С. Ф. Э. Блэк

Теория пламени

Глава 1.

С. Ф. Э. Блэк

Серия: Кровные линии

Книга 1: «Теория пламени»

Друзья, важная информация!

Этот перевод создан с любовью к книге исключительно для ознакомления и обсуждения в кругу совершеннолетних читателей (18+).

Все права на оригинальное произведение принадлежат его законному владельцу. Если вы являетесь обладателем этих прав и возражаете против публикации, напишите нам (в сообщения сообщества), и мы сразу же всё уберем.

Наши скромные просьбы:

Пожалуйста, не копируйте руссифицированные обложки и текст в социальные сети (TikTok, Pinterest, Facebook, Instagram и др.).

Нам важно ваше мнение!

Будем рады почитать ваши мысли о книге в обсуждениях. А лучшей благодарностью автору произведения будет ваш честный отзыв на сайтах вроде Goodreads (только, пожалуйста, без упоминания того, что это был любительский перевод).

Перевод выполнен телеграм-каналом:

ЧерноКнижницы

Это произведение является художественным вымыслом. Любые совпадения с реальными событиями, людьми или местами являются случайными.

Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой-либо форме или какими-либо электронными или механическими средствами, включая системы хранения и извлечения информации, без письменного разрешения автора, за исключением использования кратких цитат в книжных рецензиях.

Дизайн обложки выполнен LJ Anderson из Mayhem Cover Creations.

Редактор — Laura Josephsen.

Карта — Ink Compass Maps.

Предупреждение о содержании:

Если вы чувствительны к таким темам, как насилие со стороны банд, смерть родителей, жестокое обращение со стороны родителей, а также последствия алкоголизма и азартных игр, эта книга может быть не для вас, хотя я постаралась обращаться с этими темами бережно и не стремлюсь их романтизировать. В книге могут присутствовать точки зрения, с которыми вы не согласны. В книге нет откровенных сцен, однако она рекомендуется для старшей подростковой аудитории и старше.

С любовью,

C. F. E. Black

Для всех, кто гонится за невозможным

Чтобы получить доступ к дополнительному развлекательному контенту, такому как ваше цифровое письмо о зачислении, распределяющий тест и всё необходимое для организации собственной вечеринки в честь поступления в Колледж Кардан Лотт, посетите эту страницу на моём сайте.

Опоздать было лучше, чем умереть, но лишь ненамного. Эхо выстрелов из пистолета звенело у меня в голове и дрожало в крови, пока мои плечи толкались о чужие в набитых городских улицах. Пропустить сегодня работу означало бы скудные ужины на целую неделю или хуже, но когда банда выбрала лестничный пролёт моего доходного дома для своей очередной перестрелки, у меня не было выбора, кроме как ждать.

А теперь мне приходилось пробиваться сквозь толпу.

В вечной тени мостов, опутавших город Трестон, у меня ныли пальцы ног под каблуками чужих сапог, а пальцы рук болели от того, как крепко я сжимала рукоять ножа. Мужчины и женщины, одни наполовину пропитанные алкоголем, другие чем похуже, текли, как пролитый мёд, по каждой тесной улице к массивным стенам Арены, надеясь, что сегодня их судьба изменится. Казалось, я единственная двигалась прочь от сердца города. Рыба, плывущая против течения. Очень опоздавшая рыба.

Здесь, внизу, летнее солнце не било так сильно, как на верхних улицах, но воздух был затхлым, ветер отсутствовал, запирая в себе вонь пропитанных мочой переулков и выхлопных газов. Хотя было ещё рано, пот уже выступал у меня на спине, впитываясь в сорочку под платьем. Сигарета, всё ещё тлеющая, слетела вниз из пальцев какого-то беспечного верхнего жителя и ударилась о мою руку.

— Чёртовы горящие боги, — прошипела я, стряхивая её и рассыпая искры. Я вскинула взгляд вверх и заметила мужчину в дорогом шерстяном костюме, небрежно облокотившегося на перила моста; всё его внимание было приковано к женщине в широкополой шляпе, словно всё, что двигалось внизу, было не людьми, а паразитами.

В дни гонок опасность исходила не только от жалких богорождённых на их высоких мостах с кошельками и дерби на головах. Воры выходили на охоту, а тени поджидали, как открытые могилы, для заблудших душ. Сегодня была не просто гонка, а та самая гонка. Королевская гонка, финал большой тройки, традиция старше самих драконов, из тех времён, когда люди ездили только на лошадях. В конце лета люди со всей Каварии, со всего континента, заполняли улицы Трестона, чтобы увидеть, как самые быстрые драконы мира сражаются за титул великого чемпиона. Мода со всего континента была представлена повсюду, всегда занятное зрелище. Широкополые шляпы и узкие юбки, казалось, задавали тон сегодняшнего дня, хотя я никогда не замечала тенденции так, как Эви. Моя сестра потом всё разложит мне по полочкам, когда я вернусь с работы.

— Аривель!

Я поморщилась и огляделась в поисках источника голоса среди толпы. Мои плечи опустились, когда я заметила Бев, сидящую за своим маленьким складным столиком у стены переулка.

— Нет времени, — пробормотала я.

Когда она крикнула снова, громче, я сделала ровный вдох и начала протискиваться к ней. Всего минута.

Обычно она работала на Бейкер-стрит, но, судя по монетам в её банке сегодня, она поступила разумно, устроившись здесь, привлекая клиентов, отчаянно желающих узнать, на что ставить.

— Доброе утро, Бев.

Рядом с ней стоял небольшой стол, на котором лежали карты, большой камень и банка, наполовину наполненная монетами.

— Вижу, клиентов у тебя уже много.

Седые волосы выбились из плохо закреплённого пучка, когда она кивнула.

— Ох, дорогая, — сказала она, опуская взгляд на колоду карт. — Сегодня ты приносишь с собой знак.

— Мне правда нужно…

— Разве ты не хочешь узнать, что ждёт тебя в будущем? — спросила она, собирая карты своей рукой, покрытой возрастными пятнами.

— Конечно хочу, но я опаздываю. И я и так могу сказать, что меня ждёт, если я скоро не доберусь до герцога: выселение, если мне сегодня не заплатят.

По правде говоря, лучше было не знать. Лучше было верить, что всё изменится и мы выберемся из этого жалкого района.

Лицо Бев помрачнело.

— Как знаешь, девочка.

Но когда я уже повернулась, чтобы уйти, её хриплый голос добавил:

— Однажды ты придёшь

Я улыбнулась ей и протиснулась дальше по узкому тоннелю, который когда-то был величественной дорогой, когда экипажи, запряжённые лошадьми, считались символом статуса, а теперь почти полностью был заключён в камень, словно мир медленно хоронил своё прошлое так же, как художник замазывает нежеланную фреску.

На углах улиц мужчины в тёмных костюмах и дерби вполголоса объявляли ставки на сегодняшнюю гонку и указывали ищущим людям на тёмные переулки, где состояние можно было потерять за один вдох.

Молодой человек в подтяжках и кепке газетчика последовал за мужчиной в костюме в переулок, где мерцала одна-единственная голая лампочка. Мой взгляд зацепился за этот свет. Я всё ещё не привыкла к электричеству здесь, внизу. Такая роскошь ещё недавно принадлежала только верхним жителям. Лампочки постепенно пробирались в тени нижнего Трестона, странным образом противопоставляясь чёрному смогу, заполнявшему небо над городом. Пока я смотрела, как молодой человек исчезает за дверью, мои пальцы скользнули по рукояти ножа у пояса, и я сжала её крепче. Я молилась, чтобы у него не было семьи.

После ещё одного резкого поворота я поспешила на менее людную улицу и глубоко вдохнула. Я поднялась по мощёной дорожке между зданиями, такими старыми, что их стены будто нависали над улицей. Над моей головой перекрещивались развешанные для сушки нижние юбки и панталоны, но выше этого в узкой щели сияло голубое летнее небо.

Имение герцога располагалось на окраине города, раскинувшись на акры и акры предгорий Невронских гор. В дни гонок герцог оставлял лишь минимальный персонал, выбранный по жребию. Большинство его драконов сегодня участвовали в гонке, и логово почти опустеет. К счастью, я оказалась единственной из уборщиц, выбранной на работу сегодня, а значит, только мне сегодня заплатят. Это было необходимо. И если я хотела успеть к Мим к жаждущей после гонки толпе, нужно было торопиться. Обычно я вставала ещё до рассвета и уже была у герцога, полностью избегая плотной толпы, но летящие пули изменили мои планы.

Я прибавила шаг, тяжело дыша, поднимаясь по крутому склону к краю леса, который с севера окружал город. Между зданиями впереди показались ветви хвойных деревьев. Моё сердце приподнялось. В обычные дни я не спешила на этом участке пути, но сегодня у меня не было времени наслаждаться тишиной, покоем, маленькими чудесами росы на паутине и тысячами грибов, усеявших лесную подстилку или взбирающихся по стволам деревьев. Я поспешила мимо пня с крошечными грибными «балконами», мимо больших валунов, служивших отличными скамьями. Большинство людей боялись леса с его многочисленными пещерами, которые когда-то привлекали диких драконов. Но для меня лес всегда напоминал иллюстрированные сказки, которые я находила в библиотеке в детстве. Истории о чудесах и романтике. И благодаря Охотникам теперь вряд ли здесь оставалось что-то опасное.

На изгибе тропы передо мной открылось раскинувшееся имение герцога. С этой точки огромное логово поднималось вдали, словно собор, а старая конюшня, где держали лошадей для персонала, казалась крошечной в сравнении. Пещеры, в которых, судя по сказкам, когда-то жили драконы, даже если их стены были усыпаны драгоценностями, не могли сравниться с великолепием, в котором обитали эти чемпионы.

Когда я приблизилась к логову, тишина показалась странной и напомнила, что сегодня я буду здесь одна. С лёгкой улыбкой на губах я тихо проскользнула в стойло спящего дракона. Крупная драконица медового цвета приоткрыла один оранжевый глаз и взглянула на меня. Я замерла, медленно и почтительно кивнула и стала ждать, как она отреагирует. Сегодня здесь не было ни тренеров, ни наездников. И даже самодовольного управляющего, который вёл себя так, будто это логово было его личным королевством. Только я и это огромное существо, и если она решит, что не хочет видеть меня рядом, долго я здесь не задержусь.

Миранта, самый старый дракон в этом логове и, возможно, самый старый приручённый дракон во всей Каварии, приподняла массивную голову чуть выше передних лап, мягко наклонила её и снова опустила, уложив на скрещённые передние лапы.

В моей крови вспыхнуло волнение. Она была самым большим драконом здесь, вдвое крупнее большинства тех, кто участвовал в сегодняшней гонке, и это логово было построено специально для неё. Её морда была длиной с мои вытянутые руки, и когда она сидела прямо, мне приходилось запрокидывать голову, чтобы встретиться с её глазами. Я работала здесь всего месяц, но за это время поняла, что Миранта существо кроткое. Она становилась опасной лишь тогда, когда кто-то тревожил её потомство, а сегодня в логове было полностью пусто, если не считать её.

— Как ты сегодня? — спросила я, пока она наблюдала за мной одним глазом. — Должно быть, ты гордишься. Говорят, сегодня победит Тьюрон.

Каменный пол блестел, как зеркало, за исключением двух мест, которые мне предстояло очистить этим утром. Я поддела лопатой большую кучу драконьего помёта, стараясь не обращать внимания на запах и на то, как изношенная рукоять старой лопаты резала волдырь на моей ладони. Тыльной стороной руки я вытерла пот со лба, затем с усилием перевалила тяжёлую массу в стоящую рядом тачку в этом в остальном безупречном логове.

Когда тачка наполнилась, я выкатила её наружу и вывалила груз в вагонетку, которая увезёт его туда, где богатому герцогу и его семье никогда не придётся терпеть этот запах. Когда я вернулась в логово и тихо вошла в стойло Миранты, драконица уже сменила положение. Теперь она лежала на полу, расправив крылья, с поднятой кверху головой, обращённой к световому проёму — круглому отверстию в потолке, достаточно большому, чтобы она могла через него вылететь.

— Что случилось? — спросила я, ступая мягко, чтобы не спугнуть огромное существо.

Её ноздри раздулись, и громкое фырканье сотрясло тихое логово.

Моя грудь слегка задрожала, и я начала отступать к широкому центральному проходу, ведущему наружу. Драконица резко развернулась, и ветер от её крыльев взметнул выбившиеся из моей наспех заплетённой косы пряди. Я никогда не видела эту древнюю драконицу встревоженной или раздражённой. За месяц работы здесь только самцы проявляли характер: огрызались на меня или отпрыгивали в раздражении, если я пыталась чистить их стойла, когда они находились внутри. Я научилась ждать, пока они выйдут наружу, прежде чем убирать их спальные места. Но не Миранта. Она всегда была спокойной, словно была слишком мудрой, чтобы тревожиться из-за мелких раздражителей, которые выводили из себя молодых драконов.

— Всё в порядке, — сказала я

Моя спина коснулась холодной каменной стены, и на мгновение я замерла, ожидая, успокоится ли она. Но её внимание оставалось прикованным к небу над головой, и она продолжала беспокойно кружить, её когти цокали по полу, а хвост, толщиной с мачту корабля, размахивал из стороны в сторону.

Без предупреждения она взмыла в воздух, её огромные крылья распахнулись за одно мгновение, и порыв от взлёта отбросил меня к стене. Она поднялась на край стены и уселась там, поворачивая голову, наблюдая, как что-то рухнуло на землю снаружи логова. Я поспешила выйти из стойла навстречу леденящему звуку рычания драконов. Я слышала, как дерутся кошки в переулках, но этот звук был куда, куда хуже.

Но другой звук замедлил мои шаги.

Сквозь драконье рычание и грохот крыльев Миранты я услышала стон мужчины. Я замерла.

Рычание раздавалось снова, наполняя мои уши и грудь гулким, раскатывающимся громом.

Беги.

Но затем я услышала это снова. Стон мужчины.

Там кто-то был.

Резко развернувшись на месте, я бросилась бегом на звук дерущихся драконов.

Глава 2.

Завернув за угол на полной скорости, сжимая в руках подол и нижние юбки, я с такой силой врезалась в мужчину, что отлетела назад и ударилась локтем о каменный пол.

Оглушённая, я приподнялась и села, прижимая к себе локоть. Мой взгляд скользнул вверх по его ногам, к белой рубашке, запятнанной кровью, к его взъерошенной копне светлых волос. Над головой пылало солнце. Это был младший сын герцога, но я никогда не видела его так близко. Только издалека, когда высыпала помёт в вагонетку, а он беспечно шагал из логова к семейному замку, стоящему чуть выше на холме. С такого расстояния его небесно-голубые глаза, настолько яркие, что казались почти светящимися, пригвоздили меня к полу, словно мотылька к булавке. Мой взгляд снова опустился к крови.

— С вами всё…

Рычание драконов перехватило моё внимание.

— Тебе здесь не место, — резко бросил он, обходя меня и отступая от драконов. Красное пятно расползалось по его белой рубашке под подтяжками.

Я поднялась на ноги, локоть пульсировал болью, но всё ещё сгибался и разгибался. Он метнулся глубже в логово, в свою личную комнату с упряжью, и вернулся с длинным копьём. Копьём для убийства, с остриём из стали, способным пробить чешую дракона.

Он пронёсся мимо меня, не сказав ни слова.

— Чем я могу помочь? — спросила я, следуя за ним.

— Уходи.

С моих губ сорвался смешок. Будто я могла уйти. Герцог не славился ни щедростью, ни пониманием, и если с его драгоценной Мирантой что-то случится, пока я на смене, виноватой окажусь я. А теперь, когда сын герцога меня увидел, я не смогу отрицать, что была здесь сегодня.

Сердце бешено колотилось, пока я шла за Рашлендом Ковингтоном. Вторым сыном герцога. Не наследник, но, как писали газеты, всё равно обречённый на славу. Золотой мальчик ночных гонок. Похититель сердец. Нарушитель спокойствия.

Несколько быстрых шагов вывели нас во двор, где Азерон, тёмно-синий дракон сына герцога, лежал на земле, прижав шею к камням, а над ним в воздухе завис чёрный дракон с золотыми вкраплениями в чешуе, выставив когти. Тёмно-красная кровь растекалась по каменным плитам под Азероном.

— Он ранен!

— Святые, какая ты сообразительная, — огрызнулся Ковингтон, бросив на меня яростный взгляд.

Миранта, сидя на вершине ближайшей стены, издала пронзительный крик, наблюдая за синим драконом, одним из своих многочисленных потомков, истекающим кровью на камнях внизу.

Ковингтон поднял копьё над плечом, направив острие на чёрного дракона.

— А теперь убирайся отсюда.

— Подождите!

Рука Ковингтона напряглась. Затем он согнул колени и с криком метнул копьё.

Копьё пролетело под чёрным драконом и с грохотом ударилось о камни. Ковингтон согнулся вперёд, прижимая руку к кровоточащему боку.

Не дожидаясь разрешения, я рванулась вперёд, размахивая руками, подбежала к копью и схватила его.

— Что ты делаешь? — проревел Ковингтон у меня за спиной.

У меня не хватило бы силы бросить копьё так, чтобы нанести смертельный удар летящему дракону. Да и у немногих взрослых мужчин хватило бы. Вместо этого я с силой ударила тупым концом копья о камни у своих ног.

Синий дракон оскалился на меня, а Миранта слетела со стены и снова опустилась на землю. Нападавший дракон поднялся выше.

— Дура, он дикий! — крикнул Ковингтон, не приближаясь.

Я снова ударила копьём о камни, сердце перевернулось от его слов. У диких драконов было пламя. Неудивительно, что Ковингтон хотел его убить.

Если этот дракон откроет пасть и выдохнет пламя, мы погибнем. Но дикий дракон отвернул голову и поднялся ещё выше, кружась.

Снова я ударила металлом о камень. Тук, тук, тук. Тук-тук.

Ритм был простым, но звучным, заполняя пространство. Драконы перестали рычать. Дикий склонил голову набок, глядя на меня, пока я продолжала отбивать ритм, и с каждым ударом моя рука отзывалась вибрацией. Затем, после ещё одного предупреждающего рыка Миранты, дикий дракон пронзительно вскрикнул и рванул прочь.

Копьё звякнуло в последний раз, когда я уронила его и рухнула на землю, рука покалывала, мысли путались.

Ковингтон бросился к раненому дракону.

Грудь Азерона тяжело поднималась и опускалась, пока он лежал на боку в центре двора. Тёмно-красная кровь дракона растекалась по камням, переливаясь в ярком дневном свете. Я искала рану на его теле.

Одна чешуя была вдавлена внутрь, и под ней виднелся разрез сырой плоти.

— Нужно остановить кровь, — сказала я.

— Нужно? — Рашленд Ковингтон, выдернув пробку зубами из маленького флакона, опустился на колени рядом с драконом, погружаясь в переливающуюся кровь. Он прижал ладонь к большой гладкой чешуе и поднёс флакон к хлещущей ране. — Уходи. Сейчас же.

Вместо этого я бросилась к шее дракона.

— Я его удержу.

Глаза Ковингтона расширились, когда мои руки обвили шею дракона сразу за головой. Он был силён, но ему было больно, и моего веса хватало лишь на мгновение. Рычание, вырывающееся из его горла, отдавалось у меня в крови. Я кивнула Ковингтону, и он без колебаний вылил содержимое флакона на рану.

Дракон дёрнулся.

Я навалилась всем телом на его шею, проводя рукой вниз по чешуе и спокойно с ним разговаривая.

— Держи его!

— Держу, — процедила я сквозь сжатые зубы.

Содержимое флакона пахло для меня лакрицей, но я знала, что там был зимний кресс, трава с обезболивающим действием.

Через мгновение дракон обмяк, прижавшись к камням. Я посмотрела на Ковингтона. Он провёл рукой по

— Я выправлю чешую.

Он вытащил из-за пояса щипцы для чешуи дракона. Я видела их в логове, но никогда не наблюдала, как ими пользуются. Драконья чешуя была толстой и невероятно прочной, но с нужными инструментами её можно было согнуть или, как сейчас, вернуть на место.

Я снова упёрлась в шею дракона. Одним быстрым движением Ковингтон вогнал щипцы в рану, навалился всем весом на бок дракона и потянул вверх обеими руками. Азерон завыл, высокий, пронзительный крик, вырвавшийся из глубины его лёгких, и я закричала вместе с ним. Миранта сорвалась со своего места и зависла над нами, её когти щёлкали рядом, но не задевали.

Затем Ковингтон резко подался назад, поскользнувшись в липкой крови, с щипцами в руках.

— Уйди.

Его голос был резким и властным.

Я рванула прочь от дракона, бросившись бежать, не оглядываясь.

Миранта кружила над головой, её крылья были шириной с весь двор. Я остановилась только у ближайшей стены и прижалась к ней, обернувшись, чтобы проверить, не направляются ли драконы к нам.

Азерон уже стоял на ногах, но уткнул морду под крыло, обнюхивая рану. Миранта тем временем снова устроилась наверху, её оранжевые глаза были устремлены на нас. И почему-то мне показалось, что в её взгляде больше нет ни злости, ни враждебности, будто она была благодарна. Я кивнула ей, поражённая мыслью, что истории правдивы. Что люди действительно могут понимать драконов, если знают их достаточно хорошо.

Рядом со мной Ковингтон согнулся вперёд, уперев руки в колени. Только тогда до меня дошло, что на нём нет одежды наездника. Вместо плотных кожаных штанов и куртки с высоким воротом, которые носили всадники драконов, на нём были лишь брюки со складками и белая рубашка. На нём даже не было сапог для верховой езды. Его рубашка медленно отстала от груди, но ткань всё ещё прилипала к вспотевшей спине. Сквозь влажную от пота ткань между лопатками проступал намёк на тёмную татуировку. Я никогда раньше не видела у знати татуировок. У пояса из-под свободного края рубашки выглядывала кобура от пистолета. Пустая.

— У тебя осталось ещё немного этого зимнего кресса? Для тебя? — спросила я, глядя на кровавое пятно на его рубашке.

Он повернул ко мне подбородок.

— Мне нужно, чтобы ты ушла. Сейчас же.

Я фыркнула.

— Пожалуйста.

Не обращая на меня внимания, он выпрямился во весь рост, запрокинув голову и прислонив её к стене.

— Это место должно было быть пустым.

— Откуда взялся дикий дракон? — спросила я, игнорируя его слова.

Он метнул в меня резкий взгляд, весь из углов и жёстких линий, словно одним этим взглядом обвинял меня в величайшем предательстве. Солнечный свет придавал его голубым глазам прозрачность, почти ледяную.

— Я не обязан отвечать на твои вопросы. А теперь убирайся.

— Ладно.

Я прошла мимо него.

— Но сначала закончу работу.

— Нет, не закончишь, — прорычал он. Его шаги гулко отдавались по камням, когда он последовал за мной.

Я не остановилась. Пусть он и родственник королевы, но он ещё и грубиян, и я не считала, что он заслуживает моей вежливости. К тому же платил мне не он.

— Как тебя зовут? — потребовал он.

— Я не обязана отвечать на твои вопросы, — отрезала я, хватая лопату.

— Послушай, если тебе нужны деньги, я заплачу. Уходи сейчас и никому об этом не рассказывай.

Я замерла. Неужели моя отчаянность так очевидна? Мой взгляд остался прикован к полу, где на одном из моих ботинок отпечаталась кровь дракона. Одинокий след тянулся внутрь стойла.

Я оглянулась через плечо. Его глаза были дикими, но не от боли. От страха. В какие неприятности вляпался сын герцога, если он не хотел, чтобы об этом узнал хоть кто-то?

— Удачи сохранить это в тайне, — сказала я, кивнув на его бок. — И потом, ты собираешься сам всё это убирать?

Мой взгляд скользнул к кровавому следу. Лужа крови во дворе была уже совсем другой историей.

— Вот.

Он щёлчком отправил монету на пол. Она подпрыгнула, покатилась, затем долго крутилась, и каждый звук резал по моему достоинству. Когда монета наконец остановилась, я сделала вдох и наклонилась, чтобы поднять её, ненавидя этого мальчишку за то, как он её бросил, словно нищей. Ненавидя то, как сильно она мне нужна. Ненавидя, как мои перепачканные ногти царапнули камень, когда я схватила её.

Я уставилась на крупную монету. Серебряный вестрен, редкость не меньшая, чем дикий дракон. В стране без королевских детей он был почти принцем, так же как и сыном герцога. Один вестрен, равный двадцати пяти карандам, для него ничего не значил. Для меня это было больше недельного заработка и достаточно, чтобы отменить уведомление о выселении. Возможно, даже хватило бы на билет на сегодняшнюю гонку.

Нет, мне нужно заплатить взнос за обучение Эви. Нас уже предупредили, что если штраф не будет внесён до начала семестра, Эви больше не сможет там учиться. Уже само то, что мы отправили её туда, было на пределе возможностей, но это того стоило. Эви станет той, кто вытащит нас из нижнего города. С её солнечными волосами и ангельским лицом она была единственной надеждой матери на удачное замужество. Мать ясно давала понять, и не раз, что никому не нужна слишком высокая, неприметная книжница с мозолистыми руками и привычкой говорить всё, что думает.

Звук шагов заставил нас обоих вздрогнуть. Я подскочила, прижав монету к груди. Ковингтон резко обернулся, рука инстинктивно потянулась к кобуре. Он выругался, обнаружив, что она пуста.

Мужчина в аккуратном шерстяном костюме цвета пепла заглянул в стойло. Подбородок обрамляла с проседью борода, а на голове сидела высокая шляпа, уже вышедшая из моды.

— А, вот вы где. Я уже начал думать, что здесь вообще никого нет, — сказал он мягким, почти маслянистым, весёлым голосом, который так не вязался с только что увиденной кровавой сценой, что это раздражало. — Я пришёл оставить сообщение вашему отцу.

Он щёлкнул каблуками и сложил руки на поясе. Его движения напомнили мне заводного солдатика, который когда-то был у моего брата.

Ковингтон бросил на меня многозначительный взгляд, затем повернулся к мужчине и резко сказал:

— Его здесь нет.

— В самом деле, — мужчина огляделся, покачиваясь с пятки на носок. — И, поскольку вы явно заняты, я буду краток. После чего вы сможете заняться своей раной.

Он кивнул на Ковингтона.

— Прекрасно. Она как раз уходила, — сказал Ковингтон, махнув мне в сторону выхода.

Спрятав монету в карман юбки, я

— Напыщенные богорождённые, — пробормотала я, пнув высокий гриб, выросший у меня на пути.

Воздух был густым от влажности и звона мошек, пока я, тяжело ступая, поднималась обратно по холму через лес. Было слишком рано идти к Мим, и мне нужно было время, чтобы осмыслить произошедшее. Я сжала и разжала пальцы, вспоминая, какими на ощупь были чешуи Азерона, как дрожало в моей руке копьё каждый раз, когда ударялось о камни, как мне хотелось ударить сына герцога. Газеты выставляли его одним из самых завидных женихов Трестона, но его манеры доказали, что он вовсе не джентльмен.

Дракон с золотыми вкраплениями, по словам Ковингтона, был диким.

Я никогда раньше не видела дикого дракона. Мало кто видел. И я его отпугнула.

Предупреждение Бев о знаке зазвенело у меня в ушах, и я остановилась на тропе, чувствуя, как пот ползёт по спине, словно жук. Затем я отмахнулась и пошла дальше. Я не верила в эти карты. Карты разрушили нашу семью, и я никогда не стану менять свою жизнь из-за колоды.

Треск ветки заставил меня резко обернуться, выхватив нож.

Хорошо одетый дворянин, которого я видела раньше, приближался ко мне сзади. Он осторожно пробирался по тропе, покачиваясь, его длинные конечности напоминали раскачивающиеся ветви голого дерева.

— А, вот вы где, — сказал он тем же беспечным, жизнерадостным тоном.

Я приподняла брови, глядя на него. Дворяне обычно морщились при виде меня так, как морщатся, увидев крысу.

Он остановился, глубоко вдохнул и улыбнулся.

— Я не привык бродить по лесу в такую жару. Если честно, я вообще не привык бродить по лесу ни при какой погоде.

Он усмехнулся сам себе.

— Но неважно. Теперь я вас нашёл.

Я опустила нож, но не убрала его.

— Ах да, вы, должно быть, гадаете, кто я.

Он отвесил небольшой, но чрезмерно вычурный поклон.

— Меня зовут Мерлон Фэйрфакс.

Мой вздох заставил его снова усмехнуться. Я читала его имя в газетах, видела карикатуры, но никогда не думала, что встречу человека, известного своими скандальными выходками при дворе и непопулярными взглядами на наездничество на драконах.

— Мистер Фэйрфакс, — запинаясь, сказала я, чуть склонив голову. — Ч-чем я могу вам помочь?

Он широко улыбнулся и зацепил большие пальцы за карманы жилета.

— Составьте мне компанию на сегодняшней драконьей гонке.

Мои брови нахмурились.

— Но, сэр…

— Ну-ну, — сказал он, поднимая руку в успокаивающем жесте, — гонка лишь следующее место, куда я направляюсь, и, как оказалось, у меня есть для вас предложение, которое, как мне кажется, лучше обсудить за прохладительными напитками в моих личных покоях на Арене. Я терпеть не могу эту жару, мисс…

— Миро, — закончила я.

— Мисс Миро. И я искренне надеюсь, что вы не против посмотреть сегодняшнюю гонку.

Я мечтала увидеть Королевскую гонку каждый день своей жизни. Но это было для женщин в лёгких шляпках и свежих хлопковых платьях, сидящих под руку с богатыми мужчинами. Не для меня.

Я опустила взгляд на свою рабочую одежду, простое коричневое платье, в котором я чистила стойла драконов. Мои сапоги были в засохшей грязи, а возможно, и в чём-то похуже, по бокам, и на носке левого виднелось тёмно-красное пятно крови.

Фэйрфакс цокнул языком.

— Если вам будет так удобнее, я обеспечу вас более подходящим нарядом для гонки.

Я настороженно посмотрела на него, чуть приподняв нож.

— О, боже правый, ничего подобного. Я уже слишком стар для таких вещей. К тому же я безумно влюблён.

Он небрежно махнул рукой.

— Уверяю вас, моё предложение полностью связано с драконами.

— Предложение, сэр? — я сглотнула, не понимая, что этот человек вообще может мне предложить.

— Вы выглядите так, будто перепугались, как корова на рельсах.

Он хлопнул в ладоши, когда я нахмурилась, словно был в восторге от того, что сумел меня задеть.

— Я не желаю вам зла, моя дорогая. Я был чрезвычайно впечатлён тем, как вы справились с тем драконом.

— Вы это видели?

Фэйрфакс кивнул.

— Я видел, как вы спасли жизнь тому юноше. И дракону. Поэтому я и последовал за вами. И так уж вышло, что я давно ищу человека с… как бы это сказать… смелостью, чтобы предложить ему стать моим партнёром в одном деле, которое я уже некоторое время хочу осуществить.

Он чуть наклонил голову вперёд, весело и заговорщически.

— У вас есть смелость.

Это был странный комплимент, и всё же я почувствовала, как моя хмурость начинает исчезать.

Он протянул мне локоть.

— Что скажете? Пойдёте на гонку, выслушаете моё предложение?

Увидев моё колебание, он добавил:

— Вы ничем не обязаны соглашаться. Я лишь хочу, чтобы вы его рассмотрели.

Впервые я по-настоящему присмотрелась к нему. На нём не было обручального кольца, но на мизинце поблёскивал перстень наследника. В его волосах уже пробивалась седина, но он всё ещё мог подняться по холму в летнюю жару, а его кожа была тронута загаром, который появляется только у тех, кто проводит много времени на открытом воздухе. Самым странным была его лёгкая улыбка, словно это было его естественное выражение лица. Во всём он отличался от тех дворян, которых я видела в городе. И особенно тем, что он прошёл пешком, чтобы догнать меня.

Я медленно кивнула и, наконец, убрала нож в ножны.

— Я выслушаю ваше предложение, сэр.

— Превосходно! — воскликнул он громче, чем я ожидала. — Тогда отправляемся на арену, иначе пропустим всё самое интересное.

Мы снова вышли из леса, прошли по нескольким узким улицам и поднялись к широкому мосту, где у обочины стоял чёрный автомобиль с блестящим корпусом и гербом на двери водителя.

— Прошу, — сказал лорд Фэйрфакс.

Я сглотнула и замерла, глядя, как водитель выходит и открывает для меня дверь. Впервые в жизни я забралась в автомобиль. Когда двигатель загудел, я напряглась, думая, не совершила ли ошибку, сев сюда.

— На арену, — бросил Фэйрфакс водителю мгновение спустя.

Все мои страхи исчезли, когда на лице расплылась широкая улыбка.

Глава 3.

По улице шли драконы, сложив крылья. Другие спускались сверху, устремляясь к арене, пока знать стекалась смотреть сегодняшнюю гонку. Наверху мужчины и женщины были одеты в свои льняные наряды, но мой взгляд притягивали немногие в классической, изящной одежде, которую носили только наездники драконов. Эти костюмы с чёткими линиями и резкими силуэтами, с редкими вспышками золотой нити в плечах и высокими кожаными

Сквозь окно я наблюдала за толпой, пытаясь уловить те самые тенденции, о которых Эви с восторгом рассказывала прошлой ночью, представляя женщин, прибывающих в город на гонку.

— Смотри на шляпы. И на юбки, — говорила она.

Обычно я слишком спешила, чтобы разглядывать чужие юбки, но с заднего сиденья медленно движущегося автомобиля я поймала себя на том, что рассматриваю женщин снаружи, улыбаясь при мысли о сестре. Две недели назад она сшила себе юбку, за которую мать накричала на неё, заявив, что носить её без нижних юбок — ересь. Молодые женщины на улицах сегодня точно были без нижних юбок. Эви была права. Она говорила, что недавний переход от жёстких многослойных платьев к более свободной и лёгкой одежде связан с новой королевой, не связанной с драконом, первой за целое столетие, и она предпочитает наряды, смело отходящие от тугих корсетов и традиционных силуэтов. Из-за этого богорождённых, как мой брат называл наездников драконов, стало ещё легче заметить, их одежда так резко отличалась от популярной моды дня. Эви могла завидовать модным нарядам, а я завидовала одежде наездников. Для меня они выглядели как королевские особы.

Лорд Фэйрфакс указал в окно.

— А, вот мы и прибыли.

Мы проехали под аркой в массивных стенах, и нас окутала глубокая тень, освещённая единственной сверкающей люстрой. Спустя мгновение дверь автомобиля распахнулась, и лакей протянул мне руку. Я сглотнула и приняла его руку в перчатке. Каменный потолок возвышался над головой, а с обоих концов тоннеля внутрь лился яркий солнечный свет. Гул двадцати тысяч голосов поднимался из глубины арены. Моё сердце бешено колотилось в груди, и я не смогла сдержать улыбку, растянувшуюся на моём лице.

Лорд Фэйрфакс обратился к кругу слуг, окруживших нас.

— Мисс Миро сегодня моя гостья. Проводите её в Розовую комнату и убедитесь, что у неё есть всё необходимое. Начните с платья.

Прежде чем я успела что-либо сказать, он уже удалился, и несколько слуг последовали за ним.

Мой взгляд снова опустился на мою поношенную юбку и блузу. Ещё один автомобиль, тоже чёрный, но с открытым верхом, въехал в широкий тоннель, и из него вышла женщина. Широкополая шляпа скрывала половину её лица, пока она резко не повернула голову в мою сторону, открыв удивлённое выражение.

Слова «кто это» прошипели сквозь стук каблуков по камню, пока женщина уплывала прочь, держась за руку крупного мужчины в строгом костюме. Возможно, платье и правда было бы кстати.

— Сюда, мисс, — сказала женщина, ненамного старше меня. У неё были ярко-рыжие волосы, и на ней была ливрея служанки.

Следующие полчаса пролетели как во сне. Меня одели в самую роскошную одежду, к которой я когда-либо прикасалась, мои волосы уложили в аккуратный пучок на макушке, и меня вывели в одну из верхних лож арены, место, о котором я раньше только читала в газетах.

Лорд Фэйрфакс владел одной из самых больших лож, расположенной на вершине массивных стен арены и возвышающейся над всеми зрителями, заполнившими трибуны внизу. По краю балкона витые каменные колонны поддерживали потолок, расписанный под рассвет. Пол, гладкий, как стекло, ловил свет и отражал потолок почти без искажений, так что казалось, будто я ступаю в пустоту. Словно могла бы взлететь. Десятки тысяч привилегированных жителей Каварии заполняли это огромное пространство. У меня слегка закружилась голова, когда я посмотрела вниз.

Два дворянина и одна женщина беседовали с Фэйрфаксом в центре балкона, рядом с парой диванов и несколькими креслами с высокими спинками. Однако большинство мест здесь пустовало, если никто больше не появится. Мужчина с маленьким блокнотом ходил среди немногочисленных гостей, делая быстрые пометки, и его лицо не менялось, оставаясь бесстрастным. Пока лорд Фэйрфакс был занят, я воспользовалась случаем и осмотрелась. На балконе, помимо роскошной мебели, стояли небольшие столики, уставленные свежими цветами, и небольшой куст в горшке, подстриженный в форме взмывающего в полёт дракона. Серебряные кувшины, покрытые каплями от жары, стояли на двух буфетах рядом с графинами и стеклянными бутылками, наполненными всевозможными янтарными напитками. Огромные ягоды клубники были разложены веером на одном блюде, а на другом возвышалась целая гора сыров.

У меня заурчало в животе. Я пропустила завтрак, чтобы вовремя добраться до логова герцога Ковингтона.

Лакей, тот самый, что помог мне выйти из автомобиля, настороженно посмотрел на меня из-за громкого звука. Я прикусила губы. Я понятия не имела, как вести себя среди этих людей, что можно говорить и что делать.

Мужчина наклонился чуть в сторону и прошептал:

— Скоро он пригласит гостей угощаться.

Я кивнула, благодарная за подсказку не набрасываться на еду сразу.

— Ваша очередь, — сказал лакей, подталкивая меня вперёд, когда лорд Фэйрфакс слегка поднял руку в жесте, смысла которого я не поняла.

— Что мне делать?

— Поблагодарите его за приглашение, — прошептал он.

Я прошла вперёд и неловко присела в реверансе.

— Спасибо, что пригласили меня сегодня на гонку, — сказала я, не уверенная, не слишком ли это многословно или, наоборот, мало.

Он одарил меня щедрым кивком.

— Спасибо, что стали моей гостьей сегодня, мисс Миро.

После этого никто со мной не заговорил, но и моё присутствие здесь никто не ставил под сомнение. Я не до конца понимала, чего добивается Фэйрфакс, но была благодарна, что оставила своё испачканное платье позади. В этих одеждах я была невидимой. Я была одной из них.

Затем ко мне подошёл мужчина с блокнотом.

— Делаете ставку сегодня, мисс?

Я моргнула, глядя на него.

— Нужна минута, чтобы ознакомиться с буклетом? — он кивнул на стол, где лежала небольшая книжечка с гербом Фэйрфакса. — Пожалуйста, не торопитесь.

Хотя я не собиралась делать ставку, любопытство всё равно потянуло меня к буклету. Я пролистала страницы, сначала немного растерявшись из-за таблиц и пытаясь разобраться в прочитанном. Но имена драконов были мне знакомы: я слышала их на улицах и в логове Ковингтонов, не говоря уже о том, что всю неделю читала о них в газетах. В этом буклете содержалась родословная каждого из сегодняшних участников, а также таблица с их победами и поражениями и официальными временами в каждой гонке, в которой они когда-либо участвовали. Я заметила имя Миранты в нескольких родословных, уходящих корнями во времена, когда Кавария ещё не была официальным государством.

Рядом с именем каждого дракона был указан его владелец.

Мой палец скользнул по

Рядом с каждым именем дракона были напечатаны фамильные гербы, указывающие на владельцев. Герб герцога Ковингтона значился только рядом с Тьюроном; однако имя Миранты встречалось в четырёх родословных, а в двух я узнала Райлика, дракона, проданного герцогом Ковингтоном несколько лет назад за самую высокую на тот момент цену. Из девяти участников крупнейшей в мире драконьей гонки Ковингтоны либо владели, либо участвовали в разведении более чем половины.

Мужчина с блокнотом снова подошёл ко мне, когда я отложила буклет.

— Готовы, мисс?

Я покачала головой, чувствуя, как к лицу приливает румянец, который он, вероятно, принял за отсутствие денег, а не за раздражение. Мужчина вежливо поклонился и удалился.

— Мудро, — сказал лорд Фэйрфакс, заставив меня вздрогнуть, когда он подошёл сзади.

Он кивнул в сторону края балкона. Остальные его гости уже выстроились у стола с угощением. Я последовала за ним к перилам, щурясь, когда солнце ударило в лицо.

Несмотря на всю странность происходящего, на то, что я оказалась среди знати, я не могла подавить нарастающее внутри волнение.

— Вы посмотрели? — спросил Фэйрфакс, обернувшись в сторону стола с буклетом. Я кивнула. — Хорошо. Значит, вы, возможно, кое-что заметили.

— Почти все драконы либо принадлежат Ковингтону, либо выведены им.

— Быстро же вы это увидели.

Он слегка покачнулся, положив руку на живот.

— Самое странное в том, что это видят все, и никто ничего с этим не делает.

Мой взгляд скользнул по каменным стенам арены, украшенным длинными знамёнами с гербами знатных домов, чьи драконы участвовали сегодня в гонке. Бордовый и серебряный, синий и жёлтый, золотой и коричневый. Я остановилась, заметив ало-золотые цвета Дома Ковингтон.

Фэйрфакс резко повернулся ко мне.

— Я хочу это изменить.

На мой недоумённый взгляд он улыбнулся и приподнял брови.

— Думаю, вы именно тот человек, который мне нужен, чтобы доказать одну мысль, которую я пытаюсь донести уже почти десять лет.

Тише он добавил:

— То, что вы сделали в логове, доказывает, что вы именно та, кого я ищу. Кстати, как вам удалось так свободно чувствовать себя рядом с драконами, мисс Миро?

Он сделал глоток своего напитка.

Жар залил мои щёки.

— Я… всегда была ими увлечена и… работа в логове Ковингтонов показала мне, что они не такие страшные, как думают некоторые.

Дворянин несколько долгих секунд изучал меня.

— У вас и правда не было с ними никакого опыта до этого?

Скепсис зазвенел в его голосе.

Я пожала плечами.

— Я читала о них.

Он даже поперхнулся.

— И как, позвольте спросить? Учитывая, что книги о драконах, ну, за исключением вымышленных историй, предназначены только для связанных наездников.

Его поза, лёгкая складка между бровями ясно давали понять, что мой ответ должен его впечатлить, иначе он просто отмахнётся от меня. И почему-то мне казалось, что ложь, какой бы искусной она ни была, не подойдёт.

Сделав глубокий вдох, я призналась:

— Когда библиотека в Бельвиле сгорела пять лет назад, я… возможно, взяла несколько книг из-под обломков.

Об этом знали только мама и Эви. Даже Беннет не знал, но этот человек собственными глазами видел, что я знаю о драконах больше, чем большинство нижних жителей. Он не выглядел тем, кто донесёт на меня за лишние знания, но я не могла быть уверена. Я не сказала ему, что взяла книги из закрытых разделов библиотеки, из тех залов, куда допускались только богорождённые. Он, вероятно, и сам мог это понять.

Плечи Фэйрфакса затряслись, и через мгновение тихий смешок перешёл в громкий смех.

— Скажу вам, вы, должно быть, действовали быстро. Власти оцепили всё место ещё до того, как окончательно потушили пламя.

Он замолчал, будто ожидая, что я продолжу. Я не стала, лишь положила руку на перила балкона и перевернула ладонь вверх, где поблёскивали шрамы.

Его сдавленный смешок дал понять, что он всё понял.

Слева от нас девять драконов вырвались из проёма в стене и взмыли в воздух, описывая фигуру восьмёрки. К их сёдлам были прикреплены длинные узкие знамёна разных цветов, отсюда казавшиеся тонкими лентами. Моё сердце подпрыгнуло при виде наездников, прижавшихся к шеям своих драконов. Внизу толпа взорвалась оглушительным рёвом.

Мне стоило огромных усилий не раскрыть рот от изумления. Эти драконы были настоящими акробатами, и их наездники должны были обладать силой, чтобы так уверенно держаться в седле, даже с ремнями, фиксирующими их ноги.

Фэйрфакс пообещал продолжить наш разговор после гонки и, извинившись, направился к своему месту среди остальных гостей. Я поспешно набрала на тарелку сыра и фруктов и устроилась на одном из позолоченных кресел, едва сдерживая себя, колени подрагивали, сердце колотилось.

После нескольких минут наблюдения за выступлением драконов мужчина в старомодном фраке и цилиндре вышел к краю другой ложи, расположенной прямо в вершине изгиба арены. Он поднял руки по сторонам, и толпа затихла.

— Добро пожаловать на двухсотую ежегодную Королевскую гонку. Для меня честь объявить, что сегодня среди нас присутствует королева.

Он указал рукой на самую большую ложу на противоположной стороне арены. Женщина в белых перчатках и шляпе изящно помахала толпе. Её встретили в основном аплодисментами, хотя несколько низких голосов выразили недовольство. Королева опустила руку, и объявляющий продолжил:

— Сегодня будет достигнута слава. Сегодня будет создана история.

Когда аплодисменты стихли, он выкрикнул:

— Да начнётся гонка!

Его голос разнёсся над ареной, которая взорвалась рёвом, словно река, прорвавшая плотину.

Воздух наполнился энергией, и моё сердце забилось втрое быстрее. Участники сбросили ленты с сёдел, и ткань извивалась, словно живая, падая на пол арены. Наездники описывали круги по огромному пространству, крылья били, хвосты рассекали воздух. В движении они были прекрасны, каждое их действие было наполнено грацией и силой. Моя тарелка звякнула, когда я поставила её дрожащими пальцами.

Девять драконов выстроились в одну линию, не по горизонтали, а по вертикали, рядом с высокой белой колонной по ту сторону перил балкона. Ветер от взмахов их крыльев отбрасывал волосы с моего лица. Блики солнца на их чешуе слепили глаза. Казалось, я могла протянуть руку и коснуться их.

Мужчина во фраке поднял в воздух небольшой пистолет. Кожаные сёдла, снабжённые ремнями, удерживающими наездников, поскрипывали, пока те устраивались поудобнее, сгибая ноги и прижимаясь к спинам своих драконов. Я видела решимость на их лицах, напряжение в побелевших костяшках пальцев.

Улыбка озарила моё лицо.

Затем раздался выстрел, и драконы сорвались со старта. Я вскочила на ноги, чтобы смотреть, как они несутся вдоль

Участники последовали изгибу арены и вскоре снова появились в поле зрения.

Я ахнула от увиденного. Драконы проносились друг над другом и друг под другом в безумном клубке, борясь за верхнюю позицию. Я читала об этом, но наблюдать оказалось куда напряжённее. Самая верхняя позиция считалась выгодной, потому что оттуда можно было устремиться вниз и получить дополнительное ускорение за счёт силы тяжести. Но верхнее место в вертикальной гонке имело смысл только в том случае, если удерживать его до последнего круга, когда победитель мог камнем ринуться к финишу, отсекая соперников.

Гонщики пронеслись мимо балкона, и поток воздуха накрыл нас.

Восемь кругов должны были завершиться за считанные минуты. Я едва могла дышать.

Мои ноги подпрыгивали, а кулаки стучали по коленям, пока драконы завершали второй круг. К этому моменту золоточешуйчатый дракон Ковингтона, Тьюрон, вышел вперёд, паря над остальными так, будто это пространство принадлежало ему. В полёте он выглядел величественно, каждый взмах крыльев был настолько выверен, что казалось, он танцует, а не участвует в гонке.

Но дракон под ним, принадлежащий человеку по имени граф Элмор, как я вспомнила из буклета, не уступал ему, летя так близко, что я боялась, что они столкнутся. После второго круга дракон графа вырвался на самую верхнюю позицию. Толпа взревела, а несколько дворян в ложе королевы выкрикнули проклятия.

Мои пальцы коснулись губ. Три круга.

Четыре. Прозвучала труба, отмечая середину дистанции.

— Давайте, — сказал лорд Фэйрфакс, указывая на перила балкона.

Я метнулась вперёд, перегнувшись через перила, чтобы наблюдать, как гонщики входят в поворот на дальнем конце арены.

Повороты были завораживающим зрелищем. Крылья расправлялись широко, почти направленные к земле, и драконы скользили по дуге, каждый немного проседая вниз под действием силы тяжести.

Все, кроме одного.

Тьюрон точно рассчитал момент, входя в поворот не вниз, а вверх. Когда драконы выровнялись и яростно забили крыльями, набирая скорость и высоту, он снова оказался на верхней позиции.

Я постучала кулаком по перилам, надеясь, что дракон графа всё же сможет вырвать победу. Драконы Ковингтона всегда выигрывали. Пора было кому-то другому стать чемпионом.

К седьмому кругу зелёный дракон, который шёл позади, набрал скорость и начал догонять Тьюрона, и у меня сердце готово было выскочить из груди.

Дракон герцога Ковингтона издал глухое рычание, когда гонщики вошли в восьмой и последний круг. Он взмахнул крыльями, поднимаясь выше, отрываясь от дракона, который боролся за скорость под ним. Первый поворот пройден. Остался ещё один.

Затем он сорвался с верхней позиции, словно пуля, направленная к земле. Он набрал такую скорость, что оставил остальных драконов позади. Один корпус. Два.

К последнему повороту рядом с Тьюроном уже не было никого, кто мог бы его догнать.

Дракон герцога пронёсся через финиш прямо у меня перед глазами, и ветер от его пролёта бросил мне волосы на лицо за секунду до того, как мимо пронёсся дракон графа.

Трибуны взорвались криками. Люди внизу размахивали маленькими флажками над головами, показывая, за какого наездника болели. Большинство флагов были алыми и золотыми.

Фэйрфакс снова подошёл ко мне у перил балкона. Он стоял, сцепив руки на поясе, почти так, будто ему было скучно.

— Ну, что скажете?

— Это было невероятно!

Он взглянул на меня.

— Ах, но так ли это?

Смущённая его словами, я обернулась и увидела, как остальные дворяне покидают ложу, с улыбками на лицах и с лёгкой поспешностью в шагах.

— И это всё? — спросила я, сердце всё ещё грохотало в груди.

Через плечо Фэйрфакс наблюдал, как они уходят.

— О, они вернутся к следующей гонке. Полагаю, с нетерпением ожидая забрать свой выигрыш.

— Они поставили на Тьюрона, — сказала я просто.

Он кивнул.

— Как и хотел герцог.

Я напряглась.

— Вы хотите сказать… гонки…

— Подстроены. Да.

Фэйрфакс отошёл обратно к центру балкона, поднимая тот самый буклет, который я просматривала.

— Я недавно понял, что если хочу что-то изменить, нужно действовать отсюда. Понимаете? Прямо отсюда.

Он поднял книжечку.

— Бить туда, где больно.

Я не понимала. Совсем.

— Кого бить, сэр?

— Вот это! — он уронил буклет на стол с глухим хлопком. — Всё это, — он взмахнул рукой в воздухе, — должно измениться.

— Драконьи гонки?

— Да! — прогремел он.

Весь обслуживающий персонал тоже покинул балкон. Мы остались одни.

Я вздрогнула, но он этого не заметил, направляясь налить себе ещё один напиток.

— Пора уже кому-то что-то с этим сделать. Я ведь не единственный, кто всё понял.

— Что гонки подстроены?

— Да, дорогая моя. Да.

Он поставил графин на стол с такой силой, что я испугалась, как бы стекло не треснуло.

— Герцог Ковингтон вовсе не тот благородный представитель королевской семьи, каким его изображают во всех газетах. Он подстраивает гонки, и я намерен это доказать. Более того, я считаю, что это должен сделать кто-то вроде вас. Кто-то вашего положения, чтобы показать всем, что драконы могут связываться с кем угодно, а не только с представителями знати. Единственная проблема в том, что, кроме меня, в это никто не верит ни в то, что касается герцога, ни в то, что нижние жители могут связываться с драконами.

Моя челюсть отвисла, руки бессильно опустились вдоль тела.

— Только богорождённые могут установить связь, — сказала я, чувствуя, будто что-то упустила.

Фэйрфакс поднял палец и произнёс тоном, каким в моей старой школе зачитывали уроки истории:

— Только богорождённые могут связываться с драконами из-за следов крови древних бессмертных в их жилах. Чепуха. Бессмертные — это из сказок, а не из учебников.

Он усмехнулся, когда мои глаза раскрылись ещё шире.

— Но старого Фэйрфакса никто не слушает. Я для них слишком странный.

Его слова звенели у меня в голове.

— Но любого человека не из знатного рода, пойманного при попытке установить связь с драконом, сажают в тюрьму.

— Верно. Но ты сама сказала, что ты воровка.

Он усмехнулся и вытащил длинностебельную розу из одной из цветочных композиций, понюхал её и отвернулся с недовольным звуком.

— Вся эта система похожа на эту розу. Выглядит красиво, даже безупречно, но у неё есть шипы, которые ранят до крови, если попытаться вырвать её с корнем.

Он снова вдохнул её запах.

— А если подойти ближе, понимаешь, что она пахнет, как теплица.

Он протянул розу к моему лицу и подождал, пока я подойду достаточно близко, чтобы понюхать. У цветка и правда был странный запах, не такой, как у рододендронов в лесу, а какой-то искусственный, с едва

— Моё предложение таково, мисс Миро. Мне нужен кто-то достаточно смелый, чтобы попытаться установить связь с драконом.

Он поднял палец, когда я уже открыла рот.

— И поступить в лучшую гоночную программу страны в Колледже Кардан Лотт. Ах, вам придётся поработать над выражением лица, мисс Миро, если вы хотите сотрудничать со мной.

— Кардан Лотт? Школа для связанных наездников? Там ведь лишь немногие студенты действительно участвуют в гонках.

— Именно. Но во всей этой системе гонок есть что-то, что для меня пахнет, как теплица.

Он упёрся костяшками пальцев в талию.

— И знаете, кто ещё начинает учёбу там в этом году?

Когда я промолчала, он добавил:

— Младший сын герцога, Рашленд. И можете не сомневаться, герцог не позволит своему сыну проиграть ни одной гонки. Не после тех скандалов, которые этот юноша уже навлёк на имя Ковингтонов. Если герцог жульничает, а я в этом уверен, вы выясните, как именно он это делает. А когда выясните, сможете его обыграть.

— Вы хотите, чтобы я шпионила?

— Собирать информацию, — поправил он.

Роза крутилась у меня перед глазами, её тёмно-красные лепестки напоминали о багровой крови, которую я видела этим утром на драконе герцога и на его сыне. Попытаться разрушить гоночную империю Ковингтонов звучало как попытка сдвинуть гору киркой.

— Зачем, сэр? — пискнула я, не в силах справиться со страхом, волнением и шоком, бегущими по моим жилам.

Фэйрфакс прижал свой короткий хрустальный стакан к щеке и уставился на гудящую арену.

— Потому что кто-то должен. Все там сегодня сделали ставки, и, хотя они думали, что рискуют, выбор за них уже был сделан вашим работодателем. А это, моя дорогая, не тот порядок, по которому должен жить мир. Люди пытались его остановить, но никто не может к нему подступиться. Я хочу попробовать другой путь. Вместо того чтобы публично разоблачать его махинации, я просто хочу его победить. Доказать, что это возможно.

Мои плечи опустились, когда я выдохнула.

— Но я не из знати. Я даже не могу установить связь. Не говоря уже о том, чтобы выиграть гонку у дракона Ковингтонов.

— Я думаю, что можете.

Его слова выбили меня из равновесия, и я нервно фыркнула.

— И самое лучшее в том, что если вам это удастся, вы докажете, что связь с драконами не принадлежит только знати. Даже если вы проиграете гонку, мисс Миро, вы всё равно выиграете лучшее будущее для всех, кто похож на вас.

Он пожал плечами, словно говоря:что ещё вам нужно?

Это звучало так просто, и в то же время, как утверждение, что сама система гравитации и физики испорчена и её нужно отменить только потому, что люди тоже должны уметь летать. Я мечтала участвовать в гонках с самого детства, но мечта не делала это возможным.

Разве что у тебя достаточно глубокие карманы.

Осторожно я подняла взгляд и посмотрела на лорда Фэйрфакса. Его густые брови игриво дёрнулись, пока он делал очередной глоток напитка.

— Ну так что скажете? Установите связь с одним из моих драконов, если сможете, и я оплачу вам год обучения в Колледже Кардан Лотт. Взамен вы выясните всё, что сможете, о том, как Ковингтон всегда выигрывает.

Я сглотнула. Программа обучения была предназначена для самых богатых наездников страны. Вторые сыновья, наследницы, люди без бремени управления родовыми домами. Каждый великий чемпион был выпускником Колледжа Кардан Лотт. Попасть туда само по себе было подвигом. Нужно было быть связанным с драконом, во-первых, и иметь покровителя из знати, достаточно богатого, чтобы оплатить не только обучение, но и вступительный взнос для финальной гонки года. Даже среди высшего общества обучение в Кардан Лотт считалось привилегией.

Пот стекал по моей спине, вискам, а сердце билось так, словно участвовало в собственной гонке. Это было больше, чем я когда-либо осмеливалась представить, и всё это мне предложили за считанные минуты.

Должен быть подвох.

Я посмотрела на шипы роз, вспоминая его слова.

— Вы сказали, что система ранит тех, кто попытается вырвать её с корнем.

— Ах да. Вы хотите знать о рисках. Умная девочка.

Он бросил розу на ближайший диван.

— Я не буду притворяться, что путь, который я предлагаю, будет лёгким. Ни одна империя не любит, когда её пытаются свергнуть. Но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вы были в безопасности. Если кто и пойдёт ко дну вместе с этим кораблём, так это я.

В его голосе исчезла прежняя лёгкость, а выражение лица впервые стало ровным и твёрдым. На балконе становилось всё жарче, солнце поднималось выше.

— Я прошу всего один год в Кардан Лотт. Если всё пойдёт хорошо, вы выясните, как выигрывают его драконы, но помимо этого докажете то, что, по моему мнению, должно быть доказано. В конце года мы раскроем миру вашу истинную личность, и тогда никто уже не сможет отрицать, что драконы могут устанавливать связь не только со знатью. Это изменит наш мир, мисс Миро.

Его слова легли на мои плечи, словно мантия, которую я не была достаточно сильна нести. На мгновение я уставилась на одинокую розу.

— Сэр, — сказала я, поднимая взгляд. — Вы сказали один год в Кардан Лотт. Программа длится три года.

Фэйрфакс кивнул, вновь устремив взгляд на арену, где толпа уже редела.

— Именно. Но условие таково: победите сына герцога или не возвращайтесь на второй год.

Он поднял бокал.

— Считаете это жестоким? Моя дорогая, если станет известно, что вы из нижних жителей, а это обязательно произойдёт к финальной гонке года, на вас появится мишень, которую, боюсь, я уже не смогу стереть. Поэтому моё предложение рассчитано только на один год. Узнайте для меня, как герцог жульничает. И для себя, для нашего мира, докажите, что такая, как вы, без обид, может стать наездницей дракона.

Я шагнула вперёд так резко, что Фэйрфакс едва не поперхнулся следующим глотком.

— Я сделаю это.

Он поднял руку, словно успокаивая меня, как норовистую кобылу.

— Ну-ну. Мне не нужен ответ прямо сейчас. Вам стоит подумать несколько часов, прежде чем принимать столь поспешное решение. Скажем, до завтрашнего утра, к девяти?

Он опустил руку.

— Договорились?

Пожимая ему руку, я сказала:

— Да. Договорились.

— Прекрасно. А теперь пойдёмте, по традиции великие дома поздравляют победителя.

Глава 4.

Я не хотела поздравлять своего работодателя, который и без того владел половиной Каварии, но Фэйрфакс уже подал мне руку и

Сделав быстрый вдох, я положила ладонь на его руку. Я шла рядом с лордом, всё ещё немного потрясённая его словами, его предложением. Один год в Кардан Лотт.

Попробовать установить связь с драконом, сказал он.

Всю свою жизнь я считала, что нижние жители не могут устанавливать связь. Мы все в это верили.

Мы снова прошли по тоннелям, пронизывающим стены арены, и вышли в огромное круглое пространство, открытое небу. В центре стоял один дракон, золоточешуйчатый победитель. Рядом с ним находился невысокий мужчина в одежде наездника, держа огромный букет цветов и принимая поздравления от нескольких мужчин в дорогих костюмах и дам в широкополых шляпах.

Мой пульс участился, когда мы приблизились к Тьюрону и его наезднику. Бока дракона всё ещё тяжело поднимались и опускались, но голову он держал высоко. Слуги в ливреях стояли на почтительном расстоянии, опустив руки вдоль тела.

Герцог Ковингтон стоял рядом со своим драконом, разводя руки в стороны, словно дракон, расправляющий крылья. Я никогда не встречалась с ним лицом к лицу, меня нанял его управляющий логовом, и я сомневалась, что он вообще замечал меня в те редкие моменты, когда я видела, как он проходит мимо, пока я работала. Рядом с ним более молодой мужчина, похожий на герцога, но с более тёмными волосами, тоже пожимал руки и улыбался, принимая поздравления от небольшой группы людей. Реджинальд, наследник герцога. Я видела его не раз, когда он разговаривал с управляющим или забирался в седло своего дракона.

Но чуть позади герцога стояла ещё одна фигура, словно тень, держась в стороне. Младший сын герцога, Рашленд, который всего несколько часов назад был покрыт кровью. Его глаза расширились, когда он заметил меня.

Моё дыхание зашипело, вырвавшись сквозь приоткрытые губы. Я резко отвела взгляд от юноши, сосредоточившись на герцоге. Он кивнул очередному поздравляющему, но жест выглядел вялым. Зато улыбка казалась искренней, в ней было что-то большее, чем просто радость победы, что-то вроде торжества, почти оправдания, когда он поцеловал руку ближайшей даме. Я украдкой бросила взгляд на младшего Ковингтона, высокого, светловолосого, сложенного как его отец, с длинными конечностями и широкими плечами. Но в отличие от герцога и Реджинальда, его хмурое выражение лица было словно высечено из камня. Он почти не смотрел на собравшихся перед ним людей, взгляд его был устремлён вперёд и оставался неподвижным, пока он не почувствовал, что я смотрю на него, и не перевёл взгляд в мою сторону. Его челюсть напряглась.

— Поздравляю, — сказал лорд Фэйрфакс, делая шаг вперёд в длинной очереди знати, пришедшей выразить почтение самому богатому из них.

В его голосе не было ни намёка на прежнюю оживлённость или эмоции.

Герцог склонил голову.

— Благодарю, Мерлон. Вся заслуга принадлежит моему великолепному зверю.

— Разумеется, — ответил Фэйрфакс, переводя взгляд на Тьюрона и его наездника.

Я не знала Фэйрфакса, но это слово прозвучало для меня с лёгкой резкостью, чего герцог, похоже, не заметил. Или не придал значения. Наездник не получил никакого признания, даже кивка.

Я уставилась себе под ноги, надеясь, что говорить мне не придётся, но вскоре почувствовала на себе взгляд герцога и напряглась, подняв глаза. Его светлые волосы уже серебрились, но глаза оставались острыми, переливающегося голубого цвета. Его губа чуть дёрнулась, когда он окинул меня взглядом.

— Вы, — сказал он. — Вам понравилась сегодняшняя гонка?

Он меня узнал?Ваш сын и ваш дракон сегодня утром были ранены и истекали кровью, хотелось мне сказать. Но вместо этого я лишь кивнула, все слова высохли во рту в присутствии этого человека.

— Превосходно.

Почему-то это слово резануло меня, как нож в бок.

— Ваш друг… дядя?.. жених?.. надеюсь, сделал удачную ставку.

Он с откровенным презрением кивнул в сторону Фэйрфакса. Я не упустила, как тот напрягся при этих словах. Он был уже не молод, и мысль о том, что меня могли бы считать его невестой, вызвала у меня рвотный позыв, который я попыталась скрыть лёгким кашлем.

Лорд Фэйрфакс ответил, возвращая в голос немного прежней бодрости:

— Моя племянница, да. Сегодня она была моей гостьей.

Он улыбнулся мне, и в этой улыбке сквозило напряжение, будто он опасался, что я сейчас разоблачу его ложь.

— Понятно.

Герцог одарил меня улыбкой, которая больше напоминала предупреждение хищника своей добыче.

Младший сын герцога издал тихий звук, похожий на едва слышный смешок. Моя кровь закипела. Если герцог ещё не понял, что я самозванка, то поймёт, как только его сын об этом скажет.

Мои плечи опустились, когда герцог развернулся и вышел из зала, а его сыновья последовали за ним.

О самом богатом владельце драконов в стране ходило множество слухов.

Говорили, что в его подвале держат рабов, которые до блеска натирают его трофеи.

Что он играет не на деньги, а на жизни.

Что он пьёт кровь драконов вместо вина.

В этот момент я поверила в каждый из них.

Спустя несколько часов я уставилась на уведомление о выселении, прибитое к двери нашей квартиры. Я сорвала лист с двери, сминая бумагу в руке, и вошла внутрь.

Меня встретили затхлый воздух и тени, единственными источниками света были свеча на столе и тусклое оранжевое сияние уличных фонарей, проникающее снаружи. Мама подняла взгляд со своего места за столом в центре комнаты, где лежал недовязанный шарф. Частично скрытая ножками стола, моя сестра сидела на полу у окна с раскрытой книгой на коленях. Услышав, как я вошла, она вскочила, забыв о книге.

— Ари! — сказала она с улыбкой, отбрасывая за плечо прядь длинных золотистых волос.

Но затем её взгляд скользнул к нашей матери, и улыбка исчезла.

Моё сердце перевернулось, когда я посмотрела на Эви, готовая рассказать ей о сегодняшнем дне, но тяжёлый вздох матери заставил меня замолчать.

— Где ты была?

Её голос был ровным, пустым, самым страшным видом гнева. Эви, благоразумно, снова опустилась на пол и сделала вид, что не слышит нас, проводя пальцем по строке в книге, которую она явно не читала. Я нерешительно шагнула вперёд и положила на стол скомканное уведомление, которое было прибито к нашей двери.

— Я сегодня была на работе, у герцога, и я…

В моём сознании вспыхнули образы крови, но я отогнала их. Я коснулась кармана, где лежал вестрен, полученный от сына герцога. Я переоделась обратно в свою одежду перед тем, как покинуть арену, и теперь, оказавшись здесь, всё происходящее казалось сном, а единственным доказательством утренних событий была эта монета в моём кармане. Как

Лицо матери покраснело, в голосе зазвучала злость. Её руки сжали мягкий шарф на коленях.

— Тебя ограбили? — спросила она.

Когда я покачала головой, она резко добавила:

— Тебя арестовали?

— Нет, мама, — ответила я, и моё воодушевление тут же угасло.

У неё было только два состояния: пустота и ярость, и я никогда не знала, с каким из них столкнусь.

— Ты принимала наркотики? Полгорода принимает наркотики в дни гонок.

Я повернулась к ней так, как, наверное, поворачиваются к расстрельной команде.

— Нет.

Я решила дать ей договорить, прежде чем пытаться объяснить свой день.

Мама фыркнула, её глаза внимательно осматривали меня, выискивая хоть намёк на проступок, выбившуюся прядь. Её взгляд остановился, когда она заметила тёмное пятно на моей юбке, полученное в логове Ковингтонов.

— На тебя напали.

Она произнесла это так же буднично, как если бы говорила о погоде или о том, что дракон Ковингтона выиграл гонку. Эви подняла взгляд, её глаза широко раскрылись.

— Нет, — сказала я, стараясь сохранить ровный тон. — Я выведу пятно, не волнуйся.

Жёсткий взгляд матери держал меня крепче любых цепей.

— Если бы ты держалась своего места, Ари, кто-нибудь, возможно, захотел бы на тебе жениться, и мне не пришлось бы проводить половину дней в страхе, что тебя найдут где-нибудь в канаве.

Тихое ш-ш-ш пальца Эви, скользящего по строке в книге, оборвалось, и остался лишь звук моего тяжёлого дыхания.

Мама встала, отойдя от груды пряжи на столе.

— Ты слишком много говоришь, и в тебе нет ни капли грации, но кто-нибудь всё равно захочет тебя.

Её лёгкая улыбка ясно показывала, что она считает это комплиментом. Я не ответила ей улыбкой, пока она суетливо подошла ближе, разглядывая мои волосы, всё ещё аккуратно уложенные на голове.

— Когда ты научилась так укладывать волосы?

— Вообще-то я сегодня была на гонке.

— Конечно, была.

Мама усмехнулась. Когда я промолчала, её лицо потемнело.

— Ты никогда не говоришь правду. Всё эти выдумки. Они тебя погубят, Ари. Запомни мои слова: жизнь в собственных фантазиях не изменит настоящую. Мечты погубили твоего отца и уже губят твоего брата.

Её слова выбили из меня воздух.

Мечты — это то, что удерживало меня на плаву по ночам, когда я слышала выстрелы на улицах, где сталкивались банды. Или крики женщин, оказавшихся снаружи слишком поздно. Или когда меня преследовало единственное воспоминание об отце: как он, вернувшись домой пьяным, споткнулся и так сильно ударился о пол, что потерял сознание, и мы подумали, что он умер. На следующий день он ушёл, и мы больше никогда его не видели.

Мечты были тем, что скрепляло осколки моего сердца.

Пока мать говорила, я направилась к кухонному уголку, где все миски и кастрюли стояли такими же чистыми, какими я оставила их утром, уходя на работу в имение Ковингтонов. Хлеба, правда, уже не было. Я вздохнула и потянулась к кастрюле, висевшей на крючке. Моё воодушевление по поводу предложения лорда Фэйрфакса утекало, как дождевая вода в сточную канаву.

— Аривель, что ты делаешь? — мама поднялась со своего места.

— Готовлю.

— Ты всё сожжёшь. Дай, я сама.

Она заковыляла ко мне, её больное колено явно давало о себе знать.

Кастрюля звякнула чуть громче, чем нужно, когда я поставила её на чугунную плиту.

— Ты хочешь, чтобы я занималась «женскими делами», но при этом не доверяешь мне даже вскипятить воду. Сегодня я удерживала дракона, пока ему обрабатывали рану, мама. Я обслужила сотню пьяных идиотов у Мим.

Мой голос стал громким, руки двигались резко. Глаза мамы расширились, но я не остановилась.

— И я буду делать это снова и снова, сколько потребуется, чтобы мы могли есть. Чтобы мы могли спать внутри, а не там, снаружи, даже если моя работа не входит в твой список «приличных» для женщин. Продажа вязаных шарфов на углу не даёт стабильного дохода, мама.

Я резко указала на окно.

— Особенно летом.

На мгновение в комнате повисла тишина.

Затем мягко:

— У меня сегодня сильнее болела голова, — начала мама, словно я вообще ничего не сказала. — С этим шумом снаружи и с переживаниями, где ты пропала. Вдруг тебя тоже утащили эти банды.

Она провела рукой по глазу, хотя я сомневалась, что там была настоящая слеза. Скорее пылинка.

— Ты же знаешь, как на меня действует тревога. Я даже вязать не могу, когда боль становится слишком сильной.

Я на мгновение уставилась на неё, не понимая, как человек может быть настолько противоречивым и не замечать этого. Когда она сняла кастрюлю с плиты, я позволила ей, не зная, что ещё сказать. Как только мама вышла в коридор, чтобы набрать воды, Эви на цыпочках подошла ко мне, её глаза были полны невысказанных вопросов. Я обняла её, но у меня уже не было сил рассказывать о сегодняшнем дне. Смена у Мим затянулась из-за празднования после гонки, и я оказалась гораздо более уставшей, чем думала.

И внезапно волнение от мысли, что я могу установить связь с драконом, потускнело, когда я подумала о том, что придётся оставить Эви на целый учебный год.

Я тяжело прошла к единственной кровати, которую мы делили с Эви, и начала расшнуровывать ботинки. Мой взгляд упал на стопку старых книг у кровати, страницы которых всё ещё были потемневшими и растрескавшимися после пожара много лет назад. Я перечитывала их бесчисленное количество раз, а Эви только сейчас постепенно их осваивала.

Я повернулась к ней.

— Ты дошла до того места, где вылупилось драконье яйцо? — спросила я, задвигая ботинки под кровать.

Она пожала плечами.

— Это не так интересно, как ты говорила. Это просто история. Я хочу романтики.

Я покачала головой, опускаясь на подушку.

— Ты ещё слишком маленькая для романтики, Эви.

— Мне четырнадцать! — возразила она, устраиваясь рядом, скрестив ноги.

Я улыбнулась, но веки были такими тяжёлыми, что к тому моменту, как мама вернулась с полной кастрюлей, я уже почти заснула. Я едва слышала её язвительные замечания о моей неблагодарности, погружаясь в сон.

На следующее утро я выскользнула из квартиры, как можно тише спустилась по шатким ступеням, насколько это позволял скрипучий пол, и направилась по почти пустым улицам к окраине города. Камень, сковывающий нижний Трестон, навевал на улицы не по сезону холод, и они больше напоминали катакомбы, чем проспекты. Хотя я выросла здесь, чаще ходила под мостами, чем по ним, я всё равно чувствовала себя крысой, бегущей по канализации. Но было одно место,

Утро обладало своей тишиной, которая после шумных толп в день гонки казалась странной. Я прошла мимо нескольких тёмных фигур, лежащих в тени у оснований мостов, куда не доходил жёлтый свет фонарей, и ускорила шаг.

Прокручивая в голове предложение Мерлона Фэйрфакса, я думала об Эви, о том, как её детство ускользает слишком быстро, как вода сквозь сжатые пальцы. Скоро мужчины начнут обращать на неё внимание, и, узнав, где она живёт, как она появилась на свет вне брака, отвернутся. Она была достаточно красива, достаточно мила, чтобы удачно выйти замуж, но только если ей дадут шанс. Нам нужно выбраться из нашей тесной квартиры, выбраться из этого района. Даже такой позор рождения, как у неё, можно было бы преодолеть, если бы у нас было достаточно денег.

— Привет, Ари.

Я так резко вздрогнула, что в ответ раздался смех. Когда я обернулась, лицо моего брата было наполовину скрыто под наклонённым дерби, тусклый свет касался лишь кончика его носа и линии челюсти.

Он усмехнулся мне.

— Ты обычно сюда не ходишь.

— Следишь за мной?

— А каким бы я был братом, если бы не следил? — сказал Беннет, закуривая сигарету.

— Я же говорила, мне не нужно, чтобы ты ходил за мной.

Облако дыма повисло между нами.

— Так ты наконец решила присоединиться ко мне? — спросил он, приподнимая подбородок.

Извилистая татуировка обвивала его шею. Она напоминала хвост дракона. Его глаза были опухшими и в синяках, а на подбородке виднелась недельная щетина, всё ещё редкая, хотя Беннету было двадцать четыре.

Печаль смешалась с гневом в моей груди, и мне понадобилось мгновение, чтобы ответить. Я прочистила горло.

— Я лучше буду разгребать навоз. А, подожди, я уже это делаю.

Он фыркнул.

— Ты слишком хороша для хороших денег, да? Предпочитаешь прозябать в той дыре с мамой, вместо того чтобы жить в достатке.

Я бросила на него злой взгляд.

— Твой достаток запачкан кровью.

— Я не вор, Ари.

— Всего лишь игрок. И мы все знаем, к чему это привело отца.

Он нахмурился, и в густых тенях его лицо стало угрожающим.

— Когда знаешь, на что ставить, выигрыш ничем не хуже дневной платы. Отец ничего не понимал, трус, — выплюнул он. Затем мягче добавил: — Я могу обеспечить вас троих.

Его слова задели меня, но я не могла этого показать.

— Ты не можешь всегда знать, на что ставить. Поэтому это и называют азартной игрой.

Он усмехнулся.

— Когда умеешь считать карты, Ари, это не риск. Это просто математика. Я могу тебя научить.

— Нет, спасибо.

Сцепив руки за спиной, я холодно сказала:

— Я рада, что с тобой всё в порядке. Но я вытащу нас отсюда без единого каранда из твоих грязных денег.

— Как скажешь, Ари.

Он отступил на несколько шагов, его походка была неустойчивой, будто он едва держался на ногах.

— Мне пообещали лучшую жизнь. Я быстро продвигаюсь. Скоро я выберусь из этого проклятого района. И тогда, если захочешь меня увидеть, придётся начистить до блеска свои праведные туфельки.

Провожая его взглядом, пока он исчезал в бледном тумане, я прижала ладонь к узлу в левой стороне груди.

— Не умирай, Бен, — прошептала я.

Азартные игры убили моего отца и не раз лишали нас покоя. Но для некоторых их притяжение было слишком сильным, чтобы сопротивляться. Его слова эхом звучали у меня в голове…когда знаешь, на что ставить…

Мысли сдавливали меня, как воздух в гробу, и лес, пусть и немного в стороне, обещал тихое место, где можно всё обдумать. Я свернула за угол и проскользнула по узкой улице, глядя на деревья впереди. Какие у меня шансы установить связь с драконом, удержаться в школе, предназначенной для самых привилегированных людей на континенте? Мне нужно было принять решение к девяти утра.

В относительной тишине леса я могла позволить себе мечтать. Под пение птиц и тихий шелест ветра в хвойных кронах высоко над головой мой разум забывал о уведомлении о выселении, о неодобрении в голосе матери, о синяках под глазами брата и уносился в своё любимое место: на спину дракона, с волосами, бьющимися на ветру, с раскинувшимся внизу городом, пока я парю над ним.

Мама говорила, что мечтать глупо. Я считала, что глупо не мечтать.

На этот раз я представила, как лечу к башням и шпилям Колледжа Кардан Лотт. Я никогда не видела его своими глазами, он стоял на северной окраине Трестона, но слышала, что это настоящий замок, бывшая резиденция одного из правителей Каварии, и моё воображение дорисовывало остальное. В моём воображении сама королева стояла внизу, встречая меня с улыбкой и взмахом руки в перчатке.

Моя нога задела камень, скрытый под мокрыми листьями, я споткнулась, и мечта рассыпалась.

Я снова оказалась одна в лесу. Запахи земли, мокрой коры и резкого кедра наполнили мои лёгкие, приятная смена после вони переполненного города. Бледный солнечный свет прорезал туман, как серебряные ножи, рассекал деревья. Всплыла память о том утре, когда я проснулась от того, что сапог вдавился мне в спину, а мерзкое слово сорвалось с губ констебля, пытавшегося очистить улицы от «паразитов». Он пнул меня первой, самую маленькую из всех, и мой крик разбудил маму и брата. Остальное в памяти расплывалось, но я никогда не забывала, как лучи солнца, падавшие сверху между мостами, выглядели как копья, брошенные с небес.

Шум справа вырвал меня из болезненных воспоминаний.

Треск веток. Безошибочное рычание дракона.

Тёмная крылатая тень пронеслась надо мной, и в следующий миг ветки снова затрещали, когда зверь ринулся прямо на меня. Пот выступил по всему телу, я развернулась и побежала, крик сорвался с губ.

Когти дикого дракона щёлкнули в воздухе у самой моей головы. Я споткнулась, едва не рухнув на лесную подстилку, но удержалась на ногах и помчалась обратно по тропе к городу. Осыпая меня зелёными иглами, дракон гнался за мной. Я слышала взмахи крыльев, но он не поднимался высоко над землёй. Ещё одно рычание, но в нём звучало то же, что я слышала у Азерона раньше. Дракону было больно.

Я оглянулась через плечо, с приоткрытым ртом.

— Я тебя знаю, — прошептала я, глядя на чёрно-золотого дракона, которого я отпугнула от логова Ковингтонов.

Стоило мне остановиться, как он тоже замер, выгнув шею, вонзая когти в землю.

Но в его золотых глазах было нечто

Его глаза, такие же золотые, как узоры на чешуе, сверкнули. Он был молод, меньше Азерона, его морда едва превышала мое лицо по высоте. Он повернул голову к крылу и фыркнул, рассыпая искры по своей чешуе. Они прыгали и рассыпались, отскакивая от его драконьей кожи, кроме одного места. В том месте, где левое крыло соединялось со спиной, зияла рана. Несколько искр осели на ней, и я поморщилась, представляя, как это должно болеть. Но дракон, казалось, вовсе не страдал. Напротив, он издал тихое гудение, от которого у меня завибрировали кости.

Одна искра упала на землю и погасла в мокрых листьях у его лап. Похоже, дракон был слишком молод, чтобы извергать настоящее пламя. Он опустился на покрытую листьями землю, раздавив под когтями маленький фиолетовый цветок, и сложил крылья.

Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга.

Медленно я начала отступать, пот выступал на лбу в сыром утреннем воздухе.

— Тише, — пробормотала я, стараясь не делать резких движений и увеличить расстояние между нами.

Широкая грудь дракона тяжело поднималась и опускалась, наполняя лес его горячим дыханием.

Странное чувство нахлынуло на меня, заполняя все ощущения. Тепло, но вместе с тем радость, какое-то неконтролируемое возбуждение, пока из моих губ не вырвался смех. Я тут же зажала рот рукой, испугавшись, что напугала дракона. Он мог и не сжечь меня, но вполне мог подхватить с земли и проглотить за два укуса.

Я поспешно отступила ещё на несколько шагов. Дракон снова поднялся, расправив крылья, и я замерла.

Не двигая лапами, он вытянул шею вперёд, пока его ноздри не оказались так близко к моему лицу, что его дыхание шевельнуло мои волосы. Я задрожала от страха, едва слышный всхлип сорвался сквозь сжатые губы. Я крепко зажмурилась.

Чешуйчатый нос ткнулся в мою руку, и я вскрикнула, отшатнувшись назад.

Прежде чем я успела упасть, тот же нос скользнул мне за спину, поддержав меня. Он поставил меня на ноги и быстро отдёрнул голову, глядя на меня одним глазом.

— Ты меня поймал, — прошептала я, слишком ошеломлённая, чтобы пошевелиться.

Дракон моргнул, и мне показалось, что он понимает мои слова. Ещё одно чувство поднялось во мне, чужое, не моё. Сначала я не могла его осознать, только пустая боль, такая глубокая и огромная, что она вытеснила все остальные ощущения и заставила меня согнуться, ухватившись за колени и жадно хватая воздух.

А затем, когда дракон отвернул голову, медленно, почти скорбно, я поняла.

— Подожди, — сказала я, тянусь к нему.

Разум велел бежать. Опыт велел прятаться. Но книги, которые я вытащила из библиотеки Бельвиля, из обугленного пепла, где когда-то была запертая комната, учили меня, что дракон жаждет найти того, с кем соединится сердцем. И что, хотя это неосязаемо и непостижимо для большинства, сердце дракона может почувствовать тот единственный человек, которого он выберет. Я не могла просто уйти. Пока нет.

Но он был диким. Диких драконов, в отличие от лишённых пламени домашних, убивали на месте. Само их существование было угрозой нашему образу жизни, их пламя — опасностью для каждого фермера, для каждого, чей дом мог в одно мгновение быть уничтожен огнём, способным расплавить металл и кости. Дикие драконы не могли устанавливать связь. Их пламя этому препятствовало. Именно лишение их способности извергать пламя показало первым наездникам столетия назад, что драконы могут быть чем-то большим, чем врагами.

Золотой глаз дракона повернулся ко мне.

Я замерла. Я сошла с ума. Мама была права. Я слишком часто мечтала о драконах, чтобы сохранить здравый смысл.

Я не придумала это, когда следующее ощущение поднялось от самых пальцев ног: восторг. Я не придумала это, когда дракон опустил морду к земле, фыркнул, осыпав меня грязью, а затем поднял голову.

Он смеялся надо мной.

Глубоко в крови я чувствовала его радость. Улыбка растянулась на моём лице, и отчаянный смех вырвался наружу.

Некоторые описывали момент установления связи как мучительный, другие как ликующий. Всё зависело от дракона. Но как бы то ни было, ни дракон, ни человек не могли остановить связь, если она уже возникла, словно клинок, выкованный в кузнице и закалённый в воде.

Задыхаясь, смеясь, почти плача, я опустилась на колени в прохладную землю. Дракон передо мной опустил голову до уровня моего лица. В ушах стучал ритм, и я наклонилась в сторону, наблюдая, как дракон бьёт хвостом о землю. Это был тот же простой ритм, которым я отпугнула его в логове Ковингтонов.

— Тебе это понравилось, да? — сказала я, вся дрожа.

Дракон фыркнул, но продолжал бить хвостом по лесной подстилке, разбрасывая ветки и землю. Осторожно я поднялась на ноги. Дракон поднял голову одновременно со мной, не отводя взгляда.

Никто из нас не ожидал выстрела.

Он разорвал связь между нами. Крылья дракона распахнулись, но он с трудом набирал высоту, снова ломая ветви деревьев, когда двое мужчин с пистолетами бросились по тропе.

— Ари! — закричал мой брат, наводя пистолет на дракона и нажимая на курок.

Глава 5.

Тяжело дыша, я подалась вперёд, когда звук взмахов крыльев затих, и сердце ныло так, будто из него только что вырвали рыболовный крючок. Беннет рванул ко мне, за ним по тропе спешил ещё один мужчина.

— Ты в порядке? — он присел рядом, положив руку мне на спину. Отзвуки выстрелов звенели у меня в ушах. — Когда я увидел, как дракон тянется к тебе, я подумал, что ты… — он провёл тыльной стороной ладони по лицу.

Я подняла голову, глядя в утреннее небо, исчерченное фабричным дымом.

— Он не… — я не могла вдохнуть достаточно глубоко.

— Всё хорошо. Теперь ты в безопасности. Другому мужчине Беннет крикнул: — Сообщи Охоте. Иди.

— Подожди! — крикнула я, потянувшись к мужчине, который уже бросился обратно по тропе. Но он меня не услышал. Его быстрые шаги увели его за пределы слышимости прежде, чем я смогла снова нормально вдохнуть. Боль в груди была такой сильной, что я провела ладонью по сердцу.

Беннет помог мне подняться.

— Давай вытащим тебя отсюда.

Моё пересохшее горло слипалось, когда я пыталась сглотнуть. Я шла рядом с братом, пока он вёл меня по тропе, а мои глаза скользили по следам когтей на лесной земле. Пока мы шли, я всё время оборачивалась, высматривая дракона в небе.

— Тебя могли убить, —

— Но не убили. Дракон не хотел причинить мне вред. Он хотел сыграть для меня музыку. Так же, как я для него.

Когда мы оказались в безопасности под каменным мостом, Беннет замедлил шаг и упёрся руками в колени. На кирпичах был вырезан ножом символ, похожий на половину стрелы. Банды постоянно метили наши улицы своими знаками и кодовыми словами. Спустя мгновение мой брат убрал пистолет в кожаную кобуру, спрятанную под курткой. Когда он повернул шею, я лучше разглядела его татуировку. Это был не драконий хвост. Это была змея.

Он поймал мой взгляд, и его выражение стало жёстким. Всё, о чём я могла думать, — это тот маленький мальчик, который выкрикивал ругательства в утро, когда констебль разбудил нас за то, что мы спали на улице. Он всегда пытался защитить нас бравадой. Тогда это мало помогло и сейчас тоже.

— Что? — резко спросил он.

Мой взгляд метнулся в сторону.

— Мне не нужно, чтобы ты за мной шёл.

Он фыркнул.

— Ты едва не погибла. И потом, это Трестон. Улицы здесь небезопасны.

— Нет, не погибла! Этот дракон… — был дружелюбным. Эти слова звучали неправильно даже у меня в голове, против всего, чему меня учили о диких драконах.

Беннет схватил меня за руку.

— Дикие драконы убивают.

Обеими руками я откинула волосы с лица, стряхнув его руку.

— Я иду поговорить с лордом Фэйрфаксом.

С его губ сорвался смех.

— Что? С этим чокнутым психом?

— У этого богатого чокнутого психа есть для меня работа. — Я приподняла подбородок. «Работа» было единственным словом, которое приходило мне в голову, хотя я даже не подумала о том, как моя семья будет есть, если я уеду учиться. Я не могла позволить им полагаться на Беннета. Не тогда, когда он мог проиграть каждый каранда своих денег за одну ночь.

Когда он понял, что я серьёзно, у Беннета дёрнулась челюсть.

— А что стало с твоей престижной работой по разгребанию…

— Мне предложили место в Колледже Кардан Лотт, — перебила я его.

Его брови сошлись.

— В этой школе для богорождённых? — выплюнул он.

Я уже шла прочь и кивнула.

Беннет побежал, чтобы догнать меня.

— Эй, эй. Ари, ты, конечно, мечтаешь по-крупному, но Фэйрфакс, Кардан Лотт, обучение драконов? Тебе вчера после гонки ничего не подмешали? Ты говоришь ерунду.

Я остановилась, сжала кулаки по бокам и выровняла дыхание.

— Да, я брежу. Я знаю. Но ты тоже. Ты думаешь, что эти дурацкие карты, в которые ты играешь каждую ночь, изменят твоё будущее. Ты ничем не лучше Бев с её гаданиями. — Я подняла руку, останавливая его возражения. — И не рассказывай мне про то, что это просто математика и что ты обыграешь всю систему и каким-то образом выйдешь из этой банды целым и богатым. Если это правда, тогда оставь меня.

Беннет коротко кивнул и отступил.

— Ладно. Беги к богорождённым. Посмотрим, спасут ли они тебя.

Я кивнула в ответ и пошла прочь, прошептав себе под нос:

— Не умирай, Бен.

Фэйрфакс оставил мне адрес и срок. Я должна была дать ему ответ ровно к девяти утра, и дорога через город из моего района в дорогой квартал, где находился его отель, заняла у меня почти час.

Мужчина за высоким, отполированным прилавком из красного дерева в мраморно-бархатном вестибюле поклонился мне.

— Разумеется. Прошу сюда. Он вас ожидает.

Я последовала за ним по коридору с окнами, увенчанному широкими люстрами, которые даже среди дня разливали по залу золотистый свет. Мягкий ковёр под ногами поглощал все звуки, пока мы приближались к патио с кованой мебелью и раскидистыми зелёными папоротниками.

Служащий отеля распахнул передо мной высокую стеклянную дверь и указал на единственный занятый столик в небольшом внутреннем дворике, где лорд Фэйрфакс сидел, потягивая чай.

Я поблагодарила его и шагнула в мутное от жары солнечное сияние. Лето подходило к концу, осень была уже на пороге, но в этом году лето не желало уходить по-хорошему, цепляясь за своё владычество ещё немного дольше. Пот выступил у линии волос и пропитал нижнее бельё.

Фэйрфакс повернулся в кресле и, заметив меня, неловко поднялся на ноги, задев стол и пролив немного чая.

— Доброе утро, мисс Миро, — он поклонился.

Я неловко присела в реверансе.

— Здравствуйте.

Он улыбнулся мне и жестом указал на стол. Воздух был таким влажным, что мне не хотелось садиться на это железное кресло под прямыми солнечными лучами, но я кивнула и направилась к нему, чувствуя, как учащается сердцебиение.

Каждое движение казалось значительным, пока я опускалась на сиденье, касаясь пальцами горячего металла, и наконец встретилась взглядом с дворянином.

На мгновение он не задавал вопросов, не заполнял тишину светской болтовнёй. Он ждал молча, жестко, моего ответа.

— Я… — слова оборвались, и я сглотнула. Затем, прежде чем растерять смелость, сказала: — Моя сестра. Она слишком мала, чтобы работать, а моя мать… Я единственная, кто их обеспечивает. Деньги, которые мама зарабатывает на своих шарфах, появятся только через несколько месяцев, когда похолодает и люди снова потянутся к вещам, чтобы согреться. А деньги Беннета — это яд. Они могут исчезнуть под ними в одну ночь, как бумажный мост.

Фэйрфакс подался вперёд, его густые брови зашевелились на лице, словно живые гусеницы.

— Я позабочусь о том, чтобы они ни в чём не нуждались. Какой бы ни была ваша оплата, я удвою её. Я хочу, чтобы вы сами хотели этого, или же хочу, чтобы вы сейчас ушли.

Я прикусила губы, чтобы не разинуть рот.

— Моей матери не помешала бы работа, — сказала я, рискуя зайти слишком далеко. — Даже с дополнительными деньгами ей нужно будет чем-то заниматься, иначе она… — превратится в тень. — начнёт томиться. Что-нибудь достойное. Женская работа.

— Считайте, что это уже сделано.

Капля пота скатилась по задней стороне моей шеи. Всё это было слишком хорошо, почти так, будто он осыпал меня дарами перед тем, как отправить на бойню. Должен был быть какой-то подвох, которого я не замечала.

Он откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу.

— О чём вы хотите меня спросить, мисс Миро?

Я отвела взгляд, смутившись.

— Это звучит как всё, о чём я когда-либо мечтала, и это меня пугает.

Его долгая пауза только заставила моё сердце биться быстрее. Затем, наконец, он сказал:

— Мечты не приходят без жертвы. Я не притворяюсь, что предлагаю вам весь мир на блюде. Я предлагаю вам шанс изменить мир. Сбросить его с блюда, на котором он

Я кивнула, не зная, что об этом думать. Пока я смотрела куда угодно, только не на его лицо, каждый зелёный лист во внутреннем дворике напоминал мне о драконе, которого я встретила в лесу. О восторге, который я испытала, стоя перед ним.

Если это поможет Эви, если это поможет маме и Беннету и каждому нижнему жителю, который хоть раз мечтал однажды взмыть в небо верхом на драконе, значит, это того стоит.

— Я согласна, — сказала я, встречаясь с ним взглядом.

Его улыбка не вернулась, как я ожидала. Вместо этого его подбородок почти опустился к груди, а осанка ослабла.

— Ах, — выдохнул он, словно с него сняли тяжёлое бремя. Затем, подняв взгляд, добавил: — Пора найти вам дракона.

Сердце подпрыгнуло у меня в груди.

— Мне… кажется, у меня уже есть.

Глава 6.

Фэйрфакс поперхнулся чаем.

— Прошу прощения? — выдохнул он, ставя чашку на стол, но не раньше, чем я заметила, как сильно она дрожала в его руке.

Мой пульс участился, и новая волна пота выступила на коже. Глядя на его чашку, я вспомнила ощущения, которые испытала в лесу с тем драконом. Подбирая слова осторожно, я медленно произнесла:

— В одной из книг, которые я взяла в библиотеке Бельвиля, говорилось о природе связи и о том, что это… такая связь, которая на самом деле не имеет смысла, пока ты её не почувствуешь. Сегодня, по дороге сюда, я увидела того же дракона из логова Ковингтонов, что и вчера. Он… мне кажется, он мог —

— Того дикого дракона? — перебил он, приподняв брови почти до линии волос.

Я прикусила губы и кивнула.

Фэйрфакс опёр подбородок на руку и несколько минут молчал.

— Где ты его увидела? — Его взгляд стал жёстким, совсем не похожим на ту лёгкость, которую он проявлял с момента нашего знакомства. Холодок страха пробежал по моей спине.

— Он нашёл меня в лесу.

— Когда?

— Сегодня утром.

Костяшки пальцев Фэйрфакса побелели, когда он сжал ручку кресла.

— Что произошло?

Я описала, как дракон повторил ритм, который я отбивала в логове Ковингтонов. Фэйрфакс слушал с широко раскрытыми глазами.

— А потом я почувствовала… — я сжала руки на коленях, не зная, как это выразить. В моей голове это звучало глупо.

— Счастье? — подсказал он.

— Да, — выдохнула я, и на губах появилась улыбка.

Фэйрфакс хлопнул себя по колену.

— Вы установили связь с тем диким драконом, мисс Миро.

— Я… я даже не знала, что это возможно.

— И не должно быть возможно. — Он покачал головой. — Но, с другой стороны, способность нижних жителей устанавливать связь тоже не должна существовать. — Улыбка прорезала его обветренное лицо. Он был странным человеком, но его улыбка была заразительной. — Я знал, что у вас получится. Как только я увидел вас, отбивающую копьём по камню, я понял, что вам суждено летать.

Часто моргая, я посмотрела в яркое небо, будто могла увидеть дракона, мчащегося над головой.

— Что теперь будет?

— Теперь, — сказал он, — начинаются настоящие неприятности. — Он провёл рукой по рту. — Я надеялся отправить вас в ту школу с породистым драконом, таким, которого невозможно было бы не признать рождённым для победы. Теперь… придётся искать другие решения.

Я напряглась.

— Я не буду поступать в Колледж Кардан Лотт?

— О, будешь. Но как только эти люди почуют правду — что твой дракон дикий и не выведен в одной из их программ разведения — на этом всё закончится. Тебя отчислят, дракона убьют, и наши надежды что-либо изменить исчезнут. Меня, скорее всего, тоже лишат титула и земель — просто ради забавы. — Он пожал плечами. — Я выберусь из этого легче, чем ты, моя дорогая. Связавшись однажды, ты больше никогда не сможешь связаться снова.

— Вы связаны, сэр? — выпалила я.

— Ах, — сказал он, опуская подбородок. — Мне этого не удалось. — Короткое пожатие плечами. — Так бывает со многими из нас. Драконы выбирают, кого хотят. — Он одарил меня небольшой, натянутой улыбкой. — Это одна из причин, почему я знал, что связь не может быть ограничена только богорождёнными. Для меня никогда не имело смысла, как драконы supposedly должны чувствовать остатки силы в наших жилах.

Теперь Мерлон Фэйрфакс начал казаться мне более понятным. Дворянин, которого никогда не выбрал дракон, был изгоем среди своих и всё же стоял выше таких, как я.

— Но вы ведь занимаетесь реабилитацией драконов, верно? Я читала о вас в газете. — Я умолчала о том, что большая часть написанного там была неблагоприятной.

Он тихо усмехнулся.

— Я покупаю драконов, которые не устанавливают связь. После двух попыток, знаешь ли, драконов признают бесполезными, и многих из них казнят, если только кто-нибудь не приходит и не выкупает их.

— Как вы. — Моё сердце сжалось от мысли о спасении всех тех драконов, обречённых на смерть лишь потому, что они не выбрали всадника. Он долго молчал, и неподвижный воздух во дворе начал казаться раскалённой печью, пока утренний свет отражался от стен отеля.

Нарушая тишину, я сказала:

— Так что мне теперь делать?

Его взгляд будто вернулся издалека к нашему маленькому столику под солнцем.

— Летать всё равно. Тренироваться всё равно. Мы подделаем документы на твоего дракона и сделаем вид, что он выведен в программе на юге. В Авенции, например.

— Но дракон не выглядит чистокровным цевнальцем. Думаю, он частично ривик.

— Никто не станет это проверять, если у него будут документы. Авенцианцы участвуют в гонках на торрелях, породе, похожей на ривиков, так что всё сойдётся. Меня беспокоит не это.

Образы искр, вырывающихся из пасти дракона, заполнили моё сознание.

— Его пламя, — прошептала я.

Фэйрфакс кивнул.

— Именно. Если мы приведём подростка-дракона сомнительного происхождения к драконарию, они поймут, что он дикий. Если мы скажем им, что он связан с тобой, ему перережут горло вместо огненного канала, и ты никогда больше не сможешь установить связь с другим драконом. Я, возможно, смогу найти ещё одного нижнего жителя, способного и готового установить связь с драконом, но мне понадобилось почти десять лет, чтобы найти тебя. Я уже стар, и мне не нравится этот вариант.

Покачав головой, я сказала:

— Если этот дракон связался со мной, как же тогда все по-прежнему верят, что дикие драконы не способны к связи?

Мгновение прошло. Мимо прожужжала муха.

Фэйрфакс резко втянул воздух.

— Нет.

Слово сорвалось с моих губ, тихо и уверенно, как птица, взмывающая с ветки.

— Очень хорошо, — кивнул Фэйрфакс. — Я так и думал, что вы это скажете, — добавил он с лёгкой улыбкой. — Связь — не то, от чего можно просто отказаться. Мы разберёмся. Он допил чай. — Позволите ли вы пламени встать у вас на пути?

Я покачала головой.

— Вот это настрой. Дракон выглядел молодым. Сомневаюсь, что его пламя полностью разовьётся раньше, чем через несколько месяцев, в лучшем случае через год. У вас достаточно времени, чтобы укрепить связь и научить его не использовать его.

На мгновение я закрыла глаза и представила своего дракона. Слово «своего» звучало странно даже для меня самой, когда я думала о драконе. Это казалось неправильным.

Невозможным.

— У меня есть дракон, — прошептала я, поражённая реальностью происходящего.

Я, из всех людей, мечтательница, нижняя жительница, девушка, которая любила драконов настолько, что убирала за ними навоз, лишь бы быть рядом. У меня был дракон.

Дракон выбрал меня.

И он был таким же изгоем, как и я.

И тут я поморщилась, поражённая мыслью, ударившей меня, словно удар в висок.

— Сын Ковингтона знает, — выпалила я.

Благодаря газетам вся страна знала, что младший сын Ковингтона в этом году поступает в Колледж Кардан Лотт, наконец выбрав гонки своей будущей карьерой, к великой радости отца. Он провалил первый год в университете, и это был лучший способ сохранить лицо для семьи герцога. Он связался с Азероном в девятнадцать, я помнила сообщения о празднике, который семья устроила в его честь в начале этого года, и большинство верило, что его ждёт великое будущее на арене.

Фэйрфакс склонил голову.

— Возможно. Он видит, как через логово его отца проходит множество драконов, которых тот покупает и продаёт. Он может и не вспомнить.

Я прижала ладони к лицу, пытаясь прогнать образы окровавленной рубашки Рашленда Ковингтона. Сомневаюсь, что он сможет забыть то утро легче, чем я.

— Тогда нам придётся придумать способ заставить его молчать, если всё-таки вспомнит, — добавил Фэйрфакс.

Медленно я опустила руки. Не говори об этом никому, сказал мне Ковингтон. Он не хотел, чтобы люди знали, что он был в логове своей семьи. Его дракон заживёт достаточно быстро, чтобы никто ничего не заметил, а рана была в месте, которое он мог скрыть.

— Сын Ковингтона знает, что вы видели нас с драконами? — спросила я, мысли вихрем кружились в голове.

— Думаю, нет.

— Тогда, думаю, я смогу заставить его молчать, — сказала я. — Но как нам теперь найти дикого дракона? Он был ранен.

— А вот это самая интересная часть. Фэйрфакс переплёл пальцы и улыбнулся. — Если он выбрал вас, моя дорогая, можете не сомневаться, он не успокоится, пока снова вас не найдёт.

Воспоминание о выстрелах заставило меня вздрогнуть.

— В городе ему небезопасно.

Фэйрфакс покачал головой.

— Нам придётся выманить его из города.

Через десять минут у нас уже был план, как найти моего дракона и разместить его в логове за пределами Трестона до начала занятий, до которых оставалось чуть больше недели.

Всё это казалось сном, но я слишком сильно потела, чтобы это был сон.

После того как Фэйрфакс отпустил меня из внутреннего двора, управляющий отеля поспешил через двери, чтобы поговорить с дворянином. Я наблюдала за их разговором через высокие окна. Выражение лица Фэйрфакса менялось между тревогой и попытками успокоить собеседника. Затем он поднялся и последовал за управляющим внутрь. Один из официантов забрал его чашку и быстро скрылся в помещении.

Тихо пыхтя, Фэйрфакс догнал меня.

— Похоже, мисс Миро, герцог Ковингтон объявил розыск вашего чёрного дракона.

Его тон был ровным, уже не таким мелодичным, как прежде.

— Эш, — выдохнула я.

Он взглянул на меня искоса.

— Да. Что ж, факт остаётся фактом: за вашим драконом теперь охотится Охота, а их репутация однозначно говорит об успехе. Если Охота доберётся до него первой, ваш дракон погибнет.

— Что мне нужно сделать?

— Боюсь, времени нет. Мы должны выманить вашего дракона из Трестона как можно быстрее.

Грохочущий поезд с лязгом приближался к платформе, где я сидела, подрагивая коленями. Летняя жара спала с заходом солнца, но нервы всё равно заставляли одежду липнуть к телу. Сегодня вечером я взяла с собой два ножа, не испытывая никакого удовольствия от необходимости пробираться по Трестону после наступления темноты, но и ни на мгновение не боясь настолько, чтобы упустить шанс снова встретиться со своим драконом. Ждать наступления ночи было рискованно, зато давало моему дракону защиту темноты, но эта задержка была мучительной, ведь каждую минуту я думала о том, что его могут поймать, и наша тайна слишком скоро исчезнет.

Фэйрфакс ясно дал понять: дракон найдёт меня. Всё, что мне нужно, это оказаться в месте, где никто другой не перехватит его. Леса прямо за пределами города были слишком опасны. Кто-нибудь обязательно заметит его и поднимет тревогу. Если он всё ещё держался поблизости от города, скорее всего, тревогу уже подняли.

Я рассеянно ковыряла кожу вокруг ногтей, наблюдая, как люди выстраиваются у края платформы. Деловые мужчины с портфелями и карманными часами, женщины в перчатках, держащие детей за плечи и прижимающие их к себе. Я прожила в Трестоне всю жизнь, но ни разу не ездила на поездах и никогда не покидала город.

Адреналин не давал мне уснуть в мягко покачивающемся вагоне, пока мы покидали улицы Трестона, залитые жёлтым светом, и направлялись в окружающую сельскую местность. Моей целью был Уэст-Хейвен, небольшой посёлок в двух часах езды от Трестона. Поезд извивался, уходя в предгорья Невронов, ныряя в тоннель и снова вырываясь наружу. Когда мы приблизились к Уэст-Хейвену, взошла луна, заливая волнистые предгорья бледным серебристым светом.

Эта станция казалась пугающе пустой по сравнению с оживлёнными платформами Трестона. На открытой платформе горел всего один фонарь, и в ночном воздухе чувствовалась лёгкая прохлада, ничто так не удерживало

Спросив дорогу у трактирщика, я всего лишь свернула пару раз по мощёным улицам между домами из дерева и штукатурки, прежде чем увидела высокие побеленные стены драконьего логова. И вскоре в ночи послышался звук крыльев.

Радость наполнила мою грудь.

Чёрный дракон с золотыми вкраплениями мягко приземлился на дорогу передо мной, широко расправив крылья. Его яркие золотые глаза устремились на меня, и я улыбнулась. Судя по тому, как быстро он меня нашёл, он следовал за мной от самого Трестона.

— Что ж, это было легко, — сказала я.

Дракон фыркнул, и из его ноздрей в густую тьму выскользнули две одинокие искры. У меня вырвался прерывистый смех.

— Нет, подожди! Ты не можешь… эм, ты не можешь так делать.

Я упёрла руки в бёдра, совершенно не представляя, как разговаривать с драконом, с моим драконом.

— Тебе нужно имя.

Слова прозвучали шёпотом. Затем, не в силах сдержать улыбку, я повторила громче:

— Тебе нужно имя.

Дракон упёрся задними лапами в землю и вытянул ко мне длинную морду. Он был меньше тех гонщиков, которых я видела вчера, его шея была достаточно тонкой, чтобы я могла обхватить её руками. Его спина была усеяна шипами, а два длинных рога изгибались в стороны от его чёрно-золотой морды. Когда его нос оказался всего в нескольких дюймах от моего, он остановился. Его дыхание было горячим.

Сердце грохотало, когда я потянулась к нему.

Его взгляд пригвоздил мою руку. Я резко отдёрнула её.

Затем он толкнул меня в руку, сдвигая в сторону. Когда я споткнулась, он двинулся вместе со мной, его когти тихо постукивали по булыжникам. Его длинный хвост метнулся, глаза широко раскрылись, и он сделал небольшой скачок вбок.

Его радость вырвалась смехом из моих собственных губ.

— Ты играешь, — выдохнула я, всё ещё не веря, что у меня есть дракон. Я видела, как молодые драконы играли в логове Ковингтонов, но обычно не с людьми.

— Так, насчёт твоего имени, — сказала я, разглядывая его с головы до хвоста. — Как тебе? Тебе вообще важно, как я тебя назову?

Я ничего не знала о том, как дают имена драконам. Об этом не было в тех немногих книгах, которые я украла.

Дракон приподнял подбородок.

— Ну хорошо. Тогда скажи, что тебе нравится. Оникс?

Он фыркнул.

— Ладно. Мне тоже не понравилось. Обсидиан? Ладно, тоже нет, — сказала я, когда он резко ударил хвостом. — Посмотрим. Ты ведь вообще не должен был быть способен к связи, а всё же смог. Я, кстати, тоже не должна. Похоже, мы вообще не должны существовать.

Он повернул на меня золотой глаз, опуская морду ближе.

— Значит, ты бунтарь, тайна, легенда. Или… Миф?

Он чуть наклонил голову, не отрывая от меня взгляда. Затем дёрнул носом и игриво ткнул меня в живот, заставив наклониться вперёд. Я и не заметила, как оказалась прижата к его морде.

— Это было «да»? — воскликнула я, пытаясь восстановить равновесие.

Он приподнял меня и подождал, пока я перестану дёргаться, как рыба, прежде чем сделать шаг назад.

— Миф? Значит, так?

Он выпустил одну искру, которая поднялась в воздух, сделала несколько кругов и вспыхнула, как самый маленький фейерверк в мире.

— Миф, — выдохнула я, сжимая руки у груди, чтобы не взорваться от восторга. Я подпрыгивала на носках, улыбаясь как идиотка.

С некоторой осторожностью я обошла Мифа. Он ткнулся носом в мои волосы, когда я проходила мимо, и я хихикнула.

— Колледж Кардан Лотт может оказаться кошмаром, но знакомство с тобой будет невероятно весёлым, — сказала я ему, идя по пустынной улице, пока мой дракон тихо шагал рядом.

Глава 7.

— Теперь запомните, сначала эта вилка, — наставлял Фэйрфакс, поднимая меньшую из них, пока мы сидели в уютной, залитой солнцем столовой загородного поместья, которое он снял на неделю.

Я вытянула шею, чтобы посмотреть в высокое окно. Снаружи сильный ветер шевелил листву древних дубов, разбросанных по территории поместья. Миф, чьё плечо теперь почти полностью зажило, спал на солнце возле небольшого логова.

— Мисс Миро.

Услышав его укоряющий тон, я резко перевела внимание обратно на лорда Фэйрфакса.

Быстро схватив маленькую вилку, я сжала её в руке.

— Желательно не держать её как оружие, — сказал он ровным голосом.

Со вздохом я ослабила хватку и повернула вилку в пальцах, держа её аккуратно.

— Хм, — произнёс он, опуская вилку и откусывая от салата перед собой. — Я всего лишь пытаюсь вам помочь.

Завтра начинался учебный год, и все манеры, правила этикета и приёмы разговора, которые он пытался вбить в меня за эту неделю, полностью затмевал дракон, спящий снаружи.

Я кивнула и откусила крошечный кусочек. Когда еды не хватало, манеры не имели значения. Меня убивало то, что этот хрустящий салат нужно есть так медленно. За всю свою жизнь до этой недели я ела салат всего один раз, когда мы вырастили его в общественном саду. Все остальные годы, когда мы пытались, кто-то воровал урожай ещё до того, как мы успевали его собрать.

— Медленнее, — сказал он, одобрительно кивая, когда я замедлила жевание.

Обед тянулся мучительно долго и тяжело. Я и не подозревала, что еда может быть таким испытанием. С осанкой, по его словам, у меня было хотя бы всё прилично, но стоило мне моргнуть, как он уже исправлял что-то ещё. Говори медленнее. Чётче произноси слова. Смейся тише. Улыбайся больше. Не смотри так часто вниз. Никогда не закатывай глаза.

— Боже правый, девочка, он никуда от тебя не денется. Он выбрал тебя. Сбавь темп и постарайся вспомнить, чему я тебя учил. Если они тебя возненавидят, это лишь сделает твой год ещё более мучительным.

Всё это было ради Мифа. Уроки этикета, бесконечные обсуждения самых известных поэтических и исторических произведений, которые я должна была изучить, если бы действительно была племянницей Мерлона Фэйрфакса. Во время обеда он ещё раз проверял меня по самым важным событиям в истории Каварии, которые я якобы должна была знать. В моей старой школе войны проходили вскользь, смену династий

— В чём заключалась основная мысль Бернарда в «Command and Valor»?

Я моргнула, отрывая взгляд от Мифа. Прошло несколько секунд, пока я лихорадочно пыталась вспомнить.

Фэйрфакс взглянул на свои карманные часы.

— Прошла минута.

С недовольным звуком я поднялась, взяла книгу, лежавшую рядом на столе, и положила её себе на голову.

— Это правда необходимо?

Шоколадный торт, который только что принесли, стоял передо мной нетронутым, и у меня текли слюнки.

Фэйрфакс усмехнулся.

— Бернард был одним из первых историков, писавших о связи человека с драконом. Его работы заложили основу того, чему мы теперь учим других о связи с драконами. Он первым публично выдвинул предположение, что драконье пламя мешает дракону устанавливать эмоциональную связь с человеком.

Я фыркнула.

Фэйрфакс цокнул языком.

— Вот такие вещи и оскорбят твоих преподавателей, Аривель. Помни, ты живое доказательство того, что их исторические книги в лучшем случае неполны, а в худшем намеренно искажают правду. Сложены баллады, оплакивающие смерть драконов, слишком старых, чтобы им можно было удалить огненные каналы. Успех нашей культуры держится на связи человека и дракона. Если ты думаешь, что сможешь выдернуть это, как ковёр из-под ног, ты ошибаешься.

Книга закачалась у меня на голове, и я выровнялась.

— А что, если они узнают, что я на самом деле не ваша племянница?

Фэйрфакс медленно жевал, прежде чем ответить.

— Будем решать это, когда придётся. И будем надеяться, что не придётся. А теперь сядьте и съешьте свой торт, как подобает леди, и я вас отпущу.

Когда спустя несколько минут я уже выходила из столовой, Фэйрфакс окликнул меня.

По привычке я сразу выпрямила плечи и придала лицу спокойное выражение, прежде чем обернуться.

Но он смотрел в окно, на Мифа.

— Узнай, как герцог побеждает, и превзойди его. Я рассчитываю на тебя. На вас обоих.

Утро первого дня занятий выдалось прохладным и влажным, с лёгким намёком на приближающуюся осень. Я спала с открытыми окнами, чтобы спастись от запертой дневной жары, но к утру уже дрожала в заимствованной постели. Сегодня я отправлялась в Колледж Кардан Лотт.

Это ощущалось так, словно мне сказали прыгнуть с высокой скалы, и я надеялась, что взмахи рук окажутся достаточными, чтобы пережить падение.

Завтрак прошёл тихо, и за это я была благодарна. Казалось, Фэйрфаксу больше нечего мне сказать. Либо я научилась достаточно, либо всё это провалится.

Я думала об Эви и маме, о том, как деньги Фэйрфакса позволят им жить спокойно, пока меня не будет. Возможно, Беннет им больше не понадобится, и если он почувствует, что ему больше не нужно их обеспечивать, он сможет уйти из банды.

Сидя напротив лорда Фэйрфакса в грохочущем вагоне поезда, который вёз нас обратно в Трестон, я крепче сжала гладкую ручку дорожной сумочки, которую он дал мне, чтобы завершить образ его племянницы. Он одел меня в лимонно-жёлтое платье и шляпу, дополнив всё кружевными перчатками. Последний писк моды, уверял он. Лучшие ткани. Он не хотел, чтобы я чувствовала себя не на месте, и я это ценила, но эта одежда ощущалась как костюм. Все мои вещи, большинство из которых были предоставлены моим щедрым покровителем, были упакованы в сундук, ехавший в передней части вагона первого класса.

Школа располагалась на северной окраине Трестона, у пологого подножия Серой горы. Казалось, прошла целая жизнь с тех пор, как я присутствовала на гонке с лордом Фэйрфаксом и услышала слова, которые привели меня сюда, в Колледж Кардан Лотт, вместе с самыми богатыми юношами и девушками Каварии. Мы почти не разговаривали, пока ехали через город, останавливаясь на каждой станции, разбросанной по столице.

Слишком скоро проводник объявил, что мы прибыли на станцию Чессон, и мне не оставалось ничего, кроме как сойти с поезда. Едва мы вышли со станции, в квартале от ворот знаменитого Колледжа Кардан Лотт, сердце подпрыгнуло к горлу при виде массивных каменных стен. Подъезжающие экипажи высаживали людей в самых вычурных нарядах, какие я когда-либо видела. И ни одна из девушек не носила кружевных перчаток.

Вместо этого на них были гладкие кожаные, чёрные, верблюжьего цвета или бордовые. Мне до боли захотелось сорвать свои перчатки и швырнуть их в сточную канаву. Всё ещё было лето, и в городе носили лёгкие кружева и солнечные оттенки, жёлтые, шалфейно-зелёные, лепестково-розовые. Но не здесь.

Здесь все были в оттенках чёрного, красного и тёмно-синего, с вкраплениями белого или тёплого коричневого. Они выглядели так, будто принадлежали другому миру.

Миру наездников драконов.

Хотя все эти студенты только недавно установили связь, они уже одевались как обученные всадники, пересекающие наше небо. Брюки или юбки с высокой талией поверх блуз с пышными рукавами, повторяющими широкие жёсткие плечи ездовых жакетов. Некоторые носили застёгнутые жилеты или объёмные пиджаки, какие я видела на женщинах среди зрителей на вчерашней гонке. Другие были в более традиционных жакетах с гербом школы на груди. Юноши носили костюмы, все тёмные, безупречные и сшитые по мерке, с гербом школы на лацканах.

— Пепел вонючий, — пробормотала я, проклиная Фэйрфакса за то, что он одел меня так. Моё жёлтое платье слепило, как солнце на стекле. — Они меня разорвут.

Я наблюдала, как пара молодых женщин проходит под широкой аркой, ведущей, похоже, во внутренний двор.

Фэйрфакс фыркнул.

— Ты умна, Аривель. Это ведь что-то да значит.

Я нахмурилась, отчасти из-за редкости настоящего комплимента от Фэйрфакса, а отчасти потому, что знание бесконечных фактов о драконах не равнялось уму. Он мягко подтолкнул меня к потоку людей, заполняющему вход в школу.

— Помни, зачем ты здесь, — сказал он, слегка кивнув мне. — Успех — твоё лучшее оружие против них.

У меня сжалось горло от его слов. Он готовил меня к этому, но услышать это снова, теперь, когда я видела студентов, с которыми мне предстоит соперничать, было всё равно что почувствовать себя перегруженным кораблём, готовым пойти ко дну. Шагая к величественной арке школы, я ощущала, будто собираюсь пройти через одну из тех волшебных дверей из сказок, что ведут в другие миры.

Позднее летнее солнце ярко светило над головой, но его тепло и свет то и дело прерывались быстро плывущими облаками, которые уносились дальше с беззаботным равнодушием к буре внутри меня.

Тени окутали меня, когда я вошла под арку, прорезающую широкую внешнюю стену Колледжа Кардан Лотт. Мои шаги замедлились, словно здешняя темнота была тяжелее обычных теней.

Студенты наклонялись вперёд, чтобы поцеловать друг друга в щёку после недель разлуки. Девушки стояли небольшими группами, громко смеясь, будто матери не учили их иначе. Но матерей здесь не было, все они остались за стенами. Юноши в одинаковых костюмах выглядели как армия, которая сражается банковскими счетами, а не боевыми топорами. Они стояли, засунув руки в карманы или проводя ими по волосам, слишком часто, как я заметила, и время от времени кто-то из них выкрикивал что-то и указывал на другого, не в шутку, а, похоже, в знак одобрения сказанного.

— Так и будешь стоять в тени? — раздался голос за моей спиной.

Мои тихие наблюдения рассыпались. Сын герцога Ковингтона, с идеально уложенными короткими золотыми волосами, направлялся ко мне. В его сверкающих глазах была злость, не уступающая той, что я видела в глазах его отца.

— Племянница Мерлона Фэйрфакса, не так ли? — сказал он, и его улыбка выдавала, что он на самом деле думает об этой лжи. — Или мне звать тебя девчонкой с лопатой?

Резкое чувство провала внутри лишило меня возможности ответить, пока он проходил мимо, явно вовсе не заинтересованный в моей реакции. Его внимание уже было приковано к двору впереди. Я поспешила следом, но затем замедлила шаг, не желая выглядеть так, будто вхожу вместе с ним.

Как только он вышел на солнце, всё изменилось. Все лица повернулись к нему, как будто через двор проходил кто-то королевской крови. Он кивнул группе девушек, проходя мимо, и они захихикали, толкаясь друг о друга, как взбудораженные курицы.

Я закатила глаза и тихо проскользнула во двор, держась ближе к внешней стене, где была тень, позволяющая хоть немного скрыть моё кричаще-жёлтое платье. Я пыталась вспомнить, зачем я здесь. Чтобы разрушить их уклад жизни. Насколько всё может пойти плохо?

Мне нужно было всего лишь пережить мелочные драмы высшего общества один год, хотя сейчас это звучало как вечность.

Ещё один юноша, с тёмными волосами и резкими чертами лица, вошёл во двор, поднимая руки в стороны, когда подошёл к сыну герцога.

— Ковингтон! — крикнул темноволосый, хлопая друга по спине.

У меня сжался желудок, и пальцы сжались в кулаки.

В Трестоне все знали, кто такие сыновья герцога Ковингтона. Рашленд и его брат, Реджинальд, были самыми богатыми мужчинами моложе двадцати пяти лет во всём королевстве. Их имена невозможно было не слышать в шёпоте на улицах или не видеть в газетах, хотя имя Реджинальда чаще появлялось рядом с заголовками о благотворительности и других добрых делах, тогда как имя Рашленда нередко мелькало в светской хронике.

Внезапный удар заставил меня вздрогнуть так сильно, что я подпрыгнула, ударившись локтем о каменную стену позади. Я быстро пришла в себя и огляделась, пытаясь понять, кто это заметил, потирая руку. Мужчина с длинным деревянным посохом, искусно вырезанным в виде дракона, обвивающего шпиль, вышел из тени арочного главного входа школы на яркое солнце двора. Это был директор, Каспер Воган, в длинных одеяниях, касающихся щиколоток.

Сделав последний шаг, он снова ударил посохом о камень, но на этот раз я была готова и почти не вздрогнула. Теперь все смотрели на него.

— Наездники! Перед нами сегодня класс птенцов, которые считают себя готовыми.

По двору прокатились фырканье и смешки старших студентов.

Я фыркнула от их чувства превосходства. Они называют нас птенцами? Серьёзно?

— Покажем им, что значит быть наездником?

— Да, сэр! — в унисон выкрикнули студенты.

— Наездники, зачем мы существуем?

— Сохранять прошлое, защищать будущее.

Слова, эхом прозвучавшие в хоре голосов, неожиданно пустили холодок по моим обнажённым рукам. Я слышала, что школа пропитана традициями, ритуалами, и всё же не могла не почувствовать прилив гордости от того, что и я стану частью этой легендарной магии Кардан Лотт. Возможно, я здесь не для того, чтобы сохранять прошлое, скорее разрушить его, но я здесь, чтобы защитить будущее каждого нижнего жителя, который когда-либо мечтал установить связь с драконом. Будущее этих богатых детей уже было идеальным, проложенным как русло реки, по которому им оставалось лишь плыть. Мне же придётся прокладывать собственный путь, чтобы хотя бы получить шанс выйти в эти воды.

— Первогодки, — прогремел директор, — Вы готовы к своему первому испытанию?

— Что? — прошипела девушка, стоявшая рядом со мной. Она была ниже меня, с тёплым сияющим оттенком кожи и блестящими чёрными волосами, украшенными небольшим обручем, словно она принадлежала к королевской семье. На ней было странное платье, обвивающее тело и открывающее живот, но она носила его так, будто это было самым естественным на свете.

— Похоже, ты не знала? — сказала я, тревожась, что меня заставят отвечать на вопрос по какому-нибудь редкому тексту, который я должна была прочитать.

Она покачала головой.

— А ты знала?

— Отчасти. — Я нахмурилась, вспоминая слова Фэйрфакса. — Мой покровитель упоминал вступительное испытание, но больше ничего не сказал.

Я пожала плечами. Я пропустила то, что говорил директор.

С края двора раздался его голос:

— Добро пожаловать, наездники драконов и те, кто недавно установил связь. Вы вступаете в самую древнюю и почитаемую традицию нашего народа. Чтобы стать наездником Кардан Лотт, вы должны доказать, что достаточно сильны. Здесь мы ценим храбрость, честь, превосходство.

Эти слова были высечены в камне над входом в школу.

Затем один студент шагнул вперёд и выкрикнул:

— Только храбрые.

Другой вышел вперёд:

— Только достойные чести.

Третий добавил:

— Только лучшие.

Я фыркнула.

Девушка рядом со мной прошептала:

— Немного высокомерно, тебе не кажется?

Но в этот момент директор снова ударил посохом о камень и громко произнёс:

— Наездники, по своим домам.

Старшие студенты строем направились к четырём дверям, встроенным в стены двора. Только теперь я заметила узор в мощении, указывающий на каждую из четырёх дверей, и пятую, самую высокую, ведущую к входу в школу. Пятиконечное солнце. Я подпрыгивала на носках, не зная, что будет дальше.

— Я Ванья, — сказала девушка рядом со мной.

— Ари.

Я сама не поняла, почему использовала своё прозвище, оно просто вырвалось.

— Приятно познакомиться, Ари. Надеюсь увидеть тебя по другую…

Но её прервал пронзительный крик, донёсшийся с неба.

Тень пересекла двор, и какая-то девушка вскрикнула. Прикрывая глаза от солнца, я подняла взгляд вверх, и у меня отвисла челюсть.

Гладкий чёрный дракон стремительно спикировал в противоположный от меня угол, приземлившись перед дверью, которая уже закрылась за несколькими старшими студентами. На мгновение я подумала, что это

Моё внимание быстро переключилось на цевнальца справа от меня. Величественная и крупнее остальных трёх, эта была с серебряной чешуёй и парой небольших рогов, изгибающихся от её узкой морды, что выдавало в ней единственную самку в группе. Самцы, с более длинными рогами, были чёрного, синего и пёстро-песочного окраса.

Директор поднял посох к небу.

— Если вы хотите поступить в Колледж Кардан Лотт, вам нужно лишь войти в школу. Любой, кто попытается войти через дверь за моей спиной, будет отправлен домой. В остальном вы можете выбрать любую дверь. Выбирайте с умом, потому что драконы не пропустят вас в неправильный дом.

— Какую дверь выберешь ты? — спросила я Ванью, осознавая, насколько я не готова к этому. Выбрать дверь. Найти своё место здесь.

Она пожала плечами.

Другой студент, высокий и светловолосый, повернулся к нам.

— Дом Сапфир, говорят, для серьёзных студентов. Лучшие результаты по всем предметам у них. Изумруд для тех, кто склонен служить другим, для творческих, но, по слухам, туда чаще попадают любители природы. Настоящие поклонники драконов.

Она наклонилась ближе, широко раскрыв глаза.

— Говорят, у них в комнатах вместо ковров мох. А Алмаз для светских людей. Рубин беспощаден. Каждый год кто-то исчезает из их общежития в какой-то момент.

— В Рубин стоит идти только если у тебя крепкая кожа.

Она улыбнулась и направилась к двери Дома Сапфир.

Студенты начали двигаться, делать неуверенные шаги к выбранным дверям. Некоторые заметно дрожали, приближаясь к центру двора.

— Кто вообще захочет попасть в Рубин…

Я осеклась, когда Рашленд Ковингтон небрежно направился к красной двери.

— Он, — пробормотала я, но мои слова утонули в стуке когтей по камню, когда девушка осторожно подошла к зелёному дракону слева от меня. Она сжалась, когда дракон поднял голову и приоткрыл крылья.

Плохой ход.

В ту же секунду дракон резко вытянул голову и сбил девушку с ног, не жестоко, но и не мягко. Всадник, держась за седло, похлопал дракона, когда тот снова выпрямился во весь рост. Девушка на земле разрыдалась, отползая назад, прежде чем неуклюже подняться на ноги. Другой претендент рванул вперёд, но его постигла та же участь.

По всему двору люди падали на камни. Драконы никого не калечили, если не считать синяков на бёдрах, коленях и уязвлённой гордости. Я больше не видела Ковингтона во дворе. Должно быть, он уже прошёл внутрь.

Пока никто больше не сумел миновать дракона.

Кто-то плакал, кто-то кричал, подбадривая друзей, и к этому моменту в окнах верхних этажей уже появились лица старших студентов, они высовывались, указывали пальцами и дразнили первогодков, смеясь каждый раз, когда кто-то падал на камни. Лёгкость, с которой они наблюдали за этим, тревожила, но они сами когда-то стояли здесь и каждый из них сумел пройти через драконов.

Эти драконы и их всадники выглядели абсолютно серьёзными в своём намерении не пропустить никого в школу, и никто здесь не мог двигаться быстрее хорошо обученного гоночного дракона. Это было не испытание скорости, а испытание воли. Жестокая игра. Проверка того, сколько раз ты поднимешься после падения. Я задумалась, сколько продлится это унижение, прежде чем игра закончится.

Полная решимости, я шагнула вперёд, направляясь к синей двери. Фэйрфакс настаивал, чтобы я добилась успеха, и дом, полный книжных червей, звучал так, будто там мне действительно может понравиться. Приятная перемена после постоянных насмешек Беннета над моей любовью к книгам. Я лавировала между убегающими студентами и теми, кто поднимался с мостовой, пересекая двор. Я улыбнулась девушке, которая с трудом поднималась с земли, и протянула ей руку. Она нахмурилась, посмотрев на неё, поднялась сама и отряхнула платье. Я пожала плечами и направилась к самке цевнальца. Если я правильно понимала, эту игру нельзя было выиграть, её нужно было пережить. Я приготовилась к удару, слегка согнув колени, чтобы упасть мягче.

Дракон опустила ко мне морду. Я инстинктивно щёлкнула языком и одновременно щёлкнула пальцами правой руки, надеясь привлечь её внимание вправо, чтобы удобнее направить своё падение. Драконы были хорошо обучены, и хотя я не знала, каким именно командам или сигналам их учили, я решила попробовать то, что видела у дрессировщиков в логове Ковингтонов.

Я склонила голову, напрягаясь в ожидании удара.

Морда дракона остановилась у моей груди, её огромные ноздри обдали меня волнами горячего воздуха. Её аметистовые глаза сверкали на солнце, пока я смотрела на неё в ответ. Она могла перекусить меня пополам одним укусом, а её хвост мог раздробить мои кости. Если бы она захотела, она могла бы сбить меня с ног с такой силой, что я потеряла бы сознание.

— Давай, — сказала я, кивнув ей.

Она фыркнула и резко повела головой в сторону, и я вздрогнула. Но она меня не ударила. Когда я открыла глаза, она уже разворачивалась к другому студенту, сбивая его мордой и отбрасывая в сторону. Он ударился так сильно, что я услышала треск.

— Неплохо, Илмара, — сказал всадник, похлопав свою драконицу.

Из окон верхних этажей раздались одобрительные крики. Красная дверь захлопнулась с грохотом. Кто-то прошёл внутрь.

Мои мышцы напряглись. Это было не просто о том, чтобы падать снова и снова, пока директор не прекратит эту игру. Если существовал способ обойти драконов, я его найду.

Когда я рванула к синей двери, решив на этот раз обойти Илмару, пока она отвлечена, меня накрыло странное ощущение, тепло, словно поднимающееся прямо из камней под ногами. Оно быстро прошло, но замедлило мои шаги. Я списала это на нервы и бросилась к двери. Хвост Илмары врезался мне в живот, выбив воздух из лёгких и подняв меня над землёй. Когда она опустила меня, она наполовину отбросила, наполовину подтолкнула меня своим сильным хвостом к следующей двери.

К красной двери.

— Одна минута! — крикнул директор. — Все, кто не окажется внутри через минуту, будут отправлены домой!

С верхних этажей раздались восторженные крики. Ещё одна дверь захлопнулась.

Я развернулась и сделала шаг вперёд, но в тот же миг чёрная драконья морда ударила меня под колено, выбивая равновесие. Когда передняя нога подломилась, я подняла другую и зацепилась за шею дракона. Он резко дёрнул головой и поднял подбородок, почти сбрасывая меня, но я подалась вперёд и обхватила его руками. Я соскользнула по его шее, болезненно

— Слезь с меня! — крикнул парень, отталкивая меня сильными руками.

Я никогда раньше не была на цевнальце, и это ощущение было опьяняющим, несмотря на толчки сзади и резкие движения подо мной. Дракон зарычал, кружась на месте, его хвост сбивал всех, кто пытался добраться до красной двери.

— Тридцать секунд! — крикнул директор.

У меня было лишь мгновение, чтобы решиться.

Когда дракон повернулся, я резко ударила локтем назад, перекинула ногу через его шею и спрыгнула на землю прямо перед красной дверью.

Голоса сверху начали отсчёт.

— Девять. Восемь. Семь.

Я рванула вперёд.

— Три. Два.

Красная дверь распахнулась, и я ввалилась внутрь.

— Один.

Глава 8.

Иностранка, с которой я познакомилась во дворе, влетела в проём сразу за мной, выбив меня из равновесия. Я пошатнулась вперёд, хватаясь за первое, что оказалось рядом.

Им оказался парень передо мной.

Мои руки попытались вцепиться в его рубашку, чтобы не упасть, но он отступил назад. В итоге я оказалась на коленях, сжимая в кулаках край его пиджака.

Боль в коленях полностью заглушалась жгучим стыдом, разливающимся по всему телу, когда я подняла на него взгляд. Его голубые глаза смотрели на меня так, будто я только что облила его грязью, что, по сути, и было для Рашленда Ковингтона моё прикосновение.

Я разжала пальцы, оставив на его безупречной рубашке две складки в форме звёзд. Вокруг раздался смех, и я поднялась, оглядывая небольшую восьмиугольную комнату, в которую только что попала, стараясь не думать о выражении отвращения на лице сына Ковингтона.

Я только что сидела на цевнальце. Я прошла внутрь. Я попыталась сосредоточиться на хорошем.

Но я вошла в красную дверь, единственную, которую хотела избежать.

Справа послышались шаги, студенты спускались по лестнице с верхнего этажа. Нас было восемь в этой небольшой комнате, и мы все повернулись на звук приближающихся шагов. Единственная лампа горела у арочного прохода в каменной стене. За аркой тянулся коридор, уходящий глубже в школу. Под нашими ногами лежал изысканный красный ковёр, из-под которого проглядывал тёплый деревянный пол. Узкий деревянный стол с толстой кожаной книгой на нём был единственной мебелью в комнате.

Лица заполнили комнату. На каждом студенте была длинная чёрная мантия поверх формы, и ни на одном не было улыбки. Они расходились в стороны, один направо, другой налево, пока мы не оказались в кольце. Когда больше никто не мог уместиться в тесном пространстве, вперёд вышел высокий юноша и накинул капюшон своей мантии. Он остановился под каменной аркой, его лицо оказалось наполовину в тени, наполовину в золотистом свете лампы.

— Добро пожаловать в Кардан Лотт. Вы прошли внутрь, а значит, официально приняты в число студентов. Однако в Доме Рубин у нас есть собственное испытание. Один из вас не пройдёт инициацию.

Ярость поднялась во мне, когда его взгляд остановился на мне, будто он чувствовал, что я здесь чужая. Но образы Мифа напомнили мне, зачем я здесь. Стиснув челюсти, я выдержала его взгляд.

— Дом Рубин? — произнёс он, его голос звучал торжественно, как у генерала.

— Здесь, — ответили студенты вдоль стены в идеальном унисоне.

— Кого мы принимаем в свои ряды?

— Только храбрых. Только сильных. Только лучших.

Я тихо фыркнула на их слегка изменённый вариант школьного девиза.

Юноша в капюшоне резко шагнул вперёд и остановился так близко, что его нос почти коснулся моего лба.

— Дом Рубин — лучший дом в этой школе. Мы не относимся к этому званию легкомысленно и защищаем его собственной кровью. Любой, кто запятнает имя нашего дома, будет отброшен, как мякина, которой вы и являетесь.

Фэйрфакс предупреждал меня: не высовываться, играть по их правилам, оставаться незаметной. Слишком поздно.

Подняв подбородок, я кивнула.

Юноша усмехнулся и отступил, оглядывая новоприбывших. Он протянул руку и хлопнул Ковингтона по плечу, и тот с готовностью ответил тем же. Очевидно, он не будет тем, кого отправят домой.

Я взглянула на Ванью слева от себя и приподняла брови. Она не пошевелилась, только перевела на меня тёмный взгляд.

— Смирно, птенец, — рявкнул парень в капюшоне. — Я к тебе обращаюсь.

Его палец ткнулся мне в грудь, прямо под ключицей. Это прикосновение ощущалось как вторжение, но никто не двинулся. Я презрительно фыркнула, но он лишь наклонился ближе.

— Ты вообще кто такая?

Его взгляд скользнул вниз по моей фигуре и вернулся обратно.

— Я лично буду рад, когда твою жалкую тушу оставят сегодня ночью в лесу с кляпом и бутылкой…

— Лютер, — раздался голос позади него. — Она уже здесь, верно? Отстань.

Парень, чей палец всё ещё упирался мне в грудь, медленно опустил руку, его глаза зажглись интересом, когда он снова оглядел меня. Теперь все смотрели на меня, я чувствовала их взгляды, как уколы ледяного дождя в бурю.

— Кто она? Чья-то благотворительная подачка? — сказал Лютер, его слова словно вонзались в меня. — В Доме Рубин нет места для благотворительности. Тебе стоило выбрать другую дверь.

Он наклонился ближе, его нос оказался слишком близко к моему. Он втянул воздух, поморщился и отступил.

Жар вспыхнул у меня в груди и поднялся к шее. От меня пахло как от нижней жительницы? Как от ветчины, которую мы жарили утром в нашей крошечной кухне? Внезапно мне показалось, что я наполняю всю эту комнату запахом своей бедности, и мне захотелось развернуться и исчезнуть за той дверью, через которую я вошла.

— Время покажет, кто подходит этой школе, — сказал другой парень, обходя Лютера, который хмыкнул так, будто одновременно соглашался и возражал.

Тот, кто заговорил, был ниже ростом, с коротко остриженными чёрными волосами и тёмной кожей, ловящей свет единственной лампы. Его привлекательные черты и широкие плечи ударили по мне почти физически. Он подмигнул мне, и я лишилась дара речи.

Наконец Лютер отвёл от меня взгляд и начал объяснять расписание на оставшийся день, но после упоминания экскурсии и получения принадлежностей я перестала слушать. Вместо этого я оглядывалась, изучая лица старших студентов, которые могла видеть, не поворачиваясь полностью. Они рассматривали нас с тем же интересом, странный голод в их глазах пробирал меня до мурашек.

— Наша экскурсия завершится демонстрацией того, чему вы будете здесь учиться, — сказал Лютер, поворачиваясь к парню, который подмигнул мне. — Шеп здесь самый быстрый наездник в школе.

Он положил руку ему на плечо.

— Дом Рубин гордится этим достижением, и мы не уступим

Шеп прочистил горло, прерывая Лютера.

— Но мы здесь, чтобы помочь вам побеждать. К тому же драконы снаружи никогда не ошибаются в выборе лучших кандидатов.

Чёрный дракон действительно оставил меня прямо перед входом в Дом Рубин, хотя, казалось, сам был этим недоволен. Теперь я была здесь, и мне оставалось только извлечь из этого максимум. Фэйрфакс сказал, что хочет, чтобы я добилась успеха. Возможно, Дом Рубин как раз поможет мне в этом.

— Начнём экскурсию! — сказал Шеп, хлопнув в ладони и разрезав тяжёлое напряжение в комнате.

Двое старших отошли в стороны, давая остальным студентам пройти через каменную арку.

Когда я проходила мимо, Лютер снова оказался прямо передо мной, его тёмные глаза сверкали ненавистью.

— Запомни мои слова, ты не переживёшь и ночи в моём доме.

Волна жара прокатилась по моему телу. Я пережила то, с чем ни одному из этих привилегированных детей не доводилось сталкиваться. Я была сделана из другого материала, более прочного, закалённого в огне лишений. Он мог пытаться сломать меня или сточить, но у него ничего не выйдет.

Я улыбнулась ему, проходя мимо.

Слева за дверным проёмом виднелась винтовая каменная лестница, уходящая вверх и исчезающая из вида. Деревянная дверь справа была закрыта. Впереди, куда направились остальные студенты, находилась большая комната, освещённая сероватым дневным светом и треском огня в камине.

Сначала мне показалось, что огонь здесь излишен. Всё-таки ещё лето. Но, войдя в просторное помещение, я быстро поняла, что каменные стены и высокие потолки делают даже летние дни прохладными.

Восхищённая улыбка коснулась моих губ, когда я оглядела просторное помещение с каменными арками, подпирающими потолок высоко над головой. С одной стороны стояла удобная мебель, с другой — небольшие деревянные столы. Я шла следом за Ковингтоном, когда мы входили в зал. Высокие окна выходили на покатые земли. Позади школы шпили хвойных деревьев тянулись вверх сквозь полосы тумана, лежащего над лесом, словно паутина. Кожаные диваны отражали прохладный дневной свет, маня остаться и расслабиться. Когда последний студент вошёл, Лютер повернулся и закрыл часть книжного шкафа, скрывая коридор за ним. Светловолосая девушка рядом со мной усмехнулась.

— Что, никогда не видела тайных ходов?

Я покачала головой, спеша догнать остальных.

— Нет, не видела, — призналась я.

Мой взгляд задержался на роскошной комнате, но нас уже вывели в широкий коридор, где скрипучие деревянные полы громко отзывались на каждый шаг.

— Птенцы, это официальный вход в Дом Рубин, — сказал Шеп, обращаясь к первогодкам. Пока не завершится ваш период инициации, вы не можете пользоваться этой дверью. Вы должны входить через внешнюю дверь во дворе.

— Даже если идёт дождь? — заныла светловолосая девушка.

Лютер и Шеп кивнули.

Я слегка закатила глаза, но Шеп это заметил. Его лицо оставалось строгим, но всё же менее жёстким, чем у Лютера, когда он провёл взглядом по ряду первогодок.

— Когда вы находитесь в коридорах и к вам приближается старшекурсник из вашего дома, вы обязаны остановиться, прижаться спиной к стене и дождаться, пока он пройдёт, прежде чем продолжить путь, — добавил Лютер.

Я сжала губы и уставилась себе под ноги, чтобы не сказать ничего лишнего и не вызвать ещё больше раздражения у этих привилегированных аристократов. Никто из первогодок не возразил, даже Ковингтон. Словно все они точно знали, чего здесь ожидать.

— И если забудете, будете спать в этом коридоре месяц, — резко добавил Лютер, оглядывая нас, выискивая малейший намёк на сопротивление.

Мы шли за ним по коридору, молча, впервые впитывая в себя залы Кардан Лотт. Первая остановка — крыло наук. Кабинет химии манил длинными столами и микроскопами.

— Драконы, по-моему, слишком велики для микроскопов, не находите? — сказал высокий широкоплечий парень с зализанными тёмными волосами и скучающей ухмылкой.

Лютер постучал по косяку открытого класса.

— Думаешь, микроскопы ниже твоего достоинства, Прескотт? Твой брат не рассказал тебе, чего здесь ждать? Скажи-ка, что ты нанесёшь дракону, если его крыло разрежет веткой?

Когда никто не ответил, он фыркнул.

— Что ты нанесёшь на открытую рану?

Светловолосая девушка подняла руку.

— Я думала, чешуя драконов слишком прочная, чтобы её повредить. У драконов ведь не бывает открытых ран?

Мой взгляд невольно метнулся к Ковингтону. Он стоял, засунув руки в карманы, сутулясь, с полуприкрытыми от скуки глазами.

Зимник, хотелось сказать мне, но я сдержалась. Если Ковингтон не собирался отвечать, то и я не буду.

— Если вы хоть на мгновение думаете, что какой-то предмет здесь неважен, подумайте ещё раз. Химия однажды может спасти жизнь вашему дракону, мисс…

— Олкотт. Скарлетт Олкотт.

— Мисс Олкотт. — Лютер покачал головой. — Вам может казаться, что вы многое знаете о драконах, но уверяю, это ничто по сравнению с тем, чему вы научитесь здесь. Ещё вопросы? Прекрасно.

Мы поднялись по широкой деревянной лестнице, в то время как другая группа студентов спускалась вниз в коридор, который мы только что покинули. Лютер остановился перед их лидером, красивой рыжеволосой девушкой с волосами, собранными чёрной лентой.

— Пароль, — сказал он, становясь слишком близко к ней.

Девушка покраснела и подняла подбородок.

— Уйди с дороги, Лютер.

Обходя его, она махнула своей группе.

— Идите с этой стороны, Алмазы, не хватало ещё подхватить то, что у него.

Она приподняла брови и, грациозно развернувшись, спустилась по ступеням, оставив Лютера смотреть ей вслед.

Я прикусила губы, скрывая улыбку. Мне понравилась эта девушка, кем бы она ни была. Несколько девушек, шедших за ней, бросали на Шепа томные взгляды, проходя мимо. Одна указала на Ковингтона и что-то прошептала подруге. Обе покраснели до ушей, спеша дальше.

По мере продолжения экскурсии мы проходили по широким каменным коридорам, вдоль которых висели портреты прежних директоров и директрис, а иногда и бывших студентов, добившихся великих успехов. Чемпионы гонок. Члены парламента. Выдающиеся предприниматели. На пересечении коридоров литературы и истории висел портрет бывшего короля времён его учёбы в Кардан Лотт. Шеп остановился перед картиной и коротко поклонился, затем каждый студент по очереди, проходя мимо, кивал или склонял голову перед портретом. После смерти монарха было принято чтить его образ как минимум один год. Мой взгляд задержался на портрете, король смотрел немного влево, в сторону коридора, по которому когда-то сам ходил на занятия.

После экскурсии нас отвели обратно в общежитие, где нам должны были выдать комнаты. Мой взгляд скользил по каждой из четырёх девушек в нашей

В коридоре перед Домом Рубин Лютер повернулся к нам.

— Птенцы, — сказал он, широко раскинув руки, преграждая нам путь.

Краем глаза я заметила, как Ковингтон безразлично почесал затылок. Взгляд Лютера метнулся к нему, пока тот не опустил руку и не поднял подбородок. Как бы ни была велика власть имени Ковингтонов, он всё равно оставался первогодком. Уголок моих губ дрогнул в усмешке.

— Вам всем нужно входить через внешнюю дверь, — напомнил Лютер, указывая в сторону входа.

С неохотой мы вышли наружу, а затем снова вошли в Дом Рубин со стороны двора.

Внутри общей комнаты старшекурсники развалились на диванах. Высокая девушка поднялась. У неё было узкое лицо и натянутая улыбка.

— Птенцы, — резко сказала она, хлопнув в ладоши и направляясь к нам мелкими, выверенными шагами. — Девушки, я ваш куратор дома. Меня зовут Камиль. Вы пойдёте за мной в свои комнаты. Мальчики.

Она указала на первогодков и улыбнулась. Она покраснела, когда встретилась взглядом с Ковингтоном? Она была старше его на два или три года, и всё равно он заставлял её краснеть. Я тихо кашлянула.

— Это будет ваш дом на ближайшие три года, если, конечно, вы сможете выдержать темп. Я покажу вам ваши комнаты.

Она снова улыбнулась и развернулась на каблуках, её кудрявые волосы пружинисто качнулись за спиной.

Мы вышли из большой общей комнаты через арочный проём справа от стены с книжными полками. Каменная лестница поднималась вверх и выводила на ещё один скрипучий деревянный пол, откуда тянулся короткий коридор. По три деревянные двери располагались с каждой стороны.

— Эти две комнаты здесь и та одна там, с другой стороны, предназначены для первогодков, — сказала Камиль, указывая вдоль коридора. — Ваши комнаты уже распределены, и ваши вещи уже ждут вас. Обустраивайтесь, и увидимся в Большом зале на ужине. Я назову ваши имена и скажу, кому какая комната.

— Олкотт.

Скарлетт шагнула вперёд.

— Комната шесть.

Она продолжила список в алфавитном порядке.

— Аривель Миро, — сказала она, и лёгкое изменение моей фамилии неприятно резануло слух.

Я привыкла, что мою фамилию произносят неправильно, и почти поправила её, прежде чем вспомнила, что Фэйрфакс изменил написание не только чтобы скрыть мою настоящую личность, но и чтобы придать имени вид благородного, якобы связанного с Авенцией, откуда, как мы утверждали, был и Миф.

— Комната шесть.

Мои губы опустились, когда я посмотрела на Скарлетт, уже входящую в шестую комнату в конце коридора. Медленно я прошла по коридору, мои туфли постукивали по полу. Скарлетт оставила дверь открытой, и я увидела, как она с отвращением разглядывает мой сундук, будто в нём могли быть блохи. Я медленно выдохнула и вошла в комнату.

Светлые стены, две длинные кровати, два стола и голый деревянный пол предстали перед глазами. В ногах каждой кровати стоял сундук.

Светловолосая девушка презрительно фыркнула, когда я вошла.

— Они же не серьёзно.

Из коридора донёсся голос Камиль:

— Вы слышали меня. Без изменений.

Скарлетт издала самый эгоистичный звук, какой я когда-либо слышала, и топнула ногой. Через мгновение она вылетела из комнаты, задев меня плечом, проходя мимо. Я сжала губы и кивнула самой себе.

Этот год будет долгим.

Благодарная за уединение в пустой комнате, я переоделась в школьную форму, с облегчением избавившись от жёлтого платья, и подошла к окну, надолго задержав взгляд на территории. Туман лениво стелился по склону Серой горы, возвышающейся за школой. Быстро плывущие облака сгустились с утра, и лишь узкие полосы солнечного света пробегали по траве на заднем дворе и исчезали над лесом. Несколько мальчишек играли на лужайке, гоняясь за мячом.

Что-то мелькнуло над лесом, отвлекая меня от студентов. Дракон изящно описал дугу над верхушками деревьев и нырнул вниз, скрывшись из виду. Возможно, один из драконов из логова отправился на охоту. Моё сердце перевернулось. Миф скоро будет здесь. Я действительно собиралась научиться летать на драконе.

В дверь резко постучали.

Я поспешила открыть, испугавшись, что, засмотревшись в окно, пропустила что-то важное. Дверь распахнулась, и Ванья ворвалась внутрь, за ней вошла Камиль.

— О да, эта. Идеально, — сказала Ванья, проходя в комнату, сложив руки под подбородком. Она подмигнула мне и прошла между кроватями.

Она остановилась только у окна, почти уткнувшись в него лбом.

Камиль осталась в дверях, нахмурившись. Её взгляд метнулся от меня к Скарлетт, которая вернулась вместе с ними в комнату, затем к Ванье.

— Да, ваше высочество.

Ваше высочество?

Ванья сияла. Она прошлась по комнате, подняв одну руку.

— Можете принести мои вещи, когда вам будет удобно.

Увидев моё растерянное выражение, Камиль со вздохом сказала:

— Наша местная принцесса хочет эту комнату вместо одиночной. Говорит, ей нужно встречать рассвет лицом к солнцу, иначе это мешает её религии или чему-то там.

Я посмотрела на свои вещи.

— Мне нужно всё это перенести?

Ванья повернулась ко мне.

— О нет, ты остаёшься. Уходит она.

Она указала на вещи Скарлетт.

— Как скажете, принцесса, — фыркнула Камиль, развернулась и вышла, за ней последовала Скарлетт, возмущённо бормоча о том, кто будет переносить её вещи.

Когда в комнате воцарилась тишина, я уставилась на Ванью, которая снова стояла у окна, уперев руки в бёдра. Она взглянула на меня, и хмурость на её лице сменилась яркой улыбкой.

— Это было просто, — сказала она, хлопнув в ладоши. — Хотя мне всё же придётся пожаловаться отцу. Эти комнаты и правда ужасно маленькие.

Ванья, должно быть, заметила, как я залилась краской, потому что рассмеялась, громко и свободно, совсем не

— У тебя такой несчастный вид, дорогая. Что тебя так мучает?

Я моргнула, не зная, как это сказать.

— Мне… Ваше высочество… мне нужно…

Ванья шагнула вперёд, покачала головой и взяла меня за руки.

— Нет, пожалуйста, не позволяй моему положению причинять тебе неудобство.

Она зажмурилась.

— Пока я здесь, забудь, что я принцесса.

Мои губы чуть изогнулись.

— Камиль не забудет.

Ванья решительно кивнула и отпустила мои руки.

— И не должна. Этой девице не помешает напоминание о том, что такое настоящий ранг. Но тебе не стоит об этом беспокоиться. Я не могла позволить той ужасной Скарлетт мучить тебя весь год.

Я приподняла подбородок.

— Я справлюсь с ней.

Принцесса улыбнулась.

— Уверена, справишься. Но жизнь станет куда веселее, если твоей соседкой буду я.

Она отбросила назад длинные тёмные волосы.

— Отец отправил меня сюда не только учиться, но и произвести впечатление. Так что я точно не собираюсь плыть по течению, как какой-нибудь пушок одуванчика.

— Тебе действительно нужно встречать рассвет лицом к солнцу? — спросила я, проверяя, правда ли она хочет, чтобы я относилась к ней как к равной.

Ванья пренебрежительно махнула рукой.

— Камиль понятия не имеет, в чём заключается моя религия. Я могла бы сказать, что должна купаться в жидком золоте, чтобы смыть грехи, и она бы поверила.

Пожав плечами, она добавила:

— Но технически да. Мой народ поклоняется солнцу, хотя в моей семье набожность скорее считается ругательством, чем достоинством.

Она расправила плечи и вышла в коридор, снова выглядя как собранная принцесса. Пытаясь скрыть улыбку, я последовала за ней. В коридоре кудрявая девушка с нашего курса, имя которой я услышала при распределении, Мейбел Дэвенпорт, поспешно присела в реверансе при появлении Ваньи. Ванья прошла мимо, даже не взглянув на неё.

Ещё неделю назад я спала, прижавшись к сестре на узкой койке, а теперь делила комнату с иностранной принцессой. Уже сейчас мой год в Кардан Лотт обещал быть весьма интересным.

Ужин прошёл как в тумане. Мы ели филе-миньон с позолоченных тарелок под тихое звучание скрипок на заднем плане, как оказалось, это была традиция первого вечера учебного года. Директор Воган произнёс вдохновляющую речь о превосходстве и чести, но в моей памяти куда сильнее отпечатались клубника в шоколаде, чем его наставления. Один из трёх первогодков в Доме Рубин оказался сыном директора и покраснел чуть ли не до фиолетового, когда отец кивнул ему во время речи.

В общей комнате после ужина на столе перед кожаными диванами возвышалась пирамида печенья. Все тут же бросились к ней, и я не смогла сдержать улыбку, откусив мягкое, шоколадное печенье.

— Их называют печеньем «драконья чешуя», — сказала одна из старшекурсниц, наблюдая, как Прескотт хватает ещё пять. — Их подают каждый год в первый вечер.

События дня утомили меня сильнее, чем я думала. Я быстро уснула в своей комнате, всё ещё не веря, что официально стала студенткой Колледжа Кардан Лотт. Я почти забыла предупреждение Лютера.

Пока не проснулась среди ночи с лезвием, прижатым к моему горлу.

— Пойдёшь с нами, — произнёс низкий голос.

Глава 9.

— Вонючий пепел, — прошипел Лютер, когда мой собственный нож оказался у его горла. — У неё нож.

Тихий смешок.

— Я же говорил, драконы выбрали её не просто так.

Это был голос Шепа. В комнате было темно, лишь тени, но я чувствовала запах стали в руке Лютера, ощущала его костяшки у своей ключицы.

— Пойдём отсюда, Лютер, — добавил Шеп.

Ванья уже сидела в кровати, сжимая одеяло у груди.

— Да, уходите! Во имя пылающего солнца, что вы вообще делаете?

Лютер выдохнул и толкнул меня назад на кровать, поднимаясь. В следующее мгновение я уже была на ногах, направив на него нож.

— Я бы не стал, — предупредил он.

Я дышала быстро, всё ещё не до конца понимая, что происходит.

— Я могу сказать то же самое тебе.

Шеп жестом позвал Лютера к двери.

— Это глупая традиция, мисс Миро. Напугать вас всех в первую ночь. Прошу прощения. Лютер, идём.

— Традиция — убивать девушек во сне? — слова едва не застряли у меня в горле.

Шеп уже подталкивал Лютера к двери.

— Просто встряхнуть вас. Вот и всё.

Это не делало происходящее нормальным. И я заметила, что Ванью они вообще не тронули.

— Обычно девушки просто визжат, — прорычал Лютер, потирая горло.

Уже взявшись за ручку двери, он добавил:

— Следи за спиной, Миро. Благородные дамы не спят с ножом. Заставляет задуматься, кто ты на самом деле.

Он распахнул дверь и исчез в коридоре, где в мерцающем свете свечей звучали приглушённые голоса.

Перед тем как закрыть дверь, Шеп оглянулся на меня.

— Простите, леди. Всё уже закончилось.

Адреналин не давал мне уснуть всю оставшуюся ночь. Когда небо начало светлеть, веки налились тяжестью, но тело всё равно вздрагивало каждый раз, когда я почти проваливалась в сон.

Глухой звон колокола возвестил час, напоминая, что скоро начнётся мой первый учебный день в Кардан Лотт. А я была измотана.

Когда через несколько минут мы спустились в общую комнату, мои мышцы снова напряглись в ожидании новых насмешек или чего похуже, например, что меня вытащат из школы, раскрыв, кто я на самом деле. Но все, казалось, спешили на занятия. Я последовала за остальными в широкий зал, залитый солнцем, Ванья шла на шаг впереди.

«Они просто хотят немного нас взъерошить», сказала она утром, когда мы надевали форму, «но мы не должны им этого позволить».

Вчера в Большом зале нам выдали расписание и книги, но, из осторожности, не зная, сколько у меня будет времени между занятиями и не решит ли кто-то снова задержать меня с ножом у горла, я несла все книги в руках, как могла, чувствуя себя всё глупее с каждым встречным студентом. Их взгляды цеплялись за стопку в моих руках, брови поднимались, пока их пальцы сжимали ремни аккуратных кожаных сумок. К тому моменту, как я добралась до подножия лестницы на второй этаж, где находились аудитории литературы и истории, ладони вспотели, а руки горели от тяжести.

История была первым уроком, затем литература. После обеда шли науки, а затем первое настоящее занятие в логове.

У подножия лестницы Ванья обернулась, глядя на меня с неловко зажатой в руках кучей книг. Она тяжело вздохнула, взяла верхнюю книгу и сунула её под руку вместе со своими,

— Ты уверена, что принцессе можно носить сразу две книги? Может, тебе лучше одну вернуть мне. А то подумают, что ты перенапрягаешься.

Она толкнула меня плечом и пошла дальше.

— Что у тебя первым уроком? — спросила я.

— У всех первогодок из Рубин и Сапфира вместе история.

— Понятно.

Хотя она выросла не в этой стране, о школе она знала больше меня. Поднявшись на верхнюю ступень, я задыхалась сильнее, чем следовало. Это всего лишь нервы. И это чувство, будто за мной наблюдают и находят во мне недостатки. Но если я хочу выжить здесь, я не могу зацикливаться на этом.

— Давай помогу, — раздался голос позади меня.

Шеп быстро поднялся по ступеням и забрал оставшиеся книги из моих рук, оставив меня с пустыми ладонями.

— Прости за прошлую ночь, — пробормотал он. — У нас с Лютером была тяжёлая инициация на первом курсе, и теперь, когда мы старшие, он хочет убедиться… в общем, он считает, что именно это делает нас Домом Рубин. Я с этим не согласен.

Я быстро взглянула на Ванью, её глаза расширились.

Немного дальше по коридору у двери стояла стройная женщина с длинными кудрявыми волосами, которые расходились шире плеч. На ней были чёрные мантии до колен поверх тёмно-серого костюма, уже испачканного мелом.

Шеп поравнялся со мной.

— Это профессор Энпленкур. Она немного странная, но отличный преподаватель. Слушай всё, что она говорит. Если успеешь, записывай каждое слово. Никогда не спи на её занятиях и ни в коем случае не опаздывай.

— И это всё? — спросила Ванья, выглядывая из-за моего плеча.

— Здесь преподаватели не дают много свободы, но если ты им понравишься, это может сыграть тебе на руку.

— Ты хочешь сказать, у них есть любимчики? — уточнила Ванья.

— У всех есть. Ну, кроме Брайса.

Я опустила взгляд на своё расписание.

— Смотрителя логова?

Шеп кивнул.

— Он беспощаден, но лучший. Именно он сделал меня… в общем, он научил меня всему, что я знаю о полётах на драконах.

Ванья чуть покачала бёдрами и сказала:

— Он сделал тебя лучшим. Ты ведь это хотел сказать?

Она ткнула меня локтем.

— Ари точно не даст тебе забыть, что ты лучший.

Я метнула в Ванью убийственный взгляд, но она лишь улыбнулась и пошла дальше. Шеп опустил глаза и остановился за несколько шагов до двери в класс. Он протянул мне книги, и я осторожно взяла их, прижав к себе.

— Спасибо, — сказала я, всё ещё не веря, что со мной вообще разговаривает третьекурсник.

— Не за что. Я стараюсь помогать, чем могу. Это полезнее, чем запугивать вас.

Он пожал плечами.

— Удачи.

Ванья уже смотрела на меня изнутри класса. Она склонила голову набок с ожиданием, словно хотела, чтобы я пересказала всё, что только что было сказано в коридоре, хотя, без сомнения, она всё слышала. Я проигнорировала её любопытный взгляд и вошла в зал, залитый утренним солнцем. На длинных столах не было ни пылинки, хотя в воздухе их плавало достаточно, они мерцали в лучах света, медленно оседая.

Первогодки из домов Рубин и Сапфир заходили в класс и рассаживались по двое за стол, книги глухо ударялись о дерево, ножки стульев скребли по полу. Вскоре мы все сидели тихо, готовые к первому уроку в Кардан Лотт.

Каблуки профессора Энпленкур звучали, как удар молотка, когда она вошла, подняв одну руку, её кудрявые волосы колыхались. Она написала своё имя на длинной чёрной доске, закончив громким щелчком мела.

— В 578 году в нашей истории произошёл переломный момент, — начала она глубоким, звучным голосом.

Судя по написанию, её имя было резианским, как и моё. Уже это меня зацепило, ведь большинство резианской знати после падения династии Лоран сто лет назад было оттеснено во второсортную аристократию. Значит, её семье удалось удержаться в высшем обществе Каварии, несмотря на предубеждения против резианцев, и во мне вспыхнула искра надежды.

Несколько студентов поспешно достали листы бумаги. Я переложила стопку книг на две части, чтобы лучше видеть, и вытащила лист. На мгновение я уставилась на мягкую кремовую поверхность, чистую и готовую быть заполненной. Бумага была такой дорогой, что у моей семьи никогда не было её дома, если только она не приходила с письмами или не была вшита в редкие книги, которыми мы владели. Здесь же у каждого студента были целые стопки.

— Кто-нибудь знает, что это было за событие? — спросила профессор Энпленкур, внимательно оглядывая нас. — Да, мисс Хоторн.

Девушка за моей спиной, из Сапфира, ответила:

— Это было время, когда драконы впервые появились на этом континенте, переселившись через море.

Брови профессора слегка сошлись.

— Да, — протянула она медленно. — Существует множество версий истории, но я буду учить вас единственно верной. Те, кто знает правду, то, что произошло на самом деле, всегда будут иметь преимущество перед теми, кто верит лишь лжи.

Её взгляд быстро скользнул по лицам студентов.

— Драконы действительно вернулись на наши земли в 578 году, но они не переселились сюда. Они были здесь до нас, а затем ушли.

Несколько студентов приподняли брови и обменялись озадаченными взглядами.

Два часа спустя мы, пошатываясь, вышли в коридор, большинство выглядело потрясённым. После того как она с блеском разнесла даже самые лучшие ответы, мне стало немного легче от собственного незнания древней истории.

Моя голова кружилась от количества информации, которую она обрушила на нас в первый же день. Теории заговора, альтернативные версии истории, разговоры о том, как истина исчезает во тьме, и где-то среди этого — напоминание проверять всё, что мы слышим от неё, собственными исследованиями. Рука ныла от попыток всё записать, и я с этим провалилась. Почерк у меня был медленный и неразработанный. По крайней мере, в библиотеке было множество печатных машинок, которыми можно было пользоваться для написания работ.

Когда я вошла в класс литературы, на меня снизошло странное спокойствие, когда я увидела книги, аккуратно расставленные на каждом столе. У стены стоял небольшой стеллаж, на котором лежали книги с позолоченными названиями.

Мне хотелось подойти и прикоснуться к ним, но это выглядело бы странно среди людей, выросших в домах с личными библиотеками. Поэтому я подошла к ближайшему столу и взяла книгу, стоявшую там. «Ярость зимы». Я слышала о ней, это считалось великой и печальной историей о юноше, выросшем на Серой горе, когда город Трестон был лишь несколькими поселениями. В книге герой проводит несколько счастливых лет со своим драконом, а затем рано его теряет. Я никогда не брала её в библиотеке, потому что предпочитала,

— Меня зовут Алмар Сива, — объявил он, когда все расселись. — Выпускник Кардан Лотт, затем Университета Винчестера, чья прославленная литературная программа подарила нашей стране лучших писателей, многих из которых вы будете изучать в первый год.

Он поднял экземпляр «Ярости зимы», книги, получившей признание критиков, которую я так и не прочитала.

— Мой хороший друг, Улмстед, написал этот роман во время моего первого года в аспирантуре Винчестера. Мне выпала честь прочитать один из ранних вариантов, и я люблю говорить, что именно поэтому книга получилась столь удачной.

Он усмехнулся, но класс молчал.

— Это было по-настоящему честью — участвовать в создании этого великого произведения. Прекрасное начало для ваших занятий здесь, в Кардан Лотт.

Я взглянула на Ванью, её губы были сжаты ровно настолько, чтобы я поняла, что она думает о его блестящем вступлении так же, как и я. Со вздохом я взяла свой экземпляр книги и открыла на предисловии, которое мастер Сива начал читать громким голосом.

— Моему другу, Алмару.

Он положил руку на грудь.

Литература оказалась не такой захватывающей, как я надеялась, но я старалась не позволить этому испортить настроение, когда два часа спустя мы вышли из аудитории, оглушённые комментариями Сивы и его бесконечным самовосхвалением.

— Эта книга ужасна, — простонала Ванья, пока мы шли по широкому коридору после обеда.

Деревянные полы отражали яркий солнечный свет, притягивая мой взгляд к окнам. Мне отчаянно хотелось на свежий воздух, на первое занятие в логове.

— Как от нас вообще ожидают, что мы прочитаем все шестьсот страниц к следующей неделе?

Я пожала плечами, стараясь об этом не думать.

— Может, дальше станет лучше?

Ванья бросила на меня выразительный взгляд.

— Пойдём, у нас пятнадцать минут до химии.

Большой зал находился рядом с одним из небольших дворов, разбросанных по территории. Солнце светило сквозь тонкую пелену облаков, создавая мягкие тени на земле. Вдоль двора стояли каменные статуи, пятна лишайника покрывали их лица. Это здание когда-то принадлежало герцогу задолго до того, как стало школой, и в нём сохранились следы его королевского прошлого, включая эти статуи, которым, казалось, были сотни лет.

Я подошла к одной из них и посмотрела на выветренное лицо. Уже трудно было понять, мужчина это или женщина. Я опустила взгляд, пытаясь найти табличку или надпись. Обходя статую, я столкнулась с Ваньей.

— Ты что делаешь? — спросила она.

— Хочу узнать, кому поставлен этот памятник.

— Не слишком захватывающе, правда?

Я пожала плечами.

— Значит, он был достаточно важен, чтобы ему поставили статую.

— Это для меня как раз интересно.

Ванья закатила глаза.

— У меня уже три статуи, и я вовсе не такая уж интересная.

Я улыбнулась.

— Три, значит?

— Ну, одна из них всего лишь бюст, так что, наверное, две с половиной. И они совсем не передают мою красоту, скажу я тебе.

Я покачала головой.

— Уверена, не передают.

Она схватила меня за руку и потянула прочь от статуи.

— Ты слышала, о чём все говорят?

— Кто?

— Все девушки.

— Нет.

Остальные девушки со мной не разговаривали.

— Ретт Логан, — сказала она, закатывая глаза к небу, словно я была самой глупой на свете.

— Логан?

Я похлопала себя по карманам в поисках расписания, но оставила его вместе с книгами.

— Это же…

— Да, преподаватель химии, — перебила она и кивнула в сторону. — Вон он, сидит на скамейке.

Под единственным деревом во дворе сидел мужчина в твидовом костюме, его мантия лежала раскрытой рядом на скамье. Он закинул одну ногу на другую, а на коленях у него лежала раскрытая книга. Когда я смотрела на него, я начала замечать перешёптывания и хихиканье, разносящиеся по двору. Наш преподаватель наук был поразительно красив и удивительно молод. Его подбородок был гладко выбрит, тёмные кудри плотно лежали на голове. Тонкие очки сидели на переносице, и в нём чувствовалась учёная сдержанность. Чёткая линия челюсти, и даже сидя он казался высоким, весь словно из углов и линий. Он, казалось, вовсе не замечал болтовни девушек вокруг, несмотря на тесное пространство.

Ванья сложила руки.

— О, это будет весело.

— Он преподаватель, — сказала я, нахмурившись.

— А я принцесса. Интересно, сколько ему на самом деле лет, — ответила она, снова глядя на него.

— Ты серьёзно? А если он уже женат?

Ванья покачала головой.

— Помнишь, что я говорила о своей семье и набожности?

Я тихо фыркнула, когда преподаватель химии опустил ногу, встал и закрыл книгу, оставив палец между страницами.

— Итак, — объявил он во дворе, — пора.

Его мантия взметнулась за спиной, когда он направился к дверям, ведущим обратно внутрь.

Девушки поспешили за ним.

День пролетел как в тумане, мой разум был переполнен информацией, чтобы осмыслить всё, что мы увидели, услышали и узнали. Но когда мы снова вышли на улицу, теперь уже под пасмурным небом и в усиливающемся ветре, моё сердце забилось быстрее.

Пришло время нашего первого настоящего занятия в логове.

Глава 10.

Мы высыпали на покатые склоны, и мой взгляд притянулся к вершине Серой горы, её округлый пик был укутан лесом. О Серой горе слагали легенды, о драконах, которые когда-то жили в её пещерах, и о драгоценностях, найденных там, накопленных сотни лет назад.

Впереди другой Дом уже направлялся к огромному сооружению, больше похожему на собственный замок: массивные каменные стены, мало окон и один-единственный вход высотой в несколько этажей. Знаменитое логово Кардан Лотт.

Из моих губ вырвался тихий звук, звук изумления, и я не заметила, что остановилась, пока Скарлетт не подошла и не толкнула меня плечом, подталкивая вперёд. Я вернулась в строй и попыталась держать челюсть сомкнутой, пока мы приближались к логову.

Каменное строение возвышалось выше большинства зданий, которые я видела, и даже было украшено горгульями, вырезанными в виде разъярённых драконов. Но когда я прошла под оскаленными каменными мордами, моё внимание переключилось на дракона, ждавшего внутри.

Впереди, в центре огромного зала, стоял бледный дракон с сложенными крыльями. Моё сердце сбилось с ритма, когда мы направились к нему по коридору, достаточно широкому, чтобы три автомобиля могли спокойно ехать рядом. Затем пространство раскрылось в

— То отверстие наверху, — сказал один из парней из Дома Сапфир, — называется окулюс. В нём нет стекла. Восходящий поток не даёт дождю попадать внутрь, и оно достаточно большое, чтобы Севнал мог нырнуть прямо через него со сложенными крыльями.

Мои глаза остановились на драконе в центре зала, и на моём лице расплылась улыбка. У него были изогнутые шипы на голове, как у Севнала, и царственная осанка чемпиона. Он странным образом напоминал мужчину рядом с ним, несмотря на противоположную окраску. Тергуд Брайс был высоким и широкоплечим, с кожей цвета ночной тьмы. На первый взгляд он казался полноватым, но это были сплошные мышцы. Всё в этом человеке было широким во всех смыслах этого слова: его лицо, шея, руки, ноги. Он даже стоял, широко расставив ноги, сцепив руки на талии.

Я наклонилась к Ванье.

— Я читала о нём, — прошептала я, указывая на дракона. Пятнадцать лет назад он был…

— Гранд-чемпион, — вставил мальчик по другую сторону от Ваньи. Я ещё не говорила с ним, но узнала его имя прошлым вечером за ужином. Кларенс Воган. Сын директора. Он поиграл бровями, затем поправил очки. — Тергуд Брайс когда-то был самым молодым чемпионом, выигравшим Королевскую гонку, — добавил он, когда ещё несколько студентов из Дома Изумруд вошли внутрь. Первокурсники из всех Домов теперь выстроились вдоль изогнутой стены.

Я скрыла улыбку, не желая выглядеть слишком воодушевлённой. Мой взгляд всё время возвращался к дракону. Он не был таким высоким, как некоторые Севналы, но определённо был сильнее. В некоторых гонках, которые он выиграл, его считали аутсайдером, пока люди не начали воспринимать его всерьёз как претендента. Большинство Севналов были поджарыми, именно это придавало им скорость. Но этот дракон бросал вызов ожиданиям. Мне это в нём нравилось.

Единственный свет в этом пространстве исходил из окна наверху, пропуская золотистое сияние, которое разливалось вокруг Брайса и его дракона.

— Верховая езда на драконах — это контроль и доверие, — начал он, и его голос легко разносился по пещере. — Некоторые из вас выросли в семьях, где вы находились рядом с драконами, но ездить на своём драконе не то же самое, что ездить на чужом. Каждый дракон — индивидуален, и хотя их могли разводить с определёнными общими характеристиками, вы никогда не можете предполагать, что знаете о драконах хоть что-то, пока не познакомитесь с ними. Вы научитесь быть в безопасности рядом с драконами, вашим связанным драконом и драконами ваших однокурсников. Вы научитесь заботиться о них. Вы узнаете глубину вашей Связи, то, что те, кто не может связаться, никогда полностью не поймут. Хотя признаю, последнее не является навыком, которому я могу научить. Я сделаю всё возможное, чтобы показать вам, как получить доступ к разуму вашего дракона через построение доверия. Ваш дракон уже выбрал вас, и теперь ваша очередь выбирать его каждый день, даже когда становится трудно. Открыться ему, быть честными и уязвимыми, быть своей истинной сущностью.

Он начал расхаживать вокруг своего дракона.

— Теперь вы связаны с драконом, что ставит вас среди самых уважаемых и самых внушающих страх в нашем обществе. Не думайте ни на секунду, что раз вы здесь, вы уже достигли цели. — Он сделал паузу. — Вы всё ещё можете провалить обучение в Кардан Лотт. Вас всё ещё могут отправить домой. То, чему вы научитесь здесь в течение следующих трёх лет, выделит вас не только из-за навыков, которыми вы овладеете в седле, но и потому, что вы станете частью немногих среди нас, достаточно могущественных, чтобы формировать наше общество, нашу культуру, так, как наездники драконов делали это веками. Не злоупотребляйте привилегиями, которые вам даны как студентам Кардан Лотт. Только если вы примете своё обучение близко к сердцу, вы понесёте знамя этой цивилизации дальше. Некоторые из вас станут гонщиками. Другие присоединятся к Охоте. Некоторые могут стать членами королевской гвардии, в то время как другие будут летать только ради спорта. Возможно, кто-то из вас, если будет достаточно усердно трудиться, станет гранд-чемпионом. Мне понравился этот человек. — Поднимите руку, если вы когда-либо раньше ездили верхом на драконе.

К моему удивлению, вокруг меня взметнулись вверх абсолютно все руки.

Я так сильно прикусила губу, что она едва не закровоточила. Конечно, я была единственной, кто никогда не ездил верхом.

Выражение лица Брайса было трудно прочитать, пока он оценивал поднятые руки.

— Отбросьте всё, чему вы научились, всё, что, как вам кажется, вы знаете, — сказал он, щёлкнув каблуками, когда развернулся к нам, теперь сцепив руки за спиной.

— Всё, сэр? Я должна вам сказать …

Брайс поднял руку, заставляя девушку из Дома Алмаз замолчать. К моему удивлению, она подчинилась.

— В этом логове вы все равны. Птенцы, только что связанные, необученные. Это понятно? — он пристально посмотрел на неё.

Я плохо видела её лицо через всё логово, но услышала, как она сказала:

— Да, сэр.

— Хорошо, — сказал Брайс. Повернувшись к своему дракону, он провёл рукой вверх по его чешуйчатой груди. — Мы начнём с основ правильного ухода за драконом. Как ваш лэрмастер, я охватываю всё, что вам нужно знать. Некоторая из этой информации может показаться вам тривиальной, но уверяю вас, вам стоит обращать внимание. Иногда самая маленькая деталь в уходе за драконом может иметь огромное значение. Дракон, которого не кормят с правильным соотношением белков и углеводов после изнурительного полёта, может даже не суметь летать на следующий день.

После этого все заметно оживились, спины выпрямились, дыхание стало тише.

— Как вы знаете, у всех драконов здесь перерезаны огненные каналы, но это не значит, что они безобидны. — В одно мгновение он щёлкнул пальцами, и дракон опустил свою массивную голову. Брайс оттянул губу дракона, обнажая его сияющие белые клыки. Кто-то присвистнул. — Владение драконом, который всё ещё изрыгает огонь, незаконно, и у нас есть защитные меры, чтобы держать диких драконов на расстоянии. Любые, что будут обнаружены, уничтожаются.

Я сглотнула, пытаясь сдержать румянец, подступающий к щекам.

— Здесь вы в безопасности с этими драконами. Они хорошо обучены. Но их можно спровоцировать. — Он повернулся к нам, хмуро оглядывая каждого по очереди. — Не провоцируйте их. — Он громко хлопнул в ладони. — А теперь к

Общий вздох показал, что я не одна с нетерпением жду начала.

— Надлежащая гигиена вашего дракона. Что, разумеется, начинается с уборки их отходов.

По большому залу прокатилось несколько недовольных реплик. Ванья даже слегка надула губы. Скарлетт хмурилась, скрестив руки на груди.

Тихий смешок вырвался у меня на фоне приглушённого ворчания вокруг. Но моё веселье быстро оборвалось, когда я заметила сына герцога, смотрящего на меня этими пронзительными голубыми глазами. Я почти забыла, что он знает, кто я, или, по крайней мере, имеет основания подозревать во лжи моё заявление о том, что я племянница Фэйрфакса. И хуже всего, он может узнать Мифа, когда драконы первокурсников появятся на церемонии в конце недели.

— Дома Изумруд и Рубин пойдут с моим ассистентом, профессором Индиго. — Он указал рукой на женщину, стоящую у коридора, через который мы вошли. Она помахала. — Остальные два Дома последуют за мной. И вам стоит запомнить, что иметь дракона — привилегия. Если вы не можете вынести мысль о должном уходе за своим драконом, возможно, вам стоит пересмотреть своё место в этой школе.

На этот раз я улыбнулась своим туфлям, надеясь, что никто не заметит.

Следуя за профессором Индиго, крупной женщиной с рыжими волосами, мы увидели, где за логовом в ряд стояли тачки. Запах всё ещё держался, хотя все тачки были пустыми. Скарлетт зажала нос, а Мейбел, её подруга, захныкала. Ванья, надо отдать ей должное, стояла прямо и внимательно, без тени отвращения на лице. Несколько парней отпускали грубые замечания.

Профессор Индиго смерила нас взглядом.

— Тех, кто считает уборку драконьего навоза ниже своего достоинства, обрадует новость, что для всех младших курсов забота о вашем драконе полностью лежит на вас. Мы не нанимаем персонал, чтобы помогать вам с этим, до вашего последнего года, когда учёба будет занимать почти всё ваше время.

Это заставило группу замолчать.

Мы закончили день физической подготовкой, и на этот раз каждый Дом занимался отдельно. Ивонн, стройная девушка, которая почти не разговаривала, скрестила руки, как только услышала о силовых упражнениях.

— Упражнения могут казаться вам скучными, — резко сказал Лютер. По всей видимости, именно он отвечал за то, чтобы привести нас в форму. — Но быть достаточно сильными, чтобы удержаться во время переворота вниз головой или не сбить своего дракона с курса на резком повороте в чемпионской гонке, звучит уже куда важнее.

Ивонн медленно опустила руки.

— И, возможно, ещё важнее, — продолжил он с недоброй улыбкой, — эта часть вашей подготовки поможет вам сплотиться как классу. — Его улыбка потемнела. — Это вам понадобится, чтобы выжить здесь в следующие три года.

Большую часть дня меня поддерживал адреналин, но силы начали убывать, когда мы бежали уже второй круг по территории школы. Протоптанная тропа начиналась у логова, петляла через лес и огибала озеро, скрытое от глаз.

Тем вечером мы ужинали жареной курицей в чесночно-сливочном соусе, который казался божественным, свежей зеленью и большим количеством овощей, чем я когда-либо видела за один приём пищи. Лишь когда я откусила огромный кусок и поймала на себе несколько брезгливых взглядов, я вспомнила тренировки Фэйрфакса. Хотя я знала, что здесь не буду голодать, я не могла убедить в этом своё тело и в итоге съела больше, чем любая другая девушка за нашим столом.

Когда ужин закончился и директор Воган отпустил нас, Шеп и Лютер прошли мимо нашего стола. Шеп замедлил шаг.

— Хороший первый день? — спросил он, переводя взгляд с одной на другую.

Лютер фыркнул, но подождал друга.

— Да, — ответила Ванья. — Спасибо.

Он наклонился к нам, опираясь на стол.

— Скоро будет первая ночная гонка. И если честно…

— Что такое ночная гонка? — перебила его Ванья.

Скарлетт фыркнула и отвернулась, наслаждаясь тем, что сейчас знает больше, чем принцесса. На этот раз я тоже знала больше Ваньи. Но я позволила Шепу ответить.

Шеп улыбнулся Ванье.

— Студенты устраивают гонки на драконах по городским улицам ночью. И не по каким попало улицам. Маршрут проходит через Нижний город.

Я уставилась на свои руки на коленях, стараясь скрыть застывшую хмурость на лице. Я слышала немало слухов о ночных гонках, но никогда не знала, что гонщики — студенты Кардан Лотт. Я всегда думала, что это члены банд, которые расчищают улицы пистолетами и угрозами, чтобы создавать новые поводы для ставок. Хотя я никогда не видела ночную гонку, в моём районе о них знали все.

— Это законно? — спросила Ванья.

— Совсем нет, — сказал Шеп, и его улыбка стала шире. — Маршрут проходит под некоторыми мостами.

Она моргнула от удивления.

— Это невозможно.

— Подожди, пока не увидишь, — сказал он, обращаясь уже ко всем нам.

— Шеп, не… — предупредил Лютер.

Шеп постучал костяшкой пальца по столу.

— Первокурсников приглашают не всегда. Но если хотите мой совет, постарайтесь выделиться в первые несколько недель. Стать заметными. — Уходя, он указал на нас. — Заметными.

Когда я положила голову на подушку, наслаждаясь мыслью о хорошем ночном сне, я подумала о словах Фэйрфакса о том, как добиться успеха здесь. Он намекал на академические достижения, но настоящая причина, по которой он хотел, чтобы я была здесь, заключалась в победе в гонке. И чтобы победить этих наследников и наследниц, которые годами ездили на драконах, мне нужно было нечто большее, чем просто слушать на занятиях в логове.

Мне придётся тренироваться больше, чем все они. И какой способ тренироваться в победе лучше, чем действительно выиграть гонку?

Если есть способ попасть на ночные гонки, я его найду. Но прежде чем участвовать в гонке, не говоря уже о победе, мне нужно понять, какими они бывают.

Перевернувшись на бок, я пообещала себе стать достаточно заметной, чтобы получить это приглашение.

Когда колокол на часовой башне пробил восемь раз, звук вместе со светом, льющимся через окно, разбудил меня. Я застонала, переворачиваясь из той же позы, в которой заснула. До начала занятий оставалось пятнадцать минут.

— Мы опоздаем, — пробормотала я, пытаясь оторвать себя от кровати. Но это было всё равно что отдирать расплющенную муху от стены после удара.

Ванья что-то пробормотала на своём родном языке и перевернулась, накрыв голову одеялом. Я откинула своё и встала, несколько раз потянулась, прежде чем одеться. Когда я уже была готова выйти из комнаты, Ванья всё ещё не встала с кровати, несмотря на все мои попытки её разбудить.

— Я принцесса, помнишь? — пробурчала она, уткнувшись лицом в подушку.

— Я думала, весь смысл твоего пребывания здесь в том, чтобы доказать, что

Ванья перевернулась и бросила на меня узкий взгляд.

— Ладно, — сказала она, демонстративно отбрасывая одеяло.

Когда она наконец оделась, я закатила глаза и направилась к двери. Все книги, которые мне были нужны до обеда, были зажаты у меня под левой рукой.

В обеденную зону общей комнаты уже принесли подносы с едой, и несколько студентов кружили вокруг стола, беря выпечку, фрукты или ломтики вяленого мяса. Камиль сидела за одним из маленьких столиков у большого окна с видом на территорию. Она огрызалась на оставшихся в комнате студентов, напоминая, что у нас меньше десяти минут, чтобы добраться до занятий. До класса истории идти было всего три минуты, и я была слишком голодна, чтобы пропустить завтрак.

Когда Ванья вошла в комнату, несколько человек обернулись на неё, и пара парней, старшекурсников, встали из-за своего стола, жестом приглашая принцессу сесть. Она улыбнулась и захлопала ресницами, принимая приглашение с изящным реверансом. Они в ответ поклонились ей. Я слегка покачала головой, опускаясь на место напротив неё.

В этот момент я уловила перемену в позах и тоне разговоров в комнате. Когда я оглянулась через плечо, я увидела Ковингтона, небрежно направляющегося к еде, его волосы торчали во все стороны, пока он пытался пригладить их пальцами. Его рубашка всё ещё была не заправлена, и он выглядел так, будто вовсе не спал. Он лениво направился к дивану, и сидевшие там люди подвинулись, освобождая ему достаточно места. Он тоже был из тех, кто двигал мир вокруг себя, словно был луной, а все остальные — всего лишь частью прилива.

Скарлетт, покачивая бёдрами, прошла мимо нашего стола, направляясь на занятия, с лентой в волосах и самодовольным выражением лица. Она остановилась рядом со мной.

— Ты знала, Арви, что драконы могут чувствовать ценность человека? Они чувствуют запах родословных и выведены так, чтобы доверять только правильным семьям.

— Тогда удивительно, что ты вообще на нём когда-либо сидела, — резко ответила я, сама поражённая тем, как быстро эти слова сорвались с моих губ.

Скарлетт тихо фыркнула.

— И вообще-то я Ари, — добавила я, пока она приходила в себя.

— Ты ведь знаешь, что о тебе говорят? — Она повернулась ко мне всем корпусом и упёрла руку в бедро. — Что ты на самом деле не племянница Фэйрфакса. — У меня всё внутри рухнуло. — Что ты на самом деле его дочь от нижней жительницы.

Челюсть Ваньи отвисла, когда Скарлетт резко развернулась и зашагала прочь, скрываясь в коридоре.

Я ошеломлённо смотрела ей вслед.

— Не слушай её, — сказала Ванья, допивая чай и вставая со своего места. — Пойдём, а то опоздаем.

Игнорировать Скарлетт было несложно, когда она просто пыталась задеть, но её слова о моём происхождении, о слухе, что я наполовину из Нижних, задели слишком близко. По мере того как занятия сменяли друг друга, косые взгляды и приглушённые шёпоты других студентов подтверждали, что слова Скарлетт правдивы. Но никто не пытался выгнать меня, и, если уж на то пошло, слух о том, что я частично из Нижних, делал других студентов ещё менее склонными разговаривать со мной. И менее склонными сомневаться в моём происхождении, теперь, когда им казалось, что они всё поняли, что могло оказаться лучшим прикрытием.

К тому времени, как началась химия, шёпоты стали куда менее скрытными, и я жаждала поскорее вернуться в логово, где драконы отвлекли бы всех, включая меня.

Профессор Логан, посреди того как писал на доске формулу для приготовления питьевого раствора из водяного кресса, остановился и повернулся к классу, с мелом в руке.

— Хорошо, вам может казаться, что я вас не слышу, — сказал он, скользя взглядом по аудитории, — но это не так. И хотя сплетни могут быть куда увлекательнее, чем формула травяного обезболивающего, если вы пропустите это, — он постучал мелом по доске, — и дадите кому-то неправильную дозу, вы можете его убить. Так что советую вам быть внимательными.

После этого шёпот стих, и, выходя из его класса, я едва заметно кивнула Логану в знак благодарности.

Наконец пришло время нашего второго занятия в логове. Я ждала, пока остальные Дома собирались рядом со мной в круглом зале, называемом ротондой. Солнце ярко светило, столб чистого золота пронзал темноту логова. Дракона Брайса, Баксиллиана, этим днём нигде не было видно, и наш лэрмастер стоял один в центре, сцепив руки на талии, ожидая, пока соберутся все первокурсники. Ковингтон оказался последним, кто неспешно подошёл и занял своё место у стены, как раз рядом со мной, поскольку все остальные, кроме Ваньи, держались от меня на расстоянии.

Брайс призвал нас к вниманию своими первыми громкими словами урока, который был посвящён жизненному циклу дракона Севнала, начиная с яйца. Несколько лиц уныло опустились вниз, и несколько студентов прислонились к стене.

— Теперь, когда вы знаете всё, что нужно знать о яйцах Севнала и правильном уходе за ними, — сказал Брайс спустя полчаса, пронзая взглядом нескольких ерзающих студентов, — мы можем перейти к той части урока, которая, думаю, покажется вам более интересной.

Несколько человек выпрямились, кто-то прочистил горло.

— Сегодня мы обсудим церемонию, на которой школа официально приветствует ваших драконов. — Он потер ладони перед грудью.

— Церемонию? — беззвучно спросила я у Ваньи.

— Каждый год, когда прибывают драконы первокурсников, собирается вся школа, и вы впервые официально сядете на своего дракона как наездники Кардан Лотт, — продолжил Брайс.

Моё внимание резко метнулось к Ковингтону рядом со мной. Если он узнает моего дракона, всё пропало. И слова Брайса о том, что я сяду на своего дракона, добавили тяжести к тому тягостному чувству, что уже росло внутри. Седельщик работал над седлом Мифа всю неделю, которую я провела с драконом в Вест-Хейвене, и я ни разу так и не села на дракона как следует.

— В конце недели, — продолжил Брайс, — ваши драконы прибудут. А затем на следующей неделе начнётся ваше настоящее обучение. Но сначала я покажу вам, где будут содержаться ваши драконы.

Профессор Брайс показал нам, где кормят драконов и где их вычёсывают — каждое огромное помещение было построено с сводчатыми потолками и таким пространством, что несколько этих существ могли выстроиться вдоль стены и расправить крылья, не задевая друг друга. Архитектура этого места поражала, и я так часто задирала голову, что к моменту, когда мы вышли, у меня затекла шея. Это завораживало, но стоило нам покинуть логово, как моё сердце снова упало, когда я заметила

Глава 11.

На следующий день после полудня земля была мягкой после недавнего дождя, и тучи выглядели так, будто в любую секунду могли разразиться снова, пока мы бежали по территории по указанию Лютера. Мы с Ваньей уже прошли половину второго круга вокруг тёмного озера, скрытого за школой, когда к нам, с явно встревоженным видом, бросилась Камиль. Прескотт Грегори, тёмноволосый друг Ковингтона из нашего Дома, и сам Ковингтон как раз собирались обогнать нас на своём третьем круге.

— Ты слышала гром? — спросила Ванья, глядя на небо. — Пожалуйста, — взмолилась она. — Тогда мы сможем остановиться.

Камиль крикнула с другого берега озера, размахивая руками, подзывая нас к себе.

— Физическая подготовка на сегодня отменена. Нам нужно немедленно загнать вас всех внутрь. Прямо сейчас. Где все?

— Некоторые ещё на тропе, — крикнул Кларенс, вытирая пот под очками, остановившись в нескольких шагах впереди нас.

Камиль погнала нас обратно к главному зданию школы.

— Держитесь вместе! — крикнула она.

— Что случилось? — спросила Ванья, тяжело дыша.

— Над территорией заметили дикого дракона.

Мой вздох был не громче и не заметнее, чем у Ваньи, поэтому Камиль его проигнорировала.Миф прилетел за мной?

— Внутрь школы, сейчас же, — приказала Камиль. Прескотт Грегори и Кларенс Воган сорвались с места, а Ковингтон как раз выбежал на тропу. — Внутрь. Замечен дикий дракон! — рявкнула Камиль, махнув ему в сторону главного здания.

— А остальные? — я оглядела лица вокруг. Скарлетт и Мейбел всё ещё были на тропе в лесу.

— Им просто сообщат, когда они придут, — сказала Камиль с тревожным пожатием плеч, наконец поравнявшись с нами.

— Они любят гулять по тропе, когда их никто не видит, — сказала я спокойно, без доносительского тона, но Ванья подняла брови. Прежде чем кто-то успел что-то сказать, я развернулась и побежала обратно той дорогой, откуда мы пришли, надеясь быстрее догнать их таким образом. Дождь снова начал накрапывать.

— Подожди, — раздался голос за моей спиной. Через несколько секунд Рашленд Ковингтон уже догнал меня. — Я доберусь до них быстрее.

Он был прав, но несколько шагов я всё же бежала рядом с ним, не будучи уверенной, что могу доверить ему действительно предупредить остальных.

— Иди внутрь, Миро. Я разберусь.

Я замедлилась, тяжело дыша после спринта, и поспешила обратно по гравийной дорожке к школе.

Все первокурсники из Домов Рубин и Изумруд, тренировавшиеся снаружи, устремились к заднему входу в здание. Перескакивая через ступени по две за раз, мы выбежали на заднюю террасу, загрохотали по камню и ворвались в дверь, ведущую в задний атриум, менее величественный, чем главный вестибюль, но всё равно с мраморным полом и люстрой высоко над головой. Мы ввалились внутрь, забрызгивая полы дождевой водой.

Кларенс пошёл следом за Камиль.

— Где был дракон? — спросил он.

— Примерно в миле отсюда, над лесом, — ответила она, пересчитывая головы в атриуме.

Члены Дома Изумруд разошлись, как только все были на месте, но ни один из Дома Рубин не покинул атриум, наше внимание было приковано к окнам.

— Вон! — крикнул Прескотт, указывая.

Ковингтон бежал рядом со Скарлетт и Мейбел, когда они поднимались по дорожке от логова. Через минуту они ворвались внутрь. Камиль выдохнула с облегчением.

Оказавшись внутри, Прескотт хлопнул Ковингтона по плечу. Его волосы были насквозь мокрыми, и он откинул их с лица. Скарлетт и Мейбел рухнули на скамью в атриуме, будто только что взобрались на самую высокую вершину в мире.

Ковингтон на мгновение встретился со мной взглядом, проходя мимо вместе с Прескоттом и Кларенсом. Он едва заметно кивнул мне.

Желая узнать, был ли именно мой дракон причиной того, что нас загнали внутрь, я направилась к Камиль, которая шла по коридору в сторону библиотеки.

— Как выглядел дракон? — спросила я.

Камиль пожала плечами.

— Нам, честно говоря, не дали подробностей.

После этого я развернулась и поспешила обратно в общежитие, где меня ждали сухие вещи. Если Миф в беде, смогу ли я это почувствовать? Почувствую ли его страх или потеряю его, так и не узнав об этом?

— Они его поймали! — крикнул Шеп позже тем вечером в общей комнате.

Моё сердце подпрыгнуло к горлу, и руки задрожали, когда я попыталась удержать карты, которые раздала мне Ванья. Я безнадёжно проигрывала в червах, слишком тревожась о Мифе, чтобы думать о взятках.

Когда все взгляды обратились к Шепу, он добавил:

— Дикого дракона убили. Теперь можно снова выходить наружу.

— Ты в порядке, Ари? — спросила Ванья, когда мои карты выскользнули из рук на стол.

Я кивнула.

— Я просто устала, вот и всё.

В конце концов, уже было поздно, и я плохо спала после грубого вторжения Лютера.

— Увидимся утром, — сказала я, игнорируя возмущение Прескотта о том, что нельзя выходить из игры посреди партии. Он и пригласил меня играть только потому, что настояла Ванья. Сомневаюсь, что его волновало, уйду ли я из комнаты или вообще из школы.

Коридоры были тихими, все сидели в своих общих комнатах, ожидая новостей о диком драконе. Нас заперли в школе, никому даже не разрешили пойти в логово проверить своих драконов. Профессора заверяли студентов, что драконы останутся в логове и будут в безопасности от пламени дикого дракона.

Который теперь был мёртв.

Я потерла грудь, пытаясь понять, не означает ли эта боль, что Миф действительно мёртв. Он последовал за мной в Вест-Хейвен, так что не исключено, что он последовал и сюда, хотя я сомневалась, что Фэйрфакс позволил бы ему прийти до того, как должны были прибыть драконы первокурсников.

Почти в трансе я бесцельно бродила по коридорам. В итоге я оказалась в коридоре, где ещё не бывала, спустившись по лестнице от библиотеки. Этот коридор был суровым и холодным, с плиточным полом вместо тёплого деревянного покрытия наверху. Шаги гулко отдавались по плитке, и я инстинктивно отступила в сторону, решив, что мимо проходит кто-то из старшекурсников.

Но это был Ковингтон, который вывернул из-за дальнего угла и резко остановился, увидев меня. В руке у него был завернутый в коричневую бумагу свёрток. Он быстро спрятал его за спину.

— Что ты здесь делаешь? — резко спросила я, сама удивившись, насколько резко прозвучали мои слова.

Он театрально наклонил голову.

— Я бы задал тебе тот же вопрос.

Краешек свёртка, выглядывающий из-за его спины, был примерно размера и формы

— Спустился в подвал почитать? — спросила я, глядя на свёрток.

Он ещё дальше спрятал его за спину.

— А, понятно. Хочешь держать в тайне, что умеешь читать.

— Эй, девочка с лопатой, ты забыла, что я знаю твой секрет.

Каждая мышца в моём теле напряглась.

Он усмехнулся.

— Племянница Фэйрфакса. Хорошая попытка.

Мои губы на мгновение сжались. Он знал, что я не племянница Фэйрфакса, ладно. Это было лучше, чем если бы он знал правду о Мифе. Но мне всё равно нужно было попытаться сыграть свою роль.

— Это ты пустил тот слух обо мне? Ты куда умнее, чем о тебе думают.

Тихий смешок сорвался с его губ, когда он начал отступать, аккуратно пряча свёрток за спиной.

— Иди спать, Миро. Ты выглядишь уставшей.

Это было странно.

Он явно не хотел, чтобы за ним шли, поэтому, разумеется, я пошла за ним.

Но к тому моменту, как я дошла до угла, за которым он исчез, его нигде не было. Здесь не было дверей, но он не мог так быстро пройти весь коридор. Он просто исчез. В конце коридора узкая лестница вела обратно на верхние этажи. Мои шаги глухо отдавались по старому дереву, пока я поднималась, вторя биению моего сердца. Мне нужно было узнать, в порядке ли Миф. Блуждание по школе не помогало. Я могла отправить телеграмму Фэйрфаксу, он ответит быстро, я надеялась.

За следующим поворотом я чуть не столкнулась с Ваньей.

— Вот ты где! Тебя не было в комнате, и я начала беспокоиться.

— Прости. — Я не знала, что ещё сказать. — Я хотела отправить телеграмму.

Теперь мне придётся выбраться утром и отправить её тайком.

— Ты выглядела расстроенной из-за дикого дракона. Теперь мы в безопасности, Ари. Его больше нет.

От этих слов мне стало ещё хуже.

— Они… они сказали что-нибудь ещё о нём?

— Это был не он, а она.

Моё лицо просияло.

— О.

Слово дрогнуло на губах. Мне хотелось опуститься прямо на пол и расплакаться от облегчения, но я подавила это чувство, стараясь придать ему вид обычного любопытства.

— Я видела, как Ковингтон там крался. Он почти признался, что это он распустил слух обо мне.

Ванья покачала головой, и мы вместе направились обратно в общую комнату.

— Только неуверенные в себе люди распускают слухи о других, — сказала она. — Если сын герцога, у которого самые большие шансы выиграть студенческую гонку в этом году, настолько неуверен, то он ещё меньше стоит твоего времени, чем все остальные.

Мы шли по коридорам, взявшись под руки, и мой разум, хотя и успокоенный насчёт Мифа, зацепился за её слова о том, что у Ковингтона лучшие шансы на победу в гонке в этом году. Если я собиралась выполнить свою часть сделки с Фэйрфаксом, мне нужно было выяснить, как именно он собирается победить.

Остаток недели мы изучали то, что Брайс называл основами. Мы учились правильно седлать дракона, по очереди работая с драконом Брайса или профессора Индиго. Мы учились тщательно чистить кожаное седло, и однажды днём, натирая одно из них, я могла думать только о том, как впервые заберусь в седло.

— Ты сказала, что никогда не ездила, да?

Я резко подняла голову от седла, которое смазывала маслом. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что Кларенс обращается ко мне. Он стоял рядом, довольно небрежно наливая масло на кожу и размазывая его. Нам выдали седла, принадлежащие старшекурсникам, и Брайс сообщил, что владельцы получат отчёт о том, кто чистил их седло. Мне досталось седло Шепа, что было куда лучше, чем чистить седло Лютера, но я всё равно чувствовала давление сделать всё как следует.

— Не ездила, — призналась я, возвращаясь к работе.

— Ну, мой отец тоже никогда не позволял мне ездить, пока я не связался с Тео.

Я оглянулась через плечо.

— Это имя твоего дракона?

— Да. А твоего?

— Миф, — сказала я, не в силах сдержать улыбку. Было приятно, когда меня спрашивали, как зовут моего дракона.

— О, мне нравится. — Он слегка улыбнулся. — Как будто они когда-то были мифическими существами и всё такое.

Этот комплимент был приятен, даже если он неправильно понял, почему я выбрала имя Миф. Слова Кларенса вселили во меня небольшую надежду: возможно, я не единственная, кто совсем неопытен в седле. Возможно, не все эти богатые семьи баловали своих детей.

Я закончила чистить седло и наклонилась, чтобы поднять его, как показывал Брайс. Ремней было много, сами седла были огромными и тяжёлыми в обращении из-за жёсткого каркаса из драконьей чешуи под кожаным сиденьем. В большинстве знатных семей этим занимались конюхи, но Брайс ясно дал понять, что здесь мы будем носить свои седла сами. Размер и расположение шипов у каждого дракона были уникальны, поэтому индивидуальные седла были обязательны для езды. К счастью, Фэйрфакс заказал одно, как только снял мерки с Мифа. Он заверил меня, что седло будет готово к тому времени, как Миф прибудет в Кардан Лотт.

Я никогда раньше не поднимала драконье седло, но месяц с лопатой и полными тачками сделал мои руки сильнее. Я заправила все ремни и закинула седло на плечо.

В нескольких шагах от меня Кларенс уронил своё седло, не донеся его до логова своего дракона.

Когда Прескотт рассмеялся, я бросилась к Кларенсу, готовая помочь ему поднять тяжёлое седло, но Брайс погрозил мне пальцем.

— Нет-нет, Миро. Здесь каждый несёт свой груз сам.

Точно. Я продолжила идти к комнате с упряжью Дома Рубин. Брайс показывал, что переноска седла на плече снимает большую часть нагрузки с рук, но закинуть его и удержать было непросто, если какие-то ремни болтались.

Мне пришлось остановиться и поправить ремень, который соскользнул, пока я шла. Когда я снова закинула седло на плечо, мимо прошёл Прескотт, его седло лежало на плече так легко, будто это был всего лишь маленький кот, устроившийся у его массивной шеи.

— Святые, Миро, — сказал он, отступая в сторону, когда седло задело его бок.

— Прости, — сказала я, пошатываясь под тяжестью.

Но, уходя, он обернулся и крикнул Кларенсу:

— Если тебе нужна помощь, Миро у нас вьючная лошадь.

Это было одновременно и комплиментом, и оскорблением, и я не знала, стоит ли мне улыбнуться или нахмуриться. Кларенс же, тащивший своё седло совершенно неправильно, волоча его по земле, поднял на меня восхищённый взгляд, когда я проходила мимо.

— Покажи, как ты это делаешь, — сказал он.

Поражённая его простотой, я едва не уронила своё седло.

— Хорошо, дай мне минуту.

— Да, вот так, — сказала я, когда он сумел закинуть седло на плечо.

Он покраснел, его бледная кожа пошла пятнами.

— Спасибо.

Затем он тихо усмехнулся.

— И что ты с ней разговариваешь? — спросила Скарлетт, проходя мимо. Она тоже с полдюжины попыток закинула седло на плечо, но, к моему удивлению, ни разу его не уронила. — Твоему отцу это не понравится.

Голос Кларенса прозвучал напряжённо:

— Она студентка здесь, такая же, как и ты, Алкотт.

Мне захотелось обнять Кларенса, когда он побрёл прочь, выглядя так, будто в любую секунду может свалиться.

За день до церемонии прибытия я получила письмо от Фэйрфакса, в котором он сообщил, что будет сопровождать Мифа в школу. Всё шло к тому моменту, когда я впервые сяду в седло.

Сегодня я надела свою форму наездницы.

Глядя на себя в большое зеркало в ванной для девушек, я с трудом верила, что я действительно смотрю на себя. Заострённые плечи, тонкая серебряная нить, вплетённая спереди и сзади, прямой воротник. Всё это кричало о богорождённых. Эти одежды были доступны немногим в Каварии, и сегодня я была одной из них.

Мои ладони скользнули вдоль боков и остановились на бёдрах. Если кто-то узнает в Мифе того самого дикого дракона, которого разыскивала Охота, этот день станет для меня единственным, когда я ношу эту форму. Я глубоко вдохнула и вышла из ванной.

Вся школа собралась в логове, чтобы наблюдать за процессией прибывающих драконов. Первокурсники из каждого Дома выстроились в центре широкой ротонды. Вдоль стен стояли остальные студенты. Было жарко, и пот стекал по моим ногам, но плотная ткань была создана, чтобы защищать их от жара дракона, трения седла и ветра. Блуза, по крайней мере, была из тонкого хлопка, развеваясь поверх брюк с высокой талией. Поверх всего лежала подпоясанная мантия, которая, по сути, была просто пальто с вычурным названием. Я никогда не понимала, почему богорождённые используют такие странные термины для своей необычной одежды, но теперь, когда я сама изображала одну из них, с мантией на плечах, это слово казалось менее глупым, более… значимым. Богорождённая или нет, я была наездницей дракона.

Дракон Скарлетт вошёл первым, следуя за мужчиной в безупречном коричневом костюме. Её дракон был прекрасным существом, рыжевато-оранжевым, с гладкой, словно стеклянной, чешуёй и изящным хвостом. Даже шипы на его голове были небольшими и острыми, немного похожими на саму Скарлетт. Мужчина поклонился ей и исчез в толпе, которая разразилась аплодисментами, когда Скарлетт взобралась на своего дракона.

Святые. Почти моя очередь садиться на своего дракона.

Я видела, как это делают. Это не может быть так сложно.

Одна нога, потом другая. Схватиться за рукояти и подтянуться.

Следующим был дракон Ковингтона, Азерон. Я узнала его и сглотнула. В последний раз, когда я его видела, он был ранен, моим драконом. Хотя Азерон был крупнее Мифа, Ковингтон забрался в седло с лёгкостью, одним отточенным движением. Прескотт взобрался на своего бледно-серого дракона почти с такой же ловкостью. После Мейбел настала моя очередь.

Один из людей Фэйрфакса ввёл Мифа в логово. Моё сердце билось так сильно, что мне казалось, драконы могут это услышать. Но стоило мне поднять взгляд на своего дракона, его широкие жёлтые глаза, устремлённые на меня, как напряжение исчезло. Внутри поднялась волна радости, и с моих губ сорвался нервный смешок. Я шагнула вперёд, сияя, глядя на Мифа. Он слегка опустил голову в приветствии, и я опустила взгляд на блестящее седло у него на спине.

Нужно будет поблагодарить Фэйрфакса, когда я его увижу.

Нижний ремень болтался у моего колена. Я схватила кожаную петлю и вставила в неё ногу. Следующую опору я промахнулась и пошатнулась, развернувшись так, что спиной ударилась о чешую Мифа.

Смех эхом разнёсся по логову.

Лицо вспыхнуло жаром.Давай же, мысленно приказала я своей ноге, снова пытаясь попасть носком в маленькую петлю.

Когда нога наконец зацепилась, я попыталась оттолкнуться вверх. Ошибка. Я наполовину рухнула, уже вся горя, пот стекал по спине, а громкий смех заполнял уши. Чувства Мифа, проходящие через меня, сменились с радостных на раздражённые, его гнев был направлен наружу, на смеющуюся толпу. Он начинал нервничать, и я боялась, что он снова начнёт сыпать искрами, если слишком разволнуется.

— Ну же. Давай. — отчитала я свою ногу за бесполезность, в очередной раз промахнувшись мимо второй петли. Руки уже дрожали, удерживая мой вес. Я проклинала Фэйрфакса за то, что он не заставил меня попробовать это раньше.

Миф опустился на живот и повернул ко мне морду. Лёгким толчком он удержал меня, пока я тянулась вверх, наконец сумев перекинуть ногу и сесть в седло.

Щёки горели, я крепко вцепилась, когда Миф поднялся и пошёл через ротонду к одному из пяти широких проходов, обрамлённых пустыми стойлами, которые должны были стать временным домом для наших драконов. Мне хотелось закрыть лицо руками и исчезнуть, но у меня внутри всё оборвалось, когда я заметила впереди Ковингтона.

Вот и всё. Если он закричит, если раскроет правду о Мифе, мне конец.

Дом Рубин шёл первым, так что нам предстояло дольше всех ждать здесь с нашими драконами. Скарлетт, Прескотт и Ковингтон уже спешились и болтали, пока их драконы обнюхивали новое пространство и друг друга. Брайс всё ещё объявлял имена первокурсников в ротонде. Пора было спешиваться, пора присоединиться к своему Дому.

Глаза Ковингтона поднялись, когда Миф вошёл в пространство. Он замер на полуслове.

Я не могла отвести от него взгляд, пока Миф неторопливо подходил к другим драконам. Ковингтон дёрнулся, будто собираясь шагнуть вперёд, затем бросил нервный взгляд назад на Азерона, на котором всё ещё был шрам от атаки Мифа.

Шрамы Мифа было сложнее заметить, они скрывались у основания крыла, но если он вспомнит Азерона, всё может осложниться.

Я прошептала Мифу:

— Ты в безопасности здесь.

Надеюсь. Я не знала, насколько он может читать мои мысли, если вообще может, кроме моих сильных эмоций. Мой страх вряд ли помогал.

— Спускаться собираешься? — спросил Ковингтон, и в его голосе звучала едва заметная нетерпеливость. Он смотрел на меня снизу вверх со своей привычной хмуростью, а Скарлетт, стоя в нескольких шагах, бросала на него недовольные взгляды.

— Она просто не может слезть, — усмехнулась Скарлетт, прикрывая алые губы, подходя ближе к Ковингтону.

Ну и ладно, пыталась спасти твою жизнь, проворчала я про

Сжав губы в натянутую улыбку, я перекинула ногу через седло, нащупывая носком нижнюю петлю. Когда снова раздался смех, я просто отпустила себя, приземлившись на камни с толчком, от которого у меня едва не подкосились щиколотки. Скрывая боль за улыбкой, я повернулась к ним.

Брови Скарлетт поползли вверх, почти к линии волос, то ли от шока, то ли от возмущения моим неженственным спуском. Ковингтон стремительно шагнул вперёд.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказал он сквозь стиснутые зубы, нависая надо мной.

Я отступила, уткнувшись в бок Мифа, в ловушке.

— Ладно. Они приглашены? — я кивнула в сторону Скарлетт и остальных, которые прекрасно могли услышать всё, что мы скажем.

Ковингтон резко развернулся, его взгляд теперь метнулся к Кларенсу, который как раз подъезжал на своём тёмно-зелёном драконе. Мы были зажаты драконами, и я сомневалась, что он захочет говорить при всех. Он провёл рукой по лицу.

— Я найду тебя позже, — прошипел он и отошёл к Азерону, отводя его подальше от Мифа в широком проходе, который теперь заполнялся драконами.

Лишь когда Ванья подбежала ко мне, я очнулась.

Следом за ней вошёл Брайс, раскинув руки.

— Наездники! — крикнул он, и его голос прогремел по проходу.

Потребовалась минута, чтобы возбуждённый гул стих, и затем мы все обратились к лэрмастеру. Индиго стояла рядом с ним, скрестив руки, с лёгкой улыбкой на лице.

— На этом наша церемония завершается. Каждому из вас выделено стойло. Ваше задание на сегодня — познакомить вашего дракона с его новым домом и разместить всё снаряжение в предназначенных местах в вашем стойле. Мы проверим это, а также чистоту стойла, утром и выставим оценку. Проверка будет до завтрака. Вы предупреждены.

Среди первокурсников раздалось несколько стонов.

— Стойла распределены в алфавитном порядке, независимо от вашего Дома. Найдите свои имена на табличках. И, птенцы, ваша пожизненная Связь с драконом во многом зависит от того, насколько хорошо вы наладите контакт в ближайшие месяцы. Ранние впечатления в жизни связанного дракона оставляют след на всю жизнь. Помните об этом. Когда закончите, присоединяйтесь к нам в Большом зале на официальном приёме в вашу честь.

Он кивнул и направился обратно к ротонде, где всё ещё гудели голоса старшекурсников.

Логово гудело от энергии, пока первокурсники находили свои таблички с именами и вели драконов через огромные раздвижные двери в их временные стойла.

Мой пульс гремел в ушах, пока я пробиралась между другими, двигаясь к середине алфавита. Миф терпеливо ждал там, где я его оставила.

Вот оно. Миро, выгравировано на бронзовой табличке.

Хотя я чувствовала радость, когда увидела это имя на двери в общежитии, здесь оно вызвало волну паники. Ковингтон расскажет кому-нибудь правду о Мифе, и все узнают, что моё имя — подделка, что я обманщица. Моё время здесь ограничено. Я чувствовала это костями. Мне нужно было найти ответы для Фэйрфакса, и быстро.

Схватившись за металлическую ручку, я навалилась на тяжёлую дверь и отодвинула её.

— Сюда, — сказала я, ведя Мифа внутрь.

Как только мы покинули шумный, заполненный проход, это было словно шаг в наш собственный маленький мир. Стойло было каменным, и звуки снаружи приглушались почти до полной тишины. В дальнем углу находилась платформа, такая же, как в стойлах в логове герцога. Даже огромный гамак был подвешен к потолку на толстых канатах. Я улыбнулась, глядя на него.

Световой проём наверху освещал пространство, но на стенах также выступали бра. Старомодно, отметила я, идя рядом с Мифом, положив руку на его тёплый бок.

— Ну как тебе?

Миф втянул воздух, но не двинулся.

— Знаю, это не лес. Но лучше, чем то логово, в котором ты был.

У меня на мгновение сжалось сердце при мысли, что его дикость была отнята у него, когда он связался со мной. Теперь вместо этого каменные стены и расписание занятий.

Его морда ткнулась в мою руку, заставив меня вздрогнуть. Его глаза светились в лучах света, льющегося сверху, и золото на его чешуе мерцало. Тяжесть в груди ослабла, словно кто-то убрал камень из-под рёбер.

— Спасибо, — сказала я, поглаживая его длинную морду. Мне не терпелось разобраться во всех тонкостях нашей Связи и понять, смогу ли я когда-нибудь наверняка узнать, доволен ли он своим выбором. Он пожертвовал небом, чтобы быть здесь со мной, чтобы вытащить меня из тени.

Я никогда не смогу отплатить ему за это.

Всё, что я могла, это бороться за его жизнь, когда придёт время и его пламя будет раскрыто.

Когда Миф был рассёдлан, вся упряжь убрана, и я более-менее убедилась, что он не подожжёт свой гамак, я ушла и направилась на приём.

В Большом зале Фэйрфакс направился ко мне, с бокалом виски в одной руке и широкой улыбкой на лице.

— Аривель, — сказал он, слегка поклонившись.

— Лорд Фэйрфакс, — ответила я.

— Дядя Мерлон, пожалуйста.

В его голосе прозвучала резкость, напоминание.

Я кивнула, смутившись, что уже допустила ошибку.

— Спасибо за седло, — сказала я, пытаясь исправиться. Но воспоминание о том, как ужасно я забиралась на Мифа, снова окатило меня волной румянца.

Фэйрфакс положил руку мне на плечо почти по-родственному.

— Выше подбородок, дорогая.

Затем он наклонился ближе, понизив голос:

— Теперь от тебя не будут многого ожидать.

Когда он выпрямился, его расчётливая улыбка ясно показывала, что он считает это преимуществом.

Тёмная лошадка. Вот кем я должна была стать. Он возлагал на меня большие надежды, если считал, что я могу стать претенденткой в гонке в конце года. Такими темпами я ожидала, что все остальные опережают меня в тренировке на месяцы, если не на годы.

— Помни, что я тебе говорил, — сказал он, слегка наклонив голову.

Я не могла забыть. Но теперь, когда я была здесь, его слова об успехе казались ещё более недостижимыми. Я сглотнула и кивнула.

— Хорошо. А теперь позволь представить тебя моему дорогому другу, директору Вогану.

— Я уже с ним встречалась.

Фэйрфакс усмехнулся и повёл меня через Большой зал, где круглые столы были украшены свежими цветами, а закуски возвышались на них, сложенные, словно пирамиды.

— Ты с ним встречалась. Это не то же самое, что быть представленной ему мной.

Сжав губы, чтобы не фыркнуть, я пошла за ним и улыбалась, пока меня представляли директору. Я кивала в нужные моменты, пока Фэйрфакс рассуждал о своём новом тренере драконов, прибывшем в его южное поместье. Директор Воган, надо отдать ему должное, слушал внимательно, ни разу

— Мисс Миро, вам действительно очень повезло с таким дядей, как Мерлон, — сказал Воган. — Было приятно снова с вами встретиться. И я рад, что вы хорошо осваиваетесь здесь, в Кардан Лотт. Удачи вам в этом году.

Приём прошёл в улыбках, рукопожатиях и словах добрых пожеланий для всех первокурсников. Даже Лютер сегодня казался менее склонным наказывать нас, не требуя вставать, когда проходил мимо в общей комнате.

— Я хочу ещё раз проверить, как там Миф, — сказала я Ванье, когда она уже собиралась подняться спать позже вечером.

— С ним всё в порядке, Ари.

— Я знаю, просто… скучаю по нему.

Её улыбка говорила, что она понимает, и за это она нравилась мне ещё больше.

— Иди, — сказала она. — Я, правда, могу уже уснуть. Я вымоталась.

Логово было тёмным, лишь несколько факелов горели вдоль внутренних проходов. Это ощущалось так, будто я шагнула назад во времени, когда огонь был единственным источником света.

Тяжёлая дверь заскрежетала, когда я отодвинула её и проскользнула в тёмное стойло Мифа. Я оставила дверь приоткрытой, не желая создавать лишнего шума в этой жуткой тишине логова.

Миф спрыгнул с платформы, на которой спал, и подошёл к полоске тёплого света, льющегося из открытой двери.

— Как ты? — спросила я, улыбаясь, когда он задвигал хвостом. — Мы пока не будем летать, прости. Я просто хотела проверить, как ты.

Его хвост перестал так оживлённо двигаться и лениво скользнул по каменному полу.

— Я знаю, прости. Скоро будем. Обещаю.

Взяв его морду в ладони, я тихо сказала:

— Помни, ты не можешь использовать пламя, ни при каких обстоятельствах. Надеюсь, ты понимаешь, что я говорю.

В ответ он только фыркнул. Его дыхание было горячим у моей груди, но не обжигало. Я кивнула и повернулась к выходу.

Когда я шагнула к мерцающему свету снаружи стойла Мифа, перед дверью возник силуэт, преграждая мне путь. Это был Рашленд Ковингтон.

Глава 12.

Он вошёл в логово, и я шагнула назад, чувствуя, как тепло расползается вдоль позвоночника.

Миф издал глухое рычание.

— Скажи своему дракону, чтобы он прекратил, — потребовал Ковингтон, не сводя с меня глаз.

После двух попыток сглотнуть я наконец сказала:

— Миф, всё в порядке.

Ковингтон кивнул с одобрением, когда рычание Мифа стихло.

— Ты же не думала, что я это так оставлю?

Пот уже выступал у меня на спине, и я не могла выдавить ни слова, тело всё ещё находилось в шоке от его внезапного появления.

Он шагнул из света в тени внутри логова Мифа.

— Весь город ищет чёрного дикого дракона после того, что случилось в день гонки. Теперь мы знаем, где он.

Моё сердце словно провалилось вниз. Миф умрёт, и я ничего не могла сделать, чтобы это остановить.

— Мы связаны! — прошипела я, стараясь говорить тихо.

Ковингтон рассмеялся.

— Невозможно. У него ведь всё ещё есть пламя, верно?

— Нет, — сказала я твёрдо.

Он покачал головой, вырвался тревожный, почти нервный смешок.

— Перерезать огненный канал дракону в таком возрасте значит убить его.

— Тогда хорошо, что он не тот, за кого ты его принимаешь.

Годы притворства, что всё в порядке ради Эви, дали мне достаточно практики, чтобы выворачивать слова так, чтобы они соответствовали тому, во что другой человек уже ожидал поверить.

Его глаза сузились.

— Ты лжёшь.

Он кивнул в сторону Мифа.

— Ты подвергаешь всех нас опасности, приводя его сюда.

— У моего дракона есть документы.

Он тихо фыркнул.

— Это легко проверить, если немного покопаться.

Мне хотелось ударить его. Все правила в нашем мире создавались такими, как он, и всё же он жил так, будто стоял выше них. Он парил на уровне над всеми нами, над правилами, и знал это. Если бы именно он решил оставить Мифа, он смог бы согнуть железные прутья общества, лишь бы защитить его. Но я, у меня не было власти, чтобы согнуть мир.

— Копай сколько хочешь.

Я уже шла на пределе, но Ковингтон должен был поверить, что мне нечего скрывать.

Он выглядел так, будто хотел сказать что-то ещё, и я ждала, словно он держал меня на прицеле.

Наконец он вздохнул и провёл рукой по затылку.

— Ладно. Но если я узнаю, что ты лжёшь, ты исчезнешь. И этот зверь умрёт.

— Ладно.

Он удерживал мой взгляд несколько мучительно долгих секунд. Затем развернулся на пятке и зашагал прочь.

Я подождала, пока его шаги не стихли, и затем обмякла, опершись руками о колени.

Моё пребывание в Кардан Лотт было неразрывно связано с этим парнем и тем, как долго он будет верить моей лжи.

Я дожила до следующего утра, и до следующего. Но каждый раз, когда преподаватель шёл ко мне по коридору или слишком долго смотрел на меня в Большом зале, я боялась, что о Мифе всё раскрыли.

— Ты какая-то дёрганая, — заключила Ванья, пока мы шагали к логову на наш первый официальный день тренировок с драконами.

— Просто нервничаю, — сказала я, пожав плечами. Это было достаточно близко к правде.

— Не переживай из-за того, что говорят люди. Ты наверстаешь. Ни у кого здесь нет столько подготовки, сколько они пытаются показать. Даже если они уже летали, они летали на своих драконах недолго. Это большая разница.

Она думала, что я нервничаю из-за своего провала на церемонии. Так бы и было, если бы я не была так обеспокоена Мифом. Но она была права хотя бы в том, что даже самые опытные наездники здесь летали на своих собственных драконах не более нескольких месяцев. Связь возникала только тогда, когда человек переставал расти, что для большинства из нас происходило в восемнадцать или девятнадцать, и все первокурсники здесь установили связь в течение прошлого учебного года. Я едва уложилась в этот предел.

Первый день тренировок оказался ничем большим, чем объяснения Брайса о правильной посадке в седле, вразрез с тем, что, по его словам, было нашими дурными привычками, сформированными до поступления сюда. У меня же не было никаких привычек, когда дело касалось сидения на драконе, факт, о котором мне никто не позволял забыть.

Сдавленные смешки и приглушённый кашель сопровождали меня повсюду. Когда я забралась на Мифа для тренировки, шатко, но не так катастрофично, как в первый раз, весь мой курс разразился едва сдерживаемым смехом.

— Смотрите сюда, — сказал Брайс, тяжело направляясь ко мне. — Она будет идеальной ученицей, потому

Это, кажется, задумывалось как комплимент, но произвело противоположный эффект. Однокурсники смотрели на меня с насмешкой, их сдвинутые брови и сжатые губы заставляли меня потеть. Миф беспокойно кружил маленькими кругами, из-за чего слушать становилось труднее. Он подпитывался моей энергией, и я ненавидела, насколько очевидно было, что остальные студенты меня задевают. Даже если я могла скрыть это на лице, поведение Мифа разыгрывало мои эмоции для них, как оркестр.

— Напряжена, Миро? — спросил Ковингтон, проезжая мимо на Азероне в конце занятия.

Игнорируя его, я ослабила седло Мифа и осторожно сняла его с шипов. Рядом со мной Кларенс кряхтел под тяжестью своего седла, стаскивая его со спины дракона. Сегодня Брайс велел нам снимать седла в ротонде, чтобы он мог исправить любые наши ошибки: сняли ли мы подпругу после шейных ремней, ослабили ли седло перед тем, как стянуть его, правильно ли проверили чешую дракона на признаки того, что седло мешает движению. Он и Индиго ходили между нами, наблюдая.

— Воган, если срывать седло так, ты можешь поранить дракона или повредить своё седло, — сказала Индиго, похлопав Тео по тёмно-зелёному боку.

Кларенс энергично закивал, затем поправил очки.

— Простите.

— Не нужно извиняться, — сказала профессор Индиго и двинулась дальше, чтобы понаблюдать за Ваньей.

Кларенс бросил на меня смущённую гримасу.

— Отец настоял, чтобы у меня здесь не было никаких преимуществ. — Его взгляд был прикован к Индиго, когда она хвалила Ванью. — «Быть сыном ректора, — сказал он, подражая глубокому голосу отца, — уже принесёт достаточно проблем. Я не позволю, чтобы казалось, будто я даю тебе поблажки».

Я тихо рассмеялась.

— Ну, по крайней мере, ты знаешь все ответы по химии.

Его щёки порозовели.

— Он не мог запретить мне читать.

Я улыбнулась, но улыбка быстро исчезла. В детстве я читала всё, до чего могла дотянуться, но безнадёжно отставала от остальных, чьи эрудированные ответы на этой неделе ясно показали мне, как далеко мне ещё подниматься, чтобы стать для кого-то соперницей в этом году.

— Почему ты не в Сапфире, Кларенс?

Его было легче называть по имени, чем Ковингтона, впрочем, всех было легче называть по имени.

Он занялся своим седлом, складывая ремни и поддевая его с земли так, как я ему показала. Когда он устроил его на плече, он повернулся ко мне.

— Мой отец этого хотел, но у драконов были другие планы.

Мои брови поползли вверх. Ректор Воган в моём представлении был скорее символической фигурой, безупречный костюм, сильный голос и властное присутствие. Он вдохновлял каждый раз, когда обращался ко всем студентам, и был приветлив, когда говорил с кем-то лично в коридоре, но он был отцом, и у него явно были планы, как его сын должен заслужить своё место здесь.

— А ты хотел в Рубин? — спросила я. Люди могли выбирать, но драконы, которые, казалось, читали нас лучше, чем мы сами себя, делали окончательный выбор за нас.

Он улыбнулся, одновременно смущённо и гордо.

— Хотел. Честно говоря, я не думал, что драконы меня допустят. Но отца это удивило. Он думал, я окажусь в Сапфире или Изумруде.

Я взвалила своё седло и пошла рядом с ним.

— В Изумруде? Ни за что. В Доме Алмаз, может быть.

Он рассмеялся.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что ты добрый.

Его улыбка чуть померкла, но в ней появилась искренняя радость.

— Спасибо, Миро.

— Ари, — сказала я.

Он кивнул.

— Драконы никогда не ошибаются.

Я бросила на него взгляд, вопрос читался у меня на лице.

— Они выбирают Рубин только для тех, кто мечтает по-крупному.

Его многозначительный взгляд дал понять, что он знает, у меня тоже есть мечты. Я вспомнила слова Бев, однажды я захочу чего-то так сильно, что буду отчаянно стремиться это получить. Я пришла сюда, чтобы изменить будущее своей семьи, всех, кто родился, чтобы ходить под мостами Трестона. Я отчаянно хотела увидеть свою семью свободной от клетки бедности, своего брата свободным от цепей азартных игр, которые погубили моего отца, и свою сестру свободной выбрать любое будущее, какое она пожелает, а не те немногие пути, что доступны нам, нижним жителям.

Когда Кларенс ушёл, я задумалась, о чём мечтает он и сколько из нас, выбранных в Дом Рубин, увидят, как их мечты сбудутся.

На следующий день занятие было коротким и закончилось, как только нам удалось заставить наших драконов пройти медленный круг во дворе позади логова, упражнение на проверку их послушания. Большинство остальных студентов посмеялись над заданием и справились с ним без труда. Дракон Скарлетт, однако, не выглядел воодушевлённым этой идеей, и ей пришлось повысить голос, прежде чем он подчинился. Я попыталась скрыть улыбку.

— Вот так, Алкотт, — крикнул Прескотт, скрестив руки. — Покажи ей.

Ковингтон и Кларенс усмехнулись, и Скарлетт выругалась на них, возвращаясь в строй наблюдающих студентов. Она шлёпнула Ковингтона по руке, но, повернувшись смотреть на дракона Ваньи, уже довольно улыбалась.

Прескотт мог быть раздражающим, но, по крайней мере, он ко всем относился одинаково.

После Ваньи настала моя очередь. Миф всё ещё крутился кругами, когда Брайс подбежал ко мне.

— Он не лошадь, ради всего святого, Миро. — Он поднял руки, чтобы остановить бесконечное кружение Мифа.

Смех затрещал у меня в ушах. Я отказалась от своих мыслей о Прескотте, который сейчас хохотал и показывал на меня пальцем.

— Я делаю, как вы сказали, сэр. Он просто… я просто не очень в этом хороша.

Совет Фэйрфакса о том, как победить, звучал всё более нелепо.

— Попробуй попросить его. — Брайс скрестил руки.

Когда я открыла рот, он поднял руку.

— Не так.

Опустив губы, я сказала про себя:Миф, пройди круг, как все остальные. Пожалуйста.

Миф прошёл круг.

Я спустилась и заметила, что Брайс одарил меня чем-то вроде улыбки, что у него означало чуть менее суровое хмурое выражение лица.

— Я не думала, что драконы могут общаться телепатически, — сказала я, ведя Мифа обратно внутрь.

— Не могут. Это не чтение мыслей, Миро. Это чтение намерений. Он слышит, что ты чувствуешь, и улавливает язык твоего тела, и может интерпретировать это так, как люди не могут. Я обнаружил, что проговаривать то, что я хочу от своего дракона, всегда помогает. Это нас нужно формировать, и слова — наш лучший способ это сделать. Ты подавала ему противоречивые сигналы, пока не сосредоточила мысли с помощью

— Спасибо, — сказала я с лёгкой неловкостью, прежде чем повела Мифа обратно внутрь.

Две недели пролетели, но я почти не заметила. Поддержание успеваемости отнимало каждую минуту моего времени, которая ещё не была поглощена тренировками в логове.

Осенний ветер трепал мои волосы, когда однажды днём я возвращалась из логова к главному зданию школы. По пути я, как и каждый день после физической подготовки, заглянула в почтовую комнату.

Письмо с моим именем лежало в стопке входящей почты.

Почерк Эви заставил моё сердце подпрыгнуть.

Я разорвала конверт и читала на ходу, направляясь к общей комнате Дома Рубин.

Дорогая Ари,

Это потрясающе, что ты можешь чувствовать эмоции Мифа. Всё это звучит невероятно! Мне так интересно представлять, как тебе живётся в Кардан Лотт. Мама в порядке. Она передаёт благодарность за деньги, которые присылает твой покровитель. Это больше, чем у нас когда-либо было, Ари. Спасибо тебе. Мама даже купила мне новое платье и шляпку. Теперь я выгляжу как настоящая леди.

Я подняла взгляд. Эви была слишком мала, чтобы быть «настоящей леди», что бы на ней ни было надето. И меня не было рядом, чтобы защитить её от волков, когда они неизбежно появятся. Я продолжила читать.

Я решила, что будет весело начать работать.

Моё сердце сбилось, и я резко остановилась, поднеся письмо ближе к лицу.

— Что?

Ты всегда работала, и мне кажется, пришло время и мне освоить какой-нибудь полезный навык. Честно говоря, трудно находиться рядом с мамой теперь, когда тебя нет и ей не на кого ворчать.

Я сжала переносицу.

— Мама должна была найти работу.

Дочитав письмо, я поспешила обратно в общую комнату и нацарапала быстрый ответ, убеждая Эви хорошо учиться, наслаждаться деньгами, которые присылает Фэйрфакс, и не устраиваться на работу.

Когда я уеду отсюда, Беннет и мама смогут переехать с нами в наш особняк в горах Неврон. Нам не придётся беспокоиться ни о работе, ни о шляпках, —написала я.

Это было неправдой, но мечтать было приятно. Даже если я закончу Кардан Лотт за три года, покупка особняка вряд ли входила в моё будущее. Не было никакой гарантии, что я смогу участвовать в гонках на высоком уровне или получить одну из немногих высокооплачиваемых должностей для наездников драконов, например, вступить в личную гвардию королевы или стать послом Каварии. Я точно никогда не захочу присоединиться к Охоте, сколько бы они ни зарабатывали. Возможно, драконы выбирали в Дом Рубин не только амбициозных, но и безнадёжных мечтателей. Как бы то ни было, если я смогу доказать, что я настоящий связанный наездник из Кардан Лотт, я хотя бы смогу ходить по верхнему городу под руку с Эви, пока она носит последние модные наряды, а Миф гордо идёт позади нас. Но всё зависело от того, как пройдёт этот год, от того, выживем ли мы с Мифом.

Глава 13.

— Хочешь пойти в библиотеку? — спросила Ванья пару дней спустя, собирая книги, которые она взяла о первых наездниках драконов.

Я отвернулась, чтобы скрыть гримасу, надевая обувь. Ванья была самым добрым человеком из всех, кого я здесь встретила, и чем больше времени я проводила рядом с ней, тем труднее было скрывать от неё правду.

— На улице так красиво. Я хочу прогуляться в лесу.

Я изобразила улыбку, зная, что Ванья не захочет идти в лес, если это не часть наших физических тренировок.

— Что-то не так, Ари? Я слышала, ты просыпаешься ночью.

— Всё в порядке. Я… не хотела тебя разбудить. Просто плохие сны.

Дома я редко страдала от них, хотя у Эви они бывали часто. Странно, сколько плохих снов было у меня на этой неделе, но я списывала это на стресс.

Ванья слишком долго вглядывалась в моё лицо, но в конце концов пожала плечами и оставила мне возможность присоединиться к ней позже.

Серые тучи нависали над территорией, уже окрашенной в осенние цвета. Когда я возвращалась к школе ближе к полудню, начался лёгкий дождь, делая кору блестящей, а листья — ярко-жёлтыми. Каждый день в Кардан Лотт ощущался как плавание в бурю на маленьком корабле, не предназначенном выдерживать сильные ветры. Правда о Мифе и правда о моём происхождении были как ураганные ветры, сдерживаемые одной дверью, которую могли открыть в любой момент.

Первый холодный укус пробежал по коже, покрывая руки мурашками, пока шёл дождь. Передо мной всплыло лицо Эви, её тонкие кудри прилипли к голове от жара, губы приоткрыты и сухие. Боль, которую я испытала, когда мама отвела меня в сторону и сказала готовиться к худшему, оставила шрам в моём сердце, который до конца не зажил, даже после того, как сестра поправилась. После той зимы я решила, что буду работать до крови на пальцах, если это поможет вытащить нас из той нищеты, в которой мы жили. Но вся моя работа не изменила того факта, что мы были нижними жителями. Миф в один миг изменил всё.

Скачи,сказала я себе.Скачи и докажи, что тебе здесь место.

Той ночью ещё один сон вырвал меня из глубокого сна.

Я резко села, прижав руки к груди. Было ощущение, будто кто-то тычет прямо в моё сердце. Страх и злость мелькали внутри, как две стороны знамени, треплемого ветром. Это был всего лишь сон.

Но такие сны преследовали меня уже больше недели. Не каждую ночь, но они становились всё сильнее. Убедив себя, что это лишь тревога из-за того, что Мифа могут раскрыть, я снова погрузилась в неглубокий сон.

Когда тот же сон встряхнул меня следующей ночью, я откинула одеяло и встала с кровати, будто марионетка, потянутая за нить к окну. Хотя теперь я бодрствовала, сердце всё ещё металось в груди, и я задумалась, не Миф ли каким-то образом вызывает эти сны. Мышцы ныли после долгого забега на вчерашней тренировке, и холодный пол общежития заставил меня быстро вернуться в постель. Я решила завтра спросить Брайса об этих снах.

Утром нам вернули сочинения по литературе.

Я уставилась на слова «менее чем удовлетворительно», нацарапанные вверху.

— Посмотри, — сказала я, протягивая лист Ванье. — Я работала над этим несколько дней.

Я ещё и почти не спала из-за него, засиживаясь допоздна в библиотеке.

Ванья выхватила его у меня и сунула мне свой.

— У меня то же самое.

Мы обменялись хмурыми взглядами.

Я посмотрела на Ковингтона, который с равнодушным видом просматривал свою работу. Я задумалась,

— «Отлично»? Святые угодники! Ты вообще в чём-нибудь плох? — крикнул Прескотт и с добродушием швырнул сочинение обратно Ковингтону.

За обедом я всё ещё была подавлена из-за своего эссе и то и дело бросала взгляды на герцогского отпрыска, который странно молчал о моём драконе. Слишком странно молчал. Я не могла понять, что именно из сказанного мной действительно убедило его держать рот закрытым.

Шеп неспешно подошёл к столу первокурсников.

— Слышал, сегодня вернули сочинения.

Когда мы молча кивнули, он добавил:

— Они так делают каждый год. Преподаватели просто хотят вас немного напугать. Чтобы вы в следующий раз старались больше.

— Но эти оценки испортят нам ведомость, — заскулила Мейбел, её кудри чуть подпрыгнули, когда она опёрлась щекой на ладонь.

Шеп покачал головой.

— Важна итоговая оценка за год.

Он постучал по спинке моего стула, рядом с которым стоял.

— Выше нос, дамы. Вы справитесь.

Моё провальное сочинение едва не заставило меня забыть спросить Брайса о своих снах. Но, повесив седло после короткой езды по логову — нам всё ещё нельзя было вылетать за пределы леса или подниматься в город — я заметила, как Брайс разговаривает с профессором Индиго, и направилась к ним.

— У меня вопрос, сэр, — сказала я, надеясь, что не прерываю ничего важного.

Брайс повернулся ко мне со своим неизменным суровым выражением.

— Говори, Миро.

— Я… хотела спросить, могут ли связи с драконами влиять на сны.

Профессор Индиго вдохнула, но посмотрела на Брайса, давая ему ответить. Он на мгновение поджал губы, затем сказал:

— Не должны. Те эмоциональные отклики, которые мы чувствуем рядом с ними, возможны только на коротких расстояниях.

Индиго кивнула.

— Замечала, что ты не чувствуешь Мифа, когда возвращаешься в школу?

Я кивнула. Раньше я об этом не задумывалась.

— Значит, я не могу чувствовать эмоции Мифа во сне. В школе.

Заправляя волосы за уши, Индиго наклонилась вперёд и тихо сказала:

— Стресс первого года может странно влиять на разум.

Она тепло улыбнулась мне и похлопала по спине.

Когда следующий кошмар разбудил меня, я была уверена, что это не связано со стрессом.

У меня физически болела грудь, и я не могла вспомнить ни одного своего сна. Вообще ни одного кошмара не приходило на ум, только смутные ощущения страха и злости, но ничего более конкретного.

Я выбралась из кровати, надела один ботинок, потом второй, взяла запасное шерстяное одеяло с верха шкафа, накинула его на плечи и на цыпочках вышла в коридор.

На территории было тихо и сыро, и с каждым шагом моё сердце билось всё быстрее. Чувство страха усиливалось по мере того, как я приближалась к логову.

Миф.

Я едва не упала, когда резкий всплеск тревоги пронзил меня. Он был в опасности.

И вот я уже мчалась сквозь темноту в своей белой ночной рубашке, словно призрак, бродящий по школьной территории.

Дышать становилось всё труднее по мере того, как напряжение Мифа нарастало. Я втягивала холодный влажный воздух, ноги вязли в мокрой земле, пока я пробиралась по тропе, вслепую следуя за ощущениями, тянущими меня вперёд.

Из-под двери в логово Мифа пробивался тусклый свет. Внутри плясали тени.

— Миф!

Я распахнула дверь.

Ругательство прошипело в ночи, когда дверь с грохотом открылась.

Стекло разбилось о камень, и Рашленд Ковингтон резко обернулся на пятке.

Глава 14.

— Что ты делаешь? — выкрикнула я, застыв в дверях от шока.

— Не твоё дело.

Его белая рубашка была наполовину расстёгнута.

— Это мой дракон.

Я решительно шагнула вперёд, поразившись тому, насколько тёплым было логово. Одеяло на моих плечах сползло к локтям. Миф метался из стороны в сторону, но как только я вошла, пульсирующий страх в нём начал стихать.

— Всё хорошо, — успокаивала я, осторожно обходя разбитое стекло. — Я уже здесь.

Я потянулась к длинной морде Мифа и прижалась к нему лбом. Его чешуя была теплее обычного.

— Что ты делал с моим драконом?

Краем глаза я заметила, как Ковингтон поднял что-то с пола.

— Я ничего с ним не делал, — резко ответил он.

— Лжец.

— Святые, Миро.

Он провёл тыльной стороной ладони по лбу, где пот намочил линию волос.

— Лжёшь здесь ты.

Мои руки напряглись на морде Мифа.

— У этого дракона всё ещё есть пламя, и я это докажу.

Мои брови сошлись, и я медленно повернулась к сыну герцога.

— Ты связался с заводчиком, у которого мы его купили?

Ковингтон помахал передо мной сложенным листком.

— С этим заводчиком? В его письме сказано, что он никогда не продавал чёрно-золотого дракона Мерлону Фэйрфаксу.

Резким движением я преодолела расстояние между нами и выхватила письмо. Отступая назад, он наступил на стекло, и оно хрустнуло под его каблуком. В этой суматохе я успела заметить потёртую кожаную книгу в его другой руке.

Мои глаза пробежали по записке, и каждое слово вбивалось в меня, как гвоздь в крышку гроба. Ковингтон знал правду. Медленно я подняла взгляд и встретилась с его глазами.

— Ты укрываешь дикого дракона в этом логове и подвергаешь всех здесь опасности, — сказал он, его слова звучали ровно, холодно, как приговор.

— Миф, сожги это, — сказала я, подняв письмо вверх.

Крошечная россыпь искр вырвалась из пасти Мифа и подожгла лист. Я отпустила его и отступила, наблюдая, как он трещит и кружится, падая на пол.

— Воняет гарью, — прошипел Ковингтон, проводя рукой по подбородку.

— Могу попросить его следующим сжечь тебя.

Моя грудь тяжело вздымалась, кровь бурлила от смеси ярости и страха. Возможно, я уже выдала Мифа, но отступать было некуда. Ковингтон уже знал мой секрет.

— Не сможешь.

Ковингтон смотрел на меня с яростным вызовом.

— Ты не представляешь, на что я способна, чтобы спасти своего дракона.

На мгновение мы уставились друг на друга, запах гари жёг мне нос.

— Что это? — наконец спросила я, указывая на книгу, свисающую у него в руке. Она была небольшой, страницы неровные, некоторые порваны и испачканы.

— Это, — сказал он, поднимая её, — действительно не твоё дело.

Кожа переплёта была гладкой и блестящей, только края выглядели растрескавшимися.

— Миф, сожги её, — сказала я ровно.

— Эй!

Ковингтон отпрыгнул в сторону и бросился к выходу. Под его ногами снова захрустело стекло.

— Останови его.

Крылья Мифа расправились, хвост рванулся вперёд. В одно мгновение Ковингтон оказался на земле, захлёбываясь ругательствами.

Взгляд Ковингтона упал на книгу, но я оказалась быстрее. Он вскочил на ноги, выдёргивая осколок стекла из ладони.

— Не надо! — крикнул он.

Отвернувшись от него, я взглянула на первую раскрытую страницу, к которой открыла книгу, угол был загнут. По плотной бумаге были разбросаны записи от руки. Миф, уловив происходящее, ткнул Ковингтона мордой, удерживая его, пока тот тянулся к книге.

Сначала мои глаза не могли разобрать слова. Почерк был изящный, наклонный, такой узкий и выцветший, что читать было трудно.

Ковингтон сыпал проклятиями в адрес моего дракона, отчаянно пытаясь обойти его, но безуспешно. Я поспешила к другой стороне логова и впилась взглядом в одну страницу.

…Достаточно спровоцировать, и дракон извергнет пламя. Испытано на металле, камне и стекле. Стекло пока лучший проводник. Осторожно: оно нагревается. Надевать перчатки.

Разинув рот, я перелистнула ещё несколько страниц, игнорируя поток проклятий Ковингтона.

Вслух я прочитала:

— «Сегодня я взяла Реджи и Рашленда в таунхаус. Эдгар был в ярости после того, как проиграл аукцион какому-то авенцианцу».

— Хватит.

В голосе Ковингтона прозвучало такое, что холод пробежал по моим рукам.

Я подняла взгляд.

— Что это? — снова спросила я, почти шёпотом.

Миф, должно быть, решил, что больше не нужно преграждать ему путь, потому что поднял голову. Ковингтон рванулся вперёд и выхватил книгу из моих рук. Его голубые глаза были дикими, почти звериными.

Эдгар было имя герцога. Реджинальд — старший брат Рашленда. Значит, эта книга была…

— Дневник вашей матери? — выдохнула я.

Два или три года назад я читала в газетах о смерти герцогини от тифа. А вскоре после этого была свадьба герцога, пышное торжество. Я прижала руку к животу, внезапно вспомнив день, когда мы узнали о смерти папы.

Не сказав ни слова, Ковингтон развернулся, поднял свою лампу с пола и снова направился к двери, прижимая окровавленную руку к боку.

— Подожди, — сказала я, поспешив за ним.

— Утром это проклятое создание исчезнет, — бросил он через плечо.

— Но он тебе нужен.

Ковингтон остановился, его рука легла на дверной косяк.

— Ты пытался заставить его извергнуть пламя. Ты всю неделю был здесь, не так ли? Провоцировал его. Не потому, что хочешь сдать его. Ты мог сделать это сразу, как получил то письмо.

Мой взгляд снова упал на дневник. Если Ковингтон сейчас выйдет из этого логова, Миф умрёт. Я была в этом уверена. Мне нужно было удержать его здесь, изменить его решение.

— Но ты хочешь попытаться заполучить его пламя. В дневнике написано использовать стекло. Полагаю, это было оно?

Я указала на осколки, разбросанные по полу.

В отчаянии я добавила:

— Я могу заставить его извергнуть пламя. Ты это видел.

Словно огромные водяные колёса на реке Грантон, Рашленд Ковингтон развернулся, будто его толкнула сила, которой он не мог противиться. Я ждала, пока он заговорит, и биение моего сердца отдавалось в ушах.

Наконец он сказал:

— Если мы это сделаем, ты никому не расскажешь.

— Конечно.

Я понятия не имела, что именно это, но если это заставит его молчать, я соглашусь.

Он подошёл ближе.

— Если я хоть заподозрю, что ты даже думаешь рассказать кому-то о том, что мы делаем, Миф умрёт.

— Я знаю.

Правда этих слов обожгла, но возможность заставить Ковингтона молчать казалась победой. Мне нужно было понять, насколько сильно он этого хочет.

— Ты расскажешь ректору Вогану, или Брайсу, или своему отцу о моём драконе, и я расскажу ему о том, что ты делал здесь сегодня ночью, и об этом тоже.

Я указала на дневник.

Он фыркнул и подошёл ещё ближе, заставляя меня поднять голову, когда он навис надо мной.

— Думаешь, твоё слово что-то значит против моего?

Он был прав. В этом мире богатства и власти я была не больше чем медная монета. Его никогда не выгонят из школы, не с влиянием его отца.

— Я расскажу твоему отцу о том, что видела в день гонки, — сказала я, отчаянно пытаясь найти хоть что-то, чем можно было бы на него надавить, хоть какое-то преимущество.

— Да пожалуйста, — ответил он.

Затем, взглянув на свою руку, снова выругался.

— Ты тут всё загадил.

— И чья это вина?

Мои брови поднялись.

— Это ты сюда вторгся.

Он шагнул к двери.

— Ты никуда не уйдёшь, пока не уберёшь это.

Резко обернувшись, он усмехнулся.

— Уже раздаёшь приказы?

— Брайс каждое утро проверяет наши логова, чтобы убедиться, что мы выполняем свои обязанности. Я не собираюсь это убирать. Если хочешь объяснять Брайсу, откуда это взялось, пожалуйста.

С тяжёлым вздохом он шагнул обратно в дверь, оттесняя меня назад, пока моя пятка не раздавила ещё одно стекло.

— Ты хорошо управляешься с лопатой, почему бы не помочь? Иначе я могу случайно обмолвиться Брайсу, что пепел на полу оставил твой дракон.

Я совсем забыла о пепле от сожжённого письма.

Мы работали в тишине, пока стекло не было сметено, а кровь смыта. Ковингтон оторвал полоску ткани от подола своей рубашки и перевязал ладонь. К тому времени, как мы закончили, белая ткань уже была испещрена красными пятнами.

Когда мы вернули лопату и метлу в кладовую, пахнущую ржавыми инструментами и холодным камнем, Ковингтон повернулся ко мне и тихо сказал:

— Он исчезнет в ту же минуту, как я решу, что он может навредить Азерону.

Мои глаза сузились.

— С чего мне верить, что ты прямо сейчас не пойдёшь к своему отцу?

— Дай мне доступ к Мифу, помоги захватить его пламя, и я ничего не скажу. Твой секрет за мой секрет, — сказал он, и ярость в его взгляде вызвала во мне тревожное дрожание.

Я внимательно посмотрела на его лицо. Он стоял близко. Я могла бы ударить его, если бы захотела. Я и хотела, но он был единственным, кто знал правду о Мифе. Не стоило заставлять его ненавидеть меня ещё сильнее, чем он уже ненавидел. Теперь у меня было кое-что его, секрет. Рычаг давления.

— Этот дневник для тебя так много значит?

Он дышал быстро. Я задела за живое, и почему-то это выбило меня из равновесия. Этот парень, который жил выше правил, боялся быть разоблачённым.

— Считаю это ответом «да».

После короткой паузы я добавила:

— Что именно тебе нужно от пламени Мифа?

Ковингтон вылетел из тесной комнаты.

— Без вопросов, Миро. Мы делаем это по-моему.

— Нет, по-моему, — крикнула я, поспешив за ним. — Хочешь доступ к моему дракону, получишь его только если я буду рядом.

Я скрестила руки на груди

Мгновение колебания, затем:

— Ладно. Завтра ночью.

Прежде чем я успела возразить, он добавил:

— Одно слово недовольства, и я его разоблачу.

Сдерживая злость, я кивнула.

— Тогда я подожду, пока ты не вернёшься внутрь, прежде чем уйти, — сказал он.

— Ни за что. Сначала ты.

Я кивком указала на ночь, тянущуюся за длинным проходом логова.

— Святые. Ладно. Но тебе лучше укутаться в это одеяло, иначе кто-нибудь может увидеть, как ты поднимаешься по тропе.

Он вылетел из логова, задул лампу и исчез в темноте.

Через несколько минут, завернувшись в тёмное шерстяное одеяло, я поспешила обратно через территорию, надеясь, что никто не наблюдает за мной из многочисленных окон Кардан Лотт.

Глава 15.

На занятии по истории следующим утром я едва могла держать глаза открытыми, пока профессор Энпленкур монотонно рассказывала о развитии ранних драконарских техник.

— Два брата после ряда экспериментов обнаружили способ перерезать нерв, питающий огненный канал, — сказала она, и улыбка озарила её смуглую кожу. — Смертность молодых драконов резко снизилась, а число случаев Связи между драконами и людьми стремительно возросло.

Она подняла руки.

— Но сколько драконов погибло, прежде чем они это поняли, — заметила Ивонн, постукивая ручкой по листу, наполовину заполненному записями.

— Несомненно, — согласилась Энпленкур, — но без их усилий ни один из вас сегодня не был бы связан.

Ивонн пожала плечами и что-то нацарапала у себя в тетради.

— После того как их метод подтвердил свою эффективность, он быстро распространился, и драконы перестали быть той угрозой для нашего образа жизни, какой были прежде. Именно их усилия сделали весь континент более безопасным местом для жизни, и именно их открытие принесло Каварии её первоначальную силу.

Наша преподавательница обошла аудиторию по кругу и остановилась, приглашая к дальнейшим комментариям, разведя руки перед собой.

Когда никто ничего не сказал, она прочистила горло, и на её лице отразилось разочарование.

— Вас приняли в эту школу не для того, чтобы вы просто впитывали информацию, как губки. Говорите! Спорьте! Неужели здесь, кроме мисс Мартин, ни у кого нет мнения? И не позволяйте никому убеждать вас, что история состоит лишь из фактов.

Она упёрла руки в широкие бёдра, оглядывая наши лица.

— Миро, что думаешь ты? Ты никогда не высказываешься.

Я дёрнулась на стуле.

— Эм, я…

По аудитории пробежали смешки. Ванья сузила глаза и бросила на Скарлетт недовольный взгляд. Успех — твоё лучшее оружие против них, сказал Фэйрфакс. Я выпрямила спину.

— Мне интересно, что заставило братьев вообще подумать о том, чтобы перерезать огненные каналы.

Энпленкур одобрительно наклонила голову, но подняла руку, показывая, что хочет услышать ещё кого-то.

Мальчик из Сапфира рассмеялся, прежде чем ответить:

— Почему перерезать огненный канал? Драконы уничтожали деревни. Сжигали всё. Уничтожали целые урожаи.

По классу прошёл гул согласия.

По взгляду Энпленкур я поняла, что отвечать придётся самой.

— Да, но тогда почему просто не убить драконов? Они были врагами.

Мне ненавистна была сама мысль об убийстве драконов, но именно так человечество обычно и поступало — мы уничтожали всё, что нам угрожало. Два брата, которым приписывали открытие огненного канала, выбрали другой путь. Я хотела понять почему.

По классу прокатились потрясённые вздохи. Затем Ковингтон выпрямился в своём расслабленном положении.

— Потому что они увидели ценность в драконе, который не сжигает их.

Несколько смешков и одобрительных кивков от других студентов.

Я развернулась, закинув локоть на спинку стула, чтобы смотреть на него.

— Конечно. Но что заставило их подумать, что дракон может существовать без своего пламени?

Брови Ковингтона резко поднялись.

— Ты никогда не пробовала что-то просто ради того, чтобы проверить, возможно ли это?

Прескотт, сидевший рядом с ним, пробормотал:

— Дом Рубин!

В ответ раздались приглушённые смешки и улыбки от наших одногруппников.

Я закатила глаза и снова повернулась вперёд.

— Даже сейчас мы просто убиваем драконов, которых считаем опасными.

Сердце колотилось, когда я думала о Мифе, но я надеялась, что моя нервозность выглядит лишь как неуверенность из-за ответа на занятии.

— Потому что братья Креншоу обнаружили, что если перерезать огненный канал слишком поздно, дракон всё равно умирает, — сказала Мейбел таким тоном, будто я только что произнесла самую глупую вещь на свете.

Энпленкур, прошедшая вдоль класса, быстро вернулась к доске.

— Совершенно верно, мисс Дэвенпорт. Чтобы закрепить этот момент, я подготовила для вас небольшую демонстрацию.

Она подошла к двери, открыла её и выглянула в коридор.

— Можете войти.

В класс вошёл мужчина в костюме и в толстой кожаной перчатке, на его руке сидел крошечный зелёный дракон.

Все ахнули.

Моя усталость мгновенно исчезла, когда взгляд приковался к этому маленькому существу.

— Тише, тише, — воскликнула Энпленкур, жестом усаживая нас обратно. — Этот дракон вылупился два дня назад. Я пригласила драконария Хольмштадта, чтобы он провёл перед вами процедуру перерезания нерва.

Скарлетт закашлялась, прикрыв рот рукой. Я взглянула на Ванью — она побледнела.

— Мальчики, помогите ему подготовиться.

На складном столе лежала белая скатерть, от одного её вида у меня по коже побежали мурашки, и небольшой свёрток с инструментами. Когда мужчина разложил всё, блеск острых металлических концов, торчащих из его набора, заставил мой желудок сжаться.

— Подходите ближе, не стесняйтесь, — сказал он. Его голос был хриплым, и от него пахло антисептиком.

Мы собрались вокруг небольшого стола. Крошечный дракончик спрыгнул с руки мужчины и закружился маленькими кругами по белой ткани. Мне хотелось схватить его и спасти, но вряд ли это бы хорошо закончилось.

Вплотную позади меня стоял Ковингтон, легко глядя через моё плечо. Рядом Ванья обвила руку вокруг моей.

— Ему не будет больно, — сказала Энпленкур, уловив наше напряжение. Она сложила руки у груди и улыбнулась маленькому существу.

— Сначала зимний кресс.

Мужчина поднял бутылочку, капнул несколько капель резкой на запах жидкости на ткань. Затем он осторожно удержал детёныша одной рукой и приложил ткань к его горлу. Через несколько секунд дракон обмяк на столе.

— В такой дозе это одновременно обезболивает и усыпляет малыша. Видите?

Он убрал руку, и дракон не пошевелился, но его крошечный бок быстро поднимался и опускался. Мужчина потянулся за щипцами.

Я стиснула руку Ваньи у себя под боком и отвернулась.

— Я не могу на это смотреть, — сказала Скарлетт и выбежала из комнаты.

Я тоже подумала уйти, но Ковингтон перекрыл мне путь. Поэтому я просто крепко зажмурилась. Спустя мучительно долгую паузу мужчина заговорил:

— Всё. Готово.

Я распахнула глаза. Маленький дракон всё

Ванью вывернуло, и она поспешно выбежала из комнаты. Наконец я смогла отступить от нависающего присутствия Ковингтона.

— С ним всё в порядке, — сказала Энпленкур, и в её голосе прозвучало раздражение.

Она подняла обмякшее зелёное тельце и прижала его к груди, мягко покачивая.

Я чуть не рассмеялась. Её строгая манера исчезла, когда она с улыбкой посмотрела на детёныша.

— И теперь он сможет установить Связь с человеком. Он не сможет нас убить, уничтожать поля или сжигать кварталы. То, что заняло всего несколько минут и совсем не навредило ему, превращает это существо из врага в друга, — сказал драконарий.

— Но если провести процедуру слишком поздно, это убивает дракона, — осторожно добавила я.

Позади меня Ковингтон тихо кашлянул. Мейбел и Ивонн подошли ближе к Энпленкур, чтобы поворковать над спящим дракончиком.

— Верно, — ответил драконарий, очищая инструмент спиртом и убирая его на место. — Огненный канал, а также нерв, который им управляет, проходят параллельно другим важным сосудам, включая яремную вену. Через неделю нерв срастается со стенкой этой вены, а через две недели он настолько тесно связан с центром в мозге, который управляет огнём дракона, что его перерезание фактически приводит к гибели мозга.

Я не отрывала глаз от маленького спящего дракона, его длинная шея свисала с руки Энпленкур.

— Интересно, как глубоко их пламя вплетено в их сущность, если лишение его убивает их.

— Только если слишком затянуть, — пробормотала Мейбел, глядя на драконария так, будто он только что спас жизнь этому малышу.

— На самом деле это крайне любопытно, — сказал он, сворачивая инструменты. — После этого момента те инструменты, которыми мы сейчас располагаем, уже не позволяют провести процедуру. Но ведутся исследования, чтобы это изменить.

— Как? — спросил Кларенс.

Мужчина продолжал собираться, отвечая:

— Есть исследовательские лаборатории, которые работают со взрослыми драконами.

— Откуда берутся взрослые драконы? — не унимался Кларенс.

— В основном их разводят специально для исследований. Но иногда мы ловим диких драконов для экспериментов. С ними, видите ли, куда сложнее проводить полноценные исследования.

Я тихо усмехнулась. Мужчина бросил на меня косой взгляд и направился к Энпленкур.

— Когда он проснётся? — спросила Мейбел, поглаживая спину дракончика.

— В течение часа, — ответил мужчина.

— Вы оставите его у себя? — с надеждой спросила Мейбел у профессора Энпленкур.

Энпленкур растерялась.

— Я… э-э… ну… я не думала…

Я никогда раньше не видела её такой выбитой из колеи. Мейбел повернулась к драконарию.

— Можно, пожалуйста? Он мог бы многому нас научить о жизненном цикле драконов.

— Идея хорошая, но у этого малыша впереди жизнь, посвящённая исследованиям. Точнее, он будет в них участвовать, а не проводить их.

Он усмехнулся своей шутке, но больше никто не засмеялся. Слово «исследования» звучало слишком похоже на красивое название для пыток.

Энпленкур резко подняла голову от дракона, на которого до этого смотрела, и впилась своими тёмными глазами в мужчину.

— Разве полный класс студентов, жаждущих изучать драконов, недостаточно весомое основание, чтобы это прекрасное юное создание участвовало в исследовании?

Мужчина слегка отпрянул от яда в её голосе.

— Ну, если школа хотела бы оставить дракона для изучения, я с радостью оставлю его вам, — сказал драконарий, уверенно кивнув. — В конце концов, он и был выведен для исследований.

Суровое выражение Энпленкур сменилось обворожительной улыбкой.

— Если это действительно не слишком обременительно?

— Вовсе нет.

Он небрежно махнул рукой.

— Когда я сам учился здесь, ректор держал пару молодых драконов. Они всё время носились по коридорам и попадали в неприятности. Однажды притащили крысу в женское общежитие.

Он усмехнулся своим воспоминаниям.

— Что ж.

Энпленкур с осторожностью посмотрела на маленького зверька.

— Такого мы допустить не можем. Ты, конечно, будешь воспитан лучше, — сказала она дракону, прижимая его к себе, как ребёнка.

Драконарий выглядел с облегчением, наконец собрав свои вещи.

— Если это всё. Хорошего вам дня.

Он взял свои инструменты и вышел, оставив нас со спящим детёнышем дракона.

Когда его шаги стихли в коридоре, девушка из Сапфира подошла ближе, чтобы посмотреть на малыша.

— Спасибо, профессор. Вы его спасли.

Энпленкур уверенно кивнула. Затем повернулась к доске, держа на одной руке спящего дракона, и взяла мел.

— Итак, класс. Ваше домашнее задание.

В тот же день после обеда я написала письмо Мерлону, стараясь как можно более туманно, на случай если его перехватят, сообщить, что боюсь, наш секрет раскрыт. У меня не было никакой уверенности, что Ковингтон сдержит слово, и мне хотелось подстраховаться. Не то чтобы Мерлон смог спасти Мифа, если станет известно, что он дикий, но я точно не смогла бы, и мне нужно было ощущение, что я делаю всё возможное, чтобы защитить своего дракона.

Осень вступала в свои права решительно, температура была ниже обычного для этого времени. Когда той ночью я шла к логову, уже после того как Ванья уснула, я дрожала под форменным пиджаком.

Ковингтон ждал меня, прислонившись к стене на другом конце ротонды. Он наблюдал за мной через широкое тёмное пространство, освещённое только лунным светом, падающим из окулюса.

Он оттолкнулся от стены, взял свою незажжённую лампу, но ничего не сказал.

— И тебе привет, — сказала я.

Он фыркнул и повёл меня к логову Мифа. Распахнул дверь, вошёл внутрь и закрыл её за мной.

Он поставил лампу, зажёг её спичкой и накрыл стеклянным колпаком. Затем достал из кармана небольшую стеклянную банку, его лицо снизу освещал свет, придавая ему вид участника какого-то странного сеанса.

— Зачем стекло? — снова спросила я, подходя к Мифу, который спрыгнул с гамака, когда мы вошли.

Ковингтон открутил крышку и прищурился на меня.

— Просто скажи ему, чтобы сжёг это.

Положив руку на бок Мифа, я повернулась к нему.

— Нет.

— Не усложняй. Помни, его жизнь в моих руках.

— Всегда такой галантный.

Он облизнул губы, теперь заметно сухие и потрескавшиеся.

— Просто сделай это, Миро.

— Скажи, что ты задумал, и я сделаю.

Миф фыркнул, выражая одобрение, и я усмехнулась.

Не отрывая взгляда от Мифа, Ковингтон вздохнул.

— Я тебе ничего не должен объяснять. Я позволяю тебе быть здесь. И только.

— Позволяешь? О, спасибо. Я ценю твою щедрость. Может, мне стоит зайти к Азерону и потыкать его металлическим копьём.

— Не посмеешь, — сказал он, резко шагнув ко мне.

Мои брови поднялись.

— Я не из тех, кто мучает чужих драконов.

Он фыркнул перед ответом.

— Ты колючая.

— А ты высокомерный. Я могу просто сказать ему

— Давай.

Теперь он стоял почти вплотную ко мне, и мне пришлось поднять голову, чтобы смотреть ему в глаза.

— Миф, мне нужно, чтобы ты дал нам немного искр. Пожалуйста, — добавила я, когда Ковингтон ухмыльнулся.

Он отступил к двери и снял пиджак. Потёртый дневник был засунут за подтяжки у него на спине.

Миф ничего не сделал. Умница. Он чувствовал, что я не хочу облегчать Ковингтону задачу.

— Что ты собираешься делать с этой стеклянной банкой? — спросила я.

В ответ на его молчаливый хмурый взгляд я закатила глаза.

— Может, если ты скажешь, я смогу уговорить Мифа сделать то, что тебе нужно.

Ковингтон подошёл к Мифу, подняв банку.

— Я пытаюсь поймать искру.

— Ты не можешь по-настоящему поймать пламя.

Его невозмутимое выражение заставило меня добавить:

— Или можешь?

— Не знаю, — признался он, опуская руку к поясу. — Поэтому и хочу попробовать.

— В твоём дневнике сказано, что это возможно?

Ковингтон вытащил дневник и пролистал его.

— Записи обрывочные. Несколько страниц отсутствуют. Но да, там говорится, что это возможно.

Я втянула воздух, представив все ужасы, которые люди могли бы устроить с запертым драконьим огнём.

— Тогда заставь его это сделать. Ты сказала, что можешь.

— Могу не значит должна, — пробормотала я.

Ковингтон развернулся, будто собирался уйти.

— Уверен, ректор Воган поймёт, почему ты привела сюда огнедышащего дракона.

— Подожди.

После ещё шести безуспешных попыток заставить Мифа выпустить искры Ковингтон подошёл к огромному гамаку и улёгся в него.

— Разбуди меня, когда он решит сотрудничать.

— Ты серьёзно? — сказала я, топая за ним. — Если ты собираешься спать, я ухожу.

Мне и так было трудно держаться на ногах сегодня после прошлой ночи. Завтра будет ещё хуже.

Он сел на край гамака, который едва шевельнулся под его весом.

— Если он не даёт тебе искры, нет смысла тебе здесь оставаться.

Мой самый мрачный взгляд лишь заставил его усмехнуться. Я закипала, чувствуя, как щёки заливает румянец.

— Я не подпущу тебя к нему.

Он пожал плечами.

— Как хочешь. Моему отцу будет приятно узнать, что я нашёл дракона, на которого он охотится.

Я замахнулась, чтобы ударить его, но он перехватил моё запястье. Гамак мягко качнулся, притягивая меня к нему.

— Я бы на твоём месте был осторожнее, — прошептал он, обхватывая меня ногами, когда я подалась вперёд и упёрлась в тяжёлые канаты.

Я резко отпрянула, потирая запястье там, где он меня коснулся. Хватка не была болезненной, но была крепкой.

— Миф, — сказала я, не сводя глаз с Ковингтона. — Мне нужно, чтобы на этот раз ты показал нам своё пламя.

Осторожно я шагнула ближе к Ковингтону, потянулась к стеклянной банке и выскользнула её из его руки. Он не сопротивлялся.

Развернувшись, я подошла к Мифу с маленькой банкой, всё ещё тёплой от его ладони. Поставила её на землю и отступила.

— Сожги её.

Миф наклонил морду к банке и принюхался. Затем едва приоткрыл клыки и выдохнул россыпь искр.

Ковингтон вскочил.

— Вот оно! — воскликнула я, хлопнув в ладоши.

Искры подпрыгнули по камням и погасли. Несколько, упавших в банку, закружились и тоже исчезли. Ковингтон наклонился, чтобы схватить банку.

— Подожди, — сказала я. — Она будет горячей.

Присев, он опёрся одной рукой о пол.

— А я думал, тебе нравится, когда я получаю травмы.

Он огляделся по логову, что-то ища. Затем потянулся за своим пиджаком.

— Заставь его сделать это ещё раз.

Он обернул руку тканью.

После второй россыпи искр Ковингтон рванулся вперёд и схватил банку.

Но как только его рука коснулась стекла, он выругался и уронил её. Она разбилась. Он сорвал пиджак с руки и осмотрел кожу.

В ткани зияла прожжённая дыра.

— С рукой всё в порядке? — спросила я, переступая через стекло.

— Прости, что разочаровал.

Он поднял руку. Она была розовой, но выглядела невредимой.

Я нахмурилась, раздражённая тем, что он считает меня такой поверхностной.

— Ты опять устроил беспорядок.

Он посмотрел на осколки стекла.

— Похоже, снова в кладовую за инструментами.

Когда мы убрали беспорядок и вернули инструменты на место, меня уже клонило в сон.

— Тебе нужен… лучший способ держать стекло, — сказала я, прерываясь зевком.

— О, теперь ты решила мне помочь?

Он бросил на меня взгляд, пока мы шли под огромной ротондой.

Я кивнула в сторону логова Мифа.

— Чтобы ты молчал, помнишь?

С его губ сорвался тихий смешок.

— Я подумаю. До следующего раза.

Он отдал мне шутливое приветствие и вышел в ночь, направляясь к школе.

— Подожди, когда следующий раз? Только не завтра.

Пятясь назад, с испорченным пиджаком, перекинутым через руку, он покачал головой.

— Не завтра. Завтра ночная гонка.

Увидев моё удивление, он широко улыбнулся, и эта улыбка почти светилась в лунном свете.

— Ты вообще спишь? — крикнула я ему вслед.

Он широко развёл руки.

— Сон для мёртвых.

Я смотрела ему вслед, пока он не вошёл в здание, затем сунула руки в карманы и побрела вниз по холму, думая о том, позовут ли меня когда-нибудь на ночную гонку.

Глава 16.

На следующий день после обеда Ванья ворвалась в нашу комнату в общежитии с улыбкой на лице.

— Я получила!

— Что получила? — сказала я, поднимая взгляд от раскрытой книги у себя на коленях.

— Я получила приглашение на ночную гонку.

Она подбежала ко мне, запрыгнула на край моей кровати и сунула мне в руки лист бумаги. Подняв брови, я взяла его из её пальцев.

— Это пустой лист бумаги, — сказала я, переворачивая его в руках.

Бумага была хорошая, плотная, явно высокого качества, но на ней не было ни слова.

Она театрально вздохнула.

— Смотри.

Она указала на тиснённый круг в центре листа. Я прищурилась, рассматривая его. Поднесла ближе к лицу, но всё равно не могла разобрать, что это.

— Это символ тайного общества, которое устраивает гонки.

Мои брови резко взлетели вверх.

— Тайного общества?

— Да ладно тебе. Ты что, никогда о нём не слышала?

— Ванья, ты единственная, с кем я здесь разговариваю. Если ты мне не рассказывала, значит, я о нём не слышала.

Она закатила глаза и придвинулась ближе, указывая на тиснённый символ на пустом листе.

— Видишь? Это переплетённые розы. Это символ «Шип и Ключ». Это просто оттиск, но на их настоящем символе видно, что одна из роз на самом деле серебряный ключ.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросила я.

Ванья покраснела.

— У принадлежности к королевской семье есть свои преимущества.

Я фыркнула.

— О,

— Оно было внутри моей книги в общей комнате, той самой, которую я вчера вечером оставила там на столе. Я оставила её специально. Старший брат Прескотта подсказал, что если я хочу получить приглашение, нужно оставить что-то своё на виду, чтобы к этому было легко добраться.

— Правда? — сказала я, пряча лёгкую улыбку.

Старший брат Прескотта был на втором курсе и состоял в Связи с потрясающе красивой самкой дракона жемчужного цвета, мы пару раз видели, как она выполняет сложные акробатические трюки над тренировочным двором.

— Но я могу выбрать кого-то, кто пойдёт со мной. И я выбираю тебя.

— Спасибо, — сказала я, откладывая письмо в сторону. — А откуда ты знаешь, что тебе разрешат взять кого-то с собой?

— Переверни.

Я перевернула лист бумаги. Я по-прежнему не видела никаких слов. Она поднесла его к окну, и на бумаге проявился водяной знак, который можно было увидеть только на свету.

Полночь сегодня ночьюбыло написано водяным знаком. Ниже — слова

Возьми друга.

— Водяные знаки? Серьёзно?

— Я же говорю тебе, у людей здесь нет предела ресурсам.

— Так говорит королевская особа, — парировала я.

— Ну так ты идёшь?

Я вспомнила слова Ковингтона. При мысли о ещё одной ночи почти без сна мои плечи слегка опустились.

— Сон для мёртвых, верно?

Ванья взвизгнула и захлопала в ладоши.

— Ну уж нет, в этом ты не пойдёшь.

— Почему? — сказала я, опуская взгляд на свою школьную форму.

Ванья цокнула языком и подошла к своему шкафу, распахнув его настежь.

— У меня есть другая одежда, — пробормотала я.

Удерживая дверцы шкафа открытыми, она оглянулась через плечо, выставив одно бедро в сторону.

— Милая, у тебя есть одежда. А тебе нужен наряд.

Она нырнула в шкаф и вынырнула с тёмным вечерним платьем в руках.

— Это, может, тебе подойдёт.

Она протянула его мне.

— Если немного подогнать.

— Холодно, — сказала я, разглядывая платье.

— Кого волнует, что холодно?

Она посмотрела на меня так, будто бросала вызов возразить.

В одиннадцать вечера Ванья выглянула из нашей комнаты, посмотрела в обе стороны по коридору, затем жестом велела мне выходить. Мы на цыпочках прошли по коридору, спустились по лестнице и выскользнули из школы в прохладную ночь. Тёмно-синее платье Ваньи не подошло мне, даже после попыток его подогнать. Она была ниже меня, с более широкими бёдрами, и лиф оказался просто слишком коротким для моего длинного торса. Даже с более смелыми вырезами вечерних платьев её вариант не подходил. Поэтому, несмотря на её разочарование, я надела своё единственное вечернее платье, которое вышло из моды несколько лет назад и было куда более громоздким, чем у Ваньи.

— Ты выглядишь великолепно, дорогая, — сказала она мне, но я не упустила, как её взгляд задержался на высоком вороте и пышных рукавах.

В мыслях я укоряла Фэйрфакса за то, что он упустил из виду мою необходимость в подходящем вечернем платье. Я ведь не могла прямо сказать ему, что оно нужно мне для нелегальной ночной гонки.

Ванья дала мне один из своих длинных пыльников с рюшами, который я с готовностью закутала вокруг плеч, прежде чем мы вышли из общей комнаты во двор школы. Во всяком случае, он скрывал большую часть платья.

— Одна из особенностей ночных гонок, — сказала она, пока мы спешили через двор, — если тебя поймает полиция, тебя больше никогда не пригласят.

— Логично, — пожала я плечами, — учитывая, что это незаконно.

— Ты ведь хочешь пойти, да?

Я кивнула.

— Если нас поймают, — прошипела Ванья, — тебя могут отчислить.

— Ну да. А тебя, потому что ты принцесса, не отчислят?

— Я знаю, это несправедливо, но это правда, — сказала она, потянув меня за руку, почти полностью скрытую под длинной перчаткой. — Я рада, что ты идёшь со мной, но хочу убедиться, что ты понимаешь, чем рискуешь.

Я уже рискнула всем, когда решила приехать сюда с диким драконом. По сравнению с этим поход на ночную гонку казался мелочью. Мы проскользнули через двор, держась у стен, и не успели опомниться, как оказались в городе.

Трестон после наступления темноты был небезопасен. Воры и игроки бродили по улицам, изрядно подвыпив, и все молодые леди знали, что после темноты не стоит выходить на улицу без сопровождения. Я была рада, что у этого платья есть карманы, и ободряющее ощущение ножа у бедра придавало мне немного смелости, пока мы спешили к железнодорожной станции неподалёку.

На почти пустой платформе кучка студентов Колледжа Кардан Лотт стояла, передавая друг другу бутылки и громко смеясь. Их было около дюжины, все в вечерних нарядах, за исключением одного. Рашленд Ковингтон всё ещё был в своей белой форменной рубашке, но без пиджака. Через плечи у него был перекинут кожаный наплечный кобур с небольшим пистолетом. Я замедлилась, заметив это, когда мы подошли. Скарлетт, до этого скрытая за его спиной, подалась вперёд, смеясь над чем-то, что сказал Прескотт. На её плечах был мужской пиджак. Ковингтон бросил взгляд в нашу сторону, и его глаза остановились на мне.

По моей крови пробежал трепет, когда я вошла в небольшой круг рядом с Ваньей. Пока никто меня не оттеснил, никто не рассмеялся над тем, что я здесь или что моё платье вышло из моды. Некоторые улыбнулись и поздоровались с Ваньей. Со мной они не заговорили, но, по крайней мере, не сказали уйти.

Поезд с грохотом подошёл по рельсам, шипя, выпуская пар.

— Заходим, — объявил старшекурсник из Дома Изумруд.

Второй и третий курсы забрались первыми, ссылаясь на своё старшинство. Ещё несколько студентов подбежали и запрыгнули в поезд, пока первокурсники ждали своей очереди.

Когда все старшие уже оказались внутри, первокурсники начали заходить.

— После вас, — ровно сказал Ковингтон, кивнув в сторону вагона.

Я поднялась внутрь. Вагон был почти заполнен: старшие заняли места друг напротив друга, оставив нам тесниться на рядах сидений в задней части.

— У нас ещё двое! — крикнул Прескотт, поднимаясь по ступеням.

Ещё двое со второго курса протиснулись внутрь. Ванье пришлось сесть мне на колени, чтобы освободить место, когда один из них втиснулся рядом со мной.

Ковингтон зашёл последним, и свободных мест уже не осталось. Через проход от нас Скарлетт подвинулась вперёд и похлопала по сиденью под собой. С ухмылкой Ковингтон сел на скамью, и она устроилась у него на коленях. Когда его рука обвилась вокруг её талии, я отвела взгляд. Скарлетт то хихикала, то шептала ему

Смех Скарлетт был выше обычного, её щёки — более румяными. Возможно, она просто нанесла больше румян и была настолько увлечена Ковингтоном, что это изменило её смех.

Лютер прошёл по проходу с маленьким блокнотом в руках. Когда он остановился рядом с Ковингтоном, я напряглась, стараясь расслышать, что он спрашивает, сквозь стук колёс и громкие голоса.

— Какие ставки? — спросил Ковингтон.

— Три к одному.

Ковингтон сунул руку в карман и передал Лютеру две монеты. В тёплом свете я заметила серебристый отблеск вестрена, когда деньги звякнули в ладони Лютера.

Два вестрена. Пятьдесят каранда, отданные так, будто это мелочь, которую можно швырнуть нищему.

Он ставил целое состояние. От изумления я не расслышала, на кого именно он поставил.

Лютер поднял руку и застучал ручкой по металлической перекладине багажной полки.

— Дамы и господа, надеюсь, вы прихватили тачку, чтобы увезти выигрыш сегодня ночью. Призовой фонд вырос ещё на пятьдесят каранда.

По вагону раздались восхищённые свисты.

Скарлетт обвила руками шею Ковингтона, прижавшись щекой к его щеке. Ванья вцепилась в спинку сиденья перед нами и выкрикнула что-то на своём родном языке, что, по моему мнению, было совсем не подобающим принцессе. Все рассмеялись.

Эти люди ставили за одну ночь больше денег, чем многие видели за целый год. В груди у меня стало пусто, когда я представила Эви, спящую на нашей кровати. Маме больше не придётся спать на раскладушке теперь, когда меня нет.

Но когда поезд замедлился у станции Парламент-сквер и студенты начали подниматься, я поймала себя на том, что улыбаюсь вместе со всеми, растворяясь в общем возбуждении. Ковингтон положил руки на талию Скарлетт и сдвинул её с себя, поднимая так легко, будто она не тяжелее куклы. Я поморщилась от её пронзительного хихиканья.

Снаружи станции студенты притихли, лишь изредка раздавались приглушённые смешки, пока мы перебегали через улицу и потоком спускались по ступеням вниз, в Нижние улицы. На нижнем уровне студенты собрались вокруг тускло горящих фонарей, жались друг к другу от прохладного осеннего воздуха. Не гремели проезжающие автомобили, не было конных экипажей. Даже бродяги, которые обычно шатались по улицам в это время ночи, исчезли, и это одновременно успокаивало и настораживало. Я плотнее подтянула пыльник Ваньи к шее.

В воздухе гудела энергия, люди переминались с ноги на ногу. Все были одеты так, словно пришли на вечеринку, несмотря на холод, темноту и явственный запах нижних улиц Трестона. Я редко видела студентов не в форме, и мой взгляд невольно тянулся к платьям, слабо поблёскивающим в тусклом свете.

— Здесь начнётся гонка, — сказал один из старшекурсников из Дома Алмаз.

Ванья схватила меня за руку и притянула ближе.

— Как они тут поместятся? — прошипела она, словно здесь нужно было говорить шёпотом.

Я взглянула вверх, на каменный мост над нами.

— Сейчас увидите, — сказала второкурсница, ухмыляясь нам, проходя мимо.

Кто-то разрисовал непристойными изображениями фундаментные камни огромного здания, в котором заседал парламент. Метки банды, контролирующей эту часть Трестона. Большинству студентов здесь никогда не приходилось спускаться на нижние улицы. Для них спуститься сюда на ночную гонку, когда улицы таинственным образом очистили от нижних жителей, было, вероятно, развлечением. Для меня же нижний уровень, слишком тесный и узкий для драконов, был домом.

Я посмотрела через дорогу. Узкий переулок между зданиями выглядел чёрным шрамом: дома по обе стороны были слишком высокими, чтобы даже слабый лунный свет достигал земли. Толпа нарядно одетых юношей с зализанными назад волосами и сверкающих, красивых девушек казалась здесь падалью.

Моё внимание резко метнулось влево, когда чуть дальше по улице раздались крики. Я вскрикнула, когда дракон пронёсся по воздуху, его крылья задели каменную стену над моей головой, а хвост нарочно тянулся по булыжникам, подпрыгивая, пока он мчался вперёд. На спине дракона я узнала Шепа: его тёмная кожа резко контрастировала со светлой чешуёй его дракона.

Улыбка сама вспыхнула на моём лице, когда по телу прошёл восторг. Ванья хлопала и кричала вместе с остальными студентами. Я снова посмотрела туда, где только что пролетел дракон. Точность, необходимая, чтобы провести дракона через такой узкий проход, поражала. Моё восхищение Шепом увеличилось в разы, когда его дракон приземлился на перекрёстке впереди.

Ещё один дракон с шумом пронёсся мимо, на этот раз блестяще-серый. На его спине сидела девушка, которую я не знала. У неё были рыжие волосы, заплетённые в косу, и на ней были золотые кожаные доспехи наездника, резко выделяющиеся в ночной темноте.

— Кто это? — спросила я Ванью.

— Её зовут Сюзанна. Она на третьем курсе. Она очень рассчитывает в этом году победить Шепа и стать чемпионкой школы.

С моих губ сорвался тихий смешок.

— Ты вполне можешь болеть за Шепа, — сказала она, толкнув меня локтем. — Смотри.

Я резко обернулась и увидела, как Шеп идёт к нам, держа шлем под мышкой. На нём были его ездовые доспехи, в ткани которых был окрашен тёмно-синий цвет школы. На груди у него был значок чемпиона школы — силуэт дракона на серебряном треугольнике.

— Вижу, ты оделся побеждать, — сказала я.

— Всегда, — сказал он с усмешкой. — Рад видеть, что ты пришла сегодня.

Он кивнул нам обеим.

— Она не может дождаться, когда увидит, как ты гоняешься, — сказала Ванья, наклоняясь вперёд; её рука за моей спиной подтолкнула меня. Я упёрлась, но она только надавила сильнее.

Я споткнулась вперёд. Рука Шепа резко выдвинулась и схватила меня за плечо.

— Прости, — сказала я, отступая и бросая убийственный взгляд на Ванью.

Она пожала плечами и отвернулась.

— Мне нужно с кем-то поговорить.

Она ускользнула в толпу.

Мой взгляд снова вернулся к Шепу, пока я думала, как позже заставить Ванью расплатиться за это унижение.

— Твой дракон очень красивый.

Шеп улыбнулся и оглянулся на неё.

— Правда ведь? Её зовут Петра. И она быстрая.

— Удачи сегодня, — сказала я, не зная, что ещё добавить.

— Спасибо, Ари.

Он сделал шаг назад к своему дракону, затем обернулся.

— Я бы смотрел с моста на Кловер-стрит. Там увидишь самый крутой поворот.

Он побежал обратно к Петре и взобрался в седло так легко, будто поднимался по ступеням. То, как он сидел в седле на спине дракона, уверенный, даже когда надел шлем, он казался продолжением дракона. Я закрыла глаза, представляя себя верхом на Мифе, и когда открыла их, рядом со мной кто-то стоял, его высокое плечо едва касалось моего. Краем глаза я узнала Рашленда Ковингтона.

Его руки были засунуты

— Ты мог бы надеть что-нибудь, кроме белого, — сказала я. — Или ты хочешь, чтобы тебя поймали?

— Быть пойманным — не моя забота, — сказал он.

— Ну да, папочка ведь вытащит тебя, если что-то случится.

Он тихо фыркнул и сказал негромко:

— Мне казалось, ты говорила, что хочешь спать?

— Сон для мёртвых, верно?

— Значит, я могу рассчитывать увидеть тебя завтра ночью, в то же время?

— Подожди, я…

Но он ушёл, не дожидаясь ответа.

— Грубиян, — пробормотала я, направляясь к Ванье, которая махала мне, подзывая.

Шум толпы стих до напряжённого шёпота, когда все выстроились вдоль тротуаров. Если я скоро не высплюсь, то просто рухну лицом в конспекты на занятиях. Но это была забота для другого дня. Сейчас начиналась гонка.

Лютер стоял, раскинув руки, обозначая невидимую стартовую линию. Петра беспокойно пританцовывала под Шепом. Сюзанна забралась в седло на своём прекрасном серебряном драконе и подвела его к линии.

— Дамы и господа, — сказал Лютер. — Добро пожаловать на ночные гонки.

Несколько студентов закричали и засвистели, но Лютер опустил руку, и снова воцарилась тишина. Возбуждение пульсировало у меня в крови.

— Гонка начнётся здесь, затем пройдёт по Кловер-стрит, поднимется наверх по Хай-стрит, затем снова спустится через Комптон, Цистерн и Мемориал. Гонка сделает три круга и закончится наверху, прямо здесь.

Он поднял правую руку и указал вверх.

Прямо над нами находился правительственный комплекс, включая огромное здание парламента и корпуса высокого суда, торгового бюро и налогового управления, куда мне уже не раз приходилось приходить, умоляя о пощаде. Тогда мне не проявили никакой пощады, и я сомневалась, что проявят её и сейчас, если нас поймают.

— Если нас поймают, — продолжил Лютер, — этой гонки не было. Меня здесь не было.

Несколько человек тихо рассмеялись.

— Вас здесь не было, — сказал он, указывая на толпу и поворачиваясь по кругу, охватывая всех нас. Его взгляд на мгновение зацепился за меня, но он ничего не сказал и снова раскинул руки, обозначая импровизированную стартовую линию. — Шеп.

Шеп кивнул.

— Сюзанна.

Она кивнула.

— Сегодняшний призовой фонд — двести каранда.

Я поперхнулась, не в силах сдержать изумление. В мою сторону скользнули несколько недовольных взглядов, и чьи-то приглушённые слова заставили мои щёки вспыхнуть ещё сильнее.

— Пусть победит лучший наездник, — сказал Лютер. — На старт. Внимание. Марш.

Он опустил руки, и драконы исчезли прежде, чем я успела моргнуть, оставив за собой порыв ветра, растрепавший мне волосы.

Теперь все ринулись вниз по улице, рассеиваясь, чтобы наблюдать за гонкой с разных точек и углов. Шум взмахов крыльев быстро стих, когда драконы скрылись за поворотом. Я побежала вместе с остальными, кровь стучала в висках.

Двести каранда…

Я услышала впереди рычание и всхлип, и несколько парней закричали:

— Давай, Шеп, возьми её!

Несколько студентов рванули вверх по ступеням, ведущим наверх, надеясь успеть увидеть следующий участок гонки до того, как драконы пролетят мимо. Я бросилась за ними, перепрыгивая через две ступени сразу, стараясь не отставать, скомкав платье в руках.

Мы заняли места у края моста, нависающего над нижними улицами.

— Вон они!

Кто-то указал вниз по длинной улице. Я прищурилась, вглядываясь в темноту. Если бы не бледный оттенок чешуи драконов, я бы их не заметила. Их крылья стояли почти вертикально, когда они вылетали из-за угла здания суда. Дракон Сюзанны задел кончиком крыла противоположное здание, выравниваясь, а затем резко нырнул. Оба дракона сложили крылья и пронеслись мимо, уходя под мост, прямо под нашими ногами.

Я ахнула, когда порыв ветра ударил нам в лица. Ванья зажала рот обеими руками, подавляя крик.

Затем наступила тишина на несколько ударов сердца, пока мы ждали, когда драконы пойдут на второй круг. Мои нервы натянулись, как струны скрипки.

На этот раз рычание драконов возвестило об их появлении за мгновение до того, как они влетели в поворот. Они цеплялись друг за друга, кружили, заходя друг под другом и над, опасно близко. Это было не похоже на обычную гонку. Между городскими зданиями драконам едва хватало места расправить крылья, и всё сводилось к манёврам, углам, борьбе за лучшую позицию. Сюзанна опережала лишь на долю, когда они снова нырнули под нами.

— Это и есть ночные гонки, — сказал Ковингтон, заметив, как я поморщилась.

Я не заметила, как он появился на мосту. Скарлетт нигде не было видно, вероятно, она смотрела с другой точки.

Он поспешил дальше по мосту, и внезапно мы тоже двинулись. Вся наша группа побежала, и я улыбалась как дура, наполовину в панике, наполовину в восторге от этого зрелища.

За поворотом, прямо посреди улицы, уже собралась остальная толпа. Это была финишная линия. Ковингтон без труда протиснулся вперёд, а нам пришлось остаться сзади.

— Они идут!

Драконы вырвались из узкой щели в мосту, на котором мы теперь стояли, вынырнув вверх с бешено бьющими крыльями, набирая высоту. Дракон Шепа шёл не намного позади Сюзанны, но он оттолкнулся от перил моста, используя их как опору.

Лютер взобрался на балюстраду, подняв руки над головой.

— Двести каранда, — сказал он нам всем, пока мы теснились, стараясь увидеть финал гонки.

Люди кричали. Несмотря на предупреждения Лютера о том, что нас могут поймать, никто, похоже, не собирался соблюдать тишину.

Драконы рычали и щёлкали челюстями, их крылья яростно били воздух. Я прикусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови.

Один дракон пронёсся мимо, затем второй.

Шеп победил на полкорпуса.

Ветер обрушился на нас, и мы кричали, бежали, смеялись.

В одном из верхних окон через улицу от здания парламента вспыхнул свет — там у некоторых магистратов были квартиры, куда они возвращались после поздней работы.

— Окно! — крикнул кто-то, указывая вверх, туда, где загорелся свет.

Вместо тишины несколько парней громко выругались, а другие засвистели, будто были рады, что кого-то разбудили.

— К поезду! — прошипела девушка с третьего курса, едва сдерживая смех.

— А теперь настоящая гонка, — сказал Прескотт, размахивая руками, словно пастух, собирающий стадо.

Мы развернулись и побежали.

Глава 17.

Когда мы рухнули на сиденья в поезде, я обхватила руками живот, жадно втягивая воздух. А потом расхохоталась.

Я смеялась до слёз. Вагон снова наполнился победными криками, пока локомотив, пыхтя, медленно отходил от станции.

Поезд весело застучал по рельсам, унося нас обратно к Колледжу Кардан Лотт. Большинство студентов успели на поезд, а

Когда на следующее утро зазвонили колокола, поднимая нас, я всерьёз подумала притвориться больной и остаться в постели. Ванья выглядела не лучше. Когда я взглянула на неё, одна её рука свисала с кровати, рот был приоткрыт, и слюна пропитывала подушку. Вид принцессы, спящей в таком виде, вызвал у меня улыбку, но моё тело казалось вдвое тяжелее обычного.

Я сонно проделывала привычные движения, одеваясь, поглядывая на одежду, брошенную на спинку стула у стола с прошлого вечера.

— Ты идёшь? — крикнула я, запуская подушкой в голову Ваньи.

В ответ раздалось неразборчивое бормотание.

— Прости, не расслышала.

Она скинула с себя одеяло и посмотрела на меня с хмурым видом, хотя уголки её губ тут же дрогнули в улыбке.

— Такое чувство, будто меня протащили по улицам за лошадью.

— Живописно, — сказала я, зевая.

Если Ковингтон рассчитывал, что я встречусь с ним сегодня ночью в Логове, он может не надеяться. Сегодня ночью между мной и моей кроватью ничего не встанет.

Тем утром профессор Энпленкур монотонно рассказывала о монархии, о том, как она быстро сменилась со старой династии Роновара на наездников драконов, которых уже тогда считали рождёнными древними богами, некогда считавшимися не более чем мифом. Ковингтон на занятии не появился, и я убеждала себя, что это к лучшему. Возможно, он не придёт весь день, и мне удастся впервые за три дня выспаться как следует.

— Итак, класс, — сказала Энпленкур, размахивая руками почти по-птичьи, — ваше следующее исследовательское задание на этот семестр будет посвящено монархии.

Где-то в глубине аудитории раздался стон.

— Как студенты Колледжа Кардан Лотт, вы обязаны знать нашу историю вдоль и поперёк и гордиться ею. Если вы не сохраните нашу историю, то кто? Для этого задания каждому из вас будет назначен один из бывших правителей, и вы напишете эссе о его правлении и о том, какое влияние он оказал на эту страну.

Она подняла лист бумаги.

— Ваши задания указаны здесь.

Она положила его на стол у передней части аудитории и постучала по нему пальцами.

— Можете проверить своё задание по пути к выходу. И первокурсники, позвольте вам посоветовать: не откладывайте выполнение этого задания на ночь перед сдачей.

Люди вокруг меня начали собирать свои вещи, закрывать тетради, убирать ручки. Ножки деревянных стульев заскрежетали по полу, когда первокурсники поднялись. Мы прошли мимо списка, каждый наклоняясь, чтобы посмотреть, какой правитель ему достался.

— Король Эдвард Второй, — вслух прочитала Ванья, проверяя список передо мной.

Она пожала плечами.

— Я даже не знаю, кто это.

Она прищурилась, глядя на лист.

— Наверное, потому что это было триста лет назад.

Я нашла в списке своё имя и посмотрела на имя правителя рядом с ним.

— Королева Изобель.

Я прищурилась, разглядывая даты рядом с её именем. Эта правительница тоже была мне незнакома, и волна смущения прокатилась по мне. Я была гражданкой Каварии, а тут королева, о которой я никогда даже не слышала. Она правила всего три года. Неудивительно, что я о ней не слышала. Будет сложно написать работу о наследии монарха, правившего всего три года. Я вздохнула и вышла за Ваньей в коридор.

— Может, мне удастся уговорить её поменять задание на более современного монарха? — сказала Ванья, пока мы шли по коридору. — Кого-нибудь, кто действительно имел дело с моей страной? Так было бы логичнее.

Ванья прижала книги к груди, и мы медленно шли по коридору. На сегодня у нас оставались только Логово и физическая подготовка.

Я закатила глаза.

— Не думаю, что профессор Энпленкур станет менять тебе задание. Скорее всего, она как раз и выбрала монарха, о котором ты не слышала, именно поэтому.

Ванья вздохнула.

— Ты, наверное, права.

Ковингтон появился посреди занятия по литературе, за что получил недовольный взгляд и наказание от профессора Сивы. Я старалась не поднимать на него глаза, пока он пробирался к месту в конце аудитории, надеясь, что он забудет о нашей встрече сегодня вечером.

В конце дня, после захватывающей лекции профессора Индиго о том, как лучше ухаживать за когтями драконов, Лютер выскочил на лужайку перед Логовом с лукавой улыбкой на лице. Мы с Ваньей одновременно замерли, увидев его.

— Птенцы, — объявил он, раскинув руки, прежде чем первый из нашего курса успел уйти дальше.

Мы все остановились, несколько человек обменялись тревожными взглядами. Ничего хорошего это не сулило.

— До меня дошло, что некоторые из вас находятся не в лучшей физической форме, — сказал Лютер, явно наслаждаясь моментом.

Он хлопнул в ладони.

— Моя задача — убедиться, что вы обладаете хорошей физической подготовкой.

Ванья склонила голову набок, и Лютер уставился прямо на неё, когда сказал:

— Вы должны вместе пробежать пять кругов вокруг школы. Тот, кто не завершит круги, будет спать сегодня на крыше.

Ванья шагнула вперёд.

— Я ничего подобного делать не буду. У тебя нет никакого права приказывать мне бегать эти нелепые круги.

В тон ей Лютер сделал шаг навстречу.

— Принцесса ты или нет, ты всё равно птенец в Доме Рубин, и у нас не делают поблажек никому. Члены моего дома не будут слабыми. Если не все из вас завершат круги, все вы будете спать сегодня на крыше. Вы команда и должны вести себя как команда.

Позади нас Скарлетт кашлянула.

— Принцесса не заставит остальных из нас спать на крыше.

Лютер резко обернулся.

— Я больше не желаю слышать никаких жалоб. Пять кругов, начиная сейчас. Если принцесса, — он произнёс это слово так, будто это было ругательство, — не завершит свои круги, все вы будете на крыше сегодня ночью, — повторил он, ткнув пальцем в широкую грудь Прескотта.

Прескотт сразу перешёл на бег по коридору.

— Давай, принцесса.

— Мы справимся, — сказала я, потянув Ванью за локоть. — Я побегу с тобой. Он не говорил, что нужно быстро, только что нужно закончить.

— Я не могу, — сказала она. — Мои ступни, ноги, они всё ещё ужасно болят после прошлой недели. И я так устала.

— Можешь, — настаивала я, метая в Лютера невидимые кинжалы, пока он наблюдал, как мы начинаем бежать. Он сделал это, потому что знал, как мы устали после ночной гонки.

Ванья застонала, затем медленно побежала за мной.

— Быстрее, дамы, — сказал Лютер, хлопая в ладоши у нас за спиной.

— Почему они

— Давай, — сказала я. — Не думай об этом. Если перетерпишь, станешь быстрее.

— Ты звучишь так, будто согласна с ним, — огрызнулась Ванья.

Затем с её губ сорвался болезненный стон. Когда я обернулась, она уже ковыляла.

Ванья выдержала только два круга, прежде чем рухнула на колени на дорожке. Она тяжело, рвано дышала, не в силах взять дыхание под контроль, и в уголках её глаз выступили слёзы.

— Я не могу…

Я опустилась рядом с ней на колени и положила руку ей на плечо.

— Ванья, всё в порядке.

— Посмотри на меня.

Но она покачала головой.

— Прости. Я просто не могу. Меня никогда в жизни не заставляли столько двигаться. Как они вообще ожидают, что я смогу не отставать?

Скарлетт пробежала мимо, бросив на нас с Ваньей ядовитый взгляд. Лютер, который до этого наблюдал за нами с задней террасы, скрестив руки на груди, спустился по ступеням и подошёл к Ванье.

— И это всё? — спросил он.

Глаза Ваньи наполнились яростью.

— Как ты смеешь так с нами поступать?

Лютер пожал плечами.

— Похоже, сегодня ночью вы все будете спать на крыше, если принцесса сдаётся.

Прескотт впереди замедлился и остановился, оборачиваясь.

— Это ещё что такое? — спросил Лютер. — Вы все собираетесь остановиться только потому, что принцесса сдалась?

— Ты уже назначил нам наказание как команде, — сказал Прескотт.

На лице Лютера мелькнула злость, но Прескотт добавил:

— Если она останавливается, мы все останавливаемся.

Ванья всхлипнула, и слабая улыбка коснулась её губ. Прескотт кивнул ей и протянул руку, помогая подняться. Скарлетт выглядела с облегчением, что ей не придётся продолжать.

— Прекрасно. Наслаждайтесь ночёвкой на крыше.

Лютер развернулся и ушёл.

— Будет холодно.

Прежде чем я успела опомниться, настало время подниматься на крышу. Лютер стоял в общей комнате, скрестив руки, и наблюдал, как первокурсники спешат в свои комнаты за дополнительными одеялами и тёплой одеждой. Температура упала быстрее, чем мы ожидали, и ночь предстояла длинная.

— Как им вообще это позволяют? — прошипела Скарлетт, стоя в коридоре с одеялом и подушкой в руках.

Я прошла мимо неё к своей комнате. Она бросила на меня прищуренный взгляд, затем снова повернулась жаловаться Мейбел.

Когда я вошла, Ванья уже кидала вещи в кучу.

— Не могу в это поверить, — сказала она, даже не взглянув на меня.

Её дополнительное шерстяное одеяло лежало на краю кровати. Я заметила на постели меховую накидку и длинную меховую шубу. Ей сегодня ночью точно не будет холодно. Я собрала своё шерстяное одеяло с кровати, запасное из шкафа, подушку и самую тёплую куртку, стараясь отогнать мрачные воспоминания о единственном разе, когда мне уже приходилось спать на улице в холодную ночь.

— И это всё, что ты берёшь? — спросила Ванья.

Заметив моё удивление, она взяла одну из своих меховых накидок и накинула её поверх одеял у меня в руках.

— Хотя бы это возьми.

Наконец мы все собрались в коридоре, с подушками и одеялами в руках, укутанные в самую тёплую одежду. Ванья выглядела почти комично в своей длинной меховой шубе и с накидкой, обёрнутой вокруг шеи. Она хмурилась, пока Лютер оглядывал её с ног до головы.

Мы последовали за Лютером по коридорам, поднялись по нескольким пролётам лестниц в ту часть школы, где я ещё не бывала. Мы дошли до узкой лестницы, по которой пришлось идти по одному, всё выше и выше. Наконец мы добрались до небольшой двери и вышли на крышу, где нас встретил холодный, пронизывающий ветер, хлещущий по поверхности школы.

Там было только одно место, достаточно широкое, чтобы мы все могли лечь, и когда парни начали расстилать одеяла прямо на камнях, несколько девушек замерли в ужасе, осознав, насколько тесно нам придётся лежать. Скарлетт фыркнула и повернулась к Лютеру, но он уже уходил, посмеиваясь.

— Увидимся утром, птенцы.

— Это просто нелепо! — выкрикнула Скарлетт, уже бросая своё одеяло на камни.

Парни засвистели и засмеялись, пока девушки расстилали одеяла и садились на них.

— Я ненавижу Лютера, — пробормотала Ванья.

— Мне нужно было сегодня заняться своим эссе, — сказала я, когда дрожь пробежала по моим плечам.

— У тебя будет время, его только сегодня задали, — ответила она, плотнее укутывая меховую шубу вокруг шеи.

Температура не опустилась ниже нуля, но я знала по опыту, что даже ночь значительно теплее может пробрать холодом до костей.

Тёплый мех Ваньи у моей шеи помог больше, чем я ожидала, и мышцы немного расслабились. Она придвинулась ко мне, и мы прижались плечами, кутаясь от ветра. Ночь обещала быть долгой.

Мой взгляд нашёл Ковингтона всего в нескольких шагах. Он сидел спиной к нам на своём одеяле, и мне показалось странным, что он единственный не свистел и не строил глазки девушкам. Затем он лёг, сцепив пальцы за головой, и уставился в небо. Я проследила за его взглядом и тоже посмотрела вверх. Хотя днём небо было затянуто облаками, теперь оно было кристально чистым, и звёзды ярко сияли. Разговоры стихли примерно через час, и мы все улеглись на эту мучительную ночь.

Мне казалось, что я только-только заснула, когда что-то толкнуло меня в плечо.

Страх прошёлся по телу, резко вырвав меня из сна. В одно мгновение я снова стала маленькой девочкой, которую грубый стражник пинком будит.

Я резко села, взгляд прикованный к губам Ковингтона, когда он приложил палец к своим. Он стоял на носках, присев рядом с моей подушкой.

Моё лицо сменило несколько растерянных выражений, пока я моргала, пытаясь стряхнуть сон.

Он беззвучно произнёс: «Пойдём», и поманил меня, подзывая подняться с моего дрожащего места. Серые оттенки ночи окутывали всё вокруг.

— Ты серьёзно? — беззвучно ответила я, уже снова сползая обратно под одеяла.

Но его жесты стали резче, а его глаза, которые и без того были как оружие, впились в меня, внушая страх.

Я выбралась из-под одеяла, обхватила себя руками и последовала за ним туда, где плоская часть крыши переходила в молочно-прозрачный стеклянный потолок внутреннего солярия, оранжереи с дорожками и скамьями для нас в самые холодные месяцы года, а также места, где на втором курсе мы будем учиться выращивать самые необходимые травы для ухода за драконами. Ковингтон вышел на узкий проход вдоль водостока. Моё сердце подскочило к горлу.

— Что ты делаешь? — прошипела я едва слышно. Он собирается столкнуть меня?

Он поманил меня вперёд, но я яростно покачала головой.

Ветер трепал его волосы, швыряя их ему в лицо, вздымаясь вдоль стен Кардан Лотт.

— Мне

— Значит, не убийство?

Я сделала шаг вперёд, с трудом дыша от осознания того, какая пропасть внизу всего в одном неверном шаге. К моему удивлению, Ковингтон протянул руку, словно собираясь удержать меня, если я потеряю равновесие.

Ещё несколько шагов. Я бы скорее оказалась пристёгнутой к седлу дракона вниз головой, чем здесь.

Ковингтон повернулся, совершенно не обращая внимания ни на край, ни на отвесную высоту, ни на хлещущий ветер, и указал в сторону леса.

— Смотри.

— На что?

Я прищурилась, вглядываясь в ночь, в тёмный силуэт, скользящий низко над деревьями. В груди перевернулось что-то от любопытства, и знакомое чувство полёта наполнило меня. Это был Миф, он охотился.

Затем слабое оранжевое свечение озарило ночь вокруг Мифа.

Я прижала ладонь ко рту, чтобы сдержать вскрик.

Ковингтон кивнул, и в этом жесте читалось осуждение.

— А если кто-нибудь его увидит?

Я едва не потеряла равновесие и вцепилась в руку Ковингтона, чтобы не сорваться вниз.

— Ты должна заставить его прекратить, — сказал Ковингтон низким, хриплым голосом.

— Отсюда? — прошипела я, отдёргивая руку, будто от ядовитой змеи.

— Утром, держу пари, директор объявит очередную Охоту на дикого дракона, замеченного на территории ночью.

Его слова били, как пощёчины.

— Они не заподозрят, что это один из их собственных драконов.

— И ты им не скажешь? — спросила я, ошеломлённая.

Он покачал головой.

— Нет, не скажу. Я ещё не сделал того, что хотел.

Он направил меня обратно к крыше, где спали наши однокурсники. Уже за моей спиной он добавил:

— Я хочу попробовать кое-что другое.

Слишком неуверенно чувствуя себя, чтобы обернуться, пока мы шли вдоль края крыши, я прошипела через плечо:

— Попробовать что?

— Я не обязан отвечать на твои вопросы.

Я ступила обратно на ровную часть крыши, где спали остальные, развернулась к нему и ткнула в него пальцем.

— Ты не можешь продолжать делать вид, что то, что ты делаешь с моим драконом, меня не касается. Если ты не скажешь, что задумал, я скажу Мифу больше никогда не пускать для тебя пламя.

Он тихо кашлянул и опустил взгляд на мой палец с лёгкой усмешкой, словно проверяя, осмелюсь ли я действительно к нему прикоснуться.

— Ладно. Но если бы ты была умнее, ты бы поверила мне, когда я говорю, что тебе не стоит в это вмешиваться.

Я уткнула палец ему в грудь.

— Я тебе не доверяю. Ни капли. И это ты решил, что я буду вмешиваться, в тот момент, когда начал приставать к моему дракону.

К моему удивлению, он закрыл глаза.

— Ты говоришь слишком громко, Аривель.

Я никогда не слышала, чтобы он называл меня по имени. Это выбило меня из колеи. Моя рука опустилась. Шёпотом, полным злости, я сказала:

— Так лучше?

Он снова открыл глаза.

— У меня есть идея, как лучше проверить пламя Мифа. Но здесь мы этого сделать не можем.

— Правда? И куда же мы можем пойти, чтобы заставить моего дракона дышать огнём и при этом не попасться?

— В таунхаус моей семьи.

— Отличная идея. Отвести его к человеку, который охотится на него уже несколько месяцев.

Ковингтон вздохнул.

— В это время года таунхаус пуст. Нас никто не увидит.

— Понятно.

Я поёжилась от холодного ветра.

— Следующая ночная гонка через месяц. Мы можем пойти тогда.

Я кивнула, уже мечтая вернуться под одеяло.

— То есть ты не собираешься лишать меня сна целый месяц? Как щедро.

Он усмехнулся уголком губ.

— Не радуйся раньше времени, Миро. Я всё ещё хочу тренировать его пламя.

— Ты больше не будешь меня будить. По крайней мере неделю.

Брови Ковингтона приподнялись.

— Вот как?

Я скрестила руки на груди. Очередная дрожь пробежала по моему телу.

— Ладно. Сделаем перерыв. Мне всё равно нужно кое-что изучить. Но через месяц нам нужно будет знать, что он может это сделать, когда мы его об этом попросим.

— Нам? Я тебе не партнёр.

Он наклонился вперёд, ветер растрепал его волосы.

— Это ты только что требовала ответов. Похоже, тебе стоит определиться, чего ты хочешь.

Моё фырканье унесло ветром, а Ковингтон, отодвинув меня обеими руками, вернулся к своему месту на крыше.

Заснуть снова оказалось слишком трудно. Я лежала без сна, мысленно крича Мифу, чтобы он перестал использовать пламя, уверенная, что он меня не слышит, и боясь, что его мог увидеть кто-то ещё, кроме Ковингтона. Возможно, я совершила ужасную ошибку, приведя Мифа сюда.

Глава 18.

— У нас есть основания полагать, что прошлой ночью над территорией был замечен ещё один дикий дракон, — объявил директор Воган на общем собрании в Большом зале следующим утром.

У меня сжалось сердце, и я нашла взглядом Ковингтона в толпе. Он смотрел прямо перед собой.

— Охота прибыла час назад, и территория уже прочёсана. Никаких следов существа не обнаружено. Однако, в качестве меры предосторожности, все занятия по полётам на сегодня отменяются.

По залу прокатился стон, устремляясь к высокому потолку.

— Мы полагаем, что дракон уже ушёл дальше, в горы, но Охота будет оставаться здесь, пока мы не убедимся, что этот дикий дракон больше не представляет угрозы.

На этот раз Ковингтон перевёл взгляд на меня, на мгновение, и лёгкое покачивание головы было достаточно понятным. Наш следующий поход в Логово, чтобы проверить Мифа, придётся отложить, пока Охота не уйдёт.

После завтрака я побежала в Логово, обхватила морду Мифа руками и приказала ему больше никогда не выпускать пламя.

Между рёбрами заныло, так же, как бывало, когда мы с Эви ссорились. Сердце разрывалось. Миф опустил голову и отвернулся к стене.

— О, Миф, я… Иди сюда, я не злюсь.

Я обошла его, пока он снова не посмотрел на меня.

— Я переживаю за тебя. Здесь Охотники, и они ищут дракона с огнём. Ты не должен использовать свой огонь. Никогда. Ну, если только я не прикажу.

Я махнула рукой, раздражённая мыслью о проверках, которые хотел провести Ковингтон.

— Ты понимаешь?

Миф медленно моргнул и лёг, поджав морду под когтистую лапу.

Я вышла и направилась на занятия, надеясь, что Миф понял и достаточно мне доверяет, чтобы подчиниться.

Каждый раз, когда на той неделе я заходила в библиотеку, Ковингтон был там, что было странно, учитывая, что в первые недели учёбы я почти не видела его за занятиями. Я пыталась найти книги о драконьем огне, но всё, что удавалось отыскать, были описания того, насколько он разрушителен, исследования о том,

В один солнечный, хоть и холодный день я прижалась к тёплому боку Мифа, пока мы кружили над Логовом. Мы наконец перешли от занятий на земле к полётам, выполняя небольшие круги снаружи по указанию Брайса. Охота всё ещё находилась на территории, но нам снова разрешили тренироваться, заявив, что никаких признаков диких драконов не найдено. Остальные первокурсники отрабатывали простые команды со своими драконами: подниматься выше, смещаться влево или вправо, или наклоняться в поворотах.

— Ради Эндера, Миро, — крикнул Брайс со своего места на крыше Логова, — не задирай зад так высоко, если не хочешь стать кормом для ворон.

Только тренер драконов мог кричать женщине про её зад и не лишиться работы. Прескотт усмехнулся мне, пролетая мимо на своём стройном сером драконе.

— Лично я не жаловался, — поддразнил он, красуясь, наклоняясь в повороте, чтобы обогнуть Логово.

Ковингтон пронёсся мимо в безупречном, опасно резком повороте, крылья Азерона стояли вертикально. Я наблюдала за ним, за тем, как он отклоняется от земли, его руки и ноги занимают именно ту позицию, которую Брайс пытался вбить нам, прежде чем мы могли пробовать такие повороты. Он делал это так, будто это проще простого.

— Пялишься вместо того, чтобы следить, Прескотт? — крикнул Ковингтон, нарочито громко. Он хотел, чтобы Брайс услышал. — Вот поэтому ты всегда будешь вторым.

Он пригнулся к Азерону, и они рванули вперёд, подрезав Прескотта и его дракона, словно это была настоящая гонка.

Несмотря на слова Брайса о том, что у меня здесь есть преимущество, он держал меня рядом, постоянно одёргивая: наклоняйся вперёд, поднимай таз, но не слишком, сжимай ноги, расслабь кулаки и не вздумай снова блевать. Это случилось всего один раз, когда Миф решил резко уйти вниз на посадку, но с тех пор ни студенты, ни инструкторы не давали мне об этом забыть.

Миф летел легко, выполняя всё, что я ему приказывала, но казалось, он не раскрывается, не тянется к своему пределу. Я боялась, что это из-за моих постоянных разговоров с ним о том, как важно скрывать его пламя на людях, скрывать его возможности. Он перенёс это и на полёт, сдерживаясь, оставаясь послушным, но осторожным, и я видела, как мои надежды на участие в итоговой гонке ускользают. Я не могла понять, как объяснить ему: скрывать одну часть себя, но в небе позволять себе свободу.

Хуже всего было письмо от Фэйрфакса с вопросом, как продвигается моё обучение. Я до сих пор не ответила, надеясь, что смогу рассказать что-то хорошее.

— Так, мальчик, в этот раз мы наберём высоту, а потом резко уйдём вниз, чтобы выиграть время. Понял?

С тех пор как Брайс сказал, что слова помогают в общении с Мифом, я начала произносить команды вслух во время полёта. Брайс говорил, что их не обязательно озвучивать, но я заметила, что Миф лучше реагирует, когда слышит их. Особенно в воздухе.

Я потянула за рукояти по обе стороны его шеи, давая сигнал подняться. Он взмахнул крыльями и начал набирать высоту, но лениво, будто спешить было некуда.

И правда, спешки не было. По крайней мере, пока. Брайс говорил, что мы не начнём зачётные полёты до окончания зимних каникул. Но в моей голове мы уже тренировались к итоговой гонке, той самой, которая решит всё.

— А теперь вперёд!

Я наклонилась, подгоняя его, чтобы он сложил крылья и рванул вниз, набирая скорость. Он взмахнул крыльями ещё два раза.

— Миф, вперёд! Догони его!

Я смотрела на Кларенса, который летел впереди ненамного быстрее нас. Его дракон тоже не спешил, но всё же был заметно быстрее Мифа.

Миф сложил крылья, опустил морду к земле.

С моих губ сорвался крик, когда мы камнем понеслись вниз. Он выровнялся так близко к крыше Логова, что я увидела, как Брайс в лёгкой панике сжал руки на голове.

Миф пронёсся мимо дракона Кларенса и мягко приземлился за Логовом, где остальные уже спешивались.

— Кровавые могилы, Миро! — прогремел сверху Брайс. — Это что было?

Пока он спускался по, казалось, бесконечной лестнице с крыши, я спешилась и встала рядом с Мифом, ноги всё ещё дрожали. Когда он наконец оказался на земле, Брайс направился ко мне. Я напряглась, готовясь к выговору.

— Ты вытворяешь такое и хочешь сказать, что не тренировалась вне Логова?

— Нет… нет, сэр, не тренировалась.

Тяжёлое дыхание Мифа взъерошивало мне волосы, лезущие в глаза. Я отмахнулась и отступила от его морды.

Брайс долго смотрел на меня, его выражение оставалось таким же жёстким и непроницаемым.

— Тогда это был блестящий манёвр. Отлично выполнено.

Моя грудь наполнилась гордостью.

— Но в следующий раз, Миро, я буду ожидать, что ты сделаешь это раньше. Не оставляй это на самый конец, чтобы раскачать его.

Он посмотрел вверх на Мифа.

— Я знал, что в тебе это есть.

С этими словами он ушёл, уже крича на Ванью, которая не заметила, что один из ремней её седла отстегнулся и волочился по земле, пока она тянула его внутрь.

Тем вечером я написала ответ Фэйрфаксу.

Я рассказала ему о своём прогрессе на занятиях, сообщила промежуточные оценки, как он просил. Надеясь, что он сочтёт свои деньги потраченными не зря, я закончила письмо новостью о том, что Брайс назвал полёт Мифа «блестящим».

На следующий день мы с Ваньей лежали на пледе на солнце, перед нами были разложены книги из библиотеки о назначенных нам правителях. В середине недели над территорией прошёл сильный шторм, повалив несколько деревьев и оставив после себя ковёр из красных и жёлтых листьев. Рабочие распиливали стволы на части, и из-за этого читать на улице было не так удобно.

Ванья захлопнула книгу и подняла красный лист, крутя его за черешок.

— У нас выходной. Я не хочу тратить его целиком на учёбу.

— И что ты предлагаешь?

Где-то рядом топоры врубались в древесину.

— Тебе нужно платье получше.

— Что?

Она села.

— Для следующей ночной гонки. Платье получше.

Я провела языком по зубам и посмотрела на скрещённые щиколотки.

— Хотя ладно. Если ты думаешь, что твой дядя не… Прости, Ари. Я не хотела звучать грубо.

Я мягко улыбнулась ей.

— Всё в порядке.

Она не знала, что всё, что у меня здесь есть, подарено человеком, которого я едва знаю, а не каким-то заботливым дядей.

— Знаешь что, забудь о нём.

Она упёрлась ладонями в колени.

— У моего отца есть счёт у местной портнихи. Он сказал,

Она прикусила губу.

— А раз тебе некомфортно, то и мне тоже. Значит, логично, что ты пойдёшь со мной и позволишь мне купить тебе платье.

К тому моменту, как она закончила, у меня уже отвисла челюсть.

— Пойдём, Ари.

Она встала и протянула мне руку.

— Думаю, тебе понравится.

Мастерская портнихи была залита тёплым светом матовых стеклянных ламп на столах, покрытых кружевами, и свисающей с потолка хрустальной люстры. У одной стены стояли рулоны ткани, в витрине висело потрясающее расшитое платье, а из мебели внутри были лишь два кожаных кресла, три зеркала и невысокий табурет.

Колокольчик над дверью звякнул, когда мы вошли, и не успели мы сделать и двух шагов, как к нам уже направился мужчина в безупречном костюме, сцепив руки на уровне пояса, его голова застыла в поклоне.

Он развёл руку в сторону, остановившись перед нами.

— Ваше Высочество, какая честь.

Ванья широко улыбнулась мне.

Примерка платья оказалась для меня непривычным опытом, но Ванья быстро развеяла всё напряжение и неловкость от снятия мерок, от расспросов о тканях, фасонах и крое лифа. Я чувствовала себя немного как одна из кукол моей сестры. Хотя портной кивал на всё, что она говорила, явно наслаждаясь возможностью обслужить особу королевской крови, он слегка замешкался, когда она упомянула заниженную талию и длину чуть ниже колен. Я позволила ей заказать для меня платье, которое сама никогда бы не выбрала: совершенно непрактичное вечернее платье, которое, как она убедила меня, считалось новым модным направлением для самых стильных дам. Я уже видела такие свободные наряды на нескольких девушках на ночной гонке, и Ванья уверила меня, что её платье будет в том же стиле. Эви бы гордилась.

Когда мы шли обратно к школе от станции, сзади нас окликнул голос.

— Птенцы!

Мы обе напряглись, решив, что это Лютер идёт на нас кричать, но, обернувшись, увидели, что к нам бежит Шеп, в котелке, с чемоданом в руке. Несколько дней назад он уезжал на свадьбу старшей сестры в Брукдейл, город к югу от Трестона.

— Как прошла свадьба? — спросила я, когда он остановился, снял шляпу и склонил голову перед нами.

— Когда моя семья собирается вместе, становится немного напряжённо. Моя мать, видите ли, из знатного рода, а отец шляпник.

Он пожал плечами.

— Понятно, — сказала я, не зная, что ещё добавить.

Ванья, которая никогда не терялась в словах, вмешалась:

— Наверное, разговоры там искрят.

— Как лесные пожары, — усмехнулся он. — Но так бывает, когда женятся по любви.

Странность его слов отошла на второй план, когда Ванья продела руку в мою.

— Видишь, Ари, люди его любят. К тебе тоже привыкнут.

Меня залил румянец, и я бросила на Ванью предупреждающий взгляд.

Шеп, однако, лишь рассмеялся.

— Когда мне исполнилось семнадцать, мой дед взял меня под своё покровительство. Он был рад, что я связался с драконом и возвращаю честь фамилии, вместо того чтобы делать карьеру в изготовлении шляп. Когда я только поступил в Кардан Лотт, я пытался скрывать своё происхождение, но здесь трудно хранить секреты.

Я едва не подавилась следующим вдохом, но смогла замаскировать это лёгким шмыганием.

Когда мы прошли под аркой во двор школы, Шеп почти благоговейно снял шляпу, глядя на слова, высеченные над входом.

— Так что вы понимаете, почему я так стремлюсь быть лучшим.

Остановившись у двери в общую комнату, он придержал её для нас. Ванья первой прошла внутрь. Когда она скрылась, Шеп, опершись о дверь, спросил:

— Куда ты собираешься после занятий?

— Наверное, в библиотеку, — призналась я.

— Ну да, первый курс, — кивнул он. — Это тяжело. Здесь преподаватели не знают пощады к первокурсникам.

— А к третьекурсникам знают? — спросила я.

Он коротко выдохнул.

— Нет, просто привыкаешь, наверное. В общем, если закончишь задания и захочешь пойти с нами на охоту, можешь присоединиться.

Мои брови поднялись.

— О. Я думала, нам нельзя вылетать вне занятий. Брайс довольно ясно выразился насчёт этого.

Шеп сдержал улыбку.

— Ари, никто не летает только на занятиях. Ты же это понимаешь.

Мои губы сжались, когда меня накрыла волна раздражения. Конечно, они обходят правила.

— Ванья нет, — сказала я, пожав плечами.

— И она сдерживается на занятиях. Она уже выигрывала гонки у себя в стране.

Увидев моё удивление, он добавил:

— Я изучаю своих соперников. В любом случае, вылеты на охоту с драконом прямо не запрещены.

Он пожал плечами.

— Самый простой способ обойти «правила».

Он подмигнул на этом слове.

— После ужина. Если захочешь.

После паузы я сказала:

— Спасибо, что проводил нас.

Он снова слегка поклонился, и это вызвало во мне лёгкую дрожь удовольствия.

— Это было в удовольствие, Аривель.

Он улыбнулся, и я вошла внутрь.

Вечерний воздух был сырым, но не морозным, и моей ездовой формы хватало, чтобы разжечь во мне волнение. Ванья взвизгнула от восторга, когда я рассказала ей о приглашении Шепа, но отказалась идти со мной, сославшись на то, что приглашение было только для меня.

Теперь я вошла в Логово, стараясь выглядеть непринуждённо, проходя мимо третьекурсников, седлавших своих драконов для охоты.

— Ари! — окликнул Шеп, подбегая оттуда, где Петра уже была осёдлана в ротонде.

Пасмурное небо не пропускало лунный свет через окно над головой, но рядом с несколькими студентами на земле горели керосиновые лампы. Длинные изогнутые тени двигались по стенам.

— Рад, что ты пришла.

Я улыбнулась, затем оглянулась на других третьекурсников, которые с отработанной лёгкостью управлялись со своими драконами, затягивая ремни сёдел, даже не глядя. Я никогда не смогу за ними угнаться. Это была плохая идея.

— Мы будем охотиться на западной стороне горы, сначала выйдем над озером, потом двинемся на север.

Рассеянно кивнув, я представила, как срываюсь с седла в ледяную воду.

— Вы просто… летите, пока они охотятся?

Я пожала плечами.

Шеп рассмеялся и почесал затылок, будто немного смущён за меня или, возможно, за то, что пригласил.

— Летать во время охоты, конечно, сложнее, но именно поэтому я тебя и позвал. На занятиях ты такого опыта не получишь. Не волнуйся, я прослежу, чтобы ты не упала.

Он пошёл со мной к стойлу Мифа и помог мне оседлать его. Пока мы работали, он спрашивал о моих занятиях и о том, как проходят уроки в Логове.

Это было совсем иначе, чем быть здесь с Ковингтоном. Мне не приходилось вздрагивать от каждого звука, боясь, что нас обнаружат. И плечи не были так напряжены от того, что

Когда я забралась в седло, Шеп стоял рядом с Мифом, пока я как следует не закрепилась.

— Миф может захотеть охотиться один, но ты можешь направить его держаться с группой. Как только один дракон находит стадо оленей, остальные подтягиваются. А дальше становится… интересно.

Он усмехнулся.

— Ты просто дашь ему делать своё дело. Твоя задача — держаться.

— Звучит зловеще.

Его улыбка стала шире.

— Считай это хорошей практикой.

— Для чего? Для цирка?

Он усмехнулся, но звук утонул в шуме крыльев, когда остальные третьекурсники взмыли в воздух: одни вверх через окулюс, другие вылетали через широкие проходы Логова.

— Для ночных гонок, Ари. Ты ведь хочешь попробовать?

— О!

Я откинулась назад в седле.

— Ни за что, я бы не…

Но я осеклась. Если я смогу летать в ночной гонке, это может стать именно той практикой, которая мне нужна, чтобы обойти Ковингтона в итоговой гонке. Я решительно кивнула, сглатывая подступающие нервы.

— Конечно, хочу.

Шеп хлопнул Мифа по боку.

— Я так и думал. Нам с тобой нужно доказать, что мы здесь не просто так. Показать им, что они ошибаются насчёт тебя, Ари.

Он подмигнул мне и поспешил к Петре, ожидавшей на другом конце ротонды. Через секунды он уже склонился над её спиной, когда она взмыла в воздух.

Его слова всё ещё звучали у меня в голове, когда я сжала пальцами рукояти седла и прошептала Мифу:

— Полетели.

Вместо того чтобы вылететь через проход, как Петра, Миф рванул прямо вверх, яростно взмахивая крыльями, устремляясь к окну в ночное небо. Мы вырвались на холодный воздух, и Миф резко накренился в полупикирование, набирая скорость.

Я закричала и вцепилась изо всех сил.

Петра пронеслась мимо нас, и Шеп крикнул:

— Вот так! Просто дай ему лететь!

Мы сделали вираж над лесом, озеро мелькнуло под нами в одно мгновение. Желудок будто болтался внутри меня, как мячик: каждый поворот, каждое пикирование, каждый набор высоты подводили меня к тому, чтобы распрощаться с ужином. Миф никогда так не летал на занятиях. И хотя слова Шепа о том, что мне нужно доказать своё место, оставили неприятный осадок, он был прав, такого опыта в Логове я бы не получила. По крайней мере, не так быстро, чтобы выиграть гонку в конце года. Чтобы обойти Ковингтона, мне это было нужно.

Поэтому я позволила Мифу лететь.

Я вообще не шептала ему никаких команд, даже не пыталась заставить его держаться с остальными. Это была его охота, а я лишь ехала с ним. Оставалось только надеяться, что я переживу это.

Он отклонился от группы, держась немного в стороне, но не настолько, чтобы мы потеряли их из виду. Когда он нырнул между деревьями, я была уверена, что погибну. Но ремни и моя мёртвая хватка удержали меня в седле. Мои крики постепенно сменились беззвучной паникой, которая в итоге переросла в восторг. К десятому разу, когда мы камнем уходили вниз, я уже улыбалась как сумасшедшая и смотрела, не закрывая глаз.

Я поняла, что Миф ничего не поймал, только когда увидела, как по земле скачет кролик, прямо в пределах его досягаемости.

— Ты его отпустил! — крикнула я, перекрывая шум ветра.

Внутри меня поднялась волна гордости, странно контрастирующая с недавним страхом. Миф взмахнул крыльями, пронёсся сквозь ветви и резко обрушился на оленя, который от неожиданности едва успел сделать один прыжок.

Резкая остановка отбросила меня вперёд, и я врезалась в шею Мифа.

— Ай!

Я поморщилась, потирая грудь там, где его шипы задели меня.

Подо мной уже разрывали добычу. Я прижала руку к носу и подняла взгляд вверх, напевая себе под нос, чтобы заглушить звуки.

Однако восторг Мифа передавался мне, притупляя отвращение, пока я почти перестала осознавать, что происходит подо мной. Когда он закончил, быстрее, чем я могла представить, мы снова поднялись в небо, и на этот раз его полёт стал спокойнее, мягче.

Мы неспешно направились обратно к Логову, и между нами ощущалось тихое, пульсирующее спокойствие. Я улыбнулась и погладила его по шее.

— Спасибо, что не дал мне умереть, — сказала я, когда мы опустились через окно.

Некоторые уже вернулись. Среди них был Шеп, который, должно быть, уже снял с Петры седло и отвёл её в стойло.

Он поспешил к нам, когда мы приземлились.

— Ну как? — спросил он, и в его голосе и выражении сквозила осторожность.

Я убрала спутанные волосы с лица и спустилась с седла. Чувство твёрдой земли под ногами было утешительным.

— Если честно? Ужасно страшно. И одновременно потрясающе.

Шеп хлопнул в ладоши.

— Вот это настрой. Рад, что тебе понравилось.

Он наклонился чуть ближе.

— На секунду я подумал, что ты меня убьёшь, когда мы вернёмся.

— Такая мысль была.

Мы рассмеялись, пока он помогал мне снять седло с Мифа. Всё это время у меня дрожали ноги, а сердце колотилось от адреналина, но сквозь всё это я не могла перестать сиять, глядя на Мифа. Он был невероятным. Он был быстрым. На занятиях он сдерживался, и в этом была моя вина.

Но теперь, когда я увидела, как он летает по-настоящему, мне показалось, что, возможно, у нас действительно есть шанс.

Глава 19.

— Мне нужно немного тишины, — сказала я Ванье на следующий вечер, пытаясь читать книгу о назначенном мне монархе.

Группа парней шумно играла в карты у диванов, а один из второкурсников у окна упражнялся на скрипке. Ванья захлопнула свою книгу, очередной роман популярной Вивьен Арно.

— Я с тобой, — сказала она, поднимаясь.

— Думаю, мне придётся просидеть там всю ночь, — сказала я, надеясь, что это звучит как убедительное оправдание. Я хотела поискать ещё книги о драконьем огне.

— До сдачи эссе ещё неделя, Ар.

Но, заметив выражение моего лица, она добавила:

— Ладно, я с тобой.

Она улыбнулась и пошла за мной из общей комнаты, явно приняв моё безэмоциональное лицо за просьбу о компании.

Скрывать правду от Ваньи было тяжело, но Фэйрфакс предупреждал меня не раскрывать карты слишком рано. Я не могла повлиять на то, что знал Ковингтон, но по крайней мере могла дать Мифу шанс и не рассказывать никому больше. Было столько вещей, о которых я не подумала, когда в порыве эмоций решила поступить в Кардан Лотт. Тогда были

Когда мы вошли в библиотеку, там почти никого не было, только несколько второкурсников стучали по печатным машинкам, явно пытаясь успеть к сроку. Этот звук странным образом успокаивал, не давая библиотеке погрузиться в гнетущую тишину. В углу я заметила Ковингтона, развалившегося за столом и постукивающего ручкой по поверхности. Он взглянул на меня, когда я прошла через двойные двери и села за стол в противоположной части зала.

То, что он был здесь, снова заставило меня думать о моём драконе, но я открыла учебник по истории и попыталась сосредоточиться на тексте. Спустя час мои глаза просто скользили по строкам, не задерживаясь.

Шеп появился около получаса назад с двумя третьекурсниками, и это окончательно убило мою концентрацию, взгляд слишком часто ускользал к нему.

В какой-то момент Шеп поднял глаза и поймал мой взгляд. Мои щёки вспыхнули. Он закрыл книгу, отодвинулся от стола и, коротко махнув друзьям, отошёл. Проходя мимо нас, Шеп постучал по столу, отвлекая нас от наших записей.

— Идите спать, дамы, — тихо сказал он, и его взгляд задержался на мне, прежде чем он направился к выходу.

Когда он ушёл, Ванья с трудом сдержала улыбку.

— Продолжай в том же духе, и он пригласит тебя на весенний бал.

— Куда? — сказала я чуть громче, чем следовало.

Несколько человек подняли головы, в том числе Ковингтон. Я понизила голос почти до шёпота и наклонилась к столу.

— Какой бал?

Ванья наклонила голову.

— Серьёзно, Ари, как ты могла о нём не слышать?

Она моргнула, увидев моё молчание.

— Об этом все девушки только и говорят.

Я подняла руку.

— Ты моя единственная подруга, Ван. Если ты вдруг не заметила.

Она фыркнула и отмахнулась.

— Они просто ещё не знают, какая ты замечательная. Но узнают.

Она наклонилась ближе, повторяя мою позу.

— Когда увидят, как ты танцуешь с Шепом на балу.

Я слегка покачала головой, отмахиваясь от её слов и одновременно пытаясь унять странный всплеск волнения при мысли о танце с Шепом.

— Он просто друг.

— Бал проходит каждый год в начале сезона гонок. Старая традиция.

Я нахмурилась.

— Это через несколько месяцев.

Сезон гонок официально начинался весной.

— Дай себе шанс.

Она протянула руку и коснулась моей головы кончиком ручки. Я рефлекторно потянулась проверить, не испачкалась ли.

— Он не спрашивал меня, что я делаю сегодня, и он поклонился тебе на станции. И он здесь, разве нет? После того как ты сказала, что будешь здесь сегодня.

— Это библиотека. Сюда все приходят.

Она закатила глаза.

— Он тебя пригласит, и ты скажешь да.

Она кивнула, ожидая подтверждения.

Я кивнула в ответ.

— Ладно, хорошо.

Она радостно зашевелила пальцами.

— Ари, он чемпион третьего курса! Стоит пойти с ним, и все начнут смотреть на тебя иначе.

Я так резко откинулась на спинку стула, что он стукнул по полу, вызвав новые недовольные взгляды.

— Я не хочу, чтобы моя ценность как человека зависела от того, с кем я встречаюсь. Мы даже не встречаемся. Я не…

Я фыркнула и замолчала, с досадой уставившись на наполовину заполненный лист.

Ванья внимательно смотрела на меня, покачивая ручкой между длинными пальцами. Она была поразительно красива, даже поздно вечером, с собранными в хвост тёмными волосами и следами долгого дня на коже. Даже не будь она королевской крови, на неё всё равно оборачивались бы.

— Ты не понимаешь, — пробормотала я, пытаясь сосредоточиться на тексте, который уже начинал расплываться.

— На самом деле, дорогая, понимаю.

Она подождала, пока я не посмотрю на неё.

— Люди по своей природе боятся, и редко формируют собственное мнение без толчка в ту или иную сторону. Им страшно думать самостоятельно, поэтому они позволяют миру формировать их взгляды и убеждения. Лишь немногие достаточно смелы, чтобы идти против течения. Но с небольшой помощью мнение человека можно изменить.

Слабая улыбка коснулась моих губ.

— Ты полюбила меня без всякой помощи.

— Мне не нужно, чтобы за меня думали другие.

Её слова прозвучали легко, но в глазах мелькнула тяжесть. Она закрыла книги и встала, и я снова почувствовала, насколько мы разные. Даже в её движениях была королевская стать.

— Не забудь поспать, Ари.

Ещё через пятнадцать минут бесполезных попыток я подняла взгляд на Ковингтона. Он смотрел прямо на меня через весь зал. Он кивнул в сторону дверей, и я уже поднималась, не успев осознать, что делаю.

Снаружи библиотеки моё сердце билось так, будто я что-то краду, пока я шла по коридору к удаляющейся фигуре Ковингтона. За углом он остановился, прислонившись спиной к стене.

— Что? — прошипела я тихо.

— Ты кому-нибудь рассказала? Ванья знает? Шеп?

Я резко покачала головой.

— Нет.

Я выпрямилась.

— Что случилось?

Он вздохнул.

— Ничего.

— Ты не можешь вытащить меня в коридор, напугать до смерти и потом сказать, что ничего не случилось.

Я скрестила руки.

— Ты узнала всё, что можно, о тренировке дракона с огнём? — спросил он, кивнув в сторону библиотеки.

Мои плечи немного опустились.

— Нет. Там нет ничего о…

Он перебил меня.

— Я знаю, Миро.

Его голос стал резким.

— Ты не можешь продолжать брать все книги о драконьем огне, какие только есть в библиотеке. И о диких драконах тоже. Это слишком заметно. Я думал, ты понимаешь, что нужно быть осторожной.

Я фыркнула.

— О, прости. В следующий раз загляну в семейный архив бесконечных знаний о дрессировке драконов.

Он отвернулся, поднимая руку и сжимая переносицу.

Прежде чем он успел ответить, я продолжила, подстёгнутая нарастающим раздражением:

— Что бы ты делал, если бы для тебя что-то оказалось по-настоящему трудным?

Он резко развернулся ко мне, его глаза сверкнули.

— Ты не имеешь ни малейшего представления, что такое трудности.

— Как ты смеешь говорить так, будто знаешь, через что я прошла.

Мы смотрели друг на друга, и единственным звуком было наше дыхание.

— В моей комнате был обыск, — наконец сказал он, почти шёпотом.

Мои брови поднялись от удивления.

— Они нашли твой журнал?

Он быстро покачал головой, и, к своему удивлению, я почувствовала облегчение.

— Я больше не держу его в комнате. Прости, но я тебе не доверял.

— Не перекладывай это на меня, — прошипела я.

Он откинулся спиной к стене и уставился

— Следующую ночную гонку отменили. Похоже, кто-то сообщил дату властям, и Воган предупредил старшие курсы прекратить гонки.

— Больше не будет? — спросила я, чувствуя разочарование.

— Будут. Такое почти каждый год случается. Им просто нужно проложить новый маршрут.

Он взглянул в сторону коридора, будто услышал что-то.

— Ту гонку просто перенесли. Теперь она будет в конце семестра.

— Значит, мы не сможем провести твой маленький тест?

Он фыркнул.

— Есть ещё несколько вещей, которые я могу попробовать здесь. Завтра ночью. Если только у тебя и Шепа нет планов.

У меня вырвался короткий, неловкий смешок.

— Нет.

— Хорошо.

Он засунул руки в карманы и неспешно пошёл прочь.

Тонкий слой инея хрустел под моими ногами, пока я спешила по дорожке к Логову в жуткой предрассветной тишине. Дыхание превращалось в пар передо мной, а желудок урчал от голода. Все эти пробежки и силовые тренировки увеличили мой аппетит в десять раз. За последние несколько недель наши ночи в Логове с Ковингтоном сократились до одного раза в неделю, по мере того как наваливались итоговые эссе и проекты. Поскольку за Ковингтоном явно кто-то следил, нам приходилось менять время встреч и дни. По крайней мере, Охота наконец ушла, объявив территорию школы безопасной от диких драконов.

Когда я пришла, Миф свернулся на выступе в своём логове. Подходя, я тихо заговорила с ним, не желая его тревожить. Но его золотые глаза уже были открыты.

— Я знаю, слишком рано для этого. Я сама не хочу здесь быть, — сказала я, замечая его нарочитую неподвижность.

Он фыркнул, выпустив в воздух пару искр. Внутри его логова было значительно теплее, каменные стены удерживали тепло, исходящее от его тела. Над головой люк был закрыт от холода.

— То есть тебе не нравится наше маленькое свидание?

Я резко обернулась, поражённая тем, как бесшумно подошёл Ковингтон. Он выглядел так, будто совсем не спал: волосы выбились из привычного порядка, глаза были опухшими и потускневшими.

— Ты выглядишь ужасно, — сказала я.

Он остановился, приложил руку к груди и фыркнул.

— Твои манеры просто восхитительны.

Без лишних слов он достал стеклянную бутылку, судя по всему, из-под какого-то алкоголя, и поставил её на пол.

— Только не говори, что ты выпил всё это перед тем, как прийти сюда.

Его улыбка была расслабленной, глаза покрасневшими.

— А если и так?

Я скрестила руки.

— Я не собираюсь просить Мифа выпускать искры в то, что только что было полно алкоголя. К тому же от твоего дыхания тут всё может взорваться.

Он рассмеялся, но смех вышел сухим. Он подошёл к платформе, где лежал Миф, и прислонился к камню, опираясь на локоть.

— Смешно, Миро. Но у нас нет времени на твой колючий юмор.

Я прищурилась и заметила синяк, выглядывающий из-под не до конца застёгнутой рубашки.

— Ты… в порядке?

Моя рука невольно поднялась к ключице.

Его тело обмякло, и он споткнулся, навалившись на платформу. Миф мгновенно развернулся, его морда теперь была обращена к Ковингтону, хвост соскользнул на пол.

— Ты не в порядке, — сказала я, делая шаг вперёд, но не зная, что делать.

Он медленно выдохнул.

— Переживаешь за меня?

— Больше за своего дракона, если честно.

Но где-то внутри у меня всё же мелькнуло беспокойство.

— Ты ведь правда не спишь, да?

Он резко поднял взгляд, затем с силой опёрся руками о каменную платформу, опустив голову между руками. Тогда я заметила, что костяшки на его правой руке разбиты.

— Ты подрался, — сказала я, поражённая.

Он не выглядел человеком, который дерётся. Разве что на него напали на улице — в Трестоне это случалось каждый день. Я коснулась губ пальцами, мысли путались.

Его спина поднималась и опускалась, пока он стоял, опираясь на платформу Мифа, с опущенной головой. Наконец он выпрямился и расправил плечи.

— Да. Ещё что-нибудь?

Я потянулась к Мифу, обвивая рукой его голову.

— Мы можем не делать это прямо сейчас.

Он провёл руками по лицу.

— Чем дольше мы не получим это пламя в бутылке…

Он не договорил.

— Что, Ковингтон? О чём вообще всё это? Мы знаем, что драконий огонь убивает. Мы знаем, что его нельзя запереть в бутылке. Это бессмысленно. Что бы ни было написано в том журнале, оно того не стоит. Даже если бы это сработало, а это не сработает, зачем тебе это? От этого только вред.

Он повернулся, подошёл к маленькой бутылке и схватил её.

Паника пронзила меня.

— Подожди. Мы можем попробовать.

Я устало потерла глаза.

Он усмехнулся и оглянулся на меня, в его взгляде мелькнул огонёк.

— Боишься, что я расскажу?

— Да.

— Я об этом думал.

Я сглотнула.

— Ты отвратителен.

— Не волнуйся, я знаю.

Я обхватила себя руками. Сказать это вслух оказалось не так приятно, как я ожидала. Но это была правда. Одно его слово — и Мифа у меня отнимут.

— Тогда давай попробуем ещё раз, — сказала я, подходя и забирая у него бутылку.

Внутри была жидкость, но, понюхав, я почувствовала только запах воды. Я поставила её на пол, стараясь не обращать внимания на его взгляд у меня за спиной.

— Миф, можешь попробовать ещё раз, пожалуйста, пустить туда немного искр?

Я оглянулась на Ковингтона.

— Было бы проще, если бы я знала, ради чего всё это.

Он убрал волосы с глаз.

— Если я тебе скажу, мне придётся тебя убить.

— Очень смешно.

Я наблюдала, как Миф сполз с платформы и подошёл к бутылке. Он понюхал её и раздражённо зашипел.

— Я знаю, мальчик, но этому богоотпрыску это нужно. Пожалуйста? Чтобы мы уже закончили?

— Богоотпрыск?

Его голос прозвучал ближе, у меня за плечом.

— Так мой брат называл наездников драконов.

— Тогда ты тоже одна из них, — прошептал он, и его слова коснулись моей шеи тёплым дыханием.

Я напряглась.

— Ты пьян.

Его тихий смех прошёлся по моей коже.

— Ты уверена, что всё про меня поняла?

— Я знаю достаточно.

— А если всё, что ты думаешь, ложь?

Он стоял так близко, что я чувствовала его тепло. Стоило мне чуть сдвинуться, и я бы коснулась его.

Миф открыл пасть и выпустил небольшую россыпь искр над бутылкой. Ковингтон достал щипцы и осторожно подошёл. Он наклонился и, взяв бутылку щипцами, поднял её к лицу.

Искры зашипели и погасли, коснувшись воды на дне.

— Вода обычно тушит огонь, — сказала я.

Увидев его ухмылку, я добавила:

— Какой смысл запирать искры, если они всё равно гаснут?

— Я проверяю теорию.

— Ты и твои уклончивые ответы, — сказала я с раздражением.

— Я вообще не получу никаких ответов? И не начинай с «мне придётся тебя убить».

Он остановился в дверях.

— Получишь. Хотелось бы, чтобы ты могла остаться в стороне от этого, но…

Он жестом указал на Мифа, давая понять, что я уже сделала свой выбор.

— После следующей ночной гонки я покажу тебе.

Почти закипая от злости, я покачала головой.

— А если меня туда не пригласят? Если Ванью тоже не пригласят, и я не смогу пойти?

— Я позабочусь, чтобы вас обеих пригласили, — сказал он, засовывая руки в карманы и направляясь прочь. — Если хочешь ответов, играешь по моим правилам.

Когда я уже открыла рот, чтобы возразить, он поднял палец, заставляя меня замолчать, хотя даже не видел моего лица.

— По моим правилам, Миро.

Когда я ничего не ответила, он опустил руку и исчез за дверью.

Глава 20.

На следующий день, когда я подходила к задней террасе школы после занятий полётами, я услышала шаги, но не стала оборачиваться, пока не раздался смешок Скарлетт. Она задела меня плечом, проходя мимо.

— Как прошла твоя ночь, нижняя? Выглядишь усталой.

Не отвечай. Не отвечай, — повторяла я себе, стараясь сохранить спокойствие. Она провоцировала меня, и я не должна была поддаваться.

— Где бы ты ни шаталась по ночам, жаль, что тебя до сих пор не подобрали уличные чистильщики, — пропела она.

Во мне вскипела кровь. Она знала, что я тайком выхожу по ночам, но, похоже, не знала зачем. Я медленно выдохнула и уставилась на траву.Не смотри вниз так часто, Ари, — говорил мне брат.Люди подумают, что ты боишься.Я заставила себя поднять взгляд и продолжила идти.

— Знаешь, — сказала она, шагнув мне наперерез, — я даже удивлена, что ты решила, будто у тебя есть шанс стать наездницей здесь. В Кардан Лотт всё устроено по правилам.

— Дай пройти, — сказала я как можно спокойнее.

Она снова захихикала, прижав пальцы к губам.

— Отец Раша очень щепетилен в том, кого и что подпускает к своим драконам. Его отец и мой отец друзья, — добавила она, чуть подпрыгнув на носках.

Страх вспыхнул и стремительно пробежал вверх по позвоночнику. Скарлетт знает? Про меня, про Мифа?

— Прекрати, — сказала я, не найдя других слов.

— Я всего лишь говорю правду. Ты никогда не приживёшься здесь, Аривель.

Эти слова били в грудь, как кастет.

Скарлетт развернулась и зашагала прочь, её светлые волосы взметнулись в сторону, а Мейбел и Ивонна, её ближайшие подруги, защебетали, поспешив за ней к задней террасе. Поднимаясь по ступеням, Скарлетт взглянула вниз на меня, положив руку на каменные перила, пока её спутницы поднимались рядом, взявшись под руки.

Она подождала, пока я подойду почти вплотную, и сказала:

— Твоя кровь стоит меньше, чем у дикого дракона, которого там убили.

Я застыла.

Словно дебютантка, выходящая на свой первый бал, она поднялась на террасу легко и бесшумно.

Я неохотно последовала за ней, не зная, куда ещё идти, и больше всего желая просто рухнуть на кровать до звонка к ужину. Сосредоточив взгляд на дверях, ведущих обратно в здание, я не заметила предмет, летящий в меня, пока он не ударил меня в плечо.

Вскрикнув от неожиданности, я отскочила и приготовилась к нападению. Самое неправильное, что можно было сделать.

По террасе прокатился взрыв смеха. Я обвела студентов узким взглядом, пока не увидела, что именно в меня попало. Запах дошёл до меня раньше, чем я позволила себе осознать.

У моих ног лежал затвердевший комок драконьего помёта, расколовшийся пополам и распространяющий зловоние по этому прежде безупречному месту.

Моя челюсть отвисла, когда я осознала, что теперь на мне.

Я перешагнула через помёт и направилась к двери, но не смогла удержаться от желания обернуться, посмотреть, попытаться понять, кто это сделал. Но, взглянув на толпу перво- и второкурсников, я не смогла определить, кто бросил комок. Скарлетт вряд ли сама стала бы к нему прикасаться, даже чтобы швырнуть в меня, но я не сомневалась, что она могла подговорить кого-то другого. Все уже отвернулись, вновь занятые своими делами.

В атриуме было, к счастью, пусто, но внезапная тишина грозила разрушить моё самообладание. Я глубоко вдохнула, медленно выдохнула и поспешила, насколько это возможно, сдержанно и достойно, обратно в общежитие Дома Рубин, представляя себе ванну, а затем кровать как убежище. Пропустить ужин было жертвой, на которую я была готова, лишь бы не видеть Скарлетт сегодня вечером.

Но вместо покоя я увидела Лютера, стоящего у входа и разговаривающего с девушкой с его курса, чьего имени я не помнила. Я резко повернула, надеясь, что он меня не заметит, и направилась к библиотеке. Она вполне могла стать убежищем в такой момент.

— Эй, ты!

Я продолжила идти.

— Птенец! Повернись к старшему.

Сердце бешено заколотилось. Я повернулась, проглотив дискомфорт и натянув на лицо равнодушное выражение.

Лютер неспешно подошёл, руки скрыты в складках мантии. На мгновение я вздрогнула, представив, что он достаёт что-то ещё, чтобы бросить в меня.

— Полегче. Нервничаешь? — Он окинул меня взглядом с головы до ног. — Ты шла внутрь?

Он кивнул в сторону двери дома.

Я покачала головой.

— В библиотеку.

Он сморщил нос и сделал шаг назад.

— Что это за запах?

Он прикрыл лицо рукой.

— Ты серьёзно, Миро? У тебя совсем нет самоуважения?

Он начал пятиться, увеличивая расстояние между нами.

— Не возвращайся в мой дом, пока не приведёшь себя в порядок.

Теперь он говорил громче, привлекая взгляды нескольких студентов в коридоре. Подняв палец, он указал на меня.

— Я серьёзно, Миро. Новое правило: если «девочка с драконьим дерьмом» попытается войти в Дом Рубин в таком виде, она будет вынуждена снова спать на крыше. Одна.

— Но как… — запнулась я, не представляя, где взять чистую одежду вне общежития.

— Крыша, Миро, — повторил он достаточно громко, чтобы никто в коридоре этого не пропустил.

Он исчез в общей комнате с лёгким эффектным жестом, который встретили редкими аплодисментами наблюдавшие.

Я дождалась окончания ужина в Большом зале, коротая время в пустой библиотеке. Я взяла книгу с многообещающим названием «Кровавые войны», но оказалось, что это всего лишь исследование длинной и запутанной истории разведения драконов. Я попыталась написать несколько строк для итогового задания по поэзии, но бросила, когда поняла, что в каждой строке у меня появляется слово «кровь» или «ярость».

Наконец я нашла Ванью в коридоре

— Где ты была? — спросила она, окидывая меня взглядом и задерживаясь на пятне на моей рубашке.

Затем она зажала нос.

— Мне нужно одолжить тебе рубашку.

Через несколько минут я уже была в одной из рубашек Ваньи, и мы тайком вернулись в общую комнату. Я держала голову опущенной, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Лютера там не было, но в углу сидел Шеп, спокойно читая, и он поднял глаза, когда мы пробежали мимо. Он мог рассказать Лютеру, что я не соблюла его глупое правило.

Быстро пройдя через общую комнату, мы с Ваньей побежали в женские ванные. Я позволила себе долгую, роскошную ванну с пеной, пахнущей лавандой. Даже бросила туда несколько лепестков цветов из чаш вдоль стены. Я никогда в жизни не принимала такую роскошную ванну, и в каком-то смысле это казалось неправильным, расточительным, но в то же время единственным способом смыть случившееся. Я тщательно оттирала запах и грязь, представляя, как вместе с ними смываются и их смеющиеся лица.

Я была благодарна, что не встретила Лютера, когда возвращалась через общую комнату и поднималась по лестнице в женское общежитие.

Ванья улыбнулась мне, когда я вошла. Она отложила нашу текущую книгу по литературе, масштабный эпос о рыцарях, которые когда-то шествовали по этим землям, защищая их от мятежных богов, пытавшихся вновь утвердить своё былое владычество среди людей. История была наполовину мифом, наполовину реальностью, и профессор Сива любила проверять нас, спрашивая, где что.

— Ари, — сказала Ванья, отводя взгляд и прижимая ладонь к закрытой книге, — я сожалею о том, что сегодня произошло.

Я покачала головой.

— Это не твоя вина.

Она наконец подняла на меня глаза.

— Я знаю. Но этого не должно было случиться.

Она вздохнула.

— Я рада, что ты учишься здесь. Я не думаю, что ты…

Она осеклась, и её щёки залились румянцем.

— Не думаешь что? Что, я мусор, который можно выбросить?

Она поморщилась.

— Люди вроде них, те, кто смотрит на других свысока, все одинаковые. Моя семья такая же.

Мои брови поднялись, когда я села на кровать лицом к ней.

— Но ведь королевские особы выше всех.

Вместо смеха она сжалась, словно я её ударила. Я протянула руку, собираясь извиниться, но она меня перебила.

— В каком-то смысле да. Но если бы я рассказала тебе хотя бы половину того, какие они на самом деле, это ты бы кидалась в них помётом.

Я на мгновение лишилась дара речи. Пытаясь разрядить обстановку, я сказала:

— Но мне за это отрубили бы голову или что-нибудь вроде того, так что я, пожалуй, оставлю такие методы Скарлетт и её отвратительным подругам.

Ванья медленно подняла на меня свои большие тёмные глаза. Они блестели от невыплаканных слёз, и я не понимала, что именно сказала такого, что её так задело. Я подтянула ноги на кровать, пытаясь сменить тему.

— В общем, моё стихотворение будет ужасным…

Она шмыгнула носом и промокнула глаз.

— Я никогда никому этого не рассказывала, — начала она, словно не услышав моей попытки перевести разговор. — Но у нас дома быть принцессой — это совсем не то, что здесь. Я младшая из семерых детей, и трое из них мальчики, так что я последняя в очереди на наследование, а значит, по сути, не более чем разменная монета для моего отца. Моя ценность лишь в том, что тот, за кого я выйду замуж, получит прямой доступ к моему отцу, а это ценно.

Я никогда не слышала, чтобы она говорила так много. Обычно её речь была чёткой и краткой. Её взгляд оставался прикованным к углу комнаты.

— В моей стране мужчинам позволено иметь несколько жён. Это считается признаком силы и власти — иметь много жён. У моего отца три жены и шесть наложниц.

Я попыталась скрыть потрясение, но быстрый взгляд Ваньи дал понять, что она услышала мой тихий вдох.

— Он считает своими настоящими детьми только тех, кто рождён от жён. Я — последний ребёнок его младшей жены, и все мои братья и сёстры намного старше меня.

Мои брови уже почти скрылись в волосах, но я молча слушала.

— Отец отправил меня сюда не для того, чтобы укрепить союз между нашими странами, хотя это звучит лучше, чем правда. Он отправил меня сюда, потому что я позорила его имя.

Наступила пауза, и наконец я сказала:

— Мне жаль, Ванья.

Её покрасневшие глаза встретились с моими.

— Разве тебе не интересно, почему?

Я пожала плечами. У меня тоже были вещи, о которых я не хотела говорить, особенно здесь, зависимость отца от азартных игр, разрушившая нашу семью, брат, который вступил в банду, пытаясь выбраться из нищеты, или ночь, которую я провела на улице. Если у Ваньи был такой секрет, я не хотела в него лезть.

— Ты не обязана рассказывать, если не хочешь.

Она снова шмыгнула носом.

— Думаю, мне нужно кому-то это сказать. От того, что никто не знает, кажется, будто я вот-вот взорвусь, каждый день, постоянно.

Её слова слегка задели меня, и я подумала о том, что скрываю от неё, о том, что никогда не собираюсь ей рассказывать.

— Около года назад один богатый человек из моей страны предложил мне брак.

Она вытерла щёки тыльной стороной рукава.

— Но я… поверила его признаниям в любви и была с ним до свадьбы. А на следующее утро он отверг меня, Ари, публично. И теперь мне с этим жить. Мне было семнадцать, я была напугана, и теперь никто никогда не захочет меня, потому что я опозорила свою семью и больше не могу быть… желанной.

Я изо всех сил старалась не смотреть на неё с изумлением. Внезапно мои щёки вспыхнули, но не из-за её слов, а потому что я сама так тяготилась своими проблемами. По сравнению с её историей одна ночь на улице уже не казалась такой страшной.

Наконец я сказала:

— Я рада, что ты рассказала мне. Я…

Я замялась, подбирая слова, и в итоге сказала то, что знала наверняка:

— Ты красивая и ты самый добрый человек здесь. Готова поспорить, половина парней в школе в тебя влюблены.

Ванья слабо улыбнулась, её глаза всё ещё блестели от слёз.

— Спасибо, Ар.

Мои губы тронула улыбка.

— Так меня называет брат.

— У тебя есть брат?

Она выпрямилась, явно обрадовавшись возможности поговорить уже обо мне.

После того, что она мне рассказала, говорить о своей семье оказалось куда легче, чем я думала. Я рассказала о Беннете,

Теперь я сидела рядом с Ваньей на её кровати, прислонившись к стене.

— Я боюсь, что Бен тоже умрёт, — сказала я, вспоминая жёсткий взгляд брата, его пистолет, из которого он стрелял в Мифа, и татуировку на его шее.

Ванья похлопала меня по колену.

— Но раз ты здесь, ты можешь всё изменить для своей семьи. Окончание Кардан Лотт даст тебе возможность обеспечивать их всю жизнь.

Теребя край рубашки, я сказала:

— Не уверена, что я закончу учёбу. Фэйрфакс сказал, что будет оплачивать только один год.

— Что?

Ванья подалась вперёд, всматриваясь в меня.

— Почему?

— Наверное, даже Фэйрфакс понимает, что меня выгонят, когда узнают, кто я на самом деле.

Эта правда ранила сильнее всех постыдных фактов о моей семье, которыми я только что поделилась. Фэйрфакс никогда не рассчитывал, что я закончу обучение, никогда не думал, что я смогу продержаться среди знати. Ему нужно было, чтобы я была здесь, чтобы тренировалась, летала и показала достойный результат в финальной гонке, но лишь для того, чтобы выяснить, как Ковингтоны всегда побеждают. Я зажмурилась. Среди занятий и ночных встреч в Логове с Рашем я совсем забыла о том, что должна искать ответы на его вопросы.

Ванья резко вдохнула и прикрыла рот рукой.

— Я в это не верю. Он дал тебе шанс, Ари.

Я пожала плечами.

— Может быть. Но если он прекратит меня спонсировать, я никогда не смогу позволить себе эту школу.

Она хлопнула ладонями по бёдрам.

— Это значит, что тебе просто нужно работать ещё усерднее, чтобы доказать, что ты здесь на своём месте.

Я на мгновение уставилась на неё.

— Бунтующая принцесса, — прошептала я.

Она расправила плечи и подняла подбородок.

— Я уже почти не принцесса, по крайней мере для своего народа.

Она наклонилась вперёд и понизила голос.

— Значит, нам придётся сделать так, чтобы все здесь увидели, что ты заслуживаешь остаться. Он не отзовёт своё покровительство, если ты выиграешь гонку в конце года, я в этом уверена.

Она засмеялась.

— Я серьёзно, Ари, ты должна выиграть эту гонку.

Моё сердце заколотилось в груди, когда я кивнула.

— Этого хочет и Фэйрфакс. Но я… я не так хороша, как ты, или Прескотт, или Раш.

Ванья усмехнулась.

— Шеп считает, что ты хороша. Когда я его спросила, он сказал, что вы с Мифом той ночью выполняли продвинутые манёвры. Что?

Она шлёпнула меня по колену, когда я уставилась на неё.

— Конечно, я его спросила. Ты мне почти ничего не рассказала.

Лёжа в ту ночь в кровати, я снова и снова вспоминала золотистые отблески чешуи Мифа и его яркие глаза. Полёт с ним на охоте разжёг во мне огонь, о существовании которого я даже не подозревала. Огонь, который говорил, что, возможно, я смогу победить. Но чтобы победить, мне нужно было узнать, как отец Ковингтона собирается обеспечить победу своему сыну. Узнать и разрушить это.

Возможно, то, что я провожу так много времени с Ковингтоном, было даже к лучшему. Все его секреты, казалось, скрывались в его журнале. Если мне удастся заполучить его, я, возможно, наконец выведаю то, что хочет узнать Фэйрфакс.

На неделе перед зимними каникулами тёмно-зелёные сосны и ели в лесу мало что добавляли к серому дню за окном, пока мы с Ваньей спешили из Логова к зданию школы. Ледяной ветер заставлял всех торопиться закончить дела в Логове и поскорее уйти внутрь, к трескучему камину.

— Я проверю почту, — сказала я, сворачивая налево, пока Ванья шла направо к нашему дому.

Заглянув в почтовую комнату рядом с главным атриумом, я заметила письмо с моим именем. С моим вымышленным именем, к которому я уже привыкла за два месяца, видя его на своих работах. Мисс Аривель Миро.

Я зашла в нишу с окнами у атриума и разорвала конверт.

Аривель,

Я рад слышать о твоём прогрессе с Мифом. Возможно, мои надежды на то, что ты станешь серьёзной претенденткой в гонке этого года, не так уж и беспочвенны. Не забывай о нашей сделке.

Я уронила письмо на колени и медленно выдохнула. С учётом промежуточных экзаменов и работ, нависших надо мной, мне не нужны были напоминания от Фэйрфакса о необходимости преуспеть. Я и так почти не спала.

Не унывай, если твой прогресс медленный. Я верю в тебя, Аривель. Помни, у тебя есть то, чего нет ни у кого. Не растрачивай дар, который тебе дан.

С наилучшими пожеланиями в Ночь Разрыва,

Твой дядя,

Мерлон Фэйрфакс

Я сжала письмо в кулаке, как только прочитала его имя. Почему-то наша мечта разрушить устоявшийся веками порядок вдруг показалась нелепой. Если я чему-то и научилась за месяцы в Кардан Лотт, так это тому, что эти люди дорожат своим укладом, и чтобы перевернуть его, потребуется нечто большее, чем одна девушка и её дракон.

А если всё, что ты думаешь, — ложь?

Слова Ковингтона преследовали меня весь вечер, пока я изучала лучшие способы обработки драконьей шкуры в случае потери чешуи и пыталась запомнить формулу крема, которым покрывают кожу дракона, чтобы защитить её от солнечных ожогов. Из всех предстоящих экзаменов химия обещала стать самой сложной. Стуча по клавишам печатной машинки в библиотеке, я то и дело отвлекалась, глядя в окно, но с этой стороны школы мне открывался лишь закопчённый вид на трубы Трестона.

И как бы я ни пыталась сосредоточиться на точном химическом составе полудюжины мазей и бальзамов, мои мысли всё равно ускользали то к тому, как бы мне заглянуть в журнал Ковингтона, то к размышлениям о том, в чём же заключается его теория.

Как и обещал Ковингтон, приглашения на ночную гонку лежали в наших книгах, которые мы оставили у камина в общей комнате. Это был вечер накануне итоговых экзаменов, ужасное время, чтобы жертвовать сном, но Ковингтон обещал мне ответы, и я не собиралась упускать шанс их узнать.

Моё сердце затрепетало, когда я надела платье, которое Ванья настояла

— Ты, дорогая, выглядишь потрясающе, — сказала Ванья, кружась в своём собственном великолепном платье. Её чёрные волосы были завиты и распущены, тоже по новой моде, только с одной стороны закреплены жемчужной заколкой.

— А ты выглядишь как принцесса.

Рядом с ней меня никто бы не заметил. Но с теми слухами, что уже ходили обо мне, это было не ново.

— Тебе это понадобится, — сказала она, протягивая меховую накидку, которую я брала в ту ночь, когда мы спали на крыше.

Мои плечи поникли.

— Ты уже дала мне платье.

— А теперь я делаю подарок самой себе. Я не хочу всю ночь слушать, как ты жалуешься на холод.

Она улыбнулась и бросила накидку мне.

Поездка на поезде была такой же шумной, как всегда, ставки разлетались, словно конфеты. Я сидела, прижавшись к Ванье, когда Ковингтон вошёл в вагон. На этот раз он был в жилете, как и остальные парни. Ни следа его обычной усталости не было на лице. Вместо этого — лёгкая улыбка вместо привычной угрюмости. Судя по тому, что мы узнали у Брайса, Миф сможет прийти ко мне даже с нескольких миль, если я позову. Поэтому я оставила люк в его стойле открытым, как это делали, когда драконам позволяли охотиться, надеясь, что таунхаус Ковингтонов не слишком далеко, чтобы мой зов до него дошёл.

Ковингтон окинул взглядом толпу, на мгновение задержался на мне и прошёл дальше.

У меня перехватило дыхание, и я сказала себе, что это просто волнение перед гонкой.

Шеп и несколько других третьекурсников заскочили в поезд сразу после объявления окончания посадки.

Продвигаясь по проходу, Шеп поймал мой взгляд. Он подмигнул, и Ванья ахнула, толкнув меня локтем так сильно, что я закашлялась.

Ухватившись за спинку сиденья перед нами, Шеп наклонился.

— Сегодня вы выглядите прекрасно, дамы, — сказал он, приподнимая шляпу.

— Она прекрасна, не правда ли? — захихикала Ванья.

Шеп снова кивнул, не сводя с меня глаз.

Прикусив губу, я смотрела, как он идёт к передним сиденьям, где сидели его друзья.

— Поддержи его, — прошипела мне Ванья. — А то его уведёт одна из тех третьекурсниц.

Я была уверена, что одна из красивых третьекурсниц и без всякого поощрения уведёт его, так что отказ казался куда проще.

Когда мы сошли с поезда, Ковингтон стоял в дальнем конце платформы, руки в карманах, лицо обращено к вагону, откуда высыпала толпа. Смех и пар от двигателя затягивали ночь туманом, но я уловила, как напряглась его поза, когда он заметил меня. Он задержал взгляд на мгновение, затем отвернулся и встал рядом с Прескоттом, закинув ему руку на плечи.

Едва драконы выстроились на старте, на этот раз третий и второй курс, как кто-то крикнул:

— Они идут! Прячьтесь!

Глава 21.

Сапоги застучали в сторону нашей сгрудившейся группы.

Внезапно адреналин сменился паникой, когда люди начали толкаться и давить друг друга, пытаясь скрыться из виду.

— Кто-то настучал! — крикнул другой голос. — Бегите!

Я схватила подол платья в кулаки и побежала, не думая о том, как выгляжу. Ванья мчалась рядом со мной, её короткие ножки быстро перебирали.

— Дурацкие туфли, — сказала она, сбрасывая их одну за другой, а затем сорвалась в спринт. Я подумала сделать то же самое, но не хотела терять обувь, для меня туфли были роскошью.

— Беги вперёд, — крикнула я ей, опускаясь на колено, чтобы снять свои новые туфли. Она поспешила дальше.

С улицы сверху вспыхнул свет факела, когда констебли в сапогах вышли на мост, а затем направились к ближайшей лестнице. Держа туфли в руках, я скользнула в тени под мостом. Я прислонилась спиной к стене, тяжело дыша. Здесь было так темно, что взгляд упрямо цеплялся за янтарное свечение уличного фонаря. Мне вдруг пришло в голову, что я одна в темноте и без оружия.

Грохот сообщил о прибытии констеблей, а их крики дали понять, что они кого-то заметили.

Я отступила ещё глубже в тень, чувствуя себя загнанной, но чья-то рука внезапно вырвалась из темноты, схватила меня, развернула, и другая ладонь прижалась к моему рту, когда я закричала.

— Это я.

Ковингтон прижал мою спину к своей груди, его голос зашипел у самого уха. Он убрал пальцы с моего рта.

— Прости. Я знал, что ты закричишь. Давай уйдём отсюда.

Я кивнула, прижав ладонь к губам там, где только что были его пальцы. Ужас, разлившийся по венам, начал отступать, когда я рванулась вперёд, следуя за Ковингтоном в темноту.

— Сюда.

Он коснулся моего локтя и резко свернул направо, в переулок между зданиями.

Я закрыла рот и пошла за ним. Мы сделали ещё два поворота, прежде чем он перестал бежать. Я замедлилась рядом с ним и, наконец, отпустила подол платья, остановившись, чтобы снова надеть туфли. Он наблюдал с кислым выражением лица, но ничего не сказал.

— Какое оправдание ты придумал для Скарлетт? — сказала я, двигаясь вперёд. — Уверена, она тебя ищет.

Рука Ковингтона резко вытянулась, останавливая меня.

— Подожди, — приказал он тихо.

Его рука застыла, мышцы под пиджаком напряглись, удерживая меня.

Он всматривался в тени, слегка согнув колени, его ладонь всё ещё лежала поперёк моего живота. Молнии страха пробежали до самых кончиков пальцев.

— Святые, — выругался он, мгновенно выхватывая нож из-за пояса.

Из густой тьмы впереди, в глубине переулка, начали появляться лица. Сначала одно, затем два, медленно, будто вытекая из мрака, пока их не стало пятеро. В их руках покачивались обрезанные трубы.

Жалкий, сдавленный звук сорвался с моих губ. Ковингтон сорвал с себя пиджак и оттолкнул меня за спину. Против пятерых бандитов от него было бы мало толку. И всё же я прижала ладонь к его спине, проклиная себя за это дурацкое платье и за то, что не взяла нож.

Левой рукой Ковингтон вытащил второй нож и передал его мне. Я сжала его обеими руками.

— Смотрите, павлин, парни, — сказал один из мужчин. У него была колючая борода и руки толщиной с стволы деревьев.

Мы были обречены. По крайней мере, Ковингтон. Я… я не могла вынести мысли о том, что они сделают, когда он будет мёртв.

— И не просто павлин, братья, — сказал самый

Один из мужчин тихо присвистнул.

— Будущий король, парни.

Шея Ковингтона дёрнулась, и он рванулся вперёд, вырывая крик из моей груди.

Первый из бандитов бросился на него, второй заходил слева. Ковингтон согнул колени, описывая ножом дугу. Он полоснул первого, затем второго, прежде чем кто-либо из нас успел понять, что происходит. Он двигался быстрее, чем я когда-либо видела. В тусклом свете далёкого фонаря сверкнула сталь. Теперь у него было два ножа, но у меня уже не было времени наблюдать. Тёмноволосый, призрачный человек, высокий и костлявый, двинулся на меня, размахивая трубой.

Нож не поможет, если эта труба ударит меня первой.

Я никогда не отличалась особым мастерством в метании ножей. Я предпочитала держать оружие в руке. Адреналин и отчаянное желание выжить помогли мне уклониться от первого удара. Проклиная себя за то, что не научилась большему у Беннета до его отъезда, я пронзительно вскрикнула и ткнула ножом в руку мужчины, когда она пронеслась мимо, разрезав его бицепс. Мужчина взвыл на меня.

Я отступила к каменному основанию ближайшего моста, стараясь держать бой перед собой. Ковингтон всё ещё отбивался от двоих, но один уже лежал на земле, раскачиваясь в луже собственной крови.

Меня передёрнуло. Двое других мужчин двинулись ко мне, заходя с двух сторон. Я едва не потеряла контроль над собой, когда прочитала то, что было написано на их лицах.

Когда первый рванул ко мне, я резко развернулась, вздрогнув от громкого удара металла о камень. Другой мужчина прижимал раненую руку свободной ладонью, кровь капала с его локтя. Он бросился на меня, но его удар был слабее. Я подняла левую руку и перехватила трубу, но сил оттолкнуть её вниз у меня не хватило. Когда его оружие на мгновение застыло, я вонзила нож ему в плечо. Я никогда никого не закалывала, никогда в жизни намеренно не причиняла вреда, но то, как он отшатнулся, шипя от боли, наполнило меня новой энергией.

Пока труба второго не врезалась мне в спину, швырнув меня на булыжники. Нож Ковингтона закрутился по земле в нескольких футах от меня. Мужчина задел стену краем трубы, и только поэтому моё плечо не разлетелось от удара. Я не могла вдохнуть, не могла даже подняться. Грудь тяжело ударилась о холодный камень, в глазах плясали пятна.

Тяжёлые шаги приближались. И вдруг мужчина рухнул на землю с отвратительным хрустом. Из его спины торчал нож.

Ковингтон поспешил ко мне, его руки были в пятнах крови, когда он поднял меня на ноги.

Его взгляд пробежал по моему лицу.

— Посмотри на меня, — приказал он.

Но я не могла сфокусироваться.

— Посмотри на меня, — повторил он.

Я попыталась, но мне пришлось зажмуриться, с силой закрывая глаза перед накатывающим страхом, готовым утянуть меня.

— Где ты ранена?

Я не смогла ответить, могла только смотреть на двух мужчин на земле. Остальные сбежали. Я повалилась на Ковингтона. Он удержал меня, снова поставив на ноги. Рыдания облегчения вырвались у меня из груди. Его руки легли мне на плечи, он наклонился вперёд, осматривая всё моё тело внимательным, тревожным взглядом. Он развернул меня, затем замер. Его пальцы скользнули по болезненному месту на моей спине. Его прикосновение было мягким, быстрым.

— Здесь? — спросил он, едва касаясь области над моей левой лопаткой.

Я кивнула, не в силах остановить дрожь, сотрясавшую меня изнутри.

— Он не задел позвоночник. Будет сильный синяк, но ты в порядке.

Он обошёл меня и снова встал лицом ко мне, его руки по-прежнему удерживали меня. Его голубые глаза, встретившись с моими, были остры, как лезвия.

— Ты сможешь идти?

Я сглотнула, глядя на ворот его рубашки, а не в его пронзительные глаза. Голова кивнула, но это было ложью.

— Ари, посмотри на меня.

Я посмотрела.

— С нами всё в порядке.

Я кивнула снова, всё ещё не до конца веря.

— Ты истекаешь кровью.

— Я в порядке.

На его предплечье была рана.

— Ты в порядке. Они тебя не тронут. Они ушли.

На этот раз я кивнула и поверила.

— Вот так, — тихо сказал он, всё ещё сжимая мои плечи, словно понимал, что отпусти он меня, и это будет как вырвать опоры из шпиля собора.

Через мгновение он сказал:

— Давай продолжим в другой раз.

— Нет, — выдохнула я. — Я в порядке.

Я выпрямилась, слегка щурясь от боли в спине, и посмотрела на небо.

Ковингтон несколько секунд внимательно вглядывался в меня.

— Думаю, сейчас не лучшее время пытаться…

— Пытаться что? Я хочу знать, чем ты занимаешься. Что всё это значит.

Долгая пауза Ковингтона заставила меня снова посмотреть на него.

— Ладно. Пойдём. Это недалеко.

Мы молча шли по улицам, ни один из нас не говорил, пока мы не свернули ещё за два угла.

Наконец Ковингтон сказал:

— Ты хорошо справилась.

— Я рухнула лицом вниз.

— После того как ударила ножом взрослого мужчину. Большинство девушек просто закричали бы и смотрели. Где ты научилась так драться?

Я едва не расплакалась, но сдержала себя, не желая выглядеть слабой.

— Была необходимость.

Он бросил на меня взгляд, но я не смотрела на него.

— А ты где научился драться?

— Была необходимость.

Я фыркнула, но он не стал развивать мысль, пока мы сворачивали за следующий угол. И тогда я вспомнила рану на его боку в тот день, когда впервые заговорила с ним в его логове. Он был хорошим бойцом, сегодня он отбивался сразу от нескольких. Но в день гонки, во что бы он ни ввязался, выбраться так же легко ему не удалось.

— Там. — Ковингтон указал в небо. — Он рано. Должно быть, почувствовал твою тревогу.

Чёрный силуэт Мифа едва различался в ночном небе. Моё сердце взмыло вверх.

Ковингтон смотрел на меня. Он кивнул, словно подтверждая что-то самому себе.

— Пойдём, мы можем сделать это во дворе.

Глава 22.

Теперь мы оказались в той части города, где стояли одни из самых старых и престижных домов, построенных ещё до того, как драконы стали обычной частью жизни в Каварии. Эти здания были перестроены, чтобы соответствовать поднявшимся улицам города. Их первоначальные входные двери теперь оказались внизу, заколоченные или запертые, а выше окна второго этажа переделали в новые входы. Парадные входы, те, что были созданы давно, оказались забыты, погребены, как и прошлое. Мы подошли к одному дому, у которого когда-то была приветливая красная дверь, но теперь кто-то вырезал на дереве

Ковингтон полез в карман и достал большой ключ. Он вставил его в замок и нажал на ручку. Дверь со скрипом открылась.

— Мы обычно не пользуемся этим входом, — сказал он, словно извиняясь.

— Почему ты это не исправишь? — спросила я, указывая на оскорбительное слово и проходя в тёмный дом.

— Я единственный, кто сюда спускается, — ответил он, закрывая и снова запирая дверь за мной.

— Я ничего не вижу.

— Я знаю дорогу, — сказал он. — Сюда.

В темноте он потянулся ко мне, его рука коснулась моей руки и скользнула ниже, пока не нашла мои пальцы. Он потянул меня вперёд, и всё моё тело отозвалось покалыванием от этого прикосновения в темноте. Я споткнулась и схватилась другой рукой за его предплечье, следуя за ним, как испуганный щенок.

— Кажется, идти за тобой в темноту было плохой идеей, — сказала я, пытаясь вернуться к тому, как мы общались раньше. Но всё уже было не так, как прежде, не после того, как он спас мою жизнь и жизнь моего дракона. Он доказал, что он не просто какой-то богатый мальчик с громким именем, за которым можно спрятаться. Я вцепилась в его руку изо всех сил, пока мы пробирались сквозь кромешную тьму. Если он отпустит, я боялась, что из темноты ко мне потянется что-то.

— Здесь ступени, — сказал он, задевая одну носком ботинка, чтобы я поняла, где они. — А вот перила.

Он положил мою руку на гладкие деревянные перила, удерживая свою ладонь поверх моей, пока я не сделала первый шаг вверх.

Он отпустил, и я сжала пальцы, подавляя желание снова ухватиться за его пиджак. Я следовала за звуками его шагов, поднимающегося впереди меня в темноте.

Дверь наверху щёлкнула, открываясь, и тонкий луч света пролился вниз, в темноту, открывая резную деревянную лестницу, покрытую пылью.

Я шла за ним, словно в тумане, через пустой вестибюль изумрудно-зелёного цвета, с высокими потолками, утонувшими в тенях. Он взял со столика у входа переносную лампу и прошёл в гостиную с тёплыми деревянными панелями. Призрачная мебель, накрытая тканями, придавала пространству жуткое, почти склепное ощущение. Он повёл меня к задней двери, которая выходила в вымощенный кирпичом двор.

— Миф уже там, — сказала я, удивлённо указывая на окно. — Откуда он знал, куда мы идём?

Ковингтон лишь слегка улыбнулся и потянулся к ручке. Высокое логово занимало заднюю часть участка, построенное так, чтобы вместить не более двух драконов, но всё равно оставаясь внушительным сооружением.

— Тебе не стоит сначала это обработать? — спросила я, глядя на его руку. Спина ныла всё сильнее, но я сохраняла невозмутимое выражение лица. — С тебя капает кровь.

— Святые, — выругался он, придерживая руку. — Я почти не чувствую эти два пальца. Я не чувствовал, что она капает.

Он пошевелил двумя последними пальцами на левой руке. Затем резко развернулся и присел, щурясь на деревянный пол.

— Там, — сказала я, указывая носком на красную каплю.

Он стёр кровь большим пальцем.

— Где-нибудь ещё?

Мой взгляд скользнул к мягкому красному ковру, по которому мы прошли.

— Если она на нём, сомневаюсь, что кто-то когда-нибудь заметит.

Ковингтон быстро выпрямился, проходя мимо меня и осматривая пол. Он стёр ещё одну каплю в вестибюле и, похоже, остался доволен.

— У меня в комнате есть кое-что, что остановит кровь. Пойдём. Мне нужно, чтобы ты сказала, если я оставлю ещё капли.

Он начал подниматься по лестнице, держа лампу в неповреждённой руке и прижимая другую к животу.

— Нам не положено здесь быть.

Не отрывая глаз от пола, я пошла за ним, высматривая кровь. Я едва осознала, как вошла в спальню, пересекла её и остановилась у роскошной кровати с балдахином. Только когда Ковингтон прошёл в слишком тесную, чтобы войти вдвоём, умывальную, я поняла, что это его комната.

Здесь мебель не была накрыта простынями. На стене висела резная деревянная модель корабля, а на письменном столе стояла бутылка с крошечной, безупречной копией торгового судна внутри. В мерцающем свете из умывальной я наклонилась, чтобы рассмотреть маленький корабль.

— Нашёл, — сказал он, возвращаясь в комнату.

Я выпрямилась.

— Ты раньше хотел стать моряком или кем-то вроде того?

Он резко остановился. Затем поставил лампу на стол рядом с небольшой бутылочкой, которая тихо стукнулась о поверхность. Он снял пиджак, чуть поморщившись, когда движение потянуло рану, и перекинул его через спинку стула. Взял бутылку и вытащил пробку зубами. В другой руке у него было белое полотенце, которым он накрыл горлышко, прежде чем перевернуть бутылку. Промакивая ткань и прикладывая её к ране, он сказал:

— Капитаном, вообще-то. Но я бы согласился и на пирата.

Уголки моих губ приподнялись.

— Ковингтон-пират. Тебе пришлось бы придумать себе пиратское имя.

Мне почти не нравилось, что я узнала о его детской мечте. Это казалось слишком личным, слишком уязвимым, но я всё равно улыбнулась, подумав, что мальчик, выросший в полном достатке, всё равно мечтал о другой жизни. Похоже, мечты не зависели от того, где человек родился. Его взгляд скользнул ко мне и снова опустился к его руке.

— О, святые. У тебя уже есть пиратское имя.

Я прикрыла смех ладонью.

— Я могу придумать для тебя парочку имён, девчонка с лопатой, — резко сказал он.

— Но у тебя уже есть этот изысканный титул.

Он усмехнулся, не поднимая глаз.

— А о чём мечтала в детстве такая, как ты, обитательница дна?

Это слово было более грубым вариантом «нижних жителей». Я слышала его всю жизнь, но укол всё равно был ощутим. Он явно раздражался, что я узнала о его мечте, но я не понимала, почему ему было так неловко. Мечты — единственное, что у нас у всех общее.

— Я мечтала летать, — призналась я, скрестив руки.

Он поднял взгляд.

— Тогда выходит, мы оба хотели сбежать.

Это было не то слово, которым я описывала свою мечту. Свобода. Привилегия. Честь. Вот какие слова я использовала. Но он был прав. Я хотела сбежать от жизни, в которой родилась. Но почему этого хотел он?

— Теперь твоя очередь.

Он протянул ко мне бутылочку.

Я отмахнулась.

— Мне не нужно. Я не истекаю кровью.

Он подошёл ко мне.

— Всё равно поможет. Я вижу, что тебе больно.

Я недоверчиво сморщилась, но он коснулся моего плеча бутылочкой. Я взяла её. Он вернулся в умывальную и принёс мне чистое полотенце для рук. Содержимое бутылки пахло лакрицей. Я наклонила её над тканью, случайно пролив немного на пол. Ковингтон наблюдал с расстояния в шаг, опираясь на стол, пока обматывал свою рану бинтом.

— Повернись.

Я послушалась.

Сначала его большой палец коснулся моей кожи, словно проверяя, куда я уже успела нанести средство. По спине и рукам пробежали мурашки. Ткань мягко коснулась моей спины. Одна капля сорвалась и скатилась вниз по лопатке. Тёплый палец остановил её и медленно провёл обратно вверх. Я прикусила губы, чтобы не издать ни звука, но не смогла скрыть дрожь, прошедшую по плечам. Он удерживал ткань с мягким нажимом на самом болезненном месте.

— Как? — спросил он, его голос был близко, тёплый.

Я кивнула. Сердце билось так быстро, что счёт шёл на тысячи ударов.

Затем он убрал ткань, но не отступил.

Я застыла, парализованная странностью его прикосновения, его присутствия, этой комнаты. Если я повернусь, окажусь слишком близко к нему. Если сделаю шаг вперёд, уткнусь в его кровать. Я почти ощущала его взгляд на обнажённой коже спины, будто его глаза оставляли след.

— Боль… она уже почти прошла.

Я резко развернулась, слишком поражённая, чтобы подумать о том, что чуть не задела его раненую руку.

— Как это вообще возможно?

Я отступила назад, ударившись о столб кровати.

— Что это за средство?

Ковингтон закупорил бутылку и поставил её на стол.

— Магия.

— Нет, серьёзно.

Я обошла его и схватила бутылку. На тёмном стекле не было этикетки.

— Почему об этом не знают все?

Челюсть Ковингтона напряглась.

— Я только что сказал тебе. И это средство недоступно для обычных людей. Его готовят по заказу моего отца… его химики.

— Но ты сказал, что это…

Он кивнул.

— Магии не существует. Это… — я подняла бутылку. — Только в сказках.

Его брови приподнялись, и он забрал бутылку у меня из рук.

— Именно так они и хотят, чтобы ты думала.

— Они?

Из умывальной он ответил:

— Те, кто стёр это из истории.

— Ни у кого нет такой власти.

Его голова появилась из-за дверного косяка.

— Хочешь поспорить?

— Я не спорю.

Он опёрся о косяк, и уголок его рта изогнулся в усмешке.

— Ты не споришь, Аривель, но поставила своё будущее на то, что никто не узнает, что родословная твоего дикого дракона — подделка?

Мой пульс участился. Он оттолкнулся от двери и прошёл в комнату, остановившись у небольшого столика, чтобы сдвинуть одну карту с верха забытой колоды.

— Ты не споришь, но пустила в ход шантаж, чтобы сохранить свою тайну.

— Это ты…

— Ты не споришь, но сделала ставку, доверившись своему врагу, единственному человеку, который может всё разрушить одним словом.

Он остановился в шаге от меня, его голубые глаза едва ловили тусклый свет лампы.

— Ты не споришь, Аривель, но ты здесь со мной и ставишь всё на надежду, что мы сможем научить твоего дракона выпускать пламя только тогда, когда ты этого хочешь, и никогда — когда не хочешь. Если бы я не знал лучше, я бы сказал, что ты самый большой игрок, которого я когда-либо встречал.

Он зажал карту между двумя пальцами и протянул её мне.

Удерживая его взгляд, я попыталась скрыть, как сильно дрожу.

— Я всегда поставлю на своего дракона.

Я выхватила карту.

Одна его рука потянулась и сжала ближайший столб его кровати рядом с моим плечом.

— На что ты ставишь сейчас?

Сердце подскочило к горлу, перехватывая дыхание. Я сделала короткий вдох.

— Я ставлю на то, что ты знаешь, что для тебя лучше, Рашленд.

Он закатил глаза, но его рука рядом со мной напряглась.

— Только мой отец называет меня так.

— Каждый раз, когда захочу тебя разозлить, я буду это помнить.

Он наклонился ближе и улыбнулся.

— Какая колючая.

— И я кусаюсь.

Усмехнувшись, он сказал:

— Пойдём, Миро.

И, отходя, бросил через плечо:

— Какая карта? Что-нибудь стоящее?

Я посмотрела на карту в руке.

— Валет пик, — пробормотала я.

— Неплохо.

К тому моменту, как мы вышли во двор, моё дыхание уже выровнялось, а холодный воздух впился в открытую кожу.

Миф поднялся мне навстречу, когда мы вышли наружу. Он расправил крылья и выпустил небольшой клуб дыма. Затем фыркнул и яростно обнюхал место на моей спине, где Ковингтон нанёс мазь.

— Отлично, похоже, он всё ещё на взводе, и это хорошо.

Ковингтон поднял руки.

— Да, это хорошо. Выслушай. Если он почувствовал твой страх и не смог до тебя добраться, значит, его несложно будет спровоцировать на пламя.

Он шагнул ближе.

— Сегодня, Ари, я хочу, чтобы он думал, что защищает тебя. Драконье пламя, насколько мы знаем, сильнее всего, когда дракон в ярости. Мы всё делали неправильно.

Повернувшись спиной к Мифу, чтобы чувствовать его тепло, я упёрла руки в бёдра.

— И, скажи на милость, на что, по-твоему, он должен направить своё пламя?

Внутренняя дрожь подсказала, что я уже знаю ответ.

Ковингтон выдержал мой взгляд, и я сглотнула, не в силах игнорировать тяжесть внутри.

— Мне придётся притвориться, что я тебе угрожаю, чтобы он попытался использовать пламя. Я хочу, чтобы он сжёг это, — он поднял свернутый буклет, который взял в доме, один из тех, что я видела в день гонки в ложе Фэйрфакса, — но это будет опасно.

Опасным было то, как его палец скользил по моей спине.

— Я читала, что драконы используют пламя, чтобы утверждать доминирование, — сказала я, цепляясь за более безопасную тему.

— Я в курсе, — ответил Ковингтон, скрестив руки. Он выглядел самодовольно: помятая белая рубашка, растрёпанные волосы, широко расставленные ноги.

Я обошла Мифа, проводя рукой по его чешуе. Он не сводил жёлтых глаз с Ковингтона.

— Думаю, он уже считает тебя угрозой, — сказала я полушутя.

Ковингтон шагнул вперёд, опуская руки и глядя на Мифа.

— Он помнит первый день нашей встречи.

— Что тогда произошло? — быстро спросила я. — Ты был весь в крови.

Он поднял руку, позволяя Мифу обнюхать её, там, где мазь уже затягивала рану.

— Тебе стоило увидеть других.

Я поморщилась. Но после того, что он показал сегодня, я не сомневалась в его словах.

— Почему Миф тогда напал на тебя?

— Он нападал на Азерона.

— Что ты делал?

Он посмотрел на меня прямо.

— Пытался сделать именно то, чем мы занимались весь семестр.

Мои губы приоткрылись, выдох вырвался сам собой.

— Ты сказал, там были другие. Кто-то видел, как Миф выпускает искры?

— Теперь ты понимаешь, почему я оставил их недееспособными.

Я отшатнулась назад, уткнувшись в тёплый бок Мифа.

— Ты…

— Я их не убил, хотя так было бы проще. Они, скорее всего, уже пришли в себя,

Холодный ветер завыл в переулке рядом с домом. Дым из труб тянулся по воздуху, и по моим рукам пробежали мурашки. Всё это время Ковингтон пытался сохранить Мифу жизнь.

В тишине Ковингтон продолжил:

— Он напал, как только мы пришли. Он уже был в режиме защиты, и я его не виню. В конце концов, я пытался его спровоцировать. Но я всё ещё держу на него обиду за то, что он ранил Азерона.

Он скрестил руки на груди и бросил на Мифа недовольный взгляд.

Миф фыркнул, сосредоточившись на Ковингтоне.

— Он умный, — сказал Ковингтон, делая шаг назад. — Почти уверен, он прекрасно понимает, о чём я говорю.

Я положила обе руки на гладкие чешуйки на шее Мифа.

— Всё хорошо, мальчик. Продолжай в том же духе, пока он не расскажет нам все свои секреты.

Я улыбнулась Ковингтону и заметила, как его брови приподнялись в тревоге.

К моему удивлению, Ковингтон отступил ещё дальше и с усилием сдвинул тяжёлую каменную дверь логова, оставив лишь узкий проход, достаточный, чтобы проскользнуть человеку.

— Нам обоим нужно иметь возможность уйти с линии огня, когда он выпустит пламя.

Ковингтон жестом позвал меня к логову. Когда я замешкалась, он сказал:

— Ты ведь знаешь, что драконье пламя смертельно? Даже малой дозы достаточно, чтобы убить.

— Минус один надоедливый аристократ.

Ковингтон усмехнулся.

— Значит, моя провокация работает?

— Мечтай.

Мой желудок сжался, и взгляд опустился к его рукам. Я всё ещё чувствовала их на своей коже.

Миф, уловив моё напряжение, забегал по двору нервными кругами. Его хвост сбил пустой керамический горшок, который треснул о кирпич. Я ахнула, и он подпрыгнул на одну из скамеек, но его когти раскололи дерево.

— Миф! Перестань всё ломать! Нам нельзя здесь быть.

Он опустил голову, глядя на разбитый горшок. Затем спрыгнул со скамьи и выпустил струю искр в дерево.

— Ари!

Ковингтон обхватил меня и резко оттащил в сторону, когда я вскрикнула:

— Подожди!

За одно мгновение скамью охватили светящиеся искры.

Но дерево не загорелось. Вместо этого искры закружились, завихрились и вдруг исчезли. Скамья осталась прежней, и там, где когти раскололи древесину, не осталось ни следа.

На мгновение я застыла, чувствуя, как руки Ковингтона обвивают мой живот, а его сердце бьётся у меня за спиной. Мгновение он не отпускал меня.

Когда дым перестал подниматься от скамьи, мы отстранились друг от друга и бросились вперёд. Я ничего не сказала, и он тоже, о том, как он оттащил меня от опасности. Но, двигаясь, я всё ещё ощущала тепло его рук.

Я склонилась над скамьёй, боясь коснуться её, боясь отвести взгляд. Дерево было целым, ни малейшего следа обугливания там, где искры касались его.

За моей спиной ощущалось присутствие Раша.

— Святые, — прошептал он.

Я взглянула на Мифа, который гордо фыркнул.

— Что ты сделал?

Обращаясь к Рашу, я сказала:

— Это было…

— Магия, — его слово было обращено не ко мне, а к Мифу.

Мы стояли плечом к плечу, глядя на скамью.

Затем:

— Ари.

Его голос стал низким, предупреждающим.

— Я знаю.

Всё вдруг стало ясно.

Чтобы удержаться, я положила руку на руку Раша.

— Их пламя…

— Да.

— Это…

Я осеклась, не в силах произнести это вслух, едва в состоянии осознать.

— Да.

— Как давно ты знаешь? — спросила я, поворачиваясь к нему, моя рука опустилась с его руки.

— Это была всего лишь теория. До этого момента.

Его глаза пылали.

— У меня не было способа её проверить. Ни одного дракона с сохранённым пламенем. До него.

Я прикусила губу, обдумывая его слова. Затем медленно отступила, кивая. Теперь всё наконец складывалось. Почему он хотел держать пламя Мифа в тайне. Почему хотел его испытать.

— Ари.

Он потянулся ко мне, но я отдёрнула руку.

Я поспешила к Мифу, положив успокаивающую ладонь на его бок.

— Ари, посмотри на меня.

Мой взгляд скользнул к Рашу, затем к крыше его таунхауса, к звёздам над ней.

— Есть причина, по которой каждому дракону при рождении перерезают огненный канал. Это не потому, что мы не можем установить связь с драконами, у которых он сохранён. Ты это доказала.

Он поднял руку в сторону Мифа.

— И не потому, что драконье пламя может нас убить, хотя, конечно, может. Всё из-за этого.

Я наконец встретилась с ним взглядом, но грудь будто сжималась, тяжесть его слов давила на меня.

Он сделал шаг ближе.

— Этим я занимался весь год. Искал ответы. И теперь я знаю.

Он осторожно коснулся моего плеча, и, когда я не отпрянула, подошёл ещё ближе.

— Мы с тобой знаем то, что целая культура, целая империя пыталась стереть из истории.

Мои брови поднялись.

— Империя?

— Самая влиятельная сила в этом королевстве — не королева и не её парламент. Это Империя моего отца.

— Твой отец император? И герцог?

Раш покачал головой, его волосы упали на лоб.

— Это просто название его организации. Его синдиката. Они называют себя Архивистами, но немногие знают это имя. Большинство тех, кто знает об их существовании, называют их Империей.

Я нахмурилась, чувствуя, как поднимается злость.

— Архивисты? Они же хоронят правду.

— Они хоронят не только правду, Ари.

Его глаза были дикими, неуправляемыми, почти звериными.

— Они убивают каждого, кто раскрывает их тайны.

Я медленно повернулась к Мифу.

— Что теперь? Он никогда не будет в безопасности.

— И мы тоже, когда они узнают, что нам известно.

Оглянувшись на Раша, я сказала:

— Я боюсь за него. Твой отец приедет в Кардан Лотт на завтрашний ужин в конце семестра?

Были приглашены все родители, и даже Фэйрфакс собирался прийти. Чтобы попытаться вытянуть из меня информацию, без сомнения. Информацию, которой у меня пока не было.

Раш провёл рукой по лицу.

— Не знаю. Он редко посвящает меня в свои планы. Ты можешь оставить Мифа здесь на ночь, на всякий случай. Завтра его отсутствия не заметят. Мой отец сюда точно не придёт, как и Охота. Здесь он будет в безопасности.

Я кивнула. Наш промежуточный экзамен с Брайсом заключался в выполнении серии простых команд на спине дракона. Он проверял по двух наездников в день, и сегодня была наша очередь с Мифом.

— А мы? Что нам теперь делать?

— Постараться не умереть.

Глава 23.

Он купил нам билеты на поезд до станции Чессон, и мы ехали обратно к школе в давящей тишине. Его

— Чёрт, — сказала я, пытаясь остановить кровь. Я не хотела испачкать кровью платье, за которое заплатила Ванья, несмотря на то что на нём, вероятно, уже была грязь после моего падения во время драки. Я почувствовала взгляд Раша на своих руках, и внутри всё сжалось.

Когда его тёплая ладонь обхватила мою, я резко втянула воздух.

Он сжал её, и от этого движения мой мир будто сузился.

— Я понял в тот момент, когда увидел Мифа в Кардан Лотте, что твоя жизнь больше никогда не будет в безопасности.

Его голос был почти шёпотом. Мы почти были одни в вагоне, только старик, съехавший на свою шляпу, дремал на другом конце.

— Теперь мы знаем, почему мой отец так стремился поймать твоего дикого дракона. Не потому, что он опасен, а потому что мой отец не остановится ни перед чем, чтобы сохранить магию в тайне.

Его пальцы отпустили мою руку и вернулись к нему на колени. Я уставилась на них. Что он только что сказал?

— И если он хоть заподозрит, что ты знаешь их тайну, ты тоже умрёшь.

Он замолчал. Потом добавил:

— Прости, что втянул тебя в это.

Я вытащила карту, которую он дал мне раньше, и провела ею по колену. Одним пальцем я постучала по изображению.

— Я сама в это влезла, помнишь?

Его тихий смешок дрогнул у моего плеча.

— Ты умеешь играть в покер, Миро?

— Я понимаю суть.

Он бросил на меня жёсткий взгляд.

— Этого недостаточно. Ты не победишь Империю, просто понимая суть. Когда придёт время вскрывать карты, у тебя на руках должны быть все выигрышные.

Я пожала плечами, ощущая, как моё плечо касается его, как близко мы сидим.

Как всё изменилось за считанные часы.

Всё, что ты думаешь, ложь,поняла я.

— Тогда как нам выиграть?

Он вздохнул и откинул голову на спинку сиденья.

— Мы будем блефовать.

— Мне не нравится этот вариант. Какие ещё есть?

Его улыбка задела что-то глубоко внутри меня.

— Единственный другой вариант — научиться владеть их тайной и использовать её против них.

— Научиться использовать… магию?

— Победа всегда риск, мисс Миро. Без него не обойтись.

Он перекатил голову по спинке сиденья, пока не посмотрел на меня, с озорным блеском в глазах.

— Чтобы победить их без блефа, нам придётся узнать о магии всё, что знают они.

— Это может занять много времени.

Он серьёзно кивнул.

— Сейчас они не знают о Мифе. И даже если узнают, не будут знать, что мы понимаем, на что способно его пламя. Что бы ни случилось, мы должны притворяться невежественными.

Его голова снова повернулась ко мне.

— Ари.

Я подняла взгляд.

— Это то, чего они будут ожидать, значит, мы сыграем на их ожиданиях. Если они придут за Мифом… Подожди, послушай.

Он поднял руку, останавливая мой протест.

— Если они придут за ним, мы должны притвориться, что не знаем, на что способно его пламя.

Поезд грохотал по рельсам, слегка покачивая меня, словно пытаясь убаюкать. На коленях мои пальцы беспокойно теребили ткань. Наконец я пробормотала:

— Значит, мы изучаем магию без какого-либо руководства, испытываем моего дракона, не попадаясь, и каким-то образом делаем это так, чтобы остаться в живых, когда Империя решит, что нам пора умереть?

Его вздох выразил всё, что чувствовала я. Он провёл обеими руками по лицу.

— Примерно так.

— Если не считать волшебного средства от смерти, как именно ты предлагаешь нам выжить, когда это случится, Рашленд?

Он хрустнул пальцами.

— Дать моему отцу причину сохранить тебе жизнь. Сделай себя полезной.

Я фыркнула.

— Полезной? Чем я могу быть ценна для твоего отца?

— Либо это, либо готовься победить его, когда он попытается тебя убить. Полезная или убийца, у тебя только два варианта.

Он щёлкнул меня пальцем по ноге.

— Хочешь ты этого или нет.

Я не могла поверить, что он использует слово «убийца» в одном предложении со своим отцом.

— Твой отец не стал бы…

— Стал бы. Он уже…

Раш провёл рукой по лицу.

— Скажу коротко. У него был сын от другой женщины. Много лет назад. Это держали в секрете, но однажды этот молодой человек появился у нас дома с письмом от своей матери, в котором утверждалось, что он сын моего отца. И мой отец застрелил его. В грудь. Мне было семь.

— О, святые, — сказала я, зажимая рот рукой.

Раш уставился на свои колени.

— Он был старше Реджи. Если бы отец признал его, он мог бы унаследовать всё. Но в тот день отец показал нам, на что он готов, чтобы сохранить свои тайны.

Я лишилась дара речи. Ходили слухи о беспощадности герцога в делах, но это было… куда хуже. Наконец я смогла выдавить:

— Мне жаль.

Он пожал плечами, его колено быстро дёргалось.

— Так что когда я говорю, что он убьёт тебя, если подумает, что ты знаешь слишком много, так и будет. Он, вероятно, даже меня убьёт, если решит, что это ему выгодно.

Раш видел, как его собственный отец убил его сводного брата, и я не могла представить, что это делает с человеком. Но это не значило, что я могла принять мысль об убийстве герцога.

— Я не собираюсь никого убивать, — пробормотала я.

— Тогда советую тебе начать становиться тем, кого он не сможет убить, когда у него появится шанс.

Откинув голову на спинку сиденья, я сжала руки на коленях, стирая нервную влагу с ладоней.

— Есть идеи, как это сделать?

Он тоже откинул голову, повторяя мою позу, и повернул лицо ко мне.

— Мы сделаем тебя знаменитой.

Я резко подалась вперёд, разворачиваясь к нему.

— Что?

Уголок его губ изогнулся, и это одновременно тревожило и притягивало.

— Выиграй гонку в конце года, и люди заметят, если ты исчезнешь.

Поезд зашипел, замедляясь и подходя к станции. Раш упёрся руками в сиденье перед собой и поднялся.

— Святые, если ты выиграешь эту гонку, мой отец может даже сделать тебя одной из своих наездниц.

Когда я проснулась от звона колокола, я прижала ладони к лицу и застонала.

Образ Раша Ковингтона вспыхнул в моей голове. Его руки вокруг меня, его ладони на моей спине. В спине не было ни малейшей боли, и я провела по ней рукой, гадая, действительно ли в том лекарстве была магия и откуда она там взялась.

Магия была реальной.

Я резко села в кровати, усталость мгновенно исчезла. Мой дракон мог творить магию.

Я даже не знала, как об этом говорить. Какие слова использовать. Сдавленный смешок вырвался у меня, и я закрыла рот обеими руками. Ванья что-то пробурчала и подняла руку ко лбу. Всё, что мне когда-либо говорили о магии, о драконах, было ложью.

Но что было правдой?

Вопросы мелькали в голове, как перетасованная колода карт.

Рядом с кроватью лежал валет пик, грубо напоминая обо всём случившемся, о том, как мой мир рухнул у меня под ногами. Прежде чем Ванья открыла глаза, я взяла карту со столика и сунула её под подушку.

Раш. Мне нужно было найти его. Поговорить с ним. Если у него уже была теория о связи магии с драконьим пламенем, значит, у него уже было больше ответов, чем у меня. Вчера вечером я была слишком потрясена, слишком устала и перегружена, чтобы засыпать его вопросами.

Я моргнула, отгоняя воспоминания о прошлом вечере, пытаясь сосредоточиться на сегодняшнем дне, на занятиях и экзаменах. Я спустила ноги с кровати, позволяя холодному полу окончательно разбудить меня. Потянулась и посмотрела в окно на серый рассвет, и мысли тут же вернулись к Мифу. Я думала, что мнение людей о диких драконах изменится, когда они увидят, что с ними можно установить связь, что они могут управлять своим пламенем по воле наездника. Но вся эта надежда исчезла. Как только герцог узнает о пламени Мифа, его отнимут у меня. Навсегда.

Я вспомнила, как на этой неделе наблюдала, как он впервые поймал кролика в арендованном логове Фэйрфакса. Я не заметила, что улыбаюсь, как дурочка, пока не поймала взгляд Ваньи.

— Что с тобой вчера случилось? — сказала она, с опухшими глазами. — Ты так и не пришла на поезд. Я пыталась дождаться.

Она потерла усталое лицо.

— Я думала, тебя поймали.

Я рефлекторно напряглась, и Ванья наклонила голову, подозрительно меня разглядывая.

— Ну?

— Меня не поймали.

Не добавив ничего, я поспешила к гардеробу и начала натягивать одежду.

— Мы опоздаем, если не поторопимся.

Она надулась, тоже направляясь к своему шкафу.

— Не расскажешь?

Не рассказать Ванье о прошедшей ночи было всё равно что не рассказать ей, что я нашла клад. Я сорвала ночную рубашку и надела сорочку, торопливо застёгивая пуговицы. Через мгновение я заправила край блузки в юбку, сжав ткань в кулаке.

— Блузка тебя обидела? — спросила она.

— Я просто устала.

И готова была взорваться изнутри.Я потерла глаза обеими руками.

— Хорошо, что завтра последний день.

После выпускных экзаменов мы с Рашем собирались снова навестить Мифа и попробовать новые идеи, чтобы проверить его магию. Ждать казалось вечностью.

— Да, — сказала она с улыбкой. — И я всё ещё жду, что ты расскажешь мне всё.

Я моргнула, глядя на неё. Как долго я смогу скрывать от неё правду?

— Ари, — сказала она.

Я продолжала застёгивать ремешки на туфлях.

— Я знаю, у всех нас есть секреты, но я твоя подруга, и если есть что-то, что тебе нужно мне сказать или что помогло бы, если бы ты рассказала, — она пожала плечами, — я рядом.

Я задержала взгляд на ней чуть дольше, чем нужно, затем кивнула.

— Спасибо, — сказала я и шагнула к двери.

— И всё? — сказала она. — Ничего?

Я замерла, когда моя рука потянулась к ручке. Глубоко вдохнула и медленно выдохнула, затем развернулась к ней.

— Я хочу рассказать, правда. Но боюсь, если расскажу, это может подвергнуть нас обеих опасности. Они убивают тех, кто узнаёт их тайны.

— Опасности? — Она поспешила ко мне. — С тобой всё в порядке?

— Дело не в этом.

Мои щёки вспыхнули. Я так много ей не рассказала, так много хотела рассказать.

— Это про моего дракона. Он не… его родословная подделка. И я не племянница Фэйрфакса. Я просто из нижних.

Это была почти вся правда, но теперь, когда я знала о магии, эти признания казались незначительными. И всё же груз, спавший с плеч, принёс облегчение.

Она положила руку мне на плечо, улыбка смягчила удивление на её лице. Затем наклонилась ближе.

— Из нижних? Я так и думала…

Она коснулась губ двумя пальцами.

— Это всё меняет, правда? На самом деле, это делает всё куда интереснее.

Интереснее — именно так я думала вначале, когда мне предложили место в Кардан Лотте. Теперь же я слышала только слова Раша о группе, которая убивает всех, кто раскрывает их тайны. Сказать Ванье об этом означало бы поставить её под удар, и я не могла этого сделать.

— Ну тогда пошли.

Она просунула руку в мою.

— Спасибо, что рассказала, — прошептала она. — Давай покажем им, на что способны нижние и в учёбе.

То, как она произнесла это слово, звучало скорее как титул, чем как оскорбление.

— Представь, как это будет весело, если ты получишь высший балл хотя бы по одному предмету.

Она хихикала всю дорогу до завтрака, придумывая сотни причин, почему правда о моём происхождении лучшее, что случилось с ней за весь год.

И вместо того чтобы чувствовать, что я подхожу к экзаменам с недостатком из-за своего происхождения, к тому моменту, как мы вошли в общую комнату, я уже громко смеялась, почти веря подруге, что смогу составить конкуренцию студентам Сапфира.

Но как только я заметила хищную усмешку на лице Лютера, моя улыбка исчезла.

Глава 24.

Лютер поднялся с дивана, не сводя с меня глаз, но я попыталась его игнорировать, решив, что он просто в одном из своих настроений. Несколько других лиц в нашей общей комнате были припухшими от недосыпа. Раш прислонился к буфету в общей комнате, ожидая, когда персонал принесёт ещё один кофейник. Тёмные круги обнимали его глаза. Мы на мгновение встретились взглядами, пока я обходила стол, заваленный выпечкой и фруктами, тостами и джемами.

Он шагнул вперёд, потянувшись за тарелкой в тот же момент, когда я потянулась к банке с мёдом.

— Ой, прости, — сказала я, отдёрнув руку.

— Дамы вперёд, — сказал он, засунув руку в карман и ожидая, с тенью улыбки на губах.

Я передумала и взяла джем вместо мёда, не в силах выносить его близость. Мысли метнулись к тому, как его грудь прижималась к моей спине, как его руки уводили меня в безопасность. Я прочистила горло, намазала джем на тост и поспешила к столу, где уже сидела Ванья, потягивая апельсиновый сок. Лютер вошёл в обеденную зону, громко потягиваясь.

— Дом Рубин, —

Несколько смешков раздалось со стороны старшекурсников, но первокурсники выглядели слегка ошарашенными.

— Иначе я буду гонять вас всю весну.

Он хлопнул Раша по спине, проходя мимо. Затем, к моему удивлению, коротко кивнул мне.

Наверняка он смотрел на Ванью. Но затем его пальцы уже упирались в наш стол, и он наклонился ко мне.

— Да? — Я откусила тост, решив, что он оставит меня в покое. Но его взгляд только усилился. Я подняла на него глаза, губы в крошках.

Он ткнул большим пальцем в мою сторону и посмотрел на Ванью.

— Я видел, как эти двое, — он указал большим пальцем на Раша, — возвращались сегодня под утро.

Ванья резко втянула воздух и выронила круассан. Он отскочил от её тарелки и покатился по столу. Её взгляд метнулся ко мне, затем к Рашу.

Я замерла, неподвижная, как мрамор, и вдруг потеряла всякий аппетит. Лютер согнул руки в локтях, опуская лицо ближе ко мне.

— Не ожидал от тебя такого. Но, видимо, ты на всё готова, чтобы карабкаться вверх.

Моя челюсть отвисла от его слов.

Он выпрямился и повернулся к Рашу.

— Ну и как она?

Взгляд Раша метнулся ко мне, затем обратно к Лютеру. На одно короткое мгновение я увидела, как мои планы вспыхивают перед глазами и уносятся прочь, как пух одуванчика на ветру. Что бы Раш ни ответил, моё будущее, моя репутация были у него в руках. Шеп, остановившийся у стола с завтраком, смотрел на меня широко раскрытыми, печальными глазами и приоткрытым ртом.

Раш кашлянул.

— Она? Нет.

Он сказал это с такой лёгкой пренебрежительностью. Невидимый нож прошёлся по моему животу.

— Мы застряли вместе, когда гонка распалась. У неё не было денег на билет обратно. — Он пожал плечами и откусил от маффина.

Каждая мышца в моём теле вспыхнула, и меня вдруг затошнило, желудок переворачивался раз за разом, мысли неслись вскачь. Он сказал правильно, лучшее из того, что мог бы сказать, но это всё равно ранило. Я была для него ничем. Бедной девчонкой с драконом, который ему был нужен.

Он повернулся с маффином в руке и вышел из общей комнаты.

Ванья смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду, затем повернулась обратно ко мне.

— Что это сейчас было? — сказала она, сложив пальцы домиком и наклонившись над столом.

Лютер покачал головой из стороны в сторону и пожал плечами.

— Любопытно.

Он повернулся, навалил себе на тарелку столько хлеба, что хватило бы накормить небольшую семью, и пошёл, плюхнувшись на диван в общей комнате рядом с несколькими другими третьекурсниками.

Я уткнулась лбом в ладони, упираясь локтями в стол.

— Ты провела несколько часов с Рашлендом Ковингтоном? Тебе есть что объяснить, — сказала Ванья.

Но моё внимание было не на Ванье. Через её плечо я наблюдала, как Шеп вылетает из комнаты, и тяжесть осела в моей груди. Возможно, Ванья всё-таки была права насчёт него.

По дороге на экзамен по истории я заметила Раша, идущего с Кларенсом и Прескоттом. Я ускорила шаг, пока между нами не осталось всего несколько шагов.

Я не могла назвать его Рашем вслух, не после того, в чём нас обвинил Лютер, не после того, что Раш сказал обо мне.

— Ковингтон, — резко бросила я, почти готовая ударить его, если он попытается меня проигнорировать.

Но он не проигнорировал. Он резко обернулся, с улыбкой на лице, слишком красивой для его же блага, и остановился.

— Я нашёл её. Ты оставила её в поезде, — сказал он.

Это заставило меня остановиться как вкопанную.

Пока я моргала в замешательстве, он добавил:

— Она у меня в комнате. Я не особо хотел тащить меховую накидку на занятия.

Прескотт ткнул его тыльной стороной ладони, а Кларенс послушно хохотнул.

Накидка Ваньи! Я потеряла её после гонки, и это даже не пришло мне в голову до этого момента. Я забыла, что вообще была в ней. Как он запомнил? Как нашёл её? Я точно не оставляла её в поезде.

Всё внутри меня взрывалось, как фейерверки, когда он сделал шаг ближе и сказал:

— Я принесу её позже.

Прескотт присвистнул, уходя. Раш широко ухмыльнулся ему и последовал за ним в аудиторию, где профессор Энпленкурт уже стучала мелом по доске, выводя строки.

Внутри на преподавательском столе лежали три стопки работ. Над каждой из них на доске было написано: «ниже удовлетворительного», «удовлетворительно» и «отлично». Мои плечи поникли. Я не хотела узнавать свою оценку до итогового экзамена. Я думала, что эти эссе нам вернут после перерыва. Она никогда не говорила, что это будет сегодня.

Каждый мог видеть работы других, перелистывая стопки в поисках своей.

Маленький зелёный дракон Энпленкурт, которого она назвала Лак, ворковал ей со своего места на столе, который уже становился ему мал. Его хвост теперь свисал до самого пола.

Ванья перебрала среднюю стопку, выхватила свою работу и быстро её просмотрела. Она облегчённо вздохнула и улыбнулась мне.

— Удовлетворительно, наконец-то.

Затем её улыбка поникла.

— Твоей я не видела.

Раш небрежно, с оттенком самодовольства, перебирал небольшую стопку под словом «отлично». Я подошла к большой стопке на другом конце стола и затаила дыхание, пролистывая листы.

— Что? — резко сказала я, когда поняла, что он смотрит на меня.

— Просто хотел посмотреть, сколько времени тебе понадобится, чтобы заметить.

Он протягивал мне скреплённое эссе.

Мой взгляд опустился на него. На обложке было написано моё имя.

— О.

Я взяла эссе и уставилась на него. На первой странице было выведено: «очень хорошо выполнено».

Сев рядом с Ваньей, я бросила взгляд на Раша в ряду позади нас. Он не смотрел на меня, но уголки его губ едва заметно дёрнулись.

Ванья резко развернулась на стуле с широкой улыбкой.

— Что Энпленкурт написала у тебя? — спросила она Раша.

Он закинул руку на спинку стула и не стал мешать, когда Ванья схватила его работу.

Ванья указала на первую страницу.

— «Хорошо выполнено, мистер Ковингтон». — Она цокнула языком. — Тц-тц. Ари получила «очень хорошо выполнено». Похоже, сегодня она составит тебе серьёзную конкуренцию, Раш.

— Я принимаю этот вызов, — сказал он.

Ванья отмахнулась от его слов и повернулась вперёд, но в этот момент я уловила едва заметное подмигивание от Раша. Тепло разлилось по моим венам, и, когда через несколько минут я склонилась над итоговым экзаменом, я поняла, что больше не чувствую усталости.

Мысль о том, чтобы обойти Рашленда Ковингтона, действовала опьяняюще.

Когда

Наконец он от неё отделался и сказал, что пойдёт поплавать в озере за школой. Она пожаловалась, что там слишком холодно.

Это был мой шанс. Закипая от раздражения, я несколько минут мерила шагами пустую аудиторию, затем вышла через боковую дверь и спустилась по гравийной дорожке к небольшому озеру, в тёмной воде которого идеально отражалась Серая гора.

Пот после тренировки начал высыхать, и я едва сдерживала дрожь, когда добралась до озера. Но стоило мне взглянуть на Раша, как холод исчез.

Эндер, помоги. Я встала вполоборота, стараясь не смотреть на него, пока он завершал круг и разворачивался.

— Эй, это же любительница ставок!

Сжав кулаки, я повернулась к нему. Он покачивался в воде с блестящей улыбкой на лице. Я скрестила руки и указала на причал.

Он отсалютовал мне и поплыл к настилу. Я заставила себя не смотреть, как он выбирается из воды, но, решив, что он уже обернулся полотенцем, резко повернулась обратно и тут же наткнулась взглядом на его обнажённый пресс.

Его смех заставил мою кровь вскипеть. Он провёл полотенцем по лицу, а затем, раздражающе медленно, по животу.

Я фыркнула и отвернулась.

— Я тебя смущаю?

— Я тебя ненавижу.

— Восприму это как уверенное «да». Скажи мне, колючий маленький кактус, почему тебе не по себе?

— Не льсти себе. У меня есть дракон, который в любой день может сжечь твоё красивое лицо.

— Но ты считаешь меня красивым?

Он усмехнулся и натянул через голову рубашку. Я украдкой взглянула на него, пока он опускал её вниз. Я пыталась вспомнить, что он знает, что может сделать одним словом директору Вону, если решит меня сдать. Судя по его словам Лютеру этим утром, я была для него не более чем благотворительным случаем, полезной лишь до тех пор, пока мой дракон помогает ему двигаться к собственным целям. Но часть меня не верила, что его волнуют только ответы, не теперь. Не после того, как он обработал мою рану. Не после того, как пытался спасти меня от пламени Мифа.

Но доверять Рашленду Ковингтону могло оказаться самым опасным, что я могу сделать.

— Вам бы, сэр, не помешало немного меньше высокомерия, — сказала я.

Прежде чем он успел ответить, я ткнула в него пальцем.

— Я знаю, мы не друзья, но тебе не обязательно было вести себя так, будто я какая-то… какая-то… благотворительность.

Он вздохнул.

— Мы были неосторожны. Кто-то видел, как мы возвращались в школу. Мне нужно было придумать что-то, причину, почему я был с тобой поздно ночью. Я решил, что моё объяснение лучше, чем у Лютера.

Он опасно приблизился ко мне, его голубые глаза были безрассудными.

— Ты бы предпочла, чтобы я притворился, что он прав?

Я застонала и прижала ладони к лицу. Мысли метались между образом уходящего Шепа и Рашем, закрывающим меня от искр Мифа.

— Ладно. Насчёт Мифа…

— Мы пойдём сегодня, как и планировали. Но больше нельзя допускать ошибок. Никто не должен нас видеть.

— Как мы выйдем из школы так, чтобы нас никто не заметил?

— У меня есть способ.

Мы зашагали по тропинке, но вскоре стали бы видны людям, входящим и выходящим через задние двери школы.

— Всегда такой загадочный, — пробормотала я.

— Всегда такая колючая, — ответил он.

Я нахмурилась на него, но он лишь улыбнулся в ответ.

— Ты иди в логово, а я пойду сюда.

Он указал вверх по тропе, его дыхание белело в воздухе.

— Почему я должна идти обратно туда? Мифа там даже нет.

— Потому что я весь мокрый, и здесь холодно.

— Ты сам идиот, раз решил пойти плавать.

— Я хотел побыть в тихом месте, где нас никто не подслушает.

Покачав головой, он зашагал вниз по тропе к логову, оставив меня идти к школе, борясь с желанием обернуться и посмотреть ему вслед.

Когда я направилась к входу со стороны солярия, мужской голос окликнул меня с тропы ниже. Я обернулась.

— Директор? — сказала я, чувствуя, как сжимается горло. Придать лицу выражение любопытства оказалось почти так же трудно, как проглотить сосновую шишку.

— Прогуляйтесь со мной, мисс Миро.

Директор теребил часы в кармане жилета, пока я шла по гравийной дорожке, и камни громко хрустели под ногами. Сердце грохотало в груди. Если он уже знает, кто я, что я нижняя жительница, связанная с незаконным диким драконом, мне конец. Вот так просто.

Он дважды посмотрел на меня, прежде чем наконец заговорить.

— Вы хорошо обживаетесь?

Я едва восприняла это как вопрос.

— Да, сэр.

Я отогнала мысли об оскорблениях Скарлетт и слухах, ходящих о моём происхождении. Слухах, как я вспомнила, запущенных Рашем. Мне придётся с ним за это рассчитаться позже. Если будет это «позже».

— Хорошо. Хорошо, — сказал он, бормоча и шагая с руками, сцепленными за спиной. — Я не знал, что у Мерлона есть родственники из Авенции.

Пахло пеплом. Он знал. Сейчас он меня выгонит. Прямо сейчас.

Я улыбнулась, хотя это выглядело так же натянуто, как и ощущалось.

— Мы сейчас живём в Трестоне.

— Верно.

Он кивнул чуть слишком глубоко.

— Я знаю Мерлона давно. Он никогда не упоминал племянницу.

Мой взгляд опустился к ногам. Лучше ли сейчас перестать лгать или попытаться продолжить эту игру? Ради Мифа я должна была хотя бы попытаться. Ради всех таких, как я, кто хотел летать, но был лишён даже права попробовать.

— Но Мерлон говорил мне, насколько вы искусны со своим драконом, — продолжил он. — Я не из тех, кто ставит под сомнение выбор дракона.

Никто из вас не ставит, — сказала я себе.Пусть Миф покажет тебе, покажет всем вам, что вы ошибаетесь насчёт связей. Что вы ошибаетесь во всём.

Но теперь это было больше, чем просто нижние жители, больше, чем пропасть размером с каньон между богорождёнными и всеми нами. Речь шла о магии и самом большом секрете, который когда-либо хранили. Каким-то образом я знала, что исключение нижних жителей из рядов наездников драконов связано с тайной магии.

Директор Вон прочистил горло.

— Меня волнует лишь сохранение репутации этой школы как лучшего учебного заведения на континенте.

Он прямо говорил мне, что не верит в нашу историю.

Мне нужно было предупредить Мерлона. По крайней мере, единственная часть головоломки, которую он разгадал, касалась

— Однако, — сказал он, слегка наклонившись вперёд, — здесь многие считают связь с драконами причиной успеха нашего общества и его устойчивого мира. Драконов больше не используют в войнах благодаря тому, как наш народ способен устанавливать с ними связь. Именно благодаря нашим наездникам, рождённым от крови древних богов, эти связи возможны, и именно поэтому мы выиграли каждую битву против тех, кто не способен связываться с драконами.

Я кивнула. В этом семестре нам это вдалбливали.

— Но у Мерлона давно есть… необычные идеи, — протянул он так, словно мы обсуждали это за обеденным столом.

Святые, к чему он ведёт?

После слишком долгой паузы он сказал:

— Я хочу, чтобы вы были осторожны, мисс Миро. Я не стану ставить под сомнение ваше присутствие здесь, учитывая, что у вас есть связанный дракон. Однако предупреждаю, что эта школа в значительной степени финансируется семьями, чьи дети прошли через эти стены.

Понятно. Не злить спонсоров. Я снова кивнула.

— Лично я рад, что здесь оказался кто-то не столь известный среди знатных семей Трестона. Иногда приятно быть удивлённым. Но боюсь, в этом я среди своих коллег одинок.

Директор слегка поклонился, и я, чувствуя себя полной дурой, ответила тем же, только потом вспомнив, что женщины так не делают. Он улыбнулся и жестом указал на школу.

— Что ж, было приятно с вами поговорить. Увидимся за ужином, который, рад сообщить, сегодня будет многолюдным.

Я шла обратно к школе с широко раскрытыми глазами, пока директор Вон направлялся дальше к логову. Его последние слова были тонким напоминанием о том, что те самые семьи будут наблюдать за мной сегодня вечером.

Раш говорил, что для победы нужно держать все карты в руках. Я задумалась, не знает ли Вон, каким-то образом, что поставлено на карту. Но как он мог? Он может знать правду о моём происхождении, но укоренившиеся убеждения о связях с драконами мешали бы ему увидеть правду о Мифе, пока я могу держать его пламя в секрете. Так или иначе, его слова были предупреждением. Один из моих секретов был под угрозой раскрытия.

Глава 25.

Большой зал было не узнать. Слои зелени и сосновых шишек окружали высокие серебряные канделябры на каждом столе, а серебряные и белые знамена с изображением летящих драконов заменили обычные знамена с гербом школы. Персонал превзошёл самих себя, готовясь к сегодняшнему ужину, но я напомнила себе, что это не для нас. Это была ещё одна возможность впечатлить спонсоров. Я фыркнула, входя в сводчатый зал, наполненный запахом хвои и манящим ароматом корицы. Ночь Разрыва подкралась ко мне в этом году незаметно, на фоне учебной суеты и попыток вместе с Рашем удержать магию под контролем.

Зал даже украсили серебряной дорожкой по полу, ковром, созданным так, чтобы повторять великую историю первой Древней, посланной Всемогущим Эндером в мир смертных и оставлявшей свои шаги как тропы магии. Она пришла зимой, гласит легенда, и в ту ночь, когда она появилась, зажглась первая звезда, разорвавшая непрерывную черноту ночного неба. С этим событием связано множество преданий, большинство из которых не более чем детские сказки, но магия праздника от этого не становилась менее реальной.

С Ваньей рядом я направилась к столу, где Фэйрфакс уже сидел, потягивая вино из серебряного кубка. Он поднялся, чтобы поприветствовать меня, и поцеловал в щёки, как и подобает любящему дяде.

За нашим столом больше никого не было, и я решила считать это хорошим знаком. Ванья с улыбкой отвечала на все его вопросы, занимая его на несколько минут, пока другие семьи постепенно заполняли зал и рассаживались за столами. Когда вошёл герцог Ковингтон, я напряглась.

Раш был рядом с ним, вместе со своим старшим братом, Реджи, которого я уже видела на гонке в начале года. Все они были в безупречных костюмах и двигались так, словно входили в собственный дворец. Я поняла, что уставилась на них, только когда Ванья задела мою туфлю своей и бросила на меня вопросительный взгляд.

К моему удивлению, семья Шепа села за наш стол. Ванья сжала мой локоть, когда они подошли, и пожала руку Фэйрфаксу. Улыбка сама появилась на моём лице, и сердце дрогнуло, но лишь потому, что меня поразило, насколько искренне отец и мать Шепа были рады познакомиться с нами, несмотря на слухи обо мне.

Неудивительно, что Шеп такой добрый. Но когда он отодвинул для меня стул, мой взгляд метнулся к столу Ковингтонов, где Раш смотрел на меня жёстким взглядом. Я отвела глаза и сосредоточилась на Ванье, которая уже начала рассказывать о том, как хорошо я написала последнюю работу.

Весь вечер Ванья осыпала меня комплиментами, будто я была десертом, который нужно сделать ещё слаще. Шеп, к моему смущению, согласно кивал, и к концу ужина мне хотелось провалиться сквозь стул и исчезнуть.

Ковингтоны покинули Большой зал раньше нас, Раш скользнул следом за своим отцом, ни разу не обернувшись.

После ужина я последовала за Фэйрфаксом на улицу, ожидая, когда его вопросы перейдут к настоящей причине его приезда. В воздухе витал запах бензина от длинной вереницы ожидающих автомобилей. Среди них выделялись несколько экипажей, запряжённых изящными лошадьми, остатки старого богатства, представленного в школе.

— Садись, — сказал Фэйрфакс, приглашая меня в автомобиль.

Вот и началось. Я забралась внутрь, благодарная, что не придётся вести этот разговор на морозе, но не менее желая поскорее с этим покончить.

— Ты уже семестр здесь, Аривель, — начал он. — Что ты узнала о Ковингтонах?

Когда я глубоко вдохнула, он добавил:

— Ты наверняка узнала что-то ценное? Есть люди, которые так же, как и я, хотят увидеть, как он проиграет. Пора сделать это не надеждой, а гарантией.

Как облачко пара в холодном воздухе, исчезли разговоры о том, чтобы вместе менять мир.

Я сглотнула.

— Вы собираетесь использовать эту информацию, чтобы выиграть много денег.

Это не было вопросом. Теперь Фэйрфакс стал для меня куда понятнее. Деньги и то, на что люди готовы ради них пойти — это я могла понять. С моей стороны было наивно верить, что дворянин, у которого есть всё, захочет менять мир ради тех, кому повезло меньше.

Он пожал плечами.

— И что с того? Ты тоже получишь свою долю выигрыша, дорогая. Так что ты узнала?

Я узнала, что магия существует. Что у моего дракона она

Но вместо того чтобы раскрыть всё это, я сказала:

— Я близка.

Фэйрфакс рассмеялся.

— Близка к чему? К младшему Ковингтону?

Я замешкалась. И этим выдала себя. Увидев его довольную ухмылку, я потянулась к дверце машины.

— Подожди. Ты ведь не думала, что я оплачу твоё обучение в этой школе, рискну тем, что дикий дракон устроит здесь хаос, не обеспечив себе хотя бы какую-то гарантию, что получу желаемое?

Этот человек был совсем не тем, с кем я разговаривала на гонке. Возможно, мама была права — мои надежды ослепили меня и не дали увидеть реальность. Моя рука замерла на ручке двери.

— Я надеялся, что выбранная для тебя соседка даст мне больше информации, но, увы, всё пошло не по плану.

— Скарлетт? Она ваш шпион?

— Нет, дорогая, это ты. Или ты забыла?

Он сцепил руки и повернулся ко мне более прямо. В машине по-прежнему было холодно, но теперь я вспотела.

— Скарлетт думает, что отчитывается герцогу, а не мне. Её письма были такими же редкими, как и твои, но из них стало ясно, что ты и Ковингтон бываете вне школы допоздна и вас видели вместе в поезде.

Моё лицо запылало. С самого начала мы оба знали, что Раш может узнать Мифа, так что это был риск, на который мы сознательно пошли.

— Он вспомнил Мифа. Он собирался раскрыть моего дракона, но я… предотвратила это.

Звучало неубедительно, но я была настолько зла, что мне было почти всё равно.

— И была ночная гонка, пришли власти. Я возвращалась с ним на поезде. Вот и всё.

И, не сдержавшись, добавила:

— Скарлетт им увлечена. Конечно, ей кажется, что между нами что-то есть. Она ревнует.

Эта мысль отозвалась во мне странным удовлетворением. Должно быть, она видела, как мы однажды возвращались из логова. Я сдержала желание улыбнуться.

— Тебе смешно? — спросил Фэйрфакс.

— Нет, сэр.

Каким бы двуличным он ни был, он всё ещё платил за моё обучение здесь. Если у меня был хоть шанс узнать больше о магии, мне нужно было остаться студенткой Колледжа Кардан Лотт.

— Хорошо. Итак, Аривель, скажу прямо: у тебя остался один семестр, чтобы выяснить, как Ковингтон побеждает, и использовать это знание, чтобы обыграть его.

— Почему так важно его победить?

Фэйрфакс фыркнул.

— Потому что никто не должен выигрывать, жульничая. Или один семестр здесь уже исказил твоё представление о добре и зле?

Я сжала переносицу, чтобы не закатить глаза. Он снова пытался разыграть из себя нравственного человека, думая, что я всё ещё достаточно наивна, чтобы ему верить.

— Нет. Я найду ваши ответы, сэр.

— Вот это настрой. И я бы посоветовал, если между тобой и этим Ковингтоном ничего нет, постараться, чтобы что-то появилось. Это звучит как отличный способ узнать его секреты.

Моё перекошенное лицо заставило его усмехнуться.

— Что бы ты ни делала, делай это быстро. Мне нужен ответ. Мне нужно решение.

Он кивнул, давая понять, что разговор окончен, и я выбралась из машины.

В общей комнате той ночью царило веселье: бутылки шампанского открывались с хлопками, раздавался громкий смех, а за столами шли шумные партии в вист и покер.

Ванья, хихикавшая над чем-то, что сказал Прескотт, резко обернулась со своего места у камина и поманила меня.

— Я гадала, куда ты пропала. Сыграй с нами!

Я не хотела играть в карты.

Я играла в карты.

Я проигрывала, почти не обращая внимания на те карты, что мне сдавали. Спустя какое-то время наконец пришло время ложиться спать. Ванья покраснела, когда Прескотт пожелал ей счастливой Ночи Разрыва.

— Пусть в твоей самой тёмной ночи будут звёзды, — ответила Ванья, и её щёки налились сливовым цветом.

Поднимаясь по лестнице, она схватила меня за руку.

— Я правильно сказала? Это ваше благословение на Ночь Разрыва?

— Да.

У меня не хватило духу сказать ей, что люди нашего возраста обычно не используют формальное благословение. Вместо этого я толкнула её локтем.

— Прескотт?

Она шлёпнула меня по руке.

— Мне нельзя никого любить, помнишь?

Я приподняла брови.

— Ты ему это сказала?

К моему ужасу, она закрыла лицо руками и прислонилась к каменной стене.

— Нет, — простонала она сквозь пальцы. — Никто больше не знает, кто я.

— Принцесса?

— Отвергнутая принцесса.

Я положила руку ей на спину, и она снова начала подниматься по лестнице.

— Один отказ не может определить всю твою жизнь.

— В моей культуре быть отвергнутой своим суженым хуже смерти. Это и есть смерть. Теперь никто не может на мне жениться. Что? — добавила она, заметив выражение моего лица.

— Твой отец отправил тебя сюда, подальше от твоей культуры. Здесь другие правила.

Я пожала плечами. Я и правда почти ничего не знала о её культуре, такой закрытой от нашей.

Она тихо фыркнула.

— Мой отец был в ужасе. Он отправил меня сюда в изгнание. В наказание.

Из её губ вырвался всхлип.

— Но это самое весёлое время в моей жизни, и мне из-за этого стыдно.

Я обняла её за плечи, когда мы свернули в наш коридор. У двери нашей комнаты я посмотрела ей в глаза.

— Мы все верим в то, чему нас учили с рождения, — сказала я, вспоминая законы о драконах и наездниках, в которые всегда верила. — И узнать, что это неправда, — это как если бы земля ушла из-под ног. Но лучше жить в разрушенном мире, чем в мире, который является ложью.

Она моргнула, глядя на меня сквозь слёзы.

— Глубоко, Ари.

Полуулыбка.

— Ты звучишь как Энпленкурт.

Она махнула рукой вперёд и, подражая походке нашей преподавательницы, вошла в комнату.

Я фыркнула и последовала за ней.

Под подушкой, под согнутой карточкой, лежала записка: «Полночь, там же».

Когда Ванья уснула, я выскользнула из комнаты. Моя самая тёплая зимняя куртка не спасала от пронизывающего холода, пробирающегося под воротник и в рукава, пока я шла к логову. Фонарь в моей руке поскрипывал, покачиваясь из стороны в сторону в дрожащей руке.

Внутри логова лунный свет падал через отверстие в потолке, давая ровно столько света, чтобы я могла различить силуэт Раша, ожидающего на другой стороне огромной ротонды.

— Наш транспорт ждёт прямо здесь, — сказал он, отрываясь от стены.

— Мы полетим? Но нас двое.

— Держу пари, твой отец гордится твоими математическими способностями.

— Он мёртв.

Раш остановился так резко, что я врезалась в него, уткнувшись руками

— Я не знал, — пробормотал он.

— Неважно.

Он замялся и повернулся ко мне в темноте.

— Прости, — сказал он твёрдо.

Я скрестила руки, будто они могли защитить меня от его взгляда.

— Я не собираюсь садиться с тобой на одного дракона.

Он тихо фыркнул.

— Ну да. А если бы Шеп предложил полететь вдвоём, ты бы согласилась.

— У Шепа хотя бы есть манеры.

Я надеялась, что он не слышит, как быстро бьётся моё сердце.

Он усмехнулся краешком губ.

— Манеры. Это не совсем про меня.

— Весь Трестон в курсе этого. И я не думаю, что этим стоит гордиться.

Его ухмылка стала озорной, и он придвинулся вплотную ко мне.

— Протестуй сколько хочешь, но нам нужно попасть туда, где Миф. И я не думал, что ты захочешь снова рисковать, чтобы тебя заметили в поезде.

— Ладно, — сказала я, следуя за ним к логову Азерона.

Он уже был осёдлан и ждал. Седло было большим, намного длиннее обычного. Двойное. У меня сжался живот при мысли о том, что придётся сидеть позади Раша. Мы не были друзьями. Даже не союзниками. Скорее врагами с общей проблемой. Вот и всё. Рашленд Ковингтон зафлиртовал бы даже с зеброй в зоопарке. Его поведение было предсказуемым, и я не могла позволить ему думать, что его обаяние на меня действует.

— Ну что, ты знаешь, как это делается?

Он повернулся ко мне.

— О, святые. Только не говори, что ты ни разу не летала вдвоём.

Я покачала головой.

На его губах появилась тень коварной улыбки.

— Тогда будет интересно. Ладно, вот как это работает.

Он указал на кожаные петли, свисающие с седла.

— Я знаю, как это работает, — резко сказала я.

— Тогда давай, залезай.

Он подпрыгнул, схватился за ремни и ловко забрался в седло, как ящерица по кирпичной стене. Вместо того чтобы подать мне руку, он просто ждал, что я буду делать.

Я посмотрела на свою форменную юбку.

— Я, вообще-то, не одета для такого.

Я рассчитывала на поезд или, может быть, на автомобиль. На тепло.

Он пожал плечами.

— Это не моя проблема. Ты идёшь или нет?

— Ладно.

Схватившись за свисающие ремни, которые дрожали вместе с моими руками, я поставила ногу в самую нижнюю петлю под седлом. За три месяца я наконец научилась это делать, но никогда с другим человеком в седле. Нога качнулась сильнее, чем я ожидала, и я едва не соскользнула обратно на землю.

Раш тихо рассмеялся сверху.

— Замолчи, — сказала я, подтягиваясь вверх и удерживая большую часть веса на руках, пока нащупывала вторую петлю.

На этот раз я была готова к тому, как дрогнет нога, когда я перенесу вес. Моё лицо оказалось почти у его талии, пока я взбиралась в двойное седло. Он расхохотался, пока я неловко карабкалась, и в итоге я оказалась прижатой к нему, юбка сбилась между нами. Мне некуда было деть руку, кроме как обвить её вокруг его талии. Наклон спины Азерона сбросил бы меня вниз, если бы я отпустила.

— Это бесценно, — сказал он.

— Я тебя ненавижу, — сказала я ему в плечо.

— Поэтому это ещё лучше. А теперь прижмись и держись крепче.

Я тихо зарычала, обвивая руки вокруг его талии.

— Вот так. Устраивайся поудобнее. Тебе придётся держаться крепко. И тебе это понадобится.

Держа одну из рукоятей у шеи Азерона, другой рукой он потянулся назад и приподнял край моей юбки.

— Ты что делаешь!

Он схватил широкий кожаный ремень и затянул его вокруг моей икры, притягивая ногу плотно к боку дракона. Затем повернулся.

— Теперь другую.

— Я сама могу, — возразила я, но он не остановился.

В каждом месте, где его пальцы касались моей ноги, по нервам пробегала молния.

Он затянул ремень.

— Не слишком туго?

— Нет.

Закончив закреплять ремни на моих ногах, он сказал:

— У тебя по бокам есть рукояти.

— Я вижу.

— Советую держаться за них только если мы перевернёмся вверх ногами.

— Вверх ногами?

Он опёрся рукой на ногу и наполовину развернулся ко мне.

— Да, иногда драконы летают вверх ногами. Ты ведь это знаешь.

— Но я… да, я знаю, но я в юбке.

— Тогда я уговорю его перевернуться, — сказал он, наклоняясь вперёд и похлопывая Азерона по шее. — Правда, мальчик?

Я ударила Раша тыльной стороной ладони по спине.

— Когда мы взлетим, лучше немного наклониться вперёд. Если отклонишься назад, можешь свалиться. Учитывая твои успехи в логове, я бы сказал, что шанс у тебя и так есть.

— Ты наблюдал? Я поражена, что ты вообще замечаешь существование других людей.

— Тебя трудно не заметить, — небрежно сказал он.

Но едва слова сорвались с его губ, мышцы на его спине напряглись, и я почувствовала, как он резко вдохнул.

— И трудно не заметить, когда кто-то падает с дракона.

Смех, последовавший за этим, рассеял напряжение.

— Есть длинный ремень, которым я могу закрепить тебя за талию, но обычно мы используем такие только для детей, когда они учатся ездить. Если думаешь, что не удержишься, скажи, и я его закреплю.

Мысль о том, как его рука обхватывает мою талию, заставила меня выпалить:

— Я справлюсь.

— Я так и думал. Итак, ещё раз: за рукояти держишься, если мы перевернёмся. В остальное время держись вот здесь.

Он похлопал себя по животу.

— Я правда, правда тебя ненавижу, — сказала я, сдерживая улыбку, и наклонилась вперёд, кладя руку ему на талию.

— Не стесняйся, — сказал он, перехватывая мою руку и тянув её вперёд, устраивая вокруг своего живота, пока моё лицо не прижалось к его спине. — Так мы и покинем школу, если только ты не предпочитаешь, чтобы я пошёл навещать твоего дракона один.

— Не предпочитаю.

— Тогда перестань жаловаться, что тебе приходится за меня держаться.

Он трижды легко хлопнул Азерона.

— Вверх.

Он наклонился вперёд, прижимая свою руку к моей, проверяя, что я держусь крепко, затем вернул руки к рукоятям седла.

— Поехали.

Азерон расправил крылья одним плавным движением и взмыл с нами в холодный ночной воздух. Я вскрикнула и сжала Раша изо всех сил.

Дракон трижды быстро взмахнул крыльями, поднимая нас выше. Воздух выбил дыхание из лёгких, и я была благодарна, что его торс ощущался таким же надёжным, как ствол дерева. Мы пронеслись над лесом, и, едва поднявшись над верхушками деревьев, Азерон рванул вперёд, чуть нырнув, поймав поток воздуха. У меня сердце подскочило к горлу.

Я приподняла голову ровно настолько, чтобы видеть, как мы летим над городом, и, как только здания стали

Мой рот приоткрылся, впуская холодный ночной воздух, волосы вырвались из косы, которую Ванья заплела перед сном. Мы скользили высоко по ветру, не ныряя и не закручиваясь, а летя ровно и плавно. Земля была далеко, пугающе далеко, но именно так и выглядит настоящий полёт. Не кружить над логовом, подчиняясь приказам. По-настоящему парить.

Раш, к счастью, ничего не говорил, позволяя мне прожить этот момент так, будто его вовсе нет рядом. Хотя он был. Его тело было прижато к моему. Я чувствовала каждое его дыхание, каждое напряжение мышц перед тем, как мы уходили влево или вправо, каждый раз, когда он направлял дракона коленями.

Один или два раза, когда Азерон проявлял любопытство и хотел изменить курс, Раш тихо бормотал:

— Сюда, Аз.

Быстрее, чем я могла ожидать, мы приблизились к той части города, где таунхаусы стояли плотными рядами. Лишь самые крупные дома возвышались на углах кварталов, и мы подлетели к одному из них, который с воздуха было сложнее узнать.

Азерон резко нырнул вниз. Я врезалась в Раша с такой силой, что щёки сжались, а рот открылся. Из груди вырвался сдавленный крик. Страх, какого я ещё не испытывала, сковал всё моё тело. Мы пронеслись между улицами, как ястреб за добычей. И прежде чем я успела прийти в себя, крылья дракона расправились, и мы начали замедляться. На этот раз у меня всё внутри провалилось вниз, к самой земле под нами, когда Азерон выровнялся в кирпичном дворе. Мгновение спустя его лапы мягко коснулись земли.

В доме и в логове не горел свет, но Миф уже гремел каменной дверью большого строения. Как и обещал Раш, герцога здесь не было. Я медленно выдохнула.

Как только мы спешились — у него это вышло плавно, у меня дрожащим и неуклюжим движением — Раш отпер логово и, перенеся вес, толкнул тяжёлую дверь.

— Как твоя готовность? — спросил он, глядя на Азерона.

Я не была уверена, мне ли он задал этот вопрос или своему дракону.

Морда Мифа показалась первой, его нос опустился и ткнулся мне в живот. Удар вышел, как у боксёра, но я рассмеялась, согнувшись и обняв его за морду.

— Я тоже скучала, — выдохнула я.

Краем глаза я заметила, как Раш потёр челюсть, с озадаченным выражением на лице.

Я выпрямилась и посмотрела на Мифа.

— Не трогай его, — сказала я, указывая на Азерона. — И его тоже.

Я кивнула в сторону Раша.

— Понял?

Миф посмотрел на меня тем, что я могла назвать только хмурым выражением: его жёлтые глаза сузились, ноздри раздулись.

— Отлично. А теперь… что именно мы собираемся делать?

Я упёрла руки в бёдра.

Раш скользнул в логово.

— Хочешь полетать?

— Здесь холодно. И я думала, мы пришли проверить его пламя.

Его светлые волосы показались из тёмного логова, поймав отблеск золотистого света фонаря с улицы.

— Ему нужно поесть. Либо ты отпускаешь его одного, либо мы летим с ним. И Охота всё ещё активно ищет одинокого чёрного дракона.

— Твой отец не сдался?

Фырканье Раша выпустило в воздух облачко пара.

— Мой отец не понимает слово «сдаться».

Во мне смешались возбуждение и страх.

— Ладно. Но у меня нет седла.

— Тогда хорошо, что у нас здесь есть запасное.

Он снова исчез в логове.

— Оно не подойдёт идеально, но удержит тебя, чтобы ты не свалилась.

— Прекрасно.

Я не смогла сдержать глупой улыбки, пока мы седлали моего дракона.

Учебные сёдла не были такими изящными, как индивидуальные, сделанные точно под дракона. Эти были проще: сиденье, рассчитанное на большинство хребтов с выступами, с мягкой подкладкой снизу и с большим количеством петель и креплений, чем у седла профессионального гонщика.

Миф дёрнулся, когда мы затягивали ремни, но я всё время тихо его успокаивала, обещая, что он скоро полетит. Я чувствовала, как его возбуждение нарастает, отражая моё собственное. В груди отзывалась его нетерпеливость, поднимая мне дух и стирая остатки усталости.

— Готова? — спросил Ковингтон, похлопав Мифа по боку, когда седло было закреплено, а я пристёгнута.

Мои ноги попытались дёрнуться, но были зафиксированы ремнями. Я надеялась, что юбка останется прижатой под ними во время полёта. Я явно неправильно представляла, чем закончится этот вечер.

— Я готова.

Я наклонилась и погладила Мифа.

— И он сейчас взорвётся.

— Тогда полетели.

Я заправила петли, которыми пользовалась, чтобы забраться в седло, в маленький карман сзади и завязала его, чтобы они не хлопали на ветру. Холодный ветер щипал щёки, но меня заливало жаром, когда я наклонилась вперёд и схватилась за рукояти на ремне вокруг его шеи.

— Готов, мальчик? — прошептала я, и мой голос дрожал от ветра.

Горячий выдох наполнил двор, вместе с искрами, пляшущими в воздухе. Затем Миф расправил крылья и взмыл вверх.

Глава 26.

Один взмах крыльев, второй, третий, и мы уже были над крышей. Ещё два, и мы поймали ветер, полный дымом из труб и лёгкой едкой химической вонью, доносившейся от фабрик. Я вскрикнула от чистого восторга, когда нас рвануло вперёд. Эмоции Мифа смешались с моими, и меня так переполнило радостью, что я начала смеяться. Я не могла остановиться, с каждым вдохом наполовину крича, наполовину смеясь. Ещё два взмаха, и мы уже высоко над городом, парим в сгущающейся ночи. Азерон поднялся рядом с нами.

Я взглянула на Раша. Он смотрел на меня, его волосы хлестали по лицу, взгляд оставался неподвижным. Хотя мой желудок будто вползал в горло, спокойный взгляд Раша утихомирил бурю внутри меня. Он выглядел как дома в седле, настолько расслабленным, что держался лишь за одну рукоять, другая его рука безвольно свисала вдоль бедра.

Он кивнул мне, и я снова перевела внимание вперёд. Побелевшими костяшками я сжала рукояти седла, пока Миф накренился над городом, усыпанным золотистым светом фонарей и тёплых окон. Пальцы дыма поднимались от тысяч труб. В этот час над городом летало мало других драконов, и казалось, будто небо принадлежит только нам.

Я улыбнулась и выкрикнула от восторга. Миф рванул вперёд, поджал крылья и свернулся в вираж. Панический крик вырвался из моего горла, и Миф выровнялся, давая крыльям поймать восходящий поток. Я чувствовала, как его сердце

Пока мы скользили сквозь ночь, я отпустила одну руку от рукояти и провела ею по шее Мифа, чуть шероховатые чешуйки теперь были знакомым ощущением.

— Спасибо, — прошептала я ему, вспоминая все часы детства, когда мечтала летать.

Спустя полчаса кружения над крышами мой нос онемел, а щёки ныли от пронизывающего холода. Слёзы текли из уголков глаз от ветра. Миф направился прямо к лесу к северу от города, немного в стороне от школы, но, вероятно, всё ещё на её огромной территории.

Раш направил Азерона перед нами, отрезая Мифу путь к лесу. Он махнул нам следовать за ним, и вскоре я заметила поле, полное овец. Раш указал вниз и кивнул.

Мифу не понадобилось намекать дважды. Он сложил крылья, и меня едва не вырвало, когда он нырнул к овцам, схватив одну в когти. Рывок, когда он вертикально взмыл обратно туда, где ждал Азерон, оставил мой мозг в кружащемся тумане. Наконец я пришла в себя и взглянула на Раша, чьи губы изогнулись в кривой усмешке. Он сделал круг кулаком, показывая, что пора возвращаться.

Несколько минут спустя Миф сбросил свою добычу во двор за мгновение до приземления. Я хотела летать вечно, но мои мышцы сильно дрожали от холода, и мне нужно было зайти внутрь.

Миф тихо зарычал на Азерона и принялся рвать овцу. Поёживаясь и отступая от него, я заметила, что Раш смотрит на меня.

Кадык на его горле дёрнулся.

— Пойдём внутрь. Он всё равно предпочитает есть в одиночестве. Аз, веди себя хорошо, — крикнул он, и к моему удивлению его дракон свернулся в углу двора, подальше от Мифа, пока тот ел.

Когда мы проскользнули в дом, Раш зажёг керосиновую лампу в прихожей, не желая включать электрический свет, чтобы соседи не подумали, будто дом обитаем. Из внутреннего кармана куртки он достал потёртый кожаный журнал, который я видела в ту первую ночь, когда нашла его в логове. С тех пор он его не приносил.

Перелистнув ближе к середине, он прочитал вслух:

— «Секреты в хоебтах».

Его взгляд метнулся ко мне.

— Есть идеи, что это значит? Это мучает меня уже несколько месяцев.

Я неопределённо повела губами.

К моему удивлению, он повернул журнал ко мне.

— На этом записи заканчиваются. Я месяцами изучал строение костей драконов, всё подряд, от драконарной хирургии до старых методов добычи костей, ещё с тех времён, когда люди считали, что кости драконов могут исцелить любую болезнь.

Я провела пальцем по записям.

— Но хребет есть не только у драконов, — прошептала я.

— Я об этом думал. Но какое отношение человеческие позвоночники могут иметь к…

— Не кости. — Я слегка ударила его. — Книги.

Его глаза расширились.

— Книги. Какие секреты могут быть спрятаны в…

Он резко замолчал и захлопнул журнал.

— Пойдём со мной.

Он провёл меня через тёмный дом, по одной лестнице вверх, затем по второй. На третьем этаже была спальня и кабинет. Мы вошли в кабинет. Здесь не было призрачных простыней. Комната выглядела так, будто ею до сих пор пользуются. Большой деревянный стол занимал одну сторону, вдоль двух стен тянулись книжные полки. Запах пыли и страниц ударил в нос, когда Раш направился к полке и снял одну книгу в кожаном переплёте.

— Как я мог быть таким идиотом.

Он открыл книгу, пробежался по нескольким страницам. Затем перевернул её в руках и прищурился, глядя на корешок. Его лоб был нахмурен, взгляд метался, злой, изучающий книгу.

— Это всего лишь предположение, — пожала я плечами. — Журнал ведь у тебя.

Раш резко захлопнул книгу, уставившись на её корешок сверху. Он придвинул её ближе, затем отодвинул. Резким движением он метнулся к столу, выдвинул ящик. В его кулаке оказался нож для вскрытия писем, похожий на кинжал.

Он поставил книгу на стол, страницы раскрылись, и вонзил нож в корешок.

Я поморщилась.

— А если я ошиблась?

Одним движением он сорвал страницы с переплёта.

— Ну, что ж, не помешает быть тщательным, — пробормотала я, широко раскрыв глаза.

Он взглянул на меня, и уголки его губ изогнулись в тихой победе.

— Что там? — спросила я, спеша обойти стол.

— Смотри.

Он поднял обложку книги, теперь лишённую страниц. Под кожей был приклеен небольшой кусочек коричневой ткани, почти незаметный. Лезвие ножа разрезало ткань, и крошечный предмет упал на ковёр.

Я опустилась на колени на секунду раньше него. Мои пальцы заскользили по ковру, но его нашли предмет первыми.

Поднявшись одновременно, мы уставились на крошечный изумруд на его ладони. Он зажал камень между двумя пальцами и поднёс к глазам, поворачивая его на свету. Его грани мерцали, как светлячки.

— «Секреты в корешках», — пробормотал он. — Ари, я чувствую себя полным идиотом. Ты сразу всё поняла.

— У тебя были на уме драконы, а не книги.

Пожав плечами, я взглянула на всё ещё открытый журнал.

— Так что это значит? Там сказано «секреты», а не «камни».

Он положил журнал на стол и подтянул к себе, затем повернул так, чтобы я могла прочитать строку, на которой лежал его палец.

— «Секреты в корешках. Они всё докажут». Всё — это что? — спросила я.

— Магия. Драконье пламя. Всё это. Моя мать оставила мне этот журнал в банковской ячейке, никак не связанной с её настоящим именем. Она не хотела, чтобы отец о нём знал. То, что она здесь написала, изменило бы всё.

Между нами на мгновение повисла тишина, пока я пыталась представить, каково это — иметь от своего отца что-то значимое, какой-то оставшийся кусочек его души, доказывающий, что он прожил жизнь во благо, а не во зло. Частицу него, которая сделала бы мир лучше.

Вместо этого я подумала о карточке под подушкой в Кардан Лотт, и укол злости кольнул сердце. Я поклялась никогда не стать такой, как он. Но Раш был прав, я игрок. Я лишь надеялась, что ставлю на то, что имеет значение, на то, что изменит мир к лучшему. Иначе я умру, как он, гоняясь за несбыточной мечтой.

— Ари, смотри. — Раш теперь указывал на пустую обложку книги, брошенную на столе.

— Что с ней?

— Прочитай.

Он протянул её мне.

Я вслух прочитала название.

— «Биография Эвертона Дейла».

Звучит вполне безобидно. Я пролистала страницы. Ничего необычного не бросилось в глаза.

— Кто такой Эвертон Дейл?

Не отвечая, он

— А теперь прочитай название.

Я резко потянула к себе книгу без страниц, но как только он отпустил, слова вернулись к прежнему названию. Он шагнул вперёд и снова приложил изумруд к обложке. Теперь на ней было написано «Биография Эвелин Рук». Наши взгляды встретились.

— «Секреты в корешках», — прошептала я. — Но зачем менять имя в этой биографии?

Он осторожно забрал у меня обложку, отложил её в сторону, затем собрал прошитые страницы, безвольно свисающие в его руках. Держа изумруд в ладони, он пролистал несколько страниц. Ничего поразительного. Затем он положил изумруд и снова перелистал страницы. Тихое фырканье заставило меня взглянуть на один заголовок. Я потянулась и схватила Раша за руку. Заголовок гласил «Уход за драконами, рождёнными пламенем».

— Кем бы ни была Эвелин Рук, её фактически стерли из истории с помощью этого. Он поднял крошечный изумруд.

— С помощью магии.

— Они стерли часть о выращивании драконов с пламенем.

Моё сердце забилось быстрее.

— Интересно, что Империя не уничтожила книгу полностью.

Раш кивнул, отходя обратно к столу и опираясь на него.

— Так они сохраняют правду, но держат её скрытой. Они могут получить к ней доступ, когда захотят, но никто другой не знает, что на самом деле происходит. Секреты передаются только тем, кого они сами выбирают.

— Потому что иначе, если бы это действительно было стёрто, со временем они сами рисковали бы забыть правду.

Я посмотрела на стену с книгами.

— Как думаешь, в каждой из них есть камень?

Раш постучал пальцами по столу.

— Это самые личные книги моего отца. Он никогда не пускает меня сюда, никого сюда не пускает.

Здесь были сотни книг. Если в каждой из них в корешке был драгоценный камень, то в переплётах этой комнаты было зашито целое состояние.

— Теперь он узнает.

Я посмотрела на уничтоженную книгу и снова на Раша.

— Не узнает, если я восстановлю переплёт до того, как он поймёт, что книга пропала, — сказал он, собирая обложку.

— Не думаешь, что тот, кто будет переплетать, заметит, что название меняется?

— Я не собираюсь восстанавливать её с камнем.

Я наклонила голову.

— И что ты собираешься делать с камнем?

Его взгляд был отрешённым, будто он смотрел на что-то, видимое только ему, возможно, на воспоминание. Он даже не моргнул, когда я подошла ближе.

— В детстве я плохо обращался с книгами, — сказал он, словно начиная рассказ. Кожа вокруг его глаз напряглась, кадык дёрнулся. — Мы с братом не держали ни одной книги дольше месяца, прежде чем от неё не отрывалась обложка. Отец предупреждал нас никогда не портить его драгоценные книги. Мой брат слушал. Я нет.

Его выражение ожесточилось, но он по-прежнему не смотрел на меня, взгляд был устремлён куда-то вдаль.

— После… когда он… в тот день, когда моего другого брата застрелили, я немного вышел из-под контроля. Я разрушал всё, до чего мог дотянуться, пока до меня не добрались. После того, как меня тогда избили, я решил разрушать вещи более… тонко.

Мои губы приоткрылись.

— Сначала я поджигал ковры.

— Это тонко?

Его жёсткий взгляд заставил меня замолчать.

— Потом я распускал гобелены. В конце концов я снова вернулся к книгам. Нам не разрешали к ним прикасаться. Однажды ночью он застал меня за тем, что я вырывал страницы из книги, которую нашёл на его столе.

Обе его ладони прижались к лицу, затем он взъерошил волосы, оставив их в полном беспорядке.

— Он сказал, что если ещё раз поймает меня за уничтожением своей собственности, он меня убьёт.

Раш вцепился в стол по обе стороны от себя, опустив голову.

Я не была уверена, какое это имеет отношение к ответу на мой вопрос, но понимала, что сейчас не стоит его прерывать.

— Когда моя мать умерла, она оставила мне журнал.

Он дёрнул большим пальцем в его сторону.

— Прочитай, что написано на внутренней стороне обложки.

Медленно, осторожно я наклонилась над столом и взяла журнал. Страницы были исписаны от руки, заполнены заметками, набросками. На внутренней стороне обложки красивым почерком была оставлена простая надпись:Моему сыну, я не смогла защитить тебя от него. Возможно, это поможет.

— В нём есть всё, что ей удалось узнать о магии, хотя она так и не подтвердила, что это действительно магия. В основном это теории и предположения, но я знал, что она на верном пути, — сказал Раш, наблюдая за мной. — Ты спросила, что я собираюсь делать с этим камнем?

Он поднял его.

— Мы на шаг ближе к тому, чтобы понять, что мой отец делает с магией. Мы только что узнали, что он использует магию, чтобы скрывать существование магии, во-первых, и я думаю, что мой отец использует магию, чтобы выигрывать гонки.

Игнорируя мой тихий вздох, он продолжил:

— Я не знаю как, но знаю, что это так.

Его взгляд скользнул по моему лицу, на мгновение задержавшись на губах.

— В первый раз, когда он увидел, как я летаю на Азероне, он сказал, что я никогда не проиграю гонку. Сначала я подумал, что это комплимент.

Его плечи опустились.

— Потом я понял, что он говорил мне, что собирается использовать меня как одну из своих многочисленных фигур в своей гоночной империи.

Он резко выдохнул.

— Он собирается использовать магию, чтобы ты выиграл финальную гонку года, — сказала я, озвучивая то, к чему стремилась с самого начала в Кардан Лотт. Ответ, который хотел Фэйрфакс.

Раш кивнул.

— Значит, теперь ты знаешь, с чем имеешь дело, Аривель Миро.

Внезапно моё вымышленное имя прозвучало неправильно, хотя произношение едва отличалось от настоящего. Было неправильно, что он даже не знает, кто я, после всего, что я теперь знаю о нём.

— Моя фамилия Миро, — сказала я, произнеся её с правильным резийским звучанием.

Его брови нахмурились, когда он подался ко мне, наполовину усевшись на край стола.

— Не Миро.

Для большинства каварийцев эти два слова звучали одинаково.

— Я вообще не имею отношения к Фэйрфаксу.

Эта правда казалась ничтожной по сравнению со всем, что я узнала в последнее время.

Раш изучал меня мгновение. К моему удивлению, он едва заметно улыбнулся.

— Вот как. Значит, это всё время была ложь.

Я оттолкнула его плечо.

— Но это точно сделает тебя знаменитой. Сначала ты доказываешь, что дикий дракон с пламенем может установить связь. Ещё и с нижним жителем? Сколько правил нашего мира ты собираешься перевернуть?

Румянец обжёг мои щёки.

— Всего два.

— И как именно я должна

Это было то, чего хотел Фэйрфакс, но теперь это уже не казалось чем-то для него.

— Похоже, если ты проиграешь, твой отец поймёт, что мы раскрыли его секрет.

Когда его пальцы сжали крошечный камень, его губы дрогнули в едва заметной усмешке.

— Он узнает достаточно скоро. Архивисты ничего не упускают. Иначе кто-нибудь уже давно раскрыл бы магию. Теперь, если ты обыграешь меня в гонке, есть хотя бы шанс, что мой отец не убьёт тебя за то, что ты знаешь.

— Ну, если ты так ставишь вопрос…

Он слегка толкнул меня плечом, и с его губ сорвался тихий, печальный смешок.

— Останься в живых, Миро.

Его слова звучали легко, но за ними стояла болезненная серьёзность, от которой у меня похолодела кровь.

— Нам нужно выяснить, как именно он использует магию, чтобы побеждать, и сделать то же самое.

— Магию? Это твой план?

— Есть лучше?

Я покачала головой, обдумывая.

— Или мы можем продать эту информацию. Разрушить его.

Теперь у меня были ответы, которые хотел Фэйрфакс, но после того, как он со мной обошёлся, я не была уверена, что хочу давать ему это знание. По крайней мере, не сейчас. Я не знала, что правильно делать теперь, когда мы узнали, что магия реальна.

— По делу. — Он фыркнул, соскальзывая со стола. — Но Архивисты сумели переписать историю, чтобы сохранить свои секреты. Что бы мы ни сделали, это будет рискованно. Играть по-крупному против моего отца значит, возможно, потерять всё.

Мой отец поставил всё и проиграл. Зажмурившись, чтобы отогнать образ того, как он падает на пол, я кивнула.

— Я знаю.

— Пойдём, — сказал он. — Я хочу посмотреть, что твой дракон сделает с этим.

Снаружи зимний воздух пробирался сквозь швы моей одежды. Я плотнее запахнула куртку и поспешила к Мифу, который теперь очищал когти. Я дёрнула взгляд в сторону, стараясь не смотреть на останки овцы.

— Подожди, — сказал Раш, хватая меня за руку.

Он прошёл мимо меня, в его взгляде была жёсткая настороженность, когда он поднял руку с изумрудом.

— Я не знаю, что произойдёт.

Миф мгновенно вскочил, его ноздри раздулись. Дым заклубился из пасти в холодном воздухе. Левая рука Раша отодвинулась назад, обхватывая моё бедро и отталкивая меня за его спину.

— Стой здесь, — потребовал он.

— Нет, дай мне. Он мой дракон.

Я потянулась мимо Ковингтона, но он развернулся и отступил к Мифу, прижимая камень к груди.

— Он мне доверяет! — крикнула я, и мой дыхание клубилось передо мной.

Но Раш повернулся к моему дракону и протянул руку, раскрывая ладонь с изумрудом.

— Что скажешь? — спросил он Мифа, медленно подходя ближе.

Нос Мифа осторожно потянулся вперёд, и в голове всплыли истории о драконах и их сокровищах. В углу двора Азерон пошевелился.

Пасть Мифа приоткрылась, и наружу вырвались несколько искр.

— Положи его! — прошипела я, поднимая руки к лицу.

Раш медленно наклонился, положил камень на кирпичи и отступил. Как только он это сделал, Миф рванулся вперёд, языком подхватил камень и втянул его в пасть. Я вскрикнула и вцепилась пальцами в спину пиджака Раша. Быстро отпустила, но он не отстранился.

Не сводя взгляда с Мифа, он сказал:

— Что ж, этого я не ожидал.

Он прошёлся вокруг меня, затем резко остановился и медленно повернулся ко мне.

— Твой дракон только что съел драгоценный камень сомнительной силы. Думаю, будет разумно не возвращать его в школу сегодня ночью.

Мой взгляд метнулся к Мифу, и мысль об этом вспыхнула раздражением.

— Что, снова оставить его здесь?

— Здесь с ним всё будет в порядке. Никто не…

— Нет, я не об этом. Я о том, разве мы не собираемся проверить, что теперь произойдёт? — Я подняла руку в сторону Мифа.

Раш нахмурился.

— Мы не знаем, какой магией был наделён этот камень, значит, не знаем, на что способно его пламя.

— Хочешь узнать? — спросила я.

Улыбка, расплывшаяся на его лице, словно высекла во мне искру.

Глава 27.

— Ладно, мальчик, давай!

Я уронила экземпляр буклета с арены на кирпичи во дворе и метнулась за каменную дверь логова, где ждал Раш, высунув голову наружу, чтобы наблюдать. Он поманил меня внутрь, его рука обвилась вокруг меня и притянула ближе, подальше от щели в двери.

Его ладонь осталась на моём боку.

Миф выдохнул пламя.

Рука Раша сжалась крепче, притягивая меня к его животу, когда жар прокатился по нам. Когда искры погасли, мы выбежали из логова и опустились на колени, чтобы осмотреть остатки.

Кирпичи почернели от ожогов, пепел кружился в воздухе, а от страниц не осталось и следа.

— Я думал, это сработает иначе, — признался Раш, почесав щёку.

Я кивнула.

— Миф, ты можешь это исправить?

Я заметила приподнятую бровь Раша.

— Он починил скамейку. Стоит попробовать.

Мы поспешили обратно в логово, и Миф лениво выкашлял ещё несколько искр, которые пронеслись по воздуху и погасли. Ничего не произошло.

— Похоже, он не может это исправить.

— Похоже, нет, — согласился Раш.

— Значит, камень изменяет текст книги, но, возможно, не влияет на драконье пламя, потому что их огонь и так магический?

Я пожала плечами, не будучи уверенной ни в чём, связанном с магией. Всё это пока было лишь догадками.

Раш наклонил голову из стороны в сторону.

— Возможно. Но я думаю, должен быть способ воздействовать магией на драконов. Полагаю, именно так драконы моего отца выигрывают гонки. Но, возможно, это работает только на драконах, у которых больше нет пламени.

Он закинул руки за шею.

— Тогда откуда берётся магия? — спросила я, глядя на Мифа. — Из камней или от драконов?

— В этом, моя дорогая, и вопрос, на который нам нужно ответить.

Через минуту меня пробрала дрожь.

Тогда Раш повернулся ко мне, его глаза загорелись идеей.

— Почему бы не оставить Мифа здесь на всё время каникул? Приезжай и летай. Изучай магию. — Он пожал плечами, будто это было самое обычное предложение в мире.

Смех вырвался у меня сам собой. Я и так собиралась оставить Мифа в Кардан Лотт на каникулы, потому что мне больше негде было его держать.

— И что скажет твой отец? — спросила я.

Раш шагнул ко мне.

— Он не узнает. Он никогда не приезжает сюда до весны. Ну что скажешь? — Он поднял руку, словно собирался вывести меня на танцпол.

— Приходить и изучать древнее скрытое искусство магии?

Он изящно повернул кисть, как цирковой артист перед

— Тренироваться, чтобы победить непобедимого противника?

Юмор делал всё происходящее менее удушающим. Я усмехнулась.

— Зачем тренироваться, если только магия может помочь мне выиграть? — Я оттолкнула его руку, но он поднял её выше, ближе ко мне.

— Потому что если нас обоих усилит магия, всё сведётся к навыку. Наверное. — Он подмигнул. — Тренируйся, чтобы победить меня. Если сможешь.

Он широко ухмыльнулся, и будто маска опустилась на его лицо, он снова стал тем лёгким, беззаботным Рашем Ковингтоном.

— Я не люблю проигрывать и не стану тебе поддаваться только потому, что думаю, мой отец может тебя убить, если ты ему не понравишься.

— Настоящий джентльмен.

С размахом он поклонился. Но когда выпрямился, его лицо стало серьёзным, вся лёгкость исчезла.

— Если у тебя есть хоть какой-то шанс пережить гнев моего отца, когда он узнает, что ты знаешь, а он узнает, тебе нужно держать на руках все козыри, а это значит победить. Но если есть человек, который ненавидит проигрывать больше меня, так это мой отец.

Мои плечи дрожали от холода, но его слова впивались, как шипы, пробивая лёгкость недавнего момента.

— Тогда, может, мне стоит постараться его не злить?

Он шагнул ближе.

— Он разозлится в любом случае, когда узнает, что мы знаем о магии. Но если к тому моменту ты станешь знаменитой гонщицей, у тебя будет шанс. Если же ты останешься Аривель Миро из нижних…

— Понимаю, о чём ты. Никто не будет по мне скучать.

Мои слова прозвучали едва слышно.

— Я буду.

Я резко подняла голову и посмотрела на него, не уверенная, что правильно расслышала. Несколько долгих секунд я выдерживала его взгляд, пока очередная дрожь не нарушила моё самообладание.

— Святые, как же холодно, — сказал он, потирая ладони чуть резче, чем нужно. — На сегодня я узнал достаточно.

— С Мифом всё будет в порядке после…?

Раш фыркнул.

— Этот камень ему не навредит.

Скорее всего, он прав. Я последовала за ним к Азерону после того, как обняла Мифа на ночь. Раш проверил седло, подтянул ремни тут и там. На этот раз, когда я забралась позади него, мои руки легче обвились вокруг него, а лицо прижалось к его спине.

— Осторожнее, Миро, а то я решу, что тебе нравится обнимать меня.

Я уткнулась подбородком в его спину, и его позвоночник выпрямился. Лёгкая вибрация его тихого смешка прошла через моё тело, и я улыбнулась, когда мы взмыли в воздух.

Пока Ванья и я собирали вещи на двухнедельные каникулы, я не могла перестать зевать. Время от времени мой взгляд ускользал к окну, и я терялась где-то между воспоминаниями и ожиданием. Только когда я чувствовала на себе взгляд соседки по комнате, я возвращалась к тому, что делала. Ванья захлопнула свой сундук и села на него.

— Я буду по тебе скучать, — сказала она, выпятив нижнюю губу.

— Ой, да ладно, ты будешь слишком занята, чтобы скучать по мне. Лыжи. Я даже не могу представить, как это.

Её губы изогнулись в улыбке.

— По крайней мере, способы моей семьи не пускать меня домой хотя бы весёлые, да?

Она вскочила и обняла меня. В тяжести её объятия я почувствовала боль, которую причинили ей эти слова.

— Ну, я проведу Ночь Разрыва в моей однокомнатной квартире, в доходном доме, где лестницы воняют мочой. — Я пожала плечами, когда её челюсть отвисла. — Бесконечно привлекательнее, чем кататься на лыжах в Драксах, если спросишь меня. И ты упустишь шанс познакомиться с моей матерью, эта замечательная женщина считает меня ходячей катастрофой. Последний шанс изменить планы? — Я наклонила голову.

— О, Ар, — выдохнула она, и её улыбка угасла, плечи опустились.

В этих двух слогах было столько понимания. Она знала, что возвращаться домой порой так же тяжело, как и уезжать. Факт, который я никогда бы не подумала считать применимым к принцессе.

— Увидимся через две недели, — сказала я.

Лестница, ведущая к нашей квартире на третьем этаже, скрипела, как и прежде, возвещая о моём приходе задолго до того, как я постучала в дверь.

Эви распахнула её и тут же сжала меня в объятиях, от которых перехватило дыхание.

— Привет, — сказала я, улыбаясь через её плечо. — Что ты сделала со своими волосами?

Она подставила ладонь под короткое каре, причёску, которую я видела в день гонки и сочла нелепой.

— Тебе нравится?

— Ты выглядишь на семнадцать. Не на четырнадцать.

Её лицо засияло.

— Это был не комплимент, Эв.

Она цокнула языком и отступила. Она определённо стала выше. С этой причёской казалось, будто за время моего отсутствия она перескочила через несколько лет. С такими темпами к концу года она станет взрослой женщиной, и я не была уверена, что готова к этому. Ни Беннет, ни я не смогли бы держать ухажёров подальше, если нас не будет рядом.

— Не могу поверить, что мама позволила тебе это сделать, — сказала я, входя в квартиру.

Запах хвои встретил меня, частично заглушая общий смрад плохо убираемых уборных в конце коридора. В проёмах дверей висели ветки кедра. Почерк Эви. Я улыбнулась и затащила сумку внутрь.

— Без сундука? — спросила Эви, оглядывая коридор за моей спиной.

Я покачала головой.

— Без.

Грызущая вина.

— Я не буду здесь всё время каникул. О, не смотри на меня так. — Я оглядела квартиру в поисках мамы. — Теперь у меня есть дракон, о котором нужно заботиться.

Закрутив пальцами в воздухе, она прошлась вокруг дивана.

— Ах да, теперь мы для тебя недостаточно важны, госпожа наездница на драконе.

— Ничего подобного, — сказала я, вспоминая навоз, которым меня забросали всего несколько дней назад.

Я рухнула на диван, который ответил скрипом. Эви подлетела и села рядом, положив голову мне на плечо.

На мгновение мы просто сидели так. Время сдвинулось, и остались только мы с ней, как было до Кардан Лотт, до подстроенных гонок, магии и раздражающего светловолосого парня, занявшего все мои мысли.

— Ты изменилась, — заметила моя сестра. Иногда мне казалось, что связь между сёстрами столь же глубока, как между драконом и наездником. Не совсем телепатия, но близко.

Я глубоко вдохнула.

— Я изменилась, Эв.

Это признание одновременно освобождало и давило. Я вдруг поняла, что почти перестала предаваться мечтам с тех пор, как начались занятия в Кардан Лотт.

Стараясь уйти от темы школы, я вскочила с дивана и вытащила из-под кровати свою старую книгу сказок. Проведя пальцем по названию, я вернулась к Эви, которая всё ещё сидела на диване,

— Мама запаниковала, когда я вернулась из школы с такой причёской, — сказала Эви, поджимая ноги под себя. — Я почти почувствовала себя тобой, так она на меня набросилась.

Её смешок отозвался во мне, как нож между рёбрами.

— Прости, Эви.

Я оставила её наедине с нашей матерью на четыре месяца. Неудивительно, что она обрезала волосы. Я только надеялась, что это худшее, что она сделала за время моего отсутствия.

— И не вздумай пытаться быть похожей на меня, — сказала я, опускаясь рядом.

Её брови поднялись, и она снова выглядела совсем юной.

— Но я всегда хотела быть как ты.

Моё горло сжалось, и мне пришлось трижды попытаться, прежде чем я смогла сглотнуть.

— Ты всё ещё позволишь мне читать тебе? — спросила я.

Когда она кивнула, мне пришлось прикусить губу, чтобы сдержать тихий смешок, больше похожий на всхлип.

— Что такое? — спросила Эви, протягивая ко мне руку.

— Ничего.

Я перелистывала книгу, отгоняя воспоминания о Раше, которые тянули за собой воспоминания о пустых угрозах Скарлетт, а затем страх перед местью герцога Ковингтона, если он узнает, что мне известно. В этой книге были истории о роковой, невозможной любви, которые мы с Эви разыгрывали бесчисленное количество раз за эти годы. Я всегда играла принца, потому что Эви неизменно настаивала быть той женщиной, которая покоряет его сердце.

Мне всегда нравились мучительно романтичные иллюстрации в книге «Сказания чар из Авенции», особенно те, где были богорождённые со своими смертными возлюбленными. В детстве я мечтала носить такие же наряды, смотреть с тоской в глаза бессмертному, который выбрал меня среди всех блистающих красавиц своего двора. Теперь эти истории казались скорее наказанием, напоминанием о том, что такой любви не существует.

Прочитав её любимую историю, я закрыла книгу.

— Где мама? — спросила я.

Эви поёжилась, прижимая руки ближе к бокам.

— Она ушла продавать свои шарфы.

— Она так и не устроилась на настоящую работу? — нахмурилась я.

Эви поднялась, поправляя волосы, будто проверяя, всё ли с ними в порядке.

— Твой благородный друг присылает нам достаточно денег. Мама сказала, что ей не нужно соглашаться на место машинистки.

— То есть ей предложили работу? И она отказалась?

Эви кивнула.

— И мама решила перевести меня в Рочестер вместо Уайтхолла, с этими деньгами и всем прочим.

— Она что?

Рочестер стоил почти так же дорого, как Кардан Лотт, а это означало, что они не стали ни лучше питаться, ни жить комфортнее, чем до моего отъезда.

— Ой, только не рычи на меня, Ари. С теми деньгами, что приходят, мы можем себе это позволить.

Она подошла к нашему единственному зеркалу, маленькому, висевшему на стене рядом с кроватью.

— Один из мальчиков в Рочестере сын железнодорожного магната.

Мои руки поднялись по сторонам.

— Но ты всё ещё живёшь здесь, Эви.

Мама называла меня мечтательницей столько, сколько я себя помнила, но её иллюзии насчёт будущего Эви были настоящей угрозой. Давать девочке ложную надежду — преступление. Она была красива, это правда, но когда дело доходило до браков, существовали правила. Моё сердце слегка сжалось, но я отогнала это чувство. Даже если меня признают настоящей наездницей на драконе, когда все в Кардан Лотт узнают о моём происхождении, мой новый статус никак не поможет Эви.

Разглаживая юбку, она приподняла подбородок и посмотрела на меня в зеркало.

— А ты здесь больше не живёшь, Ари.

У меня перехватило дыхание. Сейчас изменение общества уже не казалось таким важным, как защита моей младшей сестры от пасти голодного мира. Я положила книгу и подошла к Эви, обнимая её за плечи.

— Я знаю, — прошептала я. — Но я всё равно хочу убедиться, что ты в безопасности.

Она отстранилась от меня, и это было чем-то новым.

— Ари, я почти взрослая женщина. Со мной всё в порядке.

— Именно потому, что ты почти взрослая, ты больше не в безопасности.

Она фыркнула.

— Ты никогда не позволяла Беннету говорить тебе «нет». Или маме. Ты всегда просто делала, что хотела.

Ветер задребезжал в перекошенном стекле нашего окна, знакомый звук. Эви подошла разжечь огонь в тёмном очаге, и я наклонилась помочь.

— Я всё ещё твоя сестра. Всегда буду твоей сестрой, — сказала я, протягивая ей полено. — И я слушала Беннета. В некоторых вещах. — Он научил меня основам самозащиты, и я была жива благодаря этому.

— Беннет говорил, что годами уговаривал тебя вступить в его банду, но ты так и не согласилась, — сказала Эви, позволяя мне заняться разжиганием огня. Она выпрямилась и посмотрела в окно на закопчённый город.

Я чиркнула спичкой и поднесла её к растопке.

— Ты разговаривала с Беннетом?

— Да. Он заходил несколько раз.

Вспышка страха пронеслась по моим венам.

— Зачем?

Лицо Эви озарилось, когда она заговорила о нашем старшем брате. Для неё он был единственным мужчиной в семье. Она не помнила отца.

— Он просто проверяет, как мы.

Занятая огнём, я не стала расспрашивать дальше. Но Беннет приходил к нам только тогда, когда у него не было денег, обычно после неудачной ночи в игорном доме. Должно быть, он понял, что у нас появились деньги, пока я была в школе.

Эндер, помоги мне. Не дай мне потерять её, мысленно взмолилась я, чиркая спичкой и поднося её к растопке.

Первая половина зимних каникул прошла без особых событий, если не считать нескольких ссор с матерью и всё более жарких споров с Эви о том, как часто она ходит с друзьями в кино или на спектакли. Тратит деньги, которые нам следовало бы откладывать.

Миф был доволен каждый раз, когда я его навещала, а наши полёты были лучшей частью моих дней. Следуя совету Раша, я летала с Мифом в основном днём. Дикий дракон, напоминал он мне, охотится преимущественно ночью, а значит, Охота не так пристально следит за небом днём. На нашей стороне было и общее убеждение, что связь возможна только с драконами без пламени.

Разумеется, герцог и его Империя знали правду.

За день до Ночи Разрыва Эви пригласили на танцы с каким-то семнадцатилетним парнем из её школы, которого она обожала, и, к моему раздражению, мама разрешила, не слушая ни слова моих возражений. Отец этого мальчика сопровождал их, и моя мать не видела в этом ничего предосудительного.

Через несколько минут после ухода Эви я выскользнула из квартиры, плотно затянув пальто у шеи, и решительно направилась к таверне, где часто бывал мой брат.

Накануне праздника посетителей было меньше, но

Он поднялся, увидев меня.

— Привет, Ари.

— Эви ушла с мальчиком. — Я указала на дверь. — Раз уж тебе сегодня вечером нечем заняться, загляни и присмотри за ней. Она будет в танцевальном зале Арчибальда.

Глаза Беннета расширились.

— Тебе всегда не нравилось, когда я за тобой следил.

— Она не я.

Он фыркнул.

— Это уж точно.

— Бен, ей четырнадцать.

Он вздохнул.

— Ладно, Ар.

Он взял свою шерстяную шапку и шарф и допил остатки напитка.

— А ты куда? — спросил он, когда мы направились к выходу.

— Тебе не нужно знать. Ты будешь следить за Эви, а не за мной.

Он уже потянулся открыть мне дверь, но остановился.

— Уже темно. Тебе стоит идти домой.

Когда я лишь наклонила голову в сторону, он тяжело выдохнул.

— Ладно. Но если куда-то пойдёшь сегодня, возьми ножи.

Он коснулся моей руки.

— Мне было бы спокойнее, Ари, если бы за тобой приглядывали все из Змей.

Его волосы были аккуратно уложены, лоб стал жёстче с тех пор, как я видела его в последний раз. Но одежда не стала лучше, и он выглядел уставшим. Он всё ещё был моим братом, даже если мужчина, которого я когда-то знала, постепенно превращался в тех, кого я старалась избегать на этих улицах. Мимо проехала повозка, стук копыт задержал мой ответ.

— Я не вступаю в твою проклятую банду. Просто присмотри за Эви, пожалуйста. Со мной всё будет в порядке.

— Хотя бы позволь мне поймать тебе экипаж, — сказал он, поднимая руку прежде, чем я успела возразить. — На этой неделе активности банд больше обычного.

— И на какие деньги, Беннет?

Он бросил на меня тяжёлый взгляд.

— Слушай, ты можешь думать, что я ничем не лучше отца, но я не брошу тебя так, как он бросил нас. Я не позволю своей сестре идти одной по этому городу ночью. Если не хочешь, чтобы я шёл за тобой, то хотя бы дай мне знать, что доберёшься куда нужно в безопасности.

Подъехала конная повозка. Не такая роскошная, как автомобили, но безопаснее, чем идти пешком, и явно лучшее, что Беннет мог себе позволить.

Я ехала молча, благодарная за относительную безопасность экипажа, хотя мы всё ещё двигались по Нижнему городу. Беннет мог выиграть пару раз, но он всё ещё был нижним жителем, и это всё ещё был Трестон. Пока он не сможет купить себе место в недавно сформировавшемся высшем обществе, как торговцы, владеющие сталелитейным заводом к западу от города, или железнодорожные магнаты, о которых говорила Эви, ему придётся тратить свои грязные деньги на такие вещи, как конные экипажи, а не более дорогие автомобили на топливе. Я назвала адрес библиотеки в двух кварталах от таунхауса Ковингтонов, на случай если Беннет слушал. Короткая, быстрая прогулка довела бы меня до нужного места.

Ключ от таунхауса Раша в моём кармане был таким же утешением, как и нож, который я сжимала, торопясь по улице мимо массивных камней, служивших основанием старейшей библиотеки Трестона. Мосты Верхнего города изгибались над головой, их горящие фонари напоминали луны в мире наверху.

Когда я пришла, Миф был готов лететь, но я сказала ему, что слишком холодно. Он ткнулся носом мне в руку, затем отвернулся и выпустил струю искр прямо в воздух.

— Эй, осторожнее. Не делай так.

Сегодня и завтра многие будут запускать фейерверки, но я не хотела, чтобы его пламя стало частью этого.

Он взмахнул крыльями, а затем демонстративно плюхнулся на живот во дворе.

— Хочешь, чтобы я пошла с тобой?

Он поднял голову.

С улыбкой и вздохом я направилась за седлом в логово таунхауса. Я не могла просто отказать ему. Да и летать ночью с наездником для него всё же безопаснее.

На этот раз Миф был полон энергии, смелее в полёте, он нырял между трубами и описывал петли вокруг зданий. У меня ныли руки и ноги от того, как крепко я держалась в седле, но это того стоило.

— Ладно, мальчик, я готова попробовать это снова, — сказала я, когда мы скользили по усыпанному звёздами небу. С севера наползали облака, обещая снег. Пальцы, онемевшие от холода, с трудом сжимали рукояти, я крепче прижалась к нему коленями. Он резко нырнул вниз, сложив крылья, пока мы не стали почти вертикальны. Мой желудок перевернулся. Почувствовав мой страх, Миф выровнялся, описывая дугу между зданиями. Я держалась изо всех сил, когда мы накренились влево, затем вправо, прежде чем снова подняться над крышами, едва сдерживая панику, пронзающую меня при каждом манёвре.

Слабое ощущение просочилось в моё сознание, сначала почти неуловимое. Оно пробивалось сквозь страх и напряжение внутри меня, это было стремление расслабиться.

— Это ты, мальчик? — крикнула я сквозь ветер.

В ответ Миф тихо загудел в горле.

Я знала, что он не может говорить со мной, но он велел мне расслабиться, довериться ему. Более того, я чувствовала, что ему это почти необходимо.

— Ладно, мальчик. Я тебе доверяю.

Я закрыла глаза и позволила нашей связи вести меня. Его мышцы двигались подо мной, его тело наклонялось то в одну, то в другую сторону. Я не видела зданий, но с закрытыми глазами, без отвлекающих факторов, я чувствовала, что он хочет сделать. Влево, выше, снова влево. Моё тело кричало открыть глаза, увидеть, почему мы мчимся сквозь воздух, но под моими человеческими инстинктами жила необъяснимая жажда неба, и если я позволяла ей, она меня удерживала.

Мысли вернулись к первому ночному маршруту гонки. Снова открыв глаза, я стала искать проход между мостами, ведущий в туннели Нижнего города. Слишком рано для практики, сказала я себе. Нам нужно больше простых полётов, прежде чем пытаться сделать нечто подобное. Но невозможно стать достаточно хорошей, чтобы победить, не рискуя. И тогда я увидела его. Внушительное здание правительства, отмечавшее часть трассы. Мои губы изогнулись.

— Только небольшой участок, — прошептала я вслух. Я потянула за правую рукоять у шеи Мифа, и он накренился. — Вот так.

Я направила его прямо к узкой тёмной щели между мостами. Сегодня и завтра улицы были пустее, чем в любой другой день года.

— Ну что, ты мне доверяешь?

Он выпустил струю пара, которая донеслась назад и согрела моё лицо.

— Хорошо. Видишь ту дыру внизу? Там проходит гонка. Мы не будем сегодня пробовать нижний маршрут. Просто полетаем наверху и потренируемся с…

Прежде чем я успела договорить, Миф нырнул.

Он стрелой устремился к тёмному проёму под мостом.

— Миф, нет! — крикнула я, но он уже прорезал тёмный туннель, ведущий в Нижний город. Впереди было широкое пространство, где пересекались две улицы, и я знала, что именно там у драконов был единственный шанс взмахнуть крыльями, чтобы сохранить скорость. Но это был шанс длиной в долю секунды. Я видела царапины когтей на брусчатке, где прежние гонщики цеплялись лапами, слишком сильно сбавив скорость в пикировании.

Выровнявшись, Миф оттолкнулся от земли одной лапой, расправил крылья на перекрёстке и взмахнул ими. Когда он начал подниматься, я пригнула голову к его шее, чтобы не разбить лоб о кирпичи над нами.

На следующем перекрёстке какая-то женщина закричала нам вслед, когда мы снова рванули вверх к ночному небу, крылья Мифа бешено работали, поднимая нас. Мы выровнялись над крышами, дым из труб заполнил мои лёгкие. Я выпрямилась, отпуская рукояти и перехватываясь за шипы на его шее.

— Миф.

Я закашлялась.

— Это было безумие! Это было потрясающе!

Несколько человек нас видели, вскрикивая от ужаса, когда мы пронеслись мимо.

Мы приземлились во дворе прежде, чем моё сердце успело успокоиться. Я высвободила ноги и соскользнула на мостовую, опускаясь на одну из скамеек с усталым, взволнованным вздохом.

Кто-то неподалёку прочистил горло. Я вскочила и оглядела слабо освещённое пространство. Раш был в смокинге и сидел на скамье напротив, раскинув руки по спинке, закинув одну ногу на другую.

— От тебя несёт пеплом, Ари, я уже почти окоченел.

Глава 28.

Я сделала два шага вперёд и остановилась.

— Привет, — неловко сказала я, сцепив руки на талии и тут же опустив их обратно. Раш улыбнулся, не своей обычной ухмылкой, а по-настоящему, пока я подходила ближе, и внутри меня вспыхнул крошечный огонёк. — Я думала, ты будешь сегодня со своей семьёй.

Он тихо усмехнулся и взглянул на Мифа.

— И мешать им наслаждаться праздником? Они не будут по мне скучать.

У меня болезненно сжалось в груди от этих слов.

— Ты не ходишь на праздники?

— Я показался. — Он поднял руку и лениво повёл ею в воздухе. — Но подумал, что ты можешь быть здесь.

Затем он встал.

— Похоже, ты хорошо провела время.

— Да, — пробормотала я, всё ещё зацепившись за его слова. Когда тепло Мифа исчезло, меня резко затрясло от холода. Мне не терпелось рассказать Рашу о полёте.

— Ты выглядела там как дома, — сказал он мягче.

Я прикусила нижнюю губу.

— Спасибо.

Я рассказала ему о трассе, о том, как закрывала глаза. Раш стоял рядом, скрестив руки, наблюдая за Мифом, который кружил на месте, пытаясь устроиться поудобнее.

— Трасса? И как он справился?

— Отлично.

Я не смогла сдержать улыбку.

— Думаю, ему понравилось. Он коснулся земли всего один раз. Это было потрясающе. И страшно.

Раш слегка покачал головой, уголок его губ приподнялся.

— Большинство людей, достаточно безумных, чтобы участвовать в ночных гонках, ездят на драконах с тех пор, как научились забираться в седло.

Я подняла подбородок.

— Ты говоришь, что я сумасшедшая или особенная, раз пытаюсь?

— Я говорю, что он — да. — Он кивнул в сторону моего дракона, его ленивую улыбку сменила озорная ухмылка. Потом она исчезла. — Ари, когда мой отец узнает о нём…

Его слова обожгли, как горячее масло. Я резко подошла к Мифу и начала расстёгивать ремни седла.

— Я знаю, — процедила я сквозь зубы. — Когда твой отец узнает, мы оба мертвы. Но дай мне хотя бы на мгновение поверить, что я могу изменить этот проклятый мир, в котором мы живём.

Раш ничего не ответил, только начал расстёгивать ремень с другой стороны. Вскоре мы сняли седло. Миф встряхнулся всем телом, как собака под дождём, и вприпрыжку скрылся в логове.

Я тихо рассмеялась, глядя ему вслед. Раш настоял на том, чтобы отнести тяжёлое седло внутрь, и к тому моменту, как он вернулся, меня уже трясло от холода.

— Тебе нужно согреться, — сказал он. Лунный свет очерчивал его светлые волосы серебром. Он не обязан был позволять мне оставаться здесь. Не обязан был помогать. Не обязан был проводить Ночь Разрыва здесь. Но я не хотела, чтобы он уходил.

Я махнула рукой в сторону дома.

— Хочешь зайти? — поддразнила я.

Это было глупо, и я была полной лицемеркой после того, как думала о сестре и её школе для богатых, но сейчас мне было всё равно, я не хотела, чтобы реальность вмешалась и разрушила то, как Раш смотрел на меня.

Он засунул руки в карманы и коротко кивнул, обходя меня.

— Прости, я не готовилась к гостям, — сказала я, поспешив за ним по ступеням, пытаясь сохранить лёгкость, хотя чувствовала, как она рушится. Внутри, когда ветер перестал рвать моё тело, я с облегчением обмякла.

Раш прошёл через дом в сторону большой столовой. Когда я вошла, я резко остановилась. На столе стояли две тарелки. На каждой лежал простой кусок шоколадного торта.

— Полагаю, ты любишь шоколад.

Ошеломлённая, я подошла к ближайшей тарелке.

— Да.

Я села и с жадностью откусила кусочек маленькой серебряной вилкой.

Раш спокойно подошёл ко второй тарелке во главе стола.

— Я пришёл сюда, чтобы предупредить тебя. В городе появилась авенсийская семья, Корзо, они пытаются войти в бизнес драконьих гонок. Точнее, они уже в нём, но здесь у них меньше влияния, чем в Авенции. Они вышли на моего отца. Он стал слишком дерзким, выиграл слишком много гонок. Они следят за всеми его владениями, но пока считают, что этот дом пустует. Я знал, что ты будешь здесь, одна, и… подумал, что тебе стоит это знать.

— Спасибо, — пробормотала я, чувствуя, как щёки начинают гореть.

— Они пытаются добраться до моего отца любыми способами. Пытались захватить его автомобиль, ограбить его по дороге из банка, даже пробраться в наше поместье. Каждый человек, который пытался, в итоге погиб, но они не остановились.

Он откусил кусок торта, оставляя меня с мрачными картинами в голове.

— Но мне кажется, дело не только в борьбе за власть. Думаю, они знают, почему он побеждает. Иначе давно бы отступили.

— Думаешь, они охотятся за магией?

Он пожал плечами.

— Почти уверен, что они были теми, кто обыскивал мою комнату.

— В школе?

Я отшатнулась от мысли, что стены Кардан Лотт не способны сдержать банды Трестона.

Кусок торта дрогнул на его вилке.

— Возможно, сотрудники. К моему отцу трудно

Мой взгляд метнулся в сторону, сердце забилось быстрее. Что он подумает, когда узнает, что меня отправили в Кардан Лотт именно за этими подсказками? Не только авенсийцы охотились за правдой.

— Думаешь, они придут сюда? — спросила я, оглядываясь через плечо.

— Нет. Они знают его распорядок, где он ест, где пьёт свой дневной виски. Не думаю, что они придут сюда.

Но всё же он счёл нужным меня предупредить.

Мы молча съели ещё несколько кусочков, и я мучительно пыталась придумать, что ему сказать. Я уже рассказала про полёт, а кроме разговоров о моём драконе, я не представляла, о чём Рашленд Ковингтон, сын могущественного герцога, вообще хотел бы говорить.

— Как прошли твои каникулы дома? — спросила я, запинаясь и чувствуя укол вины при мысли, что меня не будет дома, когда вернётся Эви. Но до этого было ещё несколько часов.

Его вилка на мгновение зависла над тортом, взгляд был прикован к столу.

— Как обычно, — сказал он и быстро откусил.

Я опустила вилку и уставилась на него.

— Ты всегда уходишь от серьёзных разговоров? Или только со мной, потому что я не стою твоего времени?

Он медленно вынул вилку изо рта.

— Что ты хочешь узнать?

— Что-нибудь. Всё что угодно, — пробормотала я. — Расскажи что-нибудь весёлое.

Его лицо потемнело.

— В моей жизни мало весёлого.

— Да ладно. У тебя есть все драконы, о которых можно мечтать. У тебя есть всё, что только можно пожелать. Тебя все любят. Ты умный, один из лучших в классе, когда хочешь.

Его глаза расширились, пока я говорила, и я поняла, что осыпаю его комплиментами.

Он переплёл пальцы на животе и закинул ноги на стол, скрестив их.

— Ну, тогда ты и так знаешь достаточно. Давай не будем говорить обо мне.

— Ты сам пришёл сюда, — сказала я, и голос прозвучал резче, чем я хотела. — Хочешь, чтобы я болтала о себе, о том, как благодарна, что ты позволяешь моему дракону прятаться здесь, живя за счёт богатства твоей семьи? Так вот, не буду.

Моя вилка звякнула о тарелку, когда я наколола следующий кусок.

Его голубые глаза вспыхнули, затем он опустил ноги и наклонился вперёд, пальцы всё ещё были переплетены.

— Это не то, чего я хочу, Ари.

В тишине повис вопрос, который я не могла произнести. Тогда чего ты хочешь, Раш Ковингтон?

Я напряглась.

— Но почему-то мне кажется, что всё это — злая шутка, и однажды я проснусь и узнаю, что ты сдал Мифа.

Я не могла понять, почему мне так не по себе. Почему мне вдруг захотелось огрызнуться на парня, который знал секрет Мифа весь семестр и ни слова не сказал. Уже тише я добавила:

— Тебе не нужно раскрывать свои самые глубокие тайны, просто… скажи, какой у тебя любимый праздник или торт.

Я уставилась на тёмные крошки на тарелке.

Его лицо не дрогнуло, не изменилось, но его взгляд остановился на мне с такой напряжённостью, что у меня вспотели ладони.

— Когда мне было одиннадцать, отец отвёл меня и моего брата в свой любимый клуб для джентльменов и сказал, что пора нам стать мужчинами. Он влил мне в горло виски и научил играть в покер. Рег уже был хорош в этом, он хорош во всём, и тогда уже умел пить алкоголь, а я нет. Меня вырвало прямо на себя, и все смеялись. В ту ночь отец поставил на кон моего первого дракона, Террамона, и сказал, чтобы я выиграл, иначе потеряю его. Я всегда надеялся связаться с Террамоном, когда стану старше, но в ту ночь я его проиграл.

Мышца на его челюсти дёрнулась.

Мои брови нахмурились, пока Раш говорил.

— Мне…

— Не говори «жаль». — Он щёлкнул пальцами. — В ту ночь я понял, что всё, что для меня ценно, — это уязвимость, и я могу потерять это вот так. Поэтому я научился играть в покер, лучше всех них, и научился надевать лицо, которое никто не может прочитать. Если я всегда улыбаюсь, невозможно понять, что я на самом деле думаю.

Я кивнула, слишком ошеломлённая, чтобы ответить.

— А мой любимый праздник — День Перемирия, — продолжил он уже легче, — потому что каждый год мы с матерью приезжали сюда, здесь всегда была тёплая погода, а отец оставался в поместье до окончания праздника, занимаясь своими грязными делами. И наша кухарка, Гретта, всегда готовила в этот день лучший торт в мире.

— Какой торт? — прошептала я, почти лишившись дара речи после его признания.

Он прищурился.

— Такая информация не даётся бесплатно. Сначала ты должна рассказать что-нибудь о себе. — Раш подался вперёд, опираясь локтями о стол.

Мои щёки вспыхнули, и я уставилась на свои колени.

— Ты и так знаешь обо мне достаточно.

Раш рассмеялся, и этот звук потянул уголки моих губ вверх.

— Всё, что я о тебе знаю, девочка с лопатой, — это то, что ты упрямая и наполовину безумная. Расскажи, что сделало тебя такой колючей. Я рассказал, что сделало меня актёром.

Его слова отозвались во мне, как струны. Я сглотнула и встретилась с ним взглядом.

— Мой отец проиграл всё, что у нас было, оставив мою мать, сестру, брата и меня жить в полной нищете. И, будто этого было мало, моя мать придерживается старых взглядов и упрекала меня за работу, которую называла мужской. Она только и делала, что вязала свои глупые шарфы, пока я пыталась добыть нам хоть какую-то еду. А мой брат до сих пор думает, что сможет отыграть всё обратно. Он вступил в банду и верит, что добьётся славы.

Моя рука на столе сжалась в кулак.

— Когда отец умер, я пообещала себе, что никогда не буду играть, но каждый раз, когда я смотрю на Мифа, мне кажется, что я участвую в самой большой игре на удачу в мире, и я ненавижу это.

Голубые глаза Раша впились в меня, как вбитые гвозди.

— Для справки, я считаю, что Миф — риск, на который стоит пойти.

На долгий момент я позволила его взгляду удерживать меня, словно мир вокруг вращался, и если я отвернусь, потеряю равновесие.

Слишком быстро он встал.

— Что ж, Аривель Миро, это был приятный вечер.

Он поклонился, и его светлые

Я поднялась, ненавидя то, как сильно мне хотелось провести пальцами по его волосам. Я сделала реверанс.

— Приятно было познакомиться с настоящим Рашлендом Ковингтоном.

Он усмехнулся.

— Ты всё ещё не знаешь мой любимый торт. Смело заявлять, что ты меня знаешь.

— Тогда скажи. Я ответила на твой вопрос.

Мы оба сделали шаг ближе, и всё внутри моей груди вспыхнуло теплом, несмотря на холод в комнате и мягко падающий за окном снег.

— Клубничный.

— Мм, — пробормотала я, сдерживая улыбку. — Я люблю шоколад, а ты — клубнику. Думаю, мы всё ещё можем быть друзьями.

— Мы друзья?

В груди сжалось, и я подняла на него взгляд, приоткрыв рот.

— Счастливой Ночи Раз…

В этот момент снаружи раздался грохот и вспышка света.

— Святые, — выругался он, бросаясь к двери, я следом за ним. — Что это было?

Я почувствовала запах дыма раньше, чем он распахнул дверь.

Глава 29.

Дым клубился в воздухе, а западная стена двора, у лестницы, трещала, охваченная языками жёлтого пламени.

Отчаянный крик вырвался из моего горла, когда я увидела Мифа, стоящего рядом с разрушением, его бока тяжело вздымались, крылья были сложены.

У подножия ступеней Раш резко вытянул руку, преграждая мне путь.

— Ари, нет!

Я оттолкнула его руку и побежала к Мифу, слёзы текли из глаз от дыма и обжигающего жара. Миф фыркнул и повернулся ко мне, в его эмоциях смешались гордость и растерянность. Раш попытался схватить меня за руку, удержать, но я вырвалась.

Жар колол кожу, дым жёг нос. Прикрывая глаза, я подошла к Мифу. Он стоял у огня, невредимый, золото его чешуи светилось в отблесках пламени. Его морда ткнулась в мою руку и осталась там, и странное чувство, похожее на утешение, прошло сквозь меня от этого прикосновения.

Я тяжело вдохнула, пытаясь сдержать панику. Кто-нибудь это увидит. Мы больше не в безопасности. И не говоря уже о том, что он натворил, я никогда не смогу это возместить.

Позади меня подошёл Раш, коснулся моего локтя.

— Нам нужно уходить.

— Не без него.

— Я знаю. Тебе нужно уходить с ним. Сейчас.

— А пожар?

Я едва не задохнулась, снова глядя на него. Миф теперь действительно мог дышать пламенем. И он едва не превратил весь таунхаус в груду пепла.

— Стена кирпичная, огонь быстро погаснет. Только плющ…

Он замолчал, его рука сильнее сжала мою.

— Что?

Пламя уже затихало, двор снова погружался во тьму, лишь слабый свет фонаря с улицы переливался через стену. Стена была почерневшей, плющ потрескивал, когда огонь скользил вниз по его извивающимся стеблям, но у основания стены было что-то, что привлекло мой взгляд.

Тёмный силуэт.

Мой крик разорвал ночь.

Раш поспешил вперёд, жар уже рассеивался в холодном ночном воздухе. Снег снова начал падать во двор, тая, не долетая до неподвижного тела на земле. Мужчина. Его пальто было распахнуто у края чёрного пятна, где пламя опалило стену дома. Рядом лежал пистолет. Его рука была вытянута, кожа от плеча до запястья отсутствовала, обнажая кость и мышцы.

Меня передёрнуло, я зажала рот рукой.

— Он мёртв, — сказал Раш, отступая. Его руки обвили мои плечи, и я прижалась к нему, дрожа, пытаясь дышать.

Миф убил человека.

У моего виска Раш сказал:

— Нам нужно уходить. До того, как приедет полиция.

— Но этот человек, он… — Я не смогла договорить.

— Этот человек перелез через стену, Ари. Он пришёл не с добрыми намерениями. — Дыхание Раша было ровнее моего, но я слышала, как бешено бьётся его сердце.

— Вот почему драконы не должны иметь пламя!

Я ударила его в грудь. Он сжал меня крепче.

— Теперь ему никогда не дадут жить!

— Этот человек, скорее всего, пришёл убить меня, — сказал он спокойно и твёрдо. — Наверное, проследил за мной сюда. Он не ожидал увидеть здесь дракона. То, что произошло сегодня, доказывает, что Миф пытался тебя защитить.

Я оторвала лицо от его груди и посмотрела на него сквозь слёзы.

— Человек мёртв, Раш.

— Возможно, убийца, Ари.

— Нельзя убивать людей до того, как они совершили преступление!

Я снова ударила его обеими руками.

Он перехватил мои запястья и прижал их к своей груди.

— Твой дракон понял, что этот человек опасен. Они лучше нас читают намерения, помнишь? Если Миф решил, что он угроза, значит, так и было. Доверься этому. Обычно люди не носят пистолеты, чтобы грабить пустые дома.

Он наклонил голову, чтобы посмотреть мне прямо в глаза.

— Хорошо? Нам нужно вывести его отсюда.

Я кивнула, сглатывая слёзы и слюну. Раш медленно отпустил мои запястья, не отрывая от меня взгляда. Его голубые глаза в свете огня казались оранжевыми.

— Куда мне идти?

— В школу. Иди туда. Сейчас каникулы, преподавателей почти не будет, но там ты будешь в безопасности.

Я смахнула слезу.

— Ты сказал, что люди Корзо могут быть в школе.

— Но они следят не за тобой. Пока они не знают, что нас связывает что-то за пределами занятий, ты в безопасности.

— По крайней мере, пока кто-нибудь не выяснит, что это Миф сжёг это место и убил того человека.

Слова резали, как осколки стекла. Рано или поздно всё сложится.

— Тогда они захотят мести, и мне придётся прятаться и от них, и от твоего отца.

С моих губ сорвался нервный смешок.

Раш взглянул на незваного гостя.

— Я разберусь. А ты иди.

Я оседлала Мифа, пока Раш… убирал.

Как у него на это хватало сил, я не могла понять. Мои руки дрожали, дыхание сбивалось. Миф стоял неестественно неподвижно, его привычная радость сменилась глухой, разливающейся злостью. Я не могла понять, злился ли он на меня за крик, на мир, потому что я была расстроена, или на человека, которого он убил.

Это слово каждый раз било, как удар в челюсть.

Мёртв. Человек мёртв. Драконье пламя убивает. Правда, о которой я знала, о которой всегда знала, глядя на диких драконов, теперь стояла передо мной. Дикие драконы опасны. И им нельзя позволять жить среди нас.

Но он защитил нас, я должна была в это верить.

Снег контрастировал с чёрным пятном, уродовавшим стену и землю во дворе, и к тому времени, как я снова взобралась в седло, тонкий слой белого уже невинно прикрывал обожжённые кирпичи. Крови больше не было видно.

Я вытерла глаза и подула на ладони, прежде чем ухватиться за рукояти у шеи Мифа. Раш

— Как я и говорил, мой отец не догадается, что Миф был здесь. — Раш пожал плечами. — Я постараюсь скрыть всё, что произошло, насколько смогу, но он узнает, Ари. Теперь это лишь вопрос времени. У тебя есть ещё неделя до начала занятий. Используй её. Прочитай это. — Он похлопал по книгам, которые мы забрали из кабинета наверху, теперь они лежали в небольшой сумке, прикреплённой к седлу. — И летай. Тренируйся. Если мой отец решит, что Миф может стать хорошим гонщиком, он оставит вас в живых. И напиши Фэйрфаксу. Может, он сможет выиграть нам немного времени. В конце концов, он втянул тебя во всё это.

— Насчёт Фэйрфакса, — начала я, но Раш отмахнулся.

— Иди. Мне нужно всё это скрыть, и быстро.

Я твёрдо кивнула, боясь, что снова расплачусь, если открою рот.

Он проверил ремень у моей ноги, подтянул петлю вокруг сапога, чтобы убедиться, что она не сдвинется. Когда он поднял взгляд, его рука всё ещё лежала на моей лодыжке, жест, который раньше я бы не заметила, но сейчас он был единственным, что удерживало меня от распада, и я боялась, что если он отпустит, я просто исчезну.

— Ари. — Впервые его суровое выражение показалось мне не высокомерным, а стойким. — Я не позволю им тебя уничтожить.

С моего рта сорвался сдавленный смешок.

— Кому? Бандитам или Империи твоего отца?

Его пальцы сжались на моей ноге, когда он подался ближе, приподняв подбородок и глядя на меня.

— И тем и другим. И Миф может тебя защитить. Он это уже доказал.

Я крепко зажмурилась.

— Больше никакой смерти. Я этого не хочу.

Раш чуть сжал мою лодыжку, заставляя меня снова открыть глаза.

— Империя попытается убить тебя за то, что ты знаешь. Мне жаль, но смерть будет частью этой борьбы.

— А ты? Как ты будешь в безопасности, когда твой отец узнает?

Он отпустил мою ногу и похлопал Мифа по плечу.

— Не беспокойся обо мне.

— Похоже, если стать знаменитым гонщиком — способ выжить, у тебя шансов больше. И ведь именно этого хочет твой отец?

Раш на мгновение уставился в землю.

— Ничто из того, что я сделаю, не заставит моего отца ценить меня больше, чем его секреты.

Пар вырывался из его рта.

У меня защемило сердце за Раша. Я прикусила губу, стараясь не представлять герцога с пистолетом, направленным на собственного сына.

— Я хочу попробовать найти ещё несколько магических камней в доме, прежде чем уйду, — добавил он, голос снова стал деловым. — Сделаю вид, что это было ограбление. Тогда у нас будет больше камней, чтобы испытать их на Мифе.

— Увидимся скоро, — сказала я, прижимаясь к шее Мифа.

Когда мы взмыли в ночное небо, снежинки кололи щёки и цеплялись за ресницы, но я не чувствовала того восторга, что раньше. Вместо этого казалось, будто я лечу прямо в бурю, из которой не выйду невредимой.

Глава 30.

Территория школы была холодной и тёмной, покрытой тонким слоем снега, который к утру превратится в сплошное покрывало. Миф описал дугу к логову и тихо приземлился на траву. Как будто он только что не убил человека.

Глубокие вдохи. Я пыталась унять дрожь в руках, пока снимала с него седло и вела внутрь. Большинство драконов вернулись с наездниками в большие логова, принадлежащие их семьям. Несколько драконов оставались здесь на время каникул, если их хозяева уезжали. Миф проскользнул в своё укрытие и свернулся в плотный клубок в дальнем углу. В его глазах читалось извинение, смешанное с растерянностью, будто ему было жаль, что я напугана и подавлена, но не жаль того, что он сделал.

Я стояла в дверях, глядя на него долгие минуты, не находя слов.

Наконец я сказала, что вернусь после того, как отпраздную Ночь Разрыва с семьёй. Но, направляясь к вокзалу, я не могла представить, как утром делать вид, что всё в порядке.

Когда я проснулась, в камине потрескивал огонь, а Эви напевала, суетясь по квартире, с мукой, припорошившей её фартук, и улыбкой, застывшей на лице. Под глазами у неё залегли тени, она выглядела усталой, но всё равно излучала красоту.

— Весёлый вечер? — спросила я, отпивая кофе.

Она указала на меня деревянной ложкой.

— О, Ари, это было волшебно.

Сердце глухо стукнуло в груди, словно книга, упавшая с полки.

— Напомнить тебе, что тебе четырнадцать лет?

— Не будь такой грубой.

Всегда колючая.Слова Раша кольнули сознание. Я ведь и правда такая, да?

Натянув улыбку, я сказала:

— Расскажи мне всё.

Я слушала, стараясь кивать и улыбаться в нужные моменты. Но внутри груди пустота высасывала мою радость, пока я не почувствовала себя, как пустая комната. Эви взрослела и входила в мир, который не был добрым, каким бы красивым он ни казался, и я одновременно гордилась ею и грустила, что этот мир не то сверкающее место, каким она его себе представляла. Я думала, что смогу изменить это, хотя бы немного, поступив в Колледж Кардан Лотт и проложив лучший путь для нашей семьи и таких, как мы. Теперь же я понимала, что Фэйрфакс был прав, изменить мир не получится, не заплатив высокую цену. Но если это сохранит улыбку на лице моей сестры, возможно, цена того стоит. Пока она кружилась и рассказывала мне о нарядах, украшениях и танцах, по моей щеке скатилась слеза. Я стерла её прежде, чем она успела заметить.

Утро прошло спокойнее обычного. Мама не сорвалась до девяти утра, и даже тогда только на меня, ненадолго, за то, что я сказала им, что мне нужно раньше вернуться в школу.

Беннет заглянул в полдень и выглядел хуже, чем накануне вечером. Он изучал меня так, словно мог прочитать скрытый страх на моём лице, но ничего не сказал.

Когда я уходила, торопясь успеть на поезд обратно в школу, он оттащил меня в сторону и пробормотал:

— Будь там осторожна. Не делай глупостей.

Я прикусила губу и коротко обняла его.

Когда я приехала в школу, каменный фасад Кардан Лотт был припорошен белым и больше напоминал праздничное убежище, чем место, созданное, чтобы хоронить ложь.

Я на мгновение остановилась под главным арочным входом, вспоминая, как впервые прошла здесь.

— Просто будешь наблюдать из тени?

Глубоко вдохнув, я пошла вперёд, оставляя следы на снегу, направляясь к двери Дома Рубин.

Я больше не собиралась просто наблюдать из тени.

Теперь я собиралась поджечь весь мир.

Неделя пролетела без визита Раша. Когда тревога начинала грызть меня изнутри, я подавляла её походами в библиотеку, выискивая упоминания драгоценных камней от сказаний до исторических отчётов последней войны, когда сокровища крали и перевозили целыми партиями. Миф свободно охотился на территории, и я пару раз летала с ним, так замерзнув, что потом приходилось целый час отогреваться у ревущего камина в общей комнате.

Однажды, перебирая полки огромной библиотеки Кардан Лотт, я обнаружила ещё один экземпляр книги, которую мы нашли в таунхаусе Ковингтонов, «Биография Эвелин Рук». Я отнесла её в свою комнату, чтобы изучить подробнее, по пути заглянув в почтовую комнату, вдруг пришли письма от Фэйрфакса.

Во время каникул почтовая была без присмотра, и я пролистала накопившиеся письма в ящике на столе.

Вот. Письмо с моим именем, выведенным на лицевой стороне характерным витиеватым почерком Фэйрфакса.

«Мне нужен ответ». Конечно, нужен! Пульс участился, и я дочитала письмо, сжимая его в руке.

В атриуме послышались голоса, кто-то вошёл в школу, впуская порывистый ветер. За звуком тяжёлых предметов, заносимых внутрь, последовал знакомый голос, раздающий указания.

— Ванья! — крикнула я, захлопывая письмо в книге сказок и выбегая в главный вестибюль школы.

Она крепко обняла меня, и на мгновение мне показалось, что всё как-то образуется. Но, отстранившись и оглядев меня с расстояния вытянутой руки, она сразу спросила:

— Что случилось? Почему ты здесь?

Проглотив ком в горле, я сказала:

— Мифу всё-таки пришлось остаться здесь.

После того как я сначала сказала ей, что Миф будет вне кампуса, это ощущалось как маленькое предательство, даже если слова были правдой. Мне хотелось рассказать ей всё, но в этой игре знание правды было равносильно мишени на её спине.

Она поджала губы, явно не поверив, что мой ответ полный, и повела меня обратно в общую комнату. Теперь, когда начался второй семестр, мы могли официально проходить через дверь внутри школы, а не обходить снаружи к входу в Дом Рубин. Пока что мы с Ваньей были единственными первокурсницами, и всего трое других из всего дома вернулись после каникул. Общая комната была блаженно пустой, пока Ванья рассказывала мне о своей поездке со старшей сестрой в Дракские горы. Смех над её падениями на лыжах был лекарством для моей души.

— А теперь, пожалуйста, скажи, что у тебя есть что-то поинтереснее, чем «всё было нормально», — сказала Ванья, когда спросила меня о каникулах.

Пылающий огонь. Мёртвое тело. Раш Ковингтон. Тайная магия. Всё это было опасной почвой. Я устремила взгляд на огонь и ограничилась:

— Я тренировалась летать с Мифом, теперь, когда Брайса нет и он не держит меня запертой в логове.

— Молодец! — она подалась вперёд, жадно слушая.

Я рассказывала о полётах и поймала себя на улыбке, теряясь в воспоминаниях о том, как мы проносились над зданиями и смешивались со звёздами.

В этот момент Шеп вошёл через дверь за книжным шкафом. Он снял с головы кепку газетчика и уставился на меня. Уголок его губ пополз вверх в улыбке.

Ванья ткнула меня локтем, когда он подошёл.

— Ари, Ванья. Не удивлён, что застал вас за разговором.

Когда я ничего не ответила, он добавил:

— Хорошо провели каникулы?

Ванья ждала, что я отвечу первой, и я наконец выдавила напряжённое:

— Да.

Шеп сел рядом со мной на широкий каменный край очага. Моё тело вдруг стало горячим, и не от огня. Шеп ни разу не приходил мне в голову с того вечера, когда я ужинала с его семьёй перед каникулами. Я думала о другом. Гораздо чаще, чем хотела признать.

— Ари только что рассказывала, как сильно она продвинулась в полётах за каникулы, — сказала Ванья, опираясь на локти на своём кресле.

— Брайс толком не даёт нам тренироваться, — призналась я, неловко ковыряя заусенец.

— Его сложно винить. Если кто-то из вас, птенцов, разобьётся насмерть под его присмотром, он лишится работы. Да и во втором семестре всё изменится, — сказал Шеп с ухмылкой.

У меня внутри всё сжалось от слова «смерть».

— Слушай, завтра, если у тебя нет планов, давай полетаем вместе, — сказал он, толкнув меня локтем.

— А, да, конечно, — пробормотала я, широко раскрыв глаза и глядя на Ванью, которая улыбалась, как дурочка.

Заметив её выражение, он добавил:

— Ты тоже приходи.

Шеп встал и направился к своему общежитию.

Когда он ушёл, Ванья швырнула в меня подушку.

На следующий день мы летали с Шепом. У меня не было причин отказаться, разве что сослаться на мороз. Но светило солнце, и Ванья настояла. Я умоляла Мифа вести себя спокойно, а потом сама растворилась в радости полёта. Мы скользили над лесом и ныряли над озером, его когти скользили по поверхности льда. Ванья смеялась и визжала от восторга, когда её тёмно-фиолетовый дракон стремительно снижался и снова взмывал вверх. Рядом Шеп летал с безупречной точностью на своей драконице Петре. Её чешуя сияла на солнце, как перламутр, ярко контрастируя с его кожей. На них было завораживающе смотреть, и я понимала, почему он чемпион.

С онемевшими от холода пальцами и немного облегчённым сердцем я вернулась в школу вместе с Шепом и Ваньей. Мы с Ваньей смеялись над его комментариями о преподавателях, когда я заметила Раша, выходящего с задней террасы. Смех застрял у меня в горле, и я закашлялась.

— Это от холода, — сказала я, касаясь горла, пока Ванья внимательно смотрела на меня.

— И от того, как ты орала, — поддразнил Шеп.

Обычно я бы покраснела, но сейчас всё моё внимание было приковано к Рашу. Он резко остановился, заметив меня, и тут же повернул обратно к зданию.

Шеп всё ещё говорил:

— Я помню, как это было, когда только начинаешь по-настоящему летать. Это лучшее чувство на свете. — Затем тише, — Спасибо, что полетала со мной сегодня, Аривель.

То, что он назвал меня полным именем, вернуло моё внимание к нему, но мысли уже неслись в сторону.

Шеп улыбнулся.

— Может, повторим завтра?

После паузы:

— Ари?

Я моргнула и кивнула.

— Д-да, конечно.

Раш уже исчез внутри, и я постаралась придать лицу безразличное выражение, пока мы шли по дорожке и входили в здание.

Стоило мне переступить порог Большого зала, где во время каникул подавали лёгкие блюда, как у меня в животе скрутило

Газета.

Ванья напряглась рядом со мной, нахмурившись.

— Что случилось? — спросила она, увлекая нас в круг.

— Кто-то вломился в летний дом герцога, — объявила красивая блондинка, тоже из Дома Алмаз. — Всё перевернули и подожгли.

Я застыла с приоткрытым ртом, глядя на профиль Раша, склонённого над газетой. Он поднял взгляд, окинул толпу, на мгновение нашёл меня. Его губы чуть изогнулись, он слегка наклонил голову, отбрасывая волосы с глаз. Обеими руками он опёрся о спинки стульев по сторонам, ворот рубашки распахнулся.

— Дом был пуст. Ничего страшного, — сказал он, прекрасно играя свою роль. И так же хорошо избегая моего взгляда.

Блондинка села за его стол, подпёрла подбородок руками и уставилась на него.

— Это правда, что твой отец собирается разместить здесь людей, чтобы охранять тебя?

Я заметно напряглась, затем сделала вид, что у меня чешется за шеей.

Раш развалился в кресле.

— Никто за мной не охотится.

Через несколько минут появился директор Воган, и толпа разошлась, оставив нас с Ваньей искать свободный стол.

Ванья выбрала такой, где единственное свободное место оказалось прямо напротив Раша. Стоило огромных усилий не смотреть на него во время ужина. Но когда я всё же поднимала взгляд, его глаза легко находили мои. Он разговаривал с Лютером, который запихивал в рот картофель и не замечал, что внимание Раша уже ускользнуло.

На мгновение я смело удержала его взгляд.

А потом снова засмеялась, пока Ванья рассказывала Мейбл, каково это — скатываться с горы на лыжах.

После ужина директор Воган поднялся, чтобы сделать объявление.

Зал затих.

— Надеюсь, вы все хорошо провели каникулы. Через несколько дней начнутся занятия, и я хочу предупредить вас об изменениях, которые вы заметите на территории школы. — Его голос звучал сдержанно, менее добродушно, чем обычно. — В связи с ростом насилия в городе некоторые родители выразили желание усилить безопасность на кампусе.

Мой взгляд метнулся к Ванье, которая смотрела на Вогана с поднятыми бровями.

— Начиная с завтрашнего дня у всех входов на территорию школы, включая главный двор и логово, будут стоять охранники.

Он отпустил нас, и, задвигая стул, я заметила, как Раш стремительно выходит из Большого зала.

После ужина я вернулась в логово. Ванья осталась в Большом зале, увлечённая игрой в спейдс с ребятами из Домов Алмаз и Рубин. Мне было не до карт, это казалось таким бессмысленным, когда в голове крутились магия и смерть.

Миф, почувствовав моё состояние, тихо застонал, когда я открыла дверь его стойла. Я на мгновение задержалась, глядя на него, пытаясь вспомнить, как это было всего несколько месяцев назад, когда я открывала двери в логове герцога и смотрела на драконов, которые, как мне казалось, живут в отдельном мире, мире, в который мне никогда не попасть.

А затем я вошла внутрь к своему дракону.

— Я так и думал, что найду тебя здесь, — раздался знакомый голос позади.

Я резко обернулась, одной рукой упираясь в дверь, другой — в стену, пока Раш неторопливо шёл по проходу, засунув руки в карманы. Моё сердце перевернулось.

Он подошёл прямо ко мне, остановился у двери, тихо усмехнулся и сказал:

— Скучала по мне?

— Как по зубной боли.

Я нахмурилась, чтобы не улыбнуться, и сделала шаг назад, когда он вошёл в полутёмное помещение. Я не принесла лампу, и единственный свет лился из коридора и через открытое окно в потолке, где сияли звёзды и зимняя луна.

— Ты поджёг свой дом? — спросила я, надеясь, что мой голос звучит спокойно.

— Это был единственный способ скрыть следы. — Он кивнул в сторону Мифа.

Я остановилась рядом с драконом, его тёплая чешуя мягко касалась меня в такт дыханию. Я недооценила Раша, то, на что он готов пойти, чтобы сохранить всё в тайне. Я коротко кивнула.

— Не переживай, весь дом не сгорел. Я устроил пожар в гостиной, где находится сейф отца и, кстати, рядом с той стеной, куда попало пламя Мифа. Пожарные внимательно следят за этим районом зимой, они приехали вовремя и потушили огонь, спасли остальную часть дома.

Он пожал плечами.

— Хотя мне это не важно. Что? — спросил он, заметив мой скептический взгляд.

— У тебя так много всего, что ты можешь сжечь целый дом и сказать, что это не важно.

Его лицо изменилось, намёк на улыбку исчез, сменившись жёсткой линией.

— Теперь власти могут сказать, что это вор, который знал, где сейф, не смог его открыть и поджёг дом. Это скрывает следы и даёт нам время.

Его слова задели мысль, которая не давала мне покоя.

— Но тот, кто послал этого человека, понимает, что твой поджог — прикрытие. Есть люди, которые знают, что произошло.

Я провела рукой по длинной шее Мифа. Он рос с каждой неделей, и теперь мне приходилось тянуться выше, чтобы дотронуться до его морды, когда он стоял так, опираясь на передние лапы.

Раш кивнул.

— И единственное, что играет нам на руку, — это то, что эти люди, Корзо, скорее всего, охотятся за моим отцом. По крайней мере, это единственное логичное объяснение. Они не станут рассказывать ему, что произошло.

На мгновение повисла тишина.

Я взглянула на его руки, всё ещё в карманах.

— Так ты нашёл ещё камни?

Его губы изогнулись в хитрой улыбке. Он вынул руку из кармана и разжал пальцы. На его ладони лежала маленькая горсть сверкающих камней.

У меня вырвался вздох.

— Они все были в корешках книг?

— Нет. — Он снова сжал их в кулаке. — Некоторые я взял из коллекции украшений моей матери в семейном хранилище.

— Ты ограбил собственную умершую мать?

Он поморщился.

— У тебя удивительная манера выражаться, Миро.

Он прищурился на меня сквозь искривлённые губы.

— Ты забываешь, что именно она привела нас к этим камням. Я просто хочу понять, все ли камни обладают магией или только некоторые. — Он шагнул ближе, почти подпрыгивая от возбуждения. — Потому что если только некоторые, значит, кто-то вложил в них магию, а если люди могут вкладывать магию в камни…

— Мы тоже можем.

Его улыбка оказалась заразительной.

— Я собирался сказать, что магию можно переносить в предметы, но ты меня опередила.

Когда он подошёл ближе, моя кожа вспыхнула жаром, хотя я уже почти прижималась к Мифу.

— Амбициозно. Мне это

Мне пришлось напомнить себе, что он знает обо мне то, что может меня уничтожить. И всё же он смотрел на меня так, словно ему было всё равно, какие у меня тайны.

Мои плечи внезапно опустились.

— Как мы будем проверять пламя Мифа с охраной?

Он поднял один рубин и поднёс его к лицу.

— Похоже, нам придётся проявить изобретательность.

Я прищурилась, глядя на рубин, в котором отражался оранжевый свет из коридора и бледно-голубой сверху. Мне понадобилось мгновение, чтобы понять, что Раш больше не смотрит на камень, его взгляд был направлен на меня.

Я выхватила рубин из его руки и повернулась к Мифу, скрывая румянец.

— Не стоит тебе это давать, — сказала я, когда Миф потянулся носом к камню в моих пальцах. — Мы не знаем, что он делает.

Миф пошевелился, поднялся на лапы, его ноздри расширились, взгляд был прикован к рубину.

— Хотелось бы, чтобы ты мог сказать мне, что он делает.

Плечо Раша коснулось моего, когда он встал рядом.

— Да, сейчас бы нам не помешал какой-нибудь справочник.

Моя рука опустилась вдоль тела, кожа почти касалась его, и между нами будто пробегало тёплое покалывание.

— Что говорится в журнале твоей матери?

Он достал журнал из внутреннего кармана пиджака. Постучав пальцами по обложке, сказал:

— Её записи неполные. Она знала, что мой отец выигрывает гонки нечестно, но не смогла понять как. Думала, дело в чём-то, что дают драконам, но они всегда проходили любые анализы крови.

Он провёл большим пальцем по страницам, почти ласково.

— Она ненавидела гонки. Говорила, что именно они испортили моего отца. Думаю, она всегда боялась, что он причинит вред кому-то из нас, как он уже… — Он сглотнул. — Для неё выяснение правды о гонках стало одержимостью. По крайней мере, так это выглядит в записях. Это наполовину дневник, наполовину исследование. В начале её ежедневные записи, начиная с того года, когда она умерла. По мере того как год идёт, записи превращаются в поспешные заметки, идеи, а в конце в прямые послания мне.

Его пальцы замерли, он держал журнал обеими руками, будто это была святыня.

Узкое пространство между нами будто горело, но я не могла его преодолеть, как лодка без вёсел не может пересечь океан.

Он сглотнул.

— Какое-то время она помогала отцу вести один из его бизнесов, импорт авенсийского стекла. По сути, это было скорее хобби, чем источник дохода. Но именно это навело её на мысль, что дело не только в стекле. Мой отец ничего не делает просто так. Она заметила, что один ящик всегда исчезает. Потом отследила один из таких ящиков и нашла в нём ту самую магическую мазь, которую я тебе показывал.

Мои глаза расширились.

— Тогда она поняла, что он имеет дело с магией. Это было всего за месяц до её смерти, и она уже была больна. Мазь ей не помогла. — Его лицо потускнело. — Думаю, последним, что она обнаружила, были камни. Но она так и не смогла всё связать воедино.

— Когда… — Я прочистила горло. — Когда она…?

— Десять лет назад.

— О…

Я помнила, что читала о смерти жены герцога, но это было всего пару лет назад.

Заметив моё выражение, он добавил:

— Это была его вторая жена. Она тоже умерла. Но это был несчастный случай на охоте.

Две жены, обе мертвы? Я удивлённо подняла брови, но тут же отвернулась, избегая его взгляда. Он потерял мать, своего первого дракона и брата, которого едва знал. Заголовки, которые я читала о нём, о его ночных выходках и проблемах с законом, вдруг показались мне печальными. Годами я считала его избалованным и нелепым, но теперь понимала, что ошибалась. Возможно, избалованным в материальном смысле, но он тоже многое потерял. И жил рядом с человеком, который мог убить собственного сына. Я не знала, что это делает с человеком. Часть меня думала, что Раш Ковингтон стал таким непутёвым сыном потому, что считал: лучше вызывать постоянное разочарование у отца, чем когда-либо пытаться заслужить его любовь.

Прикусив губу, я снова посмотрела на него. Теперь его мечты стать пиратом и уплыть далеко-далеко уже не казались странными.

Он снова посмотрел на журнал.

— Моя мать оставила мне его, но также оставила в банке указание не сообщать мне о его существовании, пока мне не исполнится восемнадцать. Наверное, потому что понимала, насколько это опасно и насколько я был беспечен в детстве. Постоянно разбрасывал свои вещи по дому. — Его голос стал тихим, хриплым. — Когда я получил его, казалось, будто она дотянулась до меня с того света.

Когда тишина затянулась, я сказала:

— Значит, у нас нет справочника. Но те книги, которые ты разрушил ради этих камней… что ты в них нашёл?

— Ты правда думаешь, что я прочитал столько книг за неделю? — Он толкнул меня локтем, и тяжесть момента немного рассеялась. — Ты слишком хорошего обо мне мнения.

Я выдохнула.

— Тогда начнём с этого.

Глава 31.

Профессор Энпленкур стояла у двери аудитории, приветствуя нас после перерыва. Скарлетт и Мейбл за это время подстриглись под боб, и я заметила, как Энпленкур тихо ахнула, когда девушки появились в коридоре. Подсознательно пожилая женщина коснулась своих волос, собранных в элегантный узел на затылке, пока две девушки неспешно входили в аудиторию.

Через час после начала лекции Энпленкур медленно шла по проходу между партами, скрестив руки, её мантия была перепачкана мелом.

— Значит, вы утверждаете, что война была необходимым шагом на пути к успеху нашего общества? — Она сделала паузу, длинные пальцы легли на край стола Прескотта.

— Да, мэм. Война показала всем, на что способны драконы без пламени.

С переднего ряда раздался тихий смешок, где сидел лучший ученик класса, Уолт, парень из Сапфира.

— Все и так знали, на что способны драконы без пламени; именно о связях мы узнали благодаря войне. Вот почему наше общество добилось успеха.

Когда Энпленкур перевела взгляд на Уолта, Прескотт метнул в него угрожающий взгляд.

— Все историки сходятся во мнении, что связи с драконами до этой войны не были полностью изучены, не так ли, мистер Холмстадт?

Парень улыбнулся, явно не уловив едва заметной нотки скуки в голосе Энпленкур.

— Но вы считаете, что цена того стоила? — спросила Ванья, уловив желание Энпленкур услышать возражение. Она подмигнула мне, когда Энпленкур развела руки в сторону Уолта и Прескотта, ожидая ответа.

Прескотт заговорил первым.

— Конечно стоила. Прогресс

Я вздрогнула, но, похоже, это заметил только Раш, чей взгляд быстро вернулся к Прескотту, всё ещё продолжавшему говорить.

— Но мы узнали, что драконы — связанные драконы — могут быть гораздо эффективнее в бою, чем дракон с пламенем, который просто сжигает всё подряд.

— Как оружие, которое целится, а не стреляет во все стороны сразу, — закончил Раш, толкнув локтем Прескотта рядом с собой.

Энпленкур медленно закрыла глаза — её эквивалент закатывания глаз — и подождала, пока кто-нибудь другой подхватит обсуждение.

— Это так, но мне кажется, мы упускаем нечто важное в этой войне, когда изучаем только её последствия, — сказала я, чувствуя, как жар поднимается по шее, когда все взгляды обратились ко мне.

С переднего ряда Уолт фыркнул.

— Что мы вообще могли упустить? Эта война произошла более четырёхсот лет назад. Историки уже выжали из неё всё до последней капли, не так ли?

Вежливо кивнув Уолту, я посмотрела на Прескотта, отвечая, стараясь не обращать внимания на Раша.

— Скептики ненавидели драконов, так пишут все учебники истории. Но они были против не только самих драконов.

Это вызвало лёгкую хмурость у Прескотта и характерно приподнятую бровь одобрения у Энпленкур.

— Объясните, — сказала Энпленкур, кивнув мне.

— Как сказано в тексте, люди, считавшие, что мы не должны иметь ничего общего с драконами, и стали настоящей причиной начала войны, несмотря на их заявления о том, что наездники на драконах стали жестокими и деспотичными. Но если посмотреть на сожжение библиотеки, разграбление логов драконов, то картина насилия начинается именно со скептиков.

— Люди часто боятся того, чего не понимают, — вставила Ванья.

Прескотт ударил кулаком по столу.

— Именно. Без войны широкая общественность не увидела бы в драконах ничего хорошего.

Энпленкур подняла руку в сторону Ваньи и меня, ожидая ответа.

— Я не согласна. Первые драконы на континенте сжигали фермы и убивали людей. Они разрушали привычный уклад жизни. У широкой публики были причины бояться драконов. Именно первые наездники показали людям, что драконов больше не нужно бояться. — Я взглянула на Ванью. — Ещё до войны росло восхищение драконами, по крайней мере теми, у которых были наездники. Я не думаю, что скептики ненавидели драконов, они ненавидели саму идею общества, где драконы — это благо, но только для избранных, для привилегированного меньшинства. Они хотели вернуть всё к прежнему состоянию, с драконами по одну сторону и человечеством по другую, объединённым против общего врага.

Прескотт возмущённо фыркнул и отвернулся к окну, где холодный дождь стучал по стеклу. Уголки губ Энпленкур едва заметно приподнялись.

Ванья подалась вперёд на своём месте.

— Ладно, я это вижу. Страх был направлен не на драконов, а на растущее неравенство между социальными слоями. — Она кивнула, взглянув на нашу преподавательницу, которая наблюдала за нами с напряжённым вниманием.

— Некоторые выдвигали ту же теорию, — сказала она, возвращаясь к передней части аудитории. — Может ли кто-нибудь назвать причину, по которой сожжение библиотеки было бы разумным шагом со стороны скептиков, если их целью действительно было спровоцировать войну?

Когда никто не ответил, Раш наконец сказал:

— Потому что людьми, лишёнными знаний, всегда легче управлять.

— И они становятся более пугливыми? — заключила Ванья, пожав плечами, не заметив, как я напряглась от слов Раша.

Я коротко кивнула Ванье, пытаясь избавиться от ощущения взгляда Раша, давящего на меня.

— А страх заставляет людей сосредоточиться на настоящем, на ежедневной борьбе. Заставь людей бояться завтрашнего дня, и они перестанут задавать вопросы о том, что улучшит общество. Они начинают думать только о том, как прокормить свои семьи.

— Нижняя, — кашлянула Скарлетт с задних рядов. Несколько человек усмехнулись.

Энпленкур сделала вид, что не услышала Скарлетт.

— Очень хорошо. Итак, скептики, стремясь к миру, в котором наездники на драконах не могли бы возвыситься над остальным населением, сеяли раздор в городе задолго до начала первых сражений. — Она потерла руки. — Безусловно, это мнение, которого придерживаются некоторые историки. Мистер Холмстадт, что вы думаете?

С задних рядов Скарлетт пробурчала:

— Похоже, она хочет опустить богорождённых до своего уровня…

Обсуждение в классе продолжилось, но слова Раша не давали мне покоя. Я не одобряла того, что сделали скептики, но по крайней мере понимала причину их действий, если, конечно, эта теория верна. Большинство историков не соглашались с этим, утверждая, что войну всё-таки начали наездники, желая раз и навсегда доказать, что драконы останутся. Но Раш был прав, людьми без знаний куда легче управлять. А существование магии было стёрто из общего знания организацией, которая богатела благодаря контролю над расами. Хотя я сомневалась, что драконьи расы были единственными, на кого воздействовала магия.

С началом второго семестра и появлением дополнительной охраны герцога наше с Рашем расследование магии было сведено к книгам, которые он стащил из собственного дома. Сначала он оставлял их без обложек, пряча в разных местах — заталкивал за моё седло в логове, под мои простыни или, однажды, в мой сундук, поверх ящиков.

Я не имела ни малейшего понятия, где он их держит, но он уверял, что никто, обыскивая его комнату, их не найдёт. Я продиралась через одну книгу, которая оказалась всего лишь генеалогией драконов трёхсотлетней давности. Кто-то, лучше разбирающийся в драконьих родословных, возможно, нашёл бы в ней нечто потрясающее, но не я.

Затем мы стали прятать тонкие книги без обложек в обложки, которые он срывал со старых экземпляров наших учебников, найденных им в подвале школы. Так мы могли носить их с собой, читать в библиотеке, класть на парты друг друга, не привлекая внимания. Недели тянулись, и хотя занятия по полётам становились всё интенсивнее и сложнее, несмотря на частые снегопады и ледяной холод, книги стали тем, чего я ждала больше всего, или, точнее, записки Раша, спрятанные между страницами. Записки о том, что он обнаружил, или о том, на что мне стоит обратить особое внимание. Он никогда не писал в них ничего, что не было бы напрямую связано с нашим тайным изучением магии, и никогда прямо не использовал слово «магия» на случай, если записки потеряются, но по его почерку я могла понять, насколько он взволнован своими находками, и уже это создавало ощущение, будто мы разговариваем. Потому что, кроме тех редких разов, когда мы случайно сталкивались в пустом коридоре, мы совсем не

Снег наконец растаял в начале весны, и впервые за многие недели показались участки травы. Я пропустила последнюю ночную гонку, чтобы прочитать ещё одну книгу от Раша. Он достал ещё с полдюжины, хотя не сказал, откуда они. Одна была биографией, которую я буквально проглотила, о смертной, пережившей Войну Древних и ставшей свидетелем того, как первое поколение богорождённых обосновалось на наших землях. Она читалась скорее как художественный вымысел, чем как история, и я полностью забыла делать заметки о магии в главах, где рассказывалось о романе этой женщины с одним из Древних. Но в биографии драконье пламя использовалось для исцеления тяжёлой раны. Я улыбнулась, делая пометку: «Глава 23, возможно, объясняет бутылку, которую ты использовал после случая с трубой».

По крайней мере, мы продвигались вперёд, узнавая несколько способов применения магии драконьего пламени. Я всё ещё не знала, как собираюсь обогнать Раша в гонке, но это казалось далёкой, отстранённой проблемой.

Однажды днём солнце светило сквозь тонкую пелену снега, всё ещё покрывавшего большую часть территории, слегка согревая воздух, пока мы с Мифом скользили над лесом. Впереди Скарлетт пригнулась в седле, её светлые волосы развевались позади, пока она заставляла своего дракона петлять, надеясь отрезать мне путь. Мы перешли от базовых манёвров к более продвинутым техникам полёта. Сегодня нам было поручено найти небольшую клетку, которую Брайс спрятал где-то в лесу. Внутри клетки лежал мёртвый кролик — награда для того дракона, который найдёт её первым.

Миф ушёл влево, затем вправо, пытаясь обойти дракона Скарлетт, Риву.

— Давай, мальчик, — подбодрила я, вспоминая, как Скарлетт смеялась, когда на меня попал навоз. Сегодня я снова дала ему изумруд, желая проверить, влияет ли это на его полёт. Пока мы не могли понять, что именно меняют камни, когда Миф их ест, или почему он вообще их выбирает. Я резко потянула за рукояти седла вверх, затем ушла в правый крен. Мой желудок будто остался позади, но когда мы резко взмыли вверх, мы перекувыркнулись так, что оказались прямо над Ривой, моя голова свисала вниз почти у лица Скарлетт. Она отмахнулась от моей косы, когда та задела её по лицу, но прежде чем успела схватить её, я сгруппировалась, и Миф выровнялся, устремившись прямо вниз, заставляя Риву зависнуть в воздухе.

Взмахи её крыльев подняли вокруг нас волну воздуха, но уже через мгновение мы были слишком далеко, чтобы различить выкрики Скарлетт.

Я улыбнулась, пока мы стремительно падали к лесной подстилке. Клетка была где-то рядом, и Миф уже чувствовал запах кролика. Несколько веток хлестнули меня по рукам и ногам, когда мы прорвались сквозь кроны деревьев.

— Там! — крикнула я, зная, что Миф учуял клетку задолго до того, как я её увидела.

Он резко снизился и схватил клетку когтями.

Скарлетт и Рива ворвались на поляну мгновением позже, лицо моей одноклассницы было багровым от ярости.

Брайс поздравил меня, когда я спешилась во дворе у логова. Миф быстро проглотил кролика, и я покачала головой, как делала моя мать, когда я ела слишком быстро.

Раш стоял в строю вместе с остальными, скрестив руки, с едва заметной улыбкой на лице.

Чтение дополнительных книг, помимо всех учебных заданий, изматывало, но одновременно придавало сил. Каким-то образом стремление, с которым я занималась изучением магии, перекинулось и на мои задания по истории, даже на химию, которая казалась единственным предметом, способным пролить свет на то, как магию можно заключить в сосуд или извлечь из пламени. В результате мои оценки по этим предметам выросли.

— И наивысший балл за это эссе получает… Аривель Миро.

Профессор Энпленкур просияла, подплывая ко мне и опуская на парту моё последнее эссе. Прошло шесть недель с тех пор, как мы с Рашем начали читать дополнительные книги, и моя одержимость историей, настоящей историей, поднялась, как дракон на сильном ветру. Похоже, это приносило плоды.

Остальные студенты вскочили, чтобы разобрать стопки работ на столе в передней части аудитории. Ванья захлопала и обняла меня, но я поймала на себе несколько хмурых взглядов от студентов из Сапфира, привыкших получать высшие оценки. Уолт выглядел особенно недовольным, когда вытаскивал своё эссе из стопки отличных работ. Я даже не пыталась скрыть улыбку, глядя в окно на яркий холодный день и предвкушая наше занятие по верховой езде позже.

Кларенс сжал моё плечо и широко улыбнулся, проходя мимо.

— Отлично, Ари.

Прескотт щёлкнул Кларенса по уху и усмехнулся, когда тот поспешно отошёл, прижимая руку к голове. Затем он хлопнул ладонями по моей парте и посмотрел мне в глаза.

— Ты обошла моего парня.

Он кивнул в сторону Раша, который не спеша шёл по проходу к столу со стопками работ.

— Разрешаю, только потому что этот идиот в последнее время едва поспевает за нашими чтениями. Может, это его встряхнёт.

Он приподнял брови в нашу сторону, прежде чем вернуться на своё место.

С Прескоттом я никогда не понимала, он ведёт себя грубо или дружелюбно. Его слова звучали как угроза, но в каком-то смысле были и комплиментом. Я решила принять их как последнее.

Однако той ночью я застала Скарлетт в своей комнате, роющейся в моих вещах.

— Эй! — крикнула я, врываясь в комнату.

Скарлетт уронила книгу, которую держала, и та мягко упала на мою кровать. В её руке был один из сложенных записок Раша. Моё сердце пропустило удар.

— Это моё.

Я попыталась выхватить её, но она резко отдёрнула руку.

— Похоже, это принадлежит Рашу.

Она знала его почерк? Впрочем, я тоже знала, но потому что он уже несколько недель оставлял мне записки. В своей последней записке Раш написал, своим обычным зашифрованным способом, что нам стоит встретиться в логове, чтобы наконец обсудить всё, что мы узнали, и составить чёткий план, как дать мне шанс выиграть финальную гонку. Если Скарлетт прочитала записку, я сомневалась, что она поняла, что значит «время составить карту сегодняшней гонки». Карта, конечно, означала план. И мы встречались сегодня, очевидно, как и раньше, незадолго до рассвета. Моё сердце колотилось не только из-за записки в её руке и скрытых в ней секретов, но и потому, что я неделями ждала встречи с Рашем, чтобы наконец поговорить лично обо всём, что мы узнали о магии, чего, честно говоря, было не так уж много. Но всё же больше, чем шесть недель назад.

— Я нашла эту книгу

Скарлетт фыркнула и уставилась на клочок бумаги. Она наклонила голову, читая одну из строк.

— «Сегодняшняя гонка». Что это значит, нижняя? Сегодня нет ночной гонки.

Я развела руками.

— Не знаю. И с чего ты вообще взяла, что это Раш? Это может быть старая записка, засунутая туда каким-нибудь студентом много лет назад.

При упоминании его прозвища Скарлетт почти незаметно напряглась. Она смяла записку и вылетела из комнаты.

— Мы ещё посмотрим.

Я схватила книгу, благодарная, что она её не забрала. Если она думала, что записка — самое ценное, она упускала настоящее сокровище.

Сгорая от желания поделиться с Рашем своими теориями и планами, я легла спать в форменной юбке и рубашке, натянув одеяло до подбородка, чтобы Ванья не задавала вопросов.

Но мне так и не удалось незаметно выбраться из комнаты.

Пока я мысленно перебирала всё, что знала о драконьем пламени, дверь нашей комнаты тихо приоткрылась. Когда я приподнялась на локте, я вскрикнула. Лютер стремительно направлялся ко мне, держа пистолет, направленный мне в грудь.

Глава 32.

Я рухнула на пол, больно ударившись коленями о деревянные доски. Паника заполнила разум, пока я пыталась вскочить на ноги, запутавшись в простыне, а в темноте на меня шипели голоса.

— Вставай.

Ванья сидела в кровати, выпрямившись, прижав руки ко рту, в тусклом лунном свете, льющемся из окна.

Лютер и ещё один третьекурсник стояли надо мной, сыпля приказами. Схватив меня за руку железной хваткой, Лютер вытащил меня из комнаты босиком. Когда до меня дошло, что моей семье ничего не угрожает и на меня на самом деле не нападают, на смену панике пришла злость. Парень тащил меня вперёд, то подталкивая, то ведя силой.

— Куда вы меня ведёте? — спросила я, когда мы вывалились в коридор. Там стояла Скарлетт, скрестив руки, с довольной ухмылкой на лице.

— Ты вылетела, — сказал Лютер. — Мы узнали, кто ты такая. И не позволим ядовитой маленькой нижней разносить здесь свою гниль. Надо было сделать это ещё давно.

Из дверных проёмов выглядывали лица, наблюдая за этим жалким шествием.

— Но я связана, — выдохнула я, спотыкаясь рядом с Лютером, пока мы не добрались до лестницы.

— Это мы ещё проверим, — сказала Скарлетт.

— Вперёд, — бросил Лютер, толкая меня в спину.

— Куда мы идём? — потребовала я, резко обернувшись к нему у подножия лестницы.

Он развернул меня за плечо к дальней стене и указал на выход.

— Вон.

Другой парень, имени которого я не знала, открыл дверь и вышел первым в прохладную ночь. Камни двора были холодными под босыми ступнями, в воздухе пахло дождём.

У меня не было времени ни думать, ни спрашивать, куда меня ведут. Огромный дракон стремительно спикировал сверху, его когти застучали по камню, когда он приземлился. Лютер подбежал к дракону, взобрался в седло, и они быстро снова взмыли в воздух.

Я уставилась на них, не готовая к тому, что произошло дальше.

Дракон вытянул задние лапы, растопырив когти, и обхватил ими мои руки. Я закричала, когда мои ноги оторвались от земли. Когти не пронзали кожу, но когда на них лег весь мой вес, хватка дракона усилилась, и ткань рубашки врезалась в кожу.

Через несколько секунд мои ноги уже болтались над зубчатыми крышами школы. Меня едва не стошнило. Если я упаду, я точно погибну.

Но дракон не разжал хватку. Мы пронеслись над городом, мои ноги тянулись сквозь туман, опустившийся на здания. Жёлтые уличные фонари отбрасывали болезненный свет на серые улицы, словно инфекция, разлившаяся по венам города.

Борясь с желанием потерять сознание от страха, я попыталась сориентироваться, куда мы летим. На запад. Вон шпиль второго по величине собора. Вон широкая улица, это Бёрч-стрит. Библиотека. Дальше я потерялась, уже ничего не узнавая. Мы ушли в промышленный район, склад за складом проплывали подо мной. Даже в этот час в воздух поднимались клубы дыма, заставляя меня кашлять.

Дракон Лютера остановился и завис в воздухе, затем, несколько раз мощно взмахнув крыльями, опустился на землю. Мои ноги ударились о булыжники, и я рухнула на колени, когда дракон разжал когти и взмыл обратно в ночь.

Я попыталась опереться на руки, но тело подломилось, вся кровь будто отхлынула от них после этого короткого, мучительного полёта. Я лежала на ледяной мостовой, прижавшись щекой к камню, дыша прерывисто, с хриплыми, рваными вдохами.

Медленно я поднялась. Юбка слегка прилипла к влажной от тумана мостовой. Слева был склад, справа возвышались дымовые трубы, как шпили новой религии индустрии. В нескольких окнах кирпичного здания рядом со складом горел свет.

Я направилась туда, не зная, куда ещё идти.

Кто-нибудь там сможет мне помочь. Мне нужно вернуться до начала занятий.

Мои босые ступни замёрзли от камня, хотя ночь не была морозной, лужи между булыжниками не замёрзли. Воздух был тяжёлым от влаги, удерживая в себе вонь от дымовых труб. Перед глазами всплыло лицо Лютера, и я думала только о том, как ударю его, когда вернусь в школу. Директор Вон не позволил бы этому случиться, если бы знал.

Подойдя к кирпичному зданию, я заметила надпись на двери. «Kipton Steel». Киптоны были одними из самых богатых людей во всей Каварии, но изначально не принадлежали к знати, и потому не имели отношения к миру наездников на драконах. Более того, Киптоны настаивали, что заменят наездников своими поездами, раз и навсегда уравняв общество.

Я остановилась у двери. Конечно, Лютер высадил меня именно здесь. Киптоны особенно ненавидели наездников, и Беннет упоминал, что один из его друзей в Змеях был Киптон. Может, если я скажу, кто мой брат, эти люди помогут мне?

Но то, что Беннет состоял в банде с Киптоном, вовсе не означало, что те, кто сейчас здесь ночью, захотят мне помочь. Они увидят герб школы на моём свитере, и на этом всё. Я прижала кулак к губам, пытаясь подавить страх перед тем, что ночные рабочие могут сделать, если найдут меня. Лучше не привлекать их внимания.

Сорвавшись с места, я побежала прочь от двери, направляясь в ту сторону, откуда мы прилетели. У меня было время до утра, чтобы вернуться, но я не знала, сколько сейчас. При мне не было ни кошелька, ни денег, но если я смогу запрыгнуть на поезд, идущий через город, я справлюсь. Я никогда не ездила сверху, как бродяги, но

— Эй, ты там! — раздался позади низкий голос, за которым последовал звук захлопнувшейся двери.

Страх вспыхнул в груди, и я побежала быстрее. За мной послышались шаги.

Все крики, что я когда-либо слышала в городе, все предупреждения от мамы, от Беннета, все мои худшие кошмары эхом отдавались в голове, пока я бежала, спасая свою жизнь. Мои ножи остались в комнате, бесполезные. У меня были только кулаки.

Впереди у основания разрушенной стены лежала куча кирпичей в заброшенной части здания, изуродованного огнём. Я схватила один на бегу и оглянулась.

Мужчина всё ещё шёл за мной, но не бежал. Не спешил, и это пугало больше, чем если бы он гнался.

Я рванула по сужающейся улице и резко остановилась, когда впереди на дорогу вышли три тёмные фигуры.

Двое были в котелках, один лысый. Слабый блеск пистолетных стволов виднелся у их боков. Один из мужчин постукивал мачете по ладони.

— Святые, — прошипела я.

— Парни, — крикнул мужчина посередине. — Нам тут приготовили маленький подарочек.

Тошнота подступила к горлу, но я сдержалась. Я подняла кирпич.

— О, значит, не подарочек, — усмехнулся мужчина.

Теперь они были всего в нескольких шагах. Всё моё тело дрожало. Трое мужчин остановились на расстоянии броска, но один кирпич не мог справиться со всеми сразу. Мужчина позади меня держался чуть поодаль, с уже вынутым оружием. Значит, он не с ними.

Это была встреча. Это не имело ко мне отношения, и мне нужно было, чтобы так и осталось. Сейчас я пожалела, что не внимала внимательнее, когда Беннет хвастался своей бандой и их влиянием.

В воздухе стоял запах пепла. Я подняла кирпич.

Мужчина с пистолетом, направленным на меня, толкнул локтем стоящего рядом.

— Смотри, боец. Мне она нравится.

Тот, что стоял посередине, прищурился, разглядывая мою форму.

— Нарядная. Ученица королевской школы.

Я сглотнула. Кардан Лотт был основан, строго говоря, королевой много лет назад, но для нижних все школы с «королевскими» названиями были одинаковыми — выше их.

Мужчина что-то прошептал, я не расслышала. Затем тот, что держал пистолет у моей головы, резко отвёл его в сторону.

— Пойдёшь со мной. Кирпич можешь бросить.

Я лишь крепче сжала его, нацелившись ему в голову.

— Слушай, сестрёнка, я…

Тёмная тень вырвалась между дымовыми трубами, пронеслась прямо между мной и тремя мужчинами. Они отшатнулись, раздался выстрел.

Я закричала. Мужчина позади меня рванул к пустому зданию.

Тень вернулась и расправила крылья.

— Миф!

Фигура соскочила с его спины, перекатившись по земле в нескольких шагах. Светлые волосы откинулись с лица, когда он одним плавным движением вскочил и ринулся на мужчин. Ошеломлённые появлением Мифа, они не успели среагировать. Раш ударил ближайшего так сильно, что тот развернулся и рухнул лицом вниз.

Остальные уже отступали, пятясь от моего дракона.

Миф опустился рядом со мной, когти застучали по камню, ноздри раздувались. Его глаза горели яростью, и язычки огненных искр закручивались в темноте вокруг нас.

Облегчение едва не лишило меня сил, но страх перед пистолетами всё ещё сжимал меня.

— У этого есть пламя! — закричал кто-то, и мужчины тут же разбежались, скрываясь в тенях.

Ещё один выстрел разорвал ночь, но пуля ушла мимо, и Миф даже не вздрогнул. Он обошёл меня кругом, фыркая ярко-оранжевыми искрами с каждым выдохом. Раш, убедившись, что мужчины бегут, повернулся ко мне, тяжело дыша.

— Ты ранена?

Я покачала головой.

Раш кивнул, и мы бросились к Мифу, который прижался к мостовой, распластав крылья. Я осторожно поставила ногу на его крыло, стараясь не причинить боли, и подпрыгнула, хватаясь за один из шипов на его шее. Раш подхватил меня за ногу, помогая забраться. Я прижалась к нему сбоку от шипов на позвоночнике, в ужасе, что не удержусь без седла.

— Как ты вообще прилетел без седла? — спросила я, пока Раш взбирался следом, напрягая мышцы, удерживая себя на руках.

Он хмыкнул.

— Я об этом не думал. Ждал тебя, и Миф вдруг взбесился. Я понял, что что-то не так. Просто вскочил.

Он бросил взгляд на мужчину, которого вырубил, затем спрыгнул обратно на землю. Без слова сорвал с него куртку и закинул на спину Мифа. Я поймала её, расправляя поверх шипов. Когда я перекинула ногу, это было неудобно, но терпимо.

Раш снова забрался, протянул руки вокруг меня и ухватился за шипы на шее Мифа, прижимая меня к дракону. Его пульс бился у меня за спиной, как клавиши пишущей машинки.

— Держись, — сказал он.

Миф пробежал несколько шагов и взмыл в воздух. Мои пальцы сжались, я вцепилась в него изо всех сил, прижимая ноги к его бокам. Тело Раша удерживало меня на месте, словно ремни седла, не давая сорваться вниз. Но если его хватка ослабнет или руки не выдержат, когда мы поднимемся над крышами, мы оба погибнем.

Когда фабрики уменьшились внизу, мой желудок словно поднялся к горлу.

— Я не дам тебе упасть, — прошептал Раш.

Странное спокойствие разлилось по моим венам, пока крылья Мифа ровно били воздух.

— Спасибо. Миллион раз спасибо, — сказала я им обоим.

В тот момент мне было всё равно, что четверо членов банды в Трестоне теперь знали, что у меня есть дракон с пламенем. Мне было всё равно, что мой дракон, тот самый, которого герцог охотился месяцами, показался этой ночью, да ещё и в связи со студентами Кардан Лотта. Некоторые из этих мужчин могли даже узнать Раша. В тот момент имело значение только одно — они пришли за мной.

Миф пришёл за мной.

Раш пришёл за мной.

Дракон не должен был чувствовать эмоции через связь на расстоянии целого города. Всё, что я читала о связях с драконами, говорило, что они становятся сильными только при близости, когда дракон и наездник рядом, вместе.

Ровные взмахи крыльев Мифа и почти кататонический уровень спокойствия, который он вливал в моё сознание, едва не усыпили меня, пока рассвет из бледно-серого становился чуть желтоватым.

Мы приземлились в ротонде. Раш помог мне спуститься, его руки обхватили мои рёбра, когда он мягко опустил меня на каменный пол.

— Спасибо, — сказала я, заправляя волосы за уши.

— Что случилось? — спросил он, убирая руки в карманы.

— Скарлетт нашла одну из твоих записок. Потом появился Лютер с пистолетом.

Он провёл рукой по волосам, отбрасывая их с лица, и выругался.

— Наверняка они проверили и мою комнату. Святые. Я скажу им, что был у Джеки… нет. Скажу, что был у отца.

Он выпрямился рядом со мной.

— Иди. Я устрою Мифа. До занятий

— Ты опоздаешь.

Он пожал плечами и, пятясь, направился к логову Мифа.

— Хочешь поспорить?

Через несколько минут мои босые ступни снова заныли, пока я спешила по гравию от логова к заднему входу в школу.

Тихий вскрик злого облегчения сорвался с моих губ, когда я поднялась на террасу, где Скарлетт и её друзья швыряли в меня навоз. Готический фасад Кардан Лотта, острый, грозный и красивый, как клыки дракона, уже не казался мне тем убежищем знаний, каким я его когда-то считала.

Они думали, что смогут избавиться от меня, но всё было не так просто.

Глава 33.

Я шла по коридорам школы, ступни грязные и ноющие, юбка перепачкана землёй после моего падения, волосы растрёпаны ветром. Несколько учеников остановились и уставились. Я выглядела до последней черты жалкой нижней жительницей, какой и была. Ну и пусть; они говорили, что знают, кто я. Но Скарлетт не могла узнать о моём происхождении лишь из записки Раша, значит, был кусок, которого мне не хватало. Я благословила гладкий пол под ногами и выпрямила плечи, направляясь к входу в Дом Рубин.

Когда я вошла в оживлённое помещение, я не остановилась, хотя все взгляды обратились ко мне. Я не остановилась, хотя кто-то ахнул, кто-то прикрыл рот, а кто-то рассмеялся. Я повернула и направилась к винтовой лестнице, представляя уединение своей комнаты, ванну и чистую одежду.

Где-то на территории прозвенел колокол, и снизу раздались шаги. Значит, времени на ванну нет. Я вздохнула. Скарлетт сбежала вниз по ступеням и резко остановилась с вскриком, увидев меня.

Она прокралась мимо меня, широко раскрыв глаза и скривив губы.

Я улыбнулась ей.

— Подожди-ка минуту, — раздался за моей спиной низкий голос.

Я остановилась на подъёме, но не обернулась. Кровь закипела от звука голоса Лютера, и я попыталась успокоиться, дыша.

— Что ты делаешь?

Наконец я повернулась, но лишь вполоборота. Мне нравилось ощущение, что я смотрю на него сверху вниз, пусть даже всего мгновение.

— Переодеваюсь к занятиям.

Снизу лестницы он какое-то время смотрел на меня.

— Никто не возвращается, когда я говорю им уйти. — Его тон был обжигающим.

Я пожала плечами, глядя на людей, наблюдавших за нами из комнаты внизу.

— Ну, тогда хорошо, что я никто.

Несколько студентов из общей комнаты тихо кашлянули или усмехнулись. Прескотт, развалившийся в зоне для завтрака, сказал достаточно громко, чтобы его услышали:

— Святые, с этой лучше не связываться.

Это было самое приятное, что он когда-либо говорил обо мне.

Быстро плеснув водой в лицо и переодевшись, я уже бежала по коридору, чтобы успеть на занятие Энпленкур. Ваньи не было в общей комнате, когда я пришла, и она уже ушла из нашей комнаты со своими книгами.

Когда я на скорости завернула за угол в коридор истории, весь мой класс стоял в коридоре перед закрытой дверью Энпленкур. Её дверь никогда не была закрыта.

Тишина опустилась, когда я замедлила шаг, и каблуки безжалостно застучали по деревянному полу.

Ваньи там не было, но был Раш.

Он стоял у окна в конце коридора, прислонившись к стене, волосы идеально зачёсаны назад, галстук аккуратно затянут у горла. Я недоверчиво покачала головой, затем заметила Скарлетт. Она стояла перед ним, и боль кольнула мне в грудь, Раш ни разу не поднял взгляд.

Голоса, приближавшиеся по коридору позади нас, избавили меня от необходимости что-либо говорить. Я резко обернулась, когда Ванья шагала вперёд рядом с директором Воном. Рядом с ними шла профессор Энпленкур, с дикой яростью на лице.

— Но, сэр, — умоляла Ванья. — Вы не можете просто оставить это без последствий. Я скажу своему отцу… — Её голос оборвался, когда она заметила меня. — О! — Она оторвалась от директора и подбежала ко мне, стиснув меня в объятиях.

Энпленкур взмахнула кистью, и студенты расступились, пропуская её. Её взгляд с яростью скользнул по толпе, словно её возмущало, что ученики толпятся в коридоре.

— Я не могу поверить, что они сделали! — начала Ванья, беря меня за руки. — Это самое… это так…

Директор Вон прочистил горло, прервав её.

— Мне нужно поговорить с вами.

Живот сжался, и я пошла за директором по коридору. В конце я бросила ещё один взгляд через плечо на одноклассников, заходящих в кабинет истории. Раш уже был внутри, но Ванья стояла там, сжатые кулаки по бокам.

Кабинет директора находился в конце короткого коридора на вершине широких ступеней, ведущих из главного вестибюля. Стены были обшиты деревянными панелями, и небольшой хрустальный светильник освещал путь. Никакой ковёр не смягчал звук наших шагов по паркету, и мне они представлялись барабанной дробью палача.

На его двери, как и на наружной, был латунный молоток, выполненный в виде свернувшегося в круг дракона. Я последовала за Воном внутрь, быстро обводя взглядом комнату: книжные шкафы и массивный глобус у окна от пола до потолка, рядом с тяжёлым деревянным столом, обращённым к двум кожаным креслам.

Он остановился в нескольких шагах от стола, сцепив руки на поясе.

— Прошу, садитесь.

Я села.

— Мисс Миро, или, вернее, Миро, — начал он, глядя в окно на непрерывный вид Серой горы.

Мои плечи опустились.

— До моего сведения довели, что вы проживаете по адресу Твикеншир-роуд, 232. Это так?

Мой взгляд опустился на его стол, где лежала стопка писем. Сверху я узнала письмо, которое отправила Эви несколько дней назад. На нём был мой домашний адрес, а внутри было доказательство того, что у меня есть сестра, живущая по этому адресу.

Святые. Мне следовало быть осторожнее с письмами, отправлять их вне школы. Но мне ни разу не приходило в голову, что письма Эви могут стать угрозой. Скарлетт оказалась куда умнее, чем я ей приписывала.

— Да, сэр.

— И верно ли также, что вы, по сути, не состоите в родстве с Мерлоном Фэйрфаксом? — Он устало посмотрел на меня.

— Да, сэр. Но я связана с драконом, как и каждый…

Он поднял руку.

— Именно поэтому я позволяю вам остаться.

Моя спина выпрямилась.

— Сэр?

Он медленно подошёл к столу и сел.

— Мерлон получил мою телеграмму, и я ожидаю, что он прибудет поездом сегодня вечером. — Его лоб опустился на пальцы. — Я также должен сообщить вам, что новости об этом распространились по всем семьям гораздо быстрее, чем я рассчитывал. — Он взглянул на меня. — Поднялся шум с требованием удалить вас и вашего дракона.

Сильные удары сердца сотрясали всё моё тело, пока я

Я ожидала этого.

Мы планировали это.

Мы лишь надеялись, что это случится тогда, когда сами мы решим. После гонки в конце года.

Быть полезной или убийцей, сказал мне Раш. О какой славе гонщика могла идти речь, если меня исключат из школы? Даже в самых смелых мечтах я сомневалась, что мне позволят оставить Мифа.

— Сэр, — сказала я, голос был тихим и хриплым после событий ночи. — Что будет с Мифом?

Его кадык дёрнулся.

— Многие говорят мне, что заберут своих детей, если вас не удалят, так же как и вашего дракона, которого они считают угрозой для своих сыновей и дочерей.

Он поднял руку, уловив, как во мне поднимается возражение.

— Разумеется, они не могут поверить, что человек вашего происхождения вообще способен установить связь, поэтому считают вашего дракона несвязанным. А это может быть опасно для ваших однокурсников и других драконов. Несвязанные молодые драконы, если их должным образом не обучить, могут вести себя непредсказуемо, как вы, я уверен, уже поняли.

Он подождал, пока я кивну в знак согласия.

— Но я заверил их, что вы действительно связаны. Я знаю, Мерлон человек неортодоксальный, но он никогда не подверг бы опасности целую школу молодых людей. Поэтому я готов поверить, что мы просто допустили ошибку в каком-то месте. Я распорядился провести проверку наших открытых записей, чтобы выяснить, нет ли где-то в вашей крови скрытой доли благородного происхождения. Это бы успокоило опасения других семей, — сказал он в ответ на мой смешок. — Кроме того, в качестве компромисса герцог согласился приехать сегодня днём и забрать Мифа в безопасное место, пока всё не будет улажено. Если он сочтёт это необходимым, вам придётся пройти то, что называется проверкой связи.

Будто пол подо мной рассыпался, я наклонилась вперёд, упершись локтями в колени.

— Да, полагаю, это всё довольно тревожно, — сказал он, неверно истолковав мою реакцию. — Как директор ведущей академии страны, я ставлю своей целью защищать знание, поддерживать исследование и приветствовать новые открытия. Если есть убедительные доказательства того, что люди из неблагородных семей могут устанавливать связь с драконами, значит, нам есть за что искупить вину.

Во мне вспыхнула надежда. Я поняла, что этот человек мне нравится.

— Как… как именно они будут проверять нашу связь? — осторожно спросила я.

Директор постучал пальцами по подлокотникам своего кресла в форме драконов.

— Ах, испытания связи с драконом не из приятных. Прошу прощения заранее, если вам придётся их вынести.

Я не могла сосредоточиться на занятиях до конца дня. Меня никто не вызывал, и никто со мной не говорил, кроме Ваньи, но её слова мало утешали. Когда мы собирались после урока химии, Раш бросил на меня взгляд, в котором читалось сожаление, но в остальном он оставался таким же отстранённым, как всегда. После занятия я, онемевшая, поплелась вниз, в логово, отчаянно желая увидеть Мифа до того, как за ним придут.

— Вот она, — объявил Брайс, выходя из школы. В его голосе слышалось обвинение.

Меня пронзило, когда я заметила герцога Ковингтона и профессора Брайса, стремительно поднимающихся по гравийной дорожке. Позади них шли Раш и директор Вон.

Герцог двигался, как грузовой поезд, отметив моё присутствие лишь резким взглядом своих голубых глаз и ничем более, когда он прошёл мимо меня к логову. Его руки были в чёрных кожаных перчатках, пальто распахнулось, открывая тонкий шерстяной костюм. Раш не удостоил меня ничем, кроме едва заметного кивка.

Брайс, по крайней мере, остановился и посмотрел на меня.

— Мисс Миро, герцог прибыл, чтобы забрать вашего дракона, пока мы не сможем доказать, что он безопасен для пребывания здесь.

Его тон был деловым, без извинений, но он хотя бы сказал «пока». Я знала, что герцог сделает с Мифом: он попытается спровоцировать его на пламя. Даже если он не был уверен, что мой дракон — тот самый, за которым он охотился все эти месяцы, как только Миф окажется в его руках, он проверит его на пламя. У него не было причин этого не делать, особенно теперь, когда происхождение Мифа поставлено под сомнение, как и моё.

Если герцог заберёт Мифа, я могу больше никогда его не увидеть.

Тихий стон сорвался с моих губ. В сводчатом логове отполированные ботинки герцога стучали по камню, как выстрелы. Мне хотелось схватить их всех и оттащить назад, не дать им забрать Мифа, но такое поведение, скорее всего, приведёт к моему отчислению и может навести герцога на мысль, что я знаю о пламени Мифа. Если бы я была уверена, что Миф в полной безопасности, я бы не сопротивлялась этому. Вон намекнул, что открыт к идее связи у нижних жителей, а это было больше, чем я могла надеяться, когда приехала сюда осенью. Если я останусь спокойной, и Миф пройдёт любые испытания, которые приготовил герцог, у нас всё ещё есть шанс.

— Сэр, как долго он будет отсутствовать? Смогу ли я навещать его там, куда вы его заберёте? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Герцог повернулся ко мне, на его в остальном привлекательном лице застыло ледяное выражение. Он был как Раш, только старше.

— Этому животному никогда не следовало позволять находиться здесь. Это вопиющее упущение, которое раскрывает куда более серьёзные проблемы в управлении этой школой.

Эти слова он адресовал директору.

— Вы подвергли опасности каждого дракона и каждого ученика.

Он перевёл взгляд на меня.

— Это существо будет казнено, мисс Миро.

Я захлебнулась вдохом.

— Но, сэр, он…

Герцог знал.

Он знал, на что способен Миф.

— Только если он не пройдёт испытание, — заверил меня Брайс, не сводя глаз с герцога.

— Эта девушка лжёт, Тургуд. Я поговорю с вами и Воном после того, как мы вновь удостоверимся в безопасности этого кампуса.

Брайс фыркнул, но не возразил.

— За все мои годы у нас ещё не было студента, который попытался бы привести в это логово несвязанного дракона. Сомневаюсь, что это тот случай, герцог.

Чьё-то присутствие за моим плечом заставило меня вздрогнуть. Шеп последовал за нами и остановился у входа в логово. Там же собрались ещё несколько студентов.

Отлично, зрители.

— Если не трудно, сын, — сказал герцог Рашу, указывая на тяжёлую дверь в логово Мифа.

— Нет, пожалуйста.

Слова сорвались автоматически, как биение моего сердца. Я прижала

Раш откинулся назад и с глухим скрежетом потянул тяжёлую дверь, она заскользила по стальным направляющим.

Нет, нет, нет!

— Заберите его, — приказал герцог, явно не желая становиться на пути огня Мифа. — И наденьте на него это.

Он протянул руку, в которой звенело металлическое приспособление.

Намордник.

— Возьми, девчонка, — рявкнул он.

Я приняла тяжесть намордника в руки и повернулась к открытой двери. Миф ждал внутри, золотые вкрапления на его чешуе ловили бледный свет, льющийся из окна над ним.

Вот и всё.

Я веду своего дракона на убой.

Переступив порог его стойла, я бросила на Раша дикий взгляд. Его голубые глаза следили за мной, как всегда, совершенно нечитаемые. Металл в моих руках сразу привлёк внимание Мифа. Он отпрянул назад, прижимаясь к задней стене своего сводчатого пространства.

Он убегал от меня.

Моё сердце треснуло надвое.

— Миф, — позвала я, голос густой от эмоций. Если бы я никогда не пришла сюда, не мечтала изменить мир, Миф бы жил. Мы могли бы научиться летать сами, без книг, учителей и правил. Мы могли бы быть счастливы.

Он перестал метаться и замер, позволяя мне подойти. Даже сейчас он доверял мне. Испуганный и растерянный, наверняка ощущая мою боль, он доверял мне.

— Прости меня, мальчик, — прошептала я, подходя к нему.

На мгновение я прижалась к нему, наслаждаясь тем, как его огромные лёгкие наполняются воздухом, как поднимается и опускается его бок подо мной. Это был мой единственный шанс взлететь. Если он умрёт, я больше никогда не смогу установить связь. Металл со звоном упал на пол, выскользнув из моей руки. Я сжала пальцы и вцепилась в Мифа, сдерживая слёзы.

— Зайди туда и прекрати это жалкое нытьё, — проревел герцог.

Послышались быстрые шаги. Скрежет металла, кто-то поднял намордник.

— Давай, перестань вести себя так, будто он уже мёртв, — пробормотал Раш едва слышно.

Я отступила. Он поднял намордник, но Миф дёрнул головой. Затем громче:

— Заставь своего дракона подчиниться.

Его собственный отец отправил его сюда, к дракону, которого он был уверен наделён пламенем. Раш взглянул на меня, и в его выражении я увидела извинение, страх. Затем, заметив, как я вскинула брови, он едва заметно покачал головой.

Он не сказал своему отцу.

Миф принял намордник легче, чем мне хотелось бы. Я почти хотела, чтобы он сопротивлялся, вырвался из этого логова и улетел на свободу. Но он никогда не уйдёт без меня. А я закрепляла металлические крюки на его морде.

Я сковывала его.

Отправляла его на смерть.

Мои пальцы задрожали так сильно, что я не смогла застегнуть последний крюк.

Раш обошёл меня и сделал это за меня. Из-под поднятой руки он прошептал:

— Мой отец считает, что мы не друзья.

Я фыркнула от раздражения, вытирая нос тыльной стороной ладони.

— Он не знает, что мы знаем его секрет. Пусть так и остаётся.

Он закончил закреплять намордник и быстро отступил.

— Выводи его, — крикнул Брайс.

Но я не могла. Просто не могла быть той, кто отправит его прочь.

— Миф, я…

Но сказать было нечего. Я сама это с ним сделала. Это моя вина.

— Сын, — рявкнул герцог.

Раш обеими руками мягко подтолкнул Мифа вперёд. Миф подчинился. Он посмотрел на меня своими яркими глазами, и я кивнула, делая шаг вперёд и кладя ладонь ему на бок. Я вывела его из стойла, в зал, залитый солнечным светом. Там собралось ещё с десяток студентов, среди них Ванья. Она бросилась ко мне.

— Если будет установлено, что этот дракон не связан, он будет казнён, — объявил герцог собравшимся. В толпе раздались вздохи, несколько человек спрятались за спинами друзей.

— А если нет? Что насчёт проверки связи? — сказала я, с трудом сдерживая бурю эмоций. Я должна была делать вид, что не боюсь, но я не была как Раш. Я не умела скрывать свои чувства.

Герцог презрительно фыркнул.

— Сомневаюсь, что до этого дойдёт.

— Что?! — Я рванулась к Мифу. — Вы не можете отказать мне в проверке связи!

— Кто-нибудь, удержите её, — протянул герцог.

— Вы не можете просто забрать у человека дракона! — закричала я, с каждым словом загоняя себя глубже.

— Когда вы нарушаете правила нашего общества, созданные для безопасности людей и драконов, могу. А теперь кто-нибудь удержит эту отвратительную девушку? Сын?

Руки Раша обвились вокруг меня сзади, прижимая к нему. Я вырывалась, мне нужно было ещё раз коснуться Мифа, но он был слишком силён.

— Ваша светлость, — начал директор Вон, до этого раздражающе молчавший, — мы проверяем её родословную, но я хотел бы дополнительно провести проверку связи.

Герцог нахмурился.

— Хорошо. Если окажется, что она богорождённая, я это рассмотрю. А теперь уводите его.

Я вырывалась и извивалась, пока Брайс выводил Мифа из логова.

— Отпусти его, — прошептал Раш мне в волосы, которые выбились и липли к губам.

Я замерла, позволяя своему весу повиснуть на нём. Он крепко удерживал меня.

— Отпусти его.

Пока его слова затихали в моём сознании, мой дракон исчезал из виду, уходя рядом с герцогом Ковингтоном, который держал цепь так, будто уводил чудовище.

Глава 34.

В ту ночь я сидела на своей кровати, глядя в окно, за которым дракона охотились над лесом. Ванья, изо всех сил пыталавшаяся утешить меня словами, которых я почти не слышала, тихо посапывала на кровати в нескольких шагах. Мои руки, скрещённые на груди, ощущали каждый гулкий удар сердца под кожей. Где-то в самой глубине костей я чувствовала отсутствие Мифа так, как не чувствовала, когда он был в логове Раша. Это было похоже на то, будто у меня вырвали одно из рёбер, и не было никакого способа остановить кровотечение.

Утром Фэйрфакс должен был прибыть на встречу с директором. Если герцогу удалось заставить Мифа извергнуть пламя, к тому времени я об этом узнаю. Если Мифа убьют, я не знала, что это сделает со мной. Связь с драконом обычно длится всю жизнь, ведь драконы переживают своих связанных людей на многие века. Мы читали несколько стихов, написанных людьми, потерявшими своих драконов, и их строки отзывались глубокой болью. Я не хотела узнавать, каково это на самом деле.

Я повернула голову и посмотрела на спину Ваньи. Моя лучшая подруга. Мне придётся оставить и её. Дверь в нашу спальню распахнулась и с грохотом ударилась о стену. Я резко села на кровати, опасаясь новой попытки Лютера избавиться от меня. В проёме качнулась фигура, широкие плечи покачивались, когда он, спотыкаясь, вошёл в комнату.

— Раш? — Я сбросила одеяло и поспешила к нему, бросив взгляд на Ванью, которая, поразительно, всё ещё спала.

Стоило мне увидеть его лицо, как я поняла, что что-то не так. Его выражение было вялым, безжизненным, а взгляд блуждал, не находя моего лица.

— Что случилось?

Я схватила его за запястья, пытаясь удержать, но он был как неповоротливый великан. От него пахло алкоголем, и я невольно отпрянула.

— Не делай так, — сказал он. — Не отворачивайся.

— От тебя несёт.

Ленивая улыбка расплылась на его лице.

— Ты расплываешься. — Его голос заплетался, когда он прошёл мимо меня и рухнул лицом вниз на мою кровать.

— Ты издеваешься? — прошипела я, стараясь не разбудить Ванью.

Он перевернулся и посмотрел на меня.

— Он… — Он тяжело вдохнул. — Он знает, Ар.

— Кто знает что? — Но я знала, кто. Меня пробрала дрожь. — Про тебя, или про меня, или про Мифа?

Его лицо исказилось, и только тогда я поняла, что ему больно. Я опустилась на колени рядом с ним. Во мне вспыхнула паника. Раш вспотел.

— Где ты ранен?

Он положил руку на левый бок снизу. Ту самую сторону, которая была в крови, когда я впервые его увидела.

— Что я могу сделать?

Крови я не видела, значит, его, возможно, ударили. Пнули? Но на лице не было синяков. Его белая рубашка была смята так, словно кто-то сжал её в кулаке прямо посередине. Бросив взгляд на спящую Ванью, я наклонилась и коснулась лба Раша. Он горел.

— Отец задавал много вопросов.

Он скинул один ботинок, затем другой, и звук, с которым они ударились о пол, наконец разбудил Ванью.

Она села и увидела Раша Ковингтона в моей кровати.

— Эй! Ты что здесь делаешь?

Я быстро поднялась.

— Он пьян. Перепутал комнату.

Ванья прикрыла рот рукой, сдерживая смех.

— Пьяный идиот.

Я нахмурилась, но скрыла это, отвернувшись к Рашу. Его белая рубашка начала прилипать к коже. Должно же быть что-то, что я могу сделать, потому что просто стоять и смотреть, как он страдает, было невыносимо.

— Я принесу ему воды, — сказала я, чувствуя потребность быть полезной.

— Ты правда собираешься оставить его здесь спать? — спросила Ванья.

— Он слишком тяжёлый, чтобы его переносить.

Ванья покачала головой.

— Думаю, вдвоём мы справимся. Он хотя бы ходить может. Он не мёртв.

Она выбралась из-под одеяла, но, заметив, как я резко дёрнулась, остановилась.

— Что такое?

— Они ищут меня, — выдавил Раш между резкими вдохами.

Я посмотрела на открытую дверь.

— Святые, — прошипел Раш. — Не дай им меня найти.

Ванья кивнула.

— Точно пьян.

Я поспешила к двери и тихо закрыла её. В этот момент я услышала приглушённые голоса и шаги на лестнице. Я прислонилась к двери и медленно выдохнула. Раш приложил палец к губам. Ванья нахмурилась на него, но всё же юркнула обратно под одеяло. Затем посмотрела на меня и приподняла край.

— Ложишься?

Башенные часы пробили пять утра. Я почти не спала. За окном всё ещё сияли звёзды, но с приближением весны скоро рассветёт. Я не хотела возвращаться ко сну, не сейчас, когда Раш был здесь, в моей комнате.

Я покачала головой.

— Я уже не усну.

— Как хочешь. Я ещё посплю.

Она повернулась на бок и, после ещё одного стона Раша, накрыла голову подушкой.

Я несколько секунд смотрела на Раша, затем приблизилась, притянутая к нему, как муравей к крошкам. Я присела на край кровати и снова коснулась его лба. Он скривился от боли, когда попытался пошевелиться.

— Что ты делаешь?

Он похлопал по кровати.

— Освобождаю место.

Моё сердце ударилось о рёбра. Я осталась на месте.

— Как я могу помочь? — беззвучно спросила я, не желая, чтобы Ванья услышала.

Его пальцы потянулись к краю рубашки и сжали ткань, приподнимая её, обнажая его рельефный живот. Я попыталась отвести взгляд, посмотреть куда угодно ещё, но он явно хотел что-то мне показать. У меня скрутило живот, когда я увидела странную рану чуть выше его бедра. Это был синяк, да, но там был и шрам. Тот самый шрам, на месте которого была кровь в день нашей встречи.

Тот, кто его ударил, знал, куда бить.

Он провёл пальцем по синяку.

— Видишь?

Я наклонилась ближе, щурясь в слабом свете.

— Что именно?

Его кожа была слишком близко к моему лицу. Я чувствовала исходящее от него тепло и покраснела. И тогда я увидела. Шрам был не просто порезом. Это был символ. Не думая, я протянула руку и провела по нему, тут же отдёрнувшись. На его коже была переплетённая буква S. Почти. Символ был вырезан неумело, лезвием.

Тот самый знак, который я видела повсюду в нижнем городе.

— Змеи, — пробормотала я, убирая руку под ногу, снова усаживаясь на пятки, ощущение его горячей кожи всё ещё жгло кончик пальца.

Он кивнул.

— Соперничающая банда.

Мои брови взлетели вверх при слове «соперничающая».

Он поманил меня ближе, чтобы говорить едва слышным шёпотом. Сердце бешено колотилось, я подтянула ноги на кровать и вытянулась рядом с ним, опираясь на руку. Я остро ощущала узкое пространство между нашими телами, как железнодорожные рельсы, параллельные, но никогда не пересекающиеся. Мои мысли мерцали, как гаснущая газовая лампа перед тем, как окончательно погаснуть.

— Ты в банде? — беззвучно спросила я, ошеломлённая.

— Я сын Главного Архивиста. Почти одно и то же. Люди видят во мне цель. Корзо подминают под себя некоторые банды, чтобы те выполняли их поручения. Похоже, теперь Змеи работают на них.

Я ткнула его в грудь с каждым словом, сквозь сжатые зубы:

— Что. Случилось.

Он выдохнул так, что я закашлялась и махнула рукой.

— Лютер, — сказал он.

— Нет, — выдохнула я, чувствуя, как по венам разливается ненависть.

Раш тихо усмехнулся.

— Он авенсианец. Это логично.

— Он?

— Наполовину, думаю, но всё равно.

Он сделал несколько тяжёлых вдохов.

— Это Лютер обыскал твою комнату?

Он сонно кивнул, но тут же скривился от боли.

— Он сам признался.

— Но в чём был смысл? Зачем Лютер напал на тебя?

— После того как водитель отца высадил меня у школы, Лютер как раз выходил от Джеки. Он позвал меня внутрь

Слова давались ему медленно, с болью, заплетаясь.

— Лютер сказал, что один из людей в переулке прошлой ночью узнал меня, и он хотел знать, почему я пошёл спасать тебя и правда ли, что твой дракон изверг пламя, как говорят слухи.

Мои мышцы напряглись. Глаза Раша были мутнее обычного и ещё труднее читались в почти отсутствующем лунном свете, падающем из окна. На следующем вдохе он схватился за бок.

— Снаружи у Джеки меня поджидали трое. Лютер пытался сделать вид, что удивлён, но я знаю, что это он всё устроил. Это были Змеи, и Лютер привёл их ко мне. Он работает на них.

В нём прокатился безрадостный смешок.

Мои пальцы были так близко к его груди, что я чувствовала исходящее от него тепло.

— Я его ненавижу, — призналась я, представляя Лютера, и тут же понимая, что мои слова звучат лицемерно, ведь мой собственный брат был Змеем. Раш не усмехнулся и не отдёрнулся.

— Ари, ты не знаешь, как действуют эти люди.

Тяжёлое дыхание, становящееся медленнее.

— Они не знают пощады. Они просто убивают.

— Сегодня тебя оставили в живых.

Часть моих слов была защитой моего брата. Змеи, все они, включая Лютера, были тем, кем стал мой брат. Он не был злым. Просто какое-то время делал плохой выбор. Он потеряет интерес к пустой лжи той жизни и однажды уйдёт.

— Нет, — выдохнул он, голос угасал. — Не думаю, что они этого хотели. Я оставил их лежать на земле, живыми, но уже жалеющими о своём выборе.

У меня вырвался вздох.

— Как?

— Мне нужно было добраться до тебя. Если… моего дракона забрали бы, я бы…

Веки Раша опустились, дыхание замедлилось. Несколько секунд я просто смотрела на него, не стесняясь запоминать изгибы его лица вблизи. Миф начинал казаться менее опасным, чем парень передо мной. Разумная часть меня говорила, что глупо видеть в нём что-то большее, чем вынужденного союзника, человека, который в любой момент предаст меня, чтобы защитить свои тайны.

Неразумная часть, безрассудная, не заботилась об этом. Он пролетел через весь город, чтобы спасти меня. Может, он считал меня обузой, ведь я знала слишком много его секретов, но если бы это было так, он мог бы столкнуть меня с Мифа, когда мы летели над крышами, и уж точно не был бы сейчас здесь, рядом со мной.

К восьмичасовому колоколу я проснулась не от гулкого звона над территорией, а от крика Ваньи через всю комнату.

— О. Моё. Солнце. Сверху.

Я резко дёрнулась, задела плечом руку Раша. Солнечный свет резанул по глазам.

— Ты мне врала, Аривель Миро.

Ванья стояла, скрестив руки поверх ночной рубашки, и смотрела на меня, на нас, с широко раскрытыми глазами. Она несколько раз цокнула языком.

Она схватила школьную форму и вылетела из комнаты, заявив, что будет одеваться в ванной, но потом я обязана всё ей объяснить.

Я села в кровати, потирая глаза. Рядом со мной Рашленд Ковингтон перевернулся с громким стоном. Его рука упала, ложась мне на талию.

Я вскочила, лицо вспыхнуло. Я не могла поверить, что заснула. Рядом с ним.

— Чт… что… — его слова утонули в подушке, моей подушке.

Он приоткрыл глаз, щурясь на солнечный свет.

— Ари?

Я в ужасе наблюдала, как его рука скользнула по кровати туда, где я только что лежала. Как я могла быть настолько глупой? Я ведь даже не хотела спать, когда он ворвался.

— Всё ещё тёплая, — пробормотал он, не убирая руку с простыни. — Почему ты встала?

Я схватила подушку Ваньи и швырнула ему в голову. Он лениво попытался отбить её, но промахнулся.

— Ты всё ещё пьян.

Он приподнял голову с подушки.

— Нет, колючий кактус, я не пьян.

Одним плавным движением он сел и свесил ноги с моей кровати. Его волосы были растрёпаны, рубашка наполовину расстёгнута и полностью выбилась из брюк.

Подтяжки свободно свисали на талии.

Я почти забыла, как дышать.

— В чём дело? — спросил он, и в его глазах снова мелькнула искра, от которой по моим рукам побежали мурашки. — Я правда настолько неотразим по утрам?

Я фыркнула и потянулась за подушкой, упавшей на пол.

На этот раз он отбил её, откинув в сторону.

— Самодовольный аристократ.

Он ухмыльнулся и встал. Когда он потянулся, я отвела взгляд, но не достаточно быстро. Синяк на его бедре уже наливался синим. Он приподнял край рубашки и осмотрел его. Я упрямо смотрела в пол.

— Ари, — сказал он, дождавшись, пока я подниму глаза. — Прости за вчерашнее.

Он скользнул взглядом по моей одежде, и на этот раз я шлёпнула его ладонью. Он отвернулся.

Как бы ни было волнительно, что он здесь, моё сердце сжалось, когда я взглянула в окно. Солнечный свет падал на покрытую снегом крышу школы.

— Твой отец уже проверил Мифа на пламя.

Раш кивнул, всё ещё не глядя на меня.

— Прости, Ар.

Я резко повернулась, почти забыв, что на мне ночная рубашка. Я схватила пиджак со спинки стула и накинула его.

— Как это случилось? Как я могла позволить им забрать его?

Он бросил на меня косой взгляд, заметил пиджак и повернулся ко мне лицом.

— Если он так умен, как я думаю, есть шанс, что он не выпустил пламя, даже когда его спровоцировали болью.

Когда я болезненно сжалась, он шагнул ближе.

— Если бы ты вчера попыталась остановить моего отца, всё стало бы только хуже.

Моё сердце будто вырвалось из груди.

— Если он выпустил пламя, его сегодня убьют. И я ничего не могу сделать. Ничего не могу!

Я прижала ладони к лицу, словно это могло остановить слёзы.

Раш сократил расстояние между нами и обнял меня, и я позволила себе утонуть в том, как крепко он прижал меня к себе.

— Если Миф выпустил пламя, мой отец поймёт, что он источник магии. Можешь не сомневаться, он не станет этим разбрасываться.

Я напряглась и посмотрела на него, и он кивнул.

— Но если он не выпустил пламя, тогда он подумает одно из двух: либо Миф может извергать пламя и просто не стал, либо не может, и ты богорождённая. Нижняя жительница, способная установить связь? Это перевернуло бы наш мир, а мой отец не любит, когда мир меняется без его разрешения.

Когда мои тихие всхлипы возобновились, он прижал мою голову к своей шее.

— Ты самый смелый человек, которого я когда-либо встречал. Никто не противостоял этому миру так, как ты.

— Но это всё было

Он приподнял мой подбородок двумя пальцами.

— Не напрасно.

На мгновение он удерживал мой влажный взгляд. Всё, что произошло между нами за последние сутки, словно закрепило что-то новое, как фундамент для здания, назначения и формы которого я ещё не знала.

— Пытаться изменить чужое мнение, даже если у тебя не получится, никогда не бывает напрасно. Ты изменила моё.

Я шмыгнула носом, не уверенная, что верю ему.

— Моя встреча с Воном через пятнадцать минут.

Раш отпустил меня и взял за плечи.

— Тогда нам нужно придумать план на случай, если всё пойдёт плохо.

Я сидела, холодная и напряжённая, на стуле напротив стола директора, руки на коленях, спина прямая. Мерлон Фэйрфакс стоял рядом со мной, пока Вон обрушивал свои новости, как удары, один за другим, без вступления, без смягчения, только прямые попадания по моему самообладанию.

Первый удар:

— Мы получили телеграмму от заводчика в Авенции, у которого, как вы утверждали, приобрели Мифа. Похоже, документы Мифа были подделаны.

Второй:

— Совет требует вашего немедленного отчисления.

Мой желудок сжался, мир начал рушиться вокруг меня.

Третий:

— В связи с тем, что вы намеренно сфальсифицировали свою личность, а также личность вашего дракона, подвергнув опасности множество людей, вы также подлежите аресту.

— Прошу прощения? — выпалил Фэйрфакс. — Я знаю вас давно, Каспер, и это совсем на вас не похоже. Я требую, чтобы к ней отнеслись с достоинством.

Воздух вышел из моих лёгких, и я подалась вперёд, упершись локтями в колени, глядя в пол. Смутное отражение директора тёмным пятном расплывалось на лакированном дереве.

— Вы сознательно подделали эти документы, так что, думаю, вам неуместно что-либо требовать. Полиции будет удобно, что вы тоже здесь.

Вон встал, его лицо выглядело усталым и безжизненным.

— Что это должно значить? — рявкнул Фэйрфакс.

— Вы виновны в подлоге, Мерлон. Должны быть последствия.

Фэйрфакс вспыхнул.

— Нелепость. Как это может быть моей виной? Или её? Эти документы подделал заводчик, а не я. Проведите расследование, Каспер.

Он скрестил руки на груди, щеки налились красным. Я знала Фэйрфакса не так хорошо, как директор, но даже я понимала, что он лжёт.

Выражение лица Вона на мгновение дрогнуло. Затем он вздохнул.

— Я лишь передаю информацию, которую мне сообщили. Я проведу дополнительное расследование по поводу документов, но на данный момент совет требует её удаления, а закон — её ареста. По крайней мере, она не та, за кого вы её выдавали.

Затем, обращаясь ко мне:

— Мне жаль, дорогая. Искренне.

— И под советом вы имеете в виду герцога, — фыркнул Фэйрфакс.

Вон не стал возражать, и это заставило Фэйрфакса нахмуриться ещё сильнее.

— А как же проверка связи? — сказала я, резко подняв голову.

— Что с ней? — спросил Вон.

— Вы сказали вчера, что есть способ проверить связь.

Я встала.

— Миф пройдёт это испытание, сэр.

Хмурость директора вернулась.

— Я думал, этот тест уже провели вчера.

Фэйрфакс повернулся ко мне.

— Дракон выбрал её, вы должны были это видеть. Брайс, уж конечно, это видел. Позовите его.

В его голосе звучало больше отчаяния, чем я ожидала. Похоже, его связи уже не могли нас спасти.

Вон сжал переносицу.

— Даже если провести проверку связи и, вопреки всем ожиданиям, вы её пройдёте, вам и вашему дракону не будет позволено вернуться к занятиям в Колледже Кардан Лотт, мисс Миро. Вы сфальсифицировали не только своё происхождение, но и происхождение вашего дракона, тем самым навлекли на нашу школу пятно, которое угрожает её закрытием. Если все семьи, требующие вашего исключения, отзовут финансирование, мы будем вынуждены закрыться.

Он вздохнул.

— Либо уходите вы, либо уйдут все остальные. Как директор, я обязан сделать то, что лучше для школы.

Мои глаза медленно закрылись.

Всё пошло совсем не так.

— Каспер, — прошипел Фэйрфакс, его голос сочился ядом. — Когда твои идеалы лучшего будущего склонились перед фанатиками могущественного прошлого? Ты взял эту должность, потому что верил, что сможешь изменить эту страну, этот мир, обучая молодые умы, и не просто молодые умы, а самых влиятельных людей этой страны. Связанных всадников. У тебя есть возможность создать здесь реальные перемены, а ты боишься оскорбить тех, кто с тобой не согласен.

Гордость наполнила мою грудь. Я открыла глаза и слабо улыбнулась Фэйрфаксу.

— У тебя есть возможность раз и навсегда доказать, что такая нижняя жительница, как она, может установить связь с драконом.

Он ткнул указательным пальцем в стол.

— Это изменит всё.

Директор Вон смотрел на меня, пока говорил Фэйрфакс. Его сведённые брови сначала разгладились, затем снова сошлись, но теперь не от раздражения, а от решимости.

— Я распоряжусь провести проверку связи.

— Хорошо. Отлично. — Фэйрфакс кивнул. — Я сделаю всё возможное, чтобы восполнить любые потери, если какие-то семьи отзовут своё финансирование.

Директор повернулся, снимая пиджак со спинки кресла.

— Спасибо, Мерлон.

— Разумеется.

Он жестом велел мне встать.

— Когда она пройдёт проверку связи, что дальше?

Вон надел пиджак.

— Если она её пройдёт, я уверен, нас ждёт возмущение. Начнутся полные расследования её родословной, помимо того, что я уже распорядился провести. Проверят каждую запись о рождении, даже тех, кто эти записи составлял. Перевернут её дом в поисках любых доказательств семейных реликвий. И это лучший вариант. А о худшем лучше не говорить.

Актив или убийца. Я могла стать и тем, и другим.

— Сэр, — сказала я, останавливая его, когда он обошёл стол. — Если я пройду проверку связи, я хочу быть допущена к гонке в конце года.

Оба мужчины повернулись ко мне. Прежде чем кто-либо из них успел заговорить, я добавила:

— Если будет доказано, что я связанный всадник, то какое значение имеет, откуда я или откуда он?

Я указала в сторону логова, хотя Мифа там не было.

— Пусть гонка докажет то, что они не хотят признавать. Пусть гонка докажет, что кто-то вроде меня, — я бросила короткий взгляд на Фэйрфакса, — действительно может быть всадником.

Мой покровитель широко улыбнулся и кивнул Вону, ожидая ответа. У нас могли быть разногласия, но цели у нас хотя бы частично совпадали.

Взгляд директора несколько раз метнулся между мной и Фэйрфаксом.

— Гонка в конце года? Это…

Он замолчал, рассеянно передвигая бумаги на столе.

— Позвольте мне закончить обучение здесь и допустите меня к гонке. Сэр, — поспешно добавила я.

Пульс ускорился так сильно, что я почти вспотела. Если я сбегу, герцог Ковингтон всё равно меня найдёт. Раш был прав: чем больше людей узнают, кто я и что я, тем лучше. Даже если я не выиграю гонку, теперь, когда правда

— Я предложу совету разрешить вам участвовать в гонке. Однако я не могу гарантировать, что они одобрят эту просьбу. Как не могу гарантировать, что вам и вашему дракону позволят вернуться сюда, даже если он пройдёт проверку.

Я сглотнула, готовясь возразить, но Фэйрфакс меня перебил.

— Это будет очень великодушно, Каспер. Благодарю.

Фэйрфакс мягко развернул меня за руку и вывел из кабинета.

У двери директор Вон остановил нас.

— Вы забываете одну вещь. Полиция здесь, чтобы взять вас под стражу. До тех пор, пока этот скандал не будет урегулирован.

— Это действительно необходимо? — спросил Фэйрфакс.

На мгновение Вон замялся, затем сказал:

— Чтобы избавить школу от позора всей этой ситуации, герцог согласился, что вас тихо доставят в ближайший участок на экипаже.

Он кивнул нам обоим, давая понять, что разговор окончен.

Снаружи кабинета директора стоял мужчина в тёмно-синей форме, скрестив руки на своём округлом животе. Ни наручников, ни грубого обращения не было. Он молча пошёл рядом с нами к главному входу школы, где ждал тёмный экипаж, запряжённый одной лошадью. Даже автомобиль для этого не выделили.

В холле у входа собралась толпа лиц. Возможно, это избавляло директора от неловкости, но всю тяжесть сваливало на меня, словно лопаты навоза, которые я когда-то закидывала в тележки в поместье Ковингтонов.

Я боялась, что всё пойдёт не так. Что моя мечта изменить этот холодный, как камень, мир треснет и рухнет вокруг меня. Но это оказалось куда хуже. Это был не просто надлом, не разбитое оконное стекло. Это было уничтожение. Каждая часть этой невозможной мечты испарилась в одно мгновение.

В толпе я заметила Ванью, плачущую, прикрыв лицо ладонями. Раш стоял рядом с ней, руки небрежно в карманах, взгляд неотрывно направлен на меня. Я смотрела на них, проходя мимо, опустошённая до полного отсутствия чувств. Прежде чем выйти на холод, я в последний раз оглянулась на внутренние залы школы, куда, скорее всего, мне больше никогда не позволят войти. На одно мгновение мне казалось, что я принадлежу этому месту, но, возможно, даже это было ложью. Это место никогда не было моим домом и всё равно нашло бы способ вытолкнуть меня обратно.

Последнее, что я увидела, был неподвижный взгляд Раша. Когда наши глаза встретились, он едва заметно кивнул, так, что это мог заметить только тот, кто ждал этого.

И я вышла из школы. Зимний ветер ударил в лицо и шею. На мне всё ещё была школьная форма, которую я надела утром. Пять шагов. И экипаж.

Вон не позволил никому из студентов выйти за мной или смотреть, как меня увозят. Но когда я забралась в экипаж, я услышала, как один из полицейских что-то шепчет Фэйрфаксу и жестом велит ему следовать. К моему удивлению и к явному недовольству Фэйрфакса, его, пыхтя и ворча, втолкнули внутрь вместе со мной. Когда полицейский захлопнул дверь, нас поглотила темнота.

Глава 35.

Экипаж грохотал по затенённым улицам, где слякоть старого снега в большинстве мест стала тускло-серой, местами коричневой, и лежала кучами, как отбросы, вдоль нижних улиц. Люди, сжавшись от холода и пригнувшись, шли на работу или к дому, или безвольно — просто к следующему месту. Каждая кочка на запущенной дороге ощущалась как очередной удар, напоминая мне, что именно здесь моё место.

Глядя в окно, я наконец нарушила гнетущую тишину.

— Что теперь?

Послышалось ворчание, затем:

— Этот напыщенный, нелепый, разлагающийся труп человека.

Я повернула к Фэйрфаксу взгляд, в котором мелькнуло невольное веселье. Я была на грани того, чтобы закричать от ярости так, чтобы услышали все, но его гнев почему-то показался мне смешным. Когда всё становилось слишком плохо, я начинала смеяться.

— Герцог или директор?

— Он сделал это, чтобы унизить меня. Он за это заплатит.

Его пальцы отбивали ритм по бедру.

— Я пойду прямо к министру юстиции. К королеве, если придётся.

— И что скажете? Что мы солгали?

Гнев Фэйрфакса был ощутим, но мне было уже всё равно. Когда он метнул в меня взгляд, едва различимый в тусклом свете занавешенного экипажа, я поджала губы и пожала плечами. Фэйрфакс ничего не сказал.

— Если моя связь с Мифом будет доказана, нам нечего бояться.

— Глупая девчонка. Если твоя связь будет доказана, нам придётся бояться всего.

— Вы говорили, что хотите изменить мир.

Его отрывистый смех был как коса, срезающая мечту, которую я выращивала весь этот год.

— Пф. Я хочу увидеть, как герцог проиграет. А если при этом изменится и мир — тем лучше.

Я никогда не видела его таким, но то, что мы оба оказались под арестом, делало меня менее впечатлённой его богатством и положением. Я решила, что пора сказать, что думаю.

— Хотите увидеть, как герцог проиграет? Добудьте мне эту проверку связи. Сделайте так, чтобы герцог её увидел. А потом надавите на Каспера, чтобы меня вернули в школу и допустили к гонке. Ваш план всё ещё возможен, но только если я сохраню Мифа.

Это было единственное, что имело значение. Сейчас мне было всё равно, выиграет ли герцог все гонки до конца жизни или Архивисты навсегда скроют магию от мира. Мне нужно было спасти Мифа. Вернуться к нему.

План Раша теперь казался жалким, учитывая, что ни один из нас не предполагал, что меня увезут в запертом экипаже. Меня ждали железные решётки, и ключ в моём кармане от таунхауса Ковингтонов теперь был бесполезен. Я напряглась, осознав, что при входе в тюрьму ключ у меня отберут. Маловероятно, что они поймут, что он открывает, но это явно не ключ от моего дома, и это легко можно будет проверить, если не по виду, то простым испытанием. Это откроет дорогу для расспросов. Я не могла подвергнуть Раша такой опасности. Нужно было избавиться от ключа так, чтобы полицейские этого не заметили. Пока Фэйрфакс бормотал себе под нос, я перекатывала ключ в руках, вспоминая внутренние комнаты таунхауса, спальню Раша, которую он предложил мне как укрытие на случай необходимости. Он говорил, что пока Миф жив, надежда есть, но я её не видела. Я видела только железные прутья и тяжёлые замки, медленное разложение моих мечтаний.

Я просунула ключ под пояс юбки, готовясь незаметно его уронить. Если никто не увидит, как он падает, они могут и не узнать, что он мой. Когда полный мужчина открыл дверь, он подал мне

— Не вам, боюсь, — сказал полицейский Фэйрфаксу, когда тот попытался выйти.

— Что за чепуха? — возмутился аристократ.

— Прошу прощения, сэр. Садитесь.

Полицейский снова захлопнул дверь перед ошеломлённым Фэйрфаксом, лицо которого из красного стремительно наливалось фиолетовым.

Мы не приехали в тюрьму. Вместо этого экипаж остановился у большой деревянной тренировочной арены для драконов, которую я уже видела.

Частная тренировочная арена герцога.

Это были лишь высокие деревянные стены, выстроенные точно по размерам гоночной арены в центре города. Стоящая в одиночестве, на краю леса, эта тренировочная площадка выглядела так, будто её построили великаны, а мы были всего лишь их игрушечными фигурками.

Стены будто покачнулись, когда я вошла внутрь вслед за полицейским. Неловко шаря рукой, я вытащила ключ от таунхауса Ковингтонов из-под пояса юбки и переложила его в карман. Я надеялась, что герцог не прикажет обыскать меня. Внутри арены у входа вилась деревянная лестница, ведущая к смотровой площадке на середине стены. Впереди ждал Миф, в наморднике, прикованный двумя толстыми металлическими цепями к бетонному блоку под его лапами.

Моё сердце рванулось.

Он дёрнулся вперёд, звеня цепями. Из его ноздрей вырвался пар.

Мужчина рядом со мной отшатнулся, и я усмехнулась.

Сразу у входа стоял герцог с полудюжиной мужчин. Был установлен небольшой стол, и на нём лежали инструменты драконария. Те самые, что я видела на занятиях по истории у Энпленкур.

Человек в очках внимательно рассматривал длинные щипцы. Щипцы для чешуи дракона.

— Мисс Миро, — сказал герцог, не удостоив меня ни поклоном, ни кивком. — Назначена проверка связи.

Он говорил так, словно сообщал о чём-то отвратительном.

— Вы можете сесть вон там.

Сбоку от стола стоял один деревянный стул.

Моя кожа покрылась мурашками.

Я села, взгляд скользил по ряду металлических инструментов рядом со мной. Герцог говорил, что позволит провести проверку связи, только если я окажусь богорождённой. А я ею не была. Разве что Фэйрфакс придумал что-то убедительнее наших поддельных документов.

— Начинайте, — сказал герцог, отступая назад.

Он и остальные мужчины поднялись по деревянной лестнице у входа, и с моего места их лица едва были различимы, когда они собрались на смотровой площадке.

Драконарь в очках поднял щипцы и направился к Мифу.

— Что вы собираетесь с ним делать? — крикнула я.

Он меня проигнорировал. Когда он приблизился, Миф дёрнул цепи. Только тогда я заметила, что его хвост тоже закреплён в железном кольце в земле.

Ноздри Мифа раздулись, но я резко подалась вперёд, поднимаясь.

Нет, не надо, мысленно умоляла я его. Что бы ни случилось, ты не должен использовать пламя.

Если мы пройдём этот тест, а мы пройдём, у нас всё ещё есть шанс.

Но не если он раскроет своё пламя.

Грудь Мифа сжалась, и он отвернул голову, когда мужчина обошёл его со стороны, где хвост был прикован к бетону. Он резко подался вперёд и вонзил щипцы в плоть Мифа.

Боль, которую я почувствовала, сбила меня с ног.

Жгучая в груди, в крови, в дыхании, это была его боль.

Я схватилась за горло. Не могла дышать. Звуки его агонии заполнили арену. Мужчина тянул щипцы, пока одна чешуя не выгнулась вверх, вырванная из своего места, и переливающаяся кровь потекла на землю.

— Прекратите! — закричала я, поднимаясь на ноги. Мои колени были испачканы землёй арены.

Миф зарычал, но не сопротивлялся.

Мужчина отошёл от него, его хвост всё ещё кровоточил, чешуя была выгнута под острым углом. Миф попытался повернуться, чтобы обнюхать рану, но цепи резко дёрнули его.

Человек неспешно вернулся к столу, положил окровавленные щипцы и взял шприц. Его взгляд скользнул ко мне, и в его глазах была пугающая пустота, словно он был оболочкой человека, марионеткой.

Когда игла шприца пронзила кожу Мифа там, где была выгнута чешуя, я едва не потеряла сознание. Меня накрыли замешательство, боль, дезориентация. Ужасающие образы поплыли перед моими открытыми глазами. Я попыталась подняться, испугавшись, что призрачные руки, тянущиеся из земли, утянут меня вниз, но деревянный стул оказался неустойчивым, и я рухнула назад.

Миф завыл.

Его крики готовы были переломать мне кости.

В моём сознании теперь тянулись бесконечные просторы океана. Затем люди, десятки людей, лица, которых я не знала, но которые казались знакомыми. Они проносились мимо меня, словно меня не существовало. Видения сменились, и я увидела стены Колледжа Кардан Лотт.

Лес.

Цветы, стремительно распускающиеся.

Кровь.

И своё лицо.

Когда я увидела себя, я перестала раскачиваться на земле и поспешно ухватилась за спинку опрокинутого стула. Я перевела взгляд на Мифа. Он тяжело дышал, так быстро, что цепи звенели, но в остальном был совершенно неподвижен. Затем я снова увидела арену и себя, лежащую в грязи, сжимающую спинку упавшего деревянного стула.

— Миф, — всхлипнула я. — Я здесь.

Он фыркнул, и струя воздуха разметала пыль по полу арены.

— Я здесь.

Человек со шприцем вернулся к столу. Когда он снова двинулся, он направился ко мне.

Холодной, липкой рукой он поднял меня за руку. Он всмотрелся мне в глаза, дёргал за брови, поворачивал моё лицо из стороны в сторону. Затем резко схватил мою руку и выгнул один палец назад, пока не стало больно. Я вскрикнула.

Миф рванулся в цепях так яростно, что я подумала, они сейчас лопнут.

Хотя мужчина даже не вздрогнул, он посмотрел на моего дракона. Он отпустил мой палец.

Что бы они ни делали со мной, не выпускай пламя,приказала я Мифу.Мы пройдём это, и всё закончится.

Затем мужчина взял ещё один шприц и вонзил его мне в руку.

Когда я обмякла, он уже был готов осторожно опустить меня на землю. Но стоило моему телу неподвижно лечь в пыль, как он повернулся к Мифу, с ожиданием в глазах.

Мой дракон пронзительно закричал, и его когти треснули бетон под лапами.

Не… выпускай… пламя…

Сознание ускользало.

Я не могла держать глаза открытыми. Потом пришёл сон.

Глава 36.

Громкий лязг вырвал меня из беспокойного сна.

Я резко открыла глаза и села на скрипучей койке. Вокруг были решётки.

Я находилась в камере предварительного заключения в тюрьме. Свист, улюлюканье и реплики, от которых у меня скручивало живот, наполнили уши, когда я огляделась. Всё тело болело, и я тихо застонала.

— Тише, Ар, — раздался знакомый голос.

За пределами моей камеры, в тусклом свете единственной лампы у дальней двери, стоял мой брат. В его руке была связка

Беннет отступил в сторону.

— Пойдём.

Нас сопровождали насмешки и крики недовольства, пока мы спешили к выходу, Беннет держал меня за локоть, будто я была его заключённой. Охраны не было видно, стул у двери пустовал.

— Тебя Фэйрфакс прислал? — прошептала я.

— Тот шарлатан, что у тебя за спонсора? Нет.

Это слово неприятно задело, не потому что я любила Фэйрфакса, а потому что считала его хотя бы союзником. Очевидно, он выбрался из тюрьмы сам, оставив меня. Но мне было уже всё равно, кто меня вытащил, пока я шла за братом.

Коридор в участке тоже был пуст, пугающе пуст. Мы свернули в проход, по которому меня не вели раньше, затем вышли через небольшую дверь в соседнее здание с бархатным ковром, поглощающим звук шагов. Беннет уверенно шёл по тёмным коридорам, ведя меня направо, затем налево и, наконец, вниз по короткой лестнице к узкой, но украшенной двери, за которой оказался тесный переулок, где из люка поднимался пар. Здесь не было фонарей, и когда он закрыл за нами дверь, она выглядела настолько неприметной, что вряд ли кто-то знал, куда она ведёт, или вообще задумывался об этом.

Без пальто холод резко вцепился в меня. Я поёжилась и обхватила себя руками. Затем, с внезапной вспышкой тревоги, я опустила пальцы в карман и нащупала успокаивающий контур металлического ключа.

— Не смотри на меня так, Ар. Я только что всем рисковал, чтобы вытащить тебя оттуда, — сказал Беннет, поправляя свою кепку. На его запястье, между кожаной перчаткой и рукавом куртки, я заметила новый татуированный знак. Та самая переплетённая S, которую я видела вырезанной на коже Раша.

Я опустила голову.

— Ты не должен был…

Он наклонился ко мне, ткнув пальцем.

— Должен. Ари, я слышал, что произошло. Что они с тобой сделали.

Он притянул меня в объятия, и это меня удивило.

— Как? — спросила я, отстраняясь. — Кто тебе сказал?

— Сын герцога. Это он заплатил за тебя залог, чтобы тебя выпустили.

Я не нашлась, что ответить, и он продолжил:

— Сказал, так будет проще скрыть его участие, если это сделаю я.

Он пожал плечами, доставая сигарету.

— Похоже, так и есть.

— Если ты заплатил залог, зачем тогда вся эта скрытность? — спросила я, вспомнив пустой стул охранника.

С сигаретой в губах он пробормотал:

— Похоже, охранникам приказали тебя не выпускать, независимо от залога.

Я смотрела на мерцающую спичку, не желая, чтобы он уточнял, что стало с охранниками. Затем моргнула, когда он потушил пламя.

— Они пытали моего дракона.

— Тебя тоже, если верить сыну герцога.

Я едва заметно кивнула. Воспоминания были туманными.

— Но теперь они знают правду.

В этом была какая-то окончательность, и боль в теле и сердце будто отступила. Мы прошли испытание.

Мой брат хрипло рассмеялся, не веря.

— Твоего дракона отправили на казнь, Ари.

Мои колени подогнулись, и я пошатнулась вперёд. Беннет подхватил меня, неловко стараясь не обжечь сигаретой.

— Эй, эй.

Я удержалась на ногах, голова кружилась.

— Он мёртв?

Я бы почувствовала. Я бы точно знала, если бы…

— Я не знаю. Это всё, что сказал этот богорождённый, — спокойно, почти извиняясь, ответил он. — Я не понимаю, как и почему ты с ним связалась, Ар, но он опасен. Учёба среди таких людей не делает тебя одной из них.

В ответ на мой взгляд он добавил:

— Пойдём, нам нельзя здесь оставаться.

Он повёл меня к главной улице, огляделся по сторонам и кивнул в сторону ожидающего экипажа. Внутри было роскошно, окна занавешены бархатом, скрывающим нас. У Беннета не могло быть на это денег.

— Что теперь? — спросила я, когда Беннет постучал в окно экипажа, и мы тронулись по дороге.

Беннет вытащил пистолет из кобуры под курткой. Он вынул из него патроны и убрал их в карман, затем снова спрятал оружие.

— Ты собирался его использовать? — спросила я.

Он фыркнул и не ответил.

— Нам нужно обеспечить тебе защиту.

— Я никогда не вступлю к Змеям. Я уже говорила тебе это.

Он подался вперёд, опираясь локтями на колени. Его тёмные глаза, такие же, как у меня, были полны решимости и какой-то печали, и этого было достаточно, чтобы понять всё о Змеях.

— Я больше не могу защищать тебя один. Сейчас на улицах неспокойно. Напряжение растёт. Говорят, что Империя слабеет. Когда станет известно, что это герцог посадил тебя в тюрьму, а теперь ты на свободе, законно или нет, ты станешь целью номер один, и не только для герцога и его людей, но и для любого безумца с оружием в Трестоне. Если кто-то решит, что ты — то, что нужно герцогу, они сделают всё, чтобы добраться до тебя первыми.

— Использовать меня как разменную монету.

— Да, — сказал он, откидываясь назад.

— Разве я не стану разменной монетой и для вашей банды?

Беннет сузил глаза.

— Я этого не допущу. И если ты поклянёшься нам в верности, мы будем обязаны защищать тебя ценой собственных жизней.

— Как поэтично.

Он резко подался вперёд, почти вплотную ко мне.

— Ты не понимаешь, какая здесь жизнь. Ты кружишься в своих мечтах и сознательно игнорируешь реальность вокруг. Долгое время мне это в тебе нравилось. Я хотел, чтобы ты всегда оставалась выше того мира, который знаю я. Но пора проснуться.

Мои губы сжались, я зажмурилась, снова желая исчезнуть и очнуться в том мире грёз, где когда-то жила. Но Беннет ошибался, по крайней мере в одном. Я уже оставила свой мир грёз, когда переступила порог Колледжа Кардан Лотт, с его сверкающими залами и ложным благородством. В их традициях не было ничего благородного, как и в их нежелании признать свою неправоту. Ничего благородного в том, как они обращались со мной.

Если герцог собирался казнить Мифа, он, скорее всего, сначала попытается заставить его извергнуть пламя, чтобы извлечь из этого всю возможную магию. Значит, Миф всё ещё может быть жив. А если мой дракон жив, значит, надежда есть.

— Выпусти меня, — сказала я.

— Что?

— Я хочу выйти здесь.

Когда он не ответил, я постучала в окно экипажа. Мы замедлились. Маленькое окошко между нами и кучером открылось, и тот вопросительно посмотрел на Беннета.

Мой брат взглянул на меня и неохотно сказал:

— Останови.

Когда окошко снова закрылось, он добавил:

— Я не знаю, что ты задумала, но тебе лучше держаться подальше от улиц. Герцог посадил тебя в тюрьму, если ты забыла.

— У меня есть план, — ответила я.

Он был

— Но я не могу рисковать тем, что ты пойдёшь за мной или узнаешь, куда я направляюсь. Герцог не будет искать меня там, куда я иду.

В одном Беннет был прав: герцог явно пытался убрать меня с дороги. Он, должно быть, не хотел раскрывать результат проверки связи, а вместо этого скрыть правду, которая была очевидна — нижняя жительница установила связь с драконом.

Когда я больше ничего не добавила, брат фыркнул и скрестил руки.

Я выбралась из экипажа и сжала зубы от холодного воздуха. Я стояла на углу и смотрела, как экипаж с Беннетом уезжает, сжимая в кулаке ключ от таунхауса Раша так крепко, что он рассёк кожу.

Глава 37.

Как только экипаж Беннета скрылся из виду, я повернулась навстречу ветру и направилась в Старый город, туда, где стоял таунхаус Ковингтонов.

Я шла под ледяным дождём, который превращал снег под ногами в серую кашу, пропитывающую обувь, пока пальцы ног не начинали болеть от холода. Засунув руки глубоко в карманы школьного пиджака, я старалась не думать о словах Беннета, брошенных мне на прощание. Он просто боялся за меня, но его способ защитить означал продать мою душу тьме. Я смотрела прямо перед собой, стараясь не замечать сгорбленные фигуры, прижавшиеся к стенам и дверным проёмам, и не думать о том, как близко я была к тому, чтобы стать одной из них.

Свернув на Истон Драйв, я вытащила из кармана ключ и поспешила к входу в подвал таунхауса Ковингтонов, жадно желая укрыться от холода. Дверь привычно скрипнула, когда я её открыла, как и в первый раз.

В моей памяти было выжжено то ночное мгновение, когда я вошла сюда с Рашем, цепляясь за него в темноте. Когда прикосновения к нему казались жестокой насмешкой. Когда я ещё думала, что он всего лишь банковский счёт с дурным характером. Сжимая в руке ключ, я на мгновение закрыла глаза. Ковингтоны жили в другом мире, и, даже держа ключ от его дома, я не чувствовала себя ближе к этому миру, чем тогда, когда девчонкой ночевала на улице.

Я была здесь только потому, что верила, что мой брат прав, и Империя, и те, кто против неё, будут искать меня, а возвращаться домой нельзя. Эви будет волноваться, но ей будет безопаснее, если я останусь вдали.

Снизу, у подножия высокой лестницы в главном холле, я посмотрела вверх, туда, где ступени поворачивали и исчезали над головой. В доме пахло гарью, резким, тревожным запахом. Стены в гостиной были обуглены, но в остальном всё осталось прежним. Мебель не тронули, будто никто и не пытался что-то спасти. Раш говорил, что дом со временем восстановят, но работы начнутся не раньше лета.

Над площадкой висела тёмная люстра, словно гигантский паук, спускающийся с потолка. Я поднималась медленно, отмечая каждый скрип досок, будто это были выстрелы на улице. Позже в этом году Раш будет подниматься по этим ступеням к себе.

Подниматься в спальни было странно, будто это место принадлежало мне. Будто я здесь своя. Но каждый шаг был вторжением, и я чувствовала себя воровкой, крадущей не только пространство, но и воздух, и безопасность этого пустого дома.

Я снова нашла комнату Раша, первую справа от лестницы. Лишь тонкие полосы серебристого света пробивались сквозь края занавесок, едва освещая кровать, письменный стол и пару кресел у карточного столика.

Кто играл здесь с ним в карты?

Мой взгляд скользнул к кровати.

Кто делил с ним это пространство? Не было тайной, что Рашленд Ковингтон наслаждался своим влиянием на женщин. Студенты в Колледже Кардан Лотт и не скрывали, что их внешняя благопристойность не более чем слова. Раш был богат, привлекателен и мало считался с правилами. Меня передёрнуло, когда я попыталась отогнать неприятные мысли, стучащие в голове, как незваные гости.

Бабочки закружились у меня в животе, когда я медленно опустилась на мягкий матрас.

Он спал здесь.

Его призрачное присутствие в этой постели мешало заснуть, но в конце концов я провалилась в лёгкий сон.

Когда я проснулась, солнечный свет струился сквозь щели у занавесок. Ощущение было такое, будто меня вытащили со дна реки. Заглянув на кухню и увидев почти пустую кладовую, я направилась в кабинет, вспоминая ту ночь, когда мы нашли камни. В дверях я резко остановилась. Полки были совершенно пусты. Вычищены до последней пылинки.

Герцог был здесь и забрал всё, что считал ценным. Возможно, он взял всё, что хотел, и не вернётся, но мне всё равно нужно было быть осторожной.

День был ветреный, тротуары хлюпали под ногами от грязной смеси растаявшего снега. Я придала лицу решительное выражение, надеясь, что никто не заметит грязную школьную форму и тёмные круги под глазами, и направилась к отелю, в котором останавливался Фэйрфакс, когда приезжал в Трестон.

На стойке мне сказали, что лорда Фэйрфакса нет, но могут передать сообщение. Я написала коротко: Мы прошли. Найдите Мифа.

Пока служащий записывал мои слова, я посмотрела на чёрный телефон на стене.

Я никогда им не пользовалась, но спросила, можно ли. Он любезно согласился.

Я попросила соединить меня с директором Колледжа Кардан Лотт.

Служащий, стоявший рядом, посмотрел на мою форму, коротко кивнул и вернулся к своим делам.

Голос директора Вона зашипел в трубке:

— Алло? Это Каспер Вон.

— Директор, это Аривель Миро. Я прошла испытание, сэр, но они забрали моего дракона.

Мужчина рядом со мной прочистил горло, делая вид, что не слушает, и делая это очень плохо.

На линии повисла тишина. Затем:

— Мерлон был здесь. И герцог тоже. Боюсь, мисс Миро… ваш дракон уже казнён.

— Нет, — выдохнула я, не в силах осознать эти слова.

Нет.

Внутри я чувствовала, что Миф жив. Я многого не знала о связи с драконом, но сомневалась, что она могла разорваться, и я бы этого не заметила.

— Мне жаль, — сказал директор.

Я вернула трубку служащему и вышла.

Слёзы текли по моим щекам, рыдания сотрясали тело, пока я шла обратно через город.

Измученная голодом и опустошённая слезами по Мифу, я рано уснула в тот вечер.

Я резко проснулась от звука шагов на лестнице, ведущей с первого этажа. Кровь вспыхнула, будто в неё бросили спичку. Я соскочила с кровати Раша и метнулась за неё, опускаясь

— Ари?

— Ванья?

Я вскочила. Она подбежала ко мне и крепко обняла.

— Как ты узнала…?

— Раш сказал мне, где тебя искать, если… Ари, он ушёл искать тебя, как только услышал, что тебя выпустили, и не вернулся. Я думаю, он…

Тени заполнили моё сознание. Люди с железными трубами и герцоги, которым есть что скрывать. Я прижала ладонь ко рту, сдерживая худшие страхи.

— Мой брат говорил с ним два дня назад. Он может знать, где его найти.

Я вылетела из комнаты, забыв о голоде.

— Пора тебе познакомиться с моим братом.

Он мёртв.

Страх подкрался, незваный, и вцепился мне в горло, как волк в добычу.

Ванья настояла на том, чтобы купить билеты на поезд, заявив, что её ноги слишком замёрзли, чтобы идти пешком до моего района. Пока мы ехали через город, мы говорили о Мифе. Я держала голос тихим и подбирала слова так, чтобы посторонний ничего не понял, но возможность наконец говорить о Мифе приносила облегчение. Рассказать Ванье всё.

— Но теперь, когда ты знаешь, ты тоже в опасности, — сказала я, хотя мои слова никак не повлияли на её озадаченное выражение.

Она отмахнулась.

— Бунтарская принцесса, помнишь? Я не боюсь ни герцога, ни его прихвостней.

Мои брови поднялись.

— Даже после того, что они сделали со мной и Мифом?

— В следующий раз, когда увижу его, врежу прямо в челюсть.

Она подняла подбородок и издала весьма благопристойное фырканье.

Было приятно улыбнуться, и остаток пути мы проехали молча.

Когда поезд остановился, Ванья сжала мою руку. Я благодарно улыбнулась ей, радуясь, что она со мной, несмотря на то, что ей следовало остаться. Моему брату я доверяла, но никому другому из тех, кого мы могли встретить этой ночью.

Мы сами лезли в змеиное логово.

Я не знала точно, где Беннет может быть в это время, но мы начали с последнего места, где он жил. Шикарная квартира в нескольких кварталах от дома моей матери, где район переходил от трущоб к более приличному. По крайней мере, так мне казалось раньше, до того как я попала в позолоченные залы Колледжа Кардан Лотт. Теперь, когда мы вошли в каменное здание, оно выглядело довольно убого, с заплесневелыми обоями и голым потолком.

Я подошла к швейцару.

— Беннет Миро здесь?

Он подозрительно прищурился.

— А кто спрашивает?

Ванья тихо фыркнула, но позволила мне ответить.

— Его сестра.

— Так все говорят, мисс.

Я раскрыла рот, стараясь не зацикливаться на его словах.

— Мне нужно его увидеть. Я Аривель Миро, и я его сестра.

Прежде чем он успел закатить глаза, Ванья шагнула вперёд и положила золотую монету на жирную деревянную стойку. Глаза мужчины загорелись, и он ухмыльнулся, демонстрируя кривые коричневые зубы.

— Мистер Миро в игорном зале «Феникс», один квартал туда.

Он махнул рукой в сторону улицы.

Я пробормотала благодарность и поспешила к выходу. Ванья вцепилась в мою руку, пока мы шли по улице к ярко освещённому фасаду, из которого на улицу лилась живая народная музыка. Пара женщин, одетых почти только в корсеты, прошмыгнули внутрь перед мужчиной в безупречном чёрном костюме. Я бросила взгляд на Ванью.

— Мы можем вернуться в другой раз, — сказала я, предполагая, что ей не захочется заходить в такое место. — Когда он будет дома.

— Раш пропал, — напомнила она. — Мы найдём его.

Я решительно кивнула и вошла.

Громкие крики и хлопки в такт музыке наполнили мои уши. Люди были повсюду: у барной стойки, втиснутые в кабинки, толпящиеся вокруг столов. Официантки в коротких платьях лавировали между столами, а мужчины щипали их, когда те проходили мимо. Я нахмурилась, оглядывая задымлённый зал в поисках брата.

— Вам что-нибудь принести? — спросила одна из девушек.

— Беннет Миро здесь?

Она улыбнулась и покраснела.

— Слухи быстро расходятся, да?

— В каком смысле? — резко спросила я.

Она повернулась и указала рукой.

— Вон там, милая. Но становись в очередь, он только что выиграл целое состояние.

Я скривила губы в слабой благодарности и начала проталкиваться через толпу, Ванья крепко держала меня за руку. Мы пробирались мимо столов, где мужчины и женщины прижимали карты к груди. На некоторых лежали кучки цветных фишек, другие были почти пустыми, только с напитками. И тогда я его увидела.

Беннет развалился в кабинке в глубине зала, его рука лежала на плечах рыжеволосой женщины. В одной руке он держал трубку, в другой — бокал. У женщины в руках были две карты, и она, казалось, спрашивала его о них. Когда он поднял взгляд, его беззаботное выражение исчезло, и он оттолкнул девушку, выбираясь из кабинки без всяких извинений.

— Ари, что ты здесь делаешь?

Его взгляд скользнул к Ванье и задержался.

Я напряглась рядом с подругой.

— Мне нужно с тобой поговорить.

Беннет прищурился и повернулся к столу.

— Сейчас?

— Да, сейчас.

Он вздохнул и кивнул вперёд.

— Сюда.

Он обошёл нас, и толпа легко расступилась, пропуская, пока он вёл нас к двери за баром. Мы прошли через кухню, затем в небольшой коридор, который вывел в переулок. Два шага по прохладному воздуху, и мы снова оказались внутри, на этот раз в комнате с тёплыми деревянными панелями, бархатным диваном и двумя кожаными креслами с высокими спинками перед холодным камином.

Беннет резко повернулся ко мне. На его поясе висел пистолет, а на лице была борода, которой я у него никогда не видела. Татуировка змеи на шее теперь была полностью видна, и от этого по моей спине пробежала дрожь.

— Что случилось? Ты в порядке? — спросил он, слова срывались поспешно.

— Я в порядке.

Проследив за его взглядом, я сказала:

— Это моя соседка по комнате из школы.

Я не назвала её имени, на случай если она этого не хотела. Сегодня Ванья, впервые, была одета довольно просто, в тёмно-серое платье с поясом и пуговицами спереди. Но всё равно выглядела по-королевски и красивее любой девушки в том месте, откуда мы только что вышли. Судя по тому, как Беннет на неё смотрел, он тоже так думал.

Он улыбнулся и поклонился.

— Рад познакомиться.

— Где ты в последний раз видел Раша Ковингтона? — спросила я, перебирая складки юбки.

Он рассеянно почесал шею.

— Беннет, — предупредила я.

Он кашлянул и прикрыл рот кулаком. Я кивнула. Он знал. Я видела это в его глазах.

— Где он, Бен?

Челюсть моего брата напряглась.

— Всё

— На самом деле, просто. Скажи, где он.

Беннет прошёлся по комнате маленьким кругом, потирая рот.

— Тогда скажи мне вот что. Какое ты имеешь отношение к сыну Драконьего герцога?

— Он мой друг.

Мои ладони вспотели.

Из его рта вырвался звук, наполовину смех, наполовину шипение.

— Правда?

Я шагнула к нему.

— Ты знаешь, где он. Я знаю, что знаешь.

Лицо Беннета ожесточилось, стало чужим.

— Тебе не должно быть дела до того, что с ним случилось. Он не должен быть твоим другом, Ари.

— Не говори мне, с кем дружить.

Я махнула рукой в сторону игорного зала.

— Что с ним случилось?

Глаза моего брата потемнели.

— Я всё ещё твой старший брат, и я буду защищать тебя от опасности, когда могу.

— Он и есть та опасность?

Я подумала, что бы он сказал о моём драконе, извергающем пламя.

— Да, — прорычал он.

Мои щёки начали гореть.

— Без него я бы до сих пор сидела в тюрьме. А раз герцог убил моего дракона, я не думаю, что он собирается оставить меня в живых. Так что случилось с Рашем?

Ванья уже сидела на диване, изо всех сил стараясь смотреть куда угодно, только не на нас.

Беннет скрестил руки.

— Ковингтонам нельзя доверять.

— Ты его предал.

Слова сорвались сами, тихо и яростно. Беннет не смотрел мне в глаза. Подтверждение.

— Он заплатил за мой залог, а ты просто… подставил его? Весь год за ним охотились. Хотели использовать его как приманку для герцога. Ты увидел шанс.

Руки Беннета опустились, он уставился на меня, между бровями пролегла жёсткая складка.

— И что с того? Эти люди, Ари, они вознаграждают верность.

— Правда? — крикнула я. — Поэтому ты там выглядел таким довольным? А как насчёт верности семье?

— Он враг, Ар.

Мои руки взметнулись.

— Почему? Почему он враг? Потому что у него всегда было больше денег, чем у нас? Потому что он сын влиятельного человека? Потому что его выбрал дракон, а тебя — нет? Я верила тебе. Правда верила. Я думала, богорождённые все одинаковые. Привилегированные глупцы, ненавидящие тех, кто ниже. Но по-настоящему глупо — ненавидеть целую группу людей, не важно, смотришь ли ты на них снизу или сверху.

Ванья пыталась скрыть улыбку, но взгляд моего брата становился всё жёстче и всё менее узнаваемым.

Почти рыча, он сказал:

— Расспросы о Рашленде Ковингтоне приведут тебя к неприятностям.

Он попытался подтолкнуть меня к двери.

— Я не уйду без него.

Беннет рассмеялся.

— Ты не можешь просто взять и забрать его. Мы пытались поймать его месяцами.

Я отступила от брата, вглядываясь в его тёмно-карие глаза, такие же, как у меня, в его растрёпанные волосы, в кожу лица, будто принадлежавшую человеку гораздо старше него. В голове вспыхнуло воспоминание: Бен принёс мне завёрнутую мятную конфету накануне Ночи Разрыва. Это был единственный подарок в тот год, и с тех пор Ночь Разрыва всегда ассоциировалась у меня со вкусом мяты.

— Что с тобой случилось? Что они с тобой сделали?

Он отвёл взгляд.

— Они сделали меня богатым, Ари.

Он развернул меня к двери.

— Скажи своей хорошенькой подруге, что пора уходить.

— Они заплатили тебе, чтобы ты его сдал? Как ты мог?

Роскошный экипаж теперь обретал смысл. Меня замутило.

Ванья поднялась, протягивая сжатый кулак.

— Мы можем выкупить его? — спросила она, голос спокойный и мягкий.

Беннет поперхнулся.

— Выкупить сына Ковингтона?

— Если тебе нужны деньги, у меня их достаточно. Возьми это. А когда ты отведёшь нас к нему, будет ещё. Когда ты его отпустишь, живым и невредимым, я отдам остальное.

Беннет подошёл к ней и взял её за запястье. Она повернула руку и раскрыла пальцы, показывая пять сложенных золотых монет. Беннет присвистнул.

Он потянул её ближе.

— Я мог бы забрать всё прямо сейчас, милая, но не буду, потому что ты подруга моей сестры.

Он отпустил её, и она резко отдёрнула руку.

— Змеи получат от герцога куда больше, чем ты можешь предложить. Но я помогу вам, один раз.

Он посмотрел на меня.

— И только потому, что он помог тебе.

Беннет подошёл к двери, но, прежде чем открыть её, положил ладонь на дерево и сказал через плечо:

— Ты понимаешь, что делаешь, Ар? Этот парень не просто смазливое лицо. Весь город знает, что его готовят занять место отца в Империи.

— Герцог его ненавидит, — вырвалось у меня.

— Он закаляет его. Это то, что нужно. Старший сын получает титул, место в парламенте и всё прочее. Младший делает грязную работу, и к тому моменту, когда герцог передаст ему всё, он должен быть твёрд как сталь. Спроси его. Когда увидишь, спроси, не обещал ли ему отец Империю.

Моя челюсть сжалась.

— Отведи меня к нему.

Глава 38.

Беннет вывел нас обратно в переулок, но вместо игорного зала мы пошли дальше по узкому, залитому лужами проходу, пахнущему мочой, и вошли в другую дверь, потемневшую от многолетней грязи. В коридоре было темно, света не было, и Беннет выругался, когда где-то у наших ног пробежала крыса.

Он снял факел со стены и шагнул назад к приоткрытой двери, поднеся его к газовому фонарю, мерцавшему снаружи. Пламя вспыхнуло, и мы двинулись в темноту.

Этот коридор был грязным. Казалось, здесь веками ходили в грязных сапогах. Ржаво-бурые разводы тянулись по полу неровными полосами, будто по нему волокли тела. С другого конца тянулся тяжёлый запах, и я прижала палец к носу.

Мы свернули за угол, и перед нами открылся ещё один коридор, уставленный деревянными дверями. В его конце сидел мужчина с бутылкой в руке. Он поставил её и выпрямился, заметив Беннета.

— Добрый вечер, Боррис, — сказал мой брат.

Боррис вытер рот тыльной стороной ладони и медленно поднялся. Он возвышался над Беннетом, его толстая шея была покрыта щетиной, переходящей в волосы на груди, выглядывающие из-под рубашки.

— Это что ещё? Здесь не курятник.

Беннет фыркнул и отвернулся, будто его ударили. Затем, взяв себя в руки, сказал:

— Это моя сестра, ты, жалкий идиот. А теперь открывай.

Боррис какое-то время смотрел на него, затем перевёл взгляд на меня и Ванью.

— У тебя есть сестра?

Его рот изогнулся в неприятной улыбке.

— Тронешь её, я скормлю твои пальцы своей собаке. А потом убью тебя.

Я вздрогнула, но с облегчением увидела, как Боррис тяжело двинулся к ближайшей двери, снимая с пояса связку ключей. Замок щёлкнул, и он

Он передал Беннету ещё один ключ и сказал:

— Не знал, что мы его отпускаем.

— Это не твоё дело, грызун.

Беннет протянул ему одну из монет, которые дала Ванья.

— Иди и скажи Такеру, что тебя одолели люди герцога.

Боррис прищурился, будто не знал, оскорбиться ему или нет, но всё же поплёлся прочь по коридору, оставив нас одних. Беннет повернулся к нам.

— Только один раз, Ар. Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь. Мне за это голову могут снять.

Он распахнул дверь.

Комната была погружена в кромешную тьму. Ни окон. Беннет стоял у двери, придерживая её, и свет его факела падал внутрь.

Я ахнула и зажала рот рукой.

Прикованный к противоположной стене, стоял Раш, руки подняты над головой, бледный, как полотно, запястья в крови там, где железо тёрло кожу. Он резко вскинул голову, его взгляд остановился на мне.

— Ари.

Его глаза жадно обшаривали моё лицо. Ноги были раскинуты по полу, рубашки на нём не было. Тот страшный синяк на животе теперь был лишь одним из многих тёмных пятен, покрывавших грудь и живот. Лицо же оставалось нетронутым.

Я бросилась к нему и опустилась на колени перед ним. Волосы спадали ему на лоб.

— Ты в порядке?

Он дёрнулся вперёд, цепи зазвенели.

— Они тебя не тронули? Не сделали тебе больно?

— Я в порядке, — выдохнула я, глядя на его раны.

— Зачем ты здесь?

Его взгляд скользнул к моему брату с факелом.

Челюсть напряглась.

— Мы забираем тебя отсюда.

Беннет шагнул вперёд и отпер кандалы. Руки Раша упали ему на колени и несколько секунд оставались без движения. Он обмяк вперёд, и я подхватила его, позволив его лбу опереться мне на плечо.

Когда кровь начала возвращаться к его рукам, он поднял одну и осторожно коснулся моей талии. Затем, без предупреждения, его пальцы сжали ткань моей рубашки, и он посмотрел на меня снизу вверх, глаза горели ярко и жёстко.

— Тебе не следовало приходить, Ари, — сказал он, удерживая мой взгляд с такой силой, что я не могла перестать моргать. — Это не те люди, с которыми стоит связываться. И даже если один из них твой брат, я не хочу думать, что мне придётся сделать с ними, если они когда-нибудь причинят тебе вред.

Он поднялся, мышцы под кожей прорисовались тёмными тенями. Я отвела взгляд и встала рядом с ним. К моему удивлению, его холодные пальцы переплелись с моими, крепко сжимая.

— Пойдём.

Он двинулся вперёд, почти не хромая, и, потянув меня за собой, я заметила татуировку посреди его спины. Простая чёрная линия с направленным вверх остриём стрелы, проходящим через её середину, а не через конец. Я видела этот знак на стенах и на стеклянных витринах.

В дверях он остановился и оглянулся на меня.

— Что-то не так?

— Что это? — спросила я, глядя на татуировку.

Его челюсть на мгновение сжалась.

— Это символ Архивистов.

Не добавив больше ни слова, он вышел. Предупреждение Беннета звучало у меня в голове, пока я смотрела на чёрный знак на спине Раша.

Ванья вложила ещё деньги в руку моего брата. Он кивнул ей, затем повёл нас к другой двери, не той, через которую мы вошли. Она вывела нас на почти пустую боковую улицу, где чуть дальше шла какая-то пара.

Беннет снял с себя куртку.

— Держи, — сказал он, протягивая её Рашу. — А то выделяешься, как конь на гонке драконов.

Раш надел куртку, она была ему мала и коротка в рукавах. Его разбитые запястья оставались видны. Двое мужчин несколько секунд смотрели друг на друга с явной враждебностью. Наконец Раш сказал:

— В следующий раз, когда мы встретимся, Змей, мы не будем друзьями.

Мой брат кивнул.

— Мы и сейчас не друзья.

— Хватит, — сказала Ванья, всучивая остаток денег моему брату.

Раш притянул меня ближе к себе.

— Пойдём.

Когда мы вышли в жёлтоватый туман, мой брат прошипел:

— Помни, что я сказал.

Пока мы шли, хромота Раша усиливалась. Он тяжело опирался на меня, но я ничего не сказала.

— Не в школу, — сказал он. — Только не сегодня.

Мы сели в поезд вместе с несколькими поздними пассажирами, большинство из которых демонстративно избегали смотреть на нас. Некоторые, однако, откровенно пялились на синяки на животе Раша и его окровавленные запястья, видневшиеся из-под слишком тесной куртки.

Когда мы вошли в тёмный холл таунхауса, нас встретил едкий запах гари.

Ванья занялась светом, а я поспешила вниз за чистыми полотенцами и маслом для его ран. Я заглянула в его ванную наверху, но не нашла того магического лечебного средства, которым мы пользовались несколько недель назад. Тогда я взяла бутылку виски с буфета в гостиной и вернулась к Рашу в холл, где он сидел, привалившись к стене на скамье под портретом своего деда. Я пропитала полотенце виски и потянула к себе его запястье. Перед тем как коснуться его кожи, я на мгновение замерла.

— Я не нашла того средства, — сказала я, зная, что он поймёт.

— Я его давно израсходовал.

Он прижал мою руку к ране и зашипел. Я осторожно обработала её, затем перешла к следующей, каждый раз вздрагивая, когда он тихо стонал от боли. Когда я закончила, он выдохнул и откинулся на стену. Я встала и чуть отвернулась, чтобы не смотреть на него. Ванья стояла в дверях, наблюдая с тревогой.

— Спасибо, — выдохнул Раш, запрокинув голову.

Я фыркнула, вспоминая слова брата.

— Что ещё я могу сделать? Ты голоден?

— Ужасно.

Он зажмурился и попытался встать. Я попыталась помочь, но он отмахнулся.

— Но сначала мне нужна ванна.

Я резко покраснела.

— Я поищу нам что-нибудь поесть. Ванья, пойдём.

Потом остановилась.

— Тебе нужна помощь, чтобы подняться наверх?

Края его губ приподнялись, и эта ленивaя усмешка выбила из меня весь воздух.

— Не знаю, что хуже: признать, что я не справлюсь, или не увидеть, как ты краснеешь, помогая мне подняться.

— Ты сам поднимешься.

Я бросила в него полотенце, пропитанное виски и кровью. Он поймал его, но на лице мелькнула лёгкая гримаса.

Он усмехнулся и, прихрамывая, направился к лестнице. Я позволила ему сделать пять шагов, затем закатила глаза и подошла помочь. И мне не нравилось, как вспыхнули мои щёки, когда он обнял меня за плечи, распахнув слишком узкую куртку ещё шире.

Наверху лестницы я отпустила его.

— Дальше сам дойдёшь?

— Не знаю. Возможно, мне понадобится помощь с ванной.

Я ударила его по плечу так сильно, что сама встряхнула руку.

— Похоже, ты уже обживаешься.

Он бросил взгляд на смятую постель, и меня пронзило, будто он мог это почувствовать через всю комнату.

Внизу, на кухне, Ванья стояла у кипящей кастрюли. Она кружилась по кухне, напевая песню на своём родном языке. Что бы она ни готовила, пахло это восхитительно.

Вскоре к нам присоединился Раш. Он сел напротив меня, опершись на локти. Некоторое время мы молчали, деля тишину, которая почему-то казалась уютнее любых слов.

Уголки его губ дрогнули, и он откинулся назад, развалившись на стуле. Рубашка была расстёгнута, воротник исчез.

— Что ты там готовишь? — спросил он Ванью.

— Это называется дал. Просто и вкусно.

— Где ты взяла все ингредиенты? — спросила я.

Ванья попробовала блюдо.

— Купила по дороге сюда. Решила, тебе не помешает немного подкрепиться.

Я улыбнулась, и это было почти приятно. Затем меня пронзило чувство вины, и вырвался сухой всхлип.

— Его больше нет. Я не могу… что мне теперь делать?

Раш встал и подошёл к стойке, у которой стояла Ванья. Он опёрся на неё и посмотрел на меня.

— Он не мёртв. Пока.

— Что?

Мои ладони с силой ударили по столу.

Ванья добавила в кастрюлю щепотку специй.

— Сколько она знает? — спросил Раш, кивнув на Ванью.

— Всё.

Он вздохнул, опустив подбородок.

— Хорошо. Если мой отец думает, что у Мифа всё ещё есть пламя, он не станет его убивать. Он захочет использовать его магию.

Он посмотрел на меня с мягким выражением.

Я провела костяшками пальцев по уголкам глаз.

— Но Вон сказал…

Раш покачал головой.

— Мой отец сказал Вону, что убил Мифа.

Во мне вспыхнула надежда. Я бы почувствовала, если бы Миф погиб.

— Тогда какой план? Как нам его вернуть?

— У меня есть один, — сказал Раш, оттолкнувшись от стойки.

Ванья упёрла руку в бок.

— А у меня тоже есть план, и мне он очень нравится.

Я перевела взгляд с одного на другую, чувствуя, как на губах появляется осторожная улыбка.

— Я хочу услышать оба.

— Ты прав: мне не нравится этот план.

Я сидела на диване в роскошной гостиной Ковингтонов. Камина не разжигали, он стоял холодный и тёмный, и мы жались в тусклом свете одной керосиновой лампы, не желая рисковать и привлекать внимание к тому, что в доме кто-то есть. Ванья сидела рядом со мной, Раш напротив, закинув ногу на колено и крутя в пальцах ручку. Его глаза сузились от моих слов.

— Конечно, ты выберешь её план вместо моего, — сказал он с усмешкой, замерев с поднятой рукой.

— Нет, мне нравится не её план, — возразила я.

Ванья возмущённо фыркнула.

— А их сочетание.

Они оба посмотрели на меня скептически.

— Ты хочешь ворваться ночью и вытащить его, размахивая пистолетами. Но мы даже не знаем, где твой отец его держит.

Я покачала головой, глядя на Раша.

— Идея Ваньи звучит разумнее. Я не знаю, кого мы сможем привлечь, но она права: нам нужно больше людей.

Ванья слегка наклонила голову с победным видом.

— Герцог пойдёт на всё, чтобы сохранить свои тайны. Значит, вытащить Мифа одним пистолетом не получится.

— Тремя, — поправил Раш, указывая на нас ручкой.

Я поморщилась и посмотрела на Ванью.

— Я ненавижу оружие.

— А мне нравится стрелять, — пожала она плечами. — Но я никогда не стреляла в человека. Это совсем другое, чем стрелять по мишеням.

— В любом случае, — продолжила я, — нам нужно нечто большее, чем оружие. Нам нужна команда. Как ты сказал, твой отец не будет держать Мифа в Трестоне вечно. Ему придётся перевезти его туда, где он сможет извлечь из его пламени магию. Скорее всего, в владения вашей семьи в горах Неврон. Значит, у нас будет один шанс вернуть его. Нам нужно лишь узнать, когда и как он будет перевозить Мифа.

— Поезд, — сказал Раш. — Это будет поезд. Проблема в том, чтобы узнать когда. Мой отец отлично умеет заметать следы. И можно не сомневаться, он пустит ложные следы, чтобы сбить Корзосов.

— Ты знаешь кого-нибудь, кто работает на железной дороге? Или начальника станции?

Раш наклонился вперёд.

— Нет, но я знаю, кто может помочь. Прескотт — фанат поездов. Только не говори ему, что я сказал.

Он подмигнул Ванье, на её удивлённый взгляд.

— Он обожает поезда. Всегда обожал. Он сможет выяснить, когда и куда отправляются составы. Если повезёт, мы найдём те, которые идут вне расписания.

— Тайные поезда?

— Ещё какие.

— Хорошо. Ты доверяешь Прескотту?

— Как себе, — быстро ответил Раш.

— Ладно, — согласилась Ванья. — Но на этом поезде будет охрана, и я не хочу стрелять в людей.

Раш фыркнул.

— Это может оказаться грязнее, чем ты думаешь, принцесса.

Я подняла руки.

— Я тоже не хочу никого убивать. Помните на занятиях, профессор Логан говорил о настое с зимокрессом? Если смешать неправильно, он может усыпить. А если слишком сильный, даже убить. Мы могли бы использовать это.

— И рискнуть убить кого-то, потому что я плохо разбираюсь в химии? — выпалила Ванья. — Нет уж. Ты стала лучше, но это слишком рискованно. К тому же, с травами у тебя в прошлом семестре было не очень.

— Кларенс отлично в этом разбирается, — сказала я, вспоминая доброго парня в очках.

— Каждый, кого мы втянем, окажется под угрозой, — сказал Раш.

Я кивнула.

— Тогда пусть сами решают. Но сын директора в команде нам точно пригодится.

Раш ударил кулаком о ладонь.

— Согласен. Кларенс и Прескотт. Кто ещё?

Ванья пожала плечами.

— Как мы вообще поймём, что один из этих тайных поездов — тот самый?

Некоторое время никто не отвечал.

Наконец я сказала:

— Думаю, у меня есть идея. Ты знаешь людей, которым твой отец доверил бы охранять Мифа?

— Нет, но, думаю, смогу выяснить. По крайней мере, сузить круг. Он часто меняет охрану, но у него есть определённые люди, которым он доверяет.

— Хорошо. Если ты сможешь сузить круг, мы справимся. Готова поспорить, они играют в азартные игры. И, скорее всего, пользуются услугами женщин из нижнего города?

Ванья поморщилась, но я продолжила, когда Раш кивнул.

— Значит, их можно заманить гадалкой, если они будут слегка навеселе, а женщина рядом с ними настоит?

— Продолжай, — сказал Раш.

— Я знаю одну гадалку, она популярна в моём районе. Если мы устроим её рядом с тем борделем, куда ходят эти люди, можно будет уговорить их сесть и поговорить с ней. Она умеет задавать вопросы. Умеет читать людей. Думаю, она сможет вытащить нужную нам информацию.

— Гадалка? — Ванья уронила лицо

— Это может сработать.

Раш подался вперёд на стуле.

— Если она начнёт расспрашивать, куда их могут отправить, или, скажем, предскажет, что предстоящая работа пойдёт не так, они могут проговориться. Это лучше, чем вслепую отслеживать каждый внеплановый поезд, который идёт к владениям моего отца.

Ванья вздохнула.

— Ладно. Пусть будет гадалка.

С довольной улыбкой Раш откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу.

— Я попробую выяснить, где сейчас Миф. Как только узнаем, действовать придётся быстро.

— Поняла, — сказала я.

Я провела руками по юбке, стирая липкую от волнения влагу с ладоней.

— Даже если мы найдём Мифа, у меня не будет доказательств, что мы прошли проверку связи. Твой отец никогда этого не признает.

Ванья встала.

— Сомневаюсь, что Фэйрфакс позволит им это замять. Мы быстро вернём тебя в Колледж Кардан Лотт.

Раш тоже поднялся.

— Надеюсь, ты права. Но мой отец может заставить замолчать многих, если захочет.

Ванья надулась, но спорить не стала. Она направилась в холл, а Раш задержался.

— Спасибо, — сказала я, вставая с дивана. — За то, что вытащил меня из тюрьмы.

Он тихо усмехнулся.

— Я мог бы сказать то же самое.

— Так почему не говоришь? — я подняла подбородок.

— Признать, что меня пришлось спасать? Никогда.

— Самодовольный аристократ.

Расстояние между нами сократилось, и с каждым шагом в комнате становилось теплее.

— Колючий кактус.

Я ткнула его в грудь, но он перехватил моё запястье и притянул ближе. Пульс гремел в венах так, что, казалось, отдавался в его ладони.

Стараясь, чтобы голос не дрогнул, я сказала:

— Ты должен меня ненавидеть, мистер Ковингтон.

Его губы дрогнули.

— Я никогда не любил делать то, что должен.

Святые, я хотела, чтобы он поцеловал меня. Но если бы он сделал это, а потом остановился, я бы уже не стала прежней. То, что сейчас мелькало в его глазах, было всего лишь игрой, не больше, убеждала я себя.

— Идёшь? — позвала Ванья из холла.

Я потянула руку, и он отпустил. Его плечи чуть опустились, и его пальцы скользнули по моим, когда я повернулась к выходу.

Я была нижней жительницей, а он почти принц. Я больше не могла позволить себе жить мечтами.

Глава 39.

Стол Бев, теперь укрытый под узким бархатным тентом, стоял снаружи «Грейвс», популярного пансиона, не славящегося качеством комнат. Я подавила рвотный позыв, бросив взгляд на освещённые окна. Я подошла к бордовому бархату, отдёрнутому в сторону в знак того, что она ждёт следующего клиента, и прочистила горло.

— Бев?

Прежде чем поднять взгляд, её щёки сжались в улыбке, обращённой к колоде карт.

— Аривель Миро. Ты наконец хочешь то, что не можешь получить.

Она взглянула вверх, и с её тонких губ сорвался тихий смешок, когда она увидела меня.

Я замерла, засунув руки глубоко в карманы одного из пиджаков Раша. Сегодня я была одета как газетчик, надеясь сбить с толку любого, кто следил за этим районом в ожидании моего неизбежного возвращения.

Я торжественно кивнула, опускаясь на скрипучий деревянный стул напротив неё.

К моему облегчению, Бев согласилась помочь нам без особых уговоров. Серебряный гиль на столе сделал своё дело. Мне не нравилось, что я использую деньги Раша, но я пообещала вернуть ему, когда начну выигрывать гонки.

Вся встреча заняла всего пятнадцать минут.

— Спасибо, Бев. — Я встала и протянула руку.

Она проигнорировала мою руку и перетасовала карты.

— Я была права, знаешь. — Она вытянула карту с изображением дракона. — Я всегда права.

Я фыркнула.

— Когда мы получим нужную информацию, я заплачу остальное.

Она сложила ладони вместе и кивнула.

— Как пожелаешь.

Остаток недели тянулся. Ванья, вероятно, была завалена учёбой, а Раш проводил всё свободное время, пытаясь найти хоть какие-то зацепки о местонахождении Мифа. Пустой дом ощущался собственной тюрьмой, каким бы роскошным он ни был, поэтому я отправилась узнать, всё ли ещё Фэйрфакс в городе.

— Я тоже проведу кое-какие поиски, — сказал он мне за чаем в своём гостиничном люксе. Он остался, услышав, что я вышла из тюрьмы после внесения залога по Связи, лишь затем, чтобы исчезнуть. — С юридической точки зрения герцог не может забрать твоего дракона, если есть доказательства Связи. Однако, поскольку он замял результаты твоего теста, весьма кстати, в публичном доступе нет записи о том, что произошло в тот день.

Он поджал губы и сделал глоток чая.

— Разве этого недостаточно? — Я приподняла подол юбки и показала ему корку на колене, видимую сквозь чулки.

— Ты могла упасть, — сказал он с пренебрежительным фырканьем. — Это не доказательство пыток, мисс Миро.

— У меня есть синяк там, где шприц вонзился в кожу, — сказала я, указывая на плечо.

Но он лишь цокнул языком.

— Недостаточно доказательств, — подтвердил он. — Всё, что мы можем сейчас сделать, это найти твоего дракона, провести публичный тест на Связь… ах да. — Он наклонил голову вниз с укоризненным видом. — Если ты действительно этого хочешь, Связь должна быть доказана. Тогда мы сможем вернуть тебя в школу и обеспечить тебе все шансы на победу в гонке.

— Не заставляйте меня проходить этот тест снова, — ровно сказала я.

Его брови приподнялись.

— Ты уже знаешь, как побеждает герцог?

Моя кожа запылала. Я ещё не рассказала Рашу настоящую причину, по которой Фэйрфакс оплатил моё обучение в Колледже Кардан Лотт, и не была уверена, что изменится, когда я это сделаю. Я должна была сказать ему. Но по какой-то причине не сделала этого, думая, что смогу скрыть правду от Фэйрфакса. Теперь, когда Миф исчез, я тосковала по нему и на самом деле хотела вернуться в школу, закончить занятия. Без Фэйрфакса это было бы невозможно.

Медленно я кивнула. Теперь меня меньше волновала победа, чем возможность приобрести достаточно статуса, чтобы, возможно, удержать герцога от попыток меня убить. Но даже если я выиграю, он может никогда не прекратить охоту, выжидая шанс убить меня и забрать моего дракона.

— Когда мы найдём Мифа, — тихо сказала я.

Фэйрфакс поджал губы.

— Ты забываешь, что я могу помочь тебе, а могу и нет.

Я покачала головой, и с губ сорвался печальный смешок.

— Речь ведь никогда не шла о том, чтобы изменить мир, правда?

— Пф! Если ты взбудоражишь высший свет, я посмеюсь и получу удовольствие, но нет, дело было не в этом. Не для меня. Когда мы найдём твоего дракона, ты скажешь мне правду, мисс Миро.

Фэйрфакс, казалось, прочитал покорность на моём лице и поднялся, протягивая

— Мы его найдём, не переживай.

Его голос снова стал лёгким, когда он проводил меня к двойным дверям люкса, где ждал человек в ливрее, чтобы проводить меня.

— И, Аривель, в весьма вероятном случае, что тебе не позволят участвовать в гонке конца года в Колледже Кардан Лотт, следующим лучшим вариантом будет ночная гонка. Если до этого дойдёт, я позабочусь, чтобы гонка была многолюдной. Это будет столь же грандиозное событие, как и гонка конца года, вот увидишь. У тебя будет шанс доказать своё место.

Я вышла из отеля в лёгком оцепенении. Всё, что мне оставалось теперь, ждать, пока мои друзья или Мерлон Фэйрфакс не узнают, когда Мифа будут перевозить.

Внизу хлопнула дверь. Я лежала на кушетке, бумаги были разбросаны по всему полу, волосы в беспорядке. Я уснула прямо на страницах «Уход за тимперемоном», книги, которую Ванья принесла мне по заданию профессора Сивы по литературе. За последние три недели она изо всех сил старалась держать меня в курсе заданий, полагая, что единственный способ, которым меня допустят обратно в школу, — это прийти с пачкой работ, будто я ничего не пропустила.

Лёгкие шаги быстро пересекли холл.

— Ари? — раздался глубокий голос Раша.

Моя щека слиплась с неприличным звуком, когда я поднялась. Я оглядела беспорядок, попыталась пригладить волосы.

— О, — сказал он, глядя на меня из дверного проёма. Книги валялись по полу и на диване, а черновики эссе я смяла и оставила грудой. — Мой отец перемещает Мифа. Сегодня ночью. Я только что узнал.

Я вскочила и, переступая через бумаги и книги, направилась к Рашу.

— Пойдём. Чего мы ждём?

Край его губ приподнялся.

— Полегче. Сначала нужно здесь прибраться. На всякий случай.

Я наклонилась, собирая бумаги и книги.

— Я не хотела отставать, — объяснила я, немного стыдясь беспорядка.

Раш опустился на колени, помогая, собирая скомканные листы.

— Я не эксперт, но сон на учебниках не лучший способ усвоить материал.

Я бросила в него ещё один комок испорченных заметок, слишком взволнованная из-за Мифа, чтобы огрызнуться.

Он запихнул обрывки бумаги в карманы, пока они не наполнились.

— Нельзя их здесь оставлять.

Забирая у меня стопку книг, он задержал пальцы на моих.

— Есть шанс, что Миф всё это время не использовал своё пламя, но если использовал, ты не должна показывать, что знаешь, на что оно способно. Ты умрёшь в ту же минуту, как он поймёт, что ты знаешь. И, — добавил он тише, — нам не положено иметь ничего общего вне школы. Если ты вернёшься, всё станет как раньше.

Я кивнула, опустошаясь, будто меня втягивало в воронку. Где-то внутри мелькнула мысль, смогу ли я снова притворяться врагом Раша.

— Мой отец не должен узнать, Ари.

Он шагнул ближе, заставляя меня поднять на него взгляд.

— Не только о том, что мы знаем, но и о…

Раш сглотнул.

— Он может отнять всё, что нам дорого.

Моё тело напряглось от намёка, скрытого в его словах. Но я была слишком взволнована из-за Мифа, слишком измотана одиночеством в этом доме, чтобы сказать что-то вразумительное.

— Значит, теперь притворство будет в том, что ты снова меня ненавидишь? — поддразнила я, не осознав, как это прозвучит, пока слова уже не сорвались с губ.

Из его носа вырвался короткий выдох. Смех? Пренебрежительное фырканье?

Разворачиваясь, чтобы выйти из комнаты, и протягивая мне руку, чтобы я шла первой, Раш сказал:

— Да, Ари. Притворство будет в том, что ты мне безразлична.

Когда я забралась в седло Азерона позади Раша, моё сердце всё ещё гремело от его слов. Он был Ковингтон, а я нижняя жительница, и ни одна часть меня не могла до конца осмыслить сказанное им. К тому же мы собирались украсть моего дракона, и я едва сдерживала возбуждение от предстоящей встречи с ним.

Когда мы пристегнулись, Раш оглянулся через плечо.

— Готова?

Мои руки неуверенно обвили его талию, дрожа из-за его признания и из-за того, что всё стало иначе, чем в нашей прежней лёгкой перебранке. Раш Ковингтон сказал, что ему не всё равно, и вдруг сидеть с ним в двойном седле стало так же странно, как в первый раз, когда моё мнение о нём было далеко не лучшим. Даже страннее теперь, когда я хотела услышать это снова, чтобы он сказал это всерьёз, чтобы доказал.

— Давай вернём моего дракона.

Он кивнул, но, когда мы взлетели, накрыл мою руку своей, прижимая меня к себе. Его ладонь закрыла мой кулак, пальцы легли в углубления между костяшками.

Мы оставили Азерона осёдланным в логове и пошли по тропе к Колледжу Кардан Лотт, старый снег хрустел под ногами. Когда мы приблизились к школе, часть моего сердца приподнялась, а желудок сжался. Это место изменило меня, даже если я не изменила его. Возможно, этого будет достаточно.

— Они готовят бальный зал к весеннему балу.

Он кивнул на террасу, через которую мы обычно входили в школу.

— Бал?

Я почесала голову.

— Уже?

Раш посмотрел на меня с оттенком тревоги.

— Почти официально весна, сезон гонок.

Бал был крупнейшим ежегодным сбором средств школы и проводился в день весеннего равноденствия, официального открытия сезона гонок.

Вместо входа с задней террасы Раш повёл меня к арочному проёму под лестницей. Кирпичами было заложено место, где когда-то была дверь. Он вошёл под каменную арку, проводя руками по кладке, пока не нащупал один кирпич у самого низа. Он вдавил его внутрь, и раздался неприятный скрежет. Но дверь не появилась.

Раш выпрямился, в его улыбке мелькнуло озорство, и он кивнул в сторону зеркального пролёта ступеней с противоположной стороны террасы. Мы оставили цепочку следов в снегу, пробираясь к другой лестнице. Ещё одна заложенная арка. Ещё один скрытый кирпич, на этот раз в другом месте. Раздался тот же скрежет. Но когда кирпич ушёл внутрь, древний раствор вокруг проёма осыпался пылью, и вся конструкция чуть приоткрылась внутрь. Раш навалился на тяжёлую дверь, и мы вошли в подвал школы, в коридор, которого я никогда не видела.

Коридоры здесь были мрачными и лишёнными всякого изящества. Чёрно-белая плитка покрывала пол, придавая месту зловещую пустоту. В одной из комнат стояли старые парты со сломанными ножками, стулья без сидений и две совершенно целые доски. Большинство дверей, мимо которых мы проходили, были закрыты и заперты.

Раш подошёл к одной из них и достал блестящий серебряный ключ. Он передал мне лампу и

— Как так выходит, что тебе известны все тайны этого места? — вслух удивилась я, скрестив руки, пока он отпирал дверь.

— Ты забываешь, что мой старший брат учился здесь пять лет назад.

Он открыл дверь и отступил, позволяя мне войти первой.

Это была роскошная комната, но оформленная без всякой заботы. Плотные гобелены перекрывали стены, а мебель, состоявшая из семи несочетающихся кресел, совсем не гармонировала с мягким ковром в центре. Кресла были расставлены кругом, а на трёх столах стояли лампы разного размера.

— Что это за место? — спросила я, когда Раш вошёл следом.

— Комната собраний одного из тайных обществ Колледжа Кардан Лотт.

Мои брови поднялись.

— Одного из?

— В такой старой школе их несколько.

Ванья появилась в дверном проёме с выражением изумления на лице. Она поспешила в комнату и повернулась, оглядывая всё вокруг.

— Как раз вовремя, — сказал ей Раш. — Но где остальные?

Она отмахнулась от его замечания.

— В пути. Я сказала им подождать минуту, чтобы не выглядело так, будто они идут за мной. Не хотелось бы, чтобы другие узнали о тайном входе, верно?

Раш усмехнулся.

— Умно.

Через несколько минут вошли Кларенс и Прескотт, их взгляды скользнули по комнате, задерживаясь на слоях гобеленов.

— Пылающие боги, — сказал Прескотт, когда его взгляд остановился на мне.

Кларенс вытянул шею, осматриваясь.

— Ты не шутил. Ари, рад тебя видеть.

— Я объяснил, что мне нужна их помощь, но подробности опустил, — сказал Раш. В ответ на фырканье Прескотта он добавил: — И вы оба отлично справились со своей частью. Прескотт нашёл нам поезд. А Кларенс ловко подменил расписание школьной охраны на столе своего отца на то, которое мы составили. Сегодня ночью у нас будет полчаса без наблюдения у логова.

Он хлопнул в ладоши и жестом указал на друзей.

— И теперь ты скажешь, ради чего всё это? — спросил Прескотт.

— Мы собираемся вернуть её дракона, — непринуждённо ответил Раш. Когда Кларенс резко втянул воздух, он добавил: — Это связано с… рисками.

— Ты и риск? Да ладно, — фыркнул Прескотт. — Что у тебя есть?

Руки в карманах, кепка газетчика на голове, под пальто виден шерстяной костюм, Раш Ковингтон выглядел настоящим гангстером.

— Садитесь только если готовы к тому, что вас исключат из этой школы.

— Святые, — прошипел Кларенс, проводя рукой по волосам.

Прескотт тут же сел. Ванья прикрыла улыбку, и я почти уверена, что её щёки порозовели сильнее. Кларенс посмотрел на каждого из нас, прежде чем снова взглянуть на дверь.

— Что? — сказал Прескотт. — Боишься, что скажет папочка, если его собственного сына исключат?

Кларенс прикусил губу и сел на край бархатного кресла с высокой спинкой.

— Отлично, — сказал Раш, и его лицо расплылось в широкой улыбке. Он прошёл в центр круга и повернулся ко мне. — Нам нужно, чтобы вы помогли вытащить дракона Ари из заключения, и вот как мы это сделаем.

Глава 40.

Мы вышли два часа спустя. Адреналин заглушал холод, когда мы снова ступили на заснеженные земли.

Круги вопросов. Круги возражений. Круги доработки плана. Наконец мы остановились на варианте, который мог сработать, должен был сработать. У нас было время до рассвета.

— Как ты узнал о поезде? — спросила я Прескотта, когда мы направились к логову. Наше окно, чтобы покинуть школу, было узким, и времени терять нельзя. Внутри у меня не было возможности обсудить подробности последних недель, и я едва сдерживала желание узнать, как всё сложилось.

— Некоторые поезда никогда не попадают в официальное расписание, — сказал Прескотт, подмигнув. Он довольно непринуждённо зашагал рядом с Ваньей. — Если путь отмечен как свободный, но на нём не запланировано других поездов, значит, скорее всего, идёт неофициальная перевозка. Как сегодня, по пути от одного из складов его отца к узлу в Миллфорде, между девятью вечера и полуночью. Обычно этот путь загружен перевозками из Трестона в города в Горах Неврон.

— Но каждую ночь на этой неделе и на прошлой был тот же «пустой» путь, — добавил Раш. — Мой отец предполагал, что кто-то может догадаться, что он делает, поэтому заложил несколько ложных вариантов. Если бы не твоя подруга Бев, мы бы никогда не сузили выбор. — Он кивнул мне с твёрдой уверенностью.

Прескотт хлопнул в ладоши и громко рассмеялся.

— Это было чистое гениальное решение, Миро… Миро… как тебя там.

Он снова усмехнулся, но Ванья ударила его тыльной стороной ладони.

— Ари, — сказала я, улыбнувшись ему.

Он обнял Ванью за плечи и притянул к себе.

Моё лицо озарилось. Казалось, это сработает, хотя сама попытка украсть моего дракона у самого могущественного человека в стране была наполовину безумной. Я повернулась к Кларенсу, который весь вечер почти не говорил.

— А как ты получил разрешение Логана смешивать больше мази из зимнецвета?

Он посмотрел на свои ноги.

— Я весь год делал больше с разрешения Логана. Моя мать больна.

— О, я не знала, — сказала я, плотнее запахивая пальто. Я снова была одета как газетчик, понимая, что если всё пойдёт не так, мне нужно будет незаметно скрыться в городе. Никто из нас не был в форме наездников, мы не хотели выглядеть так, будто куда-то направляемся.

— Мало кто знает. Отец не говорит об этом. И на приёмах здесь она выглядит вполне хорошо. Это внутри неё. Это… в общем, зимнецвет снимает боль.

Раш сжал плечо Кларенса.

— Мне жаль.

— Спасибо. Она собирается попробовать ещё несколько вариантов. Новые методы лечения. Надежда ещё есть, — сказал он, пожав плечами, и от этого у меня сжалось сердце.

Мы с Рашем обменялись понимающим взглядом. Если бы у матери Кларенса был доступ к тому магическому средству, которым Раш лечил наши раны, она, возможно, смогла бы поправиться. Мои зубы сжались от мысли, что герцог держит такие вещи только для себя и своего особого клуба преступников.

Когда мы подошли к логову, Прескотт проверил часы в кармане.

— У нас мало времени.

Миф не смог бы легко поместиться в грузовой вагон, а значит, его придётся накачать и затолкать внутрь, и от этой мысли у меня скрутило желудок.

Внутри логова драконы беспокойно двигались, пока мы седлали их, явно чувствуя наше напряжение и предстоящую опасность. Я физически болела от желания увидеть Мифа снова, полететь с ним.

Скоро, напомнила я себе.

Когда все четыре дракона были осёдланы и готовы, мы на мгновение замерли в полумраке, как гонщики на старте.

— Готовы? — спросил Раш, оглядывая каждого из

— За двенадцать лет, что я тебя знаю, это безусловно самое безумное, что мы делали, — сказал Прескотт, широко улыбаясь и хлопая Раша по спине.

Мы все выразили согласие и забрались в сёдла. На этот раз, когда мои руки обвили Раша, это казалось правильным.

— Я же говорил, — сказал он через плечо.

— Говорил что?

— Что тебе станет удобно там.

— Не льсти себе, Ковингтон. Не все женщины от тебя в восторге. — Я улыбнулась и прижалась лицом к его спине.

— Меня волнуют не все женщины, мисс Миро.

Моё дыхание сбилось.

— Правда? Газеты пишут, что ты весьма заметная фигура в обществе.

Он, наверное, чувствовал, как бьётся моё сердце сквозь его пальто.

Раш повернулся в седле, чтобы взглянуть на меня.

— Ты веришь всему, что читаешь? — Его губы чуть дрогнули, и я не могла оторвать от них взгляд. — Тогда позволь дать тебе урок, который ты, должно быть, пропустила в своих бесконечных занятиях.

— Теперь ты ещё и учитель? Как интересно.

Он взял мою руку и переплёл свои пальцы с моими, поднося её к губам. Его губы коснулись тыльной стороны моей ладони, и вдруг мне показалось, что мы уже летим.

Прескотт присвистнул.

— Если вы двое не прекратите, мы упустим шанс.

Раш усмехнулся через плечо, и мне захотелось этой улыбки так же сильно, как игроку — следующей большой гонки.

— Поехали, — сказал он, устраиваясь в седле. Я обмякла, прижимаясь к нему, ненавидя, что сейчас у нас нет ни уединения, ни времени. — Не переживай, Миро. Я даю частные уроки, если хочешь продолжить обучение.

Он не видел моей улыбки, когда мы взмыли в ночь, но чувствовал, как мои пальцы сжимаются у него на груди.

Мы летели сквозь пронизывающий ветер и дым из труб, над северной окраиной Трестона и бесконечными елями, теснившимися у города, пока не увидели бледные стены поместья Ковингтонов, освещённые тусклым лунным светом. К тому времени, как мы начали снижаться, я дрожала от холода и не могла представить, как холодно Рашу, принимающему весь удар ветра на себя. Он отпустил одну из рукоятей и накрыл моей рукой своей.

— Держись крепче. Сейчас начнётся самое интересное.

Я сильнее сжала хватку и отклонилась назад вместе с ним, когда мы пошли на снижение. Поезд уже отходил от поместья, как и ожидалось. Мы увидели, как его пар поднимается в ночи, и взяли курс на север.

Мы заняли заранее намеченное построение. Ванья и Прескотт летели впереди, готовые опуститься на локомотив, лишить машиниста возможности управлять с помощью внушительной дозы зимнецвета и изменить маршрут. Кларенс летел рядом с нами, снижаясь к единственному вагону, где должен был находиться по крайней мере один охранник. Бев не смогла выяснить, сколько людей на этом поезде, только то, что это нужный состав. Мы с Рашем направились к одиночному грузовому вагону для скота, где ждал мой дракон.

Я умоляла Раша сначала проверить его. Он уступил.

Мы несколько минут парили прямо над поездом, затем Раш направил Азерона как можно ближе. Впереди Прескотт уже спустился на поезд и стоял, подняв руку для Ваньи, когда она спускалась из седла.

У неё это выглядело легко. Но когда пришла моя очередь спускаться, всё, что я видела, это проносящаяся внизу земля и покачивающаяся округлая крыша вагона. Раш стоял, широко расставив ноги, слегка согнув колени, и протягивал мне руку.

— Я тебя держу! — крикнул он, его волосы трепал ветер.

Я сглотнула и перекинула ногу через седло, нащупав носком кожаную петлю. Чем ниже я спускалась, тем сильнее дрожала нога, но потом рука Раша обхватила мою лодыжку, удерживая меня.

— Вынимай ногу, — крикнул он. — Я тебя спущу. — Его другая рука упёрлась мне в бедро.

Я сделала, как он сказал, удерживая вес на руках, позволяя ему направить мою ногу на крышу вагона. Руки не выдержали, и я глухо рухнула на крышу, не так тихо, как мы рассчитывали. Я покачнулась, но он обхватил меня руками и удержал.

— Спасибо, — сказала я, вцепившись в его куртку. Поезд под нами грохотал и трясся.

— Ладно, проверим Мифа, а потом нужно…

Прогремел выстрел. Я рухнула на крышу поезда, ударившись так сильно, что у меня перехватило дыхание. Прозвучал второй выстрел, и я зажала уши руками. Раш целился из пистолета в край крыши. Он предполагал, что в вагоне с Мифом будет охранник. Он оказался прав. Мой шумный спуск, должно быть, выдал наше появление.

— Он…? — крикнула я.

Раш опустился на колено и высунул пистолет за край вагона, затем заглянул вниз. Он выстрелил ещё раз, и я закричала. Ковингтон вскочил, схватил меня за руку и помог подняться.

— Он в порядке, — сказал он, поняв мой ужас.

— Мой дракон или человек, в которого ты только что выстрелил?

Он кивнул в сторону края крыши. Ручек не было, как предполагал Прескотт, но в досках были щели, и я использовала их как лестницу, следуя за Рашем вниз. Он пнул уже открытую дверь — тот, кто стрелял в нас, оказался достаточно глуп, чтобы её отпереть — и проскользнул внутрь. Я спрыгнула в тёмный вагон, ухватившись за Раша для равновесия.

Я вскрикнула.

Человек лежал, раскинувшись на длинном хвосте Мифа, его руки были разбросаны в стороны, пистолет всё ещё зажат в ладони. Крови я не видела.

— Ты его застрелил.

— Он выживет.

Раш опустился на колени и оттянул веко Мифа. Оно открылось, но дракон не пошевелился.

— Похоже, сильная доза.

— Он…?

— Твой дракон или человек, в которого я только что выстрелил? — сказал он, поднимаясь.

— Оба.

— Человек очнётся утром с ушибленным ребром, не более того.

Он пнул мужчину в грудь. Раздался глухой звук.

— Доспех из чешуи дракона. Старейший трюк. Мой отец снабжает им своих лучших людей.

Доспех из чешуи дракона был пережитком прошлого, времён рыцарей и замков с донжонами. Он стоил баснословно дорого, ведь его можно было изготовить только из чешуи драконов, умерших в возрасте более ста лет. Чешуя молодых драконов не затвердевала настолько, чтобы выдерживать выстрелы, пока не проходило по меньшей мере сто линек, а снимать чешую с живого дракона было незаконно. Сейчас этим занимались разве что коллекционеры, по крайней мере я так думала.

Я опустилась рядом и провела рукой по Мифу. Он был сложен, как свернувшаяся верёвка, хвост перекинут через лапы, шея неудобно изогнута.

— Прости меня, мальчик, — пробормотала я. Я достала из кармана маленький изумруд и положила перед ним. Я не могла его разбудить, но когда он очнётся, он проглотит камень, и я надеялась, что это даст ему

— Нам нужно двигаться. Эти выстрелы предупредили всех на борту, что здесь проблемы.

Я позволила Рашу увести меня от Мифа. Используя пальцы рук и ног, мы снова продвинулись вдоль внешней стороны вагона, затем переступили через гремящий сцепной болт на узкий балкон позади пассажирского вагона. Никто на нас не набросился, что показалось мне странным. Кларенс, который ждал нас, спустился с крыши вагона и присоединился к нам на узком проходе.

Раш поднял пистолет, кивнул и ворвался в вагон.

Роскошный интерьер, гладкая деревянная стойка, мягкие кресла.

И в одном из кресел в дальнем конце сидел лорд Мерлон Фэйрфакс, направив пистолет на голову Ваньи.

Глава 41.

— Рад видеть тебя, Аривель, — сказал Фэйрфакс. — А-а-а, — протянул он, когда Раш навёл на него оружие. Он повернул тонкий ствол пистолета в волосах Ваньи.

Она вздрогнула.

Раш опустил оружие и положил его на маленький круглый столик, прикреплённый к полу между двумя креслами. Кларенс обошёл меня и сделал то же самое.

— И ты тоже, Аривель, — потребовал Фэйрфакс.

Я бросила нож на стол.

— Где Прескотт? — спросил Раш.

— Он вырубил машиниста этого поезда, так что я сказал ему заняться стрелками, иначе мы бы оказались в кювете. В общем-то не имеет значения, куда он нас везёт, лишь бы не дал нам разбиться. Садитесь.

Мы с Кларенсом и Рашем опустились в слегка покачивающиеся кресла вдоль узкого вагона. Раш занял место ближе всех к Фэйрфаксу. У него могло не быть оружия, но его кулаки были не хуже.

Фэйрфакс поднял пистолет, и Ванья упала вперёд на руки и колени. Она поспешно отползла, присоединившись ко мне на моём кресле.

— Итак, посмотрим. Уверен, у вас есть вопросы, — протянул Фэйрфакс, положив пистолет себе на колени стволом в нашу сторону.

— Мой отец, — начал Раш. — Вы на него не работаете?

— Да ни за что, — выплюнул Фэйрфакс. — Ари знает, что я о нём думаю.

Раш оглянулся на меня с вопросительным взглядом, но я ничего не сказала. Он снова повернулся к Фэйрфаксу.

— Значит, вы работаете против него. Хотите забрать Мифа себе?

— В каком-то смысле, да. Мне всё ещё нужен этот дракон, чтобы он кое-что для меня сделал. Выполнил договор, который я заключил с одной молодой леди.

Он поднял брови, глядя на меня.

— Вы знали, что мы придём, — сказала я.

— Когда ты попросила меня помочь найти твоего дракона, я знал, что ты будешь искать его сама. Поэтому я проследил за этими двумя. — Он указал на Раша и Ванью. — А затем за твоим другом, мистером Грегори. Когда мои люди заметили его на двух разных станциях, где он задавал те же вопросы, что и мы, я понял, что он помогает тебе. Гадалку было сложнее отыскать, но я её нашёл. Милая женщина. Или была.

— Вы убили Бев? — крикнула я, вскочив.

— Не я. Человек, которого я послал после разговора с ней. Она знала слишком много, Аривель. — Он слегка наклонил голову с укоризной. — Не смотри так удивлённо. Когда ты втянула её, ты подвергла её опасности. Она знала, что у тебя есть дракон с пламенем, дракон, которого герцог хотел заполучить себе. Она сложила всё воедино всего лишь из нескольких слов, которые смогла выудить у стражников и у тебя. Эта женщина не упускала деталей.

Он зевнул, будто речь шла о чём-то скучном.

— Кстати о деталях, я всё ещё жду, что ты объяснишь мне, как герцог выигрывает гонки, согласно нашей небольшой сделке.

Раш медленно повернулся ко мне, его голубые глаза ярко горели.

Сглотнув, я бросила взгляд на него и снова на Фэйрфакса.

— Кто сказал, что я знаю, как он это делает?

— Я знаю, что теперь у тебя есть мой ответ, так что не отрицай. Сначала меня насторожили твои письма сестре, из них было ясно, что ты раскрыла нечто важное. Затем я узнал о твоих тайных встречах с Ковингтоном в логове, и после пожара в таунхаусе герцога мне не понадобилось много времени, чтобы понять, чем вы двое занимаетесь. Именно пристальный интерес герцога к Мифу окончательно разжёг моё любопытство. Я всё это время знал, что у Мифа есть пламя, и когда понял, что герцог солгал о казни твоего дракона, чтобы оставить его себе, стало ясно, что всё связано с этим пламенем. Признаю, я не уверен, как именно это связано с гоночной империей герцога, но полагаю, ты сейчас мне это расскажешь, не так ли, Аривель? Ты обещала.

Когда я резко покачала головой, он вздохнул и посмотрел на Раша и Кларенса.

— А ты была занята в Кардан Лотт. Занята тем, что заводила дружбу с теми, кого ненавидишь.

Я напряглась, не отрывая взгляда от Раша.

— Я их не ненавижу.

— Но ты ненавидишь мир, который они создали. В этом нет ничего постыдного. Признать, что твоей целью было разрушить этот мир.

Ванья подала голос.

— Этот мир нуждается в переменах, и я её ни в чём не виню.

Раш рванулся к Фэйрфаксу, но остановился, когда пистолет в его руках повернулся, направившись прямо в сердце Раша.

— Вот что сейчас произойдёт, — сказал Фэйрфакс, выпрямляясь, пистолет всё ещё был направлен на нас. — Я нанял тебя не только для того, чтобы выяснить, как герцог выигрывает все эти проклятые гонки, но и чтобы победить его.

Раш бросил на меня изумлённый взгляд, который я постаралась не читать. Если там была злость, я не могла его винить, но сейчас я не смогла бы с этим справиться. Поэтому я не отрывала глаз от Фэйрфакса.

— Мне всё ещё нужно, чтобы ты это сделала, Аривель. Поскольку я больше не настроен ждать до гонки конца года, чтобы увидеть поражение герцога, я назначил для вас двоих ночную гонку. — Он указал пистолетом между мной и Рашем. — Через три дня. Ари, ты обещала рассказать мне, как герцог побеждает, если я найду Мифа. Я его нашёл. Скажи, что сможешь победить сына герцога, и я позволю вам всем жить.

Я нахмурилась. Я закончила с тем, чтобы позволять другим управлять моей жизнью, моим драконом.

— А если я не хочу возвращаться в Колледж Кардан Лотт?

— Тогда я убью Мифа.

Воздух вырвался из моих лёгких.

— Нет.

Фэйрфакс направил пистолет в окно и выстрелил. Я закричала, стекло разлетелось.

— А теперь, Аривель, скажи. Позволяет ли драконье пламя герцогу выигрывать гонки?

Дрожа, я посмотрела на Раша. Он медленно поднялся

— Мой отец использует магию, чтобы выигрывать гонки. Но мы не знаем как. Ари не знает, как его победить.

Он защищал меня, даже после того, что только что услышал.

— Магия? Интересно, — протянул Фэйрфакс. — Но мне не нравится этот ответ, мистер Ковингтон, потому что он не поможет моему гонщику победить. Отойди. — Он махнул пистолетом.

— Мой отец убьёт вас, если узнает, что вы делаете, — резко сказал Раш, не двигаясь.

— Попытается. Конечно. Но теперь, когда я знаю его секрет, я тоже смогу им воспользоваться. Я смогу стать таким же неуязвимым, каким он был слишком долго.

— Мы можем покончить с этим прямо сейчас, — сказал Раш, сжав кулаки.

Фэйрфакс вздохнул.

— В этом нет никакого удовольствия. Поражение твоего отца должно быть публичным, драматичным, поэтому я и устроил ночную гонку, на которую придёт множество людей. Самый перспективный молодой наездник на драконе против нижней жительницы с диким драконом. — Он провёл рукой в воздухе, словно читая заголовок. — Я могу гарантировать, что твой отец придёт, когда узнает, что ты участвуешь в гонке против дикого дракона. А если он придёт, с ним будет целая толпа его поклонников. Будет восхитительно наблюдать, как ты проигрываешь.

— А если я не проиграю? — сквозь зубы сказал Раш.

— Если не проиграешь, я застрелю твоего дракона. Тогда ты больше не сможешь выигрывать гонки.

— Чудовище, — прошептала я, вцепившись в край кресла.

— Мы всё ещё не знаем, как именно мой отец использует магию для победы, только то, что использует, — сказал Раш, его голос почти превратился в рычание.

Вскочив, я крикнула Фэйрфаксу:

— Если вы хотите победить герцога, сделайте это честно. Дайте нам гонку. Без угроз. Без обмана. Настоящую гонку.

Повисла тишина, только поезд грохотал по рельсам.

— У тебя есть два дня, чтобы выяснить, как победить, Аривель. И учти, один из вас с гонки не уйдёт.

Фэйрфакс поднял пистолет и прицелился в голову Раша.

— А теперь будьте добры, уходите.

— Поезд движется, — заметил Кларенс, впервые с тех пор, как мы вошли.

— И ваши драконы тоже, полагаю? — Фэйрфакс цокнул языком. — Твоему отцу стоит пересмотреть программу в своей школе, если она выпускает такие блестящие умы, как ты. А теперь прочь. Я обещаю доставить Мифа в целости и сохранности в Колледж Кардан Лотт завтра утром.

— Я остаюсь с ним, — сказала я.

— Хорошо. Можешь остаться. У меня есть ещё кое-что, что я хочу тебе сказать.

— Если она остаётся, я остаюсь, — резко сказал Раш, делая шаг ко мне.

— Лучшее, что ты можешь сделать сейчас, мистер Ковингтон, это придумать, как избежать подозрений своего отца, которые, я уверен, возрастут в десять раз завтра, когда этот поезд не прибудет туда, куда он его отправил, а Миф вернётся в Кардан Лотт. Если хочешь, чтобы он узнал о твоём участии во всём этом, пожалуйста, оставайся. Уверен, он без колебаний застрелит тебя так же, как застрелил твоего бедного брата.

Я удержала Раша, когда он рванулся вперёд.

— Нет!

Он сделал ещё несколько шагов, но всё же замедлился.

— Тебе нужно уйти. Он прав. Возвращайся в школу. Я встречу тебя там утром.

Поезд заскрежетал на рельсах, замедляясь, когда кто-то в кабине потянул тормоза. Нас качнуло, и это на мгновение отвлекло и Фэйрфакса, и нас.

Глаза Раша расширились, и он бросил взгляд на Кларенса. Беззвучно он произнёс: «Зимнецвет».

Прикусив губы, я кивнула.

Раш снова повернулся к Фэйрфаксу и ринулся на него, заставив меня вздрогнуть.

— Я не уйду без неё. Так что можешь стрелять прямо сейчас, но ты этого не сделаешь, потому что я тебе нужен, чтобы участвовать в гонке и проиграть ей.

Фэйрфакс неловко вскочил со своего места, упираясь руками, пока поезд трясся на тормозах.

— Кларенс! — сказала я, поднимая руки, будто собиралась что-то поймать.

Он быстро достал флакон с зимнецветом и бросил его мне. Когда мои пальцы сомкнулись вокруг него, я сорвалась с места.

Ванья поняла и тоже вскочила, бросившись через стол за одним из пистолетов. На мгновение Фэйрфакс не знал, в кого из нас целиться.

Затем он увидел, что Ванья держит его на прицеле, Раш несётся на него с кулаками, а я сжимаю открытый флакон зимнецвета, от которого исходил резкий запах.

— Проклятые могилы, — выругался он.

Держа нас на мушке, он отступил к двери вагона, выскользнул наружу и исчез. Когда Раш рванул вперёд и распахнул дверь, Фэйрфакс уже убегал, пусть и медленно, от поезда, который теперь едва двигался. Раш ударил кулаком по боку вагона и крикнул, чтобы ему передали пистолет.

К тому времени, как Кларенс принёс его, мы уже не могли разглядеть Фэйрфакса среди деревьев.

Глава 42.

Рельсы уходили в длинный изгиб, и грузовой вагон, где спал Миф, был виден, катясь позади нас. Под страхом, всё ещё гудящим во мне, пульсировало странное удовлетворение. Я не замечала его до этого момента, со всеми этими прыжками по движущимся вагонам и пистолетом, направленным мне в лицо. Я знала, что это чувство исходит от Мифа, настолько резко оно контрастировало со всем, что только что произошло.

Прескотт высунулся из двери локомотива.

— Я услышал выстрел, так что остановил поезд!

Мы с Рашем переглянулись.

— Фэйрфакс был здесь. Он… — я замолчала, потерев лицо. — Его больше нет.

— Он мёртв? — резко спросил Прескотт.

Раш покачал головой.

— Нет. К сожалению.

Его рука опиралась рядом с моим плечом в тесном пространстве. Он убрал пистолет обратно в наплечную кобуру.

— Теперь ждём, пока Миф проснётся. Думаешь, вы с остальными сможете довести нас до Чессона?

Прескотт улыбнулся.

— Конечно. Кочегар нормальный парень. Всё рассказывал мне про свою семью. Похоже, его не особо волновало, что я вырубил другого. — Он пожал плечами. — И сегодня нет тормозников. Только я. — Он поднял руки и пошевелил пальцами. — В Чессон, — объявил Прескотт, направляясь обратно в кабину.

Миф проснулся, когда бледный свет окрасил восточное небо обещанием нового дня. Он выломал дверь вагона и рванул в небо, но тут же снова устремился вниз и фыркнул мне в лицо. К моему удивлению, Прескотт действительно довёл нас до станции Чессон, почти. Мы остановились между рядами вагонов в сортировочном дворе, скрытые от всех, кроме сигнальщика, который, вероятно, недоумевал из-за появления незапланированного поезда.

— Я знаю, — сказала я, потянувшись к Мифу. — Прости меня. — Я обняла его за шею, наслаждаясь его теплом.

Когда Миф распластался на гравии двора,

Холодный ветер резал глаза и уши, но паника от езды без седла держала кровь горячей, пока мы поднимались над мрачным железнодорожным двором. Почти сразу показались стены Колледжа Кардан Лотт. Мы перелетели через каменные стены, сверху они казались менее внушительными, и приземлились у логова, где Миф опустился на брюхо, позволяя мне слезть.

Тёплая волна удовлетворения наполнила моё сердце, то же чувство, что я испытала, когда вернулась в свою квартиру на зимних каникулах и увидела Эви. Миф был счастлив оказаться здесь, дома.

Но теперь это место стало ещё большей клеткой, чем когда я впервые сюда вошла, думая, что не имею отношения к этой жизни и их древним традициям. Теперь мне предстояло играть в новую игру, смертельно опасную.

Я пошла обратно к школе, единственным звуком был хруст застывшего за ночь снега под моими сапогами. Я бросила взгляд на землю под лестницей. Наши следы всё ещё были там.

Я направилась прямо в кабинет Вона. Мы все туда направились.

Когда директор Вон увидел нас, растрёпанных ветром, одетых как небольшая банда и всё ещё вооружённых, он склонил голову и отступил в сторону, позволяя нам войти.

— Полагаю, у вас есть веская причина для этого?

— Сэр, она прошла тест на Связь, а мой отец уничтожил доказательства, — начал Раш, пока директор закрывал за нами дверь.

— У нас есть Миф, и я хочу, чтобы меня восстановили, сэр, — добавила я.

Отец Кларенса посмотрел на каждого из нас по очереди, задержав взгляд на сыне с удивлением, которое быстро сменилось искренней гордостью.

— Ты помог?

Кларенс опустил голову и кашлянул.

— Да, сэр.

Наш директор скрестил руки, не сердито, а с удовлетворением.

— Отлично, сын. Пора тебе начать решать, что для тебя важно.

Кларенс резко поднял голову.

— Спасибо, сэр.

Его отец подошёл к столу, но не сел. Он вздохнул.

— Я вам верю.

Я наклонила голову. Это было слишком просто.

— Уверен, мой отец будет здесь в течение часа, — сказал Раш. — Он узнает, что его поезд ограблен и что Миф у нас. Скажите ему, что Мерлон Фэйрфакс знает правду.

Директор Вон склонил голову.

— Вообще-то, ваш отец недавно звонил. Это он предупредил меня, что мисс Миро направляется сюда со своим драконом. Он также сказал, что вскоре прибудет с документами, подтверждающими её Связь, а также с некоторыми… любопытными бумагами, касающимися её происхождения.

— Моего происхождения? — спросила я, бросив на Раша недоумённый взгляд.

— Да, — раздался низкий, властный голос у нас за спиной.

Мы резко обернулись и увидели герцога Ковингтона, входящего в кабинет директора, за ним следовали двое мужчин в строгих пальто с одинаково мрачными лицами.

Герцог прошёл сквозь нашу группу, чтобы пожать руку директору Вону, затем повернул жгучий взгляд на сына.

— Ты к этому причастен, Рашленд?

Раш кашлянул и моргнул.

— Причастен к чему, сэр?

Его отец фыркнул и щёлкнул пальцами одному из своих людей, и тот быстро вложил ему в руки украшенную кожаную книгу.

— Ты пожалеешь о дне, когда решил украсть у меня, — прошипел герцог. Его взгляд на мгновение скользнул ко мне, затем выражение лица прояснилось, когда он снова повернулся к директору Вону. — Я нашёл документы, которые вы запрашивали. Прибыли сегодня утром из Авенции.

Он передал книгу директору, и тот повернул её в руках. Буквы на обложке блеснули, и я заметила вспышку зелёного между выступами на корешке. Вон прижал книгу к себе и раскрыл её на странице, отмеченной фиолетовой лентой. Его палец скользнул вниз по странице и остановился.

Его брови поднялись.

Затем он посмотрел на меня.

— Королевская кровь?

Губы герцога растянулись в тонкой улыбке.

— Похоже на то. Мерлон всё-таки был прав.

— В чём? — спросила я, чувствуя, как учащается пульс. Раш стоял, глядя в окна, его челюсть была напряжена, плечи расправлены.

— Подойди, взгляни.

Директор Вон положил книгу на стол и аккуратно развернул её, удерживая палец на одной строке.

Осторожно я подошла к книге и посмотрела вниз на слова.

Имена. Отсортированные по алфавиту по фамилиям. Рядом были вписаны даты, а вверху каждой страницы нарисованы гербы.

Под пальцем директора был герб с подписью Миро.

Это была генеалогия.

Директор Вон постучал по первому имени в списке.

— Ты знаешь, кто это?

Я покачала головой. Имя Кас Миро ничего мне не говорило.

— Он был принцем. Сыном одного из Древних. Богорождённый первого поколения.

Ванья тихо вдохнула за моей спиной.

— Хорошо, — сказала я, всё ещё не понимая.

— А это, — продолжил директор, проводя пальцем ниже по странице, — твой прапрапрадед. Тот, кто сменил вашу фамилию на Миро, когда прибыл в Каварию.

Я уставилась на имя Флорентин Миро. Рядом было написано:см. также Миро.

Моё внимание резко метнулось к герцогу, который смотрел на меня, как кот, поймавший мышь. Он коротко кивнул, затем сделал знак вернуть ему книгу. Бородатый мужчина слева шагнул вперёд и забрал её. Книга захлопнулась с отчётливым щелчком, и мой взгляд зацепился за отблеск света на её корешке.

Герцог принял генеалогию, прижав её к боку так, что корешок был обращён ко мне. В кожу был вделан сверкающий зелёный изумруд.

Сжав губы, чтобы не выдать себя, я попыталась взять себя в руки. Мне нужно было, чтобы герцог решил, будто моё замешательство связано с этим открытием, а не с тем, что я понимала: книга использует магию, чтобы изменять своё содержимое.

— Значит, я… связана с королевской семьёй? — сказала я, стараясь звучать искренне поражённой.

Ванья прижала пальцы к губам, скрывая лёгкую улыбку. Она не знала, что означает этот изумруд.

— Похоже, что так, — сказал директор, и в его голосе звучало возбуждение, когда он обошёл стол. — Происхождение вашей семьи, к сожалению, оказалось под вопросом после того, как мы узнали о вашем доме, моя дорогая. Примите мои искренние извинения. — Он действительно поклонился мне. — Но теперь, когда у нас есть доказательство, что вы действительно из рода Миро, как и утверждали изначально, нет ни малейшей причины не восстановить вас в числе студентов Колледжа Кардан Лотт. Как самую почётную и желанную студентку.

Он широко развёл руки, переводя взгляд на герцога в ожидании подтверждения.

— Разумеется, — сказал герцог, и его голос был пропитан приторной вежливостью, когда он слегка поклонился мне. — Любой наездник, связанный с

У меня пересохло во рту, пока я изображала улыбку в ответ. Он пытался скрыть тот факт, что нижний житель может установить Связь. И у него были для этого средства. Магия изменила эту генеалогию, включив туда мою семью, я была в этом уверена. Он стоял, откровенно демонстрируя изумруд в корешке книги, проверяя меня. Ему нужно было понять, осознаю ли я значение изумруда, и он рассчитывал прочитать мою реакцию прямо сейчас, здесь, чтобы убедиться, что мне известно.

Мне нужно было сбить его с толку.

Представив, как обрадовалась бы Эви, если бы я когда-нибудь смогла сказать ей, что мы связаны с древней королевской кровью, я быстро ощутила слёзы на глазах, понимая, что это ложь. Но слёзы оказались кстати, когда я повернулась к герцогу.

— Спасибо, сэр, — выдохнула я, промокая глаза так, как полагается леди, согласно поспешным наставлениям Фэйрфакса накануне начала семестра, когда он пытался сгладить грубые углы моих манер. — Как мне отблагодарить вас за эту доброту?

Я надеялась, это звучит искренне. Мне нужно было, чтобы он поверил, учитывая, что я только что его ограбила, и он это знал. За спиной герцога Раш слегка сменил позу, его лицо по-прежнему оставалось безэмоциональным.

Губы герцога едва заметно дёрнулись.

— Ах. Это была необходимость, не более. Мы не можем позволить самозванцам проникать в нашу великую школу. Ваш покровитель, при всём своём добром намерении, просто не располагает теми ресурсами, что есть у меня. — Он прижал книгу крепче к боку. — Всегда приятно помогать нуждающимся.

Я склонила голову в неловком реверансе, чтобы скрыть свою реакцию. Я не знала, что именно связывает герцога и Фэйрфакса, но было ясно, что они ненавидят друг друга. И также было ясно, что у герцога есть собственные намерения, раз он магически подделал мою генеалогию, чтобы вернуть меня сюда. Это было не просто попыткой скрыть правду о том, что нижний житель может установить Связь, и я могла лишь предполагать, что его истинная цель связана с магией моего дракона. Только время покажет, чего он на самом деле хочет, и я надеялась как можно дольше этого не узнавать.

— Что ж, раз всё улажено, мне пора возвращаться к делам. До завтра, Каспер.

Люди герцога прошли к двери и открыли её перед ним. Переступив порог, он обернулся к сыну.

— Я хочу, чтобы завтра вечером ты уделил всё внимание мисс Алкотт, так как её отец пожелал обсудить со мной один вопрос в частном порядке.

Кровь отхлынула от моей головы так резко, что я едва не пошатнулась. Горло Раша дёрнулось, и он едва заметно кивнул отцу, прежде чем тот вышел за дверь.

Глава 43.

— Это всё? — спросил Вон, когда герцог и его люди ушли.

Никто из нас не заговорил, пока мы выходили из его кабинета, но как только мы оказались в коридоре, Раш схватил меня за запястье, задерживая, пока остальные уходили вперёд.

— Ари, — сказал он тихо.

Я закрыла глаза. Конечно, отец Скарлетт попросил герцога о частной беседе. Чтобы договориться о помолвке. У меня внутри всё рухнуло, и на мгновение мне захотелось рухнуть вместе с этим.

Раш взял меня за плечи обеими руками.

— Отец накажет меня за то, что я сделал сегодня ночью. Теперь невозможно отрицать, что я был с тобой. Всё, что я могу, это заставить его думать, что я сделал это назло ему, а не потому что ты мне небезразлична.

Его слова только усилили жар, поднимающийся во мне от его прикосновения. Но его нахмуренные брови и злой взгляд заставили меня сделать шаг назад.

— Помни, что он делает с теми, кто мне дорог. Если он решит, что мне дорога Скарлетт, значит, именно её он попытается использовать, чтобы управлять мной.

Я кивнула, хотя от этого становилось только хуже. Мне не хотелось видеть Раша на балу со Скарлетт.

— В корешке той книги был изумруд, — сказала я, не желая говорить о Скарлетт.

Он кивнул.

— Я видел. Он что-то подозревает. С самого пожара он пытается понять, что я знаю. Что бы ни случилось, не показывай, что ты знаешь о магии.

Я тихо усмехнулась.

— Значит, теперь мне нужно притворяться, что я и правда богорождённая?

— Да, Ари. Я не знаю, зачем он это сделал, но он что-то выуживает. Он приближает тебя к себе, и мне это не нравится. Теперь ты ему обязана, и он рано или поздно этим воспользуется. Если только мы не лишим его этой возможности.

— Как? — я едва могла дышать под тяжестью его взгляда.

— Держись плана. Выиграй гонку. Заставь его захотеть оставить тебя в живых.

— Это не решает проблему с фальшивой личностью, — сказала я. Я подумала слегка толкнуть его в плечо, чтобы разрядить напряжение, но не стала. Не сейчас, когда герцог собирается обсуждать его брак со Скарлетт. В груди что-то оборвалось, как лопнувшая струна.

— Нет, но меня это не волнует. Мне нужно, чтобы ты осталась жива.

— Успокаивает.

Он притянул меня ближе.

— Я слышал, что у Шепа недавно пострадала спутница на бал. Как только он увидит тебя, он пригласит. Я уверен. — Он слегка улыбнулся. — Обычно третьекурсники не остаются без пары, а сейчас уже всех пригласили.

У меня вырвался тихий смешок.

— То есть я запасной вариант?

Он игриво ткнул меня в бок.

— Большинство парней предпочитают приглашать девушек, которые смеются и улыбаются их шуткам, а не подкалывают их своим колючим характером. Я лишь говорю, что, похоже, у тебя тоже будет пара.

Я коротко рассмеялась, но в этом смехе не было радости.

— Мой отец будет здесь завтра вечером. Мы не можем дать ему ни малейшего повода думать, что я был с тобой сегодня или что… что ты мне небезразлична.

Наконец я встретилась с ним взглядом, дыша чаще.

Следующие слова он произнёс тихо и быстро.

— Всё, что ты увидишь завтра, всё, что я буду делать с момента, как мы выйдем из этого коридора, это игра, Ари. У моего отца повсюду глаза. Я не могу дать ему повод причинить тебе вред.

Он стоял слишком близко, и моё сердце гремело.

Когда он наклонился ближе, по коже пробежали мурашки.

Дверь кабинета директора распахнулась, и я отшатнулась так резко, что ударилась головой о стену, пытаясь отпрянуть от Раша. Он провёл рукой по волосам и быстро кивнул Вону.

— О, прошу прощения. Проходите. — Вон вытянул руку, ожидая, что мы пойдём

Раш свернул налево и, не сказав ни слова, направился по коридору наверху, а я спустилась по лестнице в холле и пошла знакомым путём обратно в Дом Рубин.

Несколько студентов, направлявшихся на ранние тренировки или в библиотеку, громко шептались, когда я проходила мимо них в коридорах. Я улыбалась и кивала им.

В общей комнате Рубина разговоры стихли среди немногочисленных студентов, когда я вошла. Прескотт и Кларенс уже сидели, склонившись над тарелками с завтраком, нагруженными едой, а Ванья наливала себе чай из чайника, стоявшего на каменной подставке на их столе. Она улыбнулась мне, затем обвела взглядом комнату, словно ожидая, что кто-то что-то скажет.

— С возвращением, — сказала Ванья хриплым голосом. Она прикрыла широкий зевок, и я невольно повторила за ней.

Никто ничего не сказал, пока я собирала себе завтрак, наслаждаясь запахом коричных булочек, резким ароматом выдержанных сыров и благословенным запахом кофе. Я не пила кофе с тех пор, как покинула Кардан Лотт. Я сразу направилась к друзьям и заняла пустое место рядом с Кларенсом.

Человек, отвечающий за горячий кофе и чай по утрам, молча взял чашку, налил в неё кофе, добавил немного сливок и принёс мне.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Рад видеть вас снова, — сказал он с лёгкой улыбкой. Он поклонился и вернулся к стене, где обычно стоял почти каждое утро, за исключением своих выходных.

Мои брови приподнялись, когда я взяла чашку и вдохнула аромат.

— Говорят, они знают все тайны школы, — прошептал Прескотт, прислоняясь к плечу Ваньи.

Она хихикнула, но я обернулась и кивнула мужчине по имени Альфред. Я спросила его имя однажды, несколько месяцев назад. Он ответил тем же жестом.

Я пила кофе и рассеянно болтала с остальными о предстоящем бале. Вскоре я перестала следить за разговором, глядя в окно на тёмный силуэт дракона, парящего над лесом.

— Подожди, у тебя же нет платья! — сказала Ванья, будто это было большей бедой, чем то, что я едва не потеряла своего дракона.

— Есть, — ответила я, допивая кофе. — Фэйрфакс заказал его несколько месяцев назад.

В этот момент Раш появился из мужского общежития, волосы идеально зачёсаны назад, форма безупречна, как всегда. Как он сюда попал? Должно быть, есть ещё тайные проходы, или он просто умеет лазить по стенам. Он ни разу не посмотрел в мою сторону. У меня всё сжалось внутри, когда он подошёл к дивану и развалился на нём. Скарлетт тут же скользнула к нему и устроилась рядом.

Это будет мучительно.

Кларенс поправил очки и неловко улыбнулся мне, прежде чем уйти. Остаток дня Прескотт делал вид, что ему на меня наплевать, когда Раш был рядом, оставаясь поблизости только из-за Ваньи. Кларенс улыбался мне, если наши взгляды встречались, но Рашленд Ковингтон был заперт наглухо.

Едва скрытые гримасы и слишком громкие шёпоты сопровождали меня весь день. Ничего особенно нового, за исключением яростного взгляда профессора Сивы, когда я вошла на занятие по литературе. Он засыпал меня вопросами по последнему тексту, злясь всё сильнее с каждым моим правильным ответом.

Весь день Ванья держалась рядом со мной, а Раш оставался как можно дальше.

Пустота внутри меня становилась всё глубже.

На следующий день украшения для бала были завершены, и студенты гудели от возбуждения. Снег таял под ранним весенним солнцем, но воздух всё ещё был холодным и резким, особенно по утрам. Между разговорами о бале и спорами о том, кто победит в первой гонке сезона на Арене, по школе начали распространяться шёпоты о предстоящей ночной гонке. Приглашения раздавались, пульс в коридорах учащался, разговоры и шаги становились быстрее.

Фэйрфакс по-прежнему собирался заставить меня соревноваться с Рашем.

Похоже, на этот раз приглашений было больше. Насколько я могла судить, пригласили всех в Кардан Лотт. Как Фэйрфакс это устроил, я не знала и в этот момент уже не хотела знать.

Гонка висела в моих мыслях, как петля палача. Фэйрфакс сказал, что Азерон погибнет, если Раш победит, а я знала, что если проиграю, больше никогда не увижу Колледж Кардан Лотт изнутри. Но должен был быть другой выход. Герцогу, скорее всего, придётся каким-то образом использовать магию на Азероне, чтобы обеспечить победу, а значит, шанс остановить его всё ещё есть. Мы что-нибудь придумаем. Ванья не говорила о ставках, но держалась рядом и была тише обычного, и это выдавало, что она тоже ощущает тяжесть происходящего.

Два дня без единого взгляда со стороны Раша стали ещё одной лопатой земли в могилу, которая выкапывалась внутри меня.

Зато Шеп стремился поговорить со мной.

— Рад, что ты вернулась, — сказал он в утро моего возвращения. — Я слышал, ты прошла тест на Связь.

Я не сомневалась, что за время моего отсутствия ходило немало слухов.

Затем он пригласил меня на бал. Именно так, как и предполагал Раш.

Моё тело напряглось.

— Знаю, это в последний момент, но моя подруга, Кэсси, на днях получила травму на тренировке, и теперь она не сможет пойти.

— С ней всё в порядке?

— Да, просто растяжение. Упала на тропе, — сказал он с лёгкой улыбкой. Мы все не раз спотыкались на этих тропах. — Так что для меня будет честью, если ты пойдёшь со мной.

И, с уколом вины, я согласилась.

Час бала настал, а я так и не нашла возможности поговорить с Рашем наедине. Либо он откровенно меня игнорировал, либо настолько хорошо играл свою роль, что действительно не замечал моих попыток привлечь его внимание в коридорах. Какая-то часть меня злилась на него за то, как хорошо он притворяется, за то, что невозможно понять, что он на самом деле чувствует. Я приняла приглашение Шепа отчасти потому, что не хотела идти на бал одна, а отчасти потому, что хотела увидеть реакцию Раша. Это было не самым честным мотивом, но страх разъедал меня каждую секунду, зная, что нас ждёт, и у меня не было ни малейшего желания наблюдать, как Раш и Скарлетт кружатся, будто всё в порядке. К тому же с Шепом было легко разговаривать. Он не вызывал у меня бабочек в животе и не превращал кровь в бурную реку, но заставлял улыбаться, и это было приятно.

Платье, которое Ванья выбрала на вечер, было по-настоящему великолепным, и рядом

— Ты выглядишь великолепно! — воскликнула Ванья, хватая меня за руки и целуя в обе щеки, когда я спустилась в общую комнату в вечер бала. Гонка была назначена на завтрашнюю ночь. Ещё одна ночь до того, как всё рухнет.

Ванья готовилась в одном из лучших отелей города, где её родители оплатили номера не только для неё, но и для команды из шести человек, которых отправили, чтобы подготовить её к сегодняшнему вечеру.

Мой взгляд скользнул по её платью, и глаза расширились, когда я поняла, что её восторг был, пожалуй, даже сдержанным. Её платье не походило на те, что носили в Каварии. Оно скорее напоминало накидку, открывающую часть живота, и её тёплый оттенок кожи прекрасно контрастировал с белым шёлком, переплетённым серебряными лозами, усыпанными камнями. Волосы были частично убраны назад и закреплены несколькими заколками с бриллиантами, а остальная длина густыми волнами спадала по спине.

— Ты выглядишь, как принцесса, — сказала я, беря её за руки, чтобы рассмотреть платье.

Её щёки едва заметно сверкнули, когда она улыбнулась.

— А ты выглядишь прекрасно.

Мои губы тронула улыбка, но её прервал свист, раздавшийся в комнате. Прескотт вышел из арочного прохода к мужскому общежитию, прижав руки к сердцу, его глаза были широко раскрыты, а губы приоткрыты в ошеломлённой улыбке.

Я закатила глаза, когда он подошёл к Ванье, низко поклонился, затем взял её руку и поцеловал тыльную сторону ладони. Ванья бросила на меня взгляд, словно говоря «вот видишь, он не так уж плох», и, взяв его под руку, направилась к выходу.

Пока я ждала Шепа, девушки обменивались комплиментами по поводу наших платьев. Скарлетт и Раш так и не появились в комнате, и меня это вполне устраивало. Я не была уверена, что смогу выдержать, наблюдая их вместе сегодня.

Толпа постепенно редела, и я осталась стоять в центре комнаты, сцепив руки на талии, в ожидании.

— Ари, — раздался через несколько минут голос Шепа. Он вошёл со стороны внутреннего двора, уже нарядный и улыбающийся так, будто вечер для него уже начался, а его щёки слегка порозовели от холода. — Ты прекрасно выглядишь.

Я улыбнулась и позволила ему поцеловать себя в щёку, чувствуя, как лицо заливает жар от мысли, что он может воспринимать это как нечто большее, чем дружбу. То, как он медленно отстранился, глядя мне в глаза, только усилило это чувство. Возможно, соглашаться идти с ним было ошибкой.

— Пойдём? — Он предложил мне локоть, и, глубоко вдохнув, я взяла его.

Бальный зал, который каждый раз, когда я проходила мимо, был пуст, теперь был заполнен светом, украшениями и людьми. С одной стороны стояли столы, другая была отведена под танцы. Колонны, обвитые зеленью, обрамляли край танцпола. Ленты из тонкой розовой и белой ткани тянулись от люстр к карнизам, наполняя зал весенними оттенками. С этих лент свисали тысячи нежных цветов, едва покачивавшихся, когда кто-то проходил под ними.

На входе выстроилась очередь, и у меня было достаточно времени рассматривать украшения, пока мы медленно продвигались через широкие двойные двери, увитые зелёными, розовыми и белыми цветами, наполнявшими воздух сладким ароматом.

Мне казалось, будто я шагнула в сон.

Моя рука соскользнула с локтя Шепа, когда мы вошли в зал. Он поймал её и вернул на место, и моё внимание снова переключилось на него. Под ногами лежал белый ковёр, словно повторяющий снег за окнами. По нему были рассыпаны лепестки. Весна буквально осыпалась вниз, погребая зиму в этом зале.

Я оглядела комнату в поисках Раша или Скарлетт, зная, что если увижу её, он будет рядом. Её было легко заметить. Среди девушек в зимних оттенках и блестящих платьях Скарлетт была в красном. Её медовые волосы были уложены наверх, а в локонах поблёскивала небольшая корона, украшенная рубинами. Несколько девушек тоже надели диадемы. Похоже, сегодня мы все притворялись королевской знатью.

Мой взгляд нашёл Ванью и Прескотта, и на губах мелькнула улыбка. Она казалась такой маленькой рядом с ним, но то, как она смотрела на него снизу вверх, с затуманенными, влюблёнными глазами, было трогательно. Я только надеялась, что он не разобьёт ей сердце, иначе я однажды тайком развяжу ремни на его седле.

На бал прибыли и родители многих студентов, и было любопытно наблюдать, кто держится рядом с ними, а кто старается избегать. Мейбел стояла рядом с матерью, Кларенс напряжённо держался возле отца. Прескотт и его старший брат держались подальше от своих родителей, а, как я слышала, родители Лютера вовсе не пришли. К счастью, Лютер с момента моего возвращения не сказал мне ни слова.

Шеп повёл меня к столу, и мы сели вместе с несколькими третьекурсниками. Ребекка, кудрявая девушка с загорелой кожей и в прекрасном платье цвета слоновой кости, сидела рядом со мной. Она улыбнулась и похвалила мой наряд.

После нескольких минут разговоров с друзьями Шепа, Ребекку пригласил танцевать её спутник, парень по имени Томас. Она взяла его за руку, но прежде чем встать, махнула нам, приглашая всех присоединиться.

— Пойдёмте, — сказала она, смеясь. — Давайте все танцевать.

Остальные пары улыбнулись и покинули стол, держась за руки, каблуки звонко стучали по полу.

Я посмотрела на Шепа. Меня никогда в жизни не приглашали танцевать, и, несмотря на то что единственный танец, который я знала, был тем, которому Ванья научила меня в нашей комнате в начале семестра, мне отчаянно хотелось, чтобы он меня пригласил.

Шеп поймал мой взгляд и поджал губы.

— Я никогда не был хорошим танцором, — признался он.

— Я тоже, — поспешно сказала я, надеясь его подбодрить.

Но он лишь усмехнулся.

— Тогда, может, лучше не стоит.

Мои плечи опустились.

— О.

Он протянул руку и коснулся большим пальцем моего подбородка.

— Но если ты хочешь, мы можем.

Я прочитала правду в его

— Нет. Всё в порядке.

Я отвернулась к столу, сутулясь, наклонилась вперёд. И тут мой взгляд зацепился за алое платье Скарлетт, мелькнувшее мимо. Она спешила, лицо её было сведено в привычной хищной гримасе. Я проследила за направлением её взгляда. В углу, с бокалом в руке, стоял Раш. На нём был тёмный костюм, как и на большинстве парней, за исключением Прескотта в смелом костюме цвета слоновой кости, но у меня перехватило дыхание, когда я увидела Раша.

Его волосы были зачёсаны назад, подбородок приподнят, на шее чёрный галстук-бабочка, притягивающий взгляд к чёткой линии горла. Чёрный шёл ему лучше, чем кому-либо.

На мгновение я едва могла дышать.

Он разговаривал со своим отцом и Тэргудом Брайсом, его взгляд каждые несколько секунд скользил по залу. В третий раз он нашёл меня.

Его взгляд зацепился за меня, и мир на мгновение потускнел, остался только его силуэт в цвете. Затем подошла Скарлетт, он сделал глоток из бокала, и на его лице появилась улыбка.

Я моргнула и отвернулась, пытаясь вспомнить, как он почти поцеловал меня. Как сказал, что ему не всё равно, и что всё, что я увижу сегодня, — игра. Но сейчас мне было трудно в это верить.

Скарлетт действительно была прекрасна… и богата, и из семьи, столь же знатной, как его. И когда я снова украдкой взглянула на них, Раш наблюдал за ней, пока она крутилась перед ним. Я фыркнула и сделала глоток шампанского, который Шеп передал мне. Я никогда раньше его не пила, и от него щипало в носу.

Когда двое третьекурсников вернулись к столу, я сказала Шепу:

— Я пойду поговорю с Ваньей. Пойдёшь?

Он покачал головой.

— Иди.

Я улыбнулась и встала из-за стола, заставляя себя не искать взглядом Раша. Я найду момент поговорить с ним. Когда Скарлетт не будет цепляться за него, а герцог не будет наблюдать.

Ванья встретила меня поцелуем в щёку, втягивая в разговор. Она смеялась легко, чего я раньше за ней не замечала. Принцессы не теряют голову. Но часть моего сердца сжалась за неё. Если она ещё не рассказала Прескотту то, что рассказала мне, то в тот момент, когда правда всплывёт, она может утонуть под его отказом. И хотя я не могла винить её за желание скрыть правду, мне это не нравилось. Скрытность не спасёт её.

Я подавила смешок и улыбнулась парням, окружившим её. Пока Прескотт рассказывал историю о своей охоте с каким-то графом, моё внимание рассеялось. Я думала о Мифе, о том, что ждёт нас завтра ночью, и плечи мои напряглись. Ванья этого не заметила, её взгляд всё ещё был прикован к Прескотту.

В какой-то момент, когда Прескотт пошёл за напитками, она наклонилась ко мне и прошептала:

— Только посмотри на всё это. Говорят, это благотворительный бал, а ощущение такое, будто каждый здесь пытается показать, насколько он богат. — Она махнула рукой в сторону группы девушек со второго курса из Дома Алмаз. — Посмотри, сколько на них бриллиантов.

Её слова напомнили мне кое-что, о чём я писала в одном из эссе несколько месяцев назад. Моё исследование той малоизвестной королевы, королевы Изобель, оказалось неожиданно интересным. Триста лет назад она недолго правила, пока однажды ночью её не убили во сне. Она была матерью королевы, основавшей Кардан Лотт, той самой, с длинным списком великих достижений. Та, кого изучала я, по учебникам, не сделала почти ничего, кроме того, что была убита. Её нашли с перерезанным горлом, а под подушкой лежала записка с единственной фразой: «Обрати внимание».

Её убийцу так и не нашли, но очевидно, что она знала о грозящей опасности и считала, что убийцу можно распознать, если просто смотреть внимательнее.

Перед глазами вспыхнул изумруд, который мы нашли в таунхаусе Раша. Я резко обернулась, наблюдая, как мимо проходят девушки из Дома Изумруд.

Ванья продолжала говорить о роскоши вокруг, но мои мысли неслись вперёд. Дом Алмаз. Дом Рубин. Дом Изумруд. Дом Сапфир. Мой взгляд метался от одного камня к другому, закреплённым в серьгах, диадемах и ожерельях.

Камни. Двери во дворе. Дома. Всё было передо мной.

В некоторых отдалённых регионах Каварии людей хоронили, украшая их гробы драгоценными камнями, чтобы отогнать злых духов. Я всегда считала это пустым суеверием. Но у многих суеверий есть корни в реальности. Основатели Кардан Лотт знали правду о магии и построили это место как мавзолей для этой правды. Каменную гробницу, украшенную драгоценностями.

Ванья ушла с Прескоттом, а я осталась стоять посреди зала, заворожённая этой новой мыслью. Мимо прошла девушка в зелёном платье, с двумя изумрудами в ушах. Изумруд в книге в таунхаусе Раша менял текст. Дом Изумруд был для тех, кто служит сердцем, для творческих умов, для яростно страстных. Эти камни использовались, чтобы переписывать историю, согласно намерениям Архивистов. В тот день, когда Миф проглотил изумруд, мы выиграли тренировочное состязание у Скарлетт, но я не могла быть уверена, что победа случилась благодаря камню. В любом случае, в тот день мы летели иначе, будто Миф понимал не только моё желание победить, но и показать Скарлетт, на что я способна. Возможно, изумруды связаны с желаниями или намерениями. Я резко повернулась, глядя на группу девушек из Дома Алмаз. Доброта, щедрость, верность. Алмазы почти всегда обладали притягательной харизмой, они были душой любого общества. Что, если магия алмаза в способности влиять на вещи, или связана со светом? Теперь, когда у меня появились теории, стало так много всего, что можно было проверить.

В этот момент мимо прошла Скарлетт, и рубины в её украшении привлекли мой взгляд.

Дом Рубин — для амбициозных. Для победителей, как говорил Лютер в начале года.

Если бы я делала ставки, я бы поставила, что герцог Ковингтон использует рубины, чтобы выигрывать гонки.

Прежде чем я успела понять, для чего могут служить сапфиры, моё внимание привлёк мужчина, быстро пробирающийся сквозь толпу. Он был одет как лакей и что-то прошептал Рашу на ухо, отчего тот поставил бокал и вышел из зала.

Я проводила Раша взглядом, пока он не исчез за дверями. Герцога я больше не видела.

Одного бокала шампанского оказалось более чем достаточно, и я мысленно отругала себя за то, что не подумала, как оно на меня подействует. Пол под ногами начал слегка качаться.

Я огляделась в поисках Шепа. Он стоял в другом конце зала, разговаривая с матерью, отцом и директором Воном. Он заметил, что я его ищу, извинился

Когда он подошёл, я невольно вцепилась в него, благодарная за его устойчивость рядом.

— Осторожнее, — сказал он с улыбкой. — Ты в порядке?

— Я никогда не пила шампанское, — призналась я. Я лишь однажды пробовала вино, на зимнем празднике.

Он усмехнулся.

— Тогда тебе лучше немного посидеть. И поесть. Поможет.

Я кивнула и позволила ему отвести меня к столу, где он поставил передо мной хрустальную тарелку с клубникой в шоколаде и хрустящими тостами с нежным белым сыром и бальзамическим соусом. Были там и засахаренные орехи, и тонкие ломтики вяленого мяса.

Это даже не было основным угощением, его должны были подать позже. Я заставляла себя есть медленно, наслаждаясь вкусами и текстурами, напоминая себе, что всё это реальность, а не сон.

Но, взяв вторую большую клубнику, я вдруг увидела перед глазами лицо своей младшей сестры. Она обожала клубнику, но для нас это было редкостью. Мы съедали лишь немного из собственного сада, зная, что на рынке за неё можно выручить хорошие деньги. Корзина клубники могла прокормить нас неделю.

— Что случилось? — спросил Шеп, касаясь моей руки тыльной стороной пальцев.

Я слегка дёрнулась от его прикосновения, и он отдёрнул руку. Мне хотелось сказать ему не убирать её, что мне отчаянно нужно чувствовать, что я не одна, но я не смогла. Не могла позволить ему увидеть, насколько у меня болит сердце.

— Извини, — сказала я Шепу, отходя от стола. — Я сейчас вернусь.

Я прошла под свисающей зеленью в небольшой атриум, где гости проходили к уборным и обратно. Я замедлила шаг, прислушиваясь в поисках голоса Раша. Но ничего не услышала. Затем, повернувшись к уборной, я заметила его в другом конце коридора, он быстро возвращался обратно к залу.

Его лицо было напряжённым, почти пугающим. Щёки покраснели, руки сжаты в кулаки. Когда наши взгляды встретились, его пальцы разжались, а взгляд смягчился. Я осталась стоять, пока он сокращал расстояние между нами, и звук его начищенных ботинок отдавался в коридоре, как мой собственный пульс.

— Ари, — сказал он, и в его голосе звучала хриплая надломленность. Его глаза были влажнее обычного, блестели в свете газовых ламп.

— Что случилось? — спросила я тихо.

Его взгляд скользнул по коридору за моей спиной, затем вернулся ко мне.

— Ничего.

— Лжец.

Он фыркнул.

— Мой отец. Когда он приехал, он сказал, что если я проиграю завтра…

Он замолчал, провёл рукой по лицу и продолжил:

— Он заберёт меня из Кардан Лотт.

Без колебаний Раш шагнул вперёд, обнял меня за спину и прижал моё лицо к своей белоснежной рубашке.

Его грудь была тёплой, сердце под пиджаком билось так же быстро, как моё.

Он держал меня. И на короткое мгновение я забыла о том, что ждёт нас завтра. По крайней мере, если Раш проиграет, последствия не будут такими страшными, как если он выиграет, но мысль о том, что мне придётся продолжать учёбу без него, мне не нравилась. Если же выиграю я, Фэйрфакс будет доволен, и ни один дракон не погибнет. Мне нужно лишь найти рубин для Мифа и надеяться, что моя теория верна.

— Мой отец подозревает. Он не верит, что я помог тебе украсть Мифа только потому, что ненавижу его. Это слабая ложь, и он это знает. Поэтому мне пришлось сыграть сегодня убедительно со Скарлетт. Чтобы он поверил, что ты мне безразлична.

И тут я поняла, насколько это глупо — стоять здесь, на виду, где нас могут заметить. Я выпрямилась.

— Прости. Я пойду.

— Подожди. Останься.

— Нет, мне лучше…

Он посмотрел на меня сверху вниз.

— Это игра, ты ведь это понимаешь?

— Я не уверена, Раш. Ты сам сказал, что хорошо играешь.

Его руки вокруг меня были как ремни, удерживающие в седле. Без них я могла бы улететь.

Его взгляд опустился к моим губам, когда он притянул меня ближе.

— Вот твой урок. Готова? Не пропусти на этот раз.

— Я слушаю, — сказала я, будто бросая вызов любому, кто мог бы сейчас появиться и помешать. В этот момент мне было всё равно. Я была готова рискнуть.

Он наклонился ко мне, и его губы скользнули вдоль линии моей челюсти.

— Когда мужчина делает так, это значит, что он не хочет других женщин.

Он повернул голову и коснулся губами уголка моего рта, его большой палец провёл по моей шее и скользнул в волосы.

— Когда мужчина делает так… — его губы зависли у моих, дыхание смешалось с моим, — это значит, что он показывает, чего хочет.

Он притянул моё лицо к своему, и на мгновение я потерялась. Как бурный поток, этот поцелуй мог изменить весь ландшафт моей жизни. Это был не просто поцелуй. Это было переустройство моего мира.

Его взгляд метнулся вверх на звук приближающихся шагов. Затем он отступил, провёл рукой по волосам и, словно ничего не произошло, пошёл по коридору дальше. Я резко вдохнула, когда до меня донёсся стук каблуков, и через мгновение за моей спиной показались три девушки. Я наполовину обернулась, чтобы увидеть их и как Раш исчезает за углом, прежде чем направиться в уборную.

Шеп сказал мне, что у третьекурсников есть традиция закрывать бал, поэтому он не мог уйти, пока не разойдутся остальные. Увидев, как я устала к полуночи, он поцеловал меня в макушку и сказал, что мне не нужно его ждать.

С благодарностью я кивнула и тихо покинула бальный зал, ноги ныли, а голова кружилась от воспоминания о поцелуе Раша. Я добралась до общей комнаты, готовая рухнуть в постель.

Первое, что я увидела, был Раш, сидящий, широко расставив ноги, на большом кожаном диване перед камином. Одна его рука лежала на подлокотнике, другая была вытянута по спинке дивана за Скарлетт, которая опиралась на него, закрыв глаза. Прескотт развалился на меньшем диване, закинув ноги на стол и скрестив руки на груди. Их галстуки-бабочки были сняты и куда-то исчезли. Раш снял воротник и расстегнул верхние пуговицы рубашки.

Он поднял на меня взгляд, и его глаза задержались на мне. От Прескотта донёсся тихий храп, и я поняла, что он спит. Скарлетт не шевелилась, только ровно дышала. Я остановилась, глядя на них, на неё. Что бы сделали её родители, если бы узнали, что она спит рядом с двумя парнями, без сопровождения?

Я моргнула, стараясь скрыть, насколько больно мне было видеть их вместе, и обошла столы, собираясь с силами, чтобы пройти мимо Раша, не взглянув на него снова. Возможно, он играл, но это уже переходило все

Проходя мимо дивана, где лежала рука Раша, я невольно скользнула взглядом по закатанному рукаву, по выступающим венам на его коже.

Прекрати, — одёрнула я себя. У него на плече лежала другая девушка.

Лёгкое прикосновение к моей руке заставило меня остановиться.

Я опустила взгляд. Тыльная сторона пальцев Раша соскользнула с подлокотника, и костяшки его пальцев провели вдоль моего запястья.

По нервам пробежала молния.

Наши взгляды встретились.

Его рука не двигалась, и пламя внутри меня вспыхнуло с новой силой.

Я дышала приоткрытыми губами. Я напряглась, чтобы уйти, но его два длинных пальца зацепились за мои, и вдруг я зажмурилась, всё моё тело держалось на той точке, где его крепкая хватка удерживала меня.

Когда я снова открыла глаза, Скарлетт пошевелилась, и его пальцы соскользнули вниз, исчезая. Её диадема покачнулась и упала с головы на пол за диваном.

Я поймала её.

Рубины сверкнули.

И в голове сложилась идея. Последняя отчаянная надежда. Мне не потребовалось много усилий, чтобы выковырнуть один маленький рубин.

— Увидимся завтра, Раш.

Я положила диадему обратно на диван рядом со Скарлетт и спрятала камень в карман.

Глава 44.

Утро гонки наступало медленно. Я смотрела в тёмный потолок, пока чёрные тени не сменились серыми, а затем тёплым золотым светом. Когда я села, всё тело ныло. Я закрыла лицо ладонями и наклонилась вперёд, всерьёз раздумывая остаться в постели на весь день. В конце концов, неизбежно, я сняла ночную рубашку и надела форму наездника.

Когда Ванья наконец встала, она тихо обняла меня, но почти ничего не сказала, пока одевалась, и ещё меньше по мере того как день тянулся и уступал место ночи. Я не рассказала ей о том, что сказал Раш. Не было смысла добавлять ей тревог. Я выиграю. Я должна.

За час до полуночи тянуть больше было нельзя.

Когда Ванья закончила зашнуровывать ботинки, она поймала мой взгляд, заметив моё хмурое выражение и напряжённые брови.

— Ох, Ари, мне так жаль. Это несправедливо. — Она встала и скрестила руки на груди. — Но ты выиграешь.

Я слабо улыбнулась, благодарная за её веру. Мои вещи были разбросаны по комнате, которую мы делили с Ваньей уже несколько месяцев. До финальной гонки оставалось всего несколько недель. Но сегодня в конце дистанции уже ждала могила для дракона Раша, если только я срочно не придумаю выход. Я прижала ладони ко лбу, не готовая думать о том, каким будет завтра.

Мы разошлись у выхода из общей комнаты.

— До скорого, — сказала Ванья, снова быстро обняв меня. Она отвернулась, смахивая слёзы, надеясь, что я не замечу.

Когти Мифа стучали по камню в его логове, пока он нервно ходил кругами.

— Стой спокойно, — сказала я. — Нам нужно это сделать.

Когда он был осёдлан, я достала из кармана крошечный рубин, который украла прошлой ночью.

Сначала я показала его Мифу. Он поднял и опустил голову, жадно втягивая запах камня.

— Хочешь?

Я подбросила его в воздух, и Миф щёлкнул челюстями, ловя камень. В одно мгновение он исчез.

Эндер, пусть я окажусь права.

Затем из другого кармана я достала последний изумруд из книг Раша. Один я оставила на всякий случай, и сегодня казалось самым подходящим моментом его использовать. Миф фыркнул и ткнулся носом в мою ладонь.

— Почему ты их ешь? — спросила я.

Он поднял морду и выдохнул горячий воздух мне в лицо, растрепав волосы.

— Спасибо за это. Ладно, держи. — Я подбросила изумруд, и его челюсти сомкнулись вокруг него. — Нам нужно выиграть сегодня ночью, и, думаю, это поможет.

На его фырканье я подняла руки.

— Не то чтобы я сомневалась, что ты можешь победить, но Азерону тоже, скорее всего, дали магические камни.

Я почти не сомневалась. Время искать ответы вышло.

Уже в седле я наклонилась вперёд и провела рукой по его шее. Гладкая чешуя была тёплой.

— Мы должны выиграть сегодня ночью. Я уже однажды тебя спасла, но вряд ли мне повезёт во второй раз.

Он кашлянул, и россыпь искр закружилась в его логове. За всё время, что он был у герцога, я задумалась, показывал ли он когда-нибудь своё пламя. Возможно, я так и не узнаю, но почему-то верила, что он старался этого не делать. Вполне возможно, герцог до сих пор не знает, что у Мифа есть пламя. Через несколько минут мы уже неслись над городом, и тяжесть в животе становилась всё сильнее.

Порыв ветра завыл под городом, когда мы нырнули к месту старта. Там уже собралась толпа, студенты в мехах и нарядных одеждах. Я искала Ванью, но увидела Мейбел, обнявшую Кларенса за спину. К моему удивлению, он развернулся и крепко обнял её в ответ, закрыв полами куртки её спину. Правила приличия здесь будто исчезали. Что-то в этом спуске в скрытую часть города стирало границы, существовавшие наверху. Кларенс кивнул мне, когда я подвела Мифа к стартовой линии.

Когда я приблизилась к каменной стене, отмечающей конец улицы, над толпой повисла тишина. В камне был вырезан переплетённый знак S.

Ванья пробилась сквозь толпу и обняла меня, крепче и дольше обычного. Я не позволила себе задуматься почему.

Когда она вернулась к Прескотту, он едва заметно отсалютовал мне.

Тихий свист крыльев заставил всех пригнуться. Раш точно направил Азерона и приземлился рядом с Мифом, который нервно поднял крылья.

— Всё в порядке, — пробормотала я, когда раздались аплодисменты в честь появления Раша.

Он взглянул на меня, его лицо было непроницаемым.

На одно долгое мгновение он удерживал мой взгляд, затем соскользнул с дракона и исчез среди людей, окруживших его. Потом толпа расступилась, когда вперёд вышел герцог. Он приподнял подбородок, и воцарилась тишина. В толпе за ним я заметила Фэйрфакса в старомодном цилиндре. Как он и ожидал, здесь собрались и другие люди. Это был его последний ход, отчаянная попытка разрушить империю герцога.

Я была солдатом у подножия стены, исполняющим приказ.

Отец Раша что-то сказал сыну и снова растворился в толпе.

Лютер шагнул вперёд и крикнул:

— Гонка будет в два круга, старт здесь, на Чеснат, затем наверх по Брайтвелл и Дарби, потом обратно вниз по Келтри и снова сюда. — Он жестами обозначил маршрут. — Это будет гонка, какой вы ещё не видели. Делайте ставки, если ещё не сделали. Приём ставок закрывается.

Он подождал, пока толпа загудит.

— А теперь скажу, что особенного в сегодняшней гонке. Сегодня ставки выше, чем когда-либо.

Вздохи, вскрики. Боль пронзила меня, словно это меня только что ранили.

Лютер поднял руки.

— Уходите, если не любите кровь.

— В седло, — крикнул он нам, дважды хлопнув в ладони и возвращаясь в центр толпы. — И помните, быть чемпионом — честь.

Его слова ползли по коже, как рой муравьёв, но несколько глубоких вдохов помогли мне собраться, пока я закрепляла ноги в седле. Ровное дыхание Мифа говорило о том, что он либо не осознаёт давления, либо, наоборот, пытается уравновесить мою тревогу своим спокойствием. Если я проиграю, Фэйрфакс убьёт Азерона. Если я выиграю, я сомневалась, что герцог ограничится тем, что просто заберёт сына из школы, но я не могла думать о том, что он может сделать с Рашем.

Сжимая рукояти седла так сильно, что кожаные перчатки впивались в кожу, я кричала внутри себя, не разжимая губ. Я не могла позволить Рашу потерять Азерона. Если он выиграет эту гонку, он больше никогда не установит Связь.

Лютер подошёл к Мифу и прищурился, глядя на меня.

— Надо признать, я не думал, что у тебя есть всё, чтобы быть в Доме Рубин. — Он пожал плечами. — Похоже, я ошибался.

Слишком ошеломлённая, чтобы ответить, я лишь повернулась и посмотрела, как он уходит в толпу.

Неподалёку Раш забрался в седло Азерона, его дракон выровнялся рядом с моим. Холодный ветер свистел в трещинах под мостом, в этом каменном переулке. Когда Раш наклонился, чтобы закрепить ногу, он прошипел мне. Я приподняла бровь, и он провёл рукой по горлу, изображая, как что-то глотает.

— Я дала ему рубин и изумруд, — прошептала я, погладив Мифа по боку. — Так что, возможно, мы квиты.

Пальцы Раша замерли на ремне, но он ничего не сказал. Его молчание показалось мне странным, но я и сама нервничала. На кону у него было больше, чем у меня, и я не могла винить его за нежелание говорить.

Я лишь надеялась, что права насчёт камней и что рубины — для победы. Если же у них другое назначение, невозможно было предсказать, что Миф сделает сегодня. Во втором семестре я стала летать лучше, но чтобы победить Азерона, Мифу придётся отдаться гонке без остатка.

Когда Лютер поднял руки, давая знак, что старт вот-вот будет дан, страх сжал меня железной хваткой.

Один голос из толпы вырвал меня из оцепенения.

Прескотт смотрел на нас, переводя взгляд с одного на другого.

— Не верится, что я это говорю, но я правда надеюсь, что она победит. — Он слабо улыбнулся.

На официальных гонках на Арене участники выстраивались вертикально. Здесь же не было правил, только когти.

— Ари, — резко бросил Раш, пока Лютер подогревал толпу.

Не отрывая взгляда вперёд, я едва заметно кивнула.

— Я не позволю…

Прогремел выстрел, и Миф рванулся.

Глава 45.

Моё сердце подскочило к горлу, когда мы рванули вперёд.

Азерон был быстрым. Он сорвался со старта с яростью и точностью.

— Вперёд! — крикнула я, вжимая пятки в бока Мифа.

Мы взлетели с одного взмаха крыльев, но пространства для подъёма почти не было, пока мы пролетали под мостами один за другим.

Хвост Азерона хлестнул по морде Мифа. Миф щёлкнул челюстями, но промахнулся. Я чуть не крикнула ему не вредить Азерону, но это была ночная гонка. И ранить Азерона было лучше, чем смотреть, как он умирает.

Первый поворот под мостом был сложным, и Мифу пришлось коснуться земли, прежде чем снова взмыть в воздух. Желудок сжался, когда мы устремились наверх, едва не задев каменное ограждение. Удары крыльев, как выстрелы пушек, заглушали звуки города.

Мы ныряли в повороты, один за другим, огибая высокие здания. Наверху Миф набрал скорость и начал обгонять Азерона.

Раш посмотрел вверх. Он резко дёрнул Азерона, и тот ударился головой в брюхо Мифа. Шипы, вероятно, ранили его, и я стиснула зубы. Миф фыркнул искрами в ночи, и я закричала. С такими ставками Раш должен был хотеть проиграть, разве нет? Это должна была быть магия, толкающая его вперёд.

— Ари! — крикнул Раш, вырываясь немного вперёд.

Я прижалась к шее Мифа, сжимая рукояти так, что пальцы онемели.

— Победи, — прошептала я. Всё это время Раш говорил мне выиграть, дать герцогу причину оставить меня в живых. — Победи, чтобы мы могли жить.

То, что герцог дал Азерону, работало. Вместе с Рашем он был непобедим. Но только если Раш хотел победить.

Это магия, — сказала я себе, когда Миф снова начал отставать. Герцогу нужно было, чтобы гонка дошла до конца. Он не мог допустить, чтобы его собственный сын проиграл.

Ещё один поворот, и мы снова нырнули вниз, пролетая мимо толпы. Азерон пошёл в пике и выровнялся, не коснувшись камней. Когти Мифа ударились о камень, но он не терял позиции. Он был столь же быстр, как Азерон.

Но если он не станет хоть немного быстрее, Азерон умрёт сегодня ночью. И, возможно, я тоже, если герцог решит, что нет смысла оставлять меня в живых. Я не могла это принять, хотя реальность стремительно приближалась к нам на последнем отрезке.

Азерон вырвался вперёд на длину корпуса в узких улицах внизу.

Я закрыла глаза и подумала о рубине, стараясь заставить его помочь нам победить, и об изумруде, чтобы превратить моё желание победы в реальность. Но я могла ошибаться. В камнях, в магии, во всём. Что, если изумруд содержит магию только для изменения конкретной книги? Что, если рубин помогает победить только после правильного заклинания?

Я рискнула и могла разрушить жизнь Раша.

И тут меня осенило. У Мифа есть своя магия, в его пламени. Возможно, нам вообще не нужны камни, чтобы победить.

— Вперёд! — закричала я, когда мы снова вырвались наверх.

Я не знала, как работает его магия и можно ли её вызвать. Но я могла попробовать.

Вспомнив совет Брайса, я оформила свои мысли в безмолвные слова.Если мы проиграем, Фэйрфакс убьёт Азерона. Пожалуйста, Миф, не дай ему умереть.

Миф рванул вперёд. Я чувствовала это в костях, как он рвётся к финишу, будто на кону его собственная жизнь. Мои эмоции вихрем крутились внутри, но его яростная решимость вытеснила их, оставив только пульсирующую смесь страха и ярости. Биение сердца моего дракона стало моим, и я вдруг поняла, что наша связь глубже, чем я думала. Он боялся. И

Ярость моего дракона взяла верх, и в резком рывке, от которого перехватило дыхание, Миф нырнул под Азерона, затем взмыл вверх, перекрывая ему путь.

Крик вырвался из горла Раша.

— Ари!

Мост пронёсся под нами, когда мы пересекли финишную линию чуть впереди него.

Облегчённые всхлипы сорвались с моих губ, я прижалась к Мифу, желая запомнить это чувство навсегда.

Но когда он замедлился, ловя поток воздуха и поднимаясь над крышами, раздался выстрел. Лёд сковал меня изнутри, я резко обернулась. Толпа разбегалась по переулкам. Ещё два выстрела разорвали ночь.

На мосту, отмечавшем финиш, Азерон лежал, раскинувшись, его шея была неестественно вывернута через перила. Синий дракон дышал, но явно страдал от боли. А Раш лежал рядом, неподвижно. Кровь растекалась по камням.

Мой крик утонул в глухом рычании Мифа. Остатки толпы разбежались, когда он тяжело приземлился. Я дёргала ремни на ногах, но руки так тряслись, что я не могла их развязать.

— Нет… нет… — бормотала я, разрывая кожаные ремни, глядя то на Азерона, то на Раша.

Никто не двигался.

Наконец, мучительно медленно, седло отпустило меня, и я рухнула на мост, боль от удара отдалась в лодыжках. Спотыкаясь, почти падая, я бросилась к Рашу.

Крови было слишком много.

Герцог шагнул вперёд и посмотрел на сына. За его спиной человек держал длинноствольное ружьё, перекинув его через руку.

— Ты! — крикнула я. — Ты убил его!

Герцог выдержал мой взгляд без тени сожаления.

— Я сказал ему, что сделаю это, если он проиграет.

Он развернулся и пошёл прочь.

— Нет! — закричала я, падая на колени рядом с Рашем. Раш солгал. Он солгал, и он был мёртв, и я не понимала, что значит победа. Это была моя вина.

Миф ткнулся мордой в рубашку Раша.

Я дышала судорожно, чувствуя, как подступает темнота, как поле зрения сужается по краям. Я положила руки на грудь Раша.

— Миф! — позвала я, тянусь к нему. Я притянула его голову к Рашу. — Спаси его. Я знаю, ты можешь.

Мне было всё равно, если он покажет пламя. Если это спасёт Раша, значит, так нужно.

Миф выпустил одну искру. Настолько маленькую, что я не была уверена, кто её заметил. Она упала на грудь Раша, на место раны от пули, и, к моему удивлению, с тихим шипением растворилась в его теле.

Ванья медленно опустилась рядом со мной. Прескотт опустился на колено, прижимая руку ко рту, его глаза были красными и влажными. Кларенс стоял позади, сцепив пальцы на голове. Они не убежали, и за это я любила их. Я упала на грудь Раша и почувствовала едва заметный толчок под ухом.

Глаза Раша приоткрылись.

— Подождите, — сказал Прескотт, тянувшись вперёд. — Он жив!

Я ахнула и посмотрела на Раша. Затем зажмурилась. Если кровь не остановится, он долго не проживёт.

Герцог обернулся.

Святые.

Все взгляды обратились к герцогу, когда он направился к нам. Мерлон Фэйрфакс вышел на мост с противоположной стороны, глядя на герцога с ненавистью.

— Скажи людям уйти, — произнёс герцог низким голосом. Его люди подняли ружья и начали разгонять толпу. Менее чем за минуту все разошлись.

— Вы тоже, — сказал один из людей герцога Ванье, Прескотту и Кларенсу. Они вскочили и, нехотя, отступили. — Не ты.

Приклад его ружья ударил меня в живот, когда я поднялась. Через секунды я осталась одна с герцогом и его людьми.

Я посмотрела сначала на Фэйрфакса, затем на герцога. Две стороны, каждая сильнее меня.

— Ты проиграл, Эдгар. Каково это? — сказал Фэйрфакс с довольной улыбкой, будто всё шло как надо. Он даже не взглянул на Раша или Азерона.

И как только он открыл рот, чтобы рассмеяться, раздался выстрел, и он рухнул на землю, как мешок с мукой. Он не двигался. Я закрыла рот руками, глядя на его тело.

Мой взгляд метнулся к Рашу. Герцог устранял всех, кто вставал против него, даже собственного сына. Но у меня было то, что ему нужно.

Герцог Ковингтон подошёл к Фэйрфаксу и ткнул его руку носком ботинка. Затем, к моему ужасу, сделал то же самое с Рашем. Его насмешливое фырканье вспыхнуло во мне яростью, и я закричала. В тот же миг три ружья были направлены на меня, вооружённые люди шагнули вперёд.

Дать герцогу то, что он хочет, отдать ему магию Мифа означало связать себя с ним, но это был мой единственный ход. Последняя карта.

— Оставь его в живых, — сказала я, руки дрожали. Я не могла стать убийцей, моё сердце всё ещё колотилось от увиденного, но я могла стать полезной, активом.

В ответ мужчина, стоявший ближе всех ко мне, шагнул вперёд и опустил дуло ружья, пока оно не коснулось куртки Раша.

— Герцог Ковингтон, — процедила я сквозь стиснутые зубы, стараясь говорить тихо, чтобы те, кто прятался в тени, не услышали. — Мой дракон выпускает пламя только по моей команде. Уверена, вы уже это поняли.

— Оставьте Раша в живых, и пламя Мифа будет вашим.

— Ари, нет, — пробормотал Раш с земли рядом со мной.

Герцог Ковингтон неторопливо подошёл ближе, его взгляд пылал холодной яростью, когда он уставился на меня.

— Хочешь сыграть в эту игру? Что ж, тебе повезло. Мне всегда нужны добровольные пешки.

— Нет.

Стон Раша привлёк внимание отца.

Герцог присел рядом с сыном и достал что-то из внутреннего кармана пиджака. Я расширила глаза. Это был дневник Раша.

— Ищешь это? — спросил он. — Похоже, ты тоже кое-что знаешь об этой книге, — добавил он, заметив мою реакцию. — Тогда окажи мне услугу. — Он поднялся и протянул мне дневник. — Сорви обложку.

— Что? — выдохнула я.

Сердце провалилось, колени задрожали, когда я посмотрела на потёртый кожаный дневник и на тело Раша на камне.

— Ты слышала, — процедил герцог.

Мои руки дрожали, когда пальцы вцепились в страницы. В глазах защипало от слёз. С первого раза обложка не поддалась, но со второго я вложила в движение всю свою ярость и вырвала страницы из переплёта.

Там, среди витого шва, скреплявшего дневник матери Раша, был вшит крошечный изумруд.

Крик вырвался из меня, наполовину от боли, наполовину от ярости.

Глаза Раша были закрыты. Он дышал ровно. Он этого не видел. Не видел этого предательства.

— Нет, — прошептала я, роняя дневник рядом с ним. — Всё, что ты думаешь, что знаешь, — ложь, — пробормотала я, повторяя его слова, сказанные мне

Герцог кивнул.

— Жаль, что тебе не пришло в голову проверить эту книгу. — Его губы растянулись в тонкую улыбку. — Отбор кандидатов для моей организации требует тщательной проверки. Мне нужно было узнать, достаточно ли умён мой сын, чтобы это понять. И, что важнее, мне было интересно, что он сделает с полученной информацией. Должен признать, было занятно наблюдать, сложит ли он всё воедино. Хотя, пожалуй, за это стоит поблагодарить тебя. Теперь ты расскажешь мне всё, мисс Миро. — Он облизнул губы и щёлкнул пальцами. Один из вооружённых людей поспешил к нему. — Заберите её.

Я попыталась вырваться, но споткнулась о хвост Азерона.

Двое людей герцога в строгих костюмах навалились на меня: один держал ружьё, направленное мне в лицо, другой держал чёрный бархатный мешок.

Последнее, что я увидела, это приподнимающийся Раш.

Потом мир погрузился во тьму, когда приклад ружья ударил меня по голове.

Спасибо, что прочитали «Теорию пламени»!

Переводчик и редактор:

Mary&Настасья(GM)

Спасибо за чтение

Вернуться к книге