Тайна блаженной Катрин

Эпилог.

Светлана Щуко

Тайна блаженной Катрин.

1

Прекрасная женщина с густыми каштановыми волосами лежит неподвижно в пышном старинном платье. Её декольте разорвано, а юбки высоко задёрнуты. Она смотрит в бескрайнее голубое небо остекленевшими зелёными глазами. По её тонкой мраморной шее стекает алая струйка. Вокруг — страшные мужчины, ругающиеся и кричащие. У одного из них — маленькая девочка. Она больше не кричит, только сжимает футляр от скрипки с такой силой, что костяшки её пальцев побелели. Её глаза, не моргая, смотрят прямо на меня, а губы шепчут что-то неразборчивое. Я пытаюсь разобрать слова, но они тонут в гуле страха. Девочка приближается ко мне, и я чувствую, как её пустота, безразличие и отчаяние затягивают меня, как водоворот.

Я кричу, но это лишь крик в моём сне. Я просыпаюсь, тяжело дыша, в холодном поту. Бабушка сидит рядом, её ласковый голос звучит как спасительный маяк. Она обнимает меня, шепчет: «Тихо, тихо, Катенька, это всего лишь сон». Её тёплые руки и мягкое покачивание возвращают меня в реальность. Но я знаю, что этот сон останется со мной, будет возвращаться снова и снова, как тень из прошлого, которое я не могу забыть...

***

Моя стажировка во Франции подходила к развязке. Сегодня я должна была осуществить давнюю мечту — посетить старинное поместье, где, по семейному преданию, жили мои предки по материнской линии. Воспоминания о них, запечатлённые в рассказах бабушки, всегда вызывали трепет. Я взглянула на золотое кольцо с красным камнем, инкрустированным миниатюрным паучком. Оно сверкнуло в солнечных лучах, будто напоминая о важности предстоящего путешествия. Прижав руку к груди, я закрыла глаза, позволяя себе на мгновение раствориться в мыслях.

Это кольцо бабушка передала мне незадолго до своей смерти. Она взяла с меня слово, что я сохраню его и передам своей внучке, а также расскажу все истории, связанные с семейной реликвией. Эти истории, наполненные тайнами и легендами, были для меня не просто рассказами, а мостом к прошлому, к корням, которые я всегда ощущала, но никогда не видела.

Сейчас, спустя годы, я находилась всего в нескольких часах езды от поместья, о котором слышала с детства. Оно было окутано мистикой, словно древняя крепость, хранящая в своих стенах множество секретов. Я чувствовала , что это место станет для меня не только символом наследия, но и источником вдохновения.

Внезапно в дверь постучали. Горничная в светло-серой форме с белым кружевным передничком, приветливо улыбаясь, сообщила, что такси ждёт меня. Я поднялась с кресла, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

- Спасибо, Мадлен, — я ей улыбнулась в ответ и, подхватив свою сумочку, направилась к выходу.

- Мадмуазель Катрин, я могу убраться в вашем номере, пока вы будете отсутствовать.

- Спасибо, я тебе буду очень признательна. - Я помахала ей рукой и вприпрыжку помчалась по лестнице вниз.

В гостиной я встретила хозяйку пансиона — приятную, полноватую пожилую женщину. Я арендовала у неё комнату на время стажировки.

— Ах, дорогая, куда же ты так спешишь, даже не позавтракав? — Мадам Бено с нежностью взяла меня за руку.

— Доброе утро, мадам! Я бы с радостью поболтала с вами и позавтракала вашими восхитительными булочками, но, к сожалению, меня уже ждёт такси. — И, заметив разочарование в её глазах, добавила: — Я хочу поехать на экскурсию по местам моих предков в провинцию Пуату.

— И как же фамилия твоих предков, дорогая? -удивлённо спросила она.

- Де Сансе., - ответила я.

— А мы ведь вам говорили, дорогая Клотильда, что малышка Катрин — благородного происхождения. — К нам присоединилась пожилая пара, месье и мадам Гюлен. — Она такая красавица! — с восхищением в голосе воскликнули они одновременно, окинув меня доброжелательными взглядами.

— Прошу прощения, но мне действительно нужно идти. Я остановлюсь в местной гостинице, а завтра привезу вам фотографии и подробно расскажу обо всём, что видела и где побывала. Обещаю! — Я сложила руки в умоляющем жесте и очаровательно всем улыбнулась.

— Ну что ж, дорогая, беги, беги. «С нетерпением буду ждать твоего подробного рассказа о поездке завтра», —сказала мадам Бено, шутливо погрозив мне пальцем.

— Всенепременно, мадам! — выкрикнула я, выбегая из дома. Я была очень рада, что мне удалось так быстро уйти от этих разговорчивых, но в то же время таких милых и приятных стариков.

В переулке, неподалёку от парадного входа в здание пансиона, меня ожидало такси. Поприветствовав водителя взмахом руки, я поспешила к автомобилю.

— Мадемуазель, вы заказывали такси до Пуату? — спросил водитель, обращаясь ко мне на ломаном французском. Он был похож на индуса, а его голову украшал тюрбан жёлтого цвета.

— Да, мерси, — ответила ему я, улыбнувшись, открыла дверь и расположилась на заднем сиденье машины.

Водитель ввёл маршрут в навигационную систему, и мы тронулись в путь. Проехав по старинным мощеным улочкам, украшенным цветочными горшками, мы выехали на главную магистраль и влились в поток автомобилей, которые беспрерывно гудели и куда-то спешили.

Я поморщилась, надела наушники и, включив музыку погромче, стараясь заглушить ритмы современного мира, расслабившись, прикрыла глаза.

Меня часто называют старомодной и несовременной, и я не отрицаю этого. Мне чужды ночные клубы, фастфуд и популярная музыка. Вместо этого я выбираю уединение в своём загородном доме, где наслаждаюсь домашней едой и выращиваю цветы.

В свои 29 лет я уже обладаю двумя высшими медицинскими образованиями и свободно говорю на французском. Кроме того, я играю на скрипке, что позволяет мне находить гармонию в музыке.

Особое место в моём сердце занимают лошади. Эти величественные создания обладают удивительной преданностью и красотой, которую трудно найти в других животных.

Мои родители, известные хирурги, основали престижную клинику пластической хирургии в Москве. Десять лет назад они начали работу над филиалом в Краснодаре, и теперь я стою на пороге важной миссии — возглавить этот филиал после стажировки в Париже.

Моя жизнь — это баланс между традициями и амбициями, между спокойствием природы и профессиональными вызовами.

Я никогда не стремилась стать хирургом, но родители были непреклонны: врач — это долг, судьба, призвание. Их настойчивость победила мои сомнения, и я поступила на медицинский факультет, избрав специализацию дерматолога. Родители видели во мне продолжательницу их дела, но я чувствовала, что иду по пути, который

Когда появилась возможность открыть клинику пластической хирургии в Краснодаре , они уговорили меня отправиться учиться во Францию. Я согласилась, надеясь, что это поможет мне найти себя.

На втором курсе случилась трагедия: умерла бабушка. Я не могла описать своё состояние — это была пустота, потеря реальности, безмолвное горе. Бабушка была не просто близким человеком, она была моей опорой, моим проводником в мире. В детстве, когда родители были заняты карьерой, она заменила мне и мать, и отца. Благодаря ей я овладела французским языком, окончила музыкальную школу с отличием по классу скрипки и научилась видеть красоту в окружающем мире.

Её смерть стала для меня ударом, от которого я так и не оправилась полностью. Прошло больше трёх лет, но боль не утихала. Я смотрела на мир сквозь призму этой утраты, и каждый день напоминал мне о ней.

Я сидела, погружённая в свои мысли. Водитель, пытался привлечь моё внимание. Я заметила это только тогда, когда он почти закричал. Вынув беспроводной наушник, я извинилась за то, что не слышала его.

— Пробка, мадмуазель, авария, — сказал он мне.

Мы находились на старинной улочке, по обеим сторонам которой возвышались каменные стены, увитые плетями алых роз. Впереди же простирался древний каменный мост, перекинутый через реку, а с другой стороны моста стояли две машины, полностью перекрыв проезд. Позади них собралось где-то с десяток машин, и небольшая толпа людей что-то возбуждённо обсуждала.

— Пойду узнаю, что там, надолго ли? — водитель недовольно покачал головой и, ругаясь на незнакомом мне языке, вышел из машины.

Я кинула взгляд на приборную панель автомобиля — навигатор показывал, до прибытия в пункт назначения оставалось пятнадцать минут. Открыв карту в телефоне, рассмотрела местность, если перейти мост и пройти напрямик через небольшой лес, то можно будет сократить путь вдвое, я проложила пеший маршрут, двадцать минут, и я на месте.

— Мадмуазель, это надолго, жандармов ждут, — сказал вернувшийся водитель, ещё более недовольный.

— Я пешком пойду прогуляюсь, здесь недалеко, спасибо вам, месье. — Протянула оплату таксисту. Мужчина замер, уставившись на мою руку, и через мгновение решительным движением отвёл её в сторону и с восхищением в голосе сказал: «Мадмуазель, это такая честь — находиться рядом с переселенкой. Счастливого путешествия вам, мадмуазель, и лёгкой дороги на вашем пути».

Я растерянно заморгала и решила поскорее уйти от странного индуса. Бросив ему короткое «спасибо», я быстро направилась к мосту, не оглядываясь.

Перейдя на противоположный берег, я спустилась к реке и, следуя по мощёной тропинке, не спеша направилась в сторону леса, наслаждаясь живописными видами.

Дубовая роща, раскинувшаяся передо мной, напоминала скорее парковую зону. Здесь и там виднелись изящные скамейки и клумбы, украшенные великолепными эустомами. Вокруг царили порядок и чистота.

Чем ближе я приближалась к своей цели, тем сильнее билось моё сердце. Сквозь густую листву деревьев уже можно было различить очертания башен замка, и я в предвкушении ускорила свой шаг.

Выйдя на подъездную аллею, я замерла: вся ближайшая территория замка была ограждена сигнальной лентой, а за ней сновали рабочие в ярко-жёлтых жилетах. Парадная часть замка была заставлена строительными лесами. Большие таблички с надписями гласили, что замок и прилегающая к нему территория закрыты для посещения туристов, так как ведутся реставрационные работы.

— Нет, только не это, — в отчаянии простонала я, и на глаза навернулись слёзы.

Недалеко от меня из стоящего строительного вагончика вышли два парня.

— Месье! — закричала я и кинулась к ним. — Месье, подскажите, пожалуйста, как можно попасть внутрь замка? Я проделала сюда такой долгий путь и уже улетаю послезавтра, может, есть какая-то возможность, я заплачу. — Я в умоляющем жесте прижала руки к груди.

Парни окинули меня оценивающим взглядом.

— Мадмуазель туристка? — спросил меня один из них и одарил слащавой улыбкой.

- Да, месье, я из России и вернуться сюда опять смогу совсем нескоро. Пожалуйста, - опять взмолилась я.

Строители переглянулись, и тот же парень сказал: «Приходите, мадмуазель, вечером, всё начальство уедет, а у нас как раз дежурство сегодня на этом объекте, мы вам всё покажем и не только», — и он, пихнув своего товарища локтем,и громко рассмеялся. — И денег с вас никаких не возьмём, если согласитесь в уплату скрасить с нами вечерок за бутылочкой вина.

В огромном желании попасть в замок я совершенно не обратила внимания на двусмысленность его слов и с радостью согласилась. Мы договорились, что я подойду к девяти вечера сюда, и довольные друг другом распрощались.

Время тянулось невыносимо долго, я успела осмотреть все местные достопримечательности, а также дважды посетить кафе. Однако, не в силах более выносить ожидание назначенного часа, я отправилась к замку, прибыв туда на час раньше оговоренного. На улице почти стемнело, редкие фонари едва освещали окружающую территорию.

Несмотря на некоторые сомнения, вера в доброту и отзывчивость людей всегда была во мне сильна. Но я уже не была столь наивной, как в детстве, и, получив несколько болезненных уроков, я всё же усвоила некоторые жизненные истины.

Осмотрев внимательно безлюдную территорию, тихо подкралась к вагончику и, поднявшись на цыпочки, заглянула в небольшое окошко. Те же парни уже весьма навеселе сидели за столом и громко над чем-то смеялись, на полу валялось несколько пустых бутылок из-под вина.

— Жак, как ты думаешь, эта красотка придёт?

— Придёт, не сомневайся, была у меня одна русская, горячая штучка, но дура дурой, я ей лапшу на уши вешал, а она мне верила и в рот смотрела.

— И где она теперь, эта твоя горячая штучка?

— Где? — он взял полный вина пластмассовый стаканчик и залпом его осушил, обтёр рот ладонью и, зло посмотрев на своего собеседника, добавил: — Мачеха она теперь моя, вот где.

Второй парень покатился со смеху и, утирая слёзы, сказал: «Ну не такая она и дура оказалась, папаша-то твой денег тебя лишил благодаря ей, как я понимаю, теперь ты тут прозябаешь, а она в деньгах купается, а ты говоришь — дура».

— Ненавижу! — Жак со злостью ударил кулаком по столу, стол пошатнулся, и недопитая бутылка вина, опрокинувшись, покатилась, оставляя за собой алую полоску напитка.

- Чёрт, Жак, чего творишь-то? - Парень успел подхватить бутылку, едва не упавшую на пол.

-Сам виноват, чего злиться-то теперь, сам говоришь, что лапшу ей на уши вешал. Бабы все такие, хитрые, ищут,

— Вот я дура, припёрлась, почти тридцать лет, а ведусь, как малолетка, не нравится мне этот Жак, от такого типа можно ждать что угодно, надо уносить ноги, пока не поздно, — прошептала я и тихо отошла за угол вагончика.

Неожиданно за моей спиной раздалось злое рычание, я, оцепенев, повернула голову. В метре от меня стоял огромный дог с оскаленной мордой.

- Мамочки, - пискнула я и стала медленно пятиться. Скрипнула дверь вагончика, осветив темноту жёлтым светом.

- Марс, ко мне, — строго позвали собаку, и не успела я выдохнуть с облегчением, как кто-то крепко схватил меня за талию со спины и пьяным голосом Жака довольно сказал: «Попалась птичка».

Я от неожиданности испустила пронзительный вопль и попыталась высвободиться.

— Полно, полно, не суетись, мы тебе зла не желаем, всего лишь выпей с нами, как и договаривались, — произнёс он, шумно и возбуждённо дыша мне в затылок, а его липкая рука скользнула мне под футболку.

— Жак, отпусти девчонку, — недовольный голос его напарника раздался возле нас.

- Луи, иди погуляй, пока мы с дамочкой тет-а-тет пообщаемся, - огрызнулся он и потащил меня к открытой двери.

- Жак, ты чего творишь, я в этом участвовать не собираюсь и тебе не дам, - выкрикнул возмущённо второй парень и схватил Жака за руку. Хватка ослабла, и я, вырвавшись, помчалась в сторону замка, намериваясь спрятаться за стоящими стройматериалами и бочками.

Позади меня послышалась шумная потасовка, и нервный лай собаки. Я, не сбавляя темпа, добежала до строительных лесов и спряталась за большим поддоном с декоративным камнем.

Стараясь выровнять дыхание, прислушалась.

В наступившей тишине послышалось пьяное бормотание Жака. Я выглянула из-за своего укрытия.

Жак некоторое время стоял, пошатываясь, над лежащим без движения напарником. Он несколько раз ударил его ногой, позвав по имени. Потом, махнув рукой, выкрикнул: «Марс, ату!» — и, выдернув поводок из руки лежавшего, выпустил собаку.

Огромная псина кинулась в мою сторону. Волосы на моей голове зашевелились, взгляд заметался, ища лестницу, чтобы забраться повыше на строительные леса. Она оказалась в метрах пяти от меня, я рванула к ней и, уже почти добежав, почувствовала, как острые зубы со злобным рычанием вонзились в мою лодыжку.

От пронзившей меня боли я отчаянно закричала.

— Марс, ко мне, молодец, мальчик! — Пьяный голос Жака был совсем близко. Я сделала отчаянный рывок, освободившись от кровожадных челюстей собаки, и, превозмогая боль в ноге, схватилась руками за лестницу.

— Куда это ты, детка, собралась? — Сильная мужская рука схватила меня за шею, обдав тяжёлым винным перегаром, и потянула на себя. Лестница, за которую я крепко держалась, стала заваливаться вместе со мной на пьяного парня, послышался грохот, и сверху на нас посыпались доски и строительный мусор.

Чёрная бездна поглотила меня, освобождая от невыносимых телесных страданий и тяжести, сковывавших мою грудь, медленно погружая в безмолвную мягкую тьму.

Последнее, что я услышала перед тем, как сознание окончательно покинуло меня, был леденящий душу вой собаки, нарушающий наступившую оглушительную тишину, несущую с собой умиротворение.

Я пребывала в состоянии невесомости, погружённая в пучину безмолвия и мрака, лишённая каких-либо ощущений. Попытки пошевелить руками не увенчались успехом: что-то тяжёлое и непреодолимое сковывало мои движения.

В полной апатии я дёрнула ногой и с удивлением обнаружила, что она поддалась моему усилию. Затем я повторила это действие с другой ногой и осознала, что могу управлять своими конечностями. Собравшись с силами, я начала энергично двигать ногами, стремясь вырваться из этого вязкого плена.

С каждым новым усилием пространство вокруг меня менялось. Ощущение ваты, окутывавшей меня, исчезло, и моё сознание стало наполняться звуками и голосами.

Я наконец ощутила своё тело. На мне кто-то активно дёргался и пытался коленом раздвинуть мои с силой сведённые ноги, от лежащего на мне шёл удушающий винный перегар. Я в страхе распахнула глаза, мгновенно вспомнив, что со мной произошло накануне.

Где я, что со мной? Взгляд безумно заметался по окружающему пространству. Комната, старинная мебель, свечи, мужчины в камзолах с похотливыми взглядами, женщины в роскошных платьях с глубоким декольте и презрительными усмешками. Две девушки в одинаковых коричневых платьях и белых чепцах крепко держат мои руки.

Неожиданно резкая режущая боль обожгла внутреннюю сторону моего бедра.

Я закричала, но вместо крика получилось какое-то мычание. Извернувшись, я вырвала одну руку и схватила за волосы мужика, который продолжал ритмичные движения на мне. Я с силой дёрнула за его шевелюру, мужик, не понимая, что произошло, разразился пьяной бранью, приподнялся надо мной, и я, улучив момент, залепила ему ногой в обнажённый пах.

Он слетел с кровати и, ударившись головой о комод, стоящий возле стены напротив, отрубился. Раздались женские ахи, а мужчины разразились громким смехом.

А новоиспечённая баронесса, оказывается, ещё та ретивая козочка, — сказал молодой мужчина и окинул меня насмешливым взглядом. Остальные мужчины опять засмеялись и, подойдя к валяющемуся мужику, подхватили его под руки и потащили к двери.

Мужчина взял с кресла покрывало, протянул его мне: «Прикройтесь, баронесса», — и, поклонившись, быстро вышел вслед за другими.

- Нам тоже пора, дамы, свою миссию мы выполнили. Инес, забери простыню и позови няньку баронессы. - Красивая блондинка с пышным бюстом и тонкой талией брезгливо скривила лицо, посмотрев на меня. - И как только мой братец согласился на этот брак, ума не приложу.

- И не говори, дорогая, это сплошной моветон. Но на то воля короля, кто мы такие, чтобы перечить его величеству. И ты же знаешь нашу королеву и её тягу к больным и убогим. - Вторая девушка, не менее красивая, чем первая, возмущённо закатила глаза и, взяв блондинку под руку, направилась с ней на выход. Вслед за ними побежала девушка в чепце, которая во время разговора успела аккуратно вытащить из-под меня окровавленную простыню.

В комнате осталась дама почтенного возраста, облачённая в платье строгого фасона, приблизившись ко мне, с жалостью взглянула на меня.

«Бедное дитя, — произнесла она, — возможно, это и к лучшему, что ты совершенно ничего не понимаешь». С этими словами она печально покачала головой, присела в реверансе и добавила: «Доброй ночи, баронесса». Развернулась, прошла к выходу и тихо прикрыла за собой дверь.

В опустевшей комнате наступила тишина, и лишь свечи в канделябрах, украшенных

Бред какой-то, однако меня конкретно пришибло, я подняла руки и ощупала свою голову, никаких повреждений, даже элементарной шишки от удара на ней не было.

Сон, это скорей всего лишь сон, и я нахожусь в больнице, а всё это, я окинула взглядом комнату, побочный эффект от лекарственных средств.

Решив остановиться пока на этом варианте, я наконец пошевелилась, от долгой и неудобной позы мои ноги затекли, я стала их медленно распрямлять и тут же почувствовала сильную боль на бедре. Задрала подол рубашки и замерла, уставившись на достаточно глубокую рану, нанесённую каким-то тонким предметом, из неё всё ещё сочилась кровь. Я сглотнула вставший ком в горле от накатившей на меня паники.

Скрипнула дверь, и в комнату ворвалась шустрая худенькая старушка. Кинулась ко мне с громкими причитаниями и протянула ко мне дрожащие старческие руки.

— Детонька моя, что они сделали с тобой, ироды окаянные?

Я отпрянула, вскочила с постели и забежала в дальний угол комнаты. «Кто вы?» — хотела было воскликнуть я, но слова застряли у меня в горле, и вместо них вырвался лишь невнятный звук, заставивший меня закашляться. Да что же с моими голосовыми связками? Я схватилась за горло.

С опаской взглянув на пожилую женщину, и замерла: за её спиной возвышалось огромное напольное зеркало, в котором отражалась девушка в длинной белой сорочке, украшенной пеной кружев. Её копна ярко-каштановых волос ниспадала до пояса, а огромные, какие-то безумные глаза смотрели прямо на меня.

- Мамочки! - пискнула я беззвучно. В отражении была я, никаких сомнений.

Я, полностью игнорируя удивлённую женщину, прошлёпала босыми ногами по сияющему паркету к зеркалу и в полном шоке уставилась на своё отражение.

В зеркале отражалась я, но... И это «но» оказалось ну очень большим при внимательном рассмотрении. В отражении мне было от силы лет шестнадцать, волос такой длины у меня отродясь не было, а лицо с наивно большими глазами в обрамлении длинных и густых ресниц было покрыто мелкими прыщами.

Катрин.

Я подняла руку и откинула тяжёлую прядь со лба, и тут меня охватила паника: на безымянном пальце не было бабушкиного кольца. В ужасе осмотрев свои руки, я бросилась к кровати и начала лихорадочно перетряхивать постельное бельё.

— Милая, что ты делаешь? — спросила пожилая женщина, с трудом сдерживая слёзы и поднимая с пола упавшую подушку.

— Где моё кольцо? — хотела было воскликнуть я, но вместо этого опять лишь невнятно промычала и, отмахнувшись от старушки , опустилась на колени и начала шарить руками под кроватью.

— Мари, что здесь происходит? — внезапно раздавшийся мужской голос заставил меня вздрогнуть и больно удариться затылком об основание кровати. Я замерла в позе, которая, вероятней всего, выглядела непристойно со стороны говорящего.

— Отчего она не спит? Я дал ей вполне достаточное количество лауданума, мадмуазель Катрин от такой дозы должна была проспать до самого утра.

— Не знаю, месье лекарь, она очень странно себя ведёт. Шарахается от меня, как от чумной, под кровать зачем-то полезла. — Старушка всхлипнула и продолжила: — Говорила я вам, что ваша настойка плохо на неё действует, а вы мне не верили, и вот смотрите. А ещё служанка сказала, что во время церемонии брачной ночи моя деточка вдруг проснулась и стала агрессивно себя вести и даже ударила господина барона по причинному месту. — добавила она шёпотом и опять всхлипнула.

Что-то всё происходящее здесь со мной всё меньше и меньше мне напоминало галлюцинацию. Лауданумом в старину назывался опиумный раствор. Они что, её-меня опиумом опаивали, что ли? Я в задумчивости потёрла ушибленное место и решительно стала выбираться из-под кровати.

Наконец встав, я с любопытством и вызовом уставилась на маленького толстого лекаря с блестящей залысиной на голове и с красно-сизым носом на лице.

Лекарь удивлённо окинул меня взглядом, обошёл меня со всех сторон и выдал: «Ей надо срочно пустить кровь, это снимет напряжение и агрессию». Он поставил свой саквояж на кровать и вытащил из него грязную льняную тряпицу, в которую был завёрнут сомнительной чистоты скальпель.

Что за бред тут происходит? Я сделала шаг назад и на всякий случай поискала глазами предмет, который подошёл бы для обороны.

- Госпожа Катрин, не бойтесь, мы, как обычно, пустим вам кровь, и вы спокойно уснёте и будете видеть прекрасные сны, давайте, моя милая, не будем ещё больше расстраивать вашу старенькую нянюшку, — сказал мне лекарь приторно-ласковым голосом и стал приближаться ко мне, слащаво улыбаясь.

Мой взгляд заметался и остановился на массивном подсвечнике, стоявшем на прикроватном столике, недолго думая, я схватила его и, сбив рукой горящую свечу, выставила его перед собой, демонстративно покачивая.

2

Вдруг раздался пронзительный крик, и мы с лекарем одновременно обернулись в сторону его источника. Перед нами стояла старушка, с ужасом в глазах и держась за сердце. Внезапно она побледнела, её глаза закатились, и, потеряв сознание, она упала на пол.

Я взглянула на мужчину и подумала, что нужно поскорее от него избавиться. Сделав угрожающее лицо, я замахнулась на него подсвечником, издав при этом устрашающее мычание. Он внезапно присел в испуге, а затем, не выпрямляясь, быстро подбежал к кровати, схватил свой саквояж и, уже находясь возле двери, выкрикнул визгливым голосом: «У вашего мужа, баронесса, есть свой лекарь, вот теперь он пусть с вами и нянчится, а я умываю руки».

Я подождала, пока за ним закроется дверь, и, словно вихрь, подбежала к ней и закрыла на щеколду. С огромным облегчением выдохнув, я подошла к пожилой женщине и слегка похлопала её по бледным щекам.

Старушка открыла глаза и посмотрела на меня.

— Что со мной? — дрожащим голосом спросила она и стала пытаться подняться, я ей подала руку. Она удивлённо глянула на меня, но всё же приняла мою помощь. Усадив её на кровать, я вопросительно на неё посмотрела.

— Детка, тебя как подменили, ты никогда не была такой, это точно всё от настойки лекаря, — она сокрушённо вздохнула.

Я закивала головой и показала на свой рот пальцем, пожав плечами.

— Ты как будто стала понимать, о чём я говорю.

Я опять согласно кивнула и опять показала на рот, вопросительно на неё

— Ты хочешь спросить, почему ты не говоришь?

Я заулыбалась и ещё активнее закивала.

— Странно-то как. Десять лет ты ни на что не реагировала и не понимала, что тебе говорят. — Женщина всплеснула руками ласково на меня посмотрела, продолжив: — Такая ты стала после того, как на вашу карету напали разбойники, ироды эти проклятые, матушку твою убили, упокой господь её душу, а за тебя выкуп потребовали. Батюшка тогда твой большие деньги за тебя заплатил. Но вызволил тебя, сиротинку, из плена. — Старушка опять прослезилась. — Как домой тебя вернули, с тех пор ты вот такая. Каким только лекарям тебя не показывали, а что толку. Я скажу тебе, детка, одни шарлатаны они. — Старушка мне улыбнулась и похлопала меня по руке.

-Слава богу, что ты не буйная, а то я больно испугалась за тебя. А оно вон всё как хорошо.- Она замялась и спросила: «В зале-то простыню с брачного ложа повесили. Ласков ли муж-то с тобой был?»

Я замотала головой и, приподняв подол сорочки, показала рану на бедре.

— Чегой-то это? — нянюшка непонимающе на меня посмотрела, а потом, прикрыв рот рукой от удивления, пробормотала: «Так он того, что ли, немощный в мужском деле-то? Ой, господи, чего делается-то?» — Ты, значится, за это его по причинному месту-то заехала? — старушка, указав на рану, неодобрительно покачала головой.

Я утвердительно кивнула и приложила указательный палец к губам, после чего сложила ладони у щеки и зевнула, демонстрируя своё желание лечь спать.

Наконец я осталась наедине со своими мыслями. Первоначальный шок от происходящего прошёл, и, будучи человеком, способным мыслить здраво, по крайней мере, до недавнего события я всегда так думала, пришла к выводу, что не нахожусь в состоянии комы, не испытываю галлюцинаций и психически здорова.

Тогда что? Будучи врачом, к переселению душ я всегда относилась скептически, возможно, где-то я и допускала такую вероятность, но больше всё-таки склонялась к шизофрении.

Но всё происходящее со мной было ну слишком реально. Чтобы это понять, надо испытать зрительные, обонятельные и осязательные ощущения, это позволяет человеку воспринимать пространство и время и в целом, то есть даёт уверенность в реальности окружающего мира.

Всё это я точно испытывала в полном объёме. Но мой разум категорично отказывался думать о том, как я здесь оказалась. Я цеплялась за спасительную мысль, словно утопающий за соломинку: если я сейчас засну, то утром проснусь, а всё, что со мной произошло, окажется просто сном — ярким и интересным.

Сон и вправду вскоре пришел, но вот назвать его ярким и интересным язык бы не повернулся. Я находилась в больничной палате и смотрела на всё происходящее со стороны. На больничной койке лежала я, окутанная проводами. Изо рта торчала трубка от искусственной вентиляции легких, голова была практически вся перемотана бинтами. Рядом сидела моя мама и, держа меня за руку, плакала.

— Крепитесь, мадам, мы сделали всё, что могли, операция была сложной. Сейчас ваша дочь погружена в искусственную кому. Но последствия после такой травмы предсказать невозможно, увы, — сказал стоящий рядом с ней врач. — Будем надеяться на лучшее, мадам, — он ободряюще ей улыбнулся и вышел из палаты.

— Мамочка! — выкрикнула я с желанием её обнять, но мои руки прошли сквозь неё. — Мамочка, я здесь, я с тобой, мамочка, — я обессиленно зарыдала и с тоской посмотрела на такую родную мамину руку, которая сжимала мою бледную ладонь. Взгляд зацепился за бабушкино кольцо на моём безымянном пальце, красный камушек, украшенный золотым паучком, исчез, оставив после себя лишь слегка оплавленную маленькую дырочку.

Внезапно возникшее чёрное вихревое образование начало поглощать меня, утягивая в бездну мрака. Кровь в ушах застучала с оглушительной силой, а палата начала таять, словно растворяясь в воздухе. Цепляясь за эту действительность из последних сил, я отчаянно закричала: «Нет, нет, только не это, мама, мамочка».

- Мамочка, - прокричала я в последний раз и, обливаясь слезами от безумной тоски и безысходности, распахнула глаза.

Я находилась в той же комнате с роскошной обстановкой, что и накануне, и ничто не изменилось. Только стало светлее от утреннего света, проникающего через большое окно. Напротив меня стояла всё та же пожилая женщина, на лице которой застыло выражение безграничного счастья.

— Катрин, деточка моя, ты вновь говоришь, — она кинулась ко мне и, заключив в объятья, заплакала, приговаривая: «Какое счастье, милая, какое счастье».

Нянюшка.

Я, рыдая, уткнулась в её старческое плечо.

Я плакала навзрыд, осознание произошедшего со мной после того, что я увидела в ночном видении, не оставляло никаких других вариантов, кроме одного: моя душа каким-то невообразимым образом переместилась в тело этой юной девочки и заняла её место. Возможно, она здесь погибла от передозировки раствора опиума, и говорить я начала, видимо, поэтому — кто знает, но теперь я — это она.

В этот самый момент я чувствовала себя выброшенной на берег необитаемого острова посреди океана, и вокруг меня были лишь враждебно настроенные аборигены, за исключением одной маленькой старушки, которая всю жизнь любила и оберегала эту несчастную, блаженную Катрин.

Я прижалась к ней сильней и с благодарностью поцеловала её в морщинистую щёку.

В дверь постучали, от неожиданно громкого стука мы обе вздрогнули и переглянулись.

— Нянюшка, — я старалась говорить быстрее, но это с большим трудом получалось нормально, за столько лет голосовые связки девочки почти атрофировались, и многие буквы выговорить нормально не удавалось, — давай оставим всё в секрете, для остальных я останусь такой же блаженной и немой, я ничего не помню и не понимаю, где я и что со мной.

Старушка согласно закивала головой и, поцеловав меня в лоб, проворно вскочив побежала открывать дверь.

- Мари, господин барон просит свою жену, госпожу баронессу, спуститься к завтраку незамедлительно, - протараторил девичий голос. - Я теперь приставлена к твоей госпоже личной служанкой.

- Ну раз приставлена, тогда проходи, - ответила нянюшка и, пропустив её, прикрыла дверь.

Девушка подошла к моей кровати и присела передо мной в глубоком реверансе, сказав: «Госпожа», — выжидающе уставилась на меня, совершенно не скрывая своего любопытства.

Я непонимающе заморгала, абсолютно не понимая, что она от меня хочет, мне даже и притворяться не пришлось блаженной, видок со стороны у меня, видимо, был ещё тот.

- Ну что застыла-то, как изваяние, - окликнула её старушка, - иди подбери платье госпоже для

Девушка смущённо заморгала, покраснев, и кинулась к двери, видимо, ведущей в гардеробную.

— Совсем девчонку прислал, неумёха, это точно, — проворчала старушка, неся фарфоровый тазик и кувшин белого цвета, расписанный чайными розами в пастельных тонах.

— Ласточка моя, иди умойся, да будем одеваться, не будем гневить твоего мужа понапрасну, — она поставила посуду на изящный столик возле ширмы и вручила мне льняную тряпицу, смоченную в воде.

Я повертела её в руках и, отложив тряпку в сторону, налила в таз воды и тщательно умылась.

Личиком теперь уже моим надо бы будет заняться, и незамедлительно, подумала я, рассматривая себя в большом напольном зеркале. Прыщики и язвочки — это, скорее всего, подростковое акне, справлюсь на раз плюнуть. Но вот наряд — это что-то. Нянюшка и служанка уже облачили меня в унылое серое платье, украшением которого был лишь кружевной воротничок под самую шею, полностью закрывающий небольшое декольте.

Я была среднего роста и для своего возраста весьма неплохо сложена. Высокая грудь, тонкая талия. Но уродливый фасон и цвет наряда абсолютно не подходил к цвету моих роскошных ярко-каштановых волос.

О чём это я, собственно, думаю? — одёрнула я себя и мысленно дала себе подзатыльник. — Я даже не представляю, куда я попала, в каком времени нахожусь и что меня вообще ждёт, а у меня мысли о нарядах и о том, как я выгляжу.

Я посмотрела на своё отражение. Глаза живые, яркие, зелёные. Притвориться блаженной будет весьма затруднительно.

Попробовала натянуть глупую улыбку. Вышло так себе. Попробовала приоткрыть немного рот, стало немного лучше.

Мне повезло, что все считают меня не только слабоумной, но и немой. Если я буду периодически мычать и глупо смеяться, возможно, всё и получится.

Мы покинули помещение и втроём направились в обеденный зал. Наш путь пролегал по просторной светлой галерее, украшенной огромными окнами от пола до потолка, занавешенными шёлковыми шторами. На стенах висели полотна в позолоченных рамах, а под ними располагались консоли, выполненные из ценных пород дерева и имеющие изящные изогнутые ножки.

Стиль мебели и декора, насколько мне позволяли судить мои знания, был характерен для эпох барокко и классицизма, что, если мне не изменяет память, соотносится с периодом правления Людовика XIV.

Ну хоть что-то, по крайней мере, я уже имела приблизительное представление, в каком веке я нахожусь. Галерея закончилась широкой мраморной лестницей, которая, как и стены помещений, была помпезно украшена лепниной с позолотой. Снизу доносились голоса и слышался смех.

Я ощутила внезапное напряжение, и мои руки похолодели от страха перед неизвестностью. Я замерла, ноги налились тяжестью, словно свинцом.

— Дитя моё, пойдём, пойдём, не бойся, я буду рядом, — ласково проговорила пожилая женщина и, взяв меня за руку, повела вниз по мраморным ступеням.

Мы спустились в роскошно обставленную гостиную и направились к смежной комнате, откуда доносились голоса.

Я остановилась на пороге открытых двустворчатых дверей, в замешательстве взирая на большой стол, заставленный яствами. За столом сидело около тридцати человек, а во главе стола восседал тот самый мужчина, который вчера подал мне покрывало.

Увидев меня, он улыбнулся и, встав, быстро подошёл ко мне, протягивая мне свою руку со словами: «Баронесса, дорогая, а вот и вы».

В обеденном зале воцарилась тишина, и тридцать пар глаз обратились на меня. Я с трудом сглотнула комок в горле и протянула мужчине руку, совсем забыв о своей роли сумасшедшей. Нервно хихикнула, и, надо признаться, это вышло у меня совершенно непроизвольно.

Мой спутник усадил меня на свободное место по левую руку возле себя. Рядом со мной сидел мужчина и сверлил меня злобным взглядом, а напротив сидела вчерашняя молодая дама, которая моментально сморщила свой носик и презрительно мне улыбнулась.

— Дражайшая супруга, — раздался раздражённый шёпот сбоку, — как почивала моя дорогая глупышка этой ночью? Я повернула голову к говорящему.

Мужчина, зло смотря мне в глаза, медленно и явно с удовольствием пребольно ущипнул меня за руку, которая лежала у меня на коленях. От неожиданности и боли я вздрогнула, и из моих глаз хлынули слёзы.

— Дорогая, вам плохо? — озабоченным голосом спросила вчерашняя дама, сидящая напротив.

— Братец, — обратилась она сразу же к мужчине, сидевшему во главе стола. — Ну обратите наконец внимание на нашу бедную девочку, ей же совсем плохо, я вам говорила, что это плохая идея — звать баронессу за общий стол.

Мне действительно стало очень тяжело дышать, корсет, который был сильно затянут, не позволял мне нормально вдохнуть. Сердце бешено заколотилось. В глазах потемнело, звуки стали отдаляться, и я стала заваливаться на бок, погружаясь в темноту.

Очнулась я в той же спальне на кровати, корсет был разрезан, почти полностью оголяя мою грудь. Рядом с кроватью, интенсивно обмахивая меня полотенцем, стояла нянюшка, а рядом со мной сидел пожилой мужчина в каких-то странных восточных одеждах и, держа меня за руку, измерял мне пульс.

Лекарь, мелькнула первая мысль, и я, выдернув руку, стала быстро отползать на другой край кровати.

— Деточка, успокойся, всё хорошо, это лекарь самого графа, очень уважаемый месье. — Нянюшка подбежала ко мне и стала гладить по голове.

Я подозрительно глянула на мужчину.

— Мне говорили, что баронесса тихая и безразличная ко всему. — Лекарь, прищурившись, внимательно на меня посмотрел и добавил: «Оставьте нас с баронессой наедине, быстро».

Нянюшка растерянно посмотрела на меня, я на автомате схватила её за руку.

Заметив это, мужчина усмехнулся и сказал: «Ничего я вашей подопечной не сделаю, мы просто поговорим».

Старушка ободряюще похлопала меня по руке, немного поохав, позвала служанку, и они обе вышли за дверь.

- Ну что ж, баронесса, и давно вы водите всех за нос своей блаженностью? - он хитро на меня посмотрел и по-доброму улыбнулся.

От неожиданности я даже растерялась и, посмотрев на него, часто заморгала, тем временем быстро прокручивая в голове, как же мне теперь быть.

- Не беспокойтесь, я не собираюсь ни с кем делиться вашей тайной.

- Тогда зачем вам это знать? - неожиданно для себя выпалила я и в испуге прикрыла рот ладонью.

Лекарь расхохотался. - Милое дитя, это я только состою на службе лекарем у достопочтенного месье графа, а вообще я учёный. - последнее слово мужчина произнёс с некоторым пафосом.

Я громко хмыкнула. - Знала я уже одного такого, опаивал меня настойкой лауданума и кровь каждый день пускал, чуть меня на

У мужчины спала улыбка, и его лицо мгновенно стало серьёзным, он уже более внимательно и с интересом посмотрел на меня. - Вы считаете, что кровопускание несёт в себе вред?

- Однозначно, - уверенно сказала я и добавила: - для меня точно.

- Интересно, я тоже давно пришёл к такому выводу, - задумчиво проговорил он, а потом, вдруг опомнившись, произнес: - Я вчера наблюдал за вами на венчание, баронесса, вы были полностью невменяемой. А сегодня, когда я вас увидел за утренним завтраком, вы изменились, возможно, остальные не очень наблюдательны, но это только пока, со временем вас раскусят. Для чего вы решили скрывать, что через столько лет наконец пришли в себя?

- Как бы вы поступили на моём месте, когда вдруг неожиданно ты просыпаешься, а тебя насилуют в присутствии других, и ты абсолютно не помнишь, что с тобой происходило до всего этого, где ты и кто ты?

- Да, варварский обычай, согласен, но это было требование короля, подтвердить состоявшийся факт вашего замужества. Это первое условие в брачном договоре. Второе условие — вы должны родить наследника в течение определённого срока, если же родится девочка, то всё ваше состояние останется при вас, а ваш муж так и останется безземельным бароном.

- А если я вообще не смогу родить ребёнка?

- В таком случае ваш брак будет считаться недействительным, и король вас разведёт. Вы слишком разумно мыслите, баронесса, вы мне лукавите, что ничего не помните.

- Я говорю правду, месье лекарь. -ответила горько вздохнув. - Я доверилась вам, не забудьте, что вы мне обещали, что кроме вас о моей тайне никто не будет знать.

- Можете мне верить, мадам. Я бы хотел продолжить общение с вами, мне очень интересен ваш случай и очень интересно, откуда такая юная особа, как вы, смогла сделать такие выводы по поводу кровопускания.

- Будем считать, что я любознательна.- Сделав наивные глаза, я мило ему улыбнулась.

Мужчина рассмеялся. - Будем считать так, баронесса. - Ну что же, я пойду, скажу, чтобы вас не беспокоили до завтра. И если вдруг вам понадобится моя помощь или просто захочется поболтать, ваша нянюшка знает, где меня найти.

Лекарь поклонился и быстро вышел из спальни.

Из всей полученной информации можно сделать вывод, что мой брак был организован королём. Я, богатая слабоумная наследница, вышла замуж за безземельного барона, и моего мужа однозначно это злит. Интересно, почему?

Условия брака тоже весьма интересны: вероятность появления наследника мужского пола пятьдесят на пятьдесят, если он вообще родится. Судя по поведению барона в брачную ночь, он знал заранее, что не сможет консумировать наш брак, и подготовился. Первое условие договора было выполнено. Второе условие — это уже вопрос, но для меня это явно ничего хорошего. Вывод напрашивался сам собой. Если он не может сам, то, значит, будет искать того, кто сможет.

Мои размышления были прерваны появлением нянюшки. «Дитя моё, — обратилась она ко мне, — твой супруг повелел нам собираться, ибо завтра после полудня мы отбываем в твоё поместье».

Я не могла сдержать своего удивления и спросила: «Но разве этот замок не принадлежит моему супругу?»

«О нет, милая, — ответила нянюшка, — этот замок является собственностью графа, а барон приходится ему младшим братом».

Похоже, барон действительно хочет, чтобы я забеременела. Чем дальше от пристального внимания, тем лучше. К тому же, если родится девочка, будет проще избавиться от ребёнка. А с меня какой спрос? Я же безумная. Возможно, я слишком сильно преувеличиваю, но если я богата, а барон нет, то ответ очевиден.

— Нянюшка, а к чему такая спешка?

— Ой, милая, барон поругался с графом. Месье граф после кончины твоего батюшки был твоим опекуном и настаивает, чтобы вы оставались у него в замке, пока ты не родишь, а барон в никакую.

— Значит, опекуном был тот красивый и внимательный мужчина, что сидел во главе стола?

- Да, деточка, он и есть граф.

Теперь стало понятно, почему он был таким любезным со мной. Это всего лишь ответственность и гостеприимство хозяина. А я-то ненароком подумала, что он ко мне проявляет интерес. Вот глупая! Но раз так, надо приложить все усилия, чтобы остаться тут под его присмотром. Внезапно возникшая мысль, как это всё провернуть, вызвала у меня улыбку.

- Нянюшка, мы никуда не поедем, оставь сборы.

- Но как же.

- У меня есть идея, но для этого мне надо будет переговорить с лекарем графа.

В животе громко заурчало.

- Нянюшка, так кушать хочется.

- Ох ты, боже мой, моё дитятко, ты же совсем голодная. Сейчас, сейчас, моя милая, - и она шустро направилась к двери и громко выкрикнула: - Агнеска, где тебя носит, Агнеска, чтоб тебя, несносная девчонка, хороша служанка, ничего не скажешь. - Подождав ещё немного и не дождавшись появления девушки, старушка вышла за дверь, продолжая чихвостить нерадивую служанку.

Я, после некоторого размышления, приблизилась к окну. Часы в позолоте, украшенные маленькими фигурками пастушек, расположенные на комоде, мелодичным звоном возвестили о наступлении полудня.

Окна моей комнаты выходили на подъездную площадку, покрытую мелким белым гравием. В центре площадки возвышался великолепный фонтан, окружённый цветущими алыми розами и изящными топиари, представляющими собой замысловатые фигуры. В отдалении виднелась дубовая роща. Я распахнула окно и с наслаждением вдохнула воздух, благоухающий розами и свежескошенной травой. Внизу послышалось ржание лошадей и громкие весёлые голоса. Я облокотилась на подоконник и выглянула наружу.

— Какие красавцы! — воскликнула я, не удержавшись от восхитительного вида породистых лошадей разной масти. Но взгляд остановился на вороном жеребце, горделиво гарцующем на длинных ногах с лоснящимися боками и развевающейся длинной гривой.

— Бесподобный, — прошептала я, завороженно наблюдая за великолепным животным.

Взгляд переместился на седока, и я замерла, встретившись глазами с графом, внимательно наблюдающим за мной. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга не отрываясь. Внезапно граф улыбнулся, слегка склонил голову в знак приветствия и, пришпорив коня, поскакал догонять своих весёлых и смеющихся спутников.

Опомнившись, я резко отпрянула от окна и, прислонившись к стене, сделала глубокий вдох, прижав руку к груди, чтобы унять бешеное биение сердца.

Рука нащупала разорванный корсет, и краска залила моё лицо.

— Вот ведь дурында, торчала в окне почти с обнажённой грудью, — сказала я вслух и сразу же себя оправдала: «Ну извините, а что

— М-да, выбор невелик, — я прошлась вдоль небольшого ряда висевших платьев, сливающихся в одной световой гамме от светло-серого до тёмно-серого. Наугад выбрала одно и, раздвинув наряды, осмотрела его со всех сторон.

Вздохнув, сняла его с вешалки, но вдруг мой взгляд зацепился за странную деревянную панель, ранее скрытую нарядами, панель значительно отличалась от стены цветом и текстурой.

Я оглядела гардеробную, решив, что это элемент отделки интерьера, но, не найдя ничего подобного в помещении, повесила платье обратно и заинтересованно подошла к стене поближе.

3

Панель напоминала узкую дверь. Я осмотрела её, но не нашла никаких тайных механизмов, которые могли бы помочь её открыть. В расстроенных чувствах я облокотилась на неё. Вдруг раздался щелчок, панель распахнулась, и я чуть не упала внутрь образовавшегося проёма, но успела ухватиться за косяк стены.

Я осторожно заглянула внутрь и уперлась носом в мужской сюртук. Отодвинув его в сторону, обнаружила, что это тоже гардеробная, только, судя по её содержимому, мужская.

— Интересно, — я прислушалась: в соседнем помещении царила тишина. Немного подумав, крадучись на мысочках прошла в соседнюю гардеробную.

- Господи, я даже и не представляла, что у мужчин может быть столько вещей, - прошептала я и тихо хохотнула, рассматривая чулки и аксессуары в деревянных коробках. Решив тут не задерживаться, я аккуратно заглянула в приоткрытую дверь, видимо, ведущую в спальню.

В помещении никого не было. В отличие от моей комнаты, в которой преобладали бежевые и светлые тона, эта была выдержана в тёмно-синем цвете. Мебель была не столь изящна, как моя. У дальней стены стояла огромная кровать под тяжёлым балдахином, возле окна большой письменный стол, заваленный бумагами.

- Хозяин этой спальни, кажется, предпочитает минимализм, – подумала я, осматривая комнату, в которой не было ни милых безделушек, ни картин, которые были так популярны при Людовике.

После недолгих размышлений я всё же решила подойти к столу, который притягивал меня как магнит, и заглянуть в бумаги.

Взяв в руки верхнюю бумагу, я внимательно её осмотрела. Внизу она была подписана королём и украшена королевской печатью. Я углубилась в чтение: это было ответное письмо, адресованное графу. С каждой прочитанной строчкой мои брови удивлённо поднимались: информация в этом письме касалась меня лично.

— Баронесса? — Громкий и удивлённый мужской голос заставил меня от неожиданности вздрогнуть и выронить из рук читаемую мной бумагу.

Я замерла, услышав приближающиеся шаги. Мои мысли закружились с бешеной скоростью. Сейчас мне вряд ли удастся успешно сыграть роль блаженной дурочки. Что же делать? Есть один выход — упасть в обморок. Это отличный вариант!

Шаги затихли, и я почувствовала, как на моё плечо легла рука в лайковой перчатке. Аромат кожи и едва уловимый запах роз окутал меня. Я зажмурила глаза и начала изображать потерю равновесия. Но в этот самый момент меня подхватили сильные руки и крепко прижали к себе.

— Вот чёрт! Напугал её, что ли, — проговорил озабоченным голосом мужчина и прокричал: — Лекаря быстро, баронессе плохо. — и куда-то меня понёс.

Слегка приоткрыв глаза, посмотрела сквозь густые ресницы. Мы вышли в коридор и зашли в соседнюю дверь моей спальни. Мужчина бережно уложил меня на кровать и с нежностью провёл рукой по моей щеке. Только сейчас я смогла разглядеть, кто это. Граф!

Послышались голоса и звуки спешащих шагов. Граф отпрянул от меня и встал возле кровати.

— Арджун, баронессе опять плохо. Сделай всё, чтобы привести её в чувство, и сразу ко мне, я буду у себя, — проговорил он и быстрыми шагами удалился, хлопнув дверью.

Я несколько мгновений подождала и, резко перекатившись на другой край кровати, стрелой кинулась в гардеробную, провожаемая изумлённым взглядом лекаря.

Подбежав к стене, я захлопнула панель, она издала характерный щелчок, и через миг в соседней гардеробной послышались шаги. Я на мысочках пробежала обратно и как ни в чём не бывало улеглась на кровать, сделала несколько глубоких вдохов, стараясь привести дыхание в порядок.

- И что это было, мадам? - спросил лекарь, сложив руки перед собой в замок, подозрительно на меня посмотрел.

Я тоже уставилась на него, соображая, говорить ему правду или нет. С одной стороны, он вызывал во мне доверие, но с другой — он был слугой графа, а это в корне меняло дело. Если он ещё ко всему узнает, что я умею читать, предыдущая версия моего беспамятства рассыплется в прах, и тогда ко мне появится очень много вопросов.

- Я ошиблась дверью, месье, а внезапно появившийся граф своим неожиданным появлением меня сильно напугал, и от испуга я лишилась чувств. - Я мило улыбнулась и добавила: - Но сейчас всё хорошо, прошу вас, не беспокойтесь.

- Ну раз так, баронесса, раз моя помощь вам не требуется, я откланяюсь, - лекарь уже было собрался уходить, как я воскликнула.

- Как раз наоборот, месье, ваша помощь мне очень нужна, даже больше скажу, жизненно необходима, - вскочив с кровати, подбежала к нему и взяла его за руки.

От моего неожиданного порыва лекарь часто заморгал и растерянно мне улыбнулся. - Слушаю вас, баронесса.

- Зовите меня просто Катрин, пожалуйста, мне будет очень приятно. - Старик на меня посмотрел с сомнением. - Ну хотя бы зовите меня так наедине, - добавила я и надула губки.

Лекарь заулыбался, кивнув, сказал: - Тогда уж вы тоже, милое дитя, зовите меня по имени. - Старик вытянулся по струнке и произнёс, кивнув головой: - Позвольте представиться, Арджун, будем знакомы, мадам. - И мы оба расхохотались от его забавной выходки.

Лекарь Арджун.

- Арджун, помнится, вы сегодня мне поклялись, что не раскроете моей тайны.

Мужчина утвердительно кивнул.

- Вы знаете, что мой муж намерен меня отвезти в моё поместье? Вы мне должны помочь отсрочить мой отъезд на несколько дней.

- А в чём причина, позвольте поинтересоваться, я думал, вам будет лучше в родных стенах. - Он в удивление посмотрел на меня.

Дело в том, что наш брак не был консуммирован этой ночью, барон уколол мне бедро, чем вызвал кровотечение.

Лекарь нахмурился и вопросительно посмотрел на меня.

И я ему рассказала о своих домыслах, и что меня может ожидать дома.

Старик долго молчал и хмурился. - Дитя моё, это

- Нет- категорично сказала я и пристально посмотрела на лекаря, решая рассказывать про прочитанное мной письмо или нет.

Всё-таки решившись ему довериться, сказала: «Я прочитала письмо, адресованное графу от короля».

— В каком смысле прочитали? Вы умеете читать? Когда же вы успели освоить грамоту, мадам? — Он подозрительно посмотрел на меня.

-Я вам потом всё объясню, месье, обязательно. А теперь просто выслушайте меня, умоляю.

- Ну хорошо, я весь в внимании.

Я рассказала ему о содержании письма и подытожила: «Теперь вы понимаете, что как бы обстоятельства ни сложились, всё будет против меня: если признаюсь, что я нормальная, останусь с бароном, если не рожу ребёнка, то король аннулирует брак и выдаст меня за другого на тех же условиях, если буду и дальше притворяться, то опять же останусь с бароном, а если не рожу, то король отправит меня в монастырь, а всё моё состояние отойдёт короне».

Старик сидел глубоко задумавшись, сильно нахмурив брови.

— Так я могу рассчитывать на вашу помощь?

- Без сомнения, дитя моё. Но что вам даст эта небольшая отсрочка?

- Время всё обдумать, - я сделала паузу и добавила: чтобы разыграть свою смерть.

— Что сделать? — он в изумлении смотрел на меня, как на вновь обезумевшего человека.

- Разыграть свою смерть, и не смотрите на меня так, со мной всё в порядке. - Я ему улыбнулась.

- Милое дитя, вы абсолютно не понимаете, о чём говорите. Внешний мир слишком жесток, куда вы пойдёте? Что с вами будет? Без поддержки семьи, денег? В лучшем случае окажетесь в борделе, в худшем — в Сене.

- В Сене, говорите? - Я задумалась. - Слушайте, а это даже очень неплохой вариант, все же думают, что я того, с приветом, типа я сбежала и утопилась. Да, отличный вариант.

- Да вы меня совсем не слышите, баронесса! - Возмущённо воскликнул лекарь, вскакивая. - Я еще могу пойти на то, чтобы вас не трогали несколько дней, пожалуйста, но быть помощником в вашей скорой мнимой гибели даже не просите.

- А то, что меня продают, как безмолвную куклу, насилуют прилюдно держа за руки, используют, как свиноматку для продления потомства. С этим вы согласны? Вас от этого не коробит? Чем такая жизнь отличается от борделя?

Лекарь замер и, опять нахмурившись, присел в кресло. Некоторое время он сидел и о чём-то сосредоточенно думал.

— Ну, допустим, я вам помогу. И даже помогу устроиться вам в Париже, но дальше-то что? Вы столь юны, ничего не умеете, на что вы будете жить?

- Ducunt volentem fata, nolentem trahunt, - ответила я ему на латыни.

- Желающего идти судьба ведёт, не желающего - влачит. Прекрасно сказано! - похвалил он меня и вдруг поражённо уставился на меня, не мигая, а потом, заикаясь, спросил: — Что вы только что сказали?

Я повторила изречение, с удовольствием наблюдая за фейерверком эмоций, происходящим на лице лекаря.

- Как? Откуда вы знаете латынь? — наконец вымолвил он.

Я пожала плечами: - Просто знаю, и всё.

- Поразительно! - Он вскочил и стал накручивать круги по комнате, бормоча что-то себе под нос на языке, напоминающем хинди.

- А что вы ещё знаете? - Он наконец остановился и вопросительно посмотрел на меня.

— Я знаю, как быстро избавиться от прыщей, — я поморщила нос и улыбнулась. — А вот хинди я не знаю.

Старик побледнел и покачнулся. Я подбежала к нему и схватила за плечи, чтобы поддержать.

— Присядьте, — усадила его в кресло и, взяв его за запястье, измерила пульс.

— Тахикардия, у вас всегда такой учащённый пульс, когда вы нервничаете? В вашем возрасте надо себя беречь, так и до инфаркта недалеко.

Лекарь молча кивнул и, казалось, собирался что-то спросить, но дверь внезапно распахнулась. В комнату вошла нянечка, за ней — служанка с большим подносом еды.

Надо отдать должное проворной старушке, она мгновенно оценила ситуацию. И как только служанка поставила поднос, вытолкала её за дверь.

— Что происходит? — нянюшка встала рядом с нами и любопытным взглядом окинула нас с лекарем.

— Дорогая Мари, ваша подопечная настолько меня поразила, что я в большом замешательстве, — ответил ей лекарь и горящим и жаждущим взглядом учёного вопросительно посмотрел на меня.

Возможно, я немного перестаралась, сказав слишком много того, чего просто не могла знать моя предшественница. Но я добилась своего — в глазах лекаря заблестел лихорадочный огонь, и я поняла, что сейчас на первый план в нём вышел учёный. Теперь я была уверена, что он поможет мне бежать и сделает всё возможное для этого.

- Нянюшка, я такая голодная, готова слопать слона. - Я подошла к подносу и взяла ароматную булочку, посыпанную сахарной пудрой, и откусила от неё, внутри оказался заварной крем. - Божественно! - Я закатила глаза от удовольствия.

Старушка, мгновенно забыв о лекаре, подскочила ко мне, усадила за стол и стала выкладывать на тарелку всевозможные яства, приговаривая: - Кушай, кушай, моя голубка, радость-то какая, какой хороший аппетит у моей девочки, раньше-то и крошку не заставишь было проглотить. Нянюшка продолжила суетиться вокруг меня. Я кинула многозначительный взгляд на задумчивого Арджуна.

- Баронесса, я вас покину, вечером к вам обязательно загляну. Наши с вами договорённости и планы в силе, я постараюсь всё решить максимально быстро и устроить всё наилучшим образом. - Он встал, поклонился и торопливо покинул мою спальню.

- Вот и отлично! - прошептала я и, довольно потирая руки, взяла с тарелки маленькую тушку восхитительно пахнувшего перепела.

Насытившись, почувствовала усталость и небольшое недомогание, видимо, последствия вливаемого опиума в ослабленное тело моей предшественницы давали о себе знать, зависимость от этого наркотика явно присутствовала, и мне придётся с этим как-то бороться. Наилучший сейчас вариант — это лечь спать. Что я и сделала. Нянюшка помогла мне переодеться. И стоило моей голове коснуться подушки, я провалилась в сон.

Карета мирно покачивалась, матушка и служанка дремали. А я старалась поймать солнечного зайчика, прыгающего по бархатной обивке сиденья. Взгляд упал на кожаный футляр — подарок крёстного. Я провела пальцами по футляру и, быстро глянув на матушку, приоткрыла крышку. Скрипка, такая красивая, покрытая тёмным лаком, таинственно поблёскивала своими плавно изогнутыми боками. Сбоку лежал свиток с большой восковой печатью, перевязанный красной ленточкой.

— Катрин, доченька,

Я с сожалением закрыла футляр. Сложив руки на коленях, заболтала ногами, смотря в окно кареты. Поскорее бы приехать домой. Батюшка нанял учителя музыки, и я скоро тоже, как крёстный, буду играть красивые мелодии. Мне так не терпелось взять этот прекрасный инструмент в руки. Мы бы уже давно были дома, но нам пришлось сделать большой крюк, так как матушке надо было забрать документ, который сейчас лежал с моей скрипкой. Я опять с тоской посмотрела на футляр и горько вздохнула.

Неожиданно раздался громкий свист, карета резко остановилась, заржали лошади, послышался лязг оружия и крики нашей охраны.

. Дверь распахнулась, в неё заглянул какой-то грязный незнакомый мужик и, оскалившись гнилыми зубами, потянул ко мне руки. Испугавшись, я истошно закричала.

- Катрин, детка, проснись, - меня кто-то мягко тряс за плечо, я распахнула глаза. Рядом стояла нянюшка и озабоченно смотрела на меня. - Ты так кричала, милая, плохой сон?

Я кивнула, села в кровати и потерла лоб, пытаясь вспомнить детали сна. Мне казалось, что когда-то в детстве я видела нечто похожее, но тот сон был настолько жутким, что подсознание, вероятно, стерло его из памяти или спрятало его настолько глубоко, что, как я ни пыталась, подробности сна из детства вспомнить не могла.

— Нянюшка, скажи, а у меня была скрипка?

— А как же, она и сейчас есть, ты все эти годы с ней не расставалась. Когда тебя батюшка твой вызволил у душегубов этих, так ты несколько дней с ней не расставалась, вцепилась ручонками, даже спала с ней.

— А где она сейчас?

— Так знамо где, в сундуке.

- Принеси, пожалуйста., - попросила я старушку, и она, охотно кивнув, торопливо пошла в гардеробную.

Футляр был сильно потрёпан. Я откинула крышку, скрипка, из моего сна, лежала на месте, единственное, что там не было никакого свитка. Вынув инструмент, осмотрела со всех сторон, всё же мастера в старину делали музыкальные инструменты в разы лучше, с душой, что ли. Рука сама потянулась к смычку, и, положив скрипку на плечо, прикрыв глаза, я заиграла.

Мелодия, некогда звучавшая в стенах моего дома, теперь лилась с новой силой здесь, и я, привыкшая исполнять её для бабушки, вдруг услышала её совершенно по-иному. Смычок скользил по струнам, пробуждая в моём сердце тоску и боль расставания.

С тех пор как не стало бабушки, я впервые взяла в руки скрипку. Эту мелодию я подобрала и выучила специально для неё. Бабушка обожала сериал «Великолепный век» и особенно любила музыку, которую исполнял на скрипке Ибрагим. Слёзы текли по моим щекам, а вместе с ними плакала и моя душа.

Скрипка, издав последний чарующий звук, замолчала. Я опустила руки и ещё несколько мгновений сидела с закрытыми глазами.

Послышался всхлип. Нянюшка, сидевшая в кресле, утирала глаза белым кружевным передником. А в дверях стоял замерший лекарь и, смотря на меня как на чудо, шептал: «Ангел, сущий ангел».

Катрин.

- Баронесса, я даже не буду спрашивать, как и откуда! - воскликнул вышедший из оцепенения лекарь и поспешил ко мне. - Я всё продумал, мы сегодня ночью с вами отбудем в Париж. - Он посмотрел на меня взглядом, полным ликования.

- Мы?

- Да, я обратился к графу за разрешением. Я объяснил ему, что мне необходимы лекарства и некоторые ингредиенты для опытов, причём срочно.

Я перевела взгляд на нянюшку, которая была не в курсе нашего разговора с лекарем и теперь смотрела на меня потерянным взглядом.

- Нянюшка милая, - я присела на пол рядом с креслом, где она сидела, и взяла её руки в свои, - мне надо тебе кое-что рассказать, и я очень надеюсь на твоё понимание и поддержку.

Поведала ей всё без утайки, она периодически охала и ахала, но положительно кивала головой.

- Мне нужно оставить тебя здесь на некоторое время, чтобы не вызывать подозрений. Как только я обустроюсь на новом месте, сразу за тобой пошлю. Я обязательно тебя заберу, ты мне веришь?

- Не беспокойся обо мне, милая. - Она ласково погладила меня по щеке. - Главное, чтобы с тобой всё было хорошо. Я помогу и сделаю всё, что вы мне скажете.

— Благодарю, нянюшка! — произнесла я с искренней благодарностью и с нежностью поцеловала пожилую женщину.

- Мне нужно изменить свою внешность, и я, пожалуй, начну с волос. – сказала я, подходя к зеркалу и внимательно рассматривая своё отражение. – Мне нужна хна.

- У меня есть хна, а ещё нам понадобится платье служанки. Мы переоденем вас, и вы сможете беспрепятственно покинуть замок. И, баронесса, берите с собой только те вещи, что необходимы, весь ваш гардероб забрать не получится, - сказал мне лекарь с сожалением.

Я развела руками. — Какой там гардероб! Выбор, скажем так, у меня не очень большой. Возьму пару платьев и всё самое ценное.

- А я в прачечную пойду схожу, сейчас в это время там никого уже не должно быть, постараюсь раздобыть платье и чепец, — сказала няня, вставая с кресла и подходя ко мне.

— Деточка моя, боязно мне за тебя, но это всё лучше, чем оставаться с бароном, злющий он человек, нехороший. Да и месье лекарь будет с тобой, устроит тебя на месте, позаботится о моей сиротинке. Да-да, это вы очень хорошо придумали. Только ведь кинутся тебя по утру-то.

— Не переживайте, Мари, мы инсценируем смерть баронессы. Доедем до реки, которая протекает недалеко от замка, и оставим на берегу её вещи. А вы уж тогда постарайтесь разыграть безутешное горе, чтобы ни один комар носа не подточил, — сказал довольный сам собою старик, и его глаза возбуждённо сверкнули. Судя по всему, лекарь был ещё тем авантюристом.

— А как же, в этом даже не сомневайтесь, голосить буду на весь замок. - Старушка улыбнулась и бодренько пошагала к двери.

- Катрин, вы не передумали? - обратился лекарь ко мне, как только закрылась дверь за пожилой женщиной.

- Нет, - твёрдо ответила я. - Я хочу сама распоряжаться своей жизнью.

Мужчина пристально посмотрел мне в глаза, и в его взгляде промелькнуло уважение. - Ну хорошо, тогда я за хной.

Оставшись одна, я вернулась к кровати с намерением убрать скрипку обратно в футляр. Внутренняя бархатная обшивка футляра немного топорщилась и с широкого края пошла

— Интересно, что это? — сказала я, разворачивая лист и с любопытством приступая к чтению.

Передо мной предстала дарственная грамота на предъявителя, составленная в графстве Прованс. Названия, упомянутые в документе, были мне совершенно незнакомы, однако я знала, что Прованс расположен на берегу Средиземного моря, а на его побережье находятся города Ницца и Марсель.

Согласно грамоте, предъявителю передавалось поместье с угодьями, а также три заброшенных рудника. Дата, указанная внизу документа, мне ни о чём не говорила, поскольку я совершенно не знала, какой сейчас год.

Документ был подписан неким графом Ксавье с примечанием, что данный документ не имеет срока давности.

Я задумалась, что-то мне подсказывало, что именно этот документ я видела во сне, свёрнутый в свиток. И даже возможно, что именно из-за этой грамоты связаны произошедшие трагические события десятилетней давности.

Получается, предъявителем может быть кто угодно, и почему бы этим предъявителем не стать мне? Надо всё будет хорошенько обдумать, как только я покину это злополучное место.

Решила пока никому не говорить о моей неожиданной находке и спрятала бумагу обратно под бархатную подкладку.

Неожиданно в дверь постучали, я в панике схватила футляр и нырнула под одеяло, замерев. Кто это? Нянюшка и лекарь навряд ли стали стучать, подумала я и зажмурила глаза, услышав скрип открываемой двери и тихие шаги по паркету.

Рядом с кроватью шаги остановились, некоторое время стояла полная тишина, потом этот кто-то присел возле меня.

— Прости меня, девочка, я пытался сделать всё, что мог, но я не всесилен.

Моё сердце сделало кульбит — тихий голос графа продолжил.

Граф.

— Возможно, мой брат для тебя будет не самый худший вариант из предложенных королём, в любом случае я смогу контролировать его, чтобы он не смог причинить тебе зла. Я, как и обещал твоему отцу, сдержу слово и позабочусь о тебе. — Он поправил мою прядь волос и ласково провёл пальцами по шее, наклонившись, поцеловал меня в лоб. Встал и тихо вышел из спальни.

Я отмерла и прикоснулась рукой к тому месту на своей шее, где ещё совсем недавно ощущала нежные касания графа. Что это было? Эти прикосновения выглядели весьма интимно и совсем не походили на заботливые касания бывшего опекуна. Кровь прилила к моим щекам. Всё же у меня странная реакция на его сиятельство, и это весьма напригало и озадачивало.

Мои размышления прервали вернувшиеся нянюшка с лекарем, и я сосредоточилась на подготовке к побегу. Скоро я покину это место и, возможно, больше никогда не встречусь с графом. Так стоит ли придавать этому какое-либо значение?

— Катрин, вас теперь не узнать, — произнёс лекарь, пристально глядя на меня, вертящуюся перед зеркалом.

Благодаря хне, волосы приобрели светло-каштановый оттенок с медным отливом, а глаза засияли ещё ярче, как тёмно-зелёные изумруды.

Слишком красива, рассматривая своё отражение, подумала я. Это может создать определённые сложности с мужским полом, а внимание с их стороны мне сейчас абсолютно было не нужно.

Но то, что во мне сейчас было бы сложно узнать баронессу, это точно. Ладно, разберёмся по ходу дела, главное — покинуть замок и наконец избавиться от сложностей чужой жизни, так бесцеремонно навязанных мне.

4

— Катрин, будьте за моей спиной, — произнёс лекарь, — если кто-то появится, опустите голову и молчите, я всё улажу сам. — Мужчина выглянул в коридор. — Тихо, пошли, — скомандовал он и шагнул за порог теперь уже моей бывшей спальни.

Я последний раз посмотрела на заплаканную нянюшку, ободряюще ей улыбнулась и, послав прощальный воздушный поцелуй, поспешила за лекарем.

Ночь уже давно вступила в свои права, мы беспрепятственно миновали все коридоры и оказались в просторной кухне замка. В помещении царил мягкий свет, а в воздухе витал восхитительный аромат ванили и корицы. У большого дубового стола спиной к нам стояла полноватая женщина, занимаясь приготовлением теста.

Лекарь, приложив палец к губам и заговорчески мне подмигнув, тихонько подошёл к поварихе и шустро схватил женщину за весьма объёмную талию.

«Ах ты ж, чертяга заморская, напугал!» — весело воскликнула повариха, заразительно захохотав и смачно поцеловала мужчину в губы.

От столь неожиданной сцены я смутилась и опустила глаза.

— Госпожа баронесса, если бы я не знала, что это вы, то никогда бы не догадалась, — произнесла розовощёкая женщина, с довольным видом оглядывая меня со всех сторон.

Неожиданно раздался громкий мужской храп и невнятное бормотание в конце кухни за цветной занавеской. Я непроизвольно вздрогнула.

— Не пугайтесь, госпожа, это кучер графский, вусмерть пьяный, спит.

-Как вы и просили, месье лекарь, напоила и спать уложила, две бутыли вина вылакал, зараза, теперь до утра дрыхнуть будет.

— Мадмуазель Жанет, благодарю! — лекарь многозначительно подвигал бровями.

Повариха, ещё более разрумянившись, расплылась в улыбке, выражающей полное удовлетворение.

— Мой брат уже ожидает вас, и вот, — она протянула лекарю корзину, наполненную снедью, укрытой белоснежной салфеткой.

— Мадмуазель Жанет, вы так внимательны и заботливы, — произнёс мужчина, нежно прикасаясь губами к полной руке поварихи, испачканной мукой. — Вы не забудете мою просьбу? — спросил он, не прекращая своих нежных поцелуев.

— Не извольте беспокоиться, месье, скажу, что видела девицу, выходящую из кухни на хозяйственный двор, а кто она такая — мне неведомо.

— С меня презент, дорогая, — он схватил её и, притянув к себе, с придыханием в голосе и обожанием во взгляде прошептал: «Восхитительная».

Мы наконец покинули кухню после продолжительного и страстного поцелуя влюблённой парочки.

Я с наслаждением вдохнула ночной воздух, наполненный ароматом сена и цветущих растений. Огляделась.

— Катрин, идёмте, нам надо спешить, — сказал лекарь и направился к карете, которая стояла возле каменных построек, напоминающих конюшни.

— Ну кто бы говорил, — хмыкнула я, вспомнив страстные сцены на кухне, и последовала, улыбаясь, вслед за ним.

-Сейчас доедем до реки и разложим ваши вещи на берегу. Потом свернём на тракт и к вечеру следующего дня будем уже в Париже, — сказал Арджун, подавая мне руку и помогая устроиться на мягких сидениях кареты, постучал в стену, послышался свист хлыста, и наше транспортное средство, покачнувшись, тронулось в

В экипаже царили полумрак и безмолвие, лишь лёгкий скрип колёс нарушал эту тишину.

— Арджун, вы индус? — спросила я, чтобы нарушить неловкое молчание.

Лекарь молча сидел напротив, скрестив руки на груди и пристально глядел на меня. «Зачем вы спрашиваете, баронесса? Вы и так знаете ответ. А вот кто вы сами, сударыня?» — спросил он, слегка наклонившись ко мне.

Я нервно сжала руками юбку. Вот я идиотка, понятно же, что он далеко не дурак. За его непосредственной весёлостью скрывался острый ум. Я сама дала ему пищу для размышлений, и теперь любое придуманное мной объяснение будет выглядеть дешёвым фарсом.

-Катрин, в тех местах, где я вырос, происходили удивительные вещи. Я многое видел, и этому нет объяснений. Но то, что они действительно были, это факт. Так кто же вы?

-То, что я вам говорила, правда, но... Я замолчала, пытаясь собраться с мыслями. Сейчас мои слова определят мою дальнейшую судьбу. Все будет зависеть от этого человека и его реакции.

— Я помню всё, что было до того, как я оказалась в теле Катрин. Я не из этого времени, Арджун. Я из будущего.

Я внимательно следила за реакцией лекаря. Его лицо застыло от удивления. Несколько мгновений он смотрел на меня, не моргая. Потом вдруг руками хлопнул себя по коленям и воскликнул:

— Я так и знал! Что-то тут не так! Как я сразу не догадался, вы — переселенка.

Теперь его лицо выражало восхищение и восторг.

— Кто я? — теперь настала моя очередь удивляться.

Карета резко остановилась. Мой вопрос повис в воздухе. В следующую секунду кто-то постучал в стекло двери. Мужской голос произнес: «Месье лекарь, река».

— Катрин, я всё обязательно вам расскажу, но и от вас, моя дорогая, я жду подробных рассказов. «А теперь нам надо осуществить задуманное», — и он протянул руку к узелку, лежащему на моих коленях.

Пока Арджун раскладывал мои вещи на берегу, я зачарованно смотрела на виднеющийся вдалеке замок, таинственно освещённый луной, который я так быстро покинула.

— Значит, я всё же попала внутрь, куда так сильно стремилась, — я с горечью усмехнулась и посмотрела на ночное небо, частично закрытое облаками. Мой взгляд выхватил какое-то несоответствие в ярком ночном светиле, но моя мысль, так и не успев сформироваться, была перебита голосом лекаря. «Ну вот и всё, моя дорогая, теперь назад дороги нет, только вперёд», — бодрым голосом сказал Арджун и подал мне руку.

Карета вновь тронулась.

— Баронесса, скажите, а прежде чем вы оказались здесь, были ли на вас какие-либо украшения с драгоценными камнями?

Я посмотрела на свой палец, на котором совсем недавно было бабушкино кольцо.

— Да, был перстень с красным камушком.

— Очень интересно, — лекарь подскочил со своего места и присел рядом со мной. — А какие-либо узоры были на нём?

— На камне была золотая паутинка, похожая на паука.

Арджун схватил своими дрожащими руками мои, его взгляд лихорадочно загорелся.

— Брахма! — воскликнул он и продолжил взволнованным голосом: — Катрин, такого совпадения просто не может быть. Боги послали вас сюда. Знаете, что обозначает паук на моей родине?

Я отрицательно покачала головой и в недоумении уставилась на него, ожидая продолжения.

Брахма — так называют паука в Индии. Брахма плетёт паутину всего сущего. Это некая завеса, скрывающая подлинную реальность. Надо было очень сильно чего-то желать, чтобы прорвать эту преграду, и у вас, моя дорогая, это получилось. Он окинул меня восторженным взглядом. — Вот таких, как вы, и называют переселенцами. А перстень — это проводник. Интересно, как он попал к вам?

- Мне подарила его бабушка перед своей кончиной. Этот перстень передавался из поколения в поколение по материнской линии. А как он попал в нашу семью, мне неведомо. Знаю лишь одно, что наш род до определённого времени носил фамилию де Сансе.

-Получается, что если я найду такой же камень, то смогу вернуться домой. Сквозь тяготившие меня вторые сутки чувства безнадежности и потери стала пробиваться слабенькая, но надежда.

- Теоретически это, конечно, возможно, но должны совпасть многие факторы. Я знаю только некоторые из них: это камень, место и время. К сожалению, баронесса, об остальных мне неизвестно.- Лекарь развёл руками и сокрушённо покачал головой.

Я огорчённо откинулась на спинку сиденья.

Арджун с жалостью посмотрел на меня. «Катрин, ну не всё так плохо, если посмотреть с другой стороны, вам дана новая жизнь в новом для вас мире, и если хорошо подумать, то ваше попадание сюда несёт некоторый смысл. Возможно, причина, по которой вы находитесь здесь, совсем неслучайна».

- И какая, например? - скептически спросила я.

- Например, что-то исправить, какую-то несправедливость или ошибку ваших предков, вариантов может быть много, - мужчина ободряюще пожал мою руку.

- Возможно, вы и правы, месье, возможно, и правы, - задумчиво ответила я ему, вспоминая недавний сон, и покосилась на рядом лежавшую скрипку.

Мы некоторое время ехали молча, каждый думал о своём.

— Катрин, заранее приношу свои извинения за своё любопытство, но вы не могли бы приоткрыть мне завесу будущего: из какого вы века и кем вы были там? — глаза лекаря загорелись жаждой знаний.

— Я из двадцать первого века, — ответила я, наблюдая за реакцией Арджуна. Глаза его широко распахнулись, и в немом изумлении приоткрылся рот.

Решила сделать небольшую паузу, давая ему возможность переварить услышанное.

— Однако! — громко выдохнув, наконец сказал он.

— Меня зовут Екатерина Тихомирова. Я родилась в России и по профессии врач. — Увидев непонимание в глазах мужчины, я поправилась: — Лекарь. Правда, не знаю, пригодятся ли тут мои знания дерматолога и пластического хирурга. — Я усмехнулась. Арджун смотрел на меня, не отводя взгляда, по его выражению лица было понятно, что его мозг сейчас напряжённо работает в авральном режиме.

Он некоторое время бормотал себе под нос новые для него слова. - Вы учёная? - наконец спросил он.

- Ну, для этого времени скорее да, чем нет, - я утвердительно кивнула головой, улыбнувшись.

- Хирург — это кто?

- Это лекарь, проводящий операции, удаляет, зашивает и многое другое. Хотя у меня немного другая специфика, но сделать кесарево и удалить аппендицит я точно смогу. Правда, без антибиотика выживаемость таких пациентов будет весьма низкая.

- Этим у нас занимаются цирюльники. А что такое антибиотик?

Антибиотик — лекарство биологического происхождения, способное подавлять рост

Подумав, решила пояснить: «Микробы — это живые микроорганизмы, живущие везде, простым взглядом увидеть их невозможно. Есть микробы абсолютно безвредные для человека, а есть, например, такие, которые, попадая в открытую рану, вызывают её воспаление, загноение, и как итог — заражение крови, несущее с собой в последствие смерть пациента».

- А вы сможете такое лекарство воссоздать здесь? - Лекарь даже затрясся, насколько он был сейчас возбуждён от информации, полученной от меня.

- Смогу, если будут условия, для этого мне потребуется лаборатория и плесневелый хлеб, очистить готовое лекарство полностью от примесей нам навряд ли удастся, но всё же своё предназначение оно будет исполнять исправно.

Арджун опять схватил меня за руки. «У вас, Катрин, для этого всё будет, я вас как раз хотел пристроить у своего друга. Месье Марсель держит в Париже аптекарскую лавку и состоит в учёном совете при королевском дворце. У него недавно погибла в родах единственная дочь. Возможно, нам его удастся уговорить справить вам документы на её имя. Да-да, после того как он услышит от вас, что вы можете, он непременно согласится. Непременно согласится», — возбуждённо проговорил он и нервным движением руки взъерошил на голове свои волосы.

- Месье, по правде говоря, я бы совсем не хотела, чтобы кто-либо, кроме вас, знал мою историю о попадании сюда.

- Придумаем что-нибудь, не переживайте, а дальше сами решите, когда поближе с ним познакомитесь, раскрывать ему свою тайну или нет. Он вам непременно понравится, очень занимательная личность, поверьте мне.- Я согласно кивнула. И он, удовлетворённо улыбнувшись, дружески похлопал меня по руке.

Несмотря на высокую степень эмоционального напряжения и возбуждения, вызванного нашим разговором, физиологическое истощение постепенно брало верх не только меня, но и Арджуна.

Решив обоюдно оставить разговор до завтра, мы оба мгновенно уснули.

— Госпожа баронесса, пора вставать! Завтракать и отправляться в путь, — раздался знакомый голос. Я с трудом очнулась после сна, села и, моргая, осмотрелась. Всё тело ныло после ухабистой дороги. Потянувшись, я размяла затекшие мышцы.

— Катрин, как вы себя чувствуете? — спросил озабоченным голосом лекарь, стоявший возле двери экипажа.

— Сносно, месье, но от нурофенчика или на худой конец аспиринчика я бы сейчас не отказалась. У вас случайно не завалялось что-то подобное? — спросила я, улыбаясь, у растерявшегося лекаря и добавила.

— Хинин, господин лекарь, я имею в виду хинин, всё так болит, это просто ужас какой-то. — Я встала и, подав руку виновато улыбнувшемуся мне мужчине, вышла из кареты.

- К сожалению, баронесса, я ничего подобного с собой не брал, - извиняющимся голосом ответил он .

- Забудьте, - махнула я рукой, принюхиваясь.

Наступило утро. Первые лучи солнца едва-едва коснулись верхушек деревьев. Карета стояла в лесной чаще неподалёку от дороги. Кучер суетился у костра, от которого исходил восхитительный аромат свежесваренного кофе.

После утреннего туалета я с комфортом расположилась на заранее подготовленном пледе и с удовольствием сделала глоток горячего напитка, который сразу же взбодрил меня. Настроение поднялось, и мир вокруг заиграл новыми яркими красками.

Через некоторое время лекарь отправил кучера немного отдохнуть, а мы с ним неспешно продолжили наслаждаться вкусной едой и вести неторопливую беседу.

— Арджун, здесь случайно разбойники не водятся? — спросила я, настороженно прислушиваясь. — Мне кажется, кто-то скачет.

— Мы едем по тракту Катрин, который ведёт в Париж, здесь довольно оживлённая дорога, — ответил мне лекарь, провожая взглядом промчавшегося всадника, который оставил после себя клубы поднявшейся пыли.

Я продолжала внимательно наблюдать за наездником, и не зря. Всадник неожиданно развернулся и направил коня в нашу сторону.

Мы, не сговариваясь, рефлекторно вскочили на ноги.

Лекарь, не теряя ни секунды, скомандовал: "Катрин, немедленно направляйтесь к карете", - одновременно выхватывая шпагу из ножен, закрепленных на перевязи.

Всадник натянул удила, и конь, встав на дыбы, остановился.

-Господин лекарь, приветствую вас, чуть мимо не проехал, хорошо, карета с графскими гербами, позвольте представиться, гонец его сиятельства, шевалье Лепаж, — прокричал мужчина, спрыгивая с возбуждённого животного. — У меня послание к вам от графа, господин граф велел вам передать, чтобы вы оставались в его парижском доме до его прибытия. Всадник перевёл на меня подозрительный взгляд и стал внимательно меня рассматривать.

— А что, собственно, случилось, позвольте у вас узнать, месье шевалье, — спросил напряжённым голосом Арджун.

— Случилось, баронесса покончила с собой. Его сиятельство отправил меня с донесением к королю, — так и не спуская с меня глаз, ответил он.

— Как это произошло? — воскликнул лекарь с неподдельным удивлением.

— Она утопилась. А это кто с вами, месье? — Мужчина, прищурившись, подошёл ко мне.

— Что вы так на меня смотрите, сударь? Своим поведением вы меня смущаете. На мне узоров нет и цветы не растут, — с вызовом сказала я и подбоченилась.

Гонец моментально расслабился и, подкрутив ус, окинул меня уже совсем другим, заинтересованным взглядом, спросив, обращаясь к Арджуну: «Где вы взяли столь прелестное создание, месье лекарь, что-то я таких красоток в замке не припомню».

— Позвольте представить вам, месье, дочь моего друга, мадам Гюлен. Я взял на себя обязанность сопроводить её в Париж и передать в целости и сохранности в руки её заботливого отца. В замке она не служит.

— Гюлен, Гюлен, это не тот ли Гюлен, что держит аптекарскую лавку в центре Парижа? — улыбаясь мне во все тридцать два зуба, спросил он у Арджуна.

— Так и есть, месье.

— Наслышан, мадам, что вы с некоторых пор вдова, примите мои искренние соболезнования в связи с потерей мужа и ребёнка. Но я весьма счастлив, что вы всё же оправились от тяжёлой болезни. Извольте испросить у вас дозволение нанести вам визит в доме вашего батюшки. — Он мне поклонился и, продолжая сиять своей белозубой улыбкой, уставился на меня, ожидая моего ответа.

Я растерянно перевела взгляд на лекаря, совершенно не зная, что ответить гонцу в данном случае.

— Не думаю, что это будет уместно, шевалье, ведь мадам всё ещё в трауре, — пришёл мне на выручку лекарь. Я поспешно отвернулась, стараясь скрыть облегчение, отразившееся на моём лице.

— Приношу свои глубочайшие извинения, сударыня, за свою легкомысленность. Однако я умоляю вас не лишать меня возможности снова увидеть вас.

Он протянул мне руку, я ответила ему тем же, и он, галантно поклонившись, приложился губами к моей

Быстро распрощавшись с лекарем, шевалье вскочил на коня и уже через мгновение исчез за поворотом дороги.

- Фу, - с облегчением выдохнула я, облокотившись на карету. - На мгновение я уже подумала, что всё, мы разоблачены.

- Вы вовремя ответили ему, Катрин. Это сняло все его сомнения. Все знают, что баронесса немая.

- Но как нам быть дальше? Ведь он знает месье Гюлена.

- Не переживайте, дорогая, лекаря знают все, вся знать посещает его, когда возникает потребность в тайном лечении, - Арджун многозначительно поднял брови и усмехнулся.

- В тайном лечении?

- Срамные болезни, мадам. Поговаривают, что даже сам король к нему обращался, но я думаю, что это всего лишь сплетни.

А его дочь? Тоже все знают? Я в сомнении покачал головой.

- Месье Гюлен в Париже проживает только последние три года, он служил несколько лет в Индии, хорошо там подзаработал, вернувшись, купил аптекарскую лавку и патент. А Жанна, так звали его дочь, вышла замуж ещё до его отъезда в Индию, полтора месяца назад от лихорадки умерли её муж и сын. Гюлен просил меня её привезти, как только будет возможность попасть в Париж. И вот, — Арджун достал из кармана сюртука свёрнутый лист бумаги. — Читайте, мадам, два дня назад получил.

В послании говорилось, что у месье Гюлена произошла трагедия: его дочь умерла при родах, которые начались раньше срока. Ребёнок родился мёртвым.

— Ужас какой! И лекарь ничего ещё не знает?

— Нет, и, к сожалению, вестником её смерти буду я.

— А родственники что?

— Только по мужу, у мужа Жанны от первого брака остался сын, и, соответственно, всё имущество её мужа перейдёт ему. Так что, Катрин, вам не стоит беспокоиться. Жанну в Париже никто никогда не видел, а родственнички даже носа показывать не будут, они уже и так всё получили.

- Ну хорошо, а почему вы так уверены, что месье Гюлен согласится выдать меня за свою дочь?

Арджун загадочно улыбнулся и с довольным видом откусил пирожок с мясом. - Как только вы его увидите, дорогая, то сами поймёте.

- Заинтриговали, - ответила я, подойдя к импровизированному столу, взяла жареную тушку цыплёнка и оторвала от него крылышко. Присела на покрывало и, медленно пережёвывая восхитительное мясо, постаралась проанализировать произошедшее здесь.

Если лекарь говорит правду, то всё для меня очень даже удачно складывается. Мне везёт, что уж там, будем смотреть правде в глаза. А если я ещё и метрику получу на руки, то я буду совершенно свободна. Как только я немного освоюсь в этом мире и пойму, что к чему, можно будет рвануть в Прованс, в поместье, что указано в спрятанной грамоте, подальше от всех, кто знал эту бедняжку, чьё место теперь заняла я.

- Скажите, Арджун, а женщинам разрешено здесь лечить людей?

-Женщина-лекарь? Никогда даже не слышал о таком. Повитуха, да и то это если в сельской местности. Ну или кто не может оплатить лекаря, есть знахарки. Женщин никогда не допустят к учёбе и тем более к практике, дорогая, удел женщин-аристократок — радовать мужа своей красотой и рожать ему наследников.

- Но я теперь не буду аристократкой, так ведь?

- К сожалению, да.

-А вот я совершенно не испытываю никакого сожаления. Я же смогу, например, держать лавку или таверну, будучи простой горожанкой и не замужем?

- Всего лишь в одном случае, если вы вдова, дорогая.

- Отлично!

Лекарь непонимающе посмотрел на меня.

- Если всё получится, как вы говорите, Арджун, то я как раз и буду вдовой и смогу зарабатывать себе на жизнь самостоятельно. Осталось только придумать чем. - Я посмотрела на лекаря, который внимательно меня слушал. - Помнится, вы говорили, месье, что у господина Гюлена есть лаборатория?

- Есть, как не быть, он же аптекарь.

— Это очень хорошо, очень, — сказала я, задумавшись о зарождающейся идее в моей голове. Конечно, моё будущее, как говорится, ещё на воде вилами было писано, но я, привыкшая планировать и продумывать всё заранее, мечтательно улыбнулась.

Мы продолжали движение, почти не делая остановок, чтобы успеть добраться до города засветло. На протяжении всего пути лекарь расспрашивал меня о чудесах моего времени и, цокая языком от восхищения, что-то усердно записывал в свой блокнот в кожаном переплёте.

Когда же я пыталась узнать, кем он был в Индии и как оказался здесь, он сразу же переводил разговор на другую тему. Единственное, что мне удалось выяснить, — это то, что граф оказал ему большую помощь и привёз его с собой во Францию, поселив у себя в замке.

Перекусив в обед, не выходя из кареты, я, сытая и утомлённая разговорами, не заметила, как задремала.

5

Меня разбудил изменившийся звук колёс — теперь мы явно ехали по мощеной дороге.

Лекарь дремал, я заинтересованно выглянула в окно кареты. Наступали сумерки, моросил дождь. Мы проезжали мимо небольших каменных домов с красными черепичными крышами. По улице спешили неопрятные люди, бегали босые и грязные дети. Вдоль дороги сидели оборванные нищие с протянутыми руками для подаяний. Кое-где стояли фонарные столбы, и у одного из них мужчина устанавливал лестницу, чтобы зажечь фитиль. Было похоже, что мы сейчас передвигались по улицам окраины Парижа. Суета, крики и грязь. В нос ударили зловония, я отпрянула от окна и поморщилась.

Вспомнила очарование аккуратных старинных улочек Парижа из моего мира, пахнущего свежей выпечкой и ароматом кофе .

— М-да, возможно, ближе к центру будет получше, — прошептала я, но что-то внутри меня подсказывало, что всё будет совсем не так, а, возможно,и намного хуже.

Карету внезапно сильно тряхнуло, с улицы послышались громкие ругательства нашего кучера и ржание лошадей.

— Что, что случилось? — Арджун вскочил спросонья и, ничего не понимая, уставился на меня.

Я в ответ испуганно пожала плечами.

В тот же миг дверь распахнулась, и в неё заглянул разъярённый мужчина лет сорока в запылённой одежде, со шпагой на изготовку.

- Каналья! - заорал он и мгновенно осёкся, уставившись на меня, потом медленно перевёл взгляд на лекаря, и его глаза расширились в удивлении. - Арджун! Тысячи чертей, мои глаза меня подводят, ты ли это, дружище?

-

- Что это было? - прошептала я ошеломлённо и придвинулась ближе к двери, прислушиваясь к разговору мужчин.

Я только что прибыл и сразу же направляюсь к королю с докладом. Хотел бы также обратиться к нему с просьбой о попечительстве над моей племянницей. Граф Арман, конечно, наидостойнейший из всех, но мы всё же с малышкой Кэтти — родная кровь.

— Шевалье, не знаю даже, как вам и сказать, — проговорил лекарь.

Повисла пауза.

— Что-то случилось еще, пока я был в плаванье? Не томите, месье, говорите.

— Два дня назад по приказу короля мадмуазель Катрин выдали замуж за барона де Сансе.

— Кэтти замуж? Это же полный абсурд! Ничего не понимаю. Как такое возможно?

— Это ещё не все новости, к сожалению. В дороге меня нагнал гонец от графа и сообщил, что новоиспечённая баронесса покончила с собой. Примите мои соболезнования, шевалье.

По двери снаружи кареты ударили, и послышалась отборная брань. От неожиданности я в испуге подскочила и на всякий случай отсела подальше от входа. Голоса отдалились, и о чём говорили мужчины, было уже не разобрать.

— Здрасти приехали, получается, что у меня ещё и дядюшка есть. Тогда почему он меня не узнал? — пробормотала я. — Всё интересней и интересней. Не знаю, хорошо это или плохо, но всё же в данной ситуации я предпочла бы и дальше оставаться круглой сиротой.

Дверь открылась, лекарь сел на своё место, и экипаж тронулся. Я вопросительно на него посмотрела.

— Вы всё слышали? — Я кивнула, ожидая продолжения.

— Это ваш дядя, старший брат вашей матери.

— Почему он меня не узнал?

Лекарь махнул рукой. — Он вас видел за всю жизнь всего несколько раз, насколько я знаю, он никогда не интересовался вашей жизнью. Шевалье постоянно в отъездах по поручению короля. Но вот что странно, известие о вашей кончине его не расстроило, а вот что вас выдали замуж за барона — разозлило сильно, это точно.

- Возможно, дело в наследстве? — предположила я.

- Нет, Катрин, на наследство вашего отца могут претендовать только наследники по его линии, а вы были последним представителем его рода. Здесь что-то другое.

Мы оба на некоторое время задумались. Как вдруг карета опять остановилась, и кучер громко прокричал: «Приехали, господин лекарь».

Я выглянула в окно: на большом двухэтажном здании висела на толстых цепях деревянная вывеска «Трактир тётушки Бено».

- Трактир? - я вопросительно посмотрела на Арджуна.

- Да, сегодня вы переночуете здесь, у мадам Бено, - лекарь слегка замялся и, как мне показалось, немного смутился. - Она моя старая знакомая, и я ей доверяю. А мне надо будет сходить к месье Гюлену и подготовить его к вашему приходу.

- Ладно, - ответила я, стараясь скрыть улыбку. Похоже, у нашего лекаря есть еще одна зазноба, помимо замковой поварихи.

В районе, где мы остановились, было чуть уютней, улицы, конечно, так и оставались грязными, с кучами лошадиного навоза и с текущими нечистотами по неглубоким желобам дороги. Но люди тут были намного опрятнее, одежды были более дорогие, и отсутствовали нищие вдоль дороги. Всё это говорило о том, что район принадлежит, скорее всего, зажиточным горожанам.

Трактир явно пользовалась успехом, светлый интерьер, чистенькие и весёлые подавальщицы, изумительный запах еды, вызывающий голодное слюнотечение практически с самого порога.

— Катрин, подождите меня здесь, — лекарь проводил меня к свободному столику возле дальней стены. А сам уверенной походкой прошел за барную стойку и исчез в проёме, занавешенном тяжёлой бархатной шторой.

Я, присев за стол, украдкой огляделась. Все столы были практически заняты в основном мужчинами, было несколько разнополых пар, но они сидели в полумраке у стены и старались, как и я, как можно меньше привлекать к себе внимание. Посередине зала веселилась большая компания молодых людей, одетая в дорогую одежду, по изобилию драгоценных украшений можно было предположить, что они принадлежат к дворянскому сословию.

- Господа, выпьем за наше удачное дело! Виват! - выкрикнул один из изрядно подвыпивших господ и залпом осушил кубок.

- Виват! - его дружно поддержали остальные.

Произносивший тост молодой мужчина утёр рот рукавом и довольным взглядом обвёл зал трактира. Его рассеянный взгляд остановился на мне.

Я быстро поправила глубокий капюшон накидки, прикрывая им лицо, и поспешно отвернулась к стене.

— И что это у нас тут за серенький мышонок сидит? — спросил тот же мужчина. Послышался звук отодвигающегося стула и звонкое цоканье шпор, приближающихся ко мне.

Вот чёрт, где же этот Арджун, если он сейчас не появится, то со мной, простолюдинкой, долго церемониться не будут. Господам не отказывают. Я быстро глянула на стойку, лихорадочно прикидывая ходы побега.

Больше не раздумывая ни секунды, я стремительно поднялась на ноги и бросилась в направлении стойки, но мужчина оказался куда проворнее — он ловко ухватил меня за взметнувшийся плащ и резко дёрнул на себя.

— Куда ты, мылышка, так спешишь? А ну-ка посмотрим, что там за подарочек. — Он развернул меня и сдёрнул капюшон.

— Ба, господа, да она настоящая красотка! — восторженно воскликнул он и, ухватив меня за волосы, запрокинул мою голову и впился в мои губы поцелуем.

Я начала мычать и вырываться, пытаясь освободиться. Мужская рука с силой дёрнула меня за косу, от обжигающей боли слёзы брызнули из моих глаз.

Страх мгновенно уступил место ярости, и я, собрав все свои силы, залепила ему коленом между его широко расставленных ног.

Мужчина взвыл, выпустил меня из крепких объятий и сложился пополам.

Получив свободу, я, не медля, подхватив юбки, помчалась в сторону спасительного проёма.

— Арджун, — кричала я, бегом продвигаясь по тёмному коридору. — Арджун, твою мать! Где ты? — Позади меня резко открылась дверь, я обернулась — в жёлтой полоске света появился лекарь, спешно заправляя рубашку в бриджи. Вслед за ним выплыло нечто необъятных размеров, утопающее в обилии белоснежных кружев, с белоснежными волосами и такими же белыми ресницами и бровями.

Я на секунду растерялась от необычного вида женщины, залипнув взглядом на ней, в замешательстве сказала: — Арджун, меня чуть не изнасиловали, пока ты тут с безешкой развлекался.

Женщина в удивлении широко распахнула

— Мадам, приношу свои извинения, я совсем не хотела вас оскорбить, безешка — это такой воздушный десерт, бесподобно вкусный и тающий во рту, — затараторила я, понимая, что несу несусветную чушь.

Женщина сощурила глаза и, с лёгкостью отодвинув Арджуна в сторону , подплыла ко мне, окидывая меня оценивающим взглядом.

Внезапно за её спиной послышались пьяные ругательства: «Где эта маленькая дрянь, ей не жить, она осмелилась ударить дворянина. Где эта девка?» — орал мужик.

Безешка, не отрывая от меня взгляда, вдруг улыбнулась и промолвила басом, абсолютно не вязавшимся с её пышной и воздушной внешностью: «Арджун, она мне нравится». Бесцеремонно пихнула лекаря ко мне, сказала: «На кухню быстро», и, развернувшись в сторону продолжающего орать мужчины, поплыла ему навстречу, задевая пышными юбками стены узкого коридора.

— Господа, господа, успокойтесь, прошу вас, будут вам и девки, и вино за счёт заведения. — последнюю фразу она произнесла нарочито громко, и возмущённые ругательства оскорблённого месье утонули в ликующих и восторженных воплях его дружков.

Мы с лекарем расположились в укромном уголке просторной кухни и следили за тем, как проворные официантки сновали туда-сюда с полными подносами. Они забирали заказы и поднимались по лестнице, которая вела в противоположную сторону от той, по которой спустились сюда мы.

— Пока вы, сударь, предавались любви, меня чуть не изнасиловали, возможно, даже чуть не убили, — зло сквозь зубы прошептала я лекарю.

— Простите, баронесса, я хотел за вами сразу же вернуться, но мадам Бено была так настойчива, — пролепетал невнятно Арджун, покраснев до самых ушей.

Со стороны лестницы послышались грузные шаги и басистое причитание.

— Надо продавать трактир и уезжать в деревню на покой, сил больше моих нет, — в проёме появилась мадам Бено, обмахиваясь льняным полотенцем, по её полному лицу струился пот.

Мы с лекарем вскочили и в ожидании уставились на неё.

- Да не суетитесь вы, присаживайтесь, всё уладила, - она махнула девушке, и та, поняв её без слов, быстро принесла ей стул.

- Ну вы, однако, милая, дали маху, - засмеялась она, с кряхтением присаживаясь. - Знаете, Арджун, что ваше милое протеже сделало? Она залепила сыну виконда де Лафарг по мужскому достоинству, - женщина ударила руками по своим коленям и громко расхохоталась. - Милочка, вы мне всё больше и больше нравитесь, но ночевать вам сегодня придётся в моей комнате от греха подальше. - Она, продолжая смеяться, утёрла пот со лба.

Потом, резко замолчав, наклонилась в мою сторону и серьёзно произнесла: «Рецепт знаешь?»

— Простите? — от неожиданности и непонимания, о чём она, спросила её я слегка севшим голосом.

— Рецепт безешки той, о которой ты говорила.

Я в растерянности кивнула.

— Приготовить сможешь?

— Смогу, если у вас есть все ингредиенты.

— Говори, что нужно, — она махнула поварихе рукой, суетившейся возле плиты, подзывая её к себе.

— Прямо сейчас, что ли? — изумлённо спросила я.

— А чего тянуть-то!

— Ну ладно, — я покосилась на притихшего лекаря. — Надо два куриных белка и, — я окинула кухню взглядом и увидела бокал нужного размера, и, указав на него, добавила: — и вот такое количество сахара, а лучше сахарной пудры.

Мадам Бено звонко хлопнула в ладоши. — Все слышали, что нужно за дело!

Помощницы поварихи засуетились. На стол водрузили большой медный таз, в котором лежала прикрытая льняным полотенцем большая головка сахара. Отбив несколько кусочков ножом, одна из девушек поместила куски в мельницу для кофе и быстро перемолола.

— Нужна ещё глубокая миска и венчик, — сказала я, надеясь в душе, что взбивать белковую массу всё же тоже буду не я.

— Отлично, белки в миску и туда же пудру, — сказала я девушке, замерив нужное количество сахара бокалом. — Теперь бери венчик и взбивай до твёрдых пиков.

Девушка в недоумении на меня посмотрела и спросила: «До твёрдых пиков?»

— Взбивай, я тебе скажу, когда будет готово.

— А ещё нужна духовка, — я осмотрела кухню. Был огромный очаг, на вертеле которого жарился поросёнок, а рядом дровяная плита-печь, выложенная из обожжённого кирпича. — А где вы хлеб выпекаете? — спросила я, так и не найдя взглядом что-то похожее на духовку.

— Мы его сами не печём, у булочника закупаемся, — ответила мне мадам Бено. — Но, возможно, вот это подойдёт, — она открыла нижнюю заслонку у плиты. — Туда мы ставим кастрюли с готовой пищей, и она в течение дня всегда остаётся горячей.

- Ну, в общем-то, подойдёт, безе ещё называют забытым печеньем, оно должно готовиться в остывающей плите часов пять-шесть. - Тогда нам ещё понадобится сковорода, в неё мы выложим пирожное, поставим в печь, и до утра о нём можно будет забыть.

- Так просто? - Мадам в сомнении посмотрела на меня.

-Всё гениальное всегда просто, и поверьте, мадам, оно будет безумно восхитительно на вкус.

В детстве моя бабушка учила меня готовить, и каждое блюдо сопровождалось не только рецептом, но и историей его происхождения, так что в этом времени его ещё точно не изобрели, и меня можно смело назвать человеком, несущим с собой прогрессорство. Моё настроение взметнулось до небес, выпечка разнообразных сладостей было моим хобби, и все рецепты моих любимых пирожных и тортиков я знала наизусть. Если что, можно будет и кондитерскую открыть. В общем, со своими знаниями я тут точно не пропаду.

- Пока достаточно, - сказала я девушке, взбивающей белки. Все с любопытством окружили меня и ждали продолжения. Я немного встряхнула миску, проверяя массу, и аккуратно перевернула ёмкость вверх дном. Послышалось дружное «ах». Взбитый белок остался на месте.

- Ну вот, тесто готово, теперь его можно выкладывать и отправлять на сушку.- Ложкой аккуратно разместила будущие безе по дну большой сковороды, стараясь сделать их аккуратными и одинаковыми, в идеале, конечно, нужен кондитерский мешок или, на худой конец, кулёк из бумаги, но за неимением таковых и так даже очень неплохо получилось.

- Теперь ставим сюда, я засунула руку в углубление под плитой и сразу её отдёрнула, в нём было достаточно жарко, на вскидку градусов семьдесят точно. - Очень хорошо, - сказала я

Я замерла напротив хозяйки трактира, довольно улыбаясь.

— Кто бы мог подумать, такая молоденькая, смышлёная, храбрая девочка, а уже вдова. — Мадам подошла ко мне и ласково прикоснулась к моей щеке. — Я вот тоже рано овдовела, бог детей не дал, второй раз замуж решила не выходить, а вот на вас, милая, смотрю и теперь жалею об этом. От такой доченьки я бы точно не отказалась. Ну ничего, ничего, батюшка ваш подыщет партию достойную вас, а если что, так и я подсоблю.

— Ну уж нет, спасибо, замуж в ближайшее время я точно не собираюсь. — Фыркнула я и сразу же осеклась. Все, кто был в кухне, замерли и изумлённо уставились на меня.

— Слишком тяжки воспоминания. — Быстро поправила я себя, низко опустила голову и притворно всхлипнула. По кухне пронеслись сочувственные охи. Вот я дурында, надо следить за языком, в этом времени любая девушка стремится выйти замуж и получить опору и защиту в виде мужа... Ну или, по крайней мере, покровителя.

Если ты одна, то у тебя нет ни прав, ни денег, да и шансов просто выжить становится значительно меньше.

Внезапно на верхнем этаже раздались крики, послышался звон разбивающейся посуды и грохот

падающей мебели.

— Что там за шум? Жаклин, сбегай разузнай, — приказала хозяйка трактира девушке.

Не успела помощница поварихи сделать и шагу, как по ступеням сбежала, истерично вопя, подавальщица.

— Мадам, дворяне устроили драку. Нашего вышибалу шпагой закололи, и ещё кого-то, там такое творится, они требуют вас. — Девушка закрыла лицо руками и разрыдалась.

— Да чтоб тебя, так я и думала, жди с ними беды. Арджун, нужно срочно позвать гвардейцев. Сможешь?

Лекарь с готовностью кивнул.

— Иди через чёрный ход, выйдешь на хозяйственный двор, возьмёшь там лошадь. Гвардейцы стоят через два квартала отсюда.

Арджун бросился к лестнице, ведущей в тёмный коридор, из которого мы пришли ранее.

Крики и вопли становились всё громче, я принюхалась — запахло гарью.

— Пожар! — кто-то завопил наверху. Девушки завизжали и в суматохе кинулись к лестнице, по которой совсем недавно убежал лекарь.

Я в растерянности стояла и смотрела на побледневшую мадам Бено, которая рухнула на стул и схватилась за грудь в области сердца, губы на её белом лице посинели.

— Чувствую, милая, что мне отведать твоих безешек в ближайшее время так и не удастся. Что встала, беги за девушками, а то заплутаешь.

— А как же вы? Я вас не оставлю. — Я подбежала к ней и схватила её за руку. — Обопритесь на меня, мадам, я вам помогу.

— На всё воля божья, деточка, беги, я немного посижу, отпустит, и я сразу же приду вслед за вами. — Она ободряюще похлопала своей ладонью мне по руке.

Всё сильнее пахло дымом, на верхнем этаже послышался треск. Помочь такой тучной женщине подняться по лестнице у меня точно не хватит сил.

— Я за мужчинами, мы вытащим вас, — я вскочила и, не теряя времени, помчалась к лестнице.

— Подожди, — раздался позади меня слабый голос мадам Бено. Я обернулась, женщина встала и медленно пошла ко мне.

— Возьми, возможно, тебе пригодится, — она сняла с шеи серебряный кулон. — Это печать гильдии трактирщиков, в которой я состою, при предъявлении этого все права, закреплённые за мной, перейдут к тебе, и вот ещё, — она покопалась в юбке и достала бархатный увесистый мешочек. — Спрячь в корсет это золото, а теперь беги, — она осела на ступеньки, пот струился по её лицу, дыхание стало тяжёлое и прерывистое.

— Мадам, — я присела возле неё.

— Беги, говорю, быстро! — зло выкрикнула она и с силой оттолкнула меня.

Огонь уже распространился по коридору, из-за плотного дыма ничего не было видно. Я приподняла подол платья, защитив им лицо, и медленно пошла на голоса, которые, судя по всему, доносились с улицы.

Коридор казался бесконечным, глаза слезились, дышать становилось всё труднее.

— Катрин, Катрин! — услышала я голос лекаря, который, отчаянно вопя, звал меня по имени.

- Я здесь! - громко выкрикнула я, собрав последние силы, и закашлялась. Голова закружилась, и я почувствовала, что вот-вот упаду в обморок. Собравшись с духом, я рванулась вперёд. Чьи-то руки подхватили меня в последний момент, прежде чем я провалилась в безмолвную темноту.

- Плохой я отец, Арджун, если бы я тогда не согласился на брак моей малышки Жанны, то моя дочь сейчас была бы жива, - тихо сказал мужской голос с горечью и болью.

- На всё божья воля, дорогой мой друг, тут нет твоей вины, - ответил ему знакомый голос лекаря. - Юная баронесса тоже осталась одна, я помогаю ей, но я связан словом с графом, ты же знаешь, мне скоро придётся вернуться.

- Да, девочка попала в сильную передрягу, будь она моя дочь, я бы всё сделал, чтобы её спасти. Арджун, она так удивительно похожа на Жанну, - голос мужчины дрогнул, и кто-то убрал локон волос на моём лице.

Я лежала, прислушиваясь к разговору двух мужчин, стараясь не шевелиться. Болела голова, но в общем состояние моё было более-менее сносно. Главное, жива осталась. Мадам Бено, скорее всего, так не повезло, как мне, с горечью подумала я, и горло сжалось в спазме, вызвав сильный кашель.

Я инстинктивно закрыла рот рукой и распахнула глаза. Рядом с кроватью, где я лежала, стояли лекарь и незнакомый пожилой мужчина с огненно-рыжей шевелюрой и такими же усами, торчащими в разные стороны.

— Катрин, слава богу! Как вы себя чувствуете? — спросил меня обеспокоенным голосом Арджун.

— Спасибо, хорошо, — ответила я ему и улыбнулась, продолжая рассматривать забавную внешность рыжего месье.

— Вот, дорогая, выпейте, это отвар из трав, он смягчит ваше горло и поможет быстрее очистить кровь от угарного газа. — Арджун помог мне присесть и подал кружку с жидкостью, пахнущей валерьяной, пустырником и мелиссой.

Я сделала глоток ароматного настоя. «Благодарю», — произнесла я, намереваясь задать вопрос, ответ на который был

— Мадам Бено? — с надеждой в голосе спросила я.

Арджун покачал головой и отвернулся, скрывая увлажнившиеся глаза от слёз.

Месье Гюлен перекрестился. «Хорошая женщина была, упокой господь её душу».

- Виновных накажут?

- Да кто же их накажет? У мадам родни не было, суда над виновниками просить некому. Да если б и были, кто против этих дворян выступит, ещё и виноватым останешься. Месье Гюлен покачал головой.

- Приношу извинения, баронесса. Я сразу не представился, к вашим услугам, месье Гюлен. Мужчина слегка поклонился.

- Очень приятно, месье, только я теперь не баронесса. Можно сказать, что я никто. Я усмехнулась. - Зовите меня по имени, мне будет весьма приятно.

- Арджун мне рассказал вашу историю, и я, всё взвесив, решил вам помочь и сочту за честь назвать вас своей дочерью.

Я удивлённо заморгала, совсем не ожидая, что мой вопрос сможет решиться так легко, и перевела взгляд на Арджуна.

— Мой друг, уверяю вас, вы никогда не пожалеете о своём решении. Баронесса — это кладезь знаний и умений, она принесёт славу вашему имени, вот увидите, — лекарь довольно потёр руки. — Месье Гюлен, вы сняли огромную тяжесть с моих плеч.

- Катрин? Что скажете?

- Я даже и не знаю, как выразить свои чувства, - я растерянно переводила взгляд с одного мужчины на другого. - Это так неожиданно, вы спасаете меня, месье, в прямом смысле этого слова, я так вам благодарна. - Слёзы потекли из моих глаз.

- Ну-ну, милая, не стоит, всё будет хорошо. Сегодня же справлю вам документы. А сейчас извините меня, пойду распоряжусь насчёт завтрака. - Месье Гюлен поклонился и вышел из комнаты.

6

Меня разбудил изменившийся звук колёс — теперь мы явно ехали по мощеной дороге.

Лекарь дремал, я заинтересованно выглянула в окно кареты. Наступали сумерки, моросил дождь. Мы проезжали мимо небольших каменных домов с красными черепичными крышами. По улице спешили неопрятные люди, бегали босые и грязные дети. Вдоль дороги сидели оборванные нищие с протянутыми руками для подаяний. Кое-где стояли фонарные столбы, и у одного из них мужчина устанавливал лестницу, чтобы зажечь фитиль. Было похоже, что мы сейчас передвигались по улицам окраины Парижа. Суета, крики и грязь. В нос ударили зловония, я отпрянула от окна и поморщилась.

Вспомнила очарование аккуратных старинных улочек Парижа из моего мира, пахнущего свежей выпечкой и ароматом кофе .

— М-да, возможно, ближе к центру будет получше, — прошептала я, но что-то внутри меня подсказывало, что всё будет совсем не так, а, возможно,и намного хуже.

Карету внезапно сильно тряхнуло, с улицы послышались громкие ругательства нашего кучера и ржание лошадей.

— Что, что случилось? — Арджун вскочил спросонья и, ничего не понимая, уставился на меня.

Я в ответ испуганно пожала плечами.

В тот же миг дверь распахнулась, и в неё заглянул разъярённый мужчина лет сорока в запылённой одежде, со шпагой на изготовку.

- Каналья! - заорал он и мгновенно осёкся, уставившись на меня, потом медленно перевёл взгляд на лекаря, и его глаза расширились в удивлении. - Арджун! Тысячи чертей, мои глаза меня подводят, ты ли это, дружище?

- Шевалье Дюссолье, какая встреча! - воскликнул поражённо лекарь и, метнув на меня молниеносный взгляд, вскочил и поспешно вышел из кареты, прикрыв за собой дверь.

- Что это было? - прошептала я ошеломлённо и придвинулась ближе к двери, прислушиваясь к разговору мужчин.

Я только что прибыл и сразу же направляюсь к королю с докладом. Хотел бы также обратиться к нему с просьбой о попечительстве над моей племянницей. Граф Арман, конечно, наидостойнейший из всех, но мы всё же с малышкой Кэтти — родная кровь.

— Шевалье, не знаю даже, как вам и сказать, — проговорил лекарь.

Повисла пауза.

— Что-то случилось еще, пока я был в плаванье? Не томите, месье, говорите.

— Два дня назад по приказу короля мадмуазель Катрин выдали замуж за барона де Сансе.

— Кэтти замуж? Это же полный абсурд! Ничего не понимаю. Как такое возможно?

— Это ещё не все новости, к сожалению. В дороге меня нагнал гонец от графа и сообщил, что новоиспечённая баронесса покончила с собой. Примите мои соболезнования, шевалье.

По двери снаружи кареты ударили, и послышалась отборная брань. От неожиданности я в испуге подскочила и на всякий случай отсела подальше от входа. Голоса отдалились, и о чём говорили мужчины, было уже не разобрать.

— Здрасти приехали, получается, что у меня ещё и дядюшка есть. Тогда почему он меня не узнал? — пробормотала я. — Всё интересней и интересней. Не знаю, хорошо это или плохо, но всё же в данной ситуации я предпочла бы и дальше оставаться круглой сиротой.

Дверь открылась, лекарь сел на своё место, и экипаж тронулся. Я вопросительно на него посмотрела.

— Вы всё слышали? — Я кивнула, ожидая продолжения.

— Это ваш дядя, старший брат вашей матери.

— Почему он меня не узнал?

Лекарь махнул рукой. — Он вас видел за всю жизнь всего несколько раз, насколько я знаю, он никогда не интересовался вашей жизнью. Шевалье постоянно в отъездах по поручению короля. Но вот что странно, известие о вашей кончине его не расстроило, а вот что вас выдали замуж за барона — разозлило сильно, это точно.

- Возможно, дело в наследстве? — предположила я.

- Нет, Катрин, на наследство вашего отца могут претендовать только наследники по его линии, а вы были последним представителем его рода. Здесь что-то другое.

Мы оба на некоторое время задумались. Как вдруг карета опять остановилась, и кучер громко прокричал: «Приехали, господин лекарь».

Я выглянула в окно: на большом двухэтажном здании висела на толстых цепях деревянная вывеска «Трактир тётушки Бено».

- Трактир? - я вопросительно посмотрела на Арджуна.

- Да, сегодня вы переночуете здесь, у мадам Бено, - лекарь слегка замялся и, как мне показалось, немного смутился. - Она моя старая знакомая, и я ей доверяю. А мне надо будет сходить к месье Гюлену и подготовить его к вашему приходу.

- Ладно, - ответила я, стараясь скрыть улыбку.

В районе, где мы остановились, было чуть уютней, улицы, конечно, так и оставались грязными, с кучами лошадиного навоза и с текущими нечистотами по неглубоким желобам дороги. Но люди тут были намного опрятнее, одежды были более дорогие, и отсутствовали нищие вдоль дороги. Всё это говорило о том, что район принадлежит, скорее всего, зажиточным горожанам.

Трактир явно пользовалась успехом, светлый интерьер, чистенькие и весёлые подавальщицы, изумительный запах еды, вызывающий голодное слюнотечение практически с самого порога.

— Катрин, подождите меня здесь, — лекарь проводил меня к свободному столику возле дальней стены. А сам уверенной походкой прошел за барную стойку и исчез в проёме, занавешенном тяжёлой бархатной шторой.

Я, присев за стол, украдкой огляделась. Все столы были практически заняты в основном мужчинами, было несколько разнополых пар, но они сидели в полумраке у стены и старались, как и я, как можно меньше привлекать к себе внимание. Посередине зала веселилась большая компания молодых людей, одетая в дорогую одежду, по изобилию драгоценных украшений можно было предположить, что они принадлежат к дворянскому сословию.

- Господа, выпьем за наше удачное дело! Виват! - выкрикнул один из изрядно подвыпивших господ и залпом осушил кубок.

- Виват! - его дружно поддержали остальные.

Произносивший тост молодой мужчина утёр рот рукавом и довольным взглядом обвёл зал трактира. Его рассеянный взгляд остановился на мне.

Я быстро поправила глубокий капюшон накидки, прикрывая им лицо, и поспешно отвернулась к стене.

— И что это у нас тут за серенький мышонок сидит? — спросил тот же мужчина. Послышался звук отодвигающегося стула и звонкое цоканье шпор, приближающихся ко мне.

Вот чёрт, где же этот Арджун, если он сейчас не появится, то со мной, простолюдинкой, долго церемониться не будут. Господам не отказывают. Я быстро глянула на стойку, лихорадочно прикидывая ходы побега.

Больше не раздумывая ни секунды, я стремительно поднялась на ноги и бросилась в направлении стойки, но мужчина оказался куда проворнее — он ловко ухватил меня за взметнувшийся плащ и резко дёрнул на себя.

— Куда ты, мылышка, так спешишь? А ну-ка посмотрим, что там за подарочек. — Он развернул меня и сдёрнул капюшон.

— Ба, господа, да она настоящая красотка! — восторженно воскликнул он и, ухватив меня за волосы, запрокинул мою голову и впился в мои губы поцелуем.

Я начала мычать и вырываться, пытаясь освободиться. Мужская рука с силой дёрнула меня за косу, от обжигающей боли слёзы брызнули из моих глаз.

Страх мгновенно уступил место ярости, и я, собрав все свои силы, залепила ему коленом между его широко расставленных ног.

Мужчина взвыл, выпустил меня из крепких объятий и сложился пополам.

Получив свободу, я, не медля, подхватив юбки, помчалась в сторону спасительного проёма.

— Арджун, — кричала я, бегом продвигаясь по тёмному коридору. — Арджун, твою мать! Где ты? — Позади меня резко открылась дверь, я обернулась — в жёлтой полоске света появился лекарь, спешно заправляя рубашку в бриджи. Вслед за ним выплыло нечто необъятных размеров, утопающее в обилии белоснежных кружев, с белоснежными волосами и такими же белыми ресницами и бровями.

Я на секунду растерялась от необычного вида женщины, залипнув взглядом на ней, в замешательстве сказала: — Арджун, меня чуть не изнасиловали, пока ты тут с безешкой развлекался.

Женщина в удивлении широко распахнула глаза. Я, мгновенно поняв, что ляпнула что-то не то, стала поспешно извиняться:

— Мадам, приношу свои извинения, я совсем не хотела вас оскорбить, безешка — это такой воздушный десерт, бесподобно вкусный и тающий во рту, — затараторила я, понимая, что несу несусветную чушь.

Женщина сощурила глаза и, с лёгкостью отодвинув Арджуна в сторону , подплыла ко мне, окидывая меня оценивающим взглядом.

Внезапно за её спиной послышались пьяные ругательства: «Где эта маленькая дрянь, ей не жить, она осмелилась ударить дворянина. Где эта девка?» — орал мужик.

Безешка, не отрывая от меня взгляда, вдруг улыбнулась и промолвила басом, абсолютно не вязавшимся с её пышной и воздушной внешностью: «Арджун, она мне нравится». Бесцеремонно пихнула лекаря ко мне, сказала: «На кухню быстро», и, развернувшись в сторону продолжающего орать мужчины, поплыла ему навстречу, задевая пышными юбками стены узкого коридора.

— Господа, господа, успокойтесь, прошу вас, будут вам и девки, и вино за счёт заведения. — последнюю фразу она произнесла нарочито громко, и возмущённые ругательства оскорблённого месье утонули в ликующих и восторженных воплях его дружков.

Мы с лекарем расположились в укромном уголке просторной кухни и следили за тем, как проворные официантки сновали туда-сюда с полными подносами. Они забирали заказы и поднимались по лестнице, которая вела в противоположную сторону от той, по которой спустились сюда мы.

— Пока вы, сударь, предавались любви, меня чуть не изнасиловали, возможно, даже чуть не убили, — зло сквозь зубы прошептала я лекарю.

— Простите, баронесса, я хотел за вами сразу же вернуться, но мадам Бено была так настойчива, — пролепетал невнятно Арджун, покраснев до самых ушей.

Со стороны лестницы послышались грузные шаги и басистое причитание.

— Надо продавать трактир и уезжать в деревню на покой, сил больше моих нет, — в проёме появилась мадам Бено, обмахиваясь льняным полотенцем, по её полному лицу струился пот.

Мы с лекарем вскочили и в ожидании уставились на неё.

- Да не суетитесь вы, присаживайтесь, всё уладила, - она махнула девушке, и та, поняв её без слов, быстро принесла ей стул.

- Ну вы, однако, милая, дали маху, - засмеялась она, с кряхтением присаживаясь. - Знаете, Арджун, что ваше милое протеже сделало? Она залепила сыну виконда де Лафарг по мужскому достоинству, - женщина ударила руками по своим коленям и громко расхохоталась. - Милочка, вы мне всё больше и больше нравитесь, но ночевать вам сегодня придётся в моей комнате от греха подальше. - Она, продолжая смеяться, утёрла пот со лба.

Потом, резко замолчав, наклонилась в мою сторону и серьёзно произнесла: «Рецепт знаешь?»

— Простите? — от неожиданности и непонимания, о чём она, спросила её я слегка севшим голосом.

— Рецепт безешки той, о которой ты говорила.

Я в растерянности кивнула.

— Приготовить сможешь?

— Смогу, если у вас есть все ингредиенты.

— Говори, что нужно, — она махнула поварихе рукой, суетившейся возле плиты, подзывая её к себе.

— Прямо сейчас, что ли? — изумлённо спросила я.

— А чего тянуть-то!

— Ну ладно, — я покосилась на притихшего лекаря. — Надо два куриных белка и, — я окинула кухню взглядом и увидела бокал нужного размера, и, указав на него, добавила: — и вот такое количество сахара, а лучше сахарной пудры.

Мадам Бено звонко хлопнула в ладоши. — Все слышали, что нужно за дело!

Помощницы поварихи засуетились. На стол водрузили большой медный таз, в котором лежала прикрытая льняным полотенцем большая головка сахара. Отбив несколько кусочков ножом, одна из девушек поместила куски в мельницу для кофе и быстро перемолола.

— Нужна ещё глубокая миска и венчик, — сказала я, надеясь в душе, что взбивать белковую массу всё же тоже буду не я.

— Отлично, белки в миску и туда же пудру, — сказала я девушке, замерив нужное количество сахара бокалом. — Теперь бери венчик и взбивай до твёрдых пиков.

Девушка в недоумении на меня посмотрела и спросила: «До твёрдых пиков?»

— Взбивай, я тебе скажу, когда будет готово.

— А ещё нужна духовка, — я осмотрела кухню. Был огромный очаг, на вертеле которого жарился поросёнок, а рядом дровяная плита-печь, выложенная из обожжённого кирпича. — А где вы хлеб выпекаете? — спросила я, так и не найдя взглядом что-то похожее на духовку.

— Мы его сами не печём, у булочника закупаемся, — ответила мне мадам Бено. — Но, возможно, вот это подойдёт, — она открыла нижнюю заслонку у плиты. — Туда мы ставим кастрюли с готовой пищей, и она в течение дня всегда остаётся горячей.

- Ну, в общем-то, подойдёт, безе ещё называют забытым печеньем, оно должно готовиться в остывающей плите часов пять-шесть. - Тогда нам ещё понадобится сковорода, в неё мы выложим пирожное, поставим в печь, и до утра о нём можно будет забыть.

- Так просто? - Мадам в сомнении посмотрела на меня.

-Всё гениальное всегда просто, и поверьте, мадам, оно будет безумно восхитительно на вкус.

В детстве моя бабушка учила меня готовить, и каждое блюдо сопровождалось не только рецептом, но и историей его происхождения, так что в этом времени его ещё точно не изобрели, и меня можно смело назвать человеком, несущим с собой прогрессорство. Моё настроение взметнулось до небес, выпечка разнообразных сладостей было моим хобби, и все рецепты моих любимых пирожных и тортиков я знала наизусть. Если что, можно будет и кондитерскую открыть. В общем, со своими знаниями я тут точно не пропаду.

- Пока достаточно, - сказала я девушке, взбивающей белки. Все с любопытством окружили меня и ждали продолжения. Я немного встряхнула миску, проверяя массу, и аккуратно перевернула ёмкость вверх дном. Послышалось дружное «ах». Взбитый белок остался на месте.

- Ну вот, тесто готово, теперь его можно выкладывать и отправлять на сушку.- Ложкой аккуратно разместила будущие безе по дну большой сковороды, стараясь сделать их аккуратными и одинаковыми, в идеале, конечно, нужен кондитерский мешок или, на худой конец, кулёк из бумаги, но за неимением таковых и так даже очень неплохо получилось.

- Теперь ставим сюда, я засунула руку в углубление под плитой и сразу её отдёрнула, в нём было достаточно жарко, на вскидку градусов семьдесят точно. - Очень хорошо, - сказала я и, поставив внутрь сковородку, закрыла заслонку. - Теперь ждём шесть часов, и наивкуснейшее лакомство готово.

Я замерла напротив хозяйки трактира, довольно улыбаясь.

— Кто бы мог подумать, такая молоденькая, смышлёная, храбрая девочка, а уже вдова. — Мадам подошла ко мне и ласково прикоснулась к моей щеке. — Я вот тоже рано овдовела, бог детей не дал, второй раз замуж решила не выходить, а вот на вас, милая, смотрю и теперь жалею об этом. От такой доченьки я бы точно не отказалась. Ну ничего, ничего, батюшка ваш подыщет партию достойную вас, а если что, так и я подсоблю.

— Ну уж нет, спасибо, замуж в ближайшее время я точно не собираюсь. — Фыркнула я и сразу же осеклась. Все, кто был в кухне, замерли и изумлённо уставились на меня.

— Слишком тяжки воспоминания. — Быстро поправила я себя, низко опустила голову и притворно всхлипнула. По кухне пронеслись сочувственные охи. Вот я дурында, надо следить за языком, в этом времени любая девушка стремится выйти замуж и получить опору и защиту в виде мужа... Ну или, по крайней мере, покровителя.

Если ты одна, то у тебя нет ни прав, ни денег, да и шансов просто выжить становится значительно меньше.

Внезапно на верхнем этаже раздались крики, послышался звон разбивающейся посуды и грохот

падающей мебели.

— Что там за шум? Жаклин, сбегай разузнай, — приказала хозяйка трактира девушке.

Не успела помощница поварихи сделать и шагу, как по ступеням сбежала, истерично вопя, подавальщица.

— Мадам, дворяне устроили драку. Нашего вышибалу шпагой закололи, и ещё кого-то, там такое творится, они требуют вас. — Девушка закрыла лицо руками и разрыдалась.

— Да чтоб тебя, так я и думала, жди с ними беды. Арджун, нужно срочно позвать гвардейцев. Сможешь?

Лекарь с готовностью кивнул.

— Иди через чёрный ход, выйдешь на хозяйственный двор, возьмёшь там лошадь. Гвардейцы стоят через два квартала отсюда.

Арджун бросился к лестнице, ведущей в тёмный коридор, из которого мы пришли ранее.

Крики и вопли становились всё громче, я принюхалась — запахло гарью.

— Пожар! — кто-то завопил наверху. Девушки завизжали и в суматохе кинулись к лестнице, по которой совсем недавно убежал лекарь.

Я в растерянности стояла и смотрела на побледневшую мадам Бено, которая рухнула на стул и схватилась за грудь в области сердца, губы на её белом лице посинели.

— Чувствую, милая, что мне отведать твоих безешек в ближайшее время так и не удастся. Что встала, беги за девушками, а то заплутаешь.

— А как же вы? Я вас не оставлю. — Я подбежала к ней и схватила её за руку. — Обопритесь на меня, мадам, я вам помогу.

— На всё воля божья, деточка, беги, я немного посижу,

Всё сильнее пахло дымом, на верхнем этаже послышался треск. Помочь такой тучной женщине подняться по лестнице у меня точно не хватит сил.

— Я за мужчинами, мы вытащим вас, — я вскочила и, не теряя времени, помчалась к лестнице.

— Подожди, — раздался позади меня слабый голос мадам Бено. Я обернулась, женщина встала и медленно пошла ко мне.

— Возьми, возможно, тебе пригодится, — она сняла с шеи серебряный кулон. — Это печать гильдии трактирщиков, в которой я состою, при предъявлении этого все права, закреплённые за мной, перейдут к тебе, и вот ещё, — она покопалась в юбке и достала бархатный увесистый мешочек. — Спрячь в корсет это золото, а теперь беги, — она осела на ступеньки, пот струился по её лицу, дыхание стало тяжёлое и прерывистое.

— Мадам, — я присела возле неё.

— Беги, говорю, быстро! — зло выкрикнула она и с силой оттолкнула меня.

Огонь уже распространился по коридору, из-за плотного дыма ничего не было видно. Я приподняла подол платья, защитив им лицо, и медленно пошла на голоса, которые, судя по всему, доносились с улицы.

Коридор казался бесконечным, глаза слезились, дышать становилось всё труднее.

— Катрин, Катрин! — услышала я голос лекаря, который, отчаянно вопя, звал меня по имени.

- Я здесь! - громко выкрикнула я, собрав последние силы, и закашлялась. Голова закружилась, и я почувствовала, что вот-вот упаду в обморок. Собравшись с духом, я рванулась вперёд. Чьи-то руки подхватили меня в последний момент, прежде чем я провалилась в безмолвную темноту.

- Плохой я отец, Арджун, если бы я тогда не согласился на брак моей малышки Жанны, то моя дочь сейчас была бы жива, - тихо сказал мужской голос с горечью и болью.

- На всё божья воля, дорогой мой друг, тут нет твоей вины, - ответил ему знакомый голос лекаря. - Юная баронесса тоже осталась одна, я помогаю ей, но я связан словом с графом, ты же знаешь, мне скоро придётся вернуться.

- Да, девочка попала в сильную передрягу, будь она моя дочь, я бы всё сделал, чтобы её спасти. Арджун, она так удивительно похожа на Жанну, - голос мужчины дрогнул, и кто-то убрал локон волос на моём лице.

Я лежала, прислушиваясь к разговору двух мужчин, стараясь не шевелиться. Болела голова, но в общем состояние моё было более-менее сносно. Главное, жива осталась. Мадам Бено, скорее всего, так не повезло, как мне, с горечью подумала я, и горло сжалось в спазме, вызвав сильный кашель.

Я инстинктивно закрыла рот рукой и распахнула глаза. Рядом с кроватью, где я лежала, стояли лекарь и незнакомый пожилой мужчина с огненно-рыжей шевелюрой и такими же усами, торчащими в разные стороны.

— Катрин, слава богу! Как вы себя чувствуете? — спросил меня обеспокоенным голосом Арджун.

— Спасибо, хорошо, — ответила я ему и улыбнулась, продолжая рассматривать забавную внешность рыжего месье.

— Вот, дорогая, выпейте, это отвар из трав, он смягчит ваше горло и поможет быстрее очистить кровь от угарного газа. — Арджун помог мне присесть и подал кружку с жидкостью, пахнущей валерьяной, пустырником и мелиссой.

Я сделала глоток ароматного настоя. «Благодарю», — произнесла я, намереваясь задать вопрос, ответ на который был мне известен, но всё же я надеялась на чудо.

— Мадам Бено? — с надеждой в голосе спросила я.

Арджун покачал головой и отвернулся, скрывая увлажнившиеся глаза от слёз.

Месье Гюлен перекрестился. «Хорошая женщина была, упокой господь её душу».

- Виновных накажут?

- Да кто же их накажет? У мадам родни не было, суда над виновниками просить некому. Да если б и были, кто против этих дворян выступит, ещё и виноватым останешься. Месье Гюлен покачал головой.

- Приношу извинения, баронесса. Я сразу не представился, к вашим услугам, месье Гюлен. Мужчина слегка поклонился.

- Очень приятно, месье, только я теперь не баронесса. Можно сказать, что я никто. Я усмехнулась. - Зовите меня по имени, мне будет весьма приятно.

- Арджун мне рассказал вашу историю, и я, всё взвесив, решил вам помочь и сочту за честь назвать вас своей дочерью.

Я удивлённо заморгала, совсем не ожидая, что мой вопрос сможет решиться так легко, и перевела взгляд на Арджуна.

— Мой друг, уверяю вас, вы никогда не пожалеете о своём решении. Баронесса — это кладезь знаний и умений, она принесёт славу вашему имени, вот увидите, — лекарь довольно потёр руки. — Месье Гюлен, вы сняли огромную тяжесть с моих плеч.

- Катрин? Что скажете?

- Я даже и не знаю, как выразить свои чувства, - я растерянно переводила взгляд с одного мужчины на другого. - Это так неожиданно, вы спасаете меня, месье, в прямом смысле этого слова, я так вам благодарна. - Слёзы потекли из моих глаз.

- Ну-ну, милая, не стоит, всё будет хорошо. Сегодня же справлю вам документы. А сейчас извините меня, пойду распоряжусь насчёт завтрака. - Месье Гюлен поклонился и вышел из комнаты.

7

С кухни тянуло чем-то подгоревшим, рыбными потрохами и помоями. Я притормозила возле двери и прислушалась. Доносились голоса, и диалог, который они вели, вряд ли можно было назвать дружелюбным.

— Нет у меня сейчас денег, ты же знаешь, у хозяина дочь объявилась, везде свой нос суёт. С кухни я её спровадила, а вот за аптекарской выручкой теперь она смотрит, каждый луидор подсчитывает. Даже мне на покупку продуктов деньги она выдаёт. Так что пока только едой возьмёшь, а я что-нибудь вскорости придумаю, не переживай.

— Мне-то что переживать? Хромому ты деньги должна, не я. Моё дело маленькое: забрал — отдал, но я тебе скажу, что терпение у него заканчивается, ты же знаешь, у нас во «Дворе чудес» не любят, когда своих бросают, поняла?

— Поняла, сказала же, я что-нибудь придумаю, — пробурчала повариха.

— Ну

Немного подождав, я распахнула дверь и вошла в вонючее помещение.

— Добрый день, мадам, — проходя на кухню, поздоровалась я с поварихой.

— Добрый, чего надо? — зло ответила она мне и посмотрела на меня взглядом, полным ненависти.

Когда я стояла за дверью и слушала беседу кухарки с неизвестным господином, прониклась к ней жалостью и сразу же подумала о том, что следует разузнать у неё о её проблемах и, возможно, оказать ей помощь и финансовую поддержку на правах хозяйки. Но её поведение и этот её взгляд мгновенно заглушили во мне всё моё изначально возникшее доброжелательное отношение к этой особе. Решив с ней более не расшаркиваться, сказала надменным тоном:

— Мне нужно молоко, и быстро.

— Я вам, мадам, не корова, вымени у меня нет, — противно засмеялась повариха и выплеснула рыбьи потроха в лохань, у которой стояла я. Кишки плюхнулись в почти полную ёмкость помоев, обдав меня зловонными брызгами. Кухарка усмехнулась и, уперев руки в бока, посмотрела на меня с вызовом.

От такого бесцеремонного, наглого поведения женщины я на секунду оцепенела. Глубоко вдохнула и, пытаясь успокоить бурлящую во мне ярость, досчитала до десяти. Сщурила глаза и сказала нарочито доброжелательным голосом: «Не стоило этого делать, дорогуша». И, резко развернувшись, быстрым шагом покинула кухню.

Вдогонку мне послышался издевательский смех и ехидные слова поварихи: «А то что?»

Я остановилась. Негодование во мне кипело с такой силой, что моим первым желанием было вернуться и залепить чем-то увесистым по наглой физиономии поварихи. Но спящий младенец, пригревшийся на моих руках, остановил меня от столь опрометчивого поступка. Я через силу заставила себя молча продолжить свой путь.

Надо что-то делать, и срочно, есть приготовленную еду этой женщиной я точно теперь не буду, и дело совсем не в том, что её еда омерзительна на вкус, теперь, когда я случайно подслушала её разговор, наши жизни с месье аптекарем, скорей всего, висели на волоске. Повариха стояла перед выбором, озвученным её собеседником, и этот выбор, исходя из её поведения, был явно не в нашу пользу.

— Мадам Гюлен, — неожиданно раздавшийся мужской голос заставил меня вздрогнуть и мгновенно вывел меня из задумчивости.

Погружённая в свои мысли, я не заметила, как дошла до торгового зала аптеки. В кресле сидел тот самый гвардеец, под копыта лошади которого попала Марго. Мужчина вскочил и, неловко теребя шляпу в своих руках, подошёл ко мне.

- Мадам, я бы хотел узнать, как там девушка, и вот, — он протянул мне кожаный мешочек.

- Что это? — спросила я.

- Это деньги на её лечение, я виноват перед ней, — он посмотрел на младенца. — Он её?

- Да, — ответила я, задумчиво рассматривая молодого человека от силы лет двадцати с добрыми серыми глазами. В голове стал вырисовываться план моих последующих действий.

- Не надо этого, — я отвела его руку с кошелем и улыбнулась, — а вот от вашей помощи я бы сейчас не отказалась. Нужно молоко младенцу.- И я, замявшись, оглянулась на коридор, ведущий в кухню, добавила: «И кое-что ещё, давайте пройдём в кабинет моего отца для дальнейшего разговора».

Рассказав гвардейцу всё, что произошло на кухне, я подытожила: «Возможно, повариха захочет нас отравить, чтобы заполучить деньги моего отца».

Молодой человек некоторое время сидел задумавшись.

— Да, люди с Двора чудес — это сброд, который пойдёт на что угодно. Видимо, ваша кухарка им хорошо задолжала, раз ей угрожают расправой. Подловить её будет сложно. Слуги у вас помимо неё ещё есть?

— Нет, к сожалению. Есть только приходящие горничная и прачка раз в неделю.

— Можно её подставить, например, оставить значительную сумму на видном месте, но для этого нужны свидетели, тогда мы сможем без проблем её арестовать. Это самый безобидный выход из ситуации. Конечно, есть ещё один, самый быстрый и верный, но он вам навряд ли понравится.

— И какой же? Нам надо рассмотреть все варианты.

Гвардеец провёл ладонью по горлу.

Я ошарашенно на него посмотрела.

— Нет, на такое я пойти не смогу, брать грех на душу, да и вообще. — Я нервно сглотнула, представив на мгновение, что я стала заказчиком убийства. — Нет, и это однозначно. — твёрдо сказала я.

- Тогда остаётся только первый вариант, хотя на вашем месте второй был бы предпочтительней, быстро, и в дальнейшем вы бы избежали проблем, которые могут возникнуть после её ареста.

- Проблем?

- Конечно, суд, нужны свидетели. Месье Гюлен — уважаемый человек и достаточно известен, но правила для всех одни.

Я задумалась, публичности мне абсолютно не хотелось, хотя, если даже граф не заподозрил во мне баронессу де Сансе, то, возможно, всё и обойдётся, но всё же рисковать мне совсем не хотелось.

Мои раздумья прервала внезапно открывшаяся дверь. На пороге появился аптекарь, удивлённо уставившийся на нас.

- Жанна, что-то случилось? - встревоженным голосом спросил он меня.

Мне пришлось пересказать месье Гюлену всю историю заново. Выслушав очень внимательно, аптекарь изрёк: «Раз всё так, то чем быстрее мы от неё избавимся, тем лучше».

Аптекарь многозначительно посмотрел на гвардейца.

Я хотела было возразить, поняв смысл переглядывания мужчин, но меня прервал месье Гюлен.

— Жанна, милая, ты иди займись по хозяйству, а мы с месье всё обсудим, примем окончательное решение и потом поставим тебя в известность, — сказал ласково глядя на меня аптекарь и мягко подталкивая к выходу, выставил меня за дверь.

— Зашибись, вот это поворот, — пробурчала я возмущенно, облокотившись на закрытую дверь. — Решат они, да по ходу дела они уже всё решили. Нет, так дело не пойдёт, может, повариха и неприятная особа, но шанс должен быть у всех.

И я стремительно направилась в свою комнату, чтобы уложить ребёнка, а потом всё же попробовать переговорить с кухаркой, надо постараться найти другой выход из создавшейся ситуации. Два варианта, предложенных гвардейцем, меня абсолютно не устраивали.

Я тихо подошла к кухне, прислушиваясь, заглянула в щель неплотно прикрытой двери.

Повариха

— Давайте поговорим, возможно, я смогу вам помочь, — обратилась я к ней как можно дружелюбней.

Женщина вздрогнула и подняла на меня покрасневшие глаза.

- А, это ты, - она махнула на меня рукой. - Белые ручки, наивные глазки, чем ты можешь мне помочь? Папенькина дочка, которая кроме иголки-то ничего тяжелей не держала, последнюю краюху хлеба на пятерых не едала. Иди отсюда, не зли меня. - Кухарка плеснула вина в кружку и залпом её осушила.

- Я сегодня случайно слышала ваш разговор с мужчиной, и он вам угрожал, - скороговоркой выпалила я.

Повариха замерла, так и не донеся пустую кружку до стола.

— Сдашь меня гвардейцам? — спросила она осипшим голосом, не сводя с меня глаз.

— Нет, я же сказала, хочу помочь.

— Зачем тебе это? Выгоды с меня никакой, или ты дура. — Женщина захохотала.

— А что, людям надо помогать только тогда, когда есть выгода? — с вызовом ответила я ей.

— Тогда дура. — Подвела итог моим словам кухарка, усмехнувшись, и плеснула в кружку ещё вина, посмотрела на меня и добавила, указывая на бутылку: — Будешь?

Я отрицательно мотнула головой. Алкоголь я не любила. Утром выпитый самогон после операции нёс лишь спасительную цель для моей нервной системы, эффект временный, но целесообразный на тот момент.

— Ну как хочешь, а я выпью, — она залпом опрокинула всю кружку и, утерев рукавом рот, сказала: «Значит, хочешь мне помочь?»

Я молча кивнула.

— Твой папаша тоже обещал мне помочь и неплохо помогал всё это время, знаешь ли, как, впрочем, и я ему, у нас это было взаимно, — она мне подмигнула и, зло засмеявшись, добавила: — Пока не явилась ты, его дочурка.

Женщина смотрела на меня, и в её взгляде, затуманенном алкоголем, было столько ненависти и злобы, что я непроизвольно поёжилась.

В голове у меня пронеслась мысль, что я действительно дура, как она и говорила.

Воспитание, полученное от бабушки, основанное на любви и безграничной доброте, сильно повлияло на моё восприятие мира в будущем. Я всегда судила людей по себе, и когда сталкивалась с необоснованной агрессией в свою сторону, это всегда заставало меня врасплох, а иногда порой просто вводило в ступор.

Вот и сейчас я сидела и, глупо моргая, уставившись на неё, старалась осмыслить поведение кухарки. Из всего сказанного выходило, что своим появлением здесь я просто-напросто спутала ей все карты. Помимо благ в виде жилья и денежного довольствия, она ещё и грела кровать месье Гюлена.

Теперь мне стало понятно поведение аптекаря, когда я заводила разговор о ней.

Брошенная и обиженная женщина — это страшная вещь. И сейчас именно я выступала существенной помехой в её далеко идущих планах.

- Идите, мадам Гюлен, к отцу, скоро буду подавать к обеду, - сказала мне повариха ехидным голосом и окинула меня кровожадным взглядом.

Несколько мгновений я смотрела на неё, понимая, что смертельный приговор мне уже вынесен, а мои знания о её проблемах только ускорили его исполнение.

- Прощайте, мадам, - я резко встала и направилась к двери. Остановилась возле порога и оглянулась. Кухарка, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, смотрела мне вслед победоносным взглядом.

В торговом зале были посетители. Жена булочника покупала у аптекаря мазь от болей в ногах, которую я сделала специально для неё с неделю назад.

- Добрый день, моя милая, - увидев меня, женщина заулыбалась, и на её полном добродушном лице заиграли милые ямочки. - Вы не представляете, мадам Жанна, как ваша чудодейственная мазь облегчает мне жизнь. Тяжесть и боль в ногах почти ушли, я теперь и сплю спокойно, а по утрам порхаю, как бабочка, я вам так благодарна, моя дорогая, так благодарна, - протараторила радостным голосом булочница и поставила на прилавок корзину, прикрытую льняным полотенцем, от которой шёл умопомрачительный аромат свежеиспечённой выпечки.

- Это вам, моя девочка, всё свеженькое, с пылу с жару, хлебушек, сдобные булочки.

- Ну что вы, мадам, совсем не стоило, - сказала я ей, а сама сглотнула слюну, мгновенно представив горячий ароматный кофе вприкуску с булочкой, намазанной сливочным маслом.

- Что вы, что вы, берите, это от чистого сердца, от всей души, не обижайте нас своим отказом. - Булочница настойчиво подвинула корзину в мою сторону.

- Благодарю, мадам, это так мило с вашей стороны, - не став больше отнекиваться, я взяла корзину и поставила за прилавок.

Женщина облокотилась на столешницу и тихо, с любопытством спросила: «Мадам Жанна, а что там с той девушкой, всё в порядке? Больно любопытно, может, какая помощь нужна, так вы говорите, не стесняйтесь».

- Жива девушка, ребёночек у неё родился, да вот проблема, не знаю, что и делать с ними, — я также облокотилась на прилавок и тихим, доверительным голосом ответила ей.

- А что такое? — глаза у булочницы загорелись от любопытства.

- Младенца кормить надо, пока его мать поправляется, а где кормилицу взять, я даже ума не приложу. Вы же знаете, что я тут совсем недавно и никого здесь не знаю. А батюшка мужчина и в женских делах ну совсем не разбирается. — Вздохнула притворно я и наивно заморгала ресницами.

- Господь с вами, милая, а я на что? - воскликнула женщина, всплеснув руками. - Жена нашего старшего сына с месяц назад разродилась, прелестным мальчиком, я вам скажу. Так вот молока у неё столько, что на троих младенцев хватит, давайте-ка собирайтесь, берите новорождённого и пойдёмте к нам. - сказала она мне голосом, не терпящим возражений.

- Да-да, доченька, иди с мадам Эммой, а мне надо разобраться с кое-какими делами, — аптекарь посмотрел на меня многозначительным взглядом.

Я не стала расспрашивать, с какими, поняв сразу, что разговор идёт о кухарке. Не знаю, какое решение они приняли с гвардейцем, но находиться в этот момент в аптеке мне совершенно не хотелось. Я согласно кивнула и побежала в свою комнату за малышом.

Булочная находилась в конце нашей улицы и занимала каменное двухэтажное здание с вывеской в виде большого кренделя

Внутри царила атмосфера, пропитанная запахом ванили, тепла и радушия. Все члены семьи мадам Эммы были похожи друг на друга: пухленькие, румяные, с головы до ног благоухающие свежей выпечкой.

Меня мгновенно окружил вихрь из домочадцев булочницы, и не успела я опомниться, как уже сидела за обеденным столом на самом почётном месте рядом с хозяевами. Стол ломился от всевозможных блюд, фаворитами которых, конечно же, были пироги с разнообразной начинкой. Младенец был накормлен и уложен спать в детской, о чём оповестила невестка мадам Эммы, присоединившись к нам через некоторое время.

— Мадам Жанна, не сочтите за наглость, можно вас попросить после трапезы посмотреть моего сыночка, второй день бесконечно плачет, что мы только не испробовали, а он плачет и плачет, да и грудь тоже стал брать плохо, — обеспокоенным голосом спросила меня молодая женщина.

Я улыбнулась и согласно кивнула, не ответив, так как усердно старалась переживать бесподобный пирог с капустой. Эмма, довольная моим аппетитом, всё подкладывала и подкладывала мне самые лучшие кусочки.

— Ешьте, милая, ешьте, вон вы у нас какая худенькая, это и понятно, столько горюшка на вашу светлую головушку свалилось, — сказала булочница и, горестно вздохнув, подложила мне на тарелку очередной кусочек ароматной ветчины. — А с вашей поварихой то небольно-то и бока наешь. Наипротивнейшая особа, я вам скажу, сколько я месье аптекарю говорила: избавьтесь, а то беды от неё не оберётесь. — Замолчав на мгновение и окинув стол взглядом, она, наклонившись ко мне, прошептала: — Вы знаете, милая, а она ведь дружбу водит с хозяйкой борделя. Сама лично видела, как она к ней захаживает. А ещё та девушка, которую вы спасли, она совсем не из её девочек, это я вам точно говорю, — и она посмотрела на меня многозначительным взглядом.

— Томми, сынок, расскажи-ка мадам Гюлен, что ты видел вчера утром, когда носил хлеб в увеселительный дом, — сказала мадам Эмма, с обожанием глядя на упитанного паренька, сидящего напротив.

Мальчишка с готовностью кивнул. «Ну я вчера утром, как обычно, значит, занёс хлеб-то через чёрный ход, и пока управляющий со мной рассчитывался, гляжу, какой-то месье в богатых одеждах несёт ту девушку на руках, то ли спящую, то ли ещё что, и прямо в кабинет мадам. А мадам-то и говорит, мол, мало денег-то, надобно бы ещё накинуть за хлопоты». За столом все замолчали и выжидающе уставились на меня.

- Томми, а ты точно уверен, что это была именно та девушка, что попала сегодня под копыта лошади гвардейца? - спросила я мальчика.

- Точно, точно, госпожа Жанна, не сомневайтесь. - сказал паренёк и горделиво окинул взглядом сидящую за столом притихшую родню.

Неожиданно голос подал глава семейства, до этого момента никак не проявлявший себя ранее в разговоре за столом. - Я тут намедни у мельника муку закупал, так он говаривал, что их местный кюре дочь свою пропавшую ищет, может, это она и есть, дочь-то того кюре, - сказал пекарь как бы между прочим, продолжая безэмоционально и дальше принимать пищу.

За столом повисла пауза.

- Мадам Жанна, так и правда, может, это она и есть, - сказала булочница, вопросительно на меня посмотрев.

- Не знаю, что и сказать, всё, что я успела от неё узнать, так только то, как её зовут, - я пожала плечами. - Будем надеяться на её скорейшее выздоровление, тогда, возможно, мы всё и узнаем.

- Да-да, бедная девочка, знаете, мадам Жанна, а оставляйте пока малышку у нас, пока вы её маму подлечите, а нам совсем это не в тягость, мы только рады вам помочь, - сказала мадам Эмма, по-отечески пожав мою руку.

Я возликовала, не могла же я признаться, что опыта с младенцами у меня полный ноль. Как бы там ни было, но надо признать, что я с огромным облегчением готова скинуть с себя эту ответственность, неожиданно свалившуюся на меня сегодня в лице новорождённого.

— О, я вам так благодарна, так благодарна! — воскликнула я, энергично в ответ пожимая руку булочницы.

— Ну что вы, дорогая, не стоит благодарности. Мы же соседи, и ваш отец не раз выручал нас. Мы добро помним, — сказала мадам Эмма, довольная моей реакцией на её предложение.

Закончив обед в дружелюбной обстановке, я осмотрела месячного внука мадам Эммы. У ребёнка оказались младенческие колики. Сделав лёгкий массаж животика малыша, порекомендовала попоить его укропной водичкой и исключить на время из рациона мамы молочные продукты.

Поболтав ещё некоторое время о том о сём и пообещав сегодня вечером к ним заглянуть, я, наконец, распрощалась с гостеприимным семейством пекаря и довольная вышла на улицу. Огляделась.

Сразу же возвращаться в аптеку мне совершенно не хотелось, что меня там ждало — неизвестно, и я, немного подумав, решила пройтись по многочисленным лавочкам.

Подождав, когда проедет очередная карета, я было уже сделала шаг, чтобы перейти на другую сторону улицы, как вдруг кто-то крепко схватил меня сзади. От неожиданности и испуга я завизжала, но огромная лапища мгновенно зажала мой рот, заглушая мои крики, и меня, бьющуюся в страхе, потащили в проулок, находящийся прямо за моей спиной.

— Клэр, детка, если ты обещаешь не кричать, то большой Луи тебя сейчас же отпустит, — раздался мужской голос откуда-то снизу.

Я замерла, лихорадочно прокручивая в голове сказанное, и, абсолютно не понимая, что происходит, всё же согласно замычала, кивая головой. Хватка неожиданно ослабла, и я, потеряв равновесие, рухнула на землю.

- А ты и в правду сильно изменилась, я было сначала не поверил толстухе Корно. Я подняла голову и уперлась взглядом в лицо улыбающегося карлика, стоящего напротив меня.

- Вы меня явно с кем-то перепутали, месье, — заикаясь, сказала я и обернулась назад, окинув взглядом огромного детину, который буквально мгновение назад держал меня в своих крепких объятьях.

Я медленно поднялась с колен, стараясь не делать резких движений, сказав: «Меня зовут Жанна Гюлен, я дочь аптекаря Гюлена».

Карлик громко засмеялся и вкрадчивым голосом сказал: «Ты, конечно, всегда была самая лучшая и любимая у нашего папаши, но водить своих близких за нос столько времени — это как-то не очень хорошо, ты не находишь, крошка Клэр?».

Я нервно сглотнула, ничего не понимая, и растерянно уставилась на него.

-Смотри-ка,

Маленький мужчина кивнул головой, и в то же мгновение я почувствовала невыносимую жгучую боль в затылке, уносящую меня в безмолвную темноту.

8

«Это не Клэр, хотя очень на неё похожа», — это были первые слова, которые я услышала после того, как потеряла сознание от сильного удара по голове.

— Как не Клер, посмотри, даже родинка на руке как у неё, волосы явно перекрашены и брови выщипаны, девочка намеренно поменяла свою внешность.

— Шут, ты дурак, вот самое главное, чего у неё нет, — в моё плечо уткнулось что-то холодное. — Клейма, его-то точно не выведешь и не замаскируешь.

— Но такое сходство, это просто невероятно, они как близнецы, да и его сиятельство, как сказала толстуха, тоже там был.

— Говоришь, она сказала, что дочь аптекаря, разузнай, возможно, у месье Гюлена была ещё дочь, которую похитили или ещё что.

— Зачем тебе это? Если всё же наша Клэр на самом деле в могиле, как и говорил Плут, который видел собственными глазами, как её закопали. Какой смысл, с графа-то мы уже точно ничего не сможем поиметь.

— Вот поэтому, мой дорогой, я Папаша и король двора чудес, а ты просто шут. Мужчина замолчал на некоторое время и добавил возбуждённым голосом: — Чувствую, что из всей этой истории мы всё же поимеем свой куш. К ночи, как стемнеет, отнесёте её к отцу, скажешь, что нашли её без сознания. Влей ей настойку опиума, пока не очнулась, пусть и дальше спит, не надо ей знать, где она побывала.

Я лежала, стараясь не шевелиться, несмотря на мучившую меня боль в затылке и страх перед неизвестностью, любопытство всё же взяло вверх. Я столько читала и смотрела фильмов, где описывалось и показывалось самое дно Парижа, пристанище нищих и воров, что не увидеть это воочию, несмотря на опасность, было выше моих сил. Двор чудес, насколько я знала, был весьма опасным местом, и случайно попавшим посторонним сюда чаще всего грозила смерть, даже королевские стражники и гвардейцы старались лишний раз не совать носа в это убежище попрошаек и калек.

Дождавшись, когда стихнут шаги говорящих, я приоткрыла глаза и, не меняя позы, окинула окружающее меня пространство, насколько хватало взгляда.

Помещение, в котором находилась я, было обставлено богатой мебелью, на каменных стенах висели ковры и гобелены, посередине комнаты стоял стол, заваленный всевозможной едой, по углам комнаты были навалены тюки, стояли сундуки, валялась какая-то утварь. На грязном полу лежала полусгнившая солома вперемешку с недоеденной едой. Впечатление от всего увиденного было мной ожидаемо: богатство, хаос и грязь тут обитали бок о бок.

Пока никого не было, я присела, чтобы размять затекшие ноги и руки. Тысячи обжигающих иголок пробежали по телу. Я стиснула зубы, сдерживая стон от боли. Голова кружилась, как в карусели.

Хорошо они меня, однако, приложили. Огромная шишка на затылке была горячей и пульсировала. Я в красках представила обширную гематому на своей голове, меня резко затошнило, и я, сдерживая стон, улеглась обратно на топчан, покрытый ковром.

Я повернула голову и выдохнула с облегчением. Взгляд упал на грязную скатерть, свисающую со стола. Она вдруг зашевелилась, и из-под неё выглянула чумазая любопытная мордочка ребёнка лет пяти-шести.

Трудно было сразу понять, кто это был — девочка или мальчик. Спутанные волосы, торчавшие в разные стороны, синяк под глазом, оттопыренные уши и умные глазки. Скорее мальчик, чем девочка, подумала я. — Как тебя зовут, малыш? — тихо спросила я.

Ребёнок ничего не ответил, одарил меня улыбкой, демонстрируя отсутствие двух передних зубов, и шустро скрылся под столом.

Я услышала лёгкую поступь, которая, как мне показалось, принадлежала женщине. Замерев, прикрыла глаза. Шаги затихли рядом со мной.

— Клэр, — тонкий девичий голос произнёс имя, которым в переулке меня называл карлик. Меня тихо тронули за плечо. — Клэр, ты вернулась, ты не бросила нас, как говорил папаша. — Голос дрогнул, и послышался тихий всхлип.

Что же это такое! Кто эта загадочная Клэр, с которой все меня путают? Я продолжала лежать неподвижно, притворяясь, что всё ещё без сознания. Получить повторно неожиданный удар по голове мне точно больше не хотелось.

— Сара, что ты здесь делаешь? — мужской голос, прозвучавший неожиданно громко, заставил плачущую девушку вздрогнуть, а вместе с ней и меня. Я внутренне вся сжалась и продолжала лежать всё также неподвижно, молясь, чтобы пронесло и говорящий не заметил мое непроизвольное телодвижение.

— Сара, тебя ищет Хромой. Завтра будем распределять точки, ты будешь работать в паре с Плутом, изображая слепую. Что ты застыла? Беги! — гаркнул мужчина, и девушка, испуганно вскрикнув, вскочила и поспешила прочь. Вслед за этим раздался звук, похожий на лязг задвигаемого засова.

На некоторое время воцарилась тишина, затем послышались шаги, что-то загремело на столе, и раздался звук льющейся жидкости.

— Я всё видел, можешь дальше не притворяться, — сказал тот же голос уже, видимо, мне.

Я чертыхнулась про себя и слегка приоткрыла глаза. Напротив меня стоял всё тот же карлик, благодаря которому я попала сюда, и с усмешкой на лице меня рассматривал.

— Расслабься, я закрыл дверь, сюда никто не войдёт. Пить хочешь? — спросил он меня, продолжая усмехаться.

— Опиум? — тоже усмехнувшись, спросила я у него и села на топчане.

— Вино, — он протянул мне серебряный кубок.

Пить очень хотелось, я взяла ёмкость, повертела в руках и принюхалась. В кубке на самом деле было вино, я сделала маленький глоток, напиток оказался на удивление отменного качества.

— Спасибо, — я протянула кубок обратно карлику.

— Пока будем вести разговор, пей, не стесняйся, за всё уплачено, — сказал он, махнув рукой, и засмеялся .

- Значит, слышала наш разговор с папашей?

Я не стала отпираться и согласно кивнула, шишка на голове отозвалась на мое движение болью, напоминая о том, чтобы я держала ухо востро.

- Ну тогда будем знакомы, мадам, меня все тут зовут Шутом, - карлик присел на край топчана и посмотрел на меня выжидательно, прищурив левый глаз.

- Ну а вас как зовут на самом деле, милое дитя? - Он прищурился ещё сильнее и придвинулся ко мне.

- Насколько мне помнится, я вам уже говорила, многоуважаемый Шут, - ответила ему я, пытаясь от него отодвинуться.

- Да-да, я помню, только вот у меня совсем другая информация, совсем другая, моя девочка. - Он неожиданно схватил меня за руку и дёрнул на себя, почти вплотную приблизившись к моему лицу, проговорил, обдавая запахом гнилых зубов: - И от той информации, что ты мне сейчас скажешь, детка, будет полностью зависеть твоя будущая судьба.

В голове мгновенно всплыл разговор между Шутом и Папашей, видимо, карлик затеял какую-то свою игру в обход своего босса.

— Руки уберите, месье, — сказала я ему твёрдо, выдёргивая свою руку из его цепкой хватки и вскакивая на ноги. — Не знаю, о какой информации вы говорите, но меня зовут Жанна, и точка. — Я посмотрела на него с вызовом и так же, как и он, прищурила глаза.

Карлик захохотал и, завалившись на топчан, подперев рукой голову, вкрадчиво сказал: «Неужели, мадам, вы совершенно ничего не хотите знать о вашей сестре, пропавшей пятнадцать лет назад?»

— У меня нет сестры и никогда не было, я единственная дочь у своего отца, — ответила я, но червячок сомнения всё же поселился в моей душе. В жизни, конечно, встречаются люди, похожие друг на друга, но вероятность такого совпадения ну уж слишком мала.

- А у кого из двоих вы единственная дочь, позвольте полюбопытствовать, у месье Гюлена или баронета де Блуа? - ехидно спросил он.

Я, если честно, немного подвисла, второе имя мне было совершенно незнакомо, возможно, это был родной отец Катрин, ведь я за всё это время так и не удосужилась узнать о своей девичьей фамилии до брака с бароном де Сансе.

- Вижу сомнения в ваших глазах, сударыня, - улыбнулся мне шут лукаво.

- Это не сомнения, месье, я просто пытаюсь вспомнить, кто такой баронет де Блуа, но на память, к сожалению, никто не приходит, - я пожала плечами и посмотрела на него открытым правдивым взглядом.

И стоит отметить, что я не лукавила, говоря это, я действительно не знала.

Шут внимательно и подозрительно на меня посмотрел, мне даже на секунду показалось, что в его глазах мелькнула растерянность.

— Ну хорошо, мадам Жанна, возможно, всё же это всего лишь совпадение, что вы так похожи с Клер. Но я вам всё-таки скажу кое-что. У нашей Клер была сестра-близнец, а саму Клер к нам во двор чудес принес, — он сделал паузу и, не отрывая взгляда от моих глаз, добавил: — шевалье Дюссолье, её дядя, в обмен на очень важный документ.

Внутри у меня всё сжалось от произнесённого имени, хоть я и не была настоящей Катрин, но то, что происходило в её семье, теперь касалось непосредственно и меня. Получается, что у Катрин была сестра, её похитил брат её матери, чтобы заполучить какой-то документ, и я могла смело предположить какой, вспомнив про грамоту, спрятанную в футляре скрипки. Но, видимо, тогда что-то пошло совсем не так, как планировал их дядюшка.

Я прикрыла рукой рот и воскликнула, продолжая играть свою игру: «Какой ужас, месье Шут, бедная девочка, и что же с ней стало потом?»

- Потом? - Он продолжал смотреть пристально в мои глаза. - Потом мадам Жанна, Клэр, осталась здесь жить, а с год назад объявился шевалье с предложением, от которого папаша не смог отказаться. - Карлик замолчал, продолжая буравить меня взглядом.

- Очень интересная и захватывающая история, месье, только я никак не возьму в толк, зачем вы мне всё это рассказываете.

- Затем, что Клэр совсем недавно погибает при странных обстоятельствах, а через некоторое время появляетесь вы, как две капли воды похожая на неё, и, мало того, вы также, как и она, знакомы с графом де Сансе.

В моей голове начала складываться логическая цепочка событий, но всё же в этой цепочке было очень много пробелов, чтобы прийти к логическому заключению, например, граф, какую роль он играл при всём этом, и этот дядюшка-интриган, что за предложение он сделал королю нищих и воров. И всё это крутится вокруг того самого спрятанного документа, однозначно.

Я мысленно чертыхнулась, не надо мне было ехать в этот Париж, ох, не надо, вокруг меня заваривалась такая каша, что, если я тут останусь, о чём просто вопила моя интуиция, в лучшем случае у меня будут очень большие проблемы, а в худшем, скорей всего, меня ждёт та же участь, что и Клэр.

Я вздохнула и постаралась придать своему лицу невинное выражение. — Хочу вас разочаровать, месье, но с графом мы познакомились только сегодня, он приходил к моему отцу за советом. Возможно, я бы и хотела вам помочь в этом запутанном деле, но, к сожалению, совсем не знаю, как, — я развела руками и опять вздохнула.

— Мне бы очень хотелось побыстрее попасть домой, с вашего дозволения, конечно же, не хочется волновать батюшку, у него такое слабое сердце, — и я посмотрела на карлика жалостливо и для пущего эффекта сложила в молельном жесте руки у груди.

Шут смотрел на меня разочарованно, и по его взгляду было понятно, что он не добился от меня того, на что рассчитывал. «Жаль, что вы — это не она, я ведь надеялся и хотел предупредить кое о чём», — сказал он мне как бы между прочим и, встав с топчана, направился к столу. «Ну раз так, через некоторое время я вас выведу чёрным ходом за пределы Двора чудес, а большой Луи проводит вас домой», — сказал мужчина и, подойдя к двери, отодвинул засов и вышел из помещения.

«Фу», — я с облегчением присела и посмотрела под стол, где опять появилась детская чумазая мордочка.

Я поманила малыша пальцем.

Ребёнок быстро кинул взгляд на дверь и шустро вылез из-под стола.

Это оказался точно мальчик. Босоногий, в оборванных штанишках, которые держались лишь на одной лямке, перекинутой через плечо, грязная рубашонка с завёрнутыми рукавами была явно на несколько размеров больше, чем полагалось, на груди висело клочьями кружевное жабо.

— Тебя как зовут, малыш? — спросила я его ласково.

Пацанёнок гордо задрал голову и, выставив ногу в

— Я и в правду не ваша Клэр, к сожалению. Если не хочешь, не говори. Значит, ты тут живёшь? А мама, папа у тебя есть? — спросила я, пытаясь разговорить ребёнка.

Мальчик опять зыркнул на дверь и ответил: «Нет у меня теперь никого, кроме сестры, была Клэр, а теперь её нет», — у ребёнка покраснели глаза, и он, еле сдерживая слёзы, пробурчав, добавил: «Мот меня зовут».

— Мот, красивое имя, — я подошла к ребёнку и хотела погладить по голове. Но он отскочил от меня как ошпаренный и весь сжался, зажмурив глаза.

— Мот, малыш, ты чего? — ошарашенно спросила я. — Ты боишься меня?

Он приоткрыл один глаз и дрожащим голосом сказал: «Бить будете?»

— Я просто погладить тебя хотела, зачем же мне тебя бить.

— Меня все бьют, говорят, что я глупый и йеродивый, меня только Клэр никогда не била. Жалела всегда, — мальчишка всхлипнул и размазал по лицу грязными кулачками слёзы. — Она нас с Сарой с собой забрать обещала, когда дело выгорит, — дрожащим голосом сказал он.

- Сара твоя сестра?

- Да, она сюда приходила, когда ты притворялась, что спишь.

- Клэр была доброй?

- Очень доброй, теперь мы тут сгинем без неё, так Сара сказала, - мальчик посмотрел на меня затравленным взглядом.

У меня сжалось сердце от его беззащитного и несчастного вида. Первой мыслью было забрать мальчика с собой, но я сама теперь в подвешенном состоянии, совсем неизвестно, что со мной будет дальше.

- Мот, скажи, а твоя сестра умеет готовить? - спросила я и улыбнулась внезапно пришедшей мне мысли.

- Не знаю, - честно и не раздумывая ответил ребёнок.

- Ты знаешь, где аптека месье Гюлена?

Мальчик кивнул и напрягся, прислушиваясь. За дверью послышались шаги, и ребёнок шустро нырнул под стол.

Я быстро проговорила: «Приходите завтра с сестрой туда, я вас буду ждать». Только я это сказала, как дверь распахнулась и вошёл Шут.

Он был чем-то явно недоволен. — Пойдём, — хмурясь, окинув меня взглядом, сказал он. — Держись ближе к стене в тени.

Я кинула прощальный взгляд на стол и быстро последовала за ним.

Мы некоторое время шли по кольцевому проходу, который был обрамлён полуразрушенной балюстрадой, открывая вид на первый этаж. Снизу доносились людские смех, ругань, крики, пьяная брань. Шут скрылся в неприметном углублении в стене, а я, помедлив, осторожно заглянула туда. Вниз убегала тёмная каменная лестница, по которой торопливо спускался карлик с фонарём в руке.

Спускались мы недолго, лестница вывела нас на тёмный двор, отвратительно пахнущий нечистотами.

— Луи, проводишь мадам до дома, головой за неё отвечаешь, — сказал приказным тоном Шут куда-то в темноту. От стены отделилась огромная тёмная фигура и быстро подошла к нам — это был тот же мужик, что ударил меня по голове в подворотне.

Я с испугом посмотрела на карлика, автоматически потрогав свой затылок. Мужчина усмехнулся: — Не бойтесь, мадам Жанна, доведёт вас в целости и сохранности, даже не сомневайтесь.

Шут кивнул здоровяку головой, и тот, подхватив меня под локоть, потянул в сторону полуразрушенных построек, видневшихся в темноте.

Я старалась приноровиться к большим шагам мужчины, но у меня ничего не получалось. В конце концов мне это надоело, и я, дёрнув свою руку, резко остановилась.

Луи посмотрел на меня вопросительно и промычал: «Ыто?»

— Я не пойму, ты немой? Почему ты так разговариваешь? — завела я разговор, стараясь отдышаться от быстрого марафона.

Великан замотал головой и показал на свой язык.

— Языка нет? — с ужасом спросила я.

Мужчина закатил глаза и, вытащив целый язык изо рта, показал мне. Опять что-то промычал и, вдруг неожиданно подхватив меня на руки, словно пушинку, и вновь бодро зашагал вперёд.

Я было решила сначала возмутиться столь нахальным поступком с его стороны, но, подумав, решила: лучше так, чем бежать рядом с этим великаном.

— Интересный случай, раз ты не немой и с целым языком, то дело, может быть, в том, что, скорее всего, у тебя очень короткая уздечка, а скорее всего, она у тебя и вовсе отсутствует, — рассуждала я вслух, покачиваясь в огромных лапищах. — Знаешь, если дело в уздечке, то это дело поправимо. Я смогу тебе помочь, там делов-то на пару минут, чик — и готово. И ты сможешь говорить. — Не успела я договорить, как Луи встал как вкопанный, поставил меня на землю, развернул меня к себе, взяв меня за подмышки, приподнял, заглядывая мне в глаза. «Ыто авда?» — громко промычал он.

Я сглотнула и, поболтав ногами в воздухе, сказала: «Ну не сразу заговоришь, конечно, придётся учиться, но говорить точно будешь».

Он подкинул меня и, поймав на лету на руки, уже не пошёл, а побежал.

Я, громко взвизгнув, не удержавшись, выругалась на русском языке, ругаться такими словами я не любила, воспитание не позволяло, но в стрессовой ситуации оно иногда само по себе как-то вылетало.

Мимо нас проносились дома с тёмными глазницами окон, на улице было темно, и лишь иногда луна, появляющаяся из-за туч, освещала нам путь. Я подняла голову и устремила взгляд в небо. Как и в тот раз, во время побега из замка, когда я садилась в экипаж вместе с Арджуном у реки, меня охватило ощущение, что что-то не так. Я стала пристально вглядываться в ночное небо.

Что это с луной? — растерянно воскликнула я.

Великан остановился и поднял голову.

— Она же... совсем не такая, — пробормотала я, не отводя взгляда от ночного светила.

Луи посмотрел на меня, его лицо выражало недоумение. Он покачал головой и снова двинулся вперёд.

Луна была на месте, где ей и положено быть, и её размер соответствовал земному. Но её поверхность... Она была покрыта странными пятнами, мелкой крапинкой, словно кто-то небрежно разбросал чёрную муку по её серебристому полотну. Как такое могло произойти? Луна всегда оставалась неизменной, но теперь она выглядела чужой, словно была не той, что я знала.

Я пыталась разглядеть знакомые созвездия, но облака, словно сговорившись, закрывали небосвод, не давая возможности увидеть хоть что-то определённое. Я прищурилась, пытаясь проникнуть сквозь пелену, но тщетно.

— Жанна, дочка! — голос аптекаря, резкий и тревожный, разорвал тишину пустынной улицы.

Я обернулась на голос Гюлена, который был

- Не волнуйтесь, Луи, всё будет хорошо, прошептала я ему, соскакивая на землю.

- Доченька, где же ты была, мы все кварталы обыскали, с обеда тебя нет, я весь изволновался, - аптекарь окинул меня заботливым взглядом и, не удержавшись, обнял со всей своей отцовской любовью.

- Месье, представьтесь, кто вы и что вы сделали с мадам Гюлен, - сказал приказным тоном мой знакомый гвардеец, предупреждающе кладя руку на эфес шпаги.

Большой Луи застыл и растерянным взглядом посмотрел на меня.

- Господа, господа, всё хорошо, - воскликнула я, подбегая к великану. - Месье Луи спас меня и помог мне добраться до дома, кто-то ударил меня по голове, и я долгое время была без сознания, и если бы не он, я не знаю, что бы со мной было. - Я многозначительно усмехнулась и подмигнула смутившемуся Луи.

— О, месье Луи, как мне выразить вам свою признательность? — воскликнул аптекарь, с чувством сжимая руку Луи.

— Ы-ы-ы, — промычал великан, ещё больше стушевавшись.

— Отец, у этого месье проблемы с речью, как вы заметили, и мне бы хотелось его обследовать, возможно, я смогу ему помочь.

— Да-да-да, конечно же. Месье Луи, пойдёмте с нами, жаль, что мы не сможем вас ничем угостить, наша кухарка сегодня сбежала, прихватив большую сумму денег. Ох, одни сегодня несчастья на мою седую голову. Говоря это, аптекарь абсолютно не выглядел несчастным, я бы сказала, даже наоборот, был весьма довольным.

— Месье Гюлен, мы очень рады, что с вашей дочерью всё хорошо, вынуждены откланяться, служба.

— Господа, благодарю вас за помощь, мои двери всегда открыты для вас в любое время дня и ночи, — ответил им аптекарь и бросил на них многозначительный взгляд.

Мужчины откланялись и спешно удалились, позвякивая шпорами.

— Отец? Кухарка сбежала?— спросила я удивлённо, провожая взглядом удаляющихся гвардейцев.

— Потом, милая, потом, — ответил мне месье, бросил многозначительный взгляд на Луи и, взяв меня под руку, добавил: — Дома всё подробно расскажу, дорогая. Кстати, Марго мы перенесли в гостевую комнату, температуры у девочки нет, а младенца булочница оставила у себя до завтрашнего дня.

9

Большой Луи стоял в смотровой, нервно переминаясь с ноги на ногу и чувствуя себя неловко в этом безупречно чистом пространстве. Его поношенная и грязная одежда, казалось, противоречила окружающей стерильности, выделяясь пятном на белоснежном фоне покрытых извёсткой стен.

— Присаживайтесь, месье Луи, ничего не бойтесь, я просто сейчас вас осмотрю. А потом будем решать, какие действия будем предпринимать. Хорошо? — сказала я, улыбаясь великану, подталкивая его к высокому табурету.

— Так, открываем ротик, ага, ещё пошире, и подымаем язык вверх, отлично, ну я так и думала, — обратилась я к аптекарю, который стоял рядом и держал канделябр, освещая мне пациента. — Уздечка практически срощена с нижним нёбом и практически неподвижна, это врождённая аномалия, но она поправима.

— Ну что же, месье Луи, хочу вас обрадовать, я сделаю вам операцию, и вы сможете со временем отлично говорить.

Луи радостно замычал, его лицо озарилось широкой улыбкой, и он закивал головой, выражая свое согласие. Его глаза, полные преданности и обожания, были устремлены прямо на меня, словно он хотел передать свои чувства без слов.

- Отлично, раз вы согласны, то не будем откладывать и сразу приступим, - сказала я и принялась готовить инструменты к операции.

С операцией мне помогал месье Гюлен, ну как помогал: держал одной рукой с зажимом язык Луи, а второй — свечи и бесконечно приговаривал великану, пока шла операция, чтобы он только не закрывал рот, так боялся, что он ему откусит палец. У меня от мычащего Луи и бесконечно причитающего аптекаря от смеха катились слёзы, насколько всё комично выглядело со стороны. Пришлось в конце концов на них строго прикрикнуть, и месье Гюлен после этого, надувшись от обиды, зажмурил глаза, продолжая тревожно пыхтеть.

— Ну вот и всё, пока будет заживать, говорить будет больно, я вам дам настойку, будете полоскать рот три раза в день только обязательно. Завтра ко мне на осмотр, — сказала я Луи.

— Отец, отпустите уже язык месье, всё закончилось, — со смехом сказала я аптекарю и, обняв его за плечи, звонко чмокнула в щёку.

— Слава тебе господи, что всё так удачно закончилось, и он не оттяпал мне руку своими жерновами, — всё ещё в обиде на меня пробубнил, ворча, месье Гюлен, но всё же мне улыбнулся, открыв глаза.

Месье Луи, попробуйте что-нибудь сказать, не бойтесь, сейчас практически боли вы испытывать не будете, и так. Я ободряюще на него посмотрела.

Великан глубоко вдохнул и медленно сказал: «Благодарю!» У него почти получилось, конечно, чёткости в слове ещё не было, но было однозначно понятно, что он говорил. Луи поражённо заморгал, ещё до конца не осознавая произошедшее, и медленно добавил: «Мадам Жанна». Мужчина посмотрел на меня как на чудо и вдруг, уткнувшись в свои ладони, зарыдал, как ребёнок.

— Ну что вы, месье Луи, радоваться надо, а вы плачете. — Я ласково погладила его по руке. Он поднял на меня заплаканные глаза и, неожиданно рухнув передо мной на колени, стал неистово покрывать мои руки поцелуями.

- Месье, месье, завтра у вас ещё будет время выразить признательность моей дочери, а сейчас уже поздно, ночь на дворе, всем надо отдыхать, у всех был очень трудный день, — пришёл мне на помощь аптекарь и похлопал здоровяка по плечу.

Большой Луи согласно закивал головой и, поднявшись, стал кланяться, неловко пятясь к двери.

- Погодите, — спохватилась я. — Вот вам настойка для полоскания рта, обязательно делайте то, что я вам сказала, и тогда заживление пойдёт намного быстрее.

Мужчина взял пузырёк с жидкостью и, опять поклонившись, вышел в сопровождении аптекаря из смотровой.

- Уф, — я присела на табурет и потёрла виски. — Вот это денёк, сбрендить можно.

События, произошедшие накануне, вереницей проносились в моей голове. Я чувствовала, что они связаны между собой, все без исключения, и даже Марго со своим малышом тоже имела в этом непосредственное участие. Вот только какое?

-Надо ее осмотреть и ложиться спать, — затылок гудел от гематомы на моей голове. —

-Жанна, неужели он сможет и в правду говорить? Это просто невероятно. Я всё обдумал насчёт предложения графа, и если ты говоришь, что королю можно помочь, я согласен, — возбуждённо сказал месье Гюлен, глаза его горели азартом.

Я мгновение соображала, о чём это он, потом, вспомнив причину визита графа, согласно кивнула головой. — Хорошо, тогда с завтрашнего дня начните искать пациентов с аналогичным заболеванием. Да, и что там с кухаркой, вы мне так и не сказали.

Аптекарь замялся и отвёл взгляд в сторону. — Да что с ней, сбежала она.

— Сбежала сама? Или вы ей с гвардейцем помогли сбежать?

— Помогли не помогли, какая разница, нет её и всё, — пробурчал он, стараясь не смотреть в мою сторону.

— Ну сбежала так сбежала, — сказала я, решив больше не поднимать эту тему. — Кстати, возможно, завтра к нам придёт новая кухарка. Вы не против?

— Что ты, милая, я только за, — оживился аптекарь, явно испытывая облегчение, что я сама перевела тему от столь неприятного для него разговора. — Надеюсь, она хорошо готовит?

Я пожала плечами. — Честно, не знаю, на самом деле я просто хочу им помочь.

- Им? Жанна, как это понимать? Где ты их нашла?

- Да, у неё маленький братик, они сироты. Извините, но мне бы сейчас не хотелось это обсуждать, я очень устала. Скажу только одно: по-другому я просто не могла поступить. Завтра, когда придёт Арджун, я всё обязательно расскажу. Они как-то связаны с прошлым моей семьи, с загадочным прошлым. Я подошла к аптекарю и, обняв его, добавила: «Простите меня, со мной столько проблем, если всё это вам в тягость, вы только скажите, и я сразу же покину ваш гостеприимный дом».

- Что ты, что ты, милая, как ты могла такое подумать, мне вовсе не в тягость. Ты заменила мне мою дочь и скрашиваешь дни моей старости. Я благодарен богу и Арджуну, что они привели тебя ко мне. - ответил мне аптекарь, и глаза его увлажнились от слёз.

- Спасибо, - я поцеловала доброго старика. - Тогда я пойду проведаю нашу пациентку, а потом спать, я и вправду очень устала.

Марго спала. Я аккуратно откинула простыню, которой была накрыта девушка, и, подняв стерильную салфетку, осмотрела шов. Пока всё шло очень хорошо, завтра уже точно будет понятно, прошла ли операция без каких-либо последствий. Температуры у девушки не было, и это вселяло большую надежду на её скорейшее выздоровление.

- Мадам, - слабый голос обратился ко мне. - Мадам, где моя доченька? - внезапно проснувшаяся девушка со стоном попыталась привстать.

- Лежите, Марго, вам нельзя вставать, всё хорошо с вашей девочкой, она в надёжных руках, не переживайте. Завтра я её вам принесу, а сейчас спите, крепкий сон — это наилучшее лекарство. - Я погладила её по голове и ласково улыбнулась.

- Спасибо вам. - Девушка улыбнулась. - Мадам Жанна, могу я вас попросить об одной просьбе. - Марго с надеждой посмотрела на меня.

- Конечно, дорогая, что такое?

- Вот, - девушка протянула мне свою ладонь, на которой лежал... бабушкин перстень, в кольцо была вдета золотая цепочка. - Откуда это у вас? - воскликнула я изумлённо, не веря своим глазам.

- Эту вещь мне в благодарность за помощь подарила одна девушка, удивительно похожая на вас, а теперь я хочу подарить это вам в благодарность и попросить, если вдруг со мной что-то случится, чтобы вы, мадам Жанна, позаботились о моей малютке.

- Что вы удумали, всё с вами будет хорошо, - ответила я, продолжая заворожённо смотреть на кольцо.

Девушка взяла мою руку и вложила драгоценность в мою ладонь. - Вы обещали, мадам Жанна, выполнить любую мою просьбу, молю вас, не отказывайте мне.

Марго заплакала: «Я не могу вернуться домой, мои родные, скорей всего, отказались от меня, я опозорила семью, и если меня не станет на этом свете, мой ребёнок будет никому не нужен, прошу вас, мадам, пообещайте».

Я напряглась от данной ситуации, стопроцентную гарантию, что с девушкой всё будет хорошо, я дать не могла, и совесть моя не позволяла отказать девушке в просьбе, которая, если бы не я, уже была бы мертва и её младенец тоже.

— Хорошо, но только с одним условием: вы мне расскажите, что это была за девушка, которой вы помогли. Мне необходимо это знать, возможно, она была моей родственницей, так как эта драгоценность мне знакома.

Марго сжала с благодарностью мои руки: «Да-да! Благодарю, мадам! Всё расскажу. Только почему была?».

-Не думаю, мадам, что она ваша родственница, эта девушка, с её слов, круглая сирота и должна давно быть далеко отсюда и вполне себе живой.

— А как её зовут?

— Клэр, очень запутанная и трагичная история с ней приключилась. — Девушка замолчала на некоторое время и с тяжёлым вздохом добавила: — Впрочем, у меня совсем не лучше.

Я совсем не удивилась услышанному имени, больше скажу, я была готова его услышать. Мне безумно хотелось разузнать побольше, ведь со слов Марго, Клэр, хозяйка этого кольца, скорей всего, жива, но по состоянию девушки видела, что разговор ей даётся очень тяжело.

И я, немного поколебавшись, сказала: «Давайте этот волнительный разговор для вас, дорогая, отложим до завтра, даст бог, завтра вам станет значительно лучше, тогда и поговорим».

И я, улыбнувшись и пожелав ей спокойной ночи, быстро встала и покинула комнату, лишая себя соблазна остаться и узнать историю про эту таинственную Клэр.

Несмотря на усталость, пульсирующая шишка на голове и тревожные мысли не давали мне покоя. Примочка немного облегчила головную боль, но, к сожалению, не могла заглушить внутренний хаос. Ворочаясь с боку на бок, я пыталась собрать воедино обрывки событий дня, но каждый раз, как я пыталась сложить их в логичную картину, они ускользали, оставляя лишь ощущение пустоты и недосказанности.

Чем дольше я находилась в этом мире, тем сильнее меня затягивало в водоворот тайн и интриг, словно невидимая сила манила меня глубже в эту мрачную паутину. В голове крутились вопросы без ответов, подозрения и сомнения, и каждый раз, когда я пыталась найти хоть какую-то ясность, я натыкалась лишь на новые загадки.

— Завтра всё должно проясниться, — пробормотала я, стараясь успокоить себя. —

Я легла на спину, сжимая в кулаке кольцо с красным камнем. Зевнув, закрыла глаза, но сон не приходил. Мысли продолжали метаться, словно беспокойные птицы в клетке, и я, вспомнив простой способ уснуть, стала считать баранов и наконец, не заметив как, провалилась в тягучий и беспокойный сон.

Всю ночь мне снились мрачные тени, витающие над Двором чудес. Их лица были искажены болью и отчаянием, и их протянутые руки словно пытались удержать меня в этом кошмаре. Среди них я различала знакомые лица, но это были не те люди, которых я знала в реальной жизни. Это были тени прошлого, призраки тех, кого любила и потеряла настоящая Катрин. Они окружали меня, становясь всё плотнее и плотнее, создавая кольцо из своих призрачных тел. В их глазах читалась мольба о помощи, но я не могла ничего сделать. Я чувствовала себя заключённой в этом мире теней, неспособной вырваться на свободу. Я пыталась кричать, но, как часто бывает во сне, звуки застревали где-то глубоко в груди и вырывались наружу лишь мычанием.

— Жанна, Жанна, — кто-то настойчиво меня звал, я прислушалась и вдруг поняла, что это детский голос, я всеми силами потянулась к нему и резко распахнула глаза, проснувшись.

На моей кровати сидел Мот и, улыбаясь, тряс меня за плечо.

Какой реалистичный сон, прошептала я и опять закрыла глаза.

Меня опять интенсивно затрясли за плечо.

Я опять распахнула глаза и в испуге вскочила, поняв, что это совсем не сон, а реальность.

— Как, как ты тут оказалась? — Я окинула взглядом свою комнату, в окне виднелся серый рассвет, часы на комоде показывали четыре утра.

— Через форточку, — ответил самодовольно мальчишка. — Меня домушники всегда с собой брали, чтобы я им дверь открывал, потому что я маленький и юркий. Ой! — договорив, пискнул он, покраснел и опустил глаза.

— Через форточку, значит, ты один или со своими домушниками? — подозрительно спросила я.

— Один, то есть с Сарой, она возле парадной ждёт. — Мот поднял на меня виноватые глаза и, шепелявя, добавил: — Я больше так не буду, простите, мадам.

- Поверю тебе на слово, но больше так не делай никогда, - я погрозила смущённому мальчонке пальцем, совсем забыв, что в этой руке я сжала кольцо перед сном. Маленькая драгоценность выпала, звякнув об пол.

Парнишка кинулся его поднимать и застыл с изумлением, тараща свои глазёнки на кольцо с красным камушком. Мот испуганно перевёл взгляд на меня и стал медленно пятиться к окну, не спуская с меня глаз.

- Мот, что случилось?

- Это кольцо Клэр, папаша сказал, что Клэр убили. Это вы её убили? И меня теперь тоже убьёте, да? - сказал испуганно мальчишка, продолжая пятиться.

- Никого я не убивала, что ты выдумываешь, а уж тебя тем более не собираюсь, это кольцо мне вчера подарили. - Я надела цепочку с перстнем себе на шею и подошла к застывшему возле окна малышу.

Он опять весь съежился, как и тогда во Дворе Чудес, когда я его хотела погладить. Господи, бедный ребёнок, я аккуратно прикоснулась к его голове.

— Да не бойся ты, зачем мне было вас с сестрой к себе звать, чтобы убить, что ли? Я просто хочу вам помочь, возможно, и вы мне в кое-чём поможете. Ты мне веришь?- Я присела на корточки напротив Мота и заглянула ему в глаза.

Мальчик кивнул и вдруг, заревев, кинулся мне на шею. Я в растерянности подхватила ребёнка на руки и, слегка покачивая, стала гладить его по худенькой спинке. — Ну что ты, что ты, милый, успокойся, здесь тебе ничего не угрожает, вам с сестрой хорошо у нас будет, вот увидишь.- Малыш стал затихать, всхлипы становились всё реже и реже, ручки, державшие меня за шею, ослабили хватку, и он засопел.

Я ещё некоторое время его покачала и аккуратно перенесла заснувшего ребёнка к себе на кровать. Мот завертелся во сне, свернулся в клубочек, засунул большой пальчик в ротик и затих, блаженно улыбаясь.

Мальчик был похож на беззащитного, тоненького, взъерошенного воробушка. От умиления и в то же время жалости к нему у меня сжалось сердце. Я аккуратно прикрыла его одеялом и тихонько вышла из комнаты, направилась к входной двери.

Отперев засов, вышла наружу, рассвет только занимался, улица была ещё пустынна, только почти в самом её конце, из публичного дома, доносилась весёлая музыка, пьяная ругань и женский смех.

Сара сидела на большом узле возле стены здания, голова её покоилась на узле поменьше, лежавшем на её коленях. Девушка, по всей видимости, достаточно крепко спала, так как совсем не отреагировала на звяканье дверного колокольчика.

- Господи, совсем ещё ребёнок, — прошептала я, рассматривая спящую девочку на вид двенадцати-четырнадцати лет.

Худенькая, как и её братик, в замызганном платье, подол которого лохмотьями слегка прикрывал потрёпанные тряпичные туфельки. Светло-русые волосы были заплетены в тугую толстую косу, кое-где выбиваясь из-за незамысловатой причёски непослушными кудряшками.

Я присела рядом на корточки и слегка потрепала девочку за плечо. «Сара, девочка, просыпайся», — позвала я её.

Девочка подняла голову, видимо, не сразу понимая, где она находится. Взгляд её уперся мне в грудь, где на цепочке висело кольцо.

- Клэр! — воскликнула она и кинулась мне на шею.

Вот ведь! — пробормотала я. То, что меня продолжают принимать за неизвестную мне Клэр, вызвало лёгкое раздражение. — Эм... Сара, я не Клэр. — сказала я и стала мягко отрывать её руки от себя.

Но ты же... — начала говорить она, но я её перебила.

- Сара, меня зовут Жанна, видимо, мы с твоей знакомой очень похожи, вот и всё. — Заметив, как взгляд девушки опустился с моего лица опять мне на грудь, я добавила: — А кольцо мне подарили вчера, возможно, ты знакома с той девушкой, что сделала мне подарок, мы всё постараемся выяснить. А теперь вставай и пойдём в дом, твой брат уснул, и тебе тоже следует ещё поспать, все разговоры после. Хорошо?

Девочка согласно закивала головой.

— Ну вот и отлично! — сказала я, с облегчением выдохнув, что она не задаёт мне лишних вопросов. — Давай твой узел и пошли.

Я проводила с любопытством озирающуюся по сторонам Сару в свою спальню и, уложив рядом с

На кухне творился настоящий бедлам: валялись перевёрнутые стулья, разбитая посуда, еда.

Я окинула взглядом разгромленное помещение, подсознательно боясь увидеть следы крови, ярко представив, что тут могло твориться днём. Но, к моему огромному облегчению, крови не было, и я, выдохнув, активно принялась за уборку.

Помимо бардака, грязь была ужасная. Кухонный дубовый стол пришлось скоблить ножом, периодически поливая его кипятком. Кухонную утварь отчистила песком. Вылила помои, отмыла полы, прокипятила в щёлоке все кухонные полотенца. При уборке наткнулась на банку с крысиным ядом. Осмотрев все продукты, куда его могла подмешать злобная повариха, решила выбросить практически всё, кроме неначатого мешка муки, яиц и закупоренной бутылки подсолнечного масла. Сырое мясо хорошо промыла, а окорок замочила в воде. Как говорится, бережёного бог бережёт.

Окинув удовлетворённым взглядом кухню, принялась за приготовление завтрака. Нажарила оладий, сварила яйца, обжарила куски окорока на сковороде.

Ещё сметанки бы, подумала я, жуя пышный оладушек. До рынка было идти недалеко, но ходить последнее время в одиночестве я теперь опасалась и потрогала немного спавшую шишку на голове, ярко напоминающую мне о вчерашнем событии.

Вздохнув, запила оладушек чаем и, подхватив большую кастрюлю с кухонными полотенцами, пошла на задний двор к колодцу.

Задний дворик был небольшим, в нём наблюдалось некоторое запустение, но в целом он был весьма уютным и хорошо организованным. Несколько добротных хозяйственных построек из красного кирпича, где хранились дрова и была каретная с конюшней. Выезд был достаточно дорогой, содержание конюха и лошади обходилось в копеечку, и поэтому из-за экономии и ненадобности, как мне сказал аптекарь, конюшня с каретной пустовали.

Колодец был посередине дворика с большой скамьёй и с двумя объёмными медными тазами, в которых, видимо, стирали и кипятили бельё.

Дома, расположенные рядом с нашим, были построены очень близко друг к другу. С одной стороны их разделяла каретная, а с другой — ограда, украшенная плетистыми розами. Между двориками находились каменные ограждения, и увидеть, что происходит в соседнем, не представлялось возможным.

Переполоскав полотенца и повесив их сохнуть на верёвку, натянутую между домом и конюшней, я присела на скамью, подставив лицо утреннему солнышку, и с наслаждением вдохнула витающий в воздухе запах роз.

Внезапно раздавшийся шёпот, донёсшийся из-за ограды с розами, вывел меня из блаженного оцепенения. Я прислушалась: говорили двое, мужчина и женщина.

— Да не дочь она аптекаря, месье, который её вытащил из горящего трактира толстухи Бено, называл её Катрин.

— Может, ты что-то путаешь? — с сомнением спросил мужской голос, показавшийся мне знакомым.

— Я там лично была и слышала, можешь даже у девочек моих спросить, они со мной были. Говорю тебе, не Жанна она, а какая-то Катрин.

- Катрин, значит, очень интересно, что разузнаешь ещё, дай мне знать, — послышался звук монет.

- Не знаю, пригодится тебе информация или нет, но вот что ещё: слуга барона де Сансе, который мне оставил Марго на попечение, сказал, что если у неё родится мальчик, я должна сразу же его оповестить, и этот же слуга вчера привёз Марго письмо от барона, прочитав его, она и кинулась под лошадь как полоумная.

- Письмо у тебя?

- Конечно, у меня. Повисла пауза.

- Ну, мамаша Карно, любишь же ты деньги, — мужской голос тихо засмеялся и, видимо, отсчитал монеты, по характерному звуку можно было определить, что их было три.

Женщина фыркнула. — Можно подумать, ты их не любишь, Шут. Мне вот интересно, а зачем вам так сдалась эта дочка аптекаря?

— Много вопросов задаёшь, толстуха, папаше это не понравится.

— Да и правда, что это я, какое мне дело до всего этого. — вкрадчивым голосом ответила женщина. — Тогда до встречи, месье Шут. — послышался удаляющийся стук каблуков по мостовой.

— С этой бабищей надо держать ухо востро, эта и мать родную продаст за луидор, — пробурчал затихающий голос мужчины, отдаляющейся от изгороди.

10

Как только шаги затихли, я отмерла и вдохнула поглубже, так как всё это время сидела, стараясь не дышать. Первым моим порывом было, как только я услышала имя своего мужа, кинуться собирать свои вещи и бежать отсюда куда глаза глядят, но, поразмышляв и успокоившись, решила сначала переговорить с Марго и узнать, как она связана с бароном и что было в том письме, из-за чего бедная девочка решила покончить жизнь самоубийством под копытами мчавшихся лошадей.

В доме стояла тишина, я подошла к двери и, слегка приоткрыв, заглянула в гостевую комнату. Марго спала. Неожиданно звякнул колокольчик на входе в аптеку.

— Вот я растяпа, забыла закрыть дверь на замок. И кого интересно в такую рань принесло?

— Аптекарь, шельма, где ты? — прокричал грубый мужской голос, нарушая тишину сонного дома. — Аптекарь, мать твою! — заорал нетерпеливо мужчина.

— Доброе утро, сударь! Мы ещё закрыты. Но я могу вас обслужить, если у вас что-то срочное. — Я быстро прошла к высокому прилавку, наспех поправляя волосы. Мой вид оставлял желать лучшего: накинутое платье на ночную сорочку без корсета, босые ноги.

Увидев меня, молодой мужчина улыбнулся, окинув меня заинтересованным взглядом, и вальяжно облокотился на столешницу прилавка.

— Кто такая? Я тебя раньше тут не видел.

-Вас, месье, — ответила ему я.

— Что? — спросил он удивлённо, глаза его прищурились, и он уже более внимательно присмотрелся ко мне.

— Вас, месье, я тоже вижу впервые. Хотелось бы знать, с кем имею честь разговаривать, — ответила я ехидно. Всегда терпеть не могла хамов. Мужчина явно был дворянского происхождения и по внешнему виду был достаточно богат.

Мужчина поднял одну бровь и, засмеявшись, сделал шаг назад и, сняв шляпу, поклонился.

— Позвольте представиться, мадмуазель, виконт де Блуа к вашим услугам.

— Мадам Гюлен, — я сделала в ответ реверанс.

— Мадам? Так вы дочь месье Гюлена? — изумлённый, он подошёл ко мне и, взяв мою руку в свою, поцеловал тыльную сторону моей ладони. Граф Арман де Сансе вчера на балу в Версале упоминал о вас и отзывался как о весьма умелом врачевателе. Право, не ожидал, что вы так молоды, мадам.- Мужчина говорил искренне, и его слова были наполнены уважения.

— Благодарю вас, виконт, так что же вы хотели? — я улыбнулась и аккуратно

— Мадам, мне крайне неловко, возможно, в моей проблеме лучше поможет ваш батюшка. Хотя... — он некоторое время размышлял, потом, резко развернувшись, подошёл к двери и кого-то позвал.

Через пару минут двое слуг внесли мужчину с окровавленной рубашкой на груди и с большим порезом на всю щёку, скорей всего, от шпаги.

— Мадам, дело весьма деликатное, была дуэль, и... Назову этого месье господином, его имени лучше вам не знать. В общем, было бы хорошо его подлатать, наша благодарность будет весьма щедрой, только с единственным условием, что о нашем визите никто не должен знать.

- Хорошо, несите месье в смотровую, снимите с него рубашку, а я разбужу отца и приготовлю инструменты, — сказала я и подумала про себя, кинув быстрый взгляд на раненого: «Катерина, куда же ты опять вляпалась?»

Месье Гюлена не оказалось в его комнате, нашла я его на кухне уплетающего оладьи.

— Доброе утро, Жанночка, я не могу оторваться, какая вкуснота, — ответил аптекарь на мое приветствие, закатывая глаза от удовольствия. — У нас посетители, я слышал. И кого в такую рань принесла нелегкая?

— Виконта де Блуа, — ответила я и тоже взяла оладушек, откусила хороший кусок и, прожевав, добавила: — Он не один, с каким-то раненым господином, имени которого я не должна знать.

— Вот как, интересно, и где они?

— Я их разместила в смотровой, ещё не осматривала, сразу отправилась за вами.

Аптекарь вскочил и, не говоря ни слова, помчался на выход, на бегу дожёвывая выпечку.

— М-да, отлично у меня сегодня утро началось, — пробурчала я, неспешно доела оладушек и направилась в лабораторию за хирургическими инструментами.

Подойдя к закрытой двери смотровой, услышала обрывок разговора.

— Так что, месье Гюлен, прошу вас постараться, дофин попал в передрягу, а мне как его наставнику теперь придётся отвечать перед его отцом.

— Всё понял, господин, всё, что от нас зависит, сделаем, — ответил серьёзным голосом аптекарь.

«Сума сойти, я буду штопать наследного принца Франции», — с волнением подумала я и распахнула дверь.

Дофин лежал на столе и похрапывал, от него тянуло тяжёлым винным перегаром.

— Давно он в таком состоянии? — спросила я виконта, рассматривая внимательно сквозную рану на плече принца.

Около часа, мадам, молодой человек был полон решимости вступить опять в бой, и мне пришлось применить все доступные средства, чтобы его успокоить. Мужчина усмехнулся и добавил: в ход пошли не только остатки вина, но и кое-что покрепче. Виконт многозначительно посмотрел на аптекаря и ударил своим кулаком о свою ладонь. Оба мужчины громко рассмеялись.

— Это очень хорошо, месье, так как мне потребуется полная неподвижность пациента, чтобы сделать отличный косметический шов. — ответила я виконту, осмотрев распоротую скулу и оценив полный масштаб работ.

— Какой шов? — одновременно и удивлённо переспросили меня мужчины.

Шов? — уже мысленно погружённая в работу, тоже переспросила я, и до меня только дошло, что такого слова, как «косметический», в их словарном запасе просто не существует. Я некоторое время смотрела на них, пытаясь что-то придумать, потом плюнула и махнула рукой. — Некогда разводить разговоры, надо действовать, пока месье спит. Отец, будьте добры, зафиксируйте голову пациента ремнём к столу в районе лба. Господин виконт, будете нам помогать, мне нужно хорошее освещение.

Я быстро повязала косынку на голову, надела фартук, обработала руки самогоном.

— Готовы? — я обратилась к аптекарю с виконтом, державшим канделябры. Они кивнули головами.

— Тогда с богом, — сказала я и достала иглу с шёлковой нитью из банки, залитой самогоном.

На всё про всё у меня ушло примерно час, несмотря на то что простой иглой зашивать рану было весьма непросто, я справилась на ура. Шов получился аккуратный, с плотно прилегающими ровными краями.

-Ну вот и всё, — сказала я, любуясь своей работой. Родители точно бы мной гордились. Затянуло тоской по родным в районе сердца, и я, вздохнув, сказала: — Теперь вам неукоснительно надо будет придерживаться моих рекомендаций. Шов не мочить, стараться не улыбаться и обрабатывать настойкой два раза в день, через пять дней ко мне снимать швы, и, если всё пойдёт как надо, через несколько недель останется только бледно-красная полосочка, а потом её и вовсе почти не будет видно. Вы меня поняли?

Виконт согласно кивнул, не сводя с меня восхищённых глаз.

— Отлично, тогда сейчас я наложу пару швов на рану плеча, и вы свободны. Только, повторюсь, следите за вашим подопечным, чтобы он во сне не трогал шов, а то вся работа пойдёт насмарку, — строго сказала я виконту и принялась зашивать небольшую рану.

- Мадам Жанна, Арман был прав, вы волшебница, я впервые вижу, как зашивают рану, лекари обычно её прижигают, а тут лекарь-женщина и такое... Удивительно, я преклоняюсь перед вами. Виконт поцеловал мне руку, продолжая смотреть на меня восторженным взглядом.

- Месье Гюлен, берегите свою дочь, она настоящее сокровище.- Наконец оторвав от меня глаза, сказал де Блуа аптекарю.

- Да-да, непременно, ответил довольный Гюлен и горделиво задрал подбородок.

Наконец распрощавшись с виконтом и всё ещё продолжающим спать принцем, я прибралась в смотровой и обратилась к задумчиво стоящему аптекарю.

- Месье, сегодня пришли рано утром девушка с братом, о которых я вам говорила вчера, я уложила их в своей комнате спать. Возможно, у вас есть ещё помещение, где бы мы могли их разместить.

- У нас, Жанночка, у нас, всё, что мне принадлежит, теперь и твоё, милая, - мужчина подошёл ко мне и с нежностью погладил по моей щеке. - Выбери сама комнату, какую посчитаешь нужной, дорогая, теперь ты здесь хозяйка, доченька, - Гюлен ласково мне улыбнулся и торопливо вышел из смотровой в аптеку, где звякнул дверной колокольчик, оповещая нас о новом посетителе.

Всё же какой замечательный человек месье Гюлен, подумала я, надо сделать над собой усилие и не только на людях, но и наедине называть его батюшкой.

С приятным на душе настроением я отправилась в свою комнату и возле лестницы на второй этаж столкнулась с приходящей горничной.

— Доброе утречко, мадам Жанна, — завершила разговорчивая молодая женщина. — Мадам Жанна, как же я вам благодарна, те капельки, что вы дали для моего сыночка, просто чудо, всего два дня, и соплей у него как не бывало, а сколько мучались, сказать страшно. Я вам так благодарна,

— Очень хорошо, Агнесс, не забывайте на ночь мазать ещё и мазью вокруг носика, и всё окончательно пройдёт, — ответила я горничной.

— Агнесс, у нас новые жильцы, девушка и маленький мальчик, и мне понадобится твоя помощь, надо натаскать и нагреть воды в помывочной и раздобыть хоть какую-то одежонку для мальчонки.

- Так, мадам, на чердаке полно разной одёжки, ещё от прежних хозяев осталась. Как управлюсь с водицей, то можно и сходить глянуть.

- Это было бы здорово. Тогда жду вас в своей комнате, Агнес, — я удовлетворённо улыбнулась женщине и стала подниматься на второй этаж.

Дети проснулись и сидели на кровати, обнявшись, о чём-то перешёптываясь. Увидев меня, вошедшую в комнату, вскочили и, замерев, во все глаза уставились на меня.

- Проснулись? Как спалось на новом месте? — искренне улыбаясь детям, я подошла к ним.

- Спасибо, мадам, очень хорошо, — хором ответили они мне. Девушка сделала реверанс, а мальчик поклонился.

-Так давайте сразу договоримся, зовёте меня по имени и никаких поклонов, с этого момента вы мои племянники из провинции, прибыли ночью, поселились у нас, так как неожиданно стали сиротами. Согласны?- Дети растерянно кивнули.- Ну тогда чего стоим, кого ждём, идите же скорей, обнимите свою любимую тётюшку.

Дети стояли в некотором замешательстве какое-то время, а потом, не сговариваясь, кинулись ко мне в объятья, обливаясь слезами счастья.

Они были настолько искренними в своём порыве, что я и сама чуть не прослезилась.

— Так, ну всё, а то мы такими темпами всю мою спальню слезами зальём. Всё теперь будет хорошо, а пока служанка греет воду, чтобы вас намыть и привести в порядок, я хотела бы услышать от вас рассказ о Клэр и как вы попали во Двор чудес.

— Мадам Жанна, — начала было говорить Сара и сразу же осеклась, увидев мой укоризненный взгляд. — Простите... Жанна, — девушка зарделась.

— Другое дело, — я одобряюще улыбнулась.

Мы сироты, наши родители держали трактир на тракте в трёх часах езды от Парижа. Отец сильно пил и однажды нарвался на дворянина, батюшка был очень пьян и не разбирал, кто перед ним, вот и получил шпагой в живот. Матушка была на сносях Мотом, узнав об этом, разродилась раньше срока и умерла от родовой горячки. Отец промучился с неделю и тоже помер. Сестра отца быстро прибрала трактир к своим рукам, меня продала в публичный дом, мне на тот момент всего десять было. Там-то меня и увидела Клэр и выкупила у мадам Карно, а потом и Мота забрала у тётки, еле успела, та уже договорилась цыганам его продать. -Девушка замолчала и утёрла слёзы рукой.

- Какой ужас! И с того момента вы жили во Дворе Чудес? А сколько же вам сейчас лет?

- Мне пятнадцать, а Моту скоро пять будет. Мы жили с Клэр, у неё своя комната была. Папаша её как свою дочь растил, её все звали малышка Клэр. Клэр все любили, она была очень добрая и весёлая. Вы с ней очень похожи, только вот цвет волос у вас другой, и в лице есть отличия, только не пойму какие. Сара внимательно на меня посмотрела и воскликнула: «У вас цвет глаз другой, точно, у Клэр глаза были карие, а у вас зелёные, и форма бровей у вас совсем другая».

- Сара, скажи, а как Клэр была связана с графом де Сансе и что за дельце у неё должно было выгореть, что она вас хотела забрать от папаши и уехать?

Девушка кинула осуждающий взгляд на брата и, покачав головой, вздохнула.

- Она влюбилась в графа, и на дельце она согласилась только после того, как узнала, что он будет поблизости. Она должна была найти и выкрасть какой-то документ у какого-то старого баронета. Больше я ничего не знаю, как Клэр уехала с каким-то знатным господином, мы больше её и не видели.

В дверь постучали, и в спальню вошла Агнес: «Мадам Жанна, лохань готова». Женщина с интересом уставилась на детей.

- Агнес, познакомься, это мои племянники, они осиротели, и теперь будут жить с нами. - сказала я ей.

- Боже мой, худенькие-то какие. Сироточки бедненькие, пойдёмте, мои хорошие, я вас намою, сразу щёчки зарумянятся. - запричитала горничная и, взяв Мота за ручку, повела к выходу. - Это ж как вам повезло, что госпожа Жанна вас к себе забрала, она огромной души человек, такую, как она, нынче днём с огнём в Париже не сыщешь. Вы должны быть ей благодарны и месье Гюлену тоже, прекрасные люди, прекрасные.

Я мягко подтолкнула растерявшуюся Сару: «Иди, дорогая, и ничего не бойся, а я пока вам подходящую одежду подберу, отмоетесь, и завтракать будем».

Девочка, радостно улыбнувшись, выскочила вдогонку за Агнес.

Итак, вывод из того, что я узнала, можно сказать, никакой, практически ничего нового. Единственное, что Клэр была влюблена в графа, интересно, а это у них было взаимно? Почему-то неприятно кольнуло от этих мыслей в груди. Да что же такое-то, граф, несомненно, красивый и добрый человек, но лично моя душа к нему кроме чувства благодарности ничего не испытывала. Всё же это, скорее всего, память моего нынешнего тела, подумала я и стала выбирать платье Саре из моего гардероба.

За две с лишним недели я хорошо набрала вес, формы округлились, и некоторые наряды мне стали маловаты. Отложив несколько платьев для девочки, я решила не дожидаться горничную и одна отправилась на чердак за одеждой Моту.

Добротная дубовая лестница, ведшая на чердак, была покрыта толстым слоем пыли. Интересно, откуда Агнес знает про одежду, хранившуюся на чердаке? Надо у неё поинтересоваться, возможно, она раньше служила у предыдущих хозяев, я совсем о ней ничего не знаю, кроме того, что у неё есть сын и она честная и добросовестная работница. Служанка мне теперь понадобится постоянная, а может, и две, надо её расспросить, может, и согласится переехать к нам, а может, и посоветует кого ещё.

С этими мыслями я открыла дверь, которая со скрипом распахнулась, встретив меня на пороге большой паутиной и огромным пауком посередине.

Давно сюда никто не захаживал, пробурчала я, стараясь избавиться от неожиданного препятствия.

Наконец, перешагнув порог, я громко чихнула от поднявшейся пыли. Солнце проникало сквозь узкие окна, играя на старинных вещах. Я с трепетом и любопытством огляделась вокруг. С детства

В просторном помещении царила особая атмосфера. Здесь, среди хаотично расставленной старинной мебели, возвышались массивные сундуки, словно хранящие тайны прошлого. Стулья с резными спинками стояли в ожидании гостей, приглашая присесть и насладиться моментом. У окна виднелись прислонённые к стене картины, укрытые посеревшими от времени кусками ткани, как будто ждали, когда их откроют, чтобы вновь рассказать свои истории о давно ушедших днях. Свет, проникающий сквозь цветные стёкла окон, создавал причудливые узоры на полу, добавляя магии и загадочности этому месту.

Желание немедленно исследовать каждый уголок этого старинного чердака пришлось с трудом в себе подавить. Выбрав своей целью сундуки, я направилась к ним. Первый сундук оказался полон свёрнутых кусков разнообразной материи. Второй сундук был наполнен одеждой, предназначенной для мальчика. Все вещи были аккуратно сложены, и в этом порядке чувствовалась какая-то большая любовь и забота. Одежда была разных размеров, начиная с самых маленьких и до примерно шестилетнего возраста. Тут были и штанишки, и рубашечки, и даже смешного покроя сюртук — маленькая миниатюра взрослого. В холщовый кусок ткани были завёрнуты серебряные погремушки.

— Жанна, — неожиданно раздался голос аптекаря. — Жанна, где ты, дорогая, иди встречать гостей.

Я стала ускоренно отбирать вещи для Мота, недовольно бормоча себе под нос: «Да у нас чуть ли не каждый час гости да гости». Собрав все отобранные вещи в охапку, посмотрела с сожалением на ещё один неоткрытый сундук и, вздохнув, поспешила вниз. На втором этаже остановилась и прислушалась к голосам.

— Нянюшка! — воскликнула я радостно, узнав голос старой Мари. Я быстро забежала к себе в спальню, бросила вещи на кровать и счастливая помчалась к лестнице, ведущей на первый этаж.

Конечно, Мари для меня была чужим человеком, как и все в этом мире. Но её забота и любовь наполняли моё сердце теплом и радостью. И её приезд был словно луч солнца в пасмурный день, согревающий и дарящий надежду. Я знала, что бы ни случилось, эта милая старушка никогда не предаст и будет любить меня просто потому, что я есть.

Спускаясь по лестнице, первым я увидела в гостиной Арджуна. Он стоял ко мне лицом и усердно скашивал глаза в сторону, предупреждая о чём-то. Скорее всего, с ними был ещё кто-то, кто не должен знать, что я знаю Мари. Я, благодарно кивнув лекарю, замедлила свой шаг, стараясь стереть со своего лица возбуждённое радостное настроение и надеть маску приветливой вежливости и лёгкого равнодушия.

- Месье Арджун, как приятно вновь видеть вас, — протянула я руку лекарю, спускаясь с последней ступени.

- Дорогая мадам Жанна, а уж как мне приятно, — ответил лекарь, лукаво щурясь и прикладываясь к моей руке поцелуем. — Мы к вам, как и приказывал его сиятельство, с помощницей, позвольте вам представить мадам Мари.

- Месье Арджун, вы, видимо, совсем забыли правила этикета, — послышался знакомый голос, и моё сердце ухнуло куда-то вниз. Этот слащавый голос я не забуду никогда, он был первым, услышанным мной в этом мире, и ассоциировался с винным перегаром, страхом, унижением и непониманием происходящего. Я, внутренне вся похолодев, медленно повернулась к говорящему, натягивая улыбку и делая как можно наивнее свой взгляд.

Это был мой муж. Барон окинул меня взглядом и презрительно скривил лицо. Повисла пауза.

К нам подскочил Арджун: «Господин барон, позвольте вам представить дочь месье Гюлена, мадам Жанна Гюлен».

Я, сделав над собой усилие, присела в реверансе.

— Миленькая, но я терпеть не могу рыжих, — сказал барон и, протянув руку, бесцеремонно взял меня за подбородок. — Кого-то вы мне напоминаете, мадам, вот только не могу никак вспомнить кого.

Я оцепенела от такой наглости, но страх быть разоблачённой превысил моё возмущение, и я, продолжая глупо моргать глазами, произнесла: «Господин барон, меня всегда с кем-то путают, видимо, мы, рыжие, все похожи друг на друга».

Барон убрал свою руку и криво улыбнулся: «Вспомнил, на кого вы похожи».

В гостиной повисла гробовая тишина.

- Арджун, напомни-ка мне, как звали ту рыжую шлюху моего братца, совсем запамятовал. - Он противно усмехнулся и добавил: - Вы и в правду рыжие шлюхи, все на одно лицо.

Мари громко ахнула. Я замерла, чувствуя, как краска заливает моё лицо, и тут неожиданно раздался гневный голос графа.

- Ален, сию же минуту принеси свои извинения перед мадам Жанной и месье Гюленом.

В помещение быстрым шагом вошли граф и наш утренний посетитель виконт де Блуа.

-А братец лёгок на помине. С каких это пор дворяне перед чернью извиняются?- Барон громко фыркнул и сел в кресло, принимая вальяжную позу.

- Может, мне напомнить тебе, мой младший брат, что твоя мать как раз и была такой же, как ты изволишь себе говорить, чернью.

Барон вскочил и схватился за эфес шпаги. - Повтори, что ты сказал. - выкрикнул он гневно.

- Господа, господа, прошу вас, успокойтесь, не забывайте, что вы в гостях и тут присутствуют дамы, и одна из них преклонных лет. - Между графом и бароном встал де Блуа.

- Мадам Жанна, простите барона, он недавно потерял жену и некоторое время находится не в себе, - обратился ко мне виконт и добавил: - Дамы, вы бы не могли нас оставить одних на некоторое время, чтобы уладить эту не очень приятную ситуацию?

Меня не надо было просить два раза. Я с благодарностью кивнула виконту, подхватила растерянную Мари под руку и устремилась с ней из гостиной в коридор, ведший на кухню.

11

Закрыв дверь кухни, кинулась старой женщине на грудь со словами: «Нянюшка, как я счастлива тебя видеть».

- Девочка моя, ласточка моя ненаглядная, как же ты изменилась, голубушка моя. — сквозь слёзы говорила старушка, целуя и поглаживая меня.

- Меня теперь Жанна зовут. — сказала я, усаживая Мари на стул. — Сейчас я тебя покормлю, у меня столько новостей, нянюшка, столько новостей. — засуетилась я на кухне.

- Знаю, знаю, милая, месье Арджун всё рассказал, обо всём предупредил. Я чуть богу душу не отдала, думала, всё, узнал тебя этот упырь, но, слава богу, обошлось. — заохала старушка.

- Голубка моя, да как же ты

- Сиди, сиди, моя хорошая, ты устала с дороги, вот. — я поставила перед ней оладья, хорошо сдобренные сливочным маслом, и дымящийся взвар.

- Неужто сама пекла? - спросила Мари, откусывая кусочек. - А вкусно-то как, ты вся в свою бабку пошла, та тоже на все руки мастер была, ничем не гнушалась, хоть и благородных кровей дама была. - довольно покачав головой, нянюшка с удовольствием откусила очередной кусочек оладушка.

-Нянюшка, я так мало знаю о себе, а ещё меньше о своей семье, для меня всё — одни сплошные загадки, ты знаешь, меня все путают с какой-то Клэр, она с младенчества выросла во Дворе чудес, но это не самое странное, странно то, что принес её ребёнком туда брат моей матери, шевалье Дюсолье.

Мари, переставая жевать, побледнела и, схватившись за сердце, спросила севшим голосом: «Откуда ты это знаешь?»

— Вчера я случайно попала во двор чудес, меня, как я и говорила, перепутали, там-то я и узнала про дядюшку, и знаешь, что, год назад шевалье опять приходил туда и о чём-то договаривался с королём нищих, и, как я могу предположить, это как-то касалось нашей семьи и ...

Не успела я договорить, как пожилая женщина вдруг закатила глаза и стала заваливаться на бок.

— Нянюшка! — вскрикнула я в испуге и кинулась к ней, едва успев подхватить, прежде чем она упала бы на пол.

— Мадам Жанна! — позади меня раздался встревоженный голос служанки.

— О, Агнес, как ты вовремя, женщине стало плохо, мне нужна твоя помощь, принеси холодной воды, пожалуйста, побыстрей, — сказала я Агнес, тем временем похлопывая нянюшку по щекам.

Мари открыла глаза: «Деточка, что это со мной?» — обратилась она ко мне и перевела взгляд на служанку.

— Вы потеряли сознание, вот, попейте воды, — я взяла кружку из рук Агнес и поднесла к губам старушки. — Сейчас мы отведём вас в комнату, вам нужно отдохнуть. А после, как вы поспите, мы продолжим наш разговор. Хорошо? Нянюшка согласно закивала.

— Агнес, познакомься, это моя помощница, мадам Мари, её к нам прислал сам граф.

Служанка скептически окинула взглядом пожилую женщину и пробормотала: «Какой граф молодец, прислал старушку в помощь, помог, называется». Потом, опомнившись, покраснела и добавила: «Простите, мадам, ляпну я вечно что ни попадя».

Я укоризненно на неё посмотрела. — Устрой её, пожалуйста, в пустой комнате на первом этаже, а я немного попозже подойду, надо проверить, как там батюшка и наши гости. Да, а что дети?

— Намытые у вас в комнате сидят, вас ждут.

— Хорошо, спасибо, Агнес, как устроишь мадам Мари, отнеси, пожалуйста, детям завтрак наверх, и я оставила одежду на своей кровати для них, помоги им одеться, надеюсь, что всё подойдёт.

Я погладила ласково старушку по руке. — Я постараюсь побыстрей вернуться, всё будет хорошо. — И, ободряюще ей улыбнувшись, поспешила в гостиную.

Пока я шла, мысли о реакции нянюшки на мои слова не покидали меня. Очевидно, она знала нечто настолько ужасное, связанное с нашим семейным прошлым, что её сознание не выдержало, и она упала в обморок.

Внезапно я вспомнила сон, который видела ещё в своём мире, когда была ребёнком. Гибкая детская психика, стремясь защитить меня от ужаса увиденного, надёжно спрятала это воспоминание в самые дальние уголки моего сознания. Но теперь оно неожиданно всплыло, словно из глубин тёмного озера, настолько яркое и живое, что я застыла на месте, словно поражённая молнией. В том кошмаре растерзанная и изнасилованная женщина — это мать Катрин, а мужчина, державший саму Катрин, никто иной, как шевалье Дюсолье.

Я тихо выдохнула и прислонилась к шершавой стене, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. «Мамочки», — прошептала я, с трудом удерживая дрожь в голосе. «Мой муж — это такая ерунда. Самое страшное, что может со мной случиться, ещё впереди, и источник этой опасности исходит не от барона, а от родного брата матери Катрин».

Оторвавшись от холодной стены, я сделала над собой усилие, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей о дядюшке-монстре. Ноги казались ватными, словно я шла по зыбучему песку. Войдя в гостиную, я замерла, пытаясь восстановить дыхание и вернуть себе ощущение реальности. Свет от камина отбрасывал причудливые тени на мебель и стены. В воздухе витал слабый аромат лаванды, который, казалось, должен был успокоить, но лишь усиливал тревогу. Я медленно огляделась, ко мне спиной в кресле сидел виконт, больше в помещении никого не оказалось.

— Господин виконт, вы тут один? А где все?

Услышав мои слова, мужчина резко вскочил, его движения мне показались неуклюжими и неловкими. Он неуверенно перенес вес с одной ноги на другую, на его лице промелькнула едва заметная гримаса боли или дискомфорта.

— Мадам Жанна, я вас ждал, собственно, я к вам с подарком от моего подопечного и с нижайшим поклоном за ваше лекарское мастерство, — мужчина улыбнулся.

Я задумчиво рассматривала виконта. Мужчина, вероятно, перешагнул тридцатилетний рубеж, его высокий рост и статная фигура говорили о хорошей физической подготовке. Внешность его не могла бы претендовать на звание классической красоты, но в этом лице, словно высеченном из гранита, было нечто, что притягивало мой взгляд как магнитом. Харизма, исходившая от него, была столь ощутимой, что я почти физически чувствовала её присутствие. Это была та невидимая мужская сила и надёжность, при которой хотелось стать хотя бы на мгновение маленькой девочкой и спрятаться от невзгод за его широкой спиной.

Несмотря на гнетущее настроение, я искренне улыбнулась ему. Его присутствие странным образом ободряло, хотя я всё ещё чувствовала внутреннюю тревогу.

— Это очень неожиданно и приятно, благодарю. Но где же все? Я оставила вас в весьма неловкой ситуации, и мне бы хотелось узнать, как разрешился этот конфликт.

Виконт слегка склонил голову, его взгляд был непроницаемым, но в нём промелькнуло что-то похожее на тень беспокойства и, как мне показалось, заботы.

— Граф и барон отправились на аудиенцию к королю, — произнёс он не сразу, словно подбирая слова. — Прошу вас не думать о недостойном поведении барона. Арман разберётся во всём и примет соответствующие меры.

Он сделал шаг ко мне, его движения были плавными, почти ленивыми, но в них чувствовалась скрытая сила. Взяв мою руку, он поднёс её к своим губам,

Мужчина поднял голову, и наши взгляды пересеклись. Время замерло, я почувствовала, как воздух вокруг нас наполнился чем-то волшебным. Наши глаза говорили больше, чем слова, и я не могла отвести взгляд, утопая в его глубине.

Но вдруг, словно по мановению волшебной палочки, этот момент был разрушен. Довольный голос аптекаря разорвал чары:

— Жанна, дочка, — произнес он с теплотой в голосе, возвращая нас к реальности.

Я медленно перевела взгляд на аптекаря, ощущая, как пульс постепенно успокаивается, возвращаясь к своему обычному ритму. Однако в тот короткий миг, когда наши глаза встретились, произошло нечто странное и необъяснимое. Внутри меня что-то изменилось, словно невидимая искра проскользнула в глубины души, оставив после себя неясное, но глубокое ощущение чего-то зарождающегося, тёплого и приятного.

- Отец, — сказала я, стараясь сбросить с себя завораживающее наваждение.

- Дочка, у нас пациент с той самой болезнью, о которой мы говорили с графом. — Месье Гюлен как-то странно улыбнулся, переводя довольный взгляд с меня на де Блуа и обратно на меня.

- О, это отлично! — воскликнула я, мгновенно переключаясь на рабочий лад. — Где он?

- В смотровой с Арджуном, он как раз его сейчас осматривает. — ответил мне аптекарь.

Я, недолго думая, рванула в смотровую, не обращая внимание на слова месье Гюлена, летящие мне вдогонку, распахнула дверь в помещение. На столе на четвереньках стоял мужчина с оголённым задом, а Арджун проделывал с его пятой точкой какие-то медицинские манипуляции.

- Какого чёрта! — вдруг заорал истошно мужик, прытко соскакивая со стола и прикрывая причинное место простынёй. - Уберите отсюда бабу! - опять прокричал он, энергично тыкая в мою сторону пальцем.

— Простите, — произнесла я, пытаясь собраться с мыслями и скрыть смущение.

— Мои глубочайшие извинения, месье. Моя дочь не знала, что кто-то находится в смотровой, — произнёс запыхавшийся аптекарь, загораживая меня своим телом и резко захлопывая дверь. Его голос звучал напряжённо, словно он пытался сгладить неловкость ситуации.

— О боже, как же это нелепо, — пробормотала я, чувствуя, как румянец заливает мои щёки. Я опустила взгляд, пряча лицо в ладонях, и неожиданно для себя рассмеялась. Воспоминания о сцене, свидетелем которой я только что стала, всплыли в памяти, и я не смогла сдержать хохот.

— Прошу прощения, батюшка, — выдохнула я, всё ещё смеясь, но уже пытаясь успокоиться. Слёзы, вызванные внезапным приступом веселья, стекали по моим щекам, и я поспешно вытерла их, пытаясь восстановить серьёзность.

- Батюшка, вы же понимаете, пациента надо усыпить, прежде чем я приступлю к осмотру... - всё ещё улыбаясь, произнесла я.

- Да-да, дочка, собственно, за этим я к тебе и шёл, Арджун говорит, что случай очень похожий.

- Ну и отлично, дайте ему настойку опиума, дождёмся, как уснёт, и приступим. Да, батюшка, ещё понадобится бумага и перо с чернилами, будем делать детальную зарисовку и записывать все нюансы операции. - сказала я и обратилась к виконту, который стоял, облокотившись на стену, и с весёлыми искорками в глазах наблюдал за происходящим.

- Господин де Блуа, ну и где же ваш подарок? - я игриво протянула обе руки вперёд, - пока пациент ещё бодр, я полностью в вашем распоряжении. - добавила я, улыбаясь.

Виконт оттолкнулся от стены и протянул мне руку, предлагая опереться на его локоть. — Мадам, прошу вас, нам необходимо выйти на улицу, чтобы вы могли принять свой подарок, — сказал он с легкой улыбкой.

Я приняла его руку, и мы направились к выходу, сопровождаемые одобрительным взглядом аптекаря.

— О боже, какая же это красота! — воскликнула я, не в силах сдержать восхищения. — Виконт, это, должно быть, безумно дорого.

Я медленно обошла вокруг моего подарка. И это была карета. Я любовалась каждым ее изгибом и блеском лакированной поверхности. Внутри салона, обитого красным бархатом, я чувствовала себя настоящей королевой.

— Какая роскошь! — продолжала я восхищаться. — Это просто невероятно.

В карету была впряжена великолепная лошадь вороной масти. — Какая красавица! — воскликнула я, подходя ближе и ласково поглаживая животное по шее. — Виконт, мне бы и лошади было достаточно, но это... У меня нет слов!

Как я давно не каталась верхом, я зажмурила глаза и представила, как ветер развевает мои волосы, как я ощущаю свободу и легкость под копытами скакуна.

— Вы умеете держаться в седле, мадам Жанна? — голос виконта с лёгкой ноткой сомнения выдернул меня из моих грёз.

— Вы обижаете меня, виконт де Блуа, я с детства в седле, — фыркнула я.

Виконт пристально посмотрел на меня, его взгляд горел энтузиазмом и чем-то ещё, что я не могла точно определить.

— Это неожиданно, но в то же время прекрасно. Завтра, мадам, я буду рад пригласить вас на прогулку верхом.

Он сделал паузу, словно давая мне время осмыслить его слова, а затем добавил с лёгкой улыбкой:

— Надеюсь, вы не против?

Не против? Да я была готова визжать от восторга.

— Я была бы счастлива принять ваше приглашение, виконт, — ответила я с легкой улыбкой, поглаживая шелковистую гриву лошади, — но, увы, у меня нет ни костюма для верховой езды, да и седла тоже нет.

Его лицо озарила теплая улыбка, и он слегка приподнял шляпу.

— Не стоит переживать по этому поводу, мадам, — произнес он мягким, бархатистым голосом, в котором слышалась нотка заботы. — Завтра к обеду я пришлю за вами экипаж. Он доставит вас в моё имение, и там всё будет готово к вашему приезду. Также передайте своему отцу, что я буду счастлив видеть вас в его сопровождении.

Я кивнула, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло и сердце подпрыгивает от счастья.

— А сейчас, к моему глубочайшему сожалению, мне придётся покинуть вас, дела, — он поклонился и поцеловал мою руку поцелуем, длившимся немного дольше, чем положено.

Я стояла, не отрывая взгляда от удаляющегося силуэта виконта на скакуне. Его фигура становилась всё меньше, пока

— Мадам, — громкий и невнятный голос заставил меня вздрогнуть, с другой стороны каретной дверцы стоял Большой Луи и улыбался.

— О, Луи, вы пришли, как ваши дела, самочувствие? — я переключила все свои мысли на пациента, решив, что про де Блуа подумаю позже.

- Хорошо, мадам, — сказал он, мычания больше не было, было хорошо понятно, что он говорит.

- Отлично, отлично, откройте рот, посмотрим, как у вас там обстоят дела.

Мужчина присел и с готовностью исполнил то, о чём я его попросила.

- Ну что же, очень хорошо, продолжайте полоскать и как можно больше говорить. У вас ещё очень ленивый язык, но со временем вы будете говорить не хуже других. — Я похлопала великана по плечу.

Луи приложил руку к груди и промолвил: «Мадам, как мне отблагодарить вас?»

Я было хотела махнуть рукой, когда мой взгляд упал на козлы кареты, где должен сидеть кучер, и шальная мысль неожиданно посетила меня. Если я найму великана на работу, то вот мне и кучер, и личная охрана в одном лице.

Я посмотрела на Луи и, прищурившись, спросила: «Пойдёшь ко мне работать?»

Мужчина замер, словно его оглушили, и на мгновение застыл в ступоре. Его глаза забегали из стороны в сторону, тщетно пытаясь уловить смысл услышанного. Затем он с явным недоверием посмотрел на меня, будто бы пытался найти в моих словах подвох. После нескольких секунд напряжённого молчания он медленно, с осторожностью кивнул, было видно, что он не до конца верит в то, что услышал.

- Отличненько, надеюсь, у тебя не будет проблем с Шутом и Папашей? — радостно отреагировала я на его кивок.

Большой Луи громко хмыкнул: «Нет, мадам».

- Тогда, Луи, вы наняты на работу моим телохранителем и по совместительству кучером, согласны? — Я протянула ему руку для рукопожатия.

Великан бережно сжал мою ладонь своими мощными, мозолистыми руками. Его взгляд, полный искренней преданности и безмолвной клятвы, пронзил меня до глубины души.

— Большой Луи будет верен вам, пока бьётся его сердце, — произнёс он низким, глубоким голосом, от которого по спине пробежала дрожь.

Почему-то я нисколько не сомневалась в словах этого большого и по-детски доброго великана.

— Спасибо, Луи, — тихо ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Преданность — это и есть самая высшая благодарность от тебя.

Он слегка наклонил голову, словно принимая мои слова как должное, но в его глазах я увидела нечто большее — благодарность за то, что я поверила ему и приняла его верность.

— Луи, над каретной есть отличная комната. Я попрошу нашу служанку Агнес навести там порядок, и она будет в полном твоём распоряжении. У тебя будет жалование, а в остальном ты будешь на полном моём обеспечении. Еда, одежда — всё за мой счёт.

— Жанна, это и есть подарок от виконта? — вдруг раздался восторженный голос аптекаря. — Дочка, это же целое состояние!

Месье Гюлен обошёл карету, внимательно разглядывая её со всех сторон, восхищённо цокая языком.

— Теперь нам понадобится кучер. — сказал он, поглаживая довольно лошадь.

— Он уже есть, батюшка, месье Луи любезно согласился на эту должность. — сказала я. — И это ещё не всё, завтра виконт пришлёт за нами карету, мы приглашены к нему в гости на обед и конную прогулку.

— Дочка, у меня нет слов, — аптекарь развёл руки в стороны и с обожанием в голосе добавил: — Подойди ко мне, моё дитя, услада моей старости, я обниму тебя. — Я, засмеявшись, кинулась в объятья старика.

Как всё удачно складывалось, теперь у меня есть мой собственный телохранитель, от вида которого уже становится страшно, и есть выезд, теперь мои передвижения не будут ограничиваться только нашей улицей. Но самое главное, страх перед дядюшкой, который сегодня глубоко засел в моей душе, немного отступил.

***

- Так, ну и что тут у нас? - спросила я, надевая фартук, повязывая косынку и мельком поглядывая на спящего пациента.

- Свищ довольно-таки старый. - ответил мне Арджун с готовностью.

- Ага, я вижу, отличный экземпляр попался, видимо, уже не раз сам прорывался, ему невероятно повезло, что наружу, а не в брюшную полость. Ну что же, будем чистить и смотреть, что дальше делать.

Арджун с аптекарем встали по обе стороны от меня, держа в руках канделябры.

Такое освещение мало помогало. Конечно, в смотровой было большое окно, но света хотелось бы намного больше.

- Нам бы зеркальную лампу как-нибудь ухитриться сделать, да и к смотровому столу подставки для ног тоже бы не помешали. - беря в руки скальпель, сказала я, окидывая взглядом фронт предстоящей операции.

- Зеркальную лампу? — заинтересованно переспросил Арджун.

- Да, мне бы умельца такого найти, я бы сделала рисунок, как она должна выглядеть. — ответила я и вскрыла свищ.

- Так вот он, этот умелец, и лежит перед нами. — сказал аптекарь, пристально наблюдая за моими действиями.

- Да что вы? Какое совпадение. — сказав, взяла зажим с тампоном и стала очищать иссечённое место. — Надо будет заказать ещё зонт у вашего ювелира, батюшка, это такая специальная штука, она вводится в свищевое отверстие для исследования глубины и хода канала свища. А ещё потребуются дренажные трубки.

- Так, ну что я хочу сказать, тут мы видим самый лёгкий случай свища — подкожно-слизистый, процесс не вовлекает внутреннюю и наружную часть сфинктера. Канал один, несмотря на то что заболевание перешло в хроническую стадию.Рецидивы, конечно, могут быть, но я постараюсь это минимизировать.

Я хорошо очистила свищевой проход и наложила шов. - Всё готово. Конечно, когда я создам антибиотик, рецидивы можно будет уменьшить в разы, а пока только так.

- Батюшка, вы всё запомнили? Я сейчас всё зарисую и все детали опишу. Хотелось бы надеяться, что у короля именно такой вид парапроктита, справиться с ним вам не составит труда.

Пациент зашевелился и, что-то бормоча, стал приходить в себя.

- Отец, мужчине постельный режим, обработка шва два раза в день, никаких тяжестей и никаких лосин. Он должен пару

- Всё, я исчезаю, - хихикнув, я быстро юркнула за дверь, краем глаза заметив, как у мужчины возмущённо расширились глаза и уже открылся рот, как я могла смело предположить, для отборных ругательств в мою сторону.

Оказавшись в зале аптеки, увидела Луи, неловко примостившегося на краюшке кресла. Заметив меня, мужчина вскочил и что-то мне сказал, я, не разобрав его слов, было хотела переспросить, как услышала восхищённый голос Агнес, раздавшийся из коридора.

— Он спросил, мадам, распрягать лошадь или нет. — Подойдя быстро ко мне, служанка заинтересованно прошептала мне на ухо: — Мадам Жанна, откуда у нас такой великолепный мужчина?

Хотя она и говорила тихо, но по реакции Луи можно было понять, что он расслышал её вопрос: великан мгновенно густо покраснел и смущённо опустил глаза, периодически кротко поглядывая на Агнес, при этом неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Это наш новый конюх и мой телохранитель с сегодняшнего дня, — сказала я, наблюдая за парой с легким прищуром, стараясь скрыть улыбку. Между ними искрила невидимая, но ощутимая химия, и я едва сдерживала смех, видя, как их взгляды пересекаются. С первого взгляда было очевидно, что эти двое, как говорили в моём мире, конкретно запали друг на друга.

12

Наконец-то я добралась до Марго. Девушка лежала с открытыми глазами и застывшим взглядом смотрела в потолок. На мгновение мне показалось, что она мертва.

- Марго, - позвала я её, медленно, почти не дыша, подходя к кровати. Девушка повернула ко мне голову.

- Слава богу, как вы себя чувствуете? - спросила я, облегченно выдохнув, присаживаясь на краешек кровати.

- Живот немного болит, - равнодушным голосом сказала она.

- Ну это нормально, после кесарева, давайте-ка я посмотрю, что там у нас. - Я подняла простыню и осмотрела шов. - Всё идёт отлично, даже намного лучше, говоря по правде, чем я ожидала. Сейчас я его обработаю, и надо будет встать, походить, чтобы у вас не было спаек. - И я ободряюще улыбнулась девушке.

- Зачем вы меня спасли? Лучше бы я умерла. - бесцветным голосом сказала она и повернула голову к стене.

Я на мгновение опешила.

Вечером она хоть и проливала слезу, но всё же, как мне показалось, была настроена оптимистично. С таким настроением я навряд ли узнаю у неё интересующую меня информацию. Подумав, решила вести себя с ней как строгий лечащий врач.

— Ну знаете что, голубушка моя, кому умирать, а кому жить, не нам решать. Если уж вы попали в мои руки и до сих пор живы, так это заслуга Господа, а не моя, — сказала я голосом, не терпящим возражений.

— Сейчас встаём и будем ходить, потом поедим, посмотрим, что там у нас с молоком. А за это время моя служанка и дочурку вашу привезёт.

Марго на слово «дочурка» вздрогнула и, как будто очнувшись, согласно кивнула головой.

— Ну вот и молодец. Не ты первая, не ты последняя. Нет папаши у твоей дочки, и не надо, лучше уж никакого, чем такого. У нас пока останетесь жить, а там разберёмся, что к чему, — сказала я твёрдо и протянула девушке руку, помогая ей встать.

- Больно, — сказала Марго, садясь на кровати и держась за живот.

- Сейчас встанем, я тебе живот полотенцем подвяжу, полегче будет.

С охами девушка встала, проделав обещанную манипуляцию, я спросила: «Ну что, так полегче?»

Марго кивнула и вдруг спросила: «Мадам, откуда вы знаете, кто отец моего ребёнка?»

Я посмотрела на неё внимательно и решила ничего не таить. - Сегодня утром я случайно услышала разговор хозяйки борделя, она рассказывала, что тебя к ней поселил барон, а через некоторое время ты получила от него письмо и хотела покончить жизнь самоубийством.

Девушка пошатнулась и крепче схватилась за мою руку.

- Я не хотела себя убивать, я была очень расстроена и бежала куда глаза глядят. Это случайность, мадам.

- Хорошо, пусть будет случайность, что же тебя так расстроило в том письме?

Мы, пока общались, дошли до окна и повернули обратно к кровати.

- Голова кружится, мадам, можно я присяду, — попросила меня Марго, я не стала возражать, для первого раза ходьбы было достаточно.

-Он меня бросил, мадам, сказал, что ни я, ни мой ублюдок ему не нужны. А если я кому расскажу, то мне не жить.

-Какой же козёл этот барон! — в сердцах воскликнула я.

Марго, хотевшая было заплакать, изумлённо уставилась на меня.

— Он был сегодня у нас, это брат графа. А ты знаешь, что он женат? — сказала я и, увидев, как у Марго затряслась нижняя губа, добавила: — Был женат. Его жена покончила с собой две недели с лишним назад, и теперь он свободен. В глазах девушки мелькнула надежда.

— Я бы посоветовала тебе его забыть, он дурной человек и... — я замолчала, говорить ей, что он её хотел использовать, или нет, решила всё же сказать, пусть уж сразу узнает, чем растягивать эту агонию.

— Он бы всё равно на тебе никогда не женился, милая. Такие, как мы, простолюдинки, замуж за дворян не выходят. Я могу предположить, в планах у него было, если родится сын, забрать его у тебя, а тебя оставить в борделе. Но так как его жена покончила с собой, то ребёнок ему стал не нужен. Так как в условии брачного договора было сказано, что только при рождении сына ему отходит всё наследство его жены. А так нет жены, нет сына, значит, и наследства нет.

— Почему ему нужен был мой сын? Разве его жена не могла бы ему сама родить? — ничего не понимая, спросила Марго.

-А вот это вопрос интересный. Его жена была блаженной, не в себе, да ещё и немая, и в брачную ночь он не смог выполнить свой супружеский долг, не знаю, по какой причине. С тобой-то у него получилось. Но, повторюсь, ему нужен был ребёнок мужского пола, возможно, решил перестраховаться, или ещё что, мы можем теперь только гадать. Да это теперь по большому счёту и неважно, главное, я думаю, тебе лучше не попадаться ему на глаза, как говорится, бережёного

Девушка сидела некоторое время молча, и по её виду было понятно: всё, что я ей рассказала, она просто не поняла. Да, честно сказать, я и сама мало что понимала в махинациях барона, а мои выводы — это всего лишь сложенная информация, которая была доступна мне.

— Он говорил мне, что любит меня, и что я должна набраться терпения, и через годик-полтора он женится на мне. — Марго уткнулась в свои ладони и разрыдалась.

Что тут скажешь, девушка была очень наивна или немного глуповата, а возможно, и всё сразу. Я вздохнула, тяжело нам с ней придётся.

— Марго, ты сама откуда, кто твои родители?

— У меня только отец, он священник, но я опозорила его, я не могу к нему вернуться с ребёнком на руках. — продолжая рыдать, сказала она.

В дверь постучали, и в комнату вошла Агнес с кричащим младенцем.

— Мадам, я забрала малышку, как вы и велели, — сказала она, с любопытством рассматривая Марго.

— Отлично, Агнес, у меня к тебе ещё просьба, не могла бы ты показать молодой маме, как кормить ребёнка, а мне надо отлучиться к племянникам и проведать мадам Мари.

— Конечно, конечно, мадам Жанна, всё покажу, всему научу, не извольте беспокоиться, всё сделаю как надо. — Служанка сделала многозначительно-деловое лицо и направилась к Марго. — Ой, госпожа, совсем запамятовала, там пришёл гвардеец, вас спрашивает, и Луи хочет узнать, распрягать лошадь или вы ещё сегодня куда поедете.

— Спасибо, Агнес, чтобы я без тебя делала. — Я уже направилась было к двери, но вдруг решила спросить: — Агнес, а ты замужем?

— Так вдовая я, мадам, почитай уж третий годок живу у свекрухи с сыном, — вздохнула она. — Вредная она баба, а куда нам деваться-то, родни-то у меня нет, считай, я ей весь свой зароботок отдаю за жилье и за еду, — и она опять вздохнула.

— А ты не хочешь к нам перебраться?

— Было бы хорошо, только ведь свекруха с моим сыночком сидеть не будет.

— Так ты с сыном приходи, комната возле кухни свободная, тёплая, просторная, вам на двоих места как раз хватит.

Агнес неверующе уставилась на меня и через мгновение, придя в себя, воскликнула: «Госпожа, благодарю, вы не пожалеете, сыночком клянусь, я ведь всё могу, мадам, никакой работы не боюсь, если хотите, так я и кухарить могу, да всё, что прикажете. Это ж счастье какое, меня же с дитём никуда не берут, так вот и работаю то там, то сям. Благодарю, мадам». Молодая женщина начала бесконечно кланяться, одаривая меня благодарной улыбкой.

— Вот и отлично, можешь сегодня и перебираться, скажешь Луи, пусть довезёт тебя до свекрови и поможет с вещами.

Я вышла из комнаты, ощущая облегчение. Всё сложилось удивительно удачно с Агнес. Эта женщина вызывала у меня симпатию — в ней была какая-то особенная энергия. Она относилась к той редкой категории людей, которые никогда не унывают и всегда добиваются своего, что бы ни происходило. Её уверенность и оптимизм заражали. Я чувствовала, что с ней мне будет легко и комфортно, и в любой ситуации на неё можно будет положиться.

Постояв немного в коридоре и раздумывая, куда направиться в первую очередь, я решила начать с разговора с гвардейцем, а потом уже всё остальное.

— Добрый день, господин гвардеец. Рада снова вас видеть. Служанка сообщила, что вы хотели меня увидеть, — я приветливо улыбнулась юноше.

— Добрый день, мадам Жанна, — молодой мужчина неловко комкал свою шляпу в руках. — Приношу извинения за свою назойливость, но я бы хотел узнать, как самочувствие той девушки, всё ли с ней хорошо. — Гвардеец слегка покраснел и немного стушевался.

Почему его так беспокоит Марго? Нравится ли она ему, или он чувствует перед ней вину? Его поведение сложно однозначно интерпретировать. Возможно, он испытывает оба эти чувства.

Если он действительно заинтересован в Марго, это шанс, который нельзя упускать. При правильном подходе, с учётом всех обстоятельств, если умело всё обыграть, то гвардеец может стать не только её мужем, но и отцом её ребёнка. Хоть я и никогда не была сводницей, но я чувствовала ответственность за Марго. Её судьба мне была небезразлична. Конечно, я была непричастна к тому, что с ней произошло, но я ощущала некую связь с ней из-за барона и моральное обязательство помочь ей.

В общем, я решила с ходу брать быка за рога.

-С ней всё хорошо, и она жаждет отблагодарить вас за её спасение, — я сделала паузу, наблюдая за реакцией гвардейца. Юноша подбоченился, глаза его засияли.

Так-так, я всё-таки не ошиблась. Молодой мужчина всё же заинтересован ею. Отличненько, подумала я и продолжила:

— Месье, я настолько невнимательна, мы с вами уже столько знакомы, вы нас столько выручали, а я, к своему стыду, даже имени вашего не спросила. — Я сделала огорчённое лицо. — Представляете, милая Марго спрашивает о вас, как вас зовут, откуда вы, а я и не знаю, что ей ответить. — Я развела руками.

— О, мадам Гюлен, это я виноват, приношу искренние извинения. Я должен был вам представиться, я совсем недавно зачислен в гвардейский полк, да и в Париже я впервые. Вот и... Моё имя Эмиль Бордо, мадам, — юноша поклонился.

— Очень приятно, месье Эмиль. А что же ваша семья, далеко отсюда?

— В провинции Бретань, мой отец купец, госпожа, я самый младший сын в семье, отец купил мне место в гвардейском полку, и вот я здесь. — Гвардеец гордо задрал подбородок.

-Какая честь быть хорошим другом вам, дорогой месье Эмиль, а наша бедняжка Марго — дочь священника. Столько испытаний выпало на бедную девочку, я сделала удручённое лицо и, приблизившись к гвардейцу, понизив голос до шёпота, доверительно сказала: «Это ведь сам господь вас ей послал, Марго настолько потеряла голову от ужасного известия, что прямо и угодила под копыта вашего коня, сударь».

— Какого известия, мадам? — также шёпотом спросил Эмиль.

— Она овдовела, месье, — я постаралась это сказать как можно трагичнее и на удивление легко выдавила из себя слезу.

— Да это же отличная новость, — гвардеец просиял и сразу же, опомнившись, извиняющимся тоном произнёс: — Какое горе для мадам Марго, верно, она очень любила своего супруга.

— Уважала, скорее, он был стар.

— Да что вы? —

Я утвердительно закивала головой, мысленно потирая руки. Всё шло как по маслу.

— Мадам Жанна, могу ли я вас просить о небольшой услуге?

— Конечно, месье, что в моих силах.

— Не могли бы вы меня поближе познакомить с мадам Марго и, так сказать, представить меня с наилучшей стороны? — медленно подбирая слова, сказал гвардеец и с надеждой посмотрел на меня.

Я сделала удивлённое лицо. — Наверное, это будет слишком сложно, месье, мадам всё же в трауре. — и сделала подозрительное лицо.

— О, госпожа Гюлен, я буду ждать сколько потребуется. Мои намерения к мадам Марго чисты, клянусь Богом, — сказал он и перекрестился.

Я покачала головой, задумавшись, про себя же я ликовала. Если у меня получится выдать Марго замуж и отправить её к отцу как замужнюю даму, считай, что я свою миссию выполнила в полном объёме.

— Ну хорошо, месье Эмиль, только ради вас я пойду на это. Да простит меня господь, — я сложила руки на груди и подняла глаза к потолку.

— Благодарю, мадам, — осчастливленный моим согласием гвардеец схватил мою руку и поцеловал тыльную сторону моей ладони.

С месье Эмилем мы расстались весьма довольные друг другом. Теперь дело за малым — преподнести этой дурёхе, влюблённой в подлеца барона, всё в красочном свете, и если она не совсем дурочка, то, я думаю, она примет мою игру.

Нянюшка перекладывала свои вещи из дорожного сундука в комод. Ее пальцы проворно раскладывали их аккуратными стопочками.

Я тихо подошла к ней, стараясь не нарушить ее сосредоточенности.

— Нянюшка, — тихо произнесла я с тревогой в голосе, — ты уже проснулась? Как ты себя чувствуешь?

Она повернула голову в мою сторону, и на ее лице появилась искренняя, любящая улыбка.

— Все хорошо, моя ласточка, — ответила она, но в ее голосе все же прозвучала тень сожаления. — Просто не успела я приехать, как сразу же подвела тебя.

Я осторожно и тепло обняла маленькую худенькую старушку, которая своей любовью и заботой напоминала мне мою родную бабулечку.

Она вздохнула, и я почувствовала, как ее рука мягко и нежно коснулась моих волос.

-Нянюшка, почему ты так остро отреагировала на мой рассказ о шевалье Дюсолье? — осторожно спросила я

Старушка медленно подняла голову, её морщинистое лицо осветилось грустной улыбкой.- Девочка моя, имя твоего дяди всегда приносило в дом твоей матери только беды и горе. Я не хотела, чтобы ты об этом знала.

Я нахмурилась, пытаясь понять, что она имела в виду.- Но почему? Что случилось?

Нянюшка покачала головой. -Ты многого не знаешь, девочка, ты слишком молода и наивна, моя милая. Иногда правда бывает очень жестокой. Но запомни одно: прошлое лучше оставить в прошлом. Оно может причинить боль и разрушить жизни.

Я пристально посмотрела на старушку, её морщинистое лицо скрывало тайны, которые я жаждала раскрыть. Её глаза, словно окна в прошлое, мерцали от воспоминаний, которые она не хотела мне показывать. Но я была готова к этому.

— Жизни эти уже были разрушены, иначе такого состояния, в котором я пребывала столько лет, не было бы, — сказала я, стараясь придать своему голосу уверенность. — Я должна знать всё. Не бойся за меня, я уже взрослая девочка. Знание — это оружие, и то, что творится сейчас вокруг меня, оно мне очень пригодится и поможет.

Я подошла к креслу, которое стояло в углу комнаты, и осторожно усадила старушку. Когда она устроилась поудобнее, я взяла маленький пуфик и присела напротив неё, стараясь не нарушать хрупкий баланс между доверием и осторожностью. Мои пальцы нежно обхватили её холодные, сухие руки.

— Скажи мне, — начала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, — у меня могла быть сестра-близнец?

Нянюшка бросила на меня тревожный взгляд, словно пытаясь понять, стоит ли продолжать. Её лицо отразило смесь сомнений и страха. Наконец, она заговорила, и её голос дрожал, как лист на ветру:

— Я всегда считала, что это лишь привидилось твоей матушке, да и батюшка твой тоже всегда так думал, но теперь... Ты рассказала мне про ту девушку, которую путают с тобой, и про брата твоей матери... Мне кажется, что это правда.

Я замерла, ожидая, что она скажет дальше. Моё сердце бешено колотилось, а мысли путались. Я придвинулась ближе, пытаясь уловить каждое её слово.

Мари вздохнула, её руки дрожали, когда она нежно погладила меня по голове. Её взгляд был полон сожаления, но в нём читалась и твёрдость. Она начала свой рассказ, голос её звучал тихо, словно она боялась, что её услышат.

-Твоя матушка была истинной красавицей, способной пленить сердце любого. В первый же брачный сезон её руки добивались самые знатные и состоятельные женихи Франции, включая даже брата короля. Однако она отвергла все предложения, будучи глубоко влюблённой в баронета, жившего по соседству.-Нянюшка замолчала, задумавшись, и продолжила, вздохнув:

— Твоя бабушка, обожавшая свою дочь, помогла им бежать и тайно обвенчаться. Этот поступок вызвал ярость твоего деда, который не только отрекся от неё, но и лишил её приданого. Тем не менее твоя бабушка не осталась безучастной. Она передала дочери своё наследство — богатую усадьбу и рудник, где добывали самоцветы.

-Хотя приданое жены традиционно переходит во владение мужа, эта усадьба и рудник могли передаваться только по материнской линии и исключительно дочерям. Оспорить это было невозможно, поскольку земли были подарены самим королём твоей прабабушке в вечное пользование. Не знаю, за какие заслуги, но говаривали, что якобы жизнь она спасла самому королю.

-Получается, что шевалье получил всё богатство моего деда.

— Да ничего он и не получил. Когда твоя мать забеременела тобой, случилось несчастье: умерла твоя бабушка, дед-то её очень любил, да вот только маму твою даже проститься с ней не пустил.

- Говорят, горевал долго, а потом твой дядя уговорил его вложить все деньги в корабли и плыть в какую-то там Америку и основать там колонию, желающих-то много нашлось переселиться туда, даже знатные люди этим заинтересовались, да вот только корабли-то те так туда и не доплыли, затонули вместе с переселенцами в первый же шторм. Жалобы от родственников к королю поступили, что корабли заведомо плохие были, гнилые. Король и приказал выплатить компенсацию всем родственникам погибшим и лишил твоего деда титула барона, отобрав всё его имущество в пользу казны. — Нянюшка опять замолчала, наморщив лоб.

— Ничего себе, и что

-Дальше? Дальше мама твоя была уже на восьмом месяце беременности, когда прибыл гонец из поместья твоего деда с печальным известием: что он скоропостижно скончался. Матушка твоя и собралась туда спешно, отца твоего не было, в отъезде он был. Меня тоже не было, отпустила меня госпожа к сестре больной ухаживать за ней. Что там было, мне неведомо, только матушка твоя там и разродилась, долго в горячке родовой была, думали, не выживет. Но бог миловал, на поправку пошла, только вот головой немного помутилась, но теперь-то понятно, правду она говорила, что двух дочек-то родила. - нянюшка разрыдалась. - Будь я с ней в тот момент, всё хорошо бы было.

Я встала и обняла старушку. - Не уверена нянюшка, думаю, мой дядя хотел шантажировать мою мать, для этого и похитил мою сестру.

- Зачем ему это?

- Как зачем, он же остался без денег и без земель. А у мамы было наследство, с которым она могла поступить, как ей хочется. Только вот почему он так долго тянул с шантажом.

- Так его король почти сразу после родов твоей матери отправил в Индию, а вернулся он оттуда только через пять лет и сразу заявился в поместье твоего отца.

- В Индию, значит, вот откуда его знает Арджун, - сказала я и задумалась.

Вся картина происходящего много лет назад начинала потихоньку прорисовываться.

В голове крутилась мысль, и я никак её не могла сформировать: рудник, где добывали самоцветы, Индия. Кольцо! Я потянула тонкую цепочку, доставая из глухого декольте на свет перстень с красным камушком.

- Нянюшка, это кольцо было у Клэр, оно как-то связано с нашей семьёй?

- О боже, откуда оно у тебя, это кольцо твоей бабушки, она подарила его твоей матери, и она носила его не снимая. Когда её нашли в тот ужасный день мёртвой, кольца на ней не было. - Пожилая женщина потянулась трясущейся рукой к драгоценности, но вдруг её резко отдёрнуло.

- Батюшка твой говорил, что все беды в вашей семье от этих самоцветов, сними его, деточка, спрячь от греха подальше, а лучше давай его уничтожим.

Нянюшка перекрестилась, её морщинистое лицо выражало тревогу. Она выжидающе посмотрела на меня, её взгляд был полон вопросов.

— Избавляться от него я не собираюсь, — пробормотала я, пряча кольцо обратно за пазуху. — Мне нужно срочно поговорить с Арджуном. В моей спальне наверху сейчас двое детей — девочка и мальчик. Для всех они мои племянники. Они хорошо знали Клэр, и она заботилась о них.

Я перевела дыхание и продолжила: — По имеющейся у меня информации, многие считают, что моя сестра умерла. Но есть девушка, которая утверждает, что она жива. Её зовут Марго, и она отдала мне это кольцо. Я хочу, чтобы ты поднялась к детям и познакомилась с ними, пока я буду отсутствовать. А как я освобожусь, вместе сходим к Марго.

Нянюшка кивнула, её движения были медленными, словно она обдумывала каждое слово.

— Конечно, моя дорогая, я всё сделаю, — ответила она, поднимаясь с кресла. — Но сколько ещё бед нам принесёт этот шевалье? Если он узнает, что ты жива, даже страшно подумать! Нам надо скрыться подальше отсюда, но куда нам бежать?

-Вряд ли он меня узнает, если уж граф меня не узнал, то уж дядюшка и подавно, а вот заподозрить во мне Клэр — это возможно, хоть у нас и разного цвета глаза, но сопоставить факты он точно сможет, мы слишком похожи, как показывает практика. И я прикоснулась к затылку, где ещё побаливала шишка, периодически напоминая о себе. Мы его, кстати, встретили с Арджуном, когда только прибыли в Париж, и он меня не узнал или плохо рассмотрел, в карете было темно. В общем, моя задача — не попадаться ему на глаза какое-то время, ну а уж если что, нам есть куда бежать, это поместье — наследство моей матери, а по факту — моё.

— Но как же ты докажешь, что имеешь все права на него, ты ведь теперь Жанна Гюлен по метрике. Пожилая женщина в сомнении покачала головой.

— Не волнуйся, нянюшка, разберёмся. Я поцеловала её в щёку и быстро вышла из комнаты.

13

В коридоре Агнес с Луи перетаскивали какие-то узлы в комнату возле кухни.

— Мадам Жанна, а я уже всё, переселяюсь, — выкрикнула радостная служанка, увидев меня. За её руку держался маленький мальчик примерного возраста как Мот, конопатый и с широкой беззубой улыбкой на всё лицо. — А ну поклонись госпоже, — сказала она и дала звонкий подзатыльник парнишке. Малец мгновенно исполнил, что ему приказала мать, и зыркнул на меня из-подлобья любопытными глазёнками, продолжая улыбаться.

— Мадам Жанна, мы по дороге на рынок заехали, так я взяла на себя смелость, продуктов подкупила. Сейчас быстренько устроюсь и за обед возьмусь, — сказала она, продолжая стоять и ожидать моего ответа.

— Агнес, ты просто сокровище, не знаю, чтобы я без тебя делала, — ответила я ей, подойдя к ним.

— И как же зовут этого маленького месье? — Я присела на корточки перед мальчиком и потрепала его по волосам.

— Томми, госпожа, — ответил ребёнок и уже без указки матери поклонился.

— Ну, добро пожаловать, Томми, в наш дом, у нас тут живёт ещё один маленький месье, так что, я думаю, тебе не будет скучно, — сказала я, улыбаясь, увидев, как на мои слова озорно заблестели глазки маленького сорванца.

- Госпожа, вам сейчас что-то нужно? — спросила довольная Агнес.

— Мне нужен месье лекарь, он должен быть с моим батюшкой, не видела, где они могут быть.

- Месье Гюлен в аптеке, а месье лекарь отбыли недавно, ему гонец записку принёс от господина графа, так он сразу и убежал. Что-то срочное, госпожа? Ежели что, вы записку напишите, и мой Томми быстро доставит, графский дом тут совсем недалеко.

Я задумалась, можно и подождать с вопросами к Арджуну. Хотелось, конечно, получить ответы на многие вопросы, ну да ладно. Я махнула рукой. — Отложим, не к спеху. Занимайся своими делами, Агнес. Томми можешь отвести наверх в мою спальню, там сейчас мадам Мари знакомится с детьми, заодно и Томми со всеми познакомится, и тебе мешаться под ногами не будет.

- Благодарю, мадам! — Агнес, не раздумывая, оставив узел на полу, кинулась к

- Луи, ну как тебе у нас? — обратилась я к великану, который так и стоял возле стены, замерев с огромным узлом в руках, слушая наш разговор.

- Благодарю, мадам! Очень хорошо. Комнату мы уже прибрали, я свои вещи вечером принесу, если позволите.

- Конечно, Луи. Я смотрю, вы уже с Агнес поладили. — Я лукаво ему улыбнулась и заговорчески подмигнула.

Большой Луи покраснел. — Она хорошая женщина, — пробубнил он, опустив смущённо голову.

- Так и я про что? Не упусти свой шанс, такие женщины на дороге не валяются. - сказала я и, многозначительно на него посмотрев, направилась в торговый зал аптеки.

Не успев дойти до места назначения, я услышала пронзительные крики ребёнка. В страхе я бросилась в аптеку. Испуганный мужчина держал на руках девочку, которая и издавала эти крики. Вокруг них столпились охавшие посетители, и там же стоял растерянный месье Гюлен.

— Что случилось? — быстро приблизившись к ним, спросила я, окидывая взглядом ребёнка. Никаких видимых повреждений я не заметила.

— У неё что-то с ногой, мадам, — сказал мужчина, державший девочку. — Но она не даётся посмотреть.

— Так понятно. Можно я посмотрю? — спросила я плачущего ребёнка и потянулась к длинной юбочке, закрывающей её ножки. Девочка сразу же завизжала.

— Ой, как же ты кричишь, моя хорошая, и что же нам с тобой делать, сильно болит ножка?

Девочка, не переставая лить слёзы, кивнула.

На крики ребёнка сбежались все наши домочадцы. Среди них за нами из-за угла наблюдали две любопытные мальчишечьи мордочки.

— Мот, Томми, подойдите, пожалуйста, к нам и познакомьтесь с нашей гостьей, очаровательной мадмуазель... Я сделала паузу и выжидательно посмотрела на девочку, которая тут же замолчала и, растирая кулачком слёзы по лицу, кинула заинтересованный взгляд на мальчишек, тут же сказала: «Меня Мишель зовут».

— Какое красивое имя, вы не находите, юные месье? — я обратилась к подошедшим мальчишкам. Они одновременно закивали головами, с любопытством рассматривая малышку примерно такого же возраста, как и они.

— Только очень жаль, что у мадмуазель сильно болит ножка, а то бы она тоже смогла покататься на карете вместе с вами, доехать до рынка и получить в подарок петушков на палочке, — с сожалением в голосе сказала я, заметив, как у мальцов загорелись глаза, а девочка, широко распахнув глазёнки, перестала даже дышать.

— Тётушка Жанна, если она не хочет, то можно мы её петушка с Томми разделим пополам? — спросил сообразительный Мот и показал Мишель язык.

Девочка отмерла и, состроив смешную гримасу в ответ парнишке, приподняла подол юбочки.

Левая ножка ребёнка в районе щиколотки была припухшая и слегка неестественно вывернута, я осторожно ощупала это место.

— Ничего страшного, простой вывих, — я посмотрела на девочку, та, терпеливо зажав нижнюю губу зубами, наблюдала за моими действиями. Надо было срочно чем-то отвлечь ребёнка, чтобы вправить сустав, и я, недолго думая, прокричала: «Ой, смотрите, петушки на палочке!» — и указала пальцем на большое окно. Обернулись ко окну все, даже взрослые. Я молниеносно сделала своё дело. Мишель вскрикнула и посмотрела на меня в недоумении.

— Ну вот и всё, малышка, пошевели-ка ножкой. Девочка покрутила ступнёй, слегка поморщившись.

Я обратилась к мужчине, что держал её на руках: «Не давайте ей сегодня ходить, пусть лежит, под ножку положите подушку и желательно что-то холодное в это место, где припухлость, чтобы быстрее сошёл отёк». Мужчина закивал и рассыпался в благодарности.

— А кататься и петушков? — одновременно выкрикнули мальчишки и девочка.

— Ну раз я обещала, так и сделаем. Луи, свози, пожалуйста, детей до рынка и купи им петушков, — обратилась я, улыбаясь, к великану, во все глаза наблюдающему за нами.

- Мадам Жанна, благодарю вас от всего сердца, — пожилой мужчина вновь обратился ко мне, прижимая к себе девочку. — Мишель — наша единственная внучка, наше всё. После смерти единственного сына она осталась нашим единственным утешением. Я сапожник, мадам. Если вам понадобятся качественные ботиночки, приходите к нам. Я вам такие пошью, у самой королевы таких не сыскать.

— Спасибо большое! Обязательно загляну. Мне как раз потребуется много обувки, ведь у нас теперь живут племянники. — Я нежно погладила Мота по голове, чувствуя, как он расслабляется от моего прикосновения. — А знаете, что? Давайте все вместе прокатимся. Сегодня мне подарили карету, я хотела её опробовать. Почему бы не сделать это прямо сейчас? Мы сможем доехать до вашей мастерской, и, возможно, даже я что-то куплю у вас уже сегодня. Как вам идея?

— О, мадам, это такая честь, такая честь. — ответил мне мужчина.

— Ну тогда в дорогу! — обратилась я весело к детям. — Нас ждёт весёлая поездка и вкусняшки.

Не успели мы выйти на улицу, как меня окликнул женский голос. Возле закрытых ворот каретной стояла хозяйка борделя с молоденькой девушкой, обе особы были одеты в кричащие, безвкусные наряды.

— Мадам Жанна, доброго вам дня, куда-то торопитесь? — спросила меня женщина и слащаво мне улыбнулась.

— Луи, усади, пожалуйста, всех в карету, я сейчас подойду, — обратилась я к великану, который замер и угрожающим взглядом уставился на мадам Карно.

— И вам, мадам, доброго дня, вы что-то хотели? — подходя к женщинам, спросила я.

— Да, можно и так сказать. Хотела бы узнать, как там моя Марго, когда её можно будет забрать, девочки по ней уже соскучились.

— В каком смысле забрать? — я в недоумении посмотрела на толстуху.

— А в каком ещё, милочка, Марго одна из моих девочек, и ребёнок её тоже принадлежит мне. — Она посмотрела на меня с вызовом, но всё также продолжая приторно улыбаться.

- Как интересно и неожиданно, мадам, а вот у меня совсем другая информация. — ответила я ей тоже с вызовом и отзеркалила её улыбку.

Позади меня послышались тяжёлые шаги и грозное пыхтение. Я обернулась. Большой Луи встал за моей спиной и угрожающе оскалился.

— А ты что тут делаешь, юродивый? Твоему хозяину это совсем не понравится. — произнесла мадам презрительно, но всё же торопливо делая шаг назад.

- У меня нет хозяина, у меня только хозяйка, - пробасил великан, да так чётко, что я даже загордилась им.

Мадам Карно, как и её спутница, открыли рты от удивления, и на

-Как так, ты же немой? — всё-таки выдавила из себя толстуха изумлённо.

— Госпожа меня вылечила, — гордо произнёс Луи.

Женщина быстро глянула на меня, и в её взгляде на долю секунды промелькнуло уважение, но сразу же пропало за вновь появившейся маской слащавости.

— Луи, я так рада за тебя, — подала голос девушка и хотела ещё что-то сказать, но её одёрнула мадам, ткнув толстым локтем в бок.

— Это всё очень впечатляет, мадам Гюлен, но кто мне вернёт деньги, уплаченные за Марго? Я так понимаю, вы мне не собираетесь отдавать мою собственность. — спросила меня вульгарная толстуха.

— С какой стати? Марго свободная женщина и вскорости отправляется домой к своему отцу.

— Ну это мы ещё посмотрим, мадам Жанна, пока я не получу свои деньги обратно, она никуда не поедет.

— Посмотрим, а лучше завтра же спросим у барона де Санса, кто и кому платил, — с вызовом ответила я.

Хозяйка борделя пошла багровыми пятнами, и её глазки, лихорадочно забегав, прищурились.

— Ах, мадам Жанна, ваша правда! — воскликнула она, взмахнув рукой, будто отгоняя навязчивую мысль. — Вечные тревоги за моих девочек, вы же понимаете... — Её голос наигранно дрогнул. — Да и возраст, моя дорогая, не щадит никого. — Она виновато улыбнулась.

Я кивнула, скрывая усмешку:

— Разумеется, мадам Карно. Я всё понимаю. — В памяти всплыл подслушанный разговор, и слова Шута эхом отозвались в голове: «С этой бабой ухо надо держать востро». — Но вы хотели что-то ещё? Мы, признаться, немного торопимся. — Я постаралась произнести это как можно дружелюбнее, но в то же время сохраняя твёрдость.

— Да, милая, но я бы хотела переговорить с вами наедине. Это касается вашей сестры, — она опять сощурила глаза и испытующе посмотрела на меня.

— Сестры? Вы что-то путаете, мадам, я у своего батюшки единственное дитя, и сестёр и братьев у меня никогда не было. Прощайте. — Я развернулась и направилась к карете в сопровождении Луи.

— Как знать, дорогая, как знать, а вот у некоторых людей есть другое мнение на этот счёт. Вам совсем это неинтересно, Катрин?

Я вздрогнула, услышав своё имя, и на мгновение притормозила. Шедший позади меня Луи чуть на меня не наскочил. Опомнившись, я рванула вперёд, выкрикнув: «До свидания, мадам Карно».

— До скорой встречи, мадам, — ответила она мне, рассмеявшись.

Мысли хаотично метались внутри моей головы, словно стая испуганных птиц, запертых в клетке. Откуда она могла узнать моё имя? Возможно, это просто блеф, попытка запугать меня. Но если она знакома с историей Клэр и сопоставила факты, ситуация становится куда более мрачной, чем кажется на первый взгляд. Чёрт возьми, чёрт, чёрт, чёрт! Если она действительно что-то знает, то о спокойной жизни можно забыть. Да что там, о самой жизни можно забыть. А если предложить ей деньги? Но какой в этом смысл? Она всё равно продаст эту информацию барону или виконту, и тогда они оба придут предъявлять свои права.

— Мне срочно нужен Арджун! — внезапно вырвалось у меня. Только сейчас я осознала, что нахожусь в карете, которая неспешно движется по мостовой. Внутри царила оглушительная тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием. Все присутствующие, словно загипнотизированные, смотрели на меня испуганно, не говоря ни слова.

- Мадам Жанна, что-то случилось? Что вам сказала эта мерзкая Каро? — спросил меня пожилой мужчина с тревогой.

- Простите, месье, я запамятовала ваше имя, стараюсь вспомнить, но никак не получается. — Я сморщила лоб, мысли продолжались крутится вокруг хозяйки борделя.

- Ганс, мадам, — ответил мне мужчина.

- Странное имя для Франции, — ответила я на автомате, — скорее немецкое, — добавила я рассеянно.

-Вы правы, мадам, я родом из Германии, а жена моя француженка. Мы с моей Милли познакомились в провинции Прованс, жена моя оттуда родом, там-то мы и провели свои лучшие годы. Графство, в котором мы жили, было не только богатым, но и процветающим. Наш покойный граф Ксавье, человек с широкой душой и добротой, сделал всё возможное для благополучия своих подданных. Давно это было. Мужчина горестно вздохнул и замолчал.

— Как вы сказали, граф Ксавье? — переспросила я, чувствуя, что его слова пробудили во мне смутные воспоминания.

— Да, мадам, Ксавье, — ответил он, слегка удивившись моему вопросу. — Богатое было графство. Мы жили в небольшом городке на юге Прованса, окруженном живописными виноградниками и оливковыми рощами.

— А где именно? — спросила я, чувствуя, что это место может быть очень важным для меня.

Его глаза на мгновение задержались на мне, словно он пытался понять, стоит ли продолжать. Но, видимо, воспоминания и ностальгия по давно минувшим годам взяли верх.

— Это был маленький городок под названием Сент-Мари, — сказал он наконец. — Он славился своими винами и гостеприимством.

Сент-Мари. Это название отозвалось в моей памяти, словно эхо далекого прошлого. Я не могла понять, откуда оно мне знакомо, но остро чувствовала, что это место имеет для меня какое-то важное значение.

— Сент-Мари, Ксавье, — повторила я за Гансом, и тут меня осенило: документ, спрятанный в футляре скрипки, вот откуда мне знакомо это название и эта фамилия.

— Скажите, Ганс, а были там рудники?

— А как же, были, они и сейчас есть, только работы там давно не ведутся, один рудник затопили, а в двух остальных завалили проходы.

— Почему?

— Ходили слухи, что с хозяйкой этих рудников случилась беда: то ли её убили, то ли она умерла при загадочных обстоятельствах. После её смерти баронет, её муж, принял решение засыпать все рудники. До этого поместье процветало благодаря успешной добыче, но с прекращением работ все рабочие покинули эти места.

— А что с поместьем теперь?

-Так баронет всё заколотил, осталась там жить только одна супружеская пара, сторож да служанка, чтобы за усадьбой следить, да давно это было, может, их уже и в живых-то нет.

— А как давно?

— Да почти уж годков так семь, а может, и восемь.

— И что, за это время никто там больше не объявлялся? Наследники, например?

-Вот чего не знаю, мадам, того не знаю. Только вот что я скажу: брат-то моей Молли так и остался жить в Сент-Мари, так вот он мне писал, что дурная слава о том поместье ходит. Говорят, по

Мужчина замолчал, а я задумалась.

С большой вероятностью, речь шла о поместье моей матери. У меня на руках есть необходимый документ, так что я могу без опасений туда отправиться и спрятаться там, если что, в любой момент. Вряд ли кто-то догадается искать меня там.

После рассказа Ганса я ощутила, как внутри меня разливается волна спокойствия. Очевидно же, что мадам Каро блефовала — её угрозы были пусты, а слова — не более чем игра на публику. Она услышала, как Арджун окликнул меня, и это, вероятно, всё, что у неё было против меня. Как говорил Шут, эта женщина и мать родную готова за деньги продать.

Понимание того, что у меня теперь есть пути отступления, придало мне уверенности. Я расслабилась, позволяя напряжению покинуть тело. Глубокий вдох наполнил лёгкие свежим воздухом, и я позволила себе улыбнуться — свободно и искренне, словно сбросив с плеч тяжёлый груз.

На рынке не оказалось леденцов, но были яблоки в карамели. Дети, привыкшие к ограниченному выбору сладостей, наслаждались каждым кусочком, словно это было величайшее лакомство в их жизни. Их искренняя радость и восторг тронули моё сердце. Я решила, что если вечером не упаду от усталости, то приготовлю для семьи шоколадную ореховую пасту и безе. Впереди у меня было много дел: встреча с Арджуном, разговор с Марго и работа в лаборатории. Каждый из этих пунктов был важен, и я понимала, что времени на отдых почти не останется. Но я всё же прошлась по рынку и купила нужные ингредиенты. Арахиса не оказалось, а вот фундук был, купила две головки сахара, которые стоили безумно дорого, но я всё же решила раскошелиться, и корзину яиц.

Время, конечно, было уже достаточно позднее, и торгующих прилавков на рынке было мало, но всё же решила пройтись и по овощному ряду. Взяла зелени, огурцов и чеснока, проглотив слюну, представив, как завтра буду есть малосольные огурчики. Эх, к ним бы ещё картошечки на сливочном масле с укропчиком. Но такого корнеплода мне не встретилось, и на вопросы о нём торговцы на меня смотрели с недоумением. Следующий ряд был цветочный, но там почти все прилавки были пусты, и я с равнодушием быстро пробежала вдоль него, мельком бросая взгляд на немногочисленные остатки товара. Как вдруг мой взгляд зацепился за знакомые кустики в горшках.

— Да ладно, — сказала я удивлённо и, развернувшись, вернулась к прилавку с растениями. Это были томаты, сами плоды были маленькие и почти все зелёные, но кусты были полностью ими обвешаны.

— Добрый день, месье, — обратилась я к пожилому торговцу, — и почём у вас эти прекрасные растения?

Мужчина, сидевший до этого с унылым лицом, обрадованно подскочил: «Мадмуазель, да сколько не жалко».

— Мадам, — пробасил рядом со мной вставший Луи, завешанный корзинами.

— Простите, мадам, — мгновенно поправил себя торговец, — ни одного сегодня не продал, — сокрушённо добавил он и с опаской покосился на великана.

— Можно? — спросила я его и взяла в руки горшок с кое-где красными плодами. Недолго думая, оторвала один и полностью засунула его в рот, начала усиленно жевать под удивлённые взгляды торговца и Луи.

Маленький помидорчик оказался на удивление сладким и сочным. «Мы-ы, вкуснота, немного посолить, и слюной можно захлебнуться. Беру всё», — уверенно сказала я, окинув растения взглядом. — «Сколько кустов у вас всего?»

— Тридцать, мадам, — заикаясь, пролепетал торговец, не веря до конца в своё счастье, что я забираю всё.

Я достала золотой и протянула ему: «Этого хватит?» Мужчина вытаращил на меня глаза и чуть не потерял сознание от переполняющих его чувств. Согласно кивнул и, придя в себя, активно засуетившись, выпалил: «Мадам, я могу это всё вам доставить прямо домой».

— Месье, это было бы отлично, тогда доставьте всю эту красоту в аптеку месье Гюлена.

Торговец с готовностью кивнул, но затем его лицо озарила тень сомнения. Он замялся, словно обдумывая, стоит ли продолжать, и в итоге произнёс: — Мадам, позвольте дать вам совет. Не примите это за оскорбление, но я бы не рекомендовал вам употреблять эти плоды. Риск отравиться слишком велик.

Я не смогла сдержать улыбку. — Благодарю вас за заботу, месье, — ответила я с лёгким оттенком иронии. — Но я могу заверить вас с полной уверенностью: эти плоды абсолютно безопасны. Более того, они чрезвычайно полезны и обладают изысканным вкусом.

Торговец бросил на меня изучающий взгляд, словно пытаясь понять, шучу я или говорю серьёзно. Его лицо отразило смесь сомнения и лёгкого недоумения. Он покачал головой, но, видимо, решив не вступать в спор, промолчал. Возможно, он счёл меня немного не в себе, но, в любом случае, не стал настаивать на своём мнении.

Я вернулась к карете, чувствуя удовлетворение от удачных покупок. За время моего отсутствия дети успели поглотить весь лоток с яблоками, покрытыми карамелью, и теперь сидели с довольными, перепачканными лицами.

— Ганс, простите за задержку, — произнесла я, усаживаясь на мягкое сиденье кареты. Мой голос звучал слегка извиняющимся, хотя я знала, что пожилой мужчина вряд ли будет на меня сердиться. Он сидел, откинувшись на спинку, его седые волосы слегка растрепались, а на лице читалось умиротворение. Похоже, он успел вздремнуть, пока я бродила по рынку.

— О, что вы, мадам, — ответил он, слегка наклонив голову. — Я даже не заметил, как пролетело время.

— Ну, вот и отлично, теперь к вам в лавку, мне не терпится посмотреть на ваши изделия, — сказала я и улыбнулась малышам.

Лавка оказалась неожиданно просторной и уютной. На первом этаже располагалась мастерская и торговый прилавок, где была выставлена готовая обувь различных моделей и размеров. На втором этаже находились жилые помещения.

Нас встретила жена Ганса — невысокая, изящная женщина с мягкими чертами лица и выразительными, но немного печальными глазами. Её улыбка была искренней, а в голосе звучала теплота и гостеприимство.

Пока я с любопытством изучала ассортимент обуви, женщина, держа на руках девочку, поднялась на второй этаж. И довольно-таки быстро вернулась обратно.

— Мадам, вы не представляете, как мы вам благодарны за нашу внучку, — с искренней теплотой произнесла она. — Она у нас такая непоседа, мы уже начали беспокоиться, что она могла сломать ножку. Так наша малышка кричала,

Она повернулась к своему мужу, стоявшему рядом, и обратилась к нему с легкой улыбкой:

— Ганс, я знаю, что именно подойдет для изящных ножек мадам Жанны.

Женщина что-то тихо прошептала ему на ухо, отчего его лицо озарилось довольной улыбкой. Он кивнул и, не говоря ни слова, направился в мастерскую. Через несколько минут он вернулся, держа в руках два свертка из бархатной ткани.

Мужчина аккуратно положил свёртки на деревянную поверхность стола. Я не смогла сдержать восхищённого возгласа, когда он развернул их передо мной. На столе появились замшевые туфельки-лодочки глубокого тёмно-зелёного цвета. Их изящные линии, прошитые золотой нитью, были искусно расшиты мелким жемчугом, создавая эффект тонкой паутинки. Рядом стояла вторая пара — элегантные ботиночки из тонкой тёмно-коричневой лайковой кожи. Они были украшены аккуратной шнуровкой и миниатюрным каблучком в форме рюмочки, придававшим им особую утончённость и элегантность. Качество обуви было настолько высоким, что даже в моем мире, где стандарты совершенства постоянно растут, редко можно было бы найти что-то столь же безупречное.

14

-Нет-нет, нет, даже не уговаривайте, такая искусная работа, я даже и представить не могу, сколько вообще такое может стоить, — вертясь перед зеркалом, слегка подняв юбки, сказала я, восхищённо любуясь ботиночками, изящно и как влитые сидевшими на моих ногах. — Я их забираю, и туфельки тоже, но никак подарок, я заплачу. -Достала десять золотых из кошеля, спрятанного в пышных складках платья, подвешенного на поясе.

— Да что вы, мадам, это огромная сумма, нет, мы не возьмём, и даже не уговаривайте, на эти деньги почти всю обувку можно выкупить в нашей лавке. В один голос воскликнула супружеская чета сапожника.

— Мадам Жанна, давайте сделаем так, — Ганс отодвинул пять золотых в сторону. — Вы выбираете ещё обувь в нашей лавке, какая вам нужна и сколько хотите, и мы с вами в расчёте. Другие условия не принимаются. Хорошо?

Я немного помялась, чувствуя неловкость перед этими людьми, посмотрела опять на ботиночки и туфельки, с которыми мне теперь ужасно не хотелось расставаться, и всё же согласно кивнула головой.

Я тщательно подобрала повседневные туфли с прочной подошвой, чтобы они выдержали любые испытания. Также выбрала надёжные сапожки, которые обеспечат комфорт и защиту в любую погоду. Для Мота и Томми приобрела две пары ботинок, учитывая их активный образ жизни. И, с теплотой попрощавшись с Гансом и его супругой, оставив позади приятные моменты общения, вернулась в карету, где под чутким присмотром Луи терпеливо ждали дети.

Дома меня ждал сюрприз, о котором мне прямо с порога сообщила возбуждённая от нетерпения Агнес.

— Мадам, виконт де Блуа велел вам передать такую роскошь, — служанка прижала руки к груди, и глаза её загорелись восторженным огнём.

— Какую роскошь? — переспросила я, ничего не понимая.

— Пойдёмте, пойдёмте, мадам Жанна, я всё отнесла в вашу комнату, — схватив меня за руку, Агнес потянула меня к лестнице, ведшей на второй этаж. Я, ведомая любопытством, устремилась вслед за ней.

-Боже мой, какая красота! — воскликнула я, увидев ещё с порога комнаты разложенное на кровати бархатное платье тёмно-зелёного цвета, рядом лежала шляпка в тон наряду с большим пушистым белым пером и хлыст, рукоятка которого была инкрустирована зелёным малахитом.

— Но как я могу это принять, это же неприлично. — вертя в руках шляпку, сказала довольно я, направляясь к зеркалу, чтобы её примерить.

— Вот ещё, глупости, — фыркнула Агнес, — вы, мадам, вдова, а вдове многое прилично, а давайте платье примерим.

— Говоришь, прилично? — любуясь на себя в зеркале, ответила я, улыбаясь. — А давай!

— Ой, мадам Жанночка, я мигом! — взвизгнула радостно Агнес и, подбежав ко мне, стала умело расшнуровывать корсет на моём платье.

- Мадам, вы великолепны, глаз не отвести, — восхищённо произнесла Агнес, опускаясь на край кровати. Её взгляд, полный благоговения, скользил по моему облику, словно пытаясь запечатлеть каждую деталь.

Я медленно отстранилась от зеркала, чувствуя, как его отражение продолжает удерживать моё удивлённое внимание.

В отражении передо мной стояла совершенно незнакомая для меня молодая женщина, чья красота казалась почти нереальной. Рыжие волосы, как языки пламени, мягко обрамляли лицо, контрастируя с глубоким тёмно-зелёным оттенком моего платья. Зелёные глаза, словно два изумруда, сверкали на фоне нежного румянца, придавая лицу нежность и загадочность.

Тонкая талия, аккуратно утянутая в изящный корсет, создавала иллюзию хрупкости, а глубокое декольте, украшенное тончайшей ажурной вышивкой ришелье, добавляло образу соблазнительной чувственности и сексуальности.

-Разве это я? — с недоверием прошептала я, медленно поворачиваясь в роскошном платье. Тяжёлый бархат юбки мягко колыхнулся.

Это платье было словно сошедшее с иллюстраций к рыцарским романам. Я помнила из истории, что бархат легко очищается от грязи, оставленной конскими копытами во время охоты или конных прогулок.

Каждый шаг в этом наряде был словно шагом в прошлое, где рыцари и дамы, благородные и таинственные, жили в мире, полном приключений и романтики. Я чувствовала, как время останавливается, и сердце начинает биться быстрее, словно желая уловить каждый миг этого волшебного момента.

— Да... Даже представить сложно, во сколько обошёлся этот наряд виконту, — произнесла я, задумчиво глядя на своё отражение в зеркале и поправляя перо на шляпке.

Виконт, очевидно, имел на меня определённые планы, и они, скорее всего, будут далеко не невинно-романтическими. Со мной он церемониться долго точно не будет, ведь я для него всего лишь простолюдинка и вдова.

Если уж меня такой наряд поразил, то что говорить о женщине, которая носит хоть и добротные, но всё же простые платья из дешёвой ткани, видимо, на это и был расчёт с его стороны.

Завтра, конечно же, он не воспользуется своим правом обладать мной, ведь этим нарядом просто-напросто виконт покупает меня. В этой поездке будет и отец, а вот последующие мои визиты...

Мужчина мне, безусловно, нравился, не буду кривить душой, и будь я в своём мире, однозначно бы закрутила с ним роман, но тут...

Тут мне нет ещё и двадцати лет, и это тело, несмотря на недолгое замужество, всё ещё девственно.

В дверь постучали, и в комнату вошла нянюшка, неся свёртки ткани, в которые была завёрнута обувь, купленная у Ганса.

— Ласточка моя, Луи сказал, что это твои покупки, я решила принести их тебе... — она, резко замолчав, замерла с изумлённым лицом.

— Матерь божья! — прошептала она

— Мадам Мари, вы были знакомы с матерью мадам Жанны? — спросила Агнес заинтересованно.

Нянюшка вздрогнула, только сейчас заметив служанку, сидевшую на моей кровати, и растерянно кивнула.

— А что это? — Агнес, удовлетворённая кивком пожилой женщины, мгновенно потеряла интерес к своему вопросу и переключила всё своё внимание на свёртки в руках Мари.

— Это обувь, Агнес, разверни, пожалуйста, я думаю, ботиночки, купленные у Ганса, как нельзя лучше подойдут к этому наряду.

Я облегчённо выдохнула, так как придумывать сложные объяснения и изощрённые оправдания не имела никакого желания. Каждое новое слово, вырванное из меня, становилось ещё одной ложью, которая, как невидимая паутина, затягивала меня всё глубже. Чем дольше я оставалась в этой паутине, тем сложнее было выбраться, и каждый новый шаг только усиливал ощущение запутанности и новой ловушки.

Наконец разоблачившись и надев повседневное платье, я подошла к секретеру и, присев, постаралась набросать записку Арджуну. И надо признаться, у меня еле-еле это получилось. Писать пером и чернилами — ещё то удовольствие: сплошные кляксы и каракули. Пришлось сократить текст до одного предложения, и звучало оно так: «Срочно надо переговорить». Присыпала написанный текст песком и критически его осмотрела.

М-да... Как курица лапой, надо будет уделить письму особое внимание в дальнейшем.

- Агнес, передай, пожалуйста, Луи, что эту записку надо срочно передать лекарю графа. - Я свернула послание в трубочку и перевязала узкой шёлковой лентой.

Женщина оторвалась от разглядывания обуви и подбежала ко мне. — Ещё какие-то будут распоряжения, госпожа?

Я заметила, как она постоянно бросает взгляд на детскую обувку, и улыбнулась.

— Да, Агнес. Я взяла ботинки для мальчиков. Нужно, чтобы они их примерили. Хотя Ганс уверял, что размер идеально подойдёт, я всё же хочу убедиться.

— Мадам Жанна, эти ботинки стоят целое состояние. У Ганса обувь высшего качества, её покупают только самые состоятельные горожане. Я не могу позволить себе такие траты. — Её голос дрогнул, и она опустила голову, словно стыдясь своих слов.

— Агнес, это подарок от меня для Томми и Мота. — Я мягко коснулась её руки, стараясь передать тепло и уверенность.

Она замерла, словно не веря своим ушам, а затем, не удержавшись, прижала ботинки к груди. Её глаза наполнились слезами, а на лице отразилась смесь благодарности и преданности.

— Госпожа, это... это слишком дорогой подарок. — Она с трудом выговорила эти слова, её голос дрожал от волнения. — Я никогда не забуду вашу доброту.

— Агнес, хватит, — произнесла я, пытаясь скрыть смущение. — Мне действительно нравится заботиться о детях, и, к тому же, я могу себе это позволить.

Она посмотрела на меня с признательностью, и я почувствовала, как внутри поднимается волна неловкости. Я выросла в обеспеченной семье, где деньги никогда не были проблемой. Даже здесь, в этом мире, мне повезло: я жила на полном обеспечении месье Гюлена, и даже средства, которые я использовала, достались мне совершенно случайно — их оставила мне мадам Бено, хозяйка трактира, женщина, о которой я почти ничего не знала. Я решила перевести тему разговора.

— Агнес, мне должны сегодня доставить томаты, растения в горшках, их надо будет выставить во дворе на солнечную сторону и полить.

— Томаты, мадам? А что это?

— Это такие растения с очень вкусными плодами, увидишь, попробуешь — тебе понравится. — Я улыбнулась в предвкушении вкусного салатика на ужин. — Ну всё, беги, передай Луи поручение и померь детям обувь, а мне надо зайти к Марго, у меня будет с ней серьёзный разговор, а потом все вместе пойдём на кухню, поможешь приготовить мне для вас кое-что вкусненькое.

Агнес, словно вихрь, умчалась выполнять мои поручения, оставив нас с нянюшкой наедине. Мы переглянулись, и в воздухе повисло тягостное молчание.

— Ох, ласточка моя, нам бы отсюда поскорее убраться, спрятаться, — наконец произнесла нянюшка, тревожно качая головой. — Завтра поедешь к виконту в таком наряде... Не к добру это, чувствую я. Дворяне у нас, знаешь ли, что хотят, то и творят. А ты теперь простолюдинка. Снасильничает — не приведи господь.

Она перекрестилась, и её глаза наполнились страхом.

— А может, ну его, этого виконта? — добавила она, будто размышляя вслух.

Я задумалась над её словами. Завтрашний день казался далёким и нереальным, но мысль о возможной опасности, о которой говорила нянюшка, заставила меня слегка напрячься.

— Завтра такое навряд ли может случиться, — ответила я, стараясь говорить уверенно. — Я еду с месье Гюленом, это всего одна поездка, и на этом всё закончится. Хотя виконт де Блуа... Он произвёл на меня хорошее впечатление.

Я замолчала, пытаясь отогнать мысли о его улыбке и о том, как он смотрел на меня. Сердце начало биться быстрее, а кровь прилила к щекам. Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна противоречивых чувств: страх, любопытство, волнение.

Нянюшка, заметив мою реакцию, покачала головой и пробормотала что-то неразборчивое. Я знала, что она права, но в то же время не могла не думать о том, что могло бы произойти, если бы я осталась наедине с виконтом, и это что-то совсем не пугало, а, наоборот, сладко дурманило голову. Что и говорить, моя достаточно зрелая душа и гормоны молодого тела давали о себе знать, и моя реакция на такого мужчину, как виконт, была вполне объяснима.

-Так ладно, об этом всём я подумаю завтра, а сейчас ещё дел невпроворот, а на улице уже вечереет, — сказала я, слегка тряхнув головой, стараясь отогнать томные мысли о виконте, встала. — Нянюшка, пойдём к Марго. — Я подошла к старушке и взяла её под руку. — Предстоит долгий разговор с девушкой, и мне понадобится твоя помощь.

Марго, погружённая в заботу о малыше, кормила его, и на её лице играла мягкая, почти безмятежная улыбка. Её сосредоточенность на этом моменте со стороны казалась почти священной.

— Марго, знакомься, — произнесла я с лёгкой улыбкой, — это моя помощница, мадам Мари.

Девушка робко кивнула, её взгляд метнулся к ребёнку, затем вернулся к нам. На её лице отразилась тревога и неуверенность.

— Не беспокойся, дорогая, мадам Мари можно доверять, как и мне. Как ты себя чувствуешь? — спросила я, присаживаясь на край кровати и любуясь младенцем. Малышка, насытившись,

-Хорошо, мадам Жанна, спасибо, — ответила она мне и робко улыбнулась.

— Нянюшка, возьми, пожалуйста, малышку у Марго, мне надо осмотреть шов и обработать.

Старушка с готовностью протянула руки к ребёнку, Марго, несколько помедлив, передала девочку нянюшке.

— Какое пресное дитя, в будущем будет красавицей, — сказала пожилая женщина, с нежностью глядя на младенца и слегка покачивая.

Марго, удостоверившись, что её ребёнок в надёжных руках, расслабилась и со стоном прилегла на кровать.

— Болит? — спросила я её, приподнимая рубашку и осматривая шов.

— Уже намного меньше, мадам, если сравнивать с утром.

— Очень-очень хорошо, даже можно сказать, отлично. Завтра уже можно будет выходить из комнаты и погулять с девочкой во внутреннем дворе. Ребёнку нужен свежий воздух и витамин D, который может дать сейчас только солнышко, — обрабатывая рану, сказала я. — Марго, скажи, а ты помнишь того гвардейца, что принёс тебя к нам?

— Смутно, мадам, я почти ничего не помню.

— А он тобой интересуется, — продолжая процедуру, сказала я как бы невзначай и исподлобья взглянула на девушку.

Марго удивлённо распахнула глаза.

— Ты ему понравилась. Очень. Он просил меня помочь вам сблизиться и дал понять, что его намерения к тебе более чем серьёзны.

Девушка зарделась и пролепетала: «Как же такое возможно, мадам, кто же на меня такую позарится без мужа, да с дитём?»

— Неисповедимы пути господни, милая, — подала голос нянюшка, продолжая покачивать младенца.

Нянюшка произнесла это с таким назидательным выражением и тоном, что я, едва сдерживая улыбку, продолжила:

— Кстати, месье гвардейца зовут Эмиль Бордо. Он младший сын купца и совсем недавно прибыл в Париж. Я сказала ему, что ты жаждешь выразить свою благодарность. А ещё я упомянула, что ты вдова, которая была замужем за стариком, чему он весьма обрадовался.

Марго внимала каждому моему слову и кивала головой.

— Ну так что, хочешь замуж за него и вернуться к отцу достопочтенной дамой? Или всё так и будешь мечтать о своём бароне?

— А получится, замуж-то? — спросила девушка горящими от возбуждения глазами, совершенно пропустив мимо ушей вопрос о бароне.

Я, хмыкнув, сказала: «А то, но только при одном условии: если ты во всём будешь меня слушаться».

После часа напряжённого разговора о том, как быстрее выйти замуж, что необходимо для этого сделать, какие слова подобрать и как правильно себя вести, я всё больше склонялась к тому, что у нас всё получится. Марго была не слишком умна, но охотно соглашалась с моими наставлениями и с энтузиазмом запоминала фразы, которые должны были произвести неизгладимое впечатление на молодого гвардейца.

Её довольный вид, высоко поднятый подбородок и мечтательная улыбка говорили о том, что она уже видит себя в роли замужней женщины.

— Ну что же, завтра и начнём продвигать наш план в действие. А сейчас, Марго, мне бы очень хотелось услышать историю хозяйки этого кольца, — я достала цепочку с украшением. — И мне очень интересно, почему ты так уверенна, исходя из нашего вчерашнего разговора, что Клэр жива.

Марго очнулась от своих грёз и сказала: «Так мой батюшка сам её отпевал».

Нянюшка на её слова охнула и, бормоча молитву, перекрестилась.

— В каком смысле отпевал, так она всё-таки мертва? — ничего не понимая, переспросила я.

— Да нет же, когда её отпевали, она была в гробу, а хоронили уже пустой гроб. — Девушка закатила глаза и продолжила: — У моего батюшки приход. У господ была охота недалеко от нас. Клэр вылетела из седла, и её принесли к нам без сознания. С ней был граф и этот барон. — Марго зло свела брови и на некоторое время замолчала, потом, вздохнув, продолжила: — Так вот, когда Клэр пришла в себя, она слёзно умоляла её спасти, так как её хотят убить.

— И как же твой батюшка согласился на такую авантюру? — спросила подозрительно нянюшка, встав с кресла, на котором молча сидела всё это время, и подойдя к нам, присела на край кровати и уставилась на Марго немигающим, испытующим взглядом.

Девушка нервно заёрзала под её взглядом. — Клэр пожертвовала приходу денег и подарила мне это кольцо. Марго мотнула в мою сторону головой. — Приход у нас совсем небогатый, вот батюшка и согласился, да и Клэр было жалко.- Девушка отвела глаза в сторону и слегка покраснела.

— Видать, хорошо пожертвовала-то.- Нянюшка покачала головой. — А дальше что было?

— Ну что было, после того как прошли похороны, мой отец отправил её к нашей родне в Прованс. — Не поворачивая головы в нашу сторону, ответила Марго.

Мы с нянюшкой обменялись взглядами. Я спросила:

— А что за родственники у вас в Провансе? — и задумалась: было ли это просто очередным совпадением или же чья-то невидимая рука вела и направляла меня по пути к людям, которые так или иначе были связаны с Катрин.

— Сестра отца, она совсем старенькая, батюшка написал ей письмо и попросил приютить Клэр.

— Ясно, — сказала я и хотела спросить про борона, как в дверь постучали и на пороге появилась Агнес.

— Мадам Жанна, там эта... К вам посетительница, — женщина брезгливо скривила лицо.

— Что за посетительница?

— Одна из девочек мадам Каро. Может, прогнать её?

— А что ей надо?

— Говорит, что у неё есть какая-то информация для вас.

Марго всхлипнула и, прижавшись к стене, испуганно натянула на себя одеяло. «Это она за мной пришла», — заголосила она. «Мадам Жанна, не отдавайте меня ей».

Я в недоумении посмотрела на Марго и сказала ей как можно убедительней:

— У меня сегодня уже был разговор с мадам Карно, и ты ей не нужна, так что успокойся. Слышала же, что сказала Агнес, у неё лишь информация для меня.

-Нянюшка, побудь, пожалуйста, с Марго, — обратилась я к старушке и, подойдя к ней поближе, прошептала: — Постарайся у неё побольше разузнать об бароне.

-Всё сделаю, милая, — согласно закивала нянюшка и кинула прищуренный взгляд на девушку, всё ещё в страхе жавшуюся на кровати.

-Где она меня ждёт? — выйдя из комнаты, спросила я горничную.

-На кухне, мадам, оставила её с Луи, следит за ней, а то мало ли что. Станетца ещё с этих девок. — и Агнес с презрением

-Не любишь их?

-Скажите же, хозяйка, не любишь. Они достойны лишь призрения.

-Разные ситуации в жизни бывают, Агнес, я бы всех под одну гребёнку не ставила. — нравоучительно ответила я ей и покачала головой.

-Да я вас умоляю, мадам, к примеру, вот меня взять, я что, когда овдовела и осталась с маленьким ребёнком на руках, пошла в бордель этим самым местом на пропитание зарабатывать, прости меня Господи? Нет, всё вот этими ручками. — Агнес потрясла руками перед собой и громко фыркнула. — Я так скажу, госпожа, лёгкой жизни некоторым хочется, веселья, только ведь господь-то он всё видит, девок-то энтих всегда один конец ждёт: или прибьют, или в Сене утопят, а может, что ещё и похуже. — Служанка поспешно перекрестилась.

Да уж куда хуже, но всё равно, повторюсь, ситуации разные бывают, девочек-сирот, например, родня может продать в бордель, спихнуть обузу, да ещё и поживиться с этого, или ещё что, всякое, Агнес, бывает всякое. — сказала я, открывая дверь, ведущую на кухню.

— Как скажете, госпожа, только вот я всё равно при своём мнении останусь, всегда ведь и сбежать можно, не цепями же их там приковывают. — пробурчала недовольным голосом служанка и проследовала за мной.

На кухне под неусыпным контролем Луи за столом сидела девушка. Увидев меня, та мгновенно вскочила и присела в книксене.

— Мадам Жанна, вы помните меня? — произнесла она, её голос звучал уверенно, но с лёгкой дрожью. — Сегодня я сопровождала мадам Каро днём и имела честь присутствовать при вашем разговоре с ней.

Я внимательно посмотрела на неё, пытаясь разглядеть знакомые черты под новым обликом. Это была она, без сомнения, но её образ изменился до неузнаваемости. Вместо вызывающего платья и вульгарного макияжа, на ней теперь было простое, но аккуратное платье служанки. Её волосы были забраны под скромный белый чепец, а лицо с большими выразительными глазами выражало саму невинность.

-Ну, допустим, — ответила я и, присев за стол, продолжила её рассматривать. Хотя я не испытывала к девушке никаких негативных чувств, но разговор с Агнес всё же внёс некоторые коррективы в моё восприятие этих особ.

— Слушаю, — я в нетерпении слегка забарабанила пальцами по поверхности стола и уставилась немигающим взглядом на её лицо в области бровей, вызывая этим действием у девицы некоторое замешательство и нервозность.

— Мадам, у меня к вам дело, но я бы хотела переговорить с вами об этом наедине, — наконец ответила она мне и ещё больше занервничала, озираясь на стоящих поодаль Луи и Агнес.

— Ещё что удумала, — фыркнула моя служанка и, подойдя ко мне, встала рядом.

— Говори, у меня секретов нет от моих слуг.

— Но, мадам Жанна, это слишком личное, не для чужих ушей.

Мелькнувшая мысль о бароне теперь заставила напрячься меня, в памяти всплыл сегодняшний разговор с хозяйкой борделя. — Хорошо, — немного подумав, сказала я и обратилась к слугам, попросив их выйти на время нашего разговора из кухни.

15

— Что это? — спросила я, внимательно рассматривая серебряную цепочку с медальоном, которую девушка держала в руках.

— Это… — она замялась, словно подбирая слова, — я нашла это на месте пожара в трактире мадам Бено. Когда лекарь забирал вас, медальон выпал из ваших рук.

Я встала и подошла к ней ближе, чтобы рассмотреть кулон. Я узнала утерянный подарок трактирщицы и протянула к нему руку.

Девица резко отступила назад, зажав кулон с цепочкой в кулаке.

— Это же ваше, мадам Жанна?

— Да, моё, это подарок, — ответила я и напряглась — мне совершенно не понравилась реакция девушки, и я вопросительно на неё посмотрела, терпеливо ожидая её дальнейших действий.

-Я вам его верну, мадам, только с одним условием, — сказала тихо она, но в голосе её звучал вызов.

Я засмеялась. Здрасти приехали, мне ещё шантажа здесь не хватало.

— Можешь оставить его себе, дарю, — я равнодушно махнула рукой и добавила: — Если у тебя всё, то прощай, у меня много дел.

— Но как же так, мадам? — Девушка вся сразу как-то обмякла, и глаза её наполнились слезами. — Это же печать гильдии.

— И что мне с этого? — спросила я, теряя терпение.

Девушка положила цепочку с медальоном на стол.

— Мадам Бено была богатой женщиной, госпожа, и если вы предъявите это в гильдии, то вам перейдёт право на владение её имуществом, — поникшим голосом ответила мне девица.

— Так и забирай себе, раз ты всё знаешь, я вообще не понимаю причину твоего прихода, сходи в гильдию и предъяви печать, в чём проблема-то, я бы всё равно бы ничего никогда бы не узнала.

Девушка замотала отрицательно головой и посмотрела на меня удивлённым взглядом.

— Ну что ещё?

— Я не могу, мадам, я никто, а вы уважаемая горожанка. А ещё нужны два свидетеля о добровольной передачи медальона и один поручитель из дворян.

— Послушай, что-то я не возьму в толк, что тебе нужно от меня-то. На возню с горевшим трактиром у меня нет ни желания, ни времени, да и денег на его восстановление у меня тоже нет.

— Госпожа, да как вы не понимаете, у мадам Бено был не только трактир, но и усадьба, доставшаяся ей от мужа, и счёт в гильдии на огромную сумму луидоров.

Я подошла к столу и взяла в руки медальон, который мгновенно заиграл передо мной другими красками после слов девушки. Я была абсолютно не алчна, но деньги в любом мире остаются деньгами, и без них никуда, как ни крути.

— Как тебя зовут? — спросила я, продолжая рассматривать медальон.

— Жюли, мадам, — с готовностью ответила мне девушка, и в её глазах засветилась надежда.

— Почему ты его не отдала своей хозяйке, Жюли?

— Я хочу откупиться от мадам Карно и уехать из Парижа. На вас у меня последняя надежда, мадам, — девушка сложила руки в умоляющем жесте.

- Тебе нужны деньги?

Жюли кивнула.

- Ты могла поступить намного проще: обменять печать гильдии на свою свободу у мадам Карно. - Я внимательно посмотрела на девушку.

Она замотала головой и усмехнулась:

- Что вы, госпожа, тогда бы я не увидела ни печати, ни свободы.

- Откуда у тебя информация, чем владела мадам Бено?

Девушка опустила глаза и

- Так откуда ж ей взяться, как не от клиентов мадам. Сам глава гильдии к нам часто захаживает, я его любимица.

- Понятно. Ну хорошо, если мы всё это сделаем, я получу деньги, дам тебе энную сумму на откуп, а потом ты куда? Тебе есть куда идти? - поинтересовалась я у девушки. Не сказать, что я переживала, что с ней будет дальше. Но я прониклась к ней некоторым уважением, она пыталась изменить свою судьбу, а не плыть по течению. Многие ли на такое способны?

- Да, мадам, у меня осталась бабушка. - Девушка замялась, видимо, раздумывая, говорить мне или нет, и всё-таки решившись, добавила: - Она у меня травница, только не знаю, жива ещё или нет. Мои родители с ней не общались.

- Зачем же ты пришла работать в бордель, если у тебя есть родные? - удивилась я.

- Я старшая в семье, отец залез в долги. Он продал меня за карточный долг мадам. - Жюли старалась сдержать слёзы, но они предательски покатились по её щекам.

Меня передёрнуло, если она говорила правду, то это просто ужас. Родной отец! Уму непостижимо! Как такое может быть? Родное дитя продать? Хотя, что и говорить, в моём мире такое тоже может запросто произойти. Наркоманы, которые перешагивают через родных ради очередной дозы. Игроки, ставившие ставки и проигравшие всё до нитки, как следствие, лишающие своих детей жилья. Алкоголики, издевающиеся над своими близкими. Много примеров, к сожалению, много...

— Значит, говоришь, твоя бабушка травница? А почему твои родители не общались с ней? — задала я очередной вопрос, уже мысленно решив для себя помочь девушке во что бы то ни стало.

— Мой отец считал её ведьмой и говорил, что все беды от неё. Он избивал нас с сёстрами, когда напьётся, но больше всех доставалось нашей маме. Он называл нас ведьминым отродьем. — Девушка всхлипнула и закрыла лицо руками.

— Понятно, твой отец — абьюзер, помимо этого ещё и картёжник и в придачу алкаш. Почему же твоя мама не забрала вас и не уехала к твоей бабушке? — Я покачала головой и, подойдя к рыдающей девушке, дала кружку с водой.

Жюли жадно прильнула к ней и, немного успокоившись, ответила:

Отец переломал ей руки, они неправильно срослись, и она почти ничего не может делать сама. Денег почти нет, а если и есть, отец всё пропивает и проигрывает. Моя средняя сестра подрабатывает горничной, а младшие ещё маленькие. Я почти все заработанные деньги тайком отдаю им. Если вы мне поможете, госпожа, то у меня появится шанс забрать их всех и уехать к бабушке. Девушка замолчала и с надеждой в глазах посмотрела на меня.

- Хорошо, давай попробуем, возможно, что и получится. Только ты говоришь, нужны свидетели. - сказала я, проникнувшись жалостью не только к Жюли, но и ко всему её семейству.

— Я могу стать свидетелем. Меня там многие видели. Вам останется найти ещё одного человека и дворянина, который поручится за нас. — ответила она с сияющими от радости глазами.

В дверь кухни раздался стук, и в проёме показалась лохматая голова Томми.

— Мадам Жанна, там месье лекарь до вас. — сказал он и улыбнулся беззубым ртом.

— Спасибо, Томми, проводи его сюда, будь добр. — не сдержав улыбки, попросила его я.

Мальчишка кивнул и, показав Жюли язык, мгновенно исчез.

— Вот сорванец, — засмеялась я.

— Мадам Жанна, — в распахнувшуюся дверь вошёл Арджун с озабоченным лицом. — Я как только получил от вас известие, прямиком к вам. Что-то случилось? — лекарь кинул быстрый взгляд на Жюли и вопросительно замер.

— Да, сударь, за сегодня произошло множество событий, и мне срочно требуется ваша консультация и помощь, если это возможно, конечно. — ответила ему я, улыбнувшись, решив сначала обсудить ситуацию с молодой особой, а затем перейти к другим тревожащим меня вопросам.

Я изложила историю Жюли, упустив некоторые детали о возвращении медальона. За что получила от девушки взгляд искренней благодарности.

- Бедная, бедная мадам Бено, она так любила жизнь, и такая страшная кончина, — произнёс лекарь с горечью. — Ну что поделаешь, значит, судьба её такая, — Арджун сокрушённо покачал головой. — Значит, она вам перед гибелью передала медальон. Завтра можно наведаться в гильдию, в поручительстве можно будет попросить графа, я думаю, он вам не откажет. Тем более что ваш отец, Жанна, должен завтра прибыть во дворец для осмотра короля, а сопровождать его будет граф.

- Уже завтра? Но он совсем не готов! — воскликнула я.

- Успокойтесь, мадам, это всего лишь осмотр. Я тоже буду там, всё будет под контролем, не переживайте, дорогая. — И он дружески похлопал меня по руке. — А потом можно будет и до гильдии дойти.

- Я завтра приглашена с отцом в поместье виконта де Блуа, придётся отказаться. — Как я ни старалась скрыть разочарование в голосе, но по взгляду Арджуна поняла, что мне это совершенно не удалось.

- Ну вот ещё, езжайте, дорогая, развейтесь, возьмите с собой Мари, и все приличия будут соблюдены. Даже не думайте отказываться. — Лекарь заговорщицки мне улыбнулся и подмигнул.

- Если я еду, то тогда поход в гильдию придётся отложить до послезавтра, — обратилась я к девушке.

Жюли согласно закивала, глаза её сияли. «Спасибо, мадам, я вам так благодарна, так благодарна». Девушка кинулась ко мне и, схватив мою руку, поцеловала.

— Зачем всё это? Мы ведь ещё ничего не сделали, — смущённо пробормотала я, высвобождая ладонь. Я всё ещё не могла привыкнуть к таким внезапным проявлениям благодарности в этом мире.

Договорившись о времени встречи с Жюли и отправив Агнес проводить девушку, я наконец-то осталась наедине с Арджуном, чувствуя, как сердце колотится в груди, словно в ускоренной съемке, начала излагать события дня. Каждое слово вылетало из меня торопливо, будто я боялась упустить что-то важное, упустить тот самый момент, когда лекарь, возможно, раскроет тайну или укажет путь к решению. Я внимательно следила за его реакцией, надеясь, что в его глазах мелькнет искра понимания или хотя бы намек на выход из сложившейся ситуации.

- М-да, интересно, — задумчиво произнёс лекарь. — Да, у этой Карно бывает очень много знатных господ, да и сама мадам очень поворотливая особа, на любой информации может заработать деньги. Но у меня очень хорошая новость, Катрин. Вашего

- Арджун, что вам известно о шевалье Дюссолье? Что движет им в стремлении заполучить наследство сестры? Неужели все эти преступления ради денег?

- Не могу сказать, что мы были близкими друзьями. Наши отношения сложно назвать доверительными, хотя я не могу припомнить ничего дурного о нём. У нас есть одна общая страсть — алхимия. Это и сблизило нас, хотя я бы не назвал наше общение особенно тёплым.

- Алхимия? — переспросила я, слегка приподняв бровь. — Интересная деталь. И как это связано с его одержимостью наследством?

Арджун задумчиво поджал губы, глядя в сторону.

- В алхимии есть поверье, что некоторые вещества и ритуалы могут даровать особые силы или знания. Возможно, Дюссолье надеется найти в наследстве своей сестры что-то, что поможет ему в его исследованиях. Или, быть может, он ищет не только материальные ценности, но и нечто большее — ключ к тайнам, которые, по его мнению, скрыты в этом наследстве.

Мы на некоторое время погрузились в молчание.

— Возможно, вы правы, Арджун, — медленно произнесла я, взвешивая каждое слово. — Хотя это всё ещё кажется невероятным. Самоцветы, добываемые в поместье моей матери, вот что его интересует, они действительно могут обладать какой-то особенной силой, ну, по крайней мере, некоторые из них, как, например, камень в моём кольце.

— Да, он в Индии очень интересовался ритуалами, связанными с драгоценными камнями, платил большие деньги за старинные манускрипты и даже один просил меня перевести.

— И что там было в этом манускрипте?

— Ритуал призыва. Я смог осилить лишь половину текста, язык древний, переводил больше по интуиции. Но могу сказать одно: все эти ритуалы очень опасны, если их применяет человек неопытный.

— Призыва кого?

— Умерших душ, если я правильно понял.

— Умерших душ, — повторила я медленно за Арджуном, вспоминая дневной рассказ Ганса, что в поместье моей матери, по мнению местных жителей, живёт приведение.

-Знаете Арджун, всё это очень и очень странно, люди, которые в последнее время встречаются мне, так или иначе связаны с тем поместьем, прям мистика какая-то.

Лекарь согласно закивал головой: «Возможно, возможно, но, хотя всему есть объяснения, люди, которые проживали там раньше, после закрытия шахт, оставшись без работы, подались в Париж за лучшей жизнью, переехал один, а вслед за ним и другие подтянулись».

- Может и так... В общем, как бы там ни было, я горю желанием посетить те места. Как только я помогу месье аптекарю с операцией королю, буду собираться в дорогу и... Я не успела договорить, на кухню вошёл месье Гюлен.

- Жанночка, Арджун, я закрыл аптеку, вы уже обсудили завтрашний визит к королю? - Аптекарь присел за стол и обратился ко мне: - Милая, позови Агнес, надо перекусить и заняться наброском плана на завтрашний день, что-то я разволновался, получится ли.

- Не переживайте, отец, раньше времени, - вставая из-за стола, ответила ему я. - Сделаете зарисовку обследования короля, а там уже будем решать, что делать дальше, - я ободряюще на него посмотрела и вышла из кухни на поиски Агнес.

Разговор с Арджуном натолкнул меня на мысль, что барон и шевалье были связаны каким-то договором, скорее всего, барон рассчитывал заполучить с помощью меня богатое поместье, а шевалье — свободный доступ в это поместье для поиска документа, хранившегося у меня. Я своей мнимой смертью спутала им все карты, это однозначно. От одного, будем надеяться, я избавилась навсегда, а вот второй... Если он одержим алхимией, как утверждает Арджун, то, боюсь предположить, что документ на право владения усадьбой — это ещё не всё, и дело не только в шахте самоцветов. Скорее всего, загадка кроется именно в этом месте и в нас с сестрой. Меня вдруг озарило. Я остановилась, ошеломлённая своей догадкой, и достала кольцо.

- Переселенцы! - воскликнула я. - Он знает! Вот я дурында, всё же так очевидно, вся информация лежала прямо передо мной на поверхности, а я её не видела. Ему нужны определённые камни, наша кровь и именно то место, где находится усадьба. - Я рванула обратно на кухню.

- Арджун! Я поняла, что нужно от нас шевалье. Мне срочно надо знать всё о переселенцах!

Аптекарь и лекарь смотрели на меня с настороженным удивлением, их взгляды скользили по моему лицу, словно пытаясь разгадать тайну, которую я сама не могла объяснить. Возможно, я действительно выглядела в их глазах как безумная, ведь мой разум, до этого момента упорно отрицавший происходящее, теперь был вынужден признать реальность, о которой я так долго не догадывалась.

Подсказки, разбросанные по моему миру и этому, наконец-то начали складываться в цельную картину, но каждая из них была как осколок зеркала, не позволявший увидеть полное отражение. Одинаковые фамилии, люди, места — всё это было предоставлено в помощь мне как эхо, как шёпот из другого времени или измерения.

Но как же всё непросто! Попасть сюда, возможно, значило изменить какой-то ход истории, а возможно, это был и вовсе не мой мир, не моя реальность. Не моя земля. Не моя судьба. Я просто здесь временный гость. Я могла только предполагать, и от этого предположения сердце сжималось в груди, а разум с отчаянием рвался к надежде вновь вернуться в мой мир, с невозвратом в который я уже было совсем смирилась. Мне сейчас не хватало элементарных знаний. И я была намерена во что бы то ни стало их добыть.

Спешно пересказав все свои догадки и сопоставив факты, мы с Арджуном переместились с кухни в кабинет аптекаря, дав возможность домочадцам поужинать и в то же время избавившись от посторонних ушей.

- Повторюсь, Катрин, что да, должны быть некие особенности у переселенцев помимо крови, текущей в их жилах. К сожалению, я о них не знаю. Но то, что переселенец должен точно знать и представлять, куда он хочет попасть, это однозначно.

- Да, я очень хотела попасть в замок

- Возможно, пятого условия и не существует, Катрин. - Аптекарь нервно застучал пальцами по столешнице стола, за которым сидел.

- Что вы имеете в виду?

- А то, девочка, что ваш дядюшка может и не быть с вами одной крови. Возможно, вы родные только по вашему дедушке, а ваша родная бабушка просто-напросто не является его матерью. Манускрипт, что я для него переводил, и есть тому доказательство. Он всё это время искал способ для перемещения, и он его нашёл, и для этого ему нужна именно ваша кровь. Теперь я понимаю, почему он тогда так взбесился, когда узнал о вашей кончине.

— Зачем ему это нужно? Он явно знает больше, чем мы. Это значит, что мы с сестрой остаёмся его добычей. Пока он жив, нам не видать покоя.

Арджун посмотрел на меня с печалью и сказал:

— Катрин, вы теперь можете вернуться обратно к себе домой в любое время. И забыть обо всём этом, как о страшном сне.

Я ошеломлённо уставилась на него. В этом аспекте я даже и не думала, вернее, я очень хотела попасть домой, но не сейчас, как же Клэр, нянюшка, аптекарь, Марго и все остальные, другие люди, с которыми меня свела судьба, — все они нуждались во мне. Чувство ответственности за них было непреодолимым.

— Нет, — прошептала я, едва сдерживая слёзы. — Я не могу уйти. Только не сейчас.

— Я понимаю, дорогая, — Арджун подошёл ко мне и обнял по-отечески. — Я тоже к вам очень привязался, вы для меня стали дочерью, которой у меня, к сожалению, никогда не было. Тогда остаётся один выход, вам надо обзавестись защитой посерьёзней, чем мы с месье Гюленом, и эта защита, несомненно, граф.

— Граф? Но как?

— Надо рассказать его сиятельству всё, он умный и добрый человек, и, как я могу предположить по его поведению, он очень любил вашу сестру. Скорее, и его опекунство над вами именно связано с этим, что вы похожи. Когда он узнает, что она жива, я думаю, он горы свернёт, чтобы вновь увидится с ней и защитить.

- Возможно, вы и правы, я думаю, шевалье рано или поздно выйдет на меня или мою сестру. Он тесно связан с королем нищих, навряд ли он будет долго держать в секрете, что я похожа на Клер, да даже если это будет не он, то мадам Карно точно подсуетится в скором времени. Да, надо действовать, и чем быстрее, тем лучше.

- Давайте сделаем так, вы завтра едете к виконту, а мы после визита к королю тоже подъедем к вам. Де Блуа и граф — давние друзья, я возьму на себя объяснение его сиятельству, для чего это нужно. Там-то на месте мы всё и расскажем.

- Вы думаете, стоит посвящать виконта в наши тайны? - с сомнением спросила я.

- Несомненно, стоит, найти в его лице защиту — это огромная удача, как вы уже поняли, он является наставником принца. - лекарь поднял указательный палец вверх и многозначительно им потряс.

С этим было трудно не согласиться. Но всё же меня гложили смутные сомнения, люди, не знающие о переселенцах, неизвестно как могли на это отреагировать. Конечно, в этом веке ведьм на каждом углу не сжигали, но история имела множество примеров, когда в угоду королю или церкви людей признавали пособниками дьявола и казнь проводилась именно сжиганием на костре.

Я озвучила это вслух и, поёжившись, сказала:

-Давайте всё же, Арджун, упустим эту информацию обо мне как о переселенке и будем придерживаться версии, что я неожиданно пришла в себя и, испугавшись замужества, решила просто сбежать от новоявленного супруга. Я думаю, граф от такого известия не очень долго будет злиться и в итоге поймёт меня и простит.

Лекарь сосредоточенно молчал.

— Я, конечно, понимаю, что в этой ситуации граф и на вас будет злиться, что вы его обманули и помогли мне сбежать, но ведь об этом почти никто не знает, так что давайте я всю вину возьму на себя, а о вас будем молчать, как будто вы тут и вовсе ни при чём.

— Катрин, это очень приятно, что вы обо мне проявляете такую заботу. Но я не собираюсь скрывать от графа свою причастность к этой афере и тем более своей вины в этом деле я совершенно не чувствую. Я помог вам, и если бы такое произошло вновь, то я сделал бы то же самое, дорогая. — Лекарь ласково мне улыбнулся, и я в порыве нежности и благодарности кинулась к нему на шею.

Мы провели ночь в глубоких раздумьях, обсуждая каждую деталь предстоящего разговора с графом. Несмотря на множество попыток, мы так и не смогли найти убедительного объяснения моему неожиданному умению врачевать. В конце концов, мы решили прибегнуть к легенде о чуде, вернувшем мне разум, а вместе с ним и новые способности.

В полумраке ночи, когда часы пробили три, я, наконец, добралась до своей спальни. Сонливость окутывала меня, словно тяжелое одеяло, но мысли о незавершенных делах не давали покоя. Я с досадой вспомнила, что так и не нашла времени приготовить обещанные вкусности для детей и не проверила, как там моя плесень в лаборатории, из которой я надеялась получить пенициллин.

Сделав глубокий вдох и уложив голову на подушку, я закрыла глаза. Мгновение спустя я почувствовала, как сознание ускользает в темноту, оставляя за собой лишь смутные образы прошедшего дня. Заботы, тревоги и суета растворились в вязком тумане сна, и я с облегчением погрузилась в его безмятежную тишину.

16

- Мадам Жанночка, вставайте, — сквозь сон ко мне пробивался настойчивый голос служанки. Послышался звук раздвигающихся штор.

На кровать мягко что-то опустилось, и воздух наполнился бодрящим ароматом свежесваренного кофе, который смешивался с тёплым и сладким запахом свежеиспечённой сдобы, вызывая

- Агата, доброе утро, — произнесла я, садясь в кровати и потягиваясь.

- Добренькое, госпожа, только уж скоро время к полудню, а вам ещё принимать ванну, сушить и укладывать волосы в причёску. — покачала она головой, ставя поднос с завтраком мне на колени.

- Как к полудню? — воскликнула я и, отставив поднос с завтраком, вскочила с кровати. — Я же ничего не успею.

- Всё успеем, ванна уже готова, только вас дожидается, вы перекусите, госпожа, а потом я вас и вымою, и волосы вам уложу. Будете у нас куда краше всех этих жеманных дворянок.

И всё завертелось. На помощь к Агнес подоспела и нянюшка, известие, что она поедет со мной к виконту, на некоторое время ввело её в ступор.

- Ой, ласточка моя, у меня и наряда-то нет достойного, чтобы к виконту-то на глаза показываться, опозорю вас как пить дать, — сказала, засуетившись, старушка.

- Подберём что-нибудь из моего, не переживай. — выходя из ванны, завёрнутая в простыню, сказала я ей. Нянюшка накинула мне на плечи халат, и мы, выйдя из помывочной, стали торопливо подыматься по чёрной лестнице, ведущей на второй этаж.

Агнес, которая ранее покинула нас, чтобы подготовить угли и плойку для создания завитков в волосах, внезапно возникла перед нами с сияющими глазами, полными неподдельного восторга. В её руках находился изящный ларец, украшенный тонкой резьбой, а на его крышке покоился небольшой букетик фиалок, аккуратно перевязанный алой шёлковой ленточкой. К ленточке была прикреплена записка, скрученная в тонкую трубочку.

- Мадам Жанна, это вам от виконда, только что доставили. — с придыханием сказала она, протягивая мне ларец.

В комнате мы трое склонились над старинным ларцом. Его крышка была приоткрыта, обнажая чёрный бархат, на котором покоился драгоценный гарнитур. Центральное место занимало роскошное золотое колье, инкрустированное крупными изумрудами, которые сверкали, словно капли росы на солнце. К колье были приложены изящные браслет и серьги, выполненные в том же стиле, что и колье, с такими же безупречными изумрудами, которые переливались всеми оттенками зелёного, создавая завораживающее зрелище.

- Какая красота, это стоит целое состояние, наверное, — прошептала восхищённым голосом Агнес. — Господин виконт очень и очень щедр, мадам.

Украшения, безусловно, притягивали взгляд, но вместе с тем в глубине моей души рождало неприятное ощущение. Чувство было тягостным, царапающим, словно виконт уже составил обо мне мнение и назначил цену и теперь бесцеремонно пытается меня купить.

Я потянулась к букетику фиалок и, отвязав записку, развернув её, прочитала.

"Сударыня, позвольте мне выразить вам моё искреннее восхищение и глубокое уважение. Ваши глаза сияют ярче любых драгоценных камней, озаряя всё вокруг своим светом. С глубочайшим почтением, ваш покорный слуга, виконт де Блуа.

С нетерпением жду нашей встречи, чтобы вновь утонуть в бездонной глубине ваших изумрудных глаз."

Да вы романтик, месье виконт, — я усмехнулась и перевела взгляд на бархатное платье, приготовленное для меня служанкой. — Значит, хотите утонуть в глубине моих глаз, ну я вам это предоставлю с превеликим удовольствием.

— Агнес, платье упакуй обратно и поезжай к Гансу, купи у него ботфорты моего размера и в лавке мужской одежды купи кожаные штаны для верховой езды тоже моего размера.

— Мадам? — одновременно изумлёнными голосами воскликнули Агнес и нянюшка.

— Я поеду в своей одежде, — непреклонным голосом сказала я и захлопнула крышку ларца.

— Ну чего стоим, кого ждём?

Первой от шока отошла нянюшка, ткнув локтём в бок замершую Агнес, произнесла:

— Выполняй, что хозяйка велела, платье я сама упакую.

Очнувшаяся Агнес на автомате присела в книксене и рванула к двери.

- Ласточка моя, чтой-то ты удумала? - пожилая женщина подозрительно на меня посмотрела.

- Абсолютно ничего, поеду в своём и точка, а это всё верну виконту. - сказала я, загадочно улыбнувшись, и стала расчёсывать уже немного подсохшие волосы.

- Милая, да кто же от такого богатства отказывается, теперь в твоём положении простолюдинки это милость. - нянюшка покачала головой. - Ты же теперь его ещё больше раззадоришь, мужчины они же как охотники, входят в азарт и их не остановишь, пока они не добьются своего. Сносильничает над тобой, и ему за это ничего не будет.

- Вот и отлично, пусть входит в азарт, а к вечеру, нянюшка, он ещё и свои извинения мне будет приносить и мою благосклонность вымаливать. - я засмеялась, представив лицо виконта, когда он узнает, что я вовсе не простолюдинка, а потомственная дворянка.

- Ох, девочка моя, с огнём играешь. - заохала нянюшка.

- Так и есть, я прекрасно осознаю, что делаю, и роль любовницы-содержанки меня совсем не устраивает. Даря мне такие подарки, он, скорее всего, уже сегодня рассчитывает уложить меня в постель, но его ждёт ошеломляющий сюрприз.

- Что за сюрприз, дорогая?

- Всему своё время, нянюшка, всё узнаешь, когда к виконту приедут месье Гюлен, граф и Арджун.

Нянюшка слегка надулась. Я подошла к ней и обняла. - Не обижайся, моя родная, но так надо.

Пока мы с нянюшкой выбирали мне платье, успела вернуться Агнес.

— Вот, госпожа, как велели, — она положила на кровать замшевые тёмно-коричневые ботфорты и почти такого же цвета кожаные штаны.

— Отлично, Агнес, спасибо тебе, — поблагодарила я девушку, быстро скинула домашнее платье и натянула штаны, которые сели на мне как влитые, за ними последовали ботфорты.

— Срамота-то какая, — промолвила служанка, глядя на меня, вертящуюся перед зеркалом.

Фигура Катрин была выше всяких похвал, длинные стройные ноги, облачённые в кожу и в сапоги выше колен, смотрелись сногсшибательно. Сюда бы ещё просторную белую рубаху и жакет, я посмотрела на унылое коричневое платье, выбранное мной, подумала и сказала: «Да, почему бы и нет».

— Агнес, иди в комнату батюшки и принеси его рубахи и жакеты.

— Зачем это?

— Надо, давай быстрее, времени совсем нет.

— Да что вы, госпожа, творите-то, как в таком на улицу-то выйти, стыдоба.

— И ничего-то ты не понимаешь, Агнес. Сейчас я выгляжу суперсексуально. Так, как надо, де Блуа будет сражён на повал, это точно.

Я стояла и любовалась на себя в зеркало. Батистовая белая рубаха, заправленная в штаны, с широкими рукавами и пышным жабо на груди, гармонично смотрелась с тёмно-коричневым удлинённым жакетом, кожаными штанами и ботфортами. Волосы

— Хоть сейчас на подиум, — прошептала я и освободила несколько прядок волос из причёски у виска.

Карета от виконта прибыла точно в полдень. Все домочадцы вышли на улицу, чтобы проводить меня. На их лицах читались самые разные эмоции. Женщины хранили молчание, а губы почти у всех были сжаты в тонкую недовольную линию. Мужчины же, напротив, не могли сдержать восторга.

— Мадам Жанна, — воскликнул Мот, сияя от восхищения, — вам бы шпагу, и вы станете настоящей звездой среди мушкетёров!

Его слова тут же заставили Сару нахмуриться и одёрнуть его.

Луи что-то пробормотал, словно вновь потерял дар речи, но его взгляд красноречиво говорил о том, что он положительно впечатлён моим нарядом.

Этот момент стал для меня подтверждением того, что я на правильном пути. Мужчины явно одобряли мой выбор, и это ещё больше придало мне уверенности в себе.

Когда мы уже садились в карету вместе с нянюшкой, мой взгляд случайно остановился на молодом человеке, внезапно возникшем на пороге аптеки.

— Агнес, закрой аптеку на сегодня, — обратилась я к служанке, не спуская взгляда с месье, который вальяжно облокотился на косяк двери и, ухмыляясь, оценивающе буравил меня взглядом.

— Так зачем, мадам, подмастерье месье Гюлена сегодня вернулся, он и будет работать.

— Странно, почему меня отец об этом не предупредил. Сколько я здесь нахожусь, а о подмастерье я впервые слышу.

Молодой человек, слышавший наш разговор, усмехнулся и, приподняв шляпу, исчез внутри строения.

— Говоришь, он только сегодня вернулся? И где же он так долго был?

— Так уезжал, матушка у него заболела, ухаживал за ней, несколько месяцев его в Париже не было.

— Ну ладно, хорошо, раз батюшка в курсе, тогда всё в порядке. До вечера, Агнес, остаешься за старшую.- Молодая женщина горделиво задрала подбородок. — Не беспокойтесь, мадам, всё будет как надо.

Я кивнула кучеру виконта, мужчина захлопнул дверку кареты, взобрался на козлы, и мы тронулись в путь.

Выглянув в окно, я помахала бежавшим Моту и Томи вслед за нами. И опять увидела этого подмастерья. Он стоял и пристально смотрел вслед удаляющейся кареты. Странно, конечно, но я могла поклясться, что его лицо мне было смутно знакомо, только вот где я могла видеть его раньше, раз он только сегодня вернулся в город. Я откинулась на спинку сиденья и задумалась.

-Точно! — воскликнула я. — Я вспомнила, когда и где видела этого подмастерья. Несколько дней назад, когда Марго попала под лошадь, в толпе зевак, когда я разговаривала с мадам Карно.

— Но Агнес сказала, что он только сегодня прибыл, — откликнулась нянюшка, которая почти уже задремала под мирное покачивание экипажа.

— Не знаю, когда он прибыл, но это точно был он. Такая же ухмылка и взгляд, я не могла спутать. Очень интересно, почему он соврал?

— Да кто его знает, ласточка моя, не забивай себе головушку, месье Гюлен сам разберётся.

— Это, конечно, да, но как-то странно всё это, — ответила я задумчиво нянюшке и посмотрела в окно. Мы уже выехали из Парижа и катили по пыльной дороге среди зелёных полей.

— Нянюшка, а далеко до владений виконта, не знаешь? Я за всё время даже и не поинтересовалась об этом.

— Луи упомянул, что путь займет не более часа. — Старушка, не скрывая, зевнула и прикрыла глаза, погружаясь в полудрему.

— Значит, скоро прибудем, — прошептала я себе под нос, не отрывая взгляда от мелькающего за окном пейзажа. Лес, едва различимый на горизонте, таял в дымке, а дорога, петляя, резко уходила влево, словно убегая от нас. За бескрайним зелёным полем, где трава колыхалась под лёгким ветром, виднелось поселение — домики с черепичными крышами, окружённые садами, и величественная церковь, возвышающаяся над остальными строениями.

За каретой раздался грохот копыт, и мимо стремительно пронеслись четыре всадника в голубых плащах. Их лошади, вздымая клубы пыли, неслись так быстро, что я невольно отпрянула от окна, закрывая лицо рукой. Пыль, ворвавшаяся внутрь кареты, забивалась в нос и глаза, вызывая сухой кашель.

— Чтоб вас, Д'Артаньяны недоделанные, — недовольно пробурчала я, потирая глаза, и вдруг замерла. — Это что, мушкетёры? — Я стремительно высунулась из окна, стараясь рассмотреть мужчин, которые уже ускакали на значительное расстояние. Да, скорее всего, это были они, голубые плащи с серебренными вышитыми крестами посередине, шляпы, украшенные белыми плюмажами.

— Ну надо же, сколько я здесь нахожусь, а мушкетёров только первый раз увидела.- Неожиданно, как будто услышав меня, всадник, замыкавший процессию, обернулся, его взгляд задержался на моём лице. Несколько мгновений он рассматривал меня, потом вдруг лучезарно улыбнулся и приподнял шляпу в приветствии. Я засмеялась и помахала ему рукой.

— Ну прямо Арамис, Атос, Портос и Д’Артаньян. Продолжая смеяться, я откинулась на спинку сиденья. Настроение поднялось в разы, и я в предвкушении встречи с виконтом и прогулки на лошадях довольно зажмурилась.

Пока я погружалась в свои отнюдь не скромные мечты, экипаж неожиданно свернул с главного тракта, и я вновь с интересом выглянула наружу. Мы въехали в лес и продолжили путь по извилистой дороге, покрытой белым гравием.

Спустя некоторое время дорога расширилась, превратившись в ухоженную подъездную аллею, ведущую к внушительному трёхэтажному особняку. Здание, построенное из белоснежного камня, поражало своей простотой и лаконичностью, без каких-либо декоративных излишеств. У парадного входа возвышались две массивные колонны, обрамляющие широкую лестницу, ведущую к резным дверям.

Особняк со всех сторон окружала ухоженная лужайка, усыпанная нежными бело-розовыми маргаритками. Их лепестки, словно маленькие звезды, мерцали в лучах солнца, создавая ощущение сказочного уюта и безмятежности. В воздухе витал легкий аромат цветов, который смешивался с запахом свежескошенной травы, наполняя сердце теплом и радостью.

- Миленько и даже очень, - сказала я, любуясь местным ландшафтом.

Карета подъехала к парадной и остановилась. В тот же миг двери распахнулись, и из них торопливо вышел лакей, а вслед за ним быстрой походкой, отстраняя слугу в сторону, появился сам хозяин дома.

- Вау, какой мужчина! – не сдержавшись от вида де Блуа, воскликнула я.

- Что ты сказала, милая? – спросила меня пробудившаяся от сна нянюшка.

- Говорю, всё, прибыли, - ответила я ей, не отрывая зачарованного взгляда от виконта.

Де Блуа был облачён в белую просторную рубаху и жилет, слегка растёгнутый ворот открывал мускулистую загорелую грудь. Обтягивающие штаны подчёркивали его стройные сильные ноги, а

Виконт Де Блуа.

Виконт, с блеском в глазах и лучезарной улыбкой, подошёл к экипажу. Его движения были неторопливыми, но уверенными. Он изящно распахнул дверцу и протянул мне руку. Но вместо того чтобы продолжить церемонию, он замер, словно поражённый молнией. Его взгляд, полный удивления и чего-то ещё... от моего лица медленно заскользил вниз, охватывая меня целиком.

Я, увидев его замешательство, не растерялась. С лёгкой, но искренней улыбкой, я вложила свою руку в его и, грациозно покачивая бёдрами, вышла из кареты. Этот момент, казалось, растянулся на вечность, наполняя воздух напряжением и ожиданием.

Де Блуа, наконец выйдя из ступора, неуверенно произнёс, заикаясь и подбирая слова, слегка осипшим голосом:

— Мадам Жанна, вы... У меня нет слов, вы как ожившая Диана Версальская, сошедшая с пьедестала и снизошедшая до вашего недостойного слуги. — Виконт страстно приложился к моей ладони долгим горячим поцелуем. Губы его подрагивали, а в руке, державшей мою, чувствовалось сильное напряжение.

— И я очень рада вас видеть, господин виконт, — и я немного пошевелила пальцами руки, намекая на то, что его поцелуй несколько затянулся.

— Мадам, вы поразили меня в самое сердце, я даже не нахожу слов, чтобы передать всё моё восхищение вами. -Наконец оторвавшись от моей ладони, произнёс он, опять окидывая меня горящим, всепоглощающим взглядом.

Наши глаза встретились, словно два луча света в тёмной комнате. Мы оба замерли, не в силах отвести взгляд, будто время остановилось. Воздух между нами стал густым, как мёд, наполняя его трепетом и ожиданием. Рука виконта, так и продолжающая держать мою, дрогнула, словно пробуждаясь от сна, и медленно, с нежностью, начала притягивать меня к себе. Это движение было таким естественным, что я почувствовала, как моё сердце начинает биться быстрее.

Не в силах бороться с нахлынувшими чувствами, я сделала шаг навстречу ему. Моё дыхание стало прерывистым. Я чувствовала, как воздух между нами становится всё плотнее, как будто мы сливаемся в единое целое.

И вот, буквально за секунду до того, как наши губы должны были соприкоснуться, раздался смущённый кашель нянюшки. Этот звук, словно холодный душ, вернул нас в реальность. Мы отпрянули друг от друга, как два путника, внезапно разбуженные посреди ночи. В глазах виконта мелькнула тень сожаления, а я почувствовала, как горячая волна стыда заливает моё лицо.

Но даже в этом мгновении, полном неловкости, я знала, что это был один из тех моментов, которые делают жизнь по-настоящему живой. Я встряхнула головой, приводя свои мысли и чувства в порядок, и произнесла:

— Виконт, позвольте представить вам мою компаньонку, мадам Мари.

Де Блуа подал руку нянюшке: «Очень рад нашему знакомству, мадам», — и помог выйти из экипажа пожилой женщине.

— А где же месье Гюлен? — кидая взгляд внутрь пустой кареты, произнёс он.

— Батюшка прибудут позже вместе с графом Де Сансе. — ответила я ему.

— Неожиданно, но, надо признать, приятно увидеть графа у себя в доме. Давно он меня не радовал своими визитами. Ну что же, приглашаю вас в дом, милые дамы, предлагаю вам немного передохнуть с дороги и слегка перекусить, — сказал виконт и, подав мне руку, пропуская вперёд с лёгким поклоном нянюшку, повёл меня в направлении гостеприимно распахнутых дверей особняка.

-О, де Блуа, это и есть моя спасительница, — раздался мужской весёлый голос, едва мы переступили порог.

Навстречу к нам вальяжной походкой подошёл сам принц и остановился в метре от нас, заинтересованно рассматривая меня.

Я на несколько мгновений растерялась, по этикету положено присесть перед королевским отпрыском в глубоком реверансе. Но, исходя из того, что по факту я не должна знать, кто он, и в мужском костюме реверанс смотрелся бы очень комично, я сделала мужской поклон, немного выставив ногу вперёд.

Принц засмеялся:

— А вы, мадам, не только умелая врачевательница, бесподобная красавица, а ещё и шутница. Принц подошёл ко мне и, взяв мою руку, приложился поцелуем к моей ладони. — Я в восторге от вас, дорогая. Позвольте вас называть по имени?

Я в растерянности посмотрела на виконта. Де Блуа хотел было что-то сказать, но принц опередил его.

— Я не приставлен к вам, Жанна. Мне бы хотелось общаться с вами по-простому, так сказать, по-дружески, зовите меня Марсель.

Я, немного стушевавшись, кивнула и сделала лёгкий поклон.

— Давайте без церемоний, дорогая, — сказал дофин и, бесцеремонно взяв меня под руку, повёл в соседнее помещение, где был накрыт стол с лёгкими закусками.

Усадив меня и нянюшку, мужчины сели за противоположную сторону стола, и на какое-то время повисло неловкое молчание. Дофин с нескрываемым интересом продолжил рассматривать меня, от чего я чувствовала себя как на иголках.

- Жанна, как вы находите мой шрам? Де Блуа утверждает, что от него останется лишь тонкая полоска. Не так ли?

- Всё так, месье, если, конечно, вы будете придерживаться моих рекомендаций. Я бы хотела вас осмотреть позже, если вы позволите.

- С превеликим удовольствием, дорогая, — принц пристально на меня посмотрел и слегка усмехнулся. В его взгляде, как мне показалось, на мгновение промелькнула похоть.

Я перевела взгляд на виконта, сидящего с неестественно прямой спиной. Его напряжённая поза, словно выточенная из камня, выдавала внутреннее волнение, которое он тщетно пытался скрыть. Губы плотно сжаты, а скулы неестественно напряжены, словно натянутые струны. В его глазах мелькнуло что-то тёмное — то ли сдерживаемый гнев, то ли тревога, которая, казалось, готова была вырваться наружу.

Появление слуг, которые с невозмутимым видом начали расставлять блюда, немного смягчило гнетущую атмосферу за столом.

- Жанна, как вам мой подарок, надеюсь, он вам пришелся по душе?

- Благодарю, он великолепен, и карета, и конь — они восхитительны, — ответила я, нисколько не покривив душой. — Это весьма щедро с вашей стороны, месье.

- Бросьте, дорогая, если на самом деле от моей раны почти не останется следа, то это всего лишь малая часть моей благодарности вам.

Он сделал паузу, словно подбирая слова.

— Де Блуа сказал, что пригласил вас на конную прогулку. Жаль, что я не смогу присоединиться. Но я надеюсь, что вы останетесь у нас подольше. Тогда я смогу узнать вас получше.

Его взгляд, полный огня и скрытого смысла, задержался на мне. Я почувствовала, как щеки начинают

Нянюшка, сидящая рядом, нервно заёрзала на стуле. Виконт сжал ладонь в кулак, еле сдерживая себя.

Дофин резко поднялся, лениво скользнул взглядом по вазе с фруктами на столе. Его рука медленно потянулась к ней, и он с небрежной грацией подхватил кисть сочного красного винограда. С лёгкой усмешкой на губах он посмотрел на нас, будто бросая вызов, и, не сказав ни слова, величественно покинул комнату. Его шаги эхом разнеслись по просторному залу, пока не растворились в тишине, оставив нас в напряжённом молчании.

17

Виконт нарушил затянувшееся молчание, его голос прозвучал мягко, но решительно:

— Дамы, если вы сочтёте это уместным, предлагаю продолжить нашу прогулку в конюшнях. Для вас, мадам Жанна, я подготовил особую лошадь, которая, надеюсь, доставит вам удовольствие. А для вас, мадам Мари, — добавил он, чуть склонив голову в сторону, — я могу предложить уединение в одной из беседок сада.

Не дожидаясь нашего ответа, виконт приблизился и галантно протянул руку, помогая нам подняться из-за стола. Я бросила тоскливый взгляд на пирожное, которое так и осталось лежать передо мной нетронутым. Де Блуа, заметив мой взгляд, едва заметно улыбнулся, а затем, подозвав слугу, тихо что-то прошептал ему на ухо.

Мы вышли на улицу и двинулись по узкой тропинке, усыпанной мелким гравием, которая вела за дом. Когда мы достигли поворота, перед нами открылся вид, заставивший меня на мгновение остановиться. Цветущий сад, словно вырвавшийся из волшебной сказки, окутал нас ароматами множества цветов. В отличие от строгого и лаконичного оформления фасада дома, за ним простирался настоящий райский уголок. Разнообразие растений и декоративных кустарников поражало воображение, создавая впечатление, что природа здесь сама воплотила свои самые изысканные фантазии.

Оказалось, что усадьба расположена на небольшом пригорке, с которого открывался захватывающий вид на великолепное озеро. Дорожки, выложенные белым камнем, извивались, словно приглашая к неспешной прогулке, и вели прямо к водной глади. Вдоль тропинок, то здесь, то там, были разбросаны изящные беседки, обвитые пышными розами. Их присутствие добавляло саду атмосферу уюта и романтики, создавая ощущение, что здесь можно забыть о суете и насладиться тишиной и красотой природы.

— Вам нравится, мадам? — Виконт накрыл мою руку, лежащую на его локте, своей ладонью и заглянул мне в глаза.

— О, месье, ваш сад просто великолепен! — восхищённо прошептала я, не в силах оторвать взгляд от цветущих клумб и аккуратно подстриженных кустов.

— Благодарю, — ответил он, с лёгкой улыбкой наблюдая за моим восторгом. — Сад — это действительно гордость нашего дома.

— Кто же занимается его уходом? — спросила я, представляя себе мастера, способного создать такую красоту.

— У нас есть садовник, — продолжил он, — но за основу этого сада легла идея моей покойной матушки. Она всегда мечтала о таком уголке, полном цветов и ароматов.

Он замолчал, словно погрузившись в воспоминания, а я почувствовала, как воздух вокруг наполнился теплом и ностальгией.

— А сейчас? — не удержалась я. — Вы продолжаете её дело?

— Конечно, — он снова улыбнулся. — Я стараюсь привозить новые растения из каждой поездки. Это своего рода дань уважения и память о ней. Иногда, правда, сам беру в руки садовые инструменты — ведь сад живёт, пока за ним ухаживают с любовью.

После этих слов де Блуа пристально посмотрел на меня, и моё сердце замерло, пропуская удар. Мы застыли, не в силах отвести взгляды друг от друга. Его глаза, казалось, проникали в самую глубину моей души, вызывая странное, магическое чувство притяжения.

— Можно задать вам вопрос, мадам? — наконец произнёс он, слегка наклонив голову. Его голос звучал хрипло, словно он только что пережил что-то волнующее. — Почему вы не надели подарки, которые я вам отправил? Они вам не понравились?

Его вопрос застал меня врасплох, основательно выбив из колеи. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу, и я, запинаясь, попыталась подобрать слова.

— Месье, — начала я, стараясь звучать уверенно, — они действительно великолепны. Но...

Я сделала паузу, пытаясь найти наиболее дипломатичный способ выразить свои мысли.

— Господин виконт, — продолжила я, — наши с вами отношения не позволяют мне принять такие подарки. И уж тем более надеть их.

Его взгляд вдруг стал оценивающим и заставил меня почувствовать себя ещё более неловко. Я нервно затеребила пышный манжет рукава, надеясь, что это поможет скрыть моё внутреннее смятение.

Ладонь виконта, теплая и тяжелая, накрыла мою, и я почувствовала, как он мягко сжал её, словно пытаясь передать понимание и поддержку.

— Вы до сих пор любите своего покойного мужа, мадам, как я сразу это не понял, приношу свои извинения, мои подношения вам и в самом деле оказались верхом бестактности. — Он понимающе на меня посмотрел и ласково улыбнулся.

Я сглотнула ком в горле. Мужа? Это был неожиданный поворот, который застал меня врасплох. Что ему ответить? Врать сейчас, когда мы с Арджуном решили сегодня раскрыть все факты нашей авантюры, это было бы совсем неправильно. И в этот самый момент, когда я окончательно растерялась, на помощь пришла нянюшка, которая шла позади нас на некотором удалении, как и положено компаньонке.

Пожилая женщина, слышавшая наш разговор, внезапно сослалась на усталость и попросила разрешения передохнуть. Мы проводили её до беседки, расположенной неподалёку. Внутри этой уютной каменной постройки, увитой плющом, стояли удобные диванчики с мягкими подушками, на которых можно было комфортно разместиться. В центре беседки находился небольшой столик, идеально подходящий для чаепития и неторопливых бесед. Виконт, заметив её утомление, приказал своему слуге принести нянюшке прохладительные напитки и лёгкие закуски, чтобы она могла немного отдохнуть и восстановить силы.

Я с глубокой благодарностью посмотрела на нянюшку, которая дала мне необходимое время, чтобы собраться с мыслями и найти силы для дальнейших действий.

— Господин виконт, мне не терпится осмотреть ваши конюшни, — обратилась я к де Блуа с воодушевлением, стараясь, чтобы голос звучал искренне. Мысленно я надеялась, что он уже успел забыть наш предыдущий разговор.

Глаза виконта вспыхнули неподдельным энтузиазмом. — О, мадам Жанна, это для меня огромная честь! — произнёс он с лёгким поклоном. — Я уверен, что вы будете впечатлены. Эти великолепные животные — моя гордость, и я с радостью покажу вам всё, что пожелаете.

Конюшни, расположенные чуть в стороне от поместья, представляли собой внушительные здания из красного кирпича, тянувшиеся на значительную длину. Они словно охранялись простором,

Впечатляет, — сказала я, окидывая взглядом это масштабное хозяйство, не скрывая восхищения. Люди, занятые на конюшне, заметили наше присутствие и мгновенно прекратили работу, склонившись в почтительных поклонах.

Виконт с гордостью ответил:

— Да, лошади — моя страсть и главная любовь.

— И моя, — добавила я тихо, подходя к двум оседланным животным. Первый из них был арабским скакуном породы Кохейлан — гнедой масти, с крепкой конституцией, широкой грудью и изящными, мускулистыми ногами. Его благородство и грация поражали. Я нежно провела рукой по его шелковистой шерсти, чувствуя тепло и силу этого великолепного создания.

Затем мой взгляд переместился на стоящую рядом кобылу андалузской породы, серой в яблочко. Её изящные линии и спокойствие выдавали её благородное происхождение. На ней было женское седло, и я поняла, что она явно предназначена для меня.

— Какие великолепные животные, — сказала я, повернувшись к виконту.

Он ответил с легкой улыбкой:

— Мадам, я выбрал для вас самую спокойную и послушную из моих лошадей.

— Я уже это поняла, — произнесла я немного разочарованно, продолжая гладить кобылку. Её мягкая шерсть была приятной на ощупь, а в её глазах читалась мудрость и доверие. Но я не могла скрыть восхищения и некоторую зависть, глядя на арабца, который стоял рядом, словно воплощение силы и красоты.

Виконт, проследив за моим взглядом, спросил с легкой улыбкой: — Мадам, вам не нравится лошадь, которую я выбрал для вас?

Я слегка нахмурилась, разглядывая благородное животное. — Ну что вы, месье, она великолепна, — начала я, но осеклась, заметив его внимательный взгляд. — Хотя седло... Как вы успели заметить, на мне мужская одежда, и это может вызвать некоторые неудобства.

Не успела я договорить, как из глубины манежа донеслись тревожные звуки: крики, болезненные стоны и яростное ржание лошади. От неожиданности мое сердце сжалось от тревоги, и я невольно шагнула в сторону манежа, пытаясь разглядеть происходящее.

В нашу сторону от манежа бежал мужчина. Переводя дыхание от быстрого бега, он поклонился и обратился к де Блуа:

— Господин, этот русский дьявол опять скинул объездчика, и в этот раз всё очень плохо.

— Чтоб его, — виконт, смачно выругавшись, кинулся к тренировочной площадке. Я, не раздумывая, поспешила за ним.

Посередине манежа лежал мужчина без сознания, его левая нога была неестественно вывернута, и из его лодыжки торчала окровавленная кость.

Аргамак редкой буланой масти, взбешённый, носился по всему периметру манежа. Работники конюшни столпились возле ограждения в нерешительности, боясь зайти внутрь и забрать пострадавшего.

— Плохо дело, у вашего наездника, месье, открытый перелом, а возможно, и другие повреждения, его надо срочно вытащить оттуда, чтобы я могла оказать первую помощь. Откуда у вас необъезженный аргамак, сударь?

Виконт оторвал встревоженный взгляд от раненого мужчины и в небольшом ступоре посмотрел на меня.

— Неделю назад доставили из России. Вы разбираетесь в породах лошадей, мадам? — он удивлённо поднял брови.

— Разбираюсь, конечно, не так хорошо, как бы мне хотелось, но всё же да, разбираюсь. Прикажите принести яблоки своим слугам, месье, будем усмирять этого красавца, иначе нам ещё долго придётся извлекать пострадавшего, и потерянное время может закончиться весьма трагично для него. — твёрдым, не терпящим возражения голосом сказала я.

Де Блуа, застыв в изумлении, пристально смотрел на меня несколько мгновений. Его взгляд, полный удивления и лёгкой растерянности, задержался на моём лице, словно он пытался осознать, что только что услышал. Затем, медленно, будто преодолевая внутреннее сопротивление, он кивнул, соглашаясь с чем-то, что, вероятно, только что пришло ему в голову. Его голос прозвучал спокойно, но с оттенком властности:

— Принеси корзину с фруктами, быстро, — коротко приказал он слуге, который тут же поспешил выполнить его распоряжение.

Как только корзина с яблоками и морковью оказалась у моих ног, я быстро, почти механически, распихала яблоки по карманам сюртука. Не оглядываясь и не произнеся ни слова, я направилась к дальнему концу манежа.

Животное горделиво расхаживало вокруг пострадавшего, его движения были полны достоинства и силы. Время от времени конь возмущённо фыркал, его ноздри раздувались, а глаза метали молнии. Каждый раз, когда кто-то из конюхов пытался приблизиться, конь вставал на дыбы, демонстрируя свою мощь и непримиримость посягательства на его территорию.

— Эй, красавчик! — выкрикнула я коню на русском языке и, разломив яблоко пополам, протянула его через ограду.

Животное, взращенное на Руси, услышав знакомую речь, напрягло уши и повернуло ко мне свою горделивую голову.

— Ну что замер, земляк, иди ко мне, дружок, у меня для тебя угощение. — Ровным, ласковым голосом подозвала я его к себе.

Конь некоторое время стоял как вкопанный, потом, громко заржав, рванул в мою сторону.

Внутри меня всё на мгновение напряглось . Животное, конечно, оставалось животным, и его поведение могло быть непредсказуемым. Но я твёрдо знала: несмотря на свою необузданность, этот зверь вырос в условиях, где о нём заботились, любили и кормили досыта, и, соответственно, общались с ним по-русски. Это придавало мне уверенности в том, что у меня всё получится.

— Ты же мой милый красавец, — продолжая ласково к нему обращаться, я не убрала протянутой руки с яблоком, стараясь унять внутренний страх перед ним.

Животное резко остановилось в нескольких метрах от меня и шумно втянуло воздух ноздрями.

— Дружок, скучаешь по родине, как и я, иди ко мне, мой хороший, — мой голос дрогнул, воспоминания о моих близких людях и родных местах болью отдались в сердце, вызывая неисцелимую тоску.

Конь нерешительно сделал несколько шагов ко мне.

— Как же тебя зовут, славный ты мой? Не бойся, я такая же переселенка, как и ты, ни родных тут у меня нет, ни родного дома.

Конь приблизился ко мне ещё ближе, и я ощутила на своём лице его разгорячённое дыхание. Он уткнулся мордой в мою ладонь и аккуратно одними губами взял яблоко.

— Вкусно? У меня ещё есть, — и я протянула ему вторую половинку. Он повторил действие и, посмотрев на меня своими карими глазами, неожиданно поддел мою руку мордой и тихонько заржал, выпрашивая ещё лакомства.

— Да ты же моя умница, солнышко моё, — я погладила его рукой. Конь шумно задышал, явно довольный лаской.

Виконт медленно, почти крадучись, подошёл ко мне. Его движения были полны осторожности, словно он

— Мадам, вы меня поражаете, — голос виконта дрожал от удивления и восторга. — Врай вас признал. Как это возможно? Вы сейчас с ним говорили на русском?

Я кивнула:

— Значит, его кличка Врай, а на русском это звучит как... Я стала перебирать варианты, наблюдая за реакцией коня. — Настоящий, истинный, правдивый, верный, — на последнем слове животное мотнуло головой и довольно заржало.

— Верный, — повторила я, и конь отреагировал бурно, будто понял каждое слово. В моей голове вспыхнула дерзкая идея. Я бросила взгляд на пустой манеж — служащие уже успели вынести пострадавшего с арены. «Ну что, Верный, познакомимся поближе?» — сказала я с озорной улыбкой, мгновенно взобралась на ограждение и, не теряя ни секунды, оказалась в седле. Животное, словно поражённое молнией, замерло на месте, а затем вдруг взвилось на дыбы. Я рефлекторно обняла его за шею, стараясь удержаться в седле, и зашептала его имя и ласковые слова. Несколько мгновений — и Верный, успокоившись, медленно опустился на все четыре ноги, громко фыркая.

— Умничка, Верный, — я ласково похлопала коня по крупу и пришпорила.

Верный сорвался с места, поскакал галопом по кругу манежа, оставляя за собой восторженные крики наблюдающих за нами людей.

Мадам Жанна, вы... У меня нет слов выразить своё восхищение вами. Верный... — виконт постарался произнести кличку коня на русском и неожиданно рассмеялся. — Он ваш, мадам!

— Нет-нет, месье виконт, это абсолютно исключено. Я знаю, что аргамаки — невероятно ценные скакуны, особенно когда речь идет о таком экземпляре редкой масти. Доставка такого жеребца — дело не из легких, а путь до русских земель весьма далек и труден.

— Ваши возражения не принимаются, дорогая. Он ваш, и точка. — Де Блуа мягко взял мою руку и с изяществом прикоснулся к ней губами, задержавшись на несколько мгновений. Его взгляд, полный тепла и нежности, заставил мое сердце биться быстрее, а по телу пробежала легкая дрожь.

— Зовите меня Николас, мадам, — виконт учтиво склонил голову, с лёгкой улыбкой наблюдая за моей реакцией. Его взгляд был глубоким и проникновенным, словно он пытался прочесть мои мысли. Он мягко, не отпуская мою руку, приложил её к своей груди, словно это был знак доверия.

Я почувствовала, как моё лицо заливает румянец. Смущение смешалось с волнением, и я опустила глаза, избегая его взгляда. Но, собравшись с духом, я ответила:

— Тогда уж вы зовите меня по имени, месье.

Де Блуа нежно поцеловал мои пальцы на руке. - Договорились, тогда предлагаю всё же наконец выехать на прогулку, и вы сможете на просторе объездить своего коня.

Я счастливо кивнула. Но вдруг, вспомнив о пострадавшем, ответила:

- Только я бы сначала хотела осмотреть вашего раненого наездника.

- Не беспокойтесь, Жанна, им сейчас занимается мой лекарь.

- И всё же... - я жалобно посмотрела на мужчину и мило улыбнулась.

Виконт рассмеялся:

- Любое ваше желание отныне для меня закон, моя милая Жанна, - он опять с нежностью поцеловал мои пальцы и, взяв меня под руку, повёл к жилым строениям, стоявшим неподалёку.

Пострадавший мужчина лежал без сознания. Возле него копошился, видимо, лекарь, а два слуги привязывали раненого верёвками к кровати. Услышав, что кто-то вошёл, лекарь повернулся к двери и поклонился.

— Как конюх? — спросил его виконт, подходя ближе.

— Плохо, господин, придётся отрезать ногу, иначе он не выживет.

— В смысле отрезать? Вы в своём уме? — я возмущённо подошла к больному и стала осматривать повреждённую конечность.

— Вывих поправим, открытый перелом малой берцовой, потребуется операция и длительное восстановление. — Осмотрев ногу, перешла к осмотру других частей тела, всё было цело, небольшие ушибы. На лбу была гематома. — Я всё сделаю, месье виконт, только мне понадобятся хирургические инструменты и кое-какие лекарства. И с большой вероятностью человек продолжит дальнейшую полноценную жизнь. — не поднимая головы от пациента, сказала я и стала прослушивать пульс.

Неожиданно раздался противный хохот. — Дамочка решила поиграть в лекаря, месье виконт? Понимаю. — лекарь окинул меня похотливым взглядом, продолжая гаденько посмеиваться.

— Что, простите? — переспросила я, уперев руки в бока, и опалила противного мужика гневным взглядом. — Поиграть в лекаря? — моему возмущению не было предела, я перевела горящий негодованием взгляд на де Блуа.

Виконт нахмурился, сжав кулаки:

— Месье Вульф, — прорычал де Блуа. — Что вы себе позволяете?- Он шагнул к лекарю, глаза его метали молнии.

— Простите, господин, — промямлил мужчина и в страхе попятился назад, по его выражению лица было понятно, что он никак не ожидал такой реакции от виконта.

— Принесите сейчас же свои извинения моей гостье, месье.

Лекарь активно закивал головой и, развернувшись ко мне, промолвил:

— Примите мои искренние извинения, мадам, простите, не знаю вашего имени, к сожалению, мы не были представлены. В его голосе слышалось раскаянье, а вот его глаза говорили совсем об обратном.

— Перед вами госпожа Гюлен, месье Вульф, тот самый лекарь, который так искусно зашил рану нашему... — Виконт сделал многозначительную паузу и продолжил: — Тот самый лекарь, с которым вы, месье Вульф, так жаждали познакомиться.

У лекаря расширились глаза:

— Но мадам же женщина, — поражённо пролепетал он.

- Эта женщина, как вы говорите, даст фору любому мужчине, вы бы видели, месье Вульф, как она сегодня объездила Врайя. - ответил ему виконт, смотря на меня с обожанием. - Так что сейчас вы поступаете в полное распоряжение мадам Жанны и выполняете все её приказы беспрекословно.

Виконт нехотя оторвал от меня взгляд и строго посмотрел на лекаря:

- Надеюсь, вы меня хорошо поняли, месье?

Лекарь низко поклонился: - Да, господин виконт, я всё понял, всё, что в моих силах, и даже больше, господин виконт.

- Вот и отлично. Не разочаровывайте меня больше, месье Вульф.

Решив больше не тянуть время, я бесцеремонно обратилась к лекарю.

— Месье, покажите, что из инструментов у вас есть.

Мужчина с готовностью развернул на столе кожаный планшет.

— М-да, негусто, — сказала я, рассматривая медицинские инструменты, которые были в ужасающем состоянии. — Мне потребуется мыльный раствор, кипяток, игла и шёлковая белая

— Что стоим? Кого ждём? Выполнять! — сказала я ему и стала ножницами разрезать штанину пациента.

— Ммм, мадам Жанна, позвольте спросить, я немного не понял, что такое антисептик. — спросил лекарь.

— Чем вы обычно обрабатываете раны. — не оборачиваясь к нему, продолжая своё дело, ответила я.

— Так чем, травяными отварами?

— Нет, это не пойдёт, нужен алкоголь и желательно самой сильной крепости.

— Есть коньяк. — подал голос виконт, с интересом наблюдающий за мной. — Его совсем недавно стали производить по приказу короля, огненный напиток, скажу я вам.

— Отлично, господин виконт, это то, что надо!

18

Через некоторое время всё было приготовлено, и я принялась за дело.

— Так, ну с богом! Сначала надо вправить сустав. Месье, вы должны мне помочь, — обратилась я к виконту и лекарю. — Как только я скажу «тяните», вы должны это выполнить незамедлительно. Всё понятно? — Мужчины с готовностью закивали.

Когда сустав был на месте, пациент, закричав, пришёл в себя и попытался сесть.

— Фиксируйте его верёвками, быстро, — обратилась я к слугам, которые жались к стене и со страхом наблюдали за моими действиями.

— Что-что вы хотите со мной делать? Вы отпилите мне ногу? — истерично закричал пострадавший мужчина, увидев на табурете оставленную лекарем пилу.

Я подошла и, мягко надавив ему на грудь рукой, уложила обратно. — Не волнуйтесь, месье, всё будет хорошо, я просто вправлю вашу кость обратно, и через пару тройку месяцев вы опять будете ходить как и раньше.

— Тогда зачем пила? Оставьте мне ногу, умоляю вас, у меня семья, без ноги я не смогу нормально работать. — Мужчина, как маленький ребёнок, заплакал.

— Останется у вас нога, я вам это обещаю. Вы ещё и танцевать будете, — сказала я ему и ободряюще улыбнулась.

Сложив из холщовой салфетки маленькую пилотку, я приложила её к лицу мужчины. Сейчас вы должны глубоко вдохнуть, и после этого вы немного поспите, а когда проснётесь, всё уже будет сделано. Готовы? Пациент неуверенно кивнул. Я накапала пять капель эфира на свёрнутую салфетку. — Дышите, — приказала я ему, мужчина глубоко вдохнул, его глаза затуманились, и через пару глубоких вдохов он уже крепко спал.

-Приступим, — сказала я, протирая руки коньяком, взяла скальпель и сделала надрез в сторону кости, которая оставалась под кожным покровом.

-Смотрите, месье Вульф, нам повезло, что кость нераздробленная, нам предстоит её всего лишь соединить, есть, конечно, смещение, но это всё поправимо. Наколите, пожалуйста, скальпель над свечой, чтобы кончик стал красным, нам надо слегка прижечь сосуды, чтобы прекратить кровотечение.

Пока лекарь занимался тем, что я сказала, я стала внимательно осматривать рану на возможность мелких частичек кости в мягких тканях. Найдя небольшой фрагмент, подцепила его пинцетом и, показав его лекарю, объяснила:

— В ране не должно оставаться никаких посторонних предметов, иначе как следствие это может вызвать воспаление и дальнейший абсцесс.

Прижгла сосуды и попросила лекаря слегка потянуть раненую ногу за ступню. Соединила сломанную кость, ещё раз внимательно осмотрела рану и принялась зашивать разрез.

Конечно, в современном мире на кость наложили бы пластину с винтами. Но тут что есть, то есть, в любом случае я сохранила человеку ногу, и если он выполнит все рекомендации, с большим процентом вероятности всё будет хорошо.

Зашив рану и обработав, я зафиксировала голень с двух сторон дощечками и забинтовала.

- Ну вот, готово. Месье Вульф, рану надо будет обрабатывать коньяком, нога должна лежать на ровной поверхности и всегда быть зафиксированной, иначе вся работа насмарку. Через пять дней можно будет снять швы.

- Швы?

- Да, давайте я вам покажу, как. Как вы видите, каждый шовчик с узелком, сначала вы его разрезаете ножницами, а потом выдёргиваете пинцетом нитку, и так до конца раны. Только умоляю вас, всегда обрабатывайте руки и кипятите все хирургические инструменты перед любыми вмешательствами. Поверьте, это очень большой процент успеха выздоровления пациента, в особенности с открытыми ранами.

- Феноменально, — пробормотал Вульф, рассматривая ногу больного. — Мадам, а вот тот шов, что вы наложили на скулу подопечному виконта, он очень отличается от этого.

- Отличается, вы правы, в том случае я накладывала несколько слоёв швов, такая техника называется «вышивание», она почти незаметна, и в итоге после заживления раны остаётся только маленькая, почти с волосок, полосочка. Но это очень кропотливая работа и занимает в два раза больше времени. Да и практика нужна, — ответила ему я, смывая кровь со своих рук в тазике с тёплой водой.

- Феноменально, — опять повторил лекарь, глубоко задумавшись.

- Я готова, господин виконт, теперь можно и на прогулку, — сказала я, вытирая руки полотенцем и лучезарно улыбнувшись де Блуа.

- Вы мой идеал, мадам! — с серьёзным выражением лица ответил мне виконт и поклонился.

- Мадам, — вдруг очнувшийся от раздумий месье Вульф окликнул меня, когда мы с виконтом были уже в дверях.

Я обернулась.

- Мадам, откуда у вас столько познаний, особенно в нанесении швов? Вы столь юны. Кто ваш учитель, мадам, поделитесь секретом?

- Жизнь — мой учитель, господин Вульф. — Я посмотрела лукаво на лекаря и добавила, смеясь: — И потом, я очень люблю вышивать крестиком, знаете ли.

Верный мчался, словно стрела, рассекая воздух. Свистящий ветер подхватил и растрепал мои волосы, превращая их в танцующий огненный поток, который вторил стремительности движения.

Захватывающий дух бег заставлял моё сердце биться от восторга, а кровь наполнять бурлящим адреналином. Чувство безграничной свободы обволакивало всё моё существо счастьем. В этот самый момент казалось, что мы с Верным — одно целое, парящее над землёй, словно птицы, свободные от земных оков.

Я обернулась, виконт почти не отставал. Его арабский скакун мчался во весь опор, но как он ни старался пришпорить своего верного коня, тот явно проигрывал Верному. Натянув поводья, я притормозила, позволяя Николасу сравняться со мной. Его взгляд, полный решимости и восхищения, коснулся моего лица, и на мгновение время словно остановилось. В этом движении, в этом замедлении я почувствовала нечто большее,

Наши горящие взгляды, не отрываясь друг от друга, замерли, не произнося ни слова, и, не сговариваясь, мы одновременно с силой натянули поводья. Лошади, возмущённые этим резким движением, громко заржали и остановились, тяжело дыша.

Мгновение, и я оказываюсь в жарких объятиях виконта. Его прикосновение обжигает, моё тело дрожит в его сильных руках. Губы виконта жадно касаются моих, и мир вокруг нас исчезает.

Что тут скажешь, такого напора страсти со своей стороны я никак не ожидала. В своём мире, дожив почти до тридцати лет, такого я не испытывала никогда. Нет, конечно, фригидной меня назвать было нельзя, у меня были отношения, и удовлетворение в интимной жизни я тоже получала, не сказать, что всегда, но всё же. Но вот страсть, в которую я бы бросалась, как в пучину, такого точно не было. Всё всегда было как-то чинно и благородно, в общем, короче говоря, пресно.

Очнулась я только тогда, когда почувствовала, что лежу на траве и уже готова принять до невозможности возбуждённого виконта. И тут меня как будто обдало ледяной водой. Я Катрин юная и девственная, а не Екатерина Тихомирова, познавшая мужчин.

- Нет, остановитесь! - Я упёрлась руками в широкую обнажённую грудь де Блуа. Виконт, всё ещё ведомый страстью, почти меня не слышал. Он яростно накрыл мой рот поцелуем, и я почувствовала, что ещё чуть-чуть и дело будет сделано. И тут перед моим внутренним взором встало озабоченное лицо нянюшки и в памяти всплыли её слова: «Снасильничает, как пить дать». И настолько это виделось и слышалось в данной ситуации комично, что я звонко расхохоталась.

Виконт замер и, тяжело дыша, в недоумении уставился на меня.

Я медленно, не сводя глаз с Николаса, с большим сожалением начала отползать назад, пытаясь выбраться из-под его массивного тела, которое нависало надо мной и продолжала тянуть к себе, как магнитом. Надо было что-то сказать в создавшейся ситуации. Но объяснить своё поведение сейчас было слишком сложно. Всё же мои мозги несколько мгновений назад были настроены совсем на другое. Нащупав рукой валяющуюся рубашку, быстро её натянула на себя и вскочила на ноги.

Виконт вскочил следом за мной, и я, не удержавшись, задержала на его обнажённом теле восхищённый взгляд. Внезапно щёки мои вспыхнули, и я поспешно отвернулась, пытаясь скрыть неизвестно откуда взявшееся смущение.

— Жанна, что случилось, я чем-то обидел вас? — спросил тихо Николас и, подойдя ко мне, нежно обнял. Я уткнулась в его грудь и, вдохнув такой дурманящий аромат мужчины, собравшись с духом, прошептала:

— Николас, я девственница.

Виконт мягко отстранил меня от себя и, лукаво улыбнувшись, спросил:

— Вы играете со мной, Жанна?

Я вдохнула поглубже и, зажмурив глаза, выпалила: — Я не Жанна, я баронесса Катрин де Сансе.

Шли секунды, де Блуа молчал, продолжая держать меня за плечи.

-Если это шутка, мадам, то не очень удачная.- Наконец промолвил он, отпустил меня и стал быстро одеваться.

— Это не шутка, — ответила я, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Баронесса месяц назад покончила с собой, — с нажимом в голосе ответил он мне, рассматривая рубаху, которую только что поднял с земли, потом перевёл придирчивый, подозрительный взгляд на меня.

— Я имитировала свою смерть, и в этом мне помог лекарь графа, месье Арджун.

Де Блуа подошёл ко мне и, окинув меня взглядом, усмехнулся:

— Я очень хорошо помню, как выглядела баронесса, я был на её свадьбе. Эта серая , немая мышка с пустым взглядом, и тусклыми волосами.- Он медленно провёл рукой по моей гриве и внимательно всмотрелся в моё лицо:

— Вы, Жанна, полная её противоположность, вы сама жизнь: красивая, смелая, умная.

Николас нежно прошёлся пальцами по моей шее и убрал мой вьющийся локон мне за ухо. — И самое важное отличие — вы говорите, и надо признаться, весьма остроумно.- Он улыбнулся, продолжая буравить меня взглядом.

Всё, что он говорил, звучало лестно. Я нервно пожала плечами, чувствуя, как рука инстинктивно сжимает край рубашки, словно пытаясь создать барьер между нами. Его взгляд, всё ещё пылающий от сексуального возбуждения, скользил по моему телу, и я с трудом сдерживала дрожь, пробежавшую по коже.

— Хотите верьте, хотите нет, — ответила я, стараясь придать своему голосу уверенность, хотя внутри меня бушевала буря противоречивых эмоций.

Виконт в ответ, улыбаясь, сказал:

— Снимите рубашку, Жанна.

— Что? — изумлённо пролепетала я, делая шаг назад.

— Вы в моей рубашке, мадам, — засмеявшись, ответил Николас и опять приблизился ко мне.

Я окинула себя взглядом, насколько это было возможно, и, не сдержавшись, тихо и глупо хихикнула, пытаясь скрыть внезапное смущение, которое охватило меня. Де Блуа, с лёгкой улыбкой на губах, протянул мне рубашку и принялся собирать разбросанные по земле мои вещи.

— Одевайтесь, Жанна, — его голос звучал мягко и с ноткой заботы, — я отвернусь. Кажется, вы уже начали замерзать. — Он бросил на меня быстрый взгляд, задержавшись на моих обнажённых ногах, и, не удержавшись, снова улыбнулся. — Хотя, если вы не против, я мог бы вам помочь. — И он вопросительно поднял одну бровь.

— Вот ещё! — Я резко вырвала свои вещи из его рук и, фыркнув, величественно направилась к ближайшему кустарнику. Его смех, заразительный и непринуждённый, эхом разнёсся за моей спиной.

Выйдя из своего укрытия, я удивлённо замешкалась. На траве, где совсем недавно мы предавались страсти, виконт расстелил плед и аккуратно выкладывал на него из плетёного короба всевозможные яства.

— Баронесса, прошу к столу, — увидев меня, произнёс виконт и галантно помог мне присесть.

Я подозрительно на него посмотрела и спросила:

— Вы всё же поверили мне, виконт?

— Я склоняюсь к утвердительному ответу, но всё будет зависеть от того, насколько убедительными окажутся ваши объяснения, мадам. Ложь в данном случае бессмысленна. Мне крайне важно понять мотивы вашего побега и обстоятельства, которые привели к столь радикальным изменениям в вашей личности и внешности, — ответил мне де Блуа, разливая вино в серебренные кубки.

Виконт протянул мне бокал вина, и я поднесла его к носу, вдыхая насыщенный аромат, в котором угадывались ноты ягод и специй. Сделав небольшой глоток, я почувствовала, как кисло-сладкий вкус медленно раскрывается на языке, оставляя терпкое послевкусие.

— Вкусно, — произнесла я, стараясь не выдать своего смущения. На самом деле, я не

— И всё? — спросил меня Николас, улыбаясь.

— Восхитительно, — ответила я ему, решив подыграть, и сделала ещё глоток, зажмурившись.

— Это самое лучшее вино из моих виноградников, — гордо сказал он, оставшись довольным моей последней реакцией. — Я держу его для особых случаев. Сделав ударение на слове «особых», он отсалютовал мне и отпил из кубка.

Я взяла пирожное и откусила. Вот это было действительно вкусно: нежный пропитанный коньяком бисквит, творожный крем, взбитые сливки и клубника. Чудо как вкусно!

Довольный де Блуа подсел ко мне поближе и протянул на маленькой тарелочки рахат-лукум: попробуйте это, мадам, мой повар турок, и это лакомство готовят только у меня в поместье.

Он аккуратно поднёс к моим губам крошечный кусочек, осыпанный сахарной пудрой. Я приняла угощение. Медленно, словно пробуя каждый миг, я обхватила губами сладость и провела языком по губам, слизывая пудровую пыльцу. И не успела я опомниться, как виконт накрыл мои губы сладостным поцелуем. Томительное возбуждение вновь прокатилось жаркой волной по моему телу.

— Так-так-так, господа, вот, значит, куда вы пропали, — неожиданно раздавшийся весёлый голос графа заставил нас на мгновение замереть и резко отпрянуть друг от друга, как нашкодивших школьников, которых застали врасплох за непристойным занятием.

- Арман!? - первым пришёл в себя виконт, вскочил и, подав мне руку, помог встать.

Граф кивнул виконту с едва заметной тенью одобрения, его взгляд скользнул по мне, словно оценивая каждую деталь моего наряда и поведения. В его глазах мелькнула искра добродушной улыбки, но за ней скрывалась легкая ирония, которую я не смогла уловить.

— Вы выглядите великолепно, баронесса, — произнес он с паузой, будто подбирая слова. Его тон был вежливым, но в нем чувствовалась нотка снисходительности, словно он уже знал обо мне что-то, о чём я ещё даже и не догадывалась.

Я ответила с легким поклоном, чувствуя, как щеки заливает румянец.

— Благодарю, граф, — произнесла я, но тут же запнулась, осознав, что он обратился ко мне по титулу.

Я застыла на месте, готовая задать вопрос, но Арман жестом остановил меня. Его взгляд был напряжённым, но в нём мелькнула тень понимания.

— Я всё знаю, мадам, — произнёс он тихо, но твёрдо. — И винить вас в том, что произошло, не могу. Арджун рассказал мне обо всём: и о поведении моего сводного брата, и причину, почему вы так поступили.

Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями, а затем продолжил, внимательно изучая меня своими проницательными глазами:

— Если бы не признание Арджуна, я бы ни за что не догадался, что вы — баронесса. А вот ваше сходство с Клер... — он на мгновение замолчал, подбирая слова, — это заставило меня задуматься. Даже возникло подозрение, что месье лекарь в молодости где-то неплохо наследил. Он усмехнулся. Но всё оказалось намного проще, если можно так сказать. Что способствовало вашему радикальному преображению и обретению стольких навыков — это загадка. Но я счастлив, мадам, что вы теперь можете жить полноценной жизнью и...

Он запнулся и внезапно задал вопрос, который застал меня врасплох:

— Вы уверены, что Клер — ваша сестра и что она жива? — В его голосе звучала напряжённость, граничащая с отчаянием, а взгляд был прикован ко мне, словно от моего ответа зависела не только его судьба, но и что-то гораздо большее.

Я медленно кивнула. Ночью мы с Арджуном тщательно проработали стратегию. Самое важное, мы боялись реакции графа, ведь я обманула не только его, но и самого короля. Однако, к моему удивлению, граф не выразил почти никакого интереса к моему чудесному выздоровлению, обширным знаниям и всему, что касалось моего замужества. Создавалось впечатление, что он даже рад, что так всё обернулось, и с нетерпением сейчас стоит и ожидает моего ответа, с надеждой глядя в мои глаза.

— Я ничего не понимаю, — вклинился между нами виконт. — Клер, ты говоришь о своей Клер?

— Да, мой друг, и если всё это правда, то моя любимая жива и по происхождению дворянка, как и мадам Катрин. — Они оба перевели на меня вопросительные взгляды.

— Что? — спросила я растерянно. — Из прошлого я ничего не помню. Выводы я сделала из рассказов людей, с кем меня свела судьба, и вот, — я показала кольцо, — эта драгоценность принадлежит моей семье, и оно было у...

— У Клер, это кольцо Клер, — твёрдым голосом сказал граф и, сделав ко мне шаг, протянул руку к цепочке с кольцом, висевшей на моей шее.

— Друг мой, мы, конечно, друзья, но я бы вас попросил убрать руки от моей женщины, — де Блуа мягко, но весьма решительно задвинул меня к себе за спину.

"Страсти какие", — прошептала я, не скрывая лёгкой улыбки. «Моя женщина» прозвучало неожиданно приятно.

Стоя за широкой спиной виконта, я осторожно огляделась, пытаясь не привлекать внимания. Медленно пятясь назад, к нашим коням, я размышляла о том, что сейчас происходит. Пусть мальчики поболтают, решила я. Мне не хотелось вновь рассказывать свою историю, объяснять что-то, оправдываться. Хотелось уединиться, чтобы спокойно обдумать всё, что произошло.

Мужчины продолжали свой разговор, не замечая моих действий. Я быстро вскочила в седло Верного и, не теряя ни минуты, пришпорила его.

Конь, словно подчиняясь невидимому сигналу, резко рванул с места, мгновенно оставив за собой виконта и графа. Я натянула поводья, направляя Верного к дубовому лесу. Густые кроны деревьев, словно стражи, обещали уединение и защиту, скрывая нас от посторонних глаз. Обернувшись, я увидела мужчин, чьи лица выражали смесь удивления и недоумения. Они провожали меня взглядами, полными вопросов и растерянности. Но стоило мне углубиться в лес, как их фигуры начали растворяться в воздухе, словно призраки, исчезая за плотной завесой зелени.

Отпустив Верного в лёгкий галоп, я вспомнила последние слова виконта, которые вызвали у меня трепет и сладкую боль в груди. Как бы я ни пыталась сосредоточиться на предстоящем разговоре с графом, мои мысли неизменно возвращались к нежным объятиям и страстным поцелуям с Николасом. Это было как навязчивый

— Верный, а я, по-моему, втюрилась, это точно, — сказала я, наклонившись к шее животного, звонко и счастливо рассмеявшись. Верный, не сбавляя бега, громко фыркнул, как будто подтверждая мои слова.

Свист, внезапно разорвавший тишину леса, и неожиданное появление человека из густых зарослей заставили коня взвиться на дыбы, вырвав поводья из моих рук. Я потеряла равновесие и соскользнула на землю, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, а мир вокруг слился в хаотичное мелькание теней и звуков от резкого удара о землю.

Сквозь вязкую завесу ускользающего сознания до меня донёсся грубый мужской голос, в котором звучала резкая настойчивость:

— Хватай её, да быстрее, я говорю!

С каждой секундой тьма становилась всё более непроглядной, затягивая меня в свои глубины. Я попыталась сопротивляться, но тьма была сильнее. Она поглотила меня, оставив лишь эхо мужского голоса, который растворился в безмолвии, и я окончательно погрузилась во мрак.

Монотонный ритм капели, нарушаемый противным крысиным писком, заставил меня вздрогнуть и открыть глаза. Слабый свет факела вырвал из темноты сырые каменные стены и мрачные своды подземелья. Я закричала, вскочила на ноги и отпихнула серую крысу, копошившуюся рядом. Сердце бешено колотилось, голова кружилась, меня замутило, и я упала на колени, опорожнив желудок.

Не до конца зажившая гематома на голове отозвалась резкой, пульсирующей болью, словно раскалённый гвоздь пронзил мой мозг. Я застонала и, едва передвигаясь на четвереньках, добралась до кучи прелой соломы. Опустившись на неё, я обессиленно прислонилась к холодной, мокрой каменной стене. На мгновение закрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание и собраться с мыслями.

Неожиданный лязг железа, словно раскат грома в ночной тишине, заставил меня мгновенно очнуться. Я распахнула глаза, и моё сознание, словно пробудившийся от сна зверь, метнулось в поисках источника звука. В кромешной темноте мой хаотичный взгляд, где даже слабый свет от факела не мог пробиться сквозь густые тени, пытался выхватить хоть малейший намек на то, откуда донёсся этот зловещий металлический скрежет.

В дальнем углу подземелья раздался слабый кашель, за которым последовал тихий стон. Я замерла, прислушиваясь. Сердце колотилось быстрее, а кровь приливала к вискам. Я осторожно поднялась на ноги, стараясь не издавать ни звука, и медленно, шаг за шагом, двинулась вперёд. Тень в углу оставалась неподвижной, но в её глубине что-то мелькнуло, заставив меня напрячь зрение. Я остановилась, не сводя глаз с этого тёмного пятна.

— Кто там? — мой голос прозвучал тихо, с нотками страха.

Ответа не последовало. Только еле слышимое тяжёлое дыхание, словно кто-то пытался сдержать его. Я чувствовала, как по спине пробегает холодок, но продолжала идти вперёд. Шаг, ещё шаг. Внезапно тень шевельнулась, и я замерла, не зная, что делать дальше.

19

— Кто вы? — повторила я.

В глубине души шевельнулся паника, и я невольно отступила на шаг назад, услышав, как опять в гнетущей тишине прорезался зловещий лязг цепей. Из мрака, пошатываясь и издавая тихие стоны, выползла женщина. Её седые волосы, длинные и спутанные, как паутина, спадали на плечи, а одежда представляла собой жалкие лохмотья. От неё исходил удушливый запах давно немытого тела, пропитанный кислой вонью опорожнений. Её глаза, пустые и безжизненные, смотрели прямо на меня, и в этом взгляде я увидела отражение своего ужаса.

Мы замерли в напряжённой тишине. Её взгляд, вдруг перестав быть бессмысленным, полный смятения и отчаяния, метнулся ко мне, словно ища спасения. Я увидела в её глазах нечто большее, чем просто безумие — там была боль, горечь и, возможно, что-то похожее на мольбу.

Её костлявая рука с обломанными грязными ногтями дёрнулась в мою сторону, как будто она хотела схватить меня, удержать, не дать уйти. Цепь, сковывающая её левую ногу, натянулась с резким звоном, не позволяя ей преодолеть разделяющее нас расстояние. Я не смогла сдержать испуганного вскрика и, словно ошпаренная, отпрянула назад, врезавшись спиной в противоположную стену. Сердце колотилось в груди, как безумное, а в голове пульсировала только одна мысль: «бежать, спрятаться, исчезнуть».

- Ты не призрак, — произнесла женщина, и в её хриплом, дрожащем голосе прозвучало явное облегчение. Она замолчала на мгновение, словно пытаясь убедить себя в этом, а затем жалобно добавила: — Время будто остановилось, я потеряла его счёт, скажи что-нибудь, не молчи.

- Что сказать? — растерянно спросила, не сводя с неё взгляд.

- Кто ты, как тебя зовут и как попала сюда. — Женщина села на каменный пол и замерла, уставившись на меня.

— Катрин, — неуверенно пробормотала я.

— Я не знаю, как оказалась здесь и где нахожусь.

Старуха повторила мое имя, словно пробуя его на вкус: «Катрин».

Она прикрыла глаза, будто пытаясь сосредоточиться, и что-то невнятно забормотала себе под нос. Затем вытянула ко мне руку, раскрыв ладонь и сделав ей несколько пассов, резко распахнула глаза.

— Из-за тебя я застряла здесь на невообразимо долгое время, — её скрученный палец указывал на меня, словно обвиняя. Жутковатый смех вырвался из её груди, эхом разлетевшись по помещению. — Чёртова переселенка... — добавила она, её голос был пропитан сарказмом и чем-то ещё, что я не могла распознать.

Я вжалась в холодную стену. Горло в страхе сжалось, не давая сглотнуть. Её слова вонзались в меня, словно острые кинжалы, вызывая безумную панику.

-Да не дрожи ты, не меня тебе стоит опасаться, а того, кто нас сюда притащил. — Старуха выдохнула и, прищурив глаза, устремила на меня взгляд.

— Будущее скрыто от меня, но вот прошлое... — Она вновь рассмеялась. — Ты очень умело манипулировала окружающими, словно окутывала их чарами. Но в тебе нет той силы, что таится во мне... Однако твоя кровь древняя, очень древняя... В ней твоя сила.

— Вы ведьма? — пролепетала я.

— А ты? — женщина усмехнулась.

Я мотнула головой:

- Я лекарь, лечу людей...

-И сюда, в наш мир, ты попала случайно, ещё, может, скажешь, что любой это сможет проделать? Нет, моя девочка, таких, как ты, очень мало, и таких, как я, тоже, и какой бы ни был у нас дар, люди во все времена будут считать нас ведьмами. Старушка закашлялась и, немного погодя, продолжила: — Я тоже лечу людей травами, заговорами и, как сказала ранее, могу видеть прошлое человека и ещё могу кое-что...

Женщина вдруг напряглась и, приложив палец к губам,

- Сюда идут двое, иди на то место, где ты пробудилась, и лежи молча, послушаем, что они скажут. Старуха махнула мне рукой и исчезла в темноте.

Теперь и я услышала шаги, которые доносились сверху. Я замерла, не смея пошевелиться. Шаги становились всё ближе, и я, вдруг опомнившись, больше не раздумывая, скользнула в тень у стены и легла на ворох вонючей соломы. Моё дыхание участилось, а сердце забилось быстрее. Я старалась не издавать ни звука, прислушиваясь к каждому шороху.

— С шутом расплатился? — послышался смутно знакомый голос.

— Всё сделано, как вы приказали, господин. Однако хочу сообщить: они следили за нами до самого дома. Папаша не отступит, пока не найдёт нас. Мы покинули поместье через подземный ход, а затем спустились по реке до Бессе, где нас ждала карета. Мы убедились, что нас не преследовали.

— Это хорошо. Здесь они нас точно не найдут, а если и обнаружат, дело уже будет завершено, — голос прозвучал с лёгкой насмешкой. — Надеюсь, ты не переусердствовал с маковой водой? Мне нужна она живой.

— Нет, всё в порядке. Девка спит крепко, как младенец, — последовал ответ, после чего раздался глухой удар. — Простите, господин. Я не хотел вас оскорбить.

— Сколько раз повторять, мерзавец? Эта девушка — моя племянница и баронесса. Ещё раз назовёшь её так, и я отрежу тебе язык. Ты меня понял? — в голосе прозвучала угроза, смешанная с яростью.

— Да, господин, — тихо и почтительно прошепелявил подчинённый, явно чувствуя себя униженным.

Моё сердце едва не выпрыгнуло из груди. Неужели это действительно дядюшка? Как он смог так быстро всё разузнать?

Мужчины остановились возле меня, и кто-то из них, присев на корточки, потряс меня за плечо. Я осталась лежать, изо всех сил стараясь притвориться спящей.

- Забирай, отнесёшь в спальню и под замок. - проговорил голос дядюшки почти у самого моего лица.

- Ведьма? Моя племянница приходила в себя за это время.

Я моментально вся сжалась, ожидая ответа. Через некоторое время скрипучий голос ответил:

- Нет, господин.

- Отлично! Пойдёшь с Жаком, будешь при ней. Вторую обнаружила?

- Нет ещё, господин.

Шевалье медленно поднялся. Его шаги эхом разнеслись по подземелью, и каждый звук был пропитан угрозой. В воздухе повисло напряжение, словно перед бурей. Он говорил громко, от его голоса по моей спине пробежал озноб.

— Ты же знаешь, что я сделаю, если ты не справишься, — продолжил он, медленно приближаясь к старухе. Быдло обожает зрелища. Пылающие костры на площади, крики боли, страх в глазах... Это они любят.- Он сделал паузу, давая словам осесть, и его смех, сначала тихий, превратился в язвительный, режущий слух. — Они будут наслаждаться каждым мгновением твоей агонии.

Дядюшка, хохоча, развернулся и направился к выходу, он уходил, шаги его медленно затихали, оставляя за собой шлейф угрозы и чувство липкого страха.

В подземелье повисла гнетущая тишина. Я осторожно приоткрыла пошире глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то в почти кромешной темноте. Сердце колотилось так, что порой казалось, что его удары слышны даже за пределами моей груди. Я посмотрела на мужчину, который стоял в отдалении ко мне спиной, застыв в напряжённой позе. Его силуэт едва вырисовывался на фоне слабо освещённого помещения. Он явно к чему-то прислушивался, его плечи едва заметно дрожали, словно он пытался уловить тихий, едва различимый звук.

— Ты это, Карма, не держи на меня зла-то, я-то тебе зла, сама знаешь, совсем не желаю, — вдруг извиняющимся, дрожащим голосом произнёс он и направился к тёмному углу, где находилась старая женщина.

Лязг и звон цепей наполнили пространство, эхом отдаваясь в тишине.

— Я знаю, — произнесла женщина низким, почти мурлыкающим голосом. В её словах звучала уверенность, от которой воздух вокруг словно загустел, становясь тяжёлым и плотным, как смола.

Мужчина тихо, почти неслышно ойкнул.

— Жак, — продолжила женщина, её голос стал холоднее стали, — с этой минуты ты будешь подчиняться мне, как если бы я была твоим хозяином.

Мужчина замер с приоткрытым ртом, не в силах ответить, только согласно кивнул.

— Ну вот и хорошо, мой дорогой, очень хорошо, — старушка похлопала Жака по плечу и весьма бодрым шагом направилась ко мне.

Наверное, сейчас моё выражение лица ничем не отличалось от застывшего Жака. Старушка явно была ведьмой или, говоря научным языком, имела паранормальные способности, это точно.

— Да не смотри ты на меня так, — женщина устало вздохнула, потирая переносицу. — С тобой это не сработает, и с твоим родственником тоже. К сожалению, он навесил на себя амулеты, блокирующие мою силу. Но ничего, мы что-нибудь придумаем, как избавиться от этих побрякушек. Поднимайся, нам нужно привести себя в порядок. В доме почти никого нет, и это нам на руку. Дальше будем действовать по обстоятельствам.

— Почему вы мне помогаете? — голос мой дрожал, но я старалась держаться уверенно.

Старушка взглянула на меня из-под косматых бровей взглядом, в котором читалась бесконечная усталость.

— Потому что, — она медленно выдохнула, словно подбирая слова, — ты не заслуживаешь быть втянутой в эту игру. И не ты одна.

Она отвернулась, глядя куда-то в сторону, будто искала что-то в пространстве.

— Ты даже не представляешь, сколько таких, как мы. Тех, кто не просил этого. Тех, кто просто хотел жить. Девочки, женщины ...

— Этого? — прошептала я, чувствуя, как моё сердце начинает биться быстрее.

Женщина снова взглянула на меня, и в её глазах мелькнуло что-то странное — смесь боли и отчаянной решимости, решимости жить.

— Я не могу сказать сейчас, в тебе пока нет нужных знаний, и поэтому ты можешь всё испортить. Придёт время, и ты всё узнаешь, верь мне, девочка. — И она мне ласково улыбнулась.

Я поверила ей не из-за убедительности её слов или своей наивности, а потому что оказалась в безвыходной ситуации. Ведьма была единственным человеком, который знал, где мы находимся, и её способности могли стать для меня спасением.

Я была воспитана в эпоху цифровых технологий, где ворожба казалась лишь сюжетом фантастических романов, а любая мистика воспринималась с большим недоверием. Однако, оказавшись здесь, в этом времени или даже, возможно, в другом мире, я не могла не признать силу, таившуюся в этой женщине. Её глаза, полные мудрости, излучали уверенность, которая проникала в самую глубину моей души. Её знания и умения казались бесценными в нашем отчаянном

- Вот и хорошо, моя девочка, вот и хорошо, - забормотала старушка.

Она вдруг неожиданно резко повернулась к Жаку, который продолжал стоять в полном оцепенении, и властно приказала: «Что замер, как истукан, веди в покои, которые выделили госпоже, быстро».

В доме царила гнетущая тишина. Постройка в два этажа, видимо, пережившая не одно столетие, сохранила свои суровые черты: каменные полы, стены с трещинами. Пыль, словно белый снег, покрывала каждый уголок, превращая мебель и некогда богатый интерьер в древние реликвии, окутанные временем и забвением. В воздухе витал запах старости и запустения, а паутина, растянувшаяся по углам, напоминала о том, что дом давно покинут своими обитателями.

Я тихо, почти шепотом, спросила старую Карму, чей это дом. Ее лицо было неподвижно, как будто высеченное из камня, а глаза — глубокие и непроницаемые — казалось, видели меня насквозь. В воздухе повисла напряженная тишина, и я почувствовала, как каждый звук отдается эхом, словно в пустом склепе. Я боялась нарушить этот хрупкий баланс, словно одно неверное движение могло разрушить что-то важное. Женщина подняла руку в предостерегающем жесте, к чему-то прислушиваясь.

— Твой. — Она ответила коротко, но с явной уверенностью, даже не дрогнув бровью. Её голос звучал так, словно это был неоспоримый факт.

Она безмолвно последовала за слугой, чья фигура вырисовывалась на фоне полумрака коридора. Я в полном недоумении поспешила за ней. Жак с учтивым поклоном распахнул перед ней тяжелую деревянную дверь, и мы, шагнув внутрь, оказались в просторной комнате, где мягкий свет уходящего дня проникал сквозь высокие окна, создавая уютную атмосферу. По левую сторону комнаты возвышался большой каменный камин, его теплые языки пламени облизывали массивные поленья, наполняя помещение успокаивающим теплом.

— Это ваша комната, госпожа. Сейчас я принесу вам пищу, чтобы вы могли подкрепиться, и наполню лохань для омовения. А здесь, — Жак махнул рукой в сторону небольшого сундука у стены, — найдёте одежду, в которую сможете переодеться после того, как умоетесь.

Слуга говорил ровным, бесстрастным голосом, его взгляд оставался стеклянным и пустым.

— Благодарю, — пролепетала я и перевела взгляд на ведьму, которая хозяйским взглядом осматривала комнату.

— Очень хорошо, Жак, скажешь своему хозяину, что госпожа спит и проснётся нескоро. Всё понял? — сказала женщина, несмотря на мужчину. Карма подошла к камину и с наслаждением протянула свои старческие руки к огню.

Слуга утвердительно кивнул и направился к двери.

Когда дверь за слугой тихо закрылась, я, собравшись с мыслями, приблизилась к женщине. Её фигура, освещённая слабым светом огня, казалась почти призрачной.

— Вы сказали, что это мой дом. Что вы имели в виду? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, и тоже протянула руки к огню.

Женщина посмотрела на меня с лёгкой улыбкой, в которой читалась смесь снисходительности и сочувствия.

— Усадьба в Провансе. Твоё наследство.

Эти слова обрушились на меня, как волна, сбивая с ног. Я замерла, пытаясь осмыслить услышанное. Воспоминания, которые казались размытыми и неясными, начали всплывать на поверхность. Шёпот подземелья, скрип ступеней, запах опиума, ржание лошадей, плеск воды — всё это смешалось в хаотичный поток образов.

Я вспомнила, как шевалье и слуга говорили о маковой воде, о том, что меня опаивали. Но я, как ни старалась, не могла вспомнить, как долго это продолжалось и что именно произошло за это время. Воспоминания были слишком туманными, слишком призрачными, чтобы я могла ухватиться за них.

— Что это значит? — наконец прошептала я, чувствуя, как сердце колотится в груди. — Как это возможно?

В этот момент я ощутила острую боль внутри. Сердце сжалось, словно его сдавили невидимые тиски. Чувство одиночества, которое я всегда пыталась игнорировать в этом мире, вдруг обрушилось на меня с новой силой. Оно было настолько сильным, что я физически ощущала, как оно проникает в каждую клеточку моего тела.

Мне казалось, что весь мир вокруг меня стал серым и безжизненным. Я словно оказалась в пустоте, где нет ни звука, ни движения, ни тепла. Я чувствовала себя ненужной, забытой, как будто меня больше не существует.

- Никто не ищет меня, никому я тут не нужна. — тихо сказала я севшим голосом.

Это чувство было настолько невыносимым, что я не могла сдержать слёз. Они текли по моим щекам, как ручьи, и я не пыталась их остановить. Я просто позволила себе раствориться в этом моменте, в этом чувстве одиночества и полного опустошения.

Ведьма схватила меня за руку и, сильно сжав мою кисть, твёрдым голосом сказала:

— А вот это ты зря, ищут тебя, они уже вышли на твой след и скоро будут тут.

— Кто? Когда? — я утёрла слёзы и с надеждой посмотрела на старую женщину.

Мы присели на кровать. Ведьма взяла меня за руки, её холодные пальцы слегка дрожали. Она посмотрела мне в глаза, и я почувствовала, как её взгляд проникает в самую глубину моей души.

— Не закрывайся, девочка, — мягко произнесла она, её голос звучал как шёпот ветра. — Расслабься, позволь мне проникнуть в твой разум. Только так я смогу увидеть точную картину происходящего.

Я некоторое время пребывала в сомнении, но, поразмыслив, всё же решила довериться женщине и, выдохнув, кивнула.

— Вот и молодец, вот и умница, — забормотала Карма и стала раскачиваться из стороны в сторону, прикрыв глаза.

— Мужчина, огромный, ты помогла ему, это он разузнал, куда тебя увезли. Они едут сюда, он, иноземец, старушка и два молодых господина. Уже завтра будут тут. — Ведьма свела брови, замолчала и слегка наклонилась в мою сторону, как будто что-то хотела повнимательней рассмотреть, и едва слышимым голосом продолжила: — Мужчина, рыжий, как ты, над ним нависла смертельная опасность, опасность идёт от того, кому он доверяет, вижу девушку, девушка...

Карма неожиданно выпустила мои руки и, распахнув глаза, удивлённо уставилась на меня.

— Что? — Я нервно заёрзала, время шло, а старушка продолжала молчать, не сводя с меня взгляда.

- Моя кровь, — вдруг сказала она. — Я чувствую свою кровь.

- В каком смысле ваша кровь? — я медленно стала от неё отодвигаться.

- Ты хотела помочь моей крови, она к тебе приходила, внучка, моя кровь, она ждёт ребёнка, помоги ей, — Карма резко метнулась ко мне, опять схватив меня за руки.

От неожиданности я вскрикнула и с неистовой силой рванулась,

Освободившись, я вскочила на ноги, чувствуя, как адреналин пульсирует в венах. Взгляд заметался по комнате, словно ища выход, но разум был скован абсурдностью происходящего.

— Вы в своём уме? Что за чушь вы несёте? — выдохнула я, не в силах сдержать гнев. Голос дрожал. Пальцы впились в перстень, висящий на цепочке, словно он был единственной связью с реальностью.

Мысль о том, чтобы воспользоваться кольцом, внезапно вспыхнула в сознании, словно искра в темноте. Место, где я хотела оказаться, манило, как далёкий маяк в бушующем море. Мой дом, мама, папа.

В тот момент я не могла думать ни о чём, кроме этой манящей возможности. Перстень казался таким родным, я чувствовала, как его спасательная, манящая энергия проникает в меня, предлагая всё разом исправить.

— Мне всё надоело, я хочу домой к маме и папе, где всё понятно и просто, я хочу в своё время и в свой мир, моя экскурсия окончена! — выкрикнула я истерично, наконец решившись надеть кольцо на безымянный палец.

— Не делай этого, твоя душа не сможет второй раз вернуться туда. — Ведьма сказала это тихим, но твёрдым голосом. — Теперь я всё знаю, твой дом тут, и это твоё тело. — Женщина ткнула в мою сторону пальцем.

Я замерла, так и не надев кольца. Внезапная истерия, державшая меня до этого, схлынула, и я, почувствовав полное опустошение, медленно опустилась на пол и, встряхнув головой, усиленно стала тереть свои виски. — Что со мной, что это было? — Прошептала я, чувствуя подкатывающую тошноту, как будто я только что сошла с быстро вертевшейся карусели.

— Я слишком глубоко проникла в твой разум, девочка, извини, но так было надо. — Старая женщина, кряхтя, встала и, подойдя ко мне, положила свою руку мне на затылок. — Сейчас тебе станет легче, дорогая.

Я попыталась было стряхнуть её руку, но не смогла даже пошевелиться. Тело было словно парализовано, и я не могла контролировать ни одного движения.

— Что вы со мной сделали? — еле шевеля губами, прошептала я.

— Вернула тебе память, моя милая. Это всегда очень неприятно, но тебе это необходимо, иначе ты можешь просто-напросто погубить себя.

Я пробормотала, стараясь не выдать раздражение в голосе:

— С памятью у меня всё в порядке.

Но слова застряли в горле, когда я почувствовала, как мозг пронзила резкая боль. Сердце сжалось, и перед глазами стали мелькать обрывки воспоминаний, словно вспышки молний.

Я закричала, и этот крик вырвался из самых глубин моей души, переполненной болью, страхом, отчаянием и безысходностью. Слёзы, обжигающие моё лицо, текли непрерывным потоком, словно пытаясь смыть всё то, что терзало меня изнутри.

— Мамочка! — Мой голос дрожал, а сердце билось с такой силой, что казалось, вот-вот разорвётся. — Мамочка! — Я подняла взгляд на старушку, которая смотрела на меня с выражением жалости и глубокого сожаления. Её глаза, полные сочувствия, говорили мне больше, чем любые слова.

С трудом сдерживая рыдания, я выдавила из себя слова:

— Я и есть Катрин, и это был совсем не сон. — Мои слова прозвучали тихо, почти шёпотом, прежде чем я провалилась в темноту обморока. Безмолвную, бездонную темноту, где не было ни звуков, ни света, ни надежды.

Женский голос, настойчивый и требовательный, ворвался в мои сновидения, словно удар молота, разрушая хрупкую ткань забытья и возвращая меня в реальность. Этот голос был как острый нож, рассекающий мрачные видения, которые терзали мою душу. Я распахнула опухшие от слёз глаза, стараясь усиленно сообразить, где я и кто передо мной.

— Катрин, дорогая, как ты себя чувствуешь? — В голосе пожилой женщины звучала искренняя забота, а её глаза, полные беспокойства, внимательно изучали моё лицо. Я с трудом узнала в этой аккуратной и ухоженной старушке Карму, чьи некогда резкие и угловатые черты теперь казались мягкими и сглаженными. Её седые волосы были собраны в строгий пучок, а от чистой одежды исходил приятный, свежий аромат.

— Не очень. — Я попыталась привстать, но меня замутило, и я вновь откинулась на подушку, пахнувшую душистым сеном.

— Сейчас, сейчас, милая, на-ка, выпей травяного отвару, он предаст тебе сил и поможет быстрее прийти в себя.

Я осторожно взяла глиняную кружку из рук ведьмы, поднесла к губам и сделала первый глоток. Жидкость обожгла горло, но это было приятное ощущение. Она была слегка пряной, с тонкими нотками трав и специй. Я почувствовала, как тепло разливается по телу, наполняя его жизнью.

— Спасибо, — произнесла я слегка хриплым голосом. Женщина, стоящая передо мной, слегка кивнула, её взгляд был полон заботы, но в нём также читалась скрытая тревога. Я медленно огляделась вокруг, пытаясь собрать мысли воедино. В комнате царила странная смесь спокойствия и напряжения: потрескивание дров в камине казалось почти ритуальным, словно огонь пытался вернуть к жизни эту безмолвную обитель. На стуле висела женская одежда. Свет, проникающий через узкие окна, стал значительно тусклее, создавая вокруг мрачную, почти гнетущую атмосферу.

— Как долго я была в беспамятстве? — спросила я ведьму, которая направилась к столу, стоявшему возле окна.

— Часа три, девочка, возможно, чуть больше, — ответила она мне, неся поднос с кувшином и блюдом, на котором лежали нарезанные толстыми кусками окорок и хлеб.

- Давай-ка подкрепись, пока будешь есть, я тебе всё расскажу и объясню, потом ты примешь ванну и переоденешься.

В голове роились вопросы, на которые я отчаянно хотела получить ответы, но их заглушил умопомрачительный аромат мяса. Он проник в ноздри, мгновенно заполнив их пряным букетом специй и сочного жира. Рот наполнился слюной, а желудок издал громкое урчание. Я с нетерпением приняла поднос из рук женщины и с жадностью накинулась на пищу, забыв обо всём на свете.

20

-Значит, я переместилась в тот мой мир, или теперь, как оказывается, совсем и не мой, когда была совсем маленькой. Страшный сон, который преследовал меня в детстве, это был совсем не сон.- Я сглотнула горький ком в горле и сжала кулаки.

— Всё так, как ты это проделала, милая, мне неведомо, но вот что ты израсходовала возможность вернуться именно в то тело, это я знаю точно.

— Откуда у вас такие знания, Карма?

— О, дорогая, такие, как мы,

Я внимательно посмотрела на женщину, пытаясь подобрать слова, чтобы не задеть её чувства.

— Жюли ничего не рассказывала мне о своей беременности, — начала я, стараясь говорить как можно мягче. — Только о вашей дочери и сёстрах. Она хотела забрать их и переехать к вам.

Я помолчала, вспоминая наш последний разговор с Жюли, и решила, что не стоит сообщать пожилой женщине, что её внучка работает в борделе.

— Как я и обещала, я обязательно помогу ей, только бы сначала выбраться отсюда живой, — добавила я, в мстительной ярости сжимая кулаки. Чудовищные воспоминания о том, что сделал шевалье с моей семьёй, снова нахлынули на меня, заставляя сердце биться быстрее. — Я должна найти свою сестру и покончить с дядюшкой, он должен ответить за все свои злодеяния.

Женщина удовлетворённо кивнула и бросила на меня хитрый взгляд. — Ну сестру ты, милая, считай, что уже нашла.

Я резко вскочила с кресла, в котором сидела после купания, пытаясь привести в порядок свои спутанные рыжие волосы. Сердце бешено колотилось, а в голове вихрем проносились мысли.

— Где она?

— У меня в доме, — женщина ответила с лёгкой усмешкой, её глаза блеснули лукавством. — Почти год уже, как она у меня живёт.

— И шевалье её до сих пор не нашёл? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Женщина фыркнула: «Вот ещё». Она хотела ещё кое-что добавить, как вдруг дверь комнаты резко распахнулась.

На пороге стоял дядюшка, довольно ухмыляясь. Позади него стояли два амбала, а за ними маячил слуга с испуганным выражением лица.

- Так, так, так, дамы, смотрю, вы уже успели привести себя в порядок, — подходя ко мне, сказал шевалье, окидывая меня оценивающим взглядом.

- Неплохо, совсем неплохо, кто бы мог подумать, что моя любимая племянница из полной дурочки превратится в такую красавицу, да ещё и с такими навыками, о которых она и знать-то не должна. - Мужчина схватил меня за подбородок, приблизив моё лицо к своему. - Очень и очень недурна.

Я дёрнула головой и сделала шаг назад. - Что вам от меня нужно, сударь, я вас не знаю. - с вызовом спросила я.

- Ой ли, деточка? - Дюссолье резко сделал выпад и схватил меня за волосы, намотав их на свою руку.

Карма было дёрнулась в мою сторону, но злой голос шевалье приказал ей:

- Стой, где стоишь, ведьма, иначе до самого ритуала просидишь в подземелье на цепи.

- Ну что, племяшка, думала, самая умная? Обвела всех вокруг пальца, да?

Я попыталась вырваться, но он крепко держал меня.

- Да не дёргайся ты. Ничего тебе не будет. Барон, муженёк твой, ой как подвёл меня, но ничего, мы и без него справимся. Да, душа моя?

- С чем справимся, что вам от меня вообще нужно?

— Что нужно? Да, собственно, ничего такого, что ты могла там себе вообразить, — сказал дядюшка и потащил меня к зеркалу, висевшему напротив кровати.

В зеркале отразились я и он.

— Что ты в нём видишь?

— Вы издеваетесь?

— Нет, дорогуша. Мой выбор пал на тебя. Такая жена, как ты, мне под стать: ловкая, умелая и, наконец, красивая, — сказал он и, приблизив свою голову к моей шее, провёл по ней языком, продолжая смотреть в зеркало.

Меня передёрнуло от омерзения, и я опять попыталась вырваться.

— Ну-ну, милая, не стоит так нервничать, у нас с тобой ещё всё впереди. После обряда с тобой в этом отражение будет не моё лицо, а, допустим, виконта. Как тебе? Или ты предпочитаешь графа? — спросил шевалье и рассмеялся. — Вот видишь, моя девочка, твой дядюшка совсем и незлой, он даёт тебе выбор, чьей ты будешь женой. Хотя я предпочёл бы тело виконта, граф для меня слишком слащав. Ты не находишь, дорогая?

— Вы... Вы... сумасшедший? — мой голос дрожал, срываясь на истеричный шёпот, пока я, словно загипнотизированная, продолжала неотрывно смотреть на наше отражение в зеркале. Его лицо застыло в зловеще-довольной полуулыбке безумного.

Вдруг выражение его лица исказилось, в глазах вспыхнула злость. Не успела я опомниться, как мощный удар в лицо швырнул меня на пол.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать, маленькая дрянь?! — голос шевалье сорвался на хриплый визг, лицо побагровело. Он резким движением вытащил из голенища сапога кнут и замахнулся. Я, несмотря на ослепляющую боль в разбитом лице, вскочила на ноги. Перед глазами всё кружилось. Я рванула к кровати, как раненая птица, но не успела до неё добраться. Кнут просвистел в воздухе и обрушился на меня, обжигая спину. Боль пронзила тело, и я упала на пол, задыхаясь от смеси ярости и отчаяния, распластавшись на полу из последних сил сделала рывок и оказалась под спасительным днищем деревянного ложа.

Я вся сжалась, ощущая, как блузка на спине становится влажной от крови. Боль была невыносимой, но я стиснула зубы так сильно, что казалось, они могут раскрошиться.

— Прячься, прячься, — процедил шевалье, его голос был холоден, как зимний ветер. — Скоро я объясню тебе, как должна вести себя женщина в присутствии мужчины. Я выбью из тебя эту твою мятежную сущность и укорочу твой дерзкий язык.

— Ты, ведьма, поедешь со мной. Покажешь, где спрятала Клэр. За ложь теперь тебе не будет пощады. Жак, останешься с моей племянницей. Головой за неё отвечаешь.

Топот ног, ворчание Кармы и лязг задвигающегося засова заставили меня замереть в напряжении. В полной тишине, нарушаемой лишь моим прерывистым дыханием, я полежала ещё несколько мгновений, прежде чем медленно, превозмогая боль, выползти из-под кровати.

Я с трудом поднялась на ноги, чувствуя, как боль в спине пронзает тело при каждом движении. Подойдя к зеркалу, с раздражением уставилась на своё отражение. Правый глаз опух, и уже завтра можно было ожидать лиловую гематому на пол-лица. Губы сжались в тонкую линию, а в глазах горел огонь ненависти. «Сволочь!» — зло

Подойдя к сундуку, я открыла крышку и вытащила новую блузку. Сняла с себя пропитанную кровью одежду и присела на край кровати, задумавшись.

«На всю голову больной», — пробормотала я вслух. Я теперь точно была уверена, что он не остановится, пока не получит то, что хочет.

Я окинула взглядом комнату. Аккуратно надела рубашку.

Подошла к окну, обхватив себя руками, и посмотрела на залитый лунным светом двор. Высоко. Мысли путались, сердце колотилось, как бешеное. В голове крутились обрывки разговоров, жуткие образы и страх.

«Остаться здесь и ждать?» — подумала я, стиснув зубы. «Нет, я не могу так. Я должна что-то сделать».

Но что? Я не знала. Я не знала, как найти выход, как справиться с этим монстром. Единственное, что я могла, — это надеяться на графа и виконта. Что они смогут защитить себя и спасти меня. Но даже эта надежда была хрупкой, как стекло.

Я снова посмотрела в окно. Ночь была тихой, только изредка раздавался крик ночной птицы. Я глубоко вздохнула и, собрав всю свою решимость, подошла к двери. Она была заперта. Я попыталась повернуть ручку, но она не поддалась.

«Проклятье», — прошептала я, ударив кулаком по двери. «Что же делать?»

Я снова огляделась. В комнате не было ничего, что могло бы мне помочь. Ни оружия, ни инструментов, ни даже острого предмета. Я почувствовала, как паника начинает захлестывать меня. Я не могла просто сидеть и ждать, пока этот безумец доберётся до меня.

«Нужно найти способ выбраться», — сказала я себе, стараясь говорить спокойно. «Нужно найти способ предупредить графа и виконта».

Но как? Как мне это сделать? Я не знала. Я чувствовала, что время уходит, и с каждой минутой мои шансы на спасение таяли, как утренний туман.

Я пристально поглядела на одинокую свечу, стоявшую на краю стола. Её пламя дрожало, словно живое существо, отбрасывая на стены причудливые тени, которые извивались и переплетались, создавая иллюзию движения. Свет свечи был тусклым, но его мерцание завораживало, словно приглашая меня погрузиться в мир, где реальность теряла свои очертания.

Я перевела взгляд на стены комнаты. Каждая деталь здесь говорила о древности: потрескавшаяся штукатурка, массивные балки, свисающие с потолка, и старинные гобелены, покрывающие стены. В этом доме, построенном много веков назад, могли быть потайные ходы — узкие лазы, скрытые за фальшивыми панелями или замурованные в стенах. Мысль об этом заставила меня напрячься, сердце забилось быстрее.

- Проверим, — я взяла свечу со стола и стала медленно ходить вдоль стен, рассматривая каждую трещину.

На стене возле кровати с обеих сторон висели гобелены, один из которых привлек моё внимание. Кровать стояла напротив распахнутого окна, и ткань этого гобелена едва заметно колебалась от сквозняка. Я осторожно приблизилась к стене и протянула руку, чтобы отодвинуть ткань, но как только я коснулась её, свеча в моей руке погасла, словно её задуло порывом ветра.

- Есть! - радостно воскликнула я, вновь зажгла свечу от поленьев в камине, поставила её на стол и вернулась к гобелену. Не раздумывая ни секунды, сорвала пыльную ткань, за которой оказалась деревянная дверь, покрытая вековой копотью и паутиной. Я замерла на мгновение, а затем, преодолев страх, толкнула её.

За дверью царила тьма. Сделав шаг вперёд, я оказалась в узком коридоре. Свеча, которую я оставила на столе, осветила лишь небольшой участок пространства, но этого было достаточно, чтобы понять — я нашла то, что искала.

Я огляделась в тусклом свете. Коридор, ведущий от моей комнаты, расходился в обе стороны, теряясь в густой мгле. Его мрачные глубины скрывали тайный проход, затянутый плотным слоем паутины. Липкие нити, словно живые, поглощали слабый свет, создавая зловещую атмосферу. Сквозь них пробивался ощутимый сквозняк, похожий на дыхание чего-то неведомого. Он проникал в комнату, шевеля воздух, как будто пробуждая эхо давно забытых событий. Этот шёпот из прошлого, казалось, напоминал о тайнах, которые я должна была раскрыть.

Взяв свечу и прикрывая огонёк дрожащей рукой, я на мгновение застыла в нерешительности. Куда идти: направо или налево? Сквозняк раздувал пламя, заставлял тени плясать по стенам. Сжав свечу крепче и глубоко вдохнув, я, наконец выбрав, шагнула влево. Мне показалось, что тьма в том направлении чуть-чуть светлеет, словно там скрывается нечто, скрытое от глаз. Но была ли это иллюзия, созданная игрой света и тени, или же там действительно что-то есть, я не знала.

Чем дальше я удалялась от своей комнаты, где уютно потрескивали дрова в камине, тем сильнее меня охватывала жуть неизвестности. Каждый шаг по тёмному коридору усиливал это ощущение. Тени, казалось, сгущались вокруг, а назойливая мысль, что свеча может потухнуть в любой момент, вызывала неконтролируемую волну страха в груди. В этом мраке неизвестности моё сердце билось всё быстрее, а дыхание с каждой минутой становилось всё более прерывистым.

Внезапно я уловила едва различимые звуки, словно кто-то тихо перешёптывался в отдалении. Замерев на месте, я сосредоточилась, пытаясь понять, что это было — мои мысли, игра воображения или нечто реальное.

Это точно были голоса, и я осторожно двинулась вперёд, напрягая слух, чтобы уловить каждый звук. Неожиданно, словно в ответ на моё движение, из мрака появился слабый луч света, который, будто нехотя, пробивался сквозь густую тьму потайного коридора.

Я осторожно приблизилась к отверстию, откуда пробивался свет, и заглянула внутрь.

За стеной находилась комната, погруженная в полумрак. Свет двух свечей, установленных на массивном дубовом столе, едва рассеивал тьму. За столом сидели двое мужчин, их фигуры едва различимы в слабом освещении. Один из них, с глубокими тенями под глазами, нервно теребил край своей куртки.

— Не могу больше, — прошептал он, голос его дрожал. — Раньше я убивал, но то, что здесь происходит, это за гранью. Это не просто убийства, это что-то гораздо хуже.

Его собеседник, напротив, выглядел более спокойным, но в его глазах читалась тревога.

— Хозяин сказал, что всё кончено, — произнёс он, стараясь говорить уверенно. — Больше никого убивать не нужно.

— Именно это и пугает, — ответил первый мужчина, глядя на своего товарища. — Что-то подсказывает мне, что он от нас избавится, как только мы выполним его последний приказ. Мы не нужны ему как свидетели.

Второй мужчина задумался, затем медленно кивнул.

— Получим деньги и сразу уйдём, — решил он. — Больше здесь оставаться нельзя.

На некоторое время в комнате повисла напряжённая тишина. Мужчины сидели, не глядя друг на друга, каждый погружён в свои

— Ты видел, куда хозяин повёл Карму? — внезапно спросил первый.

Второй поднял глаза и нахмурился.

— Да, к ней домой, — ответил он. — Все её у нас ведьмой называют, но я так не думаю. Хозяин — вот кто настоящий колдун, а Карма рядом с ним — агнец божий. Сколько добра она сделала, скольких людей спасла...

Он замолчал, не договорив. В комнате снова стало тихо.

— Давай сейчас свалим, — вдруг нервно произнёс один из мужчин. — Заберём в той комнате в подземелье драгоценные камни и сбежим. А? — он с надеждой посмотрел на своего подельника.

— С ума сошёл, я в ту комнату даже заглядывать боюсь, не то что заходить.

Неожиданно раздался пронзительный, тревожный вой собаки — как будто из ниоткуда вырвался мрачный предвестник беды. Этот звук, словно электрический разряд, пронзил тишину, заставив меня вздрогнуть и инстинктивно сжаться. Мужчины, находившиеся в комнате, тоже отреагировали мгновенно: их лица побледнели, а в глазах отразился страх, смешанный с недоумением. В этот момент даже воздух, казалось, стал гуще и тяжелее, пропитавшись напряжением и ожиданием чего-то неминуемого.

— Как знаешь, а я забираю камни и бегу отсюда, я ещё пожить хочу.- Мужчина резко встал и уверенно направился к двери. Второй, немного поколебавшись, вскочил вслед за ним.

Я застыла в оцепенении, пытаясь осмыслить услышанное. Мои мысли метались, как птицы в клетке, цепляясь за обрывки воспоминаний и новых фактов. В голове вспыхивали картины прошлого, настоящего и, возможно, будущего, переплетаясь в сложный узор, который я не могла полностью разгадать. Всё, что я узнала за время пребывания в этом мире, обрушилось на меня, словно лавина, и я пыталась найти среди этого хаоса хоть какую-то опору.

— Что же он задумал? Дело не только в моём наследстве. Камни из шахты, несомненно, имеют для него значение, но... Я тряхнула головой, пытаясь прогнать навязчивую мысль, которая, казалось, проникла в сознание вопреки логике. Она казалась абсурдной, почти фантастической. Но чем больше я размышляла, тем яснее осознавала: всё гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Дядюшка, возможно, и кажется безумным, но его действия продиктованы чёткой стратегией. Он уверенно движется к своей цели, не обращая внимания на препятствия и последствия, словно его ничто не может остановить.

- Только вот какова его конечная цель?

Тайный ход, извиваясь, уводил вглубь, словно пытался скрыть своё существование от любопытных глаз. В полумраке я не видела ни начала, ни конца этого лабиринта. Дом, в котором я оказалась, оставался для меня загадкой: я не знала его планировки, не видела фасада и не могла даже предположить, что скрывается за его стенами. Оставалось лишь полагаться на интуицию и верить, что случайная удача выведет меня из этого мрачного места.

Внезапно налетевший сквозняк резко задул крошечный огонёк свечи. Тьма мгновенно поглотила пространство, и я оказалась в абсолютной черноте. Отчаяние сдавило грудь, и я едва слышно пробормотала: «Чтоб тебя». Пальцы нервно забегали по холодной стене, пытаясь найти хоть какой-то ориентир.

Я обернулась, позади меня тоже была непроглядная тьма, поглощающая всё вокруг. В голове мелькнула мысль о том, что я могу бесконечно плутать в этом длинном лабиринте.

— Чёрт, чёрт… — прошептала я, пытаясь успокоить себя. — Всё будет хорошо. Должен же быть отсюда хоть какой-то выход.

Я сделала несколько шагов вперёд, чувствуя, как страх сковывает моё тело. Мои глаза постепенно привыкали к темноте, и я начала различать еле-еле видимые очертания вокруг. Впереди, на стене, я заметила едва уловимый свет. Он был слабым, но его присутствие давало надежду.

— Есть, — выдохнула я, ускоряя шаг.

Прижавшись к узкой щели в стене, я пыталась разглядеть, что происходит внутри комнаты. В камине едва теплились угли, тускло освещая пространство, но даже при таком слабом свете было понятно, что комната обитаема. Кровать с откинутым покрывалом стояла в беспорядке, на кресле небрежно валялись мужские вещи, а стол, заваленный бумагами и свитками, выглядел так, будто его давно никто не прибирал. Среди этого хаоса моё внимание привлекло странное розовое пятно на поверхности столешницы. Это был небольшой предмет, который никак не вписывался в явно мужской мир помещения. Присмотревшись, я поняла, что это тетрадь или книга. Её цвет и текстура выделялись на фоне всего остального, словно кто-то случайно оставил здесь нечто личное, что не должно было здесь находиться.

Тетрадь манила мой взгляд, словно обладала невидимой силой, которая притягивала меня, как магнит. Я чувствовал, как внутри меня пробуждается странное, почти первобытное желание прикоснуться к ней, раскрыть её страницы и погрузиться в тайну, скрытую за обложкой. Внутренний голос, тихий, но настойчивый, шептал мне, что в этой тетради заключено нечто важное, что может изменить мою жизнь, перевернуть её с ног на голову.

Я внимательно ощупала стену, но не обнаружила никаких признаков потайной двери. Мои пальцы скользили по холодным камням, но всё было тщетно. Отчаявшись найти способ проникнуть в скрытое пространство, я вдруг услышала тихий скрип. В комнату вошёл слуга с канделябром в руке. Его появление мгновенно осветило помещение мягким, золотистым светом, давая рассмотреть все детали в комнате.

В потайном коридоре тоже стало светлее: тусклый свет проник сквозь щель в стене и разлился по узкому пространству. Я внимательно огляделась, и мои глаза различили очертания дверного проёма, который скрывался в темноте всего примерно в двух метрах от меня.

Я вновь прильнула к узкой смотровой щели, пытаясь разглядеть фигуру слуги, имя которого ускользало из памяти, несмотря на все мои усилия. Это был тот самый человек, на которого Карма применила свой дар. Его движения были точными и размеренными: он положил что-то в массивный сундук, постоял, задумчиво глядя на него, потом перевёл взгляд на стену, за которой пряталась я, и, вздохнув, бесшумно вышел из комнаты.

Я замерла, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Прошло несколько мгновений, прежде чем я решилась. Осторожно приблизившись к дверному проёму, я осторожно надавила, но сколько бы я ни прилагала усилий, дверь не поддавалась. Что-то с той стороны мешало её открытию.

Неожиданно я почувствовала лёгкое движение воздуха. Звук отодвигающегося предмета раздался в тишине со стороны комнаты. Дверь приоткрылась, и в щель пробился слабый свет. Я, взвизгнув от страха, в панике отпрянула, готовая в любую секунду к побегу.

-Госпожа Катрин, это вы? — раздался приглушённый голос слуги, который просунулся в приоткрытую дверь, держа в вытянутой руке канделябр, освещавший его лицо мягким, дрожащим светом.

Я вжалась в стену, пытаясь унять бешено

— Не бойтесь, госпожа. Это я, Жак. Я закрыл потайной ход в той комнате, где вы были. Хозяин не знает о нём.

С трудом, но я смогла вернуть себе способность говорить.

— И что теперь? Ты собираешься вернуть меня обратно?

В его глазах мелькнуло удивление, словно он ожидал чего-то другого.

— Зачем? — он посмотрел на меня с лёгким недоумением. — Карма приказала мне вызволить вас и спрятать в безопасном месте.

Я ощутила, как холодный пот струится по спине, словно ледяные пальцы, проникающие под кожу. Сомнения терзали меня, разрывая на части, но если он говорит правду, то этот человек сейчас может стать моим единственным шансом на спасение.

21

Слуга почтительно склонил голову и указал на тёмный проход, скрывающийся за тяжёлой деревянной дверью. Я медлила, ощущая, как холодный воздух подземелья пробирается под одежду, и крепче сжала в руках потрёпанную розовую тетрадь, которую забрала из комнаты дядюшки.

Ступени, уходившие вниз, казались бесконечными. Каждая ступенька отзывалась глухим эхом, будто предупреждая о том, что обратной дороги нет. Я чувствовала, как страх сковывает сердце, но решительно шагнула вперёд.

— Не беспокойтесь, госпожа, в подземелье также есть потайной ход, который выведет нас за пределы усадьбы.

— Я так понимаю, дядюшка о нём тоже не знает? — спросила я, осторожно ступая по влажным, скользким ступеням.

— Нет, не знает, о нём знаю только я.

— И откуда же у тебя такая осведомлённость?

— Мой дед был дворецким у вашей бабушки, мадам, и доверенным лицом.

— Интересно, а как же ты стал прислужником шевалье?

Слуга промолчал. Я остановилась на небольшой каменной площадке, где слева была массивная дубовая дверь, покрытая коваными узорами из железа. Дверь была приоткрыта, и сквозь узкую щель пробивался тошнотворно-сладкий запах свежей крови, смешанный с металлическим привкусом ржавчины и едва уловимым ароматом разложения. Этот запах, казалось, проникал в каждую пору, заставив меня мгновенно забыть о своём вопросе.

- Что там? - Я с трудом выдавила из себя новый вопрос, пытаясь унять дрожь в голосе и не выдать охватившую меня панику. Воспоминания о практике в анатомичке университета, когда я впервые столкнулась с запахом формалина и мёртвых тел, всплыли в моей памяти с ужасающей ясностью. От этих образов волосы на затылке встали дыбом, а кровь мгновенно отхлынула от лица, оставив меня в состоянии холодного, липкого ужаса.

- Нам надо зайти туда, госпожа, там за шкафом тайный ход, — ответил мне слуга и направился уверенно к двери.

Жак скрылся за дверью, и через мгновение я услышала приглушенный звук отодвигаемой мебели. Сердце забилось быстрее. Я не знала, что делать: последовать за ним или остаться здесь. В глубине души я понимала, что должна выяснить, что происходит, но страх сковывал меня.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Я не могла позволить страху взять верх, только не сейчас. Решившись, я осторожно подошла к двери и заглянула внутрь.

Вместо ожидаемых трупов я обнаружила лишь намеки на их присутствие ранее — густой слой свежей крови, впитавшийся в пол. По всей видимости, несмотря на тщетные попытки его отмыть, кровь, размазанная по камням, все еще оставалась, как мрачное напоминание о недавней трагедии. В углу комнаты возвышался небольшой стол, уставленный инструментами, которые, возможно, могли быть использованы для вскрытия тел. Вдоль стен тянулись высокие стеллажи, заполненные стеклянными колбами и древними книгами. На полках также находились предметы, назначение которых оставалось для меня загадкой, но от них исходило зловещее, потустороннее ощущение. Я сделала неуверенный шаг вперед, пытаясь собраться с мыслями и задать очередной вопрос Жаку, когда внезапно сверху раздался громкий и раздраженный голос дядюшки, призывающего слугу.

Я подскочила от неожиданности, словно меня ударило током, и бросилась к слуге, совсем позабыв про кровь на полу. Жак лихорадочно пытался зажечь фонарь возле тёмного проёма, его руки дрожали, а движения были судорожными и отчаянными. Лицо его было искажено тревогой, а расширенные от страха глаза метались, как у загнанного зверя.

Наконец он зажег фитиль и сунул фонарь мне в руку.

— Бегите, госпожа, — прошептал он, дрожа всем телом, но стараясь не выдать страх. — Никуда не сворачивайте, всегда идите прямо по туннелю.

— Как же ты? — спросила я в тревоге, бросив быстрый взгляд на окровавленный пол.

— Мне нужно закрыть проход за вами. Не беспокойтесь, госпожа, со мной всё будет в порядке. Я справлюсь.

— Жак! — гневный голос шевалье эхом разнёсся по извилистым коридорам подземелья, заставив меня вздрогнуть.Больше не теряя ни секунды, я нырнула в узкий проход, который зиял в полумраке, словно тёмная пасть неведомого существа.

Скрежет металла разорвал гнетущую тишину, словно лезвие ножа, рассекающее воздух. Массивная металлическая дверь с лязгом захлопнулась за мной, отрезая путь к жуткому пространству, из которого я только что вырвалась. Я застыла, не в силах пошевелиться, прислушиваясь к каждому шороху, к малейшему колебанию воздуха. Сделав глубокий вдох, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, я медленно подняла фонарь. Его тусклый свет, пробиваясь сквозь густую тьму, казался слабым, почти бессильным, но всё же освещал путь вперёд. Я сделала первый шаг, осторожно ступая по холодному каменному полу.

Сколько времени я провела в этом мрачном туннеле — полчаса или час, — определить было невозможно. Огонь масляного фитиля в фонаре начал тускнеть, когда передо мной внезапно туннель разделился на два ответвления.

— Здравствуйте, приехали, — пробормотала я, чувствуя, как растерянность сковывает меня. Вокруг царила зловещая тишина. Я осмотрелась по сторонам, пытаясь понять, куда же мне идти дальше.

Света от фонаря становился всё меньше. Тени вокруг начали сгущаться, словно живые существа, готовые поглотить меня.

«Если не найду выход в ближайшее время, то окажусь в полной темноте».

В подтверждение моих тревожных мыслей пламя фонаря задрожало, словно собираясь угаснуть в любую секунду. Я попыталась встряхнуть фонарь, и огонёк ненадолго вспыхнул ярче, но это лишь подчеркнуло, что масла в нём почти не осталось. Стало ясно, что его хватит лишь на несколько мгновений, прежде чем тьма окончательно поглотит меня.

«Зараза, чтоб тебя!» — с досадой пробормотала я, бросаясь в левый коридор. Сердце колотилось, как бешеное, адреналин разливался по венам. Через несколько шагов я резко остановилась, напрягая слух. Вдалеке раздавался слабый, но мелодичный голос. По тембру можно было понять, что поет молодая женщина, но слов я разобрать не могла. Фонарь, который я держала в руке,

Я делаю шаг, другой, ускоряюсь, будто меня тянет невидимая сила. Сердце колотится в груди сильнее, а дыхание сбивается. Голос становится всё громче, наполняя пространство вокруг.

Ещё немного, и передо мной деревянная дверь, которая словно вырастает из темноты. Она выглядит массивной. Из-под щели внизу пробивается слабый свет.

Женщина продолжает петь. Я прижимаюсь к двери, стараясь уловить хоть малейший звук, кроме её пения. Выбор невелик: вернуться в тёмный, зловещий туннель, из которого я только что выбралась, или шагнуть в неизвестность, рискуя оказаться в ещё более мрачной и опасной бездне.

Я выбираю последнее. Мои пальцы скользят по поверхности двери, но не находят ни замочной скважины, ни привычной ручки. В голове мелькает мысль о ловушке, но я заставляю себя сохранять спокойствие.

Внезапно женский голос замолкает, сменяясь звуками льющейся жидкости. Я напрягаю слух.

— Фу, какая мерзость! — раздаётся раздражённый голос, полный отвращения. — И это называется вином? Сколько мне ещё здесь торчать? — раздаются звуки шагов, которые замирают возле двери, разделяя нас с говорящей деревянным препятствием.

— Нам надо дождаться кое-кого, наберись терпения. — неожиданно раздаётся знакомый старческий голос.

Карма? Я в удивлении опять прижимаюсь к двери, чтобы не пропустить ни единого слова.

— Хорошо, хорошо, я надеюсь, ты наконец объяснишь, почему мы должны прятаться, — произнесла девушка с заметным раздражением в голосе. Она отошла от двери, её шаги звучали глухо в тишине, и, судя по звуку, она вновь наполнила свой бокал вином.

— Терпение, Клэр, — мягко, но твёрдо ответила старушка. Её голос был ровным, почти успокаивающим, но в нём чувствовалась скрытая настойчивость.

— Клэр? — воскликнула я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Фонарь, который я всё ещё держала в руке, внезапно выскользнул и с громким стуком упал на каменный пол.

Послышался скрежет старого засова, и я инстинктивно отпрянула, едва успев увернуться от резко распахнувшейся двери, яркий свет, хлынувший в туннель, ослепил меня на мгновение, словно я оказалась под безжалостным солнцем.

Глаза заслезились, и сквозь пелену слёз я увидела две женские фигуры в дверном проёме.

— Карма, кто это? — спросила девушка, её голос дрожал, словно она боялась услышать ответ.

Наконец проморгавшись, я замерла, не в силах поверить своим глазам. Передо мной стояла моя зеркальная копия, живая и реальная.

Пожилая женщина с лёгкой улыбкой на лице подошла ко мне, взяла за руку. Её глаза светились добротой и пониманием, и я почувствовала, как напряжение покидает моё тело, её пальцы слегка сжали мою руку, и, глядя мне прямо в глаза, произнесла:

— Ну вот, девочки, вы и встретились. — В её голосе звучала радость, смешанная с лёгкой грустью, как будто она знала, что этот момент — лишь начало чего-то важного.

Я кивнула, всё ещё немного ошеломлённая, но уже чувствуя, что передо мной открывается новая глава моей жизни. Женщина же, не теряя времени, мягко подтолкнула меня вперёд, приглашая войти.

— Давай, милая, заходи, — сказала она, её голос звучал мягко, но настойчиво. — Сейчас познакомитесь, и нас впереди ждёт долгий разговор. Времени остаётся слишком мало, чтобы терять его зря.

Я вошла в комнату, которая, несмотря на массивные кресла, небольшой диванчик и стол со стульями, скорее была винным погребом, чем жилым помещением. Высокие стеллажи вдоль стен были плотно заставлены бутылками тёмного стекла, покрытыми пылью и паутиной, словно забытые здесь на десятилетия. В дальнем углу стояли несколько дубовых бочек на массивных подставках.

Окинув всё это быстрым взглядом, я опять посмотрела на Клэр, которая всё также продолжала смотреть на меня широко раскрытыми, ничего не понимающими глазами. Честно сказать, я совсем не знала, как в этой ситуации себя вести. Одна половина внутри меня порывалась кинуться к сестре и заключить её в свои объятья, а вторая требовала осторожности, ведь по сути этот человек мне был абсолютно чужим.

- Почему мы так похожи? - вдруг прервав молчание, спросила она, и в её голосе прозвучала подозрительность.

Я в растерянности посмотрела на Карму, по всей видимости, девушка была не в курсе, что у неё есть сестра-близнец, в отличие от меня.

Старая женщина подошла к Клэр, её шаги были медленными, но уверенными. Она остановилась перед девушкой, её взгляд был глубоким и проницательным, как будто заглядывал в самую душу. Обняв Клэр за плечи, женщина прошептала:

— Помнишь, милая, когда ты впервые переступила порог моего дома? Тогда я посмотрела твою судьбу, — её голос стал тише, почти шёпотом, словно она делилась тайной.

Клэр кивнула, её лицо оставалось спокойным, но глаза лихорадочно забегали с моего лица на лицо Кармы.

— Я говорила тебе, что на этой земле есть человек, с которым тебя разлучили, когда вы были ещё младенцами. Судьба разделила вас. Этот человек — твоя истинная родственная душа, ближе которого нет никого на этой земле. Она — твоя сестра, сестра-близнец. — и ведьма ткнула пальцем в мою сторону.

Клэр окинула меня пристальным взглядом и неожиданно громко рассмеялась. Её смех был резким, почти злым, словно она хотела скрыть за ним что-то тревожное.

— Отлично, просто отлично! Я всю жизнь прожила среди воров, убийц и бродяг, выживала как могла и всегда была уверена, что я в этом мире одна, а тут вон оно как. — Она ехидно на меня посмотрела и спросила с вызовом, обращаясь ко мне: — Откуда ты вдруг такая появилась?

— Из другого мира, — ответила я, слегка усмехнувшись и скрестив руки на груди.

Она растерянно моргнула, её губы изогнулись в слабой, недоверчивой улыбке. Взгляд, полный недоумения, скользнул по мне, словно пытаясь найти скрытый смысл в моих словах.

— Что за бред? — наконец выдохнула она, её голос звучал одновременно насмешливо и напряжённо. Было очевидно, что она ожидала чего-то другого, чего-то более убедительного или, возможно, менее абсурдного.

-Так, ну, я думаю, что это растянется надолго, а у нас совсем не осталось времени, — сказала Карма, вздохнув, и положила свою ладонь на лоб Клэр, добавив: — Ваш дядька скоро поймёт, что я применила заговор на отвод глаз, и вскорости примчится обратно. Я тебе сейчас покажу, милая, всё, что я знаю о Катрин, так будет быстрее.

- Дядька?— воскликнула Клэр, но её голос оборвался на полуслове. Глаза девушки закатились, и она медленно осела на

Я наблюдала за Кармой с зачарованным вниманием. Женщина начала что-то бессвязно бормотать, её голос звучал тихо и проникновенно. Затем она закрыла глаза и, не отрывая ладони от лба Клэр, перешла на мелодичное пение. Этот ритуал длился не более пяти минут, но за это короткое время на лице девушки отразилась целая гамма эмоций, сменяющих друг друга с поразительной быстротой: страх, надежда, боль и, наконец, что-то похожее на умиротворение.

-Всё, - сказала старушка и, медленно встав, побрела к креслу, еле передвигая ноги.

Клэр распахнула глаза, переполненные слезами. Её взгляд был полон боли и надежды, когда она протянула ко мне дрожащие руки. Голос, едва слышный и надломленный, прошептал моё имя: «Катрин».

Моё сердце остановилось, а затем сжалось, словно его разрывали изнутри. Эмоции, которые я так долго сдерживала, хлынули наружу, и я рухнула на колени рядом с сестрой, не в силах устоять перед натиском чувств. Я обняла её с такой силой, словно хотела защитить не только от боли, но и от всего мира. Горячие слёзы текли по моим щекам, смешиваясь с её , и в этом безмолвном слиянии мы делили не только нашу боль, но и наши страхи, наши надежды и нашу любовь. Время будто остановилось, и в этом мгновении мы были едины, мы были как одно целое.

Клэр внезапно отстранилась, словно ей стало больно от воспоминаний. Её голос был едва слышен, но в нём звучала горечь:

— Прости, сестра. Я не знала...

Она закрыла лицо руками и прижалась ко мне, как будто искала утешения. Её плечи содрогались от рыданий.

— Что ты не знала? — прошептала я, осторожно поглаживая её по спине.

Клэр подняла голову, и её взгляд был полон боли и раскаяния.

— Я не знала... — повторила она, будто не могла подобрать слова. — Я не знала, что Баронет был нашим отцом. Что я... Я причастна к его гибели. Ты даже не представляешь, как мне тяжело это осознавать. Я не знала, что Дюссолье — наш дядя. Я ничего, ничего не знала.

Она снова разрыдалась, и я крепко обняла её. Не зная, что сказать, я просто чувствовала, что должна быть рядом. Многие её слова были мне непонятны, но я ощущала её боль и пыталась поддержать.

— Клэр, мне так жаль... — прошептала я, поглаживая её по голове. — Мы разберёмся во всём вместе. Мы найдём ответы.

— Я убью его, он мне за всё ответит, за наши исковерканные судьбы, за наших убитых родителей, за всё ответит, — Клэр хотела ещё что-то добавить, но её остановил встревоженный голос Кармы.

— Девочки, уходим скорее, ваш дядя уже близко, — старушка говорила быстро, её голос дрожал от волнения. Она ловко залила масло в фонарь и подожгла фитиль. Затем потушила свечи и направилась к двери, ведущей в туннель.

Клэр схватила меня за руку и, вскочив, рванула вперёд, увлекая за собой. Её пальцы, впившиеся в мою ладонь, были горячими от волнения.

Старушка, стоявшая в глубине туннеля, выкрикнула:

— Девочки, там рычаг! Поднимите его вверх, чтобы закрыть проход! Быстрее, милые, быстрее! — Её голос дрожал, но она продолжала напряжённо прислушиваться, словно ожидая чего-то страшного.

Из только что оставленного нами помещения доносились приглушённые мужские голоса. Они звучали глухо, как будто доносились издалека, но в них отчётливо чувствовалась угроза. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, и крепче сжала руку Клэр.

Рычаг, о котором говорила старушка, находился в полуметре от дверного проёма. Он выглядел старым и заржавевшим. Мы бросились к нему и попытались сдвинуть с места, но механизм оказался слишком тяжёлым и неподатливым. Ржавые зубцы скрежетали, не поддаваясь нашим усилиям, а голоса за дверью становились всё ближе.

Дверь внезапно распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. В проёме возникла мужская голова. Его глаза расширились от удивления, когда он увидел нас.

— Хозяин, я нашёл их! — выкрикнул он.

Мы инстинктивно вскрикнули от страха и, не сговариваясь, одновременно что есть силы ещё раз нажали на рычаг. Раздался оглушительный лязг, и тяжёлая чугунная решётка, закреплённая на мощных цепях, рухнула вниз. Она с грохотом упала на пол, мужчина отшатнулся, его лицо исказилось от боли. Решётка зацепила его за ногу, оставив глубокий разрыв тканей.

Он упал на колени, хватаясь за рану. Кровь хлынула на пол, смешиваясь с пылью и грязью. Мы оторопело замерли, наблюдая за происходящим.

— Не жилец, — пробормотала я, понимая, что повреждена артерия и кровь ему не остановить.

— Уходим! — резко дёрнула меня за руку Карма.

Её голос прозвучал как сигнал тревоги. Мы рванулись вперёд.

Через несколько шагов мы услышали яростные крики. Я обернулась.

Дядюшка, его лицо исказилось от ярости, стоял у решётки, сжимая её прутья так сильно, что побелели костяшки пальцев. Его глаза горели ненавистью, и он кричал нам вслед проклятья, выплёвывая слова, которые, казалось, разрывали воздух. Как он ни старался, чугунная решётка была настолько массивна и тяжела, что под его натиском она даже не шелохнулась.

Клэр внезапно остановилась. Её взгляд метнулся ко мне, и она медленно протянула руку, осторожно касаясь моего лица. Пальцы задержались на месте, где под глазом проступал болезненный синяк, оставленный ударом дядюшки. Я невольно вздрогнула и скривилась, ощутив, как её прикосновение напомнило о боли.

Она сделала глубокий вдох, словно собираясь с силами, и, сжав кулаки, решительно направилась обратно. Её шаги были твёрдыми и уверенными. Подойдя к решётке, за которой стоял наш дядюшка, злобно сверкая глазами, Клэр встала напротив него и поманила пальцем, приглашая приблизиться.

Шевалье усмехнулся, его голос прозвучал снисходительно и с оттенком насмешки:

— Что, дорогуша, передумала? — спросил он, приподняв бровь. — И правильно, девочка. Если будешь делать всё, как я скажу, скоро сможешь купаться в золоте.

Клэр продолжала кивать, не сводя глаз с шевалье, и манить его пальцем. В тот момент, когда его довольное лицо оказалось в опасной близости от решётки, Клэр резко влепила ему кулаком в глаз. Следующий удар пришёлся точно между ног, заставив его согнуться от невыносимой боли. Шевалье издал громкий вопль, а Клэр, увидев, как он корчится, потерает кулак, злорадно усмехнулась.

— Это тебе за мою сестру, подонок! — прошипела она сквозь зубы и брезгливо вытерла руку об юбку.

-Тебе не жить, мелкая дрянь. Я с тебя шкуру спущу! — голос дядюшки сорвался на визг, его лицо исказилось от ярости.

Клэр рассмеялась, и в её

— А ты сначала попробуй меня поймать, дорогой дядюшка, — сказала она, нарочито растягивая слова. Её голос звучал так, будто она разговаривала с надоедливым насекомым.

Она демонстративно покачала бёдрами, её походка была нарочито вальяжной, почти ленивой, но в этом движении было что-то хищное. Клэр направилась к нам, и каждый её шаг, казалось, звучал как вызов.

Я не смогла сдержать восхищения, кинулась к сестре навстречу. — Как ты его! Это было… Это было потрясающе.

Клер взяла меня за руку и ответила, улыбаясь: — Поживёшь с моё во Дворе чудес и не такому научишься.

22

Из мрачного туннеля мы выбрались с первыми лучами рассвета. Перед выходом нас ждало непростое испытание: массивная чугунная решётка, напоминающая ту, что мы опустили в винном погребе, упрямо отказывалась подниматься. Её толстые прутья были словно заколдованы, и каждый наш рывок сопровождался лишь глухим скрежетом металла.

Так и не сумев поднять её целиком, мы подложили большой камень под образовавшееся небольшое пространство под ней и, поочередно с трудом протискиваясь через узкую щель, выбрались в небольшой грот. Воздух здесь был свежим и влажным, наполненным ароматом леса. Грот выходил прямо в густую чащу, где сквозь кроны деревьев пробивались солнечные лучи, создавая причудливые узоры на земле. Рядом с гротом журчала небольшая речушка с кристально чистой водой.

— Где мы сейчас? — спросила я Карму после того, как мы втроём утолили жажду и расселись прямо на траве, покрытой утренней росой, подставив уставшие лица тёплым утренним лучам восходящего солнца.

— Недалеко от тракта, — ответила мне женщина, прищурившись рассматривая меня.

— Что-то не так? — Я нервно заёрзала.

— Вид, конечно, у тебя, девонька, ещё тот. Синяк я тебе немного подправлю, не так заметен будет, а вот рану на спине сейчас подлечить у меня сил уже не хватит, — ответила она мне и, кряхтя поднявшись с земли, пошла в лес, на ходу собирая какие-то травы.

Я повела плечами и только сейчас почувствовала, что блузка на спине прилипла к ране и сильно саднила.

— Надо ткань рубашки намочить, — сказала Клэр, рассматривая мою спину. — Это он тебя так?

Я кивнула.

— Сволочь! Ничего, он за всё ответит. — Она набрала воды в ладони и полила мне на спину.

Я зашипела от боли, прикусив нижнюю губу зубами.

- Потерпи ещё немного, и она отойдёт, сильно прилипла, — Клэр опять набрала воды.

Вернулась Карма, села напротив меня и стала перебирать собранные травы, откладывая на большой лопух листочки и небольшие корешки. Закончив, она собрала небольшую кучку в руку и, положив всё это в рот, стала интенсивно пережёвывать. Через некоторое время она всё это выплюнула на лопух и посмотрела на меня, усмехнувшись.

Я уже догадалась, для чего она это сделала, и непроизвольно поморщилась от отвращения.

— Ну извини, девонька, нет тут у меня ни ножа, ни ступки, а травы надо в кашицу измельчить. Ну так что, лицо лечим или спину?

Я поднялась на ноги и медленно подошла к реке. Остановилась у самой кромки воды. Наклонилась над прозрачной гладью, которая отражала моё лицо, словно в кривом зеркале.

На меня смотрела женщина с распухшим, искажённым лицом. Левый глаз почти полностью заплыл, скрываясь за отёчными веками. Нос выглядел неестественно крупным, а под ним расплылся багровый синяк, который стремительно превращался в лилово-фиолетовый. Кожа вокруг гематомы натянулась и приобрела болезненный блеск.

Я отвернулась от своего отражения, не в силах смотреть на себя. Оторвала от нижней юбки кусок ткани и, намочив её в ледяной воде, приложила к опухшей щеке.

— Спину, — вернувшись, ответила я Карме и стала стягивать с себя блузку.

Ведьма одарила меня долгим уважительным взглядом. - Спину так спину.

- Что это? - Клэр подошла ко мне и, слегка наклонившись, указала на край розовой тетради, которая выглядывала из-под корсета, привлекая внимание своим ярким цветом.

- Я совсем и забыла про неё. Эту тетрадь я забрала из комнаты нашего дядьки.

- Можно? - сестра заинтересованно протянула руку к моей груди.

- Конечно, - я вызволила тетрадь и протянула Клэр.

Девушка опустилась на траву, и её пальцы заскользили по страницам книги. Я присела рядом с ней.

Карма, не теряя времени, склонилась над моей спиной и стала аккуратно накладывать травяную жвачку на мою рану, бормоча себе под нос какие-то заклинания. Её движения были точными и уверенными, а голос, хоть и едва слышный, звучал успокаивающе. Я от облегчения прикрыла глаза, зудящая боль стала исчезать и через несколько мгновений пропала совсем, как будто её и не было.

-Ничего не понимаю, что тут написано, странный язык какой-то, — сказала Клэр, выдёргивая меня из лёгкой дрёмы. Я открыла глаза и перевела взгляд на распахнутую тетрадь.

Бегло просмотрев первое попавшееся предложение, я с удивлением произнесла: «Русский». Эта мысль стремительно захватила меня, и я уже почти выкрикнула: «Русский!» — когда до конца осознала происходящее. Я выхватила тетрадь из рук Клэр, которая явно была ошеломлена такой реакцией. Её глаза расширились от неожиданности, но я не могла сдержать волнения.

Я открыла первую страницу текста и, едва начав чтение, мгновенно погрузилась в его глубины. Каждое новое предложение, как ключ к разгадке, вызывало у меня удивление и восторг, заставляя периодически восхищённо восклицать. Я не могла оторваться от потока информации, который захватывал меня всё сильнее с каждым мгновением.

— Катрин, что там? — меня потрясла за плечо заинтригованная Клэр.

— Клэр, ты не поверишь: это дневник нашей прабабки. Она была переселенкой, — воскликнула я, с трудом оторвавшись от текста.

— Переселенкой? — переспросила Карма, явно удивленная. Ее голос прозвучал тихо, но в нем слышалось недоумение. Она нахмурилась, пытаясь осмыслить услышанное.

— Да, да, теперь мне понятно, почему в том мире моя бабушка так настойчиво просила сохранить кольцо, — ответила я и автоматически потянулась к шее. Рука замерла. Цепочки на месте не было.

- Его нет, — в отчаянье вскричав, я стала лихорадочно искать в траве пропажу. Ко мне присоединилась ничего не понимающая сестра.

- Что мы ищем? — усердно ползая на коленях, вдруг спросила Клэр.

- Твоё кольцо! Оно было на цепочке, наверное, когда я снимала блузку, оборвала случайно её.

- Погоди, моё кольцо?

- Твоё. Да как же так-то? — ответила я голосом, полным слёз,

- А откуда у тебя моё кольцо?

- Это долгая история, мне в благодарность передала его Марго. Я обязательно тебе всё расскажу, но только не сейчас, лучше помоги мне его найти, это очень важно, оно должно быть у нас обязательно.

Клэр, удивлённо покачав головой, кивнула и, больше не задавая мне вопросов, присоединилась к поискам.

- Катрин, идите сюда, хоть у меня уже и не осталось сил, но я вам облегчу задачу в его поисках. - проговорила Карма тихим голосом.

Мы с сестрой подошли к старушке, которая сидела на земле в изнеможении, облокотившись на росшее рядом дерево.

- Дай руку, девочка, - сказала она, обращаясь ко мне.

Женщина выглядела измождённой. Последние события, как и её уникальный дар, видимо, совсем истощили её изнутри, вытянув почти все последние жизненные силы. Карме явно требовался продолжительный отдых, чтобы восстановить баланс и вернуть себе хотя бы немного былой энергии.

Я с тревогой посмотрела на неё, чувствуя, как внутри всё сжимается от неясного предчувствия. Её взгляд был полон решимости, словно она уже знала, что увидит там, в моих воспоминаниях.

— Может, не стоит? — тихо произнесла я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Это может плохо для вас закончиться.

Она не отвела глаз, лишь слегка улыбнулась, понимая, что я пытаюсь её остановить.

— Стоит, милая, — её голос звучал твёрдо, уверенно. — Я это чувствую. Давай руку.

Я, поколебавшись, всё же протянула женщине свою ладонь. Она крепко схватила её, и через несколько мгновений всё завершилось. Карма прикрыла глаза, её голос стал едва различим, и нам с сестрой пришлось наклониться почти к самому её лицу, чтобы услышать её слова.

— В спальне, в той, где мы были вместе, оно под кроватью. Девочки, я сейчас усну, вы оставите меня здесь, а сами пойдёте вдоль реки вверх до тракта, спрячетесь там и ждите. — Карма сказала ещё что-то совсем неразборчивое и потеряла сознание.

- Как это оставить? - пораженно сказала я, и мы с сестрой в тревоге переглянулись.

- Катрин, она вообще жива?

Я нервно сглотнула и приложила пальцы к шее ведьмы. - Жива. Что будем делать?

- Ну слава богу! Будем действовать, как она сказала. Правда, я совсем не поняла, для чего нам нужно идти к дороге. А ты? - Клэр выжидательно на меня посмотрела.

- Меня ищут. Ещё в доме Карма сказала, что они скоро будут тут.

- Кто будет?

- Моя нянюшка и... - Я замолчала, раздумывая, говорить ей или нет, кто именно будет, и решила пока не называть всех имён. - И с ней мои друзья-мужчины, и одного ты должна очень хорошо знать.

- И кто же он?

- Большой Луи, он теперь служит у меня.

Клэр от удивления раскрыла рот:

- Это тот Луи, о ком я думаю, немой Луи?

- Да, но он уже не немой, я его немного подлечила, и сейчас он даже совсем неплохо говорит. Сама увидишь. А теперь я думаю, нам надо хорошо устроить Карму и выдвигаться.

- Да-да, - Клэр согласно закивала головой и пошла подбирать свою накидку, пробормотав: "Кто бы мог подумать, Луи". Потом она обернулась и, широко улыбнувшись, сказала: - Ты меня удивляешь, сестричка, всё больше и больше.

Я послала ей в ответ улыбку, полную тепла, и мысленно добавила: "Если бы ты знала, кто ещё окажется в этой компании". Совесть мучила меня, словно шептала на ухо: "Ты не должна скрывать от неё это, она твоя сестра". Но внутренний голос, более сильный и уверенный, настойчиво твердил: "Не стоит. Пусть это останется для неё сюрпризом".

Мы осторожно перенесли спящую Карму в грот. Сначала собрали траву и аккуратно расстелили её на каменном полу, создавая мягкое ложе. Затем бережно уложили Карму на импровизированную подстилку и укрыли её накидкой Клэр. Это были все меры, которые мы могли предпринять на данный момент, чтобы обеспечить ей максимальный комфорт и покой.

Мы продвигались вдоль реки уже минут пятнадцать. Клэр задавала вопросы, и они сыпались один за другим, словно из рога изобилия. Она с жадностью расспрашивала о том, другом мире, её глаза лихорадочно блестели, выдавая глубокое волнение и неподдельный интерес.

— Катрин, как ты думаешь, а я смогу туда попасть? — вдруг спросила она, я даже от неожиданности остановилась.

— Зачем тебе это? Мы избавимся от нашего родственника-душегуба, восстановим наши права, вернём наши статусы, вся эта усадьба — наше с тобой наследство. Даже если возникнут какие-то препоны, у меня есть документ, который позволит нам всё это оформить без проблем.

Но она меня как будто не слышала.

- Нам надо будет вернуться в дом и забрать кольцо. Ты же сказала, что оно должно обязательно быть у нас. Клэр вопросительно посмотрела на меня.

- Да, забрать его надо обязательно, в дневнике прабабушки так и написано, она пишет, что... Но я не договорила, сестра перебила меня.

- Катрин, те мужчины, что прибудут с твоей нянюшкой, они ведь помогут нам? Может, нам для верности ещё собрать людей из деревни? И мы возьмем дом штурмом и вздёрнем нашего родственничка на первом попавшемся дереве. - сказала Клэр с весьма кровожадным блеском в глазах.

Я с опаской посмотрела на неё, пытаясь подобрать слова.

— Нам нужно действовать осторожно, — наконец произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Чем меньше людей будет вовлечено, тем лучше. Наш дядька использует странные ритуалы, в которых участвуют люди. Я не знаю всех деталей, но, судя по всему, после этих ритуалов люди либо погибают сами, либо им помогают уйти из жизни позже.

Я не успела договорить. Почти рядом с нами внезапно послышались мужские голоса. Мы замерли, прислушиваясь.

Несколько мужчин уверенно шагали по берегу реки, где виднелась хорошо утоптанная тропа. Клэр резко схватила меня за руку и потянула к каменной насыпи, скрывавшейся среди густых зарослей кустарника. Укрывшись за ней, мы затаили дыхание, превратившись в две неподвижные тени, и начали внимательно наблюдать за происходящим.

Люди были покрыты слоем грязи, а в руках каждого была тяжёлая кирка.

— Как думаете, хозяин нам завтра заплатит? — заговорил один из них.

— Да никакой он не хозяин, моя бабка говорила, что испокон веков тут женщины были хозяйками, а этот всё тайком делает, значит, ворует.

— Мужики, вы бы на эту тему не говорили, везде уши есть, вы новенькие и не знаете, наших-то вон сколько попропадало за последнее время, и тоже любили поговорить на такие темы. Есть работа, и, слава богу, в наших краях её тяжело найти.

Мужчины, поохав, продолжили дальнейший свой путь в молчании.

— Это рабочие на шахте работают, — прошептала Клэр, когда шахтёры скрылись за поворотом реки.

— Нам, я так понимаю, тоже в ту сторону, — ответила я ей тоже шёпотом.

— Подождём немного и тоже пойдём, они, скорее всего, в деревню направляются.

- Шахты ведь закрыты, насколько я знаю, одна вообще затоплена.

- Одна работает и уже давно, там самоцветы добывают, — ответила сестра.

- А ты знаешь, что они тоже наши, как и усадьба? Ведь если всё восстановить...

- Ты такая наивная, Катрин, на всё нужны деньги, а у нас их нет. А я так вообще живу без каких-либо документов, для всех я мертва. Клэр горько вздохнула, задумавшись.

- Марго мне рассказала, как вы всё это провернули, только мне непонятно, для чего тебе всё это понадобилось?

- Долгая история, но если кратко, в этом замешан наш дядька, только я совсем не знала, что он наш родственник, и не понимала, что я для него делаю, да я на тот момент, если честно, старалась не вникать в подробности, платил он хорошо, и этого было достаточно. Только вот... Она замолчала, опустив глаза.

- Что? — спросила я, придвигаясь к ней ближе.

- В один момент всё пошло не по плану, влюбилась я, — ответила Клэр и посмотрела на меня глазами побитой собаки.

Я уже догадалась, в кого, но всё равно для верности спросила: «Кто он?»

- Граф де Сансе, я не могла поступить иначе. Всё зашло слишком далеко. Я ждала ребёнка... — Клэр тихо зарыдала, уткнувшись в ладони.

Я с трудом сглотнула ком, подступивший к горлу, и обняла сестру.

Шевалье узнал об этом и пришел в неописуемый восторг. Он заявил, что всё теперь иначе и я должна заманить графа сюда, потому что у него появились другие планы на его счет. Я оказалась в безвыходном положении. Если бы я рассказала графу всю правду, он бы наверняка отверг меня. Это в лучшем случае. В худшем — его гнев мог привести меня прямо на виселицу. Ведь я выполняла преступные поручения нашего дядьки. Играть свою роль, оставаясь под покровительством шевалье, я больше не могла. Случай падения с лошади определил всю мою дальнейшую судьбу. Я потеряла ребёнка, и в создавшейся ситуации мне оставалось только одно — умереть, исчезнуть навсегда.

-И скажу, ты провернула это мастерски, — я ей улыбнулась и, вздохнув, продолжила. — Только вот, потеряв тебя, наш дядюшка переключился на меня.

Клэр схватила меня за руки, её глаза горели безумной болью. Она смотрела на меня, словно пытаясь проникнуть в самую глубину моей души. Её голос дрожал, но в нём звучала отчаянная мольба: — Я не знала, что баронет — мой отец, а ты — моя сестра. Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?

Я обняла её, чувствуя, как внутри меня поднимается волна нежности и сострадания. — Я никогда не винила тебя, Клэр.

Она вздрогнула и прижалась сильнее ко мне, всхлипывая.

— Почему наш отец умер? — спросила я.

Её голос стал тише, почти шёпотом. — Наш дядя... Ночью мы пробирались в дом. Я переодевалась в белую рубаху, чтобы стать похожей на привидение. Я бродила по коридорам, и однажды отец увидел меня.

Её дыхание стало прерывистым. — Он принял меня за... за нашу погибшую мать.

Я замерла, не в силах произнести ни слова. Клэр закрыла глаза, её плечи дрожали. — Его хватил удар.

Мы сидели в тишине, не размыкая объятий, каждый думая о своём.

— Знаешь, после смерти отца, — начала я, — прошло совсем немного времени, и моим опекуном стал твой граф. Меня выдали замуж за его брата, барона.

Мой смех вырвался неожиданно, словно прорвавшаяся плотина. Я смеялась, пока слёзы не смешались с улыбкой. Цепочка событий, выстроившаяся в моём сознании, казалась причудливой и почти нереальной.

— Я ведь тоже имитировала свою смерть, и моё имя сейчас по документам — Жанна Гюлен. Теперь я могу представить состояние нашего дядьки, скорее всего, он готов нас с тобой разорвать на части. Ведь все его планы, связанные с нами, бесконечно рубились на корню.

Клэр улыбнулась и сказала:

— Ещё бы знать, какие именно планы, но мы узнаем непременно. И он понесёт наказание за все свои злодеянья.

Мы наконец вышли к тракту и укрылись в густых зарослях. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы и редким щебетом птиц. Солнце было в самом зените. Вдали виднелась наша родовая усадьба, выглядевшая как древний страж времени.

Высокие кирпичные стены, некогда покрытые побелкой, теперь были покрыты мхом и плющом, который, словно стараясь скрыть её, оплетал каждый выступ и трещину. Окна, когда-то сверкавшие чистотой, были заколочены досками. Дом, казалось, был погружён в глубокий сон, укрытый от посторонних глаз густым лесом и диким вьюном.

Мы стояли, наблюдая за этой величественной и одновременно печальной картиной, чувствуя, как тяжесть прошлого окутывает нас.

— Интересно, как долго нам ждать твоих? — спросила Клэр, растягиваясь на траве и позевывая.

Я пожала плечами, присаживаясь рядом. События минувшей ночи настолько вымотали, что и мне безумно захотелось прилечь рядом с ней и вздремнуть хотя бы часок.

— Навряд ли сюда кто-то поедет, кроме них, и раз с ними нянюшка, то я думаю, они не только будут верхом, но и с каретой, мы их однозначно не пропустим, — ответила я, тоже зевнув. — Давай по очереди коротать, ты поспи, потом я.

Клэр, прикрыв глаза, громко зевнула. «Отлично», — сказала она и через мгновение уже сладко посапывала.

Я прислонилась спиной к стволу старого дуба. Небо над головой затянули густые облака, и сквозь их серость пробивались редкие лучи солнца, создавая причудливые узоры на земле. Веки отяжелели, и я прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на предстоящем деле. В голове проносились десятки возможных сценариев, как нам проникнуть в дом и застать дядю врасплох. Я перебирала каждую деталь, каждый шаг, каждый возможный поворот событий. Но, несмотря на все мои старания, мысли постепенно начали путаться, и я незаметно погрузилась в дремоту, убаюканная мягким шёпотом ветра.

Я внезапно вынырнула

Я замычала и задёргала ногами, пытаясь вырваться.

— Тихо ты, чумная баба, — раздался возле моего уха знакомый голос. — Это я, Шут, не узнала что ли?

Я замерла, скосив взгляд в сторону. Передо мной было лицо карлика, на котором играла довольная улыбка. За ним стояли двое мужчин, чьи фигуры и выражения лиц свидетельствовали о том, что они были вовлечены в происходящее и, возможно, разделяли радость Шута.

-Ну узнала наконец, орать не будешь? - спросил он.

Я усердно закивала головой.

Карлик убрал свою ладонь с моего лица и подал мне руку, помогая подняться.

Место, где спала Клэр, было пусто, и о том, что она тут была, указывала лишь помятая трава.

Я насупилась, скрестила руки на груди и, глядя на них, сказала с лёгкой издёвкой:

— Что, снова здравствуйте? На этот раз хотя бы не били по голове.

Они переглянулись, явно не понимая, о чём я говорю. Шут, который до этого стоял чуть в стороне, сделал шаг вперёд и обошёл меня по кругу, внимательно осматривая с головы до ног.

— Не понял, это что, опять ты? — спросил он, разочарованно скривившись. — Ты точно не Клэр?

— Точно-точно, — раздался звонкий и весёлый голос сестры, внезапно появившейся из густых зарослей. — Шут, плут, косой, как же я рада вас видеть! — воскликнула Клэр и, не сдержав эмоций, бросилась к ним с распростёртыми объятиями.

Радость всех четверых была неподдельной.

— Малышка, мы как узнали, что ты жива, сразу сюда, — пробасил один из мужчин.

— Как вы узнали? От кого?

— Мы встретили в соседней деревне хромого Бонни, он-то нам и сказал, что видел тебя у местной ведьмы, — ответил Шут.

— Как вы тут вообще оказались, паразиты вы мои? — Клэр, смеясь, потрепала самого молодого по волосам.

Карлик посмотрел на меня:

— За шевалье следили и его слугами, они похитили её, и папаша велел проследить и всё выяснить.

Клэр подошла ко мне и, обняв за плечи, сказала:

— Позвольте, господа, вам представить: моя сестра баронесса Катрин де Сансе.

Молодой мужчина присвистнул. Шут подошёл к нам и окинул нас оценивающим взглядом.

— Очень похожи. Папаша, как всегда, был прав, что вы сёстры, только в одном ошибся, вы не дочери месье Гюлена, — задумчиво сказал он.

— Тихо, кто-то едет, — предупреждающе сказал молодой, и мы все дружно повернулись в сторону дороги, присев за кустарником.

23

По пыльному тракту медленно катилась карета, запряжённая четвёркой уставших лошадей. Её лакированные бока блестели на солнце. Впереди, на породистых скакунах, гарцевали два всадника — граф и виконт. Их длинные плащи развевались на ветру, а высокие шляпы с перьями придавали им величественный вид. Они внимательно оглядывались по сторонам, словно выискивая что-то важное среди однообразной сельской местности. В их глазах читалась смесь тревоги и решимости, а на лицах — напряжение, выдающее их озабоченность. Виконт поднял руку, и карета остановилась немного не доехав до нашего укрытия.

— Арман, — прошептала Клэр ошарашенно.

— На козлах, не пойму, большой Луи, что ли, — тоже шёпотом сказал один из мужчин.

— А эти что тут делают? — покосившись на меня, промолвил Шут.

Я промолчала, не отрывая сосредоточенного взгляда от дороги.

Граф с виконтом спешились и, что-то сказав Луи, повели лошадей с тракта к лесу. Карета направилась вслед за ними.

Убедившись, что Арман и Николас, видимо, тоже решили спрятаться и понаблюдать, я обратилась к сестре.

— Что будем делать? — спросила я, смотря на Клэр. Её глаза горели, а щёки пылали румянцем. Было ясно, что она не могла усидеть на месте.

— Я не знаю, — выдохнула Клэр, её голос дрожал. Она нервно теребила край платья, будто пытаясь унять волнение. — Но я точно знаю, что не могу просто стоять и ничего не делать.

Её движения стали резкими и порывистыми, как будто она вот-вот сорвётся с места в стремительный бег навстречу своему возлюбленному. Я ощутила, глядя на неё, как внутри меня нарастает странное, почти неуловимое напряжение. Виконт был мне всего лишь очень симпатичен, но что-то внутри, словно невидимая сила, заставляло моё сердце биться быстрее, а дыхание сбиваться при мысли о нём.

— Дамы, может, вы всё-таки объясните, что происходит? — спросил Шут, озадаченно окидывая нас взглядом.

- Шут, ты же знаешь мою историю, — Клэр обратилась к карлику, сложив руки на груди.

- Ну допустим, — Шут подошёл ближе к ней.

- Ты же растил меня как дочь, помоги нам. Прошу тебя, нам сейчас нечем вас будет отблагодарить, но ты же знаешь, что я в долгу не останусь.

Шут прищурил один глаз. — Я так понимаю, что сестрицу твою Дюссолье так разукрасил, — и перевёл взгляд на меня.

Я растерянно кивнула, не понимая, к чему клонит Клэр.

- Ты же знаешь, детка, мы своих не бросаем. Но сама понимаешь, папаша... Хотя, я уже давно мечтаю отойти от дел и уйти на покой, купить домик в деревне, возможно, завести семью, — карлик прикрыл глаза, мечтательно улыбнулся.

- Сколько? — спросила Клэр, усмехнувшись.

Шут развёл руками.

— Ну, это зависит от того, какая помощь тебе нужна. И от того, сколько ты сможешь предложить в ответ.

Его голос звучал мягко, почти вкрадчиво.

Клэр посмотрела прямо в глаза собеседнику, пытаясь уловить его реакцию.

— Нам нужно, чтобы вы помогли нам вывести из игры нашего родственничка, ваша задача — отвлечь его, — сказала она, не отводя взгляда. — Если что-то пойдёт не так, нам понадобится ваша помощь в том, чтобы... чтобы обеспечить ему путь к праотцам.

Каждое слово было взвешенным, словно она репетировала эту фразу. Её тон не оставлял места для двусмысленности, но в нём чувствовалась скрытая угроза. Шут, казалось, понял это, его лицо слегка напряглось, но он не отвёл глаз.

— Душегубство, детка, это

Я резко повернулась к сестре, осознав её замысел.

— Ты хочешь проникнуть в дом через тот наш путь, пока они будут отвлекать нашего дядьку? — спросила я. Её взгляд, полный решимости, и лёгкий кивок подтвердили мои догадки.

— Сколько? — уже спросила я у Шута.

Он подошёл к нам ещё ближе и тихо сказал: «Сто золотом».

Клэр дёрнулась, возмущённо прошипев ему в ответ:

— Шут, ты в своём уме? За такие деньги можно купить целое поместье.

— Много? Ну ладно, по старой дружбе скину немного. Восемьдесят золотом, и это окончательная цена.

Клэр шумно выдохнула, её грудь вздымалась от возмущения, а глаза метали молнии. Она глянула в сторону мужчин, стоявших рядом. Они внимательно слушали нас, не сводя глаз, и их рты были приоткрыты в немом изумлении.

— Сами справимся, — наконец произнесла она, её голос прозвучал твёрдо, но в нём всё же угадывалось лёгкое напряжение. Она развернулась, её взгляд был устремлён вперёд, а рука крепко схватила мою, словно она пыталась передать мне свою решимость. Мы молча направились в сторону, где скрылись граф и виконт.

— Ну так и быть, пятьдесят! — выкрикнул нам в спины Шут.

Клэр остановилась и, усмехнувшись, повернула обратно.

— Только, детка, где ты возьмёшь такую сумму? Графа своего ограбишь? — Карлик противно засмеялся.

Сестра мгновенно сжала кулаки, уже готовая резко ему ответить, но я опередила её.

— У меня есть предложение получше. Прелестный домик в деревне и каждому из вас по десять золотых.

Шут резко спросил: «Откуда у тебя это?»

Я ответила, не отводя взгляда: «Это наследство мадам Бено».

Он подошёл ближе, его лицо оказалось почти вплотную, и, сверля меня взглядом, потребовал: «Чем докажешь?»

— Она передала медальон гильдии мне, — ответила я, стараясь говорить уверенно.

Маленький мужчина замолчал, его губы сжались в тонкую линию, а глаза задумчиво прищурились. Я видела, как в его голове крутятся мысли.

Подбоченившись, как это делала моя сестра, когда была настроена решительно, я сказала: «Это последнее предложение».

Его взгляд стал ещё более цепким, будто он пытался проникнуть в самую глубину моих мыслей, чтобы понять, говорю ли я правду.

— Ну, на нет и суда нет! Пойдём, Клэр.

— Стойте! По рукам! Что надо делать?

-Сначала нам нужно встретиться с теми, кто пришел меня спасать, — произнесла я, кивая в сторону людей, укрывшихся в лесных дебрях.

— Как пожелаете, миледи, — карлик церемонно поклонился, его глаза сверкнули лукавым огоньком, а губы растянулись в широкой, почти ослепительной улыбке.

— Вот глупцы! Их же видно издалека, — вдруг возмутился молодой мужчина, его палец указывал в сторону тракта. Мы все как по команде обернулись в указываемую сторону.

На обочине дороги, ближе к лесу, неторопливо вышагивали граф и виконт, их фигуры четко вырисовывались на фоне яркого солнечного света. Они оживленно обсуждали что-то, их жесты были резки и эмоциональны.

Внезапно шут издал громкий свист, который разорвал тишину леса. Господа на мгновение застыли, их лица отразили удивление и настороженность. Затем, словно по команде, они одновременно вытащили шпаги из ножен и начали озираться по сторонам, пытаясь определить источник звука.

Я выглянула из-за кустов, затаив дыхание, и тут же крикнула: «Эй!» Звук моего голоса эхом разнёсся по лесу, привлекая их внимание. Мужчины резко повернули головы в мою сторону, их лица выражали смесь удивления и настороженности. Я помахала им рукой, приглашая подойти ближе.

— Кляр? — неуверенно произнёс граф, прищурившись.

— Катрин? — через мгновение сказал виконт.

Они почти одновременно произнесли разные имена, но, похоже, пришли к одинаковому выводу. Не сговариваясь, мужчины бросились ко мне.

Я быстро юркнула обратно в укрытие и встала рядом с дрожащей сестрой. Осторожно, но крепко обняла её за плечи, стараясь передать ей свою уверенность и поддержку.

Внезапно тишину разорвал резкий треск ломающихся веток. И из кустов на поляну вывалились два взъерошенных месье. Их движения были хаотичными, а лица выражали смесь тревоги и решимости.

Граф замер, словно окаменев, и мгновенно, без колебаний, его взгляд устремился на Клэр, застывшую в безмолвии. В его глазах отразился целый спектр эмоций: восторг, смешанный с глубокой, почти неземной любовью, которую он не мог выразить словами.

- Клэр! - воскликнул он и протянул в её сторону руки.

Я заметила, как сестра замялась, и настойчиво подтолкнула её в сторону Армана. Её плечи вздрогнули, и она, с трудом сдерживая слёзы, сделала шаг вперёд. Я прошептала:

- Иди же, он ждёт тебя.

Сестра сделала ещё один неуверенный шаг, а затем, словно преодолев невидимую преграду, кинулась в его объятия, громко всхлипывая.

— Какая сила любви, — прошептала я, не в силах отвести взгляд от этой пары. Они стояли, обнявшись, словно весь мир вокруг перестал существовать. Их лица светились счастьем, а глаза, казалось, видели только друг друга. В этом мгновении было что-то волшебное.

— Смею надеяться, мадам, что у нас с вами тоже всё будет также, — произнёс виконт, наклонившись так близко, что его горячее дыхание коснулось моей щеки. Его голос прозвучал так интимно, что я почувствовала, как сердце замерло, а затем забилось быстрее. Я не знала, как реагировать на этот неожиданный момент близости, и стояла, словно заворожённая. Он нежно убрал локон с моей щеки, которым я усердно пыталась прикрыть свой лиловый синяк.

— Что это? — Рука его замерла. — Кто это сделал с вами? — Глаза виконта заметали молнии, а лицо исказилось в ярости.

— Дядька их, шевалье Дюссолье, — раздался голос Шута у нас за спиной.

Николас стиснул кулаки так, что костяшки побелели, а в глазах промелькнуло ледяное пламя. Его дыхание стало прерывистым, а в воздухе витало напряжение, готовое взорваться.

— Уничтожу его! — прошептал он сквозь стиснутые зубы, его голос был похож на лезвие ножа, разрезающее тишину.

Осторожно, почти невесомо, я взяла его руку в свои ладони, чувствуя, как его тело дрожит от сдерживаемого гнева. Второй рукой я нежно, но твёрдо провела по его предплечью, стараясь передать ему своё спокойствие, свою уверенность.

— Всему своё время, дорогой виконт, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Мы не можем позволить себе действовать импульсивно. Нужен план, чёткий и продуманный.

Николас резко выдохнул,

— Хорошо, баронесса, — наконец произнёс он, его голос был хриплым, но уже более спокойным. Его взгляд немного смягчился, когда он посмотрел на целующихся Армана и Клэр. — Давайте отойдём подальше. Не будем мешать влюблённым и дадим им время насладиться друг другом. А вы мне тем временем расскажете всё, что с вами случилось, и как мы будем действовать далее.

В ходе моего рассказа виконт резко вскакивал с поваленного дерева, на которое мы присели, его эмоции бушевали, словно шторм на море. Мужчины, присоединившиеся к нам, не могли сдержать возмущённых возгласов, их голоса звучали всё громче, наполняя воздух напряжением и негодованием.

- Ну вот как-то так, - подытожила я, упустив некоторые детали, связанные с нашими родовыми способностями перемещаться с помощью кольца.

Виконт бросил взгляд на подошедших влюбленных и, слегка нахмурившись, начал излагать свой план:

- Значит, план такой. Месье Шут и его команда займутся шевалье, отвлекая его внимание. В это время мы с вами, используя подземные ходы, проникнем в дом через тайный вход. Это позволит нам застать врасплох вашего дядьку.

- Я бы на вашем месте с ним церемониться не стал, сразу бы пустил в расход, поверьте мне, шевалье ещё та скользкая личность, от него ожидать можно что угодно, - сказал Шут серьёзным голосом.

Граф, обращаясь ко всем нам, с глубокой серьезностью произнес:

- За все его преступления он должен предстать перед королевским судом. Мы обязаны предать это дело огласке, иначе девушкам будет невероятно сложно вернуть свои законные земли и титулы.

Его взгляд, полный любви и решимости, остановился на Клэр, словно он хотел, чтобы она поняла всю важность происходящего и почувствовала его поддержку.

- Ну как знаете, благородные господа, я вас предупредил, - произнёс карлик, ухмыльнувшись.

Как ни тяжело было это признать, но я не могла отрицать правоту Шута. Осознавая, на что способен наш дядя, и испытав это на себе, я понимала, что его слова о ликвидации нашего родственника на месте имели под собой весомые основания. Глянув на задумчивую Клэр, я поняла, что она, скорее всего, тоже придерживается того же мнения, что и я.

Николас посмотрел на меня: — Катрин, сколько нам потребуется времени, чтобы добраться до того грота, где вы оставили Карму?

Я задумалась, оценивая расстояние и возможные препятствия. — Путь туда займет около часа, если идти напрямик. А от входа в подземелье до самого входа в дом не могу точно сказать — возможно, столько же или чуть больше. Так что в общей сложности, думаю, больше двух часов.

Николас кивнул, слегка нахмурившись, будто прикидывая что-то в уме. — Значит, нам лучше поторопиться. Тогда делаем так: мы выдвигаемся сейчас, а месье Шут с товарищами отправляется в дом часа через два.

— Что вы скажете месье шевалье о причинах вашего прибытия? — неожиданно задал вопрос граф и посмотрел на карлика. По его взгляду было заметно, что он не слишком ему доверяет.

— Поверьте, месье граф, мне есть что ему сказать! — ухмыляясь и прищурив глаз, ответил ему Шут и, переведя взгляд на меня, добавил: — Я надеюсь, мадам, наши договорённости в силе?

— Не сомневайтесь, месье, я умею держать своё слово, надеюсь, и вы тоже. — ответила я ему, улыбнувшись.

Тщательно обсудив все нюансы наших совместных действий в доме, мы вчетвером отправились в путь и уже через час достигли входа в грот.

Карма отсутствовала, плащ Клэр был аккуратно сложен и уложен на импровизированной лежанке. Рядом стоял фонарь.

Решётка, преграждающая вход, оставленная нами ранее, была в том же положении, что и прежде. Мужчины, потратив некоторое время на безуспешные попытки сдвинуть её с места, наконец-то, приложив достаточно усилий, смогли поднять тяжёлую конструкцию. Затем последовал кропотливый процесс разжигания огня, который, казалось, занял целую вечность. Наконец фитиль в фонаре был зажжён, и мы шагнули в тёмное пространство туннеля.

Мы уже некоторое время шли сквозь густую тьму, поглотившую всё вокруг. Виконт, словно маяк в этом мраке, шёл впереди, высоко держа фонарь над головой и держа меня за руку. Его шаги были уверенными, а рука, сжимавшая мою, была стальной — в ней чувствовалась не только сила, но и страх. Казалось, он боялся, что я могу раствориться в этом безмолвном пространстве или попытаться ускользнуть.

Сзади нас, на некотором расстоянии, тихо перешёптывалась влюблённая пара. Их голоса, приглушённые расстоянием, то и дело прерывались звуками поцелуев. Каждый раз, когда они останавливались, я ощущал, как их страсть и нежность наполняют воздух вокруг нас, заставляя меня чувствовать себя весьма неловко, так как мысли мои в этой темноте были совсем далеки от того, что ждало нас в доме.

— Николас, ваши пальцы так крепко стиснули мою ладонь, словно вы опасаетесь, что я исчезну, — произнесла я с лёгкой усмешкой, стараясь придать своим словам игривый оттенок. Этот комментарий был попыткой разрядить напряжённую атмосферу, которую создавали мои собственные мысли о поцелуях и всём, что за ними могло бы последовать. Я чувствовала, как внутри меня бушует вихрь эмоций, и хотела отвлечь себя от этого.

Хватка немного ослабла, и за этим последовал вопрос: — Катрин, скажите, хотя бы иногда вы вспоминали обо мне?

Я промолчала, немного растерявшись. Врать совсем не хотелось, но и говорить правду, что мне просто-напросто и думать-то об этом было некогда, — тоже. Я слегка сжала свою руку.

— Я о вас думал каждую минуту, да что там, каждую секунду, я с ума сходил, когда вас похитили... — Виконт замолчал, опять сильнее сжав мою руку. — Мадам, прошу вас, не покидайте больше меня. Почему вы молчите? — На последнем предложении его голос дрогнул.

— Я постараюсь, — ответила я ему как можно мягче.

Я мечтала о большем, чем просто держаться за руки, и в свете последних событий могла бы выйти за него замуж, не опасаясь осуждения общества за мезальянс. В те времена баронесса и дочь лекаря стояли на разных ступенях социальной лестницы, но я не стремилась к замужеству. Мои амбиции простирались гораздо дальше.

Я планировала восстановить права на поместье и привести в порядок усадьбу, чтобы вернуть ей былую роскошь и величие. Шахты, когда-то заброшенные, должны были вновь заработать, обеспечивая семью и

Кроме того, я мечтала построить небольшую больницу и аптеку при ней. Это было бы не только благородное начинание, но и способ оставить след в истории, помочь людям и внести свой вклад в развитие медицины.

Да, замужество ну никак не вписывалось в мои планы. А с другой стороны, принять роль любовницы и страдать от ревности, когда он создаст семью с другой женщиной, казалось мне еще менее приемлемым вариантом.

Мои мысли прервал голос виконта, прозвучавший неожиданно. — Катрин, куда нам двигаться дальше?

Мы замерли перед каменной лестницей, уходящей вверх. В голове мелькнуло воспоминание: ночью я спускалась по этим ступеням, погруженная в свои тревоги. Но тогда я не заметила, что узкий туннель, разветвляясь у основания лестницы, резко сворачивал вправо, теряясь в темноте.

— Нам нужно подняться наверх, — сказала я, стараясь придать голосу уверенности. — Только вот я совсем не подумала о том, сможем ли мы открыть дверь, ведущую в дом.

Тревога начала медленно, но неумолимо подниматься, сжимая грудь, оставляя горький привкус страха в горле.

Видимо заметив это, виконт поднёс мою руку к своим губам и уверенно сказал: — Не волнуйтесь, Катрин, сейчас разберёмся.

Николас и Арман отправились на разведку, оставив нас с сестрой внизу. Мы присели на ступеньку, погружаясь в непроглядную темноту, и я почувствовала, как Клэр, прижавшись ко мне, тихо произнесла:

— Граф сделал мне предложение. — Её голос дрожал от волнения, и она счастливо хихикнула.

— Сестрёнка, это просто отличная новость, — с неподдельной радостью сказала я, не скрывая своего восторга.

— Боязно мне, а что, если король не даст своего благословения? Я же без титула, а Арман занимает очень высокое положение при дворе. — сказала она уже поникшим голосом.

— Не переживай, мы что-нибудь обязательно придумаем и... — я резко замолчала, прислушиваясь. Из бокового туннеля послышались шаркающие шаги и медленно приближающийся слабый свет.

Мы с Клэр вскочили и хотели было уже бежать вверх по лестнице, как знакомый старческий голос произнёс:

— Ну что всполошились-то, пташки, это я, Карма.

Мы дружно выдохнули с облегчением и поспешили к ней.

— Карма, что случилось? Как ты сюда попала? Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь? — сестра задала вопросы, опережая меня. Я не отставала, пытаясь выяснить всё как можно скорее.

Её лицо выглядело усталым, но в глазах читалась решимость. Она улыбнулась:

— Ну загалдели. Всё со мной хорошо, что мне будет-то. Попала сюда, как и вы.

Она внезапно умолкла, её взгляд скользнул за наши спины, и мы обернулись. К нам спешили наши мужчины. Их лица были напряжены. Атмосфера мгновенно изменилась, наполнившись напряжением и ожиданием.

— Значит, всё же встретились, вот и отлично, вот и хорошо. Там, где вы были, в дом не попасть, дверь открывается только с внутренней стороны, — сказала Карма, придирчиво рассматривая Армана с Николасом.

Я, спохватившись, представила старушку молодым людям. Они учтиво поклонились. На что ведьма махнула рукой, ехидно сказав:

— Бросьте свои церемонии, кто я такая, чтобы передо мной спины гнуть. Пошли лучше, там есть проход, только немного поработать придётся, слишком давно им никто не пользовался.

Туннель оказался коротким. В конце его виднелась глухая кирпичная стена. Ведьма, шедшая впереди, остановилась и задумчиво посмотрела на преграду.

— Здесь легко разобрать стену, — наконец произнесла она, присев на корточки. Её пальцы ловко ощупали кладку, и через мгновение один из кирпичей легко выскользнул из рук, оставив неровный край. — Видите, раствор давно рассыпался, а кирпичи держатся только друг на друге.

— Ну что стоим-то, начинайте, — обратилась она к мужчинам и отошла в сторону.

— Отойдите все назад, — приказал виконт и с силой ударил ногой по стене. От мощного удара кирпичи посыпались, открыв узкий проход, достаточный, чтобы было можно пройти.

Мы с сестрой одновременно воскликнули: «Что за вонь!» — и, не сговариваясь, зажали носы пальцами. Остальные последовали нашему примеру, стараясь не вдыхать зловонный воздух.

Я попыталась сдержать дрожь в голосе, но слова всё равно прозвучали неестественно глухо и гнусаво из-за зажатого носа.

— Не хочу никого пугать, но это трупный запах.

Виконт бросил на меня быстрый взгляд, но ничего не сказал. Он сделал шаг вперёд и протянул руку к фонарю, который держала Карма. Я наблюдала, как его пальцы коснулись холодного металла, и в этот момент свет фонаря осветил его лицо — бледное, сосредоточенное, с едва заметной морщинкой между бровями.

Он кивнул, словно подтверждая что-то, чего я не могла понять, и, не говоря ни слова, шагнул вместе с графом в узкий проход. Я задержала дыхание, когда они исчезли в темноте, и только тогда осмелилась последовать за ними.

Коридор оказался неожиданно узким и низким. Я двигалась, почти задевая плечами шершавые кирпичные стены.

Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем я услышала громкий возглас графа. Я замерла, не смея пошевелиться, но вскоре раздался ещё один звук — на этот раз более громкий. Это был голос Николаса, полный ярости и отвращения.

Собравшись с духом, я выглянула из-за угла. То, что я увидела, заставило моё сердце замереть, а волосы на голове встали дыбом. Небольшое помещение было наполовину завалено мёртвыми мужскими телами.

Я судорожно сглотнула, пытаясь удержать подкатившую к горлу тошноту. Ноги предательски подкосились, и я, цепляясь за стену, медленно сползла на холодный пол. В ушах шумело, перед глазами мелькали тёмные пятна.

— Мамочки... — прошептала я едва слышно, но с отчаянием, которое заглушало даже мой страх. Голос звучал глухо, будто доносился издалека.

Я с трудом подняла голову, пытаясь сосредоточиться на своих мыслях. Нужно было действовать быстро, но сил почти не осталось. Трупный яд, пропитавший воздух, был смертельным. Каждая секунда промедления могла стать роковой.

— Нам надо уходить отсюда, — выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Быстро. Это опасно, или мы скоро будем лежать рядом с ними. — Слова вырывались с трудом, словно сквозь толщу воды. Я почувствовала, как сознание ускользает, попыталась встать, но в то же мгновение всё вокруг меня закружилось, и я провалилась в глухую темноту.

24

- Катрин, Катрин, очнись!

Я почувствовала, как чьи-то руки настойчиво похлопывают по моим щекам. Я резко открыла глаза. В голове мгновенно прояснилось, но это ощущение было мимолетно. Желудок скрутило, и я почувствовала, как его содержимое устремилось наружу. Меня вырвало, и я тяжело упала на спину, пытаясь

Сквозь дурноту я услышала голоса:

- Всё хорошо, хорошо, господин виконт, дайте-ка мне.

Голос Кармы прозвучал мягко и заботливо: — Деточка, давай-ка я помогу тебе. Она приподняла мою голову. К моим губам поднесли кружку с прохладной водой. Я сделала два больших глотка, ощущая, как жидкость медленно проникает в пересохшее горло, принося долгожданное облегчение.

— Что со мной? — с трудом приподнявшись, опираясь на руку старушки, произнесла я, обводя взглядом встревоженные лица мужчин и обеспокоенную сестру.

В обмороке ты, деточка, была. Немудрено, не каждый может выдержать такое зрелище, — ответила мне Карма, содрогнувшись.

Вид был поистине ужасным, но я уже сталкивалась с подобным в другом мире. Мне приходилось бывать в морге и присутствовать на вскрытиях. Да, я испытывала лёгкую дурноту, но никогда не теряла сознание.

Я кивнула.

— Где мы? — спросила я, принюхиваясь и стараясь сохранять спокойствие.

— Мы уже в доме, на кухне, — ответила Клэр, присев со мной рядом.

— Шут на месте?

— Да, ведёт беседу с шевалье, виконт и граф ждут от него сигнального знака. И только она договорила, как послышались крики и пронзительный свист Шута.

Николас с Арманом, обнажив шпаги, ринулись из кухни.

Мой взгляд метнулся по помещению, скользнув по стенам, шкафам и полкам, прежде чем остановиться на большом деревянном столе, где в строгом порядке лежали разделочные ножи. Вскочив, несколько минут я стояла неподвижно, борясь с головокружением и пытаясь восстановить равновесие. Затем, словно ведомая невидимой силой, я схватила со столешницы самый длинный и острый нож. Пальцы сжались на рукоятке. Твёрдым, решительным шагом я направилась к двери, за которой только что скрылись мужчины.

— Куда ты собралась, глупая? — донёсся вслед за мной встревоженный голос Кармы.

— Я с тобой, — внезапно выкрикнула Клэр, её голос дрожал от решимости и возбуждения.

Не обращая внимания на причитающую ведьму, мы выскочили в коридор и побежали на звуки борьбы и отборной брани.

В гостиной царил хаос. Воздух наполняли звон стали, крики боли и запах свежей крови. Тела павших усеяли пол, их лица искажены предсмертной агонией. Граф, с яростным блеском в глазах, сражался на шпагах с массивным противником, чьи мускулы перекатывались под одеждой. Виконт и шевалье, словно тени, кружили вокруг, их движения были точны и смертоносны. Двое мужчин из окружения Шута, с жестокими ухмылками на лицах, добивали раненых, не оставляя им ни малейшего шанса на спасение.

Мы остановились в широком проёме, который, словно трещина в пространстве, разделял коридор и помещение, где бушевал ожесточённый бой.

— Ещё немного, и всё будет кончено, дамы. — послышался голос Шута откуда-то сбоку. Я обернулась в ту сторону, откуда раздался голос. Карлик стоял, вальяжно облокотившись на арочный проём, и равнодушно взирал за происходящим.

Вдруг шевалье внезапно воскликнул: — А вот и мои дорогие племянницы! Наконец-то все в сборе! — его голос прозвучал резко, почти театрально, он сделал стремительный выпад в сторону виконта, который от неожиданности его возгласа на мгновение потерял равновесие, шпага вошла Николасу чуть ниже плеча. Шевалье резко оттолкнул его ногой в нашу сторону.

Я вскрикнув кинулась к виконту, подставляя ему своё плечо.

— Стоять! — приказным тоном закричал шевалье бегущего на него графа и, выставив вперёд шпагу, медленно стал продвигаться к двери, истерично смеясь, сверкая безумными глазами. Арман остановился на полпути, оценивая обстановку.

Дюссолье продолжал хохотать, опустив шпагу вниз, перебирая другой рукой висевшие амулеты на его груди. Мы все замерли, уставившись на него.

— Он и в правду безумный, — прошептал Шут и встал впереди нас с виконтом, внимательно всматриваясь в беснующегося дядюшку.

Всё дальнейшее происходило как в замедленной съёмке, где каждый миг растягивался, обнажая мельчайшие детали.

Дюссолье застыл, его лицо окаменело, а глаза вспыхнули торжеством, словно он ожидал этого мгновения всю свою жизнь. Одним резким движением он сорвал два шнурка с амулетами, висевших у него на шее, — один с металлическим блеском, другой с мерцающей вязью символов. Шпагу он отбросил в сторону, как ненужную игрушку.

Сжав один амулет в руке, другой он занёс над головой, словно готовясь к броску, который должен был изменить ход событий. Его взгляд был прикован к виконту, словно тот был единственной целью в этом мире. Губы шевалье зашевелились, произнося слова на непонятном языке, которые сначала звучали едва различимо, как шёпот ветра. Но с каждым мгновением голос становился всё громче, наполняясь силой и решимостью.

На последнем слове, произнесённом с яростью и торжеством, Дюссолье метнул амулет в Николаса. Воздух разорвался от звука броска, одновременно с этим действием за спиной шевалье распахнулась дверь, Дюссолье потерял равновесие от удара, его тело качнулось вперёд, и амулет, изменив траекторию полёта, врезался в Шута, который стоял застывши от удивления.

Шут, не ожидавший такого поворота событий, отшатнулся, его лицо исказилось смесью боли и изумления. Амулет, словно живой, вонзился в его грудь, и в тот же миг его поверхность вспыхнула ослепительным светом, на мгновение лишив всех присутствующих способности видеть. Воздух наполнился гулом, похожим на отдаленный раскат грома, который смешался с глухим звуком падающих тел.

В наступившей тишине раздался громкий возглас: «Чёрт возьми, что здесь происходит?»

Я проморгалась, и зрение прояснилось. В дверном проёме стоял Луи — его внушительная фигура заполняла весь проход. За ним виднелись Арджун и нянюшка, их лица тоже выражали крайнее удивление и тревогу. Луи переводил взгляд с меня на остальных в полном недоумении.

Я рассеянно пожала плечами и скосила взгляд на шевалье, который без движения лежал распластавшись на полу. Вдруг по его телу прошла дрожь, как будто через него пропустили ток, он распахнул глаза и стал лихорадочно ощупывать свою грудь. Видимо, так и не найдя, что искал, он облегчённо выдохнул и сел. Посмотрел на нас, усмехнулся, прищурив один глаз, и тут же неожиданно побледнел, резко вскочил и кинулся к бездыханному телу Шута.

— Он что, убил меня, убил? — дядюшка тряс тело карлика, тихо подвывая. Потом он замер и, отшатнувшись от Шута, стал лихорадочно ощупывать себя со всех сторон, приговаривая:

— Как, я ничего не понимаю, не понимаю.

Луи первым пришел в себя и стремительно бросился к шевалье, грубо заломив ему руки за спину.

— Вяжите его, пока он окончательно не пришел в себя! — громко выкрикнул он, обращаясь к Косому и Плуту.

Эти двое мгновенно подчинились. Плут, не теряя ни секунды, схватил витые подхваты штор, которые висели на окне, и с

После этого всё вокруг словно ожило, выводя остальных из оцепенения. Арджун и нянюшка подбежали к нам. Лекарь тут же принялся осматривать рану виконта, а затем, в сопровождении графа и Клэр, они бережно уложили его на ближайший диван. Нянюшка, не сдерживая счастливых рыданий, крепко обняла меня. Я машинально гладила её по голове, оставаясь в каком-то ступоре. Мысли хаотично метались в голове, бесконечно прокручивая только что произошедшие события. Внезапно мой взгляд зацепился за фигуру Шута, который, словно тень в общей суете, незаметно отползал по полу в сторону коридора.

Я в удивлении проследила за ним, и вдруг догадка произошедшего, как вспышка, озарила мой мозг. «Хватайте Шута!» — закричала я и кинулась вслед за карликом, который, шустро вскочив с колен, со всех ног устремился в коридор, ведущий на кухню.

Шут, несмотря на свои короткие ноги, двигался с поразительной быстротой. Я преследовала его, чувствуя, как учащается дыхание и сердце бьётся в груди. Когда он достиг двери, ведущей в кухню, я поняла, что нужно действовать решительно. Недолго думая, я прыгнула на него, и мы оба рухнули на пол.

Его обманчивая внешность, похожая на детский облик, сбивала с толку. Несмотря на маленькое телосложение, в нём скрывалась невероятная сила, сравнимая с мощью взрослого мужчины. Через мгновение я оказалась под ним, а его короткие, но цепкие пальцы начали безжалостно сдавливать моё горло.

— Гадина, как же ты похожа на свою мать! — яростно прошипел Шут, брызгая слюной мне в лицо. Его глаза горели ненавистью, а голос дрожал от злобы. — Надо было задушить вас обеих ещё при рождении.

Когда я уже смирилась с неизбежным и почувствовала, как тьма поглощает меня, раздался глухой удар, от которого зазвенело в ушах. Карлик обмяк, его глаза закатились, и он рухнул на меня, придавив своим телом.

Я отчаянно хватала воздух, мои лёгкие разрывались от недостатка кислорода. Мышцы рук и ног дрожали. Тело, навалившееся на меня, казалось неподъёмным, словно оно было сделано из свинца. Наконец я смогла оттолкнуть его, и он с глухим стуком свалился на пол.

Передо мной предстало лицо Кармы, её глаза светились триумфом. В руках она держала массивную медную сковороду с длинной деревянной ручкой, её пальцы крепко сжимали её, готовые вновь нанести удар, если понадобится.

Коридор наполнился топотом ног и тревожными голосами.

-Катрин, с тобой всё в порядке? — Клэр кинулась ко мне, её глаза были полны тревоги. Она быстро осмотрела меня.

Я покачала головой, не в силах отвести взгляд от Шута. Его неподвижное тело лежало на полу.

— Что на него нашло? — спросила сестра, проследив за моим взглядом.

— Это уже не Шут. Вернее, его тело, но душа нашего дядьки. Шевалье провёл ритуал, и теперь они обменялись телами, — произнесла я, поднимаясь на ноги.

Вокруг нас раздался гул изумлённых голосов.

— Как интересно, — задумчиво произнёс Арджун, присаживаясь рядом с карликом. Его взгляд горел любопытством. — Катрин, вы уверены в своих словах?

— Уверена, — твёрдо ответила я. — Вы же рассказывали мне о манускрипте, который переводили для шевалье в Индии. Помните?

Арджун нахмурился, пытаясь вспомнить, затем удивлённо кивнул. Его глаза блеснули, словно он наконец-то понял, к чему я веду. — Но как это возможно? Неужели он рискнул, не представляя, чем всё это закончится? — задумчиво произнёс он, покачивая головой.

— Он не раз проделывал подобное, но с теми, кто, увы, уже не сможет нам об этом рассказать, — ответила я, нервно сглотнув, ощутив, как воспоминания о подземелье, словно ледяные когти, сжали мое сердце.

— Мадам, вы о тех трупах? — спросил граф, вклиниваясь в наш разговор.

Я кивнула. — Шута надо связать, — сказала я.

Мужчины засуетились.

— Но почему его выбор пал на карлика, я не могу взять в толк, — опять спросил меня лекарь, отодвигаясь и давая возможность большому Луи и Арману зафиксировать верёвками лежавшего без сознания маленького мужчину.

— Это случайность, месье Арджун, метился он в виконта, и смею предположить, если бы всё вышло как он хотел, не вмешайся в этот момент большой Луи, то тело шевалье сейчас было бы мертво, а его душа, переместившись в Николаса, спокойно продолжала бы существовать, и мы об этом бы даже не узнали, скорее всего, — ответила я, подумав про себя: по крайней мере до того момента, пока бы я не вышла за него замуж.

— Почему вы думаете, что в том варианте тело шевалье бы умерло, тут-то они вдвоём живы? — спросил удивлённый граф.

Я многозначительно посмотрела на Арджуна. Лекарь внимательно посмотрел мне в глаза, в его взгляде мелькнула догадка, и он, кивнув, ответил за меня: — Это всего лишь предположение мадам, господин граф.

Арман хотел задать ещё вопрос, но, к счастью, наш разговор был прерван пришедшим в себя Шутом.

Карлик издавал невнятные звуки, похожие на мычание, в которых иногда прорывались пронзительные подвывания. Его глаза, полные безумия, лихорадочно метались по комнате, словно пытаясь найти выход из ловушки. Внезапно взгляд остановился на мне и Карме, которая подошла ко мне почти бесшумно.

— Ведьмы! — завопил он, его голос дрожал от ярости и отчаяния. — Ведьмы! Это они всё сделали! Я тут ни при чём! Верните мне моё тело.

Его лицо исказилось в отчаянии, а в глазах застыл страх, смешанный с ненавистью. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, оттого что все разом обернулись к нам. Я на автомате ухватилась за старческую ладонь ведьмы. Карма оставалась спокойной, словно знала, что делать.

— Я всего лишь старая знахарка, месье, — обратилась она к графу тихим уставшим голосом и, озабоченно покачав головой, добавила: — Видимо, месье шевалье совсем тронулся разумом, надо бы его в комнате запереть от греха подальше, а то мало ли что.

— Это будет правильное решение, господин граф, я полностью поддерживаю травницу, — подключился к разговору Арджун, вставая перед нами.

Граф задумчиво посмотрел на лекаря, словно пытаясь осмыслить произошедшее. Его голос был низким, почти шепотом:

— Всё это не укладывается в голове, Арджун… Но я согласен с вами — он явно сошел с ума.

Он перевел взгляд на Луи, который крепко держал шута за плечи. Граф коротко кивнул, и Луи молча повел пленника к выходу из

Мы вернулись в гостиную, где Косой и Плут уже успели навести относительный порядок и освободить комнату от погибших. Их движения были точными и выверенными, словно они занимались этим всю жизнь. Косой аккуратно сложил окровавленные тряпки в ведро, а Плут методично собирал разбросанные по полу обломки мебели.

Слуга шевалье, бледный и дрожащий, усердно оттирал каменный пол, смывая последние следы пролитой крови. Его движения были механическими, почти автоматическими, как будто он выполнял свою работу, чтобы отвлечься от ужаса, произошедшего здесь, и не смотреть на связанного шевалье, лежащего на полу.

Я быстрым шагом приблизилась к виконту. Он лежал на диване, его взгляд был затуманен, а губы едва заметно кривились в слабой улыбке.

— Арджун, — обратилась я к лекарю, стоявшему рядом, — вы осмотрели месье виконта?

Арджун кивнул.

— Рана глубокая, — сказал он, подходя ближе.

Я быстро сняла с плеча Николаса пропитанную кровью холщовую повязку. Под ней зияла рваная рана, проходящая насквозь. Края были неровными, а кровь продолжала сочиться.

— Плечо проколото насквозь, — продолжил Арджун, его голос звучал спокойно, — жизни господина виконта ничего не угрожает.

Николас лежал неподвижно, его лицо было бледным, а дыхание — прерывистым. Он был слаб от потери крови, но его состояние не внушало паники. Рана не выглядела смертельной, но требовала тщательного ухода.

— Нужно наложить швы, — решила я, не отводя взгляда от раны.

Арджун молча кивнул и достал из сумки необходимые инструменты. Я с уважением посмотрела на лекаря. Всё, что мне требовалось, было у него в наличии.

Я тщательно очистила рану, действуя максимально осторожно, чтобы минимизировать боль. Николас стиснул зубы и напрягся, но не издал ни звука. Его лицо оставалось непроницаемым, словно он пытался сдержать любые проявления слабости. Я наложила два аккуратных шва.

Карма, сидя на корточках рядом с диваном, внимательно наблюдала за мной. Её взгляд был спокойным и сосредоточенным, словно она видела нечто большее, чем просто рану.

— Катрин, — тихо сказала она, её голос звучал уверенно и мягко, — рана заживёт быстрее, если я принесу свои травы. Они обладают особыми свойствами. — И она многозначительно посмотрела на меня.

— Это было бы замечательно, — ответила я, поняв, на что она намекает, и благодарно улыбнулась. — Спасибо, Карма.

Она кивнула. Я подозвала к нам Луи, который уже вернулся с докладом, что дело сделано.

— Свози, пожалуйста, мадам Карму до её дома, — сказала я, — и привези её обратно, когда она будет готова.

Луи решительно шагнул вперёд, протягивая руку пожилой женщине, чтобы помочь подняться, и они вместе быстро покинули гостиную.

Я прикрыла глаза и опустилась в кресло, ощущая, как усталость наваливается на меня тяжёлой волной.

Клэр нарушила тишину, вдруг спросив: «А с этим что будем делать?»

Вслед за её словами раздался жалобный стон шевалье, словно он пытался привлечь наше внимание к своему положению. Я с трудом разлепила веки, и мой взгляд упал на дядюшку, который, казалось, прожигал меня глазами, полными мольбы.

— Нужно развязать его, — произнесла я с лёгкой усмешкой. Я поднялась на ноги и направилась к нему, стараясь не обращать внимания на косые взгляды Косого и Плута, в которых читалось явное недоверие и недоумение.

— Развязывайте, — бросила я, махнув им рукой. Мои слова прозвучали решительно. Я наблюдала, как бурные эмоции на лице шевалье сменяли друг друга: от неверия и страха до надежды и радости.

- Ну что, господин Шут, хоть во всё произошедшее и трудно поверить, но вас можно поздравить, вы теперь не карлик на побегушках папаши со Двора чудес, а шевалье Дюссолье, состоящий на службе самого короля.

Освобождённый Шут сидел на полу и некоторое время растерянно водил глазами по всем присутствующим. Вдруг его лицо озарила довольная улыбка, и он хитро прищурил один глаз.

- Не знаю, как и что это было, но такое положение дел мне, несомненно, нравится больше, дорогая племянница, - вдруг выдал он и, вскочив, стал комично раскланиваться, приговаривая: - Прошу любить и жаловать, господа, шевалье Дюссолье.

- Прошу вас, не надо меня называть племянницей, с этим словом у меня весьма неприятные ассоциации, - сказала я, передёрнув плечами, но всё же улыбнулась.

- А меня можно! - воскликнула Клэр, подбежав к шевалье-Шуту и взяв его под руку, смеясь, сделала с ним очередной поклон.

- Я бы так не радовался на вашем месте, вся ответственность за злодеяния Дюссолье ложится теперь на вас, месье, - произнёс граф угрюмо, смотря на них.

От слов Армана все мы замерли в напряжении. Клэр перестала смеяться и застыла на месте.

— Арман, если бы не Шут и его друзья, мы бы не справились, — воскликнула она, её голос дрожал от волнения. — Нет, так не пойдёт, надо что-то придумать, то, что натворил наш дядька, это же прямой путь на эшафот.

Шевалье-Шут нервно сглотнул.

— Его сиятельство, несомненно, погорячились, — произнёс виконт, с трудом принимая сидячее положение на диване и морщась от боли. — Но мы можем изменить ситуацию так, чтобы всё выглядело, будто вот этот человек, — он указал рукой на Шута, — разоблачил целую сеть преступников, занимающихся убийствами и грабежами. Он продемонстрировал незаурядный интеллект и несгибаемую храбрость, своевременно вмешавшись и освободив племянниц из плена.

-Одна из них, к слову, находилась под вашим попечительством, Арман. — Он посмотрел многозначительно на графа, продолжив: — Недопустимо, чтобы преступления, совершенные близким родственником девушек, оставили хотя бы малейший след на репутации Клэр и Катрин. И мы с вами, дорогой друг, подтвердим всё это перед королём как свидетели.

Граф, выслушав виконта, задумчиво взглянул на Клэр, которая стояла, сложив руки на груди в умоляющем жесте. Строгая складка между его бровями разгладилась, и он, улыбнувшись, сказал:

— Вы правы, Николас. Эти страшные события никоим образом не должны коснуться наших дам.

Клэр, радостно вскрикнув, бросилась к Арману и, обвив его шею руками, поцеловала.

Шут расслабился и, воздев руки к потолку, громко произнёс:

— Благодарю, Господи, за дарованную мне новую жизнь и моё новое тело. Потом, поклонившись каждому из нас, добавил: — Клянусь, господа, всеми святыми, я вас не разочарую.

25

Мы были в пути уже около суток, преодолевая бескрайние километры, увязая в однообразных пейзажах. Наш караван, выстроившийся в длинную цепочку, производил внушительное впечатление: две кареты, тюремный фургон, больше напоминавший передвижной ящик на колёсах, в котором

Я выглянула в окно кареты, чтобы в очередной раз отправить воздушный поцелуй Николасу. Его внимание ко мне проявлялось не только в словах, но и в делах: он буквально засыпал меня букетами полевых цветов.

Несмотря на то, что путь в Париж был долгим и утомительным, мы с Клэр не могли перестать строить планы на будущее. Мы были счастливы, несмотря на все трудности, и верили, что впереди нас ждет только лучшее.

Я довольная откинулась на мягкую спинку сиденья. Солнечные лучи проникали сквозь окно кареты, создавая на коже лёгкий золотистый оттенок. Я прикрыла глаза, наслаждаясь этим моментом покоя. Именно для меня всё складывалось просто идеально...

В Провансе мы провели две недели, за которые успели многое. Сначала мы сообщили графу Ксавье о преступной деятельности Шута, предоставив массу доказательств. На допросе Шут периодически впадал в агрессию, стараясь донести до графа всю правду, но его слова со стороны звучали как бред сумасшедшего, вызывая сомнения в здравости его ума. И потому граф снял с себя все полномочия судьи и отправил нашего родственника на королевский суд для дальнейшего разбирательства его судьбы.

Я вступила в свои права наследства, предоставив тот самый документ, который лежал в моей скрипке, которую, в свою очередь, с собой в поездку захватила моя заботливая нянюшка. Граф де Сансе подтвердил, что я являюсь его невесткой, и никаких других документов, подтверждающих мою личность, больше не потребовалось.

С Клэр всё оказалось гораздо сложнее. Несмотря на очевидное сходство, сомнения в том, что мы близнецы, не возникали. Однако подтвердить её личность на данном этапе было невозможно, так как свидетельство о её рождении отсутствовало и свидетелей тому не было. Мы решили отложить решение до прибытия в Париж. Так что на данный момент я стала единственной наследницей нашего родового поместья.

Тела из подземелья были вынесены для опознания и впоследствии захоронены. Арман выдал денежную компенсацию всем родственникам погибших. Были наняты слуги и несколько садовников, чтобы привести в порядок усадьбу и прилежащие к ней территории.

За этот период нас неоднократно приглашали на изысканные званые ужины, а также мы удостоились чести присутствовать на балу, организованном графом Ксавье в честь новоиспеченной владелицы усадьбы, то есть в мою честь.

За это время кошельки Николаса и Армана заметно опустели, так как они щедро тратились на наряды и драгоценности для Клэр и меня. Сестра всё эти траты воспринимала как должное, мне же было весьма неудобно в этой ситуации, ощущение, что я теперь вечная должница, настойчиво преследовало меня даже тогда, когда на балу виконт сделал мне предложение руки и сердца.

Я улыбнулась от приятных воспоминаний и открыла глаза, так как карета неожиданно остановилась и громкий голос большого Луи оповестил: «Привал!».

На расстеленном на земле большом пледе быстро организовали стол. В центре стоянки возвышался костёр, в котором на огне кипел котелок с кашей, щедро приправленной солониной. Аромат варева с примесью дымка мгновенно распространился по всей стоянке, вызывая у нас с Клэр настойчивое урчание в животе.

Нам с сестрой Арман строго запретил участвовать в готовке, ведь теперь мы считались дамами высшего света, невестами высокопоставленных господ. Это было необычно и немного забавно именно для меня: я постоянно пыталась куда-то влезть, чем-то помочь, чем неизменно вызывала улыбку у Николаса и недовольно поджатые губы у графа.

Эти, казалось бы, незначительные ограничения заставляли меня погружаться в размышления о том, что замужество могло бы превратить мою жизнь в череду монотонных задач: удовлетворение желаний супруга, продолжение рода и обязательные балы, которые я, даже будучи молодой девушкой, находила совершенно неинтересными. Светские мероприятия всегда вызывали у меня тоску и чувство усталости, и здесь, в новой жизни, моё отношение к ним не изменилось. Я осознавала, что такой образ жизни не даст мне возможности реализовать свои амбиции и стремления. Это противоречие между моими мечтами и реальностью вызывало у меня дискомфорт, близкий к разочарованию.

Николас мягко опустился рядом со мной. Его пальцы, тёплые и осторожные, бережно обхватили мою ладонь. Он нежно коснулся её губами, и я почувствовала, как по телу пробежала волна мурашек, словно лёгкий ветерок, ласкающий кожу. Он поднял голову, и его взгляд встретился с моим. В его глазах я увидела тень улыбки, смешанной с лёгкой тревогой.

— Катрин, любимая, — его голос был мягким, но в нём проскальзывало едва уловимое беспокойство. — О чём вы так глубоко задумалась? Стол уже накрыт, и все ждут только вас.

— Примите мои извинения, — с улыбкой сказала я, протягивая ему руку.

Он ответил на рукопожатие, но его взгляд оставался серьезным.

— У меня есть идея, — продолжил он, глядя мне в глаза. — Как насчет того, чтобы после обеда вы прокатились верхом? Это может помочь вам отвлечься от грустных мыслей и поднять настроение.

Я задумалась, чувствуя, как напряжение внутри меня немного спадает. Его предложение звучало неожиданно и весьма привлекательно.

— Звучит заманчиво, — наконец ответила я. — Я согласна. Но есть одна проблема — нет женского седла.

Виконт многозначительно приподнял брови, и в его глазах заплясали озорные огоньки. Он с лукавой усмешкой сказал:

— Думаю, для вас, сударыня, это совсем не проблема. И, наклонившись, прошептал мне на ухо: — Мужской костюм Катрин, надо признаться, на вас умопомрачительно сидит, особенно моя рубашка, я и в этот раз готов ею с вами поделиться.

Я мгновенно зарделась, воспоминания о так и несостоявшейся близости в поместье виконта вызвали во мне бурю эмоций. Глупо хихикнув, я пролепетала:

— Арман сочтёт это более чем неуместным для будущей жены виконта.

— Плевать на графа, вы будете моей женой, а не его, и только нам с вами решать, уместно это или нет.

Я резко подняла голову, встретив его пронзительный взгляд, и в моём сознании мелькнула мысль: «Может, мы и сумеем найти компромисс ещё до брака, но брачный контракт — всё же будет надёжней». Я лучезарно улыбнулась и ответила:

— Как скажете, господин виконт, я принимаю ваше предложение.

Николас отвёл меня в сторону после обеда, подальше от посторонних глаз. Он выглядел сосредоточенным, словно готовился передать мне нечто важное. Его глаза блестели, а на лице играла загадочная улыбка.

— Вот, — сказал он, протягивая мне свёрток.

Свёрток выглядел тяжёлым. Он был завёрнут в грубую холщовую ткань и перевязан бечёвкой.

— Что это? — спросила я, хотя уже догадывалась.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость.

— Это для вас, моя баронесса, — ответил он, слегка наклонив голову, и лукаво улыбнулся. — Идите переодевайтесь, я буду ждать вас возле кареты.

В экипаже я аккуратно развернула свёрток, из которого на свет явились изысканные предметы гардероба. Внутри лежали белоснежная батистовая рубашка, украшенная тонкой вышивкой, чёрные бархатные бриджи с изящными атласными вставками. Жакет из тончайшего кашемира с золотыми пуговицами. Замшевые ботфорты на квадратных каблучках. Завершали ансамбль длинный бархатный плащ с меховой оторочкой и прелестная шляпка, украшенная перьями, которые игриво колыхались при каждом движении.

— Вау! — не сдержав восхищения, воскликнула я.

Дверь кареты распахнулась, и Клэр, с живым интересом в глазах, впорхнула внутрь.

— Катрин, что это за наряды?

— Виконт пригласил меня на конную прогулку. У нас нет дамского седла, поэтому…

— О, как изысканно! — воскликнула сестра, рассматривая вещи. — Похоже, он подготовился заранее.

Она бросила на меня лукавый взгляд, словно знала что-то, чего не знала я.

— Он такой галантный, правда? — добавила она с ноткой кокетства. — И, по-моему, влюблён в тебя по уши.

Я согласно кивнула.

— А ты? — Клэр пристально посмотрела на меня, её глаза горели решимостью. — Ты его любишь?

Я замерла. Этот вопрос застал меня врасплох, заставил сердце биться быстрее.

— Ну… — я попыталась подобрать слова. — Не знаю, любовь ли это. Однозначно, он мне очень нравится. Я чувствую, как замирает сердце от его прикосновений… Но…

— Никаких больше «но», — Клэр перебила меня, её голос был твёрд, как сталь. Она махнула рукой, словно отмахиваясь от моих сомнений. — Это любовь!

Я вздохнула, пытаясь скрыть лёгкое раздражение.

— Сестричка, любовь в моём понимании — это нечто большее, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — Это не просто влечение к мужчине. Это нечто гораздо глубже.

Клэр нахмурилась, её взгляд стал настороженным.

— Это не только про то, как он обнимает тебя и целует, — продолжила я, чувствуя, как слова вырываются наружу, словно против моей воли. — Это про то, что ты разделяешь с ним его взгляды на жизнь. Ты поддерживаешь его мечты и стремления, а он — твои. Это про то, что вы вместе строите будущее, а не просто существуете рядом.

Я замолчала, переводя дыхание. Клэр слушала меня, хлопая глазами.

— И самое главное, — добавила я, чувствуя, что должна закончить свою мысль, — это свобода.

Она посмотрела на меня с недоумением, её брови взлетели вверх.

— Свобода? — переспросила она, словно не веря своим ушам. — Мужчина всегда решает всё! Он заботится о тебе и о ваших детях, защищает вас. Разве этого мало?

Её слова звучали как насмешка, но я не собиралась отступать.

— Нет, — ответила я твёрдо. — Не мало. Но настоящая любовь — это когда ты чувствуешь себя свободной. Когда ты можешь быть собой, когда твои желания и мечты не подавляются, а принимаются. Когда ты знаешь, что рядом с тобой человек, который уважает тебя и твои границы.

Клэр вздохнула, её плечи опустились. Она явно не была согласна со мной, но спорить больше не стала.

— Ты странная, — сказала она наконец, нервно теребя цепочку на шее.

Я снисходительно улыбнулась, в глубине души я понимала, что мы никогда не поймём друг друга до конца, ведь мы выросли в абсолютно разных мирах.

— Что это у тебя? — спросила я её, указывая на цепочку, чтобы перевести разговор в другое русло.

— Кольцо, — ответила она, рассеянно потянув за цепочку.

— Так ты его нашла? — переспросила я, пытаясь скрыть волнение. — Я в этой суматохе совсем забыла о нём.

Она кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то странное. Надев кольцо на палец, она поднесла руку к солнцу, пробивающемуся сквозь шторки окна кареты, и красный камень заиграл, отражая лучи.

— Оно всегда должно быть со мной, — тихо произнесла она, словно вспоминая что-то важное.

— Конечно, — сказала я, посмотрев на неё внимательней и стараясь понять, что её гложит.

Она расстегнула цепочку. — Теперь его можно носить на пальце и не бояться, что его украдут. — Она встряхнула рыжей гривой, улыбнувшись. — Так, ну что-то мы всё не о том, давай-ка переодеваться, виконт-то ведь ждёт. — И она мне многозначительно подмигнула.

Мы дружно расхохотались. Весёлая суета, словно тёплый солнечный луч, проникла в моё сердце, прогоняя смутную тревогу за неё, мгновенно наполняя его ощущением счастья и беззаботности.

Когда мы вышли из кареты, реакция окружающих была предсказуемой. Мужчины замерли, их взгляды были устремлены на меня. Большинство из них смотрели с восхищением, некоторые — с нескрываемым удивлением. В воздухе повисло напряжение, словно все присутствующие пытались осмыслить увиденное.

Виконт, с самодовольной улыбкой на лице и горделиво поднятой головой, сделал шаг вперёд, подавая мне руку, явно наслаждаясь произведённым эффектом. — Мадам, вы великолепны. — Произнёс он с придыханием.

Клэр, положив руку мне на плечо, прижалась ближе. Она тихо, но уверенно произнесла: «Ты права, любовь — это нечто большее». В её голосе звучала твёрдость, а в глазах я увидела вызов, направленный на графа, стоявшего напротив нас. Его лицо исказилось недовольным хмурым выражением. Солнечный луч скользнул по её кольцу — камень вспыхнул, как маленькое солнце, словно подтверждая её правоту и внутреннюю силу.

В тот же миг я ощутила, как чьи-то глаза словно сверлят мой затылок. Резко обернувшись, я встретилась с пронизывающим взглядом нашего дядюшки. Он стоял, вцепившись руками в решётку тюремной кареты, его лицо искажала злоба, а в глазах пылала ненависть.

По спине пробежал неприятный холодок. Я посмотрела на виконта, который, придерживая стремя, помог мне сесть на коня.

— Николас, скажите, наш арестованный хорошо охраняется? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Не переживайте, Катрин, — ответил он, глядя на меня с легкой улыбкой. — Даже если бы у него было желание сбежать, это невозможно.

Я оглянулась на тюремную карету, которая медленно удалялась. Внутри, скрытый от глаз, находился мой родственник. Его фигура едва угадывалась в полумраке, но я могла представить, как сверкают ненавистью его глаза.

Мы значительно опередили наш караван и позволили лошадям идти шагом.

— Катрин, а ведь я так и не услышал от вас

Я некоторое время молчала, пытаясь сформулировать мысли. Знала, что этот разговор неизбежен, но сейчас, когда его глаза смотрели на меня с такой теплотой и нежностью, вся решимость высказать всё, что я думаю о браке, растворилась, как утренний туман.

— Николас, — произнесла я, с трудом подбирая слова и избегая его взгляда. — Вы мне очень дороги, я испытываю к вам глубокие чувства и, возможно, однажды вы станете моим мужем. Но сейчас... не время.

С этими словами я пришпорила коня, стремясь как можно быстрее оставить его позади.

— Катрин, я вас чем-то обидел? — крикнул он мне вслед, его голос дрожал от тревоги и сожаления. — Да подождите, объясните, прошу вас, — сказал он мне, сравнявшись с моим конём.

— Месье, что тут объяснять. Я твёрдо знаю, чего хочу. Свобода — это не просто слово для меня, это жизненная необходимость. У меня есть амбиции, которые требуют реализации, и я не могу позволить им угаснуть. Я мечтаю открыть лечебницу, вернуть былую славу нашему поместью и наладить добычу самоцветов. Это лишь часть моих планов, которые я намерена воплотить в жизнь.

-Брак и дети — это обязательства, которые в данный момент не входят в мои приоритеты. Я понимаю, что это может показаться странным или эгоистичным, но я не могу жертвовать своими мечтами ради замужества.

Виконт некоторое время ехал молча, обдумывая мои слова.

— Почему вы думаете, что, выйдя за меня замуж, вы лишитесь всего того, что цените в своей жизни? — наконец заговорил он, его голос звучал мягко, но с ноткой твёрдости. — Я предлагаю вам не просто руку и сердце, а свою любовь, поддержку во всех ваших начинаниях. Мы с вами так похожи, Катрин. Вы — живая, умная, непредсказуемая. Вы знаете и умеете столько, что с моей стороны было бы преступлением лишить вас этого. Я хочу, чтобы вы продолжали жить так, как вы привыкли, и чтобы рядом с вами был человек, который будет ценить вас такой, какая вы есть.

Я бросила на него нарочито лукавый взгляд, прищурившись так, что в уголках глаз собрались моршинки, и произнесла с лёгкой иронией в голосе:

— Если всё, что вы сказали, действительно правда... — Я сделала паузу, будто раздумывая, стоит ли говорить дальше. — Видите тот лесок на горизонте? — Я указала вдаль. — Когда он останется позади, и вы догоните меня там, я скажу вам то, что вы так жаждете услышать.

С этими словами я звонко рассмеялась, наслаждаясь его замешательством, и, не теряя времени, что есть силы пришпорила лошадь. Ветер сорвал мою шляпу, разметав мои рыжие волосы, а сердце бешено застучало в груди. Пусть догонит, если сможет.

Виконт настиг меня на полпути от обозначенной мной точки. Его конь, словно чувствуя близость цели, рванул вперёд и, преодолев разделявшее нас расстояние, оказался почти вплотную к моему. Николас, не теряя ни мгновения, наклонился в мою сторону, его руки, сильные и уверенные, обхватили мою талию. В следующий миг он рванул меня вверх, и я оказалась в его седле, прижатая к его торсу. Его глаза пылали пламенем возбуждения, когда он прорычал: «Моя» и впился в мои губы горячим поцелуем.

Я услышала, как сквозь пелену сладостного дурмана пробивается чей-то голос.

— Мадам! — Голос стал ближе.

— Мадам, ваша сестра!

Мы с виконтом замерли, словно пойманные врасплох. Его дыхание было тяжелым, а мое — сбивчивым. Мы медленно отстранились друг от друга, разрывая сладостное сплетение наших губ.

В воздухе повисло напряженное молчание. Я чувствовала, как реальность постепенно возвращается, вытесняя туман страсти.

Гвардеец несся к нам, как смерч, его лицо искажала тревога. Он резко осадил коня, заставив его взвиться на дыбы, и, тяжело дыша, едва не задыхаясь, выкрикнул: «Мадам! Вашу сестру убили!» Эти слова обрушились на меня, как гром среди ясного неба, разорвав тишину и заставив мир вокруг застыть... Сердце сжалось, словно его стиснули ледяные тиски.

-Что вы несёте, сударь, буквально полчаса назад с ней было всё хорошо, — сказал виконт и ободряюще меня приобнял.

— Арестованный, который был под стражей, вдруг попросился до ветру. Мы остановили караван, чтобы он мог сделать свои дела. Но когда месье вернулся из леса, он выхватил кинжал у стражника, сопровождавшего его, и набросился на мадмуазель, выкрикивая: «Я вам докажу, что они ведьмы!»

Николас, не произнеся ни слова, резко развернул коня. Его шпоры с силой вонзились в бока животного, посылая его в стремительный галоп к месту стоянки.

— Клэр! — в отчаянии крикнула я, соскакивая с лошади и подбегая к распростертому на земле телу сестры. Её платье, пропитанное кровью, облепило грудь. Рядом, крепко держа её за руку, лежал наш дядька. Их глаза были широко раскрыты, и в них застыло остекленевшее выражение, направленное в небо.

Я рухнула на колени, не веря своим глазам. Сердце бешено колотилось, а мысли путались. Слёзы градом хлынули из глаз, когда я наконец осознала, что произошло.

— Клэр, сестричка... — зарыдала я.

— Мадам, она жива, — сказал Арджун, присевший рядом со мной, шёпотом. Он старался говорить спокойно, хотя в его голосе всё равно сквозила паника. — Её нужно срочно перенести в карету, вам надо знать, что произошло, но без посторонних ушей.

— В вашей карете ваша нянюшка и Карма, знахарка, знает, что делать, — Я посмотрела на него взглядом, полным надежды, быстро закивав головой. Лекарь подал мне руку, помогая подняться, и в его глазах мелькнула тень сочувствия. Виконт, не отходивший ни на шаг, жестом приказал перенести мою сестру. В этот момент я окинула взглядом толпу вокруг, задержавшись на графе, застывшем в растерянности. Его лицо, обычно такое сосредоточенное и надменное, сейчас выражало смесь шока и недоумения. Я почувствовала, как внутри меня закипает гнев.

— Как вы могли это допустить? — мой голос дрожал от ярости и отчаяния. — Вы высокомерный, бесчувственный, холодный человек! Это всё из-за вас! Из-за вашей чёрствости, равнодушия! — слёзы хлынули из глаз, заливая лицо, и я не могла остановиться.

Граф вздрогнул и закрыл лицо руками.

Николас подошёл ко мне, его взгляд был полон сочувствия. Он осторожно коснулся моей руки, но я отпрянула.

— Катрин, любимая, пожалуйста, пойдёмте, вас ждут, — его голос звучал мягко, но настойчиво. Он обнял меня за плечи, пытаясь притянуть к себе, но я лишь крепче сжала кулаки, сопротивляясь.

Николас не ответил, но его взгляд оставался спокойным и твёрдым. Он мягко, но уверенно повёл меня к карете, словно я была ребёнком, которого нужно успокоить.

Когда я забралась в экипаж, мой взгляд сразу упал на Карму, склонившуюся над Клэр. Она, аккуратно разрезав корсет, внимательно изучала рану на груди девушки, нанесённую острым кинжалом.

Эмоциональная буря, внезапно нахлынувшая на меня ранее, мгновенно утихла. Смахнув слёзы, я, не теряя времени, включилась в процесс осмотра.

Клэр на самом деле дышала, дыхание её было ровным, как будто она находилась в глубоком сне.

Рана, нанесённая ей нашим родственником, не представляла абсолютно никакой опасности, кинжал вошёл через жёсткий корсет, повредив только кожу.

— Тогда почему она в таком состоянии? — я взяла её за руку, намереваясь измерить пульс, и замерла: кольца на пальце не было, лишь там, где оно должно было быть, был след, как от ожога.

Я в недоумении посмотрела на Арджуна с Кармой.

— Смею предположить, — начал Арджун и, спохватившись, привстал и захлопнул дверцу кареты, закрывая нас от любопытных глаз. Лекарь продолжил, понизив голос до шёпота: — Смею предположить, дорогая, что ваша сестра переселилась, и это ещё не всё, она прихватила с собой и вашего дядюшку.

Я в изумление перевела взгляд с Арджуна на Карму, женщина утвердительно кивнула головой.

26

На следующий день мы прибыли в Париж. Виконт настойчиво уговаривал меня остановиться у него, но я категорически отказалась.

Я не могла принять его предложение, несмотря на все аргументы. Он утверждал, что я восстановлена в своих правах и мой титул не позволяет мне жить в аптеке. Однако я отвергла его доводы, выразив своё несогласие громким «фи».

У меня был чёткий план. Клэр, точнее, её тело, находилась в том же состоянии, в каком когда-то прибывало моё, прежде чем я вновь вернулась в него. Всю дорогу до Парижа я погружалась в дневник нашей прабабки, он был ключом к разгадке тайны, которую мне предстояло раскрыть, и я уже понимала примерно, как это сделать. И виконт бы, к моему большому сожалению, надо признать, мне бы очень мешал.

Я была глубоко счастлива вновь вернуться в дом месье Гюлена. Здесь я сделала свои первые шаги в этом мире, и здесь я обрела семью. Месье Гюлен стал для меня не просто человеком, который признал меня дочерью, дав мне своё имя, но и чьи мудрые слова и добрые дела оставили неизгладимый след в моем сердце. Каждый уголок этого дома напоминает мне о том, как много я обязана этому человеку и как сильно я ценю всё, что он для меня сделал.

Встреча была бурной, все домочадцы высыпали нас встречать, наперебой рассказывая новости, произошедшие с ними, пока меня не было.

А новости и на самом деле были сногсшибательные. Месье Гюлен всё же провёл операцию королю, всё прошло успешно, и награда короля была на самом деле королевской. Помимо денежного вознаграждения ему был дарован титул барона и большой замок с землями и деревнями в пригороде Парижа. Теперь наш лекарь звался барон де Гюлен де Труа. И если бы я оставалась до сих пор его дочерью, то сейчас бы я носила титул баронессы де Гюлен де Труа.

Глупенькая Марго на самом деле оказалась совсем и неглупа, в кратчайшие сроки она настолько вскружила голову юному гвардейцу, что успела выйти за него замуж и укатить к своему отцу-священнику, пока я отсутствовала.

К вечеру мы наконец-то обустроились. За ужином разгорелась оживленная беседа, в ходе которой мы обсудили множество важных вопросов. Я поделилась своими планами, и неожиданно для меня Агнес с сыном и Сара с Мотом выразили категорическое желание присоединиться ко мне в поездке в поместье. Сара, с присущей ей заботой, ни на секунду не отходила от Клэр, выполняя все поручения нянюшки, которая взяла на себя все заботы о моей сестре.

Карма встретилась со своей внучкой, и было решено, после того как я улажу все дела в гильдии, Жюли с матерью и сёстрами тоже отправятся с нами.

Месье Гюлен задумчиво посмотрел на меня, слегка нахмурив брови. Его голос дрогнул, когда он произнёс:

- Не могу привыкнуть к этому имени. Оно словно не соответствует тебе. Всё время тянет назвать тебя Жанной. - Он вздохнул, опустив взгляд на свои руки, сцепленные в замок на коленях. В его словах слышалась не только грусть, но и лёгкая растерянность.

- Знаешь, милая, а зачем тебе доказывать, что Клэр твоя сестра, пусть она займёт теперь твоё место и будет моей дочерью и наследницей. И тебе проще, и я буду знать, что не одинок в этом мире. - Лекарь посмотрел на меня с надеждой.

Я даже не ожидала такого поворота.

О, месье, это было бы великолепно. Я даже не знаю, как вас благодарить за всё, что вы для меня сделали и делаете. И не смейте думать, что вы одиноки, посмотрите, сколько нас у вас, — я обвела взглядом всех присутствующих за столом. Все согласно закивали и весело загалдели, а я продолжила.

- Да и вообще, что вам мешает переехать ко мне? Вы могли бы помочь мне открыть лечебницу и взять на себя управление? Подумайте! - Я с надеждой посмотрела на старика, который замер в немом изумлении. Глаза его прослезились, он кивнул и севшим голосом спросил:

- А как же моя аптека?

- Позвольте, я дам вам совет, — неожиданно в наш разговор вступила Карма, — продайте её молодому месье, который помогает вам, а лучше подарите.

- Как это? - Удивлённый лекарь непонимающе посмотрел на неё.

- Как? Просто подарите и всё. Молодого месье с этим местом связывает очень многое, и сделав такой жест, вы избежите очень много жизненных проблем, поверьте мне, я знаю, что говорю, — сказала ведьма обыденным голосом, как ни в чём не бывало продолжив свою трапезу.

Лекарь перевёл на меня вопросительный взгляд. Я улыбнулась и ответила уверенным голосом:

- Да, месье, я полностью доверяю Карме, и её чутьё ещё ни разу не подводило нас.

- Но почему именно ему?

- Этот дом принадлежал раньше его семье, и он медленно, но верно идёт к своей цели, чтобы вернуть его, упростите ему эту задачу, сударь. И повторюсь, после этого

За столом наступила гробовая тишина.

Мы с Агнес обменялись взглядами, словно прочитав мысли друг друга. В наших глазах мелькнуло воспоминание о пыльном чердаке, где хранились вещи прежних хозяев.

— Я думаю, вам лучше сделать, как говорит Карма, — сказала я, сглотнув ком в горле, вспомнив, что она говорила про лекаря в моей усадьбе.

— Но... — месье Гюлен протянул в сомнении и вдруг неожиданно улыбнулся, сказав:

— Да и вправду, бог с ней, с этой аптекой, новую жизнь никогда не поздно начать. Когда собираемся в дорогу?

***

Следующий день оказался насыщенным разъездами и интригами. В гильдии, как я и подозревала, назревали проблемы. Глава, господин Бишоп, очевидно, планировал присвоить себе состояние мадам Бено, и его довольная ухмылка была красноречивым подтверждением. Несмотря на мой новый статус, он обращался со мной с вызывающей наглостью и откровенной дерзостью, что свидетельствовало о его уверенности в своей силе и безнаказанности.

Спорить и что-то доказывать было бесполезно, и я, не теряя времени, направилась в поместье виконта.

— Катрин, вы передумали? — Николас стремительно спускался по мраморной лестнице, его слова и шаги эхом разлетелись по просторному холлу. Подбежав ко мне, он с надеждой в глазах посмотрел на меня и, взяв мои руки в свои, по очереди с нежностью поцеловал каждую ладонь.

— Как я счастлив вас видеть вновь, любовь моя, я буквально считал минуты до нашей встречи и намеривался сегодня же сам прибыть к вам, — он потянулся ко мне за поцелуем, но нас прервало лёгкое покашливание.

Мы одновременно обернулись на звук: в кресле, вальяжно разместившись, сидел ухмыляющийся дофин. Он резко встал и направился к нам.

— Баронесса, несказанно рад вновь лицезреть вас.

Я присела в глубоком реверансе, протянув свою руку ему для поцелуя.

— Признаться, я совсем не ожидал, что эта рыженькая аптекарша окажется столь проворной особой, — в его голосе проскользнула лёгкая насмешка.

Принц не сводил с меня взгляда. Я почувствовала, как напряжение сковало моё тело, а пальцы, которые он всё ещё держал в своей руке, предательски дрогнули.

— Да не переживайте вы так, сударыня. Всё оборачивается в вашу пользу, — его голос стал более тёплым, а интонация — почти дружеской.

Я с трудом сглотнула, пытаясь скрыть своё беспокойство. Дофин, заметив моё состояние, мягко улыбнулся и, не отпуская моей руки, слегка сжал её, словно пытаясь успокоить. Затем, взяв меня под руку, отвёл к маленькому столику, стоявшему в углу комнаты. На столике стоял графин с вином, несколько изящных бокалов и аккуратные пирожные.

Усадив меня в кресло, он разлил вино и, вручив один из трёх бокалов мне , произнёс :

- Ну что же, с некоторых пор, мадам, я начинаю верить в судьбу. - Он отсалютовал мне и сделал большой глоток. Я кинула быстрый взгляд на очень довольного виконта и в замешательстве тоже отпила красного вина.

— А вы знаете, баронесса, что именно я, когда по приказу короля виконт должен был жениться на вас, отмазал его от той женитьбы, а теперь я всё делаю с точностью наоборот? — сказал принц и громко рассмеялся.

Я снова бросила быстрый взгляд на Николаса. Он стоял, виновато опустив глаза, и развёл руками, словно пытаясь извиниться за происходящее.

— Итак, баронесса, — отсмеявшись, дофин продолжил, стараясь придать своему голосу как можно больше серьёзности, — сегодня мы с виконтом имели честь присутствовать на аудиенции у короля. И вот что я вам скажу: ваш брак с бароном официально признан недействительным. Наследство вашего отца, которое было изъято у вас, теперь вновь возвращается в ваше полное распоряжение. Но это ещё не всё. Теперь вы — невеста нашего уважаемого виконта, и завтра об вашей помолвке будет официально объявлено на балу его величества, на который вы приглашены.

Принц выжидающе посмотрел на меня, сидевшую в молчании и изумлённо хлопавшую глазами.

— Простите, ваша светлость, а замуж после помолвки надо сразу выходить или всё же можно подождать некоторое время? А ещё при всей любви к виконту я бы всё же хотела заключить брачный контракт. Видите ли, у меня слишком много дел запланировано и...ещё и бал... — проговорила я, очнувшись от шока, вскочила и нервно заходила по паркету.

Хохот принца отвлёк меня от противоречивых мыслей, крутившихся в моей голове.

— Ну ты попал, мой друг! Дату назначите сами, баронесса, когда будете готовы, — ответил мне дофин, продолжая смеяться. — Знаете, мадам, что ваш жених подал прошение об отставке и предложил на место себя вашего дядю, шевалье Дюссолье.

- Дядю? — только лишь и смогла промолвить я и, сев обратно в кресло, опорожнила бокал с вином до дна.

- Да, мадам, вашего дядю, и надо сказать, вы очень вовремя к нам прибыли, мне нужен ваш совет. Что вы можете сказать о нём? Характер, привычки. Он, возможно, будет моим наставником, и я бы хотел услышать именно от вас, каков он.

Я несколько мгновений переводила взгляд с дофина на виконта, с виконта на дофина. «Вы серьёзно?» — наконец сказала я, не веря, что Николас мог такое предложить.

- Да, конечно, так что, вы охарактеризуете его?

Я хмыкнула.

- Конечно, ваша светлость. Он умный, хитрый, изворотливый, любитель авантюр, и у него большие связи... — Я усмехнулась, сделав паузу и многозначительно глянув на виконта, добавила: — При дворе.

Принц, конечно же, совершенно не понял, что я имела в виду.

— Это прекрасно, баронесса, значит, мне с ним совершенно не будет скучно. Я послал за ним, и он должен прибыть с минуты на минуту, — довольно потирая руки, произнёс дофин.

— Ну как сказать, ваша светлость, — ответила ему я и уже хотела объяснить о связях моего дядюшки, как дворецкий объявил его имя.

В гостиную неспеша и с достоинством вошёл шевалье с лёгкой улыбкой на губах и слегка прищуренным глазом.

— Ваша светлость, виконт, баронесса, — Дюссолье галантно поклонился.

— Рад видеть вас, мой друг, — ответил ему принц и, подозвав дворецкого, сказал, обращаясь ко мне: — У нас сейчас будет наискучнейший разговор, мадам, позвольте вам предложить пока на время прогуляться в саду или до конюшен. Насколько я знаю, вы очень любите лошадей.

Я на мгновение растерялась, меня просто-напросто выставляли за дверь. Натянув улыбку на лицо и присев в реверансе, я прошла мимо шевалье,

Я шла за дворецким, кипя от негодования. Приехала за помощью, как же! А тут такое, нате получите. За меня всё решили, и теперь я почти уже замужем. Мало того, так ещё и бал завтра, и этот шут... Погружённая в свои мысли, я не заметила, как вышла на подъездную аллею, следуя за слугой. Вдруг кто-то резко преградил мне путь, и я чуть не столкнулась... с графом де Сансе.

- Баронесса, - Арман поклонился.

- Граф, - с надменным видом я сделала реверанс и, задрав подбородок, проследовала мимо.

- Мадам Катрин, постойте, прошу вас, мне с вами надо поговорить, - окликнул меня в спину Арман.

- А вот мне нет, - ответила я ему, не оборачиваясь, и ускорила шаг.

- Да постойте же вы. - Он догнал меня и схватил за руку.

- Да как вы смеете! - Я возмущённо тряхнула рукой. Слуга остановился и направился в нашу сторону. Граф поднял руку, приказывая ему остановиться.

- Мне надо вам всё объяснить. Я виноват, только я. Этой трагедии с Клэр можно было бы избежать, но... Мы в тот день поругались, она обиделась на меня.

Я громко фыркнула и презрительно окинула его взглядом.

- Да, да, вы правы, я достоин презрения, меня не было рядом с ней, когда всё это произошло. Клэр последнее время была сама не своя, бесконечно твердила о свадьбе, торопила меня. Но вы же понимаете, что я не смог бы сочетаться с ней браком, пока не восстановлю её титул, просто напросто король не дал бы своего позволения на этот брак. Но она ничего не хотела слушать, твердя, что у неё нет на всю эту ерунду времени.

- Значит, спать с ней без титула вы могли, а вот вступить в брак без титула нет. А вы знаете, что она потеряла вашего ребёнка, когда упала с лошади. Ледышка вы! Что теперь говорить, она теперь в таком состоянии, что теперь ей точно не до брака. Разговор окончен, ваше сиятельство.

- Я могу её увидеть? - граф нервно взлохматил свою безупречную причёску.

- Зачем? Я увезу её скоро в наше поместье. Не вижу смысла в вашей встрече. Прощайте.

— Что же за день-то сегодня такой? — пробормотала я, добравшись до конюшни и захватив несколько яблок из мешка у входа, направилась искать Верного, чувствуя, как усталость и раздражение накатывают волнами.

Звук его ржания я услышала ещё до того, как увидела. Я ускорила шаг. Верный раздул ноздри и повернул голову в мою сторону, когда до него оставалось ещё метров десять.

— Что, дружок, узнал? Узнал, мой хороший, красавец мой. Конь довольно заржал и просунул голову между прутьев. Я ласково потрепала его по гриве и угостила яблоком.

— Жаль, нам сегодня не прогуляться на воле, но скоро я заберу тебя с собой, и мы будем наслаждаться свободой каждый день.

— Свободой, мадам? Вот, значит, как, моя невеста хочет сбежать и наслаждаться свободой в одиночестве. Сильные руки обняли меня и развернули к себе. Николас, улыбаясь, не дав мне ответить, накрыл поцелуем мои губы.

-Вы, сударь, поступили очень и очень плохо, вы, не спросив меня, добились разрешения на наш брак, — сказала я возмущённо и легонько ударила его в широкую грудь кулачком. Хотя, сказать по правде, я уже совершенно не чувствовала никакой обиды на него, она просто улетучилась после поцелуя.

Виконт нежно поцеловал меня в лоб и убрал мои выбившиеся прядки за ухо. - Не было никакого намерения в обход вас делать это именно сегодня, любимая. Просто всё так сложилось, и вот. Но разве вы не рады, сударыня? - виконт шутливо поднял брови, поочередно пошевелив ими.

- Конечно, я рада, - я не смогла сдержать улыбки от его гримасы. - Просто это столь неожиданно, и потом, этот бал. У меня ведь даже наряда нет подходящего. И шут, он же связан с королём нищих, а вы его подсунули самому принцу, - я осуждающе покачала головой.

- Катрин, что касается шевалье, я всё вам обязательно расскажу позже. А вот платье, вы, видимо, забыли о моём подарке, от которого вы отказались в тот раз, когда прибыли ко мне в столь соблазнительном наряде, - и Николас мило потёрся своим носом об мой, добавив: - Оно вас ждёт в вашей спальне, мадам, - и многозначительно поднял одну бровь.

В моей спальне, - повторила я за ним, чувствуя, как предательски мои щёки заливает румянец.

Виконт поцеловал меня в кончик носа. - Конечно, в вашей спальне, любимая, ведь должна же быть у вас своя комната в вашем будущем доме. А теперь признавайтесь, вы же прибыли сюда не из-за того, что по мне безумно соскучились.

Я хотела было возмущённо ответить, но мне вдруг стало невыносимо совестно, и я, опустив глаза, пробормотала:

- Отчасти, месье.

Николас засмеялся, обнял меня за плечи и повёл к выходу из конюшни, сказав: - Тогда я слушаю вас очень внимательно, дорогая.

Карета, в которой мы с Николасом, принцем и шевалье ехали по городу, замедлила ход и остановилась у входа в публичный дом. В это полуденное время заведение было удивительно тихим и почти безлюдным.

— Дорогая племянница, сейчас ваш дядюшка всё организует. Минута, и Жюли уже будет с нами. — Шевалье шустро покинул наш экипаж. И на самом деле не прошло и пяти минут, как он появился на пороге дома с внучкой Кармы. Вслед за ними продвигалась вперевалку мадам и что-то злобно говорила им в спину.

Шевалье, открыв дверь экипажа, помог девушке зайти и, резко развернувшись, подошёл почти вплотную к мадам и свирепо прорычал:

— Ты совсем страх потеряла, алчная дура, пора тебя сводить на аудиенцию к папаше, не находишь? — Мадам ахнула и, схватившись за сердце, в изумлении уставилась на шевалье, беззвучно хлопая губами.

— То-то же, погоди, я ещё с тобой разберусь. — Он погрозил ей пальцем и, прищурив один глаз, довольно улыбаясь, сел в карету.

Мы добрались до гильдии за несколько минут. Принц величественно обратился к нам:

— Следуйте за мной.

Он медленно открыл массивную дверь здания, и его поступь эхом разнеслась по коридорам. Служащие почтительно отступали в стороны, освобождая нам путь. Их встревоженные перешептывания заполнили пространство, создавая атмосферу напряжения и ожидания.

Дверь в кабинет главы гильдии, которую я

Дофин, нахмурившись, решительно постучал кулаком. Изнутри донеслась неразборчивая брань, а затем раздался грубый окрик: «Пошли все прочь!»

Принц, не теряя самообладания, громко и чётко произнёс: «Именем короля!»

На мгновение воцарилась напряжённая тишина. Затем дверь медленно приоткрылась, и в образовавшейся щели показалось лицо главы гильдии. Его надменное выражение сменилось страхом, а полное лицо побледнело, покрывшись мелкими каплями пота, стекавшими по вискам.

Дрожащим, заикающимся голосом он произнёс:

- Ваше высочество... Чем, чем могу быть полезен?

Дофин брезгливо отодвинул толстого главу в сторону и прошёл в кабинет, сказав нам:

— Господа, прошу вас, проходите, сейчас всё выясним, и, думаю, и ваша проблема, баронесса, будет очень быстро решена.

Он резко повернулся в сторону главы и строго произнёс:

— Не правда ли, господин? Как вас там, да впрочем, неважно. Он махнул равнодушно рукой. — Ну чего стоим, давайте документы на имущество мадам Бено, быстрее, любезный, я, знаете ли, очень занят и не люблю ждать.

Глава часто закивал и кинулся к столу, стал рыться в кипе бумаг. — Вот, ваша светлость, всё, что есть, на трактир, на дом в деревне.

— И это всё? Странно, я слышал, что мадам Бено была очень разумная и экономная женщина, и деньги, милейший, она хранила у вас под проценты. — сказал принц, внимательно рассматривая свои ногти.

— Да какие там деньки, ваше высочество, сущая мелочь. — дрожащим и заискивающим голосом промолвил глава, отводя в сторону свои маленькие поросячьи глазки.

— Стряпчий! — неожиданно выкрикнул принц и, ткнув пальцем в грудь главы, вкрадчиво продолжил: — Если выяснится, что вы, милейший, укрываете от меня что-либо, вы прямиком окажитесь в Бастилии. Стряпчий!

На его зов в кабинет заглянул худенький, взъерошенный старичок, за ухом которого торчало перо для письма. — Звали? — спросил он срывающимся голосом.

— Скажи-ка, любезный, — принц подошёл грозно, сведя брови, к трясущемуся мужчине. — Деньги, что хранила в вашей гильдии покойная мадам Бено, с ними всё в порядке?

— А как же, у меня всё записано, всё подшито, изволите забрать? — пролепетал мужчина и кинул испуганный взгляд на своего начальника.

— Изволим, теперь новая владелица всего состояния усопшей баронесса де Сансе.

— Сейчас всё будет сделано, ваше высочество, только позвольте показать именную печать нашей гильдии, простите, но это формальность, которую я обязан соблюдать. Он опять кинул встревоженный взгляд на громко пыхтящего раскрасневшегося главу, которого, казалось, сейчас удар хватит.

Я подошла к ним и достала медальон. Стряпчий, надев пенсне, придирчиво осмотрел печать и, удовлетворенно кивнув, убежал.

Буквально через пять минут он вернулся в кабинет в сопровождении мужчины, который нёс деревянный ящик, наполненный бархатными мешочками.

— Вот, господа, всё до единого луидора, и деньги, и проценты, всё как положено, извольте ознакомиться с описью и пересчитать, и если вы совсем согласны, будьте любезны поставить свою подпись вот тут, — и он ткнул пальцем, испачканным чернилами, в самом конце листа.

— Ничего себе мелочь, да тут целое состояние, — принц даже присвистнул, внимательно прочитав опись, врученную ему стряпчим.

Внезапно глава гильдии издал глухой хрип, его лицо исказилось, а руки судорожно сжали грудь, словно пытаясь удержать сердце. Глаза закатились, и он рухнул как подкошенный на пол.

27

Я бросилась к упавшему мужчине. Его лицо было багровым, а дыхание — прерывистым, словно он задыхался под тяжестью невидимого груза. Я опустилась на колени рядом с ним, пытаясь уловить пульс. Его сердце билось как молот, разрывая грудную клетку изнутри.

— Гипертонический криз, — пробормотала я, поднимаясь на ноги. — В худшем случае — инсульт.

— Николс, вы бы могли мне одолжить ваш кинжал?

Виконт, стоявший рядом, недоумённо посмотрел на меня, а затем протянул оружие мне.

— Баронесса, что вы собираетесь делать? — спросил он, нахмурившись.

Принц, стоявший чуть поодаль, засмеялся, но его смех прозвучал натянуто и фальшиво.

— Не подозревал, что вы ко всем своим достоинствам ещё и такая кровожадная, — сказал он, видимо, пытаясь разрядить обстановку.

Я посмотрела на него осуждающе.

Поднесла кончик кинжала к огню свечи, чтобы лезвие накалилось. Затем, присев рядом с главой гильдии, я задрала его рукав рубашки и сделала аккуратный разрез на сгибе локтя. Кровь потекла струйкой.

Через некоторое время бордовость на лице главы начала сходить, и он открыл глаза. Его взгляд был растерянным и испуганным.

— Вам бы на диету сесть, вес лишний сбросить и вести более здоровый образ жизни, месье, — сказала я, стараясь скрыть раздражение в голосе. — В следующий раз для вас всё это может закончиться куда хуже.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна отвращения, словно я только что проглотила что-то горькое и ядовитое. Слова сами сорвались с моих губ, прежде чем я успела их обдумать:

— Давайте уже покончим с этим. Я хочу как можно скорее выбраться отсюда.

Воспоминания о пожаре в трактире обрушились на меня, словно лавина, захлестнув сознание. Гибель мадам Бено и моё чудесное спасение встали перед глазами, окрасив всё в зловещие оттенки. Я опять посмотрела на главу, который, придя в себя, пожирал глазами ящик с луидорами. Я поёжилась. Деньги и имущество, казавшиеся важными, буквально несколько мгновений назад утратили своё значение.

— Где надо поставить подпись? — обратилась я к стряпчему.

— Катрин, с вами всё в порядке? — спросил виконт, видимо, озабоченный моей реакцией на происходящее. Он подошёл ко мне и мягко приобнял за плечи.

— Не знаю... Николас, я хочу уехать из Парижа как можно быстрее, хочу поселиться у себя в поместье и вести размеренную жизнь. Мне не нужны богатства и титулы и все интриги, с ними связанные. Я хочу спокойствия, заниматься любимым делом, семью хочу, детей.

— Всё это будет, любимая, я обещаю, — с дрожью в голосе произнёс виконт, крепче прижимая меня к себе. Его губы нежно коснулись моей макушки, словно он пытался передать мне всю силу своей любви и заботы.

— Давай уедем завтра, — тихо прошептала я, уткнувшись в его грудь. Слова прозвучали как мольба: — Можно?

— Да, любимая, если ты так хочешь, мы уедем завтра же, — твёрдым голосом сказал виконт.

Лёгкое покашливание напомнило нам, что мы не одни.

— Виконт, вы ещё успеете насладиться обществом своей невесты, давайте закончим, мне изрядно тут наскучило, — сказал дофин каким-то неприятно капризным голосом.

Поставив подписи, мы покинули гильдию

Всю дорогу до аптеки мы ехали молча. Принц был явно чем-то недоволен и нервно покачивал ногой.

Остановившись возле дома, я поблагодарила дофина за участие.

— Я всего лишь отдал вам долг, баронесса, не люблю, знаете ли, быть должен, — ответил он мне высокомерно, проведя пальцем по едва заметному шраму на своей щеке. — Надеюсь, мы с вами в расчёте, — добавил он и демонстративно отвернулся к окну кареты, показывая всем своим видом, что разговор окончен.

Виконт и шевалье проводили меня в дом. Шут, отозвав меня в сторонку, произнёс:

— Катрин, знаете, я передумал насчёт наших договорённостей.

Я вопросительно подняла брови.

— В свете изменившихся обстоятельств мне теперь как бы домик и не нужен. Я бы хотел трактир и деньги.

— Зачем он тебе, он же сгорел? Впрочем, мне всё равно, — ответила я равнодушно и, подойдя к аптечной стойке, на которую поставили ящик с луидорами, взяв три увесистых мешочка, вернулась к нему. — Держи, надеюсь, этого хватит?

— О, дорогая племянница, ты очень щедра к своему дядюшке. - беря мешочки воскликнул довольный Шут. - Тогда я завтра подъеду и привезу стряпчего, чтобы ты переписала на меня таверну?

— Да, ответила я, отмахиваясь от него рукой.

— Катрин, детка, ты не пожалеешь. - засовывая торопливо деньги за пазуху сказал он мне.

— Я тоже на это надеюсь, - скептически ответила я. - До завтра, дядюшка.

Виконт мягко обратился ко мне:

- Дорогая, мне необходимо уладить кое-какие дела, чтобы мы смогли беспрепятственно покинуть Париж завтра.

Его ласковый тон, однако, не скрывал внутреннего напряжения, которое проскальзывало в глубине его глаз, придавая словам оттенок тревожной решимости.

- Николас, этот поспешный отъезд никак не отразится негативно на вас? — с беспокойством спросила я.

- Нет, любимая, не волнуйтесь. Всё будет хорошо. Можете уже сегодня собираться в дорогу. — Он нежно прикоснулся губами к моему лбу и стремительным шагом покинул аптеку.

Я без сил рухнула в кресло, не отрывая взгляда от двери, за которой исчез виконт. Как же я себя глупо повела! Словно девчонка-подросток, устроила сцену на пустом месте в гильдии. А ведь завтра бал, на который нас с Николасом пригласил сам король. Его приглашение — это не просто любезность, а почти приказ. Что же теперь делать? Тревога, подобно ледяному змею, заползала в мое сердце, сковывая мысли.

Голос Жюли внезапно проник в моё встревоженное сознание, вырывая меня из мрачного потока размышлений. Я подняла взгляд, встречаясь с ее глазами, полными заботы и внимания. — Госпожа, что мне делать дальше?

— Прости, что-то я задумалась, — сказала я ей, улыбнувшись, и встряхнула головой.

— Возьми деньги, сколько нужно тебе на откуп, и приходи сразу сюда. Луи отвезёт тебя к твоим родным, ничего лишнего пусть не берут, уходите налегке, ночь переночуете здесь, а завтра будем выдвигаться в дорогу.

— Благодарю вас, госпожа, — воскликнула всхлипывающая от слёз девушка и кинулась мне в ноги. — Всю жизнь вам буду благодарна, господь свидетель.

— Полно, беги уже, а то скоро вечер, — смущённая её порывом, я легонько похлопала её по плечу.

Все мои домочадцы молча стояли у дверей, наблюдая за происходящим.

— Итак, дорогие мои, все вопросы улажены, и мы можем уже сегодня собираться в дорогу, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал бодро и уверенно. Я хлопнула ладонями по коленям, чтобы придать своим словам больше веса. — Месье Гюлен, вы с нами?

Он замер, ошеломлённый. — Завтра? — выдохнул он, его голос дрогнул. — Я ничего не успею сделать.

Я подняла глаза, глядя на него с лёгкой улыбкой. — Если вы действительно решили передать аптеку своему подмастерью, то завтра утром приедет мой дядя, и он привезёт с собой стряпчего. Мы всё уладим быстро и без лишних хлопот. Решайте.

Я перевела взгляд на Агату с Сарой, стоявших в углу комнаты. Их лица были озарены надеждой. — Девушки, — произнесла я, — ну что, собираемся?

Сара и Агата переглянулись, а затем, не удержавшись, весело взвизгнули. Мот и Томи, подхватив их настроение, бросились в центр комнаты. — Ура! — завопили они, их глаза горели от нетерпения. — Мы едем в путешествие!

Аптека наполнилась радостным смехом, оживлённой суетой и предвкушением перемен.

Ночью никто не сомкнул глаз. До самого рассвета мы спешно паковали вещи, аптекарское оборудование и медицинские инструменты в громоздкие, сколоченные наспех ящики. Луи пригнал три подводы, которые к утру оказались до отказа забиты собранным скарбом.

Виконта я так и не дождалась. Ни вечером, ни ночью он так и не приехал.

— Мадам, а ваши чудные растения будем забирать? — спросила меня Агнес, отвлекая от дурных мыслей.

— Каких растений?

— Так тех, с красными невкусными ягодами.

— Томаты, я совсем про них забыла. Обязательно и по возможности все.

Служанка кивнула и скрылась за дверью.

И буквально через мгновение она вновь вернулась, её глаза были широко раскрыты от страха.

— Агнес, что стряслось? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжалось от тревоги.

— Госпожа, — её голос дрожал, — гвардейцы прибыли с тюремной каретой. Они спрашивают о вас.

Эти слова, словно молния, пронзили меня. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Не раздумывая ни секунды, я бросилась на улицу.

Я с тревогой окликнула гвардейцев, обращаясь к ним с вежливым приветствием: «Доброго утра, господа». Мой взгляд был прикован к решётке тюремного тарантаса, за которой скрывалась неизвестность, вызывающая у меня смешанные чувства — от беспокойства до страха.

— Доброе утро, мадам, — ко мне подошёл один из мужчин и, вежливо поклонившись, протянул свиток.

— Что это? — в недоумении спросила я.

— Мадам, судья вынес решение по поводу вашего... — он замялся и продолжил: «вашего подопечного».

— Какого подопечного? — переспросила я, ничего не понимая.

— Понимаете, госпожа, месье, который был вами взят под стражу в Провансе, на данный момент находится в невменяемом состоянии, и в тюрьме для таких нет места, за ним должен производиться особый уход. Родственников у него нет, а так как сопровождающие документы были оформлены на вас, то судья вынес постановление об опекунстве. Теперь вы его опекун и вправе распоряжаться его дальнейшей судьбой сами.

— Что? Он преступник, его надо судить! — воскликнула я шокировано.

— Он

— Тогда его надо определить в богадельню, почему его свалили на меня?

— Вы как опекун в праве распоряжаться его дальнейшей судьбой, если вас что-то не устраивает, баронесса, вы можете обратиться в суд, — опять повторил он и приказал выводить заключённого.

— Да как так-то... — пробормотала я растерянно, наблюдая, как безвольное тело шута выводят под руки из тюремной кареты.

— Всего доброго, баронесса, — поклонившись, гвардеец вскочил на коня, и через мгновение процессия исчезла, оставив меня в полнейшем недоумении.

Я развернула свиток и в оцепенении уставилась на текст. Мои мысли хаотично метались, пробежав глазами по строкам, я поняла: передо мной гора бессмысленных бюрократических предписаний, из которых было понятно лишь то, что он теперь полностью на моей шее. От бессилия и разочарования я уронила руки, не в силах больше сдерживать раздражение.

Шут стоял рядом, слегка покачиваясь на ногах. Его пустой взгляд был устремлен в одну точку.

— И что теперь делать? — пробормотала я сама себе.

— Госпожа, давайте я его на Двор чудес отвезу, — произнёс Луи, стоявший как страж позади меня.

— Не знаю, Луи, я думала, его осудят и посадят в тюрьму. А теперь... Очень опасно оставлять его без присмотра. Вероятность, что душа вернётся опять в его тело, маловероятна, но есть, — понизив голос, сказала я слуге, задумавшись. — Запри его пока в одной из комнат, я дождусь господина виконта, и мы тогда решим, как нам поступить с ним дальше.

Можно сказать, что мы уже сидели на чемоданах, когда прибыл шевалье с стряпчим. Быстро всё переоформив, и я ему рассказала про утреннее происшествие.

- Я был таким уродцем. - с горечью сказал он, рассматривая бывшее своё тело, безучастно сидевшее на стуле.

Я промолчала, слова тут были лишними.

- Может, его того, и дело к стороне, а то мало ли что. - проведя себе по шее сказал шевалье. - Я, можно сказать, только жить начинаю, вдруг он решит вернуться, от этого урода можно что угодно ожидать.

- Есть вероятность, но очень мизерная. - машинально ответила я, задумавшись о предложении "дядюшки". Жалко ли мне было моего родственника? Нет, это точно. Но быть причастной к убийству абсолютно не его тела... - Ум за разум от всего этого заходит, - сказала я, оторвавшись от размышлений. - Со мной поедет в усадьбу, а там решим.

- Ну как знаешь, Катрин, мое дело предложить, тебе отказываться. Но я бы его всё же того. - он посмотрел на своё бывшее тело и скривился. - Кстати, дорогая, чуть не забыл, видел твоего виконта. Король на него прогневался и...

Я с замиранием сердца уставилась на шевалье, сделав нервный шаг к нему навстречу.

-Да не напрягайся ты так, детка, он его отлучил от дворца на год, сняв с него все дворцовые полномочия и привилегии. И хочу сказать, женишок-то твой вовсе не был расстроен, я бы даже сказал, счастлив был. Околдовала ты его что ли, дорогая племянница? Ведь самый стойкий холостяк при дворе был. - дядюшка насмешливо покачал головой и громко хмыкнул.

-А где он сейчас, не знаешь?

-Вчера ночью уехал из дворца, наверное, к себе в поместье направился вещички в дорогу собирать. Ладно, заболтался я с тобой, меня принц ожидает, я ведь теперь при нём приставлен. - шевалье приосанился.

-Поздравляю, - ответила я.

Дядюшка медленно кивнул, будто обдумывая что-то важное, и уже собрался было выйти из комнаты, но вдруг резко развернулся. Его взгляд стал серьёзным, и он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово, а затем произнёс:

-Катрин, ты не думай, я добро помню. Я прекрасно понимаю, кому обязан всем этим. Если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь, знай: я всегда помогу, как ни крути, мы ведь теперь с тобой кроме всего прочего ещё и родственники. - шевалье мне подмигнул и быстрым шагом вышел за дверь.

Я усмехнулась ему вслед, но ничего не сказала. Сжав ключ в руке, я вышла из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь. Сделав пару шагов по коридору, я остановилась, задумавшись, куда направиться дальше. В конце концов, я решила проведать сестру.

Клэр сидела на кровати, её одежда была аккуратно расправлена, а волосы с особой тщательностью уложены. Она выглядела так, будто готовилась к важному событию, но её взгляд оставался отстранённым и таким же безучастным, как и раньше.

- Как она? - спросила я у нянюшки.

- Да всё так же, милая, как и ты раньше, что же за напасти-то такие на моих голубок, - запричитала пожилая женщина и смахнула слезу.

- Ничего, нянюшка, приедем в поместье, и я найду способ её вернуть. Вот увидишь, - я приобняла старушку.

- Дай-то Бог, дай-то Бог. - Она ласково погладила меня по руке.

В дверь осторожно заглянул Мот, его волосы были взъерошены, а лицо озаряла широкая беззубая улыбка. — Госпожа, там господин виконт прибыли.

С облегчением выдохнув, я бросилась вдогонку за босоногим мальчишкой, который стремительно удалялся по коридору, не оглядываясь.

Виконт, заметив меня, бросился ко мне, словно боялся, что я исчезну, если он замешкается хоть на мгновение. Сильные руки обхватили мою талию, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Он поднял меня, закружил, как в танце, и я засмеялась, наслаждаясь этим мгновением радости и счастья.

— Катрин, — прошептал он, крепче прижимая меня к себе. Его голос дрожал от волнения и облегчения, а глаза сияли, как два солнца. — Любимая, я свободен.

Он склонился ко мне, и его губы коснулись моих с такой нежностью, что сердце забилось быстрее. Я почувствовала, как мир вокруг растворился, оставив лишь его и меня.

***

Я чувствовала себя абсолютно счастливой, словно душа парила над землей. Мы с Николасом сидели у костра, крепко обнявшись, и ощущали, как тепло огня проникает в каждую клеточку тела. Вокруг нас люди отдыхали, смеялись, делились историями, мечтали и создавали атмосферу уюта и единения. В этом моменте я чувствовала, как все тревоги и заботы растворяются в окружающей гармонии, словно их никогда не существовало. Это был последний привал, уже через несколько часов мы прибудем в мою усадьбу, где начнется новая глава нашей жизни. Руки чесались от нетерпения, ведь так хотелось поскорее приступить к благоустройству и налаживанию быта, чтобы превратить это место в уютный уголок, где мы все будем счастливы.

Не может быть! — воскликнула я, охваченная смесью изумления и

— Вам нравится? — с лёгкой усмешкой спросил виконт, его проницательный взгляд скользнул по фасаду усадьбы, словно оценивая каждое изменение.

Я молча кивнула, не в силах подобрать слова, чтобы описать ту метаморфозу, что произошла с нашим домом за время нашего отсутствия. Каждая деталь, каждый элемент были преобразованы с такой тщательностью и вниманием к деталям, что казалось, будто усадьба ожила и расцвела, словно по волшебству.

— Это ещё не всё, — сказал Николас, спешиваясь и подавая мне руку, чтобы помочь спуститься с Верного. — Вас ждёт ещё один сюрприз, любовь моя.

Я удивленно посмотрела на него. Виконт всегда был щедрым и заботливым, но это... Я думала, что речь идет о простом мелком косметическом ремонте, когда он нанимал рабочих в прошлый наш отъезд. Но полное обновление? Это же огромные затраты!

— Николас, как? — прошептала я, крепко прижимаясь к его плечу. — Я и подумать не могла, что это будет настолько масштабно. Это же... Это же целое состояние! — я не могла сдержать восхищения.

Он улыбнулся, его глаза светились теплотой и уверенностью.

Он мягко накрыл мою руку своей, словно стараясь передать через прикосновение всю глубину своих чувств.

— Не волнуйтесь, моя дорогая, — произнёс он, его голос звучал мягко и успокаивающе.

— Я понимаю, как много это значит для вас. И я искренне рад, что могу разделить с вами этот момент, что могу подарить вам эту частичку счастья, пусть даже самую маленькую.

Я подняла голову, чтобы взглянуть на него, и почувствовала, как сердце наполняется благодарностью и любовью.

— Спасибо вам, — повторила я, обнимая его крепче. — Вы даже не представляете, как много это для меня значит.

Николас кивнул, улыбнувшись, и нежно поцеловал меня.

— Идёмте, любимая, — произнёс он, направляясь к дому, его голос звучал уверенно, с лёгкой ноткой предвкушения. — Надеюсь, внутри нас ждёт не менее приятное преображение.

Едва мы ступили на каменное крыльцо, как массивные двери величественного особняка, издав тихий, но глубокий скрип, медленно распахнулись. Слуги замерли в почтительной линии, словно застывшие изваяния. Их лица, выражающие смесь почтения и ожидания, были обращены к нам. Впереди всех стоял пожилой мужчина с седыми висками и проницательными глазами, который, слегка склонив голову, произнес:

— Добро пожаловать домой, господа.

Внутри дома царила атмосфера обновления: стены сияли свежей побелкой, а деревянные поверхности переливались оттенками тщательно подобранных красок. Мебель, словно пережив второе рождение, обрела новую жизнь благодаря реставрации, демонстрируя изысканный стиль и элегантность. Каменный пол, отполированный до зеркального блеска, отражал свет, создавая ощущение простора и чистоты. В воздухе витали ароматы домашней выпечки, специй и свежеприготовленных блюд, наполняя пространство уютом и теплом.

Пожилой мужчина оказался дворецким. Его звали Жером. Он с достоинством представил нам слуг, которые тут же растворились в воздухе, спеша подготовить наши комнаты и разогреть воду для купания.

— Приношу свои извинения, мы не ждали вас так скоро, и второй этаж ещё не совсем готов. — Дворецкий опять поклонился.

— Месье, прошу вас, не нужно никаких извинений. Я в полном восторге от вашего труда. За столь короткий срок вы сумели преобразить всё вокруг до такой степени, что это вызывает искреннее восхищение. — Ответила я мужчине, от чего тот довольно зарделся.

— Госпожа, будут какие-либо распоряжения?

— Да, с нами прибыли моя сестра, слуги и Карма с семьёй. Надо бы всех разместить... — ответила я, задумавшись о том, куда девать шута.

Виконт продолжил разговор за меня, задумчиво разглядывая пейзаж за окном: — Видел за домом несколько каменных построек. Что там?

— Это конюшни, домик для конюха, амбары и другие хозяйственные сооружения. А ещё там есть жилые помещения для слуг. Однако до этих построек у нас пока не дошли руки — слишком много дел в самом доме, господин виконт.

— Отлично, с нами как раз есть слуги и конюх. — ответил он ему и обратился ко мне.

— Баронесса, вы не возражаете, если я возьму вашего Луи с моими слугами и мы осмотрим конюшни и дом, где они будут жить? Мне бы хотелось сразу устроить лошадей, дорога была долгой, животным нужен отдых и еда.

Я кивнула, и виконт, склонившись, нежно коснулся губами моей ладони. Его глаза, полные тепла, встретились с моими, и я почувствовала, как внутри разливается волна спокойствия. Он приблизился ко мне.

— Я быстро, любимая, — прошептал он, его голос был тихим. — А вы пока осваивайтесь. Я же вижу, что вам не терпится взять бразды правления уже сейчас.

— Хорошо, — ответила я, стараясь скрыть волнение, которое охватывало меня при мысли о предстоящем. — Мне и правда хочется пройтись по дому и заглянуть во все уголки.

Виконт улыбнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на гордость.

— Итак, Жером, мне нужно, чтобы мою сестру с нянюшкой разместили на первом этаже, имеется такая комната? — произнесла я, повернувшись к застывшим у дверей нянюшке с Клэр и Агнес, которые молча и терпеливо ожидали моих дальнейших указаний.

— Разумеется, госпожа, прошу вас за мной, — сказал дворецкий.

Я подошла к женщинам и, мягко взяв Клэр за руку, мы направились вслед за Жеромом в уютную и светлую комнату. Здесь царила атмосфера домашнего тепла и комфорта: две удобные кровати, массивный стол, комод с изящными безделушками и большой шкаф, который, казалось, хранил множество секретов. В углу комнаты потрескивал камин, создавая атмосферу уюта и безопасности.

Осмотревшись, я одобрительно кивнула и, с лёгкой улыбкой на губах, сказала: — Это место просто идеально! Нужно будет заказать сюда шторы, чтобы добавить комнате уюта, и несколько ковров, чтобы сделать её по-настоящему домашней. Тогда здесь станет ещё теплее и комфортнее.Агнес, помоги нянюшке и сестре устроиться, как только освободишься, я тебя жду на улице.

— Слушаюсь, госпожа, — ответила мне служанка, притоптывая от нетерпения, по её виду было понятно, что она тоже сгорает от любопытства всё здесь осмотреть.

— Госпожа баронесса, вам, наверное, понадобится экономка, у меня есть на примете достойная женщина, — спросил меня дворецкий, окидывая Агнес придирчивым взглядом.

— Я подумаю, а пока эту должность будет занимать Агнес.

— Мадам? — воскликнула служанка и в удивлении посмотрела на меня.

— Справишься?

Агнес медленно кивнула, её глаза, всё ещё широко распахнутые, продолжали моргать, словно она до конца не могла осознать произошедшее. Её взгляд

— Вот и отлично! — сказала я, улыбнувшись.

— Теперь, Жером, нужно разместить остальных, кто прибыл с нами, — решительно произнесла я, не дожидаясь его ответаи и не оглядываясь, я покинула комнату, ощущая на себе его пристальный взгляд.

Я уверенно шла по длинному коридору с гордо поднятой головой. Мои шаги эхом раздавались в пустом пространстве, словно подчёркивая мой статус и власть.

28

Прошло ровно пять месяцев с тех пор, как мы переехали в мое родовое поместье. За это время было выполнено столько работы, что её масштаб даже трудно осмыслить. И всё это стало возможным благодаря Николасу, чья энергия и усилия стали движущей силой всех наших преобразований.

Он заключил соглашение с графом Ксавье, благодаря чему для нас был выделен просторный одноэтажный дом в центре города, предназначенный для организации лечебницы. Граф активно поддерживал эту инициативу и оказывал всестороннюю помощь в её реализации. До открытия новой лечебницы было ещё достаточно далеко, но слава месье Гюлена, который успешно вылечил самого короля, уже привлекла внимание множества пациентов, жаждущих получить помощь от этого выдающегося специалиста. И нам приходилось принимать людей у себя на дому, оборудовав под это дело несколько комнат.

Лекарь и Карма сблизились настолько, что Гюлен часто оставался у неё до глубокой ночи. В эти часы они вместе разрабатывали новые рецепты лекарств и настоек, экспериментируя с ингредиентами и обсуждая сложные случаи из практики. Бывало, и я могла остаться у Кармы до утра, чем сильно расстраивала Николаса. В конце концов виконт нанял рабочих и построил здание практически рядом с усадьбой, в котором разместились и лаборатория, и приёмная, и несколько палат для больных.

За этот период Арман несколько раз наносил нам визиты. Поддавшись уговорам виконта, я уступила и позволила ему оставаться у нас, а также гулять в саду с Клэр. Я в конце концов решила, что это не только не повредит, но и принесет пользу, так как сестра, ведя малоподвижный образ жизни, начала как-то очень быстро набирать вес.

Я наняла гувернантку для Сары и Мота. Слух о том, что у баронессы де Сансе есть воспитанница на выданье, быстро разлетелся по округе, и в наш дом начали съезжаться претенденты на руку Сары со всего Прованса.

И каждый раз, когда я наблюдала за сияющими глазами Сары, встречающей очередного жениха, моё сердце сжималось от боли за Клэр. Я перерыла всю библиотеку, изучила до последней буквы дневник прабабушки, расшифровала древние свитки с ритуалами, оставленные шевалье, но так и не смогла найти способ вернуть душу моей сестры. Единственное, что мне удалось выяснить, это то, что для её возвращения необходимы два совпадения: смертельная угроза в том мире, где она сейчас, и призыв её тела к душе из нашего мира. Но как найти место, где она сейчас, и как создать ситуацию, которая призовёт её душу? Эти вопросы мучили меня день и ночь, не давая покоя.

Первый месяц зимы встретил нас мягким снежным покрывалом, окутавшим всё вокруг. В этом мире ещё не существовало традиции празднования Нового года, однако эти белоснежные снежинки пробудили в моей душе глубокую тоску по далёкому дому. Там, в родных краях, каждый год мы собирались семьёй, чтобы встретить этот волшебный праздник, наполненный теплом, смехом и ожиданием чуда.

И я решила: пусть этот прекрасный праздник обоснуется и здесь.

Я поделилась своими планами с близкими, и они с радостью поддержали меня. Мы начали регулярно собираться у камина по вечерам, погружаясь в атмосферу уюта и тепла. Я рассказывала истории и сказки о волшебстве Нового года, а мои слова оживали под звуки скрипки, создавая магическую атмосферу. Мы также разучили несколько новогодних песен и исполняли их хором, наполняя дом радостью и смехом. Изготовили множество разнообразных новогодних игрушек, вкладывая в каждую частичку своей души, тепла и любви, чтобы украсить наш дом и подарить радость близким.

Когда до конца декабря оставалось всего несколько дней, я внезапно проснулась от мелодичного перезвона, который мягким и убаюкивающим эхом наполнил комнату. Открыв глаза, я увидела Николаса, сидящего на коленях у моей кровати. Его голова была опущена на руки, а взгляд устремлен на меня с теплотой и нежностью.

Он ласково прошептал: «С добрым утром, любимая», — и, наклонившись, чмокнул в кончик моего носа.

— Николас, — прошептала я счастливо и, обняв его за шею, поцеловала.

— Вставай, малышка, — он взъерошил мои волосы, — у меня для тебя сюрприз.

Он подал мне вязанную шаль и помог надеть меховые тапочки.

— Пойдём, — таинственным голосом сказал он и, подхватив меня на руки, вынес из моей спальни.

Спустившись на первый этаж, я ощутила терпкий аромат хвои. В гостиной, среди уютной обстановки, в центре комнаты возвышалась огромная деревянная бочка. Внутри нее, словно живая, стояла величественная сосна, чьи ветви, казалось, ещё хранили дыхание зимнего леса.

— Николас, какое же это чудо! — воскликнула я, не в силах сдержать восторг. Он, смеясь, опустил меня на пол, и я стремглав бросилась к величественному дереву, обходя его со всех сторон.

— Это ещё не всё, любимая.

Он сделал шаг к стене, где на полу стояло что-то высокое, накрытое плотной тканью. Подойдя ближе, он протянул руку и уверенным движением сорвал покрывало.

На деревянном манекене сияло белоснежное платье, искусно расшитое тонкой серебряной вышивкой. Его элегантные линии подчеркивали изящество силуэта, а переливы ткани создавали ощущение легкости и воздушности.

— Какая же это красота, — выдохнула я, не в силах сдержать восхищения. Словно завороженная, я сделала несколько шагов вперёд, не отрывая взгляда от объекта своего восхищения.

— Это мне? — спросила я виконта.

Николас нежно обнял меня и, прижав к себе, тихо прошептал:

— Да, моя прекрасная баронесса, я надеюсь услышать от вас долгожданное «да» и узнать дату нашего венчания.

Я медленно отстранилась, позволяя себе утонуть в глубине его взгляда, где, казалось, отражались все звезды вселенной. Его глаза светились такой чистой и безграничной любовью, что на мгновение я забыла, как дышать.

— Да, — наконец выдохнула я, пытаясь сдержать волнение. — Может, через месяц? — тихо добавила я, надеясь, что мои слова не прозвучали слишком неуверенно. Вместо ожидаемого ответа меня внезапно подхватили на руки и закружили по всей гостиной. Виконт, сияя от радости, с восторгом выкрикнул: «Да!» Его счастливый голос разорвал утреннюю тишину, наполнив

Я ворвалась в комнату нянюшки и Клэр, намереваясь немедленно поделиться с ними нашим решением пожениться. Однако, едва переступив порог, я замерла на месте, словно громом пораженная. Слова застряли у меня в горле, и я не смогла произнести ни звука.

Нянюшка одевала мою сестру. За все эти шесть месяцев я впервые увидела её обнажённой. Полнота моей сестры была вызвана вовсе не малоподвижным образом жизни, как я наивно думала раньше. Клэр была беременна.

Я только и смогла прошептать: «Нянюшка, как же так…» — и, обессиленная, рухнула в кресло. Моя ладонь невольно прикрыла губы, словно пытаясь удержать рвущиеся наружу слова, которые я не могла произнести.

Я мчалась по коридору, словно буря, не замечая ничего вокруг. Гнев разгорался внутри меня, словно пожар, и глаза метали молнии, отражая всю бурю эмоций. Руки сжимались в кулаки, а вены на висках вздулись, выдавая напряжение, готовое вырваться наружу.

Я не помнила себя от гнева. Кровь стучала в висках, дыхание сбивалось, но я не могла остановиться.

— Николас! Агнес! — кричала я, срывая голос. Слова вырывались наружу, как поток лавы, не оставляя места для приличий.

— Что случилось, госпожа? — раздался встревоженный голос дворецкого.

Я окинула взглядом притихших и испуганных слуг в гостиной.

— Жером, где господин виконт?

— Господин, на улице прибыл ваш родственник, граф де Сансе, — заикаясь, сообщил дворецкий. Его голос дрожал, а лицо выражало смесь тревоги и неуверенности.

— Да что вы говорите! — выкрикнула я, злобно рассмеявшись.

Дворецкий кивнул, нервно теребя манжету своего камзола.

Взбешённой фурией в одном платье, несмотря на промозглый мокрый снег, я выбежала из дома, оставив за собой шлейф удивления и тревоги.

Я бросилась к мужчинам, сердце бешено колотилось. Сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, я остановилась перед Арманом, не сводя с него пылающего взгляда. «Вы, вы...» Злость, переполняющая меня, не давала собраться с мыслями, и я, недолго думая, схватила графа за руку и настойчиво потянула в дом.

— Катрин, что случилось? — спросил удивленный виконт, переглядываясь с Арманом, но продолжающий бежать рядом со мной.

— Сейчас вы увидите, что случилось, — зловеще произнесла я, когда мы втроём ворвались в гостиную. Слуги, не успев отреагировать, в панике разбежались в разные стороны, оставляя за собой лишь тревожный гул.

Нянюшка вздрогнула, увидев нас, и мгновенно оказалась рядом с Клэр. Сестра сидела в кресле, облачённая в строгий наряд, её взгляд, устремлённый вдаль, оставался отстранённым и безучастным, как всегда.

Отбросив брезгливым жестом руку графа, я подошла к Клер и, медленно её подняв, повернула боком к мужчинам.

— Вот что произошло, — я провела по её юбке и остановила ладонь под её животом, обозначив этим явно округлившуюся фигуру.

— Я не понимаю, баронесса, что вы хотите этим сказать, — спросил меня растерянным голосом граф.

— Арман, вы слепой или придуриваетесь? Клэр беременна!

— Что она? — переспросил удивлённый граф, делая шаг назад.

— Ваше сиятельство, прошу вас пройти со мной в кабинет, — вдруг прочеканил каждое слово Николас голосом, не терпящим возражений.

Я уже было собралась броситься за ними, но Николас мягким, но непреклонным жестом удержал меня на месте. Его взгляд, полный нежности и уверенности, заставил меня остановиться.

— Побудьте здесь, любовь моя, — сказал он тихо, но твёрдо. — У нас с графом предстоит сугубо мужской разговор.

Я слегка наклонила голову, стараясь выглядеть как можно более спокойно, и выдавила из себя неуверенную улыбку, обращенную к виконту.

— Госпожа, что произошло? Весь дом гудит, как улей! — взволнованно крикнула Агнес, ворвавшись в комнату и тяжело дыша.

— Агнес, мне срочно нужна Карма, — промолвила я, чувствуя, как напряжение спадает, а мозг начинает искать варианты выхода из столь щепетильного положения.

— Так это она в лекарском домике с месье Гюленом и месье Арджуном. — ответила служанка, перекидываясь встревоженным взглядом с нянюшкой.

— Зови всех, — махнула я рукой, садясь в кресло.

— Как скажите, я мигом! — промолвила она с готовностью, быстро исчезая за дверью.

— Нянюшка, почему ты мне не сказала раньше? — я с укоризной посмотрела на пожилую женщину, сидевшую в уголочке и платочком утирающую слёзы.

— Детка, мне не хотелось тебя тревожить, точно-то я не знала, это уж когда ребёночек шевелиться начал, собиралась сказать, да всё момент никак не могла найти, занята ты очень, милая, тебя-то мне тоже очень жалко, — ответила мне нянюшка, громко всхлипнув.

Я подошла к старушке, чувствуя, как сердце сжимается от боли и тревоги. Осторожно положила руку на её хрупкое плечо, стараясь не потревожить, но она всё равно вздрогнула и подняла на меня заплаканные глаза.

— Что делать-то будем? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Так знамо чего, рожать, — ответила она, шмыгая носом и утирая слёзы. — Только ведь бастард родится.

Её голос дрожал, и я почувствовала, как внутри всё опять клокочет от гнева и бессилия.

Нянюшка снова всхлипнула, её плечи затряслись.

— Неужто граф её успел в один из своих визитов снасильничать, — выдохнула она, и её голос стал ещё тише, почти шёпотом. — Не углядела я за нашей голубкой.

— Нянюшка, граф, может, и напыщенный, самовлюблённый индюк, но на такое он точно неспособен, и потом, он любит Клэр, иначе бы он не наносил бы нам визиты каждый месяц.

— Да-да, правда твоя, детка. Может, он на ней женится? — старушка с надеждой посмотрела на меня.

— Женится однозначно, куда он денется, — ответила я твёрдо.

В дверь постучали, и в комнату вошла встревоженная делегация: Карма, Арджун и месье Гюлен.

-Месье Арджун, как я рада вас видеть, — я встала и подошла к человеку, которому была обязана многим в этом мире.

Он замер на мгновение, его глаза блеснули теплотой. Арджун подошёл ближе, слегка наклонив голову. Его взгляд, изучающий и восхищённый, скользнул по моему лицу.

— Баронесса, взаимно, — наконец произнёс он, его голос звучал мягко, но с оттенком глубокого уважения. — Больше полугода прошло, и вы так изменились, дорогая. Позвольте мне на вас взглянуть.

С этими словами он осторожно взял мои руки в свои, слегка сжимая их. В его глазах читалось восхищение, смешанное с чем-то ещё, что я не могла точно определить. — Я в восторге, столько сделано, мы с графом были в городе, прекрасная лечебница, надеюсь, вы меня

— Несомненно, месье Арджун, вот только решим проблемы, связанные с Клэр и графом.

— Что-то случилось?

— Случилось, моя сестра ждёт ребёнка.

Все трое в удивлении перевели взгляд на безучастную Клэр.

— Карма, ты можешь определить срок беременности?

— Конечно, детка, я даже могу сказать точный день зачатия. — Ведьма подошла к сестре и положила ладонь на её живот, прикрыв глаза.

Мы замерли в ожидании, не сводя с неё глаз.

— Девочка, — прошептала пожилая женщина, довольно улыбнувшись, — после бала всё это произошло, отец — граф де Сансе, срок — шесть с половиной месяцев.

- Девочка, - я, счастливо улыбаясь, присела возле сестры, погладив её ласково по щеке. - Бедная моя, а ты даже не знаешь об этом.

- Господа, - раздался неожиданно довольный голос Николаса, - у господина графа есть срочный разговор к баронессе и месье Гюлену.

Мы все обернулись к вновь вошедшему, а я, нахмурив брови, с вызовом посмотрела на Армана.

Граф с грациозным поклоном обратился к месье Гюлену и ко мне.

— Уважаемые господа, позвольте выразить глубочайшее почтение и искреннюю просьбу. Я намерен просить руки вашей прекрасной дочери и сестры.

Его голос звучал мягко, но уверенно, а взгляд был полон надежды и уважения.

В комнате наступила тишина.

Первым очнулся Арджун, воскликнув: «Какая прекрасная новость!»

- Но есть некоторые обстоятельства, - добавил виконт, - так как граф состоит на королевской службе, на брак с Клэр ему требуется разрешение короля, и это может занять некоторое время.

- Тогда господину графу следует поспешить, - посмотрев исподлобья на Армана, сказала я, - срок беременности у сестры уже больше полугода.

- Зная короля, это может затянуться надолго, но я сделаю всё в кратчайшие сроки, - Арман вдруг резко рванул к Клэр, упал на колени перед ней, его руки обхватили её ноги, а голова уткнулась в её живот. В этот момент он выглядел уязвимым и беззащитным, несмотря на свою обычно высокомерно-уверенную манеру поведения. Его плечи вздрагивали, словно он пытался сдержать слёзы или рыдания.

Мы, присутствующие в комнате, не сговариваясь, молча переглянулись. Никто не хотел нарушать этот момент, который казался особенно важным и личным. Мы тихо вышли из комнаты, оставляя их наедине.

В тот же день граф и месье Гюлен отправились в Париж. Аптекарь вызвался сопровождать Армана, предложив представить королю Клэр как свою дочь. Его заслуги перед королём были значительны и ещё свяжи, и мы все решили, что это обстоятельство весьма ускорит решение короля относительно разрешения на их брак.

Арджун, оставшийся с нами, самозабвенно ушёл с головой в работу с пациентами. И у меня появилось достаточно времени уделить внимание дому и семье в канун нового года.

Я с приподнятым настроением занималась домашними хлопотами. Украшала дом, составляла праздничное меню. Повар, привезённый виконтом из своего поместья, был человеком угрюмым и на кухню никого не пускал, я вообще-то и не стремилась туда попасть, дел и без этого было невпроворот, но на Новый год всё же решила проникнуть в его владения и испечь к новогоднему столу торт, эклеры и безе.

Выслушав его ворчливые нравоучения о том, что баронессе не подобает пачкать свои белые руки, я, не удостоив его даже взглядом, повязала фартук и приступила к делу. Мужчина с недовольным и скептическим выражением лица наблюдал за моими действиями, но вскоре, увидев, как уверенно и ловко я обращаюсь с кухонным инвентарём, его первоначальная настороженность сменилась интересом. Он молча наблюдал, как я взбиваю крем для торта и готовлю натуральные красители из свекольного и морковного сока. Когда я закончила и отложила в сторону миску с кремом, он подошел ближе, его глаза светились уважением.

— Госпожа, Вы позволите мне записать рецепты этих блюд? — спросил он с легкой улыбкой.

Я кивнула, не отрываясь от своих дел. В его глазах читалось восхищение, и я почувствовала ехидное удовлетворение от того, что смогла произвести на этого ворчливого мужчину такое впечатление. Настроение мое было на высоте, и я предложила поделиться с ним ещё парой рецептов, на что получила восторженное согласие и приглашение на кухню в любое время дня и ночи.

С тортом я особо решила не заморачиваться, ингредиентов для чего-то особенного было не очень много, и я испекла классический медовик. Хорошо промазала коржи сметанным кремом. Для украшения приготовила крем Шарлотт, разделив на несколько порций, добавила выжитый сок морковки и свеклы и украсила его поверхность розочками розового и жёлтого цвета.

Получилось очень мило и аппетитно. Эклеры заполнила тем же кремом. Безе поставила в духовку на просушку.

Я удовлетворённо окинула результаты своего труда и, подхватив один эклер, протянула пирожное повару. — Пробуйте, месье.

Мужчина сначала принюхался, а потом аккуратно откусил, в изумлении расширив глаза.

— Госпожа, это великолепно, — он не успел договорить, так как на кухню вошёл Николас.

— Вот вы где, сударыня, — в удивлении воскликнул он и с усмешкой окинул меня взглядом.

Я, перепачканная мукой, в ответ улыбнулась. — Решила кое-что приготовить к праздничному столу, — сказала я и протянула виконту эклер.

— О, мадам, это восхитительно! Надеюсь, вы будете радовать меня очень часто такими кулинарными шедеврами, когда мы станем супругами. — Виконт взял мою руку и поцеловал мою испачканную в креме ладонь.

— У меня для вас есть сюрприз, любимая, — приобнимая меня за талию, сказал виконт и, кивнув смущённому повару, вывел из кухни.

— Что за сюрприз?

— Нам надо для этого выйти на улицу и немного прогуляться, — сказал он, накидывая мне на плечи вязанную шаль и направляясь к чёрному ходу, ведущему на хозяйственный двор усадьбы.

Мы прошли мимо хозяйственных построек, пересекли яблоневый сад, где деревья, окутанные легкой дымкой инея, выглядели особенно живописно. Остановились у часовни.

С последнего моего визита здесь произошли значительные изменения. Каменный забор, разрушенный временем, был восстановлен. Полуразрушенная часовня, которую я запомнила в запустении, теперь сияла обновленной красотой: её стены, покрытые свежей краской, излучали тепло, а окна, некогда заколоченные досками, были аккуратно застеклены, позволяя свету проникать внутрь и освещать пространство мягким золотистым светом.

Внутри царила атмосфера умиротворения и покоя. Аккуратные деревянные скамейки приглашали присесть и отдохнуть. Мягкий свет свечей, мерцающий в полумраке, создавал ощущение уюта и защищенности. В воздухе витал едва уловимый аромат ладана, смешанный с запахом яблок, и этот запах наполнял душу спокойствием и радостью.

-Николас, когда вы успели всё это сделать? - в

-Я спешил всё доделать к нашему венчанию, любимая, вам нравится? - сказал он шёпотом, присаживаясь рядом со мной.

Я тихо, почти беззвучно, ответила: «Очень». Затем опустила голову ему на плечо, и он нежно обнял меня за плечи. Мы застыли в этом хрупком мгновении счастья. На наших лицах сияли улыбки, а в часовне царила теплая, умиротворённая тишина, нарушаемая лишь мягким потрескиванием восковых свечей.

После празднования Нового года, которое прошло в шумном веселье и, как я думаю, станет традицией в нашей усадьбе, пришло сообщение от Армана, что всё улажено и они прибудут с месье Гюленом через десять дней.

И всё закрутилось с невероятной быстротой.

Приглашённая портниха с командой мастериц трудилась над подвенечным платьем для Клэр, тщательно подбирая каждый стежок и деталь, чтобы создать шедевр, достойный будущей графини. Параллельно с этим шла подготовка к свадебному столу: закупались изысканные продукты, составлялось меню. Всё это делалось с мыслью о том, что свадьба Клэр и Армана должна стать праздником для их близких и друзей, прошедшим в уютной семейной атмосфере.

Однако планы изменились, когда в наш дом прибыл возбуждённый граф Ксавье. Его появление сопровождалось новостями, которые потрясли нас: сам король решил лично присутствовать на свадьбе графа и моей сестры. Это событие поднимало торжество на новый уровень, превращая его из семейного праздника в событие государственной важности.

Король не только изъявил желание присутствовать, но и взял на себя все финансовые вопросы. Свадьба теперь должна была состояться во дворце графа Ксавье, что добавляло мероприятию торжественности и блеска.

29

Все вокруг были охвачены волнением и предвкушением: предстоящее прибытие короля со свитой на свадьбу обещало стать грандиозным событием. Это известие вызывало у людей радостное оживление и трепет. Однако я, несмотря на всеобщее ликование, оставалась внешне спокойной и невозмутимой, в глубине души испытывая смешанные чувства какой-то обречённости и абсолютно никому не нужной обузы.

Планы на наше венчание с Николасом пришлось отложить на целый месяц из-за подготовки к свадьбе Клэр. Это событие, столь важное для нашей семьи, отняло у нас все силы и внимание. Виконт был явно разочарован, и я разделяла его чувства. Наши отношения уже достигли такого уровня, что мы могли общаться без слов, достаточно было лишь взгляда или едва уловимой эмоции. Однако в интимной сфере наших отношений мы так и не смогли сделать шаг вперёд. Несколько раз мы оказывались на грани, но в самый решающий момент Николас, преодолевая себя, останавливался. Это вызывало у меня одновременно глубокое разочарование и восхищение его силой воли. Я испытывала невероятную нежность и гордость, что лишь укрепляло мои чувства к нему с каждым днём всё больше и больше.

Наконец настал день свадьбы, к которому мы готовились целый месяц, наполненный радостными хлопотами, волнениями и предвкушением важного события. Клэр, облаченная в изысканное подвенечное платье цвета шампанского, излучала невероятную нежность, что вызвало слезы радости у всех присутствующих женщин. Ее красота и грация затмили все ожидания, создавая атмосферу волшебства и счастья.

— Сестричка, как жаль, что ты этого ничего не видишь и не чувствуешь, — я обняла её, смахивая слёзы.

Я была одета в изумрудное платье, которое когда-то подарил мне виконт. Его реакция вызвала у меня не только искренний смех, но и мысль о том, что, несмотря на все его усилия, до нашей свадьбы мне всё же не доходить девственницей.

Нянюшка и Сара, облаченные в праздничные наряды, словно сошедшие с иллюстраций к старинным сказкам, являли собой воплощение торжественности и изящества. Мот, обычно беззаботный и легкомысленный, сегодня преобразился до неузнаваемости. Его бархатный костюмчик сидел безупречно, а тщательно уложенные волосы, обычно вечно взъерошенные, теперь сияли идеальной гладкостью. В его глазах читалась непривычная серьезность, а движения были полны сосредоточенности и важности. Эта миссия, возложенная на него, казалась ему чем-то невероятным — он должен был нести обручальные кольца жениха и невесты.

Венчание состоялось в величественном соборе, где каждая деталь интерьера, от позолоченных алтарей до фресок на стенах, излучала роскошь и величие. Скамьи были заполнены придворными короля, чьи наряды сверкали, словно звёзды на ночном небе. Среди них я заметила лишь несколько знакомых лиц, большинство же были мне совершенно неизвестны. Вся эта помпезность и вычурность создавали атмосферу, в которой я чувствовала себя чужестранкой, словно случайно попавшей на бал, не соответствующий моему внутреннему миру.

Под венец невесту вёл сам король, и его величественный шаг сопровождался шёпотом и ахами присутствующих. После венчания празднование продолжилось во дворце графа Ксавье, где столы ломились от изысканных угощений, каждое из которых казалось произведением искусства.

Виконта король демонстративно игнорировал, всем своим видом показывая, что он в немилости. Николас же этим был совершенно не расстроен и даже, казалось, только рад, так как мы благодаря этому получили минимум внимания от королевских вельмож и смогли улизнуть с праздника никем не замеченными ещё задолго до его завершения.

Карета плавно тронулась, и я, словно освободившись от невидимого груза, мягко опустилась на бархатные подушки сиденья. Внутри разлилось странное чувство: физическое утомление от непривычной праздности оказалось не меньшим, чем от привычного труда по дому. Мысли невольно обратились к жизни аристократов, чьи дни были наполнены бесконечными балами и приёмами. Как можно не уставать от этого круговорота роскоши и светских обязанностей?

— Любимая, сегодня вы были настолько обворожительны, что моя ревность достигла пика. Я был готов вызвать на дуэль каждого, кто посмел бросить на вас похотливый взгляд.

— Николас, я видела только вас. Остальные, разодетые как павлины, вызывали у меня лишь раздражение. Их внимание было пустым и поверхностным, в отличие от вашего, которое проникало в самую глубину моего сердца, — ответила я, ни капли не покривив душой, и соблазнительно улыбнулась.

Глаза виконта, полные решимости и обжигающей страсти, встретились с моими. Его взгляд был настолько глубоким и проникновенным, что я почувствовала, как воздух вокруг нас словно сгустился. В следующий миг он стремительно подался вперёд, и его губы накрыли мои с такой силой и жаром, что я на мгновение потеряла способность дышать.

Мы оторвались друг от друга и лишь тогда осознали, что уже дома, когда Луи осторожно постучал в окно кареты, возвращая нас к реальности.

— Катрин, я безумно люблю вас, — прошептал мне Николас.

— А я вас! — неожиданно вырвалось у меня.

Виконт застыл на месте, словно его парализовало. Он молча смотрел на меня, не в силах осознать услышанное.

— Вы сказали...

— Я люблю вас, Николас. Люблю!

После этого всё происходящее с нами было как в сладком тумане. Виконт подхватил меня на руки, и я даже не помню, как мы оказались в моей спальне. Одежда трещала на нас и, испорченная нашими страстными порывами, летела на пол, открывая путь к новым, ещё более интимным моментам. Время словно остановилось, и мы растворились друг в друге, наслаждаясь каждым мгновением, словно это был наш последний шанс.

Препятствие на пути к блаженству оказалось настолько незначительным, что я даже не заметила его. Лёгкий дискомфорт быстро растворился в вихре нашей всепоглощающей страсти, оставив после себя лишь ощущение безграничного наслаждения и единства.

Мы лежали в объятиях, обессиленные, но переполненные счастьем. Комната была погружена в полумрак, и лишь почти догоревший камин отбрасывал тусклые отблески света на наши лица.

Николас, неожиданно прервав тишину, сжал меня в объятиях, словно боясь, что я исчезну, и тихо произнёс: — Мы завтра же обвенчаемся.

Я отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза, и с лёгкой улыбкой ответила: — Любимый, но мы же ничего не успеем подготовить.

Он нахмурил брови, но в его взгляде я увидела решимость. — Тогда послезавтра, — твёрдо сказал он.

— Хорошо, — просто согласилась я, засмеявшись. — Послезавтра, так послезавтра, — и, хитро прищурившись, добавила: — Мой господин.

И мы вновь погрузились в безбрежное море наших объятий, где нежность и любовь сливаются воедино, не зная границ.

Я лежала и с умилением наблюдала, как первый солнечный луч скользит по лицу Николаса, нежно касаясь его кожи. Свет, словно тонкая кисть художника, постепенно раскрашивал его черты, делая их еще более выразительными. Волосы Николаса, рассыпанные по подушке, мягко переливались в его теплом свете, создавая вокруг него атмосферу спокойствия и умиротворения.

В дверь тихо постучали. На пороге возникла Агнес, которая ежедневно приходила, чтобы разбудить меня. Женщина замерла, тихонько охнув и быстро прикрыв рот рукой, хихикнула и мгновенно испарилась. Я откинулась на подушку, улыбнувшись, услышав её быстро удаляющиеся шаги.

- Ну всё, теперь весь дом будет знать, - сказала я, потянувшись и чмокнув Николаса в нос, прошептала ему на ухо: - Вставай, соня, утро наступило.

В столовой царила тишина, нарушаемая лишь лёгким шорохом столовых приборов и приглушённым гулом разговоров слуг. Все взгляды были прикованы к нам, и на лицах людей застыли загадочные улыбки, полные скрытых значений, о которых я уже догадывалась.

— Доброе утро, господа.

Голос виконта звучал уверенно и торжественно, словно он сообщал нечто важное и давно ожидаемое. Я почувствовала, как мое сердце замерло, а затем забилось быстрее.

— У нас с баронессой есть для вас прекрасная новость, — продолжил он, крепче сжимая мою руку в своей ладони. — Завтра состоится наше венчание.

Тишину разорвали ликующие возгласы, и мы мгновенно оказались в центре всеобщего внимания. Нас окружили, засыпая поздравлениями и теплыми словами.

Все дальнейшие события развивались стремительно. После обеда в наш дом вернулись граф с Клэр. Сестра выглядела словно тень самой себя — измождённой, с ещё более пустым взглядом. Я не стала медлить и, нежно обняв её, отвела в спальню, где она вскоре погрузилась в глубокий сон.

Вместе с ними прибыли дофин и шевалье, с которыми мы успели обменяться всего лишь несколькими дежурными фразами на вчерашнем торжестве, и сейчас они вместе с виконтом и графом переместились в кабинет для более тесной беседы. Как оказалось, король со своей свитой отбыл ещё утром обратно в Париж. Эта новость принесла мне невероятное облегчение, так как больше никого посторонних ни сегодня, ни завтра у нас не ожидалось, и я с головой, полная энтузиазма, погрузилась в приготовления к завтрашнему дню.

Я согласовала меню с поваром, и мы остановились на провансальской кухне, известной своей простотой и сытностью. Слуги украсили гостиную и часовню яркими шелковыми лентами, компенсируя отсутствие свежих цветов, которые в это время года найти было трудно. Тем не менее, помещения приобрели праздничный вид, соответствующий торжественному моменту.

Переделав дела, я решила провести вечер с Клэр, она проснулась, и я ждала, пока нянюшка её покормит.

Февраль в Провансе обычно ассоциируется с мягким климатом и солнечным светом. Однако в этот раз погода оказалась противоречивой. Природа, казалось, начала просыпаться, но ледяные ветра с моря не позволяли почувствовать приближение весны. Днем температура поднималась, но ночи оставались холодными, и по утрам все вокруг покрывалось серебристым инеем.

К замужеству я никогда не испытывала особой тяги, но в мечтах юности, обсуждая с подругами грядущее, представляла свою свадьбу весной, когда сады и парки утопают в густых кистях сирени и её пьянящий аромат наполняет воздух, создавая атмосферу сказочного, почти нереального счастья.

Я вздохнула и печально улыбнулась, как же всё это было давно и теперь казалось просто позабывшимся сном. Отойдя от окна, за которым серел вечерний унылый пейзаж, я присела рядом с безучастной ко всему сестрой, взяв её за руку, начала рассказывать, какая у неё была прекрасная свадьба и какая она была красивая, и как все ей восхищались.

- Жаль, что в этом мире нет фотоаппарата, я бы сделала много фотографий, а потом, когда бы ты наконец вернулась, показала бы тебе. - подытожила я, тяжко вздохнув, и вдруг почувствовала, как пальцы Клэр вздрогнули и на мгновение слабо сжали мою руку.

Я напряглась и медленно наклонилась, чтобы заглянуть в лицо сестры, но её взгляд остался прежним, без малейших признаков эмоций или изменений.

— Показалось, — тихо выдохнула я, чувствуя, как сожаление сжимает моё сердце.

— Нянюшка, — обратилась я к старушке, которая сидела тихонько в кресле и что-то вязала. — Завтра к двенадцати часам приедет священник. Церемония будет чуть позже, Клэр должна быть готова к этому времени. Пусть она выглядит так же красиво и торжественно, как и я.

Нянюшка закивала:

— Хорошо, моя голубка, как скажешь. Бедняжка наша так вчера устала. Знаешь, детка, мне, возможно, показалось, но живот у неё как будто ниже стал, что ли.

— Опустился? — я подняла сестру и положила свою ладонь между её рёбрами и выпирающим животом. — Да, есть немного, но ей ещё полтора месяца до срока ходить, тонуса нет. Всё хорошо, нянюшка, не беспокойся.

Ответив старушке с внешней невозмутимостью, я внутренне напряглась. Хоть и рано по срокам, но и роженица

В дверь постучали, и в комнату вошла Агнес. — Госпожа, господин виконт просил вас предупредить, что он отъедет с господами и будет завтра к утру.

— Куда отъедет? — переспросила я в недоумении.

— Никак не знаю, госпожа. Вскочили на коней и ускакали. — Она пожала плечами.

— А с кем?

— Так с графом, вашим дядей и молодым господином.

— Странно, куда им понадобилось в ночь?

— Может, в бордель. — Выпалила служанка и, ахнув, прикрыла рот рукой. — Простите, госпожа, ляпнула не подумавши.

— Агнес, — начала я, тщательно подбирая слова, чтобы не выдать своих истинных чувств, — что ты городишь? Господа слишком благородны, чтобы посещать подобные заведения, да и... — Я хотела сказать, что виконт слишком сильно любит меня, чтобы искать удовольствие в объятиях женщин лёгкого поведения в канун нашего венчания. Но вместо этого я лишь отвела взгляд. Нет, я в это, конечно, не верила, но неприятная мысль, как ядовитая змея, проникла в моё сознание, оставив горький осадок. Ведь в этом времени посещение борделей как бы и не считалось изменой.

Я махнула рукой, стараясь скрыть своё разочарование. — Лучше иди приготовь мне ванну. Хочу помыться и пораньше лечь спать.

Уснула я глубоко за полночь, и остаток ночи меня преследовал странный и омерзительный сон. В нём я видела мадам Карно, восседающую верхом на довольном Николасе. Её вульгарное лицо с ярким макияжем искажалось безумным весельем, а смех, громкий и неудержимый, эхом разносился по тёмному пространству. Этот образ был настолько реальным, что я проснулась с учащённым сердцебиением и ощущением, будто нахожусь на грани между явью и сном.

- Госпожа, пора вставать. - Весёлый голос Агнес окончательно разбудил меня, и я села, облокотившись на подушки, усиленно потерев глаза. - Господин виконт распорядился подать вам завтрак в спальню.

- Он вернулся? - Я хотела вскочить, но служанка с настойчивостью упёрлась мне в грудь рукой. - Сначала завтрак, госпожа, и одеваться, а потом уже к положенному времени вам можно будет спуститься вниз. Вы разве забыли, что вы сегодня невеста, а невесту жених должен увидеть первый раз только в церкви. - сказала она поучительным тоном, нахмурив брови, и поставила столик с завтраком мне на колени. - Ешьте, - строго сказала она и, уперев руки в бока, с невозмутимым видом уставилась на меня.

Я откусила оладушек, макнув его в сметану, и спросила:

- Ты хоть скажи, как он выглядит, с ним всё хорошо?

- Всё отлично с господином виконтом, - ответила она и, быстро оглянувшись на дверь, шёпотом добавила: - Он вам такой сюрприз, госпожа, приготовил, просто сказка какая-то, - она закатила глаза и мечтательно улыбнулась.

- Какой сюрприз? - перестав жевать, спросила я.

- Какой надо сюрприз, - очнувшись, промолвила она, - ешьте!

Все мои попытки ускользнуть, какие бы уловки я ни придумывала, беспощадно пресекались. Агнес позвала служанок, и началась настоящая церемония преображения. Меня тщательно натёрли розовым маслом, потом надели кружевное бельё и, усадив перед туалетным столиком, принялись завивать мои рыжие волосы и укладывать в причёску. Этот процесс, наполненный бесконечными придирками и поправками, растянулся почти на два часа. Меня аккуратно, чтобы не испортить укладку на голове, облачили в то самое изысканное серебренное платье, которое виконт подарил мне накануне Нового года. И наконец Агнес подвела меня к зеркалу под восторженные ахи служанок.

Я не могла оторвать взгляд от своего отражения в зеркале. Девушка, смотревшая на меня, казалась нереальной. Её лицо светилось, глаза блестели, а волосы, словно шёлк, мягко обрамляли черты. Я стояла, затаив дыхание, и пыталась осознать, что это действительно я. Но каждый раз, когда я подходила ближе, чтобы убедиться, что это не иллюзия, отражение становилось ещё более прекрасным.

— Боже мой, баронесса! Как вы великолепны! — на пороге застыл месье Арджун, держа в руках изысканную серебряную шкатулку. Его взгляд, полный восхищения, скользил по моему лицу, и я почувствовала, как мои щеки вспыхнули, словно по ним пробежал горячий ветер.

— Благодарю вас, месье! — ответила я ему, смутившись.

Он ещё некоторое время стоял, восхищённо цокая языком, а потом, спохватившись, подошёл ко мне и открыл ларец.

— Это подарок от господина графа в знак глубокой признательности и огромного уважения.

Я восхищённо ахнула, беря в руки роскошное жемчужное ожерелье. Тончайшие серебряные нити, на которых были нанизаны сияющие жемчужины, создавали иллюзию невесомости. Ряды перламутровых бусин переливались на свету, словно паря в воздухе. К ожерелью прилагались два широких жемчужных браслета и серьги.

Служанки помогли мне надеть драгоценности.

Арджун не отрывал от меня взгляда, его глаза светились неподдельным восторгом.

— Восхитительно, — произнес он, наконец, его голос дрожал от волнения.

Он протянул мне руку, и я почувствовала, как его теплые пальцы уверенно обхватили мои.

— Теперь вы полностью готовы, моя дорогая, пора, — продолжил он с легкой улыбкой, в которой сквозила нежность.

— Мне доверено вашим женихом проводить вас в часовню, — сказал он, его голос звучал торжественно и проникновенно.

И я, взяв Арджуна под руку, шагнула за дверь, где нас встретил лёгкий, едва уловимый цветочный аромат. Чем ближе мы подходили к широкой лестнице, ведущей вниз, тем отчётливее он становился, наполняя пространство и пробуждая в душе тёплые воспоминания. Спустившись по ступеням, я замерла, ошеломлённая увиденным: вся гостиная утопала в золотистой дымке, словно сотканной из солнечных лучей.

— Мимозы, — выдохнула я, не веря своим глазам. Лёгкие цветочные шарики, казалось, танцевали в воздухе, создавая атмосферу праздника, безмятежности и весны.

В гостиной выстроились все слуги во главе с дворецким. При виде меня они все низко поклонились.

— А где все? — спросила я, не отрывая взгляда от цветочного рая.

— Все в часовне, — раздался голос Кармы.

— Карма, как я рада тебя видеть. Откуда взялась вся эта красота, ты случайно не знаешь?

— Ну, милая, в это время года сирень ещё не цветёт, так что твой жених, вернувшись под утро с господами, привёз две телеги мимоз, — ответила она мне на мой удивлённый взгляд и хитро подмигнула, засмеявшись.

— Карма, ты чудо, — прошептала я, стараясь остановить набежавшие слёзы.

— Это ты у нас настоящее чудо, девочка. Поторопимся, все ждут только нас.

Мы вышли на улицу, впереди под руку шли мы с Арджуном, за нами

Приближаясь к часовне, я уловила звуки скрипки. Мелодия, зачаровывая, разливалась в воздухе, окутывая пространство волшебной аурой.

Двери часовни медленно и бесшумно распахнулись, открывая перед нами таинственное пространство, окутанное мягким полумраком. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь витражи, разливались по полу, создавая причудливые узоры и окрашивая стены в нежные золотистые тона.

Мой взгляд, словно зачарованный, устремился к алтарю, где стоял виконт. Его стройная фигура выделялась на фоне белоснежных стен, в руках он бережно, прижимая к груди, держал маленький букетик подснежников.

Наши глаза встретились, и я ощутила, как время будто остановилось, создавая вокруг нас вакуум, в котором исчезли все звуки и движения. Этот миг стал священным пространством, где слова были лишними, а чувства и мысли, словно невидимые нити, связали нас воедино. В этом безмолвии мы были не просто вдвоём — мы стали частью чего-то большего, где любовь, как невидимый ветер, проносилась сквозь наши души, оставляя за собой следы тепла, нежности и всепоглощающей страсти.

- Теперь жених может поцеловать невесту, — глубокий и торжественный голос священника разнёсся по старинной часовне. Мы замерли на мгновение, пытаясь осознать произошедшее с нами, и в тот же миг, не сговариваясь, прильнули друг к другу. Наши губы соприкоснулись в нежном глубоком поцелуе, связывая наши судьбы навеки.

Часовня наполнилась радостными возгласами и поздравлениями, но внезапно сквозь шум и веселье раздался пронзительный крик, словно раскат грома среди ясного неба. «Катрин!» — этот голос, полный муки и отчаяния, разорвал воздух. Радостное ликование сменилось оглушительной тишиной, и все взгляды обратились в одну сторону, охваченные тревогой и недоумением.

Клер обезумевшим, ничего не понимающим взглядом смотрела на меня. Боль исказила её лицо, одной рукой она держалась за живот, а вторую протянула ко мне, её губы что-то неслышно прошептали, и она, потеряв сознание, рухнула на руки графа.

Первой среагировала Карма: она подбежала к Клэр, обхватила руками её живот и прокричала: «Рожает!»

Эти слова словно прорвали плотину. Все присутствующие в часовне пришли в движение: Арман, едва осознав происходящее, подхватил жену на руки и, не теряя ни секунды, кинулся к выходу. За ним, торопясь, последовали Карма, Арджун и месье Гюлен.

Я, охваченная тревогой, посмотрела на Николаса. Его лицо было напряжённым, но он не произнёс ни слова. Вместо этого он схватил меня за руку и устремился за остальными.

Клэр осторожно уложили на кровать, и в ту же секунду Карма приказала слугам четким, уверенным голосом:

— Подготовьте чистые простыни, нагрейте воду, быстро.

Потом обратилась ко мне, застывшей в полном оцепенении.

— Катрин, детка, ты будешь тут нужна, слишком рано всё началось. Иди переоденься, милая, я тебя жду. — Она заглянула мне в глаза и дотронулась рукой до плеча, возвращая меня в действительность.

Я кивнула и рванула на второй этаж, громко зовя Агнес.

Все столпились у комнаты в коридоре, где находилась Клэр. Видимо, Карма, не церемонясь, вытолкала всех мужчин прочь.

— Катрин, с Клэр всё будет в порядке? — с тревогой спросил граф, его лицо было бледным, а руки дрожали. Он схватил меня за руку, словно боялся, что я убегу.

Я, уже переодевшись в простое домашнее платье с повязанным белым передником на талии, ободряюще похлопала его по руке.

— Не сомневайтесь, всё будет хорошо, — твёрдо ответила я, стараясь передать ему свою уверенность. Затем я перевела взгляд на виконта, стоявшего в стороне. Он выглядел напряжённым, но его глаза светились теплотой.

— Любимый, прости, что всё так вышло, — тихо сказала я, подходя к нему, чувствуя, как моё сердце сжимается от волнения. Он не ответил сразу, лишь на мгновение замер, а затем медленно наклонился и нежно поцеловал меня. Потом подтолкнул в сторону двери, сказав:

— Иди, любимая, ты нужна своей сестре.

Я с благодарностью ему улыбнулась и, обернувшись к остальным мужчинам, сказала: — Господа, я предлагаю вам пойти вниз и выпить чего-нибудь покрепче, ваш друг граф сейчас как никогда нуждается в вашей мужской поддержке. И, подмигнув Николасу, решительно прошла в комнату, плотно затворив за собой дверь.

— Как она? — выдохнула я, стремительно шагнув к кровати и бросив тревожный взгляд на лицо Клэр. Сестра всё еще находилась в бессознательном состоянии.

Карма, стоявшая рядом, ответила ровным голосом:

— Положение ребёнка поперечное, воды отошли. Времени мало.

Клэр лежала на спине, её тело было обнажено до пояса, лишь тонкая батистовая сорочка едва прикрывала грудь и живот. Я, склонившись над кроватью, задрала рубашку, обнажая живот. Прижалась к её животу ухом, стараясь услышать сердцебиение плода.

Сердечко малыша стучало, я с облегчением выдохнула и стала ощупывать живот.

— Будем разворачивать младенца в правильное положение. Держите её, это достаточно больно, она может очнуться, — обратилась я к Арджуну и аптекарю.

Карма посмотрела на меня:

— Ты же поняла, что она вернулась? — и перевела взгляд на её руку, на безымянном пальце поблескивало кольцо с красным камушком.

Я кивнула, улыбнувшись, и сразу же сосредоточилась на животе сестры:

— Приступим, всё потом.

Со второй попытки мне наконец удалось повернуть плод, и я почувствовала, как напряжение в животе немного спало. Клэр, лежащая передо мной, издала громкий крик, её глаза распахнулись, а взгляд, полный ужаса и отчаяния, заметался по нашим лицам.

— Катрин, я снова с тобой, — её голос дрожал, а по щекам текли слёзы. Она схватила меня за руку, словно ища в этом жесте утешение, но её тело вновь пронзила мучительная схватка, от которой она закричала ещё громче.

— Потерпи, милая, — я старалась говорить спокойно, хотя внутри меня всё сжималось от тревоги. — Всё будет хорошо. Ещё немного, и ты сможешь взять свою доченьку на руки.

В этот момент Карма подошла к изголовью кровати, её лицо было сосредоточенным и решительным. Она положила свою руку на горячий лоб Клэр, закрыла глаза и произнесла:

— Я постараюсь немного снять боль.

И на самом деле сестра немного расслабилась. — Катрин, я была ей, — произнесла она ослабшим голосом.

— Кем, милая? — спросила я, понимая, что она говорит о другом мире.

— Мамой, я хотела всё исправить, но меня... её всё равно убили, убили, — она зарыдала, и очередная схватка исказила её лицо.

Я

— Ты не понимаешь, он тоже вернулся.

Мы с Кармой обменялись взглядами, и женщина едва заметно кивнула. Этот короткий жест был полон смысла, и мы обе мгновенно поняли друг друга без лишних слов.

Я, не раздумывая, бросилась к двери, но голос Клэр, полный невыносимой боли и отчаяния, заставил меня замереть на месте:

- Катрин, не оставляй меня, прошу! Её слова эхом отозвались в моей душе, разрывая её на части.

Арджун вдруг прервал затянувшуюся паузу: - Кажется, вы говорите о карлике, не так ли?

Его вопрос прозвучал неожиданно, словно он только что уловил ключевую нить.

- Да, именно о нём. Душа шевалье вернулась, но, боюсь, мы уже можем не застать его в комнате.

Мой взгляд метался между дверью и Клэр, я пыталась найти выход из этой непростой ситуации. Каждое мгновение казалось вечностью, а решение, которое нужно было принять, давалось с трудом.

- Оставайтесь с сестрой, дорогая, мы с месье Гюленом найдём господ и разберёмся с этим делом.

— Найдите его, месье Арджун. Он крайне опасен. Амулеты я надежно спрятала, но у него остались знания, которые он может использовать, и тогда всё повторится.

— Я всё понимаю, мадам. Не волнуйтесь, — ответил лекарь, спешно покидая комнату.

— Катрин, наш дядя — чудовище. Его нужно остановить. Он уже не раз это делал. Каждый раз он возвращается в прошлое, пытаясь изменить своё будущее.

Клэр говорила быстро, её слова были полны тревоги. Её дыхание сбилось, и она схватилась за живот от очередной схватки.

— Всё, головка показалась. Тужься, дорогая, тужься, — прокричала Карма, её голос был полон решимости.

Клэр из последних сил сделала то, что ей сказали, и через мгновение звонкий детский крик оповестил этот мир о своём появлении.

***

Я стояла в пустой комнате, освещённой тусклым светом свечей, и внимательно осматривала её. Мой взгляд скользил по стенам, потолку и полу, пытаясь найти хоть малейшую зацепку.

— Дверь была закрыта, госпожа, — тихо произнёс дворецкий, его голос дрожал от напряжения. — Он просто исчез.

— Обыщите все стены на наличие тайных ходов, — приказала я, направляясь к кровати. Над ней висел роскошный ковёр с замысловатым узором. Я осторожно приподняла край ткани, обнажая каменную стену без единого намёка на скрытую дверь или щель.

— Пустота, — пробормотал Арджун, его лицо выражало разочарование.

— Не спешите с выводами, — остановила я его, продолжая осматривать стену. — Возможно, вход находится в другом месте, но он должен быть, это однозначно.

В этот момент шевалье, который всё это время активно участвовал в поисках карлика, издал торжествующий возглас. Мы все повернулись к нему.

— Я нашёл! — выдохнул он, указывая на небольшой выступ в стене, который раньше был незаметен.

Мы приблизились к нему. Шевалье надавил на выступ, и часть стены бесшумно приоткрылась, открывая тёмный проход.

Внезапно из коридора раздался пронзительный крик Клэр, которая только недавно уснула, измождённая после долгих и трудных родов.

Мы все кинулись к комнате сестры.

На пороге мы застыли, словно окаменев. Сквозь спины мужчин, ворвавшихся первыми, я увидела жуткую сцену: карлик, сжимая в руках дочь Клэр, стоял в проёме тайного хода. Его лицо исказила безумная гримаса, а в глазах светилась маниакальная решимость.

— Всем стоять! Иначе я сверну младенцу шею! Мне терять нечего! — прокричал он, делая шаг назад, в темноту.

Я бросила взгляд на Николаса. Его лицо было сосредоточенным, а в глазах читалась холодная решимость.

— Николас, — прошептала я едва слышно, — подберись к нему через тайный ход и схвати его со спины. Я его отвлеку.

Николас кивнул, не сводя глаз с карлика, и бесшумно вышел в коридор. Я же осталась на месте, готовясь отвлечь внимание безумца.

Сестра, сползая с кровати, протянула руки к нашему безумному дядьке, рыдая, произнесла:

— Отдай мне её! Я всё сделаю, что ты скажешь!

Я почувствовала, как напряжение внутри меня нарастает. Время шло, но Николаса всё ещё не было видно. Я должна была действовать быстро.

— Ты не понимаешь, что делаешь! — крикнула я, распихивая локтями мужчин и проходя вперед. — Она всего лишь беззащитный младенец!

Карлик лишь рассмеялся, его смех был похож на скрежет металла.

— Младенец? — переспросил он, его глаза блеснули безумным огнём. — Ты ничего не знаешь, ты, как и все в вашем роду, глупая и тупая баба! Она — ключ к моему спасению! Кольцо, быстро! — переведя взгляд на Клэр, выкрикнул он.

— Зачем тебе ребёнок, давай уйдём вместе, меня здесь ничего не держит, — сказала я вкрадчивым голосом и медленно стала приближаться к нему.

— Дура, вы с сестрой пустышки, переход можно делать только дважды, вы исчерпали свои возможности, а вот она нет, — он прижал девочку к себе ещё сильнее, и малышка громко закричала. — Кольцо, я сказал.

— Хорошо, хорошо, как скажешь, — я протянула руку к сестре.

Клэр, дрожа всем телом, с трудом подняла руку, на которой было надето кольцо. Её пальцы, казалось, не слушались её, но она всё же сняла украшение и, крепко сжимая его в ладони, медленно протянула мне. Её взгляд был полон страха и неуверенности, но в нём также читалась мольба о помощи. Дрожащими руками я взяла кольцо из её рук и медленно стала приближаться к карлику, чувствуя, как каждый шаг становится тяжелее. Наконец в темноте за его спиной я заметила фигуру виконта, державшего кочергу наготове для удара.

Николас мне кивнул и, крепко сжимая кочергу, с яростью замахнулся, вкладывая в удар всю свою силу. Кочерга, словно молния, пронзая воздух, обрушилась на голову карлика с сокрушительной мощью.

Я рванула вперёд. Карлик, потеряв равновесие от сильного удара, издал сдавленный крик и пошатнулся. Его хватка ослабла, глаза закатились, и он начал падать вместе с ребёнком. В тот момент, когда его тело уже почти коснулось земли, я успела молниеносно среагировать. Моя рука метнулась вперёд, и я поймала девочку. Сердце бешено колотилось, адреналин пульсировал в венах. Не теряя ни секунды, я развернулась и бросилась к мужчинам, которые наконец-то очнулись от шока и поспешили к виконту на помощь.

***

Клэр крепко обняла меня, и я почувствовала, как её тело содрогается от беззвучных рыданий.

Мы сидели в полумраке её комнаты, где

Клэр подняла голову и посмотрела на меня, её глаза были полны раскаяния.

— Прости, я испортила тебе всю свадьбу, — тихо произнесла она, опустив взгляд на малышку.

Я накрыла её руку своей и засмеялась.

— Что ты, Клэр. Моя свадьба теперь будет самым ярким и запоминающимся событием не только для меня, но и для всех, кто на ней присутствовал.

Она хмыкнула, её губы тронула слабая улыбка.

— Вот это точно, — добавила она, и её смех, сначала робкий, постепенно стал громче.

- Арман хочет, чтобы мы через неделю отбыли в его замок, а я так не хочу тебя покидать, хочется наверстать всё нами упущенное за эти годы по вине... — она замолчала, опять горько всхлипнув.

В нашем разговоре мы намеренно избегали упоминаний о нашем покойном родственнике. Удар Николаса оборвал его жизнь мгновенно. Мы решили, что, оставив прошлое за спиной, сможем легче двигаться вперёд и начать строить новую жизнь, не обременённую тяжёлыми воспоминаниями, связанными с нашим дядей.

- Милая, ты теперь графиня, и у твоего мужа много обязанностей при дворе, не волнуйся, мы часто будем навещать вас. И потом, с тобой будет нянюшка, тебе не будет одиноко.

Клэр подцепила пальцем цепочку, на которой висело кольцо, и, задумчиво его рассматривая, сказала:

- Может, его спрятать куда подальше, уж много бед с ним связано.

- Это кольцо — не украшение, а артефакт, таящий в себе древнюю и многослойную силу. Оно связано с нашей кровью, передаваясь из поколения в поколение. Кольцо принадлежит твоей дочери и всегда должно быть при ней. Его происхождение окутано тайной: благословение это или проклятие, никто не знает наверняка.

Кольцо неизменно появляется, когда в нашей семье должна родиться девочка. Возможно, это знак судьбы, символ, оберегающий наши души. Оно способно перемещать сознание в другое тело, давая возможность вернуться со временем обратно в своё, вынося при этом некий опыт из другого мира и времени. Или же это нечто намного большее, не знаю, наш разум не способен этого постичь, ну, по крайней мере, не сейчас и не нами.

В дверь настойчиво постучали, нарушая мой задумчивый монолог. Агнес осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Её лицо выражало смесь радости и лукавства.

— Госпожа, — произнесла она решительно, при этом широко улыбаясь, — вас ожидают гости. Они просят, чтобы вы присоединились к ним, чтобы наконец проводить невесту к её первой брачной ночи, как того требуют традиции.

Клер игриво толкнула меня в бок и с лукавой улыбкой произнесла:

— Катрин, ты теперь замужняя женщина, не забывай об этом.

Кровь мгновенно прилила к лицу, окрашивая щеки в густой румянец. Сердце, ускоряя ритм, начало биться в предвкушении, воскрешая в памяти яркие образы позапрошлой ночи.

— Ну иди же, не заставляй Николаса ждать. Завтра жду тебя с рассказом, как всё прошло, — сестра подмигнула и уже более настойчиво подпихнула меня локтем.

Когда я вошла в гостиную, мужчины были уже изрядно навеселе. Даже обычно сдержанный Арджун и солидный месье Гюлен не уступали молодым господам в степени опьянения. Атмосфера была наполнена весельем и смехом, а воздух — ароматами хорошего вина и закусок.

— Виконтесса, виват виконтессе! — увидев меня первым, прокричал принц, высоко поднимая бокал вина. Все остальные подхватили: «Виват, виват, виват».

Николас стремительно поднялся на ноги и, с явным облегчением на лице, устремился ко мне. Его шаги были уверенными, и в них чувствовалась скрытая энергия, словно он долго сдерживал свои эмоции. Когда он приблизился, на его лице засияла широкая, почти мальчишеская улыбка, которая, казалось, мгновенно осветила всё вокруг.

Он смотрел на меня с трепетом и волнением, его глаза светились от счастья. Его голос дрожал от нетерпения, когда он произнес:

— Любовь моя, как долго я вас ждал!

Его слова прозвучали тихо, но с такой искренностью, что, казалось, они проникли прямо в мое сердце. Он медленно приблизился, словно боялся спугнуть момент, и нежно коснулся губами моей руки. Этот поцелуй был легким, почти невесомым, но в нем чувствовалась вся глубина его чувств и желание быть рядом.

- Эге-гей, - закричал принц, - молодую на брачное ложе. - Все мгновенно сорвались с мест, громко гогоча, подхватили меня визжащую и брыкающуюся на руки и с шутливыми напутственными пожеланиями виконту понесли на второй этаж в спальню.

***

Я засыпала на груди любимого, утомлённая и счастливая. Его тепло и дыхание обволакивали меня, словно мягкий плед. Впереди простиралась бескрайняя гладь надежд и возможностей, ведь наши мечты, планы и взгляды на жизнь сплетались в единый узор. Виконт, который отказался от королевских регалий ради нашего будущего, был рядом. Его присутствие дарило мне уверенность и спокойствие, как будто он был моим личным маяком в бурном море жизни.

Я блаженно зевнула, ощущая аромат мимоз, который наполнял воздух. Этот запах, словно волшебный эликсир, погружал меня в состояние безмятежности. Я закрыла глаза и погрузилась в спокойный, счастливый сон.

Лёгкий ветерок, врываясь в открытое окно, приносил с собой свежесть морского бриза и аромат пробуждающейся весны. Он мягко обдувал лицо, наполняя комнату свежим воздухом и мелодичным шёпотом. В углу, где потрескивал камин, огонь весело плясал в пламени, отбрасывая тёплые блики на стены и потолок. На столе мерцали свечи, их пламя дрожало в такт дыханию ветра.

Погружённая в глубокий сон, я видела яркие, сказочные сны и ещё совсем не ведала, что на моём пальце появилось кольцо. Оно мерцало алым камнем, напоминающим крошечную звезду, которая, казалось, ожила, пленяя взор своей магической энергией. Его свет, тёплый и завораживающий, шептал древние тайны, приглашая в мир грёз, где реальность и фантазия сливались в единое целое. Камень, словно искусный рассказчик, открывал завесу над далёкими странами, где горы касаются небес, а реки текут, как жидкое золото. Он поведывал о невероятных приключениях, о путешествиях, которые ждут тех, кто решится выйти за пределы привычного мира и осмелится взглянуть в лицо неизведанному.