Тайная любовь короля

Глава 1

Таша Алферьева

Тайная любовь короля

Высокое стрельчатое окно в спальне эльфийского короля в тёплую пору всегда было приветственно открыто. Вот и сегодня сквозь него беспрепятственно сочился лунный свет, озаряя широкую кованую кровать под лёгким сетчатым балдахином с раскинувшимся на алом шёлке мужчиной. Его длинные чёрные волосы разметались по подушке и частично спрятали безобразный шрам, тянущийся от внешнего уголка правого глаза до подбородка.

Вдруг на обнажённое тело, едва прикрытое углом простыни, упала тень. В проёме окна появилась и на мгновение замерла тонкая гибкая фигура, словно таинственный гость залюбовался открывшимся ему соблазнительным видом. Но вот он уже бесшумно спрыгнул на пол и крадучись направился к жертве. Когда явный злоумышленник подошёл к кровати вплотную, его внезапно сгребли в охапку и уронили к себе на грудь.

— Ну наконец-то! — пробормотал эльфийский король, целуя пленника куда придётся.

— Дай хоть освежиться с дороги, — раздался в ответ насмешливый женский голос.

Девушка ловко вывернулась из крепких объятий и поднялась. Чёрная обтягивающая одежда подчёркивала худощавую фигуру с едва намеченными отличительными женскими признаками. Что сделали с её некогда хрупким, нежным телом бесконечные тренировки? Вместо округлой мягкости — стальная твёрдость, вместо уместной для девушки слабости — недюжинная сила. И пускай её плечи не раздались вширь, как случалось то у парней, руки и ноги не бугрились комьями мышц, но всё-таки была она не по-женски тверда и жилиста.

Когда Маэриэль вошёл в купальню, где скрылась его ночная гостья, Дэйна уже успела скинуть с себя одеяние и обнажённая беззастенчиво сидела на краю каменной чаши, задумчиво водя по поверхности воды тонкими длинными пальцами, кончики которых искрились бледно-голубым сиянием. Светлые волосы девушки были коротко острижены, открывая длинную и оттого будто бы беззащитную шею.

— Я соскучился. — Эльфийский король опустился на колени перед возлюбленной — самой прекрасной женщиной на свете, и принялся целовать её ноги.

— Я тоже, — улыбнулась Дэйна, ласково касаясь черноволосой макушки…

В ванну они забрались вместе.

Острому эльфийскому зрению вполне хватало лунного света, попадающего в купальню через окно под потолком. Человеческая девушка и вовсе не нуждалась в дополнительных источниках освящения — она закрыла глаза, наслаждаясь поцелуями любимого.

— Маэр, не здесь, — простонала Дэйна, когда мужские руки, до сих пор ласкавшие её грудь, скользнули ниже, огладили бёдра сначала с внешней, а затем и с внутренней стороны.

— Я хочу доставить тебе удовольствие.

— Тогда просто вымой меня. Я так устала…

Он выполнил просьбу, затем завернул девушку в широкий отрез мягкой ткани и отнёс в кровать. Маэриэль больше не пытался целовать Дэю. Ему было вполне достаточно, что она находится рядом, а сердце уже щемило от тоски из-за скорого расставания. Как же нестерпимо хотелось хоть раз не только уснуть, но и проснуться в объятиях любимой, однако Дэйна всегда покидала постель с наступлением рассвета.

Девушка чутко уловила настроение возлюбленного и нежно коснулась ладонью изуродованной щеки. Она действительно очень сильно устала. Маэр видел это по осунувшемуся лицу, по теням под глазами, по тому, как слипались непослушные веки.

— Спи, — он накрыл её пальцы своими…

* * *

Первое, что увидел Маэриэль, открыв глаза, была изумительной красоты татуировка в виде дерева, украшавшая и искусно маскировавшая старый шрам на спине любимой.

— Что это? — чуть охрипшим от волнения голосом спросил мужчина, скользя взглядом по изящной вязи узора.

Дэйна шевельнула лопатками, и дерево «ожило» — затрепетало тончайшими кончиками ветвей.

— Сюрприз.

Маэр осторожно коснулся рисунка, не в силах поверить, что это происходит с ним наяву: утро наступило, а любимая осталась рядом.

Вслед за пальцами к узору припали губы. Мужчина накрыл собой лежащую на животе девушку и взял её по-звериному быстро и жадно, впервые минуя предварительные ласки. Впрочем, Дэйна оказалась вполне готова к подобному безудержному напору и пика достигла быстрее любимого.

— Почему? — тихо спросил Маэриэль, когда они отдыхали от бурного соития, лёжа на боку, и его руки скользили по её телу, касаясь то небольшой упругой груди, то плоского, рельефного живота.

Она легко поняла, что он имеет в виду и с улыбкой ответила:

— Я — тот самый посол из Антарии, которого вы ждёте.

— Ты? — руки эльфийского короля сжали девушку в крепком объятии, в очередной раз проверяя, не сон ли это.

— Да. Мой экипаж с вещами и личной служанкой прибудет сегодня днём. Надеюсь, комнаты для высокого гостя готовы?

Маэр почувствовал, как желание вскипает с новой силой.

Она не просто здесь! Она останется на несколько дней. Они смогут видеться не только ночью, но и днём. Вместе засыпать и просыпаться.

Дэйна ощутила упирающуюся в бедро мужскую «готовность», повернулась к Маэру лицом, а затем и вовсе сильным толчком уронила эльфа на спину и уселась сверху.

Она не спешила. Дразнила его поцелуями, слегка прикусывала в особо чувствительных местах и умело играла пальцами. Так умело, что довела до исступления, не давая при этом возможности получить желанную разрядку. Маэриэль попытался перехватить инициативу, однако Дэйна пленила оба его запястья, а коленями сжала бёдра — не шелохнуться. Она была сильной, по-кошачьи гибкой и ловкой. В утешение поцеловав в губы, девушка начала медленно опускаться.

— Дэя… — простонал Маэр, которому было невмоготу дальше терпеть сладострастную пытку.

— Что? — Дэйна замерла.

— Я люблю тебя, — преодолевая сопротивление её рук и ног, мужчина двинулся навстречу и тут же содрогнулся от мощной волны удовольствия, разлившейся по телу. За первой по нарастающей последовали ещё и ещё одна, пока не накрыло с головой, мутя сознание в сильнейшем экстазе…

— Чур, я первая в купальню, — заявила Дэя, когда всё закончилось.

Практически одновременно с её словами в дверь королевской опочивальни постучали.

— Повелитель, — позвали снаружи.

Соскочившая с кровати Дэйна обернулась и подмигнула. Она своим поразительным чутьём, вернее даром, заранее узнала о посетителе, потому и поспешила скрыться от чужих глаз.

* * *

С Дэйной Маэр познакомился десять лет назад, когда по обмену опытом был отправлен в Антарию в Школу для одарённых. На тот момент никто и не предполагал, что со временем младший принц станет властителем Эбикона, вот и гоняли в качестве посла доброй воли налаживать отношения то с драконами, то с людьми.

Тогда у Дэи ещё была длиннющая до пояса коса ослепительно белого цвета. Такие встречаются только у чистокровных северянок, прозванных за то Снежными Девами. Вот за эту-то косу, случайно распустившуюся из пучка на затылке, Маэр и оттаскал девушку

В тот же день девушка срезала волосы по уши. Маэриэль никогда не забудет момент, когда впервые увидел её с короткой стрижкой. Он буквально оторопел. Дэйна шла ему навстречу по школьному коридору, упрямо вздёрнув подбородок, и отчего-то выглядела ещё более женственно, чем когда была с косой. На длинной шее в распахнутом вороте рубашки трогательно билась голубая жилка. Следом бежала подруга и ворчала по поводу опрометчивого решения приятельницы. На дивного обе девушки глядели с открытой неприязнью, что смотрелось весьма забавно на фоне всеобщего обожания.

Вскоре Дэйна потребовала реванша и… снова проиграла. Маэр нещадно извалял воинствующую девчонку в пыли тренировочной арены, в глубине души желая навсегда отбить у неё охоту брать в руки оружие. Зачем женщине обучаться ратному делу, даже имея к тому способности? Он успел заметить на нежном теле старые синяки и кровоподтёки, прежде чем наставить новых. Под конец человечка даже ногу начала подволакивать, неудачно подвернув её, уходя от града ударов, что обрушил на противницу эльфийский принц. Наставник Анфей пребывал в недоумении и разочарованно качал головой. Это огорчило Дэйну сильнее проигрыша, и с арены она уходила с понуро опущенной головой, а на эльфа в последующие дни смотрела задумчиво.

У неё были красивые тёмно-серые глаза в обрамлении пушистых ресниц и пухлые губы, которые Дэйна от досады слегка прикусывала, не подозревая, насколько соблазнительно выглядит со стороны. Она и её подруга-целительница были единственными, кто не бегал за принцем и двумя его телохранителями. Кстати, последних девчонка смогла-таки одолеть и тем самым вернуть расположение сурового наставника.

Так и провели они всю весну в поединках, и Маэр подчас не знал, чего хочет больше: доказать своё превосходство, как мечник, или как мужчина. Однажды, когда эльф в очередной раз повалил девушку на арену, его взгляд задержался на её губах — таких мягких и спелых. Нестерпимо захотелось распробовать их на вкус. Наверное, Дэйна догадалась о его желании и потянулась навстречу, от чего Маэриэль утратил бдительность в предвкушении скорого удовольствия, а девчонка воспользовалась его слабостью, извернулась и так саданула коленом в живот, что эльф завалился набок, сквозь зубы стеная от боли. Дэйна же поспешила вскочить, собираясь пуститься наутёк, однако Маэр успел сцапать её за лодыжку и дёрнуть к себе. Девчонка плашмя упала на землю, только зубы клацнули, а дивный навалился сверху, безжалостно вминая в грязь, замешенную на песке и пыли после недавнего дождя.

— Куда? Мы ещё не закончили, — прошептал он Дэйне на ухо, заводя её руки за спину и заставляя скулить от боли.

Даже Даркен и Тэйнор попытались вмешаться, удивляясь неоправданной жестокости своего принца.

— Она сама выбрала этот путь, — процедил сквозь зубы Маэриэль, поднимаясь с поверженной соперницы. — Поэтому должна быть готова ко всему.

В штанах было тесно, и это жутко раздражало. Первые эльфийские и человеческие красавицы по малейшему мановению пальца были готовы преступить нормы морали и запрыгнуть к нему в постель, а он возжелал какую-то безродную, коротко остриженную девку.

— И всё-таки это чересчур, — покачал головой Дарк.

— Идёмте, — сухо бросил телохранителям Маэр и не оглядываясь пошёл прочь.

Она осталась лежать лицом вниз, хотя снова начал накрапывать дождь. На арене никого больше не было. Поединок состоялся в неурочное время в отсутствие наставников и прочих учеников.

Маэриэль успел успокоиться, когда Тэйн сообщил ему, что Дэйна до сих пор лежит на арене. Выругавшись неподобающим для эльфийского принца образом, Маэр отправился проверять, в чём дело.

Девица спала. Она так выматывалась на занятиях, что попросту улучила момент для отдыха. Не самый подходящий, конечно, но какой есть.

Дивный легко подхватил с земли худенькое тело. Серые глаза тут же возмущённо распахнулись.

— Спи, — задействовав дар, повелел эльф, и девчонка покорно смежила веки.

Её подруга встретила Маэриля возмущённым шипением:

— Что ты с ней сделал? Почему она такая грязная? Стой! Куда! Неси в купальню.

У эльфа глаза на лоб полезли от последнего требования.

— Ты в своём уме? — тихо рявкнул он на раскомандавшуюся девицу.

— А ты? Сейчас всё тут устряпаешь! Смена постельного белья лишь в конце седмицы.

— Может, мне её ещё и раздеть? — с сарказмом предположил Маэр.

— Только попробуй! — замахнулась на него чистой обтирочной холстиной человечка. Была она рыжая, конопатая, кареглазая и чудная, с теми женственными формами, которых так недоставало Дэйне. — Отнесёшь и буде. Кстати, что с ней?

— Спит.

— Просто спит или чары наложил? — догадливо поинтересовалась рыжая.

— Чары.

— Так снимай!

Дэйна беспокойно завозилась, не желая расставаться со сном, пускай и частично навязанным, и вместо того, чтобы открыть глаза, обняла Маэра за шею, крепче прижимаясь к мужской груди. Эльфу нестерпимо захотелось на всё наплевать и утащить девчонку в свои комнаты, где имелась личная купальня, однако тут он заметил на губах Дэи кровь, и его словно ведром ледяной воды окатило. Видимо, девчонка прокусила губу от боли. Поставив девушку на ноги, он сильно её встряхнул, вынуждая проснуться.

— Эй, полегче! — возмутилась рыжая. Яслава, кажется.

— Яська? — удивилась её присутствию Дэйна и, сладко зевнув, спросила, по-прежнему игнорируя эльфа: — Ты что здесь делаешь?

— За честью твоей блюду, — проворчала подруга, подхватывая приятельницу под руку. Та рассмеялась и позволила увести себя в сторону купальни.

Маэра же вызвал к себе наставник Анфей и по-свойски попросил:

— Не порть мне девку. У короны на неё большие планы.

Эльф почувствовал, как грудь холодит недобрым предчувствием.

— Какие?

— Так я тебе и сказал, — добродушно усмехнулся мужчина. — Ты валять-то девчонку валяй да смотри, чтобы она головы, как остальные не потеряла. Из-за вашей дивной троицы девицы совсем ошалели, об учёбе не думают, рядятся да напомаживаются с утра до вечера.

— Эта не ошалеет, — хмыкнул принц, — как и её подруга.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Анфей. — Теперь давай о деле поговорим.

Глава 2

Наступило время летней практики, на которую отправлялись небольшими отрядами, по пути равномерно рассеивая адептов по городам и весям. Целью эльфийского принца были Пустоши — место, где когда-то отбушевала битва между светлыми и тёмными чародеями. Вторые от первых отличались вовсе не цветом магии, а отсутствием верности короне, желанием исполнять свои прихоти, одной из которых стало создание нежити — так называли существ, по сути своей являющихся мёртвыми, но способными двигаться и даже кое-что разуметь при помощи искры чародейского дара. Причём обычных зверей в какой-то момент тёмным показалось мало, и они стали проводить эксперименты, в результате которых появились

Большинство тварей было уничтожено, однако часть расползлась не только по округе, вынуждая людей бросать дома и перебираться в места поспокойнее, но и гораздо дальше. С тех пор и появились так называемые боевые маги, защищающие поселения от подобных напастей. А тёмными стали называть тех, кто умел мёртвое делать живым, поскольку для борьбы с отступниками пришлось изучать особые методы их чародейства. Давалась эта наука далеко не каждому да и чести особой не приносила, а потому развивать дар в данном направлении хотелось немногим.

Пустоши привлекали не только тем, что здесь можно было отточить навыки тёмного дара, но и большим количеством артефактов, использованных или же просто утерянных во время побоища. Вот один из них Маэриэль и собирался отыскать, для чего набрал себе команду из числа адептов Антарийской школы под предлогом прохождения практики. Дэйна вошла в неё в качестве проводника. Её основным даром было умение выбирать наиболее удобную дорогу и предчувствовать опасность, в том числе нежить. Помимо девушки и эльфа с телохранителями в отряде были целитель, два артефактора и наставник Анфей.

В путь отправлялись на рассвете. Дэйна из конюшни вышла последней, ведя в поводу приземистого крепкого коня серой масти с густыми щётками на бабках. В упряжке такой смотрелся бы уместнее, чем под седлом. Худощавая девчонка на нём стала казаться ещё меньше и хлипче. Впрочем, со временем выяснилось, что по выносливости серый жеребчик не уступал тонконогим эльфийским скакунам, и хозяйку слушался беспрекословно.

С погодой в первые дни повезло — было тепло, сухо, а накатанная дорога бежала между селений, в которых отряд с удобством останавливался на ночёвку. Однако, чем ближе к Пустошам, тем безлюднее становилось вокруг, пока не наступил день, в который пришлось заночевать в лесу под начавшим накрапывать с вечера дождём.

Наставник Анфей поставил охранный контур, защищающий от дикого зверья и нежити. Остальные мужчины соорудили навес, натаскали лапника, разожгли костёр, расседлали и стреножили лошадей. Дэйна кашеварила. Делала она это с явным удовольствием. Маэр в который уже раз подумал о том, что вот сейчас девчонка — на своём месте, а не когда машет мечом или сходится в рукопашной с парнями. Слова Анфея о том, что у короны на Дэйну особые планы засели в памяти крепкой занозой.

В компании мужчин девушка чувствовала себя вполне вольготно. Её нисколько не тяготила езда верхом. Она ни разу не пожаловалась на усталость, не потребовала к себе особого отношения. Мылась обычно самой последней, будь то баня, река или озеро. Ловко и незаметно решала возникающие у неё чисто женские проблемы. Со всеми держалась ровно и приветливо, даже Маэру перепадали её улыбка и доброе слово. Да и само присутствие женщины в отряде побуждало мужчин быть на высоте: следить за речью, заботиться о чистоте тела и одежды, не ворчать и не ссориться по пустякам. Тем не менее Маэра подчас напрягало, когда он видел, какие взгляды бросают на девушку не только свои, но и посторонние. Ещё бы! Баба в штанах! Срамота! В такие моменты эльфу нестерпимо хотелось закутать девушку в плащ, усадить перед собой и везти в таком виде до самых пустошей. Сама же Дэйна внимания на косые взгляды и шепотки не обращала, потому-то они, наверное, очень быстро сходили на нет.

— Проклятый дождь, — проворчал Любим, один из артефакторов, сбрасывая под навес охапку хвороста. — Нет, чтобы пролиться весь и сразу, так зарядил, похоже, надолго.

— Зато отоспимся как следует, — зевнул целитель Вилен — полный добродушный парень.

Второго артефактора — нелюдимого молчуна — звали Евген. Разве что Дэйна могла растормошить его на несколько коротких фраз, если ей этого хотелось. Вот как сейчас, к примеру.

— Давайте в слова поиграем, — предложила девушка, раздавая ложки собравшимся вокруг котелка попутчикам.

— Это как? — удивился Дарк.

— Надо назвать пять видов снеди, начинающихся на первую букву твоего имени.

Мужчины переглянулись. Несерьёзное какое-то занятие. Однако соревновательный дух быстро взял своё. Никому не хотелось ударить в грязь лицом, пускай и в словесном поединке. Сложнее всего пришлось Дэйне и Дарку, поскольку их имена начинались на одну и ту же букву. Впрочем, девушка охотно уступала эльфу и даже подыгрывала.

Потрапезничали весьма занятно и на боковую отправились в хорошем расположении духа. Умела Дэйна создавать вокруг себя уют даже в промозглой лесной чащобе. Интересно, откуда в ней это умение? Маэр знал, что девчонка сирота. Воспитывала её бабка, которая охотно избавилась от внучки, когда заезжий чародей обнаружил у девочки дар. С семи лет Дэйна жила в школе, хотя принимали туда учиться лишь с двенадцати, но все попытки пристроить девочку в городской приют заканчивались её побегом. Своё проживание Дэйна отрабатывала сполна, помогая на кухне, прибираясь в ученических и тренировочных залах, ухаживая за лошадьми. Хлеба праздности она никогда не ела и, пускай была не самым послушным ребёнком, быстро заслужила высокое доверие наставников. Бессемейный Анфей так и вовсе относился к Дэйне, как дочери, правда, потому и спрашивал с неё по полной.

На следующий день лагерь разбили возле лесного озера, не отказав себе в возможности хорошенько освежиться. Дэйна, как всегда, отправилась купаться последней, отойдя от стоянки на приличное расстояние. Маэриэля это сильно обеспокоило, и под предлогом пособирать хворост эльф отправился проверять, всё ли в порядке с одинокой купальщицей. Однако, когда мужчина вышел на берег, дорогу ему внезапно преградил Серко. Дивный едва успел увернуться от копыт вставшего на дыбы жеребца. Сердито всхрапывая и повизгивая, неожиданный защитник заставил Маэра отступить обратно в лес. Конь успокоился, лишь когда услышал голос зовущей его хозяйки. Когда Дэйна вернулась в лагерь, то при взгляде на Маэриэля не смогла удержаться от победной улыбки. Она, видать, подумала, что он приходил за ней подглядывать. Эльфа это невыносимо злило. Впрочем, он понимал, что все попытки объясниться будут выглядеть смешно и нелепо, поэтому лишь досадливо морщился.

В последнем селении, что попалось им перед Пустошами, для ночёвки Дэйна предпочла сеновал сомнительному удобству полатей в доме старосты, где ребятишек было мал-мала-меньше. Обычно Анфей останавливался у главы деревни и всегда забирал с собой девчонку и Маэра. Остальных путников распределял по соседним домам.

Неизвестно как, но вскоре к Дэйне присоединились Любим и Вилен. Вечер был хорош — тёпел и тих, один из тех, в который хочется предаваться мечтам о будущем и просто думать о чём-то приятном. Любим без конца травил весёлые байки, Вилен отпускал сопутствующие саркастические замечания, Дэйна смеялась. От неё

В последней забаве особенно отличился Даркен. Дэйна так впечатлилась, что не заметила подсевшего к ней Маэра, и в особо напряжённый момент спрятала лицо у эльфийского принца на груди. От девичьей макушки сладко и бархатно пахло фиалками. Эльф не отказал себе в удовольствии приобнять Дэйну, тем более что заметили это лишь его сородичи. Девушка почти сразу отпрянула, однако возмущаться не стала. Так и уснули вповалку под россказни речистого Дарка, который под конец даже жуткую колыбельную спел. Маэр расположился таким образом, чтобы отгородить Дэйну от остальных, и пока устраивался, девчонка доверчиво подкатилась ему под бок, от чего эльф замер в неудобном положении, опасаясь её разбудить. Дарк и Тэйн ехидно посмеивались над своим незадачливым принцем, который никак не мог определиться с чувствами к человечке: раздражает она его или всё-таки нравится. И, видимо, решили с этим делом помочь, так как утром Маэр с Дэйной проснулись одни.

Девушка села и с наслаждением потянулась. Эльф только сейчас заметил, что на ней осталась лишь нижняя рубашка. Верхнюю, более плотную она сняла ещё с вечера и подстелила под себя, чтобы сено меньше кололось. Взгляд дивного прилип к женской груди, контуры которой вплоть до горошин сосков отчётливо проступали под тонкой тканью. Маэр судорожно сглотнул, ощущая одновременно злость на чужую беспечность и острое желание. Дэйна, почувствовав его напряжение, вопросительно и слегка удивлённо вздёрнула брови.

Не понимает… Она сама не понимает, что творит.

Между тем девушка принялась вытряхивать из волос сенные былинки, и эльф поспешил отвернуться.

— Хочешь размяться? — вдруг предложила Дэйна.

Дивный вздрогнул, поскольку подумал совсем о другой разминке, а не о том, что имела в виду собеседница.

— Оденься сначала, — проворчал он, двигаясь к выходу.

Умывшись, они вышли за околицу. Мокрая от росы трава серебрилась под лучами восходящего солнца. Дэйна сделала несколько разминочных движений и щедро предложила:

— Нападай.

Оружие было боевым, поэтому действовали оба с осторожностью, что, впрочем, не помешало постепенно наращивать скорость атак. Маэр, по-прежнему взбудораженный утренней сценой, разошёлся не на шутку, тесня девчонку к краю облюбованной поляны. Он жаждал, чтобы она испугалась, запросила пощады, явила свою женскую суть, которой в ней, как ни старались наставники, по-прежнему было очень много. Однако Дэйна молчала. Она вскрикнула, лишь когда поскользнулась и упала навзничь. Маэриэль не позволил ей подняться: наступил на запястье руки, держащей меч, заставил разжать пальцы и, подцепив клинок мыском сапога, отбросил в сторону.

— За что ты меня ненавидишь? — неожиданно спросила девушка, поморщившись от боли.

— Ненавижу? — удивлённо переспросил эльф, опускаясь на корточки. — Почему ты так думаешь?

— Я чувствую, что не нравлюсь тебе. — Дэйна села и потёрла отдавленное запястье.

— Ты ошибаешься, — возразил Маэр, старательно сохраняя невозмутимость. — Я отношусь к тебе, как ты сама того желаешь — как к равному сопернику. Разве не так?

— Так, — согласно кивнула девушка. — Но…

Она закусила губу, подбирая слова, чтобы понятнее объяснить, что имеет в виду, и дивный не выдержал, обхватил девчонку за плечи, рванул к себе, прошептал в лицо:

— Впрочем, я могу и по-другому. Я хочу по-другому…

Никогда прежде Маэриэль так не целовался. Это был поцелуй-нападение, поцелуй-присвоение, поцелуй-подчинение. Он терзал мягкие девичьи губы, как до этого истязал её тело в ратном поединке, и нестерпимо жаждал большего. В какой-то момент его рука скользнула вниз и накрыла полушарие женской груди. Дэйна дёрнулась от дерзкого прикосновения, однако высвободиться не смогла.

— Помни. Всегда помни, что ты женщина, — гортанно прорычал эльф, прежде чем оттолкнуть её от себя.

Он хотел было подняться, но Дэйна рванула вперёд, сбила с ног, опрокинула на спину и приставила к его горлу нож.

— Я помню. — В её голосе дрожали возмущение и досада. Серые глаза сверкали. Губы опухли от неистовых поцелуев. Дыхание участилось.

— Вот и хорошо, — улыбнулся эльф, чувствуя, что постепенно начинает успокаиваться.

Обратно на подворье старосты они вернулись порознь. Маэриэль завернул к речке, холодной после затянувшегося дождя. Дэйна предпочла тёплую баню.

* * *

К вечеру следующего дня они въехали в окружающий Пустоши лес. Из-за расплодившейся нежити зверья тут практически не осталось, лишь изредка каркали вороны да стрекотали сороки — известные падальщики. В остальном лес как лес, разве что не единой маломальской тропки, зато полно грибов да ягод — собирать-то сие богатство некому. Поэтому на ужин была грибная похлёбка и шашлык из боровиков. Строжить решили по двое. Маэра и Дэйну поставили в пару не иначе как с подачи Дарка и Тэйна.

Несли они последнюю стражу перед рассветом. Девушка уже взялась было за приготовление завтрака, когда явно к чему-то прислушавшись, отпросилась до ветру. Эльф проводил её настороженным взглядом, но видя, что лошади ведут себя спокойно, следом не пошёл.

Зря. Оказалось, что Дэйна что-то почувствовала, но не желая выставлять себя трусливой мнительной девкой перед дивным, ничего тому не сказала. Девчонка обновляла защитный контур, когда из кустов на неё выпрыгнул голодный гарши. Этой мерзопакостной твари, похожей на паука, магический барьер не был помехой. Дэйна успела криком предупредить об опасности, прежде чем нежить сбила её с ног и накрыла своим мохнатым телом. Острые жвала потянулись к горлу девушки, однако она сумела отбиться при помощи ножа, которым два дня назад угрожала Маэру. Тяжёлая туша обмякла, ещё сильнее придавив Дэйну к земле. Но тут гарши одним резким рывком подняли и отбросили в сторону. Даже в царящей под густым пологом леса сумеречной темноте девушка разглядела, насколько зол дивный.

Впрочем, времени на разборки не было. Вокруг вовсю кипела битва. Следом за первым гарши подтянулись другие. Испуганно ржали кони, слышалась ругань, сверкали клинки, брызгало чёрной кровью. Маэриэль бесцеремонно схватил девушку за ворот куртки, вздёрнул на ноги, сунул в руки меч и развернулся к очередному противнику. Серко, которого Дэйна никогда не стреноживала и не привязывала на ночь, бился наравне с людьми, давя нежить мощными копытами и уже по брюхо перепачкавшись в крови.

Наверное, времени прошло совсем немного, однако показалось, что сражение длилось целую вечность, настолько неожиданным и шквальным

— Ты — проводник! — напомнил он. — Ты, что, не доверяешь собственному дару?!

Девчонка покачивалась перед ним, как былинка на ветру, и блаженно улыбалась, однако гнев настолько застил эльфу глаза, что он этого не замечал.

— Маэр, — попытался остановить его целитель. — Давай потом. Сейчас надо…

Вилен не успел договорить, как Дэйна сомлела.

— Что с ней? — эльф едва успел подхватить девушку и запоздало увидел, как по её верхнице расплывается тёмное пятно.

В отличие от остальных, отделавшихся простыми царапинами, девчонка получила серьёзное ранение. В себя она пришла в конце перевязки, обнаружила, что головой лежит на коленях Маэра и возмущённо дёрнулась. К тому времени её уже начало лихорадить.

— Выпей, — целитель протянул ей баклажку с водой и противоядием. Последнее он ещё и на рану нанёс, так должно было быстрее подействовать.

Спутники между тем решали, что делать дальше. Вилен категорически запретил Дэйне любые передвижения, хоть пешком, хоть верхом. Требовал оставаться на месте сутки, а то и больше. Самое обидное, что до Пустошей было рукой подать. Девушка смущалась из-за вынужденного промедления и до сих пор вела себя, будто пьяная.

Тогда Маэр предложил разделиться: он остаётся с раненой, а остальные продолжают путь. На вопрос, как он будет отбиваться в случае очередного нападения, эльф применил дар: «оживил» гарши, тела которых более-менее уцелели, и подчинил нежить своей воле — поставил на стражу периметра. Наличие тёмного дара у эльфа само по себе вызывало озноб, а уж его столь яркое проявление — и вовсе ошеломляло. Может быть, потому с предложением поспешили согласиться. И вот на лесной поляне остались лишь двое, не считая щиплющих траву лошадей и притаившихся в высокой траве подчинённых гарши.

Глава 3

Кто сказал, что такая девушка, как Дэйна, не будет мечтать о принце? И не важно, что вся в синяках и ссадинах, а штаны носит чаще, чем платья. Дэя от того нисколько не огрубела, не покрылась коркой цинизма, да и от боли, бывало, плакала, уткнувшись в подушку, пока Яслава вправляла ей вывихи и залечивала раны. Подруга ругалась, гнала к опытным целителям, но Дэйна не хотела показывать свою чисто женскую слабость, ведь там в лекарской она непременно столкнётся со своими супротивниками, которым доставалось отнюдь не меньше. Нет уж, лучше Дэйна как следует выплачется на своей постели, чем будет корчиться под жалостливыми взглядами парней. Жалостливыми и снисходительными.

«У тебя дар, — уверял наставник. — Только ты его практически не используешь или используешь неправильно — льёшь как из ведра, а надо ручейком да по капельке, тогда и хватит надолго, и зазря не навредишь, чего ты так боишься».

К появлению в Школе эльфийского принца Дэйна научилась умело задействовать дар и смогла превозмочь всех своих соучеников, среди которых была единственной девушкой. Однако Маэр легко уложил её на лопатки — хватило одного только взгляда мшисто-зелёных глаз, чтобы Дэя растерялась.

Ей понравилось в дивном всё: и как выглядел, и как говорил, и даже его неприступность пришлась по душе. А потом он оттаскал её за косу, и Дэйна с горечью осознала, что Маэр не видит в ней женщину. А раз не видит, то и нечего пытаться ею казаться. В тот же день, когда состоялся её бесславный поединок с принцем, девушка собственноручно отхватила себе косу ножом. Яська, как увидала, ругалась на всю женскую половину, ругалась и подправляла стрижку обезумевшей невесть от чего подруге. Дэйна тоже поначалу жалела о своей чрезмерной горячности, однако вскоре оценила лёгкость обращения с короткими волосами и решила впредь их не отращивать, по крайней мере до тех пор, пока учится.

А Маэр, кажется, с того дня её возненавидел. Поблажек и пощады Дэйна от него не ждала, но и жестокой холодности в обращении вряд ли заслуживала. Взять хотя бы тот раз, когда эльф в конце поединка извалял её в грязи и оставил лежать на арене. Девушке так тошно стало, что она позорно разрыдалась, а потом незаметно для себя уснула. Тем удивительнее было, очнувшись, обнаружить себя у Маэра на руках. Рядом шумела Яслава. И как же было обидно, когда эльф, увидев, что Дэя очнулась, поспешил от неё избавиться, одарив напоследок полным досады взглядом.

И вот они оказались в одном отряде. Девушка старалась вести себя со всеми одинаково приветливо, в том числе и с Маэриэлем, а тот продолжал её сторониться. Дэйна ему своё общество не навязывала. Сам виноват, что пошёл к озеру, когда она купалась, — верный Серко тогда едва любопытного дивного не затоптал. А на сеновал зачем полез? Никто его не звал. Утром отчего-то смотрел недовольно, а во время поединка вдруг решил странным образом проучить: поцеловал, да так крепко, что губы потом долго саднило. И эти слова его: «Всегда помни, что ты женщина» — к чему были сказаны? Она-то помнит. Зато он подчас забывает.

Дэйна застонала и безуспешно попыталась повернуться набок. Её снова тошнило и трясло в ознобе. Слишком глубока была рана, да и яда гарши в кровь попало немало. Противоядие делало своё дело, но слишком медленно.

— Мне холодно, — пожаловалась Дэя обернувшемуся от огня эльфу.

Он подошёл, дотронулся горячей ладонью до её лба, задумчиво произнёс:

— Странно. У тебя нет жара.

Девушка всхлипнула и закрыла глаза, понимая, что сочувствия от ушастого не дождаться. Маэр между тем зачем-то начал ощупывать её всю: шею, плечи, кисти рук, ступни. Его прикосновения обжигали. Силясь сдержать рвущиеся наружу слёзы, Дэйна сжалась на лежаке из колючего лапника.

— Ты совсем ледяная. — В голосе дивного зазвучала тревога.

Послышался шорох. Девушка продолжала крепко жмуриться, а потому вздрогнула, когда эльф подлёг к ней со спины.

— Рубашку придётся снять, — тихо сказал он. — Я смогу согреть тебя только находясь телом к телу.

— Так ведь холодно, — вздрогнула Дэйна, которую сейчас меньше всего волновали девичий стыд и приличия.

— Обещаю, будет тепло.

Он стянул с неё обе рубахи и, обняв за пояс, спиной прижал к себе, словно к пышущей жаром печи прислонил. Девушка действительно начала отогреваться и постепенно проваливаться в крепкий целебный сон. Кажется, эльф не только грел её, но и делился жизненной силой, потому что из тела вместе с холодом уходили слабость и боль…

Проснувшись, Дэйна с запоздалым смущением и возмущением обнаружила нахальную мужскую пятерню на своей обнажённой груди. Чужая ладонь мягко обнимала одну из округлостей, однако не двигалась. Похоже, эльф сделал это неосознанно, во сне. Девушка осторожно за запястье потянула руку дивного вниз, однако его пальцы тут же ожили, обхватили крепче, пропуская между собой затвердевший сосок. Маэр зашевелился и сонно пробормотал что-то на эльфийском. Дэйна не выдержала и саданула локтем ему под рёбра, чтобы отпустил. Хватит, погрелись. Мужчина охнул, зато мигом проснулся и перестал охальничать.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, садясь и потирая место удара. Похоже, сразу понял, за что прилетело.

Дэйна повернулась на спину и, полыхая лицом, натянула одеяло до подбородка, лишь потом прислушалась к ощущениям и с удивлением ответила:

— Хорошо.

Прижимая войлок к груди, она тоже села и пощупала место ранения, прикрытое повязкой. Лёгкая ноющая боль оказалась вполне терпимой.

— Тогда давай сделаем перевязку и пойдём искать остальных, — предложил Маэр.

Выглядел он, в отличие от девушки подозрительно бледным и усталым.

Перекусив, двинулись в путь. Гарши эльф упокоил. Их подчинение отнимало слишком много сил.

По едва заметной тропке, натоптанной остальными членами отряда, Маэр ехал первым, Дэйна держалась позади, прислушиваясь к дару и подсказывая наиболее безопасный путь. Нежить им больше не попадалась. Наконец, из глухой чащобы выбрались на залитую солнцем, покрытую вереском равнину с редкими перелесками. Девушка тут же сняла верхницу, оставшись в одной нижней рубашке. Перевязку эльф сделал на совесть, затянул не только бока, но и грудь, от чего Дэе чудилось, будто она в корсете, который отродясь не носила.

Чем ближе подъезжали к месту, где велись раскопки в поисках артефактов, тем тревожнее становилось на душе. Дэйна вся извелась, привставая на стременах и пытаясь разглядеть, что там впереди, а когда разглядела, толкнула Серко с места в галоп. Маэр не отставал, затем и вовсе обогнал девушку и первым подъехал к группе людей и эльфов, что-то не поделивших между собой и решивших выяснить отношения в бою на мечах.

— Что происходит? — воскликнула Дэйна, обнаружив наставника Анфея связанным.

— Они присвоили себе наш артефакт, — пропыхтел Любим, с трудом выдерживая натиск сразу двух эльфов.

Евген лежал на земле с закрытыми глазами. Над ним склонился Вилен.

— Дэйна! — рыкнул Анфей. — Отбери артефакт! Давай, девочка! У тебя получится!

Маэриэль, успевший спешиться, обнажил клинок, развернулся и нацелил меч девушке в грудь.

— Не вмешивайся, — попросил дивный.

Дэйна скатилась с Серко, на ходу вынимая оружие. Она до сих пор не понимала, что происходит, но не могла ослушаться наставника.

— Защищайся! — потребовала девушка, делая выпад.

— Дар, Дэйна! — напомнил Анфей. — Используй дар! Не бойся!

Раздался звон скрестившихся клинков, и Дэйна подумала, что возможно это её последние сражение, потому что применить против Маэра дар она не посмеет, пока не выяснит, в чём причина раздора.

Девушка увидела, как вскочил Вилен, бросился на выручку Любиму. Вместе они пытались пробиться к Анфею, который связанным сидел за спинами эльфов.

— Мы так не договаривались, — обратился к наставнику Маэриэль, отражая очередную атаку Дэйны.

— Вот именно! — гневно воскликнул мужчина. — Мы договаривались совсем о другом.

— Защищайся! — сердито повторила девушка, чувствуя, что эльф сражается едва ли не вполсилы. Она подумала, что возможно сумеет его оглушить, после чего попытается выяснить у наставника, что происходит.

Бок начал стремительно увлажняться от крови из вскрывшейся раны, а ведь казалось, что та надёжно затянулась, благодаря ночи, проведённой в объятиях эльфа. При воспоминании о том, как ушастый лапал её с утра пораньше, в груди всколыхнулась слепая ярость. Дэйна усилила натиск и в какой-то момент ударила так, что при желании смогла бы рассечь дивного пополам. Вот только она этого совсем не желала, как и того, что произошло дальше. Маэр, вместо того чтобы полноценно отразить удар и при удачном раскладе сбить противницу с ног, спустил чужой замах по касательной. Дэйна с ужасом увидела, как кончик её меча всё-таки достигает цели и рассекает эльфу лицо от правого глаза до подбородка.

Даркен и Тэйнор тут же бросаются на выручку принцу, но уж их-то Дэя не щадит — оглушает даром на бегу.

— Артефакт! — рявкает Анфей на растерянно застывшую ученицу.

Маэр падает на колени, безуспешно пытаясь остановить кровь, ручьями бегущую сквозь зажимающие страшную рану пальцы. Любим развязывает наставника. Вилен возвращается к Евгену. Дэйна же извлекает из кармана куртки Даркена металлическую платину с вырезанными на ней письменами, свистом подзывает к себе Серко и вскакивает верхом.

— Дэя? — удивлённо зовёт странно ведущую себя девушку Анфей.

— Не отдам, пока не объясните, в чём дело! Почему… — Дэйна переводит взгляд на Маэра и осекается.

Он по-прежнему стоит на коленях и смотрит на неё со смесью ненависти и отчаяния. Не в силах выдержать этот взгляд, девушка разворачивает Серко и скачет прочь.

— Нет! Стой! — летит вслед…

Дэйна понимала, что единственный способ остановить творящееся безумие — унести с собой яблоко раздора. А потом сверху вдруг раздался рёв, и одинокую всадницу накрыло крылатой тенью.

Запах крови привлёк голодную виверну. Бок продолжал обильно кровоточить. До ближайшего перелеска было ещё слишком далеко. Дэйна натянула поводья, собираясь развернуть Серко и встретить смертельную опасность лицом к лицу, но тут её верный четвероногий друг оступился и с громким ржанием завалился на бок. Девушка едва успела выпрыгнуть из седла и кувырком полетела на землю, с которой её вздёрнули сильные когтистые лапы. Дэйна закричала от пронзившей бока и спину жуткой боли. Однако ей хватило сил взмахнуть мечом, который девушка по-прежнему держала в руке, не выронив даже при падении и чудом на него не напоровшись. Виверна ответила на крик своей добычи оглушительным рёвом. Смертельно раненая тварь опустилась на землю, так и не разжав когтей.

Сквозь алое марево, в котором из-за боли плавало сознание, до Дэйны доносились знакомые голоса. Её не пытались привести в чувство, надеясь, что беспамятство облегчит страдания, однако легче не становилось. Боль не отпускала из своих когтистых лап также, как не отпускала виверна, но если последняя всё-таки разжала когти, то боль после этого только усилилась.

Вилен что-то тихо кому-то объяснял, Любим ругался, Анфей договаривался, а Маэр… Маэр торговался. Он уверял, что может спасти Дэйну, но за это людям придётся эльфов отпустить. Отпустить вместе с артефактом, не чинить препятствий. Девушка попыталась вставить своё слово:

— Отпусти. — Вместе с хрипом, обращённым к целителю, на губах выступили кровавые пузыри, из уголков рта обильно потекли солёные струйки. Она просила не за дивных, за себя. Просила прекратить удерживать её на грани

Дорогу в обратную сторону Дэйна благополучно заспала. Очнулась в школьной лекарской, лёжа на животе. Вокруг витал знакомый травный запах, за занавеской, что отделяла её ложе от остального пространства, кто-то тихо переговаривался.

— Такие рубцы никаким даром не изгладить, — с сожалением в голосе втолковывал кому-то наставник целителей Шелеп. — На всю жизнь останутся. Со временем не так страшно смотреться будут. Главное, жива девчонка. Что у вас там такое стряслось-то, а? Не расскажешь?

— Что-что, — устало проворчал Анфей. — Виверна напала, а перед этим гарши.

— Наставник, — позвала Дэйна, удивляясь тому, насколько слабый у неё голос, будто новорождённый котёнок мяукнул.

На зов мужчины явились вдвоём. Целитель тут же принялся ощупывать и выспрашивать пациентку о самочувствии. Боевик молчал, хотя именно с ним девушка и хотела поговорить в первую очередь.

— Только недолго, — предупредил Шелеп, без лишних слов догадавшись о её желании. — Тебе отдыхать надо.

Дэйна кивнула.

— Как я выжила? — первым делом спросила она, когда Анфей присел на край её лавки.

Мужчина вздохнул.

— Маэр браслеты на тебя надел. Брачные.

— Что? — девушка дёрнулась рассмотреть запястья и застонала от боли.

— Тише ты. Здесь они, — наставник коснулся её плеча чуть выше локтя.

Девушка скосила глаза на тонкую вязь татуировки, без спроса окольцовывавшую руку.

— У принца браслеты особенные, не такие, как у простых эльфов. При надевании металл впитывается в тело, сверху остаётся рисунок. Через браслеты между мужем и женой устанавливается связь, позволяющая питать друг друга жизненной силой. Через год, если вы не разделите ложе, брак будет расторгнут. — Анфей замолчал, переводя дух и настороженно посматривая на ученицу.

— А что за артефакт вы между собой не поделили? — тихо спросила Дэйна.

Мужчина вздохнул.

— Артефакт подчинения. Вот только изначально мы не за ним ехали. Ушастый меня обманул, пускай и утверждает, что мы попросту друг друга не поняли.

— Артефакт подчинения? Что это? Зачем он Маэру?

Боевик устало потёр виски и поднялся на ноги.

— Отдыхай. Как поправишься, сведения о том, что тебя интересует, в библиотеке поищешь. Всё равно заняться пока больше нечем будет. Тебе ещё долго восстанавливаться. Ни работы тяжёлой нельзя, ни учёбы.

Девушка уронила голову на подушку и снова посмотрела на нательный рисунок. Жена. Теперь она жена эльфийского принца. Нелепица какая-то…

Глава 4

Высокие двустворчатые двери тронного зала бесшумно открылись, пропуская красивую человеческую девушку в платье из золотой парчи. Глубокий квадратный вырез декольте соблазнительно обнажал верхнюю часть груди, высоко приподнятую корсетом. Узкие рукава полностью скрывали руки. Длинные белоснежные волосы были распущены на эльфийский манер и лишь у висков заплетены в несколько тонких косичек. Из украшений на девушке было объёмное золотое колье, широкие браслеты, надетые поверх платья и серьги — всё в едином цветочном стиле.

— Леди Дэйнара, посол Его величества Витора — правителя Антарии, — торжественно объявил глашатай из-за спины иноземной гостьи.

Девушка уверенно приблизилась на положенное количество шагов к королевскому трону и присела в безукоризненном глубоком реверансе.

Рядом с Маэриэлем не удержался от удивлённого вздоха глава личной стражи Его величества Тэйнор. В отличие от Даркена, отвечавшего за безопасность всего дворца, антарийского посла он видел впервые. Маэр благосклонно кивнул девушке, позволяя подняться и словесно выразить своё почтение эльфийскому королю. Когда с традиционными витиеватыми речами что с той, что с другой стороны было покончено. Маэриэль подал знак о начале более приятного времяпрепровождения. Зазвучала музыка, слуги внесли в зал еду и напитки, эльфийские чародеи на глазах у гостей превратили каменный пол в цветущую лесную поляну и вырастили на ней изящные круглые столики на ножках из перевитых между собою лоз. Поскольку в зале преобладали мужчины, к ним предусмотрительно добавили женщин — прекрасных эльфиек в лёгких одеяниях, при малейшем движении очерчивающих соблазнительные телеса.

Дэйна усмехнулась и поиграла бровями, без слов давая понять, что думает о подобном виде развлечения. Похоже, она являлась единственной дамой, целомудренно затянутой в корсет.

— Что-то не так? — подошедший Маэр протянул девушке бокал со знаменитым эльфийским игристым вином.

— Полагаю, это иллюзии?

Король кивнул.

— Тогда почему ни одного мужского варианта для меня?

— Потому что, — Маэр шагнул ближе и таким взглядом одарил декольте анторийского посла, что сразу стало понятно — мог бы, натянул бы вырез платья до подбородка. — Я твой единственный возможный вариант.

Дэйна улыбнулась и подала Его величеству руку:

— Потанцуем?

О! Какое же это было блаженство в открытую сжимать любимую в объятиях. Как же шло ей платье и длинные волосы, а волнующее декольте и вовсе сводило с ума. Однако Маэр понимал, она здесь не ради его наслаждения.

— Кто именно тебя интересует? — тихо спросил у девушки король.

— Дагнейрр, глава отверженного клана, — коротко ответила она, продолжая улыбаться.

Эльф нахмурился. Дракон прилетел в Эбикон два дня назад, испросил аудиенцию, преподнёс щедрые подарки, но так толком и не объяснил, зачем прибыл. Вроде бы наладить торговлю, но при этом никаких толковых предложений от его делегации не поступало. Всё что дракон делал, так это заверял в своих добрососедских отношениях и разгуливал по дворцу, прощупывая почву. Одним словом, мутный и опасный тип.

Маэриэль знал, Дэйна не расскажет ему о сути своего задания, и всё-таки не удержался от вопроса:

— Что случилось?

— В скором времени дочь Витора выходит замуж за императора Иллироса, — будто бы перевела тему девушка, однако эльфийский король сразу понял: одно связано с другим, просто он пока не знает, каким образом.

— Дочь? — уточнил он удивлённо.

— Внебрачная, — спокойно пояснила Дэйна. — Нюанс в том, что на Вэлмарра наложено проклятие: его первая жена погибнет во время консумации брака. И пускай не все в это верят, в том числе сама Милея, риска это нисколько не умоляет.

— Тогда почему она согласилась? Её заставили?

— Нет, — возразила девушка, чуть теснее, чем следовало в данной фигуре танца, прижимаясь к мужчине. — Милея действует по доброй воле. А вот Дагнейрр ведёт себя странно — активно принялся налаживать дружеские отношения с соседями Иллироса. Значит, к чему-то готовится.

— А ты? — не утерпел Маэр. — Как со всем этим связана ты?

— Я слуга Его величества. Делаю то, что велит мой господин.

Эльф остановился и сжал девушку в крепких объятиях.

— Прежде всего ты… — начал было он, однако Дэя его перебила:

— Ты сам знаешь, что не прежде, а во-вторых.

По её губам скользнула грустная мимолётная улыбка. Она тихо попросила:

— Не мешай. И ни о чём больше не спрашивай.

Маэриэль сжал зубы едва ли не до

Танцевать продолжили в тяжёлом молчании, не глядя друг на друга, а когда музыка стихла, разошлись в разные стороны и больше за весь вечер ни разу не пообщались. Впрочем, король не мог подолгу уделять время одному единственному гостю.

* * *

Ночью, не дождавшись Дэйну в своей спальне, Маэр отправился на поиски и обнаружил девушку в компании троллей. Веселие, что учинили зеленомордые в отведённых им комнатам разносилось по всему дворцу. Созданных для их ублажения иллюзий верзилам явно было недостаточно, захотелось тесного общения с настоящей, пускай и человеческой, женщиной, которая в данный момент боролась с ними на руках, выводя из строя противников одного за другим. Тролли восхищались хрупкой с виду человечкой и дружно пили за её здоровье.

— Что здесь происходит? — спросил Маэр у Даркена, бесцеремонно заглядывающего в приоткрытую дверь.

Друг, который настолько увлёкся происходящим, что не заметил подошедшего короля, вздрогнул и обернулся. Его взгляд был затуманен азартом и восторгом.

— Сам посмотри, — пододвинулся в сторону глава безопасности.

Маэриэль посмотрел и с трудом удержался от стона. Его любимая едва виднелась из-за огромных, полураздетых зелёных тел. Какой бы сильной она не была, благодаря своему дару, удара кулаком одного из гигантов, тишком опущенного ей на голову, будет достаточно, чтобы убить. Почему-то подумалось сразу о плохом, хотя Маэр видел, с каким благоговением тролли взирают на Дэйну. Последнее раздражало не меньше, чем пугало.

— Я так рад снова её видеть, — признался из-за спины Даркен.

Король обернулся.

— Почему? — ревность против воли прорвалась в голосе.

Дарк сделал вид, что не заметил. Он развёл руками в стороны и пояснил:

— Просто переживал, всё ли в порядке с её-то родом деятельности.

Маэр в очередной раз скрипнул зубами. Это было то, чего он не мог изменить, то, что само по себе являлось нерушимой стеной в их отношениях, то, что мешало в открытую признать Дэйну своей женой, заставляло скрывать ото всех брачные татуировки и то, что не могло продолжаться вечно. Рано или поздно у него должна будет появиться официальная супруга и наследники, и шпионка антарийского короля, связанная магической клятвой со своим господином, никак не могла претендовать на место королевы Эбикона.

Когда младший принц надевал на Дэйну парные браслеты, он и не думал связывать себя с человечкой настоящими узами брака. Да, девушка увлекла его настолько, что он практически потерял голову и едва не провалил дело, ради которого пустился в опасное путешествие. Тем не менее это не было настоящими чувствами, способными соединить эльфа с избранницей на всю оставшуюся жизнь. Обыкновенное плотское влечение, которое пройдёт, стоит убрать объект страсти с глаз долой или заменить его другим, причём куда более привлекательным — какой-нибудь эльфийкой.

Что он сразу же и сделал по возвращении в Эбикон. Ариэлла — синеглазая блондинка с волосами до колен — давно на него засматривалась. Впрочем, засматривались многие, но эта манила больше остальных. Маэр даже нарочно начал сравнивать девушек между собой, чтобы поскорее забыть о Дэйне. Что в худой, жилистой, твёрдой как доска девчонке может быть привлекательного? Волосы короткие, грудь маленькая, по всему телу синяки да ссадины, а теперь ещё и уродливый шрам на всю спину останется. Как такую можно полюбить глубоко, трепетно и навечно? То ли дело Ариэлла. Кожа нежная, белая, светится изнутри здоровым румянцем. Фигура женственная, тело мягкое, пышное в нужных местах. Манеры безупречные, речь приятная, происхождение высокородное, вполне под стать младшему принцу правящей ветви.

Однако в памяти глубокой занозой засел образ Дэйны. Задумчивый взгляд серых глаз, неподкупная искренность в суждениях, улыбка сквозь слёзы, когда больно, но не хочется показывать это другим, вкусные, отзывчивые губы, упругая грудь, которую легко спрятать в ладони. Воспоминания были настолько яркими и живыми, что тело тут же отзывалось истомой и недвусмысленным напряжением, снять которое до полного удовлетворения не получилось ни у одной эльфийской красавицы. Он пытался, но ничего не вышло. Руки жаждали совсем иных прикосновений, а тело — ощущений. В конце концов, Маэр решил подождать год, уверенный, что с окончанием срока наступит желанное освобождение от навязчивых дум и влечений.

Однако судьба распорядилась иначе. Ряд внутренних междоусобиц привёл к тому, что кронпринц Эбикона был серьёзно ранен. Маэриэль, обладающий тёмным даром, решил лично выяснить, кто заказчик, и сам едва не угодил в ловушку, идя по следу душегуба. Вернее, угодил и чуть не погиб, если бы не Дэйна.

Она появилась на той поляне случайно. Ехала мимо, когда произошло нападение на Маэра и его отряд — настолько внезапное и превосходящее по силе, что в живых остался только принц да и то на последнем издыхании. Не столько добив, сколько разогнав наёмников, Дэйна упала перед эльфом на колени в рыхлый, изрытый ногами и копытами снег и попросила:

— Держись! Не умирай!

— Тогда поцелуй, — ему хватило сил на дерзкую усмешку.

Она же приняла его слова за чистую монету. Наверное, подумала, что именно так работает их связь через брачные браслеты. И поцеловала. Неумело, но жарко. Своими губами отогревая его губы, бурным потоком вливая жизненную силу.

— Эй, полегче, — остановил девушку дивный. — Сейчас самой плохо станет.

Дэйна отстранилась, а Маэр огляделся, увидел перебитых соратников, кровавый снег, бродящих между деревьями лошадей. Заметил, как быстро сгущаются сумерки. Слишком быстро… Надо бы отсюда убираться, пока спугнутые Дэйной наёмники не опомнились и не вернулись закончить начатое.

Эльф вздохнул и потребовал:

— Уходи. — Чуть помедлив, добавил: — Одна.

Девушка не ответила. Вместо этого вскочила и взялась за дело. Наломала лапника, расстелила поверх войлочное одеяло, перетащила на него ругающегося Маэра. Споро развела костёр и принялась обрабатывать раны. С дивным она не разговаривала, умело и ловко занимаясь целительством, азы которого постигла благодаря рыжеволосой подружке. Разве что дар при этом непривычном занятии расходовала нерационально, слишком много его уходило впустую. Под конец даже пошатываться стала и всё равно отправилась рассёдлывать, разнуздывать лошадей, отпускать их на свободу. Тут ей хорошо помогал Серко — не позволял коням далеко разбредаться.

— Надо уезжать, — повторил эльф, когда Дэйна вернулась к костру.

Она кивнула и едва не упала.

С помощью девушки Маэриэль забрался в седло. Дэйна вскочила на круп и обняла мужчину за пояс. Серко без каких-либо понуканий выбрался на дорогу и двинулся по ней мягким галопом — аллюром куда более щадящим в его исполнении, чем тряская рысь.

Вскоре Маэр почувствовал, как кольцо девичьих рук ослабевает. Серко, тоже почуяв неладное, замедлился.

— Дэя? — окликнул спасительницу эльф, перехватывая её запястья. Оглянувшись через плечо, он увидел, как девушка начинает медленно

Она вздрогнула, открыла глаза, прислушалась к дару, пролепетала бескровными губами:

— Пока прямо, — и уткнулась лбом эльфу в спину.

С горем пополам к полуночи добрались до крупного поселения с постоялым двором, хозяин которого поначалу не слишком радушно принял припозднившихся гостей, пока не разглядел их хорошую платёжеспособность. После чего выделил самую лучшую по его уверениям комнату и приказал служанкам натаскать горячей воды, дабы господа могли освежиться с дороги. Про еду тоже не забыл.

Между тем заживление, благодаря влитым Дэйной силам, происходило настолько стремительно, что в комнату Маэриэль поднялся практически здоровым. Чего не скажешь о девушке, которую по-прежнему шатало и знобило. Поэтому преодолеть её сопротивление, дабы раздеть и опустить в бадью с тёплой водой, оказалось проще простого.

— Грейся, — приказал эльф, а сам принялся за еду. Необходимо было как следует подкрепиться, чтобы поскорее восстановить силы.

В бадью он полез после Дэи, дабы смыть с себя засохшую кровь. В отличие от девушки запасной одежды у него не было, поэтому к кровати он подошёл в обернутом вокруг бёдер куске холстины. Кутающаяся в одеяло Дэйна смотрела на него округлившимися от изумления глазами.

Маэр хищно улыбнулся, склоняясь над девушкой:

— Ну здравствуй, жена моя.

Он жадно втянул воздух и ощутил знакомый фиалковый аромат.

«Жена» выметнула вперёд руку, упёрлась ладошкой в мужскую грудь и звенящим от гнева голосом спросила:

— Ты что задумал?!

— Закончить начатое.

Она легко поняла, что он имеет в виду.

— С ума сошёл?

— Возможно. Ты влила в меня слишком много силы. Она ищет выход.

— Иди дрова рубить. Холодно, — сердито предложила Дэйна.

Забавная какая.

— Я знаю способ согреться получше.

— Не сомневаюсь. Только завтра ты первый об этом пожалеешь.

Надо же, как она изменилась. Куда делась наивная и стесняющаяся проявлений своего женского естества девушка? Неужто понабралась житейского опыта в любовных утехах? Нет. Он бы сразу почувствовал. Хотя будет лучше всё-таки проверить.

— Я скучал, — прошептал Маэриэль, склоняясь ещё ниже и касаясь горячим дыханием нежной мочки девичьего уха.

Дэйна вздрогнула, отпрянула, продолжая прижимать к груди одеяло, хотя помимо последнего на ней были штаны и рубашка.

— Я ведь могу и ударить? — тихо предупредила она.

— Попробуй, — сквозь поцелуй, которым приник к основанию девичьей шеи, охрипшим голосом ответил Маэр, затем чуть внятнее продолжил, по-прежнему касаясь губами покрывшейся мурашками кожи: — Да хоть убей, я всё равно не могу сейчас остановиться.

А вот она бы действительно могла дать отпор. Ему бы могла, но не себе.

— Я тоже скучала, — призналась Дэйна, когда их губы наконец-то встретились.

Руки Маэриэля безжалостно разорвали завязки на вороте рубахи, чтобы было сподручнее стянуть её через голову. На мгновение мужчина замер, в свете лучины любуясь обнажённым женским телом. Шрамы он заметил далеко не сразу, лишь когда обнял девушку в порыве страсти. Она тут же оцепенела. Маэр заставил Дэйну лечь на живот и какое-то время с болью в сердце водил по уродливым рубцам чуткими пальцами, а потом начал их целовать, спускаясь от плеч к пояснице, в то время как рукой поднырнул под вздрагивающее от нежных прикосновений женское тело и погладил низ живота, постепенно всё глубже проникая в складочки нежной плоти. Девушка застонала от неожиданно-откровенной ласки, непроизвольно прогнулась в пояснице, то ли в попытке сбежать, то ли напротив бесстыдно предлагая задействовать для проникновения другие части мужского тела. Последнее вряд ли, но почему бы не воспользоваться, раз представилась такая возможность? И Маэриэль больше не медля накрыл собой мечущуюся от возбуждения Дэю, делая её своей настоящей женой, присваивая окончательно и бесповоротно.

Утром принц проснулся один. По словам одного из служек с постоялого двора девушка уехала ещё ночью.

Вернувшись в Эбикон, Маэр узнал две чёрные вести. Во-первых, его брат, наследник престола, умер. Во-вторых, Дэйна оказалась связана клятвой верности с королём Антарии…

Маэриэль очнулся от воспоминаний и едва слышно пробормотал:

— С этим надо что-то делать.

Глава 5

В спальню мужа Дэйна заглянула лишь под утро — усталая, но довольная. Она чуть ли не на ходу принялась раздеваться, избавляясь от перчаток, украшений, платья, чулок. В конце концов остались только корсет, с которым девушка не могла самостоятельно справиться, и панталоны.

— Помоги, — попросила Дэя, повернувшись спиной к Маэру, с удовольствием наблюдающему за пикантным представлением.

Эльф ловко справился со шнуровкой, и его жена наконец-то смогла глубоко, с облегчением вздохнуть. Она провернулась в кольце мужских рук и потянулась за поцелуем, перед тем как отправиться в купальню.

— Идём со мной, — позвала, лукаво прищурившись.

Скинув остатки одежды, Дэйна забралась в каменную купель, где с наслаждением вытянулась, откинув голову на широкий округлый бортик.

— Светские приёмы — это ужасно утомительно, — пожаловалась она, с улыбкой глядя на мужа.

— Особенно если вместо танцев ты предпочитаешь борьбу на руках с троллями, — не удержался от язвительного замечания Маэр.

— Ты что? Ревнуешь? — рассмеялась Дэйна.

— Да, — Эльф не собирался скрывать свои чувства.

— К троллям? — уточнила девушка слегка изменившимся голосом, поскольку супруг не терял времени даром — опустил правую руку в воду и принялся ласкать её грудь.

— Ко всем. — Ладонь Маэра скользнула по животу вниз, вынуждая девушку томно выгнуться в ожидании более откровенных прикосновений.

Внезапно стало не до разговоров.

Левой рукой муж подхватил её голову и, прежде чем поцеловать, прошептал:

— Ты моя. Никому не отдам.

А затем поймал губами протяжный стон удовольствия.

Позднее, нежась в постели, Дэйна поведала, что Витор подозревает Дагнейрра в подготовке восстания отверженных драконьих кланов и покушения на жизнь императора Иллироса. На вопрос Маэра, почему антарийского короля волнуют чужеземные интриги, девушка напомнила, что одна из его дочерей, несмотря на проклятие, выходит замуж за императора, и пускай Витор официально девочек не признал, ему не безразлична их судьба, по крайней мере той из них, что осталась в Иллиросе. Вторая, Мирослава, пропала без вести более десяти лет назад, когда при вступлении Витора на престол было решено перевезти девочку из столицы в провинцию, дабы злопыхатели потеряли её след и не пытались использовать в своих интригах против не всем угодного на тот момент молодого короля. Вот только особо ретивые сторонники Витора решили, что надёжнее будет и вовсе избавиться от ребёнка — бросить в лесу, где Мира, скорее всего, и сгинула, а если и выжила, то была в том нежном возрасте, когда мало что запоминается, тем более плохое да страшное.

— Ты здесь, чтобы пообщаться с Дагнейрром? — хмуро уточнил Маэриэль.

— И это тоже, — Дэйна пробежалась кончиками пальцев по широкой мужской

Мужчина притянул её к себе и с надрывом прошептал:

— Как же я хочу от тебя детей. Хочу, чтобы о нашем браке узнали все вокруг. Хочу назвать тебя своей королевой.

Дэйна оцепенела, напряглась в его крепком объятии, словно он причинил ей невыносимую боль. Маэр тут же повинился:

— Прости. Прости меня. Больше ни слова об этом…

* * *

Утром за завтраком возле эльфийского короля на своём привычном месте сидела Ариэлла — первая фаворитка Его величества. Первая, но не единственная. Были ещё вторая, третья, десятая, и каждая делала вид, что является той самой, с кем правитель Эбикона проводит жаркие ночи. Им бы поговорить друг с другом начистоту, быстро бы выяснилось, что ни одна из них ни разу не побывала в королевской постели, но тому мешали гордость и зависть к более удачливым соперницам.

Дэйна видела Ариэллу впервые, хотя о её статусе была хорошо наслышана. Девушка внимательно оглядела эльфийку, оценила длинные, идеально прямые, гладкие как шёлк и белые как лён волосы, высокую грудь, покатые плечи, голубые глаза в ореоле пушистых ресниц, полные яркие губы, идеальную, не тронутую загаром кожу. Дивная леди была чудо как хороша. Настоящая королева.

В душе Дэи не было ни ревности, ни зависти, лишь глухая тоска от осознания того, что настала пора перемен. Маэру нужен наследник. Нужна жена. Нормальная. Чтобы мог без страха и упрёка ввести во дворец, не слыша за спиной недовольные шепотки: дескать, избранница его шпионка и вероятная предательница, не достойная ни капли доверия. Мало кто знает, кто Дэйна такая на самом деле, но те, кто знают, охотно просветят остальных в случае необходимости.

Пока Дэя любовалась Ариэллой, она и сама оказалась в центре чужого внимания. За ней с интересом следил Дагнейрр — не с мужским, скорее с деловым, хотя немного мужского там тоже примешивалось. Дракон недоумевал, почему посол Антарии женщина. Что от женщин толку в политических играх? Они лишь для одного годятся. Вон та белобрысая эльфийка, что кошкой ластится к королю, сегодня ночью как раз таки сгодилась…

После завтрака во время прогулки по дворцовой оранжерее Дагнейрр предложил Дэйнаре руку, решив про себя, что этой ночью именно она окажется в его постели. Девица оказалась презабавная. Она искренне любовалась цветами, честно призналась, что ничего в них не понимает, смотрела прямо и открыто. На изысканные комплименты не покупалась, впрочем, слушала с благодарностью. Потом вдруг попросила рассказать о Великом море, и вот тут на её лице расцвело мечтательное выражение:

— Как бы мне хотелось увидеть его своими глазами.

— Так почему же до сих пор не увидели? — резонно заметил дракон.

Она удивлённо моргнула, а затем искренне рассмеялась.

— Действительно, почему? — И только в глубине её серых, как грозовое небо, глаз продолжала таиться странная грусть.

Последнее невольно цепляло — хотелось разгадать тайну этой красивой женщины.

В конце прогулки случился конфуз: плети одного из растений явно по чьему-то злому умыслу запутались у Дэйнары в волосах, а когда девушка попыталась самостоятельно освободиться, сдёрнули с её головы парик, коим оказалась её шикарная причёска. Дамы ахнули и прикрыли ладошками рты, кто с сочувствием, кто с брезгливой жалостью глядя на опозорившуюся гостью. У Дагнейрра дыхание перехватило, когда он увидел длинную девичью шею, больше не прикрытую белоснежной копной. Настоящие волосы тоже были ослепительно белыми, но очень короткими, из-за чего Дэйнара казалась хрупкой, беззащитной и… Желанной?

Даг шумно сглотнул. Перед глазами возникло яркое видение того, что он сделает с этой женщиной в спальне, и на коже едва не проступили чешуйки. Давненько его так не накрывало.

Дэйнара между тем подхватила парик, повертела в руках и весело произнесла:

— Без этой красоты гораздо легче. — Она провела рукой по волосам, слегка их взъерошила и, обведя эльфиек насмешливым взглядом, добавила: — Рекомендую попробовать.

Судя по изумлённо округлившимся глазам Ариэллы, такого эффекта от собственной проказы она не ожидала. На лице эльфийского короля играли желваки, и, хотя в сторону антарийского посла он глянул мельком, этого быстрого взгляда Дагу вполне хватило, чтобы заподозрить кое-что интересное…

Нелепое происшествие не нарушило дальнейших планов, коими являлись конная прогулка до пастбища единорогов и трапеза под открытым небом.

В отличие от человеческих женщин эльфийки сидели в седле по-мужски. Их обтянутые штанами бёдра целомудренно прикрывало верхнее платье, юбка которого имела два высоких разреза — один спереди, другой сзади. Только Дэйнара сидела на лошади боком. Эльфийский король снова выдал себя с головой обеспокоенным взглядом в её сторону. Впрочем, волноваться было не о чем. Всадница вела себя вполне уверенно, вместо второго шенкеля ловко используя хлыстик. Однако Дагнейрр продолжал держаться рядом, готовый в случае чего прийти на помощь.

Эльфийский лес, ухоженный и очищенный от бурелома, старых деревьев, чересчур густой поросли, напоминал парк с широкими просветами между стволов — ровных и прямых, будто колонны. Скакать по такому — одно удовольствие. Явно испытывая последнее, тролли принялись весело гикать, от чего их лошади неслись всё быстрее. Остальным приходилось не отставать.

Дэйнара находилась в середине кавалькады, но в какой-то момент вырвалась вперёд, соревнуясь с Ариэллой. Даг попытался их догнать, однако лёгкие всадницы оказались быстрее. До края обрыва, с которого открывался великолепный обзор на раскинувшиеся у подножия луга, девушки доскакали вместе. Вот только эльфийка натянула поводья чуть раньше человечки, а конь Дэйнары остановился лишь в последний миг, опасно взвившись на дыбы на самом краю пропасти. На лице отчаянной всадницы ни один мускул не дрогнул. Она похлопала скакуна по шее, ласково уговаривая успокоиться, а Даг вдруг осознал, что человечка прекрасно знала об опасности и выверила каждый шаг своей лошади.

Маэриэль на правах заботливого хозяина подъехал к антарийскому послу узнать, всё ли в порядке. Никто не услышал, что сказал эльфийский король, но, судя по скептическому выражению лица Дэйнары, что-то не слишком приятное и вразумительное. Девица едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.

Отсюда с обрыва полюбовались единорогами. Ближе те никого, кроме эльфов, к себе не подпускали. Издалека сказочные животинки походили на коз. Даг даже задумался о вкусе их мяса и размечтался о шашлыке. Удивительно, но дивные учли невысказанные пожелания гостей, и на трапезе помимо разнообразных овощей, трав и фруктов подали жареное мясо и запечённую рыбу.

Дагнейрр подсел к Дэйнаре и возобновил разговор, прерванный происшествием в оранжерее. Девица охотно поддерживала беседу. Она больше спрашивала, чем рассказывала, и ничуть не стеснялась своей

Глава 6

Поздно вечером после очередного пира в честь зарубежных послов Дэйна вернулась в отведённые ей комнаты в сопровождении Дагнейрра. Судя по поведению мужчины, он был уверен в её безоговорочном согласии разделить с ним постель. Поэтому Дэйна продолжила притворяться наивной глупышкой, очарованной красавчиком-драконом. Служанку, встретившую их на пороге комнаты, Дэя отправила отдыхать. Всё необходимое для приятного времяпрепровождения они с Дагом принесли с собой: бутылку вина и закуску.

Уроки обольщения входили в план подготовки личной шпионки Его величества, однако Дэйна предпочитала иную тактику: она соблазняла мужчин своей искренностью, непосредственностью и наивностью. Они любили, когда превозносили их ум и силу, особенно на контрасте с чужой слабостью и неопытностью. Не зря же Маэр когда-то страстно просил не забывать о том, что она прежде всего женщина.

Слово за слово, глоток вина за глотком, и Даг попытался усадить девушку к себе на колени. Он сократил её фальшивое имя Дэйнара до настоящего Дэи, чем поневоле вызвал мурашки волнения. Дагнейрр был красив, особенно его фиолетовые глаза в обрамлении длинных и густых ресниц. Дракон подавлял своей аурой, и Дэйна подозревала, что будь её сердце свободно, она бы давно потеряла голову. Но вскружить последнюю мог только Маэриэль, что позволяло трезво мыслить, несмотря на большое количество хмельного, принятого за ужином.

— Выпьем! — Дэя протянула мужчине хрустальный бокал с вином, куда подмешала развязывающее язык зелье. Теперь, используя правильные вопросы, они могли вызнать друг у друга любые секреты. Вот только у Дэйны стояла защита, не позволяющая выбалтывать государственные тайны. Конечно, при попытке её взломать будет больно. Оставалось надеяться, что до этого не дойдёт.

Разговор продолжился и на этот раз куда более откровенный.

— Хочу тебя! — первым делом объявил дракон, в очередной раз бесцеремонно дёргая девушку к себе на колени, с которых она ловко ускользала.

На этот раз кольцо мужских рук сомкнулось плотнее, и Дэйна была вынуждена подчиниться.

— Твои короткие волосы сводят меня с ума, — признался Дагнейрр, прежде чем впиться в девичью шею болезненным поцелуем, больше похожим на укус. Мужчина будто бы пожелал поставить метку принадлежности, а может так оно и было на самом деле.

Вместо возбуждения, которое по мнению дракона, должна была вызвать его неистовая ласка, Дэя испытала злость. Она схватила Дага за длинные волосы и безжалостно потянула за них, заставляя мужчину поднять лицо вверх. Дракон удивлённо зашипел в ответ.

— Не так быстро, — усмехнулась Дэйна. — Предпочитаю долгие прелюдии.

Она встала с мужских колен и отошла прочь.

— Не вижу смысла тянуть, если мы оба согласны, — возразил дракон, скользя по женскому телу жадным взглядом. Он уже успел почувствовать его гибкость и неожиданную силу, что завело его ещё больше. Прежде он считал, что только драконицы способны играть с ним в постели на равных. Люди и эльфы были слишком хрупкими, приходилось это учитывать, дабы случайно не навредить. Но, судя по всему, Дэя была способна без помех выдержать его дикую страсть.

— Как насчёт того, чтобы помочь даме в одном деликатном деле? — подпустив в голос соблазнительной хрипотцы, проворковала плутовка.

— В каком? — Даг почувствовал, что сознание начинает подозрительно путаться.

Ему бы насторожиться, однако девица, что так мастерски дразнила его своим провокационным поведением отвлекала от разумных мыслей. А дальше, когда он услышал её предложение, у дракона и вовсе развязался язык. В результате он выболтал девице причину, по которой приехал. Впрочем, их цели оказались схожими: умыкание артефактов из эльфийской сокровищницы.

Дэя пожаловалась, что почти добыла ключ, который король Эбикона днём носит на груди, а ночью хранит под подушкой, однако, как выяснилось, Его величество даже после любовных утех так чутко спит, что ничего не вышло. Вот если бы кто-нибудь помог, и, пока она отвлекает Маэриэля поцелуями, проник в окно, стащил ключ, ограбил сокровищницу, а потом вернул ключ на место, то был бы полный успех.

Дагнейрр, продолжая ощущать какой-то чрезмерный кураж, согласился пособить, и снова потянулся к девице. Однако прохвостка ускользнула от его объятий и заявила, что действовать надо прямо сейчас. На резонный вопрос, а вдруг эльфийский король Дэю не ждёт, уверенно заявила: ждёт, и даже если кто-то её опередил, ничего, подвинется. Бесшабашность Дэи заводила не меньше, чем её тело, источающее нежный фиалковый аромат. А когда девица вдруг сбросила верхнее платье и нижние юбки, оставшись в батистовой сорочке, панталонах и чулках, дракон и вовсе чуть слюной не захлебнулся. Он бы никуда её не отпустил, но эта сумасшедшая успела выскочить в открытое окно на узкий каменный уступ и хохоча сообщила, что ещё днём выяснила, где находится королевская спальня.

— Устроим Его величеству сюрприз, — подмигнула эта ненормальная, прежде чем двинуться дальше.

Дагнейрр мрачно подумал, что короля вряд ли обрадует сюрприз в виде трупа под окном, и всё-таки полез следом, чтобы подстраховать свою несостоявшуюся любовницу. Девица так ловко передвигалась по карнизу, что Даг едва за ней поспевал.

Окно королевской спальни оказалось приветственно открыто. Миг, и Дэя скрылась за тонкими занавесками. Когда дракон осторожно заглянул в комнату, то обнаружил свою сообщницу сидящей верхом на эльфе. Последний, кстати, был этому только рад, однако не спешил избавлять свой «сюрприз» от остатков одежды.

Они разговаривали, и, навострив уши, дракон сразу понял, что говорили о нём. Девица нахально выбалтывала всё, что только что узнала от своего недолюбовника. Никогда прежде Дагнейрр не чувствовал себя настолько облапошенным. После подобного оставалось лишь развернуться и уйти. Прямых обвинений эльфийский король ему предъявить,

— Надеюсь, вы не передумаете и в скором времени окажете мне эту услугу, — бестрепетно выдерживая его прямой, полный ненависти взгляд, с вежливой улыбкой произнесла Дэйнара.

И Даг сразу понял: она не шутит, она действительно желает, чтобы он её уничтожил. В глубине серых глаз светилась такая тоска, что на мгновение дракону тоже стало невыносимо тошно, а злость отступила. Да что такое творится с этой странной женщиной?

* * *

Их последняя ночь была наполнена обжигающей страстью и пронзительной нежностью. Дэйна прощалась. Она твёрдо решила больше не возвращаться. Под утро девушка попросила:

— Сними браслеты.

Маэриэль замер и сильнее сжал её в своих объятиях.

— Нет, — вполне ожидаемо ответил он.

— Хочешь, чтобы они исчезли, только когда я умру? — спокойно спросила Дэя.

— Что ты задумала? — голос эльфийского короля наполнился страхом.

— Пока ничего. Сними браслеты.

Ей невозможно было отказать — она умела шантажировать.

— Так-то лучше, — улыбнулась девушка, когда с её рук исчезли парные татуировки.

— Пожалуйста, пообещай, что будешь осторожна, что будешь жить настолько безопасно, насколько это возможно, — попросил Маэр, ласково проводя по девичьей щеке вмиг похолодевшими от волнения пальцами.

— Пообещай, что будешь вспоминать меня как можно реже, женишься и продлишь свой род, — попросила в свою очередь Дэйна.

Оба знали, насколько трудно выполнимы эти просьбы, и не стали напрасно бросать слов на ветер, просто долго сидели, крепко обнявшись, и молчали. А потом она ушла, растаяла в рассветной дымке тумана, сочившейся в открытое окно. Ушла и унесла с собой то, что невозможно было вернуть, — его сердце. А значит, у Маэра не осталось иного выхода, как отправиться следом. Для этого он готов был вступить в союз с людьми и помочь императору драконов подавить восстание отверженных кланов.

Его величество Витор, прекрасно осведомлённый о симпатиях своей личной шпионки, нисколько не удивился предложению сотрудничества, однако на просьбу освободить Дэйну от клятвы с сожалением ответил:

— Ты же знаешь, это невозможно. Клятва магическая и пожизненная.

— Знаю, — кивнул Маэриэль. — А ещё я знаю, что с этим делать…

Когда с помощью артефакта подчинения было изготовлено противоядие, способное вернуть обезумевшему драконьему императору разум, были переловлены все отступники, кроме Дагнейрра. Уйти последнему помогли… эльфы. Драконы о том не ведали. Знал только Витор. Знал и молчал, потому что имел уговор с эльфийским королём. По тому же уговору ловить Дагнейрра отправилась Дэйна, а следом за ней — один из лучших наёмных убийц. Заданием последнего было — не упускать девушку из виду и постоянно оставаться на связи с Маэром, дабы в нужный момент эльфийский король мог телепортироваться к возлюбленной.

Коль скоро смерть — единственный способ освободить Дэю от клятвы верности антарийскому королю, пусть будет так…

* * *

Под ногами захрустел тонкий ледок покрывающего землю инея. Спустившаяся с низкого, полусгнившего крыльца девушка в чёрной одежде, с короткими белыми волосами для начала сладко потянулась и только потом начала привычную разминку с мечом. Она знала, ОН найдёт её сам. Найдёт, чтобы честно выполнить данное когда-то обещание.

Домишко, что приютил её на эту седмицу, стоял на отшибе деревни. Хозяйкой была глухая старушка, весьма обрадовавшаяся возможности подзаработать, пустив безобидную, хоть и странноватую с виду путницу на постой. Дэйна платила щедро, не скупясь, подмечая, как много в доме ещё следует подготовить к зиме.

— Ну здравствуй, обманщица, — раздался за спиной долгожданный голос.

Дагнейрр предстал перед ней во всей красе. Несмотря на то, что дракон находился в бегах, одет он был с иголочки: чёрный кафтан на груди украшали серебряные позументы, край ворота и обшлагов оторачивал густой мех, ноги обтягивали высокие сапоги с щегольскими шпорами. Длинные волосы оказались собраны в пучок на макушке и перехвачены широким золотым кольцом в россыпи тёмно-синих сапфиров,

Девушка с нескрываемым восхищением оглядела противника. От её искренней радости дракона невольно передёрнуло. Как ни старался, ему было сложно испытывать к Дэе исключительно ненависть, которую нет-нет да и заглушало обыкновенное плотское желание. Дагу хотелось заставить человечку просить пощады, и не на поле боя, а в постели. Возможно, так оно и будет…

На предложение стать его любовницей Дэя ответила смехом.

— Сдержи обещание, — попросила она и первая сделала выпад.

Его сильно разозлила её упертость, а ещё воспоминания о том, как плутовка шепталась с эльфийским королём и какие горячие взгляды бросал на неё остроухий — вот уж кому никогда не было отказа. Жаждешь смерти? Что ж, ты её получишь.

Поначалу, пока оба действовали как обычные люди, силы были примерно равны. Конечно, Даг превосходил в мышечной массе и росте, зато Дэя брала гибкостью и сноровкой. Впрочем, они довольно быстро прекратили любезничать и обратились каждый к своей истинной сути. На заброшенном огороде, который пожилая хозяйка давно уже не способна была обрабатывать, яростно схлестнулись дракон и одарённая девушка.

С опозданием Даг осознал, что девчонка, которую он планировал прихлопнуть в два счёта, способна дать ему достойный отпор. Более того, она может убить, и Дэя действительно почти это сделала, но в последний момент сама себя остановила, ругнувшись сквозь зубы. Только тогда Дагнейрр начала воспринимать её как по-настоящему опасного противника, и когда девушка в очередной раз едва его не оглушила, сменил ипостась.

Само собой, у неё имелся амулет, защищающий от драконьего пламени, но не было крыльев, когтей и клыков. Зато была нечеловеческая скорость и сила, не уступающая его собственной. Дэя не являлась полноценным боевым магом, но менее грозной от этого не становилась.

— Трус! — рявкнула она и бросилась к кособокому крыльцу заднего входа в дом, под которым лежали лук и стрелы.

Дракон глазам своим не поверил, когда девица в него прицелилась. Она издевается? Разве эта тонкая щепочка способна нанести ему вред? От неё даже царапины не останется. Но в следующий миг Дэя снова его удивила. Металлический наконечник засветился, и сорвавшаяся с тетивы стрела с небывалой лёгкостью пропорола драконью шкуру. Так вот оно как бывает…

Дагу пришлось поспешно сменить ипостась, для чего он спикировал прямо на обидчицу, собираясь раздавить её своим весом. Девчонка успела отскочить. Дагнейрр подобрал меч, и их клинки скрестились по новой.

Дракон усилил напор, хотя и без того уже действовал на пределе. Он больше не

— Наконец-то, — прошептала девушка.

— Нет!

Сам не понимая зачем, Дагнейрр опалил драконьим дыханием смертельную рану, чтобы остановить кровь. Он не обладал целительским даром, но как воин кое-что понимал в том, как действовать в подобных случаях, а потому прекрасно знал: всё напрасно, Дэйнара умирала у него на руках и продлять её агонию было бы слишком жестоко. Однако он ничего не мог с собой поделать.

— Дура, — прорычал дракон в стремительно сереющее лицо девушки.

Она усмехнулась в ответ, закрыла глаза и безвольно уронила голову ему на плечо.

Эпилог

Приходила Дэйна в себя со стойким ощущением того, что подобное с ней уже было. В воздухе витал знакомый травный запах, а тело при каждом, даже крохотном вдохе пронзала жуткая боль. Неужели её успели спасти? Но кто? И зачем?

Несмотря на явный провал задуманного, девушка была малодушно рада, что осталась в живых. Да, своей смертью она хотела освободить Маэра от привязанности, но, бездна побери, коль скоро ничего не вышло, она подобной глупости больше не повторит и будет жить, пока не состарится или не погибнет в честном поединке — куда более честном, чем тот, что довёл её до этого тяжелого состояния.

Дыша через раз, Дэйна открыла глаза и воззрилась на белёный бревенчатый потолок. Закуток, в котором она лежала, был с двух сторон огорожен занавесками, расшитыми защитными рунами. Значит, она находится в обычной деревенской избе, возможно принадлежащей знахарю, поскольку ни один уважающий себя дипломированный целитель не станет украшать подобной живописью своё жилище.

— Очнулась? — раздался голос наставника Анфея, а вскоре за занавеску шагнул он сам.

— Что с Дагнейрром? — сипло спросила Дэя, сама удивляясь, почему в первую очередь интересуется драконом.

— Нашла, о ком беспокоиться, — солидарно усмехнулся наставник. — Дагнейрр под стражей. Ему предъявлено обвинение в покушении на твою жизнь.

— Почему я жива? — задала следующий, куда более важный и волнительный, вопрос девушка.

— Потому что твой муж не захотел отпускать тебя в забвение.

— У меня больше нет мужа, — возразила Дэя, облизывая сухие потрескавшиеся губы.

Анфей приподнял голову бывшей ученицы, помог напиться и только потом спросил:

— Тогда что на твоих запястьях делают брачные татуировки эльфийского короля?

Дэя поднесла к глазам правую руку, убедилась, что наставник ничего не перепутал, и простонала:

— Зачем... Зачем он опять это сделал.

— Затем, что смерть освободила тебя от клятвы верности Витору и теперь ты принадлежишь только мужу, который собирается объявить тебя своей королевой.

— Смерть? — переспросила девушка, пропустив мимо ушей последнюю пафосную фразу. — О чём вы? Я жива или нет? Маэр, что, сделал меня нежитью?

— Нет, девочка, не сделал. Иначе мы бы сейчас с тобой не разговаривали, а, пытались друг друга убить, — покачал головой Анфей, присаживаясь на край лавки. — Маэриэль сумел поймать, удержать и вернуть назад твою жизненную силу, но несколько мгновений ты действительно была мертва, и этого времени хватило, чтобы узы магической клятвы исчезли. — Мужчина помолчал и чуть тише добавил: — Но вместе с ними исчез и твой дар. Теперь ты обычная женщина, Дэйна, без каких-либо способностей.

На несколько долек воцарилась тишина, вовсе не гнетущая, скорее задумчивая.

— Ну надо же, — восхищённо прошептала девушка, с трудом удерживаясь от смеха, поскольку он бы причинил ей мучительную боль, — у Маэра всё-таки получилось.

— Да, — согласился Анфей. — Твой муж владеет тёмным даром не хуже отступников.

Однако девушка имела в виду совсем другое:

— Он так хотел, чтобы я была просто женщиной. И он сумел этого добиться. Осталось только отрастить волосы…

Анфей недоумённо приподнял брови, но уточнять ничего не стал.

— Отдыхай. Тебе ещё долго восстанавливаться. И насчёт «просто женщины»: все твои навыки, наработанные годами, остались при тебе, моя самая лучшая ученица.

* * *

Высокое стрельчатое окно королевской спальни в летнюю пору было открыто настежь. Свет нарождающейся луны сочился сквозь колышущиеся занавески, озаряя широкую кровать и лежащего на ней мужчину. Даже крепкий сон не избавлял его от постоянного беспокойства. Вот и сейчас, не просыпаясь, он ощупал постель возле себя, не обнаружил то, что искал, и сразу очнулся.

— Дэя?

Его взгляд по привычке встревоженно метнулся к распахнутому окну.

— Что Дэя? — недовольно отозвалась с порога спальни молодая женщина в накинутом поверх ночной рубашки шёлковом халате. Она подошла к кровати, держа в одной руке огурец, в другой — кружку. — Хорошо тебе. Спишь. А меня то тошнит, то голод мучает. Причём хочется всякой ерунды. Вот сегодня, к примеру, — малосольных огурчиков и молока. Кошмар. Когда это уже прекратится.

— Когда родишь, — улыбнулся эльфийский король, обхватывая жену обеими руками за пояс и целуя заметно округлившийся за последний месяц животик.

— Не хочу рожать. Это больно, — закапризничала Дэйна.

Делала она это понарошку, но настолько правдоподобно, что иногда Маэр терялся — верить или нет.

Что ж, мечтал об обычной человеческой женщине? Получи! Может, обычные так себя и не ведут, да только Дэе почём знать?

— Хорошо, рожать не хочешь, — хитрюга Маэриэль заведомо выбрал тактику льстеца и подпевалы. Что бы супруга не говорила и не требовала, как бы себя не вела, со всем соглашался и всему потворствовал. Впрочем, Дэя никогда не злоупотребляла властью над мужем. — А что тогда хочешь?

— Чего хочу? — задумчиво протянула молодая женщина, будто бы не замечая, как мужские руки скользят по её телу сначала вверх, сквозь тонкую ткань поглаживая налитые в связи с беременностью холмики грудей, а затем вниз — на бёдра.

Пришлось отложить и отставить в сторону еду и питьё, дабы Маэру было сподручнее избавлять супругу от одежды.

— О да, — томным голосом согласилась Дэйна, — в последние дни ЭТОГО я тоже хочу постоянно.

Она села к мужу на колени, обвила его руками за шею и вдруг вспомнила:

— Её величество Мирослава прислала весточку о том, что они с Вэлом ждут девочку. Знаю, я сама запретила тебе говорить, кто у нас будет, но больше не могу терпеть. Скажи, кто?

— Ты уверена? — поймав взгляд любимой, уточнил эльфийский король. — Завтра утром пилить не будешь за то, что проболтался?

— Пилить?! — возмутилась Дэя. — Когда это я тебя пилила?

— Все случаи перечислить или только последние? — лукаво улыбнулся Маэр, не забывая ласкать отзывчивое женское тело.

— Ну так кто? — поторопила с признанием Дэйна.

— Мальчик. У нас будет сын, — с бесконечной нежностью в голосе произнёс эльф, накрывая

— О! Я научу его всему что умею, — воскликнула Дэя, прислушиваясь к внутренним ощущениям. — Он станет лучшим фехтовальщиком.

— Почему ты? — не столько возмутился, сколько удивился Маэр. — У него будет достаточно учителей. Тот же Даркен или Тэйнор займутся.

— Этих женить надо, — предложила молодая женщина, сладострастно выгибаясь, поскольку губы мужа принялись прокладывать дорожку поцелуев от её шеи к груди.

— Угу, — Маэриэль осторожно опрокинул Дэйну на кровать и в свете луны принялся любоваться женой, особенно отросшими до плеч белоснежными волосами. Он до сих пор не мог поверить, что теперь она полностью принадлежит ему. Маэр, конечно, пошёл на огромный риск, даже вспоминать страшно, но оно того стоило.

— Как думаешь, они друг друга полюбят? — тихо спросила Дэя.

Когда она впервые услышала, что муж заранее заключил брачный союз между их будущим ребёнком и отпрыском императора драконов, Маэриэль подумал, что к Дэйне вернулся дар, с такой яростью она рвала и метала. Помнится, Тэйнор тогда встал между ними, всерьёз опасаясь за жизнь своего повелителя.

— Ты! — рычала королева. — Почему ты так любишь решать за других?!

Она припомнила ему всё: и первый их брак, и второй — ведь ни в том, ни в другом случае её согласия не спросили. Едва успокоили, а потом выяснилось, что Дэя уже беременна и по словам осматривающего её целителя именно потому так буйно себя ведёт. Ну-ну. Помнится, услышав это, Маэр с Тэйнором переглянулись, и глава личной стражи Его величества зарёкся связывать себя узами брака. Теперь вот, похоже, не отвертится. Беременная Дэйна если что-то втемяшивала себе в голову, то непременно этого добивалась. А за помощью к королю бежать бесполезно, он супруге ни в чём не отказывал, коли просьба не выходила за рамки разумного.

— Если не полюбят, мы что-нибудь придумаем, — пообещал Маэр, прежде чем поцеловать жену в губы.

Она охотно отозвалась на ласку, обхватила ладонями его лицо, кончиками пальцев провела по шраму и прошептала:

— Я люблю тебя.

В груди Маэриэля одновременно теснилось множество противоречивых чувств: нежность и страсть, счастье и страх. Он ведь до сих пор частенько просыпался в холодном поту, когда грезилось, будто не успел вытащить любимую с изнанки, и, если Дэйны в тот момент не было рядом, испытывал леденящий ужас. Недавно добавились ещё и переживания о грядущих родах. Бывало, Маэр даже фантомные боли испытывал, о которых ему рассказывала Дэя. Он не просто любил эту женщину, он жил ею, дышал, принадлежал ей весь, без остатка. Она была одновременно его слабостью и силой. Она была его миром. И просто удивительно, как всего три слова умудрялись раз за разом вмещать в себя то многое, что Маэр чувствовал к Дэе:

— Я люблю тебя…