорить не стала, когда, подняв кубок во второй раз и произнеся короткую речь, Арий подмигнул Ардису. А тот ловко уволок меня в боковую дверь и бодро дотащил до спальни на руках. И до разговоров в тот вечер так и не дошло.

Какие уж тут разговоры.

Утром проснулась очень и очень рано, даже сама удивилась. Ардис спал беспробудно, мне без труда удалось вывернуться из-под его руки. Я закуталась в свободное домашнее платье и выглянула на балкон. Утреннее солнце ещё не поднялось над стенами, не разогнало дымку, было слегка зябко, так что пришлось закутать плечи шарфом. Зато ветерок был таким свежим, что хотелось пить его, будто самый лучший бодрящий напиток.

А спустя короткое время я заметила Шенику на балконе той комнаты, которая была выделена ей с Таятой. Разумеется, их обеих я зазвала и на свадьбу свою, и на церемонию принятия власти — а как иначе. И вот малышка стоит, завернувшись в плащик, и задумчиво разглядывает дракскую крепость. Нахмурившись, я распустила крылья и уже через пару мгновений пристроилась на перила её балкончика.

— Не помешаю?

Девочка округлила глаза.

— Как можно… Я думала, все ещё спят.

— Ага. И хорошо. У тебя что-то случилось? Тебя кто-то обидел? — Малышка помотала головой. Но я отставать не собиралась: подхватила её на руки, отнесла к диванчику, который стоял тут же, на балконе, усадила поудобнее. — Рассказывай, что не так.

— Да нет, я…

— Ника! Рассказывай.

Она отвела взгляд. И личико было такое виноватое…

— Я знаю, что его нельзя подпускать к себе даже близко. Урок мне преподан хороший. Не поспоришь. Но… Вот только…

— Ну?

Тяжело вздохнула.

— Не могу думать ни о чём другом, словно увязла в нём совершенно. Мне твой деверь, Иоиль, объяснил, что после встречи и магического контакта у нас с его старшим братом скорее всего окрепла привязка, и она начала сказываться не только на нём, но и на мне.

— Ты хочешь быть с Менеем?

— Я его боюсь, — прошептала Шеника. — Но уже сейчас понимаю, что, похоже, не смогу без него. Просто не смогу.

— Из-за привязки?

— Да. И из-за нашей связавшейся магии. Мы теперь действительно зависим в этом смысле друг от друга. — Она растерянно посмотрела на меня. — Ты порицаешь?

— Кого? Тебя? Да бог с тобой, девочка, с чего бы вдруг⁈ Ситуация у тебя не позавидуешь. При твоём прошлом да оказаться в такой зависимости от человека, причинившего тебе столько зла…

— Он клянётся, что всю оставшуюся жизнь посвятит, насколько сможет, искуплению вины передо мной. Но я не особенно верю. На сколько хватит мужчину, к тому же привыкшего к власти?

— Мы не можем этого знать, — вздохнула я. — Может, сорвётся. А может, и в самом деле всё понял, проникся. Если я из рассказов мужа сделала правильные выводы, расставание со связанной — это очень мучительно. Иногда душевные муки делают из человека большее чудовище, а иногда очищают душу. — Я задумалась, поглаживая Шенику по руке. — В одном ты можешь быть уверена: я ни за что не позволю Менею причинить тебе вред. Если ты всё-таки выйдешь за него, я буду постоянно держать ситуацию под контролем. Малейшая жалоба с твоей стороны — и я немедленно вмешаюсь, и Ария притащу разбираться.

— Это его брат.

— А я его жена. И мы ведь с ним тоже

— И ты не будешь меня презирать за то, что я согласилась?

— Господи, ну почему ты так думаешь вообще! За что тебя презирать. — И обняла малышку крепко-крепко.

На балкон выглянула заспанная Таята.

— А, вот ты где. — Она волокла с собой одеяло, которое тут же накинула на Шенику. — Что случилось?

— Секретничаем, — улыбнулась я. — Девичьи темы обсуждаем. Тебе-то, кстати, платья, которые вам пошили, нравятся?

— Чему ж там не нравиться, — пробормотала она и, зевнув, уселась с другой стороны. — А вы всерьёз, что ли, с утра пораньше решили обсудить гардероб?

— Чего ж нет? Мне скоро надо будет его спешно обновлять. Делать платьишки посвободнее в талии.

— Серьёзно⁈ — взвизгнула Таята, подпрыгнув на месте и моментально забыв о любой подозрительности. Схватила меня за руки, восторженно сжала пальцы. — Ты в ожидании⁈ Ух, это же чудесная новость! А кому из отцов повезло — уже знаешь?

Даже взгляд Шеники прояснился, напряжение отпустило её, из взгляда пропал испуг и вина. Она искренне заинтересовалась новой темой. Так что мы перебрались в комнату, где с удовольствием и под ранний завтрак устроились обсуждать моё новое положение. По мнению Таяты разговоров были достойны не только новые наряды, но и рацион, и те обряды, которые лучше соблюдать будущей маме, и развлечения, которым лучше предаваться.

А я что — я была не прочь поболтать на чисто женскую тему. Тем более и девочка так удачно отвлеклась от непростых переживаний.

Глава о том, к чему все может прийти (4)

Взгляд Агаты

Четыре года спустя

Фоита, критически наклонив голову, наблюдала за тем, как усердствовали две мои фрейлины, девушки очень умелые. И всё равно была недовольна. Она оценивала взглядом каждую складку или каждый локон на причёске, вздыхала и всею собой показывала сомнение.

— Ну что не так! — не выдержала я в конце концов.

— Ты ведь королева! Ты должна выглядеть, как драгоценный камень в самой красивой оправе! Мне кажется, это всё слишком просто.

— Да ну брось, куда меня превращать в декоративное молельное деревце. И так красиво.

— Да при дворе каждая первая дракая вечно выглядит ярче и богаче тебя! Мне даже обидно.

Я лишь посмеивалась.

— Ты ведь понимаешь, что влияние и богатство определяется не цацками.

— И вообще: ты слишком молодо выглядишь! Словно не королева с детьми, а совсем юная принцесса. Будто собственная же дочь! Несолидно.

Потянулась, но так, чтоб не помешать девочкам укладывать мне косы, глянула в зеркало.

— Ну да, ещё немного помолодела. Спасибо фениксу. Так что в том плохого? Буду несолидной. Мне-то зачем из себя корчить властную дамочку? У меня Арий есть, он все проблемы решит… Он, кстати, тоже изменился внешне, ты заметила? Как-то окреп, заматерел.

— Ты же знаешь, на короля не рекомендуется внимательно смотреть даже придворным дамам, — буркнула Фоита, критически разглядывая подол моего платья. — Его бесит любое женское внимание или то, что на него похоже… Слушай, ну слишком простое платье, правда!

— Я иду на свадьбу золовки и считаю, что она должна выглядеть праздничнее и великолепнее хотя бы на моём фоне. Это банальное требование вежливости. У меня на родине, — пояснила, видя удивление не только на лице помощницы, но и фрейлин.

— Но ты ведь королева, — неуверенно напомнила Фоита.

— А ещё я Шенике почти как сестра. Член её семьи. И это важнее… Ты-то собираешься приодеться?

— Хотела попросить твоего разрешения.

— Да конечно, присоединяйся! Я буду рада.

— Я хотела нарядиться в платье в традициях моих родных краёв. Можно?

— Покажи.

Фоита метнулась за подготовленным туалетом, а я осторожно откинулась на спинку кресла и машинально погладила приличных размеров животик.

Дочка, засевшая там, вела себя беспокойно. Вообще эта беременность давалась мне тяжелее, чем предыдущая, хотя в прошлый раз я носила двойню. Но местные целители убеждали меня, что это совершенно нормально. Ведь вместе с дочерью в моём чреве зрело мощное чародейское ядро, которое в будущем наделит мою кроху магическими способностями и возможностью производить на свет уже её дочерей. Период его формирования и укрепления нужно было просто пережить — прямо как токсикоз первой половины беременности.

Заметив, что мне как-то не по себе, фрейлины засуетились, одна из них поднесла прохладительное питьё с ягодами, вторая взялась за веер, чтоб немного меня обмахнуть. Но я улыбкой и жестом успокоила их. Всё было хорошо. Просто задумалась немного.

Узнав, что я ношу девочку, свихнулись от радости, кажется, не только мои мужья, но и непричастные братья Сверады. Совершенно не ожидала от них, но теперь почти все они, если только оказывались поблизости, следили за мной с таким напряжением, будто я не ребёнка ношу в чреве, а атомную бомбу, которая вот-вот рванёт. Да и при дворе обстановка становилась напряжённой. Стоило только одному из представителей знатных дракских родов упомянуть, что раз в семье короля вот-вот появится девочка, хорошо бы подумать о её помолвке, как Арий взорвался бешенством.

Идея явно понравилась ему почти так же мало, как и мне. Я-то не спешила спорить. Сперва надо дождаться конкретных предложений — так мне казалось — а потом начинать буйство. Но мой венценосный супруг не желал церемониться.

А может, он держал в голове то, что биологическим папой моей дочки был Ардис. Не то чтобы для Ария этот факт имел какое-либо значение (ему удалось убедительно мне доказать свою привязанность к ещё не родившейся малышке, и многажды), но он предполагал, что драконицы у дочки не будет. А представители знатных дракских родов именно потому и целились заполучить её в свои лапки, что рассчитывали на внуков-драконов с истинным обликом. И никому не станет лучше, если в будущем на наше чадо обрушится общее разочарование высокородных драков.

Ну их всех нахрен.

Девочке предстояло стать сильной

В общем, кроха не пропадёт в этом мире.

В мою гардеробную ворвалась Фоита, прижимая к груди кремовое платье с нежными кружевными рукавами и кружевной отделкой в вырезе. Да, для местных краёв, где одевались скорее в восточном духе, покрой действительно выглядел необычно: эдакий западноевропейский туалет в окружении арабских и индийских. Но моей подруге должно очень пойти.

— Ох, красота! — воскликнула я. — Ну-ка, примерь! — Я здорово соскучилась по платьям привычного вида — с подчёркнутой талией, облегающим лифом, выделенными линиями плеч. Даже оборки поверх плечевого шва этого впечатления не испортили. — О-о! Мне очень нравится!

— Правда?

— Очень! Тебе пойдёт. Ещё надо волосы высоко уложить и украсить какими-нибудь гребнем или цепочкой… Если бы тебе предстояло присутствовать на традиционной свадьбе моей родины, такой цвет был бы неуместен. Но тут наоборот.

— Ваши невесты надевают белое?

— Далеко не всегда. Но даже если у невесты красное свадебное платье или даже радужное, в белом всё равно не принято приходить. Типа чтоб тебя никто с невестой случайно не перепутал. Очень дурной тон так одеться, воспринимается как оскорбление.

— Вот как. — Она рассмеялась. — Везде свои традиции, и насколько же они разные.

— Да уж… Одевайся скорее, тебе надо будет ещё причёску сделать.

— Ваше величество! — просительно прозвучало из-за двери. — Могу ли я привести к вам их высочеств? Их высочества очень просят встречи.

Я улыбнулась Фоите и кивнула в сторону двери в малую гардеробную. Там она сможет спокойно переодеться и привести себя в порядок. А потом дала знак, чтоб одна из фрейлин открыла дверь. Едва девушка отодвинула створку, как внутрь влетел сперва один маленький вихрь, а потом и второй. Оба сына не слишком-то охотно передвигались шагом. Едва они научились бегать, принялись носиться так, что няни сбивались с ног. Трудно было заставить их постоять спокойно.

Первым мчался Дий, мой маленький дракончик. Он уступал брату ростом и комплекцией, зато юркостью далеко опережал, да и скорость с места развивал приличную. Но сейчас Павел отставал от него совсем немного. И, подскочив, едва не напрыгнул на меня с разбега, фрейлина едва успела его перехватить.

Наклонившись, я осторожно обняла его, чтоб не поцарапать украшениями, расцеловала.

— Ну же, успокойся. Тише…

— Мам, а меня, меня⁈ — Дий прыгал вокруг и тянул ручки. Я переключилась на него — драконёнок не отличался терпением. — Мам, а мы скоро пойдём к папе?

— Ох. Малыш, папа будет занят. Но мы скоро пойдём смотреть праздник. Ты готов быть хорошим мальчиком?

— У-у… Это скучно!

— Понимаю, но папа будет очень рад, если ты выдержишь. И тётя Шеника тоже.

— Ну ладно. А сестрёнка тоже порадуется? — Мальчик осторожно прикоснулся к моему животу.

— И сестрёнка.

— Тогда ладно, — надув губы, заявил Павел и толкнул брата локотком. Тот закивал. Малышам все вокруг рассказывали, как это здорово, когда у мальчиков есть сестрёнка, так что они и сами уже поверили в это. И с нетерпением ждали, когда девочка появится на свет.

Мне самой пришлось присматривать за тем, как сыновей одевали и готовили к церемонии, иначе они никак не желали успокаиваться. Соскучились. Потом мне уже бросилась помогать Фоита. Кстати, кремовое платье и в самом деле оказалось ей очень к лицу. Под моими одобрительными взглядами она приятно порозовела, приободрилась и с особенным пылом бросилась развлекать моих мальчишек. Так что в конце концов я смогла вырваться.

И заглянуть к Шенике.

Та очень меня беспокоила. Хотя девочка вполне добровольно дала согласие на брак со старшим братом Ария, её печальные глаза прямо говорили, что страсти тут нет. И даже спокойствия нет. Причин уступить Менею и стать его женой хватало. Однако искреннее желание к этому браку её не подталкивало, хотя девочка давно перестала от него шарахаться.

Следовало отдать должное старшему брату короля драков, моего второго мужа — он серьёзно пересмотрел не только своё отношение к связанной, но и к миру в целом. Арий рассказывал мне, что от прежнего заносчивого, деспотического сноба почти ничего не осталось. Да, иногда резкость и порывистость ещё прорывались, но они никогда не касались членов семьи и той девочки, за которой Меней настойчиво и очень деликатно ухаживал. Старший принц взял на себя самые тягостные и неприятные семейные обязанности, трудился наравне с Иоилем, с правящим братом был очень почтителен и болезненно-благоговеен с Шеникой.

Ни разу за всё время не сорвался. Клятву отречения от престола и признания исключительных прав младшего брата и его детей дал, кажется, с облегчением (хотя прежде, по словам Ария, бредил короной). И очень беспокоился о состоянии своей избранницы, рвался помогать ей, едва только кто-то из целителей упоминал о малейших проблемах с её энергетикой.

А проблемы были. В малышке рано забурлили силы, которые оказались слишком велики для растущего, зреющего тела. Я помогала чем могла, а могла многим, и медики драков старались изо всех сил. Но увы, незавершённая связь была опасна для девочки, она подтачивала её силы и здоровье.

Поэтому Шеника согласилась на брак. К счастью, для подтверждения брака достаточно было обряда в храме и у корней Пламенеющего Древа, постель была совершенно не обязательна. Это решило и сомнения Сверадов, которые охраняли интересы своей девочки с ожесточённостью разозлившихся медведей. Хотя Хиреам настоял на том, чтоб Меней принёс соответствующую магическую клятву своему правящему брату в его присутствии.

Меней безропотно согласился.

И теперь наступил день их и Шеникой бракосочетания.

Я отрицательно качнула головой слуге, кинувшемся было распахивать передо мной дверь, и осторожно постучала в створку.

— Ника! К тебе можно?

— Входи, конечно, — прозвучало негромкое. Я заглянула. В гардеробной Шеники присутствовали только она сама, уже почти готовая, горничная и Таята в светлом одеянии богомолки, взявшей на себя дополнительную пенитенцию. Она потому и не переоделась во что-то праздничное — до окончания богомольного круга было нельзя. — Я уже почти. Что скажешь?

— Очень красиво. — Я наклонила голову. По её желанию на торжество пошили довольно скромное оранжевое платье, на котором сделали вышивку зелёным шёлком, а из драгоценностей, надаренных будущим свёкром,

— Без покрывала нельзя, — проговорила Таята. — Хоть физиологически Шеника ещё и ребёнок, она выходит замуж, а значит, канонически становится женщиной.

Я кивнула, не споря.

Таята не то чтобы всеми мыслями погрузилась в религию, но после брака с Раккардом посчитала для себя обязательным пройти глубокий круг поклонения с очищением. И теперь именно его преодолевала с упорством морской черепахи, ползущей сквозь береговые дюны к полосе прибоя. Даже высший служитель Храма Пламенеющего Древа пытался отговорить её от этой, как ему показалось, излишней одержимости. Но Таята была уверена, что если пройдёт весь путь до конца, боги помогут ей освободиться от духовного груза. Всего того, что по-прежнему отягощало её отношения с супругом.

Раккард, кстати, себя отягощённым не считал. Он ласково смотрел на супругу, одаривал её подарками, с удовольствием ухаживал. Но и религиозным порывам жены не противился. Хочешь в Алифис? Поедем. В паломничество по храмам? Где-то сопровожу лично, а где-то перепоручу тем собратьям-наёмникам, которым доверяю. Или даже дракам, которые преданно служат королю и способны позаботиться о молельщице. Принести подношения монастырям, в которых излечивают пострадавших женщин? Запросто, вот золото, ткани и изделия из розового кварца, аквамарина и травяного граната — тех камней, которые способствуют телесному и душевному исцелению.

Мне казалось, отчасти Таята ещё чувствует какую-то долю вины перед родителями, хотя о них даже и разговаривать не желала. Что там между ними произошло, я не знала, могла лишь догадываться по обмолвкам. И всё же в её поступках ощущалось что-то такое… словно бы стремление окончательно освободиться даже от памяти о каких-либо обязательствах.

И я не лезла с вопросами. У меня не было такого права.

— Идём? — спросила Шенику и подала ей руку. Внизу девочку, конечно, будет ждать Хиреам как глава её рода. Именно он отведёт её к Храму. Но к женским покоям во время подготовки к торжеству мужчина доступа не имел.

— Конечно. — Девочка вложила пальчики в мою ладонь. Кажется, в роскошном платье и подвенечном уборе она чувствовала себя неуверенно. — Ты ведь позаботишься обо мне? — Шепнула так тихо, чтоб только я и разобрала.

— Ник, ты могла бы и не спрашивать. Разумеется.

Она лишь крепче стиснула мои пальцы.

— А если я его полюблю?

— Что? — Я потянулась к ней, чтоб лучше слышать. Ну, и сама говорила настолько тихо, насколько удавалось. — Если полюбишь мужа? — Шеника едва заметно кивнула. — Тогда, наверное, вы оба будете счастливее. Разве не так?

— Мне стыдно.

— За что?

— За то, что в глубине души я хочу простить его.

— Разве правильно стыдиться желания прощать? Это только твоя боль, и ничья больше. А значит, только тебе решать, правильно ли отпускать её и дарить виновнику прощение. — Я остановилась на верху лестницы — внизу уже ждал Хиреам — и ласково поцеловала её в макушку. — Знаешь, что ты действительно должна? Быть счастливой. Вот и будь. Если никому от этого не станет хуже, то это, поверь, твоё право.

Шеника подняла на меня полные слёз синие глаза.

— Ты правда так считаешь?

— Более того — я знаю, что всё так и есть.

Она немного успокоилась, пока спускалась по лестнице и, схватившись за руку Хиреама, обернулась посмотреть на меня уже с улыбкой. И, шагая следом за ней, я тоже старалась держать улыбку на лице. Мне казалось, так правильно — поддержать, подбодрить. Чтоб, если обернётся, увидела мою уверенность и переняла её. У храма уже ждал отец Менея и Ария, мой свёкор. Он раскланялся с Хиреамом и обменялся с ним ритуальными фразами благодарности за дочь, отдаваемую в семью. В устах бывшего короля драков, наверное, такое для многих звучало странно, однако старик подчёркнуто громко и чётко проговорил всю эту формулировку. Потом подвёл и супругу свою, бывшую королеву.

Эта дракая постоянно жила в высокогорном монастыре, но на свадьбу старшего сына всё-таки сумела спуститься в столицу. Выглядела она не очень хорошо — бледная, исхудавшая, с темнотой под глазами — но глаза искрились радостью. После рождения моих сыновей она приезжала, много разговаривала со мной и очень сожалела, что и на мою свадьбу, и на коронацию не смогла прибыть. Я тогда постаралась её успокоить, заверить, что совсем не обижаюсь. А сейчас про себя подумала, что зря она всё-таки не послушалась советов лекарей и приехала на нынешнюю свадьбу. Видно же, что ей это далось нелегко.

Бывшая королева тоже благодарила и Хиреама за готовность отдать дочку их семье, и Шенику за то, что та согласилась выйти за её сына. Более того: немедленно подарила подарки, разумеется, как и принято — драгоценности, два очень дорогих и изящных браслета. После чего родители Менея пристроились по сторонам от меня. Мне здесь по правилам отводилась более важная роль, поскольку я всё-таки правящая королева.

Точно так же было и с моим мужем — Арий ждал внутри, в храме, со старшим братом. Как король, то есть глава дракской правящей семьи, именно он должен был подать Менею эдейри, которое тот вместе со своей судьбой и жизнью вручит Шенике.

Храм был изукрашен на славу. Зелени столько, что едва можно было разглядеть рисунок камня на колоннах, пахло живыми цветами, тканями были украшены все проходы, где предстояло стоять гостям. А в дальнем пространстве храма, у алтаря, где могли находиться только сами участники церемонии и ближайшие родственники, служители выставили всю самую драгоценную утварь. К свадьбе старшего брата его величества тут подготовились как следует.

Я встала на нижней ступени широкой лестницы, на ступень выше свёкра со свекровью. Поймала на себе ласковый взгляд супруга, тот словно огладил меня им, едва заметно улыбнулся, слегка кивнул. Церемония начиналась. Пока оставалась пара секунд, я оглянулась посмотреть на сыновей — так, они на месте, рядом с Ардисом, который крепко держит обоих за руки и ободряюще посматривает в мою сторону, мол, держись, скоро всё закончится, и я тебя подхвачу.

В сторону Менея он смотреть избегал. Да, смирился с необходимостью брака Шеники, но не особо готов был принимать драка по-доброму. А потому предпочитал пореже встречаться с ним взглядом, общался по минимуму и сторонился в принципе — чтоб случайно не поругаться.

В принципе, вариант вполне рабочий.

Я тоже бегло улыбнулась первому мужу и

Всё-таки в таинстве бракосочетания было столько романтики, что трудно устоять. Так и хотелось выпустить слёзы на свободу. Я с улыбкой вздохнула, прикрыла повлажневшие глаза и мысленно обратилась к местным богам: «Даруйте Шенике счастье, прошу! Малышка уже давно его заслужила. Пусть её оставит прошлое, пусть людская злоба и зависть не коснутся её, и пусть она будет свободной в своём выборе. Именно такое счастье, которое ей впору — пусть оно ждёт её на жизненном пути!»