Тронутая Человеком-тенью

Глава 1

Винтер Рэндалл

Тронутая Человеком-тенью

Информация

Тронутая Человеком-тенью

ВИНТЕР РЭНДАЛЛ

над переводом работали:

Переводчик:Бешеный Койот

Редактор:Алёна

Вычитка:Ragana Mars

Русификация обложки:Оксана

Посвящение:

Для всех моих девчонок, которые хотят, чтобы их ужас и их пошлость были объединены в одно целое.

Примечание автора

В этой книге содержатся краткие описания физического и сексуального насилия (прошлые события, о которых только что говорилось). В нее также включен графический сексуальный контент, предназначенный только для взрослых.

Пожалуйста, будьте осторожны.

Хижина, которую я только что арендовала на неделю, зловещая фигура на фоне черного неба. Хозяин сказал, что они оставят для меня включенным свет, но единственный свет в этом жутком лесу исходит от полной луны над головой. Ветви в глубине деревьев трепещут, посылая холодок по спине и подталкивая меня закончить оставшуюся часть пути по тропинке к маленькой хижине.

Я ввожу код, который дал владелец, в ячейку замка и достаю ключ. Мне бы очень хотелось, чтобы они были здесь и устроили экскурсию по этому месту. Взгляд блуждает по окнам по обе стороны от входной двери. Просто так... темно.

На прошлой неделе, когда мне пришла в голову идея арендовать место, чтобы спокойно пописать, это показалось отличной идеей. Но я не особо обдумала это. Мир означаетуединение, а уединение означаетчертовски страшно.

За спиной раздается шорох листьев, и я быстро вставляю ключ в замок, захожу в хижину и захлопываю за собой дверь. Как бы ни было страшно находиться в темном пустом помещении посреди леса, бытьснаружи ‒в лесу с таинственными дикими животными еще страшнее. Я медленно поворачиваюсь, потрясенная суровостью темноты внутри.

И все же, каким-то образом, мрак не ощущается...все еще. Как будто тени живые. Дрожащими пальцами тянусь к тому месту, где должен находится выключатель, и с облегчением нахожу его. Щелкаю им, удовлетворенная видом, который меня встречает: теплая гостиная с очаровательным диваном с цветочной обивкой, антикварной мебелью и мягким желтым светом.

Внезапно все это кажется не таким уж и страшным.

Оставив у двери сумку, решаю, что сегодня вечером писать не буду. По крайней мере, не сейчас. Сначала я заслужила ужин. Я достаю из принесенной сумки с продуктами пасту и соус, и направляюсь на кухню.

Все новое и очень милое, что почти заставляет меня чувствовать себя виноватой из-за того, сколько я плачу за проживание здесь на неделю. Я определенно получила скидку, и, не совсем уверена, почему.

Это было импульсивное решение ‒ забронировать домик и взять неделю отпуска на работе, чтобы отправиться в глушь Монтаны и сосредоточиться на своем романе. Поэтому, когда я увидела цену за этот домик на своей странице в социальных сетях, я ухватилась за нее. Но теперь, когда я здесь, знаю, что сильно недоплатила.

Я готовлю себе ужин, используя предоставленные дорогую посуду и кухонные принадлежности, а затем решаю вернуться за купленным вином. Я не собиралась открывать его в первую ночь здесь, но жутковатая темнота за окнами и тишина в хижине заставляют думать, что весь этот опыт мог бы быть несколько более приятным, если бы я была слишком пьяна, чтобы беспокоиться о том, убьют ли меня в этом лесу.

Читаю книгу, пока ем пасту, и не успеваю опомниться, как выпиваю три бокала вина и чувствую тепло, пронизывающее все мои кости.

Отодвигаю тарелку, полностью поглощенная книгой. Ставлю локти на стол, мой живот такой же теплый, как и все остальное во мне. Я закусываю губу, когда пара в моей книге начинает раздеваться.

Не помню, когда в последний раз была голой с мужчиной. Прошел уже год. Из-за работы и унылого положения мужчин в Нью-Йорке у меня не было сил, чтобы действительно выставить себя напоказ, независимо от того, сколько раз друзья пытались убедить меня создать профиль в «Тиндер».

Краем глаза замечаю какое-то движение. И перестаю дышать. Мой взгляд устремляется в угол столовой, куда не доходит теплый свет лампы над столом. Прямо там, где сходятся две стены, тень омывает стену.

Там ничего нет. Конечно, там ничего нет. Неужели я решила, что серийный убийца стоит в углу комнаты все то время, что я здесь сижу, и не заметила его? Вглядываюсь в тени, пока глаза не начинают слезиться, а затем стряхиваю странное чувство и возвращаюсь к книге. Я просто напугана. И должна была догадаться, что это произойдет. Одно дело быть одной в своей квартире, когда ты знаешь, что по обе стороны от тебя соседи, а стены такие тонкие, что каждый может услышать твой крик. И совсем другое ‒ быть одной в хижине в лесу.

Я просто пьяна. Я выпила почти половину бутылки вина, так что неудивительно, что вещи в комнате начинают двигаться, хотя им не следует.

На странице передо мной пара начала заниматься этим. Я забываю о своем страхе и просто начинаю чувствовать возбуждение. В книге герой начинает спускаться по героине, и я закусываю губу. Чего бы я не отдала за небольшой оральный секс прямо сейчас.

Кровь начала пульсировать между ног, и я сразу же почувствовала себя глупо, что не взяла с собой никаких игрушек. Я была так взволнована тем, что приеду сюда и поработаю, что даже не подумала о возможности того, что я могу приехать сюда и почувствовать необходимость кончить, серьезная оплошность с моей стороны. Я всегда отчаянно хочу кончить в эти дни, но у меня нет времени или терпения в половине случаев, а в другой половине ‒ оно ужасно неудовлетворительно.

Мне просто нужен гребаныйчлен.

Я наливаю себе еще бокал вина и сосредотачиваюсь на сцене, разворачивающейся передо мной. Но с каждым предложением об этой вымышленной паре, которая так сексуально настроена, что у нее уже было около четырех оргазмов, мне становится все жарче и жарче. Конечно, это может быть еще и потому, что я уже выпила три бокала вина. Я смотрю на то, что осталось в бутылке. Это не так уж много, четверть или меньше.

А затем я обращаю внимание на форму бутылки, на ее длинное горлышко.

Я быстро отвожу взгляд, как будто оно просто смотрит на меня. Черт возьми, я не могу думать об этом...

Но теперь, когда я позволила себе допустить мысль об этом, я не могу

Думаю, что скоро это узнаю.

Бросив книгу в мягкой обложке на стол, я выливаю остатки вина в бокал и поднимаю бутылку. Я становлюсь мокрой, думая о том, чтобы всунуть ее в себя. Что-то в этой идее заставляет меня определенножаждатьее. Настолько жаждать, что я даже не беспокоюсь о том, чтобы пересесть в более удобное место. Прямо там, за обеденным столом, я стаскиваю с себя штаны и нижнее белье, выбиваясь из них с таким энтузиазмом, что чуть не сваливаюсь со стула.

Мой взгляд устремляется к большим окнам по обе стороны комнаты. Знаю, что я в глуши и что вокруг нет абсолютно никого, но все равно чувствую, что не должна делать это перед открытыми окнами. Чувствую, что кто-то наблюдает за мной.

Холодок пробегает по спине, но, честно говоря, мне очень жарко и неприятно, когда я обхватываю рукой горлышко бутылки, что если кто-то захочет посмотреть на меня, то, полагаю, он получит бесплатное шоу, потому что я не остановлюсь.

Подняв ноги на край стола, я широко расставляю их и приставляю конец бутылки к своему входу. Я так возбуждена, что дрожу. Боже, что со мной не так? Кто так возбуждается от мысли, что его пронзит бутылка вина?

Пока я вставляю бутылку в себя, позволяю глазам закрыться, но, честно говоря, даже не знаю, о чем бы я фантазировала в этот момент. У меня нет сексуального бывшего или того, от кого бы я возбуждалась. Обычно просто смотрю порно, но у меня нет доступа в интернет, и я уверена, что мой мобильный недостаточно хорош, чтобы транслировать видео здесь.

Итак, я представляю себе безликого мужчину между моих ног. Я представляю, что мы где-то в самом развратном месте, например, в переулке за баром, где мы только что встретились. Я представляю, как он задирает мою юбку и находит меня голой под ней. Он наклоняет меня, упираясь руками в здание и вталкивает свой член в меня сзади.

Я откидываю голову назад, резко и быстро втыкаю и выталкиваю бутылку. Это даже лучше, чем я ожидала, просто от осознания того, что это предмет, который, вероятно, не должен быть внутри меня. Я проталкиваю его глубже, пока горлышко не начинает расширяться у основания, растягивая меня.

Я извиваюсь всем телом, все еще представляя, как безликий мужчина трахает меня. Оргазм начинает нарастать, заставляя мои бедра покалывать. Я громко стону, поднимая руку, чтобы сжать свою грудь и ущипнуть сосок.

Ощущение пронзает клитор, и мои глаза резко открываются, потрясенные тем, как хорошо это только что ощущалось. Взглянув вниз на свое тело, я понимаю, как нелепо я выгляжу, с ногами, закинутыми на стол, и бутылкой вина, торчащей из меня, но...

Что это было, что заставило мой клитор так пульсировать? Может, я попала в точку внутри себя, куда никто никогда не попадал. Я вталкиваю бутылку обратно, задыхаясь, но я больше не чувствую этого ощущения, как будто кончики пальцев скользят по клитору. Я просовываю руку между ног и тру клитор, жестко впиваясь в себя бутылкой, прежде чем наступает оргазм.

Я вскрикиваю, запрокидывая голову. Оргазм длится недолго, больше похож на удар молнии, чем на что-либо еще, а затем я остаюсь со странными ощущениями, медленно вытаскивая из себя бутылку. Я не знаю, стоит ли мне стыдиться того, как сильно мне нужно, чтобы меня трахнули, и что я бы приняла в себя практически все, что угодно, но я собираюсь проигнорировать это.

Ставлю посуду в раковину, оставляю книгу на столе, и иду в душ. Когда выхожу, завернувшись в большое полотенце, я также игнорирую покалывание в шее от ощущения, что за мной наблюдают. Это просто из-за всех этих окон, и мне придется научиться жить с этим, если я собираюсь выдержать целую неделю в этом месте.

Одеваюсь и ложусь в постель, и теперь, когда мое либидо, на данный момент, удовлетворено, заснуть становится легко.

Глава 2

В утреннем свете домик выглядит уютно, совсем не похоже на пугающей вид в темноте. Я чувствую себя довольно очарованной, когда сажусь за стол в гостевой комнате и ставлю рядом кофе.

Хорошо, я готова.

Вернувшись в город, я не могу сосредоточиться. Да, я переехала в большой город ради работы своей мечты, но я довольно быстро поняла, что работа руководителя, в городе на высоких скоростях ‒ это совсем не моя мечта. Мне по-прежнему нравится жить в Нью-Йорке, и я не хотела бы жить где-то еще, но я знала, что, если буду оставаться там двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, я никогда не напишу эту чертову книгу, поэтому и сняла этот домик, взяла неделю отпуска и сбежала.

И теперь, когда я здесь, мне действительно нужно это сделать. Поэтому я открываю принесенный мной блокнот со всеми своими заметками и принимаюсь за работу.

* * *

Когда начинает болеть голова, я наконец перестаю писать. Солнце давно село, единственный свет исходит от высокой лампы возле стола, которую я включила несколько часов назад. Я пишу уже десять часов. И останавливалась только для того, чтобы поесть и сходить в туалет, хотя сейчас понимаю, что, наверное, мне следовало бы прогуляться или что-то в этом роде. Ну, всегда есть завтра. Лес все еще будет там, как только я посплю несколько часов.

Мои больные конечности протестуют, когда я вылезаю из-за стола. Кто бы мог подумать, что писать целый день так измотает мое тело? Ноги болят от сидения под углом в девяносто градусов, спина ноет от того, что я нахожусь в компьютерном кресле, и глаза горят от того, что я слишком много времени была сосредоточена на экране. Я могу работать в офисе, но редко трачу так много времени, сосредотачиваясь на том, что печатаю.

Так что, к тому времени как я заканчиваю, у меня даже нет сил приготовить себе ужин. Я вваливаюсь в спальню и падаю на центр кровати. По крайней мере, у меня хватило предусмотрительности не переодевать пижаму весь день.

Я быстро засыпаю в мирной темноте.

* * *

‒ Красивая девушка…

Я резко просыпаюсь, уставившись в тень. Тело горит, покрыто потом, как будто у меня лихорадка. Но

Комочек между ног пульсирует, словно я уже начала восхождение к оргазму. Я задыхаюсь. Воздух вокруг меня кажется густым, и я снова закрываю глаза и тянусь между ног, бездумно подталкивая себя к удовлетворению.

Изгибаю шею, ощущая воображаемое давление рук на коже. И представляю себе мужчину с грубыми руками, трогающего и гладящего меня ичувствую его. Клянусь, что вес его рук там, хотя я знаю, что их нет, но это, как ласка вдоль груди, живота и внутренних поверхностей бедер.

Я издаю стон, стягиваю нижнее белье и глажу себя, не удивляясь, когда понимаю, насколько уже мокрая.

‒ Да, именно так…

Я задыхаюсь. Знаю, что это мое воображение, этот голос в моей голове. Моя собственная фантазия. Но это кажется таким реальным. Именно тогда я задаюсь вопросом, не сплю ли я все еще, то впадая в сон, то выныривая из него, даже когда пальцы ног сжимаются в матрасе, а пальцы я засовываю внутрь себя. Чувствую, что, если бы я просто перестала двигаться прямо сейчас, я бы снова провалилась в сон, и, возможно, вернулась бы в тот сон, который заставляет мое тело так реагировать.

‒ Продолжай трогать себя…

Это, как шепот в голове, и я уверена, что он исходит из моего собственного разума, даже если он не похож на голос моего внутреннего монолога. Нет, я явно вызвала мужской голос в сознании, голос, который говорит мне, что делать, чтобы я могла найти освобождение.

‒ Вот так. Удовлетворяй себя, красотка...

Голоса достаточно, чтобы столкнуть меня с края пропасти: одна рука сжимает простыни в кулаке, а другая с силой вдавливается мне между ног, когда я кончаю.

Когда все заканчивается, тело обмякает, и, хотя я вся вспотела и покрыта собственными соками, я тут же снова засыпаю.

* * *

Позже, когда я снова просыпаюсь, мне требуется мгновение, чтобы вспомнить все это. Солнце проникает в окно, и я обнаруживаю себя почти голой в скомканных простынях. Я переворачиваюсь и зарываюсь глубже в одеяло, я все еще то засыпаю то просыпаюсь.

Прошлая ночь была странной. Я даже не могу адекватно описать, что, черт возьми, произошло. Это было похоже на лихорадочный сон. И казалось таким реальным, но знаю, что голос, который я слышала, должен был быть остатками сна. Я не могла вызвать это сама. Но не могу четко вспомнить,видела ли ясон.

‒ Доброе утро…

Я вскакиваю в постели, полностью просыпаясь. Я знаю, что это такое. Я уже испытывала это раньше. Это очень специфическое заблуждение, которое возникает, когда меня слишком долго не обнимал, не целовал или не трогал человек противоположного пола. Мне снились сны, в которых я была влюблена в незнакомца, а потом просыпалась с ощущением потери в животе, потому что этот человек не был настоящим. Вот и все. Фрагменты снов. Разум был настолько убежден, что кто-то существовал в глубинах моих снов прошлой ночью, что я вытащила эти вымышленные эмоции на свет дня.

Действительно жалко.

Я быстро принимаю душ, смываю следы своих опрометчивых поступков, а затем иду на кухню завтракать.

Кожу до сих пор покалывает от всего, что я пережила среди ночи, от интенсивного сексуального опыта, пусть даже он был совершенно фантастическим.

Я напеваю, когда иду на кухню, чтобы начать свой день с кофе. Я спала дольше, чем собиралась, поэтому думаю вообще пропустить завтрак. Направляюсь к шкафу, чтобы взять кружку для кофе, и мой взгляд падает на обеденный стол, как раз по ту сторону стойки.

В центре стола стоит букет цветов, которого раньше там не было.

Я задыхаюсь. Кружка выскальзывает из руки, но прежде чем она успевает упасть на пол, тьма проносится по полу и окутывает ее.

Я кричу и бегу к входной двери, чувствуя присутствие того, что было за моей спиной, когда я пробегаю через дом. Я распахиваю дверь и сбегаю по ступенькам к машине.

‒ Подожди!

В моей голове голос, такой же громкий, как и собственные мысли.

‒ Пожалуйста, не уходи!

Зрение становится размытым, когда я пытаюсь открыть дверь машины. Я так напугана, что на самом делеплачу. Я уже закинула ногу в свой внедорожник, когда голос в моей голове снова заговорил.

‒ Пожалуйста, клянусь, я не причиню тебе вреда. Пожалуйста.

Это то, как он, кажется, умоляет, что в конце концов останавливает меня. Я держу руль в руках и стою одной ногой на земле, грудь вздымается от страха и напряжения. Я оглядываюсь, но вокруг никого нет. По крайней мере, я никого не вижу. Если этот голос у меня в голове...

— Где ты? — наконец выдавливаю я, голос слабеет от страха.

‒ Я здесь.

И в позднем утреннем свете я наблюдаю, как тень, не прикрепленная ни к чему, скользит по земле передо мной. Она поднимается с земли, становясь чем-то большим, чем тень. Это, как будто черный дым и тень, смешанные вместе, не твердые, но и ненетвердые. Когда она поднимается во всю высоту, я почти могу различить лицо, наклон скул и форму глаз, они есть, но на самом деле их нет, все одновременно.

Мое дыхание дрожит, когда тень наконец останавливается, явно ожидая реакции, но теперь, когда я смотрю на нее, я не могу заставить себя заговорить.

‒ Меня зовут Габриэль, —говорит тень, но изгиб его рта не двигается. Он определенно говорит прямо в мой разум. Как, черт возьми, он это делает? —Как тебя зовут?

— Калиста, — говорю я.

Глаза тени расширяются.

‒ Красивое имя. Калиста, мне очень жаль, что я напугал тебя. Это не было моим намерением. Я знаю, что мне вообще не следовало с тобой разговаривать, но ты первое по-настоящему прекрасное, что я увидел за долгое время. Я ничего не мог с собой поделать.

Я понятия не имею, как на это реагировать. Долгое время мы просто смотрим друг на друга, пока, наконец, он не говорит:

‒ Пожалуйста, зайди внутрь. Я хотел бы поговорить с тобой.

— Мы уже разговариваем, — говорю я. Ппульс еще не замедлился, дыхание все еще прерывистое. Конечно, он кажется добрым. Кажется, он не хочет причинить мне боль. Но как я могу знать наверняка? А что, если он заманит меня обратно в дом и убьет? Или овладеет мной

‒ Я знаю, что ты все еще напугана. Но могу ли я указать, что если бы я хотел убить тебя, я бы уже сделал это? Мы были одни в этом лесу два дня.

Я сжимаю и разжимаю руки.

— Так... ты просто наблюдалзамной?

Его рука падает на бок.

— У меня нет выбора. Я привязан к этому дому. Там, где мы сейчас стоим, это самое большое расстояние, которое я могу от него уйти. Да, я мог бы уйти как можно дальше в лес, пока ты была здесь, но ты приехала ночью, сияя ярко, как солнце, и я не мог оторваться.

Слишком много всего нужно обдумать. У меня так много вопросов, но я даже не знаю, с чего начать. Я выравниваю дыхание и закрываю за собой дверцу машины. Странное мерцание проходит через Габриэля, как капелька радости. Думаю, он доволен тем, что я не ухожу.

— Мне нужновсе понятьк концу этого разговора, иначе я ухожу.

Он ничего не говорит. Вместо этого он рассеивается в воздухе, словно кто-то дует на струйку дыма, а я остаюсь смотреть на мощеную дорожку, залитую солнечным светом.

Глава 3

Я нахожу Габриэля в гостиной в передней части хижины, ожидающего меня. Солнечный свет проникает через окно, но он сидит в кресле в самом темном углу комнаты. На солнце он, казалось, едва ли вообще там был, но здесь, где солнце не светит на него напрямую, я могу лучше разглядеть его очертания, очертания его подбородка и широких плеч. Его глаза все еще темные, как полночь, у них совсем нет белков, что тревожит.

Я сажусь на диван, как можно дальше от него, все еще не уверенная, что чувствую по поводу всего этого. Ощущаю себя, как в фильме ужасов, но фильм ужасов, по-видимому, хочет подружиться.

Его глаза двигаются вперед и назад, черное движется по черному.

‒ Как много ты знаешь о Людях-тенях?

Я моргаю.

— А ядолжназнать о Людях-тенях?

Его рот двигается, обнажая шокирующе белые зубы, когда он улыбается.

‒ Я полагаю, что нет, хотя некоторые знают. Короче говоря, иногда, когда люди умирают, они оставляют после себя тени. И эти тени, —он указывает на себя,— застревают здесь, в мире живых.

Я хмурюсь.

— Подожди. Так ты тень кого-то умершего?

Он кивает.

‒ Но мы два разных человека. Человек, который оставил меня здесь — Габриэль — он ушел. Его душа ушла. Я — не он, я был просто создан в момент его смерти. Люди-тени повсюду. Мы не можем покинуть это место и поэтому должны провести вечность, скитаясь по Земле.

Это звучит... одиноко. Но я так не говорю. Если ему грустно, то я, конечно, не хочу усугублять ситуацию. Нет причин быть сукой.

— Так что, ты можешь просто пойти куда угодно? Ты можешь войти в дом любого человека, даже если он этого не знает?

Я чувствую, как он колеблется. Думаю, я не очень точно выразилась.

‒ Ну, да. Но мы обычно не остаемся на одном месте слишком долго. Если какой-либо человек сталкивается с одним из Людей-теней, то обычно они просто проходят мимо. Нам проще путешествовать по теням днем, поэтому мы часто ныряем в здания, чтобы просто продолжать движение.

Я поражена его образом здесь, на этом кресле, посреди этой хижины. Он не мог бы выглядеть более неуместно, даже если бы был восьминогим водным пришельцем. Его тень, кажется, растягивается, закручиваясь вдоль ткани стула и вверх по стене позади него.

— Если ты просто проходил мимо, почему ты все еще здесь?

На мой вопрос он, кажется, съеживается, тени снова сжимаются вокруг него.

— Я не просто проходил мимо. Несколько лет назад я посетил здесь женщину, которая знала и понимала Людей-теней. Может быть, она даже искала нас, я не уверен. Она, казалось, ждала меня. И как-то прокляла меня. Я не уверен, как именно она это сделала, но она позаботилась о том, чтобы я застрял здесь. Я не могу путешествовать далеко за пределы этого дома.

Он здесь в западне. Возможно, я бы поверила, что это какой-то трюк, какая-то ловушка сочувствия, если бы не то, как все его физическое существо, кажется, изменилось под воздействием печали. Там, где раньше его радость проявлялась в мерцающих волнах, теперь его отчаяние изливается из него обсидиановыми волнами.

— Мне жаль, — говорю я.

Его ониксовые глаза встречаются с моими, и это уже не так страшно, как мгновение назад. Мое тело успокоилось при мысли о его присутствии.

Он удерживает мой взгляд, и его голос в моей голове становится еще более интимным, когда я смотрю ему в глаза. Как будто он сидит прямо рядом со мной и шепчет мне на ухо.

— Я привязан к этому дому уже больше десятилетия. Люди приходили и уходили, сотни семей приезжали в отпуск и пары в медовый месяц. Я стараюсь не попадаться на глаза, но время от времени кто-то замечает меня. Иногда они уходят, а иногда просто жмутся друг к другу под одеялами в страхе.

В его голосе столько сожаления.

‒ Я много раз думал о том, чтобы обратиться к кому-то в надежде, что он попытается освободить меня, но я никак не мог заставить себя вселить в кого-то такой ужас.

Он замолкает.

‒ До тебя...

Тепло разливается по моему животу, как будто кто-то только что сказал мне, что я прекрасна. Разве это комплимент, когда дух из другого плана бытия говорит тебе, что ты другой?

— Почему я? — спрашиваю я. — Я имею в виду, что тывселилв меня ужас.

Как порыв ветра, он движется, переходя от своего места через комнату к подушке прямо рядом со мной так быстро, что я задыхаюсь. Он не касается меня, но я чувствую его рядом, как влажный пар на поверхности кожи.

‒ Мне очень жаль, что я напугал тебя, но с тех пор, как ты вошла в хижину два дня назад, у меня возникло предчувствие, что ты сможешь мне помочь.

Сидя так близко к нему, я могу различить его текстуру, как черный песок, слабо мерцающий радужными крапинками. Я могу различить больше, форму его лица, линию нижней губы, ресницы, когда он медленно моргает.

И тут в моей голове всплывает образ, воспоминание двухдневной давности: мои ноги, раздвинутые на обеденном столе, и я глубоко вонзаю в себя пустую бутылку вина.

Мое лицо

— О, боже, — шепчу я. Я помню, как было такое чувство, будто за мной наблюдают, будто в комнате со мной кто-то был. Это был он. Это должно быть был он.

Его близость внезапно становится совсем не успокаивающей. Я катапультируюсь с дивана, отделяя нас от всего пространства комнаты, и разворачиваюсь к нему лицом. Я вижу удивленное замешательство в изгибе его бровей.

— О, боже. Ты наблюдал за мной той ночью? Ты... ты трогал меня?

Я думаю о том странном ощущении, которое я испытывала, и которое я пыталась воссоздать, но не смогла. Это был он? И вчера вечером? Когда я проснулась такой возбужденной, с этим голосом в голове?

Плечи Габриэля опускаются, его мерцание исчезает, так что все, что осталось — это плоская тень.

‒ Я признаю, что наблюдал за тобой, но клянусь, у меня не было с тобой контакта. Я... ‒он замолкает, и мерцание проходит сквозь него. Я представляю, как он вспоминает все это испытание, и мне приходится отвернуться.

— О, боже, я не могу поверить, что ты это видел. Оба раза! Я не могу поверить...

Порыв ветра проносится вокруг меня, и затем я чувствую его руку на своем плече. Я разворачиваюсь, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. Он так близко, даже ближе, чем был на диване. Я могу различить каждый отдельный пигмент его мерцания, движущегося сквозь него, как океанские волны.

‒ Пожалуйста, не смущайся. То, что я увидел, было действительно... трансцендентно. Я не прикасался к тебе, но... я сделал... что-то. Я даже не уверен, как это описать. Я вложил ощущение в твой разум. Это было почти так, как будто я хотел прикоснуться к тебе так сильно, прямо в то место, которое заставляет тебя чувствовать себя так хорошо, что мои мысли... заставили это произойти. Со мной никогда ничего подобного не случалось. И затем, в последний раз ночью, пока ты спала, я сделал это снова. Я спроецировал свои мысли в твои сны, и ты проснулась полная желания.

Я знаю, что должна быть в ужасе. Мне должно быть противно, что он сделал это со мной, что он каким-то образом манипулировал моими чувствами, пока я не возбудилась настолько, что мнепришлосьприкоснуться к себе. Я чувствовала его прикосновение, или что бы это ни было, что он делал со мной, как будто это было реально, как будто это было физически. Воспоминания о его голосе, когда он рассказывал мне об этом акте, заставляют меня сжимать бедра вместе.

— Думаю, мне нужно побыть одной, — я не могу осознать это, когда он здесь и смотрит на меня вот так.

Габриэль медленно моргает. Это обезоруживает, так как цвет его глаз почти не отличается от цвета всего остального. Единственный признак того, что он моргнул — это мерцающий край века, который опускается и снова поднимается.

‒ Я не могу покинуть тебя совсем.

— Нет, я понимаю, — я делаю шаг назад, увеличивая расстояние между нами. — Но мне нужно пространство, чтобы подумать. Ты можешь… ты можешь отойти как можно дальше?

Он кивает, медленно опуская подбородок.

‒ Конечно.

И вот он ушел. Вот так просто. Единственное, что осталось — это клубы черного дыма, которые рассеиваются почти сразу.

Глава 4

Хотелось бы, чтобы я взяла больше вина. А у меня была только одна бутылка, потому что вообще-то не очень-то пью. Но когда узнаю, что застряла в хижине с теневым существом — или кем он там является — на целую неделю, это призыв к вину.

Я пытаюсь вернуться к работе, но как я могу сосредоточиться на этой книге, когда знаю, что Габриэль где-то рядом? Я сказала ему уйти как можно дальше, но это не значит, что он не наблюдает за мной. Это не значит, что он не может видеть меня прямо сейчас.

Покалывание пробегает по позвоночнику, и я оборачиваюсь, глядя в окно позади себя на деревья за пределами собственности. Долго и упорно смотрю в тени, но не вижу его. Конечно, не вижу. Он может смешаться с тенями. Он — тень. И у него есть многолетний опыт делать себя невидимым для людей.

Даже мысль о слове«человек»заставляет меня содрогаться. От мысли, что в этом мире есть существа, которыене являютсялюдьми, просто ходят среди нас, меня подташнивает. Что еще обитает в мире, если существуют Люди-тени? Призраки, монстры и жуткие твари?

Мне становится плохо, как только эта мысль приходит в голову. Габриэль не жуткая тварь. Он был исключительно мил со мной. Не то чтобы он пытался завладеть мной или убить, или что-то в этом роде.

Я несу пустую чашку на кухню, где замечаю цветы, стоящие посередине стола. Гиацинты. Раньше я их толком не рассматривала, но теперь вижу их полностью. Они оттенков бледно-голубого и нежно-фиолетового. Я подхожу к ним, проводя по ним кончиками пальцев.

«Вот так. Порадуй себя, красотка...»

Воспоминание о его голосе вертится у меня в голове. Он сказал, что каким-то образом заставил меня почувствовать себя хорошо своими мыслями. Значит ли это, что он не может прикоснуться ко мне?

Я закатываю глаза и отпускаю руку от цветов. Неважно. Я не собираюсь позволять ему прикасаться ко мне. Мне следует уйти. Я знаю, что должна. Мне следует собрать вещи и убраться отсюда.

Но я потратила столько денег на эту неделю в домике, а прошло всего два дня. Я хочу, чтобы мои деньги окупились. Может, это не так уж и плохо, когда рядом кто-то есть. Он не будет беспокоить меня, пока я прошу его не приставать. Я могу продолжать работать, а он может просто тусоваться на деревьях снаружи. Так? Или ему нужно есть? И ходить в туалет?

Я чувствую себя такой глупой. Ничего не знаю о таком существе, как он. Может, мне стоило задать ему больше вопросов, а не выгонять его. Это могло бы быть более продуктивным.

Я поднимаю глаза, направляясь к окну, где солнце садится по ту сторону стекла, свет меняется на что-то аквамариновое сквозь деревья. Если бы я хотела, чтобы он вернулся, как бы я дала ему знать? Услышит ли он меня, если я произнесу его имя? Что, если я простоподумаюоб этом?

— Габриэль? — шепчу я, и холодок пробегает по телу с одной стороны на другую, словно кто-то провел рукой под моими волосами. Я задыхаюсь,

Габриэль стоит в углу комнаты, его очертания резко выделяются на фоне естественных теней, отбрасываемых солнцем. Я чувствую на себе его взгляд и держусь совершенно неподвижно, даже не совсем понимая, зачем его позвала. Я понятия не имею, что делаю.

— Да, Калиста?— спрашивает он, и его голос почти мурлычет.

У меня сотня вопросов, но я не могу заставить себя задать ни один из них. Я даже не знаю почему. Они как будто застряли у меня в горле, как будто если открою рот и заговорю, то захлебнусь ими. Я делаю глубокий вдох, ощущая его плотное присутствие в углу, а затем говорю:

— Думаю, я лягу спать пораньше. Спокойной ночи.

По его лицу пробегает дрожь, но он просто говорит:

—Спокойной ночи, Калиста.

Я поворачиваюсь, чтобы выйти из кухни, но в последнюю минуту возвращаюсь.

— Спасибо за цветы.

Он весь мерцает и расплывается, словно кто-то бросил камень в пруд, и я сдерживаю улыбку, выбегая из кухни и направляясь по коридору в спальню.

* * *

Несколько часов спустя я все еще лежу без сна в постели, уставившись в потолок. Мне все кажется, что я вижу движение краем глаза, все время быстро оборачиваюсь, чтобы проверить, не видя ничего, кроме теней. Насколько хорошо Габриэль может смешаться с тенями? Смогу ли я сказать, что он там, несмотря ни на что, или он сможет сделать себя незаметным?

Полагаю, я думала, что меня будет трясти от того, что он где-то там, но я чувствую себя странно... в безопасности. Уверена, что он не собирается причинять мне вред, так что, может быть, он сможет держать подальше любого, ктомог бы это сделать. Окидываю взглядом окна на стене с другой стороны комнаты и начинаю чувствовать покалывание внизу живота, которое становится почти неловким.

Мой разум ушел... в интересные места. Я не могу не думать о том, что чувствовала прошлой ночью, когда проснулась от голоса Габриэля у своего уха. Это было похоже на то, что он был со мной в этой постели. Это было похоже на то, что он шептал мне, пока он касался меня.Может лион коснуться меня?

Габриэль? Я думаю его имя, размышляя, приблизит ли это его так же, как это было, когда я произнес его имя вслух. Но в комнате тихо, спокойно, ни одна из теней не движется.

Движение снаружи привлекает мое внимание. Я едва могу различить его в темноте, но мне кажется, я вижу легкое мерцание среди деревьев. Пока смотрю, одна из теней в лесу начинает распространяться, этот черный дым, который, как я теперь знаю, каким-то образом связан с эмоциями Габриэля. Означает ли это, что он счастлив? Или взволнован?

Я закусываю губу, пересматривая свой план. Должно быть, я сошла с ума. Но, честно говоря, тот оргазм, который у меня был вчера вечером, был лучшим оргазмом за последнее время, и что ж, если Габриэль может сделать это только с помощью своего разума...? У Людей-теней есть члены? Теневой член?

Тень снаружи смещается, и мне кажется, что я могу различить его глаза, эти ониксовые шары, но, возможно, мне просто кажется, что я их вижу, поскольку я знаю, где они будут расположены по отношению к остальной части его тела. Сдвинув одеяло до колен, я приподнимаю рубашку ровно настолько, чтобы провести рукой по голому животу. Я вздыхаю, тут же чувствуя тепло между ног.

Мой последний парень сказал мне, что мне слишком нужен секс. Он сказал мне, что женщины не должны быть такими возбужденными все время, и тот факт, что я хочу этого каждый день, означает, что со мной что-то не так.

Но я не чувствую, что со мной что-то не так. Просто чувствую, что мое тело готовочувствоватьвсе время. Даже не только сексуальные вещи. Это все. Холодный бриз, рябь на поверхности воды, жар потрескивающего огня. Я просто всегда была такойчувствительной, и это никогда не казалось чем-то плохим.

Задрав рубашку до шеи, я закусываю губу от ощущения открытого воздуха на сосках. Они твердеют, и я тянусь, чтобы ущипнуть один, дергая его пальцами и двигая бедрами от того, как это приятно.«Коснись меня», — говорю я Габриэлю в своей голове, но это явно не так, как эта штука работает, потому что тень за окном не движется. Он не подходит ко мне. Он не тянется своим разумом и не скользит по моей коже, как он делал прошлой ночью.

Но я не могу заставить себя открыть рот и попросить его об этом. Поэтому я решаю соблазнить его. Не отрывая взгляда от того места, где, как я думаю, находится его член, я стягиваю трусики с ног и отбрасываю их в сторону. С того места, где он стоит, я не думаю, что у него хороший обзор. Поэтому я двигаюсь, поворачиваясь достаточно, чтобы, когда я позволяю ногам раздвинуться, я знала, что у него есть идеальный вид моей киски.

Просто знать, что он смотрит, быть уверенной в этом на этот раз, делает меня мокрой. Я просовываю руку между ног и нахожу клитор, стону, когда начинаю его обводить.

Что-то накрывает меня, как облако. Оно оседает на моей коже, как капли дождя, но когда они приземляются, все, что я чувствую, — это счастье, порыв, желание. Это он. Каким-то образом я могу чувствовать все, что чувствует он.

И от этого я еще больше увлажняюсь.

Из меня вырывается какой-то внятный звук, похожий на вой, но даже я должна признать, что это его имя.

— Габриэль, — вырывается из меня пронзительным голосом.

Через секунду он уже рядом со мной, его силуэт резко выделяется на фоне других теней в комнате.

‒ Красивая девушка... ‒шепчет он мне в голову, и мой рот открывается от вздоха. Это не шёпот. Его слова, они, как ласка, для моего ума.

— Пожалуйста, — наконец заставляю себя произнести вслух.

Он не спрашивает меня, чего я хочу. Ему не нужно. То, что он делает со своим разумом, касается меня, посылая ударную волну от сосков вниз к клитору. Боже, я не знаю, как он это делает, но это, как будто он касается меня везде, поджигая изнутри. Давление скручивается вокруг клитора, и я впиваюсь пальцами ног в матрас, тело выгибается над кроватью.

‒ Так хорошо?

— Да, — практически кричу я, вся неуверенность улетела вместе с ветром. — Да, вот так, ты так

Когда я поворачиваю к нему лицо, я вижу мерцание его, словно иголки звездного света на фоне темноты. То, что я сказала, явно сделало его счастливым. Его желание почти осязаемо.

— Это то, что тебе нравится? — спрашиваю я, осознавая почти болезненное удовольствие между моих ног так же, как и его наслаждение, волнами переливающееся по мне.

Он кивает, его глаза прикованы к моим.

‒ Я хорошо справляюсь?

То, как он спрашивает, его голос дрожит от волнения, заставляет меня ухмыляться в потолок. Нужно ли хвалить Габриэля? Если да, то я определенно могу сделать так, чтобы это произошло для него.

— Такой хороший мальчик, — шепчу я, и он загорается. Ну, насколько может загореться Человек-тень. Он сверкает всеми цветами радуги.

‒ Могу ли я... Могу ли я прикоснуться к тебе?‒ спрашивает он, задыхаясь, что даже не имеет смысла, потому что он у меня в голове. Могут ли мысли потерять дыхание?

Между моих ног, я капаю, клитор гудит, как будто каждая унция крови пульсирует там. Если он сможет коснуться меня, это станет еще интенсивнее?

— Да, — шепчу я, неуверенность скручивается комком в животе. Что я делаю? Это человек, которого я даже не знаю, и он даже не человек! Он буквально живая тень, и я позволю ему доставить мне удовольствие?

Его рука змеей вытягивается, черная, как уголь, и скользит между моих ног, накрывая мои. Я задыхаюсь, потрясенная тем, насколько он кажется твердым. Часть меня думала, что он может пройти сквозь меня, как призрак, но этого не произошло. Он теплый, как человек, и его мягкие пальцы касаются моих, как человека. Я убираю руку с пути, и когда его пальцы находят мой клитор, я откидываю голову назад и стону. Я хватаюсь за его руку и качаю бедрами по его руке. Это так приятно, чувствовать чьи-то руки на себе после столь долгого времени.

Схватив его за запястье, я прижимаю его немного ниже, пока два его пальца не погружаются в меня, а основание его ладони не упирается в клитор.

‒ Правильно ли я делаю?

Мои глаза распахиваются, встречаясь с его взглядом в темноте. На его лице проступает румянец. Он... краснеет? И тут меня осеняет. Он никогда раньше этого не делал? Может, просто не с кем-то, кто не похож на него. Занимаются ли Люди-тени сексом друг с другом? Они должны, верно? Внезапно я уже не так уверена.

Я киваю и улыбаюсь ему, пытаясь подбодрить.

— Давай быстрее, — говорю я ему. — Сильнее.

От него исходит волна черного дыма, а затем его другая рука ложится мне на живот. Он прижимается ко мне. Ондержит меня внизу. Рука между моих ног начинает яростно, сильно и быстро двигаться, и я кричу. Я обхватываю рукой запястье, удерживающее меня внизу. Я не хочу терять ощущение прикосновения. И я не думаю, что он хочет, чтобы я его потеряла.

— Ты так хорошо справляешься, — выдавливаю я. — Продолжай. Не останавливайся. Будь хорошим мальчиком и заставь меня кончить.

Его глаза сверкают, а затем, к моему удивлению, что-то теплое и влажное плещется по моему животу. Мой взгляд метнулся к серой жидкости на моей коже. Он только что…?

Видя его освобождение на мне, наблюдая, как его рука держит меня, пока другая качается между моих ног. Это слишком. Я кончаю, борюсь с его хваткой, чтобы извиваться под его рукой. Ох, черт, ох, черт, это так хорошо.

Тело обмякло, и пока я лежала там, Габриэль медленно убрал от меня руки. Я быстро повернула голову, желая мельком увидеть его член, теперь, когда я знаю, что он у него определенно есть и он определенно его использует, но все, что я вижу, — это кружащиеся тени.

Я подумываю попросить его показать мне, но чувствую себя измотанной и бессильной, поэтому вместо этого сворачиваюсь калачиком под одеялом и закрываю глаза.

И где-то в глубине сознания слышу его голос:

‒Спи. Я буду присматривать за тобой.

Глава 5

Когда я просыпаюсь, солнце яркое и высоко. В разуме прокручиваются события прошлой ночи, и я улыбаюсь в подушку. Не знаю, о чем, черт возьми, я думала, но я определенно наслаждалась каждой минутой. Габриэль стоит в углу комнаты, держа в руках мою открытую книгу, ту, которую я привезла с собой, и изо всех сил старается слиться с тенями. Но он выделяется, как пятно черной краски на чистом холсте.

На мгновение я просто смотрю на него, склонившего голову над страницей. Все, чему меня учили, говорит не доверять ему. Он — монстр. Незнакомец. Мужчина, который сидел снаружи хижины, где я остановилась, и наблюдал за мной без моего ведома, коснулся меня без моего ведома, даже если это было его сознанием.

Но когда я так близко к нему, я не чувствую страха. Я просто чувствую себя... в безопасности.

Я ерзаю на кровати, он поднимает голову, его черные, как смоль, глаза встречаются с моими.

— Ты... пишешь такие же книги?— спрашивает он, и я снова вижу этот легкий оттенок на его лице, как будто он краснеет. Я предполагаю, что он имеет в виду очень наглядные сцены секса в этой книге. Книга, которая так взволновала меня за кухонным столом в первую ночь, когда я сюда попала. Там нет ничего необычного. Это просто заставляет меня снова задуматься о том, как выглядит сексуальный опыт Габриэля.

— Да, — говорю я, хотя еще не дошла до той части книги, где пара действительно занимается сексом. Но они это сделают, и когда это произойдет, это будет очень откровенно. Может быть, это даже будет вдохновлено тем, что произошло прошлой ночью с Габриэлем.

Он кладет книгу на маленький столик возле кресла для чтения и смотрит на меня.

— Хорошо спала?

Я киваю. Я хорошо спала. Обычно я ворочаюсь и просыпаюсь несколько раз за ночь, но прошлой ночью я спала крепко, как будто все мое тело было истощено.

— Ты не спишь?

Легкая улыбка кривит уголки его рта.

‒ Нет. Но мне понравилось наблюдать за тобой. Мне понравилось... быть здесь с тобой.

Теперь, когда я знаю, что он здесь, я удивляюсь, как не заметила его, ошивающегося поблизости, прежде чем он дал о себе знать.

— Думаю, я поеду сегодня в город, — говорю я ему.

Его мерцание тускнеет, превращая его в цвет угля, и я сажусь, немедленно чувствуя себя виноватой

— Я вернусь. Просто хочу узнать, есть ли в городе кто-нибудь, кто может помочь мне понять, как оторвать тебя от этого места.

Он делает эту штуку, когда движется так быстро, что становится просто порывом ветра. А потом он садится рядом со мной на кровать, его глаза изучают мое лицо.

— Ты бы так сделала?— спрашивает он нервным голосом. Я думаю о прошлой ночи, о том, как сильно ему нужно было, чтобы его хвалили и направляли. Он сделал себя таким уязвимым для меня.

— Конечно, я бы так сделала. Ты застрял здесь. Ты заслуживаешь лучшего.

Я задыхаюсь, когда он тянется, чтобы взять мою руку. Мне все еще странно, что он кажется таким твердым на моей коже, когда он просто выглядит как дым. Его рука ласкает мою, длинные пальцы нежно пробегают по моим.

— Я рад, что встретил тебя, Калиста, — говорит он, и я собираюсь ответить ему, что тоже рада, что встретила его, но прежде чем я успеваю это сделать, он наклоняется вперед и целует меня.

Его рот так осторожен против моего, и в глубине души я вспоминаю свой первый поцелуй в старшей школе на зимнем балу, как не был уверен в себе тот парень, который меня поцеловал. Я улыбаюсь в губы Габриэля и тянусь, чтобы обхватить его за шею. Ощущение погружения моей руки в туман, который его окружает, странное, оставляющее покалывания на коже.

Я открываю рот напротив его рта и чувствую, как он делает то же самое, следуя моему примеру. Когда я позволяю своему языку провести по его нижней губе, он стонет, звук не более чем громкая вибрация в моей голове. Это так шокирует, что я колеблюсь, теряя, на секунду, ориентацию в действии, но Габриэль не теряет ни секунды. Он поднимает обе руки к моему лицу, открывает рот и целует меня так глубоко, что все, что я могу сделать, это растаять под ним.

Я не знаю, как долго мы так остаемся, просто целуясь и нежась, пока, в конце концов, я не осознаю, как свет вокруг нас меняется, и боль в моем теле. Я отстраняюсь, пытаясь отдышаться, и Габриэль пользуется возможностью поцеловать меня вдоль подбородка, вниз по шее, пока его губы не находят мою ключицу.

Я улыбаюсь.

— Мне пора. Чем скорее я начну двигаться, тем скорее мы сможем во всем этом разобраться. Плюс, у меня еще есть работа.

Габриэль отстраняется от меня, кивая, с обожанием, как солдат своему командиру.

— Я буду скучать по тебе, пока тебя не будет.

Я закусываю губу и встаю, направляясь к чемодану, чтобы вытащить немного одежды на день. Когда оборачиваюсь и обнаруживаю, что Габриэль не сдвинулся ни на дюйм, я подумываю попросить его отвернуться, но в свете всего, что мы сделали прошлой ночью, и всего, что он уже видел, определенно не повредит позволить ему посмотреть.

Я стягиваю рубашку через голову и наклоняюсь, чтобы стянуть нижнее белье с ног. А затем вижу, как взгляд Габриэля скользит по мне с головы до ног. Теперь он весь мерцает, его черный дым вырывается из него волнами, покрывая половину комнаты темнотой. Он как будто взрывается.

Мне приходится отвести от него взгляд, чтобы сосредоточиться и одеться, а когда я заканчиваю, говорю:

— Увидимся позже, ладно? Я ненадолго.

Его тень занимает всю комнату. Так темно, что мне кажется, что мне нужно включить свет или что-то еще. Осознание того, что это из-за его собственного волнения, вызывает дрожь во мне.

— Не торопись, — говорит он мне в голову.

* * *

Есть два книжных магазина, но только в одном из них есть книги о привидениях и оккультизме. У меня мурашки по коже, когда я иду по этой секции, потому что меня воспитывали родители, которые учили меняникогда ни при каких обстоятельствахне связывайтесь с такими вещами, как доски Уиджа и карты Таро. Это всегда казалось мудрым советом, и не то чтобы я когда-либо действительно увлекалась этими вещами.

По крайней мере, пока я не нашла в своей арендованной хижине Человека-тень. Я достаю все книги, которые у них есть по этому поводу, сажусь на пол и листаю их, чтобы найти что-нибудь о том, как вытащить Габриэля из хижины. Я даже не знаю, с чего начать.

— Люди-тени, да?

Я резко поднимаю голову. Надо мной нависает женщина примерно равестница моей матери, ее глаза прикованы к стопке книг вокруг меня. Та, что открыта у меня на коленях, в настоящее время демонстрирует несколько очень жутких (и неточных) фотографий Теневых людей. Я не думаю, что все они настоящие, а это значит, что эта книга не принесет мне особой пользы.

Я нервно смеюсь, закрывая книгу.

— Да. Кто-то недавно рассказал мне о них, и, наверное, я просто подумала, что они интересны.

Женщина откидывает длинные светлые волосы через плечо и тянется за одной из выбранных мною книг. Я вижу седые пряди в ее волосах, которые соответствуют морщинкам вокруг глаз.

— Люди-тени довольно опасны, насколько я слышала.

Я стараюсь не показывать ничего на своем лице.

— О, я не знала об этом. Они кажутся довольно безобидными, — я понимаю, как это должно звучать, и игриво закатываю глаза, пытаясь сбить эту женщину со следа. — Это на самом деле не имеет значения. Я не верю во все эти вещи. Просто работаю над книгой, — ага, вот. Крупица истины. Это полезно.

Женщина смотрит, ее глаза сканируют меня с ног до головы.

— Ну, ты можешь не верить в это, сколько хочешь, но все это реально, призраки и упыри. И эти самые упыри затащат тебя в ад.

Я думаю о Габриэле, о том, как он не может скрыть своего удовольствия, и о том, как он кончил вчера вечером, просто прикоснувшись ко мне и услышав, что я его назвала «хорошим мальчиком». Неужели я должна поверить, что он хочет затащить меня в ад?

Я вежливо улыбаюсь.

— Спасибо за помощь.

Надеюсь, что этого достаточно, чтобы эта женщина оставила меня в покое, но она всего лишь делает шаг ко мне. Мой взгляд падает на коричневую кожу ее туфель.

— Я не хочу быть любопытной, — говорит она так, как люди предупреждают тебя, прежде чем сказать что-то ужасное, — но ты остановилась в той хижине на вершине холма?

Что-то неприятное скручивается в моем животе. Откуда,

Я не уверена, как ответить, но она не ждет, пока я это сделаю.

— Знаешь, несколько человек утверждали, что это место населено привидениями. Это своего рода местное предание, на самом деле. Некоторые упоминали демоническое присутствие.

Во мне поднимается гнев.

— Он не… — я не успеваю оборвать себя. Господи, моя осторожность длилась всего десять секунд. Я сжимаю губы и встречаю самодовольное выражение лица женщины своим собственным яростным. — Я не хочу показаться грубой, — говорю я, бросая ей ее же слова в ответ, — но то, что происходит в той хижине, пока я там, на самом деле не ваше дело, — я встаю, тянусь за книгами и складываю их на стол в конце прохода. Я найду другое место, чтобы получить ответы.

Я поворачиваюсь к выходу, но женщина забегает вперед, останавливая меня.

— Пожалуйста, — она поднимает руки, словно показывая свою невинность. — Я просто пытаюсь вам помочь.

— Пожалуйста, отойдите с дороги.

Люди начинают поворачиваться в нашу сторону, но женщина не обращает на них никакого внимания.

— Ты смотрела про Людей-теней. Это то, что у тебя в хижине? Они убедят тебя заняться с ними сексом, и таким образом они привязывают себя к людям навсегда. Ты не в безопасности!

Как бы мне ни было неприятно это признавать, в этот момент я вовсю отталкиваю женщину с дороги. Я так зла и так отчаянно хочу убраться отсюда, что мне даже все равно, когда она спотыкается о стол с книгами, сбивая витрину, которая была там мастерски размещена. Несколько человек ахают, и я убегаю, пока кто-то не вызвал полицию.

Глава 6

Часть адреналина выветрилась к тому времени, как я вернулась в хижину, но руки все еще трясутся. Что, черт возьми, не так с той женщиной?

Я снова и снова прокручивала ее слова в голове, пытаясь понять, есть ли хоть какой-то шанс, что хоть что-то из этого может быть правдой. Потому что если это так...

Как только вылезаю из внедорожника, Габриэль тут как тут, принося с собой, как всегда, порыв ветра. Я закрываю дверь и прислоняюсь к ней. Думаю, он сразу понимает, что дела идут не очень. Между его абсолютно черными глазами появляется складка.

— Что случилось? ‒ спрашивает он, и мне становится некомфортно, что я не встретила его более тепло. Уверена, что ему очень неловко ждать, пока я вернусь.

— Габриэль, мне нужно задать тебе вопрос.

Он просто кивает, а его тени беспокойно движутся вокруг него.

— До того, как эта женщина заперла тебя здесь, ты занимался с ней сексом?

На мгновение он не реагирует, просто смотрит на меня. А потом поднимает подбородок.

— Да, я спал с ней.

Это отвечает на многие мои вопросы о его сексуальном опыте, когда речь идет о человеческих женщинах, но не на все.

— Женщина... я не знаю... сделала что-то странное?

Кажется, он немного сжимается, как будто пытается стать меньше.

— Я не совсем понимаю, о чем ты. Странное?

Я начинаю задумываться об этой женщине. Что она сделала с Габриэлем, что он так отреагировал?

— Слушай, я встретила в городе человека, который сказал мне, что, если ты занимаешься сексом с кем-то, это может привязать тебя к нему навсегда. Ты что-нибудь об этом знаешь?

Его глаза смотрят мимо меня, как будто он что-то обдумывает, а затем снова смотрит на меня.

— Но, если бы это было правдой, я был бы связан с ней, той, что привязала меня к этому месту.

Очевидно, я тоже об этом подумала.

— Она что-то сделала, может быть, до или после того, как вы двое переспали? Что-то необычное? — на этот раз, когда его глаза отрываются от меня, они опускаются в пол, и я вижу в них ту же печаль, что и раньше. — Прости, — говорю я ему. — Ненавижу спрашивать. Это явно…

— Все в порядке, —слова ворвались в мой разум, и затем он вздыхает. Я просто хочу снова увидеть его абсолютную радость.— Это агония. Мне трудно об этом говорить. Это... довольно трудное время. Ее звали Джули. Она была доброй и красивой. Я проходил мимо и остановился в лесу, когда она случайно оказалась снаружи, наблюдая за закатом. Она, казалось, не боялась меня. Было похоже, что она ждала меня. Сначала я не показывался. Я прятался, но потом она окликнула меня. Она сказала, что знает, что я там, и что мне не нужно прятаться. Так что... я не стал. Я вышел. Она пригласила меня сесть с ней. Она говорила со мной, как с реальным человеком. Признаю... это было опьяняюще.

— Тынастоящийчеловек, — говорю я, делая шаг к нему.

Он смотрит в мои глаза, и через него проходит легкий ореол.

— Мы говорили часами, а потом, в конце концов, мы закончили в ее постели. Я никогда раньше не был с человеком, только с другими Теневыми людьми, такими же, как я. Это было... потрясающе. Так, так мило.

Он замолкает на мгновение, его глаза смотрят куда-то вдаль, и я удивляюсь, когда во мне проносится вспышка ревности. Я не хочу думать о нем с какой-то другой женщиной, особенно с женщиной, которая причинила ему боль.

— Мы занимались любовью, и я чувствовал, как что-то изменилось. Это было как... я не знаю, это сложно объяснить. Это было, как будто я внезапно так сильно нуждался в ней, что я чувствовал, что умру без нее. Это было, как будто она была едой, и я был так голоден, что мог бы зачахнуть в любой момент. А потом она, ну, она привязала меня к кровати. Я не понимаю, как она это сделала, но когда она надела цепь на мои запястья, я не мог стать тенью. Я был полностью твердым, неспособным пошевелиться. А потом она ушла.

— О, Габриэль, — я беру его лицо в свои руки, потрясенная тем, что его пыл угас. Эта женщина, кем бы она ни была, ранила его, и ее предательство, очевидно, все еще держит его.

Он не встречается со мной взглядом.

— Я не понимаю этого, но думаю, что, когда она ушла, связь каким-то образом разорвалась, как будто она была испорчена, и вместо этого я оказался привязанным к дому. Это единственный способ, которым я знаю, как это объяснить. Если честно, я не думал, что секс имеет к этому какое-то отношение. Я думаю,

Я не могу этого исключить, но есть только один способ узнать наверняка.

— Если мы займемся сексом, есть шанс, что мы сможем разорвать твою связь с хижиной.

Он снова смотрит на меня с этим своим смущенным выражением. Его руки поднимаются, чтобы обхватить мою талию, и внезапно его тени тянутся вокруг меня, покрывая нас обоих, как какой-то полуночный пузырь.

— Но тогда мы будем связаны друг с другом. Тебе придется прожить свою жизнь со мной привязанным к тебе. Я не могу просить тебя об этом.

— Ты не просишь меня. Я предлагаю. Это единственный способ освободить тебя. Конечно, если ты этого хочешь. Я не хочу, чтобы ты был привязан ко мне против своей воли, как не хочу, чтобы ты был привязан к хижине, когда ты этого не хочешь.

Снова по нему пробегает легкий трепет.

— Не думаю, что я бы возражал против того, чтобы быть связанным с тобой. Я хотел бы пойти туда, куда идешь ты.

Я пожимаю плечами, пытаясь скрыть удовольствие, которое чувствую внизу живота от его слов.

— Может, это не так уж и плохо, когда за мной все время следует кто-то, кто может заставить меня кончить одним лишь своим умом.

Лукавая улыбка расплывается на его губах.

— Я могу заставить тебя кончить не только своим умом.

Тепло разливается по всему моему телу до самых пальцев ног, и я переплетаю пальцы с его, тяну его к хижине.

— Пойдем.

Он не сопротивляется. Как только дверь за нами закрывается, я поворачиваюсь к Габриэлю и прижимаю его к себе. Поднявшись на цыпочки, я нахожу его рот своим. Как и этим утром, одно лишь прикосновение моих губ, кажется, приводит его в неистовство. Он берет мое лицо в руки и целует глубоко, проникая языком в мой рот.

Утешает то, что это не его первый раз. В последний раз, когда я занималась сексом с девственником, я сама была невинна. И, на самом деле, в такой ситуации я тот, кто понятия не имеет, что они делают. Не то чтобы меня когда-либо трогал Теневой человек.

Когда я обнимаю Габриэля, его тени растягиваются вокруг нас, как и раньше, окутывая темнотой, словно нам нужно уединение, здесь, в этой пустой хижине. Я чувствую, как он твердеет между нами, и я начинаю отчаянно желать увидеть это, подержать, почувствовать его внутри себя.

Я отстраняюсь, глядя в его черные глаза. Не могу поверить, что кто-то может бояться его. Глядя в его глаза, чувствую только... безопасность.

— Могу ли я прикоснуться к тебе? — спрашиваю я.

У него на лице появляется такое выражение, словно я только что удивила его каким-то подарком, а затем он кивает.

— Да.

Я протягиваю руку между нами, приближаясь в темноте к его члену, и ахаю, когда соприкасаюсь с ним. Краска заливает мои щеки, когда я провожу рукой по всей его длине.

— Я могу сделать его больше, —говорит он,— если он недостаточно большой, чтобы тебе понравиться.

Я собираюсь возразить, сказать ему, что он намного больше, чем нужно, но тут он становится длиннее, и понимаю, что тени собираются на кончике, затвердевая и добавляя длины.

— Погоди, приятель, — говорю я с нервным смешком. — Меня вполне устраивало то, что было раньше.

— По моему опыту, женщинам нравятся довольно большие пенисы.

Я сдерживаю смех и делаю его члену длинные поглаживания от основания до головки.

— Ты идеален таким, какой ты есть.

Легкое мерцание проходит сквозь него, а затем он вталкивает меня в хижину, ведя к дивану. И осторожно опускает меня на него, а затем падает на колени передо мной.

— Я хочу доставить тебе удовольствие, — говорит он в моей голове. Его голос там всегда кажется интимным, но сейчас, когда вся моя кровь пульсирует между ног, это практически ласка. Я закусываю губу, когда он начинает тянуть за пояс моих брюк. Но даже своими ловкими пальцами он не может их спустить из-за узла на поясе.

Я хихикаю и отталкиваю его руки.

— Позволь мне.

Он садится на пятки и смотрит, как я сначала снимаю рубашку, а потом бюстгальтер. Он уже видел меня голой, так что это не совсем разоблачение, но, когда прохладный воздух касается моей груди и соски твердеют, он втягивает воздух. Его тени ползут из его тела и скользят по моему животу, покрывая грудь этим странным туманом.

Я чувствую, что он поглощает меня, а он даже не касается меня руками.

— Штаны, — говорит он, и я рассеянно встаю, чтобы спустить штаны и нижнее белье к ногам и вылезти из них. Как только они убираются с пути, Габриэль слегка толкает меня. Или, может быть, это тени толкают меня. Это все он, или тени существуют отдельно от него?

В этот момент я не знаю, есть ли у меня хоть какое-то дело до того, как он будет меня трогать.

Габриэль двигается вперед на коленях, и вид того, как он ползет ко мне, заставляет меня еще сильнее пульсировать между ног. Он раздвигает мои ноги, и когда воздух касается того места, где я так сильно намокла, я вздрагиваю.

— В первую ночь, когда ты была здесь, я учуял тебя,— говорит Габриэль, мельком взглянув на меня, а затем снова опустился между моих ног.— Ты была за тем столом, делала с собой восхитительные вещи, и я чувствовал запах твоего возбуждения снаружи хижины. Вот почему я пришел. Вот почему я смотрел, хотя и знал, что не должен был этого делать.

Он не ждет моего ответа. Он удерживает мой взгляд, а затем наклоняется вперед и проводит языком по моей влажной, горячей сердцевине. Я откидываю голову назад, задыхаясь. Инстинктивно тянусь вниз, чтобы взять его голову руками, и я в шоке, когда натыкаюсь на рога.

Мои глаза распахиваются, и я смотрю вниз между ног. Вокруг него так много тени, что я не замечала их раньше, но теперь я вижу их под этим углом, два рога, которые изгибаются вокруг его затылка.

Как будто он понял, что я потеряла фокус, Габриэль просовывает свой язык внутрь меня, и мне приходится схватиться за его рога, чтобы удержаться. Он пирует мной, и все, что я могу сделать, это наслаждаться этим, закрыв глаза и позволяя ему исследовать каждый дюйм меня. Я внезапно чувствую себя нелепо за то, что подумала, что это может быть его первый раз. Он явно знает, что делает.

Я нахожусь на самом краю, одной рукой обхватив рог, а

Комната черная. Тени Габриэля полностью окутали нас, заслонив все, кроме нас. Они движутся над нами, как туман, и я чувствую каждую отдельную частицу на своей чувствительной коже.

И здесь, в защитном пузыре его тени, я чувствую себя в безопасности. Когда смотрю на Габриэля, наши глаза встречаются, я падаю через край, выкрикивая свое освобождение, пока он неустанно лижет, сосет и боготворит мою киску.

Когда мой оргазм спадает, и прикосновения становятся слишком сильными, я толкаю его рог, пока он не отпускает. Мы оба тяжело дышим, и даже когда он отстраняется, чтобы сесть на корточки, Габриэль гладит себя. Я хочу, чтобы он был внутри меня. Сейчас.

Словно прочитав мои мысли, он наклоняется вперед, его руки тянутся к моим бедрам, чтобы снова раздвинуть их.

Мир вращается, и он внезапно оказывается сидящим подо мной на диване, а я оседлала его, и мы оба все еще защищены его темным покровом. Я никогда не была полностью с ним, когда он абсолютно возбужден. Его член толкается в мою задницу, и я закусываю губу.

— Пожалуйста, используй меня, —шепчет он мне.— Используй меня для своего удовольствия.

Я беру его лицо в руки, наслаждаясь мерцанием, которое движется по нему, освещая мое зрение на секунду. Его руки находят мои бедра, крепко сжимая, как будто он не может сдержаться.

— Это то, чего ты хочешь? — спрашиваю я его. — Хочешь быть моей маленькой игрушкой?

Он дрожит против меня.

— Да. Да, пожалуйста. Я умоляю тебя.

О, он умоляет, и я в шоке от того, насколько мокрой я от этого становлюсь.

Я провожу пальцем по краю его нижней губы, а затем погружаю в его рот. Он тут же смыкается вокруг меня, его влажный язык обводит мой палец.

— Хорошие маленькие игрушки не двигаются, пока не позволят их хозяева.

Он стонет вокруг моего пальца, и я пользуюсь возможностью поднять бедра, а затем опуститься на его член. Его рот открывается, и моя рука падает на бок. О, боже, так хорошо ощущать его внутри себя. Я не могу поверить, что он даже на секунду подумал, что ему нужно быть больше, чем он уже есть. Его член такой большой, что почти больно, проталкивать все глубже и глубже.

Но потом что-то внутри меня меняется. Он не становится длиннее, но он становится толще, и мне кажется, что его форма... меняется. Я задыхаюсь, когда на его члене образуется шишка, которая сильно надавливает и трётся о мою точку G.

Из меня вырывается грубый, отчаянный звук, и я впиваюсь ногтями в его плечи. Это так приятно, что мои ноги дрожат.

— О, черт, да, — моя голова откидывается назад, тело полностью сосредоточено на том месте, где он трется об меня каждым движением наших бедер.

Когда он громко стонет, я открываю глаза, чтобы сосредоточиться. Он откинул голову назад, и я улыбаюсь, наблюдая за ним. Я едва могу разглядеть его в темноте, что окружает нас, его тело и лицо сливаются с тенями, но мерцание, пронизывающее его, и хаотичный водоворот черного дыма говорят мне, что он наслаждается этим.

Я нахожу его руку и прижимаю ее к своей груди, удовлетворенная, когда он инстинктивно обвивается вокруг меня.

— Пожалуйста, обхвати меня, — говорю я ему. Его глаза распахиваются, словно он вообще забыл, что я здесь. Он был настолько потерян в своих ощущениях.

— Да, — говорит он, надавливая большим пальцем на сосок, а другой рукой нащупывая клитор.

Я дрожу, резко наваливаясь на него. Любая надежда, что это могло быть чем-то сладким и нежным, ушла. И я этого не хочу. Кажется, он тоже этого не хочет, если устойчивым свидетельством тому служат стоны, вырывающиеся из его рта при каждом моем движении.

— Тебе нравится?— спрашивает он, но я слишком отвлечена всем этим: глубиной его члена внутри меня, подпрыгиванием собственных грудей, когда скачу на нем, опьяняющим ощущением его наготы, прижатой к моей. Я откидываюсь на корточки, прижимая ладони к его коленям. Должно быть, эта перемена действительно приятна, потому что он начинает издавать низкий, скулящий звук.

— Не кончай, — говорю я ему, уверенная, что он на грани. — Не смей кончать, пока я не кончу.

Он кивает, и я двигаюсь на нем быстрее, преследуя свой оргазм, все время осознавая, что он едва удерживает свой собственный. Я выдерживаю его взгляд, борясь с инстинктом отвести взгляд во время чего-то столь уязвимого, но когда его рука перемещается, опускаясь прямо на область моего сердца, и он смотрит на меня так, будто я сделана из звездного света, я разбиваюсь вдребезги.

Я кричу во весь голос, оргазм тянет меня в разные стороны, а темный туман вокруг меня ласкает мою сверхчувствительную кожу.

Когда я прихожу в себя, падаю на Габриэля и обнаруживаю, что он дрожит. Я смотрю на его острый выступ челюсти и улыбаюсь.

— Теперь ты можешь кончить, детка.

Он стонет громко и долго, руками обхватывая полушария моей задницы. Он швыряет меня на себя, его крик заглушается моей шеей. И когда все заканчивается, и я полностью бескостная на его груди, чувствую себя более умиротворенной, чем когда-либо в своей жизни.

Глава 7

Я не могут наслаждаться покоем очень долго. Как только мы можем, Габриэль и я размыкаем объятия, и он втягивает все свои тени обратно в себя, пока не остается только его силуэт, сидящий на диване.

Я стою перед ним, полностью голая, и смотрю.

— Ты не носишь одежду? — спрашиваю я. Вчера вечером, когда он кончил на меня, прикасаясь ко мне, он не снял никаких штанов или чего-то подобного. И в этот раз он тоже был просто волшебным образом голым, хотя я предполагала, что он просто разделся, пока я приходила в себя после орального секса, который он мне подарил.

— Тени скрывают все, что не должно быть выставлено напоказ, — говорит он, и я, на мгновение, останавливаюсь, чтобы рассмотреть его. Полагаю, он прав. Его кожа черная, и тени, которые постоянно кружатся вокруг него, покрывают его тело. Все настолько темное, что почти невозможно отличить его тени от настоящей фигуры, но, возможно, это не имеет значения, поскольку все это часть его в любом случае.

— Ты чувствуешь себя по-другому? — спрашиваю я его.

Наверное, я думала, что как только мы закончим, я смогу почувствовать, что он связан со мной, но на самом деле я не чувствую никакой разницы.

— Да, ‒вот это мерцание.

— Хм-м-м-м, — я тянусь за одеждой. — Думаю, мы могли бы прогуляться и посмотреть, получилось ли.

— Ох, получилось. Теперь от меня никуда не деться, Калиста.

От его команды у меня в животе запорхали бабочки, и я уже готова была заползти обратно к нему на колени, чтобы потребовать, чтобы он снова меня трахнул, когда услышала позади себя шаги.

Черные глаза Габриэля устремляются на что-то мимо меня, и он вскакивает с дивана, когда я оборачиваюсь. Там, с охапкой каких-то трав, пподнятых над головой, стоит женщина из книжного магазина. Ее глаза дикие, и она трясет дымящейся травяной палочкой передо мной и кричит:

— Ты пригласил ее в свою постель! Она сама прицепилась к тебе!

— Стой! — кричу я, пытаясь дотянуться до горящей палки. Но она уворачивается от меня, направляясь к Габриэлю, и я понимаю, что она пытается достать не меня всем этим серым дымом, а его.

— Возвращайся туда, откуда пришел! — кричит она, и Габриэль превращается в черный дым, отступая назад, чтобы избежать женщины. Она лезет в карман и достает что-то, что держит в центре ладони. Когда она поднимает это к Габриэлю, я вижу, что это черный кристалл. — Возвращайся в ад, демон!

Тени Габриэля становятся тоньше, как дым, рассеивающийся после того, как задули свечу. По мере того, как она приближается к нему, он выглядит так, будто сдается, становясь все меньше и меньше.

— Нет! — кричу я. — Оставьте его в покое!

Я бросаюсь вперед и встаю между ними, отталкивая женщину так сильно, как только могу. Она спотыкается, приземляясь на диван с такой силой, что он отъезжает назад на несколько дюймов под ее весом.

Широко раскрытые глаза женщины встречаются с моими.

— Я пытаюсь спасти тебя, — говорит она, ее лицо настолько невинно, что мне почти становится ее жаль. Но потом я вспоминаю, что она ворвалась в мою арендованную хижину и угрожала моему новому парню. Что она приставала ко мне в книжном магазине. Что она продолжает называть егодемоном из ада.

— Он не демон, — хрипло говорю я сквозь зубы, сжимая кулаки по бокам. — Габриэль не из ада, и он здесь не для того, чтобы причинить мне боль. Ты не имеешь права врываться в этот дом и…

— Он овладел тобой! — кричит женщина, снова поднимая руки и указывая своими принадлежностями в мою сторону. — Ты не знаешь, что говоришь. Он влияет на тебя. Онконтролируеттебя!

Я делаю угрожающий шаг к ней, и она еще сильнее вжимается в подушки дивана.

— Он мой, и если ты еще раз к нему приблизишься, клянусь, я тебя убью. А теперь убирайся к черту.

Она выглядит так, будто собирается снова поспорить, но затем ее глаза устремляются мне за плечо, и ее лицо бледнеет. Она выглядит так, будто она сейчас обосрется.

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть через плечо, и удивляюсь, когда обнаруживаю, что смотрю в полуночное облако. Габриэль такой большой, что простирается от пола до потолка, его глаза — как два куска угля на фоне его дымовой формы. Он выглядит пугающе, и… ну… если честно, я немного заведена.

Но я уверена, что с точки зрения этой женщины он выглядит, как конец ее жизни.

— УБИРАЙСЯ.

Женщина кричит так громко, что я вздрагиваю. Она вскакивает с дивана и бежит к двери, распахивая ее так сильно, что та стреском ударяется о стену. Женщина ушла.

Сзади меня раздается какой-то вздох, и я чувствую дыхание Габриэля на затылке. Когда я поворачиваюсь, он снова становится обычного размера, в уголках его рта играет улыбка.

— Прошу прощения, если это напугало тебя, —говорит он, и по его лицу пробегает легкий румянец.

— Вовсе нет. На самом деле, я думаю, мне может понадобиться, чтобы ты сноваовладелмной.

Он смеется, и это прекрасный звук.

Эпилог

— Я прочитала много книг о Людях-тенях, но эта — моя самая любимая.

Я улыбаюсь последнему человеку в очереди за подписью, женщине примерно моего возраста со звездами в глазах.

— Спасибо большое, — говорю я ей. — Я это ценю.

Женщина краснеет и берет у меня свою книгу, подписанную и персонализированную, книгу, на написание которой у меня ушел всего месяц после того, как я вернулась из домика с Габриэлем на буксире.

— Так много книг рисуют их, как коварных маленьких дьяволят, но я думаю, что Люди-тени просто занимаются своими делами.

Мой живот трепещет, когда я слышу, как она говорит подобное. Я не могу не задаться вопросом, встречала ли она кого-нибудь из своих Людей-теней. Я думаю о Габриэле, о том, как мы встретились, и задаюсь вопросом, много ли людей вообще были бы открыты для таких отношений, как у меня с ним. Я предполагаю, что не многие.

— Ну, будьте осторожны с теми, кого приглашаете в свою жизнь. Некоторые Люди-тени — коварные маленькие дьяволята, — я поняла это довольно быстро. Габриэль привязан ко мне, но теперь он может путешествовать столько, сколько захочет, поскольку он не привязан к зданию, а это значит, встречаться с другими Людьми-тенями. Иногда они замечательные, а иногда не очень.

Женщина передо мной слегка отдает мне честь и поворачивается, чтобы уйти. Книжный магазин уже пуст, мероприятие закончилось, и я собираю свои вещи. Поблагодарив организаторов мероприятия и подписав еще несколько книг, чтобы они поставили их на полку, я выхожу в ночь. Мой отель всего в нескольких минутах ходьбы, и, кроме того, я не одна.

Как только дверь в книжный магазин за мной закрывается, появляется Габриэль, переливаясь радужными цветами.

— Как прошло твое мероприятие?— спрашивает он, идя со мной в ногу.

— Ты вообще не заходили внутрь?

Он качает головой.

— Я не хотел никого пугать.

Я думаю обо всех людях, которые прочитали мою книгу и приходят на мои мероприятия. У меня такое чувство, что они не из тех, кого легко напугать, но я решаю ничего не говорить. Вместо этого беру его под руку, пока мы идем по улице.

Он усмехается, а затем поворачивается, чтобы закурить, позволяя моей руке снова упасть вдоль тела.

— Мы должны быть более осторожными, — говорит он, и я закатываю глаза, хотя знаю, что он прав. Мы хорошо поработали, скрывая Габриэля весь последний год. Я не хочу все испортить сейчас.

— Ты когда-нибудь устанешь прятаться? —спрашивает он теперь, появляясь в тени под навесами магазинов, мимо которых мы идем.— Разве ты не хочешь быть с мужчиной,

— Я хочу тебя, — говорю ему, останавливаясь и поворачиваясь к нему лицом. — Мне все равно, неудобно ли это, странно или что-то еще. Я просто хочу быть с тобой.

— Я не хочу мешать тебе, жить нормальной жизнью.

— Никогда не интересовалась нормальной жизнью, — я улыбаюсь ему и продолжаю идти по дороге, а рядом со мной идет моя тень.