Цвет Драконьей луны

Глава 1

Цвет Драконьей луны

Часть первая,

в которой ведьма и дракон обретают друг друга

«Зелёных приручить проще всего, — звучал в голове голос наставника Клэр, — как минимум потому, что они не больше древесного варана».

Сказать, что эта характеристика внушала спокойствие, было бы лукавством. Речь всё ещё шла о драконах, пускай и не пышущих огнем, но вооружённых острыми зубами, цепкими когтями и ядом на кончиках зазубренных шипов.

Клэр продиралась сквозь тропические заросли, плотно обступающие со всех сторон. Идти проторёнными тропами не имело никакого смысла: чтобы найти дракона, нужно отважиться зайти в самую глубь. Жаркое солнце, хоть и едва пробивающееся сквозь плотно свившиеся, подобно змеям, растения, пекло беспощадно, поднимая от влажной земли удущающее марево. Тень никак не спасала от изнуряющей влажности. Капли пота стекали с бровей к глазам, и коса, спрятанная под шляпу с узкими полями, казалась мокрой насквозь. Клэр протерла платком влажный лоб.

Резные листья лезли в лицо, обдирая нежную девичью кожу, а под ногами то и дело подло норовили вылезти извилистые корни. Стоял равномерный насекомый стрекот, вгоняющий в дрёму, и резкие вскрики птиц с броским, цветастым оперением, заставляли Клэр вздрагивать каждый раз, когда она нарушала их покой, прорубая себе путь новым взмахом мачете.

Она напряженно вслушивалась, пытаясь уловить шум водопада. Местные не слишком охотно поделились с ней его расположением, а уж сопровождать, даже за приличную сумму, отказались вовсе. Впрочем, это и давало надежду, что драконы и впрямь могут быть там. «А может, — подумала Клэр с тоской, — они просто надеялись, что я так здесь и сгину».

Наручные часы показывали, что она бродит здесь уже не меньше четырёх часов. Взгляд расплывался от усталости, и ярко-красные цветы с жирными листьями, бросающиеся в поле зрения, раскрывались, как хищные пасти. От жары все сильнее разыгрывалась мигрень, точа виски ноющей болью. Вперёд. Нельзя сдаваться так просто. У неё всё ещё не было ни одного прирученного дракона, и этот факт бил Клэр по самолюбию беспощадно.

Как бы она ни силилась идти дальше, мысль о привале звучала в голове всё настойчивее. Приметив небольшую прогалину, девушка устало опустилась под занавес опускающихся с ветвей деревьев-исполинов мшистых лиан. Ноги гудели, голова вторила им в ответ. Клэр сняла головной убор и отерла крупные капли пота тыльной стороной ладони, после чего достала темно-коричневую деревянную флягу с искусно вырезанным на одной ее стороне драконом, расправившим крылья, и тут же подумала о старом наставнике.

«Драконы не терпят сомнений», — вспомнились его слова, и Клэр сделала несколько жадных глотков тёплой воды. «Нужно успеть вернуться до темноты, но пара часов в запасе ещё есть», — прикинула она. Короткий отдых немного ободрил её: если сегодня ничего не получится, она обязательно вернется завтра. И послезавтра. И ещё. Она не могла подвести того, кто так сильно в неё верил.

Сливавшаяся воедино зелень словно водила её кругами по однообразному лабиринту. Спасали только насечки на стволах, которые Клэр оставляла за собой, чтобы не поддаться панике. Каким же всё казалось простым там, в пыльном зале библиотеки, среди высящихся до потолка шкафов с древними фолиантами и свитками… Теория давалась если не легко, то вполне терпимо. С практикой, как было заметно особенно сейчас, дела обстояли хуже, особенно ввиду того, что возраст и здоровье мастера уже не позволяли ему отправляться с Клэр в исследовательские экспедиции. Но он всегда был лучшим, она это знала.

Спустя полтора часа безуспешных поисков слух прорезал новый звук. Едва слышный, равномерный, сначала он плавно вливался в тропический гул, издаваемый причудливыми обитателями здешних мест, но по мере продвижения становился все более отчетливым. Так шумит широкий поток, разбивающийся с высоты о водную гладь. Так звенит долгожданная награда.

Подстегиваемая чудесным открытием, Клэр двинулась быстрее, ощущая прилив сил к уставшим ногам. По крайней мере, завтра она сможет найти эту дорогу снова, осталось только выйти к источающему прохладу виновнику её торжества.

Водопад был невысоким, но раздавался вширь, и от песчаного берега с рассыпанными по его краям валунами его отделял покатый, скользкий обрыв, требующий недолгого, но терпеливого спуска. В сравнении с монотонным жужжанием джунглей, здесь было оглушительно и величественно. Кристально-голубой поток обрушивался вниз, пенясь бешеными клубами с мелкой водяной пылью, расходящейся вокруг и искрящейся в солнечных лучах мелкими радугами, будто россыпь драгоценных камней. По переливчатой озерной глади от места столкновения расходились частые круги, и Клэр, завороженная этим зрелищем, не сразу заметила, как деревья на противоположном берегу зашевелились.

Ещё несколько секунд спустя сквозь пелену идиллической мелодии природы прорвался грозный рык. Сплетаясь в тугой клубок, два тела с объемным плеском рухнули в воду у подножия водопада. «Что там? Не разобрать…», — Клэр сощурилась, вглядываясь в поднявшиеся волны и бурление, пока её взору не открылись пятнистый шерстяной бок и вскинувшаяся вверх змееподобная голова.

Шла отчаянная борьба. То одни, то другие лапы взвивались над поверхностью воды, мелькали когти и зубы. Чешуя и мех. Свирепый рёв ягуара и сдавленное шипение казались приглушенными, но внушали первобытный ужас. Нежно-голубая прозрачность густо побагровела вокруг двух яростно сражающихся зверей. Голова большой кошки взметнулась, и белёсые клыки впились в шипастую спину ящера.

«Что мне делать? — очнулась от оцепенения Клэр. — Дракон…»

Она заметалась, не зная, что предпринять. Возможно, это был её единственный шанс. И она совершила безрассуднейший поступок: вмешалась.

Свалившись кубарем из своего древесного укрытия, она подняла песчаные брызги, больно ударилась коленом о большой валун, не успев затормозить, и коротко вскрикнула. Но противникам не было до неё никакого дела, пока она, схватив гладкий камушек, не метнула его — довольно точно, но не в ту цель — в их сторону. Удар пришелся по драконьей голове, и он яростно зашипел, вдруг выпустив добычу из когтей.

Расстояние между Клэр и зелёным драконом неумолимо сокращалось. Поднимая волны вокруг своего извивающегося, вытянутого тела с широкой грудью и узким перехватом живота, он стремительно пересекал озерную ширину прямо по направлению к девушке. Та замерла, в точности как кролик, не сводя глаз с приближающейся смертельной угрозы.

Ягуар так и остался в воде, глаза его закатились, обнажив белки, а шершавый язык потемнел и вывалился из раскрытой пасти. В нёбе торчали обломанные шипы, а из глубоких ран сочилась кровь.

Кажется, эта вылазка была для неё последней. Она испортила

Выскользнув на берег, ящер быстро оказался перед Клэр, но та даже не думала бежать. Это было бесполезно: её бы настигли в несколько широких прыжков. Вытянув длинную змеиную шею, дракон поднялся на задние лапы, словно бросая вызов человеческой особи, и оказался вровень с головой девушки. Длинный хвост — почти вполовину от длины его тела — удерживал его равновесие. Острый гребень проходил вдоль всего хребта, и Клэр знала, что каждый его шип — иголка с капсулой яда внутри. С глухим шелестом дракон приоткрыл пасть, обнажая два ряда частых клыков, два из которых были заметно длиннее прочих. Извилистое движение головы, и на Клэр уставилась узкая полоска вертикального зрачка, почти утонувшего в желтизне радужки.

— Как ты посмела помешать мне? — прошипело чудовище на общедраконьем наречии, которое юная охотница так старательно учила за партой. — Мерзавка!

Впрочем, его чешуя была достаточно крепкой, чтобы от удара Клэр на его затылке не осталось сколь-нибудь заметного следа.

— Простите меня, — замявшись, выдавила девушка, старательно имитируя драконий язык, — я не хотела причинить боль, только привлечь внимание. У меня… были причины…

— Причины?! — взвился ящер и повернул голову, пронизывающе уставившись другим немигающим глазом. — Советую озвучить их побыстрее, потому что времени у тебя осталось мало, глупое человеческое создание!

— Я хочу… Хочу связать себя с вами драконьими узами! — да. Драконы не терпят сомнений. Сейчас – или смерть.

— Узами? — он оценивающе прищурился, но Клэр не дрогнула. Ей показалось, что она, насколько это было возможно по его устрашающей пасти, различила лукавую улыбку. — Безрассудное дитя… Но что, если… — на мгновение он словно задумался. — И чего же ты хочешь?

Не отступать. У зелёных драконов есть уязвимое место.

— Вашей верности на моём пути.

Глава 2

«Интересно, размеры зелёных драконов мастер умалил намеренно? — думала Клэр. — Ничем не уступает ящерице с острова Домодо». Впрочем, дикие особи всегда крупнее разведённых в неволе. И сильнее. Известно, что инстинкты прирученных драконов ослабевают с каждым поколением, а кроме того, через одно-два колено они запросто теряют лучшие дары, подаренные им эволюцией, и делающие их такими грозными в любой схватке.

Любимчик мастера, тоже зелёный или, иначе говоря, древесный, был не больше средней игуаны, и любил дремать, пристроившись у него на плече. Его прародители родом из северных лесов, и окрас дракона был приглушенным, глубокого темно-зелёного оттенка, будто иголки старой сосны. Ядовитых желёз он так и не приобрёл, так что его не отличало, пожалуй, ничего особенного, кроме необычайно прочной чешуи и крепких, как сталь, когтей, из-за которых мастеру приходилось носить особую накидку, чтобы его кожа оставалась невредимой. Конечно, ни в каких битвах дракончик никогда не участвовал, но его и держали совершенно не поэтому.

Зелёные драконы чрезвычайно умны. И не просто умны, а легче всего адаптируются к человеческому образу мышления. Им свойственны хитрость и изворотливость, они обожают загадки и тайны, а неопытного лгуна раскусывают в два счёта. Именно поэтому их чаще всего выбирают первым драконом, а нередко и постоянным спутником. Это лучшие советники.

Ввиду образа мышления, так схожего с человеческим, есть у них и недостатки, один из которых – корысть.

Меч выгоды всегда обоюдоострый: соблазнённые регулярным пропитанием и хорошим уходом, зелёные драконы охотнее всего соглашаются соседствовать с человеком. Но если связать себя клятвой с зелёным драконом, не учитывая их хитрость, недолог час, как его переманят вместе со всеми секретами.

Что и стало причиной, по которой Клэр предусмотрительно просила о верности.

Был у древесных драконов и ещё один недостаток, но уже физический: у них, как и у морских, отсутствовали крылья. Точнее, имелись только небольшие перепончатые закрылки между передними и задними лапами, для планирования с одного дерева на другое, – и то только у некрупных.

Не то чтобы Клэр рассчитывала вернуться верхом на драконьей спине, и всё же вопрос возвращения восвояси принял острую форму.

Сейчас она и дракон занимали хижину в местном поселении аборигенов, сложенную из тростника, соломы и пальмовых листьев, вход в которую занавешивала коровья шкура. Дневная жара постепенно спадала, уступая место ночной прохладе, но все ещё душила высокой влажностью. Вокруг зажжённой лампады вилась назойливая мошкара, а под потолком то и дело пробегали цветастые гекконы.

Конечно, их с Шиáйхой никто бы не пустил, если бы до своего путешествия в чащу тропического леса Клэр не занялась заболевшей скотиной общины, которую начал валить мор. Но даже при таких обстоятельствах подобие гостевого домика находилось в отдалении от остальных жилищ: и Клэр, и её чешуйчатый спутник вызывали у аборигенов итхóмби суеверный ужас.

— Ведьма, значит, — изрек Шиайха, наблюдая, как старательно она вычерчивает символы на полу, — так и думал.

Уж на воительницу Клэр, конечно, похожа не была. И все же её ещё одолевала неуверенность: связать себя с драконом сейчас или после перемещения?

С одной стороны, она не была уверена, что Шиайха и есть идеальный кандидат на роль её первого дракона. Хотелось, чтобы мастер встретился с ним и оценил своим опытным взглядом, подходят ли они друг другу. «Обстоятельства нашей первой встречи не очень-то располагают к душевному союзу» — несколько обречённо думала Клэр. Хотя и упускать такой шанс она готова не была. Всё же это был пусть и своенравный, но дикий, сильный дракон, который мог обеспечить ей защиту, в которой она нуждалась как минимум во время проведения ритуалов. А если судьба окажется благосклонной, то и гораздо дольше.

С другой стороны, перемещение – сложная процедура не только с точки зрения воплощения, но и последствий. Сознание легко может помутиться, и дракон, не связанный узами, может не просто передумать, а потерять контроль и убить её на месте, не дав даже пискнуть на прощание.

Шиайха, сложив голову на узкие когтистые лапы, терпеливо ждал. Не от покорности, конечно, а давая себе время изучить свою потенциальную союзницу. Тем временем Клэр, метавшаяся внутри, как внезапно пойманная в клетку птичка, пыталась сохранять хладнокровие. У кого же испросить совета?

И вдруг её осенило. Она кинулась к своей дорожной сумке и, порывшись, извлекла оттуда бархатный бордовый мешочек на тесёмке. Запустив в него руку, извлекла потрёпанную колоду, и принялась тасовать карты. Ещё немного…

— Вы готовы связать себя узами сейчас?

— Если уже пора, позволяю перейти на «ты», как у вас водится... Я ещё достаточно молод, дитя, — стоило, конечно, догадаться по горячему нраву. Впрочем, дракон постарше мог испепелить за такое знакомство, какое было у них с Шиайхой, без всяких раздумий.

— Благодарю, Шиайха.

Где-то вдалеке, перед тем как умолкнуть на сон грядущий, раздавались обезьяньи крики. Надоедливое мушиное жужжание точило уставший слух. Плясали отсветы неровного пламени, разгоняющего по окружности непрочных стен гуляющие тени. В тропиках надвигалась синяя звёздная ночь.

Приблизившись к дракону, Клэр уставилась в его змеиные глаза. Как, должно быть, странно, что когда-то люди решили, что могут жить бок о бок с теми, кто может убить тебя в любой момент. Как странно, что слова и древние обряды имеют власть над самыми разумными видами – человеком и драконом. Или потому и имеют, что кровь для них не только кровь, а речь не просто звук?

В повисшем напряженном, как натянутая тетива, безмолвии Клэр занесла ритуальный нож над своей ладонью. Ещё одно сверкнувшее мгновение – и алая кровь проступила из-под нежной кожи, заструилась по пальцам.

— О, Нóктис, богиня всего сущего, властительница всех созданий, рожденных под твоим взором, сияющим на земле, в небесах и в глубине черноты, к тебе взываю я в этот час!

Заключенная в круг угольная октаграмма зазмеилась расплывающимся багровым сиянием от того места, куда Клэр приложила свою кровоточащую руку.

— Прими в дар свидетельство моей жизни, мою добровольную жертву от бренной плоти моей, чтобы заключить союз меж двумя существами, что в воле твоей и в ведении твоём.

Пламя в лампадке отчаянно задрожало. Клэр поманила дракона в круг. Шиайхе никогда не доводилось сталкиваться с западным колдовством, и он, заинтересованный зрелищем, устроился рядом. Ведьма без промедления взяла его когтистую лапу и полоснула по ней.

Дракон взревел. Но не от лезвия, неожиданно легко пронзившего его неуязвимую броню, а от того, что оно, будто раскаленное добела, прожгло его изнутри. По телу Клэр пробежала крупная судорога, и она повалилась на колени, прикусив до крови губу, чтобы подавить мучительный стон.

— Великая Праматерь, благослови клятву, что срывается с уст моих! — все менее сдавленно по мере утихания боли продолжила Клэр. — Я, дитя твоё, связываю свое сущее с Шиайхой, что суть также дитя твоё! Даруй силы, чтобы защитить нас обоих, и укрепи в воле и узах наших, чтобы могуществом дарованным славить имя твоё!

Порыв ветра погасил огонь, и теперь только кроваво-красное сияние начерченных символов зловеще освещало лицо ведьмы и морду ящера. Потом Клэр зашептала на общедраконьем:

— Клянусь быть верной узам, что связывают меня с Шиайхой, отныне и вовек, защищать волею и кровью моей суть дитя твоё, как будет оно верно мне вовек и отныне… Повтори, — вдруг шикнула она в сторону дракона.

— Клянусь быть верным узам, что связывают меня с Клэр, отныне и вовек, защищать волею и кровью моей суть дитя твоё, как будет оно верно мне вовек и отныне, — Клэр мысленно возблагодарила отменную драконью память, позволившую Шиайхе без труда выполнить то ли просьбу, то ли приказ.

— Благословляю, — отрывисто прошелестело нечто неземное, и всё вмиг погасло. Ящер и ведьма тут же повалились оземь, подняв облако пыли из тонких тканых ковров.

Прошло несколько затяжных минут, прежде чем оба смогли подняться. Казалось, они физически ощущали, как протянулась неразрывная нить между ними: связаны. Но несло ли это осознание радость?

Клэр все ещё не знала, поступила ли правильно. Дракон не ведал, насколько суровой будет их клятва. Нерешительность плескалась в омуте сомнений, наполнившем два сердца, объединившихся в магическом ритуале под покровом тропической ночи.

— Что ж… Теперь нам пора домой, Шиайха.

Глава 3

Перемещение прошло на удивление гладко, хотя после него изрядно мутило и кружилась голова. Пошатываясь, Клэр тяжело опустилась на стул возле заваленного свитками, склянками, перьями и еще одному богу известно чем дубового стола. Усталость навалилась всем своим весом, словно хрупкое тело разом утратило последние силы. Да, ведьмовство требовало многих жертв. Переместить себя одну уже задача не из простых: воплотить сознание в другом месте намного легче, чем сделать то же с физическим телом. А ей потребовалось умножить усилия вдвое. Глаза закрывались, казалось, что молодая ведьма готова была вот-вот потерять сознание.

Шиайха осмотрел обитель Клэр: маловато места для двоих. Предметы мебели теснили друг друга. Подле письменного стола по обе стороны стояли высокие, в потолок, стеллажи с тучными томами книг, мерцающих названиями на человечьем языке. По правую сторону комнаты располагались узкая кровать с натянутым на перекладины парчовым балдахином, украшенным круглыми золотистыми узорами, а по левую – небольшой комод с выгнутыми ножками. Вот и всё убранство.

Дракон взглянул на девушку: она опасно накренилась, словно тотчас повалится на пол. Будто повинуясь еще неведомому инстинкту, Шиайха подставил ей чешуйчатое плечо и подвел Клэр к постели – и сам немало удивился такой услужливости. Но их жизни теперь были связаны, и он подспудно чувствовал, что от состояния этого человеческого дитя зависит и его собственное.

Опустившись на постель, девушка тут же прикрыла глаза и одними губами прошептала «спасибо», забыв сделать это по-драконьи, но Шиайха все понял и без перевода. Она погрузилась в глубокий сон, затопивший все её тело в считанные минуты. Ещё раз окинув кабинет Клэр взглядом пристальных глаз, Шиайха не придумал ничего лучше, кроме как вытянуться на полу возле её кровати, обернув хвост вокруг тела – совершенно по-кошачьи. Даже драконья выносливость имела предел: он наконец уснул.

Пережитые впечатления беспокойными снами одолевали Клэр, и её одеяло сбилось в комок, пока она ворочалась с боку на бок. Наутро, проснувшись, она спустила ноги с кровати и едва не вскрикнула, почувствовав под ступнями чешуйчатую спину. Осознание произошедшего пронзило её: у неё теперь есть дракон, вот он, лежит подле постели. Настоящий зелёный дракон. Шиайха потянулся и поднял продолговатую голову.

— Доброе утро, соня, — прошипел он. — Какие у нас планы?

— Отправимся на занятия, — ответила Клэр на его наречии.

— Занятия? — переспросил дракон. — Это ещё что такое?

— Ну, — ведьма задумчиво почесала нос, — вы же учитесь чему-то, пока маленькие? Вот

Шиайха медленно моргнул полупрозрачными плёнками век, удовлетворившись этим объяснением. Собравшись, Клэр вышла из комнаты в сопровождении грозного ящера.

После лабиринтов джунглей, их непрерывных звуков бьющей ключом жизни тысяч существ, тишина каменных стен башни с витыми лестницами и глушь, притаившаяся за тяжелыми дверями, обитыми железными перекладинами, были Шиайхе непривычны и нагоняли тоску. Что ждало его теперь, в этом мешке из сложенных друг на друга валунов, среди людей, спрятавшихся от мира в замке на вершине гор? Этого он не знал, и неизвестность щемила неясным чувством его драконье сердце. Интерес пока представляла только сама Клэр, его новая союзница, державшаяся впереди, и ящер, пока ещё непривычный к такому явлению, как выщербленные ступени, следовал за ней с некоторым усилием. Когти его звонко цокали по их поверхности, и этот звук отдавался под скруглённым потолком, что, судя по лёгкой улыбке, забавляло ведьму.

— Что смешного? — не догадываясь о причине веселья, осведомился Шиайха.

— Так, — неопределенно пожав плечами, ответила Клэр на его наречии, поскольку знала, как может быть чувствительна драконья гордость.

Спустя несколько минут, показавшихся Шиайхе долгими, они вышли в коридор, который вёл прямо в залу, отделенную широкой аркой, и чей-то голос разносился за её пределы, но разобрать речь дракон не смог.

Как только ведьма вместе с драконом вошли, все взгляды собравшихся, кроме одного, устремились к ним.

На деле же в большой аудитории вещал не кто иной, как наставник Клэр, мастер Áрвинг. Хотя слушателей и слушательниц у него набралось не больше десяти человек, из-за чего пространство зала, рассчитанное на собрание повнушительнее, казалось ещё больше, лектора это нисколько не смущало: невысокий мужчина, на вид которому было около шестидесяти, рассказывал что-то с большим чувством, то и дело указывая на доску с начерченными мелом причудливыми символами. Единственный из них, который смутно мог бы понять дракон, был похож на соединённые воедино с луной два месяца, повернутые от неё в разные стороны.

Сам лекционный зал, кроме письменного стола и кафедры с расположенной сбоку от неё доской, расходился амфитеатром деревянных скамей, за которыми сидели ученики. Над ним возвышался высокий, поддерживаемый балками купол, а окна во всю высоту одной из стен открывали вид на подёрнутые облаками горные вершины. Из этого пейзажа дракон сделал вывод, что сейчас они находились высоко над привычной ему землёй.

Мастер Арвинг выглядел так, словно возраст ещё не готов был окончательно взять своё: бодрый седой ёжик на голове, крепко сбитое и подтянутое загорелое тело, широкие, уверенные жесты мозолистых рук и лучистые, заметно тронутые паутиной морщин бесцветные глаза. На длинном столе восседал совсем крошечный – так оценил его Шиайха – зелёный дракон, но явно не из близких ему тропических сородичей.

Наконец, нехотя обратив внимание на замешательство слушателей, мастер прервал лекцию.

— Клэр, не представишь нам своего дракона? — сказал он на языке ящера, словно приглашая его в беседу.

Дракон заметил, как девушка просияла.

— Это Шиайха, зелёный тропический, мы встретились, когда я… — она вдруг запнулась. — Когда он охотился, — и бледные щёки Клэр загорелись пристыженным румянцем.

— Я так понимаю, вы уже связаны? — улыбнувшись, заметил Арвинг.

— Да, мы провели ритуал накануне ночью, — Клэр ничего не оставалось, кроме как добавить оттенок вызова в свой тон. Шиайха не знал наверняка, но чувствовал, что там, на его родине, она колебалась. Но то, как она произнесла это, даже с гордостью, ему понравилось: ведьма не хотела ударить в грязь лицом перед остальными учениками. Это дракон одобрял.

Кто-то удивленно ахнул. Все взгляды были прикованы к дракону, и он подбоченился и вытянул хвост во всю длину, демонстрируя внушительные для его вида размеры.

— Добро пожаловать в нашу цитадель, Шиайха из рода зелёных драконов, — торжественно поприветствовал его учитель.

— Будем знакомы, — несколько снисходительно прошипел он, адресуя свое приветствие исключительно наставнику, и тот улыбнулся в ответ.

— Поуважительнее, — вдруг ворчливо добавила мелкая ящерица со стола, и Шиайха удивился, что она вообще разговаривает. Такая мелочь, как это создание, казалась не заслуживающей его внимания.

— Располагайтесь, мы должны закончить занятие, — старик махнул рукой в сторону скамей, расположенных последовательно возвышающимися рядами.

Клэр заняла место в отдалении от остальных, и это обстоятельство не ускользнуло от дракона. «Не водится с другими?» — подумал он, и мир человеческих взаимоотношений вдруг показался ему не таким уж безынтересным. Только теперь ему захотелось рассмотреть свою союзницу более основательно.

С драконьей точки зрения, она не была как-то особенно примечательна: среднего роста, её телосложение показалось ему недостаточно крепким, но в целом вроде бы складная. Вьющиеся пушистые волосы пшеничного цвета собраны в косу, но несколько непослушных прядей обрамляют бледное угловатое лицо. На впалой щеке справа виднеется маленький вдавленный шрам, и он гадал, от чего он мог появиться на девичьем лице. Узкий нос с горбинкой у основания переносицы. Густые, но светлые брови нависали над серыми глазами, обрамленными белёсыми и оттого едва заметными ресницами. Завернутая в чёрную накидку, в целом Клэр предпочитала практичную одежду – брюки и свободную рубашку темно-зелёного цвета. «Зелёного, почти как моя чешуя» — с самовлюблённым удовольствием отметил Шиайха. Красива ли Клэр по человеческим меркам, дракон не знал, но нашел её внешность удовлетворительной, хотя и не внушающей ужас, как ожидается от ведьмы.

Прочие ученики не пробудили в нём интереса вовсе, и он задремал, не вслушиваясь в человеческую речь мастера Арвинга, пока Клэр старательно шуршала пером по свитку. Так прошло ещё часа полтора кряду.

Проснулся Шиайха резко, вырванный из сладостной дремотной дымки, когда учитель хлопнул в ладоши и заявил:

— А теперь – к практике! На поле! — и все собравшиеся послушно зашебуршали, собирая вещи и поднимаясь со своих пригретых мест.

Глава 4

«Полем» в цитадели называли не что иное, как обширную площадь под открытым небом, обнесённую по окружности высокими стенами, расположившуюся в глубине холмистого хребта. Со всех сторон эту часть замковой крепости обступали упирающиеся в облака зубья горных пиков. Порывистый ветер гулял в плотно покрытой небесными перинами вышине, простиравшейся над головами. В центре площади, на белых с нежно-серым узором каменных плитах, сияло посеребрённое изображение солнца, и лучи его, отражавшие свет, были похожи на бегущее по краям пламя. Подводила к этому месту подпираемая колоннами галерея, выбитая много веков назад прямо в горном массиве. С двух сторон, друг

Где-то вдалеке послышался утробный, леденящий рёв, за которым нарастали хлопки размашистых крыльев, с присвистом рассекающих разреженный воздух. Подобно спущенной стреле, из молочных клубов вырвались два красных дракона и, закружившись вдвоем, как птицы, устремились вниз, на стены огороженной площади. Приземлившись и сложив крылья, они в несколько ловких шагов спустились вниз и встали напротив учеников, широко распахнувших любопытные глаза. Только на двух лицах читалось самодовольство.

Один красный дракон, сверкающий крупными пластинами бордовой чешуи, был высотой в холке не меньше, чем в два приличных человеческих роста, другой же, ярко-алый с рыжими подпалинами на животе, уступал ему полметра. Тот, что крупнее, имел массивную, выдвинутую вперед нижнюю челюсть и витые рога над трогательными ушами, напоминающими оленьи. От дыхания его исходил жаркий пар. Второй, хоть и проигрывал в размерах, также имел устрашающий вид, особенно его вытянутая на манер каймана морда с внимательными змеиными глазами, украшенная шипастыми пластинами на щеках и гребнем, пробегающим вдоль всего позвоночника до оканчивающегося разветвленными перепонками кончика хвоста, сложенного на земле, как веер.

Клэр заметила, что Шиайха весь как-то собрался при виде других представителей своего рода, вытянулся и напустил на себя такой грозный вид, какой только был ему под силу. Она не была уверена, доводилось ли древесному прежде видеть огненных драконов: вряд ли у него когда-то возникала необходимость выбираться из джунглей.

Двое – парень и девушка, брат и сестра – выступили вперед. Оба – с надменным выражением больших зелёных глаз под спадающей гладью черных волос. Девушка, Лагéрта, подошла к большому дракону и встала рядом, широко расправив плечи, и окинула взглядом менее удачливых учеников. Чуть ссутулившись перед превосходством сестры, ее брат опустил руку на предплечье своего ожившего пламени.

— Что ж, приступим! — зычно огласил Арвинг, и голос его разнёсся над всей площадью. — Ребята, покажите своим друзьям, как надо сражаться.

Среди всех учеников наставника воителей было только двое. Впрочем, узы были не только у них: еще двое, ведьма и колдун, также обзавелись драконами, но присутствовать здесь они не могли. В отличие от воителей, связь которых с драконами выстраивалась не на колдовстве, магам требовалось освоить сначала обряд призыва, чтобы не прибегать к перемещениям через порталы каждый раз. Надеяться, что драконы, особенно крупные, будут следовать за ними по пятам, не приходилось. Воители же получали драконьи узы, вступив со своими будущими союзниками в схватку и таким образом доказав свою доблесть. В результате дракон награждал их меткой, прикоснувшись к которой воитель мог призвать своего ящера на поле боя – по-другому это называлось зовом.

Клэр зябко повела плечами. До этого момента Шиайха казался ей довольно грозным, и она не очень представляла себе, как можно было неопытному новичку сразу выйти на контакт с пламенным драконом. Но у Лагерты всегда всё получалось. А Рéниг – ну, разве могло быть иначе, с такой-то сестрой?

Подобно большой кошке, девушка, на которую так внимательно смотрела Клэр, ловко взобралась на спину огненного дракона. Усевшись между его плеч, она крикнула:

— Давай же, Рениг, покажем, как это делается!

— И помните: никакого пламени в пределах поля! Нам всем пока ещё хочется пожить! — наставник махнул рукой и повел за собой остальных под укрытие среди колонн.

Встав друг против друга, два красных дракона угрожающе зарычали – и ринулись в бой. Это было первое тренировочное сражение, которое остальным довелось увидеть, но двойняшки явно уже тренировались. То и дело щёлкали огромные зубы, взмахивали опасные хвосты и проносились в считанных сантиметрах от боков когти. То и дело вспыхивали в громе их движений командные выкрики всадников. Обступая друг друга, они кружили, и эта схватка была похожа на смертельный танец. Клэр не сразу заметила, что они не собирались ранить друг друга всерьёз.

— Всё-всё, для начала достаточно, — Арвинг поднял ладони, призывая сражающихся остановиться, — все видели, как воитель управляет драконом? Так вот, вы так не сможете. Будучи верхом, вы погибнете, а заодно навредите и дракону, потому что не смыслите в бою ровным счётом ничего. Ваша задача – доверять, помогать магией и, если ваша связь будет достаточно крепкой, направлять их с помощью ментальной связи. Но первое, разумеется, доверие – пока ваш дракон точно знает лучше, как защищаться, чем вы.

Клэр взглянула на Шиайху: он, конечно, не понял ни слова из речи учителя, но прожигал двух красных драконов каким-то недобрым взглядом. Думая над словами мастера, она теребила край рубашки нервными пальцами. И тут Шиайха выступил вперед:

— Мы тоже будем сражаться, — прошипел он. Все обернулись.

— Ты? С кем? — усмехнулась Лагерта, оценивающе глядя на зелёного дракона.

Казалось, в глазах её дракона плещется та же усмешка.

— С тобой, — отрезал Шиайха.

— Что ты такое говоришь! — то ли с укором, то ли с мольбой обратилась к своему союзнику Клэр. — Они нас сожрут!

— Хорошенькое дело, мне казалось, ты сама хотела связаться со мной, — обиженно заметил зелёный.

Арвинг, молча наблюдавший до этого момента за происходящим, неожиданно произнес:

— Пусть так. Рениг, осилишь еще один бой?

Парень хмыкнул, будто речь шла о том, чтобы проучить ребенка, и остался сидеть на своём чудовище. Лагерта легко соскользнула с дракона и, погладив его по морде, наказала ему улетать, что он и сделал, обдав собравшихся на прощание мощным потоком воздуха из-под своих крыльев.

— Но, мастер Арвинг…

— Доверие, помнишь? — подмигнул он Клэр, но та вовсе не разделяла его оптимизма.

Шиайха ощетинился и, крадучись и прижав ближе к земле голову, зазмеился в сторону Ренига. Клэр зажала рот, подавив вскрик ужаса, когда красно-рыжий ящер ринулся в сторону её дракона. Её. Дракона. Сердце сжалось и пропустило удар. Алый зверь вцепился в спину Шиайхи и подкинул его над собой одним мощным броском.

— Нет! — Клэр было кинулась на поле, но мастер рукой преградил ей дорогу, шепнув так, чтобы услышала только она: — Смотри.

По-кошачьи извернувшись в воздухе всем телом, Шиайха приземлился аккурат на спину красного дракона и, цепляясь крючковатыми когтями, пополз к голове. Тот издал раздосадованный рык и всё-таки сбросил его на землю, попытавшись следом придавать широкой лапой. Зелёный вывернулся и, полуобвив длинной шеей его предплечье передней лапы, вцепился в него клыками. Его тут же отшвырнуло в высокую стену с оглушительным грохотом.

— Вы его убили, убили! — закричала Клэр и, отбросив руку наставника, кинулась туда, где остался лежать Шиайха.

В наступившей тишине послышались надтреснутые, тихие всхлипы девушки, склонившейся над драконом.

— Ну-ну, давайте только без сцен, — скучающе отозвалась Лагерта, и Клэр метнула в нее взгляд, полный ненависти.

Тело Шиайхи вдруг зашевелилось под ладонями ведьмы.

— Это еще… Не всё… — просипел он, и Клэр с ужасом представила, как будет удерживать упрямца от продолжения боя. Но он не двинулся с места.

Нечто тяжёлое повалилось за спинами учеников, и все обернулись к Ренигу и его дракону. Лапы ящера подогнулись, а морда с тяжелым ударом мощной челюсти опустилась на каменный пол. Глаза дракона медленно закрывались.

— Что? Что такое? — быстро спустившись, Рениг запаниковал. Лицо Лагерты потемнело, но сохранило бесстрастность.

— Яд. Не волнуйся, он просто немного поспит, это не смертельно для твоего дракона, — поспешил успокоить его Арвинг, — однако вот вам, воители, урок: самоуверенность – ваш худший враг. Маленький соперник не равно слабый соперник.

Клэр заметила, как сжались кулаки Лагерты. Ведьма прижалась к Шиайхе ещё мокрой щекой и прошептала:

— Это было ужасно безрассудно. Но спасибо, — и впервые погладила его по изможденной, но довольной вытянутой морде.

Глава 5

Целительные мази для Шиайхи Клэр готовила сама. Разложив по всему столу учебники, она бесконечно разминала пахучие травы толкушкой, добавляла туда растёртые в пыль коренья, грела, тщательно помешивая, в склянках цветастые микстуры и остужала их до густоты, сыпала порошки из крошечных перьев и коготков, то и дело сверяясь с инструкциями и витиеватыми пометками на пожелтевших от времени страницах.

Раны дракона не были глубокими, поэтому, когда Клэр начала настаивать, что залатает Шиайху после боя своими силами, Арвинг не стал её отговаривать и отправлять дракона к лекарям в подземелья. В общем-то, именно на такое решение своей подопечной наставник и рассчитывал, ведь урок предназначался не только горделивым воителям. Основы медицины не должны были оказаться для ведьмы секретом, из-за которого бы ей пришлось всё время полагаться на стороннюю помощь, а умение спасти жизнь своему союзнику могло бы перевернуть весь ход сражения.

Усилия Клэр не прошли даром: она была старательной ученицей, если не сказать дотошной, и её снадобья быстро вернули дракону силы, затягивая поврежденную чужими клыками кожу словно по часам.

Когда ведьма, закончив приготовление зелий и мазей, прибирала на столе, в её комнату постучали. Она хотела крикнуть, что дверь открыта, но, бросив взгляд на Шиайху, прикрывшего глаза на полу у постели, отворила сама и сразу же приложила палец к губам.

— Проходи, только тише, — Клэр пропустила гостью внутрь, и та сразу же чуть не споткнулась о вольготно разложенный шипастый хвост, с трудом удержав равновесие.

— Ты что, держишь его прямо здесь? — спросила она удивленно, но без примеси осуждения.

— Доверие, помнишь? — устало улыбнулась Клэр. — Кем бы я была, если бы бросила его там, пускай в опытные, но чужие руки?

— Наверное… — неопределенно пожала плечами Мáрша. — Хотя не вижу ничего плохого в том, чтобы им занялись те, кто смыслят в лéкарстве больше.

— Я тоже не вчера ведьмой стала, — Клэр с вызовом вскинула голову.

— Глас рассудка здесь бессилен, я уже поняла, — у Марши вырвался безобидный смешок.

Клэр присела на край стола и жестом пригласила подругу занять единственный стул.

— Почему ты ничего мне не сказала? Хоть бы весточку отправила с вороньём, а то пропала – и одни демоны знают, куда тебя понесло драконов искать, — сбивчиво затараторила Марша вполголоса, но в ее тоне даже так слышались певучие, медовые нотки, которые так ласкали слух окружающих. — А ты видела, как взбесилась Лагерта?

Она будто стремилась поделиться всеми впечатлениями сразу. Невысокая (она едва доставала Клэр до подбородка), порывистая и чуткая, как лань, с такими же большими и трепетными карими глазами, Марша могла расположить к себе кого угодно, даже если того не хотела. Копна доходящих до плеч рыжих волос бойко подпрыгивала от каждого движения её подвижной высокой шеи. Россыпь бледных веснушек украшала щеки и переносицу, придавая задорный вид её лицу сердечком.

— Ты же знаешь, я сама не верила, что у меня что-нибудь получится. О чём было сообщать? А когда всё случилось, мы сразу переместились сюда, — замечание о Лагерте Клэр тактично проигнорировала.

— Почти сразу, — поправила её Марша, — скажи, узы – это ведь больно?

Клэр замялась. Она знала, что у Марши уже есть дракон, крылатый и достаточно крупный, чтобы нести на себе человека, и перемещение ей не понадобилось. А потому никакой нужды в спешке с ритуалом уз тоже не было.

— Терпимо, — прозвучало в ответ, а тело ведьмы тут же заныло, памятуя, как ещё недавно тянуло и жгло все жилы.

— Клэр, Лагерта так просто этого не оставит. Ты унизила её брата.

Она и сама это знала. Воители считали себя по определению сильнее магической братии и не упускали возможности подкрепить эту теорию наглядным примером. Не то чтобы Клэр беспокоило великое желание вступать в это противостояние от своего лица, хотя, стоило признать, вкус внезапной победы, подаренной Шиайхой, оказался сладок.

— Понимаю, но за стенами цитадели даже её ждут не только победы. Надо привыкать, — рот Клэр сжался от напряжения, как натянутая нить.

— Может, ты и права, но я говорю это для того, чтобы ты была осторожнее.

Из уст такой миниатюрной куколки призыв позаботиться о себе мог бы звучать даже забавно, если бы Клэр не знала, на что она была способна. А вот ей и правда стоило в ближайшее время быть осмотрительнее и поумерить пыл – и свой, и Шиайхи.

— Тина и Арс отправятся на рассвете. А когда вернутся со своими драконами, мастер Арвинг устроит пиршество только для нас, без новичков! — Клэр, усмехнувшись, заметила, что дракон наблюдает за забывшей о режиме тишины гостьей. — Он намекнул, что нас ждет что-то ещё, но так и не рассказал, что именно, — Марша вздохнула, — думаю, мы давно заслужили отдых.

— Скорее, передышку… Шиайха, это Марша, моя подруга, — на середине фразы Клэр перешла на общедраконий.

— Ой, простите… — рыжая ведьма смущенно хихикнула и тоже перешла на шипящий язык. — Простите, не хотела вас беспокоить. Но мне сложно быть тихой, —

— Да, на мышку ты не похожа, — беззлобно отозвался дракон, и это могло быть похоже на своего рода комплимент. Впрочем, Марша и восприняла его реплику таким образом.

— Что ж, я, пожалуй, пойду, уже довольно поздно… И, Клэр, прошу тебя, не нужно отдаляться. Ты понимаешь, о чем я, — девушка поспешно встала и направилась к двери, — доброй ночи, — легкий вихрь огненной копны волос взвился и скрылся в глубине коридора.

Следующая неделя пролетела незаметно. Мастер Арвинг увел Шиайху в подземелья для подробного изучения его способностей. Клэр не волновалась за зелёного: по крайней мере сейчас, пока ему не требовались тренировки, он вёл образ жизни, вполне схожий со сладким существованием домашнего кота. Раз в день его замеряли, взвешивали, сцеживали яд и брали кровь – но это были единственные впечатления, способные нарушить его душевное равновесие.

Самой Клэр приходилось тяжелее. Ранние подъемы и поздние отходы ко сну неизбежно сказывались на самочувствии: магия призыва никак не хотела ей даваться, и она тратила всё свободное время, упражняясь снова и снова. Но призвать она пока могла разве что пташку, и собрала бы уже в комнате целый авиарий, если бы не выпускала каждую жертву в распахнутое окно.

Марша пыталась ей помочь, поскольку призывы были её коньком. Конечно, она не звала ради забавы своего дракона, с которым уже успела связать себя узами (один день из совместных упражнений выпал, поскольку она не разговаривала с Клэр, припоминая её обманчивое «терпимо»), а вот вызвать из небытия оживший драконий скелет ей давалось так же просто, как её подруга делала это с пернатыми. Некромантия и призывы вообще были её любимым оружием магического толка, особенно в сочетании друг с другом.

Но это не помогало. Вроде бы Клэр всё делала верно, и вряд ли кто-то мог бы её упрекнуть в неточности или недостаточной скорости начертания призывного круга: она уже могла бы нарисовать его и спросонья. Марша говорила, что это вопрос веры в свои силы, а вот это ведьма натренировать никак не могла. Мастер Арвинг заявил, будто сделал всё, что было в его силах, чтобы обучить Клэр этому неподдающемуся виду магии, и это злило ведьму ещё больше.

Не упускала возможности подействовать на нервы и Лагерта, прознавшая о неудачах противницы. При встрече в лекционном зале она непременно отпускала какую-нибудь колкость по этому поводу, и всё самообладание Клэр употребляла на то, чтобы сдержаться и промолчать в ответ. Впрочем, остроумные реплики, которые можно было бы удачно ввернуть, приходили ей в голову уже сильно позже, когда она оставалась наедине с собой в тиши своей обители.

В субботу, во второй день месяца Лунного Зайца, вернулись Тина и Арс – оба с драконами. Утешало, что Тине пришлось пройти через то же, что и Клэр: она связалась узами с маленьким морским драконом, которого спасла из рыбацких сетей, и переместилась с ним на руках. Арс прилетел верхом на громадном серо-коричневом драконе: такие живут в глубине пещер, и кожа их сама напоминает каменную кладку, а хвосты похожи на внушительные дубины. Такой за раз мог запросто сожрать пару коров. «Меньшего и не ожидал», — довольно заметил Арвинг, проводя рукой по землистой драконьей броне.

Их возвращение означало, что грядет празднество в честь продолжения традиции союза между драконом и человеком, которое мастер устраивал для своих старших учеников.

Марша надеялась повеселиться.

Клэр надеялась отвлечься. Напрасно надеялась.

Глава 6

Как бы ведьме ни хотелось отвлечься от своих бесплодных попыток освоить магию призыва, само по себе празднество тоже заставляло её понервничать. Нельзя было сказать, что среди учеников мастера Арвинга устоялись тёплые дружеские отношения, напротив – скорее царила атмосфера высокой конкуренции. Марша была приятным исключением, но она словно сама выбрала Клэр. Ещё в первый день, как они попали в цитадель, она подошла к нелюдимой незнакомке первой и, представившись, начала болтать с будущей ведьмой так, будто та была ее давней подругой.

От остальных Клэр предпочитала держаться подальше, в первую очередь, конечно, от Лагерты и Ренига, враждебный настрой которых по отношению к магам ощущался за версту. Впрочем, ни с Тиной, ни с Арсом отношения тоже не складывались: сама Клэр не проявляла инициативы, а они и не тянулись к ней.

Арс казался славным и симпатичным парнем: рослый шатен с лучистыми голубыми глазами, с улыбчивым, широким ртом и пропорционально крупным носом на смуглом мужественном лице, он смутно ассоциировался у ведьмы то ли с тигром, то ли с представлением о мастере Арвинге в пору его молодости. Уверенный в себе и легко осваивавший всё, что бы ни приходилось изучать, он пользовался особым расположением наставника, что порой вызывало раздражение и даже ревность. Однако было и какое-то ещё неопределенное чувство, которое он рождал в душе Клэр, особенно когда чему-то улыбался, обнажая зубы, похожие на поблескивающие жемчужины, но она отмахивалась от этого: и без того полно переживаний.

Тина же, словно в противовес, была тихой девушкой, не привлекающей к себе особого внимания. Она никогда не отказывала, если её прямо просили о помощи, но и не предлагала своего участия сама. Сложно было понять, что действительно на уме за взглядом этих непроницаемых ольховых глаз, прячущихся за прядками платиновой челки. Хотя она и уступала в мощи Лагерте, пожалуй, среди всех девушек-ведьм курса она была самой сильной физически, поскольку не пренебрегала тренировками по боевой подготовке. Высокая и подвижная, прыткая и упругая, как мячик, она словно готовилась выступить в сражении наряду с воителями. «Даже удивительно, — думала Клэр, — как она собирается это сделать с морским змеем в объятьях». Но спрашивать об этом у скрытной Тины она бы ни за что не решилась.

По всему выходило, что обстановка за праздничным столом будет не слишком дружелюбной. И всё же это были не учебные будни, а мастер Арвинг обещал ещё и какой-то сюрприз… Что ж, не пойти Клэр в любом случае не могла, поэтому оставалось только приободриться и постараться хорошо провести время.

Обеденный зал в этот вечер выглядел по-настоящему торжественно. Под потолком разгоняла тьму огромная люстра, представлявшая собой круглую деревянную балку с подсвечниками, в которых плясали весёлые жёлтые огоньки. Вдоль холодных каменных стен стояли, подобно стражам света, высокие позолоченные канделябры, сверкая в мерцании живого пламени металлическим блеском. Высокие стрельчатые окна были занавешены и не пропускали холодный свет

Клэр и Марша вошли в залу около полуночи, когда все остальные, кроме мастера, уже собрались. Рыжая ведьма никак не могла определиться с платьем, пока, наконец, не остановилась на варианте из летящей оранжево-розовой, будто пойманный в сети закат, ткани, укутывавшей её до пят, но выгодно выделявшей тонкую талию под поясом. Клэр оделась скромнее, отдав предпочтение голубому брючному костюму, жакет которого был расшит серебряными звездами и месяцами – её любимый.

— Приветствую вас, дорогие ученики! — тут же раздался голос Арвинга, как будто только и ждавшего момента, когда все соберутся, чтобы появиться секунда в секунду. Он широко развел руки и продолжил: — Поздравляю всех с успешным обретением уз и верных союзников в лице драконов и друг друга!

Лагерта тут же усмехнулась, и Клэр не стоило труда догадаться, что её позабавило.

— Прошу вас, присаживайтесь, приступим к нашему пиршеству, — следом за словами учителя в обеденную вошли два прислужника в белых рясах и бесшумно закружили вокруг стола, открывая взгляду изысканные блюда: печеные разноцветные овощи, птичьи ножки в ароматных травах, стейки сочной говядины, политые томатным соусом, вазы с чернильными и ярко-зелёными виноградными гроздьями, высокие тарелки с нарезанными фруктами, пахнущие морем устрицы и прижаренные кальмары – то была лишь часть того, чем щедро угощал в эту праздничную ночь мастер Арвинг. Привыкшая к аскетичному рациону Клэр невольно сглотнула слюну.

— Ну же, не стесняйтесь! — призвал учитель.

Первые минут пятнадцать за столом не прозвучало ни слова: подопечные уплетали кушанья, а наставник смотрел на них так, как смотрит родитель на ребенка с завидным аппетитом.

Наконец, когда темп поглощения пищи успокоился, он снова взял слово:

— Сегодня вы переступаете порог своей юности, — ученики обратились к нему взглядами, — вы больше не птенцы, что едва оперились, и должны быть готовы к тому, что вас ждёт за пределами цитадели: к кровопролитию, жертвам и самоотверженности. Ваш долг – защищать королевство и монаршую семью. Там, где бессильно войско, щитом должны стать вы. Это означает, что ваше обучение станет более суровым, ибо когда угроза приблизится к нам до той степени, что вам придется вступить в бой, мне неведомо.

— Мортамéры уже близко? — содрогнулась Марша, хотя Клэр казалось, что с её способностями переживать стоило бы не ей.

— Достаточно, чтобы нам всем собраться, — уклончиво ответил Арвинг.

Повисла тягостная тишина, прерываемая только тихим стуком столовых приборов о посуду.

— Я горжусь и верю в каждого из вас. Сделайте то же и для себя, и тогда любая преграда будет вам по силам, — Клэр показалось, что эти слова были обращены лично к ней. — В конце концов, каждый из вас сумел найти своего дракона! Дракона, дети мои!

— А что, могло быть иначе? — скучающе осведомился Рениг.

— Вообще-то могло. Не все ученики, даже мои, доживали до ритуала уз.

Тина прикрыла рот. Клэр и Марша переглянулись, словно гадая, шутит ли мастер, но он был вполне серьезен. Арвинг поднял кубок с красным вином, и остальные последовали его примеру, осушив свои бокалы.

— А теперь я вас оставлю. Прошу, насладитесь этим ужином и обществом вашего тесного круга. Доброй ночи, — улыбка пробежала по губам наставника, но не тронула теплом взгляд. Он поднялся из-за стола и поспешно вышел.

— Что ж, значит, слабаков скоро станет меньше, — произнесла Лагерта, отпиливая кусок говядины от стейка.

— Намекаешь на кого-то конкретного? — вскинулась Клэр, хотя планировала игнорировать все выпады.

— Ты сама отозвалась, — хмыкнула воительница.

— Вроде бы на поле проиграла не я.

Рениг вспыхнул при этих словах и сжал вилку до белизны в костяшках.

— Только потому, что сумела найти такого же недальновидного дракона, как ты сама. Вы оба не понимаете, кому переходите дорогу, — процедил брат Лагерты.

— Ого, сколько слов подряд, Рениг, непривычно, — добродушно усмехнулся Арс, — зачем ссориться? Меряйтесь силой на поле, а не за столом.

Совсем близко сильно громыхнуло. Со стен ссыпалась пыль.

— Чт-что это? — прошептала Тина.

Что-то ударило снова. Звук тяжелых, чудовищных шагов неумолимо приближался к залу. Все вскочили из-за стола и обернулись ко входу.

Пригнувшись, внутрь прошло нечто, формой отдаленно напоминающее человеческую фигуру, словно было вылеплено наспех неумелым скульптором. Страшной паучьей головой чудовище практически упиралось в высокий потолок и глядело на учеников во все свои восемь глаз. Оно издало рев и ринулось вперед, размахивая перед собой неоформленными беспалыми руками.

Удар его громадных кулаков пришелся туда, откуда ребята бросились врассыпную секунду назад. Щелкнули жвалы.

— Это голем! — выкрикнул Арс, чтобы его услышали остальные. — Откуда он здесь?!

У воителей не было с собой оружия. Маги оставили все принадлежности для ритуалов в комнатах. Паника пробежала дрожью по попавшим в ловушку ученикам. Одним ударом великан снес стол с места, а другим проломил его пополам. Следующий взмах руки голема прошелся над головами Лагерты, Тины и Марши, оставив борозду в каменной кладке.

— Не стойте на месте, бегите к выходу, на поле! Я отвлеку! — крикнул Арс и бросил в голема канделябр, как копье.

Великан обернулся и перешел в решительное наступление на колдуна, пока остальные бросились к выходу. Арс отступал, уводя чудовище за собой. Голем следовал неотступно, хотя казался ужасно неповоротливым с виду. Его грохочущая поступь эхом отдавалась в ушах.

Клэр заметила, как Лагерта, задрав рукав, коснулась пальцами метки.

Выманив голема на поле, ученики разбежались равномерно по кругу. Воительница напряженно вглядывалась в тихое ночное небо.

— Дайте мне немного времени, отвлекайте! — скомандовал Арс и достал из кармана брюк кусочек мела.

«Какая предусмотрительность» — с неожиданным раздражением подумала Клэр, хотя злилась в этот момент скорее на себя.

Земляное изваяние ревело и било оземь ручищами, норовя прихлопнуть людишек, как надоедливых мух. «Мухи» кружили вокруг него, кидаясь и перекатываясь в разные стороны, путая чудище своим хаотичным движением. Он разгневанно грохнул кулаками по земле.

На миг всех ослепила

— Отойдите! — услышала Клэр крик Лагерты. — Всем в укрытие и пригнуться! Риран, пламя!

По полю прокатился огненный столб и пригвоздил голема к тому месту, где он стоял. Тот отчаянно ревел и будто покосился, но продолжал размахивать по сторонам ручищами вслепую. Когда залп драконьего пламени иссяк, все увидели, что голем покрылся чёрной коркой, блестевшей в свете луны. Невидяще уставившись всеми своими многочисленными глазами в пустоту, он словно вдруг сориентировался и побежал в сторону Рирана.

— Бей! — донесся голос Арса будто издалека.

И дракон мага вновь обрушился на противника сверху, раздирая его лапами. Послышался треск – неожиданно хрупкий – и голем начал осыпаться, пока не превратился в кучу песка с огромной паучьей головой на её вершине.

Вокруг Клэр повисло безмолвие, словно весь мир на мгновение замер. Нарушили его тяжелое дыхание и бешеный стук сердца.

В глазах ведьмы помутилось. Ноги перестали держать: мир покачнулся и померк. Приглушенно, словно с большого расстояния, она услышала голос, который уже едва могла различить:

— Твоим же оружием, Клэр, — и ведьма потеряла сознание.

Глава 7

Оранжево-жёлтое пламя, растекавшееся вокруг, не оставляло ожогов. Оно расходилось волнами, словно ткань, плещущаяся на ветру, и источало свет в кромешной темноте пространства. Из этой черноты выплывали неясные очертания лиц и исчезали снова. Клэр тянула к ним руки, но они проваливались в пустоту. Всё резко исказилось, как будто невидимые руки растянули окружавший девушку мир, подобно кусочку мягкой смолы, и, когда все схлопнулось обратно, она оказалась на хлипком подвесном мосту. За много миль внизу бушевала бурная река, из которой торчали острые скалы. Ветер раскачивал непрочную конструкцию. Впереди маячило распахнутое окно уходящей в небо башни.

За спиной послышался треск. Клэр обернулась: доски моста падали вниз одна за другой, рассыпаясь как карточный домик. Ведьма побежала вперед, задыхаясь, чувствуя, что земля старается уплыть из-под ног. Едва успев, она запрыгнула в оконный проём и оказалась на винтовой лестнице. Она побежала вверх, но путь казался бесконечным, одинаковые ступени продолжали непрерывной лентой взметаться вверх. Она перепрыгивала их, изо всех сил отталкиваясь ногами и отчаянно дыша, пыталась ускорить темп подъема, но ничего не менялось. Пока вдруг башня не начала рассыпаться камень за камнем. И Клэр полетела прямо в зияющую хищную пасть иссиня-черной реки.

— «Проснись!» — донёсся до неё голос, похожий на Шиайху.

Очнувшись от тягучего, истощающего кошмара, Клэр с усилием вдыхала прохладный воздух, обжигающий лёгкие, словно сжатые невидимой рукой. На лбу и шее проступили крупные капли пота. Она сжала веки и села в кровати, чтобы осмотреться. От других коек её отделяли две белые ширмы из тонкой ткани. Окон не было, и больничное помещение тускло освещали редкие свечи. На тумбочке обнаружился стакан воды, который ведьма опрокинула в себя залпом в надежде избавиться от сухости во рту. Рядом лежал скромный букетик нежных полевых цветов и маленькая квадратная открытка, изображавшая горлицу на ветке. Внутри была надпись:

«Выздоравливай скорее, и мы обязательно отомстим. Я знаю, кто это сделал.

P.S. Цветы не от меня.

Твоя Марша».

— Проснулась? — словно услышав возню, лекарка прошла к Клэр и, склонившись, ощупала её лоб. Он был ещё горячим. — Небольшая температура есть, но в остальном ничего страшного. Это отравление, милочка. Что у вас там творится? Нам пришлось сделать тебе промывание, чтобы очистить желудок.

Только сейчас Клэр вспомнила вино и его странный, горьковатый привкус, от воспоминания о котором тут же замутило. На свою беду, она совершенно не разбиралась в этом благородном напитке.

— Вы там в своем уме, детишки? Это был полынный отвар, который крайне не рекомендуется употреблять при таком малокровии, как у тебя, милочка. Ты что, решила здоровье поправить?

— Больше не буду, — буркнула Клэр, желая отвязаться от прилипчивой няньки. — Я могу пойти к себе?

— Я бы рекомендовала тебе еще полежать…

— Мне уже гораздо лучше, а отлежаться я могу и у себя, зачем вас беспокоить. Спасибо за помощь, Нинель, я правда в порядке.

— Ну, хорошо, как знаешь, — отмахнулась пожилая лекарка, недовольно поджав губы, и ушла.

Клэр осторожно поднялась с кровати, оделась и вложила в карман накидки открытку. Повертела цветы в руках. «Не от Марши. От кого же?» — рассеянно, будто без истинного желания узнать ответ, подумала она. Почему-то очень хотелось увидеть Шиайху. Знал ли он что-нибудь о дружбе? А о вражде? Или такие материи были ему чужды?

И она отправилась глубже в подземелья, туда, где отдыхали драконы.

Она постучала в обитую железом дверь, предупреждая о своем вторжении, и вошла. Конечно, новый дом Шиайхи пусть и был просторным, но имел с лабиринтами тропиков мало общего, кроме нескольких растущих пальм и папоротников, которые каким-то чудесным образом росли прямо из каменного пола. Клэр догадалась, что они уходили корнями в порталы, ведущие на их родину. Тем не менее помещение было уютным: на возвышении, напоминающем плоский валун, лежала мягкая перина, а по углам разгоняли сумрак зависшие в воздухе огоньки. В драконьей пещере было тепло и влажно, и воспоминания о путешествии нахлынули неожиданно приятно.

И все же Клэр показалось, что здесь для него слишком тесно.

— Здравствуй, Шиайха, — нерешительно, словно недолгая разлука могла их разъединить, негромко произнесла Клэр, — как тебе тут?

— Кормят исправно, по расписанию, — вальяжно развалившись на своем лежбище, как плотно пообедавший леопард, сообщил Шиайха, — а вот ты выглядишь неважно. Сдается мне, твои дела хуже, чем мои.

— Ты прав, — ведьма не знала, стоит ли рассказывать дракону о покушении, она чувствовала, что в этом есть и её оплошность, — кое-что случилось.

— Знаю, хотя и не могу сказать, что именно, — склонив свою морду, Шиайха, казалось, все ещё внимательно изучал свою союзницу.

— Знаешь?

— Почувствовал.

— Так это правда был твой голос во сне? — вздрогнула Клэр.

— Да, наша связь обрывалась, — кивнул Шиайха. Забавно, когда только он успел перенять этот жест от людей?

— А драконы поддерживают друг друга? В смысле, дружат, хотя бы в пределах одного вида?

— Иногда я думаю, что это разумнее всего. Но как нам сражаться бок о бок, когда ученики одного мастера пытаются убить друг друга под крышей цитадели?

— Так вот что случилось, — и ящер чуть оскалился, изображая понимающую улыбку, — уже знаешь, кому будем откусывать голову?

— Вариантов немного, — усмехнулась Клэр, и тепло, вызванное такой поддержкой, согрело её сердце. — Но Марша сказала, что знает наверняка.

Вдруг Клэр услышала присвист ветра. Ее взгляд скользнул к еще одной двери пещеры Шиайхи, и внезапная мысль заставила холодок пробежаться по ее спине. Этот проём предназначался для летающих драконов и вел к обрыву скалы, на которой стояла цитадель. Оттуда было удобно набирать высоту под перепончатыми крыльями. Но Шиайха не летал. Что если кто-то… Что если Шиайху вытолкнут в эту дверь?

— Знаешь, — покосившись на источник опасности, начала Клэр, — мне кажется, тебе безопаснее было в моей комнате.

— Сомневаюсь, что там ты создашь мне подходящие условия, — голос Шиайхи наполнился недовольством, — или боишься оставаться одна?

Стрела подкола мимо не прошла, но сейчас это было не так важно.

— Мне казалось, у тебя нет особой страсти к полетам. Что будешь делать, если кто-то решит этим воспользоваться? — Клэр указала на дверь.

— Тогда тебе пора бы научиться меня призывать.

А вот это уже был удар под дых.

— И как это поможет?

— Тогда ты почувствуешь, что я в опасности, ровно так же, как я чувствую, что нечто угрожает тебе. И сможешь меня вызволить. Разве ты не клялась защищать меня тоже?

— Да. Вот только у меня ничего не получается, мой предел – какой-нибудь жалкий голубь, а не дракон.

— Кто установил тебе этот предел? — глаза Шиайхи сощурились. — Будем честны, я не тот здоровяк, что у твоей черноволосой подружки. Ты сама себе отказываешь в силе.

Клэр подозревала, что такое признание больно полоснуло по гордости Шиайхи. Что-то внутри неё дрогнуло: он показал свою слабость во имя её утешения.

— Я обязательно справлюсь, — пообещала она, — и защищу тебя.

Ведьма отправилась в свои покои и, несмотря на слабость, тренировалась весь день напролет, пользуясь тем, что на занятиях её сегодня не ждали.

Вечером к ней зашла Марша.

— Мне сказали в лазарете, что ты уже у себя, — девушка окинула взглядом беспорядок в комнате Клэр. В распахнутое окно дул порывистый ветер, волосы подруги были растрепаны, а под глазами залегли темные круги. — Мне кажется, тебе стоит передохнуть.

— Да, пожалуй, — Клэр отерла пот со лба и поднялась из начерченного на полу круга, чтобы прикрыть ставни.

— Это был Рениг, — немедленно бросила обвинение Марша, — я видела бутылек в кармане его камзола.

— И что, я наброшусь на него прямо на лекции перед мастером Арвингом? — отряхивая руки от мела, заметила Клэр.

— Ты иногда бываешь просто невыносима. Ты же ведьма. И притом неплохая.

— Но ты знаешь, что нам нельзя вредить друг другу даже безобидной магией.

— Не ты это начала, — веснушчатые щеки Марши приподнялись от улыбки, прорисовавшей трогательные ямочки, — пускай проведет пару дней в нужнике, например…

— Марша! — Клэр невольно хихикнула. — Слишком жестоко. Но, пожалуй, что-нибудь я все-таки придумаю.

И ведьмы, забравшись на постель, принялись обсуждать варианты с таким рвением, будто рассказывали друг другу сокровенные девичьи секреты.

Глава 8

Ученики годом младше на занятиях Клэр и её сокурсников больше не присутствовали. После нападения голема, в создании которого как ни в чём не бывало сознался сам мастер Арвинг, их ждали разные программы обучения. Как ни были возмущены ученики таким специфическим и опасным для жизни посвящением, наставника это нисколько не смутило. Единственным, чего они смогли добиться от Арвинга, оказалась похвала за выживание. «Вас ждут вещи и похуже», — ответствовал он на все упреки, не выразив ни малейшего раскаяния.

Сегодняшний урок мастер проводил и для магов, и для воителей, поскольку рассказывал о теоретических основах укрепления связи с драконом: как концентрировать свои силы, чтобы отправить мысленный сигнал, и как правильно формулировать свои запросы, чтобы не навредить чешуйчатому союзнику своим внезапным вмешательством в его сознание.

Присутствие на лекции Лагерты и Ренига сегодня, вопреки обыкновению, очень воодушевляло Клэр. Заняв места на скамье амфитеатра повыше, она устроилась вместе с Маршей прямо за их спинами. Их коварный план был готов к своему воплощению.

— Ну же, давай, — шепотом подначивала рыжая ведьма.

— Сейчас, сейчас… — Клэр старалась как можно незаметнее нашарить что-то в кармане сложенного рядом плаща, пока наставник отвернулся к доске, и наконец извлекла искомое, зажав это в ладони.

Рядом со своим свитком Клэр выпустила крупного тропического таракана. Тот шевелил усами, примеряясь, куда ему дальше бежать, и его сегментированное коричнево-чёрное тело обещало море неприятных ощущений при соприкосновении.

— Ты что, просто бросишь его в затылок? Арвинг увидит, — непонимающе заметила Марша.

— Пф, — Клэр закатила глаза, — недооцениваешь.

Склонившись над тараканом, она прошептала «aero spiritus», после чего подула прямо на тараканью спину, на которой тут же проступили крылья. Насекомое подняло их раз, другой, пробуя полупрозрачные закрылки, и, оттолкнувшись от поверхности, устремилось вперед, вмиг добравшись до ворота рубахи Ренига.

— Дамы, кажется, вы заняты не тем, не слышу шума ваших перьев! — Арвинг строго возвысил голос, глядя прямо на девушек. Они тут же уткнулись носами в свитки, старательно зашуршав по бумаге.

Вот только сначала Клэр дождалась, когда таракан переползет с одежды Ренига на его кожу. Он почесал шею, но насекомое уже скрылось за воротником. Тогда она провела две черты в уголке свитка, которые соединились в единый символ, и прошептала: «Ингуз». Руна едва заметно просияла и погасла.

Ещё несколько секунд было тихо: ученики перерисовывали с доски схему концентрации энергии, после чего Клэр краем глаза заметила впереди себя движение, сначала неуверенное, потом всё более активное. Рениг водил руками по телу, округляя глаза, потом захлопал по себе ладонями, вскочил с места и запрыгал к кафедре Арвинга, продолжая неистово сдирать с себя подозрительно шевелящуюся рубаху. Когда у него это получилось, всем открылась тошнотворная картина: всё тело парня покрывали непрерывно двигающиеся и множащиеся буквально на глазах насекомые. Тина закричала,

Мастер Арвинг быстро подошёл к бьющемуся в паническом припадке ученику, склонившись, прицельно схватил одного таракана и раздавил его в широкой ладони. Количество насекомых стало заметно уменьшаться.

— Клэр, покажи свои записи, — не поднимая на ведьму взгляда, приказал наставник. В его тоне звучала сталь. — Сейчас же.

Она подошла и послушно вручила ему свой свиток, в уголке которого чернел рисунок. Но никакого сожаления её лицо не отразило, напротив, она вся как-то подобралась, будто готовясь защищаться.

— Ингуз… Хитро, — заключил Арвинг, — пойдем-ка потолкуем кое о чём, — и мастер покинул лекционный зал. Клэр последовала за ним под проклятия Ренига, которые он сыпал ей в спину.

Когда они оказались в кабинете мастера, он жестом пригласил Клэр сесть, а сам опустился в кресло напротив. Повисло напряжённое молчание, словно Арвинг ждал, когда Клэр начнет оправдываться. Но она упрямо молчала, глядя в глаза умудренного опытом учителя.

— Я так понимаю, о содеянном ты не сожалеешь.

— Ничуть, — процедила Клэр. В этот момент она чувствовала враждебность по отношению к нему, вызванную обидой: почему мастер никак не наказал Ренига, но принялся распекать её за ответный удар?

— Существуют правила, о которых ты прекрасно знаешь… — менторским тоном начал Арвинг.

— Не я их нарушила первой, — оборвала его ученица.

— Я знаю, — терпеливо продолжил наставник, — но важно не кто породил тьму, а кто её остановил. И ты с этой миссией не справилась. Что с тобой происходит, Клэр? — неожиданно мягко спросил он. — Я тебя не узнаю.

— Разве ведьмы не должны уметь себя защищать?

— Должны, но защищаться, а не строить мелкие козни врагам. Впрочем, у бедняги могло остановиться сердце: ты знаешь, как он вздрагивал каждый раз, заметив какую-нибудь букашку.

— Если бы я этого не знала, это не было бы наказанием. Я тоже могла умереть, несправедливо отчитывать меня одну.

— Сердце Ренига темнó, но идёт к свету, и я верю, что оно на него выйдет – рано или поздно. А вот куда стремишься ты, я теперь и не знаю, — Арвинг сочувственно взглянул на Клэр и по-стариковски пожевал губы.

— Мастер, — обратилась она, особенно выделив это слово, — в ту ночь, когда я связала себя узами перед лицом богини Ноктис, я поклялась защищать жизнь своего дракона. Но это значит защищать и свою жизнь. Вы не можете винить меня в этом. Как не можете ставить мне в вину, что я учусь быть сильной, даже если совершаю ошибки на этом пути.

— Это и есть причина, по которой я не стал наказывать Ренига и по которой не накажу тебя. Но подумай о том, что ты делаешь, Клэр, и к чему ты стремишься, — покачал головой наставник.

— Я хочу стать могущественной ведьмой, которая может постоять за себя и за тех, кто ей дорог.

— Смотри, как бы не оступиться на этом пути. Когда-то Эдвен тоже был хорошим человеком. До того, как пожелал получить больше силы. Больше мне нечего тебе сказать, можешь идти.

Клэр слегка поклонилась и тут же покинула кабинет учителя.

«Лучше уж ссорьтесь здесь, пока я рядом» — подумал Арвинг, и сердце в его груди больно сжалось.

Распалённая этим разговором, Клэр ворвалась в свою комнату и рухнула на постель, тяжело дыша. К глазам подступали удушливые слёзы. Если мастеру так не по нраву их стычки, почему бы не прекратить их в зародыше? Что такого светлого он видит в Рениге и неужели он считает, что она становится плохим человеком? Вопросы роились в голове, как пчёлы, и беспощадно жалили девушку в самую душу.

Она вспомнила о Шиайхе. «Кто установил тебе этот предел?» — так он сказал. Клэр глубоко вдохнула. Может быть, месть и не лучший способ, но разве там, встретившись со мортамерами (или жнецами, как прозвали их ученики между собой), получится все время оставаться хорошей? Она села в постели и посмотрела на свои ладони, словно пытаясь вниманием к телу вернуться в настоящее из лабиринта своих мыслей.

В чем-то наставник был прав: она сейчас шла не туда. Есть более важные вещи. Хотя поставить на место Ренига определенно стоило, и Клэр была рада тому, что сделала это. Он и Лагерта привыкли недооценивать силы ведьм, поскольку направлять их против других учеников было запрещено правилами. Теперь они хотя бы перестанут считать ведьм беззащитными.

Да, магия. Сейчас вопрос её колдовских способностей был куда более насущным. Шиайха верил в то, что у неё должно получиться. Клэр встала посреди комнаты и очертила круг. Потом ещё один – внутри первого. Связала их треугольниками: вершинами к внешнему. Надрезала палец ножом и припала им к центру ритуального символа. Неведомое притяжение заставило кровь разойтись к линиям на полу.

— Existe, draco Shiaihah! Confestim! — и вены проступили на лбу Клэр, а волосы взвились от поднявшегося неизвестно откуда ветра. Она прикрыла веки и почувствовала, как горят вены её левой руки. Хлобыстнули ставни окна, и вспышка на миг озарила добела всё вокруг.

— Наконец-то, — услышала ведьма шелестящее драконье одобрение, когда открыла глаза. Она рухнула на колени от изнеможения и облегченно вздохнула. У неё все-таки получилось.

Глава 9

В тот вечер Шиайха не вернулся в подземелья. Мирно обернувшись хвостом, он лежал возле кровати Клэр, забывшейся крепким сном после всего пережитого. «Магия перестала быть тихой, — думал дракон, прислушиваясь к дыханию девушки, становившемуся всё более глубоким. — Смятение и бурлящая, как подземный поток, сила. Но пробудит ли она её? Решится ли?».

Оба проснулись на рассвете от настойчивого стука по стеклу. Это был ворон, и Клэр тут же пустила его внутрь. Птица проскакала по столу и протянула лапу, к которой было привязано письмо.

— Что это? — Шиайха втянул воздух и шумно выдохнул. — Пахнет странно.

— Смолами. Послание от матери, — ведьма не спешила разворачивать бумагу. Ворон, затрепетав крыльями, улетел, спасаясь от щелкнувших рядом с ним клыков ящера.

— Ты чего? Это не еда, он почтовый! — воскликнула Клэр.

— Ты меня не кормишь,

— Мне казалось, в твоем вкусе больше звери размером с тебя, а не пернатая мелочь, — попыталась сыграть ведьма на его самолюбии.

— Голодному желудку все равно, — незамедлительно последовал ответ.

— Хорошо, хорошо, сейчас пойдем, дай только посмотреть, что на этот раз хочет мне сказать матушка.

И Клэр сняла бечевку, которой было перевязано письмо. Почерк был прежним.

Ещё прохладное рассветное солнце затапливало комнату из-за отдёрнутых занавесок.

— Мама, зачем так рано? — сонно потирая глаза и хныча, спросила Клэр.

— Служба скоро начнется, ну же, поднимайся, мы не должны из-за тебя опоздать, — родительница дёрнула девочку за худое запястье, — поднимайся, иначе отец разозлится!

Этого Клэр не хотела. Когда папа злился, бог Солис спускался с небес, чтобы её наказать. Босыми ногами она протопала к умывальнику и окатила лицо ледяной водой. Из мутного зеркала на неё смотрело бледное, чуть размытое по краям лицо, которое казалось чужим. Девочка ущипнула себя за щеку, чтобы убедиться, что оно принадлежит ей: иногда ей казалось, что там, в отражении, на неё смотрит кто-то совершенно незнакомый. Затем, задрав ночную рубашку, обернулась спиной. На ней она увидела в зеркало цветущие иссиня-фиолетовым следы.

— Клэр? — донесся до ребенка материнский голос. — Ты идешь?

Девочка вздрогнула и опустила одежду. Накинув на себя простенькое белое платьице, Клэр взяла мать за руку, и они поспешили в местный храм. Утренний воздух холодил кожу, пыль набивалась в прохудившийся правый ботинок. Цепкая хватка удерживала ладонь дочери, чтобы та не сбежала, как уже случалось прежде.

Из храма, сияющего в прозрачно-жёлтых лучах своими выбеленными известью стенами, доносились церемониальные песнопения.

— Вот-вот начнется! Опять из-за тебя чуть не пропустили, — не глядя на Клэр, ругалась женщина. Лицо её нервно вздрагивало. — Несносный ребенок, и за что мне это…

В храме бога Солиса народа было битком: почти сплошь бедняки в своих однообразных обносках с такими же однообразными усталыми лицами, похожие на единую массу, вылепленную из глины. Все они раскачивались из стороны в сторону и вторили восхваляющей небесного покровителя молитве. Клэр всегда становилось не по себе от этих бездумных, монотонных, неживых движений. Двери храма затворили. На жёлтых блюдцах разжигались горки благовоний, источающих удушающий смолистый запах.

Наконец на кафедру, облачённый в церемониальный наряд, взошёл главный жрец, отец Клэр.

— Да будет милостив ко всем вам бог света, дети Солиса, отныне и вовек! Все мы собрались в этот утренний час, чтобы восславить имя его! Так слушайте же…

И последовала долгая проповедь, в которой неизменно говорилось о том, как быть хорошими людьми и жить праведно. Но Клэр уже не вслушивалась. Ей все время казалось, что родители – и разглагольствующий от имени божества папа, и преданно смотрящая на него мама – то ли говорят, то ли делают что-то не то.

Становилось невыносимо душно. Ноги отнимались, словно забились ватой, как игрушечные, и перед глазами замигали цветные точки, сначала по краям, а потом заполняя всё пространство зрения. Ещё мгновение, и девочка рухнула на землю.

В ушах невыносимо шумело. Сквозь этот звон она слышала крики: «Ведьма! Она ведьма! Солис проклинает ее!».

Когда темнота сошла с её глаз, она увидела воинственно обступившую её толпу.

— Нет! — мать бросилась к Клэр, прикрывая её собой. — Я сама, я сделаю все сама. Не гневайтесь и не берите грех на душу пред божьим взором. Мы уходим.

Тогда девочке было двенадцать. Через месяц после обморока в храме она уехала в цитадель, а за следующие восемь лет она больше ни разу не видела родителей.

— И что там? — спросил дракон, подлезая длинной змеиной шеей под руку Клэр, хотя всё равно не смог бы разобрать ни единой буквы.

— Ничего особенного. Немного жалоб, немного проклятий и призыв одуматься финальным аккордом.

— Аккордом? — не понял Шиайха.

— Ну, это значит «на десерт», — Клэр поймала его пустой взгляд, — «самое вкусное», то есть.

— Интересные у вас представления о вкусе, — фыркнул дракон, выдохнув воздух.

Затем ведьма отвела Шиайху в подземелья, чтобы он наконец утолил свой голод. Прощаясь, она осторожно погладила его по чешуйчатой морде. Дракон скосил глаза к носу, как будто пытался определиться с реакцией, но мешать все-таки не стал.

Пора было отправляться на занятия. Радовало, что сегодня они были только для магов, а это означало, что столкновение с последствиями мести пока откладывалось. «Наверняка Лагерта просто в бешенстве» — подумалось Клэр, и, хотя она ощущала беспокойство по этому поводу, к нему примешивалось чувство удовлетворения, залегшее на дно её сердца.

В коридоре она столкнулась с Арсом, и он махнул ей рукой, призывая подойти до того, как они окажутся вместе с остальными учащимися.

— Как ты себя чувствуешь? Понравились цветы? — мягко спросил он.

Девушка смущенно покраснела: глупо было не догадаться, что скромный букет из ароматных ромашек, васильков и медуницы был собран кем-то другим. Больше было и не от кого, но эта мысль пришла только сейчас.

— Уже в порядке, спасибо, — пролепетала она, царапая ногтем указательного пальца кожу на большом, — и за цветы. Они чудесные.

— Я не знал, какие тебе нравятся, поэтому решил взять те, что ассоциируются у меня с тобой, — Арс взъерошил и без того непослушную шевелюру, — хотя после вчерашнего ромашкой я бы тебя не назвал.

То, как это было сказано – с улыбкой, без тени осуждения – невольно отозвалось теплом в её душе. Никогда прежде Арс не выражал к ней какого-либо определенного отношения, ни хорошего, ни плохого. Но сейчас… Сейчас ей казалось, что он на ее стороне.

— Пойдём, не то опоздаем, — поторопила Клэр колдуна, пытаясь сбежать то ли от этого разговора, то ли от тех эмоций, что вдруг всколыхнулись в груди, как шумящий от ветра ковыль.

Мягкий свет, приглушённый облаками, лил в высокие, от потолка до пола, перерезанные решетками окна аудитории, и пылинки медленно плавали в нем, будто крошечные светлячки. Занятие было посвящено защитным руническим формулам и сигилам. Конечно, мгновенно затянуть раны или предотвратить прицельный удар они способны не были, а вот избавить от попадания случайной стрелы или наведения наговора – вполне. Можно сказать, притягивали немного удачи. Клэр казалось, что отчасти Арвинг таким образом пытался предупредить новые последствия межученических распрей. Но отказываться от полезных инструментов в своем магическом арсенале она определенно не собиралась – особенно теперь.

Имел ли он в виду, что ей нужно от такого защищаться, или же намекал на её собственные злые намерения, ведьма не знала, но взяла на заметку. Линии переписанных знаков пока выходили кривоватыми.

Всё время лекции Марша была подозрительно притихшей, и Клэр гадала, связано ли это как-то со вчерашним происшествием. С другой стороны, она ведь сама участвовала в продумывании плана мести, и было бы странно, если его воплощение могло как-то её задеть. Однако довольно скоро Клэр поняла, в чём причина переменившегося настроения подруги.

— Что ж, на сегодня наше занятие окончено. Практикуйтесь, пробуйте, изучайте, что будет лучше всего работать именно для вас. В сражении цена случайности может быть слишком высока, и ваша задача – обернуть волю судьбы в свою пользу, — подытожил мастер. — Клэр, я так понимаю, магию призыва ты уже освоила?

Ведьма пожала плечами:

— Всего один раз получилось, больше не пробовала.

— Вот и попрактикуешься. В условиях опасности наши силы обычно концентрируются. Посмотрим, чему ты научилась.

Перспектива исполнять ритуал призыва перед зрителями Клэр совсем не прельщала, но звучала приемлемо, пока мастер не добавил:

— Сегодня твоим противником будет Марша.

И рыжая колдунья отвернулась к окну, закусив губу.

Глава 10

Ученицы встали друг напротив друга, заняв позиции на площади для тренировочных боев. Марша избегала смотреть в глаза Клэр, уже догадавшейся, что её новоиспечённой сопернице было заранее известно о предстоящем сражении. Видимо, Арвинг сказал ей об этом ещё вчера, когда Клэр вынужденно покинула занятия и больше на них в тот день не вернулась.

Небо сгустилось тёмными тучами, заморосил дождь, рассыпаясь маленькими искрящимися каплями, подожжёнными редкими солнечными лучами, проглядывающими сквозь небесные прорехи облаков. Свежесть нежно целовала разгоряченную кожу.

Клэр злилась, что мастер, зная о дружбе, сталкивал её с Маршей лбами. Кроме того, он дал ей преимущество, которое заключалось ещё и в том, что подруга легко и уверенно освоила призыв, в отличие от самой Клэр. «Чего он добивается?» — сжимая челюсть, мысленно вопрошала ведьма. Она смотрела на подругу, собравшуюся в твёрдой решимости, и Клэр казалось, что та стала ей совершенно чужой, будто нескольких лет, проведённых бок о бок в цитадели, разом как не бывало. Неужели она должна была потерять единственного человека, который стал ей здесь по-настоящему близок? Но ради чего? Клэр поёжилась от колких ледяных струек воды, забиравшихся за шиворот, но настоящий холод – холод тоскливого одиночества – обжигал её изнутри гораздо сильнее.

Арвинг прошептал заклинание и прищёлкнул пальцами, с кончиков которых сорвались золотистые искры. Это был сигнал: бой начался.

Марша тут же склонилась к земле, расчерчивая призывной круг. Линии приходилось проводить пожирнее, чтобы их не успело размыть. Клэр сделала то же самое и даже выиграла у соперницы несколько секунд: сказались многочисленные попытки, которые она неустанно предпринимала в своей комнате. Марша не ожидала такого поворота и, вскинув голову, бросила раздосадованный взгляд на подругу.

И все же дальше ей удалось вырваться вперед: решительно полоснув себя по руке, хотя было достаточно и капли крови, Марша произнесла формулу призыва. «Existe, draco Jarsha! Confestim!» — разнеслось над полем. Ослепительная вспышка. С глухим рычанием из облака пыли воплотился дракон, превосходящий размерами красного Лагерты. Точнее, это была крупная рогатая виверна, рядом с Маршей она казалась настоящим гигантом. Ворочая округлую, усеянную костяными наростами голову, она переминалась на когти предплечий, сложив черные бархатисто-кожаные крылья, подобные тем, что были у летучих мышей. Тело ее было багрово-коричневым, также покрытым разноразмерными роговыми наростами.

Клэр видела дракона Марши, Яршу, впервые и не удержалась от восхищенного вздоха. У нее оставалась всего пара секунд до того, как виверна пересечёт расстояние между ними и… Думать об этом не хотелось. Нужно было сконцентрироваться.

— Existe, draco Shiaihah! Existe! — не обращая внимания на мелкую дрожь, сотрясавшую руки, звала Клэр. — Confestim!

И в следующее мгновение её отбросило в сторону шипастым хвостом. Круг, нарисованный Клэр, размазался под мощными лапами виверны. Ведьма приложила руку к голове: кончики пальцев ощутили что-то липкое. Тело ломило от удара, особенно слева, в области рёбер, куда и пришелся удар хвостом. «Сдаться сейчас?» — мелькнуло в голове Клэр. Это было разумнее всего. У неё снова не получилось.

— Всё? — выкрикнул Арвинг, но Клэр услышала не вопрос, а приговор. Тяжело дыша – каждый вдох отдавался болью – она поднялась, прижимая руку к левому боку. Капли дождя вперемешку с кровью скатывались с мокрых волос. На неё падала тень нетерпеливо размахивавшей хвостом виверны.

И тогда она побежала обратно к призывному кругу. Повалившись внутрь, не дорисовывая смазанных частей, она приложила испачканную кровью ладонь к середине, мысленно представляя себе целый символ, загоревшийся в ее воображении ядовито-зеленым огнем.

— Existe, Shiaihah… — прошептала Клэр с закрытыми глазами.

И подле неё, после вспышки пробивавшегося под веки яркого света, громко шипя и напрягая все мышцы, появился дракон. Ощетинившись, он встряхнул гребнем спины и обвил хвостом тело согбенной ведьмы.

Обернувшаяся на них виверна с высоким вскриком, похожим на птичий, бросилась вперед, разбивая вдребезги тонкую дождевую гладь. Шиайха вздыбился и оскалил пасть.

Марша прикрыла глаза, и через секунду её дракон замер, вновь ворочая головой, как исполинский чешуйчатый орел. У виверн, кроме отсутствия пламенного дыхания, была и другая особенность: они не разговаривали. А вот Марша со своей союзницей говорить явно могла.

— Мы не будем биться. Он её отравит, это будет нечестно, — обратилась она к наставнику, — либо, если нельзя использовать пламя, то и яд тоже нельзя.

— Умница, Марша! — мастер Арвинг сдержанно зааплодировал. — Предугадывать ход противника и беречь своего дракона – мудрое, стратегически верное решение. Думаю, все со мной согласятся, что ты можешь считать себя победительницей в этом раунде.

Марша похлопала Яршу по боку лапы, усмиряя пыл виверны, и та, тряхнув головой, занялась покусыванием своего правого крыла, потеряв всякий интерес к тому, что только что происходило. Рыжая ведьма осторожно приблизилась к Клэр и протянула руку. Ярко-жёлтые глаза Шиайхи горели, вперившись в девушку вертикальными зрачками. Зелёный дракон издавал тихое шипение, не подпуская её ближе.

— Спокойно, Шиайха… — по-драконьи сказала Клэр, огладив его по шее, и поднялась, упершись в колени и не приняв помощи подруги.

— Клэр… — только и произнесла соперница, отдёрнув руку к груди, словно по ней хлестнули бичом.

— Всё в порядке, Марша. Жаль только, что ты не нашла времени меня хотя бы предупредить.

— Я хотела, но мастер Арвинг запретил.

— Не думала, что послушание для тебя важнее дружбы. Я разочарована.

Марша поджала губы. Вкус победы оказался горче, чем она могла себе представить.

Проливной дождь закрыл своим потоком обрывки золотистых лучей. Чернеющие грозовые облака сгрудились, обещая скорое появление молний.

— Скорее, скорее, под крышу, — заквохтал Арвинг, как наседка, жестом подгоняя своих учеников. Клэр плелась позади, опираясь на Шиайху.

Арс подошел к ним и подставил своё плечо, чтобы Клэр было удобнее идти:

— Ты как, сильно ранена? — спросил он взволнованно.

— Надеюсь, что мои ребра целы, но не могу быть в этом уверена, если честно, — она поморщилась от вновь прострелившей бок боли.

— У тебя кровь идёт, — Арс покосился на голову Клэр. — Тебе срочно нужна помощь.

— Наверное. Я выглядела ужасно жалко, да? — печально усмехнувшись, спросила ведьма.

— Главное ты сделала. Неважно, кого назвали победителем, если ты преодолела свой порог, — тихо прошипел дракон, и голос его слился с шумом льющейся с небес воды.

— Пожалуй, ты прав, — вяло улыбнувшись, ответила она, — правда, теперь я пролежу в лазарете прорву времени.

— Без боли нет опыта, — философски заметил дракон, как будто говорил не только о ране на голове и вероятно поврежденных ребрах ведьмы.

Арс и Шиайха сопроводили её в подземелья к медикам, где Клэр провела почти неделю, пока полностью не восстановилась. На этот раз навещал её только Арс, развлекавший ведьму короткими новостями о том, что происходило на занятиях, но Клэр было приятно, что он каждый день находил на неё время. О Марше он деликатно умалчивал, а Клэр и не расспрашивала.

После осмотра у лекарки Нинель, которая посетовала, что подопечная стала навещать её слишком часто, ведьма наконец смогла вернуться к себе. Бой с Маршей стал для неё сплошной неожиданностью, тем большей от того, что она не могла предположить, как поступит подруга. Но, если отбросить все душевные метания, стоило признать: Марша очень сильна, действительно сильнее её. Пока Клэр спасала то ли удача, то ли божественная воля… И, конечно, Шиайха. Пора было набирать высоту. Но что сделать для того, чтобы нарастить свою мощь, ведьма не особенно представляла.

Пока Клэр лишь успела убедиться, что привычные методы больше не работают.

Она сидела в своей комнате, в задумчивости листая фолиант с заклинаниями, но совершенно не вглядывалась в то, что было в нём написано. Мысли её бродили, хаотично перемешивались, выцепляя разве что обрывки эмоций, переливающихся то ярко-красным гневом, то болотно-серым разочарованием, которые Клэр в первую очередь относила уже на свой счёт. Вдруг на одной из страниц её взгляд выцепил слово, которое тут же вспыхнуло в сознании и оставило в нём свой сияющий отпечаток.

«Идея, — осенило ведьму. — Но стоит ли…»

И она собрала со стола всё лишнее, освобождая место, расстелила плотную черную ткань с символическим изображением ночного светила. Методично разложила по вершинам незримого квадрата четыре камушка: оникс, малахит, опал, аметист. От лампады подожгла скрученную синюю свечу. Сделала глубокий вдох и извлекла из ящика стола колоду карт. Тщательно их смешав, возложила ладони поверх цветистых рубашек и мысленно воззвала к силам, в ведении которых таились все ответы. И затем интуитивно вытащила две карты.

Луна. Верховная жрица. Совет ведьме был ниспослан.

Глава 11

Переместившись к подножию гор, на которых величественно возвышалась цитадель, Клэр направилась к лесу. Гроза унялась, и теперь в ночной тиши разливалась ясная чернильная ночь, мигающая редкими белыми точками звёзд, подмигивающими юной ведьме со своей недосягаемой высоты. Несильно, но остужающе дул весенний ветер, хлопая тяжелой чёрной мантией, завязанной у горла на тесёмки, что скрывала тело Клэр. Размокшая грязь влажно чавкала под её высокими ботинками. В руках девушка тащила холщовый мешок, в котором что-то живо трепыхалось, через плечо была перекинута дорожная сумка. Света она с собой не взяла, по-звериному полагаясь только на бледный диск луны.

Сегодня ведьма впервые не сомневалась.

Лесная чаща быстро обступила Клэр с обеих сторон и сомкнулась за спиной. Она шла уверенно, пробираясь вперёд по велению древнего чутья, хотя и не знала, где именно ей нужно будет остановиться. В голове царило сосредоточенное молчание. Сломанные ветки изредка похрустывали под ногами, другие шаги жадно проглатывал ковёр пушистого мха. Аккуратно, будто боясь прогневить лесного духа своим вмешательством, Клэр отводила ветви ещё не оперившихся до конца зеленью осин от лица. Сосны источали смолистый хвойный аромат, щекотавший обоняние.

Спустя не более получаса пути, Клэр наконец нашла то, что искала. Её взгляду открылась небольшая поляна, озарённая светом полной луны, сбоку которой она заметила образованный мухоморами ведьмин круг. Казалось, сама ночь благоволила ей.

Ведьма переступила черту, обрисованную грибами, аккуратно опустила ношу на землю и сбросила с себя накидку, оставшись в полупрозрачном платье белого цвета, украшенном пышными сборками по подолу. Распустила косу, разметав пушистые волосы по плечам. Где-то вдали по простору тишины разносился протяжный вой. Клэр растерла в руках две палочки, пока не появился огонь, подожгла и расставила толстые белые свечи – всего двенадцать на круг. Отблески пламени заплясали на её лице, искажая его, и если бы её кто-то увидел сейчас, то вряд ли узнал бы сразу.

Ведьма присела, ухватившись руками за пахучую сырую землю, и зашептала своё воззвание к богине Ноктис. Через минуту её монотонного бормотания на древнем языке демонов и божеств зашелестели громче древесные кроны. Пламя свечей затрепетало сильнее, но все-таки не погасло. Тогда Клэр потянулась к мешку и развязала стягивающую его горловину веревку. Внутри был живой заяц: он барахтался перевязанными лапами и смотрел на Клэр глазами, в которых не было ничего, кроме животного страха. Подняв его за передние и задние конечности, ведьма уложила его перед собой. Вытащила из-за ремня, опоясывающего под платьем бедро, холодно сверкнувший металлом нож. Занесла его над трепыхающимся животным. Что-то пришедшее из детских воспоминаний заворочалось в её душе.

Большой тёмный глаз уставился прямо на Клэр. В нем плескалось такое отчаянное желание жить… Что рука ведьмы дрогнула и прошла мимо заячьей плоти.

Поддев веревки, она освободила на миг замершего ушастого пленника, который, почуяв свободу, тут же

Но жертва требовалась. Тогда Клэр встала с колен, потянула платье за широкие рукава, и оно упало к её ногам, обнажив тело жрицы Ноктис. Все, что на ней осталось, это повязка, обхватывающая пострадавшие в схватке ребра. Голая кожа казалась молочно-белой в свете луны. Руки её были разрисованы таинственно сплетающимися символами.

Кончик ножа коснулся мягкой ладони – там, где едва затянулась кожа, ещё недавно сдабриваемая целебными мазями. Клэр сжала руку в кулак, и проступившая кровь закапала на жадно впитывающую её землю.

— Ещё… — услышала она, словно так прошелестели верхушки осин.

Капли одна за другой исчезали в земле. Ведьма терпеливо насыщала божественное начало собственной жизнью, пока ветер бесцеремонно ощупывал её беззащитность. В голове слегка помутилось, но Клэр продолжала шептать воззвание к Ноктис, пока из-под её прикрытых ресниц от напряжения не проступили слёзы.

— Принимаю… — словно у самого уха прозвучало слово, донесённое мягким дуновением.

На мгновение Клэр прижгло, как от прикосновения льда. Проступив кроваво-красным и тут же погаснув, между её грудей проступил знак растущего месяца. Растущей силы. Милость богини Ноктис.

И ветер задул свечи.

Ведьма оделась, сложила погасшие огарки, убрала мешок и разрезанные веревки, скрывая следы своего присутствия. Она не знала, что кое-кому было известно о том, что она делала этой ночью. Ему об этом рассказал притаившийся на дне сумки зачарованный василёк.

Наутро Клэр почувствовала себя неожиданно посвежевшей. Спала она крепко, без сновидений и тревожных мыслей, так часто в последнее время мешавших отходу в царство Ноктис. Она приложила руку к тому месту, где богиня оставила знак своего расположения, и с удивлением отметила, что ребра перестали отзываться болью на всякое движение. Сев в постели, она думала о том, что прошедшей ночью не смогла отнять жизнь у живого существа. На этот раз её кровь понравилась богине больше, но можно ли надеяться, что так будет всегда? «Стоит изучить культ лучше» — подумала Клэр, чувствуя неуверенность в этом вопросе. Кроме того, если она не смогла принести в жертву ради своей цели какого-то зайца, как она будет забирать жизни ради блага королевской семьи, которую она и в глаза не видела? И всё же сейчас пора было собираться. До занятий она должна была успеть не только позавтракать и совершить омовение, но и поговорить с мастером Арвингом, поведение которого стремительно подрывало в Клэр прежнее непоколебимое доверие.

Выйдя из комнаты, она столкнулась в обшитом деревянными панелями коридоре с Арсом. Колдун, увидев Клэр, замер, будто разом пытался охватить взглядом всю её фигуру, и тут же отвел глаза.

— Доброе утро, — произнес он, и странная улыбка пробежала по его губам, — хорошо спала?

— Чудесно, давно так не высыпалась, — Клэр приняла его поведение в счёт того, что он мог уже пожалеть о своей недавно выраженной симпатии, и попыталась скрыть расстройство. — А как твоя ночь?

— Долго не мог уснуть, — Арс все еще избегал смотреть на ведьму прямо.

— Все-таки не пренебрегай веточкой лаванды под подушкой, это помогает.

— Да, конечно. Лаванда… Ну, я пойду, — и колдун поспешил к себе в комнату. Клэр была окончательно растеряна, но, не подав виду, направилась в другую сторону.

Разговор вышел скомканным и ужасно неловким, и ведьма продолжала думать об Арсе, даже спустившись в купальню. «Может, он так долго видел меня настолько беспомощной, что разочаровался во мне? — думала Клэр, набирая воду черпаком и обливаясь с головой. — И надо было мне ляпнуть про эту лаванду». Мокрые волосы облепили плечи, кожа горячилась, растираемая тканью. Тело ощущалось непривычно полным сил. Облачившись в длинное черное платье со свободной от бедра юбкой и воротником-стойкой, ведьма набросила на плечи накидку и быстро, привычными движениями собрала подсушенные полотенцем волосы. Сегодня хотелось чего-то особенного, и она вплела серебристую ленту.

Наспех позавтракав кашей и сдобренными солью варёными яйцами в столовой – обеденный зал предназначался только для особых случаев – она отправилась прямо в кабинет наставника.

Ведьма деликатно, но настойчиво постучала и в ответ услышала приглашение войти.

— Доброе утро, мастер Арвинг, — Клэр прошелестела платьем и заняла предложенное наставником место. День был по-весеннему солнечным, в кабинете приятно пахло цитрусовыми благовониями, разжигаемыми на глиняной подставке, и волны сизого дыма растекались от них, переливаясь в пространстве. — У вас найдется время для небольшой беседы?

Учитель оглядел девушку с некоторым удивлением:

— Конечно, Клэр. Я догадываюсь, о чём ты хочешь спросить. Почему я столкнул вас с Маршей, верно?

Она кивнула.

— Что ж… Я ценю, что вы стали не только соратницами, но и подругами. Вы – опора и поддержка друг друга. И я никогда не ставил цель разрушить вашу дружескую связь. Но в вашей жизни, может статься, эта связь будет не последней. Вы еще встретитесь с воителями и магами восточной цитадели и там, вдали от меня, также изберете себя кого-то во враги, кого-то в друзья, а с кем-то, вероятнее всего, вы разделите еще более глубокое чувство. — Арвинг улыбнулся, и морщинки возле уголков его глаз проступили особенно выразительно. — В этом нет ничего плохого. Но в двуликом мире Солиса и Ноктис две стороны существуют у всего. Если есть дружба, есть и предательство. Любви всегда будет противостоять ненависть. Никто не нанесет такую глубокую рану, как тот, кто ближе всего к сердцу. Я хотел, чтобы вы были готовы.

Клэр опустила голову. Так она об этом не думала, но сейчас почувствовала неловкость за то, в какую сторону изменилось её мнение о мастере в последние дни, словно что-то тёмное и правда решило захватить её разум. Конечно, с высоты своих лет наставник видел всё несколько иначе, чем его ученики.

— Вы правы, мастер Арвинг. Простите, что сомневалась в вашем решении.

— Не злись на Маршу, Клэр. Я предупредил её заранее, потому что знал, что ей будет труднее выступить против тебя. Она должна была подготовиться к этому. Если бы я предложил такую тренировку внезапно, она бы наотрез отказалась, и ты наверняка знаешь об этом не хуже меня.

Клэр опустила глаза долу.

— Думаю, мне стоит с ней поговорить.

— Это хорошая идея. С самого вашего боя она места себе не находит, но, кажется, и подойти-то к тебе боится. Иногда ты можешь быть довольно устрашающей, — Арвинг рассмеялся, — например, когда

Неожиданная похвала окрасила щёки Клэр сладостным смущением.

— Благодарю, мастер Арвинг. Простите, что побеспокоила вас, а теперь, наверное, мне пора подготовиться к занятиям.

— На всякий случай, будь осторожнее с Лагертой сегодня. Не уверен, что она уже забыла о твоей маленькой казни для её брата.

Клэр улыбнулась учителю в ответ и затворила за собой дверь.

Глава 12

На этот раз Клэр подсела к Марше сама. Та изрядно удивилась, но не вымолвила ничего, кроме сдавленного «привет». Тогда Клэр, слушая лекцию вполуха, оторвала как можно более ровный кусочек пергамента, что-то сосредоточенно написала на нём мелким шрифтом и принялась усердно складывать, загибая края в разные стороны. Получилась фигурка, в которой угадывались очертания дракона. Ведьма прошептала что-то над ней, и бумажный ящер прошагал на лапках-уголках к свитку Марши. Она невольно хихикнула и развернула записку. Прочитав содержание, обернулась к Клэр:

— И ты меня прости. Я не знала, что будет так, не хотела, чтобы ты пострадала.

Арвинг мельком посмотрел на подруг, улыбнулся и ничего не сказал. Лагерта обернулась, услышав шепот у себя за спиной, и нарочито закатила глаза.

— К слову, выглядишь неожиданно хорошо после всего случившегося, — добавила колдунья, — как себя чувствуешь?

— Сильный ушиб, но я цела. И правда чувствую себя отлично.

— Прихорошилась будто, — лукаво улыбнулась Марша, — уж не связано ли это как-нибудь с нашим колдуном?

— О… Нет, — чуть помрачнев, ответила Клэр, и бросила на макушку Арса беглый взгляд. Словно что-то почувствовав, он повёл плечами.

— Ладно, не будем об этом, — тактично свернула тему Марша.

Когда лекция подошла к концу, и мастер Арвинг покинул аудиторию, чтобы отправиться на лекцию к младшим ученикам, Лагерта преградила выход Клэр и следовавшей за ней Марше.

— Ты же не думала, что я так просто спущу тебе издевательство над моим братом?

Рениг встал позади подруг.

— Я и сам не прочь отомстить, знаешь ли.

— И что, набросишься на меня с кулаками? — Клэр вскинула брови, бесстрастно глядя на воительницу. — Просто дай пройти. Мы с Ренигом квиты, не так ли?

— Убрать слабого до того, как он начнет мешаться под ногами, не грех, — послышалось за спиной.

— Тогда мне стоило придумать что-то посерьезнее, — парировала ведьма выпад Ренига, но продолжила изучать красивое лицо Лагерты, подпорченное, точно тронутое сбоку яблоко, красноватым шрамом на виске.

— Разве вам недостаточно уже ссор? — подала голос обычно отмалчивавшаяся Тина.

— И в самом деле, — встрял Арс, сложив руки на груди, будто стараясь скрыть нетерпение.

— Мы всех задерживаем. Вот-вот побьют нас обеих, — усмехнувшись, Клэр оттолкнула Лагерту плечом, но та неожиданно не стала ей препятствовать.

— Отдохни как следует, — лишь зловеще бросила она в спину ведьме.

— Во имя богини, и как вам только не надоело, — раздраженно бросила Тина, обгоняя Маршу и Клэр стремительным шагом.

— Кажется, она сегодня не в духе, — отметила Марша, — непривычно.

Но задумываться об этом всерьёз совершенно не хотелось: мастер позволил своим ученикам взять день отдыха, и Клэр уже начала строить планы, как насладиться выпавшей возможностью сполна. За последнее время случилось столько событий, что взять небольшую паузу даже от практики магии казалось самым верным решением. Тем более в их краях намечались гуляния в честь Заячьей Луны – главного праздника второго весеннего месяца.

Западная цитадель находилась на границе королевства Вентьéрен. Перемещаться ради гуляний в столицу, Лиóрну, расположенную гораздо ближе к востоку, Марша и Клэр не планировали. По крайней мере, не в пределы городских стен, где было много стражи, и случайных прохожих не приветствовали. А вот отказать себе в удовольствии посетить ее пригород, Бернáвы, они не могли.

Мощёные булыжником узкие улочки были украшены обилием бумажных гирлянд всех оттенков зелёного – символ разворачивающихся навстречу солнцу листьев. На главной площади торговцы почти за бесценок предлагали праздничные угощения: сушёные ягоды, запечённые яблоки, горячий чай из сбора мяты и мелиссы. В тавернах щедро лился по кружкам сидр. Под нежные переборы лютни и томно вздыхающие флейты бродячие музыканты воспевали героев из полузабытых легенд, но дети особенно любили незамысловатую песенку, под которую танцевали, перепрыгивая с одной ноги на другую:

Заяц-заяц, на лапах скорых

Солнце чрез ночь неси.

Весну-красну на ясных зорях

Встретишь – зайти проси.

В эти три дня гуляний молодые парни и девушки присматривались друг к другу. Мужчины состязались в ловкости и силе, а их будущие невесты, кроме того, чтобы перещеголять соперниц нарядами и собственноручно приготовленными блюдами, в игрищах показывали свою находчивость и смекалку: ум для будущей хозяйки был достоинством не меньшим, чем умение справляться с домашними делами. Вечерами, у высоких костров, девушки плясали до упаду с избранниками, с которыми по лету, в Лошадиную Луну, собирались сыграть свадьбу. Согласиться на танец означало дать обещание, и лучше было отказать, чем переменить решение после и навлечь позор на свой род.

Пересмеиваясь, ведьмы шли в толпе, держа в руках по насаженному на деревянную палочку печёному яблоку. Обе выбрали одежды, соответствующие общему настроению: сливочно-жёлтое платье Марши открывало тронутые веснушками плечи и тонкие линии лопаток, а ниспадающее в пол платье Клэр с расходящимися книзу рукавами имело цвет первой листвы. В светлые распущенные волосы она вплела нити с разноцветными бусинами.

Люди двигались медленно, то и дело останавливаясь, чтобы поздравить знакомых и обменяться последними новостями. Подруги вынужденно протискивались вперед, чтобы нырнуть в ближайшую таверну. Было многолюдно, и все же им удалось сесть в уголке.

— Сейчас принесу нам выпить, — сказала Марша и отправилась к дородной улыбчивой хозяйке заведения, окруженной толпой захмелевших горожан.

Слуха Клэр, поверх шумного гомона, коснулись проникновенные струнные излияния. Она завертела головой, ища источник чудесной мелодии. Упираясь в стену спиной, мужчина, лицо которого было прикрыто капюшоном так, что виднелся только острый подбородок и краешек губ, задумчиво наигрывал что-то незнакомое на виоле. Словно почувствовав взгляд ведьмы, он вскинул голову и перехватил его. Глаза его были настолько темны – или так казалось в полумраке? – что с трудом различались зрачки. Он улыбнулся. «Что я делаю?» — вспыхнула Клэр и отвернулась. Но любопытство пересилило. Однако, когда она вновь посмотрела в ту сторону, незнакомца уже и след простыл.

— Потеряла кого? — Марша, держа в руках две кружки с ароматным сидром, устроилась напротив подруги.

— Да нет… Так,

— Не торопись с выбором жениха, — прыснула колдунья, — мы ещё даже до костров не дошли!

Пропустив кружку-другую, Клэр и Марша отправились за пределы арочных ворот Бернав, чтобы разогнать хмель в крови за прыткими танцами.

Рыжая ведьма тянула за руку подругу, чтобы другие не разделили их на пути. Оказавшись за низкими стенами пригорода, они вдохнули свежий вечерний воздух. Здесь было гораздо свободнее. Поодаль шумело широкое поле травы, уже активно пробивавшейся из-под едва прогретой земли. Народ собирался вокруг костра, на который уже складывались тяжёлые поленья. Девушки, сбившиеся недалеко от него в стайки, весело болтали, то и дело указывая на кого-нибудь изящными пальчиками. Тогда смех пробегал россыпью колокольчиков и уносился с порывом легкого ветра вдаль. А вот мужчины, став по обе стороны неглубокого рва, наполненного грязью, играли в тягач. Наконец, одна сторона сдалась, и проигравшие повалились наземь, сталкивая друг друга и беззлобно выругиваясь. Дети носились друг за другом, рассыпая горсти сушёных ягод из рук, и напевали заячью песню.

— Почему мы не можем жить так же? — вдруг спросила Марша, глядя на горожан.

— Потому что мы не принадлежим их миру, — вздохнув, ответила Клэр, — но сегодня давай забудем об этом.

И девушки стали дожидаться начала танцев. Наконец музыканты взяли первые робкие аккорды; огонь лизнул деревяшки, и пламя занялось почти сразу — хороший знак. Сгущалась, будто разлитые чернила, праздничная ночь. Сквозь редкие сереющие облака в полную силу, как натёртое серебряное блюдо, сияла луна. От волнения перехватывало дух: не всякий год удавалось попасть на весеннее торжество. Кострище разжигалось ярче и ярче, и самые смелые девицы, плавно поводя одеждами, вступали в оранжевые всполохи босыми ногами в такт всё более уверенной мелодии, уступая позиции наблюдения переговаривающимся мужчинам.

— Пойдём же! — Марша потянула Клэр к огню. Она и сама была словно бы его дух, решивший ради забавы повеселиться среди людей, и, грациозная и легкая, она заискрилась в уверенных движениях.

Вскоре собрался целый круг из пленительных чаровниц, которых парни постепенно увлекали танцевать ближе к пламени. Чем дальше, тем больше влюблённых парочек обменивалось жаркими взглядами в его всполохах.

Сквозь взвивавшиеся вверх, жадно облизывавшие ночное небо языки огня Клэр заметила пристальный взгляд уже смутно знакомых черных глаз. Незнакомец из таверны сидел на земле, держа в зубах травинку, и наблюдал, как девушка, задрав подол платья до колен, отплясывала, вскидывая стройные ноги. Среди всех прелестниц, зачаровывающих и манящих, он смотрел только на неё.

И Клэр тоже не могла отвести от него взгляд, особенно теперь, когда лицо его было открыто. Было в нём что-то волчье: прямой длинный нос с острым кончиком, выраженная галочка губ, таящих хитрую улыбку, нависшие тёмные брови, из-за которых мужчина словно всё время смотрел чуть исподлобья. Низкие провалы скул, высокий волевой лоб с залёгшими горизонтальными морщинами. Тело, таящее мощь в широких плечах, напряжённые мышцы, точно он в любой момент был готов к хищному прыжку. На вид он был старше ведьмы лет на десять.

Словно вдруг решив что-то для себя, мужчина поднялся и направился прямо к Клэр. «Нет» — испуганно подумала она, пока Марша, заметив эту сцену, принялась игриво подпихивать её в бок локтем. Согласиться на танец – значит обещать. Но не согласиться всё равно что оскорбить. Обогнув кострище, мужчина встал прямо перед ней и протянул жесткую длинную ладонь, приглашая Клэр.

— Я не могу, — почти одними губами произнесла она, глядя в его бездонные глаза. Сердце бешено билось, как у пойманной охотником дичи.

Мужчина чуть вскинул подбородок, но тут же ласково улыбнулся:

— Староват? — она наконец услышала его голос – глубокий и низкий.

— Я правда не могу, — Клэр сгорала на месте, пытаясь отыскать в помутившемся мозге вразумительную причину для отказа.

— Тогда возьми, — из внутреннего кармана плаща он достал пышный букет едва примятых белоснежных морозников и протянул девушке, — ты ничем меня не обяжешь. Они похожи на тебя.

Взяв хрупкие цветы, Клэр прижала их к груди и склонилась, втягивая аромат жёлтых сердцевин.

Вспыхнул костер, поглощая очередной праздничный дар, и ведьма прикрылась, защищаясь от снопа искр.

Когда она отняла руку от лица, оказалось, что незнакомец исчез. Она хотела было искать его, но одернула себя: что бы она ему сказала? Вот бы узнать хотя бы имя…

Она обернулась на танцующую Маршу: та задорно ей подмигнула, как бы подтверждая, что всё видела. Сама она была уже во внутреннем круге, с очаровательным светловолосым парнем, который явно грезил о скорой свадьбе со своей красавицей-невестой и сверкал довольной улыбкой. Он ещё не знал, что к утру его чаяния растворятся, подобно сну. Так в Заячью Луну разобьется одно сердце.

И, кажется, уже затрещало по швам другое.

Глава 13

Говорят, что огонь выжигается только огнём. Теперь Клэр чувствовала, что это так. Заячья Луна сменилась Луной Быка, а она всё возвращалась мысленно к таинственной, волнующей встрече у костра. Ещё долго, глядя на стоящие в воде трогательные морозники, она вспоминала волчий взгляд тёмных глаз, и это изгладило всякое расстройство по поводу прохлады, что пролегла между Клэр и Арсом с самого дня боя с Маршей.

За месяц, незаметно миновавший с той поры, он не предпринимал ни единой попытки сблизиться, хотя ведьма часто ловила на себе его задумчивый, будто подёрнутый дымкой мыслей взгляд.

Им даже довелось встретиться в тренировочном бою: у земляных драконов, обитателей пещер, особая устойчивость к ядам и толстая броня, что позволило Арсу и Клэр испытать колдовские силы, пока ящеры выигрывали для них время и отгоняли друг друга от своих союзников.

Бой, к удивлению остальных однокурсников, закончился вничью. Когда Шиайха уже был готов повалиться, преодолев грань усталости, Клэр связала руки Арса призванными путами, прорвавшими его защиту. Арвинг остановил сражение, на этот раз не допустив серьёзных ранений ни для драконов, ни для учеников.

Клэр продолжала усердно практиковаться в магии, ритуал призыва больше не вызывал затруднений. Но особый интерес у неё вызвали занятия по концентрации, позволяющей обращаться к дракону мысленно. Пока давались только короткие фразы, а ответы Шиайхи звучали то обрывисто, то были плохо слышны. Впрочем, пока дракон будто даже радовался, что их внутренний диалог был таким неустойчивым.

— Еще не хватало, чтобы ты в моей голове сидела, и без того спасу нет, — ворчал он, и тогда Клэр казалось, что он чинит препятствия вполне

— За всё надо платить, — пожимая плечами, отвечала Клэр, — от наевшего бока на дармовом мясе жалобы не принимаются.

Кроме того, ведьма обратилась за помощью к Тине, вызвав тем самым её немалое замешательство. Собственная телесная немощь стала претить Клэр, и после боя с Арсом она особенно явно ощутила, что, если противостояние затягивается, ей может не достать физических сил. Поначалу Тина, хоть и не отказала Клэр в сопровождении на тренировках, относилась к её потугам с долей скепсиса и как будто просто ждала, когда однокурснице надоест. Но с течением времени, видя упорство ведьмы, оттаяла, и девушки даже сблизились, хотя, обе по натуре не слишком компанейские, ещё выдерживали дистанцию, словно их общение было прогулкой по тонкому льду. Ближе к полнолунию Тина решилась просить об услуге взамен, и всё чаще навещала Клэр в ее комнате, чтобы научиться гадать. Их новообразованная связь несколько нервировала Маршу, вскидывавшуюся ревнивыми всплесками.

Разумеется, как только о тренировках с Тиной прознала Лагерта, воительница не упустила благодатный повод для новых острот. Впрочем, ими пока все и ограничивалось, поскольку свободного времени у учеников Арвинга было немного, и явственно ощущалась общая атмосфера загруженности.

Порой мастер на занятиях то бросал случайные фразы о том, как быстро летит время, то прямо говорил, что скоро привычные будни его учеников изменятся. Но никогда не отвечал конкретно, как скоро они вступят в бой со мортамерами.

Известно было только то, что жнецы подступали все ближе к границам королевства Вентьерен. Они уже оставили после себя выжженные земли на месте объединённых союзных королевств Даггáр и Кордáна, а теперь продвигались на юг, к Занзевéрии. Что было и хорошо, так как войско врага удалялось от западной цитадели, и плохо – птенцам предстояло вылететь из гнезда, и времени встать на крыло оставалось всё меньше. В какой момент мортамеры развернутся и перейдут в наступление к Лио́рне, предсказать было невозможно: даже у такой искусной гадалки, как Клэр, карты рассыпались в руках или показывали ерунду, стоило ей задать вопрос о жнецах.

Однажды утром, во вторник, к Клэр зашла Тина. Урок мастера Арвинга должен был состояться только вечером, поскольку первую половину дня он решил посвятить младшему поколению. По этой причине Клэр была занята своими делами: обновляла защитные сигилы, нанесённые на кожу. Рука её чуть было не сорвалась, уведя линию за пределы старого рисунка, когда раздался стук в дверь.

— Да, войдите, — отозвалась она, одёргивая рукава платья.

Ладная блондинка прошла в пропахшую жасминными благовониями комнату — Клэр в последнее время полюбила именно цветочные ароматы.

— Привет, — Тина была особенно тиха, прямо как перед тем, как попросила приятельницу помочь ей с гаданиями.

— Привет… Что-то случилось? На тебе будто лица нет, — Клэр жестом пригласила ведьму присесть на кровать и опустилась рядом, оторвавшись от своего занятия.

— Да… Есть кое-что, о чём я могу поговорить только с тобой. Конечно, сначала я спросила совет у мастера Арвинга… Но его ответ заключался в том, чтобы я обратилась к тебе. И еще я разложила карты… Тройка Кубков. И вот я здесь.

Из путаного рассказа всё еще было трудно что-либо понять.

— Конечно, я помогу, но в чём?

— Ты знаешь, что мой Цихóмбу — морской змей, — начала она, — и несмотря на то, что Лагерта и Рениг подтрунивали надо мной за его скромные размеры, я очень к нему привязалась. Такой, знаешь, кроха… — она сложила руки на коленях так, словно держала на них своего змеёныша прямо сейчас.

— Разве это не главное? Способности дракона и связь с ним важнее, чем его размеры. Кому знать, как не мне.

— Верно. Но вспомни, давно ты видела моего дракона?

И правда. Клэр не видела его уже пару недель.

— Морские драконы растут очень быстро. И скоро ему стало тесно в аквариуме, в котором его содержали. Тогда ему открыли портал к ближайшему морю, но… Он ушёл туда и с тех пор перестал отвечать на призыв. Я его больше не видела, — белокурая ведьма едва не плакала.

— Я не знала… — Клэр накрыла её ладонь своей.

— Да, мастер посчитал, что остальным не нужно знать об этом, пока ситуация не прояснится.

— Но что я могу для тебя сделать?

— Я думаю, — замялась Тина, — можно кое-что попробовать. Я хочу отправиться к морю и позвать его мысленно, — она увидела непонимающий взгляд Клэр и поторопилась объяснить: — у вас с Шиайхой крепкая связь, это все признают. И устанавливать контакт у тебя тоже получается лучше всех. Мне нужна твоя помощь… По крайней мере, с тобой мне будет спокойнее.

И хотя ведьма до сих пор не очень представляла, что именно должна сделать – поговорить с морским змеем сама или помочь с этим Тине – она согласилась. Такое доверие не могло не подкупить.

Шаргáттово море поднимало высокие сапфирово-синие волны под серым, затянутым кучевыми облаками небом. Пенные барашки прокатывались по их гребням и рассыпались мокрой пылью, подхватываемой ветром. Нос щекотали солёный воздух и запах выброшенной на каменистый берег косы из буро-зелёных водорослей. Пустые раковины моллюсков глухо и одиноко переливались перламутром в тусклом свете. Воды беспокойно шумели и плескались, прерываемые лишь резкими криками редких чаек.

Две женские фигуры казались особенно крошечными на фоне разворачивающейся своей мощью стихии. Спустившись на пляж по выбитым в бедной, твёрдой земле неровным ступеням, Клэр и Тина шли, куда глаза глядят, не зная конечной цели.

— Не чувствуешь? — перекрикивая морские волнения, подала голос Клэр.

— Нет, — беспомощно ответствовала Тина.

— Уже пробовала звать?

— Да. Тишина.

— Давай остановимся здесь, — Клэр указала на возвышение из груды больших плоских валунов.

Усевшись, ведьмы смотрели на буруны и молчали не меньше десяти минут, раздумывая над планом действий. Крошечные капли оседали на их лицах.

— Знаешь, когда у меня были проблемы с призывом, я тоже ужасно расстраивалась. Чувствовала себя жалкой и слабой. И чем больше расстраивалась, тем больше опускались руки, хотя я практиковалась каждый день.

— И что тебе помогло?

Клэр выбрала обтекаемую формулировку:

— Пробовала разные ритуалы, чтобы раскрыть свой потенциал. Но, в конечном счёте, сработало не это, а вера в мои силы. Шиайха верил, что у меня получится.

— Мне кажется, я сама в себя не верю.

— Дай руку, — сказала Клэр и протянула ладонь, — всё в порядке. Не сомневается в себе тот, кто не боится никого подвести. Кому некого подводить. Но не позволяй ответственности превратиться в инструмент истязания. Давай разделим её.

— Спасибо, что не оставила меня одну.

— Мы несем на своих плечах такой груз, который не поднять в одиночку. Не опираться же нам только на драконов, правда? Человеческая связь важна не меньше. Положись на меня.

— Благодарю, — прочитала ведьма по губам новообретенной подруги.

— А теперь закрой глаза и сосредоточься. Где-то там, — Клэр кивнула на штормовое море, — тебя ждёт твой дракон.

И обе закрыли глаза, крепко держась за руки. Обе воззвали к тому, кто пребывал на глубине. Поначалу ничего не происходило. Всё так же кричали птицы. И вдруг, спустя некоторое время, всё словно стихло.

А затем волны, облизывавшие берег, стали выше прежних. Вдалеке, приглушённый туманом, прорезался силуэт. Постепенно приближаясь, тёмные полукруги восставали над водой.

Девушки вскочили, всматриваясь вдаль. Возвышаясь над поверхностью воды, показалась змеиная морда, окруженная шипасто-перепончатыми отростками и высоким гребнем. Влажная гладкая чешуя переливалась синевой. Сбавив скорость, ближе к берегу дракон обратился лентой, с легкостью разгонявшей вокруг себя толщу воды. И наконец, оказавшись близ девушек, он поднял свою голову. Потоки воды скатывались с его мощного безлапого тела: вместо когтистых конечностей у него были полупрозрачные широкие плавники, которыми он опирался на камни.

— Цихомбу, — глаза Тины увлажнились, и она стремглав побежала к змею.

Оказавшись подле него, она протянула руки, и тот безмолвно склонился к её объятиям.

Клэр смотрела на них и думала о том, как могут быть сильны узы, связавшие дракона и ведьму.

Глава 14

— Так вы что, теперь подруги? — Марша сложила руки на груди и смотрела на Клэр, комично надув и без того пухлые губы. Однако злилась она всерьёз, и потому было не совсем до смеха.

— Может быть, хотя не уверена, что можно сказать так определенно…

— То есть достаточно помахать с тобой кулаками и сделать зарядку – и всё, доверие заслужено?

— Всё не так просто, Марша… Я бы тебе объяснила, но это не только моя тайна, — вздохнула Клэр, — пожалуйста, не говори, что ты и правда на это злишься.

— В последнее время у тебя от меня сплошные тайны. Знаешь, это не очень располагает к взаимопониманию, — колдунья облокотилась на стену коридора спиной. Живой огонь… Сейчас она казалась настоящей ледышкой.

— Я не понимаю, на что ты злишься. Даже если мы сдружились с Тиной, это никак не влияет на наши отношения с тобой.

— А если она станет ближе, чем я? — в голосе Марши вдруг зазвучали плаксивые ноты.

— Что значит «ближе»? — Клэр серьезно посмотрела на подругу. — Никто не может занять твоё место. Никто не может заменить тебя.

— Но что если…

— Что?

— Ты перестанешь во мне нуждаться? — взгляды девушек встретились.

— Ты нужна мне не по какой-то причине. Не для того, чтобы оказывать мне помощь. А просто потому, что ты мой друг. Скажи, дело действительно в Тине?

Марша долго молчала. Наконец, будто решившись, она огляделась по сторонам.

— Здесь не очень подходящее место для такого разговора. Мы можем зайти? — и она показала через плечо на дверь своей комнаты.

— Конечно.

Обитель Марши встретила их теплом и обилием красных парчовых тканей. Стол был усеян свечами и каплями воска. Характер хозяйки считывался по обстановке без малейшего труда.

— Мне не очень просто об этом рассказывать… Но, может, тогда тебе будет проще понять, почему я так реагирую.

Клэр молча кивнула, показывая, что готова выслушать колдунью.

— В детстве, лет в десять, мне было очень одиноко. У меня прекрасные родители, они всегда обо мне заботились. Но хотелось и внимания сверстников, понимаешь? А я всегда выделялась, ещё и ребенком была ужасно нескладным, всё, что бы я ни говорила или делала, получалось невпопад. Нередко меня дразнили, — глаза её затуманились, обращаясь к далёким воспоминаниям.

— Если честно, трудно в это поверить.

Марша улыбнулась и продолжила:

— Но это так. И вот, однажды – этот день я считала прекрасным – ко мне подошла девочка из той компании, что посмеивалась надо мной. И вдруг предложила стать подругами. Сначала мне казалось, что она меня просто жалела. Но она отстранилась от остальных, стала проводить со мной всё больше времени. Мы играли и делились секретами, нам было так весело вдвоём. А потом… Потом я заметила, что насмешки той компании стали грубее – и гораздо более личными.

— Ты хочешь сказать…

— Да. Даже ребенку нетрудно догадаться, откуда они могли знать то, что я рассказывала только одному человеку. Своей подруге. Я так разозлилась… Я почувствовала, что она воспользовалась мной только для того, чтобы развлечь других, — кулаки Марши, лежавшие на коленях, судорожно сжались. — И я больше ни с кем не хотела дружить с тех самых пор. Пока не встретила тебя. Понимаешь, сколько это для меня значит?

— Мне очень жаль… — Клэр говорила медленно, взвешивая свои слова. — Я понимаю, это больно. Но ты тоже должна понять. Я не та девочка из твоего прошлого. И ты тоже больше не тот ребенок, каким была. Наша история – другая. Мы можем быть разными, можем даже ссориться, но это не изменит того, что между нами. И никто этого не изменит. Люди не взаимозаменяемы, по крайней мере для меня.

И обычно холодная, отстранённая Клэр сделала первый шаг – тепло обняла подругу.

— Спасибо, что поделилась со мной.

Марша обняла ведьму в ответ и тихонько всхлипнула ей в плечо, так ничего и не ответив. Рана, нанесенная острыми когтями непонимания и обиды, стремительно затягивалась.

В первый день Бычьей Луны, когда лето уже почти вступило в свои права и молодая зелень сменилась пышной листвой, для Клэр пришло время тайком навестить богиню Ноктис вновь.

В ночь она отправилась на прежнее место и, не надеясь заколоть ритуальное животное собственноручно, подготовила подношение из сырого говяжьего мяса. На этот раз она развела небольшой костёр, на который и возложила угощение для божества, окропив его собственной кровью.

Языки пламени посинели у дров, раскаляясь, и копчёный аромат

Всё время ритуала ведьму преследовало чувство, словно чей-то взгляд упирается ей в затылок. Несколько раз она оглядывалась по сторонам, но никого не было видно.

Возвращаясь к себе, она тихонько кралась по коридору, но её надежды ни с кем не столкнуться не оправдались.

— Что делаешь здесь в такой час? — послышался за спиной голос Арса.

Ведьма замерла и повернулась к нему. Арс вовсе не выглядел так, словно она его разбудила.

— Могу спросить то же у тебя, — Клэр была удивлена: ей казалось, что колдун, образец порядка и правильности, тщательно следит за своим режимом.

— Ну, я… Не спится, — он почесал затылок. У Клэр возникло странное чувство, будто похожая сцена состоялась совсем недавно.

— Моим советом с лавандой так и не воспользовался? — она начала догадываться, что дело вовсе не в бессоннице, вдруг растревожившей покой её однокурсника.

— Забыл, — он беззаботно улыбнулся, и тогда Клэр уже начала сомневаться в своих подозрениях, но вдруг Арс добавил: — Мне кажется, ты идешь не в ту сторону.

— Но моя комната там, — она ткнула впереди себя и покосилась на колдуна.

— Нет, я не об этом, — он вдруг приблизился и провёл большим пальцем по её щеке. На коже отпечатался смазанный серо-черный след. — Ты же знаешь, что нам лучше не погружаться в культ, чтобы сознание оставалось чистым.

— Чт… — осознание прорисовывалось на лице ведьмы, и под скулами пролегли тени. — Ты что, следил за мной? — прошипела она совсем как Шиайха.

— Да… Нет… Я беспокоился о тебе. Когда ты проиграла в том бою, я видел, что это в тебе что-то надломило. И я подумал, что смогу вовремя тебя остановить, если ты примешь какое-то безрассудное решение.

— А ты не подумал, что следить за мной не имел никакого права? — серые глаза Клэр сузились. — В какой момент ты решил, что можешь играть в благородство и решать за меня, что мне делать?

— Прости, но, кажется, я и так не успел остановить всё, когда следовало.

— Я сама разберусь, Арс, — она особенно подчеркнула обращение ледяным тоном, — у каждого свой путь. И свой я выберу собственными силами.

Арс было хотел что-то ответить, но стало слышно, как в соседней комнате проснулась Марша.

— Доброй ночи, — попрощалась Клэр, воспользовавшись моментом, чтобы прервать отповедь, и поспешно скрылась в своей комнате.

Лицо ведьмы горело. Он за ней следил! Что за деланое беспокойство? «И с чего бы? — думала Клэр, — так хочется быть хорошим парнем и взять всех под своё заботливое крыло?». Она страшно злилась и пыталась понять, как ему удалось узнать, чем она занималась. Клэр осмотрела одежду, в которой сегодня ходила в лес — ничего лишнего. Облазила все углы комнаты. Ничего. Тогда она взяла свою сумку и высыпала все её содержимое прямо на стол: с громким стуком покатились круглые свечи и мел, звякнув, выпал нож, прошелестел пропитанный кровью мешок из-под мяса. Опять ничего. Тогда ведьма пошарила внутри рукой и нащупала прилипший к дну стебель.

Клэр замерла и только потом вытащила находку наружу. «Василёк…» — она вертела цветок в пальцах. «Это якорь провидца. Так он видел, что со мной происходило, достаточно было закрыть глаза». Она вспыхнула – одновременно от гнева и стыда. Арс не просто следил: он видел её там, в лесу, воздающей кровь, он видел её слабость, призывающую к силе, он видел её нагой, танцующей у костра. И собирался молчать о том, что делал. Если бы Клэр не столкнулась с ним сегодня, если бы он так неловко не выдал себя, он бы так и продолжал? Этого Клэр простить ему не могла. Ведьма растерла увядший василек над зажжённой свечой, и в глазах её отражался пляшущий, пожирающий обугливающееся растение огонь.

Глава 15

Без своей ведьмы Шиайха начал откровенно тосковать. Тепличные условия, которые ему предоставили, постепенно приелись, ему хотелось сменить уже привычные украшенные стены подземелья и редкую растительность, торчавшую из порталов, на шум родных джунглей. Хищные лианы и ядовитые цветы, пестрые пташки и вопящие обезьяны, даже безуспешно соперничающие с его мощью ягуары и крокодилы теперь представлялись тому чудесными соседями, вносившими разнообразие в его жизнь. Он скучал по шумным водопадам и проливным ливням, стучащим по широким зелёным перьям тропического леса, скучал по своему тенистому убежищу в земляной норе. Всё чаще он жалел о том, что соблазнился предсказуемым миром людей.

Пожалуй, он успел привязаться к своей союзнице, но чувствовал себя запертым узником и злился, что она никак не помогала ему развеяться, занятая своими делами. «Проклятая ведьма» — иногда в сердцах думал он, сложив голову на когтистые лапы.

Тогда он, научившись, отправлял ей зов. «Не сейчас» — коротко отвечала ему Клэр и пропадала. Однажды, получив такой ответ, он не сдержал свой гнев. Для начала он разнес хвостом пару деревьев, а потом и вовсе укусил вошедшего на шум смотрителя. Когда Клэр сообщили об этом, она наконец поняла, что игнорировать драконью скуку может быть чревато последствиями.

— Я тебе не игрушка, — ворчливо прорычал Шиайха, когда Клэр вошла к нему, насторожённая, как провинившееся дитя.

— Я понимаю, — аккуратно отозвалась она, — но чего ты хочешь? Тебе недостаточно наших совместных тренировок на поле?

— Знаешь, я не очень нуждаюсь в том, чтобы учиться пользоваться когтями и клыками, — фыркнул с выдохом дракон.

— Тогда что тебе нужно?

— Для начала – выйти отсюда.

— А потом?

— Обратно в джунгли.

— Шиайха…

— Знаю, знаю, ты не можешь разорвать узы. Я лишился родного дома, дитя. Другие драконы могут лететь, куда захотят, но я не могу. Ты привела меня в свой мир, теперь

Волна стыда окатила Клэр с макушки до пят. Она прежде не догадывалась, что это создание, так непохожее на человека, может испытывать те же эмоции, что когда-то, попав в цитадель, испытывала она. И даже до того. Шиайхе было одиноко.

— Прости меня, — понурившись, сказала Клэр, — я была невнимательна к тебе. Я поговорю с мастером Арвингом, мы обязательно что-нибудь придумаем. А пока, если хочешь, могу забирать тебя к себе. Иногда, — добавила она, пока из чувства вины не наобещала слишком много.

— Твоя болтовня, пожалуй, скрасит мне вечер-другой… — проявил благосклонность дракон. — Или твоей рыжеволосой подруги.

— Нет уж, греть уши нашими секретами ты не будешь! — рассмеялась Клэр, — облезнешь.

— Не очень-то и хотелось. А линька у меня еще нескоро.

На следующий день, ранним утром, Клэр отправилась к мастеру Арвингу. Пока она была в его кабинете, Шиайха занял место у стола в пустующем лекционном зале. Почти пустующем. На огромном столе светлого дерева лениво возлежала игуана – так с оттенком презрения Шиайха называл про себя зелёного дракона, принадлежавшего мастеру. Они не удостоили друг друга диалогом ни разу, хотя Шиайха, в отличие от других драконов учеников, присутствовал в аудитории не впервые.

Игуана приоткрыла веко:

— Ждешь свою подружку? — размеренным, чуть ироничным тоном вопросила она на общедраконьем. Шиайха только теперь обратил внимание, что все это время ящерица и впрямь была женской особью.

— А тебе что за дело? — огрызнулся он.

— Мне – никакого… — звучало и впрямь безразлично. От мысли, что игуана презирает Шиайху не меньше, чем он её, дракон тут же вышел из себя.

— Зато я не лежу на деревяшке целыми днями и не умещаюсь на человеческом плече, как обычная ящерица.

— Разумеется. Ты греешь свои сытые бока в подземелье, где тебе и место.

Шиайха беспокойно переступил с одной лапы на другую и ощетинился:

— Будешь учить меня жизни, полной приключений, ящерица? Тогда хотя бы прекрати валяться, как кошка на солнце.

Дракониха Арвинга поднялась на короткие лапы и размялась, склонив голову сначала в одну сторону, а затем в другую. Она и впрямь едва превышала размером обыкновенную игуану, но была темнее окрасом, цвета хвои с бледно-жёлтым брюхом. В остальном же её отличала более вытянутая шея, роговые наросты на покрытой щитками голове и раздвоенный, будто плеть, хвост, из которого торчали мелкие, похожие на иголки шипы, продолжавшие спинной гребень. Последним она угрожающе мотнула в сторону Шиайхи.

— Мне нет нужды проливать свою кровь, чтобы быть в курсе всего и вписываться в человеческий мир, — с достоинством произнесла она.

— Много толку от твоей крови, — сарказм так и сочился в словах дракона.

— Если иметь не птичьи мозги, биться можно не только когтями.

Шиайха взглянул на неё даже с определенной долей уважения: такая маленькая, а держится так, словно никак не меньше пламенного дракона вроде того, с которым он бился на поле.

— Важничаешь, — проворчал он, но уже примирительным тоном.

— А то, — довольно согласилась дракониха, — Одаррáнта, можно Дáрра. Твое имя я помню. Так что ты здесь делаешь?

— Я и правда жду девчонку. Она обещала сделать так, чтобы я хоть иногда выбирался из этой треклятой подземной темницы.

— Так плохо? — покосилась Одарранта.

— Скучно.

— К сожалению, это как раз временный недостаток. Грядут большие перемены.

— Клэр не говорила… — прошипел дракон, но «игуана» оборвала его.

— Она и не знает. Но время скоро придет.

Мастер Арвинг вошел в аудиторию вместе со следовавшей за ним ведьмой. Наставник лукаво посмотрел на свою разговорившуюся дракониху: их шипение и порыкивание было слышно даже за дверью.

— Что ж, Шиайха, мы с Клэр поговорили и пришли к решению. Мы уже делали подобную вещь для дракона Тины, но у нас не было мысли, что тебе это тоже может понадобиться. Мы откроем портал к твоим родным землям, но при одном условии. Обещай, что, когда Клэр бросит тебе зов, ты на него ответишь, и не будешь чинить препятствий для призыва, — Арвинг сложил руки в замок.

— Разумеется. Обещаю, — с ликованием в сердце тут же согласился дракон.

— Мы все свидетели, — прищурившись, произнесла Дарра.

— Вот и славно, — заверил сделку наставник Клэр.

После разговора со стариком Шиайха отправился вместе с Клэр в человеческую столовую. Как раз выходившие оттуда новички – двое мальчишек и две девчонки – смотрели на их парочку с удивлением и, чуть отдалившись, оживленно зашушукали.

— Посмотришь, где и чем питаются люди, — со смешком сказала Клэр.

— Уверен, будет редкостная гадость, — тут же откликнулся дракон.

Посередине просторного, но скромно обставленного помещения протянулся длинный стол, рассчитанный на пятерых человек по каждую сторону. Высокое окно заливало его поверхность светом. Сбоку расположился еще один арочный ход, за которым что-то шумно гремело и плескалось. По столовой разливалось множество незнакомых, но подспудно вызывающих аппетит запахов.

— Ты притащила сюда Шиайху? — Марша рассмеялась. — Завтракать будете вместе, яичницей?

Она говорила по-человечьи, так что дракон уловил только её весёлый настрой, который его нисколько не смутил.

— Видимо, будем, — дальше Клэр перешла на драконий, — подожди здесь.

И ведьма удалилась в тот самый боковой проход. Раздался чей-то возмущенный голос.

Когда Клэр вернулась с широкой тарелкой – еды на ней было навалено с горкой – у дракона начала обильно выделяться слюна.

— Это называется бекон, — схватила Марша ломтик с тарелки и на раскрытой ладони протянула Шиайхе. Пахло вкусно. Дракон слизал угощение длинным языком и проглотил почти сразу.

— Годится, — одобрил он, — но мало.

— Копченые колбаски, — теперь была очередь Клэр угощать зелёного, — держи.

— Уже основательнее, — прожевав, дракон облизнулся.

Подруги веселились, предлагая Шиайхе то одно, то другое. Но копчёное понравилось ему больше всего – настоящий деликатес.

Обстановка резко изменилась, когда в столовую вошел тот парень, с земляным драконом которого Шиайхе уже довелось сразиться. Он что-то сказал Клэр, та резко поднялась с места и ответила так, будто плюнула ядом, как змея. Мальчишка покачал головой, не глядя на ведьму. Тогда она зарылась в свою сумку – сегодня это был на удивление маленький вышитый мешочек на цепочке – и, поравнявшись с Арсом, протянула ему ворсистый стебелек, ветвящийся колкими

— Ты и я. Дуэль, без драконов. — Шиайха понял только, что упомянули их чешуйчатую братию. Но и по одной этой сцене догадался, что между двумя магами пролетела летучая мышь раздора.

Глава 16

Основание стебля базилика было обёрнуто бумажкой. На ней прыгучим, резким почерком Клэр чернело: «Сегодня, в час ночи. Портал в лес».

Арс нахмурился, сжимая послание в руках. Лицо его омрачилось и, когда он поднял его на оставшуюся на месте притихшую Маршу, та вздрогнула, словно маг появился перед ней только в эту секунду. Не произнеся ни слова, Арс резко развернулся и бросился вон из столовой, надеясь застать Клэр, но под сводами длинного коридора уже никого не было.

Клэр жаждала мести за его вмешательство, это было ясно, как день. Но неужели она не понимала, что он не хотел ей навредить? Разве она никогда не видела, как, шаг за шагом, тёмная богиня всего, что сокрыто ночью, забирает своё? Ему довелось. И он не мог допустить, чтобы то же самое произошло с этой наивной искательницей силы. Но невинное синее соцветие, подаренное с нежностью, уже обернулось несуразным, колючим символом вражды.

Без драконов. Что ж, она хотела наказать Арса сама, и он не станет ей в этом препятствовать. Но говорила ли в ней живая, человеческая обида или это была жажда крови, порождаемая потусторонним существом, колдун не знал. Первое он принял бы безропотно, ведь, когда была возможность сознаться впервые, он и сам стушевался от увиденного. Но второе… Что ж, пускай покажет ему сама, какой огонь сейчас выжигает её изнутри.

Весь день, проведённый на занятиях, молчаливое напряжение собиралось между ними, подобно грозовой туче. Вот-вот должны были засверкать убийственные молнии. Могла ли она передумать? Но, раз оглянувшись на сидевшую позади Клэр, он понял: не могла. Её глаза серебрились сталью, а губы, улыбавшиеся ему прежде так робко, вытянулись в строгую пыльно-розовую нить.

Он не мог думать ни о чём, кроме грядущей ночи. Едва ли не впервые все слова мастера пролетали мимо него, касаясь слуха беспомощно и бестолково. Может, сегодня он ей сможет сказать… Может быть, это что-то изменит. Но сомнения мучили его, как демоны истязают свою неосторожную жертву.

День неумолимо приближался к вечеру и, значит, ко времени сатисфакции. Арс мерил свою комнату шагами. Он не готовился к бою специально: не наносил защитных знаков, не повторял заклятий. Тяжело опустившись на постель и запрокинув голову, он прикрыл глаза. Перед внутренним взором предстала женщина: укутанная в тёмные лохмотья, иссушенная и ломкая, как голая ветка, она была растрёпана и кричала, широко разинув рот. Костлявые руки её протягивались вперед, словно хотели дотянуться до горла. «Мама…» — беззвучно произнёс Арс и услышал в своей голове скрипучий, но еще родной голос: «Жерт-вааа…». Стало трудно дышать.

Он вскинул голову и сделал несколько быстрых и шумных вдохов ртом. По линии плеч пробежала быстрая судорога, словно призванная стряхнуть воспоминание. Опустившись на пол, он принялся расчерчивать белёсые линии ритуального круга, чтобы отправиться в зловещие объятия ночного леса. В голубых глазах плескалась печаль.

Стояла теплая майская ночь. Молодая трава мягко сгибалась под ступнями, издавая едва слышный шорох, громко стрекотали очнувшиеся от зимнего сна насекомые. Дальше, за чёрной древесной грядой, гулко разносилось совиное уханье. Пронзительный свет Бычьей Луны щемил сердце. Перед тем, как войти в чащу, Арс посмотрел на бледный небесный диск, и ему вдруг почудилось, что он смеется над ним со своей высоты.

Сумрачные кроны сомкнулись над его головой. Торчащие из-под земли корни норовили ухватить за ногу, будто живые, ветки тянули свои пальцы, хватали за распахнутую поверх рубахи куртку. Словно сама природа желала остановить его. Но Арс продолжал идти к той поляне, где видел Клэр в своих провидческих видениях.

Сбоку, по правой стороне, он заметил какое-то движение. Плавно перемещаясь в нескольких сантиметрах над землей, там перетекало в воздухе облако, очертаниями напоминавшее женскую фигуру. Арс проморгался. Бледно-зеленый огонек последовал дальше, вглубь леса, приняв округлую форму.

По-звериному подобравшись, он ступил на развернувшуюся под луной поляну. Клэр уже ждала его.

— Доброй ночи, — кивнула она ему, но Арс не видел ничего доброго.

— Клэр, ты уверена, что не хочешь поговорить?

— Поверь, в моей жизни было достаточно проповедей. Не сегодня, — и все же он слышал, как голос её нервно звенел.

Тогда Арс, вздохнув, отошел от Клэр на расстояние, позволявшее колдовать друг против друга – не меньше двадцати шагов, точно как на тренировках. Он считал их про себя и думал, как остановить ведьму, не причинив ей вреда. Поединок должен был завершиться быстро.

Они молча стояли, заняв противоположные окраины поляны, пока Клэр не взмахнула рукой, подавая сигнал. И тогда он вспомнил их прошлую встречу там, в стенах цитадели, где их бой был почти шуточным, не сулившим никаких обид или травм. Что его ждало сейчас, он не мог бы сказать.

Припав к земле, он оставлял в мягкой земле рукоятью ножа борозды, что должны были стать заменой мелу. Раскинув в стороны обращенные ладонями вверх руки, Клэр призывала богиню Ноктис, и, неясно просвечивая сквозь ткань платья, под ее грудью разгорался, набирая силу, жреческий символ. Такой же Арс когда-то видел на теле своей матери: до того, как она сошла с ума и настаивала на том, что обязана отдать Ноктис самое дорогое – своего единственного сына. Мощный поток воздуха глухо ударил Арса в грудь, и он едва удержался на месте. И все же Клэр не успела. Ее же ритуальный круг разгорелся алым огнем, из которого, извиваясь, вырвались шелковистые полосы. Ласковые, но прочные багровые ленты оплели ее фигуру. Они затягивались вокруг ее лодыжек, запястий и талии тем сильнее, чем больше она трепыхалась.

Несколько долгих мгновений Арс просто наблюдал, как символ под её кожей меркнет, словно угасающий уголёк. А затем он покинул очерченные пределы и медленно подошел к Клэр.

Ведьма шипела и рвалась, сжимая кулаки и вскидывая свои русые волосы, впитавшие запах свечного воска и лаванды с её постели. Так близко. Арсу казалось, она переливается, как крылья стрекозы на солнце. Стрекоза, пойманная в паучьи сети. Он подошел ближе, так близко, что мог чувствовать ее шумное дыхание, обжигавшее его подбородок.

— Остановись, прошу тебя, — сказал Арс и провёл ладонью по её волосам в надежде успокоить взбешённую ведьму, — чем больше дёргаешься, тем больнее.

— Тогда пусти! — шипела она.

— Я сама разберусь, что мне делать.

— Не разберешься. Я видел, что становится с теми, кто посвящает ей свою жизнь. И я не готов это допустить.

— Да с какой стати каждый считает возможным указывать, какой путь мне выбрать? До сих пор не случилось ничего плохого. Я крепче, чем вам всем кажется.

— Пока да. Но никто не знает, в какой момент сила обернется против тебя. Это по картам не предскажешь. Откажись от культа, пока не стало слишком поздно. Прошу тебя…

— Боишься, что я стану безумной? Но даже если и так, какое тебе до этого дело?

Арс смотрел в её глаза, но не встретил ничего, кроме леденящего холода, подобного бесстрастному свету освещавшей их луны. Клэр перестала дёргать путы и просто ждала, когда всё закончится. Оставалась глуха.

— Не понимаешь… — прошептал он с сожалением. — Хорошо. Я не могу забрать твоё право выбирать. Но и позволить тебе губить себя я тоже не в силах, прости.

Клэр упрямо сохраняла молчание. Склонившись к её виску, он вдохнул исходивший от её волос аромат – возможно, в первый и последний раз – и прижался губами к разгорячённой коже. Клэр вздрогнула от этого неожиданного прикосновения и посмотрела Арсу в глаза.

— Можешь меня ненавидеть. Но я буду рядом, что бы ни случилось, — вздохнул он.

И паутина лент, сплетённая колдуном, рассыпалась, плотоядно поглощённая вспышкой огня. Арс быстро отстранился от ведьмы и растворился в тени сокрывшей его чащобы, словно его поглотила сама ночь. Он продирался сквозь лес, недавно наполнявший его разум волнующими картинами. Но сейчас перед его мысленным взором то и дело всплывали лишённые рассудка материнские глаза и её цепкие узловатые пальцы. Древесная глушь, разгоняемая только едва слышным уханьем, хищно чернела, требуя больших жертв, чем бьющееся в агонии сердце. Хваткие ветви царапали его лицо, но он не замечал этого. Он думал о Клэр, не зная, что она так и осталась стоять, точно пригвожденная, у края поляны, сотрясаясь от гнева и рыданий. Ему чудился запах воска и лаванды.

Глава 17

Та давняя история насчитывает вот уже четыре века. Правитель недавно образованного государства Вентьерен, Аделáрд Вентьерен Второй, мирно правил своим многоликим народом, что расселился от гор Геальпáны на востоке до каменной гряды Рондáрны на западе. Впервые за множество лет под его началом простые крестьяне, уставшие от поборов и гнёта знати, сосуществовали в хрупком покое с представителями власти и придворной верхушки.

Однако растущая мощь некогда раздробленного и прожигаемого пожарами восстаний королевства тревожила соседей Вентьерена. Границы все чаще нарушались, подвергая жителей окраинных земель смертельной опасности. Последствия этих нападений не оставили короля Аделарда Второго безучастным. Стремясь защитить свой народ, он принялся стремительно наращивать мощь своей регулярной армии. Но новорожденные войска, состоящие преимущественно из ещё юных и плохо обученных воинов, не могли обеспечить надёжной защиты против воинственного супостата. Тогда король собрал придворных магов во главе с верховным колдуном И́весом Медвежьей Лапой на аудиенцию, прозванную позднее Медвежьим Капканом. И приказал король, обращаясь к тем, кто владел тайными знаниями, найти способ сохранить мир своего государства. Ему нужно было средство подавить силы противника, и сделать это быстро и, если того потребует нужда, жестоко – в назидание другим.

И отправились маги по разным сторонам, безуспешно раздумывая, чем, кроме собственных сил, могли они помочь королю сохранить границы Вентьерена и уберечь его жителей. Было среди них два родных брата, Тьéран и Э́двен Кри́нгаррды, что обратили свой взор на самых могущественных созданий их мира – на драконов. Но как заставить чудовищ, наводящих ужас на целые города, соединиться с человеком в союзнических узах?

Обратились тогда братья к силам древних богов, Солиса и Ноктис, и воззвали к ним, пролив кровь многих жертв, дабы мольбу их услышали боги с небес и из-под земли. И откликнулись вседержители власти, что больше людской. Нашептали они братьям о том, что создали драконов по образу человека и в противовес ему, чтобы тот не познал безграничной власти в их мире. А, значит, как все дети богов, были у них и слабости, и были они покорны создавшим их. И поняли тогда братья, что могут они связать себя с ужасающими зверями, и подчинили их, кровью и преданностью заверив перед лицом богов свой союз.

Прилетели они тогда на спинах первых склонивших головы ящеров, Гриндáррна и Драттáрка, к бушующим войнами границам королевства. И выжгли врагов государства своего дотла в драконьем пламени. Так воцарился порядок в Вентьерене, а братья основали две цитадели, западную и восточную, на крайних точках его, дабы обучить других магов искусству создания союза драконьего.

И длилось так многие годы, пока младший из братьев, Эдвен, что вершил судьбы в восточной цитадели, не помрачился умом своим в жажде власти, точившей его сердце. И поднял он восстание кровавое, взлетев на спине верного Драттарка.

Другой брат, как ни обливалось сердце его кровью, встал против него, и оттеснил ценой многих судеб и почившей родственной любви своего брата за пределы Вентьерена, все же пожалев родную кровь и сохранив жизнь, когда мог.

И наступил мир в государстве во второй раз. Но не смирился тёмный брат, и сердце его только ожесточилось больше прежнего. И восстала армия, что была не из живых и не из мертвых, и обступила границы Вентьерена, выкашивая людские жизни, напитываясь кровью человеческой во укрепление плоти своей. Прозвали их среди людей мортамерами, то есть отмеряющими смерть. Ничего не мог с ними поделать король и бросился с мольбой о помощи к Тьерану, старшему брату, властителю западной цитадели. И повел тогда он свое войско, восседавшее на драконьих спинах, в последний бой с потусторонней силой. И, встретившись с братом своим, восседавшим на собственном троне, убил его. Так воцарился мир в Вентьерене. А старший брат удалился в западную цитадель и никогда более оттуда не вернулся, отвечая отказом, когда бы ни призвал его король.

Клэр знала эту историю почти наизусть. Знала, что после пришествия во главе мортамеров Эдвена Крингарда в цитадель стали отбирать и тех, кто магическими способностями не владел, — таких, как Рениг и Лагерта. Но никогда не решалась спрашивать о том, как мастер Арвинг, напоминавший сейчас своим ученикам эту древнюю легенду, стал высшим наставником западной цитадели.

— Так вот, мои дорогие ученики, ждать нам больше некогда. Пришла пора

— Но, мастер, почему мы не можем выступить отсюда? — спросил Рениг, и его беспокойный вопрос выразил всеобщее единодушие.

— Вы же не надеетесь одолеть армию мортамеров своим скромным составом? — Арвинг обвел собравшихся взглядом. — Вам придется сражаться спина к спине и крыло к крылу с другими воителями и магами. И вы должны знать… У них другие порядки.

— Что вы хотите сказать? — на этот раз вступила в обсуждение Марша.

— Что я позволял себе в вашем воспитании некоторые вольности. Вы должны быть готовы к тому, что там не будет, как здесь. Но, надеюсь, вы будете вспоминать меня добрым словом. — Арвинг выдержал долгую паузу. — Собирайте потихоньку вещи, я пошлю за вами, когда придёт время отправиться в путь.

Все заозирались между собой, ища поддержки или, что было бы лучше, опровержения. Потом зашумели, засыпая наставника вопросами, но тот лишь поднял ладони, останавливая их.

— Мне нечего добавить, вы всё узнаете сами. Напутственное слово я скажу вам перед перемещением.

Когда ученики покинули лекционную залу, мастер тяжело вздохнул, опершись на стол. По лицу его бродили мрачные тени тяжёлых дум.

— Детишкам пора повзрослеть, Арвинг, — подала голос Одарранта.

— Я знаю, Дарра, знаю. Но мы, люди, не так легко отпускаем тех, кого считаем своими детьми, — он отошел к окну, сложив руки за спиной, и яркий свет скрадывал выражение его сурового профиля, — кого-то я забрал сюда лично и растил, как родных, и ты это знаешь. Пожалуй, они самый бедовый курс на моей памяти и как жаль, что вместо счастья на их долю выпало то, что их ждёт.

— Возраст сделал тебя сентиментальным, мой друг, — дракониха склонила голову.

— А тебя – разговорчивой, — усмехнулся мастер, — но кто сказал, что от этого мы сделались хуже?

Одарранта ответила едва заметной понимающей улыбкой, изогнувшей уголки ее чешуйчатого рта. За стеклом мелькнул алый силуэт дракона с женской фигурой на спине.

Вечер выдался напряжённым. Все старшие ученики Арвинга, разбредшись по комнатам, принялись складывать вещи под собственные хаотично скачущие мысли. Их драконы наслаждались последними вольными полётами, рассекая небеса. Что ждало их всех теперь? Чем так отличалась восточная цитадель, что наставник счёл нужным предупредить об этом? И как скоро они вступят в настоящее сражение, к которому так долго готовились? Жнецы приближались, и это означало, что вскоре может пролиться кровь. Но никто не хотел чувствовать себя жертвой, которую принесёт королевство ради своего покоя.

Клэр раскладывала одежду и магические принадлежности по пухлым, схваченным ремнями чемоданам. На душе было тяжело и беспокойно.

— Что думаешь? — Марша болтала ногами, сидя на её кровати.

— Честно? Ничего я не думаю. Не знаю, чего ожидать, — она почесала горбинку носа, — но подозреваю, что там с нами нежничать не станут.

— Это зря, — хмыкнула рыжая ведьма, — у мастера Арвинга лучшие ученики. Могли бы обойтись и с уважением.

— Мы на пустой воде гадаем, — пожала плечами Клэр.

— О, а не раскинуть ли нам карты на предстоящее путешествие? — оживилась Марша.

— Одно дело — спросить у карт совета, а будущее… Не люблю.

— Брось, ну давай. Тебе карту и мне. Просто чтобы знать, к чему готовиться, чем не совет?

Клэр сдалась упорству подруги и, вытащив уже сложенную в чемодан колоду, извлекла карты из мешочка. С тихим шорохом картинки и узорчатые рубашки сменялись в её руках. Наконец Клэр замерла и с закрытыми глазами выложила одну карту в сторону — для Марши. Через несколько долгих секунд достала вторую и положила рядом, уже для себя. Странное, дурное предчувствие охватило ведьму.

— Открывай же!

— Сейчас, — Клэр перевернула одну карту, затем вторую.

Повисло напряженное молчание.

— И где чья карта? — нарушила его Марша, нервно поджав ткань покрывала в кулаках.

«Вот демон» — подумала Клэр.

Глава 18

Потоки ветра били в лицо Лагерты, от чего у нее невольно проступали слёзы в уголках глаз. Обычно она надевала очки, разработанные мастером Арвингом, но сейчас она жаждала сильных, ничем не сглаженных ощущений, которые могли бы хоть немного унять буйные мысли в голове. Драконьи крылья с шумом хлопали в воздухе, забирая один вираж за другим. Лагерта крепко держалась в седле, ухватившись за ремни, обхватывающие драконью шею; они же удерживали её бедра, что позволяло не свалиться со спины ящера, когда он взвивался вверх или поворачивал. Но какая-то часть её сознания будто хотела пренебречь этими мерами безопасности и испытать судьбу на благосклонность.

Риран, словно почувствовав состояние воительницы, спикировал: не для того, чтобы попытаться сбросить её, а лишь для отвлечения сосредоточенного на переживаниях разума. Хлопая широкими кожистыми крыльями, он завис в воздухе в некотором замешательстве. Лагерта не правила его, только прижалась ближе к мощной багровой шее. Тогда дракон развернулся в воздухе и полетел прочь от заснеженных вершин гор Рондарны.

Риран пронес Лагерту над кромкой тёмного леса, расстилавшегося под крыльями дракона на многие мили, постепенно оставляя его позади. Стремительные воздушные хлысты сменились мягким движением воздуха, остужавшего пыл Лагерты. Внизу показалась блестящая гладь озера, похожего на сверкающую под солнцем обронённую монету. Совершив кувырок, дракон взял вбок и стал плавно снижаться. Сквозь свежесть пробивался едва уловимый запах ила. Серповидные когти Рирана коснулись воды, рассекая ее поверхность с приятным плеском. Утки и цапли, умиротворенно отдыхавшие у берега, с суетливым хлопанием крыльев бросились врассыпную.

Воительница и дракон приземлились на землистом берегу, и Лагерта принялась отстегивать тугие ремни. Освободившись, она пружинисто спрыгнула со спины Рирана. Дракон, встряхнув головой, издал рык, предупреждая саму природу о своём присутствии, и грузно опустился на траву. Лагерта села рядом, прислонившись к его боку спиной, и смотрела на завораживающе спокойный пейзаж. С противоположного пологого берега на неё смотрели ряды стволов и высоких зелёных крон, и их отражение замерло в успокоившемся зеркале воды. Сбитые как жирные сливки облака безмятежно текли по яркой голубизне неба.

Лагерта сожалела о том, что ей придется покинуть эти места. Как бы она ни подкалывала Клэр, непрестанно напоминая о предстоящих битвах, сама она предпочла бы проводить время вот так, путешествуя на спине верного дракона, чтобы когда-нибудь сказать, что облетела весь мир.

Здесь, у озера,

Во всем мире были только они: Рениг и Лагерта. Никто не ждал их дома, никто не слал им писем, полных радости или горя. Они никогда не смогли бы познать родительской гордости и не были бы оплаканы, погибнув в бою.

Лагерта попрощалась с детством в возрасте одиннадцати лет, когда разбойники совершили беспощадный налёт на их селение. Ни матери, ни отца не оставили в живых. Детям просто повезло, что в это время они, ни о чем не подозревая, собирали в близлежащем лесу ягоды и грибы. До сих пор, мучаясь от кошмаров, Лагерта видела ту самую плетёную корзинку с рассыпанной голубикой в луже крови.

Так начались их скитания по деревням в попытках найти приют. Прежде весёлый, смешливый брат навсегда стал замкнутым и молчаливым. Сердце его ожесточилось, и каждый раз, когда какие-нибудь добрые души хотели оставить детей у себя хоть бы и как лишние руки, он выкидывал что-нибудь такое, что его гнали взашей. Лагерта не могла бросить Ренига одного, и они отправлялись на поиски нового дома вместе. Так продолжалось пару лет, пока однажды, на пыльном тракте, их не встретил мастер Арвинг. И следующие годы стали лучшими в жизни Лагерты.

Её душу переполняла благодарность, и из-под опущенных пушистых ресниц под полумесяцами чёрных бровей покатились скупые слёзы. Лагерте казалось, будто детство заканчивалось ещё раз. Сначала – там, где голубика смешалась с кровью. Теперь оно заканчивалось снова – тихо, под плеск озерной воды и шелест драконьих крыльев.

Она закрыла лицо ладонями, шумно втягивая воздух, чтобы прийти в равновесие. Когда она подняла голову, дракон лениво открыл глаза, выплывая из дрёмы, но не шелохнулся. Взгляд воительницы устремился вперёд, к паре осмелевших птиц, с кряканьем севших на воду.

Вдали от брата она вдруг ощутила не только тревогу, сжимающую её горло каждый раз, когда Ренига не был рядом, но и умиротворяющий покой, и тут же осудила себя за это. Нельзя допускать такие мысли. Лагерта всё понимала про брата, но оттого только сильнее убеждалась в том, что без неё он пропадёт. Особенно теперь, когда в его руках появилось такое оружие, как дракон. Она инстинктивно чувствовала, что, обретя связь, он стал только опаснее и нуждался в её жёсткой направляющей руке. Воительница не позволит себе слабость. Не только ради себя, но и ради других.

В это время остальные торопливо укладывали вещи в своих комнатах. Каждый оставлял в стенах западной цитадели важную часть своей жизни – то, что вот-вот станет прошлым, уступив место новым, чужеродным событиям. Всё, что у них останется – это их маленькая община, сложившаяся поневоле, но превратившаяся в причудливое, сетчатое плетение из личных историй, отношений, впечатлений, совсем обычных или запомнившихся навсегда.

Мастер Арвинг уже ждал их. Круглая площадь, служившая тренировочной ареной, была залита тёплым солнцем, и бока нагретых камней источали уютный пыльный аромат. Небо расчистилось: природа ничего не знала о сомнениях и страхах тех, кто предпочёл бы соответствующие общему упадническому духу декорации.

Символ солнца, отмечающий центр поля, был перекрыт множеством линий. На этот раз наставник был намерен провести перемещение учеников своими силами. Им останется только войти в сердцевину – и исчезнуть в пространстве, чтобы оказаться там, где он больше не сможет на них повлиять.

Подопечные Арвинга собрались на площади. Было около четырёх часов пополудни. Держа в руках чемоданы, они встали перед мастером в ряд, не осмеливаясь принять решение, кто отправится первым.

— Я знаю, что сейчас вас гложет беспокойство о дальнейшей участи, — возвысив голос, начал Арвинг. На плече его, вцепившись в накидку, восседала Одарранта. — Но никто не отнимет ни того, чему я вас научил, ни того, что вы уже пережили. Этого достаточно, чтобы я был уверен: вы все выросли достойными людьми. Искусными магами и смелыми воителями. Вы можете сомневаться в себе, ведь знания и умения, которые вам захочется постичь, бесконечны. Но это означает только одно: в вас горит огонь любопытства, и вы не остановитесь на достигнутом.

Марша шумно вдохнула, проглатывая подступившие слезы, и Клэр утешительно сжала её предплечье.

— Самое важное, о чем вы должны помнить, это достоинство. Достоинство сердца и души. Жить с ним и умереть с ним – вот что значит быть моим учеником. И я верю, что могу назвать таковым каждого из вас. Ничего не бойтесь и держитесь друг за друга. У вас есть сила, есть даже драконы, но, в конечном счете, человека спасёт человек. Прощайте, дорогие ученики. Знайте, что я убежден: мы ещё обязательно встретимся.

— Мастер, — выступила вперёд Лагерта, — думаю, я могу сказать от лица всех: мы благодарны вам за всё, что вы для нас сделали. Цитадель стала нашим домом. И мы не подведём вас, что бы нас ни ожидало впереди.

— Загоним всех жнецов туда, откуда они пришли, — уверенно добавил Арс. — И позаботимся друг о друге.

— Спасибо вам, — тихо произнесла Тина, утирая щёку.

Марша, не удержав порыва, подбежала к мастеру и крепко его обняла. Остальные ученицы, кроме Лагерты, подхваченные этим настроением, поступили так же. Трое – Арс, Рениг и Лагерта – переглянулись, обмениваясь улыбками.

— Ну всё, всё, — мягко отстраняясь, произнес мастер Арвинг, — а то совсем старика растрогаете. Удачи вам. И не давайте спуску солдатам восточной цитадели!

«Солдатам?» — только и успело мелькнуть в голове Клэр перед тем, как учитель указал на подготовленные порталы.

Ученики почтительно поклонились своему наставнику, и Арс вошёл в разгоравшийся пламенем круг первым. Через мгновение он уже был в ином месте, и другие последовали за ним.

Часть вторая,

в которой ведьма и дракон отправляются в восточную цитадель

Ослепляющая вспышка и дребезжание, переходящее в звон. Расплывчатые очертания мира, как призрак оазиса в раскалённом воздухе. Головокружительная муть.

Сначала из троившихся линий сложился мраморный пол. Пёстрые, скачущие разводы на светлом камне извивчатыми удавами ползли перед глазами, пока не переплелись

Перед ним, рассредоточившись на три ряда, выстроились одинаково одетые в тёмную форму с кожаными латами воины. У тех, что стояли впереди, в ножнах спали мечи. Возглавял их мужчина, облачение которого отличали от прочих массивные железные наплечники, схваченные пересекающей грудь серебристой цепью с напоминающей многоконечную звезду массивной брошью. Лицо предводителя было скрыто шлемом, по верху которого торчали шипы, напоминавшие корону из тёрна.

Все трое рядов, словно одновременно получив сигнал, сделали шаг вперёд и с лязгом извлекли оружие, подняв его в воздух. Те воины, что стояли позади, последними, пронзили воздух одинаковыми короткими ножами.

— Приветствую вас, новобранцы! — главный снял шлем, открыв лицо. И хотя чёрные волосы его теперь закрывали уши и спадали на высокий лоб, а усы, тронувшие верхнюю губу, соединились с короткой бородой, обрисовывающей сухие губы, Клэр мгновенно узнала тот волчий взгляд, что встретила две луны назад. Глаза ведьмы широко распахнулись, и она не удержалась от удивленных переглядок с Маршей. Та пожала плечами в ответ, выражая такое же удивление и непонимание происходящего.

— К сожалению, мастер Шéдхард не смог присутствовать сегодня, чтобы встретить вас, и просит его извинить. Меня зовут Дестáн Блайд, я капитан воинов восточной цитадели. Можете называть меня просто капитан Дестан, — чуть обернувшись, он отвёл руку назад, обводя жестом стоявших за его спиной. — Мы все рады вашему прибытию и помощи.

Воины ответили громким единодушным возгласом, прозвучавшим словно на одной ноте. Клэр покосилась на своих сокурсников и ощутила страшное смятение. Их разноцветная, разодетая кто во что горазд братия не имела ничего общего с этими вымуштрованными воителями и магами, функционирующими, подобно единому слаженному организму. «Мечта Лагерты» — мысленно хмыкнула Клэр.

Арс выступил вперёд и остановился против главнокомандующего.

— Мы, ученики мастера Арвинга, выражаем вам свою благодарность за приём, капитан Дестан. Сделаем всё, что в наших силах, чтобы принести пользу в достижении общей цели.

Дестан оценивающе осмотрел Арса: его растрёпанные волосы, размашистую рубашку под ярко-синей накидкой-мантией, свободные штаны, подпоясанные коричневым ремнем. Впервые Клэр подумала, что колдун в сравнении с кем-то мог выглядеть только рослым мальчишкой. И всё же он первым взял слово, пока остальные мялись, подпирая свои пожитки, шокированные незнакомыми порядками. Клэр одобрительно взглянула на него.

— Лилиан, Оскар, — капитан развернулся к своим подчинённым, — проводите наших гостей и помогите им с вещами. Думаю, они хотят немного отдохнуть после перемещения.

— Девушки, идёмте со мной, — сказала подошедшая воительница.

— А вы – за мной, — махнул, подзывая Ренига и Арса, названный Оскаром.

— Среди них что, одни воители? — тихонько спросила Тина у Клэр.

— Маги тоже есть, позади стояли. Но вы правы, воителей среди нас больше. Такое соотношение мы находим гораздо более эффективным на поле боя, ведь колдунам нужна постоянная защита, — от бдительного слуха Лилиан вопрос не ускользнул. Она вопросительно приподняла брови: — имеете что-то против?

— Ничего, — отвернулась в сторону Тина.

Пара воинов, подхватив чемоданы девушек, последовали за ними, замыкая процессию. Напоследок Клэр не удержалась от того, чтобы взглянуть на Дестана, и неожиданно встретилась с ним взглядом. Он едва заметно коснулся поднятой ладонью области сердца и кивнул, тут же отвернувшись от ведьмы. Покинув тронный зал, Клэр с остальными проследовали за Лилиан и Оскаром. Затем они разделились: мужчины ушли вперёд и свернули в другую галерею. Даже Лагерта была удивительно молчалива.

Вскоре перед ними развернулась анфилада женского крыла. Открыв первую дверь, сопровождавшая их ведьма спросила:

— Ну? Кто заселяется? — напускной торжественности словно и не бывало.

Вопрос показался странным, пока девушки не заглянули в комнату: похоже, теперь им предстояло жить по двое. Впрочем, выбор был очевиден, и Тина с Лагертой прошли внутрь – самая тихая и самая бойкая. Воины занесли их чемоданы.

Следующая комната досталась Марше и Клэр. Обстановка сильно отличалась от той, к которой они привыкли. Хотя помещение и было сравнительно просторным, интерьер был довольно скромным, если не сказать аскетичным: две простые кровати, придвинутые к противоположным стенам, две пухлые тумбы и письменный стол с двумя стульями – перед ним и сбоку. Самым красивым, пожалуй, было разве что незанавешенное стрельчатое окно, за которым виднелись остроконечные башни нижнего яруса цитадели. На постелях лежало бельё грубого бежевого сукна.

— Я в ужасе, — созналась Марша, как только тяжелая дверь за ними со скрипом закрылась, — это казармы какие-то.

«Ещё бы, после её парчовой обители» — мысленно хмыкнула Клэр.

Она осматривалась вокруг и словно боялась даже присесть.

— Пожалуй, я тоже, — Клэр подошла к окну и оперлась на узкий подоконник. Даже небесная высь казалась какой-то бесцветной и неприветливой. — Но, справедливости ради, нас в комнате всего двое, а не двадцать. Вот это были бы казармы.

— Ты видела вообще, какие они, ну… Одинаковые? Как будто даже дышат по команде.

Клэр передёрнула плечами, будто силясь стряхнуть впечатление от упомянутого зрелища. Резко захотелось увидеть Шиайху с его бунтарским норовом, но драконы должны были прибыть позже.

— Ещё и новобранцами назвали, точно перед ними совсем неумехи, — поддержала ведьма возмущения подруги.

Такое обращение и впрямь было для них внове, особенно с учётом того, что они были старшим курсом в западной цитадели.

— А эта ужасная форма, видела? Нам что, только такое придётся теперь носить?

В то, что Марша добровольно сменит изящные платья, одно из которых, с открывающей тонкие лодыжки летящей юбкой, как раз было на ней, верилось действительно с трудом. Однако перед внутренним взором Клэр снова возник капитан в обрисовывающей подтянутое, поджарое тело форме со сверкающим доспехом.

— Может, это как раз не так уж и плохо…

Словно угадав её мысли, Марша с лисьей хитринкой произнесла:

— А капитан – это же тот самый, что был у костра в Заячью Луну? Кто знал, что вы ещё встретитесь…

— Мне вот теперь

— Какая ты скромница, — весело ответила Марша и последовала примеру подруги, взявшись за свой багаж. — А как же Арс?

— А что Арс? — нахмурилась Клэр. — Помнишь те цветы, что он принёс мне в лазарет после боя с Ренигом? Я же не просто так его на дуэль вызвала. Оказалось, что он следил за мной с помощью провидческого якоря. — Ведьма решила пока умолчать о подробностях ритуала в честь единения с Ноктис и обойтись общими сведениями.

— Не думала, что он может так поступить, — Марша была явно удивлена, — но почему он это сделал? С трудом верится, что он просто хотел за тобой подсматривать.

— По-твоему, не на что смотреть? — беззлобно усмехнулась Клэр. — Не подсматривать, а скорее приглядывать. Тоже мне, старший братец. Он уверен, что я непременно себе наврежу.

— Есть основания так думать?

Этот вопрос Марши застал Клэр врасплох. Пришлось выкручиваться:

— Ну, знаешь, в последнее время я часто попадала на больничную койку. Может, дело в этом. Но меня раздражает, что он не допускает мысли, будто я могу позаботиться о себе сама.

— В некотором роде даже мило с его стороны так за тебя переживать, не думаешь?

Клэр вспыхнула, вспомнив прикосновение губ Арса к своему виску и ту близость на грани ненависти, что возникла между ними на дуэли в лесу.

— Не думаю. Если никто в меня не верит, я должна отстаивать своё право быть сильной сама.

— Ну, ладно тебе, — Марша примирительно потрепала напрягшуюся Клэр за плечо. — Я в тебя верю. И вообще, мы ещё покажем этим самоуверенным солдатам, чего стоят ученики Арвинга.

— И заодно посмотрим, что умеют они, — подытожила Клэр, укладывая магические принадлежности в верхний ящик тумбы.

— А как думаешь, та карта, что тебе выпала… Что она означала?

— Увидим, — Клэр пожала плечами, — но пока стоит быть осторожнее.

Глава 20

Вечером того же дня ведьмы спустились в нижний двор, чтобы снять мерки. Марша больше других возмущалась обязательному ношению формы, и несчастной мастерице пришлось выслушать целую тираду о том, как она прямо сейчас беспощадно крадет чужую самобытность. Однако Клэр была уверена, что подруга останется неотразимой даже в холщовом мешке, и потому ей меньше всего стоило бы переживать о неприметности.

Впрочем, у всех были свои печали: ожидавшая своей очереди Лагерта любовно пробегала пальцами по ножнам.

— Надеюсь, нам позволят оставить хотя бы свое оружие. Глупо отнимать то, чем мы уже легко владеем.

Видеть ее такой задумчивой было странно.

— Перестань, ты положишь на лопатки любого, кто попытается забрать у тебя меч, — подбодрила её Марша.

Швея осуждающе покачала головой.

— Спасибо, конечно, но не думаю, что это будет так просто, — с усмешкой ответила Лагерта, хотя всё же воинственно расправила плечи.

— Вот что имел в виду мастер Арвинг, когда сказал о «вольностях», которые нам позволял, — подала голос стоявшая у стены Тина, сложив руки за спиной, — он знал, что здесь всё по-другому.

— Наверное, потому и не стал ничего говорить. Чтобы не струсили, — пояснила Клэр.

— А ты уже дрожишь? — не удержалась и ввернула Лагерта.

Клэр пропустила укол мимо ушей:

— С другой стороны, жнецы не впервые подступают к восточной границе, отсюда ближе к королевскому замку. Они всё время должны быть в боевой готовности… Ничего удивительного, что здешний распорядок сложился иначе.

— Как будто мы из другого мира, а не из другой цитадели, — перекатываясь с мысков на пятки, заметила Тина.

— И чем так занят мастер Шедхард, что не смог нас встретить лично? Или здесь наставник – слишком важная птица для таких мелких дел? — не рассчитывая на ответ, поделилась мыслями Марша.

Вопросов было много, хотя большинству из них оставалось только продолжать роиться в головах учениц Арвинга.

На следующий день их ждал ранний подъём. Прислужница после настойчиво-бесцеремонного стука в дверь вошла, не дождавшись приглашения, с двумя свертками в руках.

Когда форма была подогнана по размеру, пришлось признать, что она была действительно удобной: сидящие по фигуре штаны, легкая кольчуга поверх тонкой тканевой рубашки и облегающий плотный верх с воротником-стойкой. Защитные кожаные пластины на груди, плечах и вдоль рук. На бёдра был предусмотрен пояс с глубоким карманом для ритуальных мелочей вроде мела, травяных сборов и колбочек, а также футляр для ножа. Хотя её антрацитово-серый, практичный цвет сильно отличался от привычных ярких одежд и создавал удручающее впечатление. Клэр покрутилась возле зеркала и будто только сейчас смогла смириться с мыслью, что в восточной цитадели готовили настоящих солдат.

Отправившись обратно в комнаты, Клэр и Марша занялись подготовкой к предстоящим тренировкам: наносили защитные руны, для удобства помогая друг другу, наполняли сосуды прозрачными и мутными жидкостями, собирали запасы мела. Ничего из этого им отдельно не предоставили, так что опасения Лагерты были напрасными: пока им дозволялось использовать собственные средства. Или, предполагала Клэр, их хотели испытать, посмотреть, на что они сами способны.

— Как думаешь, они сильнее нас? — беспокоилась Марша.

— Кто знает… Но мы же учились у мастера Арвинга, единственного, кто до наставничества был искусным воителем и могущественным магом в одном лице. Пусть у них была дисциплина, но у нас была свобода. Мы умеем действовать не по стандарту или команде.

— Звучит резонно, — встрепенулась ведьма, — в самом деле, они даже не знают, чего от нас ожидать.

Когда они спустились во внутренний двор цитадели, несколько солдат уже практиковались, скрещивая мечи. Остальные смотрели, периодически обмениваясь комментариями или выкрикивая что-нибудь подначивающее. Были здесь и уже знакомые ведьмам Лилиан и Оскар – судя по всему, они были «старшими» и следили за происходящим. Клэр вместе с Маршей притаились в тени навеса оружейной. Вскоре подошли и Лагерта с Тиной. Еще никогда они так не жались друг к другу, словно выброшенные на холод котята. Клэр огляделась и заметила, что Арс и Рениг уже были там, стояли в толпе напротив. «Арс тоже будет биться? Не магией?» — удивленно подумала она. С другой стороны, в последнее время, пока она сама тренировалась с Тиной, Клэр видела, что колдун уделяет внимание и физическому развитию. Но соревноваться с подготовленными

— Новобранцы, — выкрикнул Оскар, когда один из сражавшихся воинов пал перед приставленным к горлу лезвием, — кто-нибудь уже готов показать себя?

К удивлению остальных Рениг вскинул руку:

— Я буду первым, выбирайте противника.

Худощавый и юркий, чем-то напоминавший хорька парнишка довольно улыбнулся и выкрикнул:

— Готов проверить, чего ты стоишь, новичок!

— Смотри, как бы тебя не пришлось отскребать от земли, — осклабился Рениг. Лагерта было дёрнулась вперёд, но, осекшись, отступила.

Воители вышли на середину и принялись кружить, как два стравленных зверя, загнанных на арену. Рениг сделал выпад, но не всерьёз, а как бы припугивая. Его противник слегка отшатнулся, еще не зная, чего ожидать. Они пристально следили за каждым мелким движением друг друга, направлением глаз, изучая соперника. Мечи плотоядно блестели под распекающим солнцем. Наконец они схлестнулись: грозный лязг отражавшихся ударов разносился вокруг, снова и снова. Противник Ренига был быстр и увертлив и ловко уклонялся от мощных взмахов. Ученик Арвинга отпрыгнул, чтобы отдышаться. «Нет… Скорее, чтобы сменить тактику» — подумала не отрывавшая взгляда Клэр.

И действительно, Рениг замедлился, зато стал бить точнее, выверяя каждый последующий шаг. Пыль под их ногами взлетала облачками, похожими на пар. Все притихли, было слышно только тяжелое дыхание сражавшихся и звон стали. Соперник начал выходить из себя и перешёл из уклонения в атаку; Рениг отбрасывал его, незамедлительно парируя. И вдруг, когда они скрестили мечи, сблизившись лицом к лицу, он, резко вывернув оружие в сторону, нанес мощный удар лбом прямо в нос солдата. Тот отшатнулся, выронил клинок, прикрывая разбитое лицо ладонью, по которой тут же потекла кровь.

— Это не по правилам! — вскричал он, и по толпе прокатился возмущенный шепот.

— Мортамеру ты тоже будешь объяснять правила? — вскинув голову, чтобы отвести спадавшие, слипшиеся от пота волосы, сказал Рениг.

— Он прав, — Клэр неожиданно ощутила прилив гордости, и в первый раз причиной был ее враг. — Иначе они учатся биться только между собой.

— Что ж, такое поведение действительно не предусмотрено нашим регламентом боя, — громко, усмиряя толпу, произнес Оскар, — но доля правды в словах новобранца есть. Вы должны быть готовы к неожиданностям. Пусть новички из западной цитадели и будут вашим первым испытанием. Победа засчитана.

Ученики Арвинга не сдержали общего ликования.

— Думаю, противник Ренига так просто такое унижение не спустит, — высказалась Клэр, когда солдаты приступили к следующей схватке.

— Он проиграл и должен это признать, — упрямо заявила Лагерта.

— На поле боя — да, но кто знает, не принято ли здесь мстить после, — задумчиво произнесла Тина.

— У них же такие высокие стандарты, вряд ли они опускаются до того, чтобы угрожать кому-то в стенах замка, — всё же с долей сомнения вступила Марша.

Вечером, после комендантского часа, когда все разошлись по своим спальням, обычно молчаливому Ренигу хотелось поговорить. Однако Лагерта была в женском крыле, в которое доступ мужчинам после отбоя строго воспрещался. С Арсом, делившим комнату с Ренигом, они никогда не были близки, поскольку все маги вызывали у воителя презрение. «Им даже драконы нужны для защиты, а не для нападения» — с насмешкой не раз думал Рениг. И всё же сейчас, оказавшись в других условиях и вдали от сестры, даже он испытывал потребность в том, чтобы разделить свои впечатления от пребывания в восточной цитадели.

— Арс? — нарушив безмолвие, обратился он.

— Да?

— Как тебе здесь? — издалека начал Рениг.

— Пока не понял. Непривычно, — поделился Арс. — А тебе как, по вкусу солдатская жизнь? Воителей тут раза в два больше, чем магов.

— Это, конечно, разумно. Хотя вот этот железный распорядок… Сковывает.

— Да ты, оказывается, вольная птица, — усмехнулся колдун. — Вот уж не думал.

— По-твоему, я люблю по струнке ходить? — в голосе Ренига прозвучал вызов.

— Вот это я как раз не имел в виду. Особенно вспоминая, как ты отделал этого самодовольного парня на тренировке.

— Это была похвала или мне показалось? — спросил Рениг с долей недоверия.

— Считай, что так. Нам и правда не мешает укрепить здесь свои позиции, иначе нас просто раздавят.

— Твоя правда, колдун.

Когда воитель и маг уже видели сны в своих постелях, их дверь тихонько скрипнула. Кто-то крался, осторожно и бесшумно ступая к спящему Ренигу. В темноте, разгоняемой слабым светом луны из окна, блестел занесённый нож. Когда незваный гость уже склонился над своей жертвой, в спину ему ударила ослепительная жёлтая вспышка, выбив из него протяжный стон боли. Рениг вскочил с постели и заломил согнувшемуся противнику руки за спину.

— Нужен свет! — скомандовал он, и Арс воплотил небольшой огонёк в своей ладони. Маг поднёс его к лицу схваченного.

— Ты, — со злобой выдохнул Рениг, отпуская того самого соперника, поверженного на поле. — Не умеешь проигрывать и решил зарезать меня в постели, как свинью?

— А ты она и есть! — просипел всё ещё задыхавшийся от боли солдат. — У нас так не принято.

— А нападать на спящего принято? — с отвращением спросил Арс. — Убирайся отсюда, пока живой. Не можешь принять поражение, так хоть не позорься такой мелочной местью.

— Ещё раз сунешься – убью, — угрожающе наступая, процедил Рениг. — Имей смелость встретиться со мной, когда у нас в руках мечи.

Солдат, сплюнув на пол, вышел вон из комнаты.

— Как думаешь, сказать старшим? — спросил Арс у Ренига.

— Пусть это останется нашей личной размолвкой. Вряд ли он сам побежит рассказывать о том, что собирался прирезать кого-то в постели, как трус.

Оба немного помолчали.

— Спасибо, — вдруг произнёс Рениг. — Похоже, я слишком крепко спал.

— Кто же ещё будет нашей занозой в заднице, если тебя вот так бесславно убьют, — усмехнувшись, ответил Арс. — Всё-таки мы ученики мастера Арвинга.

Глава 21

После вчерашнего поединка Ренига Лилиан увела ведьм и колдунов практиковаться отдельно. Уходя следом за комендантшей, Клэр обернулась, глядя, как Рениг вместе с Лагертой влился в ряды других воителей, уже по-свойски переговариваясь с ними. Его неудачливый противник стоял в отдалении от всех, понурившись.

Узкое, вытянутое лицо Лилиан было исполнено надменности, которой она одаривала всех подчинённых. Больше всего она явно ценила удобство: каштановые волосы собраны в гладкий

Маги под предводительством Лилиан прошли во внутреннюю часть нижнего двора, окружённую по периметру крытыми проходами. По центру, над белым с тёмными прожилками мрамором, плыло открытое небо.

— Полагаться на драконов полезно, — начала комендантша, вышагивая перед выстроившимися в ряд магами, — но и драконы смертны. Если вы слабы, то от них будет зависеть только то, как долго вы продержитесь в битве, однако в конце концов вы всё равно погибнете. Ответственность за исход битвы лежит на вас, поэтому вы должны быть готовы ко всему. Ты и ты – вперёд, — она указала на Маршу и высокого парнишку с вечно удивленными глазами.

Марша, видимо, решила впечатлить своего противника ещё больше. Не раздумывая и не тратя время на защиту, она сделала то, что умела лучше всего: призвала нежить. Оживший лев, тело которого было уже тронуто тлением, бросился на колдуна, и ведьма, прошептав над начертанной руной заклинание, мощным потоком воздуха стёрла границы его защитного круга. Зверь тут же повалил колдуна наземь, и бой закончился, толком не начавшись. Марша торжествовала. А вот Лилиан, напротив, разразилась яростной вспышкой:

— Недоумки! Чему вы вообще учились?! Позор на ваши головы! К нам прибыли новички из другой цитадели, и что же они видят, перепуганных детей? Соберитесь, Солис вас возьми!

Лев за её спиной рассыпался в пепел. Маги стояли, неловко понурившись. Наконец одна ведьма решилась и, гордо вскинув подбородок, обратилась к Лилиан:

— Позвольте мне.

— Хорошо, Грейс, — всё ещё раздражённо бросила старшая и жестом подозвала Клэр, — будешь с ней.

Впечатлённая Маршей, Клэр тоже захотела проявить себя с самой сильной стороны. «Уж теперь-то я не проиграю» — расправляя плечи, подумала она и ощутила, как лёгкое жжение пробежало по символу растущей луны на её теле. Но не успела она сконцентрировать ту энергию, что ей даровала Ноктис как своей жрице, как её уже сбило с ног пламенной волной, вырвавшейся из её же круга. От ожогов спасли только сигилы, нанесённые заранее, которые засветились, проявляясь, под рукавами и – Клэр это знала наверняка – тут же утратили свои силы. Оглянувшись, ведьма обнаружила, что оказалась на коленях за пределами круга, и Лилиан засчитала победу Грейс. Та горделиво откинула свои длинные тёмные локоны за спину и с победоносным видом развернулась к солдатам восточной цитадели, встречавшим её аплодисментами. Марша и Арс кинулись к Клэр, подхватывая её под руки, чтобы помочь подняться.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Арс, оглядывая ее.

Клэр отстранилась от него.

— Ничего, кроме уязвленной гордости, — раздосадованно буркнула она.

— Что случилось? Я даже не поняла, что ты собираешься делать, — растерялась Марша.

— Она… — начал Арс, но Клэр злобно зыркнула на него, призывая быть осторожнее со словами, — в самом деле, что?

— Хотела применить особое заклинание, но не хватило времени. Я не ожидала, что она сможет подчинить мой круг.

Арс сделал вид, словно такого никогда прежде не случалось.

— В следующий раз попробуй проверенные методы.

— Разберусь.

— Ну, разумеется, — Арс закатил глаза и отошёл в сторону от ершившейся ведьмы.

— Я понимаю твою злость, но, может, уже перестанете ругаться, хотя бы прилюдно? — зашептала Марша, когда они вернулись в строй. — Грызётесь, как кошка с собакой.

— Просто он, видимо, с чего-то решил, что может заменить мастера Арвинга, — фыркнула Клэр, сложив руки на груди. Лилиан тут же на них шикнула, призывая к тишине, и они, многозначительно переглянувшись, замолкли.

После еще двух магических дуэлей, которые прошли между ведьмами восточной цитадели, всех отпустили на обед. Приёмы пищи здесь также строго подчинялись расписанию, но, кажется, именно в трапезной цитадели и кипела хоть какая-то жизнь: все оживлённо переговаривались за едой, раздавались раскаты смеха, девическое щебетание и хихиканье. Группа мужчин за столом воителей о чем-то спорила, и то и дело было слышно громыхание кулака о деревянную поверхность.

Клэр озиралась по сторонам, то и дело отвлекаясь от тарелки.

— Ищешь капитана? — ехидно ухмыльнувшись, тихонько спросила Марша, однако Тина тоже её услышала и удивлённо посмотрела на Клэр.

— Тебе нравится этот напыщенный Дестан Блайд? — не удержалась она. — Я вовсе не подслушиваю…

— Да вы сговорились, что ли? — Кровь бросилась ведьме в лицо. Сейчас она радовалась, что Лагерта сидела за другим столом и не могла их услышать. Воительнице и не было до них никакого дела: она непринужденно болтала с Оскаром, и тот, кажется, был этим крайне польщен.

— И вовсе он не напыщенный! — добавила Клэр.

— Да-да, она нежно хранила подаренный им букет не меньше месяца, даже когда он совсем высох, — прыснула Марша.

— Вовсе нет!

— Так вы уже встречались? Где, когда? Он вообще о себе рассказывал? — сыпала вопросами Тина, и Клэр измученно застонала, прикрыв лицо руками. Какими бы грозными ведьмами они ни были, они также были всего лишь юными девушками, которые не могли удержаться от обсуждения тайных влюбленностей.

— Да, на гуляниях в честь Заячьей Луны. Правда, тогда он выглядел как бродячий бард, а не воин. И я… Отказалась с ним танцевать.

— Он предложил тебе стать парой в Заячью Луну? — глаза Тины удивленно округлились.

— Теперь я не думаю, что это что-нибудь значило. Во всяком случае, сейчас я просто солдат, а он – капитан всей восточной цитадели. И трудно представить, что он поступится своим положением ради такой, как я.

— Какое упадническое настроение, — прокомментировала Марша.

— Это не ты проиграла свой первый бой, — покачала головой Клэр. — Какой стыд…

Но тут предмет волнений подруг явился лично. Дестан обвёл взглядом всех собравшихся, словно осматривал свои владения, и, видимо удовлетворившись результатом, подсел к шумной мужской компании, тут же сдвинувшейся, чтобы освободить ему место. Пугающего тернового шлема при нём не было, как и тяжелого верхнего доспеха, и потому его форма почти не отличалась от остальных солдат. Выделяла его разве что мощная фигура, чуть возвышающаяся даже среди других воинов. И всё же Клэр ощутила волну трепета, прокатившуюся по присутствующим,

— Ты пялишься, — дёрнула ведьму за рукав Марша, и Дестан, словно уловив это движение, взглянул на Клэр через спину сидящего напротив. Уголки его губ чуть дёрнулись вверх, и пристальный взгляд будто стал мягче, но лишь на какую-то долю секунды – и всё вернулось на круги своя. Клэр показалось, что время замерло, но лишь для того, чтобы ринуться вперед пуще прежнего и создать иллюзию, что эту полуулыбку, от которой бросило в жар, она сама только что выдумала. И она принялась ковырять вилкой недоеденный кусок безвкусного отварного мяса.

— Он на тебя смотрел!

— Не смотрел, Марша, успокойся, — тускло ответила Клэр, — он – капитан восточной цитадели и приглядывает за всеми.

— Пф, отнекивайся, — ведьма подпирала ладонью лицо, — но, если будешь долго думать, твоего матёрого волка того и гляди уведут под смуглы ручки, — и она кивнула в сторону компании девушек, окружавших Грейс.

Тина тихо рассмеялась, прикрывая рот ладонью.

— Я рада, что издёвки надо мной так вас сдружили, — обратилась Клэр к подругам. Но это не было большим лукавством: какое-никакое единение между Тиной и Маршей нравилось ей куда больше, и, если для этого надо было немножко побыть посмешищем – что ж, не такая уж великая плата.

«Интересно, он уже знает, что я проиграла свой первый бой? — пришла Клэр тоскливая мысль. — Как он, должно быть, разочаруется… Или ему вовсе безразлично?».

Из этих тяжёлых дум её вытащила подошедшая Лилиан:

— Ваши драконы уже в цитадели, можете с ними увидеться, — сообщила она и тут же, резко развернувшись, оставила обрадованных ведьм одних.

Глава 22

Клэр торопливо спускалась в подземелья замка, пока подруги отправились на открытые пространства, чтобы встретить своих драконов. Сердце ведьмы щемило от мысли, что здесь Шиайхе вряд ли позволят чувствовать себя так же вольготно, как в западной цитадели, то разделяя с ней посещение занятий, то вовсе позволяя обретаться в её комнате. Но больше всего её удручало незнание того, организуют ли дракону доступ к родным землям, ведь с тех пор, как она договорилась с мастером Арвингом об этом, Шиайха заметно повеселел и больше не выказывал признаков опасного для окружающих раздражения – во всяком случае, не больше присущего ему сарказма.

И действительно, пока новая обитель Шиайхи напоминала скорее каменный мешок, чем кусочек джунглей. Клэр отметила разве что соблюденные условия по части влажности и температуры, но в остальном обстановка подошла бы куда больше пещерному дракону Арса, чем выходцу из тропической местности. «Не хватает разве что горы золота, чтобы совсем уж как в сказках» — осматриваясь, оценила Клэр.

— Выглядит безрадостно, — с сожалением прокомментировала она новый драконий дом.

— Да, не очень располагает к хорошему настроению. Ты тоже как будто не слишком счастлива, — заметил Шиайха. — И тебя нарядили в эту тусклую шкуру?

Дракон недовольно встряхнул зелёной чешуей, щитки которой чуть раскрылись от этого движения.

— Это называется форма, здесь все её носят. Вообще-то удобно, но я тоже не в восторге. Как-то не по себе.

— Мне здесь не нравится, — закапризничал дракон.

Клэр не сдержала улыбку. Иногда ей казалось, что они с Шиайхой уже стали единым существом, чувствующим одно и то же. Захотелось поделиться всем наболевшим разом.

— Поверь, полностью разделяю твоё мнение, — она тяжело вздохнула. — Я даже успела проиграть свой первый бой, к радости местных магов. Единственная из нас, кстати.

— И почему? — Шиайха сузил змеиные глаза.

— Взяла на себя слишком много. Хотела показать силу богини Ноктис, и мне казалось, что вот-вот получится, но ничего не вышло. Может, просто не успела, но…

— Нет, дело не в этом, — прервал её дракон, — ты не понимаешь одну важную вещь. Когда ты не могла меня призвать, тебе недоставало веры в свои силы. Но сейчас речь о другом.

— О чём же?

Клэр села рядом с Шиайхой, и он обвил её длинным хвостом. Она принялась цеплять ногтем кожу на большом пальце. От ящера не ускользнуло это нервное движение.

— Оставь, — бросил он, — дитя, тебе не хватает ярости. Ты выбрала грозного дракона, — на этих словах он вскинул голову, — и обратилась к своей страшной ночной богине. Но все ещё боишься: навредить, сделать больно. Это тот мальчишка так на тебя повлиял? — Клэр задумалась, и Шиайха кивнул. — Так вот. Пока ты ходишь вокруг да около, другие действуют. И не боятся нанести удар тебе.

— Пожалуй, что так…

— Ты не можешь быть хорошей всё время. Учись не только защищаться, но и нападать. Иначе зачем ты вообще пошла за силой к своему божеству? И разве оно не согласилось с тем, что ты достойна его силы?

— Шиайха, — Клэр хотела было обнять его шею, но покосилась на ядовитые шипы.

— В них нет яда сейчас, это секреция для охоты, — подобие ухмылки исказило его рот, — и ты тоже должна научиться выделять яд, когда это нужно. Так будь если не драконом, так хотя бы коброй. Уж это ты точно можешь.

— Неважно, какие тут правила, я сделаю всё, чтобы тебе было здесь не хуже, чем при мастере Арвинге, — чтобы совсем не расчувствоваться, перевела тему Клэр. Это меньшее, что она могла сделать для своего чешуйчатого союзника и… Друга.

Она огладила его шершавый бок, и тот довольно, рычаще заворчал, прикрывая глаза. «Удивительно, — думала Клэр, — как тот, кто грозился меня убить при первой встрече, теперь понимает меня лучше, чем кто-либо ещё». Так они просидели ещё некоторое время, два существа, оказавшихся в новых обстоятельствах, к которым им ещё только предстояло привыкнуть.

Отужинав, Клэр отправилась прочь из удушающих стен замка. Он даже выглядел строже западной цитадели, ощерившийся оборонительными сооружениями. Ведьма поднялась по крутой лестнице фортификационной башни: надвигался вечер, и ей хотелось на воздух, хотелось побыть одной. Выйдя на площадку крепостной стены, она сделала глубокий вдох. Закатное небо, будто слоёный десерт, разделялось

— Не думал, что найду тебя именно здесь, — раздался за спиной низкий голос, в котором чудился рокот волн.

— Капитан Дестан, — развернувшись, кивнула Клэр, — захотелось подышать. Надеюсь, хотя бы это здесь разрешено.

«Он искал меня?» — успела проскочить у ведьмы мысль, рождавшая то ли страх, то ли надежду.

Едва движимый, прогретый за день ветерок шевелил отросшие волосы капитана. Уже знакомый внимательный взгляд из-под кустистых смоляных бровей заставлял испытывать невольный трепет. Клэр смотрела на острые углы его волевого подбородка, скрытого густо растущей бородкой, и думала о том, часто ли Дестан одаривает кого-то улыбкой. Сердце Клэр болезненно кольнуло.

— Чувствуешь себя запертой в клетке?

— Не так, как мой дракон… Так вы хотели меня найти?

— Да. Слышал, твой первый поединок прошёл не очень удачно, — Дестан изучающе рассматривал тут же зардевшееся лицо Клэр.

— Я не нуждаюсь в утешении.

Ведьма, почувствовав смущение, снова обратилась взглядом к простору за стенами крепости, точно хотела спрятаться. Капитан поравнялся с ней, так же глядя вдаль.

— Не огрызайся. Разумеется, я должен знать всё о происходящем с теми, за кого несу ответственность. В том числе и о результатах проходящих тренировок.

— Я переживаю не из-за того, что вы об этом узнали… — всё же слукавила Клэр. — Но я ждала от себя большего. Не думала, что проиграю с первых же секунд, — она чуть не прикусила язык, чтобы не пуститься в дальнейшие откровения.

— Быть требовательной к себе не самое худшее качество, — улыбнулся Дестан, — но, если за этим стоят только высокие ожидания, это не даст результат.

— Но я практикуюсь, и много, — заняла ведьма позицию обороны.

— И при этом не принимаешь свою сущность, не так ли, жрица луны? — капитан поднял левый уголок губ, глядя на профиль ведьмы. Она вздрогнула, будто холод резко коснулся загривка.

— Откуда вы?..

— Знаю. Я понял это в тот день, когда встретил тебя впервые. И ждал у костра, чтобы увидеть, как танцует воплощение ночи.

Клэр молчала, не находя слов для ответа. Ей уже думалось, что он вовсе не помнит о празднике Заячьей Луны – или хотел забыть. Ведь она ему отказала. Хотя – теперь она точно знала – для него тогда это не означало бы то самое обещание, каким девушки награждают пригласивших их мужчин. Да, он хотел видеть её – и это не могло не льстить. Но в то же время за этим не было ничего большего. «Как глупо» — укорила себя Клэр за призрачные надежды. Кровь стучала где-то в горле.

— Так сражайся так же, как танцевала. Если тебе интересно, я кое-что скажу. — Дестан приблизился, склонив к Клэр голову и пронзая её взглядом. Она чувствовала его дыхание на своей коже и замерла. — Скромных пташек я не люблю.

Ведьме показалось, что она вспыхнула до кончиков волос. Присутствие Дестана будоражило, но то, как нагло он заявил о своих предпочтениях, вызывало желание отрицать всё, что он надумал, даже если его мысли были совершенно справедливы.

— Капитан, уверена, в цитадели достаточно ярких женщин, мечтающих о крупице вашего внимания. Я благодарна вам за совет, но всё ещё хотела бы насладиться одиночеством, — выпалила она.

— Как будет угодно, но комендантский час никто не отменял. Так что не задерживайся, — с усмешкой произнёс Дестан и оставил Клэр наедине с собой.

За время их разговора совсем стемнело. Мысли неслись одна за другой, как табун разгорячённых лошадей, и ведьме предстояло многое обдумать. Она ругала себя за то, как открыто считывалась её симпатия; жалела о том, что не воспользовалась случаем просить о лучших условиях для Шиайхи. Но теперь она знала, что все исправит. Обязательно исправит.

В чернильной выси проплыли скользящие силуэты троих драконов, казавшихся угольно-чёрными.

«Будь по крайней мере коброй» — прозвучали в голове Клэр слова Шиайхи. Она проводила крылатую, свободную троицу взглядом и отправилась обратно в замок.

Глава 23

Благовония окуривали комнату дурманящим, тягучим восточным ароматом. Серые ленты змеились от тлеющих угольков. Клэр сидела на полу, поджав под себя ноги и прикрыв глаза. Она возвращалась в детство. Детские крики. Разъярённое лицо отца. «Ты прогневала бога, проклятая ведьма!». Захлопывающаяся за матерью дверь. Взмах плети и жгучая боль. Всхлипы за стеной, но не от сочувствия. Разочарование. То слово, единственное, что объединяло всю её семью. Как жаль, что она была единственным ребенком, и никто не мог стать родительской отрадой вместо неё. Или так и должно было случиться? Могла ли она простить жестокость тех, кто должен был защищать её? Она пыталась. Свист разрезанного воздуха перед новым ударом. Тёмные следы сгущенной под кожей крови в отражении зеркала. Может, прощению здесь было не место.

Клэр обхватила себя руками, медленно раскачиваясь взад-вперёд. Так она делала, когда была маленькой, чтобы боль стала тише. Может, вине пора было уступить первенство злости? Позволит ли она себе хотя бы сейчас, много лет спустя, не отгораживаться и прожить те эмоции, что сидели внутри так долго? Раненый ребёнок внутри неё сжимался в комок, словно ожидая новых ударов, и ведьма чувствовала, что должна его защитить. Должна научиться быть той, кем ей было предназначено стать, когда она покинула родителей.

«Всеведущая Ноктис, только под твоим тёмным покровом я обретала покой. Прошу, услышь меня. Мне нужен твой совет, я не знаю, куда дальше идти. Я плутаю под твоим ночным светилом и не могу выйти на его свет. Даруй мне совет».

Медленно Клэр открыла глаза. Затушила свечи, погасила курения. И, не дожидаясь Марши, легла спать.

Сначала сны её были обрывочными, запутанными, смешанными из дневных впечатлений. Образы перетекали из одних в другие, восставая причудливыми, гротескными метаморфозами. Полуживой лев Марши, обернувшийся Шиайхой. Распахнутая волчья пасть. Сверкающая сталь, лицо Лагерты. Беззвучный смех Лилиан, которого она ещё ни разу и не слышала.

И вдруг всё прояснилось, словно разогнанное порывом ветра. «Принеси мне то, чем хочешь стать» — услышала она вкрадчивый, умиротворяющий голос. И увидела серо-чёрную чешую, будто

Весь следующий день Клэр старалась быть максимально неприметной. Пожалуй, даже Тина была более говорливой. На расспросы Марши ведьма отвечала односложно, и та в конце концов сдалась, списав всё на настроение. Клэр сознательно избегала высовываться на тренировках, обходила взглядом Дестана в столовой. Ей было не до того, она вынашивала план.

Дождавшись свободного времени в распорядке дня, она рванула в комнату и принялась собирать всё необходимое. Впрочем, понадобилось не так уж много: она знала, что должна всё сделать своими руками, а магия сегодня лишь для крайнего случая. Она почти слышала, как мастер Арвинг назвал бы её безумной.

— Куда ты собралась? — спросила удивлённая Марша, зайдя в комнату и увидев, как Клэр расчерчивает круг для перемещения.

— Мне нужно кое-что сделать, — не отрываясь от своего занятия ответила ведьма.

— Снова секреты? — Марша недовольно покосилась на подругу.

— Ох… Хорошо, — Клэр поднялась и выдержала небольшую паузу, раздумывая над дальнейшими словами, — можешь мне довериться? Я не могу сейчас рассказать всё, но обязательно это сделаю.

— И когда?

— Когда почувствую, что смогу всё объяснить. Ты сильная ведьма, Марша. Я тоже хочу быть такой. Не хочу подвести в решающий момент. Я… Устала проигрывать. Мне нужно собраться.

— Но ты тоже сильная…

— Подожди, я не просила меня жалеть, — Клэр мягко улыбнулась и коснулась плеча Марши, — только довериться.

— Ты идешь к Ноктис?

— Ты знаешь? — Клэр изумленно взглянула на подругу.

— Видела знак у тебя на груди в купальнях. Тебе стоит быть осмотрительнее. Я не осуждаю, если что.

— Так ты давно в курсе, но молчала?

— Ждала, пока ты сама мне расскажешь, — хмыкнула Марша.

— Прости. Просто… Я боялась, что ты отреагируешь так же, как Арс. Будешь отговаривать, уверять, что это опасно. — Клэр чувствовала вину.

— Так вы из-за этого с Арсом поцапались?

— Да, он видел мои ритуалы, а потом принялся настаивать, чтобы я прекратила. Но я чувствую, что делаю то, что должна. Богиня говорит со мной, зовёт меня.

— Ну, если так, — Марша ободряюще улыбнулась, — кто ты такая, чтобы отказывать самой Ноктис? Только больше не скрывай от меня такие важные вещи. Я хочу быть рядом.

Клэр порывисто обняла подругу, и она ответила тем же.

— Поступай, как считаешь нужным. Я верю, что ты справишься. И прикрою, — заверила Марша.

Клэр вернулась в меловую окружность и горячо зашептала заклинание. Яркий свет озарил комнату. Через мгновение ведьма уже была на другом краю земли.

Тропические леса теперь казались Клэр родными местами. Новая форма не стесняла движений и хорошо подходила для того, чтобы закрыть тело от опасных насекомых, но все же была жаркой для джунглей. Дыхание быстро стало тяжелее, пот скатывался по шее и проступал на висках. Пахло застоявшейся водой. Она бродила, доверяясь лишь своему чутью. Один час сменил другой, но она все ещё не видела цели. Пока не услышала тихий шорох листвы.

На едва заметную тропку между мангровыми деревьями, задушенными лозами паразитирующих лиан, выползла, как широкая белая лента, кобра-альбинос. Злые глаза алели под надбровными дугами. Хвост её еще скрывался в зарослях, но длина змеи явно была не меньше метров трёх. Она подняла верхнюю часть тела и с громким шипением раздула розоватый капюшон, отпугивая незваную гостью со своей территории. «Это та змея» — поняла Клэр, повинуясь внутреннему неясному чувству. Она присела, оказавшись с ней на одном уровне. Поймала взгляд кобры. Несколько секунд они неотрывно смотрели друг на друга, и Клэр стала медленно раскачиваться из стороны в сторону. Змея вторила её движениям, вовлекаясь в смертельно опасный танец. Клэр приближалась, сокращая дистанцию.

Бросок они совершили одновременно. Крик и пронзающая боль. Свистящее шипение. Длинные клыки впились в предплечье, прорвав плотную ткань. Нож пронзил голову королевской кобры, и из раны вспенилась кровь. Обе противницы повалились на землю – змея замертво, а ведьма забилась в конвульсивном припадке.

Мучительная пытка слепила. Мышцы, бешено и мелко сократившись, застывали. Тело стало безвольным, совершенно тряпичным. Клэр как будто физически ощущала, как яд растекается по венам, блокируя жизнь в её конечностях. Дыхание стало прерывистым, сердце едва качало жидкость по сосудам, совершая болезненные, тяжёлые толчки. Время текло так медленно, невыносимо медленно, забирая жизнь с каждой растянутой секундой. Наконец вздохнуть стало невозможно. Темнота заволокла глаза плотной пеленой. Грудь Клэр больше не поднялась.

Резкий, глубокий вдох через широко раскрытый рот обжёг горло. Ведьма распахнула глаза. Кроны мангра расплывались тошнотворно-яркими зелеными пятнами, перемежаясь с мерцающими точками. Каждая часть её тела нестерпимо горела. Ещё один судорожный вдох. Окаменевшие лёгкие едва поддавались. Она медленно повернула голову, словно шея вот-вот могла сломаться от неосторожного движения. Кобра лежала рядом бездыханной. Её бледная кожа как-то невзрачно потускнела, а красивая, ещё недавно сулящая гибель морда покоилась, окрашенная алым, с торчащим во лбу клинком.

Клэр попробовала поднять руку, и та с трудом поддалась. Кровавая рана зияла двумя отверстиями с начавшей запекаться кровью.

— Почему я ещё жива? — едва раскрывая потрескавшиеся губы, тихо произнесла Клэр.

«Потому что сначала надо было умереть» — услышала она в голове знакомый голос. «Сердце, ты должна поглотить суть».

Кое-как поднявшись на четвереньки, ведьма подползла к безжизненной кобре. Вытащила нож; струйки, поднявшись на мгновение, стекли в прожорливую почву. Внутренне сжавшись, Клэр вспорола змею вдоль тела и извлекла маленькое сердце, притаившееся под трахеей. Оно лежало на ладони, розовато-багровый комок, и ведьма никак не могла решиться. Закрыв глаза, она засунула его в рот, испытывая страшное отвращение – от вкуса и от самой себя. Быстро, едва прожевав, сглотнула. Оно проходило по пищеводу не спеша, как будто обязывало прочувствовать это действо. Подступили слезы, и Клэр яростно задышала. Она оживала.

«Теперь мы одно целое, дитя мое» — нежно прошептала Ноктис, и Клэр ощутила, как прижгло знак в соединении ребер. Легкое дуновение коснулось её слипшихся волос.

Глава 24

С трудом найдя подходящее место для ритуала, Клэр вернулась в стены восточной цитадели. Первое, что она заметила – это отсутствие неизбежного недомогания, сопутствующего перемещению. Марша тут же проснулась от озарившего комнату света, и прикрыла заспанное лицо рукой. Было глубоко за полночь.

— Ну как? — сонная хрипотца звучала в её голосе.

— Это было ужасно. Мне срочно нужно помыться.

—

— Я умерла.

— Тьфу на тебя, ну и шутки, — подруга обиженно надула губы, — а на самом деле?

— На самом деле. Я умерла от яда здоровенной кобры и каким-то чудом вернулась к жизни.

— Надеюсь, оно того стоило, — всё ещё недоверчиво произнесла Марша, оглядывая ведьму. Выглядела та и правда так, будто пережила нечто страшное: форма была покрыта слоем грязи и пыли и разорвана в месте укуса, волосы облепили взмокшее, блестящее лицо, у губ размазаны багровые следы.

— Я мыться. Не думаю, что ты долго выдержишь мое благоухание.

— Постарайся никому не попасться. Если кто-то застанет тебя бродящей по коридорам, в лучшем случае примут за призрака. Но если тебя обнаружит Лилиан…

Клэр тихонько притворила дверь и крадучись двинулась по лабиринту коридоров. Хотя кровь она и стёрла платком, в целом её вид всё ещё мог бы вызвать вопросы. Сумрак замка перемежался приглушённым светом, льющимся из окон, но его едва доставало, чтобы не споткнуться и не пропустить нужный поворот. Спустившись в купальню, она осторожно осмотрелась: никого. Нагретой воды оставалось совсем немного, поэтому нежиться не пришлось. Рана под разодранным рукавом затягивалась удивительно быстро; пока Клэр, обливаясь всё более холодной водой, пыталась промыть волосы, от неё уже остались лишь две тёмные точки с неглубокой дуговой отметиной челюсти. Ведьма облилась последним, ледяным ушатом воды, и на миг у неё сперло в груди. Она склонилась и увидела, что на месте месяца, будто притаившись под кожей, таинственно мерцала половинка луны. Клэр коснулась этого места и ощутила легкое покалывание в кончиках пальцев.

Она взяла с собой светлое платье, чтобы переодеться в чистое, и теперь, скользя в его разлетающейся от движения ткани, с распущенными, еще влажными волосами, она и впрямь больше всего напоминала привидение, что обитало среди этих колонн и хозяйничало за запертыми дверями.

Наверху лестницы послышались шаги. Клэр замерла, надеясь не выдать себя.

— Кто здесь? — это был голос Лилиан.

Шаги приближались. Клэр притаилась за поворотом лестницы, едва дыша. Лилиан остановилась, вслушиваясь в ночную тишь. На ступенях было совершенно темно, однако Клэр уже видела отсвет зажжённой лампады на стене. Он двигался, становясь то более контрастным, то размываясь, словно Лилиан водила источником света из стороны в сторону. Наконец, звук, издаваемый её ботинками, начал удаляться. Клэр выждала ещё пару минут и только тогда продолжила путь. Ни на выходе из башенной пристройки, ни у комнат никого не было.

Однако, открыв дверь комнаты, она увидела горящий свет и стоящую посредине Лилиан. Она поджала губы и скрестила руки на груди, приняв крайне недовольный вид.

Марша, прикрывшись одеялом, оставалась в постели.

— В чём дело, почему нам не дают спать? — нарочито возмущалась она.

— Потому что твоя подружка нарушает комендантский час и шатается, где ей вздумается, — неприязненно ответила старшая.

— Я была в купальне.

— Почему ночью? — Лилиан вскинула подбородок, рассматривая скомканную форму в руках Клэр.

— Потому что вы тоже женщина и должны понять некоторые вещи, недоступные мужчинам, — витиевато, но доходчиво нашлась Марша. Клэр криво улыбнулась.

— Несносные девчонки Арвинга, — выпалила их надзирательница и вихрем вылетела прочь, напоследок хлопнув дверью – видимо, для острастки.

— Я же просила тебя не попадаться, — закатила глаза Марша.

— Прости. И спасибо, — Клэр положила одежду на тумбу с мыслью, что с рукавом придётся что-то придумать. — Она обнаружила меня ещё на лестнице, но я думала, что мне удалось её обмануть. Вот же собачье чутье…

— Собачья работа – гоняться ночью за подчинёнными, — Марша дважды постучала указательным пальцем по виску и улыбнулась, — но на сегодняшней охоте лиса оказалась хитрее. А теперь давай спать, наконец, — и, подскочив на скрипучей кровати, она укрылась тонким одеялом с головой.

Клэр ожидала, что короткий сон перед ранним подъёмом больше заберёт сил, чем подарит, но даже за каких-то четыре с небольшим часа она успела прийти в себя и ощущала заметный прилив бодрости. Вопреки всему её тело, которому надлежало чувствовать себя изможденным, было полным сил. Правда, заштопать рукав она так и не успела, а потому перетянула его марлевым бинтом, чтобы при случае ссылаться на собственную неосторожность. За завтраком ей хотелось болтать, и её свежее лицо сильно отличалось от сомнамбулических выражений сидящих рядом магов.

— Ты сегодня просто сияешь, — отметила Тина, — хорошо спала?

— Ага, только полночи храпела так, что весь этаж не мог разделить ее счастья, — кисло ответила вместо Клэр усталая Марша. Вот кто очевидно нуждался в отдыхе.

— Прости, — виновато покачала головой ведьма.

— А это что за украшательства? — Тина сделала неопределенный круговой жест указательным пальцем, имея в виду область вокруг глаз.

— Что? — Клэр потерла веко и посмотрела на кожу. Чисто.

Марша присмотрелась и ахнула:

— Искрится… — она порылась в сумке и достала карманное зеркальце. — Смотри.

Клэр действительно успела уделить некоторое внимание своей внешности, пока собиралась, но это касалось разве что прически: вместо привычной косы она оставила часть волос свободными, отпустив их на две стороны, а другую часть, ближе к лицу, заплела в две косы по разные стороны. Но речь явно была не об этом. Взгляд ее серых глаз казался глубже, словно под ресницами провели чем-то темным, а под бледными, с проглядывающими прожилками сосудов веками гуляло серебристое мерцание.

— Ох, — Клэр оттянула уголок глаза пальцем, — да… Небольшой секрет из бытовой магии.

— Что поделать, здесь конкуренция за мужское внимание выше, чем под крылом мастера Арвинга, приходится идти на крайние меры, — Марша издала короткий смешок.

Клэр была благодарна ей за неутомимую находчивость.

Тина улыбнулась:

— И на чье сердце претендуешь?

— Пожалуй, того принца, что сможет одолеть все ядовитые шипы и острый язык Шиайхи, иначе не годится.

Ведьма почувствовала на себе тяжёлый, настойчивый взгляд. Дестан как будто с долей удивления смотрел на неё из-за спин воинов, подпирая подбородок руками. Заметив, что Клэр смотрит на него в ответ, он, выдержав несколько секунд, отвёл глаза и принялся о чём-то беседовать с Оскаром. Тот тут же засмеялся; прежде Клэр непременно бы приняла шутку, которой она не слышала, на свой счёт, но на этот раз отреагировала спокойно, будто её это и не могло касаться.

Зал для отработки навыков магии наполнился

— Они ведь уже сражались, — Арс вскинул руку, привлекая внимание Лилиан, — разве не будет лучше сменить соперника?

— Здесь я решаю, — отрезала старшая.

И дала отмашку к началу поединка.

Мел словно танцевал в сжатых пальцах. Клэр выводила знаки почти бесконтрольно. В круге вырисовывались многозначные завихрения, полосы и точки, складываясь в сложные извилистые рисунки. Она не замечала ничего вокруг, всё стихло; время, как напуганный зверь, остановилось перед ее хищническим, гипнотическим намерением.

— Богиня, ниспошли силу своего пламени, — глаза Клэр закатились, оставив только пустые белки. Она слепо вскинула руки вперед, и бело-голубой огонь, обвивавший их, сорвался с кончиков пальцев огромной зазубренной пастью.

Грейс, стоя в защитном круге, с трудом удерживала его границы, проминавшиеся под напором чудовищной магии. Сияющие магические стены, окружавшие ее, издавали громкое дребезжание.

— А-а-а! — почти зарычала темноволосая ведьма, отдавая последние силы.

Клыки сомкнулись прямо перед испуганным лицом Грейс, и её окатило волной жара с треском гигантского костра. Девушка взвизгнула, её подпаленные волосы зарделись, как угольки, источая запах горелого. Она выронила мел и захлопала по ним в попытке затушить.

— Стоп! — объявила Лилиан. — Клэр, хватит!

Ведьма глубоко вдохнула. Её радужки вернулись; она несколько раз быстро сморгнула, будто хотела избавиться от попавшего в глаза песка. С выдохом она уже твердо стояла на ногах, вернувшись в реальность.

Грейс окружили верные приспешницы, наперебой успокаивавшие проигравшую. Стоявшая рядом Лилиан объясняла ей что-то о том, как важно уделять внимание защите. Возвращаясь к Марше, Клэр заметила, как помрачнел даже не смотревший на нее Арс. Что-то в ней дрогнуло; она вспомнила нежное, заботливое прикосновение, которым он одарил её в лесу. Но чего стоят его чувства, если он готов принять её только такой, какой хотел видеть? Клэр будто хотела что-то ему сказать, но не решилась. И отвернулась, принимая объятия подруги.

Сокрытый тенями колоннады, в глубине бокового прохода, за ведьмой следил ещё один зритель. Когда она, поддавшись иррациональному ощущению, подсказавшему, что за ней наблюдают, повернулась в ту сторону, там уже было пусто.

Глава 25

— Солдаты восточной цитадели! Я с уверенностью могу сказать, что в этих стенах вы стали умелыми воинами и могущественными колдунами, — Дестан стоял перед учениками, выстроившимися стройными рядами. Его голос раскатом грома прокатывался по тронному залу, уходя под своды потолка. — И пришла пора доказать свои навыки делом. Но помните, что ваши умения — это еще не всё. Ищите опору друг в друге, защищайте каждого, кто в этом нуждается. Поодиночке вы будете разбиты, но вместе – вы непобедимый щит, отделяющий смертельную угрозу от тех, кто не сможет выстоять против нее.

Его слова очень напоминали речь мастера Арвинга.

— Неужели сейчас? — прошептала Тина на ухо Клэр.

— Похоже.

Клэр и самой до этого казалось, что мортамеры – это только страшная сказка. Причина, заставлявшая их двигаться вперёд, становиться сильнее, но которой словно никогда не суждено было стать реальностью. Она, как и все здесь, ни разу не видела их воочию, и эти существа превратились в иллюзию, придающую остроты их однообразным будням. А теперь в грудной клетке образовалась спирающая пустота, словно им предстояло вот-вот прыгнуть в разверстую пропасть.

— По нашим подсчётам, жнецы подступят к границе через восемь часов, так доложила драконья разведка. Мы должны их опередить и занять выгодную позицию. Желательно встать у устья реки Варкáсы, чтобы союзникам водных драконов было проще сражаться. Также это достаточно открытая местность, чтобы бить с воздуха. Готовьтесь, призывайте драконов. Мы должны выступить максимум через четыре часа. Р-разойтись! — рыкнул Дестан и, надев свой терновый шлем, быстро скрылся, не дожидаясь взволнованной реакции солдат.

Кто-то ориентировался быстро и сразу отправился на сборы. Кто-то сбился в кучку, бурно обсуждая приказ капитана. Где-то внутри Клэр даже радовалась, что есть люди, которые, как и она, не чувствовали себя готовыми и опасались неизвестности, которая готова обрушиться на их головы.

— Страшно, — только и выдавила из себя Марша, содрогнувшись.

«Если даже она боится, то каково должно быть остальным» — подумала Клэр. Рыжая ведьма всегда была порывистой и решительной, а сейчас, казалось, была совершенно растеряна.

— Я тоже не представляю, что нас ждёт. Мы даже не знаем, какие они на самом деле, одни легенды.

— Может, наше воображение уже рисует их ужаснее, чем они есть, — неожиданно спокойно откликнулась Тина, — мы договорились с драконами, победили голема на посвящении. Даже встряхнули немного восточную цитадель. Думаю, мы можем не так уж мало.

— А тебе хорошо даются вдохновляющие речи, — улыбнулась Клэр, — лучше, чем нашему капитану.

Несмотря на волнение, ведьма пыталась сосредоточиться на том, чтобы не забыть ничего важного. Отправилась к швее, чтобы заштопать пострадавший рукав; собрала небольшую сумку, которую можно было бы оставить в разбитом лагере; снабдила футляр для пояса запасом мела, чернил и пучками трав; сварила пару зелий и разлила их по маленьким блестящим пузырькам, а остальным наполнила сосуды побольше про запас. Неизвестно, как долго продлится сражение. Затем покрыла защитными знаками руки, от ладоней до плеч, и даже обрисовала щиколотки по кругу. Когда она со всем закончила, время было почти на исходе.

Она спустилась к Шиайхе с трепетом в груди. Но не только из-за того, что не знала, какой реакции от него ожидать на весть о грядущем бое. Клэр обнаружила в своей душе острый страх потерять своего дракона. Да, она была обязана клятвой сделать всё возможное для его защиты, но вдруг случится нечто, что она не в силах будет предотвратить?

— Как ты здесь? — начала Клэр издалека, прислонившись к стене.

Шиайха вытянулся, совершенно по-кошачьи, и, собравшись снова, сел, пристально глядя на ведьму.

— Не жалуюсь, но и не сияю от счастья. Кажется, тебе есть, что мне сказать.

— Нет… Да. Нам пора отправляться… Биться со жнецами.

— Наконец-то свежий воздух, — дракон зевнул, выпятив ядовитые клыки, — хоть прогуляемся.

— Ты совсем не боишься?

— У меня было достаточно времени, чтобы примириться с мыслью, что это случится. И потом,

— Это звучит так… Обречённо.

— О, нет. Мы непременно поборемся. Давно пора было размяться, — он тряхнул гребнем, — ты сделала то, что должна была?

— Думаю, да. Точно стала сильнее.

— Вот и славно. Хотелось бы нападать, а не обороняться.

— Ты, как всегда, рвешься вперед, — усмехнулась Клэр.

— Я – вершина пищевой цепи, — с гордостью напомнил Шиайха, — а это, знаешь ли, в природе самое почётное военное звание.

— Даже не буду спорить.

И Клэр опустилась на каменный пол, подготавливая портал для перемещения.

Пеших уже ждали запряжённые лошади. Клэр держалась в седле неуверенно, но так всё равно было быстрее. Их скромный отряд – нелетающих драконов было не больше десяти – продвигался к широко разлившейся в это время года реке Варкасе. Над головой то и дело мелькали тени пролетающих ящеров: воители должны были прибыть первыми и заняться устройством лагеря, а также возведением заградительных сооружений, маги – созданием существ, что могли помочь в сражении. При мысли о големах Клэр вернулась в воспоминания о родной цитадели, где посвящение казалось главным потрясением.

Тревожное ожидание будоражило кровь. Высоко собрав волосы, Клэр осмотрелась: вокруг кипела работа. Стучали молотки, скрипели заостренные балки деревьев, складываемые в ежей. Она отметила, что одинаковые клинки, которые воины носили в цитадели, судя по всему, служили только для тренировок: то тут, то там, помимо обычных, она замечала двуручные и парные мечи, рапиры и копья, даже пару арбалетов и тяжелых боевых топоров.

Кто-то перекрикивался командным тоном, низко ворчали бродящие поблизости драконы.

Цихомбу, принадлежавший Тине, был самым крупным среди водных драконов: хотя русло реки и позволяло ему чувствовать себя сравнительно свободно, было очевидно, что морские глубины подходили ему больше. Прочие же драконы были пресноводными, и уступали ему несколько метров длины. Однако водные были и спокойнее всех: они вздымали волны, играя блестящими боками, пускали радужные брызги. Клэр подумала, что это очень естественно: то, как Цихомбу похож на свою союзницу. Ей больше не казалось, что она слишком тихая: в ней была твердость, которой, возможно, позавидовала бы сама Лагерта.

Воительница сосредоточенно натачивала меч, что-то объясняя Оскару. Только сейчас Клэр обратила внимание, что в последнее время часто замечала их вместе. Они казались такими разными: сумрачная Лагерта и лучезарный, ещё совсем молодой мужчина, едва ли многим старше Арса. Его светлые волосы были зачесаны в хвост, на шее висели лётные очки, большие пальцы заложены за пояс. Когда он смотрел на воительницу, его лицо сияло. Взгляд зелёных глаз Лагерты будто держал между ними дистанцию, которая тем не менее его ничуть не смущала.

В это время Марша наносила сигилы для защиты на лапы и крылья своей виверны. Шиайха, с уже нанесённым боевым раскрасом, то бросал рыжей ведьме что-нибудь на общедраконьем, то высматривал опасность вдали.

— Клэр, — Арс подошел к колдунье со спины, и она вздрогнула от неожиданности, — мы можем поговорить?

— Допустим.

— Я прошу у тебя прощения. За то, что следил за тобой, я не должен был. Но не смог удержаться от желания тебя предостеречь.

— Вот именно, не должен был, — холодно ответила она.

— Я не говорил, но моя мать тоже была жрицей Ноктис. А потом сошла с ума, — было заметно, что Арсу больно вспоминать об этом.

— Я не знала… Но это не оправдывает твой поступок. Я не твоя мать, я удержусь. Но даже если нет… Таково моё решение.

— Да, конечно. Мне сложно это принять, но я не отказываюсь от своих слов. Это уже моё решение. Клэр, я буду рядом. Просто знай.

Он взял ведьму за руку и легонько сжал её. Выпустив её пальцы из своей ладони, он растворился среди снующих солдат и разворачивавшихся драконьих крыльев.

И тут Клэр нашла взглядом Дестана. Похоже, что он видел всю сцену с Арсом, и челюсть его играла под кожей. Завидев, что ведьма его обнаружила, он надел шлем, будто закрываясь от неё, одарив напоследок загадочной усмешкой. «И что это было? — озадаченно думала Клэр. — Неужели ему не всё равно?». Она встряхнула головой, отгоняя забурлившие вопросы. Не они сейчас должны её занимать.

Спустя полчаса по лагерю прокатился трубный голос горна. Все оторвались от своих занятий.

—Идут! Всем приготовиться! — раздался голос капитана Дестана.

На горизонте чёрной пеной восставали хаотичные толпы тех, кого называли мортамерами. Горло ведьмы сжалось.

Глава 26

Сначала всё казалось замершим. Под низко висевшими сизыми тучами, сквозь которые пробивались редкие, широкие солнечные лучи, распростёрлось, насколько хватало глаз, укрытое редкой травой поле. Правый его бок с низким берегом омывался быстрыми разливанными водами Варкасы. Алые с золотым крылатым силуэтом палатки разбитого лагеря хлопали тканью на ветру, будто вторили взмахам перепончатых крыльев. Всё живое ждало команды.

— Сомкнуть ряды! Маги – в круги!

Все, кто мог летать, оседлали своих драконов и поднялись в воздух. Ведьмы и колдуны заняли свои места на расстеленных цветных квадратах ткани с подготовленными рисунками; расположены они были в шахматном порядке, с соблюдением дистанции между позициями. Впереди них, в авангарде, встали воители – те, что сражались с драконами бок о бок. С лязгом и шорохом оружие вдохнуло свободу, ожидая грядущих жертв.

Стоявший во главе капитан вскинул руку, подняв заискрившийся меч. Все немногочисленное войско напряглось, как сжатая пружина, готовая с силой сорваться. Все вглядывались в растекающееся по приземистым холмам чернеющее море.

Когда Клэр увидела, что отделилось от него первой волной, к горлу подкатила тошнота.

Паукообразные существа размером с волка, быстро передвигавшиеся на тонких, похожих на ветки лапах, больше всего напоминали сенокосцев. Только вместо маленького, овального тела было что-то другое, что ведьма пока различала с трудом. Она нашарила в сумке пузырёк с кобальтово-синим зельем и выпила его не глядя. Это был «Орлиный глаз», служивший для обострения реакции и зрения. Она моргнула, и мир на мгновение помутнел, а когда прояснился, стало ясно: вместо туловищ у этих пауков были человеческие черепа. На некоторых из них еще сохранялись участки кожи, а иногда можно было даже различить раскрытые в безмолвном крике рты.

Клэр прижала ладонь к губам. Шиайха поднялся и воинственно встряхнул гребнем, вытягивая длинную шею.

— Мерзость, — негромко сказала ведьма.

— В джунглях пауки были

Подпустив уродливых созданий ближе, Дестан отдал первый боевой приказ:

— Тина, в атаку! Сейчас!

Клэр была удивлена, что её подруга уже знала о некой стратегии.

Цихомбу, видимо, получивший ментальный сигнал, нырнул под воду. Когда он взвился на поверхность, выбросившись вытянутым корпусом на берег, его подщёчные мешки были раздуты. Разинутая пасть — и мощный поток кипятка, ошпарив нечисть, скосил её первые ряды. Тонкие лапы опрокинувшихся на спины, сбившихся в кучи пауков задёргались в предсмертной агонии, исходя паром.

— Готовьте ещё залп! Воздух – в атаку! — махнул по направлению к врагу Дестан, и драконы, парившие в ожидании, сорвались вперёд.

Огненные реки полились следом. Они беспощадно выжигали низших мортамеров: слышался паучий высокий писк, рокот исторгаемого драконами пламени, свист рассекаемого гигантскими крыльями воздуха.

— Оставайся рядом, — предупреждая характер Шиайхи, произнесла Клэр, — нам надо беречь силы.

— На мелочь и не покушаюсь.

Когда дым и пламя рассеялись, стало очевидно: это только начало. Восседая на огромных чёрных псах с широкими, мощными мордами, на них надвигались настоящие жнецы. С серпами и косами наперевес, укутанные в балахоны, скрывающие лица, они рвались схлестнуться в кровавом бою, прикрываемые до этого своим пушечным мясом, и быстро преодолевали милю за милей.

По полю прокатилось ещё несколько огненных столпов. Некоторые из мортамеров пали, повалившись обугленными наземь, но не меньше прорывалось вперед. Цихомбу выпустил ещё один поток кипящей воды, избавив от жизни очередную часть жнецов. И всё же они прорывались – их было слишком много.

Клэр содрогнулась, не в силах больше ждать, и зашептала воззвание к Ноктис.

— К оружию! Вперёд! — выкрикнул Дестан, и воители, кто на драконе, кто в паре с ним, ринулись в бой.

По сторонам от Клэр зажигались ритуальные круги. Марша призывала одну восставшую нежить за другой, с вынужденными перерывами между заклятиями. Наконец ей удалось вызвать даже драконий скелет, тут же принявшийся загребать костяными лапами прямо в сторону бегущих жнецов.

— Отправляйте големов! — прокатился голос Лилиан, и глиняные великаны со звериными головами, сотрясая землю, двинулись вперед. Их контроль тоже требовал затраты сил, и некоторые из магов, стремясь сохранить концентрацию, держались за виски.

Глаза Клэр вновь закатились. Она распростёрла руки по бокам, ладонями вверх. Ещё оставалось немного времени, чтобы воплотить заклинание, которое ей уже удалось раз применить. Бледно-голубое пламя поползло по её коже.

Первого жнеца Шиайха отбил с лёгкостью. Сбросив седока мощным прыжком и тут же пригвоздив его к земле когтями, он разодрал ему горло. Но кровь не хлестнула из плоти мортамера; обнажилась только зияющая, пустая рана из неживого мяса.

Второй. Третий. Дракон отбивал взмахи псиных лап и уворачивался от сверкавших серпов; чёрные, словно дымящиеся тела противников смешивались в единое пятно с зелёной чешуей в смертельной схватке. В тот момент, когда челюсть огромного пса была готова сомкнуться на шее Шиайхи, он услышал в голове вопль: «Пригнись!».

Пламя, созданное магией, сорвалось с вытянутых рук, и прокатилось обжигающей волной. Взвигивая, псы понесли валившихся с их спин ездоков прочь.

Одни големы уже тяжело оседали оземь, подавленные, как скопившимися термитами, количеством пеших жнецов, другие же ещё отбрасывали противника тяжёлыми ударами. Освобождённые от надобности контролировать големов маги вполголоса стали читать заклинания: их голоса сливались в один монотонный звук.

От драконьего пламени на поле было ужасно жарко, то тут, то там горела подожжённая высокая притоптанная множеством ног трава, источая удушливый запах. Драконы, возглавляемые воителями, теснили жнецов назад, переступая трупы, – подальше от магов. Костяной прислужник Марши рассыпался от настигших со всех сторон лезвий, страшно взмывающих в воздух. Цихомбу выпустил ещё один заряд кипятка – на предельно возможное расстояние, чтобы не задеть своих.

— Ты как? — перекрикивая шум бойни, спросила Клэр.

— Пока в порядке, — прошипел Шиайха в ответ.

Клэр пыталась следить за происходящим, но в мешанине боя было трудно сосредоточиться на чём-то одном. Воспользовавшись небольшой паузой, она всматривалась в воздух: где-то там мелькали резкими цветными мазками драконьи спины, несущие своих воителей. Клэр поймала себя на том, что действительно беспокоится за Лагерту и даже за Ренига, хотя небо и казалось сейчас самым безопасным местом. Марша, стоявшая по левую диагональ, отправила сражаться новую пару зверей, освободив после потери мёртвого дракона свой разум для нового контроля.

— Осторожно! — услышала она крик Арса и обернулась, когда к Шиайхе уже подскочил прорвавшийся мортамер. Каменная гряда, сталагмитами выросшая из-под земли, преградила ему путь. Дракон Клэр тут же заполз на них сверху и, спрыгнув, оторвал напавшему голову.

— Не отвлекайся!

Арс был прав. И всё же Клэр успела заметить кое-что еще: она нигде не видела Дестана.

Странное шипение вдруг коснулось её слуха. Сначала совсем незаметное, но нарастающее с каждой секундой. С этим звуком из небытия восставали убитые жнецы. Только те, что лишились головы, так и остались лежать.

Трупы поднимались один за другим, отрезая путь назад продвинувшимся драконам и их воинам. Маги, прикрывавшие их спины, остались открытыми для атаки. Безмолвная нежить, ещё немного медля, словно пробуя свои силы, двинулась вперед.

— Бейте в голову! — крикнула Клэр, и её послание эхом разлетелось между колдунами и ведьмами.

Шиайха бросился вперед, метя ударами туда, где свисали капюшоны, скрывавшие искажённые, землистого цвета лица. Мимо пролетали яркие вспышки, отбрасывавшие восставших, взрывавшие их головы, охватывавшие их пламенем. Арс помогал строить преграды, чтобы помочь выиграть драгоценное время.

На этот раз Клэр удалось нанести удар быстрее. И всё же она понимала, что сейчас этого не будет достаточно. Тогда у неё затеплилась надежда, что она смогла придумать нечто более действенное.

«Сдержишь их еще немного?» — обратилась она мысленно к Шиайхе.

«Давай» — только и ответил он.

И Клэр припала к центру ритуального круга рассечённой ладонью. Кровь впитывалась в его линии, но то была необходимая жертва: интуитивно она это знала наверняка. Она представляла, представляла изо всех сил то, что хотела увидеть вживую, пока не услышала драконье шипение совсем близко. А потом до её лица донеслось движение воздуха, словно резко дунул ветер.

Тогда она открыла свои побелевшие глаза. Из спины Шиайхи прорезались покрытые крупными перьями крылья, точно у орла. По краям их бежали те же бледно-голубые всполохи, какими она разила жнецов. «Попробуй» — скомандовала она Шиайхе, и тот расправил оперение, взмахнул крыльями раз, другой, и, оттолкнувшись, поднялся в воздух.

— Да! — с ликованием воскликнула Клэр.

Пробуя свое новообретённое умение, Шиайха спикировал сверху на

«Я чувствую горечь в горле» — услышала она его.

«Если это сработает… Представь, что ты можешь испепелять, как другие».

И Шиайха раскрыл пасть. Из неё синей, раскалённой волной сорвалось пламя богини Ноктис.

Дракон быстро вошёл во вкус, поражая противников одного за другим. Вкупе с остальными драконами, магам удавалось сдерживать поднявшихся из мёртвых жнецов.

Клэр, убедившись, что её сил хватает для поддержания существования крыльев и пламени Шиайхи, вскинула голову. И её зрение, обострённое зельем, вдруг уловило неясный блеск – совсем далеко, на вершине холма. В отражавших свет – по крайней мере, так казалось на расстоянии, – сияющих доспехах на белой лошади восседал всадник. Он сделал неясное движение, словно заводил руку за спину, а потом…

Цихомбу покачнулся, взревев. Раскачивая головой из стороны в сторону, змей пытался что-то сбросить, избавиться от боли. И когда он развернулся боком, Клэр увидела, что из него торчит древко длинной стрелы. Чешуя вокруг раны тускнела, темнела, но не столько от крови, сколько от проникающего под щитки яда. Дракон покачнулся своим мощным телом и начал медленно погружаться в речную воду. Клэр не слышала, но видела, как кричит Тина, беспомощно протягивая руки к Цихомбу.

Оказалось, что драконы действительно были в опасности.

Ещё одна стрела поразила дракона вместе с воителем прямо в небе. Клэр видела, как крошечный человечек летит вниз и не хотела даже думать о том, кто это был. Но она уже знала, потому что видела, чей был дракон. Его ярко-алая чешуя была слишком знакомой. Она никогда не думала, что её сердце сожмется при мысли о смерти Ренига; и всё же оно мучительно заныло.

Другой дракон упал замертво в полёте. Она слышала крики: казалось, отдавали команду «Назад!». Прорезая себе дорогу огнём, воители вместе с драконами отступали обратно к магам.

И тут тучи сгустились. За ними, скрытый облачной пеленой, пронесся гигантский тёмный силуэт. Он кружил над полем, будто не решался явиться; послышался раскат грома. Ещё один следом. Крупные капли полились вниз, ускоряясь всё больше и больше. Пожары растворялись в нарастающем ливне.

Клэр заметила, как всадник на холме вскинул руку, и жнецы замерли. Впрочем, как замерло всё поле.

Будто прорвав мембрану, из выси вырвался гигантский дракон. Тело его реяло в воздухе, как стяг; шипастая голова, напоминавшая костяную дубину, была посажена на покрытую наростами вытянутую шею. Такие же наросты разной длины проходились по всей спине ящера. Его чёрная чешуя, похожая более всего на крокодилью, переходила в грязно-жёлтую на брюхе и внутренней части лап. Кожистые крылья обнимали небо. На спине ящера сидел воин с шипастым шлемом, скрывавшим лицо.

Дракон раскрыл широкую пасть, обнажив несколько зубастых рядов, и в его животе что-то засверкало. Послышался усиливающийся рокот. Дракон поднял голову и выпустил сверкнувший разряд прямо в центр сгустившихся облаков.

В следующее мгновение небеса разразились цепью из молний, осыпавшихся на землю. Мортамеры, пораженные ими, тут же сгорели дотла. Дракон повторил это снова; никто не смел двинуться, кроме нежити, вдруг хлынувшей назад. Нечисть отступала, сбиваясь в кучу, превращаясь в чернеющую муравьиную толпу.

Но всадник на холме не двинулся с места и, казалось, смотрел прямо на Дестана и его дракона. Наконец, когда его подданные оказались совсем близко, он просто развернулся и скрылся из вида, словно сражения и не было. Реки жнецов потекли следом, растворяясь в тумане дождя.

Ливневый шквал заглушил все звуки, пока капитан не приземлился. «В цитадель» — прокатилась по войску его команда.

Лишь один отряд, собранный им из добровольцев, отправился подбирать тела погибших. Если бы не шорох косых капель, срывающихся стеной с небес, Клэр могла бы услышать плач Лагерты.

Глава 27

Поле сражения осталось безжизненным, полностью вытоптанным, с черными прогалинами прожжённой земли. Ветер гулял по его пустынным барханам, поднимая пыль и хлопья золы. И всё же природа получила взамен свою жертву.

Тело Ренига так и не удалось найти: там, где остался бездыханным его дракон, на земле лежали только один смятый ботинок, погнутые окровавленные латы да обрывки формы. Члены отряда перевернули, навалившись вместе, тускло-алую тушу, думая, что она могла просто раздавить Ренига, но ничего. Развёрнутый веер драконьего хвоста отныне никогда не поможет своему владельцу в полёте, а кайманья морда ящера больше не издаст угрожающий рык. Бехзар был мёртв, как и его всадник.

Лагерта, напоминавшая призрак, всё бродила по мёртвой пустоши, пытаясь отыскать труп своего брата, и в то же время боялась этого, содрогаясь от мысли, что могло от него остаться после падения с такой высоты. Она металась и звала, будто он мог откликнуться. Но поле молчало. Похоже, Ренига просто снесло волной возвращавшихся восвояси жнецов. Его больше не было.

Допускала ли Лагерта когда-нибудь мысль, что такое может произойти? Пожалуй. Но она никогда не думала, что даже не сможет захоронить родного брата. Они так долго были только вдвоём, одна кровь, одна трагедия, одна судьба на двоих. И вот теперь они навсегда разошлись; она осталась круглой сиротой. То облегчение, которое она испытала тогда, сидя у озера, думая о том, как ей хорошо в одиночку, обрушилось страшной виной. Как она могла думать, что так ей будет лучше, как посмела? Что если боги её услышали и исполнили тёмное желание сердца? Скорбь и раскаяние затапливали душу воительницы.

Прежде Клэр всё казалось игрой – занятия в аудитории, магические ритуалы, бои на тренировках, даже связь с драконом. Игрой по непростым правилам, с жертвами и болью, и всё же… Теперь ведьма видела, как грузят мертвецов на носилки, и смерть восстала перед ней в своем ужасающем, реалистичном обличье.

Дождь прекратился, но солнце так и не показалось, словно ощущало свою неуместность. Из тридцати одного лётного воителя погибло семеро, включая их драконов. Пешим и магам повезло больше – все остались целы, обойдясь лишь несерьёзными ранениями и общим истощением сил. Но никакой радости по этому поводу никто не испытывал: тягостное чувство, что одни отдали жизнь, защищая других, легло на плечи каждого воина неизмеримым грузом.

Надежда теплилась только у Тины. Не дожидаясь окончания боя, она переместилась вместе с Цихомбу. Клэр знала: наверняка туда же, где они вместе нашли его, к водам Шаргаттова моря. Когда они исчезли в портале, её дракон был ещё жив. Так ли это до сих пор, никто не мог сказать.

Семеро магов – по числу убитых – переместились в цитадель вместе с телами

Клэр сидела прямо на земле, прислонившись к боку уже бескрылого Шиайхи, и смотрела вдаль, туда, где скрылась армия жнецов. Там же металась крошечная фигурка Лагерты, которую ведьма уже не могла разглядеть: действие зелья иссякло. Марша сидела рядом, полузакрывшись крылом Ярши. Подруги разделяли свою печаль молча, оглушённые случившимся.

— Ты молодец, — прошелестел отдыхавший Шиайха. Сквозь его чешую сочились неглубокие раны.

— Сейчас отправимся, и я тебя подлатаю. Только дождемся Лагерту.

— Думаю, вам придется уводить её силой. Дитя в отчаянии.

— Марша? — позвала Клэр подругу. Та высунулась из-под крыла, стараясь незаметно утереть щёку.

— Можешь нагнать Лагерту? Вряд ли она согласится уйти сама…

— Конечно, — Марша поднялась, отряхиваясь. Виверна чуть склонилась, подставляя крыло как подножку, чтобы ведьма могла забраться на её спину. Она протянула руку Клэр. — Идешь?

— Вряд ли она будет рада меня видеть…

— Сейчас ей вряд ли до вашей вражды. Кто-то должен быть рядом, не так ли?

И Клэр влезла на спину виверны.

— Подождёшь тут? Мы быстро, — обратилась она к Шиайхе, и тот кивнул. Клэр всё ещё не могла привыкнуть к этому человеческому жесту, позаимствованному драконом с такой лёгкостью.

Они взмыли в воздух – это был первый раз для Клэр. Странное чувство уходящей из-под ног земли, замирающее дыхание, пьянящий полёт, порывистый ветродуй – но она не могла насладиться этим опытом в полной мере. Не сейчас.

Они приземлились возле Лагерты и аккуратно спустились по костяшке перепончатого крыла. Воительница обернулась: лицо её было красным, пятнистым и заплаканным. Она выглядела смятенной, взгляд бегал, не задерживаясь ни на чём конкретном. Перед Клэр была не суровая воительница. Она увидела маленькую девочку, потерявшуюся в исполинском давящем мире.

— Лагерта, — тихонько позвала её Марша, протягивая ладонь, — нам пора идти.

— Нет, я… — она инстинктивно прижала одну руку к груди, отшатнувшись, как будто ведьма хотела у неё забрать последнюю надежду.

— Ты уже все обыскала, — мягко сказала Клэр, осторожно приближаясь, точно к загнанному в ловушку зверю.

— Но вдруг… Раз его нет…

— Отряд забрал его вещи, — с нажимом добавила Марша, силясь отрезвить воительницу.

— Но он может быть ещё здесь, может быть жив!

— Послушай, — вступила Клэр, — никто не видел, что точно произошло, но его здесь нет. Ты сделала всё, что могла. Мы не просим тебя забыть Ренига. Но ты должна отдать ему последние почести.

— Ты тоже готова почтить его память? — вскинулась Лагерта.

— Да. Он умер героем. Умер, защищая всех нас. Я всегда буду ему благодарна.

Лагерта бессильно сникла, руки её повисли плетьми вдоль тела. Глаза потухли, наполняясь тихими слезами. Клэр подошла ближе и обняла соперницу за плечи, уводя её обратно к лагерю, где все ещё ждал Дестан с несколькими магами и парой воителей.

— Марша, узнай, как там Тина. Думаю, ей сейчас тоже непросто.

Марша кивнула и вернулась на спину Ярши. Через несколько секунд она уже была высоко в небе, опережая бредущих через опустошённое поле соратниц.

Берег Шаргаттова моря был спокоен и тих. Волны накатывали с мягким плеском, оставляя за собой шорох пузырчатых следов и постукивающие перекаты потревоженных камней. Наполовину погрузившись в воду, Цихомбу лежал, тяжело дыша, и изредка приоткрывал глаза, взглядывая на колдующую возле его раны Тину.

С пламенной светлой вспышкой Марша ступила на берег.

— Что ты делаешь? — спросила она, присев рядом с Тиной. Та в очередной раз отбросила уже мокрые от брызг белые волосы и снова поднесла ладони к ране, вокруг которой сияли витиеватые символы. — Он жив?

— Да, — руки Тины обвивались темной дымкой.

— Что ты делаешь? Я могу помочь?

— Не думаю, что стоит. Стрела была не ядовита, она была проклята. Пытаюсь снять…

— Погоди, но ведь так ты примешь проклятие на себя…

— Так мы разделим его на двоих, и Цихомбу останется жив. Ему и так повезло: стрела не попала в сердце. У змей оно может смещаться.

— Погоди, — лицо Марши вдруг стало сосредоточенным. Я кое-что придумала. Пока вытягивай проклятие, а я подготовлюсь.

И она зашуршала в своей поясной сумке, извлекая мел, и отошла подальше, туда, где было сухо. Конечно, чертить по камням было непросто, но должно было сработать. Она проводила линии потолще, пока её не окружил призывной знак. Тогда она прижала ладонь к его середине и зашептала. Всполохи света озарили лицо рыжей колдуньи, и из небытия потянулся драконий скелет: когда-то это был такой же водный змей, а сейчас он уставился на ведьму пустыми глазницами громадного черепа. Марша повела его за собой, и драконьи позвонки загремели следом.

— А теперь давай, — ведьма протянула ладонь Тине и крепко сжала её руку. Другую она возложила на костяной череп.

Тёмная проклятая энергия, проходя по цепи от раны Цихомбу, протянулась через руки, пробежала сквозь бьющиеся сердца и сжала их на несколько мгновений – и всё же утекла дальше. Чернота вокруг раны морского змея рассасывалась, отступая. Несколько долгих минут они так и стояли, передавая чёрную магию друг через друга, пока дракон не освободился от неё; на месте, повреждённом стрелой, остались лишь разверстая плоть и запёкшаяся кровь. Проклятие проскользило по рукам Тины в последний раз, и Марша отдала его без остатка уже мертвому дракону. Желтоватый, пористый скелет потемнел, посерел и наконец рассыпался в прах.

— Вот и всё, — выдохнула Марша, — теперь тебе остается только залечить рану.

Тина смотрела на Цихомбу, задышавшего ровнее, словно не верила своим глазам, и нервная улыбка дергала уголки ее губ.

— Не может быть, — прошептала она, а затем воскликнула, бросившись на Маршу с объятиями, — спасибо! Спасибо!

— Да будет тебе, — ведьма горделиво усмехнулась, пытаясь скрыть, как польщена такой бурной благодарностью, — если бы не вы, мы бы сражались нос к носу с этой многолапой мерзостью… Бррр, как вспомню…

— Рады помочь, — улыбнулась Тина и отстранилась.

— Я отправлюсь в цитадель и пришлю сюда лекарей. А ты пока подлатай змеюку своими силами, хорошо?

— Договорились. Ты просто душка.

— Только никому не рассказывай, — Марша высунула кончик языка, дразнясь, и отправилась чертить новый круг.

Глава 28

Лекарям лазарета выпала обязанность омыть тела погибших перед погребением. После этой процедуры мертвецов подготовили к захоронению: смазали кожу

Но Лагерте нечего было отдать мягкой, сырой почве, кроме жалких остатков брони Ренига. Она бросала клочки одежды, обломки лат, изуродованный ботинок в зияющую глубину могильной ямы, и слёзы срывались с её щёк. Когда воины засыпали жалкие останки её брата, она вонзила в землю самое дорогое, что осталось от него – единственную её находку – меч Ренига, прошедший с ним путь от одной цитадели к другой, ставшей для него последним пристанищем.

— Что хочешь высадить? — тихо спросил сопровождавший Лагерту Оскар. Он уже захоронил своего боевого товарища, но мужественно удерживал скорбь в глубине души.

— Миндаль, — коротко ответила воительница так, словно это всё объясняло, и принялась зарывать в углубления насыпного холма три маленьких, трогательных саженца.

Оскар терпеливо ждал, пока Лагерта, судорожно выдыхая ртом, приводила бурю чувств в равновесие. Крепкий, верный руке своего погибшего хозяина меч поблескивал в тусклых лучах, проливавшихся на солдатское кладбище. Выбеленный орёл, тускло глядевший с рукояти, замер навсегда с расправленными крыльями, устремив взор куда-то за спину воительницы. Чуть поодаль Лагерту ждали сокурсники, уже выразившие все соболезнования и предоставившие сестре проститься с братом в уединении. И всё же воительница была благодарна Оскару, его молчаливому соучастию, за то, что разделил с ней потрясение от горя в то время, когда она чувствовала себя настолько одиноко, как никогда в своей жизни.

Клэр с остальными солдатами ждали собрания, которое должно было состояться в главном зале после обеда. Однако аппетита почти ни у кого не было. Чтобы чем-то себя занять, Клэр и Тина соревновались в настольной игре, а Марша следила за тем, как соблюдаются правила и что за легенда складывается из их ходов. Подруги поочередно сооружали из бумажек фигурки, которые должны были обозначать разных мифических существ, и помещали их в деревянный желобок друг против друга. Так они воплощались в маленькие живые прообразы на доске, находившейся в руках Марши. Из сражений этих созданий складывалась история.

— Дракон? Очевидный ход, — прокомментировала первую фигурку Тины Марша.

Клэр задумала демонического пса, и сложенный наспех лист воплотился в дымчато-черное животное, махнувшее ожившей лапой. Ведьма экономила запас очков призыва. Следующим шагом дракон разорвал фигурку Клэр в клочья, израсходовав часть силы.

— Орел, плюс к стороне Солиса. Дракон не может атаковать родственное существо.

Тогда Тина убрала ящера и заменила его на обычного человечка. Фигурка осталась недвижной, сменив только свой неаккуратный смятый силуэт на более реалистичный облик.

— Неверующий. Ослабление силы Близнецов. Теперь только заклинания, — Марша внимательно разглядывала баталии, разворачивающиеся на доске.

— Всем собраться в тронном зале, сейчас! — объявил вошедший в столовую Дестан, и пространство тут же зашумело отодвигаемыми стульями. Ряды магов и воителей потянулись к выходу.

Партия так и осталась незавершенной.

Впервые Клэр увидела строгий, простой престол занятым. На нем восседал невысокий мужчина со скуластым лицом и глазами айнаньского разреза, внимательно изучающими каждого вошедшего. Жилистые руки сжимали подлокотники. Тело его было укутано в уходящий в пол чёрный балахон, перевязанный изумрудным поясом, вдруг неприятно напомнивший Клэр одеяние жнецов.

Дестан занял место перед троном, внизу ступеней.

— Мастер Шедхард приветствует вас, солдаты восточной цитадели! — объявил он и, развернувшись, слегка поклонился. Другие же отвесили более глубокие поклоны, приложив левые ладони к середине груди. Ученикам мастера Арвинга пришлось последовать их примеру.

Мастер Шедхард поднялся с места и приветственно поднял ладони, однако лицо его осталось бесстрастно жестким.

— Ученики восточной цитадели! Состоялось ваше первое столкновение с теми, кого мы зовем мортамерами. Сначала почтим память павших в этом бою.

Все склонили головы в молчании.

— Да примет богиня Ноктис их души, даруя новое рождение в этом мире. Да примет её подземная обитель тела, в которых они были воплощены и которые потеряли с честью. Мы обязаны их погасшим жизням и сделаем всё, чтобы наша судьба была не менее достойной.

Клэр чуть скривилась. Эти слова казались ей такими формальными, обезличенными, хотя и служили для того, чтобы отдать должное тем, кого больше не было рядом.

— Теперь же я должен сказать вам нечто, что вы обязаны услышать. Вы сражались храбро и самоотверженно, как и надлежит солдатам цитадели. Тем не менее враг отступил по собственной воле, нанеся нам серьёзный урон. Мы потеряли воинов, потеряли драконов. Но у нас есть все основания полагать, что это нападение жнецов имело только одну цель: выведать, какой мощью обладает наша немногочисленная армия. И самое трагичное, что у них это получилось.

«Имеет ли он в виду дракона Дестана?» — задумалась Клэр.

— Это означает, что нам не хватает прежде всего грамотной тактики и знаний о противнике. Войско мортамеров оказалось слишком многочисленным. И все же нам удалось собрать об этих древних чудовищах несколько полезных фактов. Они восстают – и это плохая новость. Они умирают от удара в голову – и эта новость хорошая. Таким образом, бить нужно прицельно, полагаться на грубую силу мы не имеем права. Кроме того, у жнецов существует предводитель, и он держится на расстоянии, управляя другими. Именно он представляет основную опасность и именно к нему необходимо подобраться. Если его власть работает по похожему принципу, что и контроль во время магического призыва, его армия останется беспомощной при условии его уничтожения. Мы не знаем, когда будет нанесен следующий удар: разведка не смогла найти и следа жнецов. Но мы должны быть готовы.

— Мы? Что-то не видела его среди нас там, на этом чертовом поле, — тихонько фыркнула Марша. Кажется, ей мастер Шедхард тоже не пришелся по вкусу.

— Пока отдыхайте, набирайтесь сил, тренируйтесь. Мы с капитаном Дестаном свяжемся с мастером западной цитадели и обсудим дальнейшую стратегию. Благодарю за внимание.

И мастер восточной цитадели снова опустился на трон.

— Капитан Дестан, останьтесь на пару минут, — уже тише произнес

— Р-разойтись! — разнеслась по залу уже знакомая требовательная команда.

Когда Клэр и Марша поднялись в свою комнату, наружу тут же вырвались возмущения.

— И что это, официальный ответ? Мы потеряли своих соратников, у Лагерты погиб брат, а он словно заготовленную речь читал, — гневалась рыжая ведьма.

— Я вообще думаю, что это не наша ошибка. Они ничего толком не знали и отправили нас в бой вслепую, как наживку.

— Кто вообще такой этот Шедхард? Показался только когда все уже случилось, и теперь рассказывает нам что-то о стратегии. Разве не нужно было делать это до?.. — эмоции лились через край, но обе девушки и не думали сдерживаться.

— Я бы поговорила с мастером Арвингом о нем. Подозрительный тип.

— Кажется, у него свои планы даже на дракона капитана твоего сердца, — непринужденным тоном поделилась мыслью Марша, — неудивительно, что Блайд до последнего не хотел его показывать.

— Он не мой! — вспыхнула Клэр, тут же купившись на поддразнивание. — Но… Да, складывается впечатление, что у Шедхарда свои цели, и он готов использовать всех ради их достижения.

— А как тебе удалось отрастить Шиайхе крылья? — вдруг сменила тему подруга.

— Ты знаешь, я сама смутно помню, это был такой критический момент… Я не видела другого выхода и как будто перенесла часть своих сил от связи с богиней Ноктис на него. Верила, что получится.

Марша присвистнула:

— Ого… А как твое сознание после этого? Принять столько её энергии разом, наверное, было тяжело.

— Пока я в порядке. Бóльшее влияние на баланс моего разума оказывает Шиайха, которому уж очень понравилось летать и плеваться огнем, — усмехнулась Клэр. Это была чистая правда: зелёный дракон страшно хотел повторить эти переживания.

— И всё же постарайся быть осторожнее, — мягко заметила Марша и на опережение примирительно добавила: — я не давлю!

— Знаю, знаю… Но какой же у Дестана дракон, видела? Никогда не встречала грозовых. Крылья просто гигантские, — и Клэр, взмахнув руками, закружилась по комнате, как расшалившийся ребенок. Накопившееся напряжение требовало своего выхода. — Не слышала, чтобы кому-то удавалось связаться узами с небесными.

— Любишь коллекционировать диковинки? — хитро изогнула бровь ведьма.

— Оставь. Дестан не любит посредственность, он сам так сказал. Может, ему вообще нравятся такие, как Лилиан. Или Грейс.

— Как ты к себе строга! А у Лилиан тебе стоило бы поучиться непрошибаемой самоуверенности. Вот уж кто никогда в себе не сомневается.

— Думаешь, это от большого ума?

— Критиканша!

И Марша запустила в Клэр подушкой. Та раскрыла рот, хватая воздух, и тут же бросилась к своей постели. Девушки размахивали перинами, заливисто смеясь. Жизнь ещё кипела в этих стенах и призывала помнить о себе.

Глава 29

В ту ночь Арс никак не мог уснуть, бесконечно переворачиваясь с боку на бок и утыкаясь покрывшимися щетиной щеками в жёсткую подушку. Опустевшая кровать бельмом маячила на другом конце комнаты. В окна с дрязганьем бился завывающий ветер. Не то чтобы они с Ренигом были друзьями, и всё же за время, проведённое в восточной цитадели, Арсу удалось узнать его ближе. Рениг прежде не говорил о детстве и, хотя так и не раскрыл, что именно случилось, сознался, что они с сестрой сироты, спасённые от бродяжничества мастером Арвингом. Для того, чтобы лучше понять нелюдимый характер своего сокурсника, Арсу этого хватило. А сегодня утром – точнее, уже вчера, поскольку время давно перевалило за полночь – он видел, как могилу его сокурсника засыпали землей. Все они так долго были в безопасности, что совсем забыли, как близко всё это время бродила поджидающая смерть. Было ли справедливо, что способности, то, что отличало магов от обычных людей, обрекало их же самих на возможную гибель от серпов мортамеров? А воители, вовсе использующие только собственные умения и с трудом полученные знания, отказавшиеся даже от роли рыцаря на службе у какого-нибудь королевского вассала, почему они должны были умирать в войне со жнецами? Только потому, что когда-то оказались никому не нужны? Больше это не оказалось Арсу таким уж оправданным. Даже ради высшей цели.

Когда сон наконец сморил его, какой-то жаркий и липкий, беспокойные мутные видения предстали перед ним. В конце концов он различил в неясных, но вызывающих тяжелые, давящие чувства образах свою мать. Она лежала, тяжело дыша, на бедной койке, и простыня под ней была совершенно мокрой от пота. Глаза полуприкрыты, и зрачки дергались под мелко дрожащими веками. Седые волосы растрёпанными клоками сбились под головой. Маленький – таким он ощущал себя во сне – Арс понимал, что она умирает. Больше она не бросится на него, выпустив длинные острые ногти, оставлявшие вдавленные следы на его коже. Больше не потребует его в жертву. Полный безумия взгляд отныне не пронзит его детскую душу родительским предательством. И всё же ему было жаль, до сих пор жаль её, когда-то светлую, добрую, так стремившуюся защитить его, что она была готова пожертвовать собственным разумом. Слабая женщина, оставшаяся с ребенком одна.

Он присел рядом точно так, как много лет назад. Сжал иссушенную, костлявую руку, в которой даже не было сил откликнуться на его прикосновение. Глаза заволокло влажной пеленой; лицо матери расплылось. Ладонь, что он держал, вдруг стала тяжелой, полновесной. Арс сморгнул слёзы и увидел перед собой Клэр, смотрящую на него немного удивленно. Она лежала точно в той же позе, что и мать, но была живой, пусть и такой же бледной, как всегда. Живой. Она что-то сказала, но Арс не услышал ни звука, видел только движения её губ. Но что-то тепло отозвалось в нём, будто она произнесла нечто ласковое.

Её рука заискрилась, плавясь во что-то иное. Что-то лёгкое, воздушное коснулось его кожи. Клэр отвернулась, отдёрнув руку, а после, когда он вновь увидел её лицо, перед ним предстал сердцевидный диск совиной головы. Чёрные блестящие пуговицы пристально уставились на Арса, медленно мигая. Желто-рыжая, крапчатая, с белым пуховым брюшком сипуха запрыгала по постели к отчётливо прорисовавшемуся окну. И, расправив небольшие крылья, сова вырвалась на свободу со звоном разбитого стекла.

Арс проснулся, резко сев в скрипнувшей кровати. Ветер трещал ставнями.

Утро выдалось на удивление солнечным, ясным. Мягкое тепло ласково пригревало своими объятиями. Во внутреннем дворе разминались, лязгая оружием, воители. Одни соревновались с другими, а кто-то отрабатывал удары на набитых песком манекенах, примотанных к деревянным

Это был день рождения Лагерты. И хотя она из года в год игнорировала это событие, на этот раз Клэр, Марша и Тина решили не позволить ей это сделать. Их занятия должны были начаться позже, поэтому они ожидали воительницу, спрятавшись поодаль от места тренировок.

— А вдруг у неё есть серьезная причина не праздновать? — беспокоилась Тина.

— Думаешь, она запустит подарком кому-нибудь из нас в голову? — с иронией произнесла Марша.

— Даже догадываюсь кому, — Клэр закатила глаза, вздохнув.

— Ладно вам, очевидно же, что отношения в нашем уютном серпентарии несколько изменились, — Марша вздрагивала от нетерпения, то и дело оборачиваясь в ожидании окончания тренировки.

Клэр вертела свёрток, обёрнутый в блестящую, зелено-синюю, как павлинье перо, бумагу, которую украшала атласная нефритовая лента. Почему-то предполагалось, что вручать подарок будет именно она. Но если это могло её избавить от произношения красивой речи – а эту задачу на себя взяла Марша – то пусть лучше всё так и будет.

— Кажется, закончилось, — немного испуганно прошептала Тина. Хоть кто-то тоже волновался.

— Ладно, пойдём, — скомандовала Марша, и троица ведьм под удивлённые взгляды воинов двинулась к переводящей дух после боя Лагерте. Она сдувала с лица выбившиеся из хвоста чёрные пряди и похлопывала по форме, выбивая осевшую пыль. Заметив сокурсниц, она настороженно нахмурилась, и даже зелень её глаз будто стала темнее.

— В чём дело? — вскинув подбородок, проговорила она. Клэр вдруг подумала, что суровая Лагерта стыдилась той скорби, которую, по её мнению, могли принять за слабость.

— С днём рождения! — Марша бросилась к Лагерте с раскрытыми объятиями, не давая той опомниться. — Пусть все падают перед тобой либо на колени, либо на лопатки!

«Потрясающе красивая речь» — с сарказмом подумала Клэр, уже жалея, что доверила это дело лучшей подруге.

— С днем рождения, Лагерта, — присоединилась Клэр и протянула воительнице подарок, — спасибо, что ты с нами.

— Надеемся, мы тебя не расстроили… — добавила Тина.

Лагерта взяла врученный свёрток, будто пробуя его на вес. Подняла удивлённые глаза на ведьм и улыбнулась – такой согревающей улыбки они в свой адрес от Лагерты ещё не видели.

— Спасибо. Внутри что-то… Необычное? — она легонько встряхнула сюрприз.

— Ну же, открывай, — Марша нетерпеливо захлопала в ладоши.

Они отошли к лавке у кузницы, и Лагерта развернула подарок на коленях, шурша обёрточной бумагой и с любопытством отдёргивая ленты. Перед ней лежали наручи чёрной кожи с выбитыми защитными сигилами и серебряный кулон в виде головы сокола, державшего в клюве переливающийся рыже-коричневыми полосами тёмный камень.

— Это для безопасности, — пояснила Тина, чтобы нарушить молчание, — на кулон наложены заклинания, которые могут помочь в битве.

— И немножко в сердечных делах, — отводя взгляд куда-то в небо и почёсывая копну волос, добавила Марша.

Клэр шикнула на подругу и неловко улыбнулась, обернувшись на Лагерту. Воительница обычно не скрывала своего недовольства, поэтому можно было надеяться, что она действительно рада.

— Не стоило, правда… Но спасибо, — она перебирала цепочку пальцами, заворожённо глядя на неожиданный дар. А затем повесила кулон, тут же вспыхнувший сердцевиной, на шею. — Мне с детства ничего не дарили… Никто, кроме Ренига. Я обязательно буду носить.

Ведьмы заметили трогательную неловкость Лагерты, с какой она приняла подарок и, чтобы не смущать её ещё больше, переглянулись между собой и отправились на магические занятия, на прощание напомнив, что воительница всегда знает, где их найти.

Ближе к вечеру Лагерту ждало еще одно непредвиденное поздравление. Конечно, она и не думала рассказывать кому-либо в цитадели о своём личном празднике, однако утренняя сцена после тренировки не прошла незамеченной. Оскар подкараулил Лагерту после ужина, на выходе из столового зала, и попросил следовать за ним. Шли они долго, пересекая анфилады, коридоры, лестничные пролеты, перекрестья дворов, пока наконец не вышли на самый верх квадратной башни крепостной стены. Лавандово-фиолетовая ночь опускалась им на головы. Ещё прогретый воздух, лишённый всякого движения, окутывал пьянящим, летне-травяным маревом. На каменном полу были расстелены узорчатые покрывала с бахромой, а на них возвышались фруктовая тарелка, полная сочных плодов, и посеребрённый кувшин с изогнутым носиком, в котором – Лагерта ещё не знала – плескалось ароматное, пряное вино.

— С днем рождения, соколичка, — Оскар мягко сжал её ладонь, — присядешь?

— Конечно, — смущённо проронила Лагерта и опустилась на покрывало. Вокруг неё тут же, поднявшись прямо из цветочных узоров разложенных тканей, ковром распустились алые бутоны роз. — Ах! Что это?

— Знаю, с кем договориться, — лукаво улыбнувшись, Оскар коснулся указательным пальцем виска и присел рядом с девушкой. Он не был склонен к предрассудкам и с удовольствием водил дружбу с магами.

Лагерта провела ладонью по нежным лепесткам.

— Так красиво… Но почему я, Оскар? — Лагерта коснулась своего шрама на виске, будто старалась его прикрыть. — Ведь ты мог бы выбрать…

— Потому что я никого не вижу, кроме тебя. Когда ты рядом, моё сердце бьётся навылет. Даже когда ты злишься, грубишь или размахиваешь мечом – и тогда даже особенно. В твоей улыбке мой свет, — он убрал прядь её в кои-то веки отпущенных волос за ухо, — и в твоих глазах моя тьма. Ты всё, что у меня есть, соколичка. У меня не было и шанса выбрать кого-то другого.

Она прошептала его имя, привлекая к себе, и их губы осторожно сомкнулись в сладостном и трепетном, как расцветавшие среди боли и потерь чувства, долгом поцелуе.

Глава 30

Клэр ждала Дестана, чтобы наконец поговорить о том, о чём давно было пора. Однако только теперь она чувствовала, что имеет право диктовать некоторые условия. Они должны были встретиться на втором этаже деревянной постройки внутреннего двора: достаточно уединённое место для беседы без лишних ушей, пока другие заняты своими делами после занятий. Клэр попросила передать просьбу о встрече Оскара: по крайней мере, он ей казался достаточно порядочным, чтобы не трезвонить о личной аудиенции капитана и подчинённой

И все же ведьма волновалась. Тогда, на крыше крепости, она чувствовала себя пойманной в ловушку, беспомощной, и начала ершиться от собственного бессилия. Воспоминание об этом неприятно холодило где-то под рёбрами. Она вызывала из памяти стычку с Арсом: ведь тогда она была решительна, бросила вызов и была уверена в том, что делает. Неужели всё дело в том, что к Арсу она ничего не испытывала, а перед Дестаном пасует от скрываемых чувств? Ещё и дурно скрываемых, судя по тому, как капитан подколол её, поставив в один ряд с другими претендующими на его расположение.

Но теперь Клэр не собиралась настаивать на том, что заслуживает большего. То, что она провернула в бою, доказало в первую очередь ей самой, что она способна на многое. Что она уже многое преодолела, и это было не напрасно. И сейчас она хотела воздать должное тому, кто всё это время прикрывал ей спину, берёг жизнь, когда её нить была натянута смертью. Шиайхе.

Завидев широкоплечую фигуру приближающегося Дестана, Клэр собралась, как натянутая струна. Капитан же, напротив, выглядел расслабленным, и, подойдя к Клэр, оперся локтем на перила. В его непринуждённом, низком голосе шуршали песчинки хрипотцы.

— Ты хотела меня видеть? Польщён.

— Капитан Дестан, — нарочито официально обратилась Клэр, — прошу прощения за беспокойство в личное время.

— Рад уделить его тебе, — усмехнулся Дестан, и Клэр почувствовала подкатывающее раздражение. Ей хотелось, чтобы к ней отнеслись серьёзнее.

— Это по поводу моего дракона, Шиайхи. В нашей цитадели старались предоставить лучшие условия и предпринимали для этого подобающие усилия. Сейчас содержание моего союзника вызывает у меня много вопросов.

— Что-то не так? — Дестан сменил позу, выпрямившись.

— Да. С помощью порталов Шиайха имел возможность бывать на родине. Как вам известно, он не может летать, а потому ограничен в своих передвижениях. Но это не домашняя ящерица, чтобы держать его в каменном террариуме с парочкой задохлых пальм.

— Вот как, — усмехнулся Дестан, — но ты понимаешь, что мы сейчас должны быть в режиме боевой готовности? Что если его не будет в цитадели, когда он понадобится?

— Шиайха всегда отзывается. По нашему контракту он обязан защищать мою жизнь. Как и я его. Не хотелось бы потерять дракона и рисковать собой только потому, что он задохнётся в вашей темнице.

— Буду откровенным, Клэр. Это несколько противоречит нашему внутреннему уставу. Но допустим… Допустим, что я позволю, — тёмные глаза Дестана опасно сощурились, а узкие ноздри слегка втянули воздух, словно пытаясь что-то уловить, — я могу претендовать на благодарность с твоей стороны?

Клэр широко распахнула глаза:

— Капитан, что вы подразумеваете под благодарностью? — натянутым, дребезжащим тоном спросила ведьма.

Дестан рассмеялся.

— Не то, о чем могла подумать юная колдунья, не пугайся. Скажем, одно желание. Всего одно – за нарушение правил, думаю, я могу об этом просить.

— Просить?

— Возможно, со жрицей ночной богини стоит быть несколько более почтительным. Да, просьба за просьбу.

— Что за желание?

— Я скажу позже. Так что, договорились? — и он протянул руку.

— Я вас не боюсь, капитан, — и Клэр вложила свою ладонь в его.

— Нисколько не сомневаюсь, — ухмылка пробежала по тонким губам, которыми он, чуть потянув ведьму на себя и склонившись, коснулся её пальцев.

Это была какая-то непредсказуемая игра, правила которой Клэр никак не удавалось понять. Она чувствовала, как всё её существо кричит об опасности сближения, об их неравном положении; в конце концов, о том, что она даже не могла толком сказать, кто такой этот Дестан Блайд. Он напоминал ей магию, которой не учат: ту, что манит как раз потому, что никто не может сказать, какова будет цена.

Она отдёрнула руку, будто получив ожог.

— Это тоже вряд ли предусмотрено уставом.

— Если это моё самое страшное нарушение, капитанская совесть с этим как-нибудь справится.

И Дестан, удаляясь, бросил через плечо:

— Я выполню твою просьбу. Не забудь о моей.

Клэр смотрела ему вслед, пока он не обернулся, коротко махнув ей рукой. Тогда она, словно встрепенувшись, отвернулась. «Что за ребячество, желание… — она злилась на капитана и невольно дотронулась до того места, где его губы коснулись её ладони. — Он просто играет со мной. Но зачем?».

Вечером того же дня Тина сидела в комнате Марши и Клэр. Ведьмы оживлённо обсуждали нечто волнующее, событие, которое должно было объединить их больше, чем совместное обучение у одного мастера, больше, чем могла бы связать их самая крепкая дружба. Событие, с которым могли бы сравниться разве что драконьи узы. Создание собственного ковена.

Их было трое – достаточно, чтобы предстать перед богиней Ноктис в образах триединой луны. Решением большинства, то есть Тины и Марши, её полное воплощение как жрица должна была олицетворять Клэр; Марша — луну растущую, а Тина – умиротворенную убывающую.

Идея ведьминского сестринства словно витала в воздухе, заразив девушек практически одновременно, поэтому, когда Марша озвучила её первой, никто особенно не удивился. Обмен силой и безусловная поддержка были тем, в чем нуждалась каждая, а общий опыт и пройденные испытания только укрепили их в этой мысли.

Но прежде требовалось подготовиться. Три следующих дня ведьмы воздерживались от пищи и не разговаривали даже между собой; благо, строгие порядки цитадели позволяли подчиняться приказам беспрекословно, а тишина на лекциях только приветствовалась. Сложнее было втроём покинуть цитадель незамеченными. Лилиан старательно исполняла обязанности старшей и после ночной прогулки Клэр периодически проверяла, все ли соблюдают комендантский час. Однако и ей не под силу было дежурить каждый день, поэтому время отсутствия было подгадано под смену Оскара, с некоторых пор несколько пренебрегавшего должностными инструкциями и вряд ли решившегося бы заглядывать ночью в женские покои.

За час до полуночи ведьмы переместились на опушку леса. Небольшая, сокрытая зарослями пещера уже ждала их в своем тёмном холодном чреве. Там они провели около получаса, поддерживая непроницаемую тишину. Ведьмы сидели в кругу, держась за руки и прикрыв глаза. Они настраивались на предстоящий ритуал, мысленно взывая к той, что ведает подлунным миром. Юные женщины ощущали, как мягкая, плавная энергия протекает от одной к другой, уже связуя их незримой нитью.

Затем они отправились вглубь лесной чащи. Крепкий запах разгорячённой за день хвои, напитанная земля, шорох кустарников, наливавшихся первыми летними ягодами. Треск дров в зарождавшемся костре, фигуры, укутанные в серебристые плащи, отражавшие бледный свет, и пляски огоньков

Ведьмы скинули свои одежды, оставшись в полупрозрачных платьях, похожих больше на ночные рубашки, и медленно закружили против часовой стрелки. Ночь затихла, будто время от танца и вправду оборачивалось вспять, замирало в мгновении. Тонкие ветки хрустели под босыми ногами, впиваясь в кожу, но никто не издал ни звука. Взвивавшееся ввысь пламя исполняло свою полыхающую песнь.

Они ускорились, вскидывая руки к дырявому покрывалу тёмного звездчатого неба. В разумах ведьм разносился единый ритм, заставлявший их тела совпадать с ним в такте, будто и впрямь незримый музыкант задавал его, сидя с барабанами подле шабаша. Ведьмы затянули низкую, вибрирующую мелодию без слов, состоящую из переливающихся друг в друга гласных. Этот поток уносил сознание за пределы разума, будто растворяя его в окружающем пространстве. Тени, отделяясь от своих предметов, пускались в пляс со скачущими вкруг женщинами, не пересекая осыпанной солью черты.

Наконец, Клэр замерла. Вытянув левую руку к огню, она занесла над ней длинную острую иглу, отражавшую рыжий блеск. Ведьма посмотрела вправо, на Тину, затем на Маршу – обе кивнули в ответ, готовые к ритуалу. Музыка, отпечатавшись то ли в пространстве, то ли в слухе каждой, продолжала звучать. И Клэр решительно уколола безымянный палец. Чуть поддавив, она пустила кровь и передала иглу Марше. Ведьмы повторили это действие за той, что была выбрана ими воплощением полной луны, и смазали ладони алой живительной жидкостью.

Все трое встали возле костра и взялись за руки. Запрокинув головы, они смотрели вверх, туда, где, скрытая тёмной стороной лунной сферы, таилась наблюдающая за ними Ноктис.

— Перед ликом твоим, великая Ноктис, мы, три ведьмы, клянемся чтить наше сестринство, беречь его и заботиться друг о друге. Сила каждой из нас – наша общая сила, дар каждой – общий дар, беда каждой – общая беда. Свидетельствуем о том перед тобой и молим о твоем благословении, — и дальше ведьмы произнесли все вместе: — зверобой да череда, крапива, розова вода — сейчас, отныне, навсегда: истинно так, истинно так, истинно так.

И ветер подхватил ведьмины волосы, затрепал их платья, забередил древесные кроны, со звоном пошатнул и опрокинул сосуд с винным напитком. Трижды алое пламя окрасилось голубым – и погасло. Тени покорно вернулись на свои места, стих стучащий ритм, уступив главенство звукам лесной глуши. Так родился ковен Драконьей Луны.

Глава 31

За ужином Арс наблюдал, как сбившиеся в свою обособленную стайку пересмеивались Клэр, Марша и Тина. Его не оставляло чувство, что ведьм теперь объединяет некая тайна, и он относил это ощущение на счёт своего провидческого дара. Однако проверять что-либо он больше не имел никакого желания, ведь если одна Клэр отвергала любое его вмешательство, то целое женское сообщество явно бросилось бы отстаивать свои секреты ещё более решительно. Поэтому взгляд его блуждал, бесцельно перекидываясь с одного лица на другое. Лагерта, сидевшая с воителями, едва заметно касалась пальцами крепкой руки Оскара. Казалось, у всех был кто-то, у всех, кроме него. Прежде его лёгкий характер казался ему пропускным билетом в любую компанию, но теперь тоска душила его. Одна из бесцветно-серых капель, бивших в витражное окно, – вот кем он сейчас был.

Помимо прочего, колдун попросту устал. Его, насколько мог, понимал только немногословный Варравд, но драконы всё же живут в своем мире, по своим законам. Унести прочь в когтистых лапах от невзгод всех, кто дорог, взмыв в воздух на широких крыльях, Арс не мог. Биться о стену он больше не хотел. Если от него желали доверия и невмешательства, то что ж, пускай так и будет. Но, оставшись без спасательной миссии, он был потерян, словно его путь на карте больше не имел никакого направления. Одна только точка его нахождения среди пустого пространства.

— Я подсяду? — ведьма откинула свои тёмные курчавые волосы и приятно улыбнулась. Это была Грейс.

— Конечно, — Арс подвинулся, освобождая ей место. Под пристальные взгляды подружек, перешёптывавшихся на другом краю стола, она грациозно опустилась рядом с колдуном.

— Ты совсем один, разве не скучно?

— Уже нет, — Арс подпёр щеку рукой, кажется, впервые рассматривая девушку так близко. Чёрные густые ресницы, глаза, что горький шоколад. Гладкая кожа цвета какао и щеки, похожие на налитые сливы. Она и впрямь напоминала черного леопарда.

— Не хочешь прогуляться со мной после ужина?

— Почему же, хочу, – живо откликнулся колдун, — позволь тебя пригласить.

Грейс просияла и бросила быстрый взгляд на подруг. Те тихонько захихикали.

— Позволяю, — довольно ответила ведьма, — давай прогуляемся. Буду ждать тебя у главных ворот на драконе.

«Амазонка» — вдруг возникла ассоциация у Арса. Прежде он решал всё сам, но Грейс будто стремилась взять ситуацию в свои руки, при этом не теряя кокетливого изящества.

Немногим позже, в еще по-летнему светлых сумерках, они встретились возле главных ворот крепости. Следом за Арсом на площадь тяжело приземлился Варравд. Одно его крыло после битвы было частично рассечено, но, к счастью, не настолько серьёзно, чтобы это мешало полету. Массивные лапы дракона взрывали землю, словно он готовился вот-вот подняться в воздух снова.

Грейс уже ждала его. К удивлению Арса, на этот раз без сопровождения приспешниц. Несмотря на окончание занятий, она осталась в лётной форме, что нисколько не портило её стройного стана.

— Почему ты захотела со мной встретиться?

— Нужен особый повод? — мягко уклонилась от прямого ответа Грейс.

— Нет, но это было… Неожиданно, — Арс всё ещё ничего не знал об этой ведьме. Но хотел узнать.

— Тем лучше, не люблю быть предсказуемой, — девушка собрала волосы в пучок и погладила своего жёлтого дракона по шее, — а с вами, учениками Арвинга, это и вовсе опасно, не так ли?

Арс вспомнил последний бой между Клэр и Грейс, когда последняя получила ожог. Сейчас от него не осталось и следа, но вот воспоминания об этом, кажется, продолжали терзать её. Странное чувство, будто это его вина, зашевелилось у Арса в груди.

— Надеюсь, сейчас всё в порядке, — осторожно начал он, но ведьма тут же отмахнулась.

— Проигрывать всегда неприятно, — она пожала плечами, — но ничего не поделаешь. Это был полезный урок. Полетаем?

Они взмыли в небо, ещё теплое и белёсое, как нагретое молоко.

— Давай же! — крикнула она Арсу, и тот так же поднял руки вверх, охотно сдаваясь прихотям темнокожей ведьмы.

Он будто летел сам, летел, отпустив вдруг все сомнения и заботы, все переживания за других. Свобода, даруемая полётом и смехом Грейс, окрыляла его. Арс вдыхал полной грудью остывающий в вышине воздух, и он обжигал горло очищающим пламенем, точно он и сам на мгновение стал драконом. Покой бархатистым прикосновением наполнял его душу.

Они приземлились на поляне, усеянной розовым и белым клевером. Его сладкий аромат кружил голову. Вечер сгущался, но пока сохранял чарующие оттенки мадженты и персика. Арс и Грейс неторопливо брели, рассекая море расстилающихся трав.

— Ты не дружен с остальными? — Арс понял, кого она имела в виду.

— Я буду защищать их до последней капли крови, — признался он, — но не уверен, что нас связывает дружба. Скорее, долг.

— Со всеми? — уточнила Грейс, и от Арса не ускользнула подозрительность ее тона.

— Намекаешь на кого-то конкретно?

— Может быть, — она пнула попавшийся под ноги камешек, — может, хочу узнать, заняты ли твои мысли кем-то вроде Клэр.

— Были, — сознался колдун.

— А теперь?

— Уже нет.

— Правда? Или ты пытаешься себя в этом убедить? — Грейс устремила недоверчивый взгляд на остановившегося Арса.

— Потому что не хочу стучаться в закрытую дверь.

— Но ты еще любишь её?

Арсу не хотелось отпугивать Грейс, но ещё больше не хотелось врать.

— Может быть. Но это пройдет. У меня должна быть своя жизнь, и я не хочу провести её, бесконечно оглядываясь.

Грейс кивнула, ничего не ответив. Арс не знал, какое впечатление на неё произвели его слова; возможно, на этом всё и закончится. Но по крайней мере он был честен. Если всё же эта прогулка имела шанс стать для него новым началом, он не хотел, чтобы его омрачил обман.

Прогулка затянулась далеко за комендантский час, и Арсу пришлось возвращаться в комнату украдкой, скрываясь под покровом ночи. Замок уже стих, его активное бурление сменилось умиротворенной подготовкой ко сну. Прохлада гуляла между стен, и с гобеленов, висевших в коридорах, на Арса смотрели причудливые образы, казалось, движимые темнотой. Он старался ступать как можно тише. Однако чем неслышнее был он сам, тем больше по мере приближения к малому залу он различал два голоса, и оба были ему явно знакомы – один больше, а другой ему довелось услышать лишь единожды.

Арс превратился в саму осторожность. Ещё не так давно он бы сказал, что подслушивать было не в его правилах, но после того, как он устроил слежку за Клэр, эту правду о себе пришлось отринуть. Кроме того, услышав мастера Арвинга, которого он не видел уже так долго и к которому успело накопиться множество вопросов, он не мог пересилить жгучего любопытства. Арс подкрался к входной арке малого зала, прислонившись спиной к холодному камню.

— Неужели вы думаете, что мы нарочно использовали ваших учеников в качестве пушечного мяса? — в голосе мастера восточной цитадели звучал вызов.

— Я беспокоюсь обо всех учениках, Шедхард, — с нажимом ответил мастер Арвинг, — но вы правы, потеря одного из моих воспитанников расстраивает меня особенно. Конечно, я не думаю, что в ваши планы входило лишиться своих солдат.

— Тогда в чем вы меня обвиняете? — Арс не видел ничего, кроме двух фигур, полускрытых колоннами, и тем более не видел их лиц, и всё же в этом разговоре легко угадывалось взаимное презрение. Не так он представлял себе отношения двух наставников.

— В неосведомленности. Вы не знали о существовании высших жнецов?

— Мы знаем только легенды, а доверяем тому, что видели своими глазами. Прежде разведка не наблюдала ничего, кроме тёмного войска нечисти из существ низшего порядка.

— Всё, что происходит сейчас, и есть ожившая легенда. И мы должны использовать все крупицы информации, которые до нас дошли, чтобы противостоять.

— Мы? — послышался смешок. — Разве вы руководите войском? Вы отсиживаетесь в своей цитадели, прислав нам горстку учеников, которые едва могут держаться в бою.

— Войско? Нас настолько мало, что мы едва ли можем рассчитывать на победу даже с драконами, а уж терять воинов почём зря нам вовсе не с руки. И, насколько мне известно, вас на поле сражения тоже не видели.

— Голову берегут в первую очередь. Свою я еще успею сложить.

— Тогда у вас не должно возникать вопросов насчёт того, почему я не тороплюсь выступать сам. У меня ещё есть ученики. Но я начинаю задумываться о том, стоит ли отправлять их к вам.

— Что ж, значит, у нас обоих пока ещё есть цели, ради которых стоит воздержаться от смертельных рисков, правда?

— Шедхард, у нас нет права на ошибку. Королевство будет уничтожено, если все солдаты погибнут. Простой народ будет некому защитить.

— У меня нет цели подвергнуть всех опасности. Мы хотели выяснить, на что способны мортамеры, но они, по всей видимости, хотели того же. Сейчас мы в равных условиях.

— Стратегически может быть, но не численно.

— Я не могу вернуть к жизни погибших, так чего вы от меня хотите, мастер Арвинг? Вести даже малочисленное войско не совсем то же самое, что демонстрировать заботу и произносить вдохновляющие речи. Позвольте мне заниматься своим делом, если сами решили отсиживаться в тени.

— Кажется, вашим делом занимается некто Дестан Блайд, а не вы.

— Он – капитан войска. И делает то, что ему положено.

Тут слуха Арса коснулось шарканье, словно кто-то развернулся на месте. Они его заметили? Проверять, выглядывая, означало выдать себя с головой. Почти не дыша Арс двинулся в сторону уходящего вбок коридора, чтобы как можно быстрее скрыться из поля зрения, если кто-то из наставников решит убедиться, что их не подслушивали.

Что ж, мастер Арвинг всё-таки уже был в курсе произошедшего и остался недоволен. В какой-то степени это доставляло наивное удовлетворение, будто гнев родителя, возмущенного тем, что обидели его ребёнка. С другой стороны, позиция мастера Шедхарда звучала пусть и цинично, но более весомо. Война с нечистью не знает жалости, и солдаты знали, на что идут. По крайней

Оказавшись в своей комнате, по-прежнему навевающей тягостное чувство своей пустотой, Арс повалился на кровать, не зажигая света. Он смотрел в потолок, вспоминая безмятежность драконьего полёта, усыпанное клевером поле, кокетливую улыбку Грейс и её смятение при разговоре о Клэр. Клэр. Готов ли он отпустить её, отпустить историю, которая так толком и не началась? Предпочесть чувству, зародившемуся давно и едва нашедшему выход, нечто совершенно другое? Но он не лукавил в разговоре с Грейс. Он и правда хотел попытаться.

Глава 32

Шиайха крадучись пробирался сквозь мягко сгибавшиеся под его лапами заросли папоротника. Влажная, напитанная земля дышала испарениями, над головой с одной ветки на другую скакала, размахивая длинным цветистым хвостом, райская птица, издававшая пронзительные брачные крики. Ящер скользил всем телом, припав к земле, стараясь быть как можно менее заметным.

Его добыча была пуглива и осторожна. Крупное тёмно-коричневое тело, напоминавшее бочонок, плыло между стволов, а короткий хвост животного едва дёргался из стороны в сторону. Под когтями дракона хрустнула сухая ветка. Тапир повёл широкими ушами, поднял небольшой хоботок и издал высокий писк. «Заметил» — с досадой подумал Шиайха и тут же бросился следом за помчавшимся вперёд травоядным. Он слышал шум ближайшего водоёма и знал наверняка, что его жертва побежит именно к нему в надежде спастись. С другими хищниками, вроде пумы, это могло бы сработать, но Шиайха чувствовал себя в воде не хуже крокодила.

Он загонял громоздкого зверя прямо в затянутое зеленью озерцо. С громким плеском тапир погрузился в воду. Ящер, незамедлительно бултыхнувшийся за ним, нагнал добычу, разгоняя волны извивающимся над поверхностью гребнем. Острые крючковатые когти впились в спину с жёсткой шерстью. Но дракон знал, что этого будет недостаточно: толстый слой сала защищал животное от таких простых приёмов. Поэтому Шиайха обернулся вокруг его тела, вцепляясь крепче и оборачивая хвост вокруг ног тапира, а затем сделал бросок, вцепившись в его горло. Захлёбывающийся визг. Брызги как свидетельство борьбы. Расползающиеся в подёрнутой илом воде кровавые разводы. Схватка завершилась победой хищника.

Оттаскивая умерщвлённого тапира к берегу, Шиайха вдруг почувствовал, как что-то схватило его за лапу. Схватило и потянуло вниз. Скользкое, вязкое прикосновение. Он ударил другой лапой невидимое существо, но оно тут же ухватилось за неё. Дракон рванулся вперед, продолжая держать добычу в цепких челюстях. Что-то тянуло его вниз, впиваясь острыми зазубринами в чешую, раздирая её прочную броню. Мощный удар хвоста приглушился толщей воды, но всё же его хватило, чтобы отбиться. Он быстро потянул тапира на берег, вглядываясь в поднявшуюся со дна муть. Там что-то определенно шевелилось. Анаконда? Оказавшись на травянистом ковре, он тяжело дышал, выжидая противника. Поверхность воды забурлила, поток скатывался вокруг чего-то округлого, словно поднималась огромная черепаха.

Бугристое безглазое существо было больше всего похоже на колоссальных размеров рыбину с когтистыми ластами и высоким парусом верхнего плавника. Склизкое, блестящее тело сливалось с цветом застоявшейся воды. Пасть монстра широко раскрылась, показывая неровные ряды зубов и длинный шипастый язык. Оно било хвостом, выталкивая себя на сушу. От него исходила удушающая вонь, подобная разлагающейся плоти.

Шиайха опешил от увиденного. Будь это анаконда, он бы знал, что делать, пусть эта встреча и была бы не слишком приятной. Но чего ожидать от того, что он никогда не встречал? Дракон зашипел, бросив шею тапира, ощерился, зашумел чешуей. Хвост его гулял из стороны в сторону. Но озёрное чудище и не подумало отступать, надвигаясь всё ближе. Оттолкнувшись передними плавниками от земли, оно бросилось на ящера, щёлкнув желтоватыми зубами. Шиайха отскочил в сторону. Терять добытую пищу не хотелось, бежать было не в его правилах. Но одна мысль о том, чтобы вонзить клыки в это уродливое создание, вызывала тошнотворное отвращение. Он снова угрожающе зашипел и сделал выпад вперёд, надеясь отпугнуть амфибию. Она неповоротливо шевельнулась и развернула тупую неоформленную голову, посаженную прямо на жирное тело. Из разверстого рта с тихим призвуком вырвалась струйка белёсого газа. Глаза Шиайхи тут же защипало, равно как и в ноздрях. Он отшатнулся. Пока он, растерянный, отирал морду, рыбина снова щёлкнула челюстями: на этот раз укус пришелся в плечо Шиайхи. Он издал полный боли рёв.

«Помоги мне» — неожиданно для себя позвал он ту, что дала клятву его спасти. Он рванулся, отбрасывая монстра. Болотно-зелёный силуэт тут же поплыл в мутной воде, почти сливаясь с окружающей средой. Дракон заметался, размахивая когтями почти вслепую. Его охватила паника. Не сильно болезненный, но мощный удар – кажется, это был хвост – пришёлся на ребра Шиайхи.

Дышать стало труднее. Чуть прозрев, он вонзился в плоть амфибии лапой, и та, прорезав кожу, увязла в водянистом, вязком теле. С омерзением дракон отпрянул, и открывшаяся рана усилила и без того гадкий запах, источаемый тварью. Он хапнул воздух ртом, но от этого стало только хуже. Закружилась голова. Булькающие звуки приближались. Он ощетинился снова, уже изрядно обессилев, готовый к последней драке. Это становилось вопросом выживания.

И всё же он понимал, что кусать отравленное, дурно пахнущее создание было плохой идеей. Шиайха размахивал шипастым хвостом, изворачиваясь, рвал лопавшиеся под его когтями буро-зелёные бугры, как разъяренный ягуар. И несмотря на сопротивление ощущал, что силы покидают его с каждой минутой.

Вдруг до его слуха донёсся внезапный хлопок, а на глаза будто упала белая пелена. Выжженные ядовитыми газами ноздри учуяли только тонкую неуловимо знакомую ноту. Рядом с ним возникла женская фигура. Она вскинула руки, и синеватые всполохи сорвались с них в сторону. Хриплое верещание. Ещё всполохи. Запах гари, жжёной плоти. «Береги глаза» — мысленно шепнул дракон. Клэр выступила вперёд, прикрываясь рукавом, а правой рукой послала леденящее голубизной пламя в сторону монстра.

— Сгинь, дрянь! — крикнула она, и амфибия, издав пронзительный вопль, попятилась обратно к озеру. Открыв напоследок пасть, она уже собиралась пустить слезоточивую струю, но схлопнулась, пряча спалённый дотла, обугленный язык. Тяжело сползая в воду, существо плеснуло плавниками и исчезло, сливаясь с взбаламученным илом.

Отирая со лба выступивший пот, Клэр обернулась к Шиайхе. Дракон выравнивал дыхание, фыркая и медленно промаргиваясь мигательной перепонкой, точно

— Что это было? — спросила она озадаченно. — Ты когда-нибудь видел нечто подобное?

— Никогда, — коротко отозвался Шиайха, — не похоже, чтобы это существо было, понимаешь… Нормальным.

— Нечисть? Никогда не слышала о таких монстрах, — Клэр задумчиво потерла горбинку носа. — Как себя чувствуешь?

— Голова кружится, — пожаловался дракон, — думал, в джунглях я самый ядовитый.

— Согласно природе — да, но не похоже, что происхождение этого существа естественное. До портала далеко?

— Пожалуй. Не уверен, что сейчас смогу отвести нас быстро.

— Ничего, — Клэр уже выбивала палкой в земле желобки знакомых очертаний, — думаю, сделать новый будет проще.

Дракон вопросительно взглянул на ведьму.

— Нервничаешь? — усмехнулась она. — Не переживай, я уже не такая неумеха. Иди сюда.

Присев, Клэр распахнула объятия, подзывая Шиайху к себе. Чуть покачиваясь, дракон подошёл к ведьме и, прислонившись, устало закрыл глаза. Невесомость и лёгкая щекотка, будто чешуи касался холодный бриз, яркий свет. Короткое мгновение. Когда он огляделся снова, вокруг уже была уютная темнота драконьего логова с несколькими покрытыми влагой тропическими растениями, свисавшими прямо с каменного потолка лианами и закреплённым на крюках свежим мясом. Дракон с тоской подумал об упущенной добыче. Охота выдалась славной, и ему было жаль не отведать плод своих трудов.

— Прости, забрать ещё и ту тушу было бы проблематично, — словно прочитав его мысли, тихо произнесла Клэр.

— Ты спасла меня, а остальное я как-нибудь переживу. Если когти не обломятся, это не последний тапир, которым я смогу полакомиться.

— Не последний, конечно, — мягко улыбнулась ведьма, а потом её лицо обрело серьёзное выражение. — И все же воздержись пока от странствий. Я постараюсь узнать, что это за существо и откуда оно взялось, но до тех пор лишний раз рисковать не стоит.

— Замучаешься меня спасать? — не удержался от язвительного комментария дракон.

— Не хочу думать, что будет, если я вдруг не успею.

— Я бы справился, — фыркнул Шиайха.

— Разумеется, но латать твои раны все равно пришлось бы мне. Не хочу тратить силы.

И они взглянули друг на друга с теплом, обменявшись привычными колкостями.

Когда Клэр вышла, чтобы позвать лекаря для осмотра дракона, Шиайха лёг на покрытый травой каменный уступ, служивший ему ложем, и задумчиво уставился на место перекрытого ведьмой портала. До сегодняшнего дня он считал её своей подопечной, но теперь, кажется, он нуждался в ней не меньше, чем она в нем, хотя Шиайха ни за что не признал бы этого вслух. Порой он всё ещё задавался вопросом, поступил ли правильно, когда соблазнился узами с человеком, ведь до этого его жизнь была совсем простой. Простой и скучной.

Глава 33

Ведьма надеялась получить ответы. Попасть обратно в западную цитадель было не так просто: предварительно пришлось связаться с мастером Арвингом через магический шар. Казалось, что барьер защищал от внезапных вторжений не только сам горный замок, но и пролёг незримой пропастью между ученицей и наставником. Даже их иллюзорную встречу сложно было назвать тёплой, хотя Клэр могла лишь догадываться о причинах. И всё же мастер позволил ей явиться воочию.

— Мастер Арвинг, я видела нечто такое, существование чего мне сложно объяснить, — начала она, представ перед взором старика в стенах, которые считала своим настоящим домом.

— И что же? — тон наставника выдавал напряжение.

— Нечисть, которая была не похожа ни на что, какой-то мутант… Он чуть было всерьёз не навредил Шиайхе, да и я справилась с ним только благодаря своим… Способностям.

— Клэр, мы, маги, видим больше, чем другие. Ты уверена, что это не было чем-то, с чем ты просто не сталкивалась прежде?

— Мастер, — ведьма почувствовала себя оскорбленной таким недоверием, — я говорю о вполне материальном существе. Таком же вещественном, из плоти и крови, как низшие жнецы. Не о призраке, не о демоне, не о духе.

— Что ж, — Арвинг потёр короткую белую щетину подбородка, — это наводит на безрадостные мысли.

— Например?

— Я должен кое-что проверить.

— Мастер, это существо могло навредить моему дракону. Мы должны знать, с чем столкнулись.

— Возможно, это и правда была только мутация. Не всё в этом мире нам известно.

— Однако вы предполагаете нечто иное, — утвердительно заметила Клэр.

Арвинг посмотрел на неё прямо, чуть вскинув широкие брови.

— Ты стала проницательнее.

— А вы – более отстранённым.

— Клэр, — выдохнул мастер, — сейчас я должен защищать тех, кто может прийти вам на помощь. У них ещё меньше времени на подготовку, чем было у вас.

— Так что вы думаете об этом на самом деле? — ведьма не позволяла увести себя в сторону.

— Возможно — но только возможно — присутствие мортамеров в нашем мире продуцирует энергию, которая может породить и другую нечисть. Ту, которой существовать не должно.

— Это осложняет дело. Мы же не можем рассредоточиться по континентам в поисках таких вот…

— Пока это был только единичный случай. Но прецедент создан. Тем не менее ваша цель остается прежней — это сами жнецы. А остальное предоставьте мне. Может, и для учеников это будет хорошей практикой… Если теория подтвердится.

— Не боитесь потерять свежую кровь?

— Вот уж не ожидал, что ты будешь недооценивать моих учеников, — усмехнулся Арвинг, но без осуждения, — но я понимаю, вы уже прошли через некоторый опыт, пока им недоступный, и видите всё по-другому. И все же я в них уверен.

— Вы в своем праве, мастер Арвинг, кто я такая, чтобы вам не доверять.

Наставник покосился на Клэр, изучающе её рассматривая.

— Кто ты такая? Теперь и я не уверен, что знаю, дорогая.

— Что вы имеете в виду?

— Не ершись, сейчас я не буду читать тебе проповеди. Просто постарайся держать рассудок холодным.

— Как скажете, — Клэр улыбнулась, искренне обрадованная тем, что её не намерены отчитывать.

— Только не упоминай о нашем разговоре при мастере Шедхарде. Он суровый человек и не привык доверять непроверенной информации, — наставник вскинул руку, пресекая возражения, — а сведения, которыми обладаешь только ты, именно так он и назовет.

Когда Клэр вернулась в восточную цитадель, её уже поджидала

— Пока ничего определенного, — Клэр пожала плечами, — мастер Арвинг смог только предположить, что это каким-то образом связано с мортамерами. Пообещал поискать следы схожих существ и разобраться с ними. Вместе с другими учениками.

— Лучше, чем ничего, — кивнула Марша, поправляя выбившуюся прядку отросших ниже плеч янтарных волос.

— Не совсем то, чего я ожидала, — вздохнула Клэр, усаживаясь за стол, — но, наверное, это потому, что раньше у мастера на всё находились ответы. Странно, но у меня такое чувство, будто ситуация становится только запутаннее.

— Но разве что-то изменилось?

— Строго говоря, нет, мы всё так же должны схлестнуться с жнецами в новой битве. Но если появление таких тварей, с какой столкнулся Шиайха, связано с ними, это означает, что их мощь только растёт.

— Не похоже, чтобы у нас были варианты…

— Может, у их силы есть некий эпицентр. Думаю, в первую очередь уничтожить нужно высшего жнеца, которого мы видели на поле, а не его свиту.

— Звучит разумно, — Марша одобрительно улыбнулась, — но нам могут помешать приказы сверху.

— Да, мастер Арвинг запретил распространяться об этом мастеру Шедхарду, однако…

— Дестан? Думаешь, он поймет?

— Он кажется закалённым воином, который гораздо больше заинтересован в жизнях своих солдат, чем скрывающийся в темноте башен полководец.

— Возможно… Но он тоже подчинённый. Не уверена, на чьей он будет стороне.

— Давно ты стала такой недоверчивой, Марша? — усмехнулась Клэр.

— А как давно ты готова открыться незнакомцу? С тех пор, как приняла от него букет, или с тех, что задолжала ему желание?

«Ай». Подкол оказался неожиданно чувствительным, особенно последнее замечание. За другими событиями она успела запамятовать, что Дестан действительно выполнил свою часть обещания, а это означало только одно: в любой момент он может потребовать выполнения её части уговора. Клэр могла бы вовсе отказаться, ведь их обет был только устной договорённостью и ничем больше, но сдержать своё слово для неё означало многое. Дестан будто знал, что этого будет достаточно. Да и отказаться означало признать свой страх перед тем, что Дестан может придумать. Однако она никак не могла взять в толк, что ему может быть от неё нужно. Ожидание решения Дестана вдруг подкатило тревожной волной, распирающим внутренним тремором. Ведь он до сих пор ничего не озвучил. Тянет нарочно, хочет заставить понервничать? Эта мысль сменила тревогу лёгким раздражением. Нет, Клэр не позволит ему управлять своим состоянием.

— О чём задумалась? — Марша пристально воззрилась на подругу. — Я перегнула? Прости.

— Нет, все в порядке. Просто не вовремя ты об этом вспомнила.

— Может, сорвать с твоих губ страстный поцелуй… — ведьма хихикнула. Клэр закатила глаза.

— Он ясно дал понять, что это интересует скорее меня, чем его. Ощущение, кстати, не из приятных. Может, ему для какой-то цели нужна магия, не знаю. Хотя он наверняка мог бы найти того, кто согласился бы охотнее.

— Может, ему приятнее тебя мучить. Смотри, сколько твоих мыслей он занимает так или иначе.

Клэр вспыхнула. Как бы ей ни хотелось отстраниться, держаться от Дестана на дистанции, в глубине души что-то неумолимо тянулось к его задиристому обаянию и холодным волчьим глазам, которые часто виделись ей во снах.

Ещё немного поболтав на отвлечённые темы, ведьмы отправились на ужин. С тех пор, как образовался их ковен, они чувствовали себя гораздо увереннее, словно могли отразить любые нападки извне. Казалось, что и другие это чувствуют, и все язвительные комментарии, хотя и ставшие редкими после сражения с мортамерами, прекратились вовсе. Теперь по отношению к участницам ковена главенствовала скорее почтительная осторожность, хотя никто и не смог бы ответить об истинных причинах этого подспудного поведения. Так звери, чующие пожар издалека, покидают родные места заранее.

Сидя за широким столом красного дерева и уплетая не слишком роскошную, но сытную пищу, состоявшую из зажаренного птичьего мяса и печёных корнеплодов, ведьмы обсуждали тайный ритуал в честь приближающейся Пчелиной луны. Лето переходило к своему разгару. Клэр радовалась тому, что теперь у неё есть поддержка, и, хотя Тина и Марша не стремились стать жрицами Ноктис, коллективная магия всегда давала больший эффект, чем одиночная, особенно если это касалось обрядов.

Когда они почти расправились с пищей, Клэр заметила, как в столовую залу вошёл Арс. Грейс держала его под руку, периодически с вызовом бросая вокруг взгляды. Изящество её плавной фигуры было особенно заметно на фоне плечистого, мужественного колдуна. Клэр, сдерживая явную неприязнь, вынуждена была признать, что смотрятся они вместе на удивление ладно.

— Они пара? — шепнула не менее поражённая Марша.

— Похоже на то, — прокомментировала Тина, — хотя они такие разные…

— Надо же было выбрать именно Грейс, — не сдержалась Клэр.

— Ревнуешь? — Марша оперлась подбородком на кулак. — Не слишком ли много мужчин на тебя одну?

— Вот еще, — Клэр нарочито фыркнула. — Просто не понимаю, почему именно она.

Если бы речь шла не о Грейс, возможно, Клэр нашла бы в себе силы порадоваться за Арса. Но это была она. Та, с которой они пикировались чуть ли не при каждой встрече, как когда-то с Лагертой. Та, с которой её разделяла пропасть взаимной неприязни с самой первой стычки. Они стремились доказать, что одна лучше другой, не упуская ни одной возможности. И теперь, когда Клэр оказалась явно сильнее в сражениях, Грейс решила подкрасться на мягких лапах, исподтишка. Неожиданно оказалось, что именно это задело её сильнее всего.

«Возможно, он ей вовсе не нравится», — думала Клэр, подозревая ведьму в самых низменных намерениях. Она вспомнила, как обошлась с Арсом, вызвав его на дуэль, и впервые ощутила неясное чувство вины, как будто её реакция и вправду была чрезмерной. Вспомнила его неугасимую потребность заботиться о ней, отвергаемую раз за разом. Связь Арса с Грейс перечёркивала всё, что было прежде. Больше она не могла ему доверять ни как воспитаннику одного с ней мастера, ни как другу, ни как… Клэр отогнала от себя дальнейший ход мысли. В глубине души она чувствовала себя преданной, жаждала сатисфакции. Но в то же время в ней боролось благородное обязательство порадоваться за счастье того, кого она сама отсекла от себя. Терзаемая этими

— Ну, ты чего? Может, это вообще не всерьез, — Марша погладила её по руке.

— Да нет, как раз хорошо бы, чтобы всерьёз, — Клэр смотрела на парочку, усевшуюся друг подле друга, — я больше переживаю о том, что будет, если Грейс с ним играет.

— Он взрослый мальчик, — резонно заметила Тина, — думаю, это его дело. А если она обманывает, то будет ему хороший опыт.

— Довольно суровый, — посетовала Марша, — мужчины могут быть удивительно слепы.

Клэр задумчиво всковырнула заусеницу.

«Да уж. Особенно когда женщина жестока».

Глава 34

— Что происходит?

Клэр выглянула из-за двери. В галереях всё кипело и суетилось, слышался топот множества ног, мелькали фигуры пробегающих мимо солдат.

— Вы не слышали? Срочный сбор в малом зале, бегом, — сказала подошедшая Лагерта, — Тина уже одевается, будет ждать вас здесь.

И она бросилась прочь по коридору, в форме и вооружённая до зубов. Воители всегда отличались большей расторопностью. И, видимо, более острым слухом.

Клэр нырнула обратно в комнату и принялась расталкивать ещё сонную Маршу. Время едва близилось к утру, хотя за окном уже пробивался по-летнему ранний рассвет.

— В чём дело? — Марша протирала глаза, сгоняя последнюю пелену мирного блаженства.

— Собирайся, не знаю. Объявили срочный сбор, нужно идти. Вещи на всякий случай тоже возьми. — ответила Клэр, укладывая в торбу склянки, мелки, скрутки и прочие магические принадлежности, которые могли понадобиться.

— Сейчас, сейчас, — рыжая ведьма вскочила с кровати, всё ещё ощущая слабость в ватных со сна конечностях.

Через пятнадцать минут они уже стояли вместе со всеми в малом зале. Клэр окинула взглядом собравшихся и в очередной раз отметила, как же мало военной мощи у них было на самом деле. Удивительно, что они вообще выстояли против целой армии нечисти. Мастер Шедхард уже привычно отсутствовал. Зато перед отрядом вновь выступил Дестан Блайд.

— Солдаты! Этой ночью, вопреки всем разведданным, небольшое войско мортамеров напало на деревню Свирузы, ближайшую к нашей цитадели. Сейчас там полыхают пожары, а мирные жители, если кто-то ещё остался в живых, находятся в смертельной опасности. Это страшное упущение, если не сказать преступление, с нашей стороны. Мы должны выступить немедленно. Времени на вдохновляющие речи у нас нет. Лётные отправятся прямо сейчас, остальные — так быстро, как смогут.

Испуганный и поражённый ропот прокатился по рядам отряда.

— Некоторые останутся. Сейчас мортамеров меньше, и мы не можем быть уверены, что это не провокация, чтобы цитадель осталась без защиты. Поэтому пойдут не все. Я отберу солдат, которые пойдут со мной.

Дестан ходил по рядам, отсеивая тех, кто останется в цитадели. Среди них оказалась и Тина.

— Твой дракон слишком ценен для нас, мы не можем рисковать ни им, ни тобой, — прокомментировал решение капитан.

— Есть, — Тина явно выдохнула: рана, нанесённая страхом потерять Цихомбу, была ещё свежа.

Когда Дестан поравнялся с Клэр, в его взгляде мелькнуло сомнение. Уделив внутренним колебаниям несколько мгновений, он наконец объявил:

— Клэр — со мной.

И не дожидаясь ответа двинулся дальше. Марша и её грозная виверна также были выбраны для отправки в Свирузы. А вот Грейс и Арса разделили, оставив первую на страже цитадели. Оскара и Лагерту постигла та же участь, однако в их случае в атаку должна была пойти девушка. На плечи коменданта легло командование оставшимися солдатами в отсутствие Дестана.

Когда Клэр и Марша переместились в деревню, их взору открылась ужасающая картина. Небольшая уютная деревня полыхала огнём. Дерево трещало, валились доски, крыши с хрустом проваливались внутрь сооружений. Пахло копотью и удушливой гарью. Где-то мычала и блеяла брошенная скотина. Вдоль грязных улиц с перевёрнутыми телегами тянулись, освещаемые занимавшимся солнцем, кровавые следы, скапливающиеся в лужи. Тогда-то Клэр и увидела, что они ведут к уже бездыханным телам жителей Свируз. Вот полный мужчина в летах, лицо которого словно так и застыло от ужаса. В его животе зияла огромная вспоротая рана, ведущая наискосок. Недалеко от него труп женщины с отсечённой головой. Возможно, при жизни это была его жена. Этого уже не суждено было узнать.

Клэр прикрыла рот, подавляя рвотный позыв. Ведьмы быстрым шагом продвигались вперёд, туда, где ещё слышались крики и звучал звон металла. Вот рыбак, застигнутый прямо на месте, среди некогда разложенной на прилавке, а теперь валяющейся на земле рыбы. Девочка, совсем ребёнок. Тёмная жижа собралась вокруг её слипшихся волос, словно она ударилась при падении, когда торопилась спасти свою жизнь. Растрёпанная тряпичная кукла возле её маленькой ручки. Брызги крови на стенах. Наивно было надеяться, что бездушные мортамеры пощадят хоть кого-то.

Драконы парили над деревней, не решаясь пускать огонь. Это означало, что кто-то ещё остался в живых, и палить без оглядки было нельзя. В такой ситуации наличие не огнедышащих драконов было особенно кстати, и Клэр порадовалась присутствию Шиайхи. Пожалуй, только это и удерживало её от нарастающей паники. Она судорожно цеплялась за эту мысль.

Порой повторное столкновение страшнее первого. Сначала пугает неизвестность. Потом – точное знание. В прошлый раз враг отступил сам, по неизвестным достоверно причинам. «Что будет сейчас?» — задавалась вопросом Клэр, не решаясь ничего произнести вслух. Там, где звучало горе, другие звуки были неуместны.

Выйдя к небольшой квадратной площади, Клэр увидела их. Жнецов, схлестнувшихся в бойне с воителями. Их серпы высекали искры, цепляясь лезвиями за мечи, свистели в воздухе косы, едва не задевая живых. Четверо магов рассредоточились по кругу, нашёптывая заклинания.

Дестан, увернувшись от удара, крикнул, обращаясь к Марше и Клэр:

— Разделитесь! Ищите живых и защищайте!

Они тут же бросились в разные стороны по расходящимся улочкам.

— Ну и заварушка, — Шиайха оглядывался, принюхиваясь.

— Удалось ли вообще кому-то спастись… — Клэр заглядывала в близлежащие дома, которые ещё не успел пожрать пожар. И только почти миновав один из чернеющих сажей домов, она заметила, что Шиайха метнулся внутрь.

— Куда ты? — испугавшись, крикнула она и бросилась следом.

Горящая балка свалилась прямо перед ней, выпустив сноп мерцающих углей. Ведьма осторожно перебралась через неё, прижимаясь к стене, и увидела длинный зелёный хвост, скользнувший по лестнице, ведущей на второй этаж. Яркий свет беспощадно бил в глаза, мешая разглядеть дом изнутри.

Перепрыгивая ступени, она оказалась наверху. Перед брошенной люлькой, в которой надрывался от крика младенец, нависла тень. У неё не было ног, сотканный из черноты силуэт висел

Шиайха клацнул зубами, по-змеиному выбросив шею вперед. Однако его зубы прошли сквозь бесплотное тело монстра. Когда ведьма поняла, что физические воздействия ему нипочём, её мысли пустились в неистовый пляс в попытке отыскать способ справиться с этим воплощением тьмы.

Шиайха заслонил Клэр собой и снова бросился на тень. Очертив круг – белый мел легко скользил по деревянному полу – ведьма нанесла пятиконечную звезду в середину и нарисовала между её вершинами несколько витиеватых знаков.

Пусть и не причиняя призраку вреда, Шиайха старался отвлечь его от совершавшегося ритуала.

— Exorcizamus te… — вполголоса скандировала ведьма, и волосы ее зашевелились от невидимых потоков воздуха, будто ожившие ленты. Воздух стал ещё тяжелее. — Omnis immundus spiritus…

Тень охватило такое же призрачное, как её естество, белёсое пламя. Существо заозиралось, безуспешно попыталось стряхнуть его с себя.

«Шиайха, в сторону», — мысленно произнесла Клэр, и дракон отпрянул от чудовища.

Пока ведьма продолжала изгонять создание тьмы, оно ринулось в её сторону, протягивая когтистые лапы, но, не переступив черты, обожглось и протяжно взвыло. Бесплотный дух окутало пламенем до уродливой черепушки. Словно собрав последние силы, оно бросилось в сторону Клэр, прямо ей в лицо, и раскрытый рот, чуть прорвавшись за пределы круга, исторг зловонное дыхание перед тем, как раствориться в небытии. Крик чудовища, напоминавший далёкий стон, остался звенеть в ушах.

Клэр подскочила к ребёнку, бережно взяла его на руки, чуть укачивая, хотя и бесполезно. Дитя плакало и, конечно, предпочло бы оказаться в родительских объятиях.

— Что теперь делать? — обратилась Клэр к Шиайхе.

— Для начала — покинуть это место. Дом вот-вот рухнет.

Они спешно спустились и вышли прочь из опустевшего жилища. Едва оказавшись под открытым небом, дракон и ведьма оглянулись на раздавшийся за их спинами грохот. Обрушился подточенный огнём второй этаж, и дверной проём жарил вырвавшейся оранжевой волной. Клэр прижимала ребёнка к груди, прикрывая от искр, ведомая незнакомой прежде жаждой позаботиться о беззащитной крохе.

— Найди укрытие и последи за детенышем. Я найду вашего капитана и узнаю, что с ним делать дальше.

— Хорошо, — Клэр не стала спорить с драконом. Сам бы он вряд ли мог что-то сделать для ребёнка, так что его предложение казалось самым разумным решением.

Клэр отправилась в уже стихшую, мёртвую часть деревни, дальше от места разгоревшейся битвы. Приглушая плач своей накидкой, она пробивалась сквозь задымлённую разруху в поисках убежища. Стихший, едва уцелевший от общего пожарища дом, стоявший чуть поодаль, как раз подходил; и даже темнота, зиявшая в пустых окнах, сейчас была спасительной и сулила короткое отдохновение. Ещё памятуя о встрече со страшной тенью, ведьма осторожно прокралась внутрь. Бедная обстановка дома была перевёрнута вверх дном, всё разбросано; хозяин дома – почему-то складывалось впечатление, что это был одинокий человек – явно покидал его в спешке. Было тихо, никаких следов убийств. Клэр забилась в дальний угол, баюкая притихшего младенца, и ждала Шиайху.

Прошло не меньше получаса, прежде чем она услышала его мысленный зов.

«Есть выжившие. Они укрылись в ближайшей роще, сейчас под надзором двух драконов. Отправимся к ним, передадим детёныша и вернёмся» — краткая драконья сводка тут же обрисовала дальнейший план действий.

«Хорошо, жду тебя», — коротко ответила Клэр и выдохнула, поняв, что есть ещё немного времени, чтобы побыть вдали от всего происходящего.

— Ну и кто из нас кого бережет? — тихо обратилась Клэр к крошечной девочке, воззрившейся на ведьму своим лучистым, наивным взором. — У тебя хоть родители остались?

И сердце Клэр наполнилось тоской. В суматохе трудно было заметить тела, но все-таки она была почти уверена, что в доме малышки никого больше не было. Никого, кроме оставленного на верную гибель ребёнка. «Где же твои родители? — девочка игралась со светлой прядью волос ведьмы, натягивая её маленьким кулачком. — Не бросили же они тебя…». Надежда была, ведь ни возле дома, ни внутри его тел они с Шиайхой не видели. В крайнем случае, девочку мог забрать кто-то из спасённых.

«Надеюсь, к тебе не будут относиться слишком строго», — глядя на ребенка с грустной улыбкой, думала Клэр.

Глава 35

Пот заливал глаза. Рассечённое плечо ныло, но сейчас было совсем не до него. Пожалуй, останется приличный шрам – гордость для мужчин и уродство для женщин. Но с этими приметами своего ремесла Лагерта успела смириться давно. Её тело уже украшали несколько похожих, пусть и поменьше, не считая того, что красовался на виске. Прыгнуть бы сейчас на дракона и испепелить всё к чертям… Но команды так и не поступало, а это значило, что пока не всех жителей Свируз успели вывести. Нужно было держаться. Тянуть время.

Мортамер с сокрытым капюшоном лицом рассекал воздух сверкающим серпом – совсем близко, но всё же ему снова попал под удар один лишь воздух. И снова. Уворачиваться Лагерта научилась гораздо раньше, чем прилично бить. Именно это умение позволяло ей успешно сохранять жизнь.

Наконецона услышала протяжный свист. Этот звук выбивался из топота и лязга, из выкриков и треска. Пора.

Она коснулась метки, быстро задрав рукав. Ещё немного, Риран был совсем близко, ожидая сигнала в воздухе. Над головой скользнула широкая тень, громовым раскатом донёсся устрашающий рёв.

— Огонь! — выкрикнула изо всех сил Лагерта и перекатом ушла в сторону от жнеца. Столп пламени взрезал землю, дойдя до цели, рассыпавшейся в прах на глазах. Серп со звоном и влажным чавканием упал в грязь.

Дракон с тяжёлым грохотом приземлился, занимая собой всё пространство улицы. Лагерта наспех вскарабкалась на его спину, пристёгивая седельные ремни уже на взлёте. Ветер хлестнул по лицу, утро слепило восстававшим ярким солнцем. Казалось, что вот сейчас всё и должно закончиться, как в сказках, с первыми петухами. Но это были не рассказы для детей на сон грядущий. Поэтому под кожистыми крыльями горели костры сожжённых жизней, целые истории, оборвавшиеся внезапно, подобно перерезанной нити. Где-то там, внизу, еще алкала крови, торжествовала над павшими нечисть, лежали в саже трупы, возведя застывшие взоры в небесную высь. Праздник смерти, получившей беспримерную подать, сравнимую

Риран сделал вираж и пошёл на разворот. Стремительно опускаясь к земле, он зарокотал готовящимся в глотке залпом. Лагерта правила его, высматривая противника. Наконец она разглядела в спалённом закоулке солдат, бившихся с тремя мортамерами.

— Врассыпную! — выкрикнула Лагерта. Но повторять не пришлось: воины заметили севшего на крышу дракона и тут же бросились к стенам, как можно дальше от эпицентра атаки. Огненный вихрь прокатился между домами. От жнецов не осталось ничего, кроме разгоняемого движением воздуха пепла. Одобрительные возгласы придали воительнице боевого духа, и они с Рираном снова поднялись вверх, рассыпая из-под гигантских когтей поломанную черепицу.

Взмыв в небо, Лагерта заметила что-то светлое на ближайшем к деревне холме. Одинокий всадник на белой лошади, облачённый в сияющие бело-золотые доспехи, совсем как у того жнеца, что сгубил своими стрелами нескольких драконов с их всадниками в битве на Варкасе. Весь его силуэт будто притягивал солнечные лучи. Озаряемый ими, он стоял недвижимо, подобно каменному изваянию. Решение было принято мгновенно.

Лагерта устремилась к наезднику. «Это и есть высший мортамер? — задавалась она вопросом. — Почему он так отличается от обычных жнецов? Он кажется таким… Реальным». Она не знала, как объяснить то странное чувство, что зарождалось в её груди. Чем больше она приближалась к таинственной фигуре, тем больше её одолевало некое странное чувство… Узнавание? Будто что-то едва уловимо привычное было в том, как жнец держался на лошади, в том, как расправлены его плечи, как вздёрнут подбородок под шлемом, увенчанным золотыми листьями, которые уже можно было разглядеть даже с высоты… Лагерта пронеслась над его головой, забывшись, что жнец может ранить её дракона, но тот не произвёл ни единого движения: не напал и не отшатнулся.

Смутная боль сжала ей сердце, будто вырванный с воздушным потоком родной запах напомнил ей что-то, забываемое с таким трудом. В глазах вдруг встали слёзы. Нет. Этого не может быть. Это не может быть он. Рениг мёртв, она сама сложила всё, что от него осталось, в могилу. Высадила на ней миндаль. Или всё же?..

Нет, нет, нет. Отрицание было заклинанием, которым она силилась унять нервическую дрожь. Как жаль, что она не ведьма: у них наверняка припасены какие-нибудь травы на случай душевных терзаний. Но Лагерта должна была увериться.

Развернувшись, она отдала приказ пустить огонь, и он прокатился подле мортамера всего в паре метров. Лошадь взвилась на дыбы, и всадник наконец поднял забрало. На воительницу смотрели такие же зелёные, как у неё самой, глаза. Только совершенно пустые, лишённые всякого выражения.

— Рениг! — воскликнула Лагерта, взывая к брату. — Ты живой!

В ответ она услышала только молчание. Вопреки всем доводам рассудка, воительница велела дракону приземлиться и торопливо спешилась. Оставив Рирана в отдалении, она ринулась к брату. В каких бы ни был он латах, в какие бы цвета ни облачился, это всё-таки был он. Живой, вот он, перед ней, гордо восседает на скакуне. Она не могла его не узнать. Ноги сами несли её вперёд.

— Рениг! Скажи хоть слово, почему ты здесь? Как ты оказался жив? У меня так много вопросов… Но что я, все это не имеет значения, ведь мы теперь снова будем вместе!.. — Лагерта запиналась от нахлынувших эмоций, слёзы распирали горло, и голос надрывался тем больше, чем напряжённее становилось безмолвие, которым награждал её брат за все эти излияния.

Когда она оказалась всего в нескольких шагах от Ренига, он взвёл висевший за поясом меч, направив острие на сестру. Лагерта остановилась, пристально глядя в бесстрастные, ледяные глаза. Грудную клетку сжимало от обжигающего холода, как будто резко наступили зимние, схватывающие дыхание морозы. Она смотрела на Ренига непонимающе, растерянно, как задаром обиженное дитя. Остановилась; между её грудью и оружием оставалось всего несколько дюймов.

— Пойдем домой… — вполголоса произнесла Лагерта. — Ты не хочешь?..

Он снова молчал. До неестественности бледная кожа казалась неживой, полные губы крепко сжаты.

— Мы можем сбежать даже сейчас, Рениг, мне всё равно, на чьей ты стороне. Ты всегда мой брат.

Ничто в его взгляде не дрогнуло, не изменилось. Руки Лагерты безвольно повисли. Она бы отдала всё, лишь бы снова видеть брата таким, как прежде. Дом в цитадели, дружбу с соратниками, нежные чувства к Оскару, даже… Даже дракона. То чувство могущества и свободы, что он ей дарил. То есть – отдала бы самоё себя, чтобы просто стать скиталицей рядом с Ренигом, совсем как в детстве. Но вот он, восставший из мертвых, чудом или скорее проклятием вернувшийся с той стороны, и теперь она ему не нужна. «Не нужна», — это осознание разрывало, терзало неумолимой горечью.

— Ты нас предал? — прошептала Лагерта. — Предал, — она сделала вынужденную паузу, чтобы сглотнуть подступивший комок, — меня?

Наездник вскинул подбородком и тряхнул меч, напоминая о его смертоносном присутствии.

— Значит, да, — выдохнула Лагерта. Мир затрещал по швам, в глазах помутилось. Она надеялась, что в том существовании, которое теперь нёс Рениг, не было ни капли воли. Но, возможно, она была.

Боль разгоралась внутри, прокатывалась по венам, ноги подгибались, словно вся тяжесть небесной тверди вдруг рухнула девушке на плечи. До этой встречи в ней кипела жизнь: благородная, но призрачная цель спасти королевство Вентьерен от нашествия жнецов сменилась ясной жаждой отмщения за смерть родного брата. Теперь у неё не осталось ни Ренига, ни мести.

Она сделала ещё шаг вперед, и острие меча упёрлось ей прямо в основание горла. Лагерта чувствовала, как дрожат кровеносные сосуды, отделяемые от металла только воротом формы. Ещё немного – и всё закончится. Больше не придётся ни к чему стремиться, ничего искать. Смерть понятна и проста. И она плескалась сейчас в немигающих глазах Ренига. Оставалось только её принять, одним глотком, подобно противной пилюле.

Воздух задрожал от прокатившегося по земле рёва. Это был Риран. Он гневно захлопал широкими крыльями, переступая по земле, и требовательный рык вывел Лагерту из забытья.

Воспользовавшись тем, что Рениг перевёл взгляд на дракона, она мощным ударом сбила его с лошади, и треснула её по крупу, чтобы она понесла прочь по холму. Блеснул вытянутый из ножен меч; Лагерта кинулась к вскочившему на ноги Ренигу и схлестнулась с ним в яростной схватке. Риран прав: она все ещё могла решать за себя. И сейчас она должна была упокоить душу своего брата – такого, каким она его помнила.

Они бились не отходя друг от

Не могла себе позволить, чтобы он умер так. Он должен был видеть её, а она – его. Поднимаясь, она наступила Ренигу на запястье, чтобы он выпустил рукоять. Он разжал пальцы и перевернулся. Лагерта приставила лезвие к его груди.

— Сд… Сделай… Это… — с хрипом, будто еле выдавливая слова, произнёс Рениг каким-то чужим, потусторонним голосом.

Её рука едва дрогнула, и мортамер тут же сделал рывок к своему мечу. Инстинктивно, только заметив это движение, Лагерта рухнула вниз, опуская меч вертикально прямо в грудь брата. С отвратительным звуком он вошёл в плоть и почву под ней почти до самой гарды. Вокруг раны тут же забурлила пенистая кровь.

Но Лагерта не спешила вынимать меч. Она мягко, почти ласково вновь подняла забрало золотого шлема, и ей показалось, что в зелени глаз мелькнула благодарность. И тут же погасла. Глаза Ренига не закатились, не сменили выражения, а просто… Остановились на её лице.

В это время в деревне все стихло. Вся нечисть испарилась, будто её и не было. Но Лагерта не могла бы сейчас заметить этого, даже если бы увидела сама. Она сняла с головы брата шлем и надавила на веки Ренига, заставляя его уснуть вечным сном. Слёзы окропляли его бледную кожу, только теперь похожую на ту, что была у него при жизни. Лагерта знала, что на этот раз сделает с его телом – ей понадобится помощь Рирана. Но сейчас – сейчас она прощалась в последний раз. И это удивительным образом было ещё больнее.

Когда Лагерта вернулась в Свирузы и нашла Дестана, она сухо доложила о том, что убила высшего жнеца. Капитан захотел взглянуть на тело, но воительница ответила, что предала его пламени. И взлетела на драконе первой, не дожидаясь всеобщего ликования. Её преследовал странный аромат, оставшийся отпечатком от встречи с братом.

Глава 36

— Лилиан была не только славной воительницей, но и ответственным, исполнительным комендантом цитадели. Её самообладание, сила и верность долгу заслуживают всеобщего уважения. Мы воздаём славному имени защитницы блага и покоя королевства Вентьерен, Лилиан Сантьен, последние почести. Пускай её путь в царстве богини Ноктис будет таким же славным, а вечный телесный сон безмятежен. Ничто больше её не потревожит. Во славу Лилиан! — все слушали погребальную речь Дестана с поникшими головами. Хоть комендантша и была строгой и временами надменной, её гибель в сражении при Свирузах мало кого оставила равнодушным.

Клэр тоже едва сдерживала тихие слёзы. Она никогда не питала особой симпатии к почившей, но сейчас это ничего не меняло. В бою словно открылась истинная суть воительницы, взявшей на себя роль следить за магами восточной цитадели: она защищала своих соратников до последней капли крови. Оказавшись зажатой мортамерами с парой ведьм, она прикрывала их собой, пока те колдовали, доблестно отражала нападение нечестивых и в конце концов пожертвовала собой, к несчастью, так и не дождавшись момента, когда в сражение смогут вступить драконы.

Это была единственная потеря немногочисленного отряда, не считая дракона Лилиан, который от тоски по своей союзнице бросился палить жнецов, чуть не навредив оставшимся на месте колдуньям. Впрочем, это же их и спасло. После этого ящер улетел прочь, больше так и не вернувшись.

На месте погребения Лилиан когда-нибудь разрастется ясень, символ той опоры, которой она была при жизни. Высадила его Грейс, оказавшаяся самой близкой подругой погибшей, хотя публично они всегда соблюдали положенную субординацию. Теперь же ведьма была безутешна и горько плакала, уткнувшись Арсу в плечо.

Клэр неприятно царапнуло это зрелище, но она тут же себя одернула. Не пристало такому случаю вмешивать сюда личные чувства. Да еще такие… Низменные. Собственнические. Она должна была пожелать им счастья, хотя бы не произнося это вслух, и всё же почему-то не могла. Впрочем, её теперь в целом занимал вопрос уместности привязанностей на войне. Какой в них смысл, если чем больше прикипишь к человеку, тем больнее будет его терять? Когда смерть дышала так близко, обдавая своим мертвецким холодом лицо, этот вопрос вовсе не казался праздным. Её уже связывали сестринско-дружеские узы с Маршей и Тиной, а как бы она пережила потерю Шиайхи, с которым они спасали друг друга уже не единожды, она вовсе не могла себе представить. Слишком много, чтобы справиться с горем, если что-то случится. В связи с этими рассуждениями решение не приближаться ни к Арсу, ни к Дестану виделось Клэр самым рациональным.

Будто проникнув в потаенную глубину её мыслей, Дестан подозвал Клэр к себе, когда все уже засобирались в замок, оставив Грейс и утешающего её Арса в одиночестве. Капитан стоял под раскидистым дубом, в шумящей тени, сложив руки на груди. Марша и Тина переглянулись и пошли дальше, позволяя Клэр от них отделиться.

«И почему он всегда так не вовремя? Или, точнее сказать, слишком вовремя… Когда я уже решила, что нам не стоит…» — сбивчиво думала ведьма, ощущая, как жар бросается в лицо.

— Вижу, вас, девушки, уже объединяет нечто большее, чем просто дружба. Как будто лисички-сестрички, — сказал Дестан, провожая подруг Клэр взглядом.

«Он не может знать» — убеждала себя Клэр и произнесла:

— Не понимаю, о

— Я не вдаюсь в подробности дел тайных женских обществ. Но в курсе, что вы периодически самовольно покидаете стены замка.

Клэр вытаращилась на него в недоумении. Они же всё так хорошо предусмотрели…

— Оскар несколько раз просил Лилиан сменить его, по личным вопросам. Так что я был в курсе о ваших невинных отлучках, хотя и понятия не имею, что вы задумали. — Дестан улыбнулся, подняв левый уголок губ, и, пользуясь своим положением в виде выдающегося роста, взглянул на Клэр сверху вниз. — Я все-таки должен так или иначе приглядывать за той, что задолжала мне желание. Иначе оно может так и остаться неисполненным.

— То есть вы сознательно закрывали на это глаза?

— Нет, меня, разумеется, смущало, что вы пренебрегаете моими правилами. В конечном счёте, за дисциплину солдат отвечать мне. Но, будем честны, из вас солдаты — что дракон из цыплёнка.

— В некотором роде птицы родственны драконам… Как и всем прочим рептилиям, — Клэр побледнела от гнева и пыталась сдержать его изо всех сил, — но вы же другое имеете в виду, верно?

— Я имею в виду, — невозмутимо продолжил Дестан, не отрывая волчьего взгляда, — что контролировать магов гораздо труднее, чем воителей. У вас свои законы. И я не знаю, какие ещё средства вам могут потребоваться. Поэтому и не вмешивался.

«А я надеялась, это потому, что он верит в меня. Наивная» — с досадой подумала ведьма.

— Что ж, тогда, полагаю, вы и впредь не будете чинить нам препятствий. Я правильно понимаю?

— Но мне всё же хотелось бы знать, что происходит.

— Ритуалы. Особые ритуалы, позволяющие нам призвать силы для сражений. Боюсь, большее объяснять не имеет смысла.

— Большего и не нужно. Так я и предполагал.

— Хорошо, — Клэр кивнула, — тогда, видимо, я свободна? — ведьма уже приготовилась уйти, но интуитивно чувствовала, что это ещё не конец беседы.

— Ты уверена, что хочешь именно свободы? — Дестан понизил голос, в котором зашелестел песок хищной хрипотцы.

— Смотря от чего. Я не могу покинуть цитадель и отправиться по миру, занимаясь своими делами. Это назовут дезертирством. А, может, и хотела бы. Не могу перестать зваться солдатом и делать, что вздумается.

— Ты и так не особенно себя ограничиваешь, — усмехнулся капитан, — тем не менее мой вопрос относился на другой счёт. Хочешь ли ты быть свободна от меня?

— Что? Я не… Не знаю…

— Приходи сегодня в южную башню к одиннадцати. Вот мое желание.

— И… — Клэр смотрела на Дестана с недоумением. — И это всё?

— Ты рассчитывала на большее? — смешливые искорки вспыхнули в его темных глазах. — Остальное исключительно добровольно. Но прийти ты должна.

— Есть, капитан, — Клэр не нашла ничего лучше, как подчеркнуть, что просто исполняет приказ своего руководства, хотя в душе уже поднималась эмоциональная буря, смешавшая разрозненные мысли в бешено крутящийся смерч.

На сегодня в честь траура официальные тренировки были отменены. Клэр решила провести свободное время, укрывшись в тиши библиотеки. Марша и Тина предпочли книжной пыли свежий воздух и практику.

Стеллажи из дорогого красного дерева — Клэр была уверена, что такие же могла бы увидеть разве что в королевском замке — с тяжёлыми, древними томами почти упирались в высокий потолок, а их ряды напоминали расходящийся от круглого центра лабиринт, в котором так легко было бы заблудиться. Чтобы дотянуться до верхних полок, пришлось бы воспользоваться приставной лестницей. Сколько труда стоило смахивать пыль со всего этого великолепия, невозможно было вообразить — эта мысль посетила Клэр сразу после восхищения масштабом, когда она пришла сюда в первый раз. Сосредоточением этого места были составленные вместе столы для чтецов, над которыми висела под украшенным цветочным орнаментом куполом роскошная люстра, рассчитанная по меньшей мере на сотню свечей и напоминавшая выкованный из металла лотос. Пахло недвижимым воздухом и старой бумагой.

Клэр листала пожелтевшие страницы, но не могла ни на чём сконцентрироваться. Буквы стройными рядами проносились мимо, не оставляя никакого мысленного отпечатка. «Может, стоило пойти с ними» — тоскливо подумала ведьма, думая о том, чем сейчас занимаются её сестры по ковену. Она тряхнула головой, и несколько прядей, выбившись из слабо затянутой косы, бросились к лицу. «Нужно найти что-то еще. Выяснить, откуда пришли высшие жнецы, и как они обращают в свои ряды обычных людей». Лагерта с трудом рассказала об их встрече с Ренигом, и это только добавило вопросов.

Поднявшись, Клэр вновь отправилась бродить по рядам, легко касаясь кончиками пальцев шершавых корешков, потемневших от времени. Взгляд скользил от названия к названию, но всё было не то. Где их искать? В бестиариях? Клэр уже просмотрела несколько, но все описанные там существа либо были частью мифов, либо относились к тому плану бытия, с которым ведьмы как раз умели договариваться — вроде призраков или демонических сущностей мира Ноктис. Ничего о том, что видела Клэр тогда, с Шиайхой, или возле несчастного ребенка из деревни. В исторических собраниях были только вариации на тему одной и той же легенды с разными комментариями ученых умов, дающих свои личные оценки. Пока ясно было одно: драконий огонь мог убить жнецов, но и драконы могли умереть от их сил. Должно было быть что-то еще, нечто, что на самом деле решило исход прошлой битвы в пользу людей и драконов… Чтобы это понять, требовалось разгадать, откуда явились мортамеры. Но ответов по-прежнему не находилось.

Впрочем, секреты библиотеки казались необъятными, и Клэр была уверена, что где-то непременно должен таиться тот самый секрет, который она ищет. Но, видимо, он отыщется не в этот раз, хотя ведьма и не оставляла попыток до самого вечера, пока голова не начала кружиться от усталости, а стопки книг на столе не выросли настолько, что девушку невозможно было бы увидеть за ними со стороны.

Однако время неумолимо приближалось к одиннадцати. Клэр не хотела нарушать своё слово, в первую очередь потому, что не позволила бы Дестану думать, будто она струсила. Но не только это вынудило её покинуть библиотечный приют несколько заранее. Горделивое, неумолимое желание взять верх над капитаном пусть бы и таким проверенным женским средством как красота требовало определенной подготовки. «В конце концов, — думала Клэр, сама удивляясь, откуда в ней такая самоуверенность, — он мужчина. Должны и у сурового командира быть слабые места». Было

Глава 37

Перед Клэр стоял непростой, хоть и весьма приземлённый выбор: разрядиться в пух и перья или же выбрать для встречи с Дестаном что-то поскромнее. С одной стороны, юной женщине ужасно хотелось показать себя во всей красе, сразить наповал, увидеть во взгляде капитана (теперь каждый раз, как Клэр мысленно произносила это слово, она вспоминала его с дополнением от Марши – «моего сердца») не насмешку и не отстранённость, а восхищение. С другой стороны, ей не хотелось своим видом мгновенно дать понять Дестану, что она настолько сильно заинтересована в том, чтобы произвести на него неизгладимое впечатление. Клэр рылась в гардеробе, но всё казалось ей неподходящим.

— Так возьми что-то из того, что у тебя уже есть, и примени чуточку магии, чтобы смотрелось лучше, — пожав плечами, словно это было совершенно очевидно, посоветовала Марша. Ей явно было интересно, что происходит между её подругой и командиром цитадели, но она всеми силами старалась не добавить волнения Клэр своими расспросами.

— Как я сама не додумалась… Ты просто чудо, — облегчённо выдохнув, произнесла ведьма. Оставалось только подобрать исходник.

Взгляд Клэр упал на форму. «А что, если?..» — хмыкнув, она задумчиво погладила подбородок.

Спустя полчаса хитрых магических манипуляций с опрыскиванием одежды различными маслами, нашептыванием наговоров и пассами рук результат Клэр удовлетворил. Она повертелась перед подругой в своём новом облачении. Силуэтом оно всё так же напоминало форму, но облегающий верх теперь вырезом открывал ключицы и плечи, рукава обрели пышные буфы, а полы спускались поверх штанов дымчатой юбкой; ботинки сменились высокими шнурованными сапогами с каблуком, и только низ остался практически неизменным. Выделанная мягкая кожа, из которой форма была пошита изначально, сменилась на хлопок и бархат такого же чёрного цвета, который стал более глубоким, и приобрела узор из серебристого шитья. Волосы Клэр частично собрала на затылке серебристым гребнем, украшенным лунными каменьями. Не удержалась она и от того, чтобы вычернить ресницы и сделать губы чуть ярче.

— Ну как? — вертелась Клэр в нетерпении перед Маршей.

— Погоди, чего-то не хватает, — рыжая колдунья быстро зашуршала в своих вещах, извлекла какую-то шкатулку и, приоткрыв крышку, подскочила к подруге и дунула прямо на нее.

— Ты что делаешь? — закашлялась Клэр, отмахиваясь.

— Теперь ты будешь по-настоящему сиять, — улыбнулась Марша, — посмотри на кожу.

И вправду, она словно мерцала, покрытая блестками.

— Это уж чересчур, — ведьма закатила глаза, но на самом деле ликовала. Сама бы она не решилась на такие тонкие премудрости.

— Ну всё, теперь иди, не то опоздаешь! — Марша почти выталкивала подругу вон из комнаты.

— Да иду я! Не кричи, всех перебудишь…

Клэр тихонько кралась по ступеням южной башни — самой высокой в замке. Мысленно она уже проклинала решение приделать сапогам каблуки, но отступать было поздно, и это замедляло её ещё больше. Дыхание сбилось, поэтому, почти поднявшись наверх, она остановилась, чтобы перевести дух и поправить волосы. Клэр не была уверена, что пришла точно вовремя.

— Ты все-таки пришла, — не оборачиваясь, произнес Дестан, заложивший руки за спину.

— Конечно. Это ведь был мой долг, капитан.

Он повернулся и замер на мгновение, увидев Клэр. Удивлённо вскинул брови, явно оценивая придумку с нарядом. — Что-то мне твоё одеяние смутно напоминает…

— Я же всё ещё ваш солдат, капитан. — ведьма задиристо вскинула подбородок, но на самом деле ликовала от произведённого эффекта.

— Сегодня я не капитан и не хочу обращения на «вы», — приглушённо ответил мужчина.

— Это уже не входит в условия вашего желания, капитан Дестан.

— Тогда считай это последним на сегодня приказом. — Что-то одновременно опасное и манящее сквозило в его словах, и Клэр хотелось подчиниться. — Подойди… Пожалуйста.

Постукивающим, делано уверенным шагом ведьма приблизилась к капитану. От него пахло чем-то терпким вроде гвоздики и кардамона с едва уловимыми медовыми нотами. Этот аромат манил так же, как и чернота его глаз. Хотелось провести рукой по его волосам, узнать, жёсткие они или наоборот…

— Смотри, какая чудесная летняя ночь, — Дестан поднял голову, и Клэр последовала его примеру.

Действительно, небо было совершенно ясным — чернильное полотно, на котором сияли посеребрённые звезды. Расплавленное тепло жаркого дня сменилось приятной прохладой. Клэр вздохнула бы глубоко, но волнение сковывало ей грудь. Её не занимал пейзаж; её манило желание ощутить под кончиками пальцев эти упрямые скулы, покрытый щетиной подбородок, очертить его тонкие губы.

— Чего бы сейчас хотела ты? — тихо спросил Дестан, повернувшись к ведьме. Казалось, ожидание ответа было для него… Тяжёлым?

— Я ведь совсем не знаю вас… Тебя, — поправилась Клэр, — я хотела бы узнать о тебе больше.

— Думаешь, ты плохо меня знаешь?

— Сначала я встретила тебя в таверне, ты играл на инструменте и показался мне бардом. Потом я думала, что ты местный житель, пришедший на празднование Заячьей Луны… А после ты оказался капитаном войска восточной цитадели. Я даже не уверена в том, кто ты на самом деле.

— А что, если всё это вместе? — Дестан облокотился на стену. Я действительно там жил и когда-то был бардом. Весьма, кстати, успешным.

— Уверена, у тебя было море поклонниц, — не удержалась Клэр.

— Не буду скромничать, было, — улыбнулся мужчина, поймав ведьму в ловушку собственной колкости. — А потом мне нужно было скрыться. Там, где меня точно не стали бы искать.

— Почему?

— Потому что в какой-то момент я решил, что на бренчание уличного певца никто не обратит внимания. И я написал шутливое произведеньице, которое не шибко понравилось королю. Как ты знаешь, Бернавы находятся достаточно близко к его обители, так что вести дошли быстро. А не все короли отличаются самоиронией. Как выяснилось, наш Аделард не исключение.

— Что-то не сходится… Из барда в воины?

— Клэр, это было больше десятилетия назад. Я не терял времени даром. Да и совсем уж хиляком никогда не был.

— Допустим, — Клэр недоверчиво смотрела на мощный стан капитана и по-прежнему не могла поверить, что он был таким не всегда. — Ещё вопрос. Почему ты тогда подарил мне цветы?

— Я знал, что вы с Маршей не из местных. Во-первых, я

«И правда. Зачем?» — короткий и пронзительный, как молния, порыв сверкнул в груди Клэр. Она сделала шаг вперёд, резко сократив дистанцию, и прижалась губами к губам Дестана, чуть приподнявшись на мыски. Он тут же обхватил ведьму за талию, чтобы помочь ей сохранить равновесие, и ответил на поцелуй, прижимая её к себе. Все сомнения разом упорхнули, как стая перепуганных птиц. Она положила руку ему на затылок, огладила раковину уха, запустила пальцы в волосы. «Всё-таки мягкие», — едва успела промелькнуть тут же растворившаяся мысль. Он обхватил широкой тёплой ладонью её шею, такую тонкую в его хвате. Они рассоединили уста, глядя друг другу в глаза. Дыхание сплеталось с дыханием. И сразу же объединилось вновь в одно целое.

— Мне кажется, я ждал этого невыносимо долго, — прозвучал низкий голос Дестана.

Все трепетало и пело. Слышались поспешное шуршание одежды, топот спешно сбрасываемых сапог. Только на обуви Клэр Дестан остановился, склонившись у её ног и ослабляя шнуровку, чтоб затем нежно высвободить ее изящные белые ступни. Окончательно избавив её от оков искусного сочинённого наряда, он подхватил её под бедра и прижал к холодной стене. Но вскоре Клэр и думать не могла ни об этом обжигающем ощущении, ни о, должно быть, саднящей наутро спине, сосредоточившись на тех телесных переживаниях, что будоражили её и сводили с ума. Дестан покрывал её ключицы и плечи, мерцающие россыпью искр в темноте, горячими прикосновениями жарких губ, крепко сжимал её мускулистыми руками, и тело девушки податливо отзывалось на силу. Она старалась быть тихой, сдерживая себя как могла.

Ни ветер, загулявший в вышине, ни холодок, пробегавший мурашками по открытой коже, не мог бы справиться с тем расплавлявшим жаром, что буйствовал на крыше южной башни в ту ночь.

Глава 38

Марша, конечно, тут же проснулась, когда Клэр, в кое-как подколдованной, но всё же изрядно потрёпанной одежде, вернулась в их комнату. Сознаваться в произошедшем было страшно и стыдно, но подруга и так всё поняла — это было ясно по её и без того большим округлившимся глазам.

— Не думала, что вы так быстро… Сообразите… — тихо произнесла она.

— Соображали мы, кажется, в последнюю очередь, — фыркнула Клэр. Но как же приятно было произносить это «мы» и осознавать, что не она одна потеряла голову. — Я в купальню, скоро вернусь.

— Эй! А как же подробности? Не я ли помогала тебе со сборами и слушала все твои вздохи последний месяц?

— Конечно, ты заслужила подробный пересказ всех событий, но позволь мне хоть немного привести себя в порядок!

И Клэр вновь скрылась за дверью, прихватив купальное полотенце и пару склянок.

Утром она едва держалась на ногах от недосыпа, но сложно было бы назвать её несчастной. Форму пришлось спозаранку отнести швее, которая ворчливо принялась за работу, сетуя, как можно было так изничтожить её творение. Клэр сослалась на изнурительные тренировки, на одной из которых ей не очень повезло. «Аккуратнее, деточка» — скрипучим голосом предупредила пожилая мастерица, и Клэр подумала, что как раз аккуратность им с Дестаном в прошлую ночь была вообще некстати.

И всё же она нервничала. Что теперь будет? Можно ли сказать с уверенностью, что их теперь что-то связывало? Никаких признаний и клятв не было произнесено. Имеет ли она право демонстрировать свои чувства публично? Подспудно она чувствовала, что их отношения, если они в принципе существовали, были не тем же самым, что, скажем, между Грейс и Арсом. Даже не теми же, что связывали Оскара и Лагерту. Дестан был капитаном их малого войска, командиром, который должен был следить за порядком, а в итоге сам допустил дисциплинарное нарушение. Это одновременно льстило, ведь он пренебрег ради неё всеми правилами, но и угнетало, поскольку Клэр не хотелось в действительности оказаться лишь временным помрачением рассудка.

Однако о своём поступке ведьма не жалела. Ещё недавно она и помыслить не могла о той решительности, с какой она первой поцеловала Дестана, рассуждая о том, как опасно подпускать к себе кого-то близко. Теперь же ветер её мыслей сменил направление: когда смерть ходила вокруг кругами, точно хищный зверь, время становилось непозволительной роскошью, упускать которую было кощунственно.

Клэр сидела за завтраком, совершенно не интересуясь едой. Как раз в то время, как Тина пыталась разгадать причину странного душевного состояния подруги под загадочные и лукавые улыбки Марши («Ты точно что-то знаешь и молчишь! А ещё сестра по ковену!» — возмущенно восклицала Тина), в трапезную залу вошел Дестан. Он окинул взглядом собравшихся и, увидев Клэр, подошел к ней. За их столом тут же стало тихо.

— Почему нарушаем? — нарочито строго произнёс он, расправив плечи, словно специально демонстрируя безупречную выправку.

— Что? — Клэр растерялась.

— Твоя форма, — добавил он, окидывая ведьму взглядом, — почему не в ней?

«Хотела бы я знать, сколько у тебя комплектов, что ты в ней» — раздражение смешивалось с теплом, которое разливалось по телу от одного его вида. И от воспоминаний. Что ж. Правила игры приняты.

— Стычка с одним непокорным демоном, — услышав это, Марша не сдержала короткий смешок. Тина непонимающе уставилась на неё и шикнула.

— В самом деле? Надеюсь, ты не пострадала? — Дестан сложил руки на груди, едва заметная улыбка пробежала по его губам, зажигая блеск в бездонных глазах. Ему явно нравилось поддразнивать ведьму.

— О, ничуть. Это было очень… — Клэр не отступала, встретившись с ним взглядом, — опасно, но волнующе.

— Значит, ритуал всё-таки удался? — вскинув широкие брови, спросил капитан.

— Да какой ритуал? Вы что-то делали без меня? — тихонько шипела на ухо Марше Тина.

— Надеюсь, что да. Будет видно. — бесстрастно подытожила Клэр.

— Хорошо. Рассчитываю в ближайшее время увидеть тебя все-таки как положено. — кивнул Дестан и отошёл к столу, за которым собрались воители.

Клэр опустилась на место рядом с подругами, а Марша

— Да вы мне объясните? — возмутилась Тина.

— Скажем так, — наклонившись к уху подруги, чтобы их никто не слышал, решила объясниться Марша, пока Клэр с подозрительным усердием изучала содержимое тарелки, — между нашим командиром и дражайшей сестрой что-то произошло.

Тина поперхнулась куском яичницы и закашлялась.

— Серьезно? И вы молчали?

— Ну что мне, трезвонить об этом на каждом углу? — поджав губы и надувшись, сказала Клэр. — Сама видишь, это не стоит предавать огласке.

После они отправились на занятия. Место Лилиан заняла Грейс, которая не преминула воспользоваться своим новым положением, чтобы третировать ковен, о существовании которого и не подозревала. Однако дружба троицы была достаточно очевидной, чтобы антипатии Грейс хватило на них всех.

— Честное слово, в следующий раз я подсыплю ей в чарку за ужином чего-нибудь послабляющего, — скрипнула зубами Марша.

— Теперь ты меня понимаешь? — хмыкнула Клэр, которой было поручено отбирать свежие травы от непригодных, будто она начинающая лекарка, а не опытная колдунья.

— Есть подозрение, что мы отдуваемся за тебя, — заметила Тина, отбросив свой высокий хвост назад.

Не решаясь сойтись с ними в честной схватке, Грейс намеренно нагружала их рутинной, скучной работой.

— Интересно, как Арс её выносит? — глядя в сторону колдуна, задавалась вопросом рыжая ведьма.

— Думаю, он вовсе не страдает, — ядовито ответила Клэр, и Тина коротко хихикнула. — Может, он и сам не так уж безобиден, как казалось.

Ближе к вечеру, устав от физических тренировок под руководством Тины, Клэр снова отправилась в библиотеку, призвав на помощь Маршу. Вместе они прочесывали стеллаж за стеллажом в попытках найти хоть один корешок, название на котором намекало бы на то, что содержание тома могло быть им полезно. Но ни одна книга, посвящённая вымышленным и реально существующим созданиям, не позволяла им продвинуться к разгадке ни на шаг.

— Ты уже пробовала искать среди сборников сказок или легенд? — спросила Марша, пролистывая очередной фолиант.

— Конечно. Но вряд ли я успела просмотреть всё, что здесь есть… — вздохнула Клэр, и ведьмы снова принялись изучать ряды на полках.

Но мысли Клэр зацепились за слово «легенда». Как будто это должно было навести на осознание, которое вертелось совсем близко, извивалось вокруг света, подобно мотыльку, мельтешило тонкими крылышками, отбрасывая тени, но оставалось по-прежнему неуловимым. И вдруг её осенило. Легенда о прошлом пришествии мортамеров была таковой лишь за давностью лет, но вообще-то являлась частью исторической хроники. И, хотя она уже обращалась к подобным источникам, все это были современные труды. А им нужно было что-то более древнее и, возможно, специфическое…

— Марша, меняем план. — Клэр поделилась с подругой своей догадкой, и они, отправившись в другую секцию, принялись изучать все летописные своды, какие могли найти.

В ход пошли и учетные книги торговцев и управляющих, и лекарские отчеты о смертности и болезнях, бушевавших в разное время, пока, наконец, им на глаза не попался огромный труд с генеалогическими древами основателей королевства Вентьерен. Первыми, конечно, автор фиксировал родственные связи правителей и только затем – приближённых к королевским особам. Аристократия всевозможных титулов, славные роды проносились перед глазами ведьм. В сухих фактах представали сложные перипетии всевозможных отношений, потрясений, династических браков и роковых смертей. Но ни одного упоминания о двух братьях, подавивших восстание, а затем выступивших друг против друга четыре века назад, они не нашли.

— Погоди, а существует нечто похожее, но для драконов? Ведь они оба были всадниками… — Клэр устало протёрла глаза, но отступать сейчас было нельзя.

После долгих попыток они всё же отыскали искомое. Некий Вильгефард Красноязычный всё же возложил на себя обязанность составить описание драконьего племени. На первых же страницах они увидели зарисовки – весьма неумелые, но дающие представление об ужасающих возможностях первых ящеров – Гриндаррна и Драттарка. Клэр с удивлением обнаружила, что Гриндаррн был зелёным драконом, хотя и совершенно точно обладал крыльями. Их всадниками значились уже знакомые по рассказу мастера Арвинга Тьеран и Эдвен Крингарды. Перевернув страницу, Клэр увидела ещё одно имя: Уоррен Крингард. Всадник редчайшего белого дракона по прозвищу Шайнарр.

— То есть был и третий? — удивилась перегнувшаяся через плечо подруги Марша.

— Получается, так. Только неясно, почему его имя стёрто из истории. Он тоже был всадником, неужели он ничего не сделал в том сражении между братьями?

И хотя Клэр ещё не понимала, что им даёт находка, она чувствовала: это была та зацепка, которую они искали.

Глава 39

Выяснить, кем всё-таки был Уоррен Крингард, им так и не удалось. Тогда Клэр отправила почтового ворона мастеру Арвингу, не раз напоминавшего им на занятиях историю легендарных братьев, в надежде, что он сможет что-то прояснить. Казалось немыслимым, что он ничего не знал о третьем всаднике, наверняка как-то участвовавшем в тех давних событиях.

На следующий день мастер Шедхард собрал всех в тронном зале. Выглядел он крайне недовольным, если не сказать разъярённым. Насупленные брови прорисовывали жесткую вертикальную морщину на лбу, и всё его лицо казалось сухим и жёстким, как спалённая солнцем степь. Он сжимал костлявой рукой трость с набалдашником в виде львиной головы, и складывалось впечатление, что она могла бы легко стать оружием.

— Солдаты! Как могло такое произойти, что у вас под носом мортамеры уничтожили целую деревню, сгубив почти всех мирных? Вы настолько жалеете свои жалкие жизни? Пренебрегаете своим священным долгом? — всё больше распаляясь, вещал наставник. — Капитан! Как вы это объясните? Куда смотрела разведка?

— Мастер Шедхард, — Дестан выступил вперёд, будто желая заслонить широкой грудью своих подчинённых и принять весь удар на себя, — мои солдаты сделали всё возможное и выступили сразу же, как получили на то моё распоряжение. Это моя вина и ответственность. Разведкой, как и наступлением, руководил я.

— Никому не легче от того, что это ваша вина, капитан, — процедил, сощурившись, пожилой мастер. — Расскажите это тем, кто теперь лежит в земле. Тем, кто потерял родных. Детям, лишившимся родителей. Как думаете, их утешит тот факт, что вы проморгали десятки жнецов, прорвавшихся к их жилищам?

— Нет, не утешит. — Дестан смотрел прямо, хотя слова наставника восточной цитадели звучали, как пощёчины. — Но должен рапортовать, что мортамеры, судя по всему, обладают навыком, схожим с перемещением магов. Именно это позволило им появиться незамеченными, и мы обязаны

— Заодно учтите, что король Аделард крайне недоволен понесёнными убытками. Чтобы сохранить своё славное имя, ему пришлось выделить часть средств из казны, чтобы крестьяне могли расселиться в ближайшем к ним городе. И он требует, чтобы впредь такого не повторилось. Поднимается паника, а за ней, как нетрудно догадаться, могут последовать и восстания.

— Гражданские восстания может подавить и королевская армия, это не наша задача. Мы должны делать то, что больше никому не под силу.

— Так делайте! — взревел Шедхард. — Здесь вам положено служить, а не прохлаждаться! Немедленно разойтись и прочёсывать все окрестные территории!

— Есть, мастер. — Дестан поклонился старику, но без подобострастия. Когда он развернулся к солдатам и отдал приказы, его лицо не выражало ничего, кроме сдержанного хладнокровия.

Наступило во всех смыслах жаркое время. Занятия отменились, был объявлен режим боевой готовности. Поскольку Шиайха не был летающим драконом, для обхода Клэр достались близлежащие деревни и пригороды, а лётные всадники принялись следить за более удалённой от цитадели местностью. Выходили на разведку посменно. Периодически Дестан собирал прибывших в комнате с картой, разложенной на столе, и, слушая доклады, отмечал на ней места, где замечали нечисть. Однако не было похоже, что мортамеры готовились к атаке: они словно прощупывали слабые места, появляясь то в одном месте, то в другом. Кроме того, среди крестьян стали появляться слухи о странных существах, не похожих друг на друга, что появлялись в окрестностях, особенно на природе, и это поселило в сердцах людей страх. Кто-то бесследно пропадал, кого-то находили уже мёртвым. Жители деревень старались не ходить поодиночке, но это редко спасало.

Услышав что-то подобное, солдаты цитадели тут же отправлялись на поиски: чаще всего, если удавалось обнаружить нечестивое создание, больше всего оно напоминало мутанта, будто за основу брали живое существо, изменяя его тёмной силой почти до неузнаваемости.

Однажды, когда Клэр и Шиайха как раз присели отдохнуть в поле на окраине города под мирным названием Ларнаш, верхом на Ярше появилась Марша. «Странно, почему она здесь?» — приложив ладонь ко лбу, чтобы отгородиться от слепящего солнца, подумала Клэр. Когда лицо подруги уже можно было разглядеть, она увидела, что оно было непривычно серым. В нём читалось смятение. Или горечь?

— Клэр, — как-то осторожно обратилась Марша, и ведьма тут же напряглась, ожидая вестей. — Кое-что случилось.

«Дестан» — тут же прострелило её страшной мыслью, и она будто вмиг оледенела изнутри.

— Говори же, — поторопила она, не в силах выдержать и секунды под гнетом взбеленившихся тяжёлых мыслей.

— Мы как раз летели к селу Хворка, когда… — Марша судорожно сглотнула, восстанавливая просевший голос. — Когда жнецы совершили нападение. Нас было всего двое. Они успели перебить всех, кто там был.

В горле у Клэр пересохло. Она не верила своим ушам и спросила так, словно не слышала последней фразы подруги:

— Но вы справились?

— Да. Да, уничтожили всех мортамеров, но там были преимущественно низшие. — Марша замялась и положила руку на плечо сестры. — Клэр? Никто… Не выжил.

— А церковь? Вы смотрели в церкви? — цепляясь за последнюю ниточку надежды, спросила ведьма, но Марша только покачала головой.

Повисло напряженное молчание. Даже Шиайха, лежавший рядом, не произнёс вслух ни слова, будто физически ощущая печаль, растекавшуюся по жилам своей союзницы, хотя пока и не догадывался, что произошло. Всё, на что он решился, – это мысленно спросить: «Кто там был?».

«Мои родители» — коротко ответила ему Клэр.

Она не могла заплакать. Веки горели, как воспалённые, но слёзы не прорывались наружу, разрывая грудную клетку изнутри. Горе казалось таким сильным, что его нельзя было выпустить, избыть из себя. Клэр подняла взгляд к небу, такому же безмятежному, каким оно было и за несколько минут до этого. Ему не было никакого дела до того, что происходит под его сводами. Как и мортамерам не было никакой разницы, кого умерщвлять. «Несправедливо, несправедливо» — повторяла ведьма про себя снова и снова, сжимая руки в кулаки, царапая ногтями ладони.

Между ней и её родителями давно не было ни любви, ни привязанности. Своё детство Клэр считала торчащей из раны наружу костью, которую так никто и не смог вправить. Все письма, что матушка присылала ей в цитадель, она сжигала: там не было ни единого тёплого слова, ни намека на раскаяние. От отца же она не получила ничего, кроме проклятий перед тем, как она отправилась в цитадель, у стен которой её и подобрал мастер Арвинг.

Иногда Клэр казалось, что все давние побои, каждый нанесённый синяк вновь наливался кровью, расцветая на её спине, руках, бёдрах. Тогда она шла в купальню и тёрла себя, пока кожа не начинала гореть. Именно родительская одержимая вера в бога Солиса стала той поворотной точкой, с которой Клэр так легко приняла решение рискнуть собственным разумом и стать жрицей Ноктис. Именно их готовность принести в жертву даже собственную дочь подтолкнула её к этому выбору.

Но всё-таки она знала: они живы. Какими бы ужасными, отвратительными ни были их поступки, они продолжали дышать, чем-то заниматься, существовать где-то вдали. Клэр понимала, что никогда к ним не вернется, никогда не обнимет их, не припадёт к материнской груди и не опустит голову на отцовское плечо. Но так, на расстоянии, за тысячи миль, они могли воплощать собой семью, которой у неё никогда не было. Так она могла воображать себе другую историю, которая могла бы случиться. Родители были подтверждением того, что она всё-таки чья-то, чей-то ребёнок. А теперь мир рухнул. Она у себя одна.

Это тот род одиночества, который ни с кем не разделить. От него хотелось выть, протяжно и дико. И всё же слезы застревали в глотке, отзываясь лишь дёрганым, прерывистым частым вдохом.

— Ох, милая… Мне очень жаль, — тихо произнесла Марша и обняла подругу. Клэр прижалась к ней в ответ, уткнувшись куда-то в копну рыжих волос. Так хотелось просто взять и разреветься, совсем как маленькой, выпрашивая сочувствия, чтобы все бросились унять боль, но она жгла, жгла нестерпимо, и от неё некуда было деться. Шиайха по-кошачьи прижался чешуйчатой мордой к боку ведьмы.

— Я справлюсь, — отстранившись, прошептала Клэр, — мы ведь даже не были близки. Никогда не были. — она убеждала сама себя, что эта потеря случилась уже давно, много лет назад, но она никогда не виделась такой неизбежно окончательной, точно неумолимый высокий обрыв со скалами внизу, в

Наконец солёные капли покатились из её глаз. Чем больше она думала о том, что теперь действительно придется всё отпустить, тем больше в ней кипело и требовало выхода горе. Родного села, где её так невзлюбили, больше не было. Не было матери и отца. Не осталось какой-то большой, существенной части её самой.

Глава 40

Дождь не прекращался уже три дня кряду. Клэр представляла, как Тонитрукс, грозовой дракон Дестана, летает среди туч, собирая их вместе, сбивая в одно целое иссиня-стальные облака, копит в переливчатом брюхе молнии и полосует ими небесную твердь, после чего по барабанным перепонкам били громовые раскаты. Косые холодные капли размазывались по оконному стеклу. Иногда Клэр даже могла заметить в вышине его казавшийся крошечным хвостатый силуэт с расправленными крыльями.

И хотя патрулирование никто не собирался отменять, вечерами, сдав пост, ведьма могла предаваться своей печали, укрывая её в тусклом ливне и тишине. Марша, будто ощущая личную ответственность за то, что не смогла спасти жителей родного села Клэр, почти не появлялась, поменявшись на ночные вылазки. Но ведьма и не думала винить подругу: она понимала, что Марша и Роан сделали всё, что от них зависело. Мортамеры являлись без предупреждения. Клэр собиралась поговорить с Маршей, чтобы снять тяжкий груз с сердца сестры, но пока не находила сил, снова и снова возвращаясь в мыслях к отдалённому пригорку, на котором захоронила отца и мать.

Поначалу Клэр не решалась увидеть всё своими глазами. Но, когда Дестан спросил, желает ли она, чтобы погребением занялся кто-то другой, она будто отрезвела: нет. Ей были безразличны традиции прихода бога Солиса, он и так забрал слишком много. Это была их история, их семья, и попрощаться они должны были все вместе – на этот раз так, как привыкла Клэр, по традициям цитаделей. Не зная толком, какими же родители были при жизни, храня лишь детские воспоминания, она выбрала для них тисовое дерево, укореняя в нём идею вечной жизни. Они навсегда останутся вместе с ней и очистятся в её памяти от всякого песка и ила, нанесённого воспоминаниями о детских годах. Теперь она могла любить в них тех, кем они так и не стали.

Когда Дестан вошёл в её комнату, Клэр готовила в настольном чугунном котелке очередное зелье. Её завораживало, как ароматные травы, высушенные ингредиенты, цветастые жидкости из колб в смешении рождали нечто новое, полное магического потенциала. Она постукивала по краям посудины длинной ложкой, равномерно распределяя измельчённый зверобой, сушёные ягоды рябины, соцветия бессмертника с коготками летучих мышей и обрывками полупрозрачных змеиных выползков в вареве цвета сиены. Это занятие оказывало на неё успокаивающее действие: отмеряя пропорции составляющих, она отвлекалась от всех посторонних мыслей.

— Что это должно быть? — Дестан осторожно подошёл к столу, недоверчиво покосившись на булькавшую жидкость, прогреваемую свечным огнём.

— Быстрое заживление, — сосредоточенно глядя на своё произведение и не останавливая движение руки, ответила Клэр.

— Нам нужно поговорить, — настойчиво произнёс капитан, но ведьма строго шикнула в ответ:

— Подожди. Сядь и подожди, мне надо закончить.

Удивлённый её тоном, Дестан опешил и покорно присел на край заправленной постели. Спустя долгих десять минут молчания ведьма наконец накрыла котелок крышкой и развернулась на стуле, вопросительно глядя на своего гостя.

— Клэр, я тебя почти не вижу. Ты либо в разведке, либо не выходишь из комнаты.

— Соскучился? — в вопросе ведьмы не прозвучало даже привычного сарказма, он был абсолютно равнодушным.

— Ты не выходишь ни к завтраку, ни к ужину. Так нельзя. Ты хотя бы спишь?

Под глазами Клэр и правда залегли глубокие тени, и выглядела она истощённой. Щёки запали, кожа выглядела тусклой и тонкой, как бумага.

— Да. Нет… Какая разница? Я в порядке, — отрезала она.

— «В порядке» так не выглядит, — опершись руками в колени, Дестан поднялся и подошёл к колдунье. Он провёл рукой по её растрёпанным волосам и продолжил: — Я понимаю твоё горе. Но ты хоронишь себя заживо.

— Ничего подобного, я просто пытаюсь заняться делом.

— Нет, ты загоняешь боль внутрь. А должна столкнуться с ней и принять то, что случилось. Иначе ты не сможешь двигаться дальше.

— Прошло слишком мало времени… — голос Клэр треснул, и она подняла взгляд на капитана. Её серые глаза влажно блестели.

— Я не говорю, что ты должна всё забыть. А вот жить дальше – да. Ты нужна в этом мире, а не в царстве теней. Нужна мне, — он аккуратно взял ведьму за подбородок, чтобы она не могла отвернуться.

— Можно вопрос?

— Да?

— Этот ливень…

— Я подумал, что тебе будет легче, если небо поплачет вместе с тобой.

— Дестан, — только и прошептала Клэр, и, вскочив с места, порывисто обняла его, разрыдавшись – в голос, некрасиво, почти стыдно, жадно вылавливая воздух между всхлипами. Он обнимал её содрогающиеся плечи, поглаживал по спине, успокаивая в ней не женщину, но потерявшееся в огромном мире дитя. Дестан не требовал от неё во мгновение ока стать той, какой он её знал, и это было для Клэр ценнее всего.

Впервые за несколько дней ей удалось вдохнуть полной грудью. Боль перестала душить её каждую секунду.

Так они и стояли в обнимку, без лишних слов, пока Клэр не отошла, растирая опухшие от слёз глаза. Она словно выплакала разом всё, что могла, и теперь чувствовала себя неловко, какой-то уязвленной и маленькой. Хотелось спрятаться.

— Выйди, пожалуйста, — попросила Клэр, уже представляя со стороны своё покрывшееся багровыми пятнами лицо.

— Ты уверена?

— Да. Всё хорошо, я скоро приду в себя.

— Если ты вдруг решишь об этом задуматься, я не возьму своих слов назад.

Клэр поняла, что он имеет в виду, но сейчас у неё не было сил ответить что-либо вразумительное.

— Надеюсь, — прошелестела она ему вслед, и дверь за Дестаном захлопнулась.

Она почувствовала разрастающуюся после душевных излияний головную боль и рухнула на постель, забывшись долгим, крепким сном без мучивших её в последние дни кошмаров до самого возвращения Марши.

Наутро между ними состоялся тёплый, глубокий разговор, в результате которого подруги наконец перестали избегать друг друга. Перед тем, как отправиться в очередную вылазку, Клэр появилась за завтраком и плотно поела, только теперь поняв, насколько была голодной.

— Как ты? — прошипел Шиайха, когда они с Клэр обходили деревушку

— Уже лучше, — кивнула ведьма, — надо смотреть вперёд, ведь мортамеры по-прежнему могут появиться где угодно. Ещё многое предстоит.

— Звучит вполне искренне, — удовлетворенно одобрил Шиайха, не обнаружив в словах Клэр наигранного воодушевления. — А что там с письмом мастеру Арвингу?

— Точно! Письмо…

Оно пришло пару дней назад, но тогда колдунье было совершенно не до тайн, сокрытых веками. Она зашуршала во внутреннем кармане накидки – после дождливых дней пока ещё было довольно прохладно – и извлекла наружу свёрнутый пергамент, скреплённый восковой печатью. Увидев, что текста больше, чем на пару строк, она позвала Шиайху присесть на прогалине травяного поля, размеренно шуршавшего под убаюкивающим дуновением. Никакой опасности на горизонте, казалось, не было.

«Дорогая Клэр!

Не знаю уж, каким немыслимым способом вам удалось отыскать сведения об Уоррене Крингарде. Не уверен даже, что это может как-то существенно помочь. Однако расскажу тебе всё, что знаю, а знаю я немногое.

На самом деле Эдвен не был младшим из братьев. Уоррен Крингард действительно существовал, обладал магическими способностями и был всадником легендарного белого дракона Шайнарра, с которым связал себя узами позже других братьев, уже после подавления междоусобной войны. Три года он провёл в горах, ведя монашеский образ жизни, чтобы доказать чистоту своих намерений Шайнарру, и тот в конце концов признал его. Но не было ли именно это отправной точкой для тьмы, что зародилась в сердце среднего брата? Некоторые считают, что его обуяла зависть к могуществу уникального создания, подчинившегося Уоррену, и он решил испытать силы белого дракона, призвав нечисть на земли королевства. Младший брат не хотел сражений и избегал их, считая, что его долг — нести свет знаний на землю. Тогда старший брат, Тьеран, встал на его защиту. Но Уоррен считал войну между старшим и средним братьями греховной и выступил против Эдвена в решающем бою, пав невинной жертвой. Но ему удалось унести за собой и жизнь среднего брата, уничтожив тем самым всю армию мортамеров. Однако старший, Тьеран Крингард, счёл для себя позором, что не смог уберечь Уоррена, и принял решение никогда не упоминать о случившемся. Он стёр все (что ж, видимо, не все) записи о младшем брате из летописей, посчитав, что память о погибшем Уоррене — об их самой большой, братоубийственной ошибке — должна была исчезнуть со страниц истории, чтобы народ запомнил лишь красивую легенду о том, как хороший брат победил плохого.

Вот и всё, что мне известно. Знай, что, скрывая это от вас, я исполнял последнюю волю Тьерана Крингарда.

С пожеланиями верной удачи, мастер Арвинг».

Клэр свернула письмо, озадаченная. Что-то в рассказе наставника не сходилось.

Глава 41

Четверо новых магов должны были несколько уравновесить дисбаланс сил из-за преобладающего количества воителей в восточной цитадели. Клэр смотрела со стороны на учеников Арвинга и видела в них напуганных детей, хотя они были младше едва ли на пару лет. «Стоило ли отправлять их сейчас?» — задавалась она вопросом, стоя в стройном ряду солдат, приветствовавших новобранцев. Если прежде их разделяли годы, проведённые за ученической партой, теперь эта пропасть стала гораздо шире, зияя пройденным опытом. Тем не менее, если мастер переместил их, это означало, что каждый уже обзавёлся драконом. Умели ли они их призывать? Были ли у них те же трудности, с какими столкнулась Клэр, или всё далось им легко?

Две девушки и два парня, всем по восемнадцать. «Выглядят, как попавшие в ловушку мышата» — мысленно отправила Клэр свое впечатление Шиайхе.

«Звучит аппетитно» — не замедлил отозваться он.

«Хотя вряд ли мы от них сильно отличались, когда впервые попали сюда» — справедливости ради добавила ведьма, но в глубине души надеялась, что первый состав хотя бы казался поувереннее.

Одна из учениц, побойчее, напоминала своей энергичностью Маршу. Она была маленькой и юркой, точно ящерка, с вытянутым лицом и по-мальчишески коротко стрижеными волосами. Нена, припомнила Клэр. Совсем иной выглядела её подруга Лорен. Она словно создавалась ей в противоположность: округлая, плавная, с мягким чертами и несколько меланхоличным выражением глаз, она теребила нервными пальцами длинный локон каштановых волос.

Дойл и Грегори были похожи друг на друга гораздо больше, как будто являлись дальними родственниками – оба со светлыми волосами, отдающими в рыжину, – но второй заметно уступал и в росте, и в комплекции.

И всё же все они как-то съежились, услышав командный, непривычный тон Дестана. Проводить их к комнатам капитан поручил старшим воспитанникам Арвинга. Арс отправился вместе с Грегом и Дойлом, а ковен Драконьей Луны вызвался сопроводить девушек. Нена тут же начала засыпать ведьм вопросами, пока её подруга молча плелась следом, будто ведомая на казнь.

— А здесь всегда так строго? А какие мортамеры на самом деле? Они страшные? — с незамутненной непосредственностью тараторила Нена. — А почему все в одинаковой форме?

— Да, да, потому что удобно в сражении, — старалась ответить на все вопросы Марша. Даже для неё юная колдунья была слишком активной, и она бросала ищущие сочувствия взгляды на Клэр.

— Энтузиазм – это хорошо, но дисциплина в этих стенах важнее. Постарайтесь не нарушать правил, — пыталась внести свою лепту Тина. — Чем быстрее вы поймете, что порядок может спасти вам жизнь в бою, тем лучше для вас.

О том, что сами они своевольничали с молчаливого согласия командира, по негласной договоренности ковен Драконьей Луны решил не упоминать. Девушки шли вдоль галереи, и новенькие вертели головами, разглядывая величественные витражные окна и редкие гобелены, изображавшие славных героев, одерживающих победу над мифическими существами. Наконец Марша распахнула дверь, ведущую в их новое жилище.

— Какое-то уныние, — впервые подала голос Лорен. — Всё такое серое и пустое…

— Вы можете обжить комнату по своему вкусу, — её слова вызвали у Клэр лёгкое раздражение, но она тут же вспомнила свою первую реакцию и смягчилась. — На самом деле всё не так страшно, как может показаться. Да и то дело привычки.

— Ладно тебе, всё не так уж плохо! — швырнув свои сумки на кровать, заявила Нена и уперла руки в бока, осматриваясь. — Обустроимся!

— Ну, наверное… — скривилась Лорен.

— Если что-то понадобится, наша комната прямо по коридору и направо, вторая дверь, — дала инструкции Марша, желая побыстрее скрыться. Удивительно, как иногда

— А, ещё, — вдруг покраснела Лорен, — тот парень, светленький, что стоял по правую руку от капитана Дестана… Он будет часто приходить?

— Это Оскар и он ваш комендант, — усмехнулась Клэр. — И, думаю, Лагерта оторвёт тебе голову, если ты решишь проявить к нему чрезмерное внимание.

Та лишь фыркнула в ответ и отбросила назад свои длинные волосы. Этим жестом Лорен ужасно напомнила Грейс, и Клэр пришлось смириться с тем, что новенькая все-таки ей категорически не нравилась.

Ближе к ночи Клэр задумала наведаться в место тайных собраний ковена в лесу. Хотя Дестан и дал своего рода разрешение на такие вылазки, соблюдать формальную осторожность всё же было необходимо. На этот раз она собиралась пойти одна.

— Ты уверена, что тебе не понадобится помощь? — Марша заметно беспокоилась.

— Я сама не знаю, как это будет, но чувствую, что Ноктис призывает меня. Я должна идти, — зов богини дребезжал натянутыми нервами, не давая усидеть на месте. — Может, это приведет нас к разгадке Уоррена Крингарда. Хотя не представляю, каким образом.

— Надеюсь, я узнаю, если что-то пойдет не так, — Марша прикусила губу, чуть насупившись, — не пытайся решить всё сама, ладно?

— Обещаю, если что-то случится, я найду способ дать тебе знать, — успокаивающе улыбнулась Клэр, и круг перемещения вспыхнул пламенем.

Клэр пробиралась сквозь ночной лес, и поросшие травой тропинки казались ей уже до боли знакомыми. Иссиня-чёрные силуэты деревьев уже не внушали страха, и ведьма знала, что вот-вот выйдет к поляне, ставшей их местом связи с богиней тьмы. Единственным, что заставляло её волноваться, была неизвестность. Она толком не знала, с чем обращаться и о чём просить. На этот раз сама Ноктис звала её, а в этом случае Клэр не могла придумать никакого соответствующего ритуала. Всё, что она взяла с собой, — это благовония сандалового дерева, чтобы настроиться на тонкий план взаимодействия с высшей силой, и надеялась, что это сработает.

Ведьма расстелила на земле квадрат чёрного бархата и села. Поджёгши ароматную древесную палочку, она закрыла глаза, обращаясь к богине шепотом, как будто этот разговор был сугубо личным.

— Великая богиня Ноктис, та, что ведает всё, над чем всходит Луна, ты звала меня, и я явилась пред твоим взором. Обрати на меня свою благость и позволь прикоснуться к твоей мудрости. Мои сердце и разум открыты.

Клэр почувствовала мягкое прикосновение ко лбу, словно к нему притронулась нежная женская ладонь, но не открыла глаз. А через мгновение она потеряла сознание, рухнув наземь.

Когда Клэр открыла глаза, внизу простирались укрытые сияющим снегом горы. Зрение было непривычным, каким-то искаженным, а ветер, подхватывая её легкое тело, гулял в оперении. Она парила над острыми пиками вершин, а когда попыталась что-то сказать, из горла вырвался только клёкот. Она летела вперёд, влекомая неведомой силой, пока не увидела притаившийся среди скал крошечный монастырь с крышей, изогнутой по краям. Она устремилась к нему. Клэр – если это ещё была она – приземлилась на раму отворенного окна, но комната оказалась пустой. Затем до её слуха донесся звук, похожий на гул. Что-то похожее, как она помнила из курса изучения биологических видов, издавали киты.

Она выпорхнула наружу и увидела его: в небесах извивался змееподобный, с головой, похожей на львиную, ослепительно белый дракон. Чешуя его переливалась в солнечных лучах, лапы были поджаты под тело, и он держался в воздухе, хотя и был вовсе лишён крыльев. «Шайнарр», — тут же поняла Клэр, завороженно наблюдая за его полётом. Это не мог быть больше ни один дракон на свете. «Но что тогда произошло с его всадником?». Клэр понятия не имела, способна ли птица говорить с драконом, но решила попробовать. Едва нагнав его, выбиваясь из сил, она поравнялась с его гигантской мордой, и он скосил на неё свой золотистый глаз.

«Вы – Шайнарр?» — мысленно вопросила она, особенно ни на что не надеясь.

«Да, — голос дракона звучал глубоко, словно доносился издалека, и пробирал до самого существа. — Что ты хочешь знать, ведьма?».

Её нисколько не удивило, что Шайнарр сразу понял, кто она.

«Правда, что вашим всадником был Уоррен Крингард?»

«Да, это так».

Клэр задумалась, отчаянно махая маленькими крыльями.

«Как он погиб?»

«Он принес себя в жертву, чтобы остановить зло, угрожавшее человеческому миру» — ответствовал Шайнарр.

«То есть, — продолжила Клэр, — это сделал не Тьеран, его брат?».

«Что? — взревел дракон. — Мой всадник испустил последний вздох, забрав жизнь своего среднего брата, сердце которого прогнило. Вы, люди, не умеете беречь память».

«Как вашему всаднику удалось победить мортамеров?» — воспользовалась случаем ведьма.

«Силами моего пламени и сумеречного божества».

«Сумеречного божества? Вы имеете в виду Ноктис?» — удивилась Клэр.

«Я не знаю, как вы зовёте то, во что верите» — разнёсся гудящий голос Шайнарра.

И белый змей поднялся ввысь, скрываясь за толщей плотных облаков.

А Клэр тут же ощутила слабость в своих крыльях. Лёгкость, присущая ей до этого момента, словно испарилась, и она, как подстреленная, рухнула вниз, безвольно глядя, как быстро приближаются спрятанные за снежным покровом острые камни. Когда она приготовилась к неизбежному удару, в глазах резко потемнело.

Клэр тяжело дышала, приходя в себя. Благовония в её руке почти истлели.

— Богиня, все это было в самом деле? — Клэр воззрилась на бледнеющий месяц.

— Да, — услышала она среди зашумевших крон.

Глава 42

— Получается, всё закончилось, когда один брат убил другого. То есть дело не в мортамерах, а в тех, кто ими управляет… — Тина подпирала подбородок кулаком и покачивала ногой.

— Видимо. Но кто дёргает за ниточки? Высшие жнецы – это люди? Их несколько? Лагерта сказала, что Рениг выглядел точно как один из них, только будто восстал из мёртвых. И она его… Умертвила снова. С тех пор высших мы больше не встречали, — рассуждала Клэр.

— Но в первой битве это не мог быть Рениг, верно? — коротко, но резонно заметила Марша, жуя зажаренный бекон.

— Ты права, — Клэр покусывала губы, — и на нём наступления нечисти не прекратились. Значит, дело не в Рениге. Либо есть некие «истинные» мортамеры – или, скорее, только один – либо это должен быть человек. Плохо, что мы не знаем, стал ли Эдвен частью своей армии нежити.

— Всё

— Ещё недавно мы не знали ничего, а теперь перед нами уже совершенно другая история. Мы докопаемся до правды, я тоже верю, — резюмировала Тина.

На этом ведьмы и сошлись. Пусть прямо сейчас вопросов всё ещё было слишком много, разгадка уже не казалась такой призрачно далёкой.

Грейс наконец была занята делом, а не придумыванием для ковена крайне важных – то есть минимально полезных – задач. С появлением новеньких ей пришлось проверять их умения и познания, которые, к её внутреннему ликованию, оказались пока не такими впечатляющими, как у соперниц. По этой причине она вдоволь гоняла Нену и Дойла по теории, а на практике особенно третировала Лорен и Грегори. Но сложно было сказать, что это не шло тем на пользу, ведь Грейс, хоть и не без удовлетворения личных мотивов, подтягивала их слабые места. Именно поэтому Арс, думавший было за них вступиться, согласился с её методами, понаблюдав за ними со стороны. «Ты же не хочешь, чтобы они стали легкой добычей для жнецов или грузом для нас на поле боя?» — без лишнего кокетства спросила у него Грейс, и тот был вынужден признать правомерность её действий и унять бравый порыв встать на защиту слабых.

После уничтожения села Хворка король Аделард призвал к себе мастера Шедхарда с требованием доклада о предпринимаемых действиях. На взгляд его царственной особы, делалось недостаточно. Наставник восточной цитадели не пожалел средств, чтобы дать своим солдатам прочувствовать весь гнев Аделарда Четвёртого и, если бы не покровительство Дестана, стремившегося прикрыть своих подопечных, они бы, пожалуй, уже вовсе не отдыхали. Клэр делилась тем, что узнала, только с ним, настаивая на том, чтобы капитан ни слова не говорил об их маленьком исследовании старому мастеру. Были ли дело в той дистанции, которую Шедхард намеренно выстраивал между собой и немногочисленным войском, или же в интуитивном недоверии к тому, кого она видела только раздающим приказы и пышущим яростью? Клэр не могла бы сказать наверняка, но точно знала, что он им не поможет — в лучшем случае.

Завершая очередной обход, Клэр и Шиайха покидали окрестности пригорода, который навевал ведьме мечтательные воспоминания. Это были Бернавы. Абрикосово-розовый вечер мягко опускался на острые крыши, скользил по шумящим улочкам, на которых постепенно зажигали масляные фонари, переворачивались вывески закрывающихся прилавков, спешили к домашним хлопотам матери, тянущие за руки своих гомонящих детишек. Приятные ароматы уличной пищи смешивались с запахами нечистот и алкоголя, особенно присущими окраине. От ведьмы и дракона со вскриками шарахались, хотя жители и были осведомлены о подобном визите волею королевского указа.

Ряды домов становились всё более редкими и хаотичными, от них расползались тропки, ведущие то в сторону засеянных полей, то в берёзовую рощу, то к торговому тракту.

— Присядем там? Подальше от всех, — Клэр махнула рукой в сторону одиноко раскинувшегося дуба.

— Не привлечем внимание? — насторожился Шиайха, косясь в сторону галдящей корчмы, в окнах которой уже активно мелькали тени.

— Им не до нас, — отмахнулась колдунья, — они празднуют ещё один день покоя.

Они присели у величественного, напоминавшего колонну ствола, под сенью широких жилистых ветвей, простиравшихся над землей, точно руки колосса, с округлыми вытянутыми листочками, едва трепещущими в почти недвижимом прогретом воздухе. Уют его тенистого полога располагал к вдумчивому разговору.

— Ты хочешь о чем-то спросить? — Шиайха уже хорошо знал свою союзницу, и невысказанные вопросы в её взгляде ловил на раз-два.

— Да. Скажи, ты встречал драконов, похожих на Шайнарра?

— Говорят, драконы, подобные ему, существуют где-то на просторах Азенарии. Но сам не видел, конечно.

— Он летал… Без крыльев, представляешь? — Клэр изобразила волнообразное движение рукой.

— Да, ходят слухи, что они больше близки к миру магии, чем к реальному, в котором обитаем мы. Некто вроде ведьм в мире драконов. Может, он скорее твой родственник, чем мой, — дракон фыркнул, что означало смешок.

— Почему Уоррену нужно было три года провести там, на вершине гор, отрекшись от всего земного? — Клэр смотрела вверх, и жемчужно-пурпурный свет нежно просачивался сквозь листву, точно песок сквозь пальцы.

— Потому что нет такого дракона, который ценил бы свободу так же сильно, как само воплощение воздуха. Чтобы летать без крыльев, ничто не должно тянуть тебя вниз, — Шиайха грустно вздохнул, — драконы, подобные Шайнарру, лишены пороков. Таким же должен был быть и его всадник.

Они помолчали в задумчивости.

— А ты? Тебе понравилось летать? — вдруг спросила Клэр.

— Конечно, — дракон качнул мордой в подтверждение своих слов. — Я никогда уже не забуду это ощущение. Хотя крылья у меня были не совсем такие, как у собратьев. Птичьи.

— Но ведь у Гриндаррка, дракона старшего брата Крингардов, были крылья. А он, если Вильгефард Красноречивый не был лгуном, относился к зелёным драконам.

— Мы произошли от горных видов, — важно начал Шиайха, — но многие лета, проведённые в лесах, делали наши крылья всё меньше – они просто мешали нам среди деревьев. В конце концов мы утратили и их, и внушительные размеры. Зато, — вскинул голову дракон и встряхнул ядовитым гребнем, — обрели другие средства.

— Но, если у меня получилось сделать это однажды… Вдруг я смогу снова? Но насовсем? — Клэр покусывала губу, и было заметно, как сильное нетерпение плещется в её взгляде.

— Что ты имеешь в виду, ведьма? — приподнял надбровную дугу дракон.

— Мы можем попробовать… Я долго об этом думала. Конечно, прибавить тебе несколько футов в росте я не смогу, как и прокатиться когда-нибудь на твоей спине. Но разве крылья тебе бы помешали?

— Есть идея?

— Да, — почувствовав интерес Шиайхи, ухватилась за него Клэр. — Мы можем сотворить магию по принципу подобия. Но… это может быть больно. Я не знаю точно, никогда не делала этого с чем-то… С кем-то живым.

Глаза дракона загорелись:

— Попробуем, ведьма. Не думаю, что есть что-то, что я не готов был бы вытерпеть ради крыльев.

И, вопреки всем правилам, согласно которым они должны были уже вернуться в цитадель, они переместились вглубь березовой рощи, туда, где она начинала сливаться с лиственным лесом. Как раз вовремя – на небе уже взошла наполовину налившаяся белизной молодая луна. Клэр отыскала исполинский

— Что ты собираешься делать? — Шиайха скосил взгляд на очертания небольшого призывного круга.

— Я вычитала этот способ, пока искала хоть что-нибудь о Крингардах, — не отрываясь от своего занятия, сосредоточенно ответила ведьма. — Там был описан похожий ритуал… Но прольётся кровь. Моя, твоя и живого существа. И ты вряд ли сможешь вернуться к жизни в тени тропиков.

— Начинай, — прошипел Шиайха.

Она зашептала, и углубления в мягкой почве воспламенились. Раздался хриплый крик – огромная птица, кондор, воплотилась в середине горящих знаков, размахивая гигантскими крыльями, не понимая, как могла здесь оказаться. Ещё секунда – и ведьма решительно перерезала ему горло.

— Теперь у нас мало времени, — вполголоса констатировала она, — но нужно быть очень аккуратной… — И Клэр, положив тушу птицы на срез дерева, принялась вырезать кондору крылья – осторожно, не разрушая целостности плечевого сустава, она работала лезвием так точно, будто отрабатывала эти движения среди лекарей. Аккуратно сложив их поверх рисунка древесных колец, она подошла к Шиайхе.

— Я должна спросить. Ты готов? Я не могу знать, что получится, — но дракон только подставил ей спину.

Она прочертила раны там, где выступали верхние кости его передних лап. Шиайха содрогнулся, но не издал ни звука. Наружу показались жилы и сочленения. Тогда она полоснула свою руку – и обагрила его раны своей кровью, взывая лунные силы, силы своей богини, чтобы она благословила этот поворот времени вспять и вернула ту эпоху, когда зелёные драконы могли летать. Шиайха шипел от боли, пока тёмная жидкость бурлила в его разверстых ранах, и Клэр ввернула в них птичьи крылья, сжимая плоть вокруг костей своими руками. Прошло несколько мучительно долгих секунд.

И тут с ладоней ведьмы синее пламя перекинулось на оперение умерщвлённой птицы, зазмеилось по ранам, врачуя их, скрепляя мышцы вокруг, восстанавливая даже измазанную алым чешую. Крылья на теле дракона вдруг расправились, обрастая маховыми, контурными и пуховыми перьями, пока они не стали очевидно способными поднять весь вес ящера в воздух.

Когда всё закончилось, Шиайха устало прикрыл глаза и лёг на землю, сложив свои новообретённые чёрно-белые крылья. Клэр легла рядом с ним и обняла его переднюю лапу.

— Думаешь, мы справились? — прошептала она.

— Ты справилась, — ответил Шиайха и осторожно пошевелил левым крылом.

— Тссс… Перемещу нас чуть позже, — перед глазами плыло.

— Искать будут, — пренебрежительно высказал подозрение дракон.

— Зато каково будет удивление, когда найдут, правда? — улыбнулась ведьма.

Глава 43

Дракон лежал на каменистом возвышении своего логова, пытаясь привыкнуть к новым, доселе неведомым ощущениям того, что за его спиной больше не было пусто. В первую очередь об этом сигнализировала гудящая навязчивая боль, окутывающая плечи, ещё не освоившиеся с тяжестью, которую им предстояло нести. Робко Шиайха разворачивал то одно крыло, то другое, и мягкие перья касались его крепкой чешуи, подобно нежной шелковистой ткани. Вдоль всего его позвоночника напрягались мышцы, ещё сраставшиеся с новой телесной частью, но это было прекрасное ощущение, своей явственной физиологичностью утверждавшее, что перед драконом открывается совсем другой мир. Простор. Воля.

Он не знал, как скоро сможет подняться в воздух, но из первых неуклюжих проб овладеть крыльями рождались всё более плавные и уверенные взмахи. Внезапно ему стало тесно в своем обиталище. Хотелось вырваться, броситься навстречу небу и познать то, что вряд ли ценили от рождения летающие сородичи.

Первые попытки взлететь были неловкими: Шиайха бил крыльями по земле, учился отталкиваться, напружинивая лапы, упражнял ещё неподатливую мускулатуру. Его нисколько не смущали поражённые взгляды проходивших мимо солдат, таращившихся на него во все глаза: у него была цель – понять, что такое, когда воздух плещется вокруг, когда свобода становится естественной частью твоего существа.

Первый полёт на собственных крыльях можно было сравнить разве что с божественным откровением. Лёгкие дракона наполнились освежающей прохладой, воздух ласково перебирал гигантские перья, и, когда он распахнул своё приобретение во весь размах, Шиайха понял, что значит парить. Он видел собственную тень, преследовавшую его далеко внизу. Очертания крепости цитадели становились все меньше, а затем – разноцветные поля, горные гряды, крошечные деревья и блестящие ленты рек. От высоты дыхание перехватывало; хвост привыкал к роли рулевого, лапы прижимались к телу, рассекающему воздушное море, как корабль волны. Восторг, волнение. Счастье. Шиайха и помыслить не мог, что когда-нибудь испытает всё это на самом деле.

Несмотря на то, что даже теперь Клэр не смогла бы разделить с Шиайхой впечатления от полёта, её тоже охватывало восхищение происходящим. Она смотрела на своего дракона, резвящегося в небесах, и её сердце ликовало от того, какой дар ей удалось преподнести тому, кто был прикован к земной тверди. Это определённо стоило и многочисленных часов, проведённых в библиотеке за бесплодными поисками подходящих ритуалов и заклятий, и риска, которому подвергались они оба, и затраченных сил: Клэр и самой пришлось восстанавливаться после того, как она поделилась своей магической энергией, чтобы крылья кондора прижились у дракона.

Многие были впечатлены тем, что удалось сделать ведьме. Даже обычно сдержанная Лагерта, увидев кувыркающегося в воздухе зелёного дракона, поспешила расспросить Клэр о том, как она сумела провернуть такое, и выслушала её рассказ с неподдельным интересом, не говоря уж о Марше и Тине.

— Ты страшная женщина, — посмеиваясь, отметил Дестан. — Отрастить дракону крылья – такое на моей памяти впервые…

— Чего не сделаешь ради королевства, — Клэр гордо вскинула подбородок.

— Так уж и ради королевства?

— Могут у нас с Шиайхой быть и свои желания? Ты же видел, как он радуется. Он… Очень многое для меня сделал. Я хотела найти способ отблагодарить его.

— Признаюсь, эта причина нравится мне даже больше. Но мысль о том, какая сила заключена в этих маленьких ладонях… — Дестан взял руки Клэр в свои.

— Пугает? — ухмыльнулась ведьма.

— Нет. Будоражит. Всё равно что играть с пламенем дракона.

Клэр игриво зарычала, вызвав у капитана улыбку.

— Вот только из нас двоих защищать тебя буду я, — вкрадчиво произнёс он, и Клэр отвернулась, скрывая смущение. Ей хотелось, чтобы так и было.

Но, как выяснилось, не все разделяли радость за Шиайху. Обычно безразличный ко всему, что не касалось вопросов дисциплины и военных действий, мастер Шедхард неожиданно прознал о поступке ведьмы и вызвал её к себе.

— Я сам удивился, когда он

Однако на пороге входа в тронный зал, где ждал их мастер, дорогу капитану преградил Оскар.

— Мастер Шедхард сказал, что желает видеть её одну, — кивнул в сторону Клэр комендант. У них с Клэр никогда не было поводов для ссоры, но сейчас он исполнял приказ.

— Я сам решу, идти мне с ней или нет, Оскар. Отойди с дороги, — почти прорычал командир и вошёл первым.

— Я неясно выразил свою волю? — вознёсся к высокому потолку голос наставника цитадели. — Капитан Блайд, покиньте помещение. Немедленно.

Дестан резко развернулся, не в силах ослушаться мастера без видимых причин, и всё же шепнул Клэр перед тем, как покинуть залу:

— Я рядом.

Она не знала, чего ожидать. Мастер Шедхард восседал на своём аскетичном троне, и пламя свечей плясало на его лице. Тени, залёгшие в его морщинах, придавали ему зловещее впечатление. Он был похож на каменное изваяние, недвижимое и холодное, и прожитые годы нисколько не согнули его невысокой, но прямой фигуры. Клэр была уверена, что от него не стоило ожидать оваций по поводу своего ритуала, сколь бы успешным он ни был.

— Клэр, верно? — мастер Шедхард сощурился, пронизывая колдунью взглядом. — Кем ты возомнила себя, юная ведьма? Решила попрать законы природы?

— Принцип подобия — основа магии, мастер. И мы пользуемся его возможностями постоянно. Я ничего не нарушила.

— Ваше предназначение — соблюдать баланс этого мира! — он хватил кулаком по подлокотнику. — Защищать слабых, ограждать королевство от зла! А ты ставишь на первое место собственные амбиции… Неужто возжелала большей власти? Не удовлетворилась тем, что имеешь? — Клэр не смела прервать тираду главнокомандующего, но кипела от несогласия с каждым его словом. — Говорю тебе — исправь свою ошибку, или тебя постигнет наказание за твоё легкомысленное поведение.

— Исправить что, мастер? Я не взлечу вместе со своим драконом. Я не научила его испускать пламя. О какой власти вы говорите? Я не имею даже того, что есть у большинства других драконьих союзников. — Клэр выступила вперёд, уверенно глядя Шедхарду прямо в глаза. — Но я дала клятву своему дракону, что буду защищать его всеми силами. И я дала ему то, что может однажды спасти ему жизнь. А, может, и не только ему, разве не этого вы хотите?

— Я хочу, чтобы каждый знал своё место, будь оно на земле, в небе или на дне морском. Только когда всё следует своему порядку, можно надеяться на милость богов. А ты нарушаешь всё, чему мы служим.

— Не знала, что мы уповаем на божественное провидение, когда выходим сражаться с мортамерами, мастер.

— Мы всегда, — Шедхард подчеркнул последнее слово, — верим в то, что делаем. И в первую очередь мы служим на благо человечества. А ты, думается, преследуешь личные цели. Вместе со своими драгоценными друзьями.

«Друзьями?» — мысленно зацепилась Клэр. Больше у неё не оставалось сомнений: кто-то на них доносит.

— Я не могу забрать то, что дала по своей воле. И не посмею обидеть того, кто мне дорог.

— Тогда это сделаю я! — Шедхард стремительно бросился к тяжёлым дверям, прошелестев мантией мимо Клэр, и, распахнув их, пророкотал: — Привести сюда её дракона!

Клэр тут же поняла, чего хочет наставник. «Шиайха, улетай! — бросила она мысленный зов. — Как можно скорее, спрячься где-нибудь и не высовывайся, пока я сама тебя не найду».

«Что случилось?» — услышала она вопрос.

«Не всем наша затея пришлась по душе. Здешний мастер вот не оценил».

«Нельзя так откровенно завидовать, — мысленно фыркнул дракон, — хорошо, я найду, где укрыться».

Она сложила руки на груди, наблюдая ледяную, бессильную ярость мастера Шедхарда, и презрение росло в её груди. Клэр была уверена, что мастер Арвинг никогда не отнёсся бы к её поступку подобным образом. Да, он переживал за неё, но никогда не пожелал бы зла ни ей, ни Шиайхе. Она должна была защищать – и себя, и тех, кто ей дорог. И готова была идти до конца.

Дестан, услышав требование Шедхарда, не двинулся с места.

— Это что ещё за новости? Блайд, вы испытываете моё терпение! Сейчас же привести её дракона сюда, я лично вырву ящерице крылья!

— Понятия не имею, где сейчас её дракон, — ровным тоном ответил Дестан, не шелохнувшись.

— Вот оно как, — процедил наставник, — что ж, с вами я разберусь позже, капитан. Оскар, взять девчонку под стражу. Блайд, если вы посмеете мешать, будет только хуже.

Но Дестан не услышал угрозы. Он встал перед Клэр, закрывая её собой, а Оскар замер в нерешительности, разрываясь между волей мастера и другом. Тогда старик усмехнулся:

— Что ж, я предупреждал вас, — произнес он и во мгновение ока точным и едва уловимым движением нанёс удар одними пальцами в сонную артерию Дестана. Тот, покачнувшись, медленно рухнул к ногам ведьмы. — Теперь мы поговорим по-другому, дорогая.

Глава 44

— Что ты наделала? — Арс не на шутку бушевал, ворвавшись вихрем в комнату Грейс. — Её уже обвиняют в создании подпольного объединения внутри войска и чуть ли не в подготовке переворота в наших рядах!

— Что с того? Разве это неправда? — невозмутимо ответила ведьма, держась поодаль от своего разъярённого возлюбленного.

— Ты прекрасно знаешь, что она не желала ничего дурного. Я думал, ты просто хотела всё держать под контролем, но если бы я знал, что ты бегаешь к Шедхарду с доносами…

— И что? Что тогда? — насмешливо хмыкнула Грейс, заправляя за ухо прядь. — Тебе пришлось бы сознаться в том, откуда я всё это знаю, правда? Вряд ли Клэр бы это понравилось. А тебе ведь всё еще так важно, что она о тебе подумает.

— Так ты меня использовала? — то ли злая улыбка, то ли оскал искривил губы Арса.

— Что ты такое говоришь, — с неожиданной нежностью проворковала ведьма, плавно приблизившись к нему и коснувшись тыльной стороной ладони его горячей щеки. — Я не хотела, чтобы она нам мешала. Без неё всем будет гораздо лучше. И без её странного дракона.

Арс отбросил её руку от своего лица:

— Что за бред ты несешь! — он сжимал кулаки, пытаясь удержать гневливый порыв.

— Чтобы выросло что-то новое и прекрасное, необходимо избавиться от сорняков, — взгляд Грейс стал отрешённым. — Я надеялась, что ты тоже это понимаешь. А ты ведёшь себя, как бестолковый ребенок. Она нарушала все правила и должна была поплатиться.

— Не о дисциплине ты печешься…

— Просто мои личные цели очень удачно совпали с общими интересами. — она взяла Арса за руку, переплетая его пальцы со своими. — Ты же любишь меня. Так верь мне. Её тень больше не будет преследовать нас и омрачать наши чувства.

— Это ты ведешь себя по-детски, — парировал маг. — Во время сражений ты хочешь избавиться от того, кто может изменить исход боя. Я не могу заставить тебя относиться к Клэр подобающе, но то, что ты задумала, просто эгоистично.

— Да, я эгоистка! — вспыхнула Грейс, теряя терпение. — И ты либо принимаешь меня такой и поддерживаешь мои решения, либо всё, что ты мне говорил, было ложью!

— Теперь и я думаю, что наши отношения были сплошным обманом, — Арс отстранился от ведьмы и окатил её ледяным взором. — Ты хотела не моей любви, ты хотела получить меня в собственность, как вещь. И заодно отомстить Клэр. Прости, но я на это не согласен.

И Арс вышел, хлопнув дверью, хотя Грейс еще бросалась проклятьями и обвинениями ему в спину. Он чувствовал, как его сердце вновь разбивается.

Арс и сам справился с взращиванием чувства вины, восставшего в полный рост. Когда Грейс, прознав о даре провидца, попросила его в своей любимой кошачьей манере последить за троицей подруг, она употребила все самые благовидные аргументы, чтобы он согласился. По её словам, она пеклась о дисциплине. Переживала, как бы они не навредили сами себе. Не столкнулись с мортамерами, совершая вылазки за пределы крепостных стен. Они с Арсом ведь должны знать, куда прийти на помощь, если что-то случится? И он поддался её уговорам. Конечно, колдун не рискнул повторять тот трюк, которого уже могла ожидать от него Клэр. Марша, свидетельница их ссоры, тоже не подходила. Но была Тина.

Однажды, когда та омывалась в купальне, Грейс подложила в её сумку крошечную заговоренную галтовку азурита, послужившую якорем для видений Арса. Да, его мучили угрызения совести, но возлюбленная увещевала его снова и снова, что он делает это во имя их же блага. Теперь Арс понял: самые светлые намерения, преследуемые без согласия, неизбежно ведут к трагедии. Он жалел о содеянном и теперь хотел исправить собственную ошибку. Даже если это означало во всем сознаться или оболгать себя.

Он ещё не знал точно, с чего будет начинать. Не то чтобы в его распоряжении было множество возможностей напрямую вытащить Клэр из заточения в камере, куда её отправили сразу же после разговора с Шедхардом.

Но Дестан, к которому Арс питал противоречивые чувства с тех самых пор, как впервые заметил его интерес к Клэр, всё же, думалось, мог что-то сделать. Его так и не рискнули заключить под стражу, лишив тем самым войско предводителя и одного из мощнейших драконов. К месту, где томилась Клэр, его, конечно, не подпускали после того, как он выдал свою привязанность к ведьме с головой, выступив против воли мастера. И всё-таки Арс верил, что вдвоём они смогут придумать, как ей помочь.

Дестан, словно чувствуя подвох, не сильно обрадовался, увидев Арса. Он сидел за широким столом орехового дерева, на котором была разложена карта королевства и прилежащих государств, и что-то сосредоточенно чертил. Хотя Арс не был силён в военной тактике, ему показалось, что это был план обороны цитадели.

— Я не помешаю? — осторожно начал маг.

— Смотря насколько существенный у тебя вопрос, — холодно отозвался капитан, смеряя Арса взглядом исподлобья.

— Это касается Клэр.

— Тогда слушаю, — Дестан сложил руки в замок.

— Я должен кое в чём сознаться. Это моя вина, что Клэр предъявили такие обвинения. Я информировал мастера Шедхарда.

— Так это твоих рук дело? — прорычал командир, вскочив с места. — Ты что натворил, щенок…

— Я не знал, что это так обернётся, — Арс не желал отступать, но под напором не смог удержаться от объяснений. — Я хотел уберечь её от опасности.

Да, Арс злился на Грейс. И всё же сдавать её Дестану он считал низким поступком. Она была какой угодно – ревнивицей, собственницей, мстительной фурией – но всё это говорило о ней, а не о нём, и магу не хотелось порочить то чувство, что соединило его с пленительной ведьмой, даже если эта связь должна была просуществовать так недолго. Поэтому он принял решение взять весь удар на себя.

— Зачем ты пришёл? Совесть замучила, решил облегчить душу? — тон Дестана совсем не располагал к дружеской беседе.

— Мы должны вызволить её.

— Для начала назови мне хоть одну причину, по которой я не заставлю тебя замолчать навсегда прямо сейчас.

— Я здесь, чтобы исправить свою ошибку. Я оступился и признаю это, а Клэр сейчас страдает по моей вине. И я освобожу её — с вами или без вас, капитан.

Дестан усмехнулся и обошёл стол, поравнявшись со своим подчинённым и заставив того отступить на пару шагов.

– Не слишком ли самонадеянно? Её охраняют по меньшей мере восемь стражников.

— Но не одновременно. Я видел, что обычно в смене всего четверо. У колдуна и воителя должно получиться что-то сделать. Вы же не намерены бездействовать? — Арс нарочно провоцировал капитана, надавив на больное место. Было очевидно, что после того, как он не смог уберечь Клэр от заточения, его мучила совесть.

Задумавшись, Дестан посмотрел как-то сквозь Арса, словно растворился в мыслях. Колдун без труда понял, что командир уже обдумывал способ помочь Клэр. Но теперь у него появилась деталь, которой ему прежде не хватало. И эта деталь явилась к нему сама.

— Я не особенно разбираюсь в ваших магических штучках, — наконец сказал он, — но, думаю, твоих способностей должно быть достаточно, чтобы отвлечь охрану. Однако есть вероятность, что тебе придётся сразиться хотя бы с кем-то из них. На шум может слететься подмога.

— Я готов, — уверенно ответил Арс, — если это поможет Клэр, я рискну.

Дестан криво улыбнулся:

— Помощь твою мы уже видели… Не уверен, что могу тебе доверять.

— Нам

— Я не привык верить на слово. Но надеюсь, что ты сделаешь это хотя бы ради тех громких слов, что говорил ей. Она тебе доверяет.

Тем временем Клэр никак не могла привыкнуть к железным оковам, больно сжимавшим её запястья. Мастер Шедхард не особенно заботился о её комфорте, мучая в холодной, промозглой камере то лишением питья и еды, то не давая уснуть, то нанося раны, которые вскоре приходили врачевать — только для того, чтобы нанести новые на тех же местах. Всё это должно было заставить её сознаться, где прятался Шиайха. Но Клэр это предусмотрела: она намеренно попросила дракона умолчать о месте своего укрытия, чтобы ни одна самая изощрённая пытка не смогла выдавить из неё правду. Впрочем, наставник не стремился лишать её жизни, хотя и пугал такой перспективой, и это тоже вскоре стало ведьме понятно. Терять солдата в своем строю он намерен не был, хотя Клэр и не представляла, о какой лояльности к его командованию теперь могла идти речь. Он хотел сломить её, но рождал в душе ведьмы только больший протест. Она увидела зло так близко, как прежде не могла и представить.

Но всё же ей удалось раз досадить Шедхарду, прежде чем он понял, что ведьма отлично владела заговорами. Когда его начала душить собственная одежда, Клэр наслаждалась зрелищем того, как его на мгновение потерявшее маску собранности лицо сменилось паникой и непониманием. Правда, за это ей пришлось поплатиться сначала увесистой оплеухой, а затем возможностью говорить — грубый кляп заставил её умолкнуть.

Изможденная, она уже ничего не ждала, когда услышала странный грохот где-то в подземельях.

Глава 45

За отдалёнными громыхающими звуками последовали грубые крики. Клэр услышала удалявшийся топот ног: это явно были охранявшие её стражники. «Что происходит? — задавалась вопросом ведьма. — Неужели на нас напали?». Она в очередной раз рванула цепи, сдерживавшие её кровящие запястья, но бесполезно. Ведьма напряжённо смотрела на дверь тюремной камеры, не зная, что последует дальше и к чему ей готовиться.

Их с Арсом план не требовал длительной подготовки. Дестан бесшумно крался по тёмным подземным лабиринтам, тускло освещаемым редкими факелами. Задумка сработала отлично: Арс устроил погром в алхимической лаборатории, расположенной в подземельях недалеко от тюремных камер, чем вызвал настоящий переполох, а затем скрылся через портал. Все силы были брошены на тушение пожара, который случился из-за вырвавшихся из сосудов смесей и зелий, а также на поиски наглеца, нарушившего покой обычно пристойного замка хозяина цитадели.

Капитан был готов встретить сопротивление, но коридоры были пусты и глухи, его преследовали только собственные миражи теней. Он был сосредоточен, собран, не позволяя волнению одержать верх.

Связка ключей от камер, непредусмотрительно оставленная торопившимся стражником, покоилась на крючке. Дестан сцапал свою находку и поспешил к темницам, открывая одну за другой, но встречала его лишь пустота. С каждым новым замком росло отчаяние. Наконец, спустя четыре бесплодные попытки отыскать Клэр, перед ним предстала ещё одна, сильно изъеденная ржавчиной, словно нарочно особенно убогая. Дестан медленно вставил ключ, и звук проворачивающегося металла гулко отозвался от каменных стен подземелья.

Замок визгливо скрежетнул. Петли заскрипели: ещё незримый посетитель входил в отсыревшую камеру. Всё тело Клэр собралось, как у готовой к броску змеи, хотя она ничего не смогла бы сделать. Освещённая со спины мужская фигура показалась подслеповатым от постоянной темноты глазам до боли знакомой.

— Клэр, — выдохнул Дестан и тут же сорвался к ней, освобождая её рот от скомканной ткани.

Челюсти Клэр давно свело, и она осторожно сомкнула их, боясь, что вот-вот что-то хрустнет и сломается. Она не верила в присутствие Дестана и не хотела спугнуть настигшее её видение. В это время он гремел ключами за её спиной, подбирая нужный, чтобы освободить руки. Клэр осторожно свела их перед собой, пошевелила плечами, будто налившимися свинцом. Попыталась встать с деревянного ложа, подвешенного к стене на цепях, но ноги тут же подкосились. Дестан подхватил ведьму на руки. Её тело показалось ему особенно хрупким, как иссушенная солнцем травинка, и он мягким выдохом сдул упавшие Клэр на лоб спутавшиеся волосы.

— Теперь всё будет хорошо. Мы уходим отсюда, — твёрдо сказал Дестан и понёс обессилевшую ведьму прочь из неволи.

—Я так рада тебя видеть, — прошептала она и склонилась к его груди.

— Тише, ты сейчас не в том состоянии, чтобы растрачивать силы на разговоры.

— Поверь, после того как эта тряпка заняла мой рот, у меня скопилось очень много слов.

— И я верну её на место, если ты сейчас же не побережёшь себя, — шикнул Дестан.

Клэр, действительно измождённая, покорно притихла, хотя и пообещала себе непременно припомнить капитану эту угрозу.

— Как тебе удалось?.. — разомкнув сухие губы, наконец смогла тихо спросить Клэр, когда они уже поднимались по лестнице, ведущей наверх.

— Твой друг подсобил, — коротко ответил Дестан. — Молчи.

— Арс?..

— Да. Отвлёк стражу. Но обо всём потом, сейчас нам надо уйти отсюда.

— Поставь меня, я уже могу идти, — засуетилась Клэр, засучив ногами. — Правда, поставь. Но куда мы теперь пойдем? Мы же будем дезертирами?..

— Скорее мертвецами, — раздался голос с противоположного конца галереи, в которой оказались Дестан и Клэр. Перед ними, преграждая дальнейший путь, стоял сам мастер Шедхард. — Я знал, что этот шум поднялся не просто так. Может, вам и удалось отвлечь охрану, но меня вы вокруг пальца не обвели.

Дестан осторожно опустил Клэр на пол, не спуская глаз со старика напротив. Выступив вперёд, он обнажил меч и взмахнул им, провернув через запястье. Сталь блеснула в приглушенном разноцветии витражных окон.

— Мы уже это проходили, капитан, — спокойно заметил Шедхард, нисколько не впечатлившись готовностью Дестана к бою. — Вы ещё можете отступить и заслужить прощение, сражаясь за королевство. Так вы нашли бы своим способностям лучшее применение, чем защищая самоуверенную девчонку. Просто отдайте эту ведьму мне, и мы забудем о сложившемся недоразумении.

— Просто готовьтесь ответить за всё, что с ней сделали, — упрямо парировал Дестан, занимая боевую позицию, — потому что я об этом не забуду. Ну же, защищайтесь, мастер. Мы оба зашли слишком далеко, чтобы отступать.

— Ты не оставляешь мне выбора, — наставник закатал рукава и взмахнул своей тростью, а затем стукнул ей оземь. Набалдашник отошёл

Дестан перехватил меч крепче и бросился навстречу, не дожидаясь атаки хозяина цитадели. Тот легко отражал все удары, нанося новые, вынуждая капитана уклоняться. Дестан перекатывался, уворачиваясь от взмахов горящего меча, и в конце концов увеличил дистанцию, немного отступив, чтобы выровнять дыхание и оценить ситуацию. Противник был действительно опасен: внимательные, птичьи глаза Шедхарда старались поймать любое мелкое движение, выдающее следующий шаг Дестана. Но тот и не думал пасовать.

Они снова с лязгом схлестнулись. Их бой напоминал смертельный танец, в котором выжить должен был только один. Оборот вокруг своей оси, отражённая атака. Лезвие у лица, опалённые волосы. Подсечка, легкий отпрыг, которого трудно было ожидать от пожилого мастера. Но Дестан больше не обманывался: кем бы ни был его соперник, его вид не говорил ничего о его скрытых возможностях. Двое мужчин бились, не давая друг другу и мгновения передышки.

«Шиайха, пожалуйста… Не знаю, получится ли у тебя…» — шептала про себя Клэр, осевшая у стены. Её сердце вздрагивало каждый раз, как она слышала скрежет одного каленого лезвия о другое.

«Я сделаю, что смогу», — ответил её верный дракон.

Схватка становилась только опаснее. Чем дольше она длилась, тем больше выдыхались противники, и угроза пропустить удар подбиралась всё ближе. Отвод меча по кругу. Взмах сверху, направленный в плечо. Колющий выпад в бок. Безмолвие разрезал рык Дестана: клинок мастера достал до его бедра, вонзившись в плоть и тут же прожигая её. Клэр зажала рот руками, чтобы не отвлечь капитана своим отчаянным криком. Он рванулся и, пока Шедхард не успел занести меч снова, отсёк ему левое предплечье. Мастер, будто не обратив внимание на потерю руки, самодовольно хмыкнул. Они отступили друг от друга, глядя с ненавистью, сплёвывая кровь и тяжело дыша. Это был не конец.

И тут за окнами мелькнула широкая тень, скользнув вдоль галереи. В следующий миг витражи рассыпались на мириады цветастых осколков; разбросанные камни, раскуроченные непреодолимой силой, осыпались внутрь, подняв облака каменной крошки и пыли. В проломе стены, удерживаясь когтями крыльев, восседал Тони́трукс, грозовой дракон Дестана. Чёрная плеть его хвоста хлестнула вбок, сотрясая башню, как игрушечную. Раздался тихий рокот откуда-то из недр брюха ящера. Взмахнув гигантскими кожистыми крыльями, он изогнул длинную шею и, найдя вертикальным зрачком свою цель, исторг из глотки залп сплетённых вместе молний, испепеливших пытавшегося было бежать мастера на месте. Его обожжённое, угольное тело, мгновенно ставшее тонким и ломким, рухнуло, источая отвратительный запах. Такой, словно мастер сгинул вовсе не сейчас. К нему примешивалось что-то ещё, едва уловимое, похожее на амбру, резко выделявшуюся на общем фоне.

«Спасибо, Шиайха», — прошептала мысленно Клэр.

«Тонитрукс оказался довольно догадливым для такого здоровяка», — в привычной манере отозвался зелёный.

Дестан отбросил окровавленный меч и взглянул на своего дракона с благодарностью, кивнув. Тонитрукс с тихим рыком, напоминавшим ворчание, уполз выше по каменистой башенной стене.

Ещё до конца не веря, что всё закончилось, и собрав все силы ради этого порыва, Клэр бросилась к Дестану. Она обняла его со спины и замерла, прижавшись к нему мокрой щекой. Даже доспехи, которыми было укрыто тело Дестана, не могли скрыть того, как часто билось её сердце. Слова были лишними. Он и так понял, что своенравная ведьма ещё никогда не боялась так, как сегодня. Боялась за него. И разливавшееся в груди тёплое чувство заглушало даже ту боль, что прожигала его рану.

Глава 46

В холодной лекарской стоял резкий, дурманящий запах. Трое людей стояли, собравшись вокруг грубой, выкованной из железа койки, на которой было распростёрто обезображенное тело.

— Это был мортамер. Восставший из мёртвых, как брат Лагерты, — констатировал мастер Арвинг, осматривая то, что осталось от тела Шедхарда. — Она тоже говорила о необычном запахе, хотя так и не смогла его определить. Амбра…

— Но как он мог проникнуть в нашу цитадель? — Дестан ходил из стороны в сторону, заложив руки за спину. — И как давно управлял ею… Будучи таким?

— Сложно сказать, долгое время мы лишь поддерживали переписку, а при личной встрече я не заметил ничего необычного. Похоже, что высшие жнецы сохраняют память о себе при жизни и вполне успешно имитируют земное существование. Хотя мастер Шедхард и показался мне излишне категоричным, но, знаете, возраст вносит свои коррективы в характер.

— То есть, — вступила Клэр, — нами управлял тот, кто вовсе и не был заинтересован в нашей победе. Это многое объясняет…

— Как я мог не заметить? — корил себя Дестан.

— Это могло произойти ещё до вашего появления здесь, капитан, — урезонивал его Арвинг. — Но даже если и после, насколько мне известно, мастер редко показывался в последнее время. Возможно, он отлучался. Знать бы, конечно, что с ним случилось на самом деле… Могу я взглянуть на его кабинет? Может, найду там подсказку.

— Конечно, — кивнул Дестан. — Но кто-то должен теперь стать во главе цитадели, повести нас к победе. Мы лишились управления, и это может внести хаос в наши ряды.

— В самом деле? — лукаво улыбнулся мастер Арвинг. — Мне кажется, вы весьма неплохо управлялись и сами, мой мальчик. Знали, где проявить строгость, а где — снисходительность… — он взглянул на Клэр. — А это качества мудрого полководца. Внушать веру в сердца своих подчиненных — вот что вам действительно необходимо сейчас, а вовсе не советы каких-то стариков, давно не видевших ничего, кроме стен своих башен.

— Но могу я рассчитывать на доброе слово, что укрепит мои решения? — Дестан вытянулся, расправив плечи, словно принимал дар от пожилого наставника.

— Конечно, вы всегда можете надеяться на мою помощь, капитан, — ответствовал Арвинг, и губы его изогнула мягкая улыбка, осветившая лицо мелкой сеточкой морщин. — Вы бережёте самое дорогое, что у меня есть. Моих учеников.

— Это большая честь для меня, мастер Арвинг, — Дестан поклонился, выказывая глубокое уважение, — хотя таких своевольных подчиненных у меня ещё не было, — усмехнулся он, выпрямившись.

— О!.. — рассмеялся старик. — Значит, это место их ничуть не изменило.

И всё же официальные объяснения были необходимы. Собрав всех в тронном зале, где

Дестан коротко остриг свои волосы, пострадавшие от пламенного клинка Шедхарда. Гладко выбритое лицо обнажило выступающие скулы и волевой подбородок, и Клэр не могла удержаться от того, чтобы позволить себе немного полюбоваться его мужественными чертами, пробуждавшими в ней какую-то легкую слабость. Тело его было заковано в латы, как перед боем.

Мастер Арвинг, укутанный в мантию алого цвета, с Одаррантой, устроившейся на его широком плече, прямой и уверенный, возвысил голос так, чтобы его мог услышать каждый:

— Служители восточной цитадели! С прискорбием сообщаю вам, что ваш достопочтенный наставник, мастер Шедхард, почил в славном бою, — ответом была лишь напряженная тишина. — Однако этот бой произошел не сейчас, а много ранее. Вынужден признать, что не менее полугода тому назад, в ту пору, как на землю впервые ступили мортамеры, он взял на себя смелость выступить с разведывательной миссией и, к сожалению, подобрался к своей цели ближе, чем рассчитывал. Это всё, что мне удалось узнать из оставленных им записей. Вами же с тех пор руководила его тень, высший жнец, вернувшийся в цитадель, чтобы поддерживать иллюзию контроля и вносить раздор там, где это не будет вызывать лишних подозрений.

— Откуда нам знать, что это правда? — подала голос Грейс. — Может, вы решили убить его, чтобы захватить здесь власть? — раздалось несколько одобрительных возгласов.

— Ваше право мне не доверять, дорогая, — Арвинг склонил голову набок, — и, пожалуй, даже к лучшему, что вы не желаете делать этого без доказательств. — он достал из-за пазухи кипу пожелтевших листов. — Если написанное им в дневнике перед его последним путешествием не убедит вас, я не имею права вас удерживать. Вы вольны покинуть цитадель. Впрочем, уверяю вас, что, будь моя воля, я бы и сам сейчас мирно попивал травяной чай на вершине западных гор. Я не собираюсь занимать место мастера Шедхарда.

— Но кто тогда поведет нас? — спросил Оскар, поглядывавший на Дестана, стоявшего чуть позади наставника.

— Думаю, это должно быть ваше решение, я могу лишь предложить кандидатуру. Мне казалось, под руководством капитана Блайда все – или почти все – были довольны.

Оскар переглянулся с Лагертой и утвердительно кивнул:

— Это было бы справедливо.

— Есть ли ещё желающие? — мастер Арвинг обвёл взглядом зал, выискивая заинтересованных.

— Я готова возглавить цитадель, — подняла руку Грейс, выступая вперёд.

«Рассчитывает на поддержку своей свиты, — подумала Клэр, бесстрастно взирая на ведьму. — Но вряд ли ее будет достаточно». Она все еще не знала о том, какой грех замаливал её спасением Арс, и уж тем более его стараниями не подозревала об истинной роли Грейс в своём заключении. И все же она чувствовала, что её неприязнь отнюдь не безосновательна — будто что-то внутри настойчиво шептало об этом. И Клэр точно знала, что на этот раз дело не в собственническом чувстве, обуревавшем её поначалу. Та, что владела всем скрытым, предупреждала её настойчивым внутренним голосом.

— Я думаю, нам всё ещё требуется хороший комендант, чтобы сохранить привычный порядок, — подала голос Клэр так, чтобы быть услышанной. — И Грейс отлично справлялась со своей ролью.

Её тут же поддержали. Грейс стушевалась и отступила назад.

— Давайте проголосуем. Пусть поднимут руки те, кто готов поддержать девушку. Это будет честно.

Несколько женских рук взметнулись в воздух. Арс остался стоять, не шелохнувшись.

— А теперь пусть поднимут руки те, кто готов последовать за капитаном Блайдом.

Это решение было одобрено практически единогласно.

— Что ж, тогда так и поступим, — мастер развернулся к командиру. — Капитан Дестан, как хранитель западной цитадели, некогда друг и соратник покинувшего нас мастера Шедхарда, волею сообщества магов и воителей я назначаю вас главнокомандующим войска восточной цитадели и хранителем её покоев, а также защитником мира людей от всякого зла. Да будут чисты ваши помыслы, а рука не дрогнет. Пусть ваш путь будет озарён светом мудрости и благородства.

Дестан опустился на одно колено, игнорируя боль в раненом бедре, и склонил голову. Арвинг возложил ладонь на его макушку и провозгласил:

— Избранный своим войском да будет верно служить ему!

Всеобщее ликование прокатилось по залу. Дестан поднялся с колен и, обращаясь к солдатам, произнес:

— Благодарю за оказанное доверие. Я вас не подведу, — он нашел Клэр своими волчьими глазами, и она прочитала в них не столько радость, сколько усталость.

Клэр и не ждала от него восторга. На его плечи легли надежды всех, кто собрался под здешними сводами, все чаяния на мир, который готов был рухнуть, и это была ответственность атланта. Но она готова была сделать все, чтобы облегчить эту непосильную ношу.

— Нет, ты видела эту выскочку? — сказала Марша, когда все стали расходиться. — Я её и комендантшей терпеть не готова…

— Я видела, что они из-за чего-то ругались с Арсом, там, в коридоре. До собрания, — поделилась Тина.

— И он не поддержал её на голосовании… — заметила Марша.

— Кажется, что-то произошло, — Тина пожала плечами.

— Как бы она не разбила сердце нашему мальчишке, — рыжая ведьма покачала головой.

— Если не уже, — Клэр кивнула в сторону Арса. Тот покидал залу понурившись и в одиночестве. Она не знала, имеет ли право спрашивать об их отношениях с Грейс, и едва удержала себя от порыва подойти к нему. Нуждался ли он в утешении, искал ли его? Или она только унизила бы его своими расспросами? Клэр так и не решилась получить ответы, разбередив сердце другу ещё больше.

Дестан подкрался тихо, как будто ступая на кошачьих лапах, и подхватил Клэр, закружив в воздухе.

— Бедро!.. — строго попыталась осадить его ведьма, вырываясь из объятий.

— Бестия, — усмехаясь, выдохнул он, и опустил Клэр. — Не дала мне поконкурировать с девчонкой.

— Соперничать с ней – моя прерогатива, я тебе её не уступлю, — фыркнула ведьма.

— Тон настоящего командира, — он провел ладонью по её щеке, — самой не хотелось занять мое место?

— Предпочту держать поводья, — улыбнулась Клэр, утопая в черноте полуприкрытых глаз и ловя дыхание на своих губах, пока Дестан не накрыл

Глава 47

Мучительный, муторный сон разморил Клэр. Она беспокойно ворочалась в постели. Ей виделось, как она бродит в плотном тумане, плутая, зовёт на помощь, но вокруг была лишь разливающаяся серая пустота. Она чувствовала тревогу, как будто чьи-то глаза неотрывно наблюдают за ней: светящиеся рубиново-алые очи с вертикальными зрачками – похожие она видела разве что у демонов. Она не могла их узреть, а только знала, что они есть. И бежала вперед, пока всё не растворилось, кружась, будто смешанное резким порывом ветра. Тогда она услышала смех: женский, высокий, но предвосхищавший не радость, а неизбежность угрозы, исходившей от него. Она проснулась, отирая с висков холодные капельки пота. Ночная рубашка вмиг стала ледяной от влаги. «Всё хорошо, — успокоила она себя и взглянула на мирно сопящую Маршу. — Это просто сон. Не везде стоит видеть предсказания. В конце концов, я не Арс».

Уже было два часа пополуночи. Новоназначенный капитан восточной цитадели сидел в своём кабинете при свечах, танцевавших в канделябре, погружённый в глубокие размышления. Он перебирал дневник мастера Шедхарда, испытывая угрызения совести за то, что упустил момент, когда произошла подмена. «Как я мог не заметить, — думал он, подпирая голову рукой, а другой перекладывая исписанные страницы. — Опасность была так близка, а я не видел её в упор». Самое страшное было в том, что, если мортамеры способны на такое, то практически каждый мог теперь быть под подозрением. Но сомневаться в своих подчинённых означало разнести в клочья едва установившийся в стенах крепости миропорядок. Лицо необходимо было держать, и капитан был вынужден нести это бремя единолично.

Грейс уверенно вошла в кабинет Дестана, не постучавшись. Он удивлённо вскинул брови, оторвавшись от каких-то бумаг, явно не ожидая посетителей в такой час. Она была одета в легкое шифоновое платье персикового цвета, так выгодно подчеркивавшее бронзу кожи и полупрозрачной тканью обрисовывавшее её плавную фигуру. Курчавые чёрные волосы, которыми она так гордилась, окутывали её полуобнаженную спину. Она прошла, покачивая бедрами, и замерла, словно в нерешительности.

— Что ты здесь делаешь? — Дестан невольно отметил её откровенный наряд.

— Капитан, я нуждаюсь в вашей защите, — проворковала Грейс, изображая отчаяние в молящем взгляде.

— Что ты имеешь в виду? — он сцепил руки в замок, символически отгораживаясь от ведьмы.

— После того, как я по собственной глупости выступила против вас, у меня появилось много недоброжелателей… Мне страшно, — поёжилась она.

— Тебе кто-то угрожал?

— Открыто – нет, но за моей спиной постоянно шепчутся, кидают осуждающие взгляды… Что если меня считают предательницей? — у неё выступили слезы, в голосе зазвучали плаксивые ноты. — А это не так, уверяю вас!

Дестан смутился, заметив, что она едва не плачет, но не знал, должен ли что-то предпринять по этому поводу.

— Уверен, что никто не посмеет тебя тронуть. У нас есть цели важнее личных разборок, о внутренних конфликтах все вскоре и думать бросят. А твоё желание попробовать себя во главе войска, может, и не вполне разумно, но амбиции иногда затмевают наш рассудок. Я верю, что ты не хотела ничего дурного. — попытался успокоить он.

— Но что, если меня вздумают отравить? Или оставить одну на поле боя, чтобы быстрее от меня избавиться?

— Грейс, ты преувеличиваешь. Никто не решится так поступить, это не в наших правилах.

— Это не в ваших правилах, — подчеркнула Грейс, — но это не значит, что все с ними согласны.

— Ты подразумеваешь кого-то конкретно?

— Ученики мастера Арвинга не могут простить мне того, что я поддерживала решения мастера Шедхарда… Но я же не знала, что он, он!.. — и Грейс закрыла лицо, тихонько всхлипывая. — Я такая дура!

Дестан поднялся и обошёл стол, встав напротив Грейс. Её плечи сотрясались от рыданий. Капитан метался между желанием утешить расстроенную девушку и смятением из-за столь открыто выражаемых ею чувств.

— Не стоит так себя корить, никто не знал. Ни я, ни мудрый наставник западной цитадели, — он приблизился, по-прежнему выдерживая дистанцию, — успокойся, прошу тебя. Никто тебя не тронет.

— Даже вы? Разве вы не злитесь на меня?

— Я тем более. Мой долг — защищать каждого из вас.

Тут Грейс медленно обвела взглядом комнату, выдерживая долгую паузу, как будто раздумывая над словами капитана. Наконец с её губ сорвался вопрос:

— А если я хочу, чтобы вы меня тронули? — Грейс подняла взгляд чуть припухших глаз на Дестана и остановила его на губах мужчины, глубоко дыша.

— Грейс, — холодно обратился к ней капитан, — давай сделаем вид, что я этого не слышал.

— Но почему? Разве я вам не нравлюсь? — она лукаво обвела пальцами лямку своего платья и стянула её вниз. Та замерла на предплечье, открыв взгляду капитана верх её налитой груди.

— Оденься, — отрезал Дестан, отвернувшись. — Мне казалось, ты пришла не за этим. Такой протекции я тебе не обеспечу.

— Вы хотите сказать, что я вас не привлекаю?

— Я не хочу умалить твоих достоинств, но у меня уже есть любимая женщина.

— Ах да, Клэр… Всюду она, и что вы только в ней находите? — раздражённо бросила Грейс, а затем елейно протянула: — Что для вас, что для Арса она прямо-таки единственная… А вы уверены, что её сердце принадлежит вам? Вы, наверное, не знаете всего.

— Я знаю достаточно, чтобы не сомневаться. Не води меня за нос, ведьма, я тебе не мальчишка.

Вдруг дверь за спиной Грейс заскрипела, отворяясь, и она, не раздумывая ни секунды, сократила расстояние между ней и Дестаном, прижалась к нему всем телом, быстрым движением впиваясь в его губы и обхватывая за шею, чтобы удержать его порыв отстраниться.

— Дестан… — прошептала Клэр, пришедшая к своему возлюбленному пожаловаться на беспокойный сон. От увиденной сцены ледяная волна прокатилась вдоль её позвоночника. Она встала, будто пораженная тысячью молний Тонитрукса. — Неужели ты?..

Грейс, довольно улыбаясь, отстранилась от Дестана сама.

— Кажется, теперь я тут лишняя, — спокойно сказала она, поправляя платье без тени смущения, — тебе есть над чем подумать, дорогая, — сказала она сопернице, вскинув подбородок, и покинула кабинет главнокомандующего.

Дестан инстинктивно вытер губы тыльной стороной ладони и пристально

Девушка вся как-то сжалась, в её взгляде он читал разочарование, но объяснения казались неуместными и даже смешными. Он не испытывал вины – только горечь от того, что ему нужно оправдываться перед единственным человеком, перед которым ему никогда не хотелось оправдываться.

Клэр пробегала взглядом по комнате, в которой повисло напряжённое молчание. Она не знала, что должна сказать, о чём спросить его. Ведьма догадывалась, что Дестан вряд ли рассыпался перед её противницей в любовных признаниях. Её тяготило другое. Грейс была удивительно хороша собой, и Клэр не могла этого отрицать. Какова вероятность, что она всё-таки соблазнила её любимого мужчину? Этот вопрос обжигал её изнутри раскалённым железом. Он мог устоять перед тем, чтобы оставить свободным своё сердце, но был ли он стойким перед зовом плоти? Её руки задрожали, она не хотела знать, что могло произойти здесь, если бы она не пришла так внезапно.

И эта чёрная кошка пробежала между ними, неся на своем хвосте тень недоверия, разделившую их.

— Клэр, прошу тебя, не думай глупостей, — сделал первый шаг Дестан. — Ты знаешь, что я… — Но ему не хотелось произносить первое признание в таких обстоятельствах. — Знаешь, что я никогда бы этого не сделал.

— Почему? Она привлекательная особа, — невольно съязвила Клэр, но голос её задергался.

— Ты и впрямь думаешь, что этого достаточно? — мужчина нахмурился, почувствовав себя оскорбленным. — Хорошего же ты обо мне мнения.

— Что ещё я должна подумать, когда застаю вас в объятиях друг друга посреди ночи?

— Я готов нести ответственность за свои поступки, и тогда я бы принял твой гнев как должное, — его тон опустился ниже, каменея. — Но не за чужие. Она поцеловала меня…

— А ты не смог с ней справиться, да? — взвилась Клэр, и слёзы начали душить её горло, встав комом. — Так и оставайся с ней!

И Клэр вылетела из кабинета Дестана. Она винила себя за истерику, но не могла совладать с нахлынувшими эмоциями. Она ощущала себя раздавленной, как мошка на стекле, и все несовершенства, которые она сама в себе видела, разом подняли голову в её сознании. «Конечно, я не так хороша, — роились в ней жгучие мысли, — не умею всего этого, что так нужно искушенному мужчине. И эта горбинка, и тонкие губы – где она, и где я. И почему я думала, что можно предпочесть меня, когда рядом есть такие, как Грейс». Какой бы могущественной ведьмой она ни стала, в глубине души она оставалась впервые влюбившейся юной девушкой, уязвимой не только снаружи, но и изнутри.

Дестан прикрыл глаза, медленно выдыхая, а затем с громким рыком ударил кулаком в стену, разгоняя болью в костяшках тупое онемение, охватившее его после ухода Клэр.

Глава 48

Прежде одиночество ощущалось только фоном, каким-то глухим подспудным чувством, отделяющим незримой заслонкой от окружающего мира. Оно существовало на дне души, прячась среди ила и водорослей, зарываясь в песок, и лишь изредка показывало свою скользкую голову с мутными глазами. Теперь же оно стало всепоглощающим, скрывающим серым пологом все краски, стирающим из воспоминаний всё, что согревало в моменты уныния и отчаяния. Оно стало беспощадным зверем, терзающим без жалости своей окровавленной пастью, и Клэр представлялось, что эта пасть была волчьей. Удивительно, как один человек может озарить всё собой, заставляя взлетать ввысь, к самому дневному светилу, а затем погрузить в беспроглядный мрак, в котором не нащупать собственного лица.

Ссора с Дестаном всколыхнула всё, что таилось в душе Клэр. Взвесь из неуверенности, жалости, мнительности и страхов затопила её душевные артерии. Одни и те же мысли в её голове гарцевали по кругу привязанной лошадью, но даже это было лучше, чем когда в памяти вновь всплывала картина, где Грейс целовала её мужчину. Она пыталась найти повод разозлиться на соперницу, но в этих попытках чувствовала себя только более уязвленной, точно искала оправдания для себя, для того, что не могла сравниться с той, что легко забирала всё, дорогое её сердцу.

Даже Марша не могла развеселить свою подругу, как ни старалась. Она не знала, какие ещё найти слова, чтобы её утешить, пока в конце концов не предложила превратить Грейс во что-нибудь мерзкое вроде слизня. «Ей бы подошло» — не удержалась от комментария Тина, но Клэр так и осталась безучастной и только отмахнулась:

— Нельзя осуждать выбор Дестана, — сказала она и отвернулась к стене.

— Дурочка, — посетовала Марша. — Кто же так легко сдаётся, когда на кону такой трофей?

— Он не трофей, — буркнула ведьма, — он свободный мужчина.

Марша закатила глаза.

— Сделай что-нибудь, — простонала она, обращаясь к Тине.

— Вообще-то есть одна идея, хотя она может показаться несуразной…

И Тина увлекла Маршу за дверь, что-то горячо ей нашёптывая. Клэр даже не заметила их ухода, продолжив лежать в той же позе с поджатыми ногами, как ребёнок в материнской утробе. Слёз у неё уже не осталось, одно только тупое молчание.

Через некоторое время в дверь осторожно постучались.

— Войдите, — бесцветно отозвалась Клэр, не оборачиваясь.

Кто-то за её спиной откашлялся.

— Клэр?.. — послышался голос того, кого она не ожидала увидеть. Она села в кровати, обхватив себя за колени, и уставилась на Арса затравленным зверьком. Она не хотела бы, чтобы он видел её такой — жалкой, надломленной — но отступать было некуда.

— Что ты здесь делаешь? — она дергано вдохнула. В присутствии других ей становилось ещё тягостнее, но она хотела удержаться от эмоций.

— Позволишь присесть? — Арс махнул в сторону стула у окна. Клэр кивнула. — Что у вас с Дестаном произошло?

— Грейс произошла, — ощетинилась ведьма. — Но я не уверена, что тебе будет приятно это слышать.

— Не будет, — легко согласился маг. — И всё же я пришел, чтобы обсудить это.

Клэр смотрела на Арса, в его добрые, открытые глаза, на его вечно взъерошенные волосы и скрытую за серьёзным выражением лица снисходительную улыбку. Перед её внутренним взором замелькало всё, что прежде их связывало: скромный букет на тумбочке, испытание посвящением от мастера Арвинга, ссора, которая теперь казалась ей сущим пустяком, его прикосновение в лесу и нежные, тёплые обещания перед первой битвой.

— Меня мучили дурные сны… Теперь я понимаю, что они были неспроста, — начала она. — Я хотела… Я думала, что могу пойти к Дестану, поговорить, немного успокоиться. Но я открыла дверь, а там, — она запнулась, — а там Грейс. Полуобнаженная, целует Дестана.

Лицо Арса помрачнело, ладони, лежавшие на коленях, сжались.

— А потом?

— Она просто ушла. Конечно, бросив напоследок колкость.

— Дестан что-то сказал об этом?

— Он обвинил меня в том, что я могла подумать, — челюсть Клэр сжалась от злости. — Как будто можно было подумать что-то ещё.

— Вообще-то, думаю, можно, — Арс вздохнул и продолжил: — Знаю, вы с Грейс никогда не ладили. Но все-таки ты не подозреваешь, на что она способна. Я не хотел этого рассказывать, надеюсь, ты сможешь меня понять… Мы с Грейс были близки. С ней я почувствовал себя действительно счастливым. И я доверял ей во всем, потому что не умею по-другому… Это было моей ошибкой.

— Ошибкой? — непонимающе переспросила Клэр.

— Да. Она попросила меня следить за тобой. Через Тину, так что, конечно, я не знал всего, но… Этого оказалось достаточно для рассказов Грейс Шедхарду. Она бегала к нему, прикрываясь тем, что это всё ради заботы о вас, чтобы уберечь от непредвиденных ситуаций. Я верил, пока не стало слишком поздно. Прости меня, — закончил он, понурив голову. — Я так виноват…

Но гнев не поднялся в душе ведьмы. Напротив, сочувствие к близкому окутало её, ведь это его, а не её, предали на самом деле. Именно его сердце, как она и опасалась, оказалось вновь разбито. Только сейчас она поняла, что действительно желала Арсу быть по-настоящему любимым, а всё прочее было лишь недовольством тем, кого он предпочёл, хотя это не должно было её касаться так же, как Арс не должен был подглядывать за ней во время ритуалов с Ноктис. Но они были похожи больше, чем казалось, и в порыве предупредить опасность совершили одну и ту же ошибку. Ей даже стало стыдно за то, что она не готова была увидеть всё его глазами.

— И как она это объяснила? — аккуратно спросила Клэр. — Неужели дело только в неприязни ко мне?

— И да, и нет. Она сказала, что ты занимаешь слишком много места в моём сердце. И что ты опасна, потому что делаешь то, что считаешь нужным. Не то чтобы я был с ней совсем не согласен, но это, пожалуй, и есть самое прекрасное в тебе. — Арс повернулся в сторону окна, и резкий свет очертил его профиль. — Грейс не хотела видеть, что я открыт для неё. Не готова была простить, что и у меня есть прошлое.

— Ты думаешь, она действительно могла…

— Уверен в этом. Подумай сама, она во всех бедах готова винить тебя. А тут вы, сразившие её последний оплот надежды в виде мастера Шедхарда, вставшие счастливой парочкой во главе цитадели, будто принц с принцессой из сказки. Разве это можно вынести? — усмехнулся колдун и покачал головой. — И она решила забрать у тебя то, что могла. До Шиайхи ей было не добраться, а вот до твоего капитана — запросто, как выяснилось. Хотя мне и неприятно это признавать.

— Ты не заслуживаешь такого отношения к себе, — вымолвила Клэр. — Спасибо за правду. Я никому не скажу, если ты хочешь, чтобы все оставалось в тайне.

— Да, прошу. Я и Дестану не сказал. Думаю, я должен разобраться сам.

— Как пожелаешь. Но можно я скажу как друг? Ты настоящий защитник. Пускай я не всегда понимаю твои мотивы, но я знаю, что они чисты. И ты достоин самой светлой любви. Не только тебя выбирают, ты можешь сделать выбор и сам. Даже если обожжешься снова, это ещё не конец.

— Не думал, что мы можем поговорить вот так… Спокойно и откровенно. Я запомню твои слова, Клэр. И от своих не отрекаюсь. Ты всё знаешь.

— Знаю, — улыбнулась Клэр и, поднявшись с постели, подошла к сидящему Арсу и обняла его за плечи, уткнувшись носом в макушку. Она обнимала его как брата, которого у неё никогда не было, но которого она обрела волею изменчивой судьбы.

— Пойду, — замялся Арс, поднимаясь, — а то твои подруги уже, наверное, волнуются.

Тина и Марша едва не ввалились обратно в комнату, когда маг открыл дверь, и подняли на него виноватые взгляды. Подхватив обеих и вернув им равновесие, он, усмехнувшись, ушёл прочь по коридору.

— Ну что? — принялись допытываться сестры по ковену, увидев стоявшую у окна Клэр с блуждающей улыбкой на губах.

— Так… Погадаю, пожалуй, — бросила ведьма, извлекая подзапылившуюся колоду старых карт. — Мне понадобится совет.

— Гляди-ка, наши советы ей уже не годятся, — фыркнула Марша, обиженно надув губы.

Одиночество может прийти не тогда, когда остаёшься совершенно один, но тогда, когда остаёшься без кого-то определенного. Но Клэр больше не была готова примириться с ним. Пускай сомнения ещё одолевали её, она наконец поняла, что если кто-то может любить её так, как любит Арс, беззаветно и бескорыстно, просто за то, что она есть, то Клэр имеет на это право – вместе со всеми недостатками, которые она видела в себе. И если её действительно любят, не имеет никакого значения, насколько скверный у неё характер, у кого ровнее нос или тоньше талия. Она тоже заслуживает принять этот дар судьбы без необходимости за него оправдываться.

Глава 49

Однако поговорить с Дестаном Клэр никак не удавалось. Он словно избегал её, появляясь разве что на собраниях и тут же исчезая после, а дверь его кабинета вечно оказывалась закрыта. Клэр разбирали отчаяние и злость на себя, но что бы она сказала ему до их беседы с Арсом? Ничего, кроме пустых обвинений, что только усугубило бы ситуацию. Однажды, ища его по замку, она увидела Дестана вдалеке, верхом на Тонитруксе, и с горечью пожалела о том, что между людьми нельзя установить такую же мысленную связь, как с драконом.

Тем временем место коменданта вместо Грейс заняла Тина. Это произошло так легко и естественно, что ни у кого даже не возникло вопросов: лучшую кандидатуру действительно сложно было бы представить. Если Грейс была выбрана на эту должность по праву преемственности после Лилиан, то Тина демонстрировала успехи и как ведьма, и как воитель, немыслимым образом находя время даже на тренировки с оружием. О том, почему было принято такое решение, никто особенно не задумывался, а Грейс на удивление не стала спорить и провоцировать конфликт. Впрочем, ей повезло, что её сменила самая спокойная и справедливая из ведьм ковена, поскольку Марша, не будучи таковой, всё же продолжала лелеять мысль хотя бы о незначительной мести обидчице своей ближайшей подруги.

Как новый комендант и владелица одного из самых сильных драконов в цитадели Тина имела доступ на частные собрания, которые капитан проводил у себя. Ведьма видела, что он часто бывал не в духе, хотя и сохранял показное хладнокровие, и догадывалась о причинах его скрываемых терзаний. Она находила размолвку между ним и Клэр сущей глупостью, ребячеством, хотя и понимала, что это в большей степени вина её подруги, поспешившей с выводами. Но и отстранённость Дестана, избегавшего разговора с погорячившейся девушкой, почти раздражала её: она не считала, что уязвленная гордость не стоит того, чтобы разрушать отношения. И, хотя это было не в её правилах, решила вмешаться.

На очередном сборе на этот раз обсуждалось подозрительное затишье со стороны мортамеров. Их не видели уже больше недели, и несмотря на то, что дозорные продолжали посменно патрулировать города, делали они это всё реже. Дестан ждал основательного удара после пробных налётов по удаленным окрестностям.

— Капитан, — задержавшись после общего обсуждения, обратилась Тина, — могу я вас побеспокоить по личному вопросу?

Лицо Дестана как-то дёрнулось, словно от раздражения, но ведьма не была намерена отступать.

— Да, конечно, — всё-таки ответил он, — слушаю.

— Вам известно, что мы с Клэр дружим и, вероятно, догадываетесь о том, что я знаю о вашей ссоре…

— Я бы не хотел советов на этот счёт, — холодно произнес Дестан.

— Непрошеный совет хуже горькой отравы, правда? — усмехнулась Тина. — И всё же позвольте мне закончить. У Клэр тоже были причины так отреагировать. В глубине души она всё ещё брошенный ребёнок, которого предали, пусть она и неохотно это признает. И она ждет подвоха даже там, где его нет. Вы же стратег, — вдруг перескочила она, — и умеете учитывать все факторы, влияющие на ситуацию. Так примите во внимание и это обстоятельство.

— Что ж, продолжай, — Дестан был явно польщён замечанием Тины насчёт его умений.

— Ей нужна безопасность, уверенность. Надёжность, если угодно. А вы сейчас показываете ей ровно обратное и отдаляетесь ещё больше. — ведьма старалась аккуратно подобрать слова, говоря неторопливо и размеренно, почти убаюкивающе.

— Может, ты и права, — примирительно согласился капитан, — я подумаю над твоими словами.

— На большее я и не рассчитывала. Разрешите идти?

— Иди, Тина. И да, — добавил Дестан напоследок, — Клэр действительно повезло с подругами.

Дестан привык полагаться только на себя. С тех пор, как он попал в восточную цитадель, люди разделялись для него на подчинённых и командиров, пока он сам не стал во главе войска, подчиняясь лишь мастеру Шедхарду. Никаких друзей, только чувство долга и командный дух, но всё это на почтительной дистанции. С тех пор, как появилась Клэр вместе с другими учениками Арвинга, всё начало постепенно меняться. В понятный, выверенный порядок стали вмешиваться чувства, втягивая его за собой в связи, которые он прежде старательно отсекал. Даже их общение с Оскаром стало куда ближе, поскольку с тех пор, как две женщины украли их покой, им обоим стала необходима по-мужски сдержанная, но все-таки дружеская поддержка. Хотя поначалу Дестан и разозлился на него за подчинение приказам Шедхарда, когда Клэр заключили под стражу, всё же мир быстро установился между ними вновь, ведь капитан сам учил своего первого помощника исполнительности.

И теперь слова Тины легли семенами во взрыхлённую речами Оскара почву. Но кое-что пока останавливало его. Признание, которого ещё не случилось. Сказать, что Клэр будоражит его, что она стала его потребностью, наваждением было всё ещё проще, чем открыть самое большое чувство, которое может постичь человека. Особенно когда до этого он ограничивался лишь мимолетными романами, не обременявшими его свободы.

Раз уж подруги Клэр не находили в себе сил оставаться в стороне, этим Дестан и решил воспользоваться, попросив Маршу привести Клэр во внутренний двор крепости под благовидным предлогом. Их смена в патруле как раз окончилась.

Закат пламенел, разливаясь по небесному холсту пурпуром и медью, переходя к вечерним краскам плавно, будто легато в симфонии. В вышине уже проступали бледные очертания убывающего месяца, пока заходящее солнце, стыдливо краснея, стремилось к горизонту, чтобы спрятаться. Небольшая площадь пахла нагретыми за день пылью и песком. Тренировки уже закончились, и из шумов остались только редкое бормотание переговаривающихся стражников-пехотинцев да топот переминающегося на лапах от нетерпения Тонитрукса, пофыркивающего с выдохами тёмного дыма. Ему явно было тесновато и хотелось поскорее подняться в воздух.

Лицо Клэр выдало удивление, но она тут же попыталась скрыть это за непроницаемой маской безразличия, которую Дестан и не подумал воспринять всерьёз. Он жестом подозвал девушку к себе, и та, скрестив руки на груди, медленно подошла, глядя только на величественного дракона.

— Ты же ещё не летала? — спросил Дестан как ни в чём не бывало, поглаживая Тонитрукса по вытянутой морде.

— Один раз, на виверне Марши. Я великовата для Шиайхи, — пожала плечами Клэр.

— Кстати, позови его. Пускай присоединится.

— Присоединится к чему? — Клэр заинтересованно приподняла брови.

— К нашей лётной прогулке.

— Я на неё не соглашалась.

— Но ты же не будешь отрицать, что в сражении может случиться всякое. Например, какой-то дракон останется без всадника, и тебе придётся занять его место, чтобы мы могли и дальше использовать его силу…

— Без установленных уз чужой дракон всё равно меня не допустит, что за глупость, — усмехнулась Клэр.

— Нашла повод повредничать? Хорошо. Но такой опыт точно лишним

Дестан притянул к себе Клэр за талию одним резким движением. Его дыхание мимолетно коснулось её лица. А затем он подсадил ведьму, чтобы та могла вскарабкаться на спину ящера и оказаться в седле. Легко подпрыгнув и подтянувшись, Дестан взобрался следом и сел позади Клэр, обхватив её за талию, и тут же дал Тонитруксу команду взлетать, чтобы она не успела опомниться.

Они сорвались в высь. Это было совсем не то же самое, как тогда, после боя у Варкасы, когда им с Маршей нужно было нагнать Лагерту, а все мысли были заняты только тем, как унять чужую скорбь. Сейчас волнение охватило Клэр, она вся замерла и превратилась в сплошное ощущение: от ветра, путающего волосы, от ночной прохлады, уже царствовавшей на высоте среди облаков, от легкости и мурашек, пробегающих по телу. От тёплых рук, обнимающих её со спины и тонких, едва заметных прикосновений губ Дестана к её уху.

Вырвавшись из молочного потока кучевых, к ним приблизился Шиайха, хлопая крыльями и кружась вокруг, то подлетая снизу, а то паря сверху.

«Выглядишь счастливой» — ворвался он в мысли Клэр.

«Теперь я лучше понимаю, что ты чувствуешь» — отозвалась она с сияющей улыбкой, озарившей её лицо. Она прижималась к крепкой груди и была довольна тем, что Дестан не видит всего восторга, переполнявшего её, поскольку она самонадеянно пыталась сохранить хотя бы тень того самообладания, что позволила ей не кинуться в объятия возлюбленного ещё там, на площади крепости.

Но он всё чувствовал по бешеному биению её сердца.

— Я должен сказать тебе кое-что, — сказал он так громко, чтобы она могла слышать его сквозь поток воздуха.

— И ты нарочно решил сделать это там, где я не смогу от тебя сбежать? Тогда, надеюсь, это что-то ужасное.

— Настолько ужасное, что я не знаю, не предпочтёшь ли ты разбиться о скалы внизу, услышав это. Но даже если так… Я тебя уже не отпущу. Потому что ты моя, — и Дестан прижал ведьму ещё крепче. — Я люблю тебя.

Клэр молчала, не веря, что наконец услышала это. Слова звенели в ушах, но она не знала, не послышалось ли ей, не было ли это только слуховой иллюзией, которой она так отчаянно желала. Она глубоко вдохнула, прежде чем произнести:

— Прости, что я тебе не поверила. Я люблю тебя, Дестан. Мой суровый волк, — Клэр тут же смутилась и откинулась головой на плечо капитана своего сердца, радуясь, что сейчас они могут ограничиться только самыми главными словами.

Чёрный дракон с сияющим молниями брюхом нёс их вперёд, в чарующую ночь, пока другой, помельче, совершал кульбиты вокруг.

— Для пущей романтичности не хватает только дождя, — усмехнулась Клэр, прерывая молчание.

— Это легко устроить, — Дестан поцеловал макушку Клэр и отдал команду Тонитруксу. Через несколько минут раскат грома прокатился по небесам.

Глава 50

Это было лучшее время в восточной цитадели. Установившийся штиль под единоличным руководством Дестана создавал ту золотую меру между строгостью и свободой, что позволяла выдохнуть всем солдатам, оставаясь при этом достаточно собранными. Редкие инциденты встреч с нечистью включали только те случаи, когда это были странные порождения тьмы вроде тех, что уже доводилось видеть Клэр. Но то были не мортамеры.

Казалось, что в конце концов всё и должно остаться так — тихо, спокойно. Жизнь, в которой было место для легкой вражды, крепкой дружбы и всепоглощающей любви. Для обычных человеческих треволнений, которые и составляют счастье бытия.

Так должно было оставаться.

Но всё изменилось в тот час, когда на бастионах протрубили сигнал тревоги и пустили сноп красных искр, означавших нападение. Стража бросилась поднимать подвесной мост, запирать ворота и опускать герсу, а войско — призывать драконов и занимать позиции на стенах замка. Слышался быстрый топот ног, резкие крики, лязг оружия, зажигаемое пламя факелов. Оглашённый призыв из рога, возвещавшего угрозу.

Жнецы подступили к самой цитадели так, словно явились по ритуалу перемещения. Это было почти так: они наплывали из трёх открытых порталов, растекаясь реками вокруг высоких стен замка.

В крепостном рве подняли батардо, чтобы Тина и другие владельцы водных драконов могли воплотить своих чешуйчатых союзников прямо в хлынувший речной поток, окружавший крепость. Головы змеев возвышались над поверхностью, будто принадлежали одному гигантскому существу, но особенно выделялся среди них владыка моря — Цихомбу. Лётные уже закружили над крышами; пехотинцы, рассредоточившись за зубчатыми выступами башен, готовили брустверы, заряжали арбалеты и луки с пропитанными горючим болтами и стрелами. Никто не думал, что придётся обороняться, и всё же это происходило прямо сейчас. Нечисть была готова действовать решительно, больше не размениваясь на простых деревенских жителей.

В первых рядах выступили бескрылые драконы и их воители, прикрываемые с воды. Все маги остались на башнях, прячась от стрел и сотворяя заклинания. Зашагали сотворённые ими големы. Марша делала то, что ей удавалось лучше всего: призывала из павших драконьи скелеты, хоть и хрупкие, но их хватало, чтобы внести значительное замешательство. Дестан и Тонитрукс готовились нагнать грозу, чтобы ударить электрическими разрядами.

Лётные составили основную ударную силу. Драконье пламя прореживало ряды нечисти, выкашивая толпы из мерзости, расползавшейся по холмам. Магия разливалась со стен реками, сокрушительно сбивая вниз ползущие на цепких паучьих лапах черепа. В них же летел дождь из стрел.

Мортамеры среднего звена были не только пешими: за первыми рядами шли те, что сидели верхом на плоскомордых гигантских псах с клыками, торчавшими из пастей, подобно саблям. Они опасно щёлкали челюстями возле драконьих лап и боков, вынуждая быть ещё бдительнее, ещё изворотливее.

«Подарить крылья Шиайхе было очень вовремя» — с долей облегчения подумала Клэр, увидев, как он легко ускользает от их зубов, взмывая в воздух. Разливавшиеся струи кипятка ошпаривали псиную шерсть, ветер доносил наверх, к магам, скулёж и рык.

Несмотря на превосходство в численности войско жнецов терпело поражение. Но Дестан не обольщался по этому поводу, зная, что это ещё не всё.

— Высшие, — крикнул Оскар Лагерте, делая круг над местностью. Под ним уже расстилалось бурлящее серо-чёрное море голов и тел, ползущих к цитадели единым потоком. — По меньшей мере шестеро, — констатировал он и пошёл на вираж, уклоняясь от стрелы, запущенной в его дракона.

— Вижу, передам, — воительница направилась к главнокомандующему с рапортом.

Обнаруженные за многочисленной армией

Тучи сгустились, и молнии засверкали сначала в небе, а затем и выжигающими столпами начали срываться сверху вниз. Лужи помогали разнести их всполохи по площади, выжигая сразу нескольких жнецов за один раз. И тогда высшие пошли в атаку. Одновременный залп стрел, больше похожих на укороченные копья, устремились в сторону драконов. Первый, упредительный, не задел никого. Но второй… Второй сшиб сразу нескольких, и громадные драконьи тела рухнули наземь вместе со всадниками, как сбитые в полёте птицы. Охота началась.

Один из высших мортамеров сорвался с места и поскакал вперёд, к крепостным стенам, натягивая тетиву на ходу.

Стрела просвистела в воздухе и пронзила череп Цихомбу, пройдя сквозь челюсть снизу. Дракон покачнулся, поток крови хлынул из его раскрывшегося рта. Тело его повело, и он опал вниз резко, подняв вверх брызги; вода в рве выступила из берегов. Змей вздрагивал в предсмертной агонии. Голова лежала на насыпи, змеиные глаза затягивало полупрозрачной пленкой.

— Не-е-ет! — разнесся полный отчаяния крик Тины. — Это невозможно, не снова!

Она стояла за оградой башни и смотрела на Цихомбу, безжизненное туловище которого распростёрлось внизу. Слёзы хлынули из глаз, а кулаки врезались в камень удар за ударом, – так она пыталась заглушить поразившую её навылет боль.

Не думая ни секунды, она стёрла несколько знаков своего магического круга и заменила их на другие; её тут же охватила светозарная вспышка и растворила силуэт ведьмы в небытие.

Небытие, которое снова стало реальностью позади высокой фигуры в белых сияющих латах, восседающей на коне. С разрывающим душу криком Тина бросилась к жнецу, сбив его с лошади. Она повалила его и напрыгнула сверху, придавливая всем телом, как разъярённый зверь, ощущающий в себе пик мощи на грани смертельной опасности. Она задрала мортамеру голову, чтобы воткнуть кинжал в приоткрывшееся горло. Резкий замах руки, вся сила в одном стремительном ударе.

Всё удалось. Пятно крови растекалось вокруг, источая запах гнили, смешанный с амброй. Стеклянные глаза в прорезях шлема были неподвижны. Цихомбу отомщен. Отомщен.

Скручивающая живот резь. Тина прижала ладонь к расползающейся от короткого клинка ране. Липкая, горячая. Яркая, как сок граната. Жнец пронзил её до своего последнего вздоха, если он вообще когда-нибудь дышал, а она даже не заметила, ослеплённая яростью. Перед глазами омерзительно поплыло, тошнота подкатила к горлу. Она со стоном потянула за рукоять, зажмурившись, прокусила губу до крови, проглотив крик. Острие вышло из плоти. Тина повалилась на землю рядом со стремительно распадающимся трупом своего убийцы. Убийцы её дракона. Надвигающаяся темнота. Она не знала, были ли это клубы дыма, грозовые тучи или приближение смерти. Сладковато-землистый аромат. И холодно, так холодно – то ли от почвы, то ли ускользающего из тяжелевших конечностей тепла.

«Разве сейчас не лето?..» — медленно проплыла единственная мысль перед тем, как она сомкнула веки в последний раз.

Клэр зажимала рот рукой, глядя на побледневшую подругу. Она не успела. Не успела её спасти. Слёзы капали, разбиваясь об осунувшееся лицо Тины.

«Она столько для меня сделала, а я ничего не смогла», — Клэр взрывала ногтями землю, не замечая ничего вокруг. Казалось, что у потерь должен был существовать некий предел. Что самое страшное уже случилось, лимит боли исчерпан. Но это была огромная ошибка. Потерять подругу – нет, сестру – было тем, к чему ни одна частичка её души не была готова.

«Если я сейчас остановлюсь… Она погибла зря».

«Шиайха» — позвала Клэр, и через минуту он уже оказался рядом, вырвавшись из пыла сражения.

— Бедная девочка, — прошипел он, глядя на Тину и лежащий подле её руки клинок жнеца.

— Мы должны отомстить… За неё. Иначе я никогда себя не прощу.

— У тебя есть план? — дракон пристально и серьёзно взглянул на ведьму, полностью готовый ко всему, что бы та ни сказала.

— Скорее порыв. Но ты знаешь, что так у меня получается лучше.

Мрачное грозовое небо грохотало, поглощая все прочие звуки: звериный рёв, крики боли и ярости, взрывы заклятий, звон оружия. Плотная стена дождя и клубы дыма непроглядной завесой скрывали всё, что происходило на поле боя, кишащем хаосом, подобно сметающему всё на своем пути катаклизму. Это и был он: непримиримые силы безжалостной тёмной стихии стремились смести всё, что им встретится. Багровые пламенные отблески, вырывающиеся из земли каменистые барьеры, сияющие вспышки и ледяные щиты по одну сторону. Чудовища, скрывающие омертвевшие лица, гигантские когтистые лапы, жадные челюсти, блестящие лезвия серпов, тысячи мельтешащих членистоногих — по другую. Кровь и плоть, смешиваемые с сырой землёй. Драконы стремительно рассекали крыльями воздух, нанося удар за ударом, и пламенные всполохи разрезали сумрачную темноту, как нож тонкий полог.

Противнику не требовались ни координация, ни сплочённость. Мортамеры наплывали бурным течением, что приносило всё новые жертвы. Цветок разрушения расплывался кровавыми следами под вздохи насыщающейся смерти. Лишь пятеро всадников в сияющих латах оставались бесстрастны в этом безумии, наблюдая за происходящим издалека, чтобы лишь время от времени повлиять на баланс сил. Но этого было достаточно. Они были точны и безжалостны, не позволяя приблизиться к себе. Слишком большие, слишком мощные тела драконов были легкой мишенью для их убийственных стрел.

Зелёные драконы небезосновательно считались слабейшими. Самые маленькие, бескрылые, они не могли бы перевернуть ход войны. Большинство из них были едва ли больше варана. Они не справились бы с целым войском нечисти, даже если собрать разом всех, что населяют мировые тропические и лиственные леса. Так подумал бы любой, кто видит в них лишь список сухих характеристик, по которым выбирал бы себе дракона в союзники. Но Клэр видела в Шиайхе большее. Гораздо большее, чем любые преимущества чужих драконов.

Она окрылила его – и это сделало его не менее смертоносным, чем был его давний предок, Гриндаррк. Только лучше – быстрее, манёвреннее, опаснее. А жажда отомстить наполнила её саму силой, о которой она даже не подозревала. Именно она позволила Клэр сотворить то, что прежде истощило бы её слишком скоро.

Перемещение давалось просто, как щелчок пальцев. А смешанная при ритуале приживления крыльев кровь ведьмы и дракона позволила им объединить силы без лишних манипуляций – силы лунной жрицы и самой природы.

Это и позволило Клэр воплотить Шиайху сразу возле одного из высших. Вспышка вспорола воздушное пространство возле всадника. Конь отшатнулся, громко заржав, а дракон одним ударом повалил его на землю вместе со

В это время Клэр переместилась к другому жнецу. Часть низших начала стекаться назад, к своему предводителю, но ведьма, яростно закричав, отбросила их волной синего пламени, полыхнувшего так ярко, что на миг озарило половину поля сражения, перекидываясь на следующие ряды чудовищ. Жнец поскакал прямо на неё, крутя оружие ловкой рукой, и это означало бы верную смерть для любого другого мага, просто не успевшего бы ничего сделать без подручных средств. До того, как меч пронзил то место, где она только что стояла, она с силой бросила себе в ноги одну из склянок, и содержимое, вылившись, окутало её черным дымом с головы до ног. Она оказалась за спиной врага и выпалила субстанцией, похожей на шаровую молнию. Он едва успел уклониться, и всё же ведьму охватила такая злость, что все мысли покинули её, уступив настойчивому внутреннему голосу.

«Впусти меня, — шептал он мягко. — Я помогу».

И Клэр ощутила легкость в своём теле и в то же время жар, пробежавший по воспламенившейся коже. Сознание помутилось, она будто оказалась запертой внутри самой себя, наблюдая за всем со стороны, пока что-то вело её, как тряпичную куклу. Она вскинула руки, и голубые ленты сияния опутали мортамера по рукам и ногам, сдавливая суставы, ломая их и выкручивая, пока не добрались до горла. Что-то противно хрустнуло, и отсечённая голова покатилась вниз.

То же она проделала, переместившись к следующему жнецу, пока Шиайха боролся с четвёртым, которому удалось ранить его в бок. Этого Клэр спустить не могла. Разделавшись со своим жнецом, она переместилась к дракону. В её руке оказался посох с двумя серпами на обоих концах, похожими на перевернутые железные месяцы, и прокрутила его, словно пробуя свои силы. А затем схлестнулась с мечом жнеца. Искры, высекаемые скрещиваемой сталью, летели в стороны. Клэр ощущала в своих руках невероятную мощь, но разум её растворялся. Ведомая богиней, она наносила удар за ударом, пока не пронзила грудь жнеца острыми концами полумесяца, пригвоздив его к рыхлой почве. Опять этот запах. Эта амбра… Но она будто отрезвила ее, и Клэр посмотрела в ту сторону, где был последний, пятый высший. Он тоже смотрел на неё, расчерчивая рукой воздух. Портал разверзся перед ним.

— Нет! — крикнула Клэр, но, когда она переместилась к нему, межпространство уже сползалось за ним следом. Она бросилась к нему, но кончики пальцев поймали лишь холод и темноту.

Позади раздался грохот. Это замертво падали и рассыпались в прах толпы низших мортамеров; их тела расползались, как муравьиные полчища. Их ряды редели и редели, подобно скошенным нивам, пока не превратились в горы трупов, смешивающихся под проливным дождем в грязь. Время будто замерло: невозможно было поверить, что всё закончилось. Где-то там остались Тина и Цихомбу. Где-то там лежали родные лица павших, о которых она еще не знала. Но сейчас имело значение только одно.

— Шиайха, — Клэр гладила его по морде и шее, пока он, тяжело дыша, смотрел ей в глаза. Каждое движение причиняло ему боль в распоротом боку. Ведьма вспомнила о зелье, которое готовила недавно, и дрожащими руками извлекла его из сумки.

— Это поможет, обязательно поможет, — шептала она, сдерживая плач, чтобы не показать своему другу, насколько всё могло быть плохо. Сверхъестественные силы покинули её, растворившись вместе с причудливым оружием, и Клэр упала на колени рядом с драконом, едва держась. Она проливала жидкость прямо в рану, и Шиайха отчаянно шипел. От открытой плоти зачадило.

Мясо шипело, источая чудовищный запах. Тошнота подкатила к горлу ведьмы, но она подавляла её позывы, представляя себя лекарем за работой.

— Потерпи, к нам скоро придут, нам обязательно помогут, — говорила она Шиайхе, словно заклиная, чтобы он оставался в сознании. Но его глаза вдруг закрылись. Её сердце с болью пропустило удар.

«Это не может случиться, не может» — билась запертой птицей в её черепной коробке мысль, которую она никак не могла отпустить. Она цеплялась за неё, пока темнота не поглотила всё перед её взором, потому что она лишилась чувств и упала рядом со своим драконом.

Глава 51

Клэр открыла глаза уже в больничном крыле. Голова трещала, вокруг въедливо пахло лекарствами. Во рту пересохло. Она не знала, сколько прошло времени, пока была здесь. Клэр плохо помнила, как сражалась: остались лишь смазанные картинки, жалкие обрывки того, что происходило на самом деле. Шторы вокруг её койки были задёрнуты, ослепляя своей белизной.

— Ты очнулась, — голос Марши дёрнулся, она вскочила с места, вглядываясь в лицо подруги. — Как ты себя чувствуешь?

— Сколько я так лежу? — вся эта сцена напоминала Клэр другую, произошедшую словно в другой жизни.

— Уже третий день, — Марша накрыла ладонь ведьмы своей, — не вставай, тебе нужно набираться сил…

— Шиайха, — Клэр приподнялась, резко вспомнив о друге, — где он?

— Живой, — кивнула подруга, — не переживай. Вы оба… Что вы творили? — вдруг вспылила колдунья, тряхнув рыжиной. — Вы же могли погибнуть!

— Мы бы не отомстили за Тину, если бы ничего не предприняли, — кулаки Клэр сжались, комкая простыню. — Она…

— Да, — Марша отвернулась, пряча выступившие слезы. — Мы похоронили её. То, что от неё осталось после сожжения. Чтобы она не стала мортамером, как Рениг. — слова давались ей с трудом. — Мы проводили её достойно.

— Кто ещё?..

— Крис, Итан, Роан, Валери, Люси. Новички, Дойл и Лорен. Не пережили…

Наступила тишина.

— Ясно, — все перечисленные имена навалились одним большим грузом вины. Если бы только она раньше решила рискнуть, всё могло бы быть по-другому. А теперь от них остался только шелест разномастной рощи высаженных на их могилах саженцев.

Марша прочитала всё по взгляду Клэр:

— Не надо делать вид, будто это была твоя ответственность. Такова война. На ней всегда будут жертвы. Ты и так сделала больше, чем было в твоих силах. Кстати, всё ещё не до конца понимаю, как именно ты это

— Сложно сказать, — Клэр отвернулась к стрельчатому окну, — наверное, это и вовсе была не я. Как будто сама Ноктис вселилась в моё тело и управляла им, а я осталась где-то на краешке сознания. Если честно, было страшно, — выдохнула ведьма. — В какой-то момент мне показалось, что я уже не вернусь обратно.

— Надеюсь, тебе больше не понадобится обращаться к ней, — встревожилась Марша. — Начинаю понимать, что имел в виду Арс, когда беспокоился об этом.

— Не знаю, ведь одному из мортамеров удалось уйти. Он исчез в портале прямо у меня перед носом, а я не успела его остановить.

— Говорят, его видели возле столицы, — заметила Марша, — Дестан уже направился туда.

— Один?

— Думаешь, не справится? — усмехнулась Марша, но тут же осеклась, — даже не вздумай. Тебе нужен отдых.

— Да ничего я не думаю, — успокоила её Клэр и откинулась на подушки, наглядно показывая, что никуда не собирается.

Но уже на исходе дня она была на ногах, хотя лекари настоятельно рекомендовали ей ещё отлежаться. Первым делом Клэр навестила Шиайху: к счастью, его рана быстро и удачно затягивалась. Они провели вместе несколько часов кряду, иногда попросту замолкая и сидя рядом друг с другом. Шиайха клал морду ведьме на колени, и та гладила его, нашёптывая ему сказки, которые сама читала в детстве. Тогда он прикрывал глаза и иногда комментировал происходящее в её рассказе пофыркиванием на все лады, от недовольного до удивленного.

— И что, третий брат опять всех спас? — комментировал он расхожие сюжеты. — Страшно подумать, что бы они все делали, если бы в семье родился один ребёнок.

— Побеждает тот, на кого поначалу и не думаешь, — улыбалась Клэр, проводя кончиками пальцев по прохладной зелёной чешуе.

— После второй сказки уже начинаешь догадываться, что будет дальше, — дракон растянул рот в подобии улыбки.

— Хорошо, хорошо, тогда слушай другую… — начала Клэр.

Уже в ночи она навестила Тину. Она быстро различила недалеко от воды то место, о котором ей сказала Марша: когда-нибудь здесь вырастет розмарин, а пока сверху лежали лишь два клыка Цихомбу. Клэр не сдержала слёз, когда с движением ветра ей показалось, что подруга позвала её. Она отерла их рукавом и пообещала успокоиться только тогда, когда найдет последнего мортамера. Она очень хотела сделать это прежде, чем это успеет сделать Дестан.

Но для этого нужно было подготовиться. Она знала, что Дестан отправился в Лиорну под прикрытием и собиралась поступить так же, чтобы не спугнуть того, кого они ищут. Как оказалось на примере мастера Шедхарда, высший мог оказаться кем угодно. Чтобы попасть в столицу, необходимо было выдать себя за особу высокого происхождения. Для этого она заранее выслала к королевскому двору свой наколдованный портрет вместе с письмом: заморская княжна из разорённых жнецами земель искала убежища под крылом милостивого короля.

«Будем надеяться, что в нём есть что-то рыцарское, и он не откажет деве в беде», — думала Клэр, дописывая последние строчки послания.

Затем Клэр переместилась прямиком в Бернавы. Столичный пригород кипел жизнью даже при свете луны, хотя и преимущественно тёмными своими сторонами. Она заняла комнату в местной таверне, чтобы расспросить жителей о том, что происходило при королевском дворе. То, что не решатся обсуждать близ шпионов Аделарда, легко всплывало в разговорах здешних пьянчуг. Она заказала пинту пива, которое на самом деле и не любила за его резкий запах, и села за стол близ компании из троих мужчин, один из которых уже спал, прижавшись лбом к стене, и женщины.

— Да что там, — отмахнулась пропитого вида дама с красным носом-картошкой, — разве наш король позволит какой-то мегере посадить на трон своего пасынка? Не народят никого, так сошлет её в монастырь и всего делов.

— Совет не позволит прервать династию, — важно поддакнул ей мужчина преклонных лет с волосами, росшими вокруг озерца уже облысевшего черепа.

— Авось ночная кукушка дневную перекукует, да и останется ваш Совет с носом. Охомутает его новая королевна, — крепкий приземистый мужик хлопнул кружкой по столу.

— Говорят, она ночью в нечисть какую обращается, — добавил первый.

— Да что только про красивых баб не говорят! — визгливо вступила женщина. — Вот я сколько за свою жизнь наслушалась…

— А ты чавой-то, уши греешь? — обернулся к Клэр крепкий дядька.

— Да, сидит тут одна, да и к питью-то считай не притронулась, — скосила на неё глаза баба.

Стоило признать, что в шпионаже Клэр хороша не была, раз вызвала подозрения даже у тех, кто и так сидел с залитыми зенками.

— Да нет, что вы, — замялась она, — отдыхаю с дороги.

— Ага, и ладная какая, ты глянь, к нам такие птички редко залетают, — хмыкнул пожилой, подбивая локтем в бок второго мужика. — Откудава будешь?

— Из Авернека, — соврала Клэр. — После прихода жнецов да драконов от дома ничего не осталось, вот решила попытать счастья здесь.

— Ого, — протянул пожилой. — Эдак ты их своими глазами видела?

— Видела, — кивнула Клэр, — чудища что одни, что другие.

— И то верно… Не знаешь, что и хуже. Драконы-то поди спалят здесь всё и глазом не моргнут, — раздосадованный, он хлопнул себя по коленям. — Иди, дочка, к нам, выпьем за твоих соседей. В живых-то остался кто?

— Из семьи только я, — на этот раз врать не пришлось. — Пойду, — и, пока её собеседники не успели опомниться, крикнула хозяйке, — Эй! Пива за этот стол, на мой счёт!

Клэр поднялась к себе, распаляемая гневом.

«Вот, значит, что они думают, — злилась она, — пока мы умираем за них». «Не знаешь, что и хуже», — звучали в её голове слова пьянчуги.

«Без нас, без драконов вы бы не распивали до сих пор беззаботно свой хмель». Перед глазами предстали могилы, над которыми качалась свежая зеленца. Она прикусила губу, как будто боль должна была её успокоить. «Нет, они просто не понимают, — выдохнула она, — для них мы все — существа из сказок, которые должны там и оставаться».

Она забралась в свежую, пусть и чрезвычайно скромную постель и забылась тревожным сном, в котором ей виделась королева, восседающая на белоснежном коне в белых латах.

Наутро Клэр сменила наряд на более торжественный.

«Интересно, какие секреты скрывают эти стены», — подумала Клэр, прихлопнув лошадь по бокам.

Часть третья,

в которой ведьма и дракон приближаются к разгадке

Пряча лицо под капюшоном, Клэр проезжала узкие улочки Лиорны, постепенно приближаясь к замковым вратам. Мимо копыт её лошади на рыночную площадь спешили дамы, где уже зазывали к прилавкам купцы, торговцы мяса и рыбы, где лежали на телегах овощи и фрукты. Мужики расходились по кузням и на пахотные работы. Чем больше Клэр приближалась к королевской обители, тем шире становились проезды и богаче дома: деревянные постройки почти исчезли, уступая место камню, цвет жилищ становился светлее, а этажи – выше. Нарядные охристые черепицы радовали глаз. Подковы кобылы стучали по вымощенной дороге. Простой люд сменился на богато разодетых горожан в бархате и шелках. Дамы поблагороднее щеголяли своими нарядами, достопочтенные сэры спешили в цирюльни и банки, готовясь к событию, на которое будут вскоре допущены: представление новой королевы дворянам. Всё чаще проезжали пышные кареты, скрывая своих господ за занавесями.

Наконец взору ведьмы открылись крепостные ворота, охраняемые стоявшими по струнке стражниками со скрещенными алебардами в руках. Дальше открывался проход к святая святых королевства Вентьерен – замку Вайтгард. Клэр вспомнила, как едва не попалась, сидя в простой таверне, и заволновалась. Получил ли Аделард её послание? Каково было его решение? Она не знала наверняка. Если все удалось, то к её приезду имя Клэр – а точнее Антелины Перьяверд из Оливерне – уже должно было быть в списках на пропуск. Но если нет, пришлось бы прибегать к магии, а дальше скрываться. Это не позволило бы ей попасть в число вхожих ко двору, где, как она знала, выискивал скрывшегося мортамера Дестан.

Кроме того, нужно было вжиться в роль. Вряд ли простые офицеры отличили бы один акцент от другого, но точно догадались бы, не заметив никаких отличий от родного говора.

Клэр опустила капюшон и, важно приосанившись, посмотрела на стражу сверху вниз. Она так и не спешилась.

— Мениа жттёт корол’ Аделарт, — заявила она как можно увереннее.

— Ваше имя, — разворачивая пергамент спросил солдат. Другой осматривал наряд Клэр, но, видимо, оценив его как достойный, потерял интерес к незнакомке.

— Антелина Перьявертт, из Оливерне, — Клэр чуть склонила голову набок, изображая скучающий вид.

Стражник пробежался взглядом по буквам и, задержавшись ближе к концу бумаги, наконец произнес:

— Проезжайте, леди Перьяверд, — и склонил голову.

Сердце бешено колотилось.

Клэр держала осанку всё время, пока не скрылась из виду, расслабившись только тогда. Она едва сдерживалась, чтобы не вертеть головой во все стороны, рассматривая герцогские имения, напоминавшие замки в миниатюре. Её поведение не должно было вызвать подозрений: допускалась только та мера любопытства, которую могла бы проявить пресыщенная княжеская особа к новому месту. По левую сторону Клэр заметила ослепительно белоснежные остроконечные крыши храма. «Храм Солиса» – незамедлительно догадалась она и внутренне содрогнулась от нахлынувших воспоминаний.

Замок Вайтгард ошеломил Клэр своим великолепием. Если обе цитадели были суровыми серыми крепостями, то это сооружение словно было создано для того, чтобы демонстрировать изящество и тонкий вкус. Причудливые барельефы, ряды узких заостренных башен-пинаклей, витражные розы, резные балконы — и все это из жёлтого камня, отражавшего солнечный свет и будто переливающегося в нем. В центре главного входа высились тяжёлые позолоченные двери, изукрашенные выступающими рисунками вензелей, к которым вела высокая лестница с широкими перилами и коваными балюстрадами, устланная алой тканью.

Клэр спешилась и подошла к жандармам, повторив точь-в-точь ту же сцену, что произошла немного ранее. Когда ведьму пропустили, она вновь ощутила, как волнение схлынуло с её плеч. Значит, план действительно сработал.

При входе она остановилась в ожидании камергера, осматриваясь в зале со сводчатым потолком. Дыхание спирало от здешней роскоши, которой прежде ей не доводилось видеть. Широкий подъём, укрытый расшитыми коврами, явно привезёнными из-за границы, вел по две стороны, в разные крылья замка. Свет, проливающийся из разноцветного круга центрального окна, причудливо раскрашивал стены и пол, отчего приветственная зала напоминала таинственный сад. По бокам рассеивались арочные проходы в сторонние помещения.

— Леди Антелина, — услышала она голос камергера. Это был невысокий мужчина лет пятидесяти, с широкими усами и прилизанными на обе стороны седыми волосами. — Позвольте представиться, камергер Аделарда Четвёртого, Рональд Третворкс. Прошу вас, пройдёмте за мной.

Клэр кивнула и последовала за ним, по пути позволив себе наконец вдоволь осмотреться.

— Ваши покои, миледи Перьяверд, — сказал Рональд, отворяя двери небольшой, но не в пример более роскошно обставленной комнаты, чем те, в которых когда-либо доводилось бывать Клэр. — Осмелюсь предложить принять ванну с дороги, вы согласны?

— Та, било бы прекрастно, — Клэр тут же испугалась, не отреагировала ли она слишком восторженно. Обман все ещё жёг её изнутри.

— Извольте. Пришлю прислугу набрать вам воды и помочь с омовением. Вам подготовят наряд: будьте любезны надеть его перед тем, как вас представят королю. Его Величество ценит, когда дамы имеют подобающий внешний вид.

Клэр так и не поняла, было ли это завуалированным оскорблением, но спорить не стала.

Она даже не представляла, какое удовольствие можно получить, когда твоё распаренное тело тщательно оттирают от грязи, а затем умащивают тонко пахнущими маслами. Ей казалось, что она даже стала будто бы легче – такое расслабление окутало все её существо. Затем ей помогли одеться: это уже понравилось ей меньше. Фасон платья, выгодно открывающий высокую шею и выделяющиеся ключицы, с разлетающейся длинной юбкой в розовых тонах пришелся ей по вкусу. В отличие от белого корсета, беспощадно затянувшего талию и почти до боли сжимавшего грудь. Когда ей предложили туфли, она, памятуя о каблуках, на которых карабкалась по лестнице к Дестану, выбрала тканевые на плоском ходу. Волосы ей собрали косами вокруг головы, почти так же, как она сделала сама, но значительно

После всех приготовлений её наконец повели в тронный зал представить королю.

Царственное помещение сияло в свете факелов и громадной люстры, переливавшейся мириадами свечей. По стенам были развешаны полотна, изображавшие символ солнца: золотое на белом фоне. На величественном троне слоновой кости, покрытом пурпурными тканями, восседал сам Аделард Четвёртый в окружении двух ближайших советников: десницы и архиепископа. Король, тучный человек преклонных лет, имел бороду, доходившую ему до груди; набрякшие глаза смотрели с хитрецой, а полные руки вальяжно возлежали на подлокотниках. Он сидел свободно, чуть развалившись, совсем не так, как мастер Шедхард, будто проглотивший палку. Он чувствовал себя в своем праве, справедливо полагая, что всё сущее в пределах его владений беспрекословно подчиняется его воле. Молодой королевы при нем не было, хотя именно она интересовала Клэр в большей степени, чем монарх.

— Ко двору Его Величества короля Аделарда Четвёртого, властителя королевства Вентьерен, хозяину замка Вайтгард, прибыла княжна из Оливерне, леди Антелина Перьяверд, чтобы просить нашего милостивого государя о защите, — объявил герольд, подзывая Клэр знаком. Та присела в реверансе и почтительно поклонилась.

— Поднимите голову, княжна, — повелительно произнес Аделард. — Я получил ваше письмо. Так вы говорите, ваш город разорили жнецы, — он оценивающе разглядывал Клэр, и та чуть поежилась под этим пристальным взглядом.

— Фсё так, Фаше Феличество, — деланый акцент казался ей самой все более фальшивым, но отступать было нельзя. — Мы чудом спаслис’.

— Что ж, большое везение, леди Антелина. Прошу вас, оставайтесь здесь, сколько вам будет угодно. Я не откажу пострадавшей в такой беде женщине столь высокого происхождения.

Реальная леди Перьяверд, конечно, не выжила. Но её родословная сыграла Клэр на руку.

— Благодарю фас, Фаше Феличество, — она снова низко поклонилась.

— Надеюсь, вы ещё расскажете мне удивительную историю вашего спасения, а пока не посмею вас долго задерживать. К слову, завтра у нас состоится небольшой рыцарский турнир – приходите, как раз познакомитесь с моей супругой.

«О, будет и королева, — подумала Клэр. — Очень кстати».

— Непременно буду, Фаше Феличество.

— Как раз свои силы нам продемонстрирует новопредставленный ко двору рыцарь, верно, сэр Элеан?

— Почту за честь, Ваше Величество, — услышала Клэр до боли знакомый голос.

Она обернулась: в рыцарских доспехах позади неё, среди немногочисленных придворных гостей, стоял Дестан.

Глава 53

Прямоугольная площадка ристалища была ограждена деревянными барьерами, украшенными на театральный манер декорациями, изображавшими сказочный лес со зверями, вышагивающими на задних лапах. Справа находилась ложа привилегированных гостей турнира, а слева высилась королевская трибуна с широким навесом, укрывавшим от яркого летнего солнца. Расположенные по бокам шатры пестрели реющими флагами с гербами славных родов, из которых происходили собравшиеся на бой рыцари: преимущественно это были грозные оскалы хищных зверей, лишь изредка перемежавшиеся каким-нибудь дубом или единорогом.

«Никто не хочет быть, скажем, ёжиком», — мысленно усмехнулась Клэр.

Оруженосцы готовили снаряжение, подтягивали подпруги и стремена, начищали доспехи. Кони разгоряченно фыркали, топча песчаную насыпь. Дамы нетерпеливо обмахивались веерами и перешептывались, выглядывая готовящихся к поединкам мужчин.

Король занял почётное место, откуда мог беспрепятственно охватить взглядом всё поле боя. Рядом с ним Клэр наконец разглядела его супругу: королева действительно была еще довольно молода, во всяком случае для лет самого Аделарда. Казалось, она была не старше двадцати пяти. Тёмные волосы забраны наверх, оливковая кожа, яркие губы и тонкий стан. Она была поистине хороша собой. Её семилетний сын, поразительно похожий на свою мать, смирно сидел подле неё, сжимая в руке фигурку деревянной лошади.

Клэр сидела напротив, в гостевой ложе. Хоть она и представилась княжной знатного происхождения, всё же этого было недостаточно, чтобы оказаться на стороне монарха и его советников. Ко всему происходящему она испытывала отторжение: какая-то бутафория в сравнении с тем, как выглядит действительное сражение насмерть. А сейчас, когда торжественно зазвучали трубы, объявляя старт первого боя, не хватало разве что лепестков роз, рассыпавшихся над ристалищем.

Первые два всадника облачились с помощью оруженосцев в доспехи, надвинули шлемы на сосредоточенные лица и подхватили поданные подручными копья. Один из них, сэр Арнольд, выступал под гербом с осклабившейся львиной мордой на коричневом фоне. Его противник, сэр Бернард, носил на своем знамени комету, окруженную синевой. «Как высокопарно» — подумала Клэр, постукивая сложенным веером по колену. Она хотела высмотреть сэра Элеана, а точнее Дестана, которого не могла бы обвинить в его оборотничестве, будучи Антелиной Перьяверд.

Там, в тронном зале, они лишь обменялись удивленно-многозначительными взглядами и вынуждены были разойтись, так и не обмолвившись и словом.

Всадники двинулись друг на друга, громыхая латами. Тяжёлая конная поступь отдавалась в напряжённой тишине. Первый круг прошёл без потрясений: рыцари только разогревались, уклонившись от ударов друг друга, и тут же пошли на второй заход. «Лев» с непринужденной легкостью выбил «комету» из седла. Публика ахнула, когда древко врезалось в бок всадника.

Сэр Арнольд подъехал к королевской трибуне и, спешившись, огласил, что свою победу посвящает новопровозглашенной королеве. Это было логично: весь турнир был организован в её честь, но такой льстивый жест был принят овациями.

Затем выступила пара под теми гербами, которые так отличались среди прочих: сэр Калеб с единорогом на дыбах и сэр Эдгар с раскидистым дубом на знамени. Клэр уже почувствовала непривычный азарт и непроизвольную симпатию к ещё молодому сэру Калебу, светловолосому юноше, чем-то напомнившему ей Арса. Она сжала кулаки, когда древко его копья обломилось о доспехи сэра Эдгара, и он спрыгнул на землю, призывая к бою на мечах. Противник не отказал, и они скрестили оружие. Схватка продлилась недолго; Клэр быстро поняла, что мечи были тупыми, чтобы избежать кровопролития. Она взглянула на короля: ей показалось, что он испытывает скуку. Его советники переговаривались, а затем обменялись свертками, когда «единорог» оказался повержен. Ему недоставало опыта.

Наконец она увидела Дестана. «Даже родословной обзавёлся» — усмехнулась про себя Клэр, разглядывая бегущего чёрного волка на щите новоиспеченного сэра Элеана. Выбранный её возлюбленным герб её нисколько не удивил.

— Достопочтенный рыцарь королевской гвардии сэр Лестер против прибывшего из далёких земель рыцаря графства Мернавор, сэра Элеана! — объявили следующий бой.

Клэр пригляделась к противнику Дестана и ощутила, как её ладони похолодели. Сэр Лестер был крепко сложенным высоким мужчиной, напоминавшим скорее сплошную груду мышц под стальными пластинами. Перед тем, как он надвинул шлем и опустил забрало, она успела считать желание раздавить выскочку в его маленьких глазах, почти скрытых под насупленными бровями. Раньше

Соперники погнали лошадей навстречу. Копья накренились вбок. Песок взвивался клубами из-под копыт. Обе стороны дали осечку, задев друг друга по касательной. Остановившись возле оруженосцев и наскоро поправив доспехи, они пошли на второй круг. Громкий треск дерева. Оба древка обломились об выставленные щиты. Рыцари спешились со взмыленных животных и стали друг напротив друга, испрашивая королевского дозволения на поединок. «Он этого и хотел» — догадалась Клэр, наблюдая за происходящим. Вряд ли Дестану часто доводилось участвовать в турнирах, поэтому с копьем в руках у него было меньше шансов, чем с мечом.

— Моей королеве наскучили детские стычки, — разнёсся над полем голос Аделарда, — дозволяю, если возьмётесь за настоящие мечи.

— С удовольствием, Ваше Величество, — с плотоядной улыбкой тут же откликнулся сэр Лестер.

— Если дозволите, — поклонившись, сдержанно ответил Дестан.

Клэр слышала, что Аделард славился любовью к жестоким зрелищам.

Вместо безопасных деревянных мечей рыцари взялись за привычное оружие. Клэр судорожно сглотнула, увидев двуручный клинок в руках сэра Лестера: ей было страшно представить, с какой силой он мог рубануть по телу её любимого. Всю её окатило холодом, хотя стоял жгучий зной. Она еле сдержала желание помочь Дестану капелькой магии, опасаясь, что своим вмешательством может нарушить его планы.

Рыцари надвигались друг к другу постепенно. Сблизившись, сэр Лестер рубанул воздух вбок; Дестан перекатом уклонился ему за спину. И тут Клэр успокоилась: он знал, что делает. Да, это был опытный и сильный рыцарь, наверняка участвовавший не в одном сражении. Но все же это не мастер Шедхард, с которым капитану её сердца уже довелось сразиться. Если только… «А если это и есть жнец? — подумала Клэр. — Может, поэтому он и нужен Дестану?».

Взяв паузу, сэр Лестер раздражённо всучил тяжёлый двуручник оруженосцу и выбрал меч полегче. Прокрутив его в руках, он снова ринулся в бой с Дестаном, закрутившимся вихрем вокруг своего противника. Он двигался легко, быстро, уверенно. Но Клэр казалось, что она замечает, как он опускался чуть тяжелее на одну ногу. «Заметил ли это он?» — переживала она, глядя на Лестера. И действительно, тот стал активнее напирать именно с правой стороны. Но Дестан не дал ему такого шанса, заходя для удара все время чуть позади, чтобы раненое бедро было дальше от вражеского лезвия. И вдруг он сделал рывок и быстрым выпадом со спины подсёк Лестеру уязвимые сухожилия под коленями. Рыцарь рухнул наземь, едва сдерживая вой. Кровь брызнула на песок. Никакого запаха амбры и рассыпавшегося в пепел тела, только живая боль.

Дестан почтительно опустился на одно колено, воткнув меч в землю, и склонил голову.

— Во славу Вашего Высочества и Её Высочества королевы, — произнёс он. — Да будет славным ваше правление.

«И откуда только такие манеры, — усмехнувшись про себя, подумала Клэр, — ни дать ни взять рыцарских кровей. Знал бы король, что это тот самый бард, сочинивший про него песенку с обличающим подтекстом…».

— Первая кровь! — объявил Аделард. — Поединок окончен! — и захлопал в ладоши. — Благодарю вас, сэр Элеан, это был эффектный бой. Понравилось ли тебе, дорогая? — обратился он к королеве Ви́ттори.

— Прошу, давай прекратим, я устала. Кажется, у меня скоро случится солнечный удар, — тихо сказала она и провела тонкой ладонью по волосам сына.

— Как скажешь. Мы достаточно развлеклись, — крикнул он герольду, взмахнув рукой.

— Турнир обагрился первой кровью и по велению Его Величества может считаться завершённым! — тут же возопил слуга.

И, хотя официального победителя не было объявлено, поскольку выигравшие предыдущие поединки не сошлись в боях друг с другом, Дестан, а точнее сэр Элеан, как показалось Клэр, получил расположение Аделарда, которого, видимо, и добивался. Первый шаг был сделан.

Глава 54

Вечером после турнира Клэр осталась в покоях одна, без служанок, к обходительному обращению которых она всё ещё не могла привыкнуть и с трудом справлялась при них с ролью избалованной княжны. Внезапно под дверь ей просунули крошечный кусочек бумаги. Она быстро сцапала его, озираясь по сторонам, словно кто-то мог следить за ней из углов комнаты или гардероба. Пергамент был пуст. «Тайное послание?» — подумала она и подошла к столу, поднося пергамент к свету горящей свечи. Тогда она увидела проступившие на свету буквы. «Сегодня в таверне "Толстый Дерек". Второй этаж, дальняя комната. Д.». Что ж, им с Дестаном действительно было, что обсудить. Например, его безрассудное решение единолично разобраться со всем королевским двором или рисковое желание покрасоваться в схватках с закалёнными рыцарями, которые могли закончиться чем угодно. Клэр испытывала тот род гнева, который возникает от собственного бессилия, и не могла не признать, что с удовольствием бы сейчас сказала Дестану пару ласковых, отчитывая за самонадеянность.

Единственным способом оказаться в нужном месте незамеченной было перемещение, и Клэр мысленно возблагодарила свои магические способности за то, что ей не придется искать способ миновать стражу, красться по галереям замка и коридорам башен, где за ней бы следили десятки глаз, которые умеют скрываться гораздо лучше. Главное успеть стереть все следы ритуала до прихода прислуги, а это означало вернуться несколько заранее. Клэр задвинула щеколду на двери, затушила свечи, будто легла спать, и извлекла из своей крошечной сумочки – единственной, которую удалось без лишних подозрений взять с собой, – кусочек мела. С тех пор, как она только училась этому, рисование круга теперь занимало у неё беспримерно меньше времени, и даже темнота не мешала воспроизвести все символы достаточно точно, чтобы они могли сработать.

Она закрыла глаза и сосредоточенно произнесла про себя несколько раз название таверны, пытаясь представить ту самую комнату, где её должен был ждать Дестан. Мгновенная вспышка, которую, надеялась Клэр, никто не успел заметить с внешней стороны замка через окно.

Судя по виду снаружи, это была таверна в Бернавах. «Что ж, чем дальше от Вайтгарда, тем меньше вероятность, что нас кто-нибудь узнает» — думала Клэр, осторожно отодвинув занавеску и выглядывая на улицу, не зажигая свечей, чтобы её не было видно снаружи. Внизу шумел народ, и она прислушивалась к громким, но неразличимым разговорам, пытаясь уловить знакомый низкий голос. Дестана ещё не было. Глаза Клэр привыкли к отсутствию света, и она смогла оценить простенькую обстановку гостевой комнаты: заправленная узкая постель, маленький

Она опустилась на скрипнувшую постель: совсем не перины. Чем дольше Клэр думала о том, что скажет Дестану при встрече, тем больше терялась. Они не виделись с последнего столкновения со жнецами, и она не знала, что могло измениться с тех пор. Ожесточилось ли его сердце после тех потерь, что понесло его войско? Как он отнесся к тому, что они с Шиайхой кинулись сами сражаться с высшими жнецами? Марше вот это не сильно понравилось. Клэр почувствовала неприятный укол совести. Она собиралась обвинить Дестана в том, в чем была повинна сама: в эгоистичном решении рискнуть своей жизнью ради поставленной цели. И тем не менее она не жалела о том, что сделала. Она вспомнила о Тине: о её бледном лице с закрытыми веками, о стремительно холодевших руках, о розмарине, что должен был прорасти там, где покоились клыки её дракона. Нет, она всё сделала правильно.

Половицы за дверью скрипнули, замок проскрежетал от проворачиваемого ключа. Клэр напряглась: это же не может быть ловушкой? И всё же она вскочила с постели, не в силах сдержать натянутых нервов. В свете проёма она узнала абрис родной фигуры. Это был он. Всё, что Клэр собиралась сказать, вдруг исчезло.

Дестан молча прошёл к столу и зажёг свечи. Оранжево-жёлтый свет тут же выхватил из черноты его резкие черты, заплясал на лбу, обрисовал скулы и тонкие губы, пролег тенями под носом и бровями. Клэр почувствовала острое желание прикоснуться к нему, но его вид, показавшийся ей отстраненным, заставил её сдержаться.

— Сидишь тут, как мышка, — тихо произнёс он, повернувшись к Клэр.

— Ведьмы привычны к сумраку, сэр Элеан, — незамедлительно ответила она.

— Леди Антелина остра на язык, — усмехнулся Дестан.

Повисла продолжительная пауза.

— Почему ты здесь? — Дестан прервал тишину. В его голосе прозвучали железные ноты.

— Я могла бы спросить то же самое. Неужели ты решил, что справишься со всем в одиночку?

— Так было бы безопаснее, — выдохнул он. — Если бы ты осталась в цитадели, мне бы не пришлось переживать, что с тобой может что-то произойти.

— А я, значит, должна переживать о том, что может случиться с тобой здесь? Это нечестно, Дестан. Ты уже рисковал своей головой, выступив на этом бессмысленном турнире. Зачем это было нужно?

— Я подозревал сэра Лестера, — коротко ответил он и сложил руки на груди, закрываясь. — Тебе нечего здесь делать. Ты не можешь вызвать сюда дракона и разнести своей силой Вайтгард до основания. Нужна осторожность.

— Я бы не сказала, что осторожность – твой конёк, — фыркнула Клэр. — Ты собирался убить мортамера, если бы это был он, на глазах у всего королевского двора. И вообще, что ты имеешь против моих методов?

— Я против того, чтобы ты пользовалась силой своей богини. Я видел, что случилось, ты пролежала, как мёртвая, несколько суток. Боялся, что ты уже не очнёшься, пока Марша не прислала мне весть о том, что ты проснулась.

— Это того стоило. Мы уничтожили почти всех жнецов, а тому единственному, что сумел сбежать, теперь приходится прятаться под чужой личиной. Я уже слышала подобное от Арса и от мастера Арвинга, но мне казалось, что ты-то меня понимаешь.

— Глупая, — не выдержал Дестан и схватил Клэр за запястье, глядя ей в глаза. — Ты чуть не умерла. Понимаешь это?

— А Тина действительно умерла. Мы все жертвуем собой. — Клэр не отводила глаз и не стремилась вырвать своей руки из хватки Дестана, но оставалась неумолимо тверда.

— Это не значит, что нужно делать это всякий раз, как представляется такая возможность. Ты совсем не ценишь свою жизнь? — он отпустил руку ведьмы и отвернулся к окну, ожидая ответа.

Клэр замялась, пытаясь найти подходящие слова – достаточно обтекаемые, чтобы их прямой смысл мог ускользнуть. Прежде она без сомнения сказала бы, что её жизнь мало что стоит, ведь самопожертвование было одной из тех ценностей, что внушались им как защитникам королевства. Но сейчас она чувствовала, что такой ответ привёл бы мужчину в бешенство.

— А меня ты вообще ценишь? — продолжил Дестан.

Она вдохнула и замерла, не ожидав такого вопроса.

— Конечно.

— Тогда слушай. Даже здесь я по-прежнему твой капитан и я приказываю тебе вернуться в цитадель. — его взгляд был устремлён куда-то за стекло, а в голосе звенела сталь.

— Нет.

Дестан сжал челюсть. Затем вновь развернулся к Клэр и обхватил ладонями её лицо.

— Как ты не понимаешь, я не могу тебя потерять.

— И поэтому я не уйду, — настойчиво прошептала Клэр, и мягкий выдох гласных касался его губ. — Ты больше не будешь один.

— И за что только я выбрал такую упрямую женщину, — вздохнул Дестан, и чернота его глаз стала глубже.

— Может, за это и выбрал.

— Да.

Дестан ещё мгновение смотрел ей в глаза, словно хотел убедиться, что она действительно останется рядом.

— Ты моя. Кинжал, засевший в моем сердце. И я умру, если попробую его извлечь.

Клэр показалось, что он сказал даже больше, чем собирался.

— А я хотела быть цветком, распускающимся вот здесь, — Клэр прикоснулась ладонью к левой стороне его широкой груди.

— Оставь цветы неженкам, — она услышала в его голосе будоражащую низкую хрипотцу.

И Дестан впился в её губы жадным, долгожданным поцелуем, стирающим все недомолвки, все сомнения, всю холодность, что установилась между ними. Он гладил её лицо, а она прижималась к нему, и дыхание отчаянно запрыгало от близости тепла, которого она так желала.

Дестан усадил Клэр на стол и провёл губами по её шее. Она запрокинула голову, открываясь этим горячим прикосновениям и вздрагивая от каждого обжигающего выдоха. Её волосы скользнули волной по спине. Оторвавшись от мягкой девичьей кожи, Дестан затушил огонь, и составил канделябр на пол.

— Здесь и так сейчас всё сгорит, — произнёс капитан и спустил верх лёгкого ночного платья Клэр до пояса.

Прохлада облизала обнажившуюся грудь Клэр. Дестан усеял россыпью поцелуев её плечи, по которым тут же пробежала лёгкая дрожь. Но это ощущение беспокоило её недолго. Они с жаром соприкоснулись телами, вжимаясь друг в друга так отчаянно, так сильно, словно это был некий рубеж,

— Мы так и будем игнорировать кровать? — прошептала Клэр, лукаво улыбаясь.

— Успеем, — рвано выдохнул Дестан, не скрывая своего желания.

И он крепко прижал её к себе, вынуждая обхватить свою поджарую спину ногами. Она прижалась к его губам, проглатывая стоны. О том, что нужно вернуться пораньше, Клэр и думать забыла, растворившись в покачивающихся волнах наслаждения.

Глава 55

Когда Клэр вернулась в свои комнаты, солнечные лучи уже терялись за плотной облачностью наступившего дня. Сон на груди Дестана был так сладок, что ведьма никак не могла прийти в себя, чтобы наконец отправиться обратно. Единственное, на что она надеялась, был распорядок дня здешних господ, не жаловавших ранние подъёмы. Она наспех стёрла мел с пола, сбросив собственное платье: повезло, что оно было светлым, и появившиеся на нём разводы были не слишком заметны. Затем она отперла дверь и выглянула. В коридорах было пусто, и она не стала торопиться звать служанку сама.

Клэр переоделась в другую ночную рубашку и забралась в постель. Волосы и без того были растрёпаны, будто она ворочалась всю ночь, так что с ними ничего изображать не пришлось.

— Леди Перьяверд, — раздался высокий женский голос за дверью, сплетаясь со стуком. — Вы проснулись?

«Едва успела», — с облегчением подумала Клэр и завернулась в одеяло, натянув его едва ли не до носа.

— Да, вхоттите, — изображать оливерневский акцент после столь недавнего пробуждения казалось пыткой.

Когда девушка вошла, Клэр потянулась на кровати и сонно потёрла глаза. Служанка отвернула занавеси от балкона, и ведьма наигранно зажмурилась от света.

— На вас другая одежда, — заметила прислужница.

— Дурно спала, шарко, — зевнув, ответила Клэр и указала на сброшенное на пуф платье. — Надо постират’.

Служанка покосилась на пол, где был начертан круг. Клэр не была уверена, что следов совсем не осталось, но сделала вид, что её интересует только завтрак.

— Когда подадут еду? — попыталась она отвлечь девушку.

— О, сейчас, сейчас, — спохватилась служанка и торопливо выбежала вон.

Клэр тут же вскочила с кровати и осмотрела пол. Нет, ничего, только едва заметные черты, запавшие в деревянные прожилки. Она раскрыла створки балкона, впуская свежий воздух, который немного остудил её напряжённое от волнения тело. В сознании Клэр ещё жила прошедшая ночь, заставлявшая наивную улыбку гулять по её губам.

На столике раскладывали приборы и блюда из айнаньского белого фарфора. Тарелка с фруктами источала сладостный аромат сочных персиков, спелых гроздьев винограда и нарезанных ярко-жёлтых кружков ананаса. Три крошечных шоколадных десерта так и зазывали, и Клэр уже представляла, как они тают во рту. На основное были две зажаренные перепёлки, куски мягкого сыра и свежие ломти хлеба со сливочным маслом. Клэр попробовала напиток и ощутила лёгкий винный привкус, тонувший в пряностях: это был створоженный поссет. Она отставила бокал, не решаясь туманить разум.

Отобедав – а иначе бы Клэр этот приём пищи почти в полдень не назвала – она позволила служанкам собрать себя к предстоящему дню. Она старалась поменьше говорить, прикрываясь образом отчуждённой аристократки. Ей всё время казалось, что её вот-вот раскусят, и оттого она внутренне дребезжала, словно перетянутая, расстроенная струна. Дестан посмеивался над тем, как она изображала чужую речь, и это добавило ей волнения, хотя она и знала, что это были лишь поддевки.

Наряд Клэр хоть и был хорош, но она скучала по форме, не сковывающей её движений, что прежде не могла бы себе и представить. «Интересно, что бы сказал Шиайха, увидев здешнюю жизнь, — думала она, глядя в зеркало, пока девушки укладывали её волосы, не слишком послушно ложившиеся в тонкие косы. — Здесь как будто больше правил, чем было у нас в цитадели».

«Чем вообще занимают себя здешние барышни? Попробую осмотреться», — решила Клэр и отправилась гулять по саду. Экзотические деревья, явно завезённые издалека, напоминали тропики, где она познакомилась с Шиайхой. Клэр вспомнила, как встретила его впервые: грозного дракона, сражавшегося с ягуаром. И своё нелепое вмешательство в его охоту, обернувшееся в конце концов нерушимой связью, полной доверия.

«Как ты там?» — отправила она мысленную весточку Шиайхе.

«Вполне, — незамедлительно зазвучал голос ящера в голове. — Как тебе столичные нравы? Будешь с нами знаться, как вернёшься, достопочтенная леди?».

«Нет, прикажу снести голову за косой взгляд», — сыронизировала ведьма.

«Тогда сиди там, — парировал он. — Мы и без высочеств справимся».

«А если серьезно, как ты себя чувствуешь?».

«В порядке. Так что не забудь позвать, когда начнётся веселье».

Веселье. Хорошее слово, но слишком далёкое от того, что им с Дестаном ещё предстояло, а именно – вычислить, кто является мортамером, и подобраться к самозванцу как можно ближе. Это мог быть любой из придворных. Или кто-то из советников. Но больше всего подозрений у Клэр вызывала королева Виттори, так неожиданно появившаяся при дворе вместо почившей жены Аделарда. Как раз сегодня она должна была вступить в свои права перед лицом знати и народа. Город уже пышно украшали к этому торжеству, развешивая ленты в белых и красных тонах над проходами улиц и разворачивая стяги с королевским знаменем вдоль стен домов и с балконов самого замка. На один из них молодая особа и выйдет, чтобы поприветствовать своих новых подданных. Клэр же будет дозволено присутствовать на церемонии возложения короны в храме Солиса.

От этой мысли её замутило. Почти сразу нахлынули детские воспоминания о том, как ей становилось дурно в обители божества, в которое так истово верили родители Клэр. Что же будет теперь, когда она стала жрицей Ноктис? Укрепит ли её новая вера или, напротив, соседство противоположных сил сделает только хуже? Но не явиться вовсе означало бы нанести серьёзное оскорбление, и манкировать это мероприятие она не могла себе позволить.

Время как раз подходило. Клэр провела ладонью по верхушкам ровно выстриженных кустов, образующих лабиринты тропинок. Что ж, остаётся только собраться с духом и

Вблизи храм бога Солиса был ещё монументальнее, чем казался на расстоянии. Высокие белоснежные стены упирались в высь, украшенные богатой резьбой по камню, изображавшей витиеватые узоры пламени и лучей солнца. Тонкие колонны с капителями из листьев аканта поддерживали треугольный антаблемент. Клэр без труда узнала в архитектуре второго по величине строения Лиорны вдохновение, навеянное ушедшими в древность веками: тех же, откуда она сама черпала формулы для многих заклинаний.

Подле храма уже собралась придворная знать, разряженная больше обычного. На их фоне Клэр даже почувствовала себя простенько: впрочем, и не такого статуса она была птицей, чтобы равняться с этими людьми. От ворот замка до самого входа в храм была выстлана пурпурная дорожка: невероятная трата казны, на которую Аделард не поскупился.

Благо, после нескольких дней изнурительной жары пришла прохлада, которая хоть немного скрашивала ожидание. Наконец спустя добрых полчаса показалась карета короля. Лакей бросился отворять двери: Аделард сиял гордостью за юную жену, которая, укрытая белой вуалью, прошествовала за ним, чуть склонив голову. Длинный шлейф её платья придерживали идущие позади слуги. Когда королевская чета вошла в храм, все прочие последовали за ними.

Мозаики, полностью покрывавшие стены, изображали некое неземное сияющее существо, окруженное многочисленными крыльями, в различных сюжетах: дарующего людям огонь, письменность, орудия труда. И даже сражающегося… «С драконом?» — Клэр покоробило. Она заняла место в последних рядах, неподалеку от Дестана, зашедшего едва ли не в последний момент. «Ему-то понадобилось гораздо больше времени, чтобы вернуться в замок» — с сочувствием поняла ведьма, скользнув мимолётным взглядом по его бесстрастному лицу.

Архиепископ уже ожидал у алтаря. Монарх поклонился, приветствуя его, а нарекаемая новой королевой опустилась на колени. Клэр не отрывала взгляда. «А как должна чувствовать себя в таком месте нечисть?» — вдруг осенило её. Когда девушка проходила мимо, она показалась ведьме непривычно бледной. Или так скрадывала цвет её лица ткань, наброшенная сверху?

— Пред лицом Бога нашего Солиса, властителя всего сущего, держителя власти небесной и дарующего жизнь светила, его преданная дочь, наречённая Виттори Терезьен, получает в дар символ его воли, которую она принимает на сотворение людского блага, — завершил свою речь служитель храма и возложил корону на изящную голову королевы.

Все склонили головы, признавая власть юной супруги Аделарда. Поднимаясь, она вдруг покачнулась и оперлась на руку мужа. «Неужели?..» — от пристального взгляда Клэр это движение не ускользнуло. Когда королева Виттори, державшаяся за монарха, прошла мимо, возвращаясь к замку, ведьма снова посмотрела на неё: девушка показалась ей едва живой и дрожала.

Глава 56

Позднее лето уже сглаживало жаркие дни прохладой чернильных вечеров, которые Клэр вынуждена была периодически проводить за не слишком увлекательной болтовней с придворными дамами, занимавшими себя преимущественно вышивкой. Ведьма могла бы кое-как заштопать протёршиеся штаны или пришить пару пуговиц, но это было верхом её способностей к немалому удивлению барышень. Пришлось сослаться на то, что в её краях большее внимание уделяли верховой езде и изучению наук. Её слова восприняли превратно и однажды попросили сочинить что-нибудь ради развлечения. Кроме особенно складных заклятий в голову ничего не приходило, и она переврала половину слов, надеясь не призвать ненароком какую-нибудь сущность. Дамы её талант не оценили и потеряли интерес к зарубежной поэзии. Больше всего Клэр нравились музыкальные встречи, поскольку каждая старалась блеснуть своими умениями и занять собой побольше времени. Тогда ведьма могла отсидеться, не особенно привлекая внимание.

Тем не менее она чувствовала, что её обман вот-вот раскроется, а это означало, что время неумолимо поджимало. Необходимо было наконец застать королеву Виттори тет-а-тет и понять, верны ли подозрения Клэр.

Народ, поначалу слегка возмущенный быстрой женитьбой короля после кончины предыдущей супруги, столь любимой простым людом, в конце концов привык, хотя всё ещё относился настороженно – особенно в свете наличия у королевы сына, оставшегося при дворе в силу юного возраста.

Правда, на днях Клэр подслушала, как служанки обсуждали, что мальчишку могут сослать в какую-нибудь крепость подальше от замка. Однако пока король не спешил расстраивать свою жену и даже велел наказывать за подобные разговоры.

Письма от Марши были для Клэр спасительными весточками из дома. Наступлений нежити больше не случалось, и в цитадели установилась мирная жизнь почти без вылазок: иногда, получая сообщения от жителей окрестных мест, солдаты занимались тем, что расправлялись с появлявшейся то тут, то там нечистью и монстрами, но это были только отдельные случаи. В отсутствие Дестана управление восточной цитаделью взял на себя мастер Арвинг. Как ему удалось выяснить, вспышки тёмной силы, порождавшие мортамеров, действительно вызвали мутации у животных и прорехи в той занавеси, что отделяла мир сумрачных созданий, которые прежде могли являться только по требованиям магов. Основная проблема состояла в том, что они никуда не исчезли вместе с высшими жнецами и продолжали наводить ужас на простой люд. «Видимо, с этим ещё предстоит разобраться после — думала Клэр, сжимая в руке письмо от мастера и задумчиво глядя в окно. — Если, конечно, это "после" наступит».

Было уже за полдень, когда Клэр в окружении стайки девушек получила свой звёздный час. Она раскладывала карты — обычные игральные — но их было достаточно, чтобы предречь незамысловатые чаяния новых знакомых.

— Нет, не наттейсиа, — сказала Клэр, проводя ладонью над одной из карт, и леди Ринамет сникла. — Рано уныват’, вот и принтс спешит нафстречу. Иноземетс, — констатировала она, достав ещё одну из колоды. На самом деле она даже не особенно вдумывалась в то, что говорила, позволяя прозрениям изливаться самим по себе. Было бы лукавством сказать, что судьба придворных дам её сильно волновала.

— А мне погадаете, леди Перьяверд? — услышала за спиной Клэр певучий голос.

Она легонько вздрогнула от неожиданности. Это была королева Виттори собственной персоной. Клэр отметила, что та, только вступив в должность, отринула столичную моду на собранные волосы, отпуская свои локоны глубокого каштана свободно, и дамы уже вторили ей в этом. Её лучистые глаза сияли от мягкой

— Конешно, Фаше Феличество, — ответила Клэр и принялась тасовать.

— Оставьте нас, — приказала монаршая особа и сделала жест, будто отгоняла назойливых мух. Остальные, обиженно поджав губы, растворились в тенях галерей, как потревоженная стая птиц.

— Вы ведь здешняя, — вдруг вступила королева, опершись подбородком на руку. Клэр подняла на неё испуганный взгляд.

— Што фы имеете ф фиду? — и её речь в этот миг показалась ей самой особенно нелепой.

— Бросьте. У меня была служанка, привезенная из Оливерне, и я точно знаю, что там так не говорят, — Виттори по-прежнему снисходительно улыбалась.

— Вы меня раскусили, — отрицать дальше было бы глупо, поняла Клэр, и решила снять выдуманную маску.

— Шпионите? — непринужденно вопросила королева.

— Нет, что вы, — Клэр покачала головой, хотя и не рассчитывала, что ей поверят. Однако сознаваться в том, что она ведьма с особой миссией, тоже не спешила. — Скрываюсь от своей родни. Они хотят выдать меня по расчёту, — соврала она на ходу.

— А вы выбрали изощрённый способ спрятаться, — усмехнулась королева. — Выкладывайте карты, я жду.

— Теперь вы меня выгоните?

— Вас? Даже если вы шпионка, то не самая хитрая. При дворе найдётся не один десяток ушей, чтобы узнать о ваших планах прежде, чем вы о них подумаете. Так что не думаю, что в этом есть нужда.

— Обман. Властный мужчина. Триумф. — Клэр переворачивала карты рубашками вниз и мрачнела с каждым новым рисунком, представавшим её взгляду.

— Ну, будем считать, что обман я уже раскусила, и теперь меня ждёт только триумф подле короля, — она посмотрела прямо на Клэр. — Право, оставайтесь. Во всяком случае вы любопытнее большинства моих здешних знакомых.

— Благодарю, Ваше Величество. Если позволите. — ведьма не переставала удивляться. Неужели королева была настолько уверена в себе, в своих способностях к политической игре, что не опасалась даже шпионов? Или за этим скрывалось нечто иное?

— И поработайте над акцентом. Он должен быть не так сильно выражен, дорогая, — королева коснулась ладони Клэр, и ту словно пронзило током. — Пойду. Выходите как-нибудь вечером в сад, я люблю прогуляться перед сном. Да и не терплю яркого солнца.

И Виттори неспешно удалилась, оставив Клэр наедине со своими мыслями. «Не терплю солнца? — крутила она слова королевы в голове. — Она играет со мной?». Ведьма чувствовала себя пойманной в ловушку, только сама не знала, в какую. Дело было только в придворных интригах или в чём-то большем? И не донесли ли на неё всё-таки служанки за те следы на полу? Или прачка, стиравшая её ночное платье, измызганное мелом? А может кто-то приходил к ней, пока она была с Дестаном? Только теперь Клэр осознала, насколько была неосторожна. На самом деле могло произойти что угодно из этого или даже всё сразу. Но если её при этом посчитали только неумелой шпионкой, это был ещё не самый худший вариант. Кроме того, можно было надеяться, что новая версия о скрывающейся от нежеланного брака девице позволит ей оставаться при дворе ещё какое-то время. Во всяком случае, формально она королеву, казалось, устроила.

Конечно, в Вайтгарде были знахарки и даже, вероятно, какой-нибудь алхимик, но публично это никогда не озвучивалось. С существованием ведьм и магов мирились так же неохотно, как и с драконами. То есть считали их досадной необходимостью, от которой с удовольствием бы избавились, если бы не угроза пришествия мортамеров.

В свете этого факта Клэр пришла к выводу, что если бы её заподозрили в ведьмовстве, то вряд ли отнеслись бы столь лояльно. Пока её считали странной чужестранкой – все, кроме Виттори, пообещавшей сохранить её тайну, – было не всё потеряно. И, похоже, у Клэр было гораздо больше шансов к ней приблизиться, чем у Дестана.

В ночи она отправила капитану заговорённую весточку, которую смог бы прочесть только он один, где рассказала о своих мыслях насчёт королевы. Но он, как она знала, был занят ближайшим окружением Аделарда Четвёртого: добившись признания на турнире, он пытался всеми силами вступить в королевскую гвардию, чтобы быть рядом с ним. «Кто знает, может, Дестан и был прав, ведь вряд ли жнецу, если он прячется, хотелось бы привлекать к себе много внимания сейчас, — размышляла Клэр. — Хотя мастер Шедхард, напротив, был на виду…» — тут же меняла направление её мысль.

Впрочем, кое в чём она готова была с Дестаном согласиться. Герцог Морве́йн Синтари́йский, правая рука Аделарда, был фигурой по меньшей мере скрытной. Неприметный человек, он словно был средним во всём: в телосложении, в росте, даже его лицо было таким, какое стирается из памяти, стоит ему исчезнуть из поля зрения. Говорили, что в Лиорне он знает даже о том, когда родит крестьянская кошка, а не только о чём шепчутся в замке. И вряд ли можно было вообразить, что есть положение выгоднее, чем это: у всех на глазах, вблизи короля и в то же время оставаясь неприкосновенным. И вот уже к нему мог бы подобраться разве что рыцарь — и то при изрядной доле везения. По всему выходило, что цели у Клэр и Дестана сейчас были разными.

Глава 57

Королева Виттори и впрямь не сделала ничего, что могло бы нарушить покой Клэр. Несколько раз они даже встречались в саду на коротких прогулках по зелёным лабиринтам, обмениваясь крайне осторожными и пространными репликами, словно обе хотели узнать что-то наверняка, но не могли спросить об этом прямо. Но могла ли она оказаться той, кого искали ведьма и воитель, Клэр так и не могла понять, теряясь в догадках.

В это время Дестан, дабы заслужить королевское доверие, отправился подавлять вспыхнувшее местечковое восстание, спровоцированное противниками новой супруги Аделарда. Они считали, что новая избранница может принять гораздо менее лояльный по отношению к простому народу курс, что означало бы отказ от прежних крупных расходов на восстановление поселений.

Сражаться с теми, кто, как он сам понимал, не могли дать достойного отпора, претило натуре Дестана. Ему пришлось собрать все силы, чтобы убедить себя в необходимости своего участия в этом: если бы его принципы оказались выше цели, он никогда не смог бы подобраться к месту в королевской гвардии, а значит, и единственному способу оказаться ближе к деснице Морвейну. Он чуял, что этот

Даже без участия Тонитрукса бой оказался короток. Но победа не принесла Дестану никакой радости, и он осматривал трупы вчерашних горожан и крестьян, которыми кто-то не слишком умело манипулировал, с жалостью. Он смотрел на возвышающуюся мельницу – самую высокую постройку Пустыша – и думал о том, что этих людей перемололи жернова политических игрищ не тяжелее, чем зерно, хлеб из которого вскоре подадут к королевскому столу на завтрак.

Затем вместе с отрядом они прибыли в сами Бернавы. Там, в известном доме терпимости, он и казнил зачинщика заговора под женские крики ужаса. Все это казалось слишком просто и оттого противнее. Впрочем, возможно, приговор, вынесенный его рукой, оказался куда более милосердным, чем тот, что мог ожидать виновника в тюремных стенах, где его подвергли бы сначала мучительным пыткам.

«Лишь бы это было не напрасно», — терзала Дестана одна-единственная мысль, с помощью которой он пытался унять зов своей совести.

Конечно, этого было недостаточно, чтобы стать главой королевской гвардии, но хватило, чтобы попасть в её ряды, доказав свою верность короне. Молва о том, с какой лёгкостью он сражался, опередила его, хоть, по его собственному мнению, вовсе не делала ему чести. Сам он не стал бы складывать хвалебную песнь о своём подвиге. Но цель была достигнута: десница Морвейн собрал у себя нескольких представителей гвардии для дальнейшей беседы о готовящихся мятежах.

Он восседал за широким столом, усеянным множеством бумаг, и, прежде чем приступить к разговору, что-то сосредоточенно расписывал на пергаменте, вынуждая бравых рыцарей замереть в почтительном молчании. Когда он наконец поднял голову, оторвавшись от письма, он начал так, словно их беседа была прервана до этого:

— Нам удалось приструнить этих самонадеянных глупцов, — бесцветный голос Морвейна растекался по кабинету. — Они полагали, что могут решать, с кем и когда сочетаться браком нашему монарху. Средства, выделенные на восстановление пострадавших поселений, теперь будут поступать более избирательно.

«Да почтит небо светлую Нинарель», — подумал Дестан о прошлой королеве.

— Но это не значит, что при дворе не осталось тех, кто против новой власти. Кто-то шепчется, — сказал Морвейн, переводя внимательный взгляд с одного воина на другого, — что молодая королева может иметь слишком большое влияние на нашего монарха. Вы должны быть готовы пресечь жизнь каждого, кто распускает язык, без колебаний и по первому моему приказу.

Чем больше лицо герцога казалось Дестану каким-то размытым, тем больше он утверждался в мысли, что именно он имеет двойной лик. Хотя капитан знал, что запах амбры проявляется только после смерти мортамера, он всё равно инстинктивно сжимал ноздри, втягивая воздух.

— Сэр Элеан, я слышал о том, как ловко вам удалось расправиться с мятежниками, — вдруг обратился Морвейн к Дестану. — Это достойно признания. Я рад, что вы присоединились к нам.

— Ваши слова – уже награда для меня, — поклонившись, ответил он.

— Скажите, а княжна Перьяверд давно приходится вам любовницей?

Дестана будто пронзило стрелой. Он подавил желание обернуться на других рыцарей, которые вряд ли должны были слышать это. «Судя по всему, — решил капитан, — он хочет застать меня врасплох».

— Она сразила меня, как только я её впервые увидел, — нашёлся Дестан.

— Любите экзотику? — усмехнулся Морвейн. — Этот причудливый акцент… Понимаю. Только уж чересчур бледна, вы не находите?

— Мне по вкусу светленькие, Ваше Высочество, — без выражения отозвался воитель.

— Не имею ничего против. Просто знайте, что в этом замке не происходит ничего, о чём я бы не знал, — улыбка Морвейна была хищной.

— Я учту, Ваше Высочество.

«Так он знает о нас? В курсе ли он, что мы не те, за кого себя выдаем?», — внешне Дестан не выдал никакого волнения, но сумрак сгустился в его душе. Ситуация явно накалялась. «Мы совершенно не готовы жить среди пауков и их сетей» — пришёл он к неутешительному выводу. Их прежний прямолинейный уклад абсолютно не подходил к здешним подковёрным играм. Незримая верёвка вокруг шей Клэр и Дестана затягивалась всё туже, а времени на их миссию явно оставалось всё меньше.

— Кстати, — вкрадчиво сказал Морвейн, когда Дестан уже собирался уходить вслед за другими рыцарями, — Его Величество желает вас видеть, сэр Дестан. Хочет представить вас к награде, но без шумихи: сами понимаете, это довольно скоро для человека ваших заслуг, что может вызвать осуждение. Но и не заметить вашей доблести наш славный король не мог. Завтра днём будьте любезны явиться.

— Если на то воля Его Величества, я буду признателен оказанной чести, — поклонился Дестан и покинул кабинет десницы.

Вечером он всё же снова оставил записку Клэр, просунув её в дверную щель. В конце концов, это вполне могло быть и любовным посланием, за что, как он понял из разговора с Морвейном, его не спешили осудить. Он вкратце описал свой разговор с герцогом, что вызвало у Клэр одновременно ужас и улыбку: удивительно, как быстро их связь раскрывалась со стороны. Для заговорщиков это преступно неосмотрительно, но для влюбленных – удивительно неловко. Поведал Дестан и о предстоящем визите к королю. Что ж, так или иначе признание со стороны Аделарда играло им на руку. Больше всего Клэр боялась, что её отошлют со двора, и тогда Дестану пришлось бы справляться с их задачей в одиночку.

«Шиайха, — позвала она, — ты где-то рядом?».

«В ближайшем лесу, — спокойно ответил дракон. — Что-то случилось?».

«Не то чтобы, просто мне ужасно беспокойно. Мы пытаемся действовать скрытно, но в итоге попадаемся раз за разом. Такое чувство, будто эти люди всё знают наперёд».

«Это их способ выживания, — заметил Шиайха. — Они бы поубивали друг друга, если бы не действовали

«Знаю, — вздохнула Клэр. — Но я запуталась. Не понимаю, как мы должны распознать того самого человека. Я думаю одно, Дестан – другое, и оба варианта кажутся верными».

«Значит, должно быть что-то третье», — ответствовал дракон.

«Ещё хуже».

Других идей у Клэр не было, и вероятность того, что они с Дестаном идут по ложному следу, только больше выбивала из колеи. Клэр задумчиво поднесла записку возлюбленного к огню и перевела взгляд на разлившуюся за окном темноту. Ей казалось, что они плутают по замку Вайтгард так же, как затерявшись в ночном лесу.

На следующий день Дестан отправился в тронный зал короля, где тот уже ждал его. К немалому удивлению подставного сэра Элеана, он был один: ни одного стражника, даже самого тщедушного, не присутствовало. «Неужели это мероприятие должно быть настолько конфиденциальным?» — подозрения закрались в его голову, словно мыши в старый амбар. «Что-то определённо не так» — подсказывала воителю интуиция.

— Сэр Элеан, — радушно приветствовал его монарх, поднявшись с престола. — Рад вас видеть.

— Благодарен за оказанную мне честь, Ваше Величество, — Дестан низко поклонился.

— Наслышан о ваших подвигах, благодарю за подавление мятежа. Не все довольны моим выбором, к сожалению. Но не мог же я горевать вечно, вы так не считаете? — тон короля был чрезмерно спокойным.

«Да ты и траура не выдержал, неудивительно, что многие недовольны», — подумал Дестан, но вслух все же ответил:

— Вы в своем праве, Ваше Величество.

— Признателен, что вы так считаете. Вы ведь понимаете мои чувства, не так ли? Говорят, и у вас появилась дама сердца, — тон короля странно изменился.

— Возможно, — аккуратно ответил сэр Элеан.

— Думаю, мы скоро её дождемся.

— Что? — брови Дестана поползли вверх, но он тут же взял себя в руки. — Вы вызвали леди Перьяверд? Позволите узнать, по какой причине, Ваше Величество?

— О, думаю, она будет рада узнать о ваших успехах, сэр Элеан.

«Наверняка Морвейн уже рассказал» — догадался Дестан и спросил:

— Надеюсь, мы не вызвали вашего неудовольствия?

— Напротив, я рад, что вы оба прибыли к моему двору… Так кстати.

«Кстати?»

Яркая вспышка на мгновение ослепила зал. Появившаяся из портала Клэр встала возле Дестана, тяжело дыша.

— А вот и вы, леди Перьяверд! — Аделард всплеснул руками, словно был чрезвычайно рад её видеть. — Или как мне лучше к вам обращаться, дорогая?

Глава 58

— Что ж, наконец-то время пришло, — король казался абсолютно невозмутимым.

— Кто вы… На самом деле? — спросила Клэр, держа пламенеющие ладони направленными прямо на него. Дестан переводил взгляд с неё на Аделарда, осознавая происходящее.

— Рано или поздно ты должна была прийти ко мне, лунная жрица. Прийти, чтобы я мог убить тебя. — зловещая улыбка раскрасила губы правителя.

— Что это значит? — потребовала ответа ведьма.

— Что мой жрец должен был привести тебя ко мне. Неужели ты ещё не догадалась? — и Аделард кивнул в сторону Дестана.

— Что? — капитан ощупал свою грудь, словно уверяясь в собственном существовании.

— Как это трогательно, когда марионетка не знает, что над ней всё это время были нити… Ты — моё создание. Каким когда-то был Эдвен. Нам, божествам, иногда нужны проводники, чтобы воплотить в материальном мире свою волю, — с видимым наслаждением пустился в объяснения Аделард.

— Что ты несёшь, — прошипел Дестан, вдруг ощутив странную пустоту в груди.

— Но столетия назад я допустил ошибку, поставив Эдвена Крингарда во главе войска, которое могло бы справиться и само. И тот, кто стал жрецом моей сестры, ценой своей жизни сразил его, узнав об этом. — продолжил король. — Больше я этот промах повторять был не намерен и поступил хитрее. — он рассмеялся.

— Дестан — мортамер?.. — вполголоса произнесла Клэр, растерянно глядя на своего возлюбленного так, словно видела его впервые.

— Без меня его бы вовсе не было! И всё это время он вёл тебя сюда, в мои покои, пусть и не знал об этом. Так было надёжнее, верно? Пока он, — король указал на Дестана, — бился с другими моими порождениями, я набирался сил, чтобы не позволить Ноктис одержать верх надо мной, загнав обратно в бестелесный мир. И теперь я готов уничтожить тебя, ту, кого она избрала на этот раз, чтобы меня остановить.

— Дестан… Я не верю, — прошептала Клэр, но король не дал им времени объясниться.

— Призывай дракона, — сквозь зубы произнёс Дестан, не отрывая взгляд от самозванца. Клэр сделала это одним движением губ.

Следом за его словами, проломив стену замка и отшвыривая камни, в тронный зал с яростным ревом ворвался Тонитрукс. Следом за ним сквозь пробитую дыру влетел и Шиайха.

Сначала Аделард запрокинул голову, и что-то омерзительно хрустнуло в его позвонках. Полное, сытое тело начало конвульсивно ломаться, искажаться, возрастать с каждой секундой. Король упал на четвереньки, и его руки всё больше обретали черты хищных лап. Он рос, рос неумолимо быстро, изгибаясь. Одежда, затрещав, лоскутами сошла на мраморный пол. Из глотки – уже не человеческой – раздался утробный рев. Голова, вытягиваясь вперёд, вскинулась вверх, плечи раздавались всё шире и шире. Очертания новых шей восставали из них, словно наливаясь мышцами. А затем, как у мифической гидры, наконец обзавелись тремя устрашающими мордами. Голое тело покрывалось чешуёй размером с рыцарский щит.

В конце поражавших воображение трансформаций взгляду Клэр предстал ужасающий своим масштабом дракон о трёх головах. Исполинский ящер подпирал высокий купол потолка, врезаясь в него, пока наконец не проломил хрупкое стекло, осыпавшееся сверкающим острым дождём к кончикам его когтей, так напоминавшим серпы жнецов. Его плоские морды с широкими ноздрями изрыгали пар, рубиново-алые глаза горели живым пламенем, а ряды острых клыков выступали наружу по верхнему и нижнему рядам. Витые рога украшали лбы чудовища и будто были окованы железом. Ни один дракон не мог бы сравниться с этим зверем. Даже Тонитрукс доставал ему разве что до основания плеча. Непробиваемая броня его тела слепила, сверкая золотом в заливавшем дракона солнце. Огромный и шипастый, как булава, хвост разметал в щепки всё, что окружало короля. У Клэр перехватило дыхание. Это был не человек – и он никогда им не был.

«Это и есть воплощение Солиса», —

— Ложись! — крикнул Дестан, увидев, как изогнулась одна из шей с содрогающим человеческую плоть рокотом, чтобы извергнуть столп пламени. Опаляющий жар прокатился по разрушенному тронному залу. Это не был удар всерьёз — скорее демонстрация силы, иначе от противников Солиса не осталось бы уже ничего, кроме пепла.

Дестан взобрался на холку Тонитрукса. Три драконьи головы палили во все стороны, и тело Солиса сотрясало стены замка при каждом его шаге. Хвост прочертил борозду в каменной кладке и взметнулся вверх, чтобы затем рухнуть об пол. Плиты мрамора подскочили раздробленными на куски. Тонитрукс взвился вверх и выпустил залп молний. Они прочертили чёрную полосу в золотой чешуе Солиса, но не ранили его. Клэр пыталась попасть языками магического пламени дракону в глаза, но тот легко уворачивался от них. Шиайха преследовал ту же цель, кружа вокруг его голов, но не мог приблизиться, избегая мощных челюстей. Тогда он выбрал ту, что справа, метя в шею, на которой отходила пластина чешуи, поддетая мечом Дестана. Он подлетел чуть ближе, отчаянно рискуя, и сделал ядовитый плевок, точно кобра. Мелкие капли концентрированной отравы всё-таки попали на обнажившуюся плоть, которая тут же зашипела ожогом. Солис яростно заревел и заметался. Несколько щитков вокруг поврежденного места медленно потускнели, мертвея и отваливаясь от кожи.

Дракон резко развернулся, и его смертоносный хвост одним взмахом сбил летящего Тонитрукса наземь, а потом отбросил Дестана, не успевшего отскочить, прямо в стену.

Мощный удар пришёлся прямо в грудь, сокрушив рёбра. Дестан покачнулся и с грохотом искорёженных лат осел наземь. Лужа крови растекалась под его телом. Он отчаянно хрипел, будто хотел что-то сказать, но так и не смог. Клэр кинулась к нему, помогая Дестану повернуться лицом вверх. Его рот беззвучно шевелился, а она не могла смотреть на пробитую насквозь рану. Он попытался поднять руку, поднося её к щеке ведьмы, но, так и не дотянувшись, она глухо опустилась вниз. И вдруг Клэр ощутила, как он становится неподъёмным, увидела, как остановился его взгляд, замерший на её лице. Внутри всё похолодело от осознания, прокатившегося волной до загривка.

— Дестан! — истошно завопила Клэр, протягивая руки к упавшему замертво возлюбленному. Она не могла в это поверить. Секунду назад он был жив, его грудь вздымалась от быстрого дыхания, а глаза пламенели яростью. Теперь его взгляд был остекленевшим и пустым, а тело непривычно безвольным и тяжёлым, ещё хранившим едва заметный аромат амбры. Она гладила леденеющую кожу его щёк, смотрела, как сходит краска с замершего в вечности лица, по которому пробежала последняя судорога, сковавшая самые любимые на всём свете губы, которые больше не произнесут её имя. Её слуха больше не коснется этот рычащий голос, ладони больше не обнимут её талию и не прижмут к широкой груди, закрывавшей её от всех невзгод. Никогда. Страшное слово пульсировало в голове и вышибало слезы, как удар в солнечное сплетение.

Кажется, она кричала. Кричала, раздирая кожу плеч, за которые обхватила себя, чтобы почувствовать хоть что-нибудь. Но внутри не было ничего, кроме развернувшейся зияющей пустоты, такой огромной, что она поглощала всё вокруг до темноты в глазах. Он даже не успел ничего сказать ей напоследок. Ничего такого, что она могла бы пронести с собой до конца своих дней, никакого отпечатка в памяти, только это безжизненное выражение, застывшее на его лице, последний робкий вдох отчаявшихся лёгких – и всё.

Это было больше, чем она могла бы вынести. Ни одна потеря не подготовит к следующей. Но если Клэр до этого и готова была принять любой удар судьбы, то теперь никакого смирения не обнаружилось в её сердце. Дестан был мёртв. Мужчина, которого она любила больше самой жизни. Тот, кто был больше, чем все её раны. Тот, кто был её солнцем, разгоняющим мрак, в котором таились сомнения и страхи.

Его смерть не могла стать тем, что она бы простила. Клэр коснулась его холодных губ в последний раз. Поднявшись, она посмотрела прямо на гигантского ящера и зашептала, пока все её тело не охватило синее раскалённое пламя. Волосы ведьмы взвились вверх, а глаза засверкали, как два карбункула. Она продолжала говорить, вознося молитву к той, что чувствовала её боль. Все озарило ослепляющее сияние, от которого зажмурился даже трёхглавый дракон. Замер огонь.

Дестана больше не было. И Клэр больше не было.

Она восседала на гигантской зелёной змее, прежде бывшей Шиайхой, в седле, расшитом серебром и инкрустированном сапфировыми камнями. Её бедра были плотно охвачены черной тканью, ступни были босы, а иссиня-лазурное платье струилось по телу, открывая плечи и полумесяцы груди. Очи её были скрыты маской в виде двух вороновых крыл, подобных тем, что расправлялись за её спиной. Во лбу бледно сиял диск луны, довершавший венец из белого металла, украшавший её голову. Длинные, доходившие до пояса волны светлых волос мерцали вплетёнными жемчужными нитями. В руках она держала извилистый посох, оплетенный мелкими листьями и оканчивающийся совиной головой наверху. По её светлой, почти белоснежной коже струилось лазурное свечение. Это была не ведьма, а само воплощение богини Ноктис, призванной в тело жрицы, чтобы наконец сойтись в схватке со своей противоположностью.

— Уходи туда, откуда пришла, Ноктис, — проревел дракон. — Твоё место не здесь.

— Мое место там, где я сама пожелаю, — глубокий, бархатный голос вырвался из уст Клэр. — Это тебе пора уползти, жалкий червяк.

И они сошлись в смертельной схватке, в которой не было бы места ничьей.

Глава 59

Уклоняясь от огненных залпов, змей Шиайха изворачивался изумрудными кольцами. Ядовитое облако вырывалось из его пасти. Клэр, взмахивая посохом, отправляла в Солиса один магический выстрел за другим. Яркие синие вспышки, подобные зазубренным молниям, врезались в крепкую чешую золотого ящера. Тонитрукс, разъярённый гибелью своего союзника, впивался клыками в крылья Солиса, пока не изодрал их в клочья, лишив того возможности взлететь. Трехглавый дракон взревел и отбросил чёрного зверя, мстящего за друга, сильным ударом всего тела. Тот, ударившись головой о каменную стену, перестал двигаться.

— Вам не удастся сломить меня, — проревел Солис и испустил поток пламени в сторону змея. Клэр — или, скорее, Ноктис — отразила его бледным щитом, возникшим по взмаху оружия в её руках.

Шиайха извернулся и впился клыками, капающими ядом, в одну из трёх шей дракона. Свернувшись

— Я помню, как вы это сделали, — произнесла она и с силой вонзила лезвие в пасть дракона насквозь, тут же вытащив его. Её собственные чувства сплетались с мощью божества. Она мстила. За Тину, за Ренига. За Дестана. За каждого, кого отнял Солис. Поток крови полился вниз. А затем, воспользовавшись замешательством и спрыгнув с Шиайхи, она устремилась прямо к тому месту, где билось сердце Солиса. Последняя пасть ящера щёлкнула рядом с ней, но Шиайха перехватил её, обвив всеми мышцами своего змеиного тела. Удар должен быть точным. И он таким был. Собрав все силы, вложив всю магию в острие копья, Клэр всадила его в панцирь дракона, вспарывая его, и добралась до стучащего под ним органа, останавливая в нём жизнь.

Ящер испустил предсмертный рык и покачнулся. Громада туловища Солиса рухнула наземь, подняв облако пыли. Две оставшиеся головы опустились рядом с третьей, тяжело стукнувшись челюстями. Прошло не больше минуты перед тем, как по его чешуе поползла золотая пыль, на которую ящер рассыпался, поднимаясь вверх, будто искрящийся снег неведомой природной силой получил обратный ход.

— Я вернусь, сестра, — услышали Клэр и Шиайха перед тем, как от страшного дракона не осталось ничего.

Когда Клэр смогла отдышаться, она ощутила, как её окутывает немыслимая слабость: это Ноктис покидала её бренное тело. Отделившись от неё, перед ней предстала женская фигура, переливавшаяся клубами синего тумана, в котором мерцали звезды. Её глаза под белыми ресницами были подобны ночи, пойманной в крошечные сосуды. Длинные, доходящие до пят белоснежные волосы развевались, будто от ветра. Она была обнажена и в то же время бесформенна, словно пространство не имело возможности сковать её собою. Величественный посох с совиной головой она уже сжимала в своей повелительной руке.

Шиайха, резко уменьшившись в размерах, наконец стал собой: зелёным драконом с крыльями кондора. Он безмолвно приблизился к ведьме, не зная, чем может утешить её теперь. Никогда прежде Клэр не чувствовала себя такой маленькой, жалкой и одинокой.

Ведьма осела рядом с безжизненным телом Дестана. Она гладила его холодные скулы, посиневшие губы, всё ещё не в силах поверить, что это произошло. Но пробитая грудь её любимого не поднималась: дыхание навеки остановилось в огромной развороченной ране. Клэр хотелось освободить его от этих рыцарских лат, от всего этого наносного, придуманного, так беспощадно сгубившего его. Она бессильно всхлипывала, утирая солёные щёки. Да, они победили. Но цена оказалась слишком высока. Горечь потери стояла во рту. Ей было все равно, что сказал Солис. Всё равно, что она могла умереть сама. Это ничего не стоило без него. Если она больше не услышит ни одного нежного слова, сорвавшегося с его уст, не увидит тёплого взгляда этих глубоких глаз, которые теперь были закрыты мертвенно-бледными веками.

Ноктис подошла к ней неслышно, и Клэр вздрогнула, услышав её звучащий из глубины веков голос:

— Он ведь умер уже давно, дорогая. И знал тебя при жизни разве что в вашу первую встречу.

Клэр вспомнила, как увидела Дестана там, у костра, словно это и впрямь случилось в другой вселенной. Чёрные глаза с плящущим в них пламенем. Трогательный букет белых цветов. Нет, даже если это правда, он всё обещал ей уже тогда. С самого начала.

— Не имеет значения. Он выбрал меня в каждой из жизней. Это больше, чем мог бы сделать кто-либо ещё.

— Люди так сентиментальны, — богиня склонилась к Клэр и провела мягкой ладонью по ее волосам. — Неужели ты веришь в любовь мортамера?

— Я верю только в его любовь. В каждое слово, что он произнёс.

— И тебе безразлично, что он был жрецом Солиса и вёл тебя к смерти?

— Он не знал об этом. И верил в то же, во что и я.

— Это не освобождает его…

— Я освобождаю, — твёрдо стояла на своем жрица. — От всего, что может его запятнать. Освобождаю от всего, кроме своих чувств.

— О чем ты меня просишь, милая? — Ноктис понимающе улыбнулась.

— Подари ему жизнь. Солис властен над живыми, но ты — царица мёртвых, единственная, что может противостоять той несправедливости, какую совершил твой брат. Неужели ты не хочешь установить законный ход сущего? Он должен был жить.

— Это правда, его век оборвался не тогда, когда я ждала его в своём царстве. Но сделанного так просто не воротишь. Ты же ведьма и должна знать, что за то, чтобы что-то получить, нужно что-то отдать.

— Знаю. Говори, — Клэр смотрела прямо в фиолетово-синие мерцающие очи Ноктис.

— Твой возлюбленный очнётся от мёртвого сна и сможет жить, но ты уйдёшь вместе со мной в подземное царство. Мне понадобится физическое тело, чтобы устранить последствия того, что натворил Солис, и я не знаю оболочки лучше, чем тело моей лунной жрицы. Твое услужение за его жизнь. Это справедливо.

Игры с богами никогда не оборачиваются выгодой. Только равноценный обмен — если повезёт быть достаточно благоразумной.

— И мы не сможем больше быть вместе?

— Нет. Но он проживёт столько, сколько ему было отмерено, и познает радости и горести, уготованные ему по праву.

Голос Клэр дрогнул:

— Он хотя бы будет обо мне помнить?

— Не могу сказать. Я не знаю, как влияет обращение в мортамера на память смертного, особенно если он сохранял собственное сознание всё это время. Может, он будет думать, что ты ему приснилась.

— Я была бы согласна, даже если бы ты ответила «нет».

— Не буду тебя отговаривать, если ты так решила. В конце концов, у тебя есть то, что мне нужно, а я могу дать то, что нужно тебе. Так пойдём же со мной, обретем новую судьбу, — и богиня протянула руки к Клэр, раскрывая объятия, и ведьма подалась к ней, прильнув, как к матери. Она чувствовала, как растворяется её сознание, и последние слёзы хрустальными каплями сорвались с её щек, прежде чем их обоих поглотила пустота.

Открыв глаза, Дестан сначала решил, что умер. Вокруг была темень, рассеиваемая лишь кругом

Он брёл по окраине леса, не разбирая дороги, и его мучило ощущение, что он что-то забыл. Что-то очень важное, отзывающееся одновременно трепетом и невыносимой тоской. Приближался августовский вечер, догорающий последними лучами. Он должен был добраться до ближайшей деревни, взять коня и отправиться обратно в цитадель, где, он знал, был его дом. Как он оказался здесь? Голова болела от усилий, и он потирал виски до мушек под веками.

Какие-то странные, мутные образы всплывали перед его внутренним взором и тут же исчезали, будто в тумане. Ветви осин с шелестом качались от поднявшегося пробирающего ветра. И вдруг он услышал тяжёлое уханье откуда-то сверху. Над его головой с шелестом пролетел светлый птичий силуэт. Сова, сипуха. Опустившись на ветку осины, она развернула к Дестану свой круглый лик с сияющими чернотой ночи пуговицами и издала протяжное «у-хууу».

— Клэр, — произнёс он вслух, и осознание пронзило его стрелой. Теперь он вспомнил.

Глава 60

Он не знал, где её искать, но чувствовал, что, сколько бы ни скитался по свету, не мог бы найти Клэр. Будто бы оборвалась незримая нить, что связывала их, и эта образовавшаяся пустота отзывалась внутри щемящей тоской.

Дестан вернулся в цитадель, где его тут же бросились расспрашивать о произошедшем. Он изложил всё, что помнил до того, как смерть забрала его. Что было после, он не мог сказать, даже если бы очень хотел. Впрочем, выступать перед всеми солдатами он не желал и ограничился лишь коротким докладом в обществе мастера Арвинга, Оскара, Лагерты и Марши. Задача передать информацию остальным легла на плечи нынешнего наставника восточной цитадели.

— Но где же Клэр? — дрогнувшим голосом спросила капитана ближайшая подруга ведьмы.

— Я не знаю, — честно признался Дестан. — Когда я пришёл в себя, всё уже, видимо, закончилось, а я оказался вдали от города и видел только идущий от Вайтгарда дым.

О событиях после исчезновения короля Аделарда и масштабах разрушений в замке ему доложил уже Оскар:

— Временно у власти осталась Виттори как королева-регент при своём сыне, поскольку иных наследников больше нет. Но наверняка начнутся распри. Ведь никто не знает, что точно произошло: говорят, весь замок бежал, когда там началось ваше сражение.

— Это уже не наше дело. Поверьте, в схватках, которые ведутся в замке, нам не выстоять. Там совершенно другие правила, — заметил Дестан по своему опыту, внутренне сокрушаясь о ложных подозрениях в сторону королевы и десницы.

Теперь казалось, что ответ всё время был прямо перед носом, пока они с Клэр терялись в догадках. Однако он сомневался, что бывшая правая рука короля не воспользуется ситуацией, чтобы вступить в борьбу за престол, и не знал, что в таком случае ждет королевство Вентьерен. Должны ли воины цитаделей вмешиваться в государственные дела? На этот вопрос он пока не мог ответить.

— Что насчет мортамеров? Удалось выяснить, почему кто-то из наших солдат может обратиться в эту нечисть? — обратился Дестан к наставнику.

— Да, — ответил мастер, — судя по всему, это могло случиться с каждым, у кого оставалась целой голова. Как будто поднять из мёртвых можно только того, в чьё сознание ещё можно было вторгнуться — даже после смерти.

— Значит, предположение Клэр было верным?

— Получается, что так.

— То есть сожжение было не единственным способом, но всё-таки лучшим. Что ж, значит, мы поступили верно. Хотя это малое утешение после стольких потерь.

— Так как вы думаете, капитан, стоит ли нам опасаться возвращения жнецов? — спросила Лагерта.

— Сложно ответить. Я не видел этого своими глазами, но Солис, предполагаю, был уничтожен. Точнее, его земное воплощение. Но захочет ли он вернуться – боюсь, что да. И нам нужно быть к этому готовыми.

Вот только что они будут делать без той, что отважилась идти за ним куда угодно и бороться с самим божеством за право на мирную жизнь? Он помнил всё, что касалось её: от первой таинственной встречи до жарких объятий в Бернавах. Каждое сказанное слово было вырезано в его памяти, как ножом. Все краски прежней жизни стёрлись для него: его не интересовала ни жизнь цитадели, ни будущие сражения, ни судьба королевства. Ещё меньше его занимало собственное существование, он почти не ел, мало спал, и его воображение постоянно рисовало перед ним родное лицо. Единственные на свете глаза. Ни одна потеря не болела в Дестане так, как исчезновение Клэр.

И Марша видела это. Для неё Клэр была той, с кем они делили все земные проблемы, что могли одолевать юных женщин, и все трудности магического ремесла, беспокоящие ведьм. Они раскрылись друг другу острыми сторонами своих слабостей и печалей, вместе праздновали победы. Стали сёстрами, объединившимися узами духовной связи. Их дружба пережила все падения, чтобы стать нерушимой. И вот — теперь Клэр не стало. Но Марша не готова была поверить в то, что её подруга могла умереть. Она исчезла — и это давало надежду. Долгие месяцы Марша, не привыкшая сидеть на месте, шерстила библиотечные полки, чтобы узнать всё о культе Ноктис. Кто еще мог знать о том, что произошло со жрицей, если не её властительница? Так рассуждала ведьма, перелистывая страницу за страницей.

Наконец она решилась.

— Ты точно знаешь, куда нам идти? — спросил Дестан, пробираясь за ней сквозь заросли. В небе светила полная луна.

— Точно.

Они отправились вместе в лес, туда, где когда-то Марша вместе с Тиной и Клэр танцевали, призывая силы Ноктис. Теперь осталась лишь последняя из ковена Драконьей Луны. И она была твёрдо намерена помочь тому, кто страдал не меньше.

Очутившись на освещаемой бледным диском поляне, Марша принялась раскладывать все необходимое на старом пне. Ритуальный нож, свечи, камни. Благовония для тела, чаша. Всё, как она читала. Всё, что знала когда-то Клэр.

Она расчертила

— Отвернись, — потребовала ведьма, и Дестан повиновался.

Она скинула с себя плащ, а затем и платье. Умастила тело благовониями, смешала в сосуде вино и усладила его мёдом. Сделав несколько глотков, она почувствовала, как разум становится размытым. Затем она встала в круг и, рассекая плоть на ладони, воззвала, вскинув руки:

— Ты, что приняла меня под крыло своего небесного светила, ты, что породнила меня с теми, кого я считаю сёстрами, я молю тебя услышать мой голос.

Деревья зашелестели своими вершинами, и Дестану почудилось, что луна поплыла, будто отраженная в водной глади, в которую бросили камень.

— Зачем зовёшь меня? — глубокий голос коснулся слуха Марши. Дестан же не слышал ничего, кроме тишины.

— Я хочу узнать о судьбе той, что была твоей жрицей и моей сестрой.

— Её здесь нет, — прошелестела Ноктис зелёными ветвями, уже тронутыми желтизной.

— Тогда где же она? — Марша не готова была удовлетвориться этим ответом.

— В моём царстве, в подлунном мире, — ровно ответила богиня.

— То есть она жива?

— И да, и нет.

— Можно ли увидеть её? — со сжимающимся сердцем вопросила Марша.

— Можно. Тот, кто готов пройти путь по реке скорби, войдёт в моё царство. Тот, кто скорбит по утерянному больше всего.

Марша задумалась. Конечно, она невыразимо тосковала по Клэр. Но была ли её утрата большей, чем утрата Дестана? Как можно измерить силу, с которой душа болит по близкому человеку, будь это друг или любимая? Ей казалось невероятно жестоким ставить такой выбор между ней и Дестаном. Она безусловно любила Клэр. И именно поэтому она всё-таки сказала:

— Дестан, ты отправишься за ней. Войди в круг, — она уже не смущалась собственной наготы и протянула руку, чтобы он за неё взялся.

— Великая богиня, прошу тебя, забери в своё царство этого мужчину. Он не готов жить дальше здесь, не увидев свою возлюбленную.

— Но ты не сможешь её забрать, — донесся до Дестана голос Ноктис.

— Я должен хотя бы увидеть её, — твердо ответил он.

Земля исчезла из-под ног. Ладонь Дестана выскользнула из руки Марши. Его охватило голубое пламя, и через мгновение Марша осталась одна посреди ночной поляны.

Ей хотелось плакать.

Когда Дестан сделал новый вдох, он уже был не в ночном лесу, а в огромной пещере, испещрённой гигантскими клыками сталактитов, с которых капала вода, срываясь прямо в прозрачные воды бурной реки. Берега растворялись в её русле, уходящем лентой под низкие своды. Другого пути не было. Он дотронулся рукой до блестящей поверхности, и странная тоска тут же сжала ему горло. Но если там, на другом конце речной ленты, он мог бы увидеть Клэр, игра стоит свеч, решил он. И погрузился в пучину.

Вода была холодной, перехватывающей дыхание. Но это было не самое ужасное. Всё, что когда-либо с ним случалось, каждая его мелкая ошибка, каждая нанесённая кому-то рана проносилась в голове, разрезая сердце стыдом и жаждой покаяния. Он плыл дальше, ныряя с головой в поток, и вспоминал все свои горечи, все детские обиды, когда-либо одолевавшие его. Он мучился выжигающей печалью, терзавшей его душу, как тысячи зубастых пастей, стремящихся оторвать кусок побольше. Ему казалось, что от него не остаётся ничего, что он тонет в неумолимой грусти, навалившейся всем неподъёмным весом, сгибая его, как старца. Он плыл и думал о том, сколько близких потерял в сражениях, сколько знакомых лиц исчезли по его вине. Но он двигался вперёд, потому что ничто не было больше его скорби по той единственной, кого он искренне полюбил.

Время растягивалось и казалось сплошной бесконечностью тоски. Но всему приходит конец. Он почувствовал под ногами дно и вышел на берег, ощущая себя чистым, как слеза. Всё, что когда-либо мучило его, растворилось вместе с водами реки. Всё, кроме одного чувства, заполнявшего теперь всё существо Дестана.

— Клэр, — позвал он, и голос его отразился от стен пещеры, в которой светились белые огни вместо факелов.

Она стояла перед ним, воплощённая в плоти и крови, но была ни жива ни мертва. Губы её оставались безмолвны, а глаза спрятаны под маской, так что он не мог уловить выражения её лица: впрочем, он видел, что оно было совершенно недвижимым, будто было высечено из камня.

Дестан приблизился к ней, осторожно ступая вперёд, словно боялся спугнуть.

— Клэр, — снова позвал он, но она не ответила. — Ты меня хотя бы слышишь?

Клэр склонила голову набок. Это движение показалось ему каким-то ломаным, кукольным. Он подошёл к своей женщине, коснулся её руки: она не противилась, но и не ответила на это движение. Он вложил её ладонь в свою, сжал:

— Прошу, Клэр, вернись ко мне, — прошептал он и попытался снять крылатую маску с её лица, но она отшатнулась, отворачиваясь. Тишина давила на уши. Ему так хотелось вновь услышать родной голос… Но Клэр лишь слепо уставилась на него, отойдя на несколько шагов, как будто не узнавала в нём того, кого спасла, отрекшись от своей земной жизни. В царстве ночи не было места ничему, кроме ровного покоя, темноты и немоты.

— Отпусти же её! — взмолился Дестан, уговаривая Ноктис пощадить свою возлюбленную, но в ответ получил только молчание. — Зачем она тебе, ты же не будешь держать её здесь вечно!

— Она будет здесь, пока её век не истечет, — спокойно ответствовала богиня, наконец явив Дестану свой облик. — Она здесь потому, что хотела, чтобы ты жил.

— Что это значит? — увидев истинный лик богини, мужчина не шелохнулся, но руки его дрожали. Картина, разорванная на части, собиралась воедино.

— Мы заключили с ней уговор. Я вернула тебя к жизни, а взамен она отдала мне тело, в котором я могу вершить земные дела. Она знала, на что идёт.

— Но зачем же она…

— Потому что она не могла тебя отпустить. — Ноктис зашла за спину Дестану и возложила ладони ему на плечи. — Ты можешь быть свободен. Жить дальше, ведь этого она для тебя и хотела. Ты был мёртв дважды, так что я даже пошла на некоторые уступки.

— Дважды? Как это возможно?

— Ты умер как человек, — слова богини безжалостно вскрывали память. Он вспомнил последний, ослепительный удар мортамера, сразившего

— И она знала об этом? — сказал Дестан, имея в виду Клэр.

— Да. Её это не остановило, как видишь.

— Значит, она подарила свою жизнь мне, — заупрямился воитель. — И должна быть со мной.

— Я обещала, что ты её увидишь, и она перед тобой. Но я не в силах нарушить данное слово. Она приняла условия.

— Неужели ничего нельзя сделать? — с отчаянием в голосе произнёс Дестан.

— Я могу лишь оставить вас, чтобы вы могли попрощаться. Это большее, что я могу сделать для того, кто преодолел реку скорби. Она слышит тебя, но её голос принадлежит мне. Её глаза принадлежат мне. Отныне она часть меня.

И богиня Ноктис растворилась в пространстве, оставив их наедине.

Дестан растерянно смотрел на Клэр, не в силах ни оставить её, ни вернуть. Он жаждал лишь одного: чтобы её голос зазвучал, как прежде, а серые глаза, похожие на утренний туман, взглянули на него с тем чувством, ради которого он мог бросить к её ногам весь мир. Но мир ей был уже не нужен. Ни один подвиг сейчас не имел значения. Ни доблесть, ни храбрость не могли бы ему помочь.

— Любимая, — с нежностью он коснулся её лица. — Как я могу оставить тебя здесь?.. Я знаю, что где-то там, внутри, всё ещё есть моя Клэр. Моя женщина. Моя опора. Ты не могла не знать, что пока я жив, я всегда приду за тобой.

Но она невыносимо молчала.

— Ты такая же упрямая, как и всегда, — мягко улыбнулся он. — Но в этот раз я этого не приму. Мы уйдем отсюда только вместе.

И он, отринув всякую гордость, решил поступить как абсолютный дурак.

Дестан подошел к Клэр, обнял её за талию и потянул за собой. Она безвольно подалась за ним. Он взял одну её руку, другой продолжая придерживать девичий стан, и закружил её в неумелом танце, увлекая за собой по залу. Дестан, никогда не бывавший на балах, даже не старался исполнить изящные па, и был похож скорее на циркового медведя, чем на рыцаря, пригласившего даму своего сердца. Они кружили неловко, едва перетаптываясь, пока Дестан не отдавил изящную босую ножку Клэр, и та вдруг ойкнула то ли от боли, то ли от неожиданности. И он увлёк её за собой ещё более рьяно, наращивая темп, приподнимая её вверх, заставил её губы открыться от частого дыхания, пока, наконец, не оступился и не повалил Клэр наземь, прижав своим телом.

На одно короткое мгновение неподвижное лицо будто перестало быть маской.

Что-то живое дрогнуло в уголках губ.

И тут она рассмеялась.

— Не думала, что ты такой увалень! — она смеялась легко и живо, переливчато, как высокогорный чистый родник, сверкающий на солнце. И этот смех казался живее любого заклинания. Он сорвал с неё маску; её светлые глаза искрились улыбкой.

Дестан несколько раз беззвучно попытался произнести её имя.

— Во имя всех богов, — прошептал он наконец, прижимая её к себе, — это ты…

— Ты ожидал увидеть кого-то другого? Я могу вернуть это на место, чтобы тебе было легче представить, — она с улыбкой коснулась его лица.

— Ну уж нет, — улыбнулся Дестан и, обхватив Клэр за шею, прижал её губы к своим, насколько хватило дыхания.

— Ты хочешь, чтобы я умерла от твоей любви? — рваные выдохи рвались из груди ведьмы, когда он наконец отпустил её.

— Я хочу, чтобы ты жила ради моей любви, — он неотрывно смотрел на неё.

— Тебе не стоит об этом просить, — она провела рукой по волосам Дестана. — Потому что ради этого я способна на всё.

— Знаю. Но никогда больше не смей рисковать собой ради меня.

— Ты же в курсе, что я непременно так не сделаю? — усмехнулась Клэр.

— Разумеется, — и он, обняв её за талию, поцеловал ведьму снова, до одури вцепляясь в желанные губы, наконец отвечавшие ему на каждое движение.

Где-то в глубине подземного мира прокатился тяжёлый гул. Белые огни тревожно дрогнули.

— Ты заставил её снова захотеть жить, — услышали они грозный голос богини над своими головами. — Посмел забрать её у меня!

Ноктис снова воплотилась в сумрачном пространстве подземелья, и глаза её сверкали молниями.

— Но ведь не было условий, как именно мы должны попрощаться, верно? — тут же вскочив на ноги и отгораживая Клэр от богини, заметил Дестан.

Ноктис бушевала, и всполохи сине-голубого пламени прокатывались под сводами пещеры.

— Подите прочь и не смейте мне больше показываться, вы оба! — сокрушалась Ноктис громовыми раскатами.

— Иногда в конце сказки побеждает глупец, — вдруг сказала Клэр со смешком.

— Называй, как угодно, но в итоге я ушёл с принцессой, — обернувшись, ответил Дестан и протянул ей руку, помогая подняться.

И по взмаху божественной длани они сгорели в иссиня-голубом пламени.

Когда они вернулись в цитадель, первой на шею Клэр бросилась Марша, не сдерживая слез. Она плакала и сучила кулаками по спине подруги, осыпая её проклятиями за безрассудность, но в то же время сияла от счастья. Когда Марша наконец отпустила Клэр, Лагерта крепко обняла её, не сказав ни слова. Так, словно она знала обо всём произошедшем, и поняла свою бывшую соперницу инстинктивно — как одна любящая женщина другую.

— Дорогая Клэр, — мастер Арвинг принял свою ученицу в объятия. — Похоже, ты уже превзошла своего учителя. Надеюсь, ты всё-всё мне расскажешь.

— Надеюсь, не всё, — вставил Дестан, неловко почёсывая голову и вспоминая свои танцевальные упражнения под взором ночной богини.

— Кое-что позвольте оставить при себе, — Клэр скрыла короткий смешок ладонью.

— Думаю, даже без некоторых подробностей это будет увлекательно, — с мягкой улыбкой отозвался наставник. — Прости уж, что не всегда позволял тебе идти своей дорогой. Мы, старики, всегда пытаемся уберечь вас от своих ошибок. И порой бываем в этом чрезмерно настойчивы.

— Без вашей заботы я бы не стала той, кем являюсь сейчас, — Клэр

Арс держался на расстоянии. Он коротко кивнул Дестану, и тот ответил тем же. Клэр, оглянувшись на возлюбленного, всё-таки молча подошла к другу и порывисто обняла его за плечи.

— Я рад, что ты вернулась, — тепло улыбнувшись, сказал Арс.

— Спасибо. За всё. Знаешь, а ведь ты был прав: я совершенно обезумела, — она отступила от Арса на шаг. — Вот только не знаю, было это к худшему или наоборот.

— Может, ты и была такой с самого начала? — усмехнулся колдун. — Скажи, ты счастлива?

— Да, — Клэр смутилась и снова обернулась на Дестана, бросив на него короткий взгляд. Капитан стоял с мастером Арвингом, явно обсуждая какие-то насущные вопросы.

— Всё хорошо, если счастлива ты, счастлив и я.

— Я бы хотела, чтобы и ты…

— Обязательно. Знаешь, может, даже уже есть кое-кто… — Арс взглянул на стоявшую поодаль Нену. — Кого я раньше тоже не замечал.

— Только не вздумай за ней подглядывать, ладно? — прошептала Клэр, склонившись чуть ближе, и подмигнула магу.

Возвращение Клэр и Дестана отметили в цитадели пышным пиром, на котором все, забыв о тяготах, веселились до самого рассвета. И никакие силы не посмели вмешаться в этот праздник торжествующей жизни.

Эпилог

В просторном кабинете, обитом деревянными панелями, за широким дубовым столом сидела молодая женщина. Волосы её были темны и спадали прядями к лицу, пока она, склонившись, писала что-то, черкая пером. Пространство перед ней прорезала яркая вспышка, которая, угаснув, показала силуэт девушки в мантии. Появившись перед королевой, ведьма склонилась в почтительном реверансе.

— Ваше Величество, — обратилась Клэр, когда королева Виттори подняла на неё взгляд. — Вы желали меня видеть?

— Да, желала, — та показала на кресло у стола, — присаживайся. Как продвигаются дела?

— Успешно. Очистили от нечисти ещё два города, Ваше Величество. Будем продвигаться дальше на запад.

— Это хорошие новости, — королева склонила голову. — Ты ещё не передумала? Мне бы понадобилась придворная ведьма, Клэр.

Клэр заранее знала, что Виттори вновь спросит её об этом. Она уговаривала её уже не один месяц, но, несмотря на сложившуюся дружбу между ней и монаршей особой, Клэр каждый раз отказывала.

— Вы же знаете, моё место не здесь. Я ничего не смыслю в государственных делах. Вы раскусили мой обман ещё в первую встречу, неужели я могу чем-то помочь там, где каждый скрывает свои намерения более умело, чем я?

— Мне не нужен шпион, Клэр. У меня их и так достаточно. Мне нужна твоя сила.

— Я готова прийти на помощь, когда это потребуется, Ваше Величество. Но всё же я должна использовать свои умения там, где никто больше не справится. Нечисть, порожденная мортамерами, по-прежнему бродит по Вентьерену.

— Знаю, знаю. Но я не прошу всех воинов цитаделей, я прошу только тебя, — Виттори вздохнула. — Как жаль, что в твоей душе нет той же корысти, что позволяет мне удерживать власть с помощью наёмников.

— Тогда между нами установилась бы не дружба, а контракт. Который нарушить гораздо проще, лишь бы кто-то предложил большую цену. — Клэр тяготилась этими разговорами, ведь, сопереживая королеве, ей было тяжело вновь и вновь рушить её надежды. Но она знала, что так будет правильно.

— Что ж, мне остаётся верить, что, если Морвейн всё-таки поднимет восстание, ты хотя бы сможешь перенести меня куда-нибудь далеко отсюда. Знаешь, я так устала.

— Вы справились с тем, что оказалось бы не по силам многим правителям. Не стоит отчаиваться. Бывший десница хитёр, но и с вами совладать непросто. Считайте, что сейчас вы закаляетесь, как сталь. Но я буду рядом, когда это понадобится, Ваше Величество.

— Хотела бы я тоже взлететь на драконьих крыльях, — мечтательно протянула Виттори и посмотрела в распахнутое окно. — Как там поживает твой самозваный рыцарь?

— О, — смутилась Клэр, — хорошо. Руководит цитаделью, как и всегда.

То был праздник Заячьей Луны. Костры, сложенные из соломы, высоко горели, чадя дымом, взвивающимся к тёмному ночному небу. Опьяняюще пахло жареным, молодой травой и зарождавшимся цветением. Песни лились рекой под мелодичные наигрыши музыкантов. Притомившиеся после соревнований мужчины присели неподалёку от огня, посматривая на первых девушек, вышедших танцевать. Среди них был тот, чей взгляд любой сравнил бы с волчьим. Он глядел исподлобья, как хищник, выискивавший свою добычу, но надеялся, что она сама будет рада ему сдаться. Под трели лютни к пламени вышли две девушки: рыжая, кружащаяся страстно, как необузданная стихия, и светлая, будто лунный лик, растекавшаяся плавными движениями стана. Они танцевали, как будто призывали силы, источаемые самой природой, и многие смотрели на них неотрывно, заворожённые зрелищем.

Рыжую ведьму почти сразу пригласили во внутренний круг, но возле её подруги словно витал незримый барьер, не позволявший мужчинам решиться к ней подойти. И всё же смельчак нашёлся. Подзадориваемый своими друзьями, он двинулся к светловолосой девушке, решительно приблизился и обратился к ней, протягивая руку:

— Потанцуем? — широко улыбнувшись, спросил он. Та растерянно сжала юбку платья.

Но мощное движение плечом тут же оттеснило его в сторону. Мужчина с волчьим взглядом подошёл к замершей чаровнице. Она взглянула на него так, словно только этого и ждала.

— Надеюсь, я не слишком помешал, — он усмехнулся. За его спиной раздавались возмущённые возгласы первого поклонника. — Хотя нет, надеюсь.

— Я уж думала, что ты так и не подойдешь, — лицо Клэр озарила улыбка, и сердце Дестана дрогнуло. В руках он сжимал букет из морозников.

— Ведьма моей души, — Дестан приблизился к ней, вручая нежные белые цветы.

— Капитан моего сердца, — рассмеялась Клэр, принимая букет и приложив его к груди. Их взгляды, отражавшие пляшущие огоньки, встретились.

— Ты выйдешь за меня? — прошептал Дестан, глядя в серые глаза под сенью светлых ресниц.

— Я буду отвечать «да» до самой смерти и после неё, — произнесла Клэр и прижалась своими губами к губам возлюбленного. Он знал, что это не просто слова, и крепко обнял её за талию.

Неохотно оторвавшись друг от друга, они принялись танцевать, и вместе у них получалось неловко и странно, но они смеялись, смеялись, как никогда. Для них этот танец означал больше, чем для кого-либо ещё. Мягкие лепестки морозников осыпались к их ногам. Пламя облизывало черноту