Танцор

Глава 1

Элин Пир

«Танцор»

Серия:Мужчины севера (книга 7)

Автор:Элин Пир

Название на русском:Танцор

Серия:Мужчины севера_7

Перевод:Женя

Редактор:Eva_Ber

Обложка:Poison Princess

Оформление:

Eva_Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Абсолютная нетерпимость

Соломон

Нельзя убить человека, не потеряв при этом часть своей человечности.

Будучи солдатом, я казнил семерых человек и помню имена, лица и последние мгновения каждого из них. Не потому, что я этого хочу. Это просто факт, что лишение жизни другого человека каким-то образом оставляет на тебе след. Как будто его последний вздох проникает в тебя и остается там тяжким бременем.

— Ты хочешь сделать это? — спросил меня Етти, дожевывая последний кусочек яблока. — Я сделал последние два.

— Может быть, Хан простит его, — пробормотал я вполголоса, прислонившись к стене.

Етти приподнял бровь и посмотрел на меня.

— Да, точно.

Мы вернулись, чтобы посмотреть, как наш правитель, Хан Аврелий, и его брат Магни допрашивают Рэя, который вчера совершил главную ошибку в своей жизни, убив свою жену.

— Я уже говорил это вашим людям много раз. Я никогда не хотел причинить ей боль, это был несчастный случай, — голос Рэя, который звучал умоляюще, когда мы с Етти выслеживали его в лесу пять часов назад, теперь стал хриплым от аргументации своей позиции.

Сидя верхом на перевернутом стуле перед Рэем, Хан прислонился грудью к спинке, положив на нее руки. Я подумал, не хотел ли он неосознанно использовать спинку стула в качестве щита между собой и человеком, совершившим самое ужасное преступление в нашей стране. Хан пристально посмотрел на Рэя.

— Ты хочешь, чтобы мы поверили, что твоя жена упала с лестницы случайно?

— Да-а-а, — взмолился он, его движения были напряженными, когда он поворачивался из стороны в сторону.

Магни расхаживал по комнате, но вдруг повернулся и прошипел:

— Нам следовало бы убить тебя на месте за оскорбление нашей разведки. У женщин не остается отпечатков ладоней на шее после падения с лестницы.

— Я… Я… я пытался разбудить ее. Возможно, я схватил ее чуть сильнее, чем намеревался.

В отличие от Магни, Хан говорил спокойным, но строгим голосом.

— Ты думал, что удушение Джозефины разбудит ее? — Лицо Хана исказилось от отвращения. — Если это правда, то почему ты сбежал?

Рэй вспотел; он стянул с себя рубашку, которая была влажной и липла к телу. Его глаза бегали по сторонам.

— Это выглядело ужасно, и я запаниковал.

Магни возвышался над Рэем, который съежился на своем сиденье.

— Чушь собачья, ты сбежал, потому что ты жалкий трус!

В течение пяти часов Рэй настаивал на своей невиновности. Теперь, когда Магни кричал на него, он наклонился вперед, закрыв голову руками, прячась от неизбежного.

Магни пнул свой стул и взревел от ярости.

— Будь мужчиной и возьми на себя хоть какую-то гребаную ответственность!

Мы с Етти переглянулись, когда плечи Рэя задергались от приглушенных звуков рыданий.

— Посмотри на меня, Рэй, — приказал Хан, и когда Рэй поднял голову, его голос дрожал от поражения.

— Я умру, не так ли?

В полицию поступил звонок от соседей, и когда они прибыли и обнаружили Джозефину в луже крови на полу, Рэй уже успел скрыться.

После того, как нас с Етти вызвали в «Отдел по борьбе с домашним насилием», нам потребовалось четыре часа, чтобы разыскать его. При обычных обстоятельствах мы бы разобрались с Рэем, не привлекая других, но это не было обычным делом о домашнем насилии. Рэй был женат на Джозефине, невесте с Родины, которая выбрала его в рамках программы «Подбор партнеров» всего семь месяцев назад. Она была не первой жительницей Родины, подвергшейся домашнему насилию, но она была первой, кто расстался с жизнью. Сообщить нашему командиру, Магни Аврелию, было проще простого. Он прибыл в течение часа, и тот факт, что он привел с собой своего брата и нашего правителя, лорда Хана, свидетельствовал о том, насколько серьезной была ситуация.

Совет Родины был бы в ужасе, узнав, что один из них умер насильственной смертью. Следовало ожидать, что они закроют программу «Подбор партнеров», которая стала одним из крупнейших интеграционных проектов между нашими странами.

Хан откинулся на спинку стула и вытянул ноги перед собой.

— Когда ты женился на Джозефине, ты знал, что у нас абсолютная нетерпимость к насилию в отношении женщин.

Рэй снова опустил голову.

— Но я любил ее.

Голос Хана звучал терпеливо.

— Никто не говорил, что это не правда, но что-то пошло не так…

Магни прервал Хана, запустив руку в волосы Рэя и надавив ему на шею, шипя на него.

— Ты, черт возьми, тратишь наше время впустую. Просто возьми себя в руки и скажи нам правду. Из-за чего вы двое поссорились? Мы продолжаем задавать тебе одни и те же вопросы, а ты даешь нам расплывчатые ответы. Что привело к ссоре и как она умерла? — С рычанием он отпустил Рэя, чьи волосы были взъерошены в том месте, где только что была большая рука Магни.

Рэй отвернулся и продолжал плакать.

— Магни прав, ты можешь умереть лжецом или рассказать, что произошло на самом деле, — добавил Хан будничным тоном.

— Я говорю вам правду. Я любил ее. — Его голос дрогнул. — Я бы умер за Джозефину. Она значит для меня все.

— Она мертва, Рэй, и ты расскажешь нам, как она умерла.

Рэй вытер правый глаз тыльной стороной ладони.

— Она упала с лестницы. — Он указал наверх и заерзал на своем стуле, который стоял прямо рядом с тем местом, где лежало тело Джозефины, когда мы пришли.

Магни, казалось, хотел убить Рэя на месте.

— Ты толкнул ее, не так ли?

Рука Хана заставила Магни замолчать.

— Наши люди поговорили с твоими соседями, и нам сказали, что это не первый раз, когда слышали, как вы с Джозефин ссоритесь. У тебя вспыльчивый характер, не так ли, Рэй?

Его плечи все еще ходили ходуном, когда он поднял руку и вытер рукавом сопли и слезы.

— Клянусь, я не хотел ее убивать.

— Но ты это сделал! — Магни надавил и с презрением, исходящим от него, потянул руки Рэя вниз.

— Нет! — Рэй поерзал на стуле и отодвинулся, чтобы увеличить дистанцию между ним и Магни. — Джозефина собиралась вернуться на Родину.

— В отпуск? — спросил Хан.

— Это то, что она сказала, — голос Рэя снова дрогнул. — Но она

— И ты сорвался, — крикнул Магни. — Не так ли?

Рэй вытер глаза и нос своей рубашкой.

— Вы не понимаете. Она собиралась уйти от меня.

Выпрямившись во весь рост, Магни усмехнулся.

— О, я все прекрасно понимаю. Вся гребаная страна смеялась надо мной, когда моя жена уехала на Родину. Это разрывало меня на части, но я, черт возьми, не убивал Лауру из-за этого. — Магни отступил на шаг, качая головой, глядя на сломленного мужчину перед собой.

— Мне жаль. Мне так жаль, — продолжал повторять Рэй. — Я так сильно любил ее. Я никогда не хотел убивать Джозефину.

Со стороны стула Хана послышался скрежет металлических ножек по полу, когда он встал.

— Мы закончили.

Оттолкнувшись от стены, я расправил плечи и стал ждать распоряжений.

Хан и Магни все еще стояли лицом к Рэю. С высоко поднятой головой и широко расставленными ногами Хан говорил низким рокочущим голосом.

— Ты позоришь нашу нацию, и твои жестокие действия дорого обойдутся всем нам. Сотни лет на Родине ходили слухи, что мы, мужчины, — жестокие монстры, убивающие своих жен. Убив Джозефину, ты доказал, что они были правы. То, что ты сделал, было отвратительным, и это нельзя оправдать, терпеть или прощать. Все жители Родины, которые выступают против интеграции между нашими странами, будут требовать, чтобы программа «Подбора партнеров» была свернута.

Плечи Рэя поникли, а на лице отразилось горе.

— Мне так жаль. Мне так жаль.

Хан повернулся спиной к Рэю и направился ко мне и Етти.

— Убедитесь, что все снято и сделано в соответствии с протоколом.

— Да, господин.

— Есть вопросы?

— Око за око? — спросил Етти.

Лорд Хан скрестил руки на груди и, прежде чем заговорить, бросил взгляд на лестницу, с которой только что упала Джозефина.

— В этом нет необходимости. «Око за око» служит лишь средством реабилитации, чтобы преподать ценный урок. У Рэя не будет второго шанса, и нам нужно послать миру четкий сигнал о том, что мы твердо придерживаемся нашей политики абсолютной нетерпимости.

— Понятно.

— Пусть Рэй сам выберет способ умереть, который ему больше нравится, и покончим с этим.

Мы с Етти кивнули и двинулись вперед, поднимая Рэя со стула. Несмотря на поникшие плечи и низко опущенную голову, Рэй был человеком немалого роста, и мне было грустно оттого, что приходится лишать жизни такого молодого, сильного и энергичного человека, как он.

Магни и Хан наблюдали, как мы с Етти вывели Рэя на улицу, где его все еще ждали несколько полицейских.

— Лео, — крикнул Магни позади меня и жестом подозвал полицейского инспектора. — Ты поговорил со всеми свидетелями?

— Да, коммандер, мы опросили всех соседей, и они рассказывают одну и ту же историю. — Лео остановился перед Магни. Его длинные темные волосы были собраны в беспорядочный пучок на макушке, а темная борода была подстрижена по новой моде в виде квадрата, в который была вплетена единственная бусина. Я много раз работал с Лео, и на протяжении многих лет мы вместе пили пиво в пабах. Я уважал его и считал близким другом.

— Хорошо. — Магни похлопал Лео по плечу и повернулся, чтобы кивнуть мне. Это был мой сигнал выполнять свою работу.

— Рэй Дермут, ты нарушил самый священный из наших законов и признал свою вину. Сегодня, 11 августа 2447 года, будет твой последний день. У тебя есть какие-нибудь последние слова?

Рэй поднял голову и посмотрел на меня покрасневшими от слез глазами.

— Могу я обратиться с последней просьбой?

— Какой?

— У Джозефины была семья, и я знаю, что у них возникнут вопросы. Могу ли я написать им письмо, в котором объясню, как сильно я ее любил? — Он глубоко вздохнул. — Я не хочу, чтобы они думали, что я монстр.

— Нет. — Магни подошел ближе. — Письма не будет. Ты можешь записать для них сообщение. Будет ли ее семья смотреть это, решать им.

Рэй наклонил голову и тихо сказал:

— Спасибо.

Используя свой браслет, я записал сообщение Рэя, пока он говорил хриплым дрожащим голосом.

— День, когда Джозефина выбрала меня, был самым счастливым в моей жизни. Я полюбил ее с того момента, как мы встретились, и нам было так весело вместе. — Рэй облизал пересохшие губы, почесывая шею. — Иногда мы ссорились, и вчера утром все вышло из-под контроля. Я бы никогда не причинил Джозефине боль. Я имею в виду, я никогда не планировал причинять ей боль. Это просто случилось, когда я узнал, что она уходит от меня. Наверное, я запаниковал и… — Рэй вытер слезы тыльной стороной ладони и покачал головой, словно не мог поверить, что это произошло на самом деле. — Мне так жаль. — Он всхлипнул. — Я удержал ее, когда она хотела уйти. Джозефина, она… — Рэй с трудом сглотнул, и его голос снова сорвался. — Она оскорбляла меня, обзывала всякими словами, а когда она попыталась вырваться, я, наконец, отпустил ее. Мы были близко к лестнице, и она потеряла равновесие, упала и приземлилась под странным углом.

Воспоминание из моего прошлого не давало мне покоя, когда я вспомнил, как близко я был к судьбе Рэя семь лет назад. Уиллоу не умерла от падения, но ее сломанная рука и ушибы могли стоить мне жизни.

— Я надеюсь, что это видеообращение прояснит то, что произошло между мной и Джозефиной, и покажет, что я не убивал ее хладнокровно. Я любил ее больше всего на свете, и мне очень жаль.

Я закончил запись видео, и Етти положил руку на плечо Рэя.

— Есть какие-нибудь пожелания относительно того, где бы ты хотел, чтобы мы тебя похоронили?

Он провел тыльной стороной ладони по бровям, спустился ко рту и глубоко выдохнул.

— Не могли бы вы развеять мой прах в лесу? Я всегда любил лес за моим домом.

Я обменялся взглядом с Ханом, который слегка кивнул.

— Мы можем это сделать.

— А как же Джозефина? — спросил Рэй. — Что с ней будет?

— Ее тело вернется к своей семье на Родину, — ответил Магни.

Я однажды был на Родине и видел кладбище, поэтому я добавил.

— Они используют био-урны, и из нее вырастет дерево, которое выберет ее семья.

— Правда? — Рэй поднял голову. — Это может быть магнолия? Это были ее любимые деревья.

— Ее семья решит, что будет с Джозефиной. — Я нахмурился. — Единственное, что ты можешь выбрать, — это то, как ты хочешь умереть. Самый простой способ умереть — это получить пулю, но, если ты предпочитаешь, мы можем сломать тебе шею или перерезать горло.

— Могу я сделать

— Нет. — Магни подошел ближе. — Ты легко можешь направить пистолет на одного из нас.

— Могу я хотя бы посмотреть на горы? — Рэй задрал подбородок, любуясь прекрасным видом на миллионы елей вдали и озеро, которое было таким тихим, что в нем отражались облака на небе.

Не говоря ни слова, я повел Рэя в указанном направлении и позволил ему встать спиной к нам. Небо было прекрасным, вечернее, красное от заката.

— Мне нравится этот вид, — пробормотал Рэй. — Хотел бы я, чтобы сегодня был ясный день и на небе не было облаков.

Подняв пистолет, я направил его ему в затылок, не говоря ни слова, пока он продолжал.

— Пушистые белые облака всегда были моими любимыми. Ребенком я часто лежал на спине и наблюдал, как они проплывают мимо. Мы с друзьями расходились во мнениях о том, какой формы они были. Я видел дракона, а они видели что-то другое… — его голос дрожал от эмоций.

Я позволяю Рэю говорить и исчезнуть в другом времени.

— Жозефине нравились грозовые тучи. Она была в восторге, когда в воздухе сверкали молнии и гремел гром. Однажды она прижалась ко мне, и мы сидели здесь, наблюдая за представлением издалека, считая промежутки между громом и молнией…

Взрыв.

Рэй так и не закончил фразу. Его тело тяжело упало на землю, его жизнь ушла, и его последний миг остался в моей памяти как еще один шрам на моей измученной душе. Еще один груз на моем подсознании.

Как будто он хотел, чтобы мы никогда его не забывали, гром прогремел менее чем через три часа после его смерти.

Магни, Хан, Етти и я сидели в маленьком пабе в местной деревне, где бармены знавали лучшие времена, а пятеро местных посетителей то и дело оглядывались и перешептывались о неожиданном появлении своего правителя и его брата.

Хан заявил, что они с Магни выпьют всего по кружечке пива, прежде чем вернуться домой, но к этому времени мы уже допивали четвертую пинту; похоже, он предпочитал деревянную скамью в этом маленьком пабе нежели «Голден Палас», который называл своим домом.

— Ты сказал Перл? — я спросил.

— Да. Она проинформировала Совет на Родине. — Его взгляд был прикован к указательному пальцу, которым он постукивал по бокалу. — Они хотят встретиться.

— Как ты думаешь, они закроют программу по подбору партнеров?

— Они могли бы, — пробормотал Хан с суровым выражением лица. — Если только мы не сможем как-нибудь отговорить их от этого.

— Я рассказал Боулдеру и Финну о смерти Джозефины. Они на встрече выпускников и недоумевали, почему мы так долго не появляемся. — Магни отодвинул свой пустой стакан и подозвал официанта. — Еще по одной.

Етти никогда не встречал Финна и Боулдера, которые были лучшими друзьями Хана и Магни, но я знал и рассказывал ему о них.

— Ты прав, Магни, нам пора идти. — Хан повернулся ко мне. — А как насчет тебя?

В моем животе образовался узел размером с кулак.

— Я?

— Да. Все уже на встрече выпускников. Не хватает только нас.

Магни застонал.

— Какого хрена ты спрашиваешь его об этом? Соло не может пойти, и ты это знаешь. Кроме того, уже за полночь, они все уже будут спать.

Мысль о том, что Уиллоу там спит, заставила меня опустить глаза. Я так сильно по ней скучал. Чего бы я только не отдал, чтобы увидеть ее еще раз.

Хан откинулся назад и скрестил руки на груди.

— Я считаю, что пришло время отменить судебный запрет Соло. Он не причинит вреда Уиллоу.

Магни напрягся.

— Но…

Поднятая рука Хана заставила Магни замолчать.

— То, что произошло, было прискорбно, но я думаю, что теперь мы можем доверять Соло. Он должен пойти на встречу выпускников.

— Но он не приглашен, — возразил Магни.

— Неправда. — Я заговорил с надеждой в душе. — Мила пригласила меня. Я сказал ей, что у меня слишком много работы.

— Да, но Мила и остальные не знают о твоем судебном запрете.

Хан запрокинул голову и посмотрел в потолок.

— Прошло достаточно времени. — Он снова сосредоточился на своем брате. — Магни, мы все совершали ошибки, и Соло заплатил за свои. Прошло семь лет, и он уже взрослый мужчина. Я говорю, что он может пойти.

Магни глубоко вздохнул, и его грудь приподнялась.

— И как ты думаешь, что Хантер скажет по этому поводу?

Единственным ответом Хана было пожатие плечами.

— Ты уверен, что хочешь встретиться с ними снова? — Магни бросил мне вызов.

Слегка выпятив грудь, я фыркнул.

— Не оскорбляй меня. Я не боюсь Хантера.

— Почему ты должен бояться встречи с этим Хантером? — спросил Етти, сдвинув брови.

— Я не боюсь, — настаивал я. — Может, он и отличный футболист, но я всегда был лучшим бойцом.

— Погодите, — Етти со стуком поставил свой стакан на стол. — Вы ведь не о Хантере Геркулесе говорите, не так ли?

— Да. Футболист. — Хан наклонился в сторону, когда бармен принес ему четыре новых кружки пива.

— Мне чертовски нравится Хантер. Этот парень великолепно владеет мячом. — Мой друг засиял, как маленький ребенок. — Я его самый большой поклонник.

— Может быть, из-за роста, — пробормотал я, поскольку Етти был семи футов ростом, как и я.

— Хантер — близнец Уиллоу, и он очень заботится о ней. — Магни прищурился, как будто пиво застилало ему зрение.

Я сжал челюсти.

— Прошло семь лет.

— И что? Ты думаешь, он когда-нибудь простит тебя за то, что ты украл у него сестру?

— Я ее не крал.

— Если ты пойдешь на встречу выпускников, там будет драма. Это гарантировано. — Магни вытер рот тыльной стороной ладони. — Я ненавижу драмы.

— Дело не в тебе, Магни. — Хан наклонился к брату. — Соло хочет снова увидеть Уиллоу, но в то же время он боится, что она не захочет с ним разговаривать.

Магни усмехнулся.

— С каких это пор ты стал, черт возьми, экспертом по его чувствам? Все, о чем ему следует беспокоиться, это о том, чтобы Хантер его не убил.

— Какого черта, Соло? — Етти бросил на меня обвиняющий взгляд. — Зачем тебе понадобилось настраивать Хантера против себя? Во всех интервью, которые я когда-либо видел, он казался самым милым парнем.

Мое тело напряглось, и я откинулся на спинку стула.

— Я не хочу об этом говорить.

Етти повернулся, чтобы посмотреть на Магни и Хана.

— Я знаю о судебном запрете. Мне дали инструкции сообщить, если Соло когда-нибудь пропадет, но Соло говорит мне только, что это было недоразумение. Может, кто-нибудь из вас скажет мне, что, черт

Магни вытер с бороды пивную пену и оперся локтем о стол.

— Соло когда-нибудь рассказывал тебе, как он попал в мое подразделение охотников?

— Конечно. Он был лучшим, умнейшим и сильным в своем поколении. Он рассказывает мне об этом каждый гребаный день. — Етти ухмыльнулся в своей обычной непринужденной манере, его темные глаза были полны озорства.

— В этом есть доля правды, но все изменилось из-за того, как он использовал свои навыки. Вы двое партнеры, и будет справедливо, если ты будешь знать.

Етти согласился с Магни, а я с недовольным ворчанием откинулся на спинку стула. Если бы передо мной были не Магни и Хан, я бы попросил их заткнуться. Мое прошлое — это мое прошлое, и хотя Етти был моим лучшим другом, я рассказал ему не все.

— Когда Соло было четырнадцать лет, его выбрали одним из десяти мальчиков, которые приняли участие в первой экспериментальной школе, где мы смешали детей с Родины и Северных земель. В школе была девушка по имени Уиллоу, в которую Соло влюбился, — начал Хан, и от одного упоминания ее имени у меня учащенно забилось сердце. Опустив взгляд в свое пиво, я ничего не сказал, слушая, как Хан и Магни рассказывают мою историю, и мысленно перенесся на десять лет назад.

Глава 2

Встреча с Уиллоу

2437 год — десятью годами ранее

Соломон

Мы шли через лес, чтобы встретиться с мамашами. Все десять из нас, мальчиков, были взволнованы и все еще находились в некотором шоке после того, как нам сказали, что мы лично познакомимся с настоящими женщинами. Натан был единственным из нас, у кого были мать и сестры. Для меня и остальных восьми мальчиков это была бы наша первая встреча с «таинственным» другим полом, который мы видели только в кино.

Как самый старший, я шел впереди и остановился, когда между деревьями внезапно показались четверо детей.

— Я нашла их, — крикнула девочка и с любопытством уставилась на нас.

Я уставился на нее в ответ, отмечая ее невысокий рост, смуглую кожу и пышные волосы с крошечными черными кудряшками, прежде чем перевести взгляд на троих других детей рядом с ней. Один из них был мальчиком, но выглядел молодо и не оспаривал моего положения вожака среди мальчиков. Из двух других девочек та, что справа, сразу бросилась мне в глаза. Девушка была самой высокой из четверых. По ее длинным ногам и пышной фигуре я предположил, что она моего возраста или даже старше. Это было похоже на химический взрыв в моем мозгу, и мой позвоночник выпрямился. Почему эта девушка вызвала у меня такое же ощущение покалывания в животе, как когда я прыгал со скалы со своими друзьями? Мои ладони покалывало, а сердце учащенно билось, когда мы смотрели друг на друга.

Она была прекрасна тем, как мягкий свет солнечных лучей, пробивающихся сквозь кроны деревьев, отражался в ее великолепных каштановых волосах, которые ниспадали до талии и казались густыми и невероятно прямыми. Как и у всех мальчишек на Севере, у меня тоже были длинные волосы, но мои часто путались, и в них нередко попадались сосновые иголки, оставшиеся после тренировок по рукопашному бою, когда мы катались по земле. Ее волосы выглядели мягкими и идеальными.

За спинами четверых детей появилось еще больше женщин и девочек, но я лишь мельком взглянул на них, прежде чем мои глаза вернулись к потрясающей девушке. Она смотрела на других мальчиков позади меня, но когда ее глаза снова встретились с моими, я забыл, как дышать. Даже когда мы все играли в какие-то игры, чтобы лучше узнать друг друга, я не мог перестать смотреть на нее каждые пять секунд. Часто она смотрела на меня в ответ, иногда с легкой улыбкой.

Уиллоу. Ее звали Уиллоу. Я услышал, как кто-то из ребят произнес это, и почувствовал вкус на языке, жалея, что не могу произнести это вслух.

Кайя, женщина-наставник, проинструктировала нас:

— Мы выучим имена друг друга, пока будем возвращаться в школу. У вас есть только одна минута, чтобы поговорить с человеком, который стоит рядом с вами, прежде чем мы поменяемся местами. Когда мы вернемся в школу, будет викторина, и победит тот, кто вспомнит больше всего имен, так что будьте внимательны.

Я оттолкнул Шторма, когда он попытался встать передо мной в пару к Уиллоу. Он оттолкнул меня, бросив косой взгляд на симпатичную девушку, но я ни за что не позволил бы ему завоевать право первым пройти рядом с ней.

— Я Уиллоу. — Ее улыбка была ослепительной, когда мы бок о бок начали проходить перед длинной вереницей детей.

— Я Соло. Мне четырнадцать. Самый старший из мальчиков. И самый сильный.

— Мне двенадцать, но скоро будет тринадцать.

Это меня удивило. Я думал, что она старше.

— Когда?

Она слегка покраснела.

— В марте.

На дворе был август, но я понимал, что ей нужно поскорее повзрослеть. Я тоже не мог дождаться, когда стану взрослым. Больше никаких наставников, указывающих мне, что делать, или наказывающих меня за то, что у меня есть свое мнение.

— Ты когда-нибудь раньше встречался с девушкой? — Мне понравился звук ее приятного мягкого голоса.

— Нет. Только с тобой.

Она рассмеялась.

— Нас восемь девочек. Девять, если считать Шелли, но ей пятнадцать, и она помощник учителя.

Я видел Шелли, и, хотя она была ближе ко мне по возрасту, она ни в коей мере не была такой интригующей, как Уиллоу.

— Говорят, что Шелли — гений.

Я улыбнулся Уиллоу, но ее слова не были услышаны. Казалось, что я не могу нормально мыслить, когда она рядом.

— Пора меняться, — крикнула Кайя, и мне пришлось отойти в конец очереди, пока Хантер подошел поговорить с Уиллоу.

— Привет, я Скай. — Девушка тоже была хорошенькой, но мои глаза не переставали искать, улыбается ли Уиллоу или смеется ли она сначала с Хантером, затем со Штормом, Платоном и всеми остальными парнями, с которыми ее познакомили.

Еще до конца дня я назначил себя защитником Уиллоу. Вот почему, когда Неро сделал замечание о ней тем вечером в комнате мальчиков, я надрал ему задницу. Используя свой рост и силу, я прижал его лицо к подушке так, что он перестал дышать и испугался.

— Никогда больше не комментируй внешность Уиллоу. — Я усмехнулся и вернулся в свою постель.

Несколько других мальчиков не сразу поняли, что к чему. Через две недели после начала учебного года я заметил, как Шторм, заведя руки

Шторм не улыбался, когда я затащил его за школу и прижал к стене, заламывая ему руку назад.

— Не делай таких жестов за спиной Уиллоу, или я, бл*дь, переломаю тебе руки, ты понял?

Наконец, он и остальные поняли, что, когда дело касалось Уиллоу, мне было не до смеха.

Она заставляла меня чувствовать себя неуправляемым и эмоционально неустойчивым. Ее улыбка могла поднять настроение и заставить порхать бабочек. Но когда я увидел, что ее партнер пришел на утренний массаж с кем-то другим, у меня разболелась голова и появилось ощущение жжения в горле.

Я не мог прикоснуться к ней и не знал, что ей сказать. С того момента, как я впервые увидел ее, Уиллоу была первой мыслью, о которой я думал по утрам, и последней, перед тем как заснуть. Это было похоже на неизлечимую болезнь.

И вот однажды в среду утром настала моя очередь присоединиться к Уиллоу на утреннем массаже.

— Ступни, кисти, плечи, шея или волосистая часть головы? — спросила она меня с застенчивой улыбкой.

— Плечи. — С того самого момента, как Рейвен в первый раз сделала мне массаж, я знал, что больше всего на свете хочу, чтобы это сделала Уиллоу. Рейвен попросила меня лечь на живот, а затем просто устроилась у меня на пояснице и начала массировать шею и плечи.

Я подумал, что, возможно, это единственный способ заставить Уиллоу сесть на меня верхом, и хотя в нашем утреннем массаже не было ничего сексуального, я фантазировал о том, как буду чувствовать тяжесть ее тела на себе.

— Хочешь, я сниму футболку? — спросил я ее.

— Если хочешь.

Я снял футболку. Гордясь своим и без того мускулистым телом, я лег на живот, оглядывая других школьников, которым делали массаж, и слушая успокаивающую музыку.

Уиллоу опустилась на колени рядом с моей головой.

— Соло, ты можешь повернуться на спину?

Это был другой способ массажа, и я знал, что она хочет, чтобы я положил голову ей на колени. Когда я повернулся и прижался к ней, она начала мягко поглаживать мои плечи и шею. Я был подростком, в котором бушевали гормоны, и прикосновение ее рук к моей обнаженной коже произвело немедленный нежелательный эффект, который быстро вылился в заметную проблему, когда я почувствовал, как у меня в штанах встает дыбом.

Я сел, чтобы скрыть свое затруднительное положение.

— Эм, Уиллоу, ты не могла бы сделать это по-другому?

— Ты хочешь лечь на живот?

— Да, если ты не возражаешь. — Я уже поворачивался, и хотя это было неудобно, по крайней мере, я спрятал стояк в штанах.

Я затаил дыхание, когда Уиллоу забралась мне на спину, ее ноги оказались по обе стороны от моего тела, а руки массировали мои плечи с большей силой, чем раньше.

— Больно?

— Что, массаж?

— Вот это. Она надавила пальцем на одно место.

У меня покраснели уши.

— Они белые. Можно я их выдавлю?

Я был огорчен тем, что Уиллоу, на которую я хотел произвести впечатление, уставилась на белый прыщик у меня на спине, о котором я не знал. Почему именно сегодня у меня должен был появиться прыщ?

— Можно? Это так забавно — вскрывать их.

— Нет. — Я потянулся за своей футболкой и натянул ее через голову, все еще держа Уиллоу на спине.

— Что не так? У всех подростков они есть. Все это знают. У меня они тоже скоро появятся.

— Что ты делаешь? — Кайя подошла, когда я перевернулся на бок, заставив Уиллоу упасть.

Смущенный, я встал и, не оглядываясь, вышел из комнаты.

— Мне нужно отлить.

Мне потребовалось пять долгих минут, чтобы подавить свою гордость и вернуться. К тому времени дети поменялись местами, и теперь пришло мое время помассировать Уиллоу.

— Что тебе массировать? — мой голос звучал слишком серьезно.

Уиллоу тоже не улыбалась. Ее взгляд был прикован к коврику на полу, и, прикусив нижнюю губу, она тихо ответила:

— Я не знаю. Выбор за тобой.

Когда я опустился на колени и подал ей знак тоже опуститься, в моих руках появилось покалывание.

— Тогда я помассирую тебе кожу головы. — Предполагалось, что это прозвучит так, будто в этом нет ничего особенного, но мой тон выдал нетерпение, которое я почувствовал, когда она легла и откинула свои длинные каштановые волосы за спину. По крайней мере, она не могла видеть, как дрожали мои руки, когда я впервые прикоснулся к ее волосам. Они были такими мягкими, как я себе и представлял, и когда она закрыла глаза, я наклонился, чтобы вдохнуть аромат ее длинных прядей.

Женщины и девушки по-прежнему оставались для меня загадкой, и то, что я сидел здесь и прикасался к волосам Уиллоу, было одной из трех главных вещей, которые когда-либо случались со мной. Только тот раз, когда я выследил и убил дикого кабана, был близок к тому порыву, который я испытал в тот момент. Мои пальцы поиграли с ее шелковистыми волосами, прежде чем помассировать кожу головы.

Ее руки были сложены на животе, на лице играла легкая улыбка.

— Осталось десять минут, — сказала Кайя, и я в замешательстве посмотрел на часы. Неужели с начала утреннего массажа прошло всего двадцать минут? Как я мог потратить столько времени, дуясь в ванной, когда мне так много хотелось испытать с Уиллоу?

Ее руки. Мне пришлось взять ее за руки.

— Не возражаешь, если я помассирую тебе руки?

Уиллоу открыла глаза и слегка улыбнулась мне.

— Это было бы здорово.

Подойдя, чтобы сесть рядом с ней, я потянулся к ее правой руке и подавил вздох, когда она не убрала ее со своего живота, но позволила мне дотронуться до ее блузки. Нам не разрешалось прикасаться к животу девушки. Даже во время массажа. Это всегда ограничивалось руками, плечами, шеей, волосистой частью головы и ступнями. Мои пальцы на мгновение коснулись запретной части ее тела, и у меня почти закружилась голова.

Уиллоу слегка повернула голову и посмотрела на меня, пока я массировал ее руку. Вначале я был слишком застенчив, чтобы смотреть ей в лицо, но когда мы переплели пальцы и она сжала мою руку, я на секунду перестал дышать и встретился с ней взглядом. Я делал массаж другим детям, но они были пассивны и никогда не сжимали мою руку в ответ.

Время остановилось, когда я заглянул

— Что смешного? Соло, почему у тебя такая глупая улыбка на лице?

— Неро, не лезь не в свое дело, — отчитала его Кайя. — Никаких разговоров во время массажа. У нас осталось еще шесть минут.

В течение этих шести минут я массировал руки Уиллоу и обменивался с ней долгими улыбками. Она была великолепна, и я изучил в ней все: от симметричных изгибов бровей, длинных черных ресниц, серебристых и карих крапинок в глазах до веснушек на переносице.

— Спасибо, — тихо сказала она, когда наши минуты истекли.

Я склонил голову, не в силах вымолвить ни слова, так как горло разрывалось от крика радости. Я держал за руку самую красивую женщину в мире, и она улыбнулась мне. Это была не просто легкая вежливая улыбка, которую я видел у других. Улыбка Уиллоу была искренней и осветила оба ее глаза, отчего в уголках появились маленькие морщинки.

Мы перешли к чтению, и впервые за все время Уиллоу решила сесть рядом со мной на пол, прислонившись к стене и вытянув ноги перед собой.

Я уткнулся в книгу, но ничего не читал. Все мое внимание было сосредоточено на том, как близко была Уиллоу. Переложив книгу в другую руку, я прижал ладонь к своему телу, отчаянно желая почувствовать себя ближе к ней. Я на несколько секунд задержал дыхание, надеясь, что она не отодвинется.

Через несколько минут она положила свою руку рядом с моей. Мы не касались друг друга, но каждое нервное окончание в моем теле было в полной боевой готовности.

С надеждой в груди и очень медленными движениями, чтобы не спугнуть ее, я приблизил свой мизинец к ее. Когда наши пальцы соприкоснулись, я посмотрел вниз, чтобы убедиться, что это происходит на самом деле.

Она не пошевелилась. Вместо этого она продолжила читать с легкой улыбкой на лице.

Сколько я себя помню, мне всегда говорили, что женщинам вход воспрещен. Магни, самый крупный и смертоносный воин в нашей стране, пообещал нам, мальчикам, насильственную смерть, если мы прикоснемся к девушкам. Но сила, которая была сильнее всего, что я когда-либо испытывал, заставила меня придвинуть мизинец ближе. Дюйм за дюймом мой мизинец зависал в воздухе, пока я не положил его поверх ее мизинца.

Когда она все еще не убирала его, волна возбуждения охватила меня с головы до ног, и, затаив дыхание, я рискнул всем, переплел наши мизинцы и улыбнулся ей.

Уиллоу улыбнулась в ответ, и в этот момент все в мире встало на свои места.

— Ты мне нравишься, — тихо прошептал я.

Она огляделась, чтобы убедиться, что никто не смотрит, и беззвучно прошептала одними губами:

— Ты мне тоже нравишься.

Это было похоже на тайный пузырь, принадлежащий только ей и мне. Воодушевленный ее словами, я на несколько счастливых секунд взял ее за руку, представляя будущее, в котором мы с Уиллоу будем связаны на всю жизнь.

Глава 3

Утренний заплыв

2447 год

Уиллоу

— Осторожнее с лебедями, — крикнула я, предупреждая, когда Рейвен подбежала к озеру и прыгнула в воду с громким криком и еще большим всплеском.

Когда ее голова появилась на поверхности, я подбирала ее сандалии и полотенце, которые она оставила разбросанными на краю воды. Она рассмеялась.

— Так ты идешь или нет?

Было рано, и солнце еще стояло низко в небе, прячась за деревьями в лесу.

— Мне холодно.

— Тогда пойдем искупаемся. Это согреет тебя. — Рейвен сделала несколько гребков, чтобы подчеркнуть свои слова.

Сбросив сандалии, я коснулась воды правой ногой и быстро отдернула ее.

— Матерь всех богов, здесь холодно!

Рейвен подплыла ближе и встала, вода доходила ей до верха купальника.

— Разве вы, танцовщицы, не должны быть крутыми?

Я прищурилась, глядя на нее.

— Быть отличным танцором и любить холодную воду — это две разные вещи.

— Да, но разве тебе не нужно заставлять себя делать то, чего не хочет твое тело? Например, когда ты устала или у тебя болит тело, но ты продолжаешь танцевать. Ты ведь делала так, верно?

— Конечно.

— Тогда ты можешь сделать это. Просто настройся на это. Не обращай внимания на дискомфорт и иди уже сюда.

Сделав глубокий вдох, я проигнорировала боль от холодной воды и вышла на звук подбадривающих меня криков Рейвен.

— Холодно, холодно, холодно. — Я начала плыть быстрыми движениями. Рейвен была рядом со мной и прогнала лебедей, когда они подплыли ближе.

— Почему я согласилась на утреннее плавание? — Я дрыгала ногами, чтобы согреться. — В детстве мне это тоже не нравилось.

— Лучше всего плавать по утрам.

— Соло тоже убеждал меня поплавать здесь, но, по крайней мере, он… — я не закончила фразу, потому что почувствовала острую боль в сердце, как будто невидимая рука сжала его.

— Он что?

Я повернулась и поплыла обратно к краю озера.

— Уиллоу, куда ты?

Мой голос был слаб.

— Кажется, у меня от холода сердечный приступ.

— Что? — Рейвен рассмеялась. — Не говори глупостей. Не так уж и холодно.

— Я просто почувствовала стеснение в груди.

— Ничего страшного. Я обещаю. Что ты там говорила о Соло?

— Ой. — Я держалась поближе к краю и отталкивалась руками и ногами от воды. — Ничего. Просто он помогал мне не замерзнуть.

— В самом деле? И как же? — Рейвен перевернулась на спину и сделала несколько ленивых гребков на спине в воде.

— Я не уверена. Думаю, мне было достаточно находиться рядом с ним, чтобы согреться. В любом случае, я не хочу о нем говорить.

— Ладно. — Рейвен тоже приняла вертикальное положение и посмотрела на меня, совершая руками те же круговые движения вниз, что и я. — Или, может быть, ты действительно хочешь поговорить о нем.

— Я ненавижу его!

— Ты его ненавидишь?

— Да.

— Ненависть — сильное слово, Уиллоу. Ты жительница Родины. Ты должна знать, что не стоит таить в своем сердце такие тяжелые эмоции. Это вредно для тебя.

— Он причинил мне боль, Рейвен. Я могла умереть. — Рейвен была одной из немногих, кто знал, что произошло до того, как я ушла из школы, поскольку мы говорили об этом.

Выражение лица Рейвен стало серьезным.

— Почему ты никогда не задаешь мне вопросов о нем? Разве тебе не интересно узнать, чем Соло занимается сегодня?

— Нет, — солгала я.

— А что, если

Я прищурилась, пытаясь лучше ее разглядеть. Она это серьезно?

— Мой отец рассказал мне.

— Боулдер рассказал тебе о Соло?

— Да. — Это было как приглашение, плывущее по воде между нами. Невидимый конверт с информацией, которую я могла бы взять и изучить, если бы захотела.

Ослабевшая от холодной воды, я проглотила наживку.

— Что сказал тебе твой отец?

— Некоторые из охотников, которые помогли выследить вас двоих, когда вы сбежали, были впечатлены способностями Соло. Подумай только, ему удавалось оставаться вне их досягаемости в течение восьми дней, оставляя ложные следы и заметая настоящие. Вряд ли возможно так одурачить целое подразделение элитных солдат, как это сделал он. Это доказало, насколько он умен и искусен.

Я фыркнула.

— Да, ну, я не фанат такого.

Рейвен проигнорировала мой комментарий и продолжила говорить.

— Очевидно, они хотели убить его за то, что он с тобой сделал, но ты лишила их этой возможности, пригрозив покончить с собой, если они это сделают. — Рейвен плюхнулась в воду.

— Они обсуждали, что с ним делать, и Перл предложила, чтобы они нашли ему достойное применение, не спуская с него глаз. Ну, знаешь, чтобы убедиться, что он больше не нападет на тебя, — Рейвен придвинулась ко мне ближе в воде. — Тебя не должно удивлять, что Соло стал солдатом и охотником.

Я немного подалась вперед и заговорила ровным тоном.

— Нет, меня это не удивляет. Это то, чего он всегда хотел.

— Три года назад было сформировано специальное подразделение из самых крупных охотников. Соломон прошел квалификацию.

Я поморщилась.

— Что, из-за его роста?

— Мой папа говорит, что он выше Магни.

Я отвела взгляд — мне было слишком любопытно попросить ее прекратить говорить о Соло, но в то же время эта тема меня интересовала.

— Уиллоу, он из подразделения, которое занимается домашним насилием. Известно, что они калечат и убивают людей. Вот почему некоторые называют их «Отряд смерти».

Я побледнела.

— Соло никого бы не убил.

— Это его работа. — Рейвен подплыла ко мне. — Ты же знаешь, какие северяне бескомпромиссные, когда дело касается женщин.

— Да.

— «Отряд смерти» заботится о любом мужчине, который не может держать свои руки при себе. Они разбираются с ситуациями, когда женщина чувствует себя оскорбленной.

Я не знала, что сказать.

— Разве это не ирония судьбы, Уиллоу?

— Что?

— Что человек, который дважды был близок к тому, чтобы быть убитым из-за неподобающего контакта с тобой, в конечном итоге становится солдатом «Отряда смерти»?

Я продолжала плыть.

— Это не меняет моих чувств к нему. Я все еще ненавижу его.

— Я не думала, что это изменит твои чувства к нему. Я просто подумала, что, может быть, тебе захочется узнать, чем он занимается.

Больше всего я хотела узнать о личных вещах, например, о том, переехал ли он дальше и забыл ли обо мне, но, поскольку Соло не пришел на нашу встречу выпускников, у меня не было возможности спросить его.

— Я просто рада, что он не приехал на эти выходные. — Я отвернулась. — Если бы он появился, я была бы вынуждена сказать ему, как сильно я его ненавижу.

— Да, наверное, к лучшему, что он держится подальше, — согласилась Рейвен.

Мы еще немного поплавали, моя голова была полна болезненных воспоминаний, пока Рейвен не предложила сменить тему.

— Я все еще не могу поверить, что Шелли и Марко поженились прошлой ночью!

Это была безопасная тема, которая могла отвлечь меня от моей собственной трагической истории любви, поэтому я ухватилась за нее.

— Шелли выглядела такой красивой.

— Да, но для такой умной женщины, как она, я не понимаю, зачем ей выходить замуж. — Рейвен откинула назад свои вьющиеся темные волосы и смахнула с них летящий лист. — Я имею в виду, что Марко, безусловно, приятный мужчина по сравнению с большинством мужчин, но то, что браки снова входят в моду, вызывает беспокойство.

— Я планирую выйти замуж.

Рейвен уставилась на меня, разинув рот.

— Ты шутишь?

— Нет, это правда.

— Почему ты хочешь выйти замуж?

Я посмотрела на двух лебедей, которые патрулировали другую часть небольшого озера.

— Есть что-то прекрасное в том, чтобы быть парой. Как эти двое. — Я повернула голову и посмотрела на нее. — Ты же знаешь, что они какают в эту воду, верно?

— Кто?

— Лебеди.

— Не меняй тему. За кого бы ты вышла замуж?

— Я узнаю, когда встречу его.

— О, подожди, я думала, ты все еще обсуждаешь брачный договор, который вы заключили с Соло.

Я подняла брови и издала звук, выражающий отвращение.

— Я могу сказать тебе с уверенностью в тысячу процентов, что скорее съем все какашки в этом пруду, чем выйду за него замуж. Какую часть моей ненависти к нему ты не поняла?

— Нет, я поняла, это-то меня и смутило.

— Уиллоу… — крик моего брата, зовущего меня, заставил нас обеих поднять головы.

— Привет, Хантер. — Рейвен улыбнулась ему и прокричала в ответ. — Ты собираешься поплавать с нами?

— Нет. — Подойдя вплотную к воде, он остановился, и на его лице появилось убийственное выражение.

— Что не так? — Мы с Рейвен обе подплыли к нему. — Что случилось?

— Пора уходить!

— Сейчас?

— Да.

Рейвен переводила взгляд с Хантера на меня и обратно.

— Почему?

Он опустил брови и тихо произнес эти два слова, как предупреждение.

— Соло здесь.

Мое сердце и так бешено колотилось от странного поведения Хантера, но от его слов меня затошнило. Вода, которая до этого была такой холодной, теперь казалась слишком горячей.

— Соло здесь, в школе?

Хантер поднял мое полотенце, когда я выходила из воды.

— Да, я только что видел его. Он хотел поговорить с тобой, но я послал его на хрен.

Обернув полотенце вокруг своего одетого в бикини тела, я подобрала туфли и пошла.

— Эй, подожди! — крикнула Рейвен и перекинула полотенце через плечо. — Ты уходишь прямо сейчас?

Я смотрела прямо перед собой, и вокруг меня образовался пузырь, полный всего того, что я хотела рассказать Соломону за последние семь лет. Это был мой шанс.

Рейвен подбежала ко мне сзади, но я продолжала идти быстро.

— Честно говоря, Уиллоу, если кто-то и должен уйти, так это Соло. Ты была здесь первой.

Хантер застонал рядом со мной.

— Уиллоу, ты не будешь с ним разговаривать. Просто иди собери свои вещи, и мы уйдем отсюда.

— Нет, Хантер. Я не собираюсь от него убегать. Если Соло захочет поговорить, мы поговорим. Я многое хочу ему сказать. — Каждый слог вырывался сквозь стиснутые зубы.

Хантер и Рейвен молча шли рядом со мной,

— Где он? — спросила я, когда не увидела Соло за пределами школы.

— Должно быть, он зашел внутрь. Я думаю, Арчер предложил ему позавтракать.

Я знала, что, придя на эту встречу, рискую снова встретиться с Соломоном. Честно говоря, я надеялась, что он появится, и фантазировала об окончательной мести. Я хотела, чтобы он страдал, когда увидит, какой здоровой и счастливой я выгляжу. Предполагалось, что он увидит мои прекрасные каштановые волосы, которые ему так понравились, и почувствует потребность прикоснуться к ним. Я хотела, чтобы он увидел то, чего у него никогда не будет.

Это было так типично для Соло — заставить меня появиться на публике в дурацком старом и уродливом полотенце мятно-зеленого цвета вместо одного из милых нарядов, которые я выбрала, чтобы выглядеть сногсшибательно.

К черту все это. Я злилась на него за все, что он сделал со мной, когда мне было пятнадцать, и за то, что он разрушил мои сладкие фантазии о мести. Я должна была встретить его с моими мягкими и вьющимися волосами, как ему нравилось, но я не собиралась прятаться от него, даже несмотря на то, что выглядела ужасно и, вероятно, у меня в волосах застряли водоросли. На секунду я задумалась о том, чтобы избавиться от полотенца и, пританцовывая, предстать перед Соло в своем красном бикини. Это наверняка застало бы его врасплох и показало бы ему, что именно он упускает, но Хантер бы этого не понял, и были шансы, что он попытается прикрыть меня, пока я буду изливать свой гнев на Соло, что вывело бы ситуацию на совершенно другой уровень неловкости.

Входная дверь в школу ударилась о стену, когда я открыла ее со слишком большой силой. Мне было все равно. Меня переполняла ярость, накопившаяся за семь лет. Сделав пять шагов на кухню, я открыла следующую дверь и уставилась на Соло.

Боже!

Я моргнула. Когда я видела его в последний раз, ему было семнадцать, и он был высоким для своего возраста. Сейчас он был гигантом, по сравнению с которым двое других крупных мужчин в комнате казались маленькими. Арчер и Марко наблюдали за мной, но я сосредоточилась на мужчине, которому десять лет назад имела глупость отдать свое юное сердце. Я ожидала, что у него будет длинная борода, но он был коротко подстрижен. Соломон смотрел на меня в ответ, мышцы его шеи были напряжены, поза застывшая. О, мать-природа, он был взрослой версией того молодого человека, в которого я так сильно влюбилась, когда он заставил меня почувствовать себя важной и любимой. Эти голубые глаза, которые при правильном освещении казались серыми, его темно-русые волосы и плечи, на которых я сидела, когда мы тайком ходили купаться на озеро, и он подбрасывал меня в воздух, забавляясь. Этот огромный мужчина когда-то был моим лучшим другом и яростным защитником. Он знал, как рассмешить меня, и он убедил меня, что у нас будет совместное будущее.

«Прекрати, прекрати».

Мой тон был жестким, когда я заговорила.

— Я приму душ, а потом мы поговорим.

Соломон моргнул и приоткрыл рот с выражением удивления на лице.

— Сначала вы оба должны поесть, — предложил Арчер, но меня еда не интересовала. Я могла только наблюдать за Соломоном и за тем, как он смотрел на меня, словно не зная, что делать. Наконец, он прочистил горло. — Я буду готов поговорить, когда ты будешь готова.

Надеясь, что он не заметил, как сильно дрожат мои ноги, я заговорила уверенным тоном.

— Встретимся у озера через двадцать минут.

Хантер потянул меня за руку, требуя моего внимания.

— Ты никуда не пойдешь с ним одна.

Я проигнорировала попытку Хантера взять ситуацию под контроль и одарила Соломона еще одним тяжелым взглядом, прежде чем отправиться в душевую, бросив последний приказ через плечо:

— Будь там.

Как только я оказалась под душем и горячая вода потекла по моему телу, я подняла руки, чтобы увидеть, как они дрожат. Именно такое влияние оказывал на меня Соломон, и мне нужно было копнуть глубже и найти во мне сильную женщину, которую нельзя было бы запугать или очаровать. Соломон однажды был близок к тому, чтобы уничтожить меня, и я никогда больше не дам ему или кому-либо еще такой власти.

Глава 4

Воссоединение

Соломон

Я чувствовал беспокойство во всем теле, пока ждал Уиллоу у озера. Я ходил по траве, присаживался, вставал, бросал камешки в воду и размышлял о том, что сказать Уиллоу, когда она приедет.

Это не должно быть трудно. В конце концов, я думал о ней каждый день в течение семи лет, и все же, теперь, когда я был в нескольких минутах от того, чтобы снова поговорить с Уиллоу, я не был уверен, что сказать. Двадцать минут назад она ворвалась на кухню, где я стоял с Арчером и Марко, моими предыдущими наставниками. Даже в состоянии гнева Уиллоу захватила мое дыхание. Подростком она была прекрасна, но за последние семь лет превратилась в настоящую силу природы. Она была стройной и подтянутой благодаря танцам, ее волосы были темнее, чем раньше, или, может быть, из-за того, что они были влажными.

Я услышал ее шаги еще до того, как увидел ее, мои тренированные инстинкты охотника уловили звуки, доносящиеся с лесной тропы. Мои глаза расширились, и через две секунды она вышла из-за деревьев, направляясь ко мне. Я затаил дыхание, от ее красоты у меня помутилось в голове. Ее длинные волосы все еще были влажными после душа, а ее невероятное тело было облачено в голубое платье с белыми и бирюзовыми цветами, доходившее ей до середины бедер. Ее твердая походка и решительное выражение лица контрастировали с мягкой женственностью покачивающихся бедер и длинными загорелыми ногами, от которых слюнки текли.

«Сохраняй спокойствие».

Мои ладони вспотели, но я прищурился от солнца и приготовился встретить ее ярость.

— Зачем ты пришел? — Это было первое, что она сказала мне, когда остановилась на расстоянии семи футов.

— Меня пригласили, как и всех вас.

— Ты знал, что я буду здесь. — Это прозвучало обвиняюще.

— Я надеялся, что ты будешь здесь.

Она подняла указательный палец и ткнула им в меня.

— Даже не пытайся очаровать меня. Я слишком зла на тебя, чтобы купиться на это. То, что ты сделал, непростительно.

Ее слова заставили мое сердце сжаться. Моей главной мотивацией прийти сюда была надежда, что, возможно, она сможет простить меня. Разочарованный, я отвел

Уиллоу подошла на шаг ближе, выражение ее лица и тон были суровыми.

— Тебе нечего сказать в свое оправдание?

Я помедлил секунду, прежде чем ответить:

— Ты выслушаешь меня?

Она уставилась на меня так, словно не была уверена, уйти или остаться.

— У меня есть вопросы.

— Ты можешь спрашивать меня о чем угодно.

Проходя мимо меня, Уиллоу присела на траву у озера. Я последовал за ней и сел на расстоянии вытянутой руки, чувствуя тяжесть и уныние во всем теле. Когда я в последний раз видел Уиллоу, в ее глазах была любовь. Теперь была только обида, и то, как она отодвинулась, когда я сел, причиняло боль.

— Что ты хочешь знать? — Мои ноги были согнуты передо мной. Опершись руками о колени, я не отрывал взгляда от растительности на берегу озера.

— У меня так много вопросов, что я даже не знаю, с чего начать.

— Тогда, может, я начну? — Я вздохнул и повернул голову, чтобы посмотреть на нее. — Уиллоу, я должен извиниться перед тобой.

Она прищурилась, но продолжала смотреть прямо перед собой.

— Просить тебя сбежать со мной было неправильно. Я не знаю, о чем я думал, и о том, что ты пострадала.… меня убивает мысль о том, что могло случиться.

Она не ответила.

— Уиллоу, ты не могла бы повернуться и посмотреть на меня секунду, пожалуйста? — Ситуация была неловкой и непривычной для меня. Я был не из тех людей, которые используют такие слова, как «пожалуйста» и «извини», но это необходимо было сделать.

Уиллоу по-прежнему отказывалась смотреть на меня, но по тому, как напряглись ее челюсти, я понял, что я полностью завладел ее вниманием.

— Прости меня, Уиллоу. — Слова надолго повисли в воздухе. — Мне действительно жаль.

— Так и должно быть. — Уиллоу медленно поднялась и подошла к воде, обхватив себя руками за талию. Я дал ей время и не настаивал на разговоре.

— Я доверяла тебе. — Ее слова были тихими, но я их услышал.

— Я знаю.

— Ты сказал, что защитишь меня.

Я застонал и опустил взгляд. Каждую гребаную ночь, перед тем как лечь спать, я винил себя в том, что случилось в тот день, когда она пострадала.

— Я могла умереть, ты же знаешь это, да?

— Да.

Уиллоу повернула голову и бросила на меня еще один обвиняющий взгляд.

— Нам не следовало оставаться одним в огромном лесу. Мы были детьми.

— Это неправда. Мне было семнадцать, и я был сильнее большинства взрослых мужчин.

— Но мне было всего пятнадцать.

— Ну и что? Ты была женщиной. Ты сказала мне об этом, когда у тебя началось кровотечение, помнишь?

Уиллоу повернулась ко мне лицом.

— Потому что ты не переставал говорить о нашем будущем.

— Но ты сказала, что ты женщина. Это были твои точные слова.

Она всплеснула руками.

— Месячные и способность к деторождению — это не то же самое, что быть взрослой.

Я возразил:

— Нельзя определить возраст, когда ты готов к любви. Все люди разные. Я был готов быть с тобой, когда мне было четырнадцать. Тебе было пятнадцать, когда мы сбежали, и ты всегда говорила, что девочки взрослеют быстрее мальчиков.

В порыве разочарования Уиллоу подошла ближе ко мне.

— Не говори о любви. То, что ты чувствовал ко мне, было не любовью, а навязчивой идеей.

Я отдернул голову и с трудом сглотнул.

— Навязчивой идеей?

— Да. Ты ревновал меня к любому другому парню, который заговаривал со мной, и хотел, чтобы я вышла за тебя замуж, когда мы были еще детьми. Кто делает предложение ребенку? Это просто ненормально.

Вся кровь отхлынула от моего лица, и я сжал руки в кулаки. Я понимал, что такое гнев, но назвать меня больным было несправедливо и неожиданно. Когда я не ответил на ее обвинение, Уиллоу вернулась к кромке воды, позволив мне посидеть и подумать о том времени, когда мы были младше и я сделал ей предложение.

— Нам не следовало быть здесь. Что, если нас кто-нибудь увидит? — прошептала Уиллоу и тихо захихикала, подняв лицо, чтобы встретиться со мной взглядом.

Я выглянул из-за стены, за которой мы прятались.

— Они все смотрят фильм.

У нас стало традицией проводить вечер кино по четвергам, и из-за теплой погоды мы с детьми смотрели его на улице, растянувшись на траве, обложившись подушками и одеялами.

Когда Уиллоу ушла в туалет, я воспользовался возможностью побыть с ней наедине на несколько украденных секунд. Уже несколько недель мы тайно держались за руки, но я до смерти хотел чего-то большего.

— Уиллоу, ты мне действительно нравишься. — Мои глаза пылали, когда я взял ее за руки.

— Ты мне тоже очень нравишься, Соло.

Сначала я напрягся, когда она встала на цыпочки и обняла меня. Она никогда не обнимала меня, и я знал, что это запрещено. Тем не менее, мои руки обвились вокруг нее, и я обнял ее в ответ. Ее волосы пахли потрясающе, а ее тело идеально подходило к моему. А потом она поцеловала меня — нежным поцелуем в щеку, который заставил меня поднять руку и потрогать это место, глядя на нее с благоговением.

— Ты поцеловала меня.

— Это нормально? — ее милая улыбка была достойна ангела.

Мой мозг инстинктивно отреагировал и заставил меня наклониться, остановившись только тогда, когда мы оказались нос к носу. Уиллоу было достаточно времени, чтобы отодвинуться или остановить меня, если бы она захотела, но вместо этого она обвила руками мою шею.

И тогда я поцеловал ее.

Я словно мог дотронуться до верхушек деревьев в окружавшем нас лесу. Я был в эйфории от того, что Уиллоу позволила мне поцеловать ее в губы.

— Я люблю тебя, — прошептал я и поцеловал ее снова.

Она улыбнулась мне своими зелеными глазами, которые меняли цвет в зависимости от ее настроения и освещения.

— Я тоже тебя люблю.

Никто никогда не говорил мне таких слов, и в тот момент до меня дошло, что мужчины сотни лет сражались и отдавали свои жизни за то, чтобы быть с женщиной. Мягкая улыбка и ласковые слова Уиллоу наполнили меня эмоциями и надеждами на будущее. Я опустился на колени и обнял ее за талию, прижавшись лицом к ее животу.

— Ты это серьезно?

Уиллоу погладила меня по волосам и снова хихикнула.

— А почему нет?

Я поднял на нее глаза.

— Ты серьезно? Ты действительно любишь меня?

Она обхватила мое лицо ладонями.

— Я люблю тебя, Соло.

Все еще глядя на нее, я почувствовал, как мое сердце бешено колотится в груди.

— Ты будешь моей?

— Твоей? Ты имеешь в виду стать твоей девушкой?

— Моей женой. Ты будешь моей женой?

Уиллоу нахмурилась.

— Я еще недостаточно взрослая.

Я встал и сжал ее руку.

— Ты выйдешь за меня замуж, когда мы вырастем?

— Ой.

— Я буду драться за тебя на турнире, если ты этого захочешь, но ты с Родины; ты можешь выйти за кого хочешь.

— Я могу?

— Да. Перл вышла замуж за Хана.

Она широко раскрыла глаза.

— Ты хочешь, чтобы мы были похожи на них?

— Да, Уиллоу. Я хочу провести с тобой остаток своей жизни. Я люблю тебя.

— О, ладно. — Она улыбнулась. — Думаю, мы можем это сделать.

Я оживился.

— Итак, ты выйдешь за меня замуж?

— Да.

— Тогда давай заключим соглашение. Давай будем вместе до конца наших дней. Как волки. Они тоже спариваются на всю жизнь.

Уиллоу прикусила губу.

— Но что, если ты передумаешь? Я думаю, ты нравишься другим девочкам.

— Мне все равно. Я хочу только тебя.

— Хорошо. — Она взволнованно обняла меня. — И я хочу только тебя.

Мы прижались носами друг к другу и продолжали улыбаться, моя грудь разрывалась от счастья, когда я глубоко вздохнул.

— Я хочу перемотать время вперед и жениться на тебе прямо сейчас.

— Я тоже. Могу я рассказать Хантеру и своим друзьям?

— Ты можешь рассказать всем, что мы заключили соглашение и что когда тебе исполнится восемнадцать, мы поженимся. — Я взял ее за руку. — Теперь мы друзья. Я принадлежу тебе, Уиллоу. И всегда буду любить.

— Я был влюблен. А не болен. — Мой тон прозвучал жестче, чем предполагалось, и это заставило Уиллоу снова повернуться ко мне лицом.

— О, так мы снова разговариваем?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты молчал целых десять минут.

— Я просто вспомнил тот раз, когда я попросил тебя выйти за меня замуж.

Она фыркнула.

— Ты имеешь в виду, когда ты оказывал на меня давление.

Это было все равно, что получить удар ножом.

— Ты думаешь, я давил на тебя, чтобы ты согласилась?

— Да. Ты всегда был властным и напористым.

Не в силах усидеть на месте, я встал и засунул руки в карманы.

— Я не собираюсь отрицать, что я знаю, чего хочу, и что я иду к этому. Это признак качества настоящего мужчины.

— Хантер не такой, и он прекрасный мужчина.

Я усмехнулся.

— Как, по-твоему, твой брат стал одной из величайших футбольных звезд в нашей стране?

— Талант.

— И решительность. Он хотел этого и упорно трудился, чтобы достичь этого. Ты не можешь винить человека за это.

— Я могу, когда кто-то заставляет ребенка выйти за него замуж. Хорошо, что мне посчастливилось вовремя увидеть, какой колоссальной ошибкой было бы выйти за тебя.

Мне нужно было немного времени, чтобы успокоиться от оскорблений в свой адрес, и я пошел к воде.

— Соло. — Уиллоу стояла позади меня, ближе, чем раньше.

— Да. — Я стоял к ней спиной.

— Зачем ты это сделал?

— Что сделал?

— Попросил меня убежать с тобой.

Я глубоко вдохнул и расправил плечи, а на выдохе произнес:

— Ты знаешь почему.

— Большую часть того, что произошло, я не помню.

— Да, но я помню все, как будто это было вчера.

Уиллоу подошла и встала рядом со мной, снова обхватив себя руками за талию.

— За эти годы я многое подавила в себе. Вот почему у меня возникли вопросы.

Я повернул голову и вопросительно посмотрел на нее.

— Ты правда не помнишь?

— Нет.

— Ничего? — спросил я.

Она отвела взгляд и присела на корточки, чтобы поднять камень, который бросила в воду. Это был мягкий бросок, и камень приземлился с громким шлепком.

Я тоже присел на корточки, подобрал маленький плоский камешек и метнул его так, что он пять раз подпрыгнул над водой, прежде чем погрузиться в воду.

— У тебя всегда это хорошо получалось.

— А, так ты не все забыла?

— Нет. Не все. — Она повернулась и холодно посмотрела на меня. — У меня все еще есть воспоминания, которые преследуют меня.

Глава 5

Вопросы

Уиллоу

— Я помню боль. Сильную боль.

Соломон нахмурился, услышав мои слова, поднял еще один камень и бросил его в озеро.

— Боль из-за сломанной руки?

На этот раз камень не пролетел по воде, а, подняв всплеск, исчез. В глубине души мне хотелось сделать то же самое и избежать столкновения с человеком, с которым я когда-то по-детски мечтала провести всю свою жизнь.

— Моя сломанная рука была лишь одной из причин боли. — Я села на траву, скрестив ноги перед собой. — Бежать было больно. Бесконечные часы ходьбы и бега, ночевки на природе, где меня съедали комары, купание в ледяной воде и падение, в результате которого я сломала руку и получила сотрясение мозга. Все, что я помню из тех восьми дней, — это боль.

Соломон, который сидел на корточках, тоже сел, когда я продолжила:

— Я была не в такой физической форме, как ты. Ты нарисовал картину ленивых дней, когда ты плаваешь в реках, жаришь еду на костре и обнимаешься по ночам. Но этого не произошло.

— Я же говорил, что сначала нам придется сбежать от них.

Мои брови поползли вверх.

— Как будто взрослые когда-нибудь перестали бы нас искать.

— Если бы ты не пострадала, Уиллоу, мы могли бы прятаться сколько угодно. Леса здесь бескрайние, и со временем все бы решили, что мы погибли.

Моим ответом была тихая усмешка:

— Именно такими мы бы и были.

— Ты этого не знаешь.

— Да ладно тебе, Соло. Ты больше не наивный ребенок. Мы были бы несчастны и голодали, как только наступила бы зима. Мы бы скучали по нашим друзьям и семье.

Соломон опустил глаза.

— У меня не было семьи, по которой я мог бы скучать.

— Ну, у меня была, и ты забрал меня от них.

— Мы договорились, что создадим свою собственную семью. Разве ты не помнишь?

Я вытаращила на него глаза и издала звук «пст».

— Ты хоть понимаешь, как безумно это звучит? Рожать в лесу, когда рядом нет врачей. Как это может защитить меня… или нашего ребенка, если уж на то пошло?

Соломон рвал на себе волосы, упершись локтями в колени и глядя вниз.

— Я уже извинился. То, что

— Так почему ты это сделал?

— Потому что я запаниковал. Ты собиралась вернуться на Родину, и я думал, что больше никогда тебя не увижу. Возможно, если бы лорд Хан не изменил правила, но из-за нового закона о браке мы не смогли бы пожениться, пока тебе не исполнится двадцать один год. Тебе было пятнадцать, и я знал, что если нам придется провести в разлуке еще шесть лет, то вероятность того, что ты передумаешь и не захочешь выходить за меня замуж, была велика. Мамаши не любят северян, и как только ты проживешь там достаточно долго, я потеряю тебя. Мысль о том, что я больше никогда не увижу тебя, Уиллоу… это… — Соломон вздохнул и замолчал. — Это привело меня в чертово отчаяние.

Я знала об этом, и все же его слова были важны для меня. Долгое время мы не разговаривали. Я легла на спину, закрыла глаза и впитала утреннее солнце.

Я должна встать и уйти. Я ненавижу Соло, и что бы он ни сказал, это не изменит, утверждал мой разум, но тело не хотело уходить. Несмотря на долгое молчание между нами, близость к этому гиганту принесла мне ощущение покоя, которого я давно не испытывала. Меня озадачило, что после стольких лет он не казался мне чужим. Единственное объяснение, которое я смогла придумать, было то, что я боготворила его в течение трех лет, пока была в более впечатлительном возрасте.

— Я должен поблагодарить тебя.

Бормотание Соломона заставило меня приоткрыть один глаз.

— За что?

— Ты спасла мне жизнь. — Он перевернулся на живот и стал щипать траву. — Если бы ты не умоляла солдат не убивать меня, когда они нашли нас, я был бы уже мертв.

— Это верно. Ты можешь добавить это к моему длинному списку болезненных и травмирующих моментов, связанных с тобой. Я была в ужасе.

— Ты была храброй, Уиллоу. Помнишь, как ты подставила себя под их оружие?

— Я помню, как ты оттаскивал меня и не понимал, что я пыталась спасти тебя.

Соломон улыбнулся мне, и это заставило меня отвести взгляд. Я не могла позволить себе расслабиться в его присутствии. Однажды его улыбка заставила меня отвернуться от всех остальных в моей жизни. Мой гнев был моим щитом, и я держалась за него изо всех сил.

— Не то чтобы я не понимал, что ты делаешь. Я просто не мог позволить тебе подвергать себя опасности из-за меня.

— Что произошло после того, как меня отправили обратно на Родину? Тебя наказали?

— Конечно. — Его голос оставался ровным, но лицо посуровело, а пальцы сжались в кулаки. Было ясно, что мой вопрос пробудил в нем воспоминания, которые он предпочел бы забыть, но это была не дружеская беседа, и мне было все равно, если мои вопросы доставят ему неудобство.

Я искоса взглянула на него.

— Насколько все плохо?

Соломон переплел пальцы и с хрустом согнул их назад.

— Сначала Хантер напал на меня, когда я попытался извиниться перед ним. Я полагаю, ты знаешь об этом. Позже Магни попросил меня пообещать, что я больше не буду искать тебя. Когда я отказался, он избил меня до полусмерти.

Я нахмурила брови.

— Что с вами, парни? Когда это насилие что-нибудь решало?

Во взгляде Соломона появился какой-то новый огонек.

— Магни частично оглох на одно ухо из-за нашей драки. Ты знала об этом?

— Нет.

— Он говорит, что не пытался меня убить, но мне так показалось.

Я склонила голову набок.

— Вот почему я ничего о тебе не слышала. Он заставил тебя подчиниться.

Соломон повернулся и посмотрел на меня, нахмурив брови.

— Мне было семнадцать, и я стоял на своем, как упрямый дурак. Это стоило мне недели в больнице. После этого на меня был наложен судебный запрет.

— Что это значит? — Я приподнялась на локтях, бросив на него еще один косой взгляд, но, увидев выпуклые трицепсы Соломона, натягивающие рукав его футболки, снова отвела глаза.

— Мне запретили въезжать на Родину или каким-либо образом связываться с тобой. Даже если бы ты приехала в Северные земли, я не смог бы приблизиться к тебе. Судебный запрет был, по сути, их способом удовлетворить твою просьбу не убивать меня, но только до тех пор, пока я буду держаться от тебя подальше.

— Тогда почему ты можешь говорить со мной сейчас?

— Хан отменил судебный запрет.

— Когда?

— Вчера.

Я долго молчала, думая о том, сколько раз задавалась вопросом, почему он никогда не связывался со мной.

— Ты сказала, что у тебя есть вопросы.

Я кивнула.

— Для меня все это как в тумане. Возможно, это был мой способ осмыслить случившееся, ну, знаешь, чтобы стереть его из памяти. Но на протяжении многих лет мне снились кошмары, и я уже не уверена, что реальность, а что фантазия.

Он ждал, что я задам вопрос.

— Соломон, мы… — я замолчала, не зная, как это сформулировать. — У нас был секс?

Его лицо напряглось.

— Ты не помнишь?

— Нет. У меня остались воспоминания, но они неясные и туманные. Я знаю, что мы целую неделю спали вместе под открытым небом и много целовались, но прошли ли мы этот путь до конца?

Соломон поднялся с травы и пошел прочь, как будто я его чем-то обидела.

— Ты сказал, что ответишь на любой мой вопрос, — крикнула я ему вслед, и он остановился и обернулся.

— Позволь мне прояснить ситуацию. Ты не помнишь, спали ли мы вместе, но тебе снятся кошмары по этому поводу. Это все?

— Да.

— Мысль о том, что ты была со мной, вызывает у тебя чувство страха? — его голос был напряженным, с хрипотцой в тембре, как будто ему было больно говорить. — Или это вызывает отвращение?

— Просто ответь на мой вопрос. Мы спали вместе?

— А ты как думаешь?

— Я думаю, что да.

Соло потер лоб, его челюсть напряглась.

— Эй, ребята.

Мы оба обернулись и увидели, что к нам направляется Мила.

— Я принесла вам перекусить.

— Я не голоден, — пробормотал Соломон.

— Как хочешь, но ты здесь уже давно, и здесь жарко. По крайней мере, выпей что-нибудь. Арчер говорит, что люди становятся раздражительными, когда голодны или у них обезвоживание.

— Спасибо, Мила. — Я встала, чтобы взять корзину.

— Уиллоу, с тобой все в порядке? — прошептала Мила.

Я ободряюще улыбнулась ей.

— Мы скоро закончим.

— Хорошо. — Она положила руку мне на плечо и озабоченно улыбнулась, прежде чем уйти.

Мы с Соло не разговаривали, пока Мила снова не ушла, а к тому времени я уже открыла корзинку

— Хочешь немного? — я спросила. — Еще есть фрукты и пирожное.

Соло подошел и взял яблоко.

— Итак, расскажи мне, что еще тебе снится в кошмарах, когда я что-то делаю с тобой?

— Забираешь меня от моей семьи.

Он шумно откусил от яблока.

— Почему ты не хочешь сказать мне, был ли у нас секс?

— Ты знаешь столько же, сколько и я, Уиллоу. Ты просто скрываешь это.

— Так помоги мне вспомнить.

— С чего бы мне это делать, если ты так хорошо постаралась скрыть то, что произошло между нами? — Соломон откусил еще один большой кусок и бросил яблоко в озеро.

— Хорошо, тогда расскажи мне о моем падении. Я помню, как за нами несколько дней гнался медведь; вот почему я упала?

Он скривил лицо.

— Нет, медведь не гнался за нами несколько дней. Боже, ты действительно все перепутала, не так ли?

— Там был медведь. Я уверена в этом.

— Да, там был медведь и за нами гналась целая гребаная армия охотников. Вот почему мы прыгнули.

— Я не упала?

— Нет. Мы прыгнули.

— Я помню, как чуть не утонула в воде и упала в водопад.

— Рана была не такой уж большой.

Я подняла руку.

— Достаточно большой, чтобы сломать две кости и получить серьезное сотрясение мозга. Видишь этот шрам? — Я убрала волосы с шеи. — Это тоже с того дня. Большинство людей удаляют свои шрамы, но я сохранила свои, чтобы никогда не забыть, как близка была к смерти из-за тебя. Но, может быть, ты подавил эту часть.

— Я, черт возьми, остановил кровотечение. Поверь мне, я никогда не забуду, как тебе было больно.

Взяв пирожное, я развернула его и принялась есть пальцами.

— У меня есть фотографии, сделанные во время моего пребывания в больнице. Царапины, порезы и синяки. Я выглядела как потерпевшая кораблекрушение.

Соломон ответил быстро и с нотками разочарования в голосе.

— Именно поэтому я настоял на том, чтобы мы перестали убегать. Ты хотела, чтобы мы продолжали прятаться, или ты и об этом забыла?

Покачав головой, я почувствовала раздражение на него.

— У меня было сотрясение мозга. Я была не в том положении, чтобы принимать рациональные решения.

— Уиллоу, я пытался спасти тебя. Вот почему я развел костер, чтобы привести их к нам. Ты так боялась, что они убьют меня.

Пирожное крошилось у меня между пальцами, пока я цеплялась за свой щит гнева.

— Да, что ж, бывали дни, когда я жалела, что они этого не сделали.

Соломон опустил подбородок, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы ответить.

— Ты бы хотела, чтобы я умер в тот день?

— Из-за тебя у моего брата проблемы с доверием. Из-за тебя я так и не смогла попрощаться со всеми в школе. Ты знал, что меня забрали посреди ночи? Из-за тебя мне снятся кошмары. Благодаря тебе у меня есть сердце, которому я больше никогда не захочу следовать. Ты взял что-то чистое и разрушил это своим безрассудным нетерпением.

Уши Соломона с каждой секундой становились все краснее.

— Так вот почему ты с Тристаном?

Я уставилась на него.

— Кто тебе это сказал?

— Хантер сказал.

Мое сердце учащенно билось. Было невозможно не заметить боль в глазах Соломона, так почему же я не почувствовала удовлетворения, которое обещала мне моя фантазия о мести?

— Ты с ним, потому что чувствуешь себя в безопасности с ним, а со мной нет?

— Тристан не… — я собиралась сказать правду. Тристан был моим другом и не более того. Хантер упомянул бы, что я была с Тристаном, чтобы убедиться, что Соломон не предпримет никаких шагов в отношении меня.

— Тристан — не что? — Соломон засунул руки подмышки и опустил взгляд, его тело было расположено так, чтобы защитить его от моих слов.

— Тристан не безрассуден. Он добрый и забавный.

— И ты счастлива с ним?

Я отвела взгляд, чувствуя себя неловко из-за лжи. Внезапные воспоминания о том, как я лежала на больничной койке, подключенная к трубкам, подействовали на меня как бензин, подливаемый в огонь моего внутреннего гнева. Этот человек был опасен для меня, и я ненавидела его. Я выпрямилась во весь рост.

— Да, я очень счастлива с Тристаном. Что насчет тебя? Ты женат?

Соломон поднял голову и посмотрел на меня так, словно не понял вопроса.

— Ты женат? — повторила я.

— Уиллоу, ты и я… мы…

Сначала я уставилась на него, не веря своим ушам. Потом разразилась глухим смехом.

— Ты же не серьезно?

— На сто процентов. Я все еще люблю тебя.

Черт возьми. Я была готова выплеснуть на него весь свой гнев, но слова Соло о том, что он все еще любит меня, смягчили меня, но я не могла позволить себе быть мягкой рядом с ним. В целях самозащиты я вложила всю свою энергию в броню гнева.

— Мне все равно. Я не испытываю к тебе ничего, кроме ненависти. Что бы ты ни мечтал о нашей свадьбе, забудь об этом. Мы были детьми, когда заключили этот договор, и я гарантирую, что этого никогда не случится в этой жизни.

Лицо Соломона напряглось, и вены на его шее вздулись.

Я расправила плечи и посмотрела ему прямо в глаза.

— Никакого договора и никакого брака не было! Все, что осталось между нами, — это болезненные воспоминания и глубокое чувство ненависти. Я никогда не прощу тебя за то, что ты сделал со мной.

Лицо Соломона стало таким красным, как будто я ударила его по щекам. Добродушный извиняющийся мужчина стал ледяным.

— Говорят, все, что нужно, чтобы двигаться дальше, — это покончить с прошлым. Я думаю, это правда. — Он сделал шаг назад. — Ты можешь сказать трем мужчинам, наблюдающим за нами из-за деревьев, что я не представляю для тебя угрозы. Уиллоу, которую я любил, очевидно, исчезла.

Я хотела накричать на него, чтобы оставить за собой последнее слово, но не смогла придумать, что сказать. Он был прав. Я больше не была той наивной, обожающей девочкой, которая любила его безоговорочно. Я была циником с разбитым сердцем, которая стояла неподвижно, наблюдая, как Соло исчезает из моей жизни во второй раз.

Так будет лучше. Он приносит с собой только боль.

Как только Соло скрылся из виду, из-за деревьев выбежал Хантер, а за ним Магни и Арчер.

— Почему вы шпионили за нами? — раздраженно спросила я.

— Мы хотели убедиться, что ты в безопасности.

— Я не знала, что ты за нами наблюдаешь.

— В этом-то и был смысл. — Хантер оглянулся через плечо туда, где

— Последнее, что он сказал, это то, что я должна сказать трем мужчинам, наблюдающим за нами, что он не представляет для меня угрозы.

— Он видел нас? — Хантер наморщил лоб. — Это невозможно.

Магни фыркнул.

— Я тренировал его. Конечно, он знал, что кто-то наблюдает за ним. Соло умен, и его инстинкты прекрасно развиты

— Я говорил тебе не выбрасывать тот испорченный нектарин. Держу пари, он это слышал, — пожурил Хантера Арчер.

— Я собираюсь искупаться. — Магни стянул с себя футболку и подошел к воде. — Мне нужно остыть.

— Я тоже. — Арчер снял ботинки, и когда он начал стаскивать с себя одежду, я отошла в сторону.

— Ты же не собираешься преследовать Соло, не так ли? — крикнул Хантер позади меня.

— Нет. Я возвращаюсь в школу.

Мой брат пошел в ногу со мной. Громкие звуки плеска позади нас показали, что Магни и Арчер зашли в воду.

— О чем вы с Соло говорили?

— Я не могу вспомнить.

— Но вы говорили очень долго.

— Не совсем. — В ответ последовало долгое молчание.

— Ты сказала Соло, что больше никогда не хочешь его видеть?

— Почти.

Хантер застонал.

— Ты уверена, что он получил сообщение?

— Да.

— Хорошо.

Остаток пути мы прошли в молчании, а когда добрались до школы, Соломон уже взлетал на своем беспилотнике.

Я наблюдала за ним, когда его беспилотник поднялся в небо, он посмотрел на меня, прежде чем отвернуться, оставив меня наедине с его последними словами, звучащими в моей голове. «Говорят, все, что нужно, чтобы двигаться дальше, — это покончить с прошлым. Я думаю, это правда».

Хантер откинул голову назад и проследил за взлетом военного беспилотника Соломона.

— Теперь ты счастливее?

— Да. — Это было то, что он хотел услышать, и то, во что я хотела верить. — Я намного счастливее.

Глава 6

Новое задание

Соломон

Етти ждал меня, когда я вернулся со встречи выпускников.

— Как все прошло?

— Она меня ненавидит.

Он шел рядом со мной.

— Мне жаль. А как же Хантер? Ты хотя бы помирился с ним?

— Нет.

Етти издал глубокий стон и открыл дверь в маленькую штаб-квартиру отдела по борьбе с домашним насилием, где мы работали.

— Почему нет? Ты пустил в ход все свое обаяние, как я тебе велел?

— Да, я танцевал чечетку, выступал в комедийном стиле, и все равно ничего не помогло. — Я закатил глаза.

— А-а, это все объясняет. Держу пари, ты провалил комедийный номер. У тебя с самого начала никогда не было чувства юмора. — Етти последовал за мной на кухню.

— Я здесь только для того, чтобы забрать кое-какие вещи. У меня два дня не будет дежурства, так что я поднимусь в свою комнату. — Я открыл холодильник, чтобы взять что-нибудь выпить.

— Извини, но с комнатой придется подождать. Лео позвонил нам и сообщил о новом задании. Нам пора идти.

— А остальные не могут пойти? — Звуки голосов из спортзала дальше по коридору подсказали мне, что здесь по крайней мере несколько наших коллег.

— Нет, Магни отдал приказ, и он хочет, чтобы мы с тобой пошли.

Я захлопнул холодильник и запустил обе руки в волосы.

— Черт.

— Что?

— Магни обычно давал мне самые дерьмовые задания, чтобы напомнить, что я должен быть благодарен судьбе за то, что меня не казнили. Бьюсь об заклад, это новое назначение связано с моим сегодняшним разговором с Уиллоу. Магни просто хочет убедиться, что я помню свое место. Мне жаль, что тебя втянули в эту историю.

Етти нахмурился.

— Я не знаю, чувак, Лео казался очень взволнованным по этому поводу.

— Хорошо. — Я поднял руки. — Я просто предупреждаю тебя. Не питай особых надежд. Нас могут попросить посетить всех невест мамаш и провести банальные интервью об их уровне счастья или что-то в этом роде.

Етти оттолкнул меня в сторону и открыл холодильник.

— Не, чувак, мы нужны Магни, потому что мы самые свирепые из его воинов. Он бы не стал тратить наше время впустую.

— Поверь мне, он бы так и сделал.

— Я знаю, что между вами двумя происходит что-то странное, но Магни умный. Он знает, что мы — лучшая команда в том, что касается поиска людей и дачи уроков ублюдкам, которым нужно знать, каково это — быть не таким физически сильным в отношениях. — Во время разговора Етти достал контейнер. — Мы только что получили эти новые. Ты должен их попробовать.

Он вытащил шарики с водой, которые я видел, когда в детстве ездил на Родину. Точно такие же Мила принесла нам с Уиллоу на озеро сегодня.

— Разве это не самое классное блюдо на свете? — Он очистил один из них и отправил в рот. — Теперь их можно есть и с пивом.

Я взял несколько штук и направился к выходу к беспилотнику, на котором прилетел на встречу выпускников.

— Ну же, давай выясним, в чем суть задания.

— Повернись. — Етти был прямо за мной. — Я хочу посмотреть, сможешь ли ты поймать ртом водяной шарик.

Резко остановившись, я застыл с открытым ртом.

— Попробуй.

Етти бросил с такой силой, что чертов водяной шар попал мне прямо между глаз и лопнул. Судя по громкости его смеха, это было неслучайно.

— Придурок.

— Я же говорил тебе, что у тебя паршивое чувство юмора.

Час спустя мы вошли в Третий полицейский округ, где нас встретил наш друг Лео.

— В чем дело? — спросил Етти и плюхнулся в кресло. — Кого нам теперь нужно разыскать?

— Никого. — Я посмотрел на Лео. — Если бы у нас был беглец, они бы не попросили нас встретиться с ними здесь. Мы были бы там, где его видели в последний раз.

— Совершенно верно. Это задание совершенно не похоже на то, что вы делали раньше, и, честно говоря, я не совсем понимаю, почему Магни настоял, чтобы оно было поручено вам двоим.

— Что это?

— Группа артистов-мамаш приезжает в Северные земли, чтобы поразить нас своей культурой. Они отправляются в турне по стране в рамках общей программы интеграции.

— И что?

— Итак, вокруг них усиленная охрана, и мы трое были выбраны, чтобы лично охранять звезду шоу.

Етти выпрямился.

— О какой звезде мы говорим?

— Это эта леди. — Лео подошел к компьютеру и вывел на экран голограмму женщины. — Сальма Роуз — ей двадцать семь лет, рост пять футов четыре дюйма, и она одна из величайших певиц на Родине. — Мы все посмотрели на голограмму, на которой была изображена красивая женщина, сидящая на пляже и смотрящая на океан, ее волосы развевались на ветру, а солнцезащитные очки

— Она идет сюда? — Етти встал и подошел поближе к изображению. — Когда?

— Через десять дней. Там будет почти тридцать художников, певцов, танцоров и техников, но она — главная достопримечательность.

— Почему мы должны быть втроем, чтобы защитить ее? Я мог бы сделать это в одиночку. — Етти скрестил руки на груди и с вызовом посмотрел на нас.

Лео положил руку на стол и наклонился в сторону.

— Не надо, черт возьми, быть собственником по отношению к ней. Она не влюбится в такого старого, покрытого шрамами воина, как ты.

— Эй, я всего на шесть лет старше ее. Это ничего, и почему бы ей не влюбиться в меня? Я высокий, темноволосый и красивый. Это то, чего хотят все женщины.

Лео печально скривил губы.

— Ты начитался слишком много захватывающих романов о былых временах. Все изменилось, мой друг.

Я присел на край стола.

— Вопрос остается открытым. Зачем трем мужчинам охранять одну женщину? Это кажется чрезмерным.

— Потому что, если что-нибудь случится с этой хрупкой розой, нам крышка. Мой босс лично заверил, что наша полиция способна обеспечить безопасность артистов во время их тура.

— Хорошо, но если полиция этим занимается, тогда почему мы здесь? — спросил я и указал большим пальцем на себя и Етти. — Мы солдаты.

Лео пожал плечами.

— Таков был приказ Магни.

— Я знаю почему. — Етти взглянул на других полицейских, столпившихся в большой комнате. — Все знают, что мы, мужчины Рока, — самые большие, злые и внушающие наибольший страх солдаты в нашей стране. Очевидно, что Магни хочет, чтобы мы играли заметные роли, чтобы отпугнуть любого дурака, который попытается сблизиться с артистами.

Лео расправил плечи, его мускулы проступили сквозь тонкую форменную рубашку, которая была на нем надета.

— Хм. В любом случае, если мы устроим шоу уродов и выдвинем вас, двух клоунов, вперед, это будет выглядеть так, будто за безопасность отвечают стражи порядка, в то время как на самом деле мы, полицейские, как всегда, выполняем основную работу.

Это был не первый раз, когда Лео называл нас уродами, и Етти тут же отругал его за это.

— Эй, плакса, тебя обнять, чтобы подбодрить?

— Нет, спасибо, я не доверяю твоим рукам-мутантам, — с невозмутимым видом возразил Лео и сменил проекцию. — Вот расписание тура. Мы встретим артистов у границы и проводим их оттуда. Все записано.

Я изучил список, где за именами следовали такие названия, как певица, танцовщица, музыкант и техник.

— По крайней мере, я не вижу здесь «Бабочек».

— Кто это?

— Это популярная группа из трех певцов. Я был на одном из их концертов десять лет назад.

Лео скривился.

— Как это возможно?

— Помните, я рассказывал вам, как я учился в первой экспериментальной школе, и мы отправились на экскурсию в Родные края? Это длилось неделю, и мы посетили фабрику, концерт и пляж. Ну, знаете, чтобы почувствовать, что такое Родина. — Я посмотрел на Етти. — Не делай такое лицо. Я, черт возьми, говорил тебе об этом много раз.

— Да, ты говорил. Но я не помню, чтобы слышал что-нибудь о «Бабочках».

Лео уставился на меня.

— Ты никогда не рассказывал мне об этом, и теперь у меня голова идет кругом от вопросов.

— Все, что тебе нужно знать, это то, что хорошо, что «Бабочек» нет в списке, потому что они были ужасны.

— Но каково это было — видеть так много женщин одновременно?

— Хорошо. — Я улыбнулся. — Однажды мы пошли в бассейн в отеле, и дело в том, что на Родине мужчины и женщины принимают душ вместе.

— Не может быть. — Оба мужчины подозрительно прищурились. — Ты что, издеваешься над нами?

— Нет, это правда. Мы видели нескольких обнаженных женщин.

— Черт возьми! — Лео схватился за голову. — Правда?

— Да, правда. Это было бы удивительно, если бы не тот факт, что мы видели только старых и морщинистых женщин.

— О, зачем ты мне это сказал? — Лео развернулся, все еще запустив руки в волосы. — Пошел ты, Соло, у меня в голове были такие красивые картинки.

Я рассмеялся.

— Что я хочу знать, так это как получилось, что мы трое объединились для выполнения этой задачи. Это не может быть совпадением.

Лео пожал плечами.

— Это не так. Никто из моих коллег не захотел работать с вами обоими.

Етти фыркнул и огляделся.

— В чем их проблема? Они что, боятся нас?

— Запуганные — это, пожалуй, более подходящее слово. У вас действительно есть репутация.

Мы с Етти обменялись взглядами, и он пожал плечами.

— Да, это так. Иначе мы не смогли бы выполнять свою работу, не так ли? Твои коллеги должны быть достаточно умны, чтобы понимать, что это хорошо, что большинство мужчин писаются при нашем появлении. Это облегчает жизнь и полиции.

— Ага. — Лео вздернул подбородок. — И последнее. Когда мы впервые встретимся с исполнителями, вы двое будете держаться в тени. Мы не хотим, чтобы они разбежались кто куда, потому что боятся вас. Я поприветствую Сальму Роуз, когда она приедет, и представлю ее вам.

— Конечно, я не против. При условии, что ты дашь ей понять, что мы избранные. — Етти подмигнул.

Лео приподнял бровь.

— Уверен, ты скажешь ей это сам.

— Сальма Роуз, — медленно произнес имя Етти. — Мне это нравится. — Он повернулся и многозначительно посмотрел на нас. — Я выбираю первую смену, когда она приедет.

— Хорошо, но ты же понимаешь, что твоя роль не в том, чтобы развлекать ее или разговаривать с ней, верно? Предполагается, что ты должен быть в курсе всего, что ее окружает, и обеспечивать ее безопасность.

Етти расправил плечи.

— Я могу делать и то, и другое.

Лео хлопнул в ладоши.

— Ладно. В таком случае, добро пожаловать на борт.

Глава 7

Туризм

Уиллоу

Я была поражена, когда впервые увидела Сальму Роуз. Ее песни стали хитами, и я знала тексты большинства из них. Тот факт, что она собиралась в турне по Северным землям, был одной из причин, по которой я позволила Перл уговорить меня присоединиться, когда в последнюю минуту освободилось место.

Теперь я стояла перед своим зданием и смотрела на только что приземлившийся беспилотник, видя перед собой одного из моих самых больших кумиров. Мужчина, который вышел поприветствовать меня, подошел ближе. Он был ниже меня ростом, но его волосы были уложены в модную прическу, благодаря которой он казался выше.

— Вы, должно быть, Уиллоу Дарлингтон. — Он улыбнулся и закатал рукава своей разноцветной рубашки, показывая, что любит украшения. Все эти кольца на его пальцах и браслеты на запястьях отвлекли меня, и я

— Тебя зовут Уиллоу?

— Да.

— Да окружит тебя мир. Я Бен. — Он шагнул вперед, чтобы пожать мне руку в официальном приветствии.

— Вы тоже артист? — я спросила.

Он улыбнулся.

— Нет, моя работа «за сценой». Я менеджер и друг Сальмы. Мы работаем вместе много лет, и я беру на себя решение многих практических вопросов, чтобы облегчить жизнь Сальмы.

— О, это мило.

— Я обещал Перл Пилотти, что буду присматривать за тобой в этом туре.

Я прижала руку к груди.

— За мной?

— Да, не смотри так удивленно. Мне сказали, что ты очень важна для Перл и ее мужа лорда Хана. Она сказала, что ты одна из лучших танцоров на Родине.

— Перл так сказала? — я изумленно уставилась на него.

— Да, она так сказала. Позволь мне взять твои сумки, и ты сможешь сесть и познакомиться с прекрасной Роуз.

У меня вспотели ладони, когда я зашла в беспилотник и села рядом с Сальмой Роуз.

Она не взяла меня за руки, но улыбнулась.

— Мира и всего такого тебе.

— Пусть мир окружает и вас.

«Боже, почему я говорю так официально?»

«Не пялься на нее. Не пялься на нее».Моя улыбка была немного натянутой, и я списала это на то, что мое сердце бешено колотилось, а ноги дрожали.

— Мне нравится твое имя. Уиллоу Дарлингтон. Какой прекрасный сценический псевдоним.

— Спасибо. — Я улыбнулась ей. — Но это мое настоящее имя.

Длинные волосы Сальмы были такого же цвета, как у меня, и она обладала природной красотой, тонкими чертами лица и золотистым загаром.

— Тебе повезло. Мое настоящее имя Барбара Клеменс, но Сальма Роуз звучит намного лучше, правда?

— Мне нравится Барбара Клеменс. — Когда она нахмурилась, я быстро добавила. — Но Сальма Роуз гораздо лучше подходит в качестве сценического псевдонима.

— Я придумала его в детстве, когда мечтала стать звездой. — Сальму отвлек Бен, который поднялся на борт и занял свое место.

— Итак, дамы, следующая остановка — граница, где мы встречаемся с остальными членами группы. Это долгий перелет, но не волнуйтесь, я захватил закуски.

Я вежливо наклонила голову.

— Спасибо.

— Забавно. Ты похожа на меня. Такой же цвет волос, серые глаза, симпатичная… — Сальма склонила голову набок. — Мы могли бы быть сестрами.

Я зарделась.

— Правда? — Не было необходимости говорить ей, что мои глаза зеленые и только иногда кажутся серыми.

Она улыбнулась мне в ответ.

— Да. Очевидно, ты была бы старшей сестрой, поскольку ты выше.

— Да. Это правда, у вас двоих действительно есть сходство, — согласился Бен. — Хотя Уиллоу должна быть младшей сестрой, поскольку между вами разница в пять лет.

— Это невозможно. — Лицо Сальмы сморщилось.

— Уиллоу всего двадцать два. — Бен произнес это будничным тоном и повернулся ко мне. — Я не мог не заметить, что ты очень высокая. Я удивлен, потому что все танцоры, которых я знаю, меньше ростом. Ты, должно быть, одна из самых высоких женщин, которых я когда-либо видел. — Он рылся в сумке, когда беспилотник взлетел. — Тебе придется мне помочь. В досье, которое я получил на тебя, не было смысла. Я подумал, что они допустили ошибку.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

Он достал небольшие контейнеры с фруктами, орехами и печеньем и вручил их нам. Дрон был рассчитан на четырех человек, и каждое сиденье могло поворачиваться на сто восемьдесят градусов, что позволяло нам либо сидеть лицом друг к другу, либо смотреть в окна, расположенные по всему периметру дрона.

— Здесь написано, что твой рост пятьдесят девять сантиметров. Я подумал, что они что-то напутали и имели в виду, что в тебе один метр пятьдесят девять сантиметров, но, увидев тебя, я понял, что ты намного выше. Я имею в виду, что ты выше меня, а во мне один метр семьдесят два сантиметра.

— Во мне один метр восемьдесят сантиметров.

Сальма широко раскрыла глаза.

— О, ничего себе. Во мне всего один метр пятьдесят четыре.

Я улыбнулась ей.

— Там, должно быть, указанно пять футов. В Северных землях длинны обозначаются не так, как у нас.

— Пять футов? — Она сморщила носик. — Это звучит ни на что не похоже. Я больше, чем длина моей ступни, умноженная на пять.

— Это не твоя ступня. Это фиксированный размер, чуть больше тридцати сантиметров.

— Кто так решил? Я никогда не слышала ничего более странного. Измерять людей по длине чьей-то стопы — и вообще, у кого в мире такие большие ступни?

Моя улыбка стала шире.

— В Северных землях всегда так делали…

— Дай угадаю, ты прошла подготовительный курс по культуре, который нам прислали?

Я не успела ответить, как Сальма продолжила говорить.

— Это так смело с твоей стороны — присоединиться к туру в последнюю минуту. Ты, должно быть, в ужасе. Особенно после того, как Лили решила не ехать из соображений безопасности. Честно говоря, я и сама была близка к отмене тура, но меня заверили, что мы будем в безопасности. Верно, Бен? — Сальма посмотрела на Бена, который жевал горсть орехов и поднес руку ко рту, прежде чем заговорить.

— Даю тебе слово, дорогая. Правитель Северных земель заверил, что нас будут защищать его лучшие сотрудники службы безопасности. Я сказал Лили то же самое, но ее семья продолжала настаивать, чтобы она оставалась дома.

— Для Северных земель большая потеря, что они не смогут увидеть Лили Уайт. — Я нахмурила брови. — Она, наверное, лучшая танцовщица в мире.

— О, мы все обожаем Лили. Мы с ней друзья. — Сальма наклонилась и коснулась моей руки. — Но теперь мы можем насладиться твоими танцами. Я уверена, что северяне полюбят тебя так же сильно, как Лили. И подумай, каким замечательным приключением будет увидеть Северные земли своими глазами.

— Я видела Северные земли.

Бен и Сальма уставились на меня.

— Ты видела?

— Да, вот откуда я знаю Перл. Я прожила там два с половиной года.

— Я собирался спросить тебя об этом, но не хотел сразу задавать вопрос о том, как ты познакомилась с правителями.

— Правитель, а не «правители». Перл — не правитель. Только Хан, — поправила я Бена.

Они с Сальмой обменялись взглядами, прежде чем на меня посыпались вопросы.

— Ты была замужем?

— Когда ты там жила?

— Как давно ты вернулась на Родину?

Я подняла руку.

— Позвольте мне объяснить.

Бен наклонился вперед на своем сиденье с нетерпеливым выражением лица.

— Когда мне было двенадцать, меня выбрали для участия в эксперименте. Это была первая школа, в которой учились дети с Родины и Северных земель. Нас было десять человек.

Сальма склонила голову набок.

— Значит, твоя мать была хранителем мира.

— Да. Она никогда не собиралась становиться матерью, просто хотела внести свой вклад и родить одного из северян. Я не уверена, что пошло не так и почему у нее родились близнецы, но она не хотела жить в семье и заботиться о нас. Мы с братом жили вместе, пока ему не исполнилось три года и его не отправили в Северные земли. Тогда его звали Джереми, но всем мальчикам дают новые имена, когда они прибывают в Северные земли.

— Да, я слышал, что у них необычные имена. — Бен предложил мне несколько орехов, которые ел, и я взяла небольшую горсть.

— Северян называют в честь героев и богов. Они верят, что это заставляет мальчиков стремиться к тому, чтобы самим стать великими.

— Значит, Джереми стал Хантером (прим. в переводе — охотник)?

— Да, Хантер Геркулес, в честь греческого бога.

Бен хихикнул.

— Это забавно.

— Я знаю, но ты не должен высмеивать их имена в их присутствии, — предупредила я. — Они гордые люди.

Бен покачал головой.

— Нет, конечно, нет, я бы никогда не был таким грубым.

— Но, Уиллоу, если у тебя есть брат-северянин, значит ли это, что… — Сальма задумчиво склонила голову набок.

— Это значит, что я тоже отчасти северянка.

— Ой. — Сальма откинулась на спинку стула.

— Вот почему я такая высокая. Мой отец был северянином.

— Ух ты. — Сальма заерзала на своем месте. — Ладно. А теперь, раз уж ты такой знаток Северных земель, есть ли у тебя для нас какой-нибудь совет, о котором нам следует знать?

Я почесала ключицу.

— Просто будь собой, но не прикасайся к ним. Не то чтобы они не любили, когда к ним прикасаются. Просто у них строгие правила. За прикосновение к женщине их могут убить.

— Ты шутишь.

— Нет. — Мое лицо было серьезным. — С раннего детства их учат, что величайшая честь, которой может достичь мужчина, — это жениться на женщине. Они устраивают турниры и сражаются, чтобы завоевать невесту, но северянок так мало, что только один мужчина из ста тысяч может завоевать женщину. С этой честью приходит огромный престиж и миллион долларов.

— Дорогая, они все еще используют денежную систему, как в старые добрые времена, — обратился Бен к Сальме, чтобы объяснить, что такое доллары.

Она выглядела смущенной.

— Для меня это ничего не значит. Сколько стоит миллион долларов?

— Достаточно, чтобы они могли жить в роскоши до конца своих дней.

Сальма заерзала на своем месте.

— Я начинаю думать, что мне следовало пройти курс культуры. Почему я этого не сделала, Бен?

— Потому что ты была занята, и иногда ты слишком много думаешь, дорогая. Лучше подходить ко всему непредвзято.

Сальма провела указательными пальцами по вискам, сведя брови вместе.

— Но теперь я беспокоюсь, что им не понравится наше выступление, если они будут так отличаться от нас. Что, если им это не понравится?

Желая успокоить ее страхи, я улыбнулась ей.

— Им понравится. Десять дней назад я была в Северных землях на вечеринке встречи выпускников со своими бывшими одноклассниками, и могу тебя заверить, что им очень понравились наши танцы. Они сказали, что мы были похожи на фей, когда танцевали.

— А как же моя музыка? Понравятся ли им мои песни?

Я одарила ее еще одной ободряющей улыбкой.

— Они полюбят тебя, Сальма. Только помни, что к ним нельзя прикасаться, и какими бы обаятельными или симпатичными они ни были, тебе нельзя подходить слишком близко, иначе они могут подумать, что ты хочешь быть с ними.

Сальма снова прикусила губу.

— Но прикосновения — это такая естественная вещь для меня.

— Я понимаю. Для меня тоже. Но ты же не хочешь, чтобы кто-то попал в беду или погиб из-за недоразумения, не так ли?

— О боже, нет, конечно, нет. Это было бы ужасно.

Бен откинулся на спинку стула.

— Не могу поверить, что они так сильно возражают против прикосновений.

Я слегка пожала плечами.

— Когда мы доберемся туда, ты поймешь. Представь, какой была бы жизнь тех немногих женщин, которые там живут, если бы у них не было строгих правил, защищающих их. Мы, женщины, были бы в постоянном страхе быть похищенными и изнасилованными.

— Что? — Сальма побледнела. — Они больше не похищают женщин, не так ли? Мне сказали, что эти истории — просто старые слухи.

Глаза Бена говорили мне, что нужно быть осторожной, и я начала чувствовать, что Сальма Роуз не так уверена в себе и бесстрашна, как я думала.

— Не волнуйся, Сальма. Всем мальчикам с детства внушают, что они не могут прикоснуться к женщине. Просто руководствуйся здравым смыслом и держись поближе к охранникам. Ты же не хочешь гулять одна.

Бен успокаивающе положил ладонь ей на плечо.

— С тобой все будет в порядке, дорогая. Если только ты не будешь к ним прикасаться.

Сальма повернулась на стуле, чтобы посмотреть в окно.

— Но что произойдет, если я случайно дотронусь до них? У меня тоже будут проблемы, или эти законы распространяются только на мужчин?

— Законы созданы для защиты женщин. Нет законов, запрещающих прикасаться к мужчинам.

— Тогда что насчет Бена? Что, если они все пойдут за ним? — Сальма оглянулась со своего стула, и на ее красивом лице отразилось беспокойство.

— Они этого не сделают. Гомосексуальность не выставляется напоказ на публике.

— Со мной все будет в порядке, дорогая, — заверил Сальму Бен. — Ни о чем не беспокойся.

За те четыре часа, что мы летели до границы, Сальма, Бен и я поговорили о ее карьере, текущей политической ситуации, моем брате Хантере и о том, чего нам будет не хватать в Северных землях за эти четыре недели, пока мы будем гастролировать. Сальма плохо спала прошлой ночью и немного вздремнула, пока Бен рассказывал о своем длинном списке знаменитых клиентов и о своем волнении по поводу того, что на Родине снова разрешены фильмы и книги о любви.

— У меня на столе лежит захватывающий сценарий, для которого я надеюсь найти актеров. Часть истории разворачивается в Северных землях, и я пообещал режиссеру, что буду искать таланты, пока буду там.

— Это захватывающе.

— Да. Я всегда открыт для поиска новых клиентов. Как насчет тебя, у тебя есть агент?

— Нет.

— Может быть, мы сможем работать вместе. Я хорошо отношусь к своим клиентам, можешь спросить любого из них.

— Сколько у тебя

— О, около двадцати. У меня есть певцы, актеры и даже несколько звезд спорта.

Когда мы добрались до границы, ворота между нашими странами были закрыты, а в воздухе висели пограничные беспилотники. С неба мы могли видеть, как на стороне Родины уже собралась группа примерно из тридцати человек, и два беспилотника взлетели, что означало, что некоторые из них тоже только что прибыли. На стороне северян нас ждали два беспилотника. Один из них был примерно в два раза больше того, на котором мы прибыли. Другой был огромным транспортным средством.

— Они ждут нас. — Бен постучал пальцем по стеклу нашего дрона, который медленно опускался. Я не сводила глаз с двенадцати человек, стоявших перед дронами. У всех у них были серьезные лица и полицейская форма, за исключением одного высокого мужчины, который был военным. Мы были слишком далеко, чтобы я могла сказать, к какой части вооруженных сил он принадлежал, но ни один из мужчин не показался мне знакомым.

Бен вышел первым, когда двери нашего беспилотника открылись.

— Все будет хорошо, — сказал он Сальме, которая оглядывалась по сторонам. — Просто держись поближе к Уиллоу, пока я пойду поговорю с другими организаторами.

Я не возражала, когда Сальма подхватила меня под локоть и прижала к себе, как защитное одеяло.

— Просто представь, что мы выходим на сцену. Это все представление, — прошептала я.

Она выпрямилась и ослабила свою хватку на мне.

— Мы все должны быть здесь, так что давайте начнем экскурсию, — сказала женщина лет пятидесяти громким пронзительным голосом и взмахом руки пригласила нас подойти поближе. — Я назову ваши имена, и вы соберетесь в группы, к которым принадлежите. Таким образом, мы все сможем быстро понять, кто есть кто.

— Давайте начнем с организаторов. Меня зовут Керри, а это Бен и Люба. Мы здесь для того, чтобы все прошло гладко. Затем у нас есть техническая команда. Не могли бы вы встать вон там, чтобы мы все могли вас видеть? — Трое мужчин и две женщины подошли и встали в группу, и Керри зачитала их имена.

— «Цветочные хоралы», пожалуйста, встаньте справа от меня. В хоре должно быть десять человек. — Женщины улыбнулись и встали в два ряда, как будто собирались выступить перед нами. Каждая из них подняла руку, когда Керри назвала их имена.

— Отлично, а теперь, если бы «Просвещенный струнный оркестр» мог собраться вон там, было бы замечательно. — Керри указала налево и зачитала четырнадцать имен.

— И последнее, но не менее важное: у нас есть две сольные исполнительницы — Уиллоу Дарлингтон, танцовщица, и Сальма Роуз, которая не нуждается в представлении.

Все улыбались Сальме, которая подняла руку и помахала.

— Наша первая остановка будет в городе под названием Кингстон, где вы будете выступать завтра вечером. Все вы, должно быть, уже получили программу из двенадцати городов, которые мы посетим в течение следующих четырех недель. Наш первоначальный план состоял в том, чтобы этот тур продолжался четыре месяца, но мы понимаем, что для некоторых из вас это было слишком большим обязательством с учетом вашего плотного графика. В конце нашего тура вы выступите во дворце и сможете познакомиться с лордом Ханом, правителем Северных земель, и его очаровательной женой Перл Пилотти.

По толпе пронесся возбужденный шепот, и Сальма прижалась ко мне.

— Держу пари, ты уже была во дворце, не так ли?

Я подтвердила это тихим «угу».

Люба шагнула вперед.

— Ладно, пора садиться в беспилотник и отправляться в путь. Бен и Сальма, вы двое будете в отдельном беспилотнике. Ваш контакт — человек по имени Леонардо да Винчи.

— О, может быть, он сможет написать твой портрет, — пошутила я и сжала руку Сальмы. — Я же говорила, что они все названы в честь великих людей.

Ворота распахнулись, и мы пересекли границу. Сальма держала голову высоко поднятой, но ее пальцы впились в мою руку, и, почти не шевеля губами, она прошептала:

— Мне страшно, Уиллоу. Где Бен?

— С тобой все будет в порядке. Мой брат и несколько моих друзей — северяне. Они хорошие люди.

— Бен, — окликнула я его, и он прибежал, отчего его пышные волосы заколыхались из стороны в сторону.

— Я здесь, моя драгоценность. — Слегка запыхавшись, он взял Сальму под руку и повел ее вперед. Как и у меня, у него были сумки, которые парили прямо над землей и следовали за навигатором в его браслете.

— Можно, Уиллоу останется с нами? — спросила Сальма, прижимая меня к себе.

Бен оглянулся на Керри и Любу, которые шли вместе с остальной группой.

— Да, таков был мой план, но как насчет того, чтобы поговорить об этом с Керри и Любой как только мы доберемся до первого города? Прямо сейчас мы все немного на взводе, и я думаю, будет лучше, если мы продолжим движение.

— Все в порядке, — заверила я Сальму, которая не хотела отпускать меня, когда мне пришлось повернуть налево, а ей — направо.

Бен держал ее за руку.

— Видишь, дорогая, они выглядят как приятные люди, не так ли?

Я оглядела двух мужчин, стоявших перед дроном, к которому направлялись Сальма и Бен. Я не винила Сальму за то, что она нервничала. Хотя тот, что был покрупнее, улыбался ей, это было совсем не то зрелище, к которому она привыкла на Родине. Мужчины стояли, выпрямившись и по-мужски выпятив грудь. Ни на одном из них не было ярких цветов или украшений, которые могли бы смягчить их суровую внешность, а темная униформа и татуировки на шее придавали им опасный вид.

— Уиллоу, дорогая, ты меня слышала? — Люба окликнула меня за спиной.

Я повернулась и встретилась с ней взглядом.

— Ты полетишь на большом беспилотнике.

— Конечно. — Я кивнула, чтобы подчеркнуть, что все поняла, и встала в очередь людей, поднимающихся на борт. Беспилотник был похож на тот, на котором я летала десять лет назад, когда мой класс отправился на недельную экскурсию в Северные земли.

Когда мы все расселись, вошли десять полицейских. Один из них заговорил.

— Добро пожаловать в Северные земли.

Все ответили вежливыми улыбками и поблагодарили его.

— Меня зовут Кэмерон, и если вы находитесь на этом беспилотнике, я отвечаю за вашу безопасность. Есть только три основных правила, которым вы должны следовать. — Крупный мужчина грубоватого вида поднял руку и посчитал на пальцах. — Первое: оставайтесь с группой. Второе: немедленно сообщите одному из сотрудников службы безопасности, если кто-то будет вас беспокоить. И третье: приглядывайте за своими коллегами. Если кто-то пропал, немедленно сообщите нам.

Мы все кивнули, а Кэмерон в последний

Я написала Хантеру короткое сообщение, в котором сообщила, что прибыла в Северные земли, отправив ему фотографию с большого беспилотника.

«Снова отправляюсь на экскурсию. Скоро увидимся».

Хантер прислал мне в ответ фотографию из своей раздевалки, на которой видны его грязные бутсы.

«Последняя тренировка в этом сезоне. Два часа под проливным дождем. Вместо этого мне следовало стать танцовщицей».

Я уставилась на фотографию, увеличивая задний план, на котором переодевался один из его товарищей по команде. Я не могла разглядеть его лица, но он был голый, и это меня немного взволновало. Я огляделась, чтобы убедиться, что никто этого не видел.

«Удали это»,— шептала правильная моя часть, живущая на Родине, но северянка во мне продолжила. Мне нравились крупные, мускулистые мужчины, и я на секунду задумалась, так ли выглядит Соломон сейчас.

«Не думай о нем»,— приказала я себе и откинулась на спинку стула. Это новое начало. Это мой шанс оставить новые воспоминания о Северных землях. Обещание веселого приключения впереди заставило меня улыбнуться. Это было прекрасно. Сколько я себя помню, я всегда чувствовала беспокойство. Часы, которые я проводила, танцуя в местном театре, и уроки, которые я иногда давала детям, были моими самыми яркими моментами.

У меня были хорошие и заботливые друзья, но мало кто из них понимал сарказм и иронию, которым я научилась, живя в Северных землях. Некоторым из них было любопытно узнать о годах, проведенных мной в школе, но я никогда не могла объяснить это правильно, да и внимания у них хватало ненадолго.

Печальная правда заключалась в том, что мне было двадцать два года, и я постоянно испытывала неопределенное чувство беспокойства и потерянности.

Я повернула голову и увидела, что один из полицейских пристально смотрит на меня. Он отвел взгляд, но моя женская гордость была разбужена. На Родине мужчины не смотрели на меня так, и, хотя он был не в моем вкусе, до меня дошло, что это будет мое первое путешествие в Северные земли без брата в качестве защитника. Я была одинокой женщиной, въезжающей в страну с десятью миллионами мужчин. Одна только мысль об этом пугала и возбуждала одновременно.

Когда охранник оглянулся снова, я не смотрела на него, но на моих губах заиграла легкая улыбка.

Глава 8

Кингстон

Соломон

Я стоял у отеля, ожидая, когда приедут Лео и Етти с певчей птичкой, с которой мы будем нянчиться следующие четыре недели. Шел дождь, и я уже был раздражен сложившейся ситуацией. Какой-то мужчина перешел на другую сторону улицы, вместо того чтобы пройти мимо меня. Я привык к тому, что другие находят меня пугающим, и с таким мрачным выражением лица, наверное, выглядел так, будто обдумываю что-то недоброе.

Это было не так.

В моей голове бушевали мысли о том, каким несчастным я буду, если целый месяц буду таскаться за какой-нибудь маленькой жительницей Родины. Я предпочитал держаться подальше от больших скоплений людей, а теперь мне придется смириться с тем, что она будет выступать со своими концертами перед тысячами людей. Больше не придется спать на воле или бегать по лесу. Я вздохнул и переступил с ноги на ногу. Лео, Етти и я должны были найти способ разделить часы между нами. Если бы я не занимался спортом и не проводил время в одиночестве, я был бы чертовски раздражен.

Мой браслет издал звуковой сигнал, и я принял сообщение.

«Посмотри вверх, ублюдок».

Я запрокинул голову, но не увидел в небе никакого беспилотника.

Громкий свист заставил меня сделать шаг вперед и обернуться, чтобы посмотреть вверх. Етти махал мне руками на высоте пяти этажей.

«У них есть парковка на крыше».

Я помахал ему в ответ. Вот и все, что Лео сказал мне, чтобы я встретил их у входа в отель. В последний раз глубоко вздохнув, я вошел внутрь и подождал в вестибюле, пока Лео и Етти не вышли из лифта, сопровождая мужчину и женщину.

— Привет, скунс. Рад видеть, что ты решил присоединиться к нам. — Етти улыбался.

— Что ты сделал? — Я нахмурился, увидев, насколько по-другому он выглядел.

— Ничего, — прошептал он, когда совсем незаметно перевел взгляд на женщину, в которой я узнал Сальму Роуз по фотографии.

— А-а-а. — Я не стал указывать на то, что у Етти, чья борода еще вчера доходила ему до ключиц, теперь осталась только щетина, а его волосы были заплетены сзади в косу, отчего мой друг казался прирученной версией человека, которого я знал. По крайней мере, он все еще был одет в свою темную форму, как и я.

— Это Бен и Сальма. — Лео взмахнул рукой и посмотрел на двух жителей Родины. — А это и есть тот самый печально известный Соло, о котором мы говорили.

Они оба откинули головы назад и немного разинули рты, глядя на меня снизу вверх.

— Приятно познакомиться с вами обоими.

Сальма Роуз сначала взяла себя в руки и протянула ко мне руки, но затем передумала и отдернула их.

— Извини. Уиллоу велела мне не прикасаться к тебе.

Я был ошеломлен.

— Что вы сказали?

— Мы прилетели сюда с экспертом, и она рассказала о ваших строгих законах. Она велела мне не прикасаться к тебе.

Мое сердце бешено колотилось.

— Уиллоу Дарлингтон?

— Да. Танцовщица.

— Почему ее не было в списке? — Етти бросил на Лео обвиняющий взгляд.

Я сосредоточился на Сальме, ткнув себя пальцем в грудь.

— Уиллоу специально просила вас не прикасаться ко мне?

— Ты знаешь Уиллоу?

— Да. Мы были… хм… одноклассниками.

Бен и Сальма расплылись в широких улыбках.

— Как чудесно. Она будет так рада снова тебя увидеть. Она с большой теплотой вспоминала о своем пребывании здесь, в Северных землях.

— Итак, я так понимаю, она говорила не обо мне конкретно, а обо всех мужчинах Севера? — Я снова спросил, потому что от мысли, что Уиллоу каким-то образом чувствовала себя собственницей по отношению ко мне, у меня закружилась голова.

— Да, это была общая рекомендация. Она сказала, что если я прикоснусь к кому-нибудь, это может привести к недоразумению и кому-то может быть больно.

— О, — мои плечи опустились. — Понимаю. Да, она права. Не трогайте никого. Так будет лучше.

— Как я и сказал. — Лео хлопнул меня по плечу, глядя на жителей Родины. — Вы в надежных руках у Соло, Етти и меня.

Сальма держалась поближе к Бену, но склонила голову в вежливом поклоне:

— Спасибо, Лео.

— Конечно. Давайте

Я должен был убедиться, что правильно расслышал их, и подошел на шаг ближе.

— Вы сказали, что Уиллоу тоже участвует в туре?

Бен подтвердил.

— Да, она должна быть здесь с минуты на минуту.

— Тогда давайте разойдемся по вашим комнатам, пока здесь не стало людно. — Лео указал подбородком. — Соло, ты не мог бы сообщить коды к их комнатам?

Я подошел к маленькой стойке администратора и был удивлен, увидев обычного человека.

— Чем я могу вам помочь? — спросил мужчина.

— Эм… Мне нужны коды от некоторых номеров.

— Не могли бы вы назвать мне имена, пожалуйста?

— Сальма Роуз и Бен… — эм, я не уверен насчет его фамилии.

— У меня в списке нет Бена, но у меня есть Сальма Роуз в наших королевских апартаментах, где три спальни. — Мужчина говорил с волнением. — Раньше у нас никогда не было потребности в гостиничных номерах такого размера, но сейчас у все большего числа мужчин есть жены и дети.

— Угу. — Я облокотился на стойку. — А почему у вас нет роботов для такой работы?

На его лице появилась хитрая улыбка.

— Полиция сказала, что присутствовать могут только те, у кого есть служебное задание, поэтому я решил, что могу быть полезен и оказать вам всем теплый прием.

Я пожал плечами.

— До тех пор, пока ты знаешь, что делаешь.

Его улыбка стала немного натянутой.

— Я владелец этого отеля. Индивидуальное обслуживание — это то, что отличает нас от других заведений. — Пожилой мужчина продолжал украдкой поглядывать в сторону Сальмы. — Она певица, не так ли?

Я встал так, чтобы заслонить ее от него.

— Все, что тебе нужно знать, это то, что она под моей защитой.

— Я только спросил.

Мое лицо было суровым.

— И теперь ты знаешь.

Его тон стал немного кислым.

— Вы предпочитаете использовать распознавание лиц или отпечатки пальцев?

— А нельзя ли мне просто получить несколько кодов?

— Нет.

— Отлично. Я думаю, распознавание лиц сработает.

— Отлично. Тогда все, что мне нужно, — это чтобы каждый из гостей, которые будут пользоваться этой комнатой, подошел сюда и подключился к системе. Это займет всего секунду.

Я обернулся, чтобы помахать своей группе, и после того, как все было готово, владелец отеля одарил Сальму слащавой улыбкой.

— Если я могу что-то сделать, чтобы сделать ваше пребывание здесь более приятным, пожалуйста, дайте мне знать.

— Да. Вы можете на это рассчитывать, — сказал Етти, пока Бен благодарил владельца отеля.

Фойе заполнило еще больше людей, и я поискал глазами Уиллоу. Поскольку я был выше всех остальных в комнате, у меня был полный обзор. Ее там не было.

— Соло, ты идешь? — Я хотел остаться в холле, чтобы самому увидеть Уиллоу, но Лео с раздраженным выражением лица придерживал двери открытыми. — Поторопись.

Номер на четвертом этаже был достаточно большим, в нем были небольшая гостиная и три спальни. Сальма и Бен получили по одной, а Лео, Етти и я делили последнюю комнату, так как мы должны были посменно спать.

— Вы уверены, что не возражаете против того, чтобы жить в одной комнате? — Бен слегка сморщил нос. — Вы будете спать на грязных простынях другого мужчины.

Мы с Етти обменялись взглядами, и он негромко рассмеялся.

— Мы делали вещи и похуже.

— О, я понимаю. — Бен многозначительно повел глазами. — Я так понимаю, вы двое больше, чем коллеги?

— Да, мы друзья. — Етти пожал плечами.

Имея больший опыт общения с сосунками с Родины, я прочистил горло.

— По-моему, Бен спрашивал, состоим ли мы в сексуальных отношениях.

Етти прищурился и озадаченно посмотрел на Бена.

— Ты это имел в виду?

— Ну, ты подразумевал, что вы делали нечто большее, чем просто делили друг с другом грязные простыни, так что…

— Ни хрена себе! — Етти отступил от меня на шаг и взмахнул руками, глядя на Сальму. — Меня интересуют только женщины. Я просто хочу прояснить это.

— Ничего страшного, если ты…

— Нет! — Етти перебил Бена. — Я имел в виду, что мы с Соло целыми днями не спали, спали на полу и на гребаных сосновых шишках. Черт возьми, иногда мы даже спали на деревьях. Мы привыкли к суровым условиям, и совместное использование простыней не входит в их число.

— Не стоит расстраиваться. — Бен вежливо улыбнулся. — Уиллоу сказала, что о гомосексуальности не говорят, так что я приношу извинения за свои предположения.

— Не беспокойся об этом. — Я отнес свою сумку в общую спальню. — Раньше об этом никто не говорил, но ситуация меняется. Я полагаю, мы должны поблагодарить за это вас, ребята.

— Вы с Соло действительно спали на дереве? — Сальма, которая до этого была не очень разговорчивой, наконец открыла рот, чтобы заговорить.

— Конечно.

— Почему? — Она выглядела совершенно сбитой с толку.

— Потому что шел сильный дождь, и оставалось либо идти, либо спать в грязи.

— Разве у вас в Северных землях нет палаток? — Если бы Бен не выглядел по-настоящему невежественным, я бы послал его нахрен.

— Да, у нас есть палатки, но мы с Етти охотники. Мы из спецназа. Выживание в дикой природе и выслеживание людей — наша специальность. У нас не всегда есть время разбить лагерь.

— Ого. А вы не боитесь оставаться в темном лесу одни? — Сальма опустила рукава, прикрывая ладони. — Я слышала, что у вас здесь водятся волки и медведи. Я бы была в ужасе.

Лео терпеливо улыбнулся ей.

— Нас с детства учили выживать в дикой природе. Эта часть нас не пугает. Выходить на сцену, как ты, и петь перед людьми… вот от этого я был бы ужасе.

— Ооо… — усмехнулась она. — Я тебя не виню. Я тоже волнуюсь. Я страдаю от ужасной боязни сцены.

— Значит, ты выбрала неправильную профессию?

— Возможно. Но я научилась справляться с этим, и уже через две минуты после начала концерта я спокойна и счастлива.

— По крайней мере, быть звездой — значит быть богатым, верно? — Етти уселся на диван в гостиной.

Бен, который вышел из своей спальни, прислонился к дверному косяку.

— Мы оба богаты.

— Потрясающе. — Етти ухмыльнулся. — Рад за тебя, Бен.

Я закатил глаза и обратился к своему другу.

— Он имеет в виду, что на Родине у них нет такого дохода, как у нас. Никто не богат и никто не беден.

— Верно. Я знал это, — заявил Етти и высоко поднял голову.

Я сомневался в этом. Скорее всего, он не хотел показаться неосведомленным.

— У них система начисления баллов, и у каждого человека может быть только определенное количество

— Они заставляют вас отдавать свои баллы? — Етти подвинулся на краешек стула, глядя на Бена. — И ты им это позволяешь?

Бен усмехнулся.

— Человек служит обществу, чтобы общество могло поддержать его.

— Что это?

— Это девиз Родины, — объяснила Сальма Етти, у которого все лицо исказилось, как будто ему предложили личинок на ужин. — Мы живем по принципу «большой пятерки». Никаких убийств, никакой жадности, никаких границ, никакого загрязнения окружающей среды и равенство для всех.

Етти повернул голову и бросил на нас с Лео обеспокоенный взгляд.

— Я думал, что «промывание мозгов» — это всего лишь слухи. Похоже, это самая большая секта в мире.

Бен и Сальма рассмеялись.

— Нам промыли мозги не больше, чем вам. Просто у нас другой образ жизни.

Етти снова откинулся на спинку дивана, положил руки на спинку и закинул правую лодыжку поверх левого колена.

— Я думаю, то, что у вас есть, — это какая-то ху*ня, которой вас насильно пичкали с детства. Это делает меня еще счастливее оттого, что мне посчастливилось родиться свободным человеком.

— Все эти разговоры о культурных различиях увлекательны, но наши гости ехали сюда полдня и, должно быть, умирали с голоду. — Лео посмотрел на свой браслет. — Согласно программе, ужин будет подан через двадцать пять минут в ресторане на первом этаже. — Он посмотрел на Сальму. — Ты хочешь поесть с остальными или предпочитаешь заказать что-нибудь из того, что можно съесть здесь?

Сальма села на стул и взялась за подлокотник.

— Я не против остаться здесь.

Бен подошел и присел перед ней на корточки.

— Милая, все будут ждать, что ты придешь. — Он понизил голос. — Если ты этого не сделаешь, некоторые могут счесть тебя высокомерной.

Сальма прикусила губу.

— Просто там очень много людей.

— Я знаю. Но ты можешь это сделать.

Мы с Лео обменялись взглядами, недоумевая, почему ужин с другими артистами может стать проблемой для Сальмы.

Она потерла лицо.

— Может быть, сначала я немного отдохну?

— Это отличная идея, — Бен встал и протянул руку, чтобы помочь ей подняться со стула.

Мы молча наблюдали, как Сальма прошла по маленькому коридору и закрыла дверь в свою спальню, прежде чем мы все трое повернулись к Бену.

— Что это было? — Лео указал на ее дверь.

Бен вздохнул.

— Сальма страдает от беспокойства. Вам не о чем беспокоиться. Я здесь, чтобы помочь ей справиться с этим.

— Беспокойство? — Етти покачал головой. — Ты хочешь сказать, что она напугана?

— Да.

— Кого она боится? Скажи мне, и я изобью этого ублюдка.

Бен поджал губы.

— Боюсь, это не так-то просто. Сейчас Сальма чувствует себя хорошо. Она в порядке уже несколько месяцев, но приступ может случиться в любой момент, и мы никогда не получим предупреждения.

Я перевел дух.

— Но чего она боится?

Бен всплеснул руками.

— Всего на свете. Смерти, потери поклонников, падения на сцене, того, что она не понравится людям, того, что ее семья забудет о ней, потому что она слишком много путешествует. Если не это, то она найдет другое, на чем можно зациклиться. Тревога подобна хитрому монстру, прячущемуся в вашем мозгу. Она питается вашими худшими страхами.

Я почесал в затылке.

— Так, погодите-ка, ты ее психолог или кто-то в этом роде?

— Нет, я ее менеджер. Просто так получилось, что я люблю ее и знаю, как лучше всего поддержать ее, когда беспокойство усиливается.

— Ты ее любишь? — Етти прищурился. — Значит ли это, что у вас двоих отношения?

— Она зависит от меня.

— Да, но трахается ли она с тобой?

Бен нахмурился и сложил руки перед собой.

— О, Мать Природа, вы, северяне, на самом деле такие грубые.

— Да, ты это переживешь. Просто ответь на мой вопрос.

Бен немного поежился.

— У нас с Сальмой эмоциональная связь.

На лице Етти появилась улыбка.

— Я принимаю это как отказ.

— Ты был бы прав, предположив, что наши отношения носят платонический характер. — Он смахнул невидимую пыль со своей груди и избегал смотреть на нас. — А теперь, если вы не возражаете, я тоже немного вздремну. Перелет был долгим. — Бен встал и стоял так, словно ждал нашего разрешения уйти.

— Хорошо. — Лео скрестил руки на груди. — Мы останемся здесь и проследим, чтобы никто не прошел мимо нас.

Как только Бен закрыл за собой дверь, Лео сел рядом с Етти, а я занял его место.

Лео заговорил тихим голосом.

— Что вы об этом думаете?

— Она красивая, но явно немного не в себе, — заключил Етти. — В остальном они кажутся довольно милыми.

Лео почесал за ухом.

— Я имел в виду, как мы распределим время между собой?

— О, тогда почему ты не сказал прямо?

— Кто-нибудь из вас уже устал? Мы должны спать по очереди.

Я ни за что не собирался отказываться от ужина. Я хотел посмотреть, здесь ли Уиллоу; даже когда я застрял здесь и слушал, как Лео говорит, мое колено подпрыгивало вверх-вниз от нетерпения.

— Нам нужен только один дежурный, когда она будет находиться здесь. Отель охраняется снаружи, так что угроза невелика. Двое других могут плавать, есть или спать. Когда она будет прогуливаться по отелю, я хочу, чтобы с ней постоянно были двое из нас. На концертах мы все будем присутствовать.

— Я не против поработать в первую ночную смену, — предложил я.

— Отлично. Я сменю тебя в пять. Звуковые тесты начнутся только в одиннадцать утра, так что у тебя еще есть пять часов до того, как нам придется покинуть отель. — Лео повернул голову к Етти. — Поскольку мы работаем в ночную смену, ты можешь поспать сегодня.

— Спасибо, но как насчет моей утренней пробежки? Я не смогу нормально функционировать, если не сделаю зарядку.

Лео откинулся на спинку стула.

— Тогда встань в шесть и побегай часок. Готов поспорить, что такая принцесса, как Сальма, все равно не из тех, кто рано встает.

Я хлопнул в ладоши и встал.

— Похоже, у нас есть план. До окончания этого цирка осталось всего четыре недели. Как насчет того, чтобы я сбегал вниз и проверил столовую? Просто чтобы убедиться, что там все в порядке.

— Хорошая идея. — Лео встал вместе со мной и посмотрел на Етти. — Позвони нам, когда наши клиенты пробудятся от своего прекрасного сна. Мы осмотрим отель.

— Эй, Соло.

Выходя за дверь, я оглянулся на Етти.

— Что?

— Поищи бассейн, ладно?

Я не сказал ему, что меня интересовало только найти

Глава 9

Нежелательный

Уиллоу

Я увидела привидение.

Или, по крайней мере, я отреагировала так, как будто увидела привидение.

В какой-то момент я улыбалась и оживленно болтала в лифте с Мортеном из оркестра, с которым познакомилась во время полета сюда. В следующий момент двери открылись, и мы вышли, сделав всего несколько шагов, прежде чем я увидела Соломона. Мое тело полностью остановилось, и я застыла, закинув левую ногу за другую, а улыбка на моем лице превратилась в гримасу «о, нет».

С этого момента моя нервная система взяла верх. Как животное, столкнувшееся с гораздо более крупным хищником, я перешла в режим бегства и развернулась, чтобы вернуться в лифт. Мортен, который был на полшага впереди меня, пропустил все это. Судорожными движениями я стукнула по панели и вжалась в угол. Это было глупо, поскольку Соломон видел меня так же хорошо, как и я его. Мое сердце бешено колотилось, и я тихо прошипела: «Давай, давай», когда двери, наконец, сомкнулись.

Десять дней назад я столкнулась с Соло у озера на встрече выпускников, но это не принесло мне того чувства оправдания, на которое я надеялась. Я наговорила вещей, которые были мне не свойственны. Теперь я чувствовала себя виноватой. В тот день меня переполнял гнев, но я не была уверена, что моя броня ненависти достаточно прочна, чтобы провести с ним второй раунд так быстро и уж точно не без предупреждения.

У меня вырвался тихий вскрик, когда появилась рука и предохранительный механизм в дверях заставил их снова открыться.

— Ты что-то забыла? — Мортен просунул голову в кабину.

— Эм… да. В моей комнате. Я кое-что забыла в своей комнате. — Мне было трудно говорить, в горле пересохло и распухло.

— О, хорошо, тогда увидимся позже. — Он отошел в сторону, чтобы двери закрылись.

Когда лифт начал подниматься, и мое сердцебиение немного замедлилось, я подумала о том, что, возможно, схожу с ума. Может быть, я не видела Соломона. Может быть, это просто мой мозг сыграл со мной злую шутку. Он никак не мог быть здесь. Соломон работал со случаями домашнего насилия. Вероятно, именно мой неосознанный страх столкнуться с ним, когда я была в Северных землях, заставил меня вообразить это.

— Спустись и проверь еще раз, — сказала я себе, но ноги у меня подкашивались; мне нужно было присесть и собраться, прежде чем куда-либо идти.

Что, если он действительно здесь? Он пришел поговорить со мной? Он преследует меня?

У меня голова шла кругом от самых разных эмоций, от гнева до любопытства, когда я плюхнулась на кровать в своей комнате.

Хватит!

«Просто спустись вниз, как взрослая, и ты сама увидишь, что это было всего лишь твое воображение. На самом деле его здесь нет. А если он там… тогда… Я подумаю об этом. Ты просто скажешь ему, чтобы он уходил».

Я привела себя в порядок перед зеркалом и, услышав голоса в коридоре, вышла из своей комнаты, решив, что в компании мне будет безопаснее.

— О, привет, Уиллоу. Это твоя комната? — Бен направлялся ко мне в сопровождении двух мужчин и Сальмы. — У меня такое чувство, что я пренебрег тобой. — Он остановился и взял меня за руки. — Это все намного упрощает. Мы соседи.

— Как мило. — Я надеялась, что моя улыбка выглядела непринужденной.

— Ты собиралась спуститься на ужин?

— Да. — Я помахала в ответ Сальме, которая окликнула меня по имени.

— Отлично. — Бен взял меня за руку и повернулся, чтобы подойти к Сальме. — Посмотрите, я прибыл с двумя богинями.

Я наклонила голову в знак приветствия двум охранникам, которых я видела на границе. Они заполняли коридор, когда шли бок о бок.

— Привет, я Етти, — представился тот, что был повыше ростом. Он был почти семи футов ростом, и по тому, как загорела и обветрилась его кожа, я заподозрила, что он много времени проводит на солнце.

— Приятно познакомиться. — Я ответила на его теплую улыбку и заметила морщинки вокруг его глаз.

Мужчина пониже ростом был серьезен, и от него исходила аура авторитета. На нем была полицейская форма с короткими рукавами, из-под которых виднелись татуированные руки, а на груди было написано его имя — Лео да Винчи.

Он поприветствовал меня коротким «Привет», в то время как я ругала себя за то, что думала о нем как о невысоком человеке. Рядом с Беном мужчина казался крупным, и он был на полголовы выше меня, так что в нем должно было быть не менее шести футов трех дюймов роста.

Оба мужчины уставились на меня так, словно я была знаменитостью, которую они знали.

— О, где же мои манеры? — Бен усмехнулся. — Это Уиллоу Дарлингтон. — Он повернулся ко мне. — Эти джентльмены здесь для того, чтобы обеспечить нашу безопасность. Леонардо да Винчи и Етти… хм… Не думаю, что знаю твою фамилию. — Бен запрокинул голову, чтобы посмотреть на огромного мужчину, который снова сверкнул передо мной зубами в улыбке.

— Просто Етти подойдет как нельзя лучше.

Я наклонила голову набок.

— Это твое настоящее имя?

— Ага.

— А в честь кого тебя назвали?

— Известного байкера, который был известен своей преданностью и принципиальностью.

Я приподняла бровь.

— И его звали Етти?

— Ага. У байкеров смешные имена, но мне это подходит. — Крупный мужчина расплылся в заразительной улыбке и толкнул локтем своего коллегу. — Лучше быть названным в честь крутого байкера, чем какого-то художника

Леонардо бросил на него многозначительный взгляд.

— Леонардо да Винчи был гением. Я горжусь тем, что меня назвали в его честь. И, к твоему сведению, он был гораздо большим, чем просто художник. Он также изобретал разные вещи. — Он повернулся ко мне. — Можешь называть меня просто Лео.

Я снова склонила голову.

— Да окружит тебя мир, Лео. И, конечно, и тебя, Етти.

Етти переступил с ноги на ногу.

— Да, и тебя тоже, Уиллоу, мира и спокойствия. Мы много о тебе слышали.

— Правда? — Я хотела спросить, откуда, но Бен потянул меня за собой.

— Ужин ждет.

Я обернулась, и у меня на языке вертелись вопросы. Говорили ли Бен и Сальма обо мне? Говорил ли Соломон?

— Убедись, что я сижу с тобой и Уиллоу, — прошептала Сальма Бену в лифте.

Я улыбнулась ей и заметила, что ее пальцы впились в руку Бена, как будто она нервничала и цеплялась за него.

Етти вышел из лифта первым и стоял, словно стена, в стороне, пока мы выходили. Большинство других артистов уже собрались в фойе, и многие улыбались и махали

Я скорее почувствовала, чем увидела, ее неуверенность и быстро встала на ее сторону. Соломона нигде не было видно, и я успокоила свои безумные мысли, сказав себе, что Етти мог услышать обо мне от одного из моих многочисленных друзей здесь, на Севере. Я устала после долгого перелета, и вполне возможно, что за Соломона я приняла кого-то другого.

— Сюда. — Люба, одна из организаторов, махнула рукой. — Ужин будет подан сюда. Это шведский стол, так что угощайтесь.

— Как насчет того, чтобы вы обе присели где-нибудь, а я принесу нам что-нибудь поесть, — предложил Бен Сальме и мне, прежде чем оглянуться через плечо. — Лео, не будете ли вы с Етти так любезны помочь дамам сесть за стол, пока я принесу им что-нибудь поесть?

Мне не понравилось, что со мной обращались как с хрупким цветком.

— Все в порядке, я могу сама взять себе еду.

Бен слегка подтолкнул меня рукой в поясницу.

— Я знаю, но Сальме понравится твое общество, и так будет проще.

Сальма посмотрела на меня своими прекрасными серыми глазами.

— Он прав. Я начинаю нервничать в присутствии незнакомцев.

Я уступила и последовала за Лео, который повел меня к столику в углу большой столовой.

— Тут подойдет. — Он подождал, пока мы сядем, прежде чем отойти. — Приятного аппетита.

— Не хотите ли вы с Етти поужинать с нами?

— Нет. В любом случае, в этом буфете нет настоящей еды. Все вегетарианское. Мы поедим, когда вы вернетесь в свои комнаты. — Он кивнул и отошел к стене, откуда мог наблюдать за происходящим.

Сальма наклонилась ближе ко мне и поднесла руку ко рту, прежде чем заговорить.

— Они не такие, как я ожидала.

— Северяне?

— Угу. Менее свирепые.

Я невольно бросила взгляд в сторону Етти. Может, у этого человека и была теплая улыбка, но от него исходила аура опасности, и я не была уверена, что кто-то окажется более свирепым, чем он.

— А чего ты ожидала?

— Я не знаю. Они кажутся более образованными и вежливыми, чем я думала. Я имею в виду, что, если не считать их грубых выражений и крупных телосложений, они не так уж сильно отличаются от нас, не так ли?

Я рассмеялась.

— О, они другие. Просто ты их не очень хорошо знаешь.

— Но мы мило поговорили о культурных различиях. Это было нормально, и они ни в коем случае не были агрессивными.

— Агрессивными? С чего бы им быть агрессивными? Их работа — защищать тебя.

Между бровями Сальмы пролегла морщинка.

— Я знаю. Мой психотерапевт сказал то же самое.

— У тебя есть психотерапевт?

— Да. Это потому, что я страдаю от беспокойства. Ана, мой психотерапевт, сказала, что этот тур был бы отличным способом доказать себе, что я могу все.

Я накрыла ее руку своей и сжала.

— Я думаю, она права. Мы можем сделать гораздо больше, чем думаем.

Брови Сальмы взлетели вверх.

— Ты тоже испытываешь беспокойство?

— Нет. Я имею в виду, что, за исключением редких приступов ПМС, я в порядке.

Она улыбнулась.

— Это мило. Я бы и злейшему врагу не пожелала того, что есть у меня. Беспокойство разрушило мою жизнь.

Я моргнула от резкости ее слов и напряжения в ее глазах.

— Но ты такая успешная.

— Вот, пожалуйста, дамы. Я принес вам всего понемногу. — Бен принес две тарелки с салатом, хлебом, пирогами и немного тофу. — На десерт у них есть фрукты, шоколадный торт и мороженое-сорбет, если вам интересно.

Я протянула руку за тарелкой, которую он протянул мне, и поблагодарила его.

— Я не привыкла, чтобы меня так баловали.

— Рад помочь. — Поставив тарелки передо мной и Сальмой, он вытер руки. — Хорошо. Если у вас все есть, я тоже возьму себе тарелку.

— Давай, — подбодрила его Сальма и опустила глаза, когда к нашему столику подошли двое музыкантов из оркестра. Они отошли в сторону и выбрали другой столик.

— Хм, это странно. Я думала, они присоединятся к нам.

Сальма вздохнула.

— Это из-за меня. Не тебя.

— Что ты имеешь в виду?

Она взяла помидор черри и с грустью посмотрела на него.

— Мне трудно знакомиться с новыми людьми. Я становлюсь неуверенной в себе и опускаю глаза. Люди думают, что я высокомерная, но на самом деле я просто… — Она замолчала, когда ее плечи поднялись в вздохе.

— Напугана, — закончила я за нее.

— Да. — Она встретилась со мной взглядом и отправила помидор в рот. — Когда мы познакомились, я показалась тебе высокомерной?

— Нет. Я подумала, ты теплая и добрая.

Лицо Сальмы просияло.

— Правда?

— Ты была совсем не такой, как я ожидала.

— Потому что ты слышала, что я примадонна?

Я не стала этого отрицать, а просто слегка кивнула и откусила кусочек своего пирога со шпинатом.

— Иногда я нервничаю перед концертом и срываю злость на окружающих. — Сальма взяла свой кусок хлеба и разломила его на части. — Вот почему мне нравится, когда Бен рядом. Он знает, что не стоит принимать это на свой счет. Я не имею в виду то, что говорю. Это просто мой страх говорит за меня.

— Я запомню это, если ты будешь вымещать это на мне.

Несколько минут мы ели в тишине, обе погруженные в свои мысли, а потом она взорвала бомбу.

— Ты уже встретилась со своим одноклассником?

Моя вилка застыла в воздухе.

— Какой одноклассник?

Сальма огляделась.

— Я его сейчас не вижу, но один из твоих бывших одноклассников работает охранником в этом туре. Он был таким же огромным, как Етти. Темно-русые волосы и голубые глаза.

— Соло. Его звали Соло? — я не мигала, и мой голос дрожал.

— Да. Вроде бы. Подожди минуту. Ты не выглядишь счастливой.

Мое сердце бешено колотилось, а глаза метались по сторонам в поисках его.

— Нет, я не счастлива. Я ненавижу его.

Сальма отстранилась.

— Почему?

— Это долгая история.

— О, мне жаль, Уиллоу. Я вижу, что ты расстроена.

Вытянув шею, я нигде его не увидела.

— Если он должен быть охранником, то почему его здесь нет?

— Думаю, они работают посменно.

Откинувшись на спинку стула, я скрестила руки на груди.

— Ты в порядке, Уиллоу?

— Просто пообещай мне, что если у тебя случится приступ паники, а он будет рядом, вымести это на нем. Он заслуживает всех ругательств, какие только можно придумать.

Сальма уставилась на меня, высоко подняв брови.

— Уоу, Уиллоу, ты уверена, что сама не страдаешь от беспокойства? У тебя такой же сердитый голос, как у меня, когда я напугана.

— Неужели? — Неужели это действительно худшее, что

— Кто они? — Сальма повернулась ко мне всем телом.

— Перл и лорд Хан. Это они попросили меня занять место Лили Роуз. — Моя челюсть напряглась. — Они знают, что у нас есть своя история.

— У вас?

— У меня и Соло, — сказала я с раздражением в голосе. — Они знают, как сильно я его ненавижу. И они также знают причину этого.

— О, я понимаю. Но ты не хочешь делиться тем, что произошло между вами двумя?

Бен вернулся, но остановился с тарелкой в руках.

— Тебе не нравятся блюда, которые я для тебя взял? — Он указал большим пальцем через плечо. — Я могу принести что-нибудь еще, если хочешь.

— Нет, дело не в еде. — Мне было тяжело смотреть на него, я была зла. Предполагалось, что это был мой шанс начать все сначала, а потом Соломон снова все разрушил.

Усаживаясь, Бен вопросительно посмотрел на Сальму.

— Я думал, у вас двоих все хорошо ладится. Что случилось?

— Это не из-за меня. — Сальма всплеснула руками. — Я не кричала на нее и ничего подобного.

Я отодвинула тарелку и встала.

— Извините, но у меня пропал аппетит.

Бен и Сальма смотрели на меня снизу вверх: он в полном недоумении, а она с беспокойством.

— Что ты собираешься делать?

— Я собираюсь найти Соло и сказать ему, чтобы он уходил прямо сейчас.

— Возможно, тебе стоит подождать, пока ты перестанешь злиться. Возможно, у тебя вырвутся слова, о которых ты потом пожалеешь, — предупредила она.

— Мне все равно. Если я не поговорю с ним прямо сейчас, то буду прятаться в своей комнате, а я отказываюсь это делать.

Бен положил руку мне на локоть.

— Милая Уиллоу, я не совсем понимаю, в чем дело, но, может быть, лучше немного помедитировать, чтобы очистить свой разум.

Я резко выдохнула.

— Нет. Мой тренер по боевым искусствам Марко однажды сказал мне, что гнев может быть источником энергии и что иногда нападение — лучшая защита. Я собираюсь найти Соло прямо сейчас.

Сальма и Бен обменялись обеспокоенными взглядами, а затем ее взгляд упал на что-то позади меня, и она тихо проговорила:

— Похоже, тебе не придется далеко искать. Он направляется сюда.

Я резко обернулась, и все краски отхлынули от моего лица. Все та же знакомая реакция бегства заставила мой позвоночник почувствовать себя горящим фитилем.

Вот и он. Большой и могучий, он расхаживал по комнате, как хозяин, не сводя с меня глаз.

Ядовитый. Плохой. Красивый. Опасный. Мои мысли были в полном беспорядке, и я до боли сжала руки в кулаки по бокам в отчаянной попытке собраться с мыслями, прежде чем снова встретиться лицом к лицу с Соло.

Глава 10

Угроза

Соломон

— Привет. — Мое лицо было суровым, пока я ждал, что Уиллоу поприветствует меня в ответ.

Она этого не сделала.

— Могу я с тобой поговорить?

Уиллоу сдержанно кивнула, поэтому я жестом пригласил ее идти первой, не обращая внимания на взгляды других мамаш.

Как только мы снова оказались в фойе, я повел ее за угол в пустой тренажерный зал с ковриком для борьбы.

— Что ты здесь делаешь? — Ее слова были резкими и прямолинейными.

Я закрыл дверь и повернулся к ней лицом.

— Я не знал, что ты будешь одной из артистов.

— Ты хочешь, чтобы я в это поверила?

Мои глаза сузились.

— Я когда-нибудь лгал тебе?

— Перл бы предупредила меня. — От того, как она отступила на шаг, словно я представлял для нее чертову угрозу, у меня перехватило горло. — Ты напросился в тур, потому что знал, что я буду здесь?

— Нет! — Мой голос немного повысился от переполнявших меня эмоций. — У меня не было гребаного выбора. Неужели ты думаешь, что я стал бы искать тебя после того, как ты сказала, что ненавидишь меня и желаешь мне смерти?

На ее лице было написано недоверие.

— Магни приказал мне и Етти присоединиться к команде охраны. Я выполняю свою работу, и ничего больше.

— Почему? Здесь полно полиции. Ты им здесь не нужен, и я не хочу, чтобы ты был здесь.

Мои ноздри слегка раздувались. Это было нереально — встретиться лицом к лицу с Уиллоу и увидеть, как ее лицо исказилось от обиды и гнева. Она была как злобный близнец женщины, которую я когда-то считал своей второй половинкой и лучшим другом.

— Мое задание не в том, чтобы защищать тебя. Я здесь, чтобы защитить Сальму Роуз. — Это было неправдой, потому что, хотя Сальма Роуз была моей главной целью, я был обязан защищать всех мамаш в туре.

— Сальму Роуз могут защитить другие. Это не обязательно должен быть ты. Ты все равно не полицейский.

Я выдавил из себя раздражение.

— Думаешь, я не удивляюсь, почему мне приказали быть здесь? Насколько я понимаю, Магни назначил меня на эту мучительную миссию в качестве еще одного гребаного наказания, и ничего больше.

— О, значит, находиться рядом со мной — это наказание, да?

Я застонал и раздраженно опустил голову.

— Поверь мне, есть масса других вещей, которыми я бы с удовольствием занялся, вместо того, чтобы целый месяц нянчиться с гребаными мамочками.

— Не называй нас мамочками, это невежливо.

Я уже начал уставать от ее упреков.

— Добро пожаловать в Северные земли, мы чертовски грубые и несносные. Раньше тебе это в нас нравилось.

Она наклонилась вперед.

— Раньше мне нравилось многое из того, что теперь я ненавижу. Некоторые из нас учатся на своих ошибках, в то время как другие — нет. Я слышала, ты зарабатываешь на жизнь тем, что причиняешь боль и убиваешь людей, но, думаю, это у тебя всегда получалось лучше всего.

Внутри я кипел от злости. Уиллоу понятия не имела, о чем она говорит. Но годы тренировок по подавлению эмоций принесли свои плоды, и я сохранил бесстрастное выражение лица. Это только заставило ее глубже вонзить нож в мое сердце, чтобы добиться реакции.

— Как ты вообще спишь по ночам после всего, что натворил?

Каждый мускул моего тела напрягся, а губы так плотно сжались, что я сначала не смог ответить. Когда я наконец заговорил, мой голос был хриплым и полным сдерживаемой ярости.

— Я защищаю женщин и их детей от мужчин, которые их недостойны.

Уиллоу приподняла бровь.

— А если мужчина насилует свою жену, что тогда? Ты его тоже насилуешь?

Я тихо прорычал:

— Если мужчина насилует свою жену, я убиваю его.

— Так это правда? Ты убиваешь людей?

— Да. — Я отвернулся, чтобы она не увидела, как я закрыл глаза. Но невозможно было избавиться от впечатления, которое оставили на мне эти восемь мужчин. Их лица мелькали, как проекции, на моих веках, и мне пришлось загнать мрачные воспоминания обратно в потаенный уголок моей души, где я держал их взаперти.

— Это делает тебя убийцей.

Осуждение в ее голосе заставило меня повернуться и посмотреть на нее.

— Нет, Уиллоу, это делает меня солдатом, чего вам, мамочкам, никогда не понять. — Мне было неприятно видеть неодобрение. Я не был каким-то монстром. Почему она не могла понять, что я один из хороших парней?

— Ты должен уйти, Соло.

Я не ответил ей.

— Конечно, ты же понимаешь, что мы оба не можем остаться, и поскольку мне нужно выступать в шоу, тебе придется уйти.

То, что Уиллоу осудила меня, огорчило меня, но то, что она решила, что может мной командовать, спровоцировало меня.

— Я никогда в жизни не отказывался от выполнения задания. Пока командир Магни не прикажет мне уйти, я останусь.

— Тогда позвони Магни и скажи, что произошло недоразумение. Возможно, он не знал, что я поеду в тур.

— Я не буду звонить Магни. — Мой голос был тверд. — Ты можешь уехать домой или остаться, если хочешь. В любом случае, мне все равно.

Уиллоу усмехнулась.

— Ты такой плохой лгун.

Мой тон был ровным, когда я повернулся к двери.

— Ты отвечаешь за себя, а я за себя.

Уиллоу за моей спиной разразилась возмущением.

— Разве ты не видишь, что наше участие в этом туре — катастрофа?

Я пожал плечами и притворился, что мне все равно.

— Мы ни за что не останемся в этом туре вдвоем. Ты меня слышишь? Я найду способ перевести тебя на другое место.

Я положил руку на ручку двери, но подождал, пока она закончит.

— Я скажу Сальме, что не смогу остаться, если ты это сделаешь. Я уверена, что, будучи звездой шоу, она может заставить Магни убрать тебя просто так. — Она щелкнула пальцами. — И пока этого не произошло, тебе лучше держаться от меня подальше.

Мои руки крепче сжали дверную ручку, но я отказывался смотреть на нее.

— С чего бы мне подходить к тебе? Возможно, это удивит тебя, Уиллоу, но после того, как я увидел, как сильно ты изменилась, ты интересуешь меня не больше, чем я тебя. — Во рту появился кислый привкус, а грудь стала на два размера меньше, как будто сердце колотилось о грудную клетку, протестуя против лжи.

Голос Уиллоу понизился до угрожающей усмешки.

— Просто держись подальше, или я расскажу другим мужчинам, что ты прикасался ко мне.

Мои зрачки расширились, а дыхание сбилось, когда я повернулся и посмотрел на нее, не веря своим глазам. Это была та самая женщина, которая когда-то защищала меня под дулом пистолета, а теперь угрожала подать ложные заявления, чтобы меня убили.

Она не дрогнула, но сохранила суровое выражение лица.

Чувствуя тошноту и потрясение до глубины души, я направился прямиком в мужской туалет. Мне нужно было где-нибудь побыть одному. Прийти в себя и подумать.

Уиллоу действительно ненавидит меня. Часть меня оправдывала ее резкие слова на встрече выпускников, говоря себе, что она говорила в гневе, но на этот раз она обвинила меня в том, что я убийца, и пригрозила обвинить меня в том, будто я прикасался к ней без разрешения. Я прижался головой к прохладной стенке туалетной кабинки, пораженный ее словами о том, что она меня подставит, и ее резким заявлением на встрече выпускников, которое снова всплыло у меня в голове.

Никакого соглашения нет. Все, что осталось между нами, — это болезненные воспоминания и глубокое чувство ненависти.«Я никогда не прощу тебя за то, что ты сделал…»

Мои глаза были закрыты, я прижал руку ко лбу и с глубоким вздохом оттолкнулся от стены. Она сказала мне, что бывали дни, когда она жалела, что мужчины не убили меня тогда.

Я знала, как бороться с крупными мужчинами с острым оружием, которые хотели причинить боль. Я понятия не имел, как защититься от женщины, которая желала мне смерти. Если бы она рассказала другим мужчинам, что я прикасался к ней, они бы ей поверили. Особенно учитывая нашу историю. Остаться с ней наедине было большой ошибкой, которую я никогда не должен допустить снова.

Если бы в ней осталась хоть капля от той Уиллоу, которую я когда-то знал, она бы пожалела, если бы из-за ее действий человека казнили. Даже если бы этим человеком был я. У меня отяжелела голова, когда я пришел к выводу, что должен защитить Уиллоу от нее самой. Возможно, мне следовало попросить Магни перевести меня на другую работу, но, зная командира, он бы только удвоил мое наказание. Лучшее, на что я мог надеяться, — это то, что Уиллоу добьется успеха и потребует, чтобы я ушел.

— Соло, ты здесь?

Звук голоса Етти заставил меня спустить воду в туалете и крикнуть:

— В чем дело?

— Ты в деле.

Я открыл дверь кабинки и вышел, чтобы вымыть руки.

— Я сейчас приду.

— Хорошо. — Етти с легкой усмешкой поиграл правым бицепсом перед зеркалом. — Чтобы поддерживать это совершенство, нужна подпитка, понимаешь? Я должен накормить своего зверя.

Он имел в виду свой вечно голодный желудок, и в обычной ситуации я бы ответил ему тем же. Сегодня я не мог поддерживать дружескую беседу, которая всегда была между нами. Я был слишком напуган угрозой Уиллоу.

— Эй, ты в порядке?

— Да. Я в порядке. Иди, покорми своего зверя, а я присмотрю за певчей птичкой. — Это была неудачная попытка говорить как я, но она помогла мне выбраться из туалета, не дав ему углубиться в свои мысли.

С тяжелой от мрачных мыслей головой я вошел в столовую и подошел к Лео.

— Я заменяю Етти

Он слегка кивнул.

— Я знаю. Я велел ему найти тебя.

В зале было полно мамаш, которые ели, разговаривали и ходили от буфета к буфету с едой. Я улучил минутку, чтобы понаблюдать за их странной манерой одеваться.

— Они очень колоритные.

Лео издал тихое «угу».

— Как ты

Лео повернул голову ко мне.

— Ты больше, чем я. Я думаю, они считают тебя уродом из-за твоего роста и всего остального.

Сегодня я выслушал от людей все, что мог, и ответил ему тем же.

— Я не виноват, что они все такие маленькие. Они кажутся мне детьми.

— Ха. Даже тот парень со странными усами? Или как насчет того парня, у которого волосы доходят до затылка? По-твоему, они похожи на детей?

— Да, — настаивал я. — Им нужно немного прибавить в весе и накачать мышцы. Даже у наших подростков плечи шире. — Я указал подбородком на мужчину в оранжевом жилете и обтягивающих шортах. — Некоторые из них выглядят такими хрупкими, что я бы побоялся свистеть рядом с ними, опасаясь, что их унесет ветром.

Лео неопределенно улыбнулся.

— Я тут подумал, может, это потому, что все они музыканты и певцы. Я имею в виду, что Уиллоу — единственная танцовщица. Я слышал, что целая танцевальная группа отказалась от участия в последнюю минуту.

— К чему ты клонишь?

— Я хочу сказать, что это музыканты, и они, вероятно, не самые спортивные из мамаш. Должны же быть и другие мускулистые мужчины — я имею в виду, что среди них есть звезды спорта вроде нас, верно?

— Только если считать теннис, гонки на беспилотниках, танцы, катание на коньках и тому подобное. У них нет настоящих контактных видов спорта, таких как футбол, хоккей с шайбой, регби или баскетбол

— Футбол — это контактный вид спорта.

Я усмехнулся, высказав ему часть раздражения и досады, вызванных моим разговором с Уиллоу.

— Не в их версии. Им даже не разрешается подавать мяч головой или что-то в этом роде.

— Почему нет, черт возьми?

— Потому что они утверждают, что это может привести к отмиранию клеток мозга.

Лео рассмеялся.

— Если это правда, то это многое объясняет.

Сальма, которая сидела и разговаривала с Беном, отодвинула свой стул, и это движение привлекло наше с Лео внимание.

— Она возвращается в свою комнату. — Лео подождал, пока Сальма подойдет ближе, прежде чем открыть ей дверь. Она уже собиралась пройти, когда к ней подошел другой житель Родины.

— Мне нравятся ваши песни. Я ваш большой поклонник.

Сальма одарила мужчину широкой, но довольно натянутой улыбкой.

— Это так любезно с вашей стороны.

— Да пребудет с вами мир, и пусть ваши песни продолжают приносить радость.

— Спасибо. — Сальма помахала ему, но поспешила к двери.

Я держался сзади и позволил Лео проводить ее к лифту, где ждала небольшая группа артистов.

— Сальма Роуз, можно с тобой сфотографироваться? — спросила исполнительница, и, когда Сальма кивнула, женщина жестом пригласила трех своих подруг присоединиться к ней.

— Мы из «Цветочного хорала», — объяснила женщина, прежде чем позировать для снимка.

Сальма была вежлива.

— Это замечательно. Не могу дождаться, когда услышу, как ваш хор споет на сцене.

— Пошли. — Лео держал двери лифта открытыми.

После того, как Бен и Сальма вошли, я постарался занять как можно больше места. Лифт был достаточно большим, чтобы вместить певцов из хора, но я был там, чтобы защитить Сальму Роуз, и не нужно было быть гением, чтобы понять, что она нервничает в присутствии людей. Четырем певицам пришлось подождать.

После того, как двери закрылись, Бен спросил меня об Уиллоу.

— Мы ждали ее, но она не вернулась после разговора с тобой.

Я повернулся лицом к двери и заговорил ровным тоном.

— Я предполагаю, что Уиллоу вернулась в свою комнату.

— С ней все в порядке? — в голосе Сальмы слышалось беспокойство.

— С ней все было в порядке. Я не причинил ей вреда, если вы об этом.

— Как прошел фуршет? — Лео спас меня от дальнейших расспросов, завязав непринужденную беседу с Беном и Сальмой об их любимых вегетарианских блюдах.

Когда мы вышли из лифта и направились по коридору в номер, Бен зевнул.

— Завтра у нас долгий день с репетициями и нашим первым выступлением. Мы с Сальмой собираемся провести спокойный вечер.

Лео продолжал:

— Как вам будет угодно.

Сальма остановилась за одну дверь до номера, в котором мы находились, и постучала в нее.

— Я просто хочу проведать Уиллоу, прежде чем пойду к себе.

Все еще не оправившись от угрозы Уиллоу, я поспешил пройти мимо и мимоходом сказал Лео:

— Я обыщу номер, чтобы убедиться, что там чисто.

Последнее, что я услышал, прежде чем войти в номер, был голос Уиллоу, звучавший дружелюбно и мягко. То, каким голосом она говорила со мной в прошлом. Тогда, когда мы были безумно влюблены.

Глава 11

Нежные слова

2440 год — на семь лет раньше

Соломон

— Уиллоу. — Я погладил ее по плечу и убрал прядь волос с ее лица. Она выглядела такой умиротворенной во сне. — Я принес тебе немного ягод, чтобы ты поела.

Подняв руку, она потерла глаза, прежде чем открыть их, и слегка улыбнулась мне.

— Ты сказал «ягоды»? Я не слышала, как ты уходил.

— Меня не было всего десять минут.

Уиллоу выползла из маленького импровизированного бивуака, который я соорудил, чтобы мы не промокли от вчерашнего дождя.

— Сколько мы проспали?

— Около пяти часов. — Я не сказал ей, что не спал большую часть ночи, прислушиваясь к опасностям и следя за тем, чтобы ее тело было укрыто от дождя.

— Ты промок. — Она подняла руку и коснулась моих волос.

— Тебе нужно поесть, Уиллоу. — Я протянул ей ягоды.

Она взяла несколько штук.

— Ты уже поел?

— Да. Это для тебя.

— Мы не можем питаться одними ягодами, Соло. — Между ее бровями пролегла морщинка беспокойства. — Ты сильно похудел.

— Это только до тех пор, пока мы не убедимся, что они больше не преследуют нас. Тогда мы сможем развести костер, и я приготовлю что-нибудь более сытное. Тушеный кролик действительно вкусный, вот увидишь.

Уиллоу взяла еще несколько ягод и опустила глаза.

— Я не думаю, что смогу есть кролика, Соло. Это неправильно.

— Но в тот раз ты ела мясо в «Счастливой корове», помнишь?

— Это было искусственное мясо. Ни одна корова не должна была умирать, чтобы мы могли его есть. Как бы ты приготовил рагу из кролика, не убивая его?

Подняв руку, я заправил еще одну прядь ее волос ей за ухо и наклонился, чтобы поцеловать ее в губы.

— Тогда я приготовлю тебе что-нибудь из зелени. Вот увидишь, все будет хорошо.

Уиллоу положила в рот три последние ягоды и погладила меня по щеке, одарив еще одним из тех любящих взглядов, от которых у меня

— Я люблю тебя. — Ее слова были нежными и искренними.

— Я люблю тебя еще больше.

Мы прислонились лбами друг к другу и просто сидели так несколько секунд.

— Уиллоу, здесь недалеко река. Мы построим плот и поплывем так далеко, как позволит река. Это будет проще для тебя, чем целый день идти пешком.

— Можно, мы сначала вымоемся?

— Да.

Она отстранилась.

— У нас есть время? Прошлой ночью ты сказал, что мы должны продержаться, и если мы проспим пять часов, они, возможно, догонят нас.

— Я знаю. Но мне потребуется некоторое время, чтобы построить плот. У тебя будет время наполнить наши бутылки водой, умыться и, возможно, постирать что-нибудь из нашей одежды.

— Я бы этого хотела.

Я прикусил губу.

— Хорошо, но ограничься несколькими вещами первой необходимости. Нам придется развесить их по рюкзакам для просушки.

Уиллоу помогла мне перенести лагерь к реке, где я соорудил из его частей плот. Мы стерли самые очевидные следы нашей ночи, проведенной здесь. После восьми дней, проведенных в бегах, у нее это хорошо получалось.

Струя воды была холодной, но приятной и освежающей. Наши рюкзаки стояли в стороне, и утреннее солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, создавая то волшебное сияние, которое я так любил. Когда с основным плотом было покончено, я улучил минутку, чтобы умыться.

Уиллоу стояла в трусиках и лифчике, вода доходила ей до пояса. Течение было сильным, и я не спускал с нее глаз, боясь, что она потеряет равновесие. Ее руки были заняты стиркой нашей одежды, и я восхищался видом ее подтянутого тела с мягкими изгибами, которыми я никогда не мог насытиться. У нее были укусы комаров на руках и бедрах, и прошлой ночью они сводили ее с ума. Теперь, когда она отвлеклась, она, казалось, забыла о них. Уиллоу оглянулась и улыбнулась. Мне показалось, что выглянуло солнце, и я подумал, что она самая красивая молодая женщина, которую когда-либо видел мир. Ее длинные волосы были мокрыми после того, как она окунула их в воду и вымыла. Меня охватила радость от осознания того, что отныне мы с Уиллоу будем вместе. Мне просто нужно было найти место, где мы могли бы построить нашу новую жизнь вдали от взрослых, которые пытались нас контролировать.

— Сильно болит? — спросил я, когда увидел, что Уиллоу положила руку себе на спину и потянулась назад.

— Я не привыкла так много бегать и ходить пешком. — Она улыбнулась мне. — Впрочем, я не жалуюсь. Это стоит того, чтобы быть здесь, с тобой.

Я сидел на корточках в воде, умываясь, но теперь встал и подошел, чтобы прикоснуться к ней, с моих черных трусов стекала вся вода, которую они впитали.

— Ты уверена?

Уиллоу запрокинула голову и посмотрела на меня снизу вверх.

— Да, я уверена. — Она обняла меня за талию, и влажная ткань в ее руках упала мне на спину.

— Я хочу подарить тебе целый мир, — прошептал я и поцеловал ее.

Ее улыбка стала шире.

— Мы создадим наш собственный мир.

— Именно так.

Яркий солнечный луч ударил в нас, как будто кто-то с неба искал нас и теперь направлял на нас луч прожектора. Это было приятно и согрело наши замерзшие тела.

Уиллоу прижалась ко мне и поцеловала в ключицу.

— Прости за вчерашний вечер. Кажется, я заснула, пока мы целовались, не так ли?

— Не беспокойся об этом.

— Мне жаль. Я просто так устала. Может быть, сегодня все будет по-другому и мы сможем попробовать что-нибудь новенькое.

Мои руки обвились вокруг ее спины, и я уткнулся головой в ее волосы.

— Все в порядке. У нас впереди столько времени, сколько нужно. Не нужно никуда торопиться.

— Но мне нравится целоваться с тобой. Может, мы можем попробовать еще раз?

— Сейчас? — мой голос дрогнул. Я ненавидел, когда это случалось. Теперь, когда мне было семнадцать, это случалось редко, но Уиллоу начинала смеяться, ее голова все еще лежала у меня на груди.

— Ого, Соло, твое сердце только что начало бешено колотиться. Я буквально слышала это. — Она схватила меня за руку и поднесла к тому месту, где только что было ее ухо. — Ты чувствуешь это?

— Да.

— Почувствуй мое сердце. — Завораживающие зеленые глаза Уиллоу моргнули, когда она поднесла мою руку к своей груди.

— Да, твое сердце тоже бьется быстро.

Она улыбнулась и, обхватив меня за запястье, потянула мою руку немного вправо. Я понял ее намек и обхватил ее грудь. Восемь дней в бегах сделали ее меньше, но Уиллоу была богиней в моих глазах, и моя твердая эрекция, которая начала упираться ей в живот, красноречиво говорила о моем влечении к ней.

— Тебе грустно, что у нас не будет официальной свадебной церемонии? — спросила Уиллоу.

Я сделал глубокий вдох.

— Да. Мне бы этого хотелось. Может, мы еще недостаточно взрослые и у нас никогда не будет официальной церемонии, как у других, но мы выбираем друг друга и рискуем всем, чтобы быть вместе. Это должно чего-то стоить.

Она склонила голову набок.

— Мы могли бы устроить нашу собственную церемонию.

Я рассмеялся.

— Мы еще недостаточно взрослые, чтобы жениться.

Она с улыбкой приподняла бровь.

— Мне почти шестнадцать, и поскольку мы все равно не собираемся делать это официально, кто сказал, что мы должны ждать? — Уиллоу взяла меня за руку и пошла по воде, оглядываясь через плечо. — Пошли.

Я помог ей взобраться на скалы, чтобы вернуться к тому месту, где мы оставили наши рюкзаки. Там было полно полевых цветов, папоротников и высокой травы.

— Сюда. — Уиллоу провела меня через десять шагов к большому дубу, где земля была покрыта мягким слоем мха. — Это идеальное место.

Я не был уверен, что она собирается делать, поэтому последовал ее примеру. Когда она повернулась ко мне и подняла руки, я взял их.

— Начинай, — сказала она с серьезным выражением лица.

— Эээ… Я не уверен, что сказать.

— Что-нибудь торжественное.

— Хорошо. — Я на секунду задумался. — Уиллоу, я полюбил тебя с первого взгляда. Я бы жил где угодно в мире и питался бы только личинками и водой, если бы это означало, что я могу быть с тобой.

Она сморщила носик.

— Фу, это отвратительно.

— Да. Давай я попробую еще раз. — Я опустил взгляд, прикусив губу. — Хорошо, как насчет этого? Я достаточно силен, чтобы выиграть любой турнир, в котором захочу принять участие, но я бы в мгновение ока отдал миллион долларов и невесту-северянку, чтобы быть с тобой. Даже если для этого придется отказаться от всего остального в моей жизни.

Она улыбнулась и сжала мои руки.

— Вот это мне понравилось больше. Теперь моя очередь. — С задумчивым выражением лица она на секунду подняла лицо к небу, прежде чем заглянуть мне в глаза. — Там растут две ивы. Та, которая существует, и та, которая живет. Вторая по-настоящему раскрывается только рядом с тобой, Соло. Я знаю, потому что, когда ты ушел из школы, я почувствовала, что мне не хватает частички себя. Я могу быть окружена людьми и никогда не чувствовать себя по-настоящему счастливой. Ты моя родственная душа.

Я был тронут и наклонился, чтобы поцеловать ее.

— Ты тоже моя родственная душа.

Она тихонько рассмеялась.

— Конечно, глупыш. Невозможно быть родственными душами с кем-то, кто этого не чувствует.

Мгновение мы стояли, взявшись за руки, широко улыбаясь, а в глазах светилась бесконечная любовь.

— Уиллоу, ты выйдешь за меня замуж?

Она широко улыбнулась мне.

— Да, я выйду.

Я прошел несколько шагов и сорвал стебелек высокой травы.

— Вот, пусть это будет символом обязательства, которое мы сегодня даем друг другу. Отныне мы будем мужем и женой. — Я намотал травинку ей на палец и завязал узелок. Бабочки победно порхали у меня в животе.

Уиллоу подняла руку с кольцом, сделанным из травы.

— Мне оно нравится, это мой любимый цвет.

Я рассмеялся вместе с ней.

— Отлично, я выбрал его специально для тебя.

Крепко обняв меня, Уиллоу прошептала мне на ухо:

— Муж мой.

По моим рукам побежали мурашки, а голова взорвалась от эйфории, когда я сжал ее тело и произнес волшебное слово «жена».

— Помнишь, что ты мне сказал?

— О чем? — спросил я и поцеловал ее в подбородок.

— О том, что брак недействителен, пока он не завершен. — Уиллоу отстранилась и посмотрела на меня. — Я хочу, чтобы наш брак был настоящим.

Кадык у меня подкатил к горлу, и я едва мог дышать.

— Ты уверена в этом?

Она не двигалась, просто смотрела на меня широко раскрытыми глазами, словно ожидая, что я возьму инициативу в свои руки.

Дрожащими пальцами, с бешено колотящимся сердцем, я откинул ее волосы назад и опустился перед ней на колени, целуя ее живот и талию, в то время как мои руки лежали на ее бедрах.

Пальцы Уиллоу запутались в моих волосах, и когда я поднял глаза, чтобы встретиться с ней взглядом, она улыбнулась мне. Мысль о том, что мы вот-вот займемся сексом в первый раз, наполнила меня нервным возбуждением.

Моя рука скользнула вверх по ее талии к очертаниям правой груди, и мой рот скользнул вверх, чтобы лизнуть ее кожу. Стянув с нее майку через голову, я глубоко вздохнул, наслаждаясь видом обнаженной груди Уиллоу.

— Ты такая красивая!

— Ты так думаешь?

Я с трудом сглотнул, загипнотизированный двумя твердыми выпуклостями перед моими глазами, и особенно розовыми сосками, которые выделялись прямо, как маленькие светящиеся башни, ведущие меня домой.

— Нет никого прекраснее тебя, Уиллоу. — Я запрокинул голову, глядя на нее снизу вверх. Я усадил ее на мох под собой. Она следила за моими движениями, пока я целовал ее чуть выше края светло-голубых трусиков.

Когда я обхватил пальцами ее мягкие трусики с обеих сторон, Уиллоу слегка приподняла их сзади, чтобы мне было удобнее. Я буквально почувствовал, как у меня потекли слюнки, когда я медленно стягивал их с нее. Мы и раньше целовались, и за последние несколько дней мы перешли от того, чтобы я прикасался к ней только через одежду, к тому, чтобы она позволяла мне запускать руки ей в штаны. И все же, видеть ее обнаженной, с милейшим треугольничком волос, было невероятно волнующе. Я наклонился и прижался носом к области ее таза, вдыхая аромат Уиллоу.

— Прости за волосы.

Я поднял голову.

— Что ты имеешь в виду?

— Это нормально, когда в подростковом возрасте все волосы на теле удаляются навсегда. Я просто собиралась сохранить маленький треугольничек, как у моих знакомых женщин, но теперь, когда мы здесь, я думаю, это будет сложно.

— Я рад, что ты его не удалила. У тебя уже есть симпатичный треугольничек. — Я запечатлел поцелуй на ее сладких кудряшках и раздвинул ей ноги, продолжая целовать ниже.

— Ты собираешься это сделать?

Я улыбнулся ей. Сколько я себя помню, мы с Уиллоу всегда говорили о сексе. Она проявляла любопытство и задавала вопросы, на которые я отвечал в меру своих знаний, которые, честно говоря, были ограничены. После того, как мне исполнилось пятнадцать и я поступил в свою нынешнюю школу, мой доступ к секс-ботам и порно помог мне лучше разобраться в нюансах секса.

— Ты имеешь в виду оральный секс?

— Да.

Я опустил голову и, раздвинув пальцами ее складочки, ответил на ее вопрос, скользнув языком по ее нежной коже.

Уиллоу прикрыла глаза рукой и издала звук смущения.

— Я уже говорил тебе. Это меня возбуждает. — Я повторил то, что видел в старых порнофильмах, и позволил своему языку пощекотать маленькую розочку на ее прелестной киске.

Уиллоу дернулась и подняла голову с широко открытыми глазами.

Я сделал это снова, наслаждаясь тем, как ее тело выгибалось дугой, и она издавала стон каждый раз, когда мой язык поднимал ее на новый уровень наслаждения.

— Тебе это нравится? — спросил я, продолжая облизывать ее.

Ее пальцы нашли мои волосы, и она крепче сжала их.

— Да. Я не знала, что это будет так приятно. Когда ты об этом говорил, это звучало так отвратительно.

Я тихо рассмеялся и легонько прикусил внутреннюю поверхность ее бедра, отчего она взвизгнула.

— На твоем месте я бы не стала пользоваться зубами. У меня сильные мышцы ног, а у тебя голова находится в уязвимом месте. — Она обхватила ногами мою голову.

— О, да? — Мои руки легли на внутреннюю сторону ее колен, снова раздвигая ее ноги. Я победно улыбнулся ей. — Ты же не думала, что я слабый и беззащитный, не так ли?

— Нет. — Она потянулась ко мне, подавая знак подняться выше. Я придвинулся, чтобы оказаться с ней нос к носу. — Мне нравится, что ты сильный. — Ее руки скользнули по моим плечам и бицепсам.

Мы улыбались друг другу, а затем наши улыбки сменились более серьезными выражениями, мы оба знали, каким будет следующий шаг.

— Ты действительно уверена в этом? — я снова спросил ее.

Уиллоу кивнула, ее дыхание стало поверхностным и учащенным, когда я быстро снял трусы и она увидела мой член.

Ее руки обхватили меня

— Я буду осторожен, — заверил я ее.

— Хорошо. — Она поджала губы, и между ее бровей пролегла морщинка.

— Раздвинь ноги пошире, — приказал я, и она подняла их и уперлась пятками мне в зад.

С бешено колотящимся сердцем я прижался членом к ее отверстию и проник внутрь.

Уиллоу застонала подо мной.

— Расслабься, детка. — Я попытался снова, страстно желая оказаться внутри нее, но она была слишком узкой, и это причинило ей боль. Немного отстранившись, я попытался слегка покачиваться, опираясь на предплечья, и целовать ее. — Ты должна расслабиться.

— Я пытаюсь, но это больно.

Прижавшись своим носом к ее носу, я прошептал:

— Уиллоу, я так сильно тебя люблю. Теперь ты моя жена, и я буду защищать тебя ценой своей жизни.

Ее руки опустились на мои плечи, и она со страстью ответила на мои поцелуи.

Мои легкие покачивания стали более глубокими, как будто я прокладывал себе путь внутрь. «Да. Да. Да, — мысленно повторял я. — Это происходит. Это происходит!»

— Ты вошел?

— Почти. — Головка вошла.

— Не думаю, что ты влезешь. Уже больно.

— Все будет хорошо. Просто сделай глубокий вдох и сосредоточься на наших поцелуях.

Мы с Уиллоу были в самом разгаре страстного поцелуя, когда внезапный звук заставил нас обоих остановиться и повернуть головы.

Она напряглась подо мной.

— Что это было?

Я приподнялся на руках, все еще ощущая связь с ней от живота и ниже.

— Я не знаю.

Еще один шорох не оставил сомнений в том, что кто-то или что-то было поблизости. Я хотел, чтобы это был проходящий мимо олень, но мы не могли рисковать.

— Нам пора идти!

Как и я, Уиллоу встала и стала быстро одеваться.

— Держись за мной, — предупредил я ее, постоянно оглядываясь в направлении движений и звуков, которые мы слышали.

Не прошло и минуты, как мы оделись и попятились в ту сторону, откуда доносился шум. Бесшумно спустившись к реке, мы погрузили рюкзаки на плот, который я соорудил, и столкнули его в воду.

— Давай, — прошептал я, удерживая плот в сильном течении. Уиллоу поднялась, и в ту минуту, когда я тоже вскочил, чтобы сесть, плот понесся вниз по реке гораздо быстрее, чем мы могли бы бежать или идти пешком по суше.

— Так им будет трудно нас найти. Вода не оставляет следов, — Это была моя попытка успокоить Уиллоу.

Привязывая рюкзаки к плоту, я порадовался, что взял с собой непромокаемые.

— Как ты думаешь, это было животное? — Уиллоу смотрела в ту сторону, откуда мы пришли.

Я не сомневался, что преследующие нас люди в конце концов узнают, где мы начали наш сплав, но там, где мы закончили, это будет сложнее. Это был наш шанс раз и навсегда скрыться от преследующих нас взрослых.

— Да. Сегодня вечером у нас будет горячий ужин, — пообещал я ей с улыбкой. Но тут она ахнула, и я повернул голову, чтобы посмотреть, что она увидела. На том месте, где мы столкнули плот в воду, стояли трое мужчин с перепачканными грязью лицами и смотрели на нас. На них была форма егерей. Я знал это, потому что, сколько себя помню, всегда хотел вырасти и стать одним из них.

Я притянул Уиллоу поближе к себе.

— У них нет плота, и им потребуется время, чтобы его построить. Обещаю, они нас не поймают.

Она подняла на меня глаза как раз в тот момент, когда река сделала поворот и охотники больше не могли нас видеть.

— Ты видел выражение их лиц? Они убьют тебя, Соло, я знаю, что убьют.

— Тогда нам лучше не попадаться.

Два весла, которые я захватил с собой, помогли нам удержаться на середине реки. Вчерашний сильный дождь позволил нам развить скорость, необходимую для того, чтобы увеличить расстояние между нами и тремя охотниками, которых мы видели. Я продолжал смотреть вверх, ожидая увидеть беспилотник в любой момент. Они определили наше местоположение и знали, в каком направлении мы направляемся. С ресурсами егерей им не потребовалось бы много времени, чтобы выслать солдат, которые ждали бы нас дальше по реке, и я опасался, что большой красный беспилотник Магни скоро завис бы над нашими головами. Наш единственный способ спастись — это выбраться из воды и найти место, где можно спрятаться, пока не стемнеет настолько, чтобы нас не было видно сверху. Путешествовать ночью было опасно. Нам нужно было либо бежать как можно тише и быстрее, либо вернуться на плот и попытаться проскочить мимо них. Оба варианта казались мне рискованными, и теперь, когда я отвечал за безопасность Уиллоу, они мне не нравились. Если бы мы отправились на ночной сплав, нам пришлось бы держаться за плот и оставаться в воде, чтобы быть как можно незаметнее, когда мы будем пробираться мимо их постов. Это было бы физически утомительно и чертовски холодно. Мысленно я прикидывал, как бы мне обхватить Уиллоу руками или, может быть, привязать ее к себе. Мне пришлось бы держать нож наготове на случай, если они раскинут сеть.

— Соло, ты это слышишь?

Я был погружен в свои мысли и наклонил голову, чтобы лучше слышать.

— Приближается водопад.

Мы пробыли в воде всего около двадцати пяти минут, и даже при такой высокой скорости не могли удалиться более чем на четыре мили от того места, где провели ночь.

— Туда. — Я указал подбородком в направлении, куда, по моему мнению, мы должны были направить плот. — Нам придется вернуться на сушу, поднять плот и спрятать его.

— Нет, Соло, я не смогу его нести. Он слишком тяжелый.

— Мы сделаем это вместе.

Течение в ручье было сильным, и, хотя я греб, пока у меня не отваливались руки, мы подплывали все ближе и ближе к водопаду.

— Мне страшно, — закричала Уиллоу.

— Греби. — Я закричал, чтобы перекричать шум водопада, который становился все громче по мере того, как мы приближались.

Уиллоу плакала, но продолжала грести. Плот начало крутить от подводного течения, и в нас врезалось большое бревно, заставив ее закричать от страха.

— Давай, Уиллоу, мы должны прыгнуть и проплыть. — Мы были всего в пяти футах от берега реки, но вода была глубокой, и из-за того, как вращался плот, мы никак не могли преодолеть сильное течение. — Вставай, — крикнул я, расстегивая рюкзак и бросая его на землю.

Уиллоу встала, пошатываясь на ногах, когда плот закружился и накренился в обе стороны, и замахала руками, чтобы удержать равновесие.

— Мой рюкзак, — крикнула она, перекрывая шум водопада.

— У нас нет времени. — Я схватил ее

— Соло, — закричала она с глазами, полными страха, протягивая ко мне руки.

— Я держу тебя! — Ухватившись за какие-то корни, торчащие из воды, я использовал всю силу своего шестифутового тела, чтобы бороться с течением и вытащить Уиллоу в безопасное место. Мои мышцы свело от гребли, и я тяжело дышал, чтобы быстрее получить доступ кислорода в легкие. Уиллоу уходила под воду, глотала воду и отплевывалась, когда снова выныривала. Мы были так близки к спасению! Копая глубже, я использовал свой последний рывок, чтобы поднять ее достаточно высоко, чтобы она могла дотянуться до ветки дерева, нависающей над водой. Бледная как снег и кашляющая водой, Уиллоу повернула голову и смотрела, как плот и ее рюкзак исчезают за краем водопада.

— Ты в порядке? — Я сам держался за ветку.

— Да. — Она заглянула мне в глаза, ее грудь тоже тяжело вздымалась. — Это было страшно.

— Я знаю. — Я толкнул ее перед собой; мы выбрались из воды и легли на землю, тяжело дыша, чтобы восстановить дыхание.

— Мы потеряли мой рюкзак.

Я перевернулся на бок.

— Может быть, его прибьет немного ниже по течению.

Она повернула голову и посмотрела на меня.

— Но они будут искать нас у реки. Тебе не кажется, что нам следует убраться отсюда подальше, чтобы избежать встречи с ними?

— У тебя это хорошо получается. — Я улыбнулся ей. — И у нас все еще есть мой рюкзак. В любом случае, там лежит большая часть инструментов.

Уиллоу поднялась на ноги и посмотрела на свою мокрую одежду.

— Я бы хотела, чтобы они просто оставили нас в покое. Это должен быть мой выбор, с кем я хочу быть. Даже если мне еще нет двадцати одного.

Я согласился, но сейчас было не время обсуждать, насколько несправедливой была наша ситуация. Я тоже встал и пошел вверх по течению в поисках рюкзака, который бросил на берегу, а Уиллоу шла следом за мной.

Когда я увидел это, то застыл на месте так внезапно, что Уиллоу врезалась в мой зад, издав звук «уф».

— Ш-ш-ш, — предупредил я, но было слишком поздно. Мы нашли мой рюкзак, но вместе с ним и большую черную медведицу с двумя ее медвежатами.

Детеныши исследовали зеленый рюкзак, а мать понюхала воздух и повернулась к нам.

— Вот черт, вот черт. — Это был первый раз, когда я услышал, как Уиллоу ругается.

Раскинув руки, чтобы спрятать Уиллоу за собой и казаться большим и устрашающим, я попятился.

Медведица поднялась на задние лапы, издавая предупреждающие звуки, чтобы отпугнуть нас. Уиллоу коротко вскрикнула позади меня, когда медведица сделала вид, что собирается напасть, но я не сводил глаз с медведицы-матери.

— Не бойся, мы не причиним вреда твоим медвежатам. Нам просто нужен этот рюкзак.

Она снова встала на задние лапы, и я выругал себя за то, что оставил в рюкзаке все оружие, которое взял с собой. Они были нужны мне, чтобы отпугнуть медведей прямо сейчас.

Уиллоу держалась за мою мокрую футболку.

— Давай, Соло, просто отойдем.

— Мы не выживем здесь без этого рюкзака.

— Мы не выживем, если она убьет нас.

Из-за того, как медведь рычал на нас, я тоже начал нервничать.

— Ладно, давай отойдем.

Мы сделали всего несколько шагов, прежде чем медведица снова бросилась на нас, на этот раз остановившись всего в трех футах от нас, ее пасть была широко раскрыта, демонстрируя все свои крупные острые зубы, а когти выпущены, когда она замахнулась на нас лапой.

Я толкнул Уиллоу назад.

— Мы больше не можем отступать. Водопад прямо за нами, — воскликнула Уиллоу и вцепилась в мою футболку.

Быстрым движением я оглянулся через плечо и увидел, что она была права. Водопад оказался не таким высоким, как я опасался. В моей последней школе мы играли в водопаде такого размера.

— Тогда мы прыгнем. Надеюсь, внизу река глубокая и мы сможем спрыгнуть, спасаясь от разъяренного медведя.

— Уиллоу, ты мне доверяешь? — спросил я, зная, что ей потребуется немало усилий, чтобы вот так прыгнуть на двадцать футов. — Пусть есть только вперед или назад.

Она рыдала в истерике и не могла мне ответить.

Большая медведица выбрала этот момент, чтобы покачать головой из стороны в сторону, предупреждая нас, что собирается снова напасть.

— Прыгай, Уиллоу, прыгай. — Я повернулся и во второй раз за день взял ее за руку и прыгнул, чтобы спастись.

Она кричала всю дорогу, а потом моя голова ушла под воду, откуда доносились только приглушенные звуки водопада. Как только я вынырнул, я позвал Уиллоу, отталкивая маленькие веточки и веточки покрупнее, плавающие в воде.

— Уиллоу.

Ее тело прижалось к большому бревну, но она не хватала ртом воздух, как я. Она лежала лицом вниз, и были видны только ее голова, плечи и зад. Ее длинные волосы рассыпались вокруг нее жутким ореолом, и я в панике выкрикнул ее имя, когда течение унесло ее прочь от меня.

— Уиллоу. — Плывя так быстро, как только мог, я изо всех сил пытался дышать и когда я, наконец, достиг ее и перевернул, ее голова безвольно перекатилась на мою правую ключицу. Она была без сознания, и я мгновенно понял, что она задела что-то на дне. — Уиллоу, — позвал я и потряс ее за плечо. Реакции не последовало.

Я применил технику спасения, которой научился на занятиях по плаванию много лет назад, и вытащил ее из воды. Осторожно положив ее на землю, я осмотрел ее и увидел большой порез на шее, который сильно кровоточил.

— Черт… Уиллоу. — Последнее, что нам было нужно, — это привлечь еще больше диких животных запахом крови. Сорвав с себя футболку, я перевязал ею ее рану, чтобы остановить кровотечение.

— Уил… просыпайся, Уиллоу, давай же. — У меня в груди все еще было ощущение, что я все еще под водой, и я не мог нормально дышать. Я до смерти испугался, что она сломала шею и умерла.

Было трудно нащупать пульс, потому что мой собственный пульс вышел из-под контроля.

— Уиллоу. — Я продолжал трясти ее и гладить по подбородку. — Проснись.

Реакции не последовало, и, когда ее губы посинели, я приподнял ей веки, ненавидя то, какими мертвыми выглядели ее глаза.

— Уиллоу, ну же, детка. — Я наклонился, чтобы послушать дыхание, но из-за шума реки не было слышно ее дыхания.

Что, если она мертва? Дрожащими

— Уиллоу, не вздумай, бл*дь, умереть у меня на глазах.

Ее сломанное тело было самым страшным зрелищем, которое я когда-либо видел, и я с трудом мог сосредоточиться на счете из-за навернувшихся на глаза слез.

Ничего.

Я подул ей в нос и потряс за плечи, с неприкрытым отчаянием выкрикивая ее имя.

Ничего.

Я толкнула ее в грудь, считая вслух, как учил меня Арчер много лет назад.

— Четыре, пять, шесть, семь…

Кашель, вырвавшийся у Уиллоу, вызвал у меня громкий крик облегчения. Она перевернулась на бок, и ее вырвало водой в сильном приступе кашля.

— Вот так, детка, выпусти все.

Когда худшее было позади, я приподнял ее и погладил по спине.

— Дыши глубже. Все хорошо. Через твой нос. Снова. Да, именно так. — Я поцеловал ее в лоб. — Ты в порядке?

— Нет. Все болит, и я вижу тебя четверых.

Сотрясение.

Я притянул ее к своей груди.

— Мне так жаль, Уиллоу. Мне так жаль.

— Ааа… — она застонала от боли. — Моя рука.

— Что не так? Ты можешь ее поднять? — Я поддержал ее руку, когда она попыталась поднять ее, но было слишком больно, и ей пришлось сдаться. — Думаю, она сломана.

Своими большими зелеными глазами, мокрыми от слез, Уиллоу посмотрела на меня.

— Что нам делать?

— Все кончено. Мы не можем бежать без снаряжения. У нас ничего не получится, и тебе нужен врач.

— Нет, я в порядке. — Не успела она это сказать, как ее снова вырвало.

Я погладил ее по спине и подождал, пока она отойдет.

— Это просто потому, что я наглоталась воды. — Она закашлялась и вытерла рот тыльной стороной ладони.

— У тебя сотрясение мозга, и последнее, что тебе нужно, это бежать. Охотники знают, как быстро доставить тебя в медицинское учреждение. — Ужасное чувство, что я прижат к стене, и мне некуда идти, заставило мой голос охрипнуть от волнения. — Они опытные парамедики. Я разведу костер и приведу их сюда.

— Нет. — Уиллоу покачала головой, но это причинило ей еще большую боль, и она захныкала.

— Не двигай головой. — У меня зачесался нос от подступающих слез.

— Они убьют тебя, Соло. Мы должны продолжать бежать, — взмолилась Уиллоу и схватила меня за руку.

Я опустил взгляд, не желая, чтобы она увидела, как мои глаза снова наполняются слезами.

— Прости меня, Уиллоу. Я знаю, я обещал, что все будет хорошо, но… — мой голос дрогнул. — Я не собираюсь рисковать твоей жизнью.

— Но как же твоя жизнь?

Она всхлипнула, и я поднял голову, чтобы заглянуть глубоко в ее прекрасные глаза, посылая ей безмолвное сообщение о том, что я принял решение.

— Нет. — Ее глаза расширились, и крупные капли слез потекли по щекам. — Нет, Соло. Мы не можем сдаться. Они разлучат нас. Я не хочу жить без тебя. Если они убьют тебя, я покончу с собой.

Мои собственные слезы застилали мне глаза, и я тоже всхлипнул.

— Я тоже не хочу жить без тебя, малыш, но ты должна пообещать мне, что будешь жить, несмотря ни на что.

Уиллоу прильнула к моему плечу.

— Нет, Соло. Не делай этого, — взмолилась она, когда я вытер нос и опустил ее обратно на землю.

— Я сейчас вернусь.

Я собрал веток, чтобы развести костер, и нашел два камня на берегу реки. Все было мокрым и не горело, но я был подготовлен к этому и продолжал возиться, пока, наконец, не добыл искру. В любом случае, мне нужен был дым, а не огонь, и как только дым поднялся ввысь, словно маяк, указывающий охотникам, где нас искать, я вернулся и сел рядом с Уиллоу, думая про себя, что это, наверное, мои последние минуты на земле.

— По крайней мере, я умру твоим мужем, — прошептал я ей на ухо. — Чего еще я могу желать?

Уиллоу прижалась ко мне.

— Ты не умрешь. Я не позволю им убить тебя.

Мы прижались друг к другу, усадив ее ко мне на колени, и плакали вместе, перешептываясь о воспоминаниях из нашего прошлого.

— Помнишь, как Арчер отправил меня спать без ужина, потому что я закатил глаза при виде Кайи? — Я грустно улыбнулся Уиллоу. — Я был так зол на весь мир, а потом раздался негромкий стук в окно, и ты появилась снаружи, отдавая мне часть своего ужина, который тайком принесла для меня.

Глаза Уиллоу были мокрыми от слез.

— Потому что я знала, как сильно ты, должно быть, проголодался. Ты всегда ел столько, что хватило бы на троих нормальных людей, а в тот день ты бегал часами.

— Я умирал с голоду! — я прижал ее к себе еще крепче. — Ты всегда прикрывала мне спину, когда этого не делал никто другой.

— Ты бы сделал то же самое для меня.

Я кивнул.

— Да, я бы так и сделал.

Мы раскачивались взад-вперед, и Уиллоу плакала, положив голову мне на плечо.

— Мы снова будем вместе, когда подрастем. — В ее глазах была мольба. — Правда?

Я не думал, что стану старше, и мне было трудно говорить из-за рыданий, которые я сдерживал.

— Я не знаю.

— Они увезут меня обратно на Родину, но как только мне исполнится двадцать один год и мы сможем пожениться, я вернусь сюда, чтобы быть с тобой.

Я прислонился головой к ее голове, плача о несправедливости того, что у нас нет свободного выбора из-за нашего юного возраста.

— Ты знаешь, что они настроят тебя против меня. Мамаши не любят мужчин.

— Я им не позволю. Я никому не позволю встать между нами. Просто пообещай мне, что дождешься, когда мне исполнится двадцать один.

Мой ответ был заглушен рыданиями, которые я больше не мог контролировать.

Уиллоу сжимала мои руки, ее дыхание было поверхностным, а грудь вздрагивала от собственных рыданий.

— Обещай мне, Соло.

— Я о… обещаю… — Мне удалось сказать.

— Ты не можешь жениться ни на ком другом. Мы уже женаты. — Она подняла руку, но кольцо из травы упало с ее пальца, словно предвещая трагический конец нашей попытки наладить совместную жизнь.

— Всегда будешь только ты, Уиллоу. Ты моя родственная душа.

Когда мы услышали первые крики охотников, Уиллоу крикнула им:

— Если вы убьете Соло, я покончу с собой, вы меня слышите?

Один за другим трое мужчин с серьезным видом появились на другом берегу реки.

— Оставайтесь на месте, — крикнул один из них и направил пистолет прямо на меня.

— Уиллоу ранена. Ей нужна медицинская помощь.

— Мы позаботимся об этом. Просто отойди от нее.

— Да.

— Обещай мне! — ее слова были заглушены рыданиями.

— Я обещаю.

— Мы вызвали беспилотник. Он будет здесь через несколько минут. Просто оставайтесь на месте. — Один из охотников влез на дерево и пустил стрелу через реку. Она глубоко вонзилась в большой тополь неподалеку от нас, и, привязав леску к дереву, на котором он сидел, он перемахнул через нее, а за ним и двое других.

Когда последний охотник прибыл на нашу сторону реки, направив на меня два пистолета, ситуация накалилась, и мы с Уиллоу оказались на ногах.

— Опустите оружие. — Уиллоу встала передо мной, ее лицо было искажено слезами и гневом на мужчин. — Соло не сделал ничего плохого.

— Похищение женщины является основанием для смертной казни.

— Соло не похищал меня! Я хотела быть с ним, — умоляющим голосом возразила Уиллоу. Я был в восторге от того, что моя женщина противостояла самым свирепым воинам в мире. Они, должно быть, пугали ее своей темно-зеленой униформой, раскрашенными лицами и оружием, но, как раненая львица, она смотрела на них с неприкрытым негодованием из-за того, что они угрожали мне.

Я тоже боялся их. Они были здесь, чтобы убить меня, а у меня не было оружия, чтобы защититься. Тем не менее, я не мог рисковать тем, что Уиллоу встанет между нами, и ни за что на свете не позволил бы ей получить пулю вместо меня. Все должно было быть наоборот. Несмотря на ее протест, я толкнул ее себе за спину.

— Не надо, Соло. Они убьют тебя.

Я не сводил глаз с самого крупного из воинов, который, казалось, был лидером этой троицы.

Уиллоу подошла вплотную ко мне и заговорила:

— Если ты выстрелишь в Соло, твоя пуля может пройти сквозь него и убить меня тоже.

Охотник наклонил голову, как будто не мог поверить, что женщина может так защищать мужчину, но вместо этого он поднял пистолет и направил его мне в голову. Учитывая разницу в росте, у него не было ни малейшего шанса застрелить Уиллоу, если он пустит пулю мне в лоб.

Подняв обе ладони, я начал умолять его.

— Уиллоу ранена. У нее большой порез, сломана рука и сотрясение мозга.

Мужчины переглянулись и издали гневные звуки, как будто это я причинил ей боль, поэтому я поспешил объяснить:

— Мы наткнулись на разъяренного медведя и были вынуждены отпрыгнуть в безопасное место.

— Я разберусь с этим. — Один из мужчин опустился на колени и снял свой рюкзак. Я знал, что в их набор навыков входит медицинская подготовка, и когда он достал оборудование для лечения Уиллоу, я вздохнул с облегчением.

— Уиллоу, ты должна позволить ему вылечить тебя, — уговаривал я ее, но она отказывалась отходить от меня.

— Нет. Нет, пока они не пообещают не убивать тебя.

В конце концов, все трое мужчин торжественно пообещали ей, что не убьют меня, и я наблюдал, как ей оказывали медицинскую помощь, и ее рана затягивалась. Уиллоу закричала от боли, когда солдат наложил на ее рану гель, блокирующий вытекание крови. Я по опыту знал, что рана горит. Ее крики боли разрывали мне сердце. Я обещал защитить ее, и вот она лежит здесь со сломанными костями и сильной болью.

— Ты потеряла много крови, я собираюсь отдать тебе немного своей, — сказал охотник, который лечил ее, и достал необходимый инструмент.

— Нет. Я хочу крови Соло.

— Мы не всегда получаем то, что хотим. — Крупный мужчина хмыкнул и прижал ее руку к земле.

Уиллоу была слаба от потери крови и сотрясения мозга, но она закричала и дернулась всем телом. Это мгновенно заставило двух других охотников подойти ближе.

— Какого черта, не трогай ее!

— Она не будет лежать спокойно, — защищался он.

— Она будет, если ты позволишь мне дать ей свою кровь, — возразил я, подходя ближе.

Все еще направляя на меня пистолет, самый крупный мужчина принял решение.

— Ты дашь ей кровь, и все. Никаких разговоров, никаких прикосновений. Ты понимаешь?

Я кивнул и опустился на колени рядом с Уиллоу, наши глаза встретились, и они снова наполнились слезами. Мне было все равно, что трое солдат видели, как я плачу. Скорее всего, это был последний раз, когда я ее видел. Эти люди нарушат свое обещание не убивать меня, как только она уйдет. Как они могли этого не сделать? Я нарушил так много законов нашей страны.

Охотник организовал донорское переливание между нами.

— Ты знаешь свою группу крови? — спросил он меня. — Неважно, это не имеет значения. Ей нужна только одна единица, и это может преобразовать ее из любой группы крови.

В течение нескольких минут я наблюдал, как моя кровь поступает в преобразователь, а затем по трубке поступает в иглу в руке Уиллоу.

Уиллоу потянулась ко мне, и мне так сильно захотелось взять ее за руку. Один взгляд на рослого охотника, который покачал головой, заставил меня опустить руку на колени. Я наклонился ближе, чтобы она могла прикоснуться ко мне.

— Я всегда буду любить тебя, Уиллоу.

Уиллоу выглядела усталой, ее глаза с трудом оставались открытыми. Она опустила руку и закрыла глаза, склонив голову набок.

— Уиллоу? — я позвал ее, но она не ответила.

— Она без сознания. — Мужчина, лечивший ее, повернулся к руководителю. — По моим оценкам, у нас есть три часа, прежде чем она очнется.

— Вы накачали ее наркотиками? — мой голос звучал обвиняюще, но в их глазах не было сожаления.

Не говоря ни слова, предводитель охотников подошел и пинком повалил меня на землю. Я попытался встать, но все еще был привязан к донорскому блоку.

— Лежи, — прошипел он мне, и последнее, что я помню, это как он ударил меня ботинком по лицу.

Глава 12

Первое шоу

2447 год

Уиллоу

Я наблюдала со стороны сцены, как «Цветочные хоралы» развлекали сотни мужчин в зале.

Десять женщин были одеты в цветочные наряды и лучезарно улыбались в перерывах между песнями о… ну, я не совсем поняла, о чем были их песни, потому что не обращала внимания.

Я только что разогрелась и теперь разминала лодыжки, а Сальма отвлекала меня своей нервной болтовней, из-за которой было трудно сосредоточиться.

Глаза Етти светились любопытством, и он следил за происходящим вокруг, время от времени одаривая нас с Сальмой улыбками. Соло, напротив, задумчиво стоял у стены и ни разу на меня не взглянул.

Возможно, он

Я этого не сделала. После моей стычки с Соло я остыла и поняла, что не хочу втягивать ее в свои грязные дела. Сальма и так уже была далеко за пределами своей зоны комфорта. Последнее, что ей было нужно, — это быть вовлеченной в мою драму.

За громкими аплодисментами последовали аплодисменты участников хора, которые покинули сцену со взрывами смеха и высокой энергией. Они только что исполнили свои три песни акапелла, но позже они снова выйдут на сцену с оркестром и исполнят еще одну песню, прежде чем Сальма присоединится к ним и завершит вечер самым ярким событием.

— Тебе пора. — Сальма тронула меня за плечо, и я кивнула, сделала глубокий вдох и стала ждать, когда зазвучат капли дождя. На сцене было темно, как в кромешной тьме, и я приготовилась к своему выходу.

Звуковое и световое шоу было разработано так, чтобы имитировать грозу, и сопровождалось вспышками света, имитирующими дождь, который быстро превращался в град, прежде чем разразится гром. Я отсчитывала время от грохочущего звука грома. Мое появление должно было быть приурочено к секунде, чтобы я оказалась в центре внимания, когда на сцену упадет вспышка.

3. 2. 1. Вперед — я рванулась вперед в темноте и высоко подпрыгнула, готовясь к эффектному выходу: я подпрыгнула в воздухе, сделав полный шпагат, как раз в тот момент, когда ударила молния и осветила сцену.

Звуки грома стихли, сменившись пением птиц, когда воздух очистился и стало немного светлее.

Круг света от проектора осветил сцену во второй раз и застал меня лежащей на полу, потягивающейся и зевающей, притворяясь, что наступил новый рассвет, а затем я встала одним плавным движением, на которое способен только человек с моими сильными мускулами. Мой наряд был облегающим, а руки обнаженными. Я танцевала по сцене, кружась, подпрыгивая, разминая руки и ноги в мелодичном, прекрасно поставленном танце, который демонстрировал мою ловкость и силу.

Как всегда, из-за яркого света софитов было трудно разглядеть лица людей, наблюдавших за мной, но я знала, что они были там, потому что слышала, как они ахали и комментировали, хотя их слова ускользали от меня.

Когда мой танец закончился, мужская аудитория разразилась громкими аплодисментами и криками. Я поклонилась, помахала рукой и ушла со сцены под звуки их аплодисментов.

— Мать-природа, это было феноменально! — Сальма подпрыгивала от восторга за кулисами, и когда она обняла меня, я не смогла удержаться и посмотрела в сторону Соло. Видел ли он, как я танцую?

Его лицо было бесстрастным, и он, казалось, даже не сдвинулся со своего места у стены.

— Я никогда не видел, чтобы так танцевали. — Етти ухмыльнулся мне. — Я даже не знал, что человеческое тело может быть таким гибким. Ты сумасшедшая, женщина.

Я приподняла бровь.

— Я имею в виду, безумно хороша, — уточнил он.

Соло по-прежнему сохранял невозмутимое выражение лица, как будто меня здесь и не было. Не то чтобы меня волновало, что он думает о моих танцах.

Оркестр уже был на сцене; их инструменты с самого начала находились в глубине сцены. Зазвучала одинокая арфа, за которой вскоре последовали три скрипки. Это звучало неземным образом, и Етти наклонил голову, прислушиваясь.

Вскоре зазвучали другие инструменты, и все двенадцать участников оркестра заиграли прекрасную музыку.

— Неплохо. — Етти подошел и встал перед Соло. — Что думаешь?

— Все отлично.

— Черт, ты сегодня в странном настроении.

Ответ Соло прозвучал резко.

— Я здесь не для того, чтобы наслаждаться концертом. У меня есть работа.

— Я знаю, но Лео и его ребята уже позаботились о публике. Думаю, у нас все будет в порядке. Расслабься немного, ладно?

Соло пожал плечами.

— Ты — это ты. Я — это я.

Бен подошел к нам и обнял меня.

— Я наблюдал из глубины зала. Им понравились твои танцы.

— Спасибо.

— Мне, кстати, тоже. — Он рассмеялся. — Ты выглядела на сцене просто потрясающе. Ты когда-нибудь задумывалась об актерской карьере? Ты очень выразительна, когда танцуешь, а актрис твоего роста немного. Ты могла бы сыграть невесту с Севера. Хочешь, я замолвлю за тебя словечко перед кинопродюсером, о котором говорил?

Я с готовностью кивнула.

— Конечно.

Бен потрепал меня по руке и переключил свое внимание на Сальму.

— Ты готова?

Она прикусила губу и переступила с ноги на ногу.

— Я нервничаю.

— Это хорошо. А теперь направь свои нервы на достижение величия.

— Но, Бен, что, если им не понравятся мои песни?

Тихий смех заставил нас всех обернуться к Етти.

— Что тут смешного?

Он улыбнулся Сальме и подошел на шаг ближе.

— Не имеет значения, что ты поешь, дорогая. Увидев такую великолепную женщину, как ты, они начнут боготворить тебя. А как могло быть иначе? Ты самая талантливая и аппетитная женщина, которая когда-либо посещала Северные земли!

Она моргнула и удивленно подняла брови.

— Ты так думаешь?

— О, конечно. Соло и я уже большие фанаты. Верно, Соло?

Соло повернул голову и, к моему удивлению, мягко улыбнулся Сальме.

— Верно.

Что-то во мне шевельнулось. Неужели Соло думал, что Сальма красивее и талантливее меня?

— Аппетитно, как будто они хотят меня съесть? — спросила Сальма у Етти, и тот широко улыбнулся.

— Конечно, но не в плохом смысле.

Сальма повернулась ко мне и прошептала.

— Ты сказала, что слухи о каннибализме не соответствуют действительности. Как можно есть кого-то в хорошем смысле? — ее глаза были широко раскрыты.

— Когда они говорят «есть», они имеют в виду… эээ… разновидность поцелуев. Мужчин привлекает твоя красота, и они все хотели бы поцеловать тебя.

Сальма повернулась к Етти и посмотрела на него снизу вверх.

— Ты ведь позаботишься о том, чтобы они этого не сделали, верно?

Он выпятил свою широкую грудь.

— Ты чертовски права, я так и сделаю. Не волнуйся. Соло и я — самые большие и сильные северяне, каких только можно найти. Мы с тобой!

Я отступила на шаг, когда пришло время Сальме выйти на сцену. Она провела руками по своему длинному малиновому платью и вышла, чтобы присоединиться к группе и хору.

Етти и Соло слышали отрывки песни, но они никогда не слышали песню целиком, как я.

Я наблюдала, как они придвинулись поближе, чтобы лучше видеть, и обменялись несколькими взглядами, выражающими невербальное понимание.

— Она хороша, не так ли? — спросила я Етти, стараясь не обращать внимания на то, что Соло был достаточно близко, чтобы я могла дотронуться до него, если протяну руку.

— Она потрясающая. — Несмотря на то, что мы стояли в тени сбоку

— Посмотрите на нее, от нее захватывает дух. — Етти вздохнул, и Бен улыбнулся ему.

— Да, она особенная.

— Она мне тоже нравится. — Слова Соло заставили меня напрячься.

Что это должно было значить?

Публика сошла с ума, когда Сальма закончила концерт. Она позвала меня, чтобы я поклонилась вместе с остальными исполнителями, и мы были поражены громкостью, с которой мужчины топали ногами и выли, чего мы никогда не испытывали на Родине.

В рамках программы мы должны были провести короткую встречу с некоторыми избранными зрителями. Были сделаны фотографии и даны интервью прессе. К одиннадцати вечера мы закончили и вернулись в отель, усталые и счастливые. Наше первое шоу имело ошеломляющий успех, и все опасения, что зрителям не понравится то, что мы покажем, оказались напрасными.

Сальма была под кайфом от сценического адреналина и говорила больше обычного. Она настояла, чтобы я полетела с ней и Беном на беспилотнике, вместо того чтобы ехать на транспорте с оркестром. Я была польщена ее интересом ко мне и поспешила согласиться, даже несмотря на то, что это означало быть в беспилотнике с Соло.

В беспилотнике было десять мест, и Соло сидел напротив меня, но он ни разу не обратил внимания на мое присутствие, не взглянул на меня и не прокомментировал ничего из того, что я сказала.

Я должна была бы радоваться этому, но чем больше я наблюдала, как он изучает Сальму Роуз, тем больше мне это не нравилось.

Пока Лео и Етти расхваливали наше шоу, Соло откинулся на спинку стула и заложил руки за голову.

— Здесь жарко, — пробормотал он.

Одарив его лучезарной улыбкой, от которой ее красивое лицо озарилось, Сальма наклонилась вперед, изучая татуировку на внутренней стороне его выпуклого предплечья.

— Соло, что это у тебя там за зеленая длинная линия?

— Это стебель травы.

— А-а-а… Я так и думала, но зачем тебе понадобилось делать татуировку в виде травы на своем теле?

— Для меня это имеет значение.

— Это потому, что он хочет стать коровой в своей следующей жизни, — пошутил Етти.

Соло улыбнулся своему другу.

— Быком. А не коровой.

— Это действительно так? — Сальма присоединилась к общему смеху, и они улыбнулись друг другу. Впервые за семь лет я увидела, как Соло обнажил зубы в улыбке, и от того, как его постоянное серьезное выражение лица сменилось очаровательной улыбкой, у меня перехватило дыхание. Когда-то я жила ради его улыбок, и даже сейчас, когда я ненавидела его, я все равно узнавала то чувство, которое охватывало меня, как будто кто-то щекотал мое сердце перышком.

— Сальма. — Етти привлек ее внимание, окликнув по имени. — Ты ведь знаешь, что сотни мужчин будут мечтать о тебе сегодня вечером, верно? — Етти наклонился вперед, уперев локти в бедра.

Сальма сделала жест «о, пожалуйста» и указала на меня.

— Я уверена, что многие будут мечтать об Уиллоу. Она выглядела такой грациозной и красивой в том, как она танцевала.

Етти кивнул головой.

— Согласен, ты выглядела потрясающе, Уиллоу. Но кто сказал, что они не могут мечтать о вас обеих? Я знаю, что буду мечтать.

Глава 13

Полуночная пробежка

Соломон

— Заткнись! Ты их напугаешь, — отчитал я Етти, который не имел опыта общения с женщинами и был похож на гребаного кита в бассейне. — Слишком много информации!

— Что? Сказав, что мы, мужчины, будем мечтать о них? — Он выглядел озадаченным. — Я думал, что делаю комплимент нашим гостям.

Сальма и Уиллоу следили за нашим разговором, пока я смотрел в окно беспилотника. Мы садились на крышу отеля.

— Женщинам не нравится слышать, что ты о них мечтаешь. Они думают, что это жутко.

К моему удивлению, Уиллоу заговорила.

— Это зависит от того, кто это говорит.

Я поднял обе ладони, показывая, что не хочу спорить.

Лео встал на защиту Етти.

— Я уверен, что это не первый раз, когда вам, дамы, говорят, что мужчины вас обожают. — Он нажал кнопку, чтобы открыть дверцу беспилотника, и вышел первым вместе с Етти. Оглядевшись, они подали Бену знак, что можно следовать за ними. Бен протянул руку, чтобы сначала помочь Сальме, а затем и Уиллоу выбраться из дрона. Я смотрел на то, с какой готовностью они брали Бена за руку, и думал о парадоксе: такое простое прикосновение может привести к смерти такого человека, как я.

— Спасибо, что так заботились обо мне сегодня вечером, — сказала Сальма, когда я придержал для нее дверь лифта.

— Пожалуйста.

— Кто из вас троих пойдет в ночную смену? — спросил Бен, когда мы все вошли в лифт.

— Соло и Етти поделят ночь между собой. Вам не о чем беспокоиться. Один из них будет бодрствовать в гостиной всю ночь.

Сальма откинула голову назад и посмотрела на нас с Етти.

— Это действительно необходимо? Мне неловко, что я не даю вам спать по ночам. Вы, должно быть, устали так же, как и все мы.

Лео ответил за нас.

— Вероятность того, что что-то случится, минимальна, но мы не будем рисковать. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

Я пожал плечами.

— Все в порядке. Мы с Етти привыкли работать посменно и не высыпаться. Мы солдаты.

— Наверное. — Между ее бровями пролегла морщинка. — Но даже солдаты — люди, а нам, людям, нужно спать.

Лифт остановился, и мы вышли, направляясь по коридору, Лео и Бен шли впереди. Уиллоу поспешила за ними, чтобы не застрять со мной, в то время как Сальма, казалось, никуда не спешила и шла со мной и Етти.

— Очень мило, что вы проявляете заботу. — Я одарил Сальму еще одной теплой улыбкой. Эта женщина удивила меня во многих отношениях. Она была не только по-настоящему талантлива и обладала потрясающим голосом, но и была доброй. И не в том слащавом мамочкином стиле, когда главное — быть приятной и вежливой. Сальма была искренней и ранимой рядом с нами. Она не командовала нами, но, казалось, была благодарна за то, что мы были рядом, чтобы защитить ее и развеять ее страхи. Это было так неожиданно и освежающе после разочарования, вызванного враждебным отношением Уиллоу.

— Спокойной ночи. — Уиллоу стояла у двери в свою комнату и обернулась, чтобы посмотреть на Сальму. — Увидимся завтра.

Сальма раскрыла объятия и подошла, чтобы обнять Уиллоу.

— Ты справилась на

Я стоял позади них и видел лицо Уиллоу, когда она обняла Сальму и закрыла глаза.

— И тебе того же. Теперь я еще большая фанатка, чем была до нашей встречи.

Они рассмеялись и отстранились.

— Спокойной ночи. — Етти приподнял подбородок, когда Уиллоу открыла дверь.

— Спокойной ночи. — Она улыбнулась ему, а затем на мгновение ее взгляд остановился на мне. Улыбка Уиллоу исчезла, словно отражение моего собственного горя в зеркале. У меня сжалось в груди, во рту пересохло, а затем она ушла.

Оказавшись в номере, Бен, Сальма и Лео скрылись в трех спальнях.

— Я заступаю на первую смену. — Етти устроился на диване. — Соло, тебе нужно немного поспать.

— Не думаю, что смогу. Я не устал. Еще даже полночь не пробила.

— Да, у меня то же самое, вот почему я выхожу в первую смену, а ты сменяешь меня в пять.

— Хорошо. — Я достал спортивную форму и обулся.

— Хотел бы я присоединиться к тебе. — Етти встал и подошел к окну. — Сегодня идеальная ночь для пробежки.

— Увидимся через час. Надеюсь, к тому времени я устану.

Он усмехнулся.

— Ха! Только если ты, бл*дь, будешь бегать вприпрыжку.

Выйдя за дверь, я прошел мимо комнаты Уиллоу и остановился как вкопанный. Звук льющейся воды заставил меня потереть лицо. Она принимала душ, и образы, которые всплыли у меня в голове, заставили меня, черт возьми, сойти с ума.

Двигайся дальше.

Забудь о ней.

Она тебя ненавидит.

Я бы отдал свою левую ногу, чтобы оказаться с ней в душе. Услышать, как она говорит о нашем будущем, как раньше. Почувствовать ее губы на своих губах. Прикоснуться к ее идеальному телу, которым восхищались сотни мужчин, когда она танцевала сегодня вечером.

Я видел ее выступление, и она была восхитительна со своими плавными движениями и великолепной хореографией. Каждый мужчина, наблюдавший за ней, был очарован тем, как прекрасно она выглядела, с ее симметричными чертами лица и большими выразительными глазами. Уиллоу очаровала их так же, как и меня, когда впервые появилась между деревьями десять лет назад. Я миллион раз говорил ей, что Бог был вдохновлен ангелом, когда создавал ее. Теперь я задавался вопросом, может быть, ангел действительно был волшебницей, созданной для того, чтобы сеять хаос в жизни людей.

Выпрямившись, я бросил последний тоскующий взгляд на ее дверь и вышел на улицу, чтобы побежать по улицам Кингстона как сумасшедший, пытаясь найти кого-то, кого потерял. В моем случае я знал, где этот кто-то, и я пытался убежать от своей потребности быть рядом с ней.

Ты потерял ее.

Прими это и двигайся, черт возьми, дальше.

Я увеличил скорость, и мое лицо исказилось от физической боли из-за безумного темпа, который только заглушал мои эмоциональные страдания от самообвинений. Если мои действия превратили кого-то такого чистого, восхитительного и доброго, каким когда-то была Уиллоу, в холодного циника, то я заслуживал страданий.

«Это возможно только с тобой».

Я ненавидел эту мысль. Мы были так близки. Как могла такая чистая любовь, как наша, превратиться в ненависть?

Она по-прежнему мила и добра к другим.

Я замедлился и остановился, чтобы сориентироваться. На чем, черт возьми, я остановился?

Кингстон был одним из крупнейших городов на Восточном побережье, здесь проживало около трехсот тысяч человек. Запыхавшись и с немного дрожащими от долгого бега ногами, я обернулся, но ничего не узнал. Мой браслет показывал, что я нахожусь примерно в пяти милях от отеля, и я прикинул, что бежал уже больше получаса.

Мне следовало взять с собой воды.

Звуки смеха привлекли мое внимание к бару дальше по улице. Снаружи стояли трое мужчин, один из них мочился на стену.

Обливаясь потом, я подбежал и, не обращая внимания на мужчин, вошел в бар.

— Привет, красавчик, меня зовут Лайла, что бы ты хотел выпить? — Барменша была ботом новой модели и выглядела очень мило, с длинными волосами, собранными в хвост, и впечатляющим декольте.

— Мне просто нужен большой стакан воды.

— Со льдом или без?

— Без льда.

Счастливым певучим голоском она подмигнула мне и промурлыкала:

— Сейчас будет.

Пока бармен приносил мне воду, я присел и оглядел зал, который был довольно переполнен для вечера четверга. Большинство мужчин тихо беседовали, но группа в глубине зала вела себя шумно.

— Бармен, тащи сюда свои сиськи, нам нужно еще пива, — крикнул один из них.

— Я сейчас подойду, — крикнула ему в ответ Лайла, но он был пьян, и когда барменша, прежде чем обслужить их, принесла мне воды, он запустил стаканом в ее сторону.

— Где наше гребаное пиво?

— Эй. — Я повернулся на стуле лицом к ним. — Прекратите. Вы могли ударить меня этим стаканом.

— Заткнись на хрен. — Мужчина погрозил мне пальцем.

Я не привык к подобному неуважению. У большинства мужчин, которые видели меня, хватало здравого смысла не связываться со мной, но на мне не было формы, и я сидел.

— Просто говори потише, — сказал я ему, но это только привлекло внимание четырех других пьяных придурков за его столиком.

— Разве ты только что не сказал ему заткнуться на хрен? Так почему же он все еще разговаривает? — спросил один из них мужчину, который бросил стакан.

Я не обратил на них внимания. Было уже поздно, и я просто хотел выпить воды и вернуться в отель. Одним долгим глотком я осушил стакан и поставил его на стойку. Обратный путь занял бы у меня больше времени, так как я не собирался бежать бегом и должен был следовать указаниям навигатора.

— Я возьму рыжеволосую из хора в любой день. Ты видел, какого размера у нее сиськи?

Это замечание заставило меня задержаться на своем месте еще на секунду, прислушиваясь к разговору шумной компании.

— Можешь взять ее. Я беру певицу. Держу пари, я смогу заставить ее кричать по-настоящему громко. — За его отвратительными словами последовал низкий раскатистый смех.

Мне не нужно было спрашивать, о каком хоре или певце они говорили. От их речей я покраснел.

— Ты видел, какой гибкой была эта симпатичная танцовщица? Это крепкое тело просто необходимо обхватить. Готов поспорить, что она сможет обхватить мой член и хорошенько его подоить.

Я подошел к ним в три больших шага и поднял с места мужчину, который говорил об Уиллоу. Мое лицо вспыхнуло от ярости.

— Никогда, черт возьми, не смей так говорить о женщинах.

Его друзья вскочили на ноги, когда я прижал мужчину к полу. Он задыхался от моей хватки за воротник, но

— Прояви хоть немного чертова уважения.

— Отпусти его. — Один из его друзей схватил стул, чтобы использовать его в качестве оружия.

— Ты закончил вести себя как придурок? — спросил я висящего мужчину, у которого теперь было багрово-красное лицо.

Он не мог говорить, но моргнул в знак согласия.

Я уже собирался отпустить его, когда его друг ударил меня стулом в бок. Это еще больше разозлило меня.

Бросив первого идиота, я бросился за вторым.

Он закричал, когда я схватил его. Я быстро и с силой ударил его костяшками пальцев по лицу, отчего мужчина упал на пол. Я в гневе повернулся к остальным троим.

— Так что, ублюдки, уже закончили поливать грязью женщин?

Все они энергично закивали головами, а затем один из них бросил на меня предупреждающий взгляд, скользнув взглядом за мою спину.

Я быстро повернулся и сумел отразить большую часть удара от бутылки, которая упала мне на плечо, взорвавшись осколками стекла, разлетевшимися во все стороны.

Нападавший размахивал в воздухе разбитой бутылкой, используя ее как оружие, и ему посчастливилось поцарапать мне шею и челюсть.

Я зашипел и вырвал у него бутылку, швырнув ее через всю комнату. К этому времени в баре замигал свет: сигнал о том, что вызвана полиция.

Я усыпил нападавшего, ударив его локтем в лицо, и хмуро посмотрел на его друзей, ожидая, не окажется ли кто-нибудь из них настолько глуп, чтобы тоже напасть. Они быстро протрезвели и отступили.

Было заманчиво сбежать, вместо того чтобы ждать прибытия полиции, но барботы все записали. Я не смог бы спрятаться, поэтому мог бы объяснить, что произошло.

Мне потребовалось несколько часов, прежде чем я закончил составлять отчеты и делать заявления. Полиция работала медленно и настояла на том, чтобы я приехал в участок для выяснения обстоятельств. Я был благодарен, что другие посетители бара поддержали меня, сказав, что мужчины были пьяны и бросали стаканы в Лайлу. Тот факт, что я был членом «Отряда смерти», тоже сыграл свою роль, и к четырем утра я, наконец, переступил порог отеля и оказался в номере люкс.

Етти поднял на меня глаза.

— Долгий путь, да?

— Да.

— Эй, у тебя идет кровь — какого черта, Соло?

Я поднес руку к лицу.

— У меня идет кровь?

— Да. Ты споткнулся во время бега?

— Нет.

— Тогда как ты получил этот порез?

Я подошел к декоративному зеркалу и наклонился, чтобы лучше разглядеть засохшую кровь на своей щеке и шее.

— Должно быть, это был осколок стекла от бутылки.

— Какой бутылки?

— Я зашел в бар глотнуть воды. — Я бросил на него быстрый взгляд через плечо. — Какие-то идиоты говорили гадости об исполнителях, поэтому я попросил их прекратить.

Етти, который смотрел какое-то шоу о природе, встал и подошел ближе.

— Дай угадаю, они не остановились?

— О, они остановились. Просто потребовалось их немного уговорить. — Уголки моего рта поползли вверх.

Большая рука Етти опустилась мне на плечо.

— Тебе уже почти пора начинать смену. Как насчет того, чтобы хотя бы немного вздремнуть?

— Нет, я, пожалуй, лучше приму душ.

— Сейчас?

— Да, я пробежал сегодня десять миль. Мне нужно в душ.

— Хорошо, только не пой и не свисти в душе. Люди спят.

Я усмехнулся, поскольку мы оба знали, что у меня нет ни единого гребаного шанса когда-либо петь в душе. Это сделал бы Етти, но не я.

Десять минут спустя я вернулся в гостиную, одетый в чистые спортивные штаны и майку. Мою форму можно достать и попозже, через несколько часов, когда проснутся остальные. Я плюхнулся на диван рядом с Етти.

— Иди найди Лео, я разберусь.

— Спасибо, чувак.

Я посмотрел на стену, где лев сидел верхом на львице.

— Он кусает ее, ты это видел?

Етти зевнул.

— Я знаю, и это нас, северян, называют жестокими. Я видел, как занимаются сексом по меньшей мере пятнадцать разных видов, и это ужасает. Все, что я могу сказать, это то, что я счастлив, что я не самец пчелы. Ты знал, что их пенисы взрываются, когда они еще находятся внутри пчелиной матки?

— Ты это выдумываешь.

— Нет, это не так. Это правда. Бедняги не только умирают, но и это происходит самым ужасным образом из всех возможных. Представь, что твой член взрывается во время секса.

Я скривился и заерзал на стуле.

— Они умирают? Я имею в виду, что жить дальше без члена бессмысленно.

— Да. Я только что сказал тебе. Секс животных извращен и не в хорошем смысле этого слова. В нем много смертей и каннибализма.

— Тогда, возможно, нам повезло, что в нашей жизни нет женщин.

— Может быть, — зевнул Етти. — Но если природа может заставить самца паука или богомола пытаться вступить в половую связь, зная, что их самки съедают их во время секса, то это доказывает, что мы, мужчины, биологически запрограммированы рисковать всем ради продолжения рода. Я вижу всех этих женщин в туре и, клянусь, каждый раз, когда одна из них улыбается мне, у меня встает в штанах. — Етти опустил взгляд на свою промежность. — Это чертовски жалко, но я ничего не могу с собой поделать.

— Это потому, что ты не привык находиться в обществе женщин. То же самое случалось со мной и моими школьными друзьями, но со временем ты становишься менее чувствительным.

— Значит, ты больше на них не реагируешь?

— Нет.

Етти посмотрел на меня скептически.

— Возможно, твоя штука больше не работает. Если ты скажешь мне, что смотрел сегодняшнее шоу со всей этой красотой и у тебя не встал, то ты либо лжец, либо тебе нужно обратиться к врачу.

— Мне не нужно обращаться к врачу. Все работает просто отлично.

— Ты уверен?

— Да. Спасибо за заботу. — Я закатил глаза.

— Тогда спокойной ночи. — Етти ушел в спальню, оставив меня наедине с шоу и моими тяжелыми мыслями. Я потратил десять минут, пытаясь найти что-нибудь менее депрессивное, когда услышал стук по ту сторону стены.

Я вытянул шею и прислушался, чтобы определить, откуда доносится звук.

Это не Етти. Он был за другой стеной, и, зная его, я бы подумал, что он заснул в ту же секунду, как коснулся подушки.

Раздался приглушенный голос и еще один толчок, заставивший меня напрячься и обратить внимание. Комната Уиллоу была по ту сторону стены.

С ней все в порядке?

За очередным толчком последовал стон, и это пробудило во мне защитные инстинкты.

Мне нужно было знать, что с ней все в порядке.

Глава 14

Проверка

Уиллоу

Кто принимает душ в половине пятого утра?

Минут двадцать я лежала без сна, не в силах снова заснуть. Я поправила подушку, положила голову поудобнее и снова закрыла глаза. Сон по-прежнему не шел.

Мысли об очаровательной улыбке Соломона прошлым вечером заставили меня застонать от горя. Этот человек действовал мне на нервы, как никто другой, и теперь он заставлял меня ворочаться с боку на бок, обдумывая каждое слово, которым мы обменялись.

Глубоко вздохнув, я встала и пошла в туалет. Я подумала о Сальме и поинтересовалась, что она думает о том, что здесь все выше, чем дома. Унитаз, туалетный столик — все это было рассчитано на высоких мужчин, а поскольку она была почти на голову ниже меня, я представляла, что только пальцы ее ног будут доставать до пола, когда она будет пользоваться туалетом.

Вымыв руки, я вернулась к кровати и помассировала бедро, которое болело уже несколько дней. Может быть, если я хорошенько разомнусь, это поможет снять напряжение. Сначала я занималась этим на кровати, но матрас был слишком мягким и не обеспечивал необходимой устойчивости, поэтому я продолжила на полу. Пинать стол и опрокидывать лампу не входило в мои планы, и я ругала себя, надеясь, что никого не разбудила. Подняв с пола лампу, я ударилась затылком о край стола.

— Действительно? — я застонала и потерла место, на которое пришелся удар.

Две минуты спустя я снова сидела на полу, делая длинные неудобные растяжки, когда раздался стук в дверь.

— Кто это? — тихо спросила я и поднялась с пола, надеясь, что мой шум не вызвал жалоб у соседей.

— С тобой все в порядке?

Я узнала низкий голос и открыла дверь.

— Что ты здесь делаешь?

Лео зевнул, но вытянул шею, чтобы заглянуть в мою комнату.

Я повернулась посмотреть, что его так заинтересовало, но там ничего не было.

— В чем дело, Леонардо?

— Просто Лео. Мы услышали шум и захотели проведать тебя. — Его взгляд скользнул вниз, прежде чем он снова сосредоточился на моем лице.

— О, простите, я просто уронила лампу, вот и все. — Я стянула свою слишком большую и застиранную футбольную футболку, которую подарил мне Хантер. В этой футболке он провел свой первый профессиональный матч, и мне нравилось в ней спать.

— Значит, с тобой все в порядке?

— Да. Прости, что разбудила. Я просто хотела потянуться.

— В такое время?

— У меня болит бедро. — Я потерла его с извиняющейся улыбкой.

Его взгляд опустился на мою руку, лежащую на бедре.

— Тебе нужен лед или охлаждающий спрей?

— Нет, но я бы с удовольствием немного побегала — ну, знаешь, чтобы разогреться и посмотреть, смогу ли я как следует размяться. — Я пожала плечами. — Но, очевидно, моя комната недостаточно велика для этого, и я не думаю, что можно бегать на улице?

Лео снова потер глаза, выглядя усталым.

— Внизу, в вестибюле, есть тренажерный зал.

— Это могло бы сработать.

— Вот только… — он вздохнул. — Я не позволю тебе разгуливать по отелю одной в такой час.

— Я не боюсь.

— Я не говорил, что ты боишься. Я просто хочу сказать, что не позволю тебе.

— Не мог бы ты тогда отвезти меня?

Он еще раз протяжно зевнул.

— Соло отведет тебя туда. У него ночная смена, и именно он в первую очередь беспокоился о шуме, доносящемся из твоей комнаты.

Слова Лео поразили меня в самое сердце.

— Правда?

— Да, он разбудил меня и заставил прийти сюда.

— Почему он не пришел сам? — Даже произнося это, я знала ответ на этот вопрос. После нашей вчерашней стычки и моей угрозы сказать, что Соло прикасался ко мне, он старался держаться на расстоянии.

Лео пожал плечами.

— Я знаю, что у вас двоих давние отношения, и вы не ладите, но сейчас еще слишком раннее утро, чтобы меня это волновало. Если ты хочешь побегать, Соло пойдет с тобой. Я возьму на себя его работу — прохлаждаться на диване.

Это было проще простого. Мне следовало отказаться. Но по какой-то причине из моих уст вырвалось:

— Он бы этого не сделал.

— Что? Не пошел бы с тобой?

— Да, как ты и сказал, мы не ладим.

Лео тихо фыркнул.

— Соло пошел бы, если бы я его попросил.

Мысль о том, что кто-то будет командовать Соломоном, заинтриговала меня. Я знала, что ему это не понравится. Особенно, если Лео прикажет ему остаться со мной наедине.

— Ты его босс?

— Нет. Не напрямую. Но за безопасность этого тура отвечает полиция, и, поскольку я здесь самый высокопоставленный, я отвечаю за это. Етти и Соло были предоставлены нам по очевидным причинам, и пока они здесь, они оба отчитываются передо мной.

Я наклонила голову.

— Очевидные причины?

Лео прислонился плечом к стене и почесал руку.

— Да, их репутация и огромные размеры заставляют мужчин держаться на расстоянии. Ты ведь заметила, что они крупнее всех нас, верно?

Я слегка улыбнулась ему.

— Я не думала об этом.

Губы Лео приподнялись, и он выпрямился.

— В самом деле? Ну, я полагаю, на взгляд жительницы Родины, все мы, мужчины Севера, высокие и мускулистые.

Я улыбнулась, наслаждаясь его гордостью.

— Правильно.

— Хорошо, я скажу Соло, чтобы он встретил тебя здесь через несколько минут. Возможно, ты захочешь надеть какие-нибудь штаны.

Это был подходящий момент, чтобы сказать: «Нет, я не хочу идти с Соло». Но я крепко сжала губы, две предательские автономные части меня, которым нельзя было доверять. Я была в курсе предательства и саботировала свое решение избегать Соломона, слегка кивнув.

Когда Лео ушел, я закрыла дверь и прислонилась к ней лбом.

— Глупая, глупая, глупая, — бормотала я себе под нос, не понимая, почему веду себя так неразумно. Предполагалось, что я буду избегать Соломона, а теперь я согласилась провести с ним время наедине в отеле, где почти все остальные спали.

Ничего не случится. Все будет хорошо, успокаивала я себя, пока чистила зубы и лицо, а затем зачесывала волосы назад, в конский хвост. Бросив футболку на кровать, я схватила свою обычную одежду для тренировки, состоящую из лосин, спортивного лифчика и майки.

Приглушенные звуки из-за стены заставили меня прислушаться. Я не могла расслышать слов, но догадалась, что это Лео и Соломон спорили.

Ну и что с того, что Соломон не хотел сопровождать меня в спортзал около пяти утра… или в любое другое время, если на то пошло?

Я на секунду закрыла глаза, мне не нравилась эта мелочная и мстительная часть меня, которая

Почему он не должен страдать?

Предполагалось, что в этом туре я смогу повеселиться, а теперь он все портит.

Если я должна быть несчастна в этом туре, почему бы ему не быть таким же несчастным?

Это не имело смысла и шло вразрез со всем, за что я выступала. Это не было терпимостью, добротой или всепрощением. Это было мелочно, и, причинив боль Соломону, я причинила бы боль и себе. Я знала это! Умом я понимала.

Так зачем я это делаю?

У меня не было ответа, кроме того, что находиться рядом с Соло было как зуд, который хотелось почесать.

Звук закрывающейся двери вырвал меня из моих запутанных мыслей. Мои руки немного дрожали, когда я вышла в коридор.

Соломон стоял там, ожидая меня, с напряженным лицом и настороженным взглядом. Как и на мне, на нем была майка, но брюки были свободными, а волосы до плеч зачесаны за уши.

Я не заговорила с ним, потому что, если бы заговорила, по моему голосу было бы видно, как я нервничаю. Вместо этого я направилась к лифту и услышала, что он следует за мной.

Войдя, мы остановились в противоположных углах, не глядя друг на друга, а когда лифт остановился на первом этаже, мы также вышли, не сказав ни слова.

Соломон повел меня в спортзал, который, как и ожидалось, был пуст. Одна из стен была интерактивной, и я подошла к ней, чтобы сменить мотив со стадиона, полного людей, на восход солнца над пляжем.

В другом углу звучала музыка, но я не могла понять, как заставить ее переключиться.

— Соло? — я обернулась и увидела, что он сидит у двери, прислонившись спиной к стене, положив локти на подтянутые колени и опустив голову, как будто отдыхает.

— Соло, — повторила я чуть громче.

Он поднял голову.

— Что?

— Ты знаешь, как переключить музыку?

— Я догадываюсь.

— Тогда ты мне поможешь?

Он вздохнул, но встал и отошел на безопасное расстояние от меня.

— Что ты хочешь услышать?

— Просто что-нибудь успокаивающее. У меня болит бедро, я должна согреть его и размять.

Его взгляд опустился на мои обтягивающие лосины, прежде чем он быстро отвел взгляд.

— Хорошо, я что-нибудь придумаю.

Я подождала, но он не двинулся с места.

Он многозначительно посмотрел на меня.

— Я жду, когда ты пошевелишься.

— О. — я сделала шаг в сторону.

Соломон приподнял бровь.

— Тебе нужно отодвинуться дальше. Я не подойду к тебе близко.

— Смотри, — я подняла руку. — Я никому не говорила, что ты прикасался ко мне. Я не должна была угрожать тебе.

На него, казалось, не повлияло мое признание в сожалении.

— Я так и подумал, — сказал он. — Иначе меня бы уже не было в живых, не так ли?

В его словах не было благодарности или теплых чувств. Каким бы милым и обаятельным он ни был с Сальмой прошлой ночью, он был таким же холодным и отстраненным по отношению ко мне.

Я отошла в угол и начала бегать по беговой дорожке, проложенной в полу. Она была похожа на те, что были у нас дома, и подстраивалась под мой темп. Включив музыку под аккомпанемент мужчины, игравшего на гитаре и напевавшего тихим и мелодичным голосом, Соло вернулся к сидению у стены.

— Я не думала, что у вас, северян, есть успокаивающая музыка.

Он мне не ответил.

— Ты не собираешься заниматься спортом? — спросила я, не глядя на него.

Когда он снова не ответил, я разозлилась и повторила свой вопрос громче, не желая, чтобы меня игнорировали.

— Почему ты не тренируешься? — На этот раз я повернула голову и посмотрела на него. — Это на тебя не похоже — упускать шанс заняться физической нагрузкой.

Брови Соломона были сведены вместе.

— Почему ты со мной разговариваешь? Так поступают цивилизованные люди.

От этого морщина между его бровями стала еще глубже.

— Я не уверен, каков твой план, но я чертовски уверен, что он не из лучших, и я буду держаться на расстоянии.

— Не будь таким параноидальным и грубым.

Он прищурился.

— Если ты так сильно меня ненавидишь, почему бы просто не оставить меня в покое?

— Потому что ты здесь, не так ли? И я тоже. Кроме того, судя по твоим влажным волосам, у меня такое чувство, что это ты разбудил меня, приняв душ посреди ночи.

— Да. Я так и сделал.

— Это было грубо и невнимательно по отношению к остальным из нас, которые пытались уснуть.

— По крайней мере, я не использовал функцию сушки. Это и есть шум.

— И все же я не понимаю, почему бы тебе не пострадать вместе со мной, раз ты меня разбудил.

— А-а-а… — голова Соломона упала вперед, прежде чем он поднял на меня взгляд. — Я понимаю.

Я продолжала бежать трусцой, нога все еще беспокоила меня, а дыхание стало громче.

— Значит, заставлять меня сидеть в спортзале в пять утра и смотреть, как ты бегаешь, — это твой вариант мести?

— Давай просто скажем, что я получаю удовольствие от того, что ты испытываешь неудобства. Это справедливо.

Соломон провел рукой по волосам, и меня поразило, каким усталым он выглядел.

— Прости, что говорю это, Уиллоу, но, возможно, ты действительно оказываешь мне услугу.

Я раздраженно фыркнула.

— О чем ты говоришь? — Моя нога болела от бега, и мне было так жарко, что хотелось размяться. Сбавив скорость, я остановилась и положила обе руки на колени, наклонившись вперед и глядя на Соло.

Его глаза расширились при виде моего декольте, но затем он повернул голову, чтобы полюбоваться искусственным восходом солнца на большой стене.

— Когда мы вернулись с вашего выступления, я не чувствовал усталости, поэтому пробежал десять миль. Мне также пришлось потратить время на беседу с полицией из-за небольшого недоразумения.

— Ты пробежал десять миль?

— Да.

— Значит ли это, что ты совсем не спал?

— Угу.

Неудивительно, что он выглядел таким усталым.

— Что ж, я скоро сжалюсь над тобой. Мне просто нужно, чтобы мое дурацкое бедро немного расслабилось.

— Ты применила заморозку?

— Нет. Если бы я была дома, я бы пошла в салон удовольствий и сделала массаж. Это помогает.

— Разве не в салоны удовольствий вы ходите заниматься сексом?

От того, что он заговорил о сексе, мне стало еще жарче, но я сохранила невозмутимое выражение лица.

— Да, но они всегда расположены в медицинских центрах, которые предлагают все, что связано с физическими потребностями. Уход за ногтями, волосами, физические упражнения, медитация, массаж тела, объятия и эротический массаж, который при желании может включать

Я продолжала разминаться, одновременно работая руками над мышцами бедер. Будучи танцовщицей, я была гибкой, и одежда, которая была на мне, плотно облегала мое тело. Я подняла пятку за спину и прижала ее ладонью к ягодицам, чтобы растянуть четырехглавую мышцу бедра спереди. После этого я опустилась на колени и сделала все растяжки, какие только смогла придумать, чтобы облегчить боль.

— Это помогает? — спросил Соломон, и от его взгляда у меня загорелась кожа. Мое тщеславие зашевелилось, когда я вспомнила, как он улыбался Сальме, поэтому я еще немного попотягивалась, зная, что с его позиции мое декольте будет видно.

Теперь я не такая незаметная, не так ли?

— Это немного помогает. — Я развернулась на коленях, прижавшись грудью к полу и вытянув руки перед собой. Я не случайно расположилась так, чтобы Соло был прямо за мной. Ему всегда нравился мой зад. Теперь он мог видеть, что потерял, и винить себя за это.

Быстрый взгляд в зеркало подтвердил, что взгляд Соло был прикован к моей спине. Его лоб блестел от пота, и он потирал руки о колени, как будто у него были потные ладони.

— Мне нужен массаж, — повторила я и, все еще держа зад в воздухе, вытянула шею. — Соло.

Он тяжело сглотнул и хмыкнул, давая понять, что услышал меня.

— Ты не мог бы помассировать мне бедро? Ты сильный, держу пари, ты мог бы облегчить боль.

Сначала он выглядел ошеломленным, затем его брови нахмурились, и гнев нахлынул на него, как темное облако, предвещающее грозу.

— Я не могу поверить, что ты можешь быть такой жестокой.

Я повернулась и села на пол.

— Разве это жестоко?

Соломон поднялся с пола.

— Это гребаная ловушка, вот о чем я. Как только я прикоснусь к тебе, я умру. Ты пытаешься меня подставить. — Он шагнул ближе, его голос дрожал. — Ты знала, что не сможешь доказать, что я прикасался к тебе, когда мы были здесь в последний раз. Камеры доказали бы, что я никогда не касался тебя. Вот почему ты заманила меня сегодня сюда, а теперь пытаешься заставить меня подойти и прикоснуться к тебе неподобающим образом. Ты, черт возьми, пытаешься меня убить!

Я тоже поднялась с пола и встала перед ним.

— Соло, это неправда. Я бы никогда так не поступила.

Когда я сделала шаг вперед, он отступил назад и прошипел:

— Не подходи ближе.

— Соло. — Я ненавидела настороженное выражение его лица, как будто я была животным с когтями, которое могло напасть на него в любой момент.

— Я не пытаюсь тебя убить.

Его глаза сузились, и он выглядел так, будто был готов сбежать, если я хотя бы наклонюсь вперед.

— Это нелепо. Мы застряли в этом туре вдвоем, и нам следует отнестись к этому по-взрослому. Как насчет того, чтобы заключить перемирие?

Он покачал головой.

— Я так не думаю. Ты что-то замышляешь.

— Нет, Соло, это не так. Я просто попросила тебя помочь мне помассировать ногу. — Это была глупая идея, и я злилась на себя за то, что предложила ее. Особенно унизительным было то, как он отверг меня, осыпая гневными обвинениями.

— Ну, этого, бл*дь, не может быть. Ты что, думаешь, я настолько глуп? — Его ноздри раздувались, а в глазах было недоверие.

Его резкие слова вновь разожгли мой собственный гнев и мелочную жажду мести.

— Хорошо. — Я направилась к двери. — Если ты не хочешь мне помогать, я найду того, кто это сделает. — Открыв дверь, я высунулась наружу и окликнула трех полицейских, охранявших вход в отель. — Мне нужна помощь, пожалуйста.

Они все подняли головы, и один из них подошел ко мне.

— Привет, еще раз, как тебя зовут? — спросила я мужчину, которому было чуть за сорок, с длинными каштановыми волосами и бородой, в которой виднелось несколько седых усов.

— Я Камерон.

— Привет, Кэмерон, у меня болит мышца бедра, и мне нужен кто-нибудь, чтобы помассировать ее.

Я стояла в дверях тренажерного зала, Соломон был позади меня, а Кэмерон стоял прямо передо мной в коридоре.

— Может быть, администрация отеля могла бы договориться о сеансе массажа позже, — предложил Кэмерон.

— Или, может быть, ты мог бы помочь мне. Ты хорошо делаешь массаж?

Кэмерон несколько раз моргнул, его взгляд опустился к моим бедрам, и на его губах появилась улыбка.

— Ты просишь меня прикоснуться к тебе?

— Да.

Он оглянулся на своих коллег с широкой улыбкой.

— Танцовщице нужно, чтобы я сделал ей массаж.

— К ней нельзя прикасаться, — предупредил его один из них.

— Он может, если я разрешу, — крикнула я в ответ. — Вы свидетели. Я разрешаю Кэмерону помассировать мне правое бедро.

Они уставились на меня, а потом посмотрели на него так, словно он только что выиграл новый дрон.

— Уиллоу. — Соломон подошел ко мне сзади.

Я проигнорировала его.

— Уиллоу, посмотри на меня.

Я обернулась.

— Что?

— Ты же это несерьезно.

— Да, это так. Кэмерон поможет мне, правда, Кэмерон?

— Это доставит мне удовольствие.

Соломон притопывал ногой, уперев руки в бока и крепко сжав челюсти.

— И ты думаешь, Тристан не будет против, если другой мужчина прикоснется к тебе?

О, черт, я и забыла, что Соломон все еще верил, что мы с Тристаном были вместе. Я импровизировала.

— Не забывай, что Тристан, как и я, по большей части вырос на Родине. Мы не собственники по натуре, как ты.

Соломон подошел еще на шаг ближе.

— Я никому не позволю прикасаться к тебе.

Наши взгляды встретились, и я вздернула подбородок.

— У тебя нет права голоса.

Соломон упрямо сжал челюсти и, указав на Кэмерона, пригрозил:

— Не трогай ее, черт возьми. Я звоню ее жениху.

Сморщив нос, я произнесла обиженным тоном.

— Даже не смей. Я сама принимаю решения.

Соломон уже дотронулся до своего браслета, и я закрыла глаза, когда через несколько секунд услышала сонный голос Тристана, отвечающего на звонок.

— Тристан, это я, Соло.

— Соло, откуда у тебя мой номер? — он спросил.

— Этот же номер был у тебя, когда нам было по семнадцать.

Он зевнул.

— Почему ты звонишь мне в пять утра?

— Я с Уиллоу.

— Ты что? — голос Тристана стал пронзительным. — Вы снова вместе?

— Нет. — Соломон нахмурился. — Я знаю, что она сейчас с тобой.

— Это… верно. Хм, так что забудь.

Мои плечи немного расслабились, и я мысленно поблагодарила Тристана за то, что он прикрыл меня.

— У Уиллоу болит бедро, и она просит меня помочь ей помассировать его.

— Эй, она просила меня, — пробормотал Кэмерон

— Тристан, ты не против, если я прикоснусь к Уиллоу?

— Нет, черт возьми! Держи свои руки при себе.

Соломон бросил на меня взгляд, означающий — я же тебе говорил, и почесал шею.

— Когда ты приедешь?

— Э-э, я не уверен. У меня поджимают сроки, но мы с Уиллоу пытаемся это выяснить.

Это была абсолютная ложь, поскольку я не разговаривала с ним с тех пор, как ушла со встречи выпускников.

Соло посмотрел мимо меня на Кэмерона.

— Я прослежу, чтобы никто не прикасался к ней в это время.

— Спасибо. Я ценю это.

— Ты хочешь поговорить с Уиллоу? Она может тебя слышать.

— О, хорошо. Привет, красотка.

Я подыграла.

— Привет… детка. Я позвоню тебе позже, хорошо? — Боже, это прозвучало так фальшиво.

— Ты в порядке? Что у тебя с ногой?

— О, ты знаешь, это из-за острой боли, о которой я тебе говорила. — Я сказала это только для того, чтобы Соломон подумал, что мы с Тристаном все время разговаривали.

— Верно. Хочешь, я приеду и помассирую тебе это место?

То, как вздулась жилка на шее Соломона, когда он опустил глаза, еще больше укрепило мою мстительную натуру.

— Да? Я правда очень по тебе скучаю.

Тристан прочистил горло.

— Я тоже по тебе скучаю. Все время. Просто пришли мне адрес, хорошо?

— Будет сделано.

Соломон отключил связь и прошел мимо меня, остановившись прямо перед Кэмероном. Из горла Соломона вырвался низкий рык, когда он расправил плечи. Кэмерон, который выглядел грубовато из-за больших татуировок на шее, сделал небольшой шаг назад, бросил на меня последний взгляд и вернулся на свой пост у входа.

— И что мне теперь делать с этой болью? — я раздраженно спросила Соломона.

— У тебя нет какого-нибудь обезболивающего?

— Нет.

— Тогда воспользуйся льдом, прими теплую ванну или сделай массаж сама.

Я глубоко вздохнула, недовольная тем, что он все контролирует.

— Ты, как всегда, такой властный.

— Не волнуйся. Я уверен, что Тристан избавит тебя от боли, как только приедет. — голос Соломона был хриплым, и я заметила, что у него подергивается левый глаз.

Чувствуя, что злюсь на него, я приподняла бровь.

— Да, у Тристана красивые сильные руки.

Соломон уставился на меня, и с каждой секундой его шея становилась все краснее.

— Что? — спросила я и вскинула руки вверх с видом, достойным северянина.

— Ничего! — Он махнул рукой в сторону лифта. — Теперь мы можем подняться обратно?

Надув губы, я двинулась в указанном направлении.

— Думаю, мы могли бы это сделать.

Было пять тридцать, когда мы вернулись на пятый этаж. Соломон шел позади меня, и когда я остановилась у своей двери, он тоже остановился, по-прежнему сохраняя дистанцию.

— А что, если я пострадаю? — я спросила.

Соломон шумно выдохнул, словно готовясь к очередному витку моих глупостей.

— Я имею в виду, что было бы, если бы я подвернула лодыжку в спортзале. Ты бы помог мне подняться на ноги? Отнес бы меня в мою комнату?

— Но ты не подвернула лодыжку!

— Нет, я знаю. — Я наклонила голову. — Я просто не понимаю, как ты можешь выполнять свою работу, если не хочешь прикасаться ко мне, чтобы я не поранилась.

— Тебе не причинят вреда, если я буду рядом.

— О, но ты же сказал, что не несешь за меня ответственности, помнишь? Ты здесь только из-за Сальмы.

Соломон опустил глаза и потер лоб.

— Уиллоу, чего ты от меня хочешь?

«Я хочу, чтобы ты увидел меня», — кричал внутренний голос, но я этого не сказала.

— Я хочу, чтобы ты уважал то, что я сама принимаю решения. Если я скажу, что Кэмерон может прикасаться ко мне, ты не сможешь позвонить Тристану и отменить мое решение.

— Это Тристан отменил твое решение. Не я.

— А кто позвонил Тристану? А? Как будто я не в состоянии думать самостоятельно.

Соломон был таким сдержанным, но мое последнее замечание подействовало на него как спусковой крючок, и он прошипел:

— Может быть, ты не можешь думать самостоятельно. Может быть, тебе, бл*дь, промыли мозги в том месте для размышлений, куда тебя отвезли.

Я отшатнулась, удивленная напряженностью в его голосе и болью в глазах.

— О чем ты говоришь?

— Как ты думаешь, ты бы рисковала своей жизнью ради меня, если бы у нас с тобой все было так плохо? Ты действительно думаешь, что я когда-нибудь намеренно попытался бы причинить тебе боль?

— Я никогда не говорила, что ты делал это намеренно.

Его ответ был быстрым и резким.

— Они, черт возьми, настроили тебя против меня. Ты клялась, что никто и никогда не встанет между нами, но ты солгала.

— О, не смей вымещать это на мне. Это ты не в своем уме, — тихо прошипела я на него, тыча пальцем в воздух и подходя на шаг ближе. — Это ты убедил пятнадцатилетнюю девочку сбежать с тобой. Это было безрассудно и безответственно, и тебе лучше признать это.

— Мне не нужно ни в чем признаваться. Я уже извинился. Тебе, с другой стороны, промыли мозги, а ты даже не подозреваешь об этом. — В глазах Соломона горел огонь, и он стоял на своем, когда мой палец ткнул его в грудь.

— Это нелепо. Я взрослый человек, у которого было достаточно времени, чтобы обдумать случившееся. Я имею полное право злиться на тебя. — Моя голова откинулась назад, и я смотрела ему в глаза. А потом что-то изменилось. Глаза Соло расширились, и он сделал глубокий вдох.

— Что? — Мне потребовалась секунда, чтобы осознать, что рука с моим указательным пальцем теперь покоится у него на груди, но в тот же миг я отдернула ее. — Ты же знаешь, я кинестетик. Прикосновения для меня естественны. Это ничего не значит.

Я должна отодвинуться.

Он должен отодвинуться.

И все же ни один из нас не пошевелил ни единым мускулом. Мы просто стояли друг напротив друга, его грудь быстро вздымалась и опускалась, а у меня кружилась голова.

— Для тебя.

— Извини? — Я моргнула, не понимая, что он имеет в виду.

— Прикосновение для тебя ничего не значит.

— Я прикасалась к тебе миллион раз. Это была просто рука на твоей груди. — Я хотела, чтобы мои слова прозвучали уверенно и беспечно, но мне пришлось отвести взгляд, иначе он увидел бы противоречивые эмоции в моих глазах.

— Тебе лучше сейчас же пойти в свою комнату.

Почему его тон звучит почти как предупреждение?

Опустив взгляд, я увидела, как его руки сжались в кулаки, а тело напряглось.

— Тебе не терпится избавиться от меня, не так ли?

Он не ответил,

— Иди внутрь, Уиллоу.

— Перестань мной командовать, — ответила я, но к тому времени он уже закрыл за собой дверь, заставив меня почувствовать себя большой идиоткой.

Глава 15

Тристан и Хантер

Соломон

Конфронтация была неизбежна.

Как только Тристан узнал, что я работаю в службе безопасности, он рассказал Хантеру, и к вечеру они оба явились, требуя, чтобы меня убрали.

— Я не позволю своей сестре участвовать в этом туре, если он будет здесь, — пригрозил Хантер Бену, который позвонил Лео.

Мы переехали в город Уайтривер и в настоящее время находились за сценой, которая была построена специально для этого мероприятия. Ни один театр в городе не был достаточно большим, чтобы вместить такое количество желающих. Решением было создать площадку на открытом воздухе, где зрители сидели бы на пологом холме, а сцена была бы установлена под ним.

— Более тысячи человек ожидают начала шоу. Разве мы не можем разобраться с этим позже? — спросил Бен дипломатичным тоном.

Хантер посмотрел через плечо Бена на Уиллоу. Она стояла на некотором расстоянии от нас с Сальмой, которая, казалось, испугалась громких голосов.

— Ты не понимаешь. Соло уже однажды похитил мою сестру. Я, черт возьми, больше не подпущу его к ней.

Глаза Бена расширились, и он прижал обе руки к груди, поворачиваясь ко мне.

— Это правда?

Я закатил глаза.

— Конечно, нет.

— Лжец. — Хантер налетел на меня и прижал меня обеими руками к груди. Это вызвало взрыв тестостерона в моем мозгу, и я оттолкнулся достаточно сильно, чтобы Хантер упал.

— Эй, эй, — Лео встал передо мной, и Етти поднял Хантера на ноги.

— Твоя сестра под моей защитой. — Етти положил ладонь Хантеру на грудь, используя свое тело как стену, чтобы помешать Хантеру добраться до меня. — Посмотри на меня. Верно. Меня зовут Етти, и я здесь, чтобы защитить Уиллоу, Сальму и остальных. Даю тебе слово, что Соло не будет связываться с Уиллоу.

— Ты его не знаешь! — прошипел Хантер.

— Вообще-то, знаю. Мы оба в команде «Отряд смерти», я его напарник.

Хантер скривил лицо.

— Верно. Это не мой выбор, но, эй, у нас все получится.

Я нахмурился. Какого черта, мы с Етти были лучшими друзьями, а теперь он встал на сторону Хантера.

Бен немного повысил голос и для сосунка с Родины выглядел очень расстроенным.

— Джентльмены, я вынужден попросить вас говорить потише. Вы пугаете наших артистов, а они должны выйти на сцену через несколько минут. Это недопустимо.

Мы все посмотрели на Сальму, которая стояла, уткнувшись лицом в плечо Уиллоу. Уиллоу бросала на меня неодДинательные взгляды, но не я был причиной неприятностей, и она, черт возьми, прекрасно это знала.

— Я успокою ее, — сказал Тристан и подошел к женщинам. Я не сомневался, что он справится. Тристан всегда был обаятельным и веселым, у него был природный дар заставлять людей расслабиться рядом с ним. Со мной все было наоборот, и это было чертовым проклятием. Моей работой было бороться за женщин в Северных землях и заставлять их чувствовать себя в безопасности, но одна женщина, которую я хотел защитить больше всего, не чувствовала себя в безопасности со мной. Она хотела Тристана. Мое сердце все еще колотилось от нападения Хантера, но я отпрянул от Лео, который все еще наблюдал за мной.

Етти удалось немного успокоить Хантера.

— Как насчет того, чтобы посмотреть шоу с другой стороны? Ты сможешь посмотреть на это со стороны. Твоя сестра феноменальна, но я уверен, что ты уже знаешь это.

Хантер облизал потрескавшиеся губы и немного расслабился.

— Да, хорошо.

Как и накануне вечером, хор вышел на сцену первым. Они держались подальше от сцены, разыгравшейся за кулисами, и на их лицах сияли широкие улыбки. Участники оркестра расположились по другую сторону сцены от того места, где я стоял. Некоторые из них отошли в сторону, когда Етти и Хантер присоединились к ним, чтобы посмотреть шоу с той стороны.

— Привет. — Одна из женщин нервно улыбнулась Хантеру и быстро опустила глаза. Это немного смягчило его, и он ответил на ее приветствие. Етти отпустил какую-то шутку, которую я не мог расслышать со своего места по другую сторону кулис, но я заметил, что симпатичная музыкантша улыбнулась.

Бен пошел помочь Тристану успокоить Сальму Роуз.

— Так это ты похитил Уиллоу, да? — Лео бросил на меня острый взгляд.

— Не говори глупостей. Меня бы не было в живых, если бы я похитил ее.

— Хантер, кажется, думает, что это сделал ты.

— Мы сбежали вместе. Уиллоу хотела этого так же сильно, как и я.

— Послушай, просто ответь мне на этот вопрос: ты можешь выполнять свою работу или ты слишком рассеян?

Я обиженно фыркнул.

— Я когда-нибудь не выполнял свою работу?

— Нет. Но сейчас ситуация иная, и ты это знаешь.

— Я выполняю приказы, вот и все.

Лео окинул меня долгим изучающим взглядом.

— Скажи, что мне не о чем беспокоиться.

— Тебе не о чем беспокоиться. — Я перевел взгляд на хор на сцене. — Тристан сейчас здесь. Он позаботится об Уиллоу. Я собираюсь сосредоточиться на Сальме.

— Что вообще случилось с Уиллоу и Тристаном? Они женаты?

— Пока нет.

— Почему, черт возьми, нет?

— Я не знаю.

Лео скрестил руки на груди.

— Какой мужчина не заключит сделку сразу?

— Тристан рос на Родине, пока ему не исполнилось пятнадцать.

— Ааа. — Лео кивнул. — Это все объясняет.

— Он… хороший парень. — Я выталкивал слова так, словно они были утыканы шипами, от которых у меня в горле шла кровь. Было бы так легко возненавидеть человека, который занял мое место в жизни Уиллоу, и часть меня действительно ненавидела Тристана.

Я отвернулся, сделав каменное лицо, чтобы скрыть эмоции, от которых у меня все болело внутри.

Лео похлопал меня по плечу.

— Раз ты так говоришь, это должно быть доказательством того, что ты забыл ее.

— Ага. Прошло семь лет, и она уже не та, кого я знал.

— Присмотри за Сальмой, я проверю, как там брат Уиллоу.

Я оглянулся и увидел, что Тристан развлекает Сальму, когда Уиллоу готовилась выйти на сцену. Певчая птичка больше не выглядела испуганной, а слушала с полным вниманием, время от времени кивая и улыбаясь. Мне было больно от того, как легко ему удавалось заставить людей чувствовать себя непринужденно.

Я отступил назад, давая возможность хору покинуть сцену, и наблюдал, как опускается темнота перед выходом Уиллоу. Как и вчера, я наблюдал за каждой частью драматического танца Уиллоу. Она была великолепна, и семь

И снова сегодня зрители сходили с ума, топали ногами и свистели от возбуждения. Уиллоу быстро поклонилась и побежала в ту сторону, где стояли Хантер и Етти. Скрытые от зрителей, но видимые мне, они втроем рассмеялись, и Хантер заключил ее в крепкие объятия.

Темноволосая музыкантша, которая болтала с Хантером и Етти, тепло улыбнулась им, прежде чем выйти на сцену с остальными участниками своего ансамбля.

Хантер, Етти и Уиллоу остались посмотреть, и Тристан и Сальма присоединились к ним.

Я стоял один в тени на своей стороне сцены, и мое настроение было мрачным при виде моего лучшего друга Етти, улыбающегося Хантеру, который когда-то был мне как брат. И Тристана, еще одного бывшего друга, обнимающего женщину, которую я когда-то считал своей второй половинкой. Рядом со мной было больше тысячи человек, но я никогда не чувствовал себя таким одиноким, как в тот момент.

«Тебе никто из них не нужен. Ты сильный!»

Мое лицо превратилось в бесстрастную маску, которую я научился надевать, чтобы скрывать свои истинные чувства. Если бы кто-нибудь увидел меня, он бы подумал, что я просто провожу очередной рабочий день. Я был Соломоном, названным в честь одного из самых могущественных, мудрых и богатых царей, которых когда-либо видел мир. Я бы не был раздавлен ревностью. Ну и что, если бы все люди, которых я любил, покинули меня? Я все равно в них не нуждался.

Лео вернулся и встал рядом со мной.

— Хантер пока спокоен.

— Хорошо.

— Как ты держишься?

— Что ты имеешь в виду? — Во мне поднялся гнев. Последнее, что мне было нужно, это его гребаная жалость.

— Ты не устал? Ты не спал прошлой ночью.

Я был чертовски измотан, но просто пожал плечами.

Лео похлопал меня по плечу.

— Сегодня мы с Етти выходим на смену. Тебе не нужно работать восемь часов подряд.

— Спасибо.

— Сегодня вечером мы разместимся в двух разных охотничьих домиках. Сальма, Уиллоу и оркестр будут в нашем домике. Хор и технический персонал отправятся в другой домик. Это в двадцати минутах езды от города, но мне сказали, что там полно комнат, так что, надеюсь, ты сможешь найти себе отдельную кровать.

— Мне все равно. Я могу спать в беспилотнике, если придется. Это было бы не в первый раз.

— Ты не будешь спать в долбаном беспилотнике, — сказал Лео и закатил глаза.

Он и представить себе не мог, что через два с половиной часа я отправлюсь спать в беспилотник. Сиденья можно было отрегулировать в положение лежа, и хотя это было не так удобно, как на кровати, это было намного лучше, чем спать в салоне, где проходила вечеринка.

Хижина была огромной, с двенадцатью комнатами приличного размера, в некоторых из них могло разместиться до четырех кроватей.

Тристан и Хантер присоединились к выступающим, и, казалось, никто, кроме меня, не спешил ложиться спать, потому что я не мог дождаться конца этого кошмарного дня.

Етти был на седьмом небе от счастья со всеми мамашами и своим кумиром Хантером. Он развлекал их историями и расспрашивал Хантера обо всех других известных спортивных звездах, которых тот знал.

Тристан был в ударе и отпускал шуточки, и когда я проходил мимо них с подушкой и одеялом под мышкой, они смеялись, и никто, казалось, не заметил меня, кроме Уиллоу, которая холодно посмотрела на меня и повернулась, чтобы прижаться к коленям Тристана.

Они были коллективом, а я — единицей.

Двое из тех, кто был там, ненавидели меня, и я был уверен, что Хантер и его сестра желали мне смерти.

Внутри беспилотника я лег и натянул на себя одеяло. Ночь была прохладной, и все же кто-то открыл несколько окон в хижине, позволяя звукам акустической гитары доноситься до меня. Женщина начала петь; я узнал чистый голос Сальмы. Они хорошо проводили время, пока я снова был здесь один.

В течение нескольких минут мой разум дразнил меня образами того, как было бы замечательно, если бы все было по-другому, если бы вместо того, чтобы быть нежеланным, я был частью всеобщего веселья. Я представил, как Уиллоу устраивается у меня на коленях, ее голова покоится на изгибе моей шеи, а я обнимаю ее руками с широкой улыбкой на лице. Если бы Хан не изменил возраст невест с восемнадцати до двадцати одного года, возможно, мы бы не сбежали. Что тогда? Как бы изменилась наша жизнь? Были бы мы с Уиллоу сейчас женаты? Остались бы Хантер и Тристан моими друзьями? Я позволил себе несколько счастливых мгновений, думая об альтернативной реальности, где все шло по-моему, прежде чем мой воображаемый райский уголок лопнул, и я снова остался один в беспилотнике. С глубокой печалью в груди я ворочался, пытаясь устроиться поудобнее. Я так сильно хотел уснуть и избавиться от вопросов, которые крутились у меня в голове. Например, где Тристан будет спать этой ночью и любила ли Уиллоу его больше, чем меня?

Глава 16

Где Соломон?

Уиллоу

— Доброе утро.

Звук чьих-то шагов по комнате заставил меня зевнуть и приоткрыть глаза.

— Доброе утро.

Тристан стоял у окна и смотрел на улицу.

— Сегодня прекрасный день. Мы должны отправиться в поход или еще куда-нибудь.

— Ты хорошо спал? — я спросила его.

— Да, а ты?

Потянувшись, я села.

— Мне снились странные сны. Ты и Хантер танцевали со мной на сцене.

Тристан обернулся.

— У нас все получилось?

Я рассмеялась.

— Ты был лучше меня, и я не могла понять, как это произошло.

— Скрытые таланты. — Тристан ухмыльнулся и присел в изножье кровати. — Танцевать легко. Любой ребенок может это сделать.

Я толкнула его, и он ухмыльнулся.

— Что? Ты думала, что то, что ты делаешь на этой сцене, является чем-то особенным?

— Почему бы тебе не попробовать и не дать мне знать?

— Я дизайнер беспилотников. Мы можем сделать все, что угодно.

— Тогда как насчет того, чтобы станцевать прямо здесь и прямо сейчас?

Он улыбнулся.

— Я бы с удовольствием, но комната слишком маленькая, и я слишком беспокоюсь о своих яичках.

Указывая на него пальцем, я рассмеялась.

— Ты только что признался, что не можешь этого сделать?

Тристан кивнул.

— Возможно, я преувеличил свой талант к танцам, но я имел в виду то, что сказал прошлым вечером.

Я вытянула ноги перед собой и провела рукой по своим непослушным утренним волосам.

— Я тоже. Ты замечательный друг, Тристан, но ты мне не нравишься в этом смысле.

— Это

— Если ты не хочешь быть моим прикрытием для Соломона, я пойму.

Тристан покачал головой и положил свою руку поверх моей.

— Пока ты этого хочешь, я с гордостью буду прикрывать тебя.

— Тогда, может, ты побудешь здесь еще немного?

— Конечно.

— Отлично.

Выбравшись из постели, я вышла за дверь и, перегнувшись через перила, посмотрела вниз, на большую общую зону на первом этаже. Шесть комнат располагались здесь, на втором этаже, и большинство дверей все еще были закрыты.

— Ах, как вкусно пахнет, — я оглянулась на Тристана, который все еще находился в комнате, где мы спали. — Повар готовит для нас завтрак.

— Я знаю, я чувствую запах свежего хлеба. — Тристан улыбнулся.

— Ты уже принял душ?

— Ага. В конце коридора есть хорошая ванная. Я бы поторопился, пока остальные не проснулись и не образовалась очередь.

— Все в порядке, у меня урчит в животе. Сначала я поем.

Полчаса спустя я была сыта, наевшись фруктов и теплого хлеба. Хантер, сонно зевая, вышел из комнаты внизу со спутанными волосами.

— Черт, ты такой уродливый по утрам, — поддразнил его Етти и указал на ближайшую ванную. — Иди, приведи себя в порядок, чтобы выглядеть как знаменитость, которую мы все знаем.

Хантер медленно поднял руку и показал Етти средний палец.

— Это что, утреннее приветствие? — спросила Сальма, сидевшая рядом со мной. Жители Родины не показывают пальцы, и я узнала, что это значит, только когда приехала сюда.

— Да. — Тристан улыбнулся ей. — Это простой способ сказать, что я желаю вам приятного дня.

— О, как мило. — Сальма отхлебнула чаю и рассказала о том, как весело прошел вчерашний вечер. — Мне нравятся эти домики. Я не думала, что мне понравится общаться с таким количеством новых людей, но я не помню, чтобы когда-нибудь так много смеялась.

— Да, Тристан так действует на людей, — прокомментировала я.

Етти поднял голову, его рот был набит хлебом с сыром.

— Не стоит ставить ему это в заслугу. Я тоже рассмешил Сальму.

— Конечно, тебе это удалось, — согласилась она и повернулась на стуле, когда Бен спустился, чтобы присоединиться к нам за завтраком.

— Бен, посмотри, что я только что узнала. — Сальма с теплой улыбкой подняла средний палец. — Это местный способ пожелать тебе хорошего дня.

— О. — Бен показал мне палец в ответ и улыбнулся. — Что ж, и тебе того же, дорогая.

— Чему еще ты можешь нас научить? — спросила она Тристана, который сохранял непроницаемое выражение лица.

— Ну, мы, мужчины севера, можем быть немного странными.

— Но я думала, что ты с Родины. Уиллоу сказала, что ты там родился.

— Так и есть. Просто я так долго жил в Северных землях, что считаю себя северянином. Но, думаю, я и тот, и другой. В любом случае, когда кто-то хвалит наши уши, у нас внутри все замирает.

Сальма моргнула.

— Твои уши?

— Да… у нас даже проводятся конкурсы ушей, чтобы определить, у кого самые красивые уши. Здесь это очень важно. Уши и носы.

Сальма и Бен обменялись взглядами, когда он сел за наш столик с тарелкой еды и чашкой кофе.

— Я никогда не обращала особого внимания на чужие уши.

Тристан возился с ними, и, хотя это была невинная забава, я пихнула его локтем в знак предупреждения, которое Тристан проигнорировал.

— Что скажешь, Етти? А ты бы не растерялся, если бы женщина сказала тебе, что у тебя красивые уши?

Етти поднял чашку с кофе и подавил смешок.

— Конечно.

— Но их трудно разглядеть, когда у тебя вот так распущены волосы, — заметила Сальма Етти, который решительно поставил свою чашку и откинул волосы назад.

— Что ты об этом думаешь?

— Они очень милые, — согласились Бен и Сальма, оба вежливые жители Родины.

— У тебя тоже красивые ушки, Уиллоу, — похвалил меня Бен. — Особенно, когда твои волосы собраны в такой пучок.

— Спасибо.

Лео зашел снаружи и подошел к Етти.

— Ты видел Соло?

Я выпрямилась.

Етти нахмурился.

— Он спит в одной из комнат, не так ли?

— Нет. Все уже встали, а я не могу его найти. — Лео посмотрел на свой браслет. — Уже почти восемь. Соло не мог проспать девять часов.

Я прочистила горло.

— Прошлой ночью он вышел на улицу с одеялом.

— Во сколько? — спросил Лео.

— Вскоре после того, как мы вернулись сюда. Где-то через полчаса. Мы тусовались внизу, и он ушел. — Я не сказала им, что всегда знала, когда Соло был в комнате, а когда нет. Мои чувства были настроены так, чтобы улавливать его энергию, и вчера я хотела спросить его, куда он направляется, но вместо этого сосредоточилась на своем обмане и придвинулась ближе к Тристану.

— Может быть, он спал в беспилотнике. — Етти встал. — Я пойду проверю.

— Я уже это сделал. Его там нет. — Лео подошел, чтобы налить себе чашку кофе. — Я звонил ему три раза, но он не брал трубку.

— Он же не стал бы делать глупостей, правда? — спросил Тристан.

— Например, что? — Сальма взяла клубнику. — Что ты имеешь в виду?

Тристан нахмурил брови как раз в тот момент, когда Хантер вышел из одной из ванных комнат со своей сумкой в руке.

— Хантер, ты не видел Соломона? — Лео сделал еще один глоток кофе.

— Да, мы только что вместе приняли душ. — Хантер сказал это таким тоном, будто говорил «а как ты думаешь». — А что?

— Он пропал, — сообщила ему Сальма.

— Стоит ли нам беспокоиться? — веселое настроение Тристана исчезло. — Я имею в виду, что ему, должно быть, нелегко думать, что мы с Уиллоу пара и все такое.

Я поджала губы, поняв раньше Тристана, что он только что раскрыл наше прикрытие.

Сальма покосилась на меня, но Лео и Етти никак не отреагировали, и я решила, что они не заметили ошибки Тристана.

— Может быть, он вышел на утреннюю пробежку, — предположил Етти.

Лео нахмурился.

— Тогда почему он не берет трубку, когда я ему звоню?

— Я не знаю. — Етти взъерошил волосы. — Это не похоже на Соло.

Пройдя на кухню, Хантер взял маффин и откусил кусочек. Когда вчерашняя симпатичная музыкантша вошла со своей пустой тарелкой, он поднял руку и помахал ей.

— Доброе утро, Дарлин.

— Ты видела Соло? — спросил ее Етти.

Дарлин остановилась.

— Кто такой Соло?

— Мой напарник. — Етти выпрямился во весь рост. — Он моего роста. У него серьезное выражение лица. Темно-русые волосы, короткая бородка, мускулистый.

— Ах, да, я знаю, о ком ты говоришь, но я не видела его со вчерашнего дня.

Хантер сказал с маффином во рту:

— Когда увидишь его, сделай мне одолжение, держись от

Дарлин, которой на вид было чуть за тридцать, широко раскрыла глаза.

— Почему?

Это заставило Етти застонать и хмуро посмотреть на Хантера.

— Не говори ей такого дерьма. Она подумает, что Соло опасен или что-то в этом роде.

— Так и есть, — настаивал Хантер.

Етти покачал головой.

— Ты не знаешь, о чем говоришь. Возможно, ты знал Соло, когда он был импульсивным подростком, но я знаю, каким мужчиной он стал, и он никогда бы не причинил вреда женщине. Соло — мой друг. Я знаю его.

Хантер фыркнул.

— Я бы сказал то же самое о нем, когда он был моим другом. Пока он не причинил боль женщине. Моей сестре.

— Хантер… не надо. — Я попыталась дать понять, что сейчас неподходящее время.

— В любом случае, нам нужно найти Соломона. Мне не нравится, что он пропал. — Лео откинул голову назад и выпил содержимое своей кофейной чашки, отчего его темные волосы, собранные в пучок, растрепались больше обычного.

Тристан заерзал на стуле.

— Нам нужно поискать его в лесу. Я боюсь, что он мог пораниться.

Чувство вины заставило меня так сильно сжать стакан с соком, что побелели костяшки пальцев. Я наговорила Соло ужасных вещей. Что хотела бы, чтобы он умер. Что я ненавижу его. Что я бы сказала всем, что он прикасался ко мне. Все это было сказано в гневе, и теперь меня переполняли стыд и сожаление. Мое лицо вспыхнуло от моего ребяческого поведения позавчера, когда я толкнула его, спровоцировала и втянула Кэмерона в борьбу за власть между Соло и мной. Что, если бы с Соло что-то случилось? У меня внезапно пересохло в горле, и оно распухло.

Етти фыркнул.

— Вы, жители Родины, понятия не имеете, кто такой Соломон. Глупо думать, что он мог причинить себе вред. Этого человека ненавидели больше, чем кого-либо другого в отряде охотников. Психологическое и физическое давление, которому он подвергся, сломило бы любого нормального человека, но не его.

— Тогда, возможно, это был его переломный момент, — пробормотал Хантер поверх чашки с кофе. — У каждого он бывает.

Етти подошел на шаг ближе к Хантеру.

— Может, ты и крутой футболист, но, поверь мне, тебе не сравниться с Соло. Мы, охотники, не валяем дурака. Мне было двадцать четыре, когда меня взяли в спецназ, и я много раз был близок к тому, чтобы сдаться. Соло было всего семнадцать, когда его передали охотникам, чтобы они присматривали за ним. Ребенком. Но все равно потребовалось целое гребаное подразделение элитных солдат, чтобы удержать его от преследования Уиллоу.

Сальма ахнула и широко раскрыла глаза, глядя на меня. У меня внутри вспыхнула искра энергии, а пульс участился, как будто я уже была на ногах и сама бежала искать Соло.

— Верно, — продолжил Етти. — Вы понимаете, как тяжело быть новичком в любом элитном подразделении? И это при обычных обстоятельствах. Соло провел первую неделю в больнице, потому что командир Магни избил его до полусмерти. Мы, охотники, гордые люди, и когда Соло выкинул этот трюк с Уиллоу, он связался не с теми людьми. Никто не может унизить целый батальон охотников, не заплатив высокую цену за свою ошибку. Есть истории о том, через что ему пришлось пройти. Я чертовски горжусь тем, что являюсь его партнером. Соло молод, но он опытный охотник и живая легенда среди нас.

Хантер выглядел невозмутимым.

— К чему ты клонишь?

— Я считаю, что лучше него никого не найти, так что не смей предполагать, что он может навредить себе.

— Нет, я думаю, ты недооцениваешь, как сильно Соломон любит мою сестру. Ты никогда не видел их вместе так, как мы. Увидеть Уиллоу с Тристаном было бы труднее, чем те тренировки в лесу, которым он подвергся семь лет назад.

— Ха! — фыркнул Етти и покачал головой. — Ты ни черта не представляешь, и ты ошибаешься насчет своей сестры. Я поговорил с ним о ней. Он говорит, что она уже не та женщина, которую он любил раньше. Соло двинулся дальше, и я думаю, вам, ребята, тоже пора двигаться.

Мои глаза остановились на крошках на столе передо мной. Соломон сказал мне то же самое, обвинив меня в том, что мне промыли мозги. Я теребила мочку уха, не зная, как реагировать.

— Это правда, — вставил Лео. — Он действительно пошел дальше. Соло даже сказал, что одобряет Тристана. Он назвал его хорошим парнем.

Тристан улыбнулся мне, но я не смогла пошевелить губами и ответить ему тем же. Соломон всегда проявлял заботу обо мне. Временами это раздражало, но я привыкла воспринимать это как знак его любви. То, что он сказал своим друзьям, что Тристан был хорошим парнем и что он одобрял то, что мы были вместе, не только шокировало меня, но и опечалило. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой потерянной.

Остальные все еще обсуждали исчезновение Соло, пока Лео не вмешался.

— Может, мы поменьше будем болтать и больше будем искать?

— Я этим займусь. — Етти тяжелыми шагами направился к двери.

— Подожди, я пошлю с тобой кого-нибудь из своих людей, — крикнул Лео у него за спиной.

Направляясь к двери, Етти бросил ответ через плечо.

— Не беспокойся. Я лучший следопыт в Северных землях. Мне не нужна помощь, чтобы найти его.

Когда он ушел, Сальма заерзала на своем месте и обеспокоенно заговорила.

— Я надеюсь, Соло цел и невредим. Что, если на него напал медведь или какое-нибудь другое дикое животное?

Тристан начал объяснять, что все северяне воспитаны так, чтобы выживать в лесу, и что Сальме не о чем беспокоиться. Я отключилась, мое сердце и разум снова были в состоянии войны. Неделю назад все, что касалось Соло, было простым. Я ненавидела его! Вот и все, что нужно было сделать.

Теперь мне становилось все труднее видеть все в черно-белом свете. Наш разговор у озера на встрече выпускников заставил меня вспомнить то, что я забыла о нашем совместном времяпрепровождении. И то, что Соло игнорировал меня и уделял внимание Сальме, тоже что-то во мне перевернуло. Теперь, когда они заговорили о том, что Соло пострадал, мне захотелось плакать. Как я могла ненавидеть его и заботиться о нем одновременно?

— Куда ты идешь? — спросил Хантер, когда я встала со своего места.

— Мне нужно немного уединения, чтобы помедитировать.

— Хорошо. — Он занял мое место, и, уходя, я услышала, как они с Лео обсуждают технические характеристики модного беспилотника, принадлежащего Хантеру.

Моим планом было помедитировать и сосредоточиться. Но я не смогла. Сидеть на кровати, прислонившись спиной

Я не должна заботиться о нем. Он самый эгоистичный человек на свете… Мои мысли были прерваны воспоминаниями о том, как он нес мой рюкзак, когда я уставала, и просил меня присесть и отдохнуть, пока он строил для нас укрытие.

Это ничего не значит.

Еще одно воспоминание было о том, как Соло вызвался пробежать три мили, когда Мила не смогла найти свой свитер и подумала, что, возможно, уронила его.

Ладно, может, он и не эгоист до мозга костей, но он плохо ко мне относится. Я чуть не умерла из-за него.

Эта мысль показалась мне знакомой и надежной. Сколько сотен, если не тысяч раз, я повторяла себе это?

Я перестала медитировать и открыла глаза. Перед моим мысленным взором промелькнуло смутное воспоминание о том, как я убегала от разъяренного медведя. Я потерла лоб, как будто могла каким-то образом прояснить воспоминания.

Большая медведица перед нами защищала своих медвежат. Ее рычание становилось все громче, и по тому, как она мотала головой из стороны в сторону, я поняла, что она вот-вот вонзит свои зубы и большие когти в одного из нас.

— Прыгай, Уиллоу, прыгай. — Соло схватил меня за руку, и я закричала, когда мы пролетели по воздуху.

Я встала с кровати и принялась расхаживать по комнате. Ну и что, что он спас меня от медведя? Начнем с того, что нам не следовало заходить в тот лес, и я имею полное право злиться на него.

Открыв дверь, я вышла, чтобы подслушать разговор, происходящий внизу.

— Он всегда был очень добр ко мне. — Это прозвучало так, будто Сальма защищала Соло перед Тристаном.

— Да, у него есть свои хорошие стороны, но Соло имеет привычку все портить сам.

— Я не знаю, как насчет этого. Все, что я могу сказать, это то, что он был добр и внимателен. Мне действительно нравится Соло.

Я нахмурилась и взяла свою сумку из комнаты. Было удивительно, насколько открытой была Сальма, когда дело касалось мужчин. Они тянулись к ней, как муравьи к сахару, но тогда она была Сальмой Роуз, суперзвездой с редкой красотой и ранимостью, которые тронули бы любого мужчину.

Соло и Етти после первого выступления назвали себя фанатами и похвалили Сальму за то, что она самая красивая и талантливая жительница Родины.

Не то чтобы я была с ними не согласна, но мою женскую гордость все равно задело то, что Соло, который раньше говорил мне, что я самая красивая женщина в мире, изменил свое мнение.

Я направилась в ванную, надеясь, что душ поможет мне прочистить мозги, но навязчивые мысли не покидали меня. Пока вода стекала по моему телу, я продолжала размышлять: теперь, когда Соло думает, что я с Тристаном, не пойдет ли он за другой артисткой? Он проявил интерес к Сальме. Предпочел бы он ее мне? Конечно, предпочел бы. Между ними с Сальмой не было бы плохих отношений или обидных комментариев, которые можно было бы простить.

Намылив ладони мылом, я провела руками по своему телу, ощущая тяжесть своих грудей и на долю секунды представляя, как большие ладони Соло будут касаться моей кожи.

Даже не думай об этом! Я ругала себя, но моему телу было все равно, и мои соски затвердели, когда я вспомнила о том раннем утре в коридоре перед моей комнатой, когда я положила руку на его сильную грудь, и это явно произвело на него впечатление. Я вспомнила тоску в его глазах, когда он увидел, как я потягиваюсь, и желание, которое я подавляла годами, разгорелось во мне еще сильнее. Я представила, что бы он сделал, если бы вместо того, чтобы отдергивать мою руку, я позволила ей скользнуть по его телу, вниз по прессу или по груди к плечам и рукам. Позволил бы мне Соло?

Это глупо. Даже если бы я хотела вернуть Соло, этого бы никогда не случилось. Хантер бы этого не понял. Никто бы этого не понял. Я бы этого не поняла.

Я отвернулась и позволила воде упасть мне на лицо. Этого было недостаточно, чтобы избавиться от смущающих чувств, связанных с желанием, чтобы Соломон увидел меня. Когда-то я была для него всем. Теперь он был настороже и сдержан в общении со мной. Его лицо больше не сияло, когда я приближалась, и его улыбки предназначались другим. Мне — никогда.

Это не должно меня беспокоить. Не то чтобы я ему тоже улыбалась. Эти безумные мысли — всего лишь проявление моего тщеславия.

Недавний комментарий Етти о том, что Соло пошел дальше, и я тоже должна была бы, обеспокоил меня. Я ушла семь лет назад.

Так почему я фантазирую о нем в душе? Это ненормально — фантазировать о ком-то, кого ты ненавидишь.

Я не буду. Это должно прекратиться прямо сейчас!

Мой мозг искал, о ком бы еще подумать, но ничего не нашел.

Если бы только я могла влюбиться в Тристана. Он был высоким, красивым и более чем желал стать моим партнером. С ним было бы так легко, но Тристан заслуживал кого-то, кто любил бы его больше, чем друга.

Мои руки опустились ниже, и я раздвинула ноги, чтобы помыться. Меня снова наполнили запретные мысли о Соломоне. На этот раз мы были в кабине одни, и он одарил меня своей очаровательной улыбкой. Я позволила себе чувственное удовольствие от нескольких прикосновений к своему клитору, и в моей голове всплыли образы Соло, целующего меня в шею и прижимающего к себе.

«Это неправильно», — снова закричала разумная часть меня. Я не должна была думать о нем в таком ключе.

Но я думала.

Я думала о его высоком, сильном, мускулистом теле, его темно-синих глазах и о том, как шрам пересекал его верхнюю губу. Его лицо было как карта моей юности. Небольшая шишечка на носу, оставшаяся после того, как он разбил его в драке, и я побежала принести ему лед. Вытатуированный компас на его предплечье указывал на юго-запад, которым он удивил меня, когда ему было семнадцать. Все думали, что юго-запад означает юго-запад. Только мы знали, что SW — это аббревиатура от Соло, а Уиллоу и компас — символ того, что дом — это мы вдвоем. Затем были его губы. Они подарили мне мой первый поцелуй и шептали обещания

Я включила сушилку и потянулась за увлажняющим кремом, который взяла с собой в душ. Потирая мышцу бедра, я ощутила еще одну волну грусти, вспомнив, как Соло отказался сделать мне массаж, когда я попросила его о помощи.

Сказал бы он «нет», если бы Сальма попросила?

Я вздохнула, ненавидя себя за то, что внутри меня все еще жила юная Уиллоу, которая жаждала быть любимой и быть увиденной мальчиком, которого я когда-то любила, и за то, что кровь северянки во мне сделала меня немного собственницей по отношению к нему. Я была выше этого. Если Соло хотел Сальму, а она хотела его, я должна была быть рада за них. Все остальное сделало бы меня плохим человеком.

Подняв руку, я нанесла увлажняющий крем на спину.

Возможно, я могла бы порадоваться за них, если бы только знала, что она нравится ему. Но как бы я узнала? Не то чтобы я могла просто спросить его. А могла ли я?

Глава 17

Опасность

Соломон

Температура была низкой, но я нырнул глубже, используя свои мышцы, чтобы быстрее продвигаться по воде. Давление в ушах усилилось, темнота вокруг меня сгустилась, а вместе с ней и потребность дышать.

Я заставил свое тело продолжить погружение. В моей натуре было заставлять себя, и я страдал от гораздо более сильной боли, чем мои легкие, молящие о воздухе.

Еще четыре длинных гребка, и я достиг дна озера. Оттолкнувшись ногами, я рванулся вперед, как ракета, вытянув руки к светлой поверхности надо мной. Мои губы были плотно сжаты, а глаза прищурены от сосредоточенности.

Воздух — воздух — воздух, мои легкие требовали этого, и как только я вынырнул на поверхность, мой рот открылся в жадном глотке свежего лесного воздуха.

— Как раз вовремя.

Тяжело дыша, чтобы снова наполнить легкие воздухом, я повернул голову и увидел Етти, стоящего у кромки воды с рубашкой в правой руке.

— Я уже собирался нырнуть и поискать тебя. Подумал, что тебя, возможно, схватило озерное чудовище.

— Сколько я там пробыл? — спросил я.

— Я не знаю. Я пробыл здесь всего несколько минут. Ты побил свой рекорд?

— Мне так показалось. Это озеро глубокое.

— Ты достиг дна?

Плывя к нему, я добрался до мелководной части озера и начал подниматься вверх.

— Да, там, внизу, было очень холодно.

Он рассмеялся и оглядел мое обнаженное тело.

— Это заметно.

Меня это не позабавило и не обидело. Каждая часть моего тела была большой, и мне было комфортно в собственной шкуре.

— Лео волновался, потому что тебя не было в домике, и никто не знал, куда ты делся. Почему ты не сказал мне, что идешь купаться? Я бы присоединился к тебе.

Я фыркнул.

— Что?

— Ты был занят, и я не хотел, чтобы ты приходил.

Етти наблюдал, как я надеваю браслет, шорты, носки и ботинки.

— Почему нет?

Я пожал плечами.

— У тебя свои дела. У меня — свои.

— Ты всегда так говоришь, но я твой партнер. Твои дела — это мои дела, и наоборот.

— Я так не думаю.

Откинув голову назад, Етти громко застонал.

— Что, черт возьми, с тобой сегодня не так?

— Ничего.

— Мне обязательно бить тебя, чтобы ты заговорил со мной?

Даже после изнурительного заплыва я все еще был на взводе, и его слова о том, что он меня побьет, спровоцировали меня.

— Как будто ты мог бы победить меня в драке.

— О, я мог бы поколотить тебя и преподать урок твоей заносчивой заднице, это уж точно. Может, ты и крупнее многих. Но ты не крупнее меня.

Большую часть времени мы отлично ладили, но после того, как Етти вчера боготворил Хантера, я был не в настроении выслушивать от него всякое дерьмо.

— Отвали, Ет. — Я повернулся к нему спиной и побежал обратно тем же путем, которым пришел.

— Почему бы тебе просто не сказать мне, в чем твоя проблема? — крикнул он мне вслед.

— У меня нет проблем.

— Тогда объясни мне, почему ты такой раздражительный. — Етти подбежал ко мне. — Это из-за Уиллоу?

Я проигнорировал его.

— Не беспокойся о ней. В любом случае, она не такая.

Мой мозг отключился. Вся печаль, которую я носил в себе, взорвалась яростью, когда я толкнул его плечом, отчего Етти потерял равновесие и упал на землю.

— Не смей говорить о ней гадости, — прошипел я. Я не позволял ни одному мальчишке плохо отзываться об Уиллоу в школе и не позволю ему сделать это сейчас.

Он тоже встал, отряхнул штаны и рубашку и посмотрел мне вслед, пока я бежал по лесной тропинке.

— Ты сумасшедший, — крикнул он мне вслед.

Я развернулся и побежал назад.

— Что? Это твой новый лучший друг Хантер сказал тебе об этом, или ты, наконец, догадался сам?

Етти подбежал ко мне, и я развернулся, чтобы увеличить скорость.

— Я всегда знал, что ты сумасшедший, Соло. Мне не нужно было, чтобы кто-то говорил мне об этом.

Я не ответил.

— Я не хотел оскорблять Уиллоу. Просто в ней есть что-то подозрительное. Я думаю, она играет с тобой.

Мой хмурый взгляд был единственным ответом, который он получил.

— Вчера она едва прикоснулась к Тристану, и я не почувствовал от них любовных чувств, а сегодня утром Тристан сказал кое-что интересное.

— Что?

— Он намекнул, что они хотели, чтобы ты поверил, что он и Уиллоу — пара. Хотя я не думаю, что это так.

Мой интерес мгновенно возрос.

— Каковы были его точные слова?

— О, я не помню. Но Тристан беспокоился, что ты мог сделать с собой какую-нибудь глупость, потому что думал, что он и Уиллоу были парой.

— Например, что?

— Он намекал на то, что ты, возможно, покончил с собой.

У меня вырвалось еще одно фырканье.

— Он так хочет.

— Но тебе не кажется странным, что он использовал слова «Соло думал»? Он не сказал просто «Соло знал, что мы пара».

— Возможно, ты неправильно его расслышал.

— Я прекрасно его расслышал. Говорю тебе, они притворяются.

В течение пятнадцати минут мы бок о бок

— Хорошо, что я тебя нашел, а то бы ты так и бегал кругами. Да ты настоящий охотник.

Когда мы вернулись, Лео и несколько других полицейских стояли снаружи.

— А, вот и вы. Мы собирались провести поисково-спасательную операцию.

Я перешел на шаг.

— Это шутка, да?

Етти прошел мимо Лео и хлопнул его по плечу своей большой ладонью.

— Я же говорил, что найду его.

— Где ты был?

— Совершенствовал свои навыки ныряльщика. Ты сказал, что нам не нужно будет уходить до одиннадцати утра. — Я опустил взгляд, чтобы проверить свой браслет. — Еще нет и девяти.

— В следующий раз обязательно говори мне, куда идешь. На Магни не произвело бы впечатления, если бы я потерял одного из его спецназовцев.

Я приподнял бровь.

— Думаю, он был бы удивлен больше, чем о чем-нибудь дрогом.

— Ты завтракал? — Етти жестом пригласил меня войти в хижину. Внутри тусовались артисты, но я не увидел ни Уиллоу, ни Хантера. Головы повернулись ко мне, как только я вошел.

— Наконец-то! — Тристан всплеснул руками. — Что с тобой случилось?

Я направился к остаткам завтрака.

— Со мной ничего не случилось. Я не понимаю, из-за чего весь сыр-бор.

Мягкий голос Сальмы заставил меня поднять глаза и увидеть, как она улыбается мне.

— Мы беспокоились о тебе, Соло. У меня в голове возникали тревожные картины того, что могло с тобой случиться. Я имею в виду, что в этих лесах бродят дикие животные. Это небезопасно.

Тристан выпрямился.

— Я сказал ей, чтобы она не волновалась и что в этих лесах тебе будет удобнее всего. Разве не так?

— Да, — согласился я. — Со мной ничего не случится. — С полной тарелкой я прошел мимо них. — Мне нужно принять душ и переодеться, прежде чем мы уйдем.

— Наверху есть отличная ванна. Может, ты еще немного потренируешься задерживать дыхание, — пошутил Етти у меня за спиной.

Я сделал всего несколько шагов, когда Сальма окликнула меня по имени.

— Соло.

Я остановился и обернулся.

— Да?

С милейшей улыбкой на лице Сальма Роуз подняла правую руку и показала мне средний палец.

— Я надеюсь, что у тебя будет замечательный день.

Я слегка напрягся и прищурил глаза.

— Э-э-э, спасибо. И тебе того же.

Мой взгляд скользнул к Етти, в глазах которого плясали искорки сдерживаемого смеха. Тристан тоже поднял палец и сверкнул зубами в улыбке. Я прекрасно понимал, что это была одна из проделок Тристана, и, слегка покачав головой, взял свою сумку с чистой одеждой и направился в ванную наверху.

Дверь заело, поэтому я толкнул ее бедром и вошел. Комната была полна горячей влаги, а зеркало покрылось испариной. В углу кто-то забыл маленькую сумку.

Я закрыл за собой дверь и бросил рюкзак на пол. Положив в рот три виноградины со своей тарелки, я поставил ее на раковину рядом с ванной и запер дверь, прежде чем открыть краны с водой, чтобы наполнить ванну. Убедившись, что вода достигла нужной температуры, я снял футболку, скинул ботинки и расстегнул брюки.

— Ты уверен, что хочешь этого?

Я отскочил назад, увидев, что Уиллоу смотрит на меня из-за двери душа.

— Черт! Какого черта ты не заперла дверь? — Я обвинил ее в свою защиту.

— Я думала, что заперла.

Я оглянулся на дверь, как будто тоже мог винить ее за это.

— Все в порядке, я все равно закончила. Можешь идти в ванную. — Она улыбнулась мне, и это меня чертовски смутило.

Наклонившись, я потянулся за своими ботинками, валявшимися на полу.

— Я подожду снаружи.

— Вообще-то, я хотела тебя кое о чем спросить. — Ее голова исчезла. Дверь в душевую была непрозрачной, но одна мысль о том, что она может быть голой по ту сторону этой тонкой перегородки, заставила меня обильно вспотеть.

— Меня не должно было здесь быть, — пробормотал я и отвернулся.

— Но раз уж ты здесь, не мог бы ты передать мне белое платье из сумки?

Моя рука лежала на дверной ручке, сердце бешено колотилось в груди. Когда я услышал, как дверь душа за моей спиной распахнулась, я закрыл глаза и сосредоточился на дыхании и на том, чтобы заставить свой мозг снова работать. Ущерб уже был нанесен. Если я сейчас выскочу из ванной и кто-нибудь увидит меня, они решат, что между мной и Уиллоу что-то произошло. Это было плохо!

— Раз ты не хочешь этого делать, я сама принесу платье. — Двадцать секунд спустя она добавила: — Ну вот, теперь я одета, так что ты можешь снова повернуться.

Все мое тело напряглось, когда я медленно повернулся. На Уиллоу было белое летнее платье на тонких бретельках, которое открывало ее руки, шею и красивую ложбинку между грудей, особенно с моей точки зрения, когда я смотрел на нее сверху вниз. Я отвел глаза, чтобы посмотреть на ее локоть.

— Люди подумают, что я дотронулся до тебя.

Она подошла на шаг ближе.

— Перестань быть таким параноидальным.

Я пристально посмотрел на нее.

— Параноидальным? Дважды я был близок к смерти, потому что меня застали наедине с тобой. В ту минуту, когда я выйду отсюда и кто-нибудь увидит меня, я буду мертв, и ты это знаешь.

Она придвинулась еще ближе, и я, не задумываясь, отступил еще на шаг.

— Соло, расслабься, я скажу им, что ничего не случилось.

— Это не будет иметь значения. Тристан будет иметь право… — Я не закончил фразу, потому что в глазах Уиллоу было выражение, от которого у меня по спине побежали мурашки. Я уже видел такое раньше, и в нем не было ненависти или отвращения. Он был мягче, и я с трудом сглотнул.

— Я не могу представить, чтобы Тристан кого-то убил. Тебе стоит беспокоиться о Хантере, но они оба думают, что я медитирую в своей комнате.

— Хорошо, тогда, может быть, нам удастся уйти так, чтобы нас не увидели вместе.

— Может быть. — Вот оно снова. Выражение беспокойства в ее глазах. — Но мне интересно. — Она повернулась и встала ко мне спиной, летнее платье облегало ее прекрасное тело, Динасовывая талию и свободно ниспадая на бедра до середины. Глядя прямо в мокрое зеркало в ванной, она встретилась со мной взглядом. Отражения наших

— Если ты действительно думаешь, что это твои последние минуты на земле, как ты собираешься их провести?

Было что-то менее конфронтационное и более заманчивое в том, чтобы находиться позади нее, а не лицом к лицу. Я все еще сомневался в мотивах ее разговора со мной, но позволил своим глазам рассмотреть ее.

— Разве тебе не интересно узнать, сохранилось ли между нами то особое влечение, которое было между нами раньше? — Она замолчала и опустила глаза. — Несмотря на мой гнев на тебя, я сомневаюсь в этом.

— Но у тебя есть Тристан.

Она колебалась, и слова Етти о том, что они с Тристаном притворялись, всплыли у меня в голове. Если я что-то и знал об Уиллоу, так это то, что она любила всем сердцем. Возможно, поначалу она и любила Тристана, но то, что происходило между ними сейчас, ее не слишком волновало. Если бы это было так, ее бы уже не было в этой комнате.

— Уил… что ты делаешь? — мой голос был низким и хриплым.

— Значит, тебя это не удивляет?

Я сделал маленький шажок ближе. Чтобы проверить, будет ли она двигаться. Она стояла совершенно неподвижно, а затем медленным, обдуманным движением руки Уиллоу завела ее за голову, откинула волосы в сторону, обнажая передо мной шею — то, что она делала так много раз в прошлом, приглашая поцеловать ее и обнять. Мгновенные мурашки пробежали вверх и вниз по моей спине, но чуть ниже волнения послышался тихий голос, предупреждающий, что это может быть ловушка.

— Я не собираюсь прикасаться к тебе. — Мои слова, казалось, были больше обращены ко мне, чем к ней.

— Это из-за Сальмы?

— Сальмы? Какое отношение она имеет ко всему этому?

— Ты сказал, что ответишь на любой мой вопрос, — в голосе Уиллоу звучала нежность.

— Что ты хочешь знать?

Она оглянулась через плечо.

— Ты влюблен в Сальму?

Я поморщился.

— Что это за вопрос?

— Ничего страшного, если так. Мне просто любопытно. — Она повернулась, чтобы снова встретиться со мной взглядом в зеркале.

— Почему тебя это вообще должно волновать, Уиллоу?

— Хотела бы я этого не знать, но я всегда была любопытна по натуре.

Мой тон был ровным.

— Так что, по крайней мере, эта часть тебя не изменилась.

— Нет.

Я придвинулся немного ближе, сбитый с толку ее неоднозначными сигналами.

— Я не влюблен в Сальму.

— Ты думаешь, она красивее меня?

— Уиллоу… — Я вздохнул. — Почему ты спрашиваешь меня об этом? Перестань играть со мной в игры.

Она опустила голову и тихо прошептала:

— Я просто задаю вопросы. Если это твои последние минуты на земле, разве у тебя тоже нет вопросов?

Моя голова разрывалась от вопросов и предупреждений одновременно. Оглядевшись, я поискал камеры, но это была ванная комната, и их там не было.

— Если это действительно мои последние минуты на земле, я хотел бы узнать одну вещь, — тихо пробормотал я.

Уиллоу слегка изогнулась и снова оглянулась через плечо, ее зеленые глаза манили меня, как прохладное озеро в густом лесу. Приходи поиграть, приходи окунуться. В этих глазах промелькнуло воспоминание о молодой женщине, которую я знал до того, как ненависть и чувство вины взяли верх.

Я едва мог дышать, когда подошел к ней вплотную, ощущая своим обнаженным торсом жар, исходящий от ее восхитительного тела. Моя футболка валялась на полу, верх брюк был расстегнут, а руки умоляли прикоснуться к ней, но между нашими телами все еще было расстояние.

— Что это за одна «вещь»? — спросила она и, не сводя с меня глаз в зеркале, облизнула нижнюю губу так, что у меня в штанах все напряглось.

Мне удалось ответить:

— Каково было бы снова держать тебя в своих объятиях.

— И это все? Ты просто хочешь, чтобы я тебя обняла?

Было ли разочарование в ее голосе?

Я сократил расстояние между нами, теперь мое тело было плотно прижато к ее спине, мои руки по-прежнему не соприкасались с ее, но мой рот дышал ей в левое ухо. Мои нервы были напряжены в ожидании любого признака того, что она позовет на помощь.

Я закрыл глаза, когда ее рука коснулась моей. Наши пальцы переплелись, сжимая друг друга, как старые друзья, говорящие: «Я скучал по тебе».

Черт возьми!

Отбросив свой страх и игнорируя предупреждения в своей голове, я положил другую руку ей на живот, притянул ее к себе и прислонил свою голову к ее. Уиллоу подняла свободную руку, чтобы коснуться моих волос, и это заставило меня сойти с ума от желания к ней. Развернув ее к себе, я обхватил ладонями ее лицо и поцеловал со свирепым голодом, все мое тело дрожало от нетерпения и желания обладать ею. Наши языки играли в пятнашки, как двое детей, заново открывающих для себя игры из прошлого.

— Черт… Уиллоу… — Я застонал и поднял ее, продолжая целовать. — Что ты со мной делаешь?

Она прервала наш поцелуй и посмотрела мне в глаза.

— Я все еще ненавижу тебя.

С глубоким стоном я повернул наши тела так, чтобы прижать ее спиной к стене. Ее ноги обвились вокруг моих бедер, а руки зарылись в мои волосы. Было больно от того, как она тянула за них, но если ей нужно было меня немного наказать, я мог это стерпеть. Мы продолжали целоваться, и у меня перехватило дыхание, когда Уиллоу пошевелила бедрами. Прижавшись промежностью к ее мягкой сердцевине, я прижался к ней сильнее, и она отодвинулась.

— Чееерт… — Это навеяло приятные воспоминания о нашей неделе в бегах. Наши бедра соприкасались в ритмичных движениях, имитирующих совокупление. Я был так чертовски возбужден, что не мог ясно мыслить. Кончик моего члена выскользнул из моих трусов, превратив ее белое платье и трусики в единственное, что отделяло ее киску от меня.

Когда наши тела прижались друг к другу, а ее пятки уперлись мне в спину, руки Уиллоу скользнули вниз по моим обнаженным плечам и груди, оставляя царапины от ее ногтей.

Одной рукой я обнял ее за шею, удерживая на месте, чтобы поцеловать, а другой скользнул вверх по ее телу, чтобы ощутить эти восхитительные груди, которые выросли с тех пор, как я ее знал.

Кровь пульсировала в каждой клеточке моего тела, и я дышал быстро и тяжело, наслаждаясь трением моего члена о нее. Мы занимались сексом. Возможно, это был не полноценный половой акт, но это определенно относилось к категории секса, и

Эта мысль немного отрезвила меня, и я перестал двигать бедрами и отстранился, чтобы посмотреть на нее.

— Зачем ты это делаешь?

Ее ногти снова впились в мою кожу, и я внезапно заподозрил, что все это было частью ее плана.

— Ты собираешься рассказать им, не так ли?

Уиллоу открыла глаза и очнулась от оцепенения, в котором была до этого.

— Что ты сказал?

Я поставил ее обратно на пол, отступил на шаг и посмотрел на свою спину в зеркале.

— Царапины. Ты хочешь, чтобы они подумали, что я тебя изнасиловал. — Ей не нужны были камеры, когда у нее были вещественные доказательства. — Черт! Я попался прямо в твою ловушку, не так ли?

Она заправила свои длинные каштановые волосы за уши и провела по ним руками.

— Уиллоу? — Я уставился на нее, не веря своим ушам. — Ты все это спланировала с самого начала.

Наконец, она подняла взгляд и посмотрела мне в глаза. Каждая секунда, прежде чем она заговорила, тянулась как год.

— Я не собираюсь им ничего рассказывать, так что можешь перестать смотреть на меня как на врага.

Мои плечи были напряжены.

— Я ничего не планировала. — Она опустила глаза, поправила платье и прочистила горло. — Этого не должно было случиться. — Она не смотрела мне в глаза. — Я не знаю, что на меня нашло, но не волнуйся, это больше никогда не повторится.

Я наклонился, чтобы поднять свою футболку.

— Из-за Тристана?

— Да. И Хантера. Но в основном из-за нашей истории. — Она сделала три шага к двери и оглянулась на ванну, которая была почти полна. — Приятного купания.

Я молчал, когда она приоткрыла дверь и выглянула наружу. Когда она уже собиралась уходить, я издал какой-то звук, и ее глаза безмолвно спросили: «Что?»

Подняв с пола ее маленькую сумку, я протянул ее ей. Когда она взяла ее, наши пальцы соприкоснулись, и мне захотелось схватить ее и притянуть обратно в свои объятия.

Однако я этого не сделал, и секунду спустя дверь за ней бесшумно закрылась.

Тяжелыми шагами я подошел к двери и запер ее.

Она никому не скажет.

Я вздохнул и закрыл лицо руками.«Что ты сделал? Она угрожала тебе раньше и сказала прямо в лицо, что ненавидит тебя… и все же ты сразу же повелся».

Убежденный, что в любую минуту в дверь могут ворваться разъяренные люди, я ждал с колотящимся сердцем, обдумывая, что мне делать. Должен ли я бороться за свою жизнь или позволить им убить меня?

Если я уйду сейчас, у меня будет шанс скрыться в лесу и меня никогда больше не найдут.

Но… Етти был здесь, и его было бы трудно обмануть. Он слишком хорошо меня знал, и у него был бы свежий след, по которому можно было бы пойти.

Отпустит ли он меня?

Я размышлял об этом, опустив руки по швам и уставившись на ванну передо мной. Это был не первый раз, когда я заигрывал со смертью. Будучи охотником, я сражался с людьми, которые делали все возможное, чтобы убить меня. Я спускался по канату с крутых горных склонов и взбирался наверх в таких местах, где одна-единственная ошибка могла бы меня убить. То, что я дожил до двадцати четырех, само по себе было чудом.

— Черт возьми, — пробормотал я. — Жизнь, прожитая в страхе, это вообще не жизнь.

Ванна выглядела роскошной и манящей. Это было бы отличное место, чтобы вновь пережить волнующие моменты, которые только что произошли между мной и Уиллоу. Если бы не это, я бы умер, ощущая вкус ее губ на своих губах.

Глава 18

Почетный гражданин

Уиллоу

Мы прибыли в столицу Северных земель около полудня и были удивлены, увидев большую группу людей, собравшихся перед отелем, в котором мы остановились.

Лео перевел взгляд с нашего беспилотника на людское море.

— Черт. Я боялся, что это случится.

— Похоже, у тебя здесь теперь много поклонников. — Бен улыбнулся Сальме, но, бросив на нее взгляд, она поджала ноги и обхватила их руками. Спрятав лицо в коленях, она начала раскачиваться взад-вперед.

Тристан и Хантер летели с нами. Они оба с беспокойством посмотрели на меня, не понимая, что происходит.

Бен успокаивающим голосом заговорил с Сальмой, и я пожалела, что не села рядом с ней. Мне захотелось взять ее за руку и сказать, что все будет хорошо.

Лео наклонился ближе к Етти.

— Позвони Соло и попроси его быть готовым принять нас. — Поскольку Хантер и Тристан были в беспилотнике, Лео согласился позволить Соло лететь с оркестром. — Я пойду впереди, и я хочу, чтобы Етти и Соло встали по обе стороны от Сальмы. — Лео указал на Бена. — Ты пойдешь рядом с ней и будешь держать ее за руку. Заставь их думать, что она принадлежит тебе.

Етти усмехнулся и возразил:

— Бен вряд ли сможет отпугнуть кого-нибудь из них. Не обижайся, Бен, но они знают, что мамаши не женятся. Все знают, что она одинока.

— Как насчет того, чтобы Хантер взял ее за руку? Он все равно привык к публичности, — предложила я, зная, что если кто-нибудь возьмет Сальму за руку, средства массовой информации начнут строить предположения, что у них с ним отношения.

— Или я мог бы подержать ее за руку. — Етти выпятил грудь.

Лео бросил на него острый взгляд.

— Нет. Ты сосредотачиваешься на том, чтобы защитить ее, и позволяешь кому-то другому играть романтическую роль.

— Почему? Если Соло или я будем держать ее за руку, никто не посмеет с ней связываться. Сколько ты знаешь мужчин, которые пошли бы против Властелина Судьбы?

— Никто. Именно поэтому вы будете по обе стороны от нее.

— Сальма не будет держать за руку ни одного мужчину, — вмешался Бен.

Лео пристально посмотрел на него.

— У нас никогда не было подобной ситуации, но я гарантирую тебе одно. Все эти четыреста или пятьсот мужчин, которые там находятся, хотят взять Сальму за руку. Если и есть что-то, что привлекает мужчин, так это одинокая женщина. В тот момент, когда на нее претендует мужчина, они отступают. Мы можем охранять ее с десятью здоровяками, но то, что Сальма держится за руку крупного мужчины, будет для нее самой надежной защитой.

— Откуда ты знаешь, что они здесь из-за Сальмы, а не из-за Уиллоу или кого-то другого из артистов? — спросил Хантер.

Етти нахмурился.

— Я полагаю, что они здесь из-за вас обеих, леди.

— Как я

— Но я думала, что она собиралась держать Хантера за руку, — перебила я, зная, что никто из мужчин внизу не воспримет Бена всерьез как ее пару.

Лео с раздраженным вздохом развел руками.

— Мне все равно, кто держит ее за руку. Я просто пытаюсь придумать какой-нибудь план.

Я наклонилась к Сальме и тихо сказала:

— Сальма, дорогая. За чью руку ты хочешь держаться? За руку Бена или Хантера?

Она подняла голову со своих колен и, к моему удивлению, посмотрела на Тристана. Хотя она быстро снова спрятала лицо и не сказала, что предпочла бы, чтобы это был он, я поняла намек. Тристан расправил плечи, и выражение его лица, когда он посмотрел на меня, говорило: «Ты это видела?»

— Мы будем кружить, пока Соло не займет свое место. — Лео смотрел на площадь перед отелем, где сотни людей стояли в надежде приблизиться к нам, артистам. Прямо сейчас большой беспилотник, который доставил всех остальных жителей Родины, припарковался, и другие артисты выходили, махая ожидающим мужчинам.

— Это ничем не отличается от того, что было дома, на Родине, просто помаши им рукой и улыбнись. — Бен успокаивающим голосом погладил ее по спине.

— Сальма, если хочешь, я могу попытаться отвлечь их, — предложила я. — Я привлеку их внимание танцем, и ты сможешь быстро проскользнуть внутрь.

Она не ответила, но продолжала раскачиваться взад-вперед, явно охваченная приступом тревоги.

Тристан, сидевший между мной и Сальмой, наклонился и что-то прошептал ей. Что бы ни задумал Тристан, это, похоже, сработало, потому что Сальма откинулась на спинку сиденья и опустила одну ногу на пол.

Лео и Етти разговаривали с Соло, который был на земле, и как только второй большой беспилотник взлетел, мы начали снижаться.

— У тебя получится, — подбодрил Тристан Сальму, у которой перехватило дыхание. — Помни, что ты мне говорила. Что такое страх?

— Сигнальная система организма. — Она закрыла глаза и быстро заговорила. — Это просто мое миндалевидное тело заставляет мое сердце биться быстрее, чтобы я могла доставлять больше кислорода к своим клеткам. Я храбрый человек, а храбрые люди тоже боятся, но они лучше справляются со своим страхом. Я храбрая, и я могу это сделать. Я храбрая, и я могу это сделать.

— У-у-у… — Тристан радостно рассмеялся. — Теперь контролируй свой страх. Преврати это в волнение.

Сальма открыла глаза, расправила плечи и учащенно задышала.

— Я могу это сделать. Я могу это сделать.

— Ты чертовски права, ты можешь это сделать. Просто улыбнись и помаши рукой.

Когда дверь открылась, Соло стоял прямо за дверью. Его глаза встретились с моими, и я почувствовала мгновенный прилив возбуждения.

Лео вышел.

— Соло, насколько все плохо?

— Пока они держатся в стороне. У входа выставлена полицейская цепь. По моим оценкам, здесь около четырехсот фанатов.

— Просто делай то, что ты делаешь всегда. Помаши рукой, улыбнись и заходи в отель, — сказал Бен Сальме и последовал за Етти из дрона, но Сальма не последовала за ним. Закусив губу, она взглянула на большую толпу и вернулась в дрон.

— Сальма, посмотри на меня. — Тристан стоял в дверях и обращался прямо к ней. — Твоя улыбка станет ярким событием в их жизни; просто рассыпь ее, как волшебную пыльцу, и будь рядом с нами. Ты окружена защитниками. Никто, кроме нас, не приблизится к тебе.

Она шагнула вперед и позволила ему помочь ей выбраться. Когда они увидели Сальму, среди ожидающих поднялся шум.

Лицо Лео напряглось.

— Мне это не нравится. Она должна держать Хантера за руку.

Бен помог Сальме выбраться из дрона и покачал головой Лео.

— Я же говорил тебе, она ни за кого не держится.

Мужчины закричали, когда Сальма подняла руку и помахала, а Тристан и Хантер выпрыгнули из беспилотника. Хантер решительным движением подхватил меня и поставил на землю, как будто я была всего лишь ребенком. Соло посмотрел на нас и повернулся, чтобы бросить сердитый взгляд на большую группу фанатов, приветствовавших Сальму. Она помахала им с натянутой улыбкой на лице. Бен, Сальма и я направлялись к отелю в окружении Лео, Етти, Соло, Тристана и Хантера, когда толпа начала кричать громче.

— Выходи за меня замуж, Сальма.

— Станцуй для нас, Уиллоу.

— Я твой самый большой поклонник.

— Ты самая красивая женщина в мире.

— У меня есть то, что ты ищешь.

Крики всех мастей сливались с размытым белым шумом. Я помахала рукой, улыбнулась и увидела, как мужчины размахивают футболками с моей фотографией. Не все эти люди пришли сюда ради Сальмы. Многие кричали и обо мне.

— Увидимся на концерте сегодня вечером, — крикнула я им в ответ и сделала то, что всегда делала дома, на Родине, — послала зрителям воздушные поцелуи.

Раздался восторженный рев, и Соло повернулся, чтобы посмотреть, что я делаю, чтобы так их разозлить.

— Прекрати! — приказал он, и Хантер немедленно рявкнул на него в ответ.

— Ты не имеешь права указывать ей, что делать.

— Мне жаль. — Я опустила руку как раз перед тем, как один мужчина прорвался сквозь цепь полицейских и побежал ко мне. — Уиллоу, я люблю тебя, — крикнул он и получил удар кулаком прямо в лицо от Соло, который был ближе всех. Полицейские были отвлечены перепалкой, и когда они оглянулись, еще несколько человек прорвались сквозь живую цепь, подбегая к нам поближе.

Соло, Етти и Лео среагировали быстро и в едином порыве образовали перед нами стену, оттеснив нас ко входу в двадцати футах от нас, одновременно вытаскивая оружие. Сальма закричала и спряталась за Тристана, в то время как Хантер толкнул меня себе за спину.

— Отойди на хрен! — крикнул Соло восьми или десяти мужчинам, которые не могли сдержать своего возбуждения. Он поднял оружие и сделал предупредительный выстрел в воздух.

Это привлекло внимание мужчин, и они остановились или замедлили шаг. Но толпа людей кричала и смотрела, как их собратья пытались сделать то, чего они все хотели: приблизиться к нам, женщинам. Толпа мужчин устремилась вперед. Мы все еще отступали, но недостаточно быстро, и тогда Соло повернул голову и крикнул Тристану и Хантеру.

— Заводите их внутрь. СЕЙЧАС же!

На этот раз Хантер не стал спорить. Крепко схватив меня за запястье, он быстрым шагом потащил меня к отелю. Я оглянулась через плечо, зовя Сальму. Бен, прикрывая голову, бежал, спасая свою жизнь, в то время как Сальма стояла, застыв от страха, спрятавшись

Тристан протолкался вперед, оказавшись всего в нескольких футах от входа.

— Возьми ее, — крикнул он Хантеру, который шагнул вперед и заключил Сальму в объятия, отступая внутрь отеля как раз в тот момент, когда нападавший был сбит с ног диким Соло. Заслон из полицейских был прорван, и я в ужасе смотрела на толпу людей, наступающих на нас.

— Забаррикадируйте двери! — Соло выкрикнул приказ, прежде чем повернуться к нападавшим, приняв ту же боевую стойку, в которой, как я видела, он много раз упражнялся, когда был подростком.

Хантер, Тристан и несколько сотрудников службы безопасности отеля захлопнули широкие двойные двери и заперли их, предоставив толпе отчаявшихся людей колотить в окна.

— Отведите их наверх. Окна сейчас разобьются, — крикнул офицер.

Я не сводила глаз с Соло, сражавшегося бок о бок с Лео и Етти, в то время как Хантер тащил меня обратно через фойе к лифтам.

Вокруг нас были коллеги-исполнители, которые в шоке наблюдали за происходящим, но Тристан и Хантер сохраняли хладнокровие и приказали всем зайти в лифты и направиться к лестницам.

— А что насчет Соло и остальных? — Я вскрикнула и вытянула шею, чтобы разглядеть их сквозь толпу людей, которые теперь закрывали мне обзор. Раздались выстрелы, и это заставило всех исполнителей закричать от испуга.

— Оставьте свой багаж здесь и идите в свои номера, — проинструктировал Хантер и затолкал еще двоих в лифт.

— Вперед, вперед, вперед!

Мы были во Фримене, столице Северных земель, и этот отель был больше, чем тот, в котором мы были несколько дней назад. Там было три лифта, и в двух из них уже поднимались перепуганные артисты и технический персонал.

— Заходите сюда, — приказал Хантер, когда все пытались войти в последний лифт под оглушительный стук в окна.

За треском последовал громкий хлопок, когда разбилось первое стекло от стены до потолка. Звуки возбужденных криков толпы снаружи проникли в фойе, и мое сердце забилось так быстро, что я подумала, что вот-вот упаду в обморок.

— Сначала женщины, — крикнул Тристан и растолкал нескольких мужчин с Родины, чтобы освободить место для нас с Сальмой в лифте. Он нажал кнопку верхнего этажа и указал на меня пальцем. — Уиллоу, ты главная, слышишь меня? Ты северянин. Скажи им, чтобы прятались. Двери закрывались, и последнее, что я увидела, прежде чем они захлопнулись, был Тристан, который посмотрел на Сальму, а затем с рычанием повернулся лицом к толпе позади него.

На верхнем этаже большой коридор уже был полон растерянных и испуганных жителей Родины.

— Нам нужно спрятаться. Кто получил номер своей комнаты? — Поскольку я была выше большинства, я могла видеть всех.

Оказалось, что доступ был разрешен только нескольким людям, поскольку для этого требовалось распознавание лиц, как и в другом отеле. Регистрационная стойка была занята сканированием всех желающих, когда начался настоящий ад.

— Какой у вас номер комнаты? — Я указала на одного из мужчин, который поднял руку, когда я спросила, у кого есть номер.

— Пятьсот девяносто два. — Он был бледен как привидение и, казалось, не мог ничего сделать.

— Все оглянитесь — кто видит комнату пятьсот девяносто два?

Где-то в дальнем конце коридора женщина крикнула:

— Это здесь.

— Всем прижаться к стенам. А вы, сбегайте и откройте дверь.

У него освободилось место, чтобы выполнить инструкции, и я спросила еще номера комнат.

— У меня пятьсот семьдесят четвертый номер, — крикнула женщина.

Как только открылась первая дверь, я сказала мужчине войти, приказав запереть дверь и вести себя тихо.

Открылась еще одна дверь, и плачущая женщина нашла номер своей комнаты. Еще восемь человек поспешно вошли и захлопнули дверь. Мы работали вместе, чтобы найти больше места, в то время как я не сводила глаз с лифта, опасаясь, что он откроется в любую секунду.

Коридор пустел слишком медленно, и я потянула Сальму за собой в последнюю комнату, в последний раз оглядев коридор, чтобы убедиться, что там никого нет, прежде чем запереть дверь.

— Ты должна перестать плакать, милая. — Я быстро провела ее и еще двух женщин через комнату в ванную.

Щелчок. Я заперла дверь и повернулась к ним.

— Я знаю, что вы все напуганы, но вы должны вести себя тихо. Просто сядьте и сделайте несколько глубоких вдохов. — Я опустилась рядом с Сальмой, которая не переставала плакать.

— Послушай меня. — Мой тон стал тверже, когда я сняла полотенце с вешалки на стене и просунула его под дверь, чтобы заглушить плач трех женщин. — Я знаю, что ты, вероятно, слышала ужасные вещи о мужчинах с Севера, но ты должна успокоиться. Ничего не случится. Здесь мы будем в безопасности. Есть хорошие люди, которые защитят нас ценой своей жизни, и я обещаю тебе, что никто из тех людей в толпе не хотел причинить нам вреда. Они просто слишком разволновались и на секунду потеряли здравый смысл. Северяне не такие чудовища, как вы все слышали. Большинство из них — хорошие люди.

Мои слова помогли, и истерика женщин сменилась напряженными телами и сдавленными криками.

— Мне страшно, — сказала темноволосая женщина и спрятала руки в рукава, как будто пыталась заползти под свитер.

— Тебя зовут Дарлин, верно?

Она кивнула и шмыгнула носом.

— Прошлым вечером ты разговаривала с моим братом и Етти. Они оба мужчины с Севера. Ты их боялась?

— Нет. Они были очень добры ко мне.

— Верно, и прямо сейчас они стоят на страже, чтобы защитить нас.

— Что, если с ними что-то случится? — голос Дарлин сорвался.

— Или с Тристаном, — добавила Сальма, и меня осенило, что для нее было бы более естественно беспокоиться о Бене, который не знал, как бороться и защитить себя.

— Тристан, Хантер, Етти, Лео, Соло и все остальные мужчины, с которыми вы здесь познакомились, — превосходные бойцы. Они могут постоять за себя. — Я говорила так уверенно, как только могла, несмотря на свой страх за своих друзей и брата.

— Но Тристан не офицер полиции и не солдат, как другие. Он вырос на Родине. Я не думаю, что он умеет драться. — Глаза Сальмы расширились от беспокойства. — И Бен тоже попал туда. О, нет, а как же Бен?

— Хантер и Тристан обучены сражаться, и они защитят любого жителя Родины, но вы должны понимать, что никто не

Снаружи послышались новые крики, а затем выстрелы, которые заставили нас всех вздрогнуть от страха.

— Как тебя зовут? — спросила я женщину, сидевшую рядом с Дарлин, которая снова начала плакать. Она была миниатюрной, с темно-русой стрижкой «пикси».

— Ава.

— Красивое имя. — Я пыталась отвлечь их всех обычной светской беседой. — На каком инструменте ты играешь?

— На скрипке. — Она свернулась калачиком, подтянув колени к подбородку.

— Я все еще не понимаю, почему они так на меня набросились, — всхлипнула Дарлин.

Я вытянула ноги перед собой, пытаясь подать сигнал спокойствия, и взяла Сальму за руку.

— Я не знаю. Я никогда не видела ничего подобного.

Сальма придвинулась ближе и положила голову мне на плечо.

— Если бы там не было Тристана, я была бы мертва.

— Нет, милая, никто бы тебя не убил.

— Он спас меня. — Ее серые глаза были влажными от слез.

Мои губы растянулись в грустной улыбке.

— Да, Тристан — хороший парень.

— Что он имел в виду, когда сказал, что ты северянка? — спросила Дарлин.

— Что?

— В лифте. Тристан назвал тебя северянкой и сказал, что ты здесь теперь главная.

— О, это потому, что мой отец был северянином. Вот почему я такая высокая.

— Ты знала своего отца?

— Нет. Он был донором. Предполагалось, что у моей матери будет только Хантер. Думаю, можно сказать, что я была тем самым «плюсом», которого никто не ожидал и не хотел…

Дарлин нахмурилась, и я поспешила добавить:

— Забудь последнюю часть, семья, в которой я выросла, была хорошей. — Не было необходимости говорить о том, как одиноко я чувствовала себя, будучи единственным ребенком без настоящих родителей.

Сальма все еще держала меня за руку, но ее плач утих.

— Я все еще не могу поверить, что твоя мать не хотела тебя. Это так странно.

Мне было двадцать два года, но думать об этом до сих пор было больно, и еще больнее от того, что никто из взрослых в моей семье не принял меня как родного. Тристан и Хантер предположили, что это из-за того, что во мне текла северная кровь. Слишком высокая, слишком дерзкая. Случайная…

— Но что имел в виду Тристан, когда сказал, что ты главная?

Я вытерла свободную руку о штаны. Они были липкими, а во рту пересохло от всех переживаний, которые мы только что пережили.

— Просто северяне считают себя более сильными лидерами. Честно говоря, они считают нас, жителей Родины, немного хрупкими.

— Хрупкими? — голос Сальмы был полон негодования, и, хотя в этот момент ничего смешного быть не могло, я скрыла улыбку. При всем ее беспокойстве северяне наверняка сочли бы ее хрупкой.

Дарлин нахмурила брови.

— Я вовсе не считаю нас хрупкими. Я имею в виду, мы, может быть, и не сравнимы с ними физически, но я считаю себя сильной женщиной.

— Я тоже. — Сальма откинула волосы назад. — Мне стоило большого труда даже приехать сюда, в Северные земли. Выходить на сцену и побеждать свой страх день за днем. Слабый человек не смог бы этого сделать.

Я прислонилась головой к стене, и меня охватило чувство стыда. Сальма была права. Быть одной из крупнейших звезд мира — это такое давление, какого большинство людей не испытывают за всю свою жизнь. Она вынесла это на своих плечах, борясь со своими внутренними демонами.

— Ты права. Слабый человек не смог бы сделать то, что делаешь ты, — призналась я.

Мы пожали друг другу руки, понимающе переглянувшись.

— Я больше не слышу выстрелов. — Ава наклонила голову. — Послушайте.

Мы все притихли и прислушивались к звукам, но, кроме криков снаружи, ничего не было слышно.

— Они перестали стрелять. Это хорошо, правда? — Ава посмотрела на меня так, словно у меня был опыт в подобных вещах.

— Ага. — Я кивнула. — Это означает, что полиция все контролирует. — По крайней мере, я на это надеялась.

— Что, если кого-то убьют? — Дарлин снова расплакалась. — Мне невыносима мысль о том, что из-за нашего приезда сюда кто-то мог погибнуть.

— Никто не погибнет. — Я говорила твердым голосом. Там были мой брат, Тристан и Соло. При мысли о том, что кто-то из них может пострадать, у меня внутри все сжалось, и я отказалась даже говорить об этом.

— Давайте сменим тему. — Дарлин посмотрела на меня. — Когда вы собираетесь пожениться?

— Эээ… что ты имеешь в виду?

— Хантер сказал мне, что вы с Тристаном пара.

— Правильно. — Я посмотрела вниз. — Но мы не планируем жениться в ближайшее время. — Это был лучший ответ, который я могла дать, не солгав.

— Уиллоу, я не знаю, как это сказать, но ты, кажется, не влюблена в Тристана, и сегодня утром он говорил так, словно тоже не был влюблен в тебя. Как будто вы решили заставить Соло подумать, что ты занята. — Сальма прикусила губу.

Я вздохнула.

— Да, Тристан сегодня утром все испортил. Надеюсь, остальные этого не заметили. — Я подняла руки. — Пожалуйста, никому об этом не рассказывайте.

— Мы сохраним твой секрет. — Сальма повернулась, чтобы посмотреть на Дарлин и Аву. — Верно?

Они обе торжественно кивнули.

— Тристан — хороший друг, и он помогает мне, являясь буфером между мной и Соло.

— Ты имеешь в виду солдата, который пропал сегодня утром.

— Да, это Соло.

— Я не виню тебя за то, что ты держишь его подальше. Он пугает своими размерами и всегда выглядит таким сердитым. — Ава поменяла позу на полу.

Сальма поспешила встать на защиту Соло.

— Это потому, что ты его не знаешь. Соло — гигант, но с ним очень приятно разговаривать.

Дарлин нахмурилась.

— Тем не менее, я впечатлена тем, что Тристан защищает тебя от него. Не могу представить, что многие мужчины захотели бы встать на пути у такого, как он.

Вмешалась Ава.

— Я слышала, что однажды он похитил женщину. Жрицу.

— Нет, это был Магни, и это случилось десять лет назад, — поправила я ее. — Кто тебе вообще это сказал?

— Соло похитил Уиллоу, — сообщила Сальма двум женщинам. — Поэтому ей нужен был буфер между ними.

— Он похитил тебя? — И Дарлин, и Ава были шокированы.

— Он не похищал меня. — Я отвела взгляд, не понимая, почему защищаю его.

— Он не похищал меня.… — крик молодой женщины, раздавшийся у меня в голове, заставил меня выпрямиться.

Я слышала разговор трех женщин на заднем плане, но мои мысли вернулись к тому

Глава 19

Размышления

2440 год — семь лет назад

Уиллоу

— Ты не замужем за ним.

— Нет, это так. Мы провели церемонию, и я дала ему слово.

Доктор покачала головой.

— Он манипулировал тобой, Уиллоу. Ты не понимала, что делаешь.

— Это я хотела этого.

— Это он заставил тебя поверить в это.

— Нет! — я закричала на нее.

— Брак не был официальным и, следовательно, недействительным. Ты не замужем, и любое обещание, которое ты могла ему дать, не имеет силы. Милая, тебе лучше смириться с тем фактом, что ты никогда его больше не увидишь. Это для твоего же блага.

— Вы не понимаете. Я люблю его, — воскликнула я.

— Нет, Уиллоу, тебе только кажется, что ты любишь его.

— Соло — моя вторая половинка.

— Милая. — Доктор подошла и села рядом со мной. — Я знаю, что это сбивает тебя с толку, ты еще очень молода. Мы все хотим помочь тебе и сделать так, чтобы ты снова почувствовала себя счастливой.

— Я никогда не буду счастлива, пока снова не буду с Соло.

— Тебе просто нужно немного времени, чтобы увидеть вещи в более ясной перспективе. Какой была бы твоя жизнь в лесу? А? — Она погладила меня по волосам, и я отвернулась.

— Как насчет прогулки в парке? У уток только что появились утята, и они такие милые.

Я отвернулась.

— Поешь хотя бы что-нибудь. Я вижу, ты не притронулась к завтраку.

— Я так и сделаю, если вы позволите мне взглянуть на Соло.

— Боюсь, это не в моей власти. Я понимаю, что он нарушил многие законы Северных земель, и мне гарантировали, что ему не разрешат путешествовать здесь. Ты в безопасности от него.

— Тогда я вернусь.

— Ты не можешь. После того, что случилось, тебе не разрешат вернуться в Северные земли.

Я подняла голову.

— Когда-нибудь?

Она одарила меня сочувственной улыбкой.

— Это ненадолго, Уиллоу. Может быть, когда ты станешь старше, и мы поверим, что ты сама будешь принимать правильные решения.

— А как же мой брат? Когда я снова увижу Хантера?

— Ты с ним разговаривала?

Я покачала головой. Стыд от того, что я покидаю своего близнеца, не попрощавшись, давил на меня тяжелым грузом.

— А ты бы хотела?

Мои глаза закрылись, и слезы потекли по щекам.

— Он будет очень зол и разочарован во мне.

— Можно ли его винить?

Я опустила голову, сжав плечи, как будто могла спрятаться от всего мира, как черепаха.

— Уиллоу. — Ее рука лежала на моем колене, голос был мягким и терпеливым. — Мы все любим тебя, в том числе и твой брат. Если он разочарован, ничего страшного. Подумай об альтернативе.

— Что вы имеете в виду? — мой голос охрип от пяти дней криков и рыданий.

— Что бы ты чувствовала, если бы Хантер не был разочарован? Если бы ему было все равно?

Я вытерла слезы и посмотрела на нее в замешательстве.

— Если бы ты убежала, и никто бы этого даже не заметил — каково бы это было?

Моргая, я задумалась об этом.

— Когда ты убежала, все запаниковали, и я слышала, что за тобой послали армию. Ты понимаешь, что это значит?

Я не ответила.

— Это значит, что ты действительно важна, Уиллоу. Твой брат, учителя, Совет, твои друзья и семья. Все волновались, потому что ты им небезразлична. Разве ты не видишь, что тебя любят?

Я опустила глаза, крепко сжимая в руках одеяло.

— Мы знаем, что тебя соблазнили сбежать, и никто на тебя не сердится. Соломон был старшим, и он заманил тебя, не так ли?

— Нет. — Я покачала головой, сбитая с толку многодневными вопросами, недосыпанием и голодом.

— Не волнуйся. Теперь ты в безопасности, и все, о чем мы просим, — это чтобы ты использовала свои умные мозги и думала самостоятельно. Я уверена, ты достаточно умна, чтобы понимать, что двое детей не смогли бы долго выжить в дикой природе. Это слишком опасно. Соломон тебе не друг, Уиллоу. То, что он сделал, было безрассудным и неправильным. Тебе повезло, что ты выжила.

— Вы его не знаете.

— Ты права. Я его не знаю. Я смотрю только на его действия и на то, что он сделал с тобой. Он был близок к тому, чтобы убить тебя. Надеюсь, ты это понимаешь. — Она приподняла мой подбородок. — Посмотри в зеркало и увидишь то, что видим мы.

Мои глаза нашли мое отражение в зеркале на другом конце комнаты. Я выглядела истощенной, бледной и грустной.

— Когда ты в последний раз принимала душ? У тебя сломана рука, три инфицированные раны, у тебя недостаточный вес, и на шее останется шрам от пореза. И это даже не говоря о сотрясении мозга, которое ты получила при падении. Ты могла сломать себе череп.

Я отвернулась, мне не понравился вид болезненно выглядящей девушки в зеркале или обвинения доктора в адрес Соло.

— Как насчет того, чтобы принять душ и что-нибудь съесть? После этого я бы хотела, чтобы ты вышла на улицу и подышала свежим воздухом. Это поможет тебе почувствовать себя лучше и сильнее.

— Нет. — Я отвела взгляд.

— Уиллоу. — Она произнесла мое имя так, словно это был аргумент, заставляющий меня сделать то, что мне сказали.

Я демонстративно отвернулась.

— Хорошо. Тогда, может быть, просто поспи немного. — Она встала и вышла из комнаты с последним комментарием. — Подумай, Уиллоу. Просто подумай об этом. Тебя спасли солдаты. Никто тебя не наказывает. Мы твои друзья.

Я думала, но моя преданность Соло была сильнее, и хотя кое-что из того, что мне говорили врачи и сиделки, начинало находить отклик, я по-прежнему отказывалась есть или принимать душ. Это был мой молчаливый протест и способ выразить солидарность с Соло, за которого я беспокоилась.

На девятый день меня положили в больницу и принудительно кормили через зонд. Они убеждали меня начать жить заново, но как я могла, если не знала, что случилось с Соломоном?

Хантер приехал навестить меня. Я была слаба и устала, но сумела выдавить из себя улыбку.

— Уиллоу. — Он взял меня за руку и сел рядом; наши зеленые глаза встретились, и я заплакала, увидев, как мой сильный брат плачет. — Уиллоу, — повторил он, как будто у него не было слов. — Что он с тобой сделал? — Его руки пробежались по моему лицу и волосам. — Ты такая худая.

— Прости. — Я говорила серьезно, потому что из всех людей, которые приходили навестить меня, Хантер был важен.

— Говорят,

Я подняла левую руку и положила ее ему на макушку, мое тело ослабло, а разбитое сердце разрывалось на части при звуке плача Хантера.

Наконец, он поднял на меня налитые кровью глаза.

— Ты моя единственная семья, Уиллоу. Я тебя люблю. Неужели я ничего для тебя не значу? — На последнем предложении его голос дрогнул.

— Конечно, значишь. — всхлипнула я. — Я тоже тебя люблю. Ты мой брат-близнец.

— Тогда как ты можешь предпочесть Соло мне? Он бы отнял у тебя все. Разве ты не видишь, какой он эгоист? Соло на тебя наплевать. Он заботится только о себе.

Я облизнула губы и прикусила их, сдвинув брови.

— Я никогда не хотела никому причинить боль. И меньше всего тебе. Ты ведь это знаешь, верно?

Хантер снова опустил голову.

— Я не могу потерять тебя.

Меня переполнял стыд за то, что я причинила боль своему брату.

— Прости, Хантер.

— Почему ты не видишь, что убегать с ним было неправильно?

— Я не хотела никого обидеть, — повторила я.

— Но ты сделала это, Уиллоу. Ты причинила боль мне и себе. Мне сказали, что у тебя посттравматическое стрессовое расстройство, ты знала об этом?

— Нет.

— Вот почему ты так растеряна из-за того, что произошло. Это и твои чувства к Соло. Ты не видишь его таким, какой он есть. Ни один порядочный человек не стал бы подвергать тебя такой опасности.

— Соло не хотел причинить мне боль.

— Не упоминай его имени. Я ненавижу его, и ты тоже должна его ненавидеть. Это из-за него ты здесь, на больничной койке, подключенная к трубкам для кормления. — Он указал пальцем. — Что случилось с той счастливой, великолепной девушкой, которую я когда-то знал? Я расскажу тебе, что произошло. Он сделал это!

Я вздохнула и закрыла глаза.

— После того, что он с тобой сделал, у него не осталось ни одного друга в Северных землях, и я сомневаюсь, что у него есть большое будущее. Мы не терпим мужчин, которые похищают женщин.

— Перестань говорить, что он похитил меня. И даже если это так, Хантер, что тогда с Магни? Ты ведь знаешь, что он похитил Афину, не так ли?

— Да.

— Тогда почему его за это не убили? Насколько я знаю, у него все еще осталось много друзей в Северных землях.

— Это другое дело. Магни пытался вернуть Лауру.

— Ты хочешь сказать, что его отчаянный поступок любви можно простить, а Соло — нет?

Хантер подвинулся на краешек стула.

— Магни и волоска на голове Афины не тронул. Может, он и напугал ее, но он оберегал ее. Ты была на волосок от смерти. — Он понизил голос и взмолился: — Почему ты не хочешь признать, что он причинил тебе боль? Ты настолько травмирована, что не можешь воспринимать реальность? Посмотри на себя… — он указал на мою сломанную руку.

Я знала, что он прав.

— Но он никогда не хотел причинить мне боль.

— Мне все равно. Тебе повезло, что ты жива. Признай это.

Я слегка кивнула, что показалось мне огромным предательством.

— Я знаю.

Хантер крепче сжал мою руку, его встревоженный взгляд остановился на мне.

— Они сказали мне, что ты не ешь, и я умолял их позволить мне навестить тебя. Я пообещал, что смогу заставить тебя снова есть. Пожалуйста, позволь мне доказать, что я прав. Если ты это сделаешь, они, возможно, позволят мне остаться подольше.

— Но ты пропустишь школу.

Глаза Хантера увлажнились от слез.

— Мне плевать на школу. Я хочу быть здесь, с тобой, и убедиться, что ты снова станешь здоровой и сильной. Ты мой близнец.

Я тихо прошептала

— Спасибо.

Он вытер лицо и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, прежде чем поднять с пола свой рюкзак.

— Итак, скажи мне, что бы ты хотела съесть в первую очередь? — Из его сумки появилась коробка с шоколадным тортом и еще одна с сэндвичем.

— Что в сэндвиче?

— Не уверен, но это вегетарианское блюдо.

Я указала на шоколадный торт.

— Дай-ка я попробую.

Хантер с нетерпением принялся открывать коробку.

— Вот, держи.

Я отломила кусочек пальцами и поднесла его ко рту.

— Ммм… вкусно, — солгала я, чтобы доставить ему удовольствие. На самом деле вкус был невкусный, и я не была уверена, то ли из-за торта, то ли из-за того, что мои вкусовые рецепторы перестали работать.

— Да? Тебе нравится?

— Угу. — Я взяла еще, желая хоть немного загладить боль, которую причинила Хантеру. — Ты знаешь, что случилось с Соло?

Он нахмурился и посмотрел на сэндвич.

— Я избил его, вот что произошло.

Моя рука застыла в воздухе, и у меня вырвался тихий вздох.

— Он пришел объясниться, но я не хочу слушать ничего из того, что он хочет сказать. Если бы Магни и Боулдер не разняли нас, я бы убил его.

Мои глаза расширились от шока.

— Ты пытался убить Соло?

— Да. Я напал на него, как только увидел.

— Но вы были лучшими друзьями.

Хантер прищурился.

— Соломон мертв для меня, и лучше бы ему также умереть для тебя.

Я отвернулась.

— Уиллоу. Мне жаль, если это слишком жестоко для тебя, но он заслуживает смерти за то, что сделал с тобой.

Повернув голову, я посмотрела прямо на своего брата.

— Если ты убьешь Соло, ты для меня покойник.

Голова Хантера дернулась назад, и на несколько секунд он был обескуражен.

— Я бы сказала Соло то же самое, — сказала я. — Если бы он убил тебя, я бы никогда больше с ним не разговаривала.

Опустив глаза и прочистив горло, Хантер тихо проговорил:

— Справедливо. Я знаю, ты не любишь насилие, но, чтобы все было ясно, если он приблизится к тебе, я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить тебя от него, в том числе убью его.

— Что, если я не хочу, чтобы меня защищали от него?

— Уиллоу. — У моего брата вырвался глубокий вздох. — Что нужно сделать, чтобы ты поняла, что Соло нехороший человек? Ты должна отказаться от него. Ты и так была близка к смерти, когда была с ним.

Я не могла этого отрицать.

— Съешь еще немного. — Хантер подвинул шоколадный торт повыше на кровати. — Для меня.

— Только если ты пообещаешь, что не будешь преследовать Соло.

— Я дам тебе слово, но только если ты снова начнешь есть и жить.

— Это тяжело.

— Я знаю. Но чем сильнее ты становишься, тем больше понимаешь, что тебе повезло сбежать от него. Соло никогда не любил

— Это то, что все продолжают говорить.

— Потому что мы правы, и тебе пора это принять, Уиллоу. Если бы Соло действительно любил тебя, он бы защищал и заботился о тебе. А не ставил тебя в опасную ситуацию, которая чуть не убила тебя.

Я с трудом сглотнула, шоколадный торт показался мне песочницей во рту.

— Я люблю тебя, Уиллоу, и не хочу, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое.

— Я тоже люблю тебя, Хантер.

Он наблюдал, как я прожевываю каждый маленький кусочек.

Я указала на сэндвич в его руке.

— Может, тебе стоит съесть это? Ты тоже похудел.

— Это потому, что я так волновался за тебя. Ты хоть представляешь, как больно слышать, что твой близнец разочаровался в жизни?

Я закрыла глаза, боль от его слов тронула мою душу. Наша мать не желала меня, и до поступления в школу я была единственным ребенком из всех, кого я знала, который не жил ни со своей биологической матерью, ни с приемными родителями. Здешний психолог предположила, что это было причиной моей преданности Соло. По ее словам, между нами была не любовь, а тот факт, что он был первым, кто заставил меня почувствовать себя на сто процентов желанной и принятой.

— Ты меня слышала? Что бы ты почувствовала, если бы кто-нибудь сказал тебе, что я больше не хочу жить?

От мысли, что я потеряю Хантера, у меня заболела каждая клеточка тела, и я снова заплакала.

— Мне так жаль, — всхлипнула я. Когда мой близнец подумал, что я не считаю, что ради него стоит жить, мне стало стыдно за себя.

Хантер наклонился и большим пальцем смахнул слезы с моих щек.

— Ненавижу… когда ты плачешь.

Я прижалась щекой к его руке.

— Я не хочу умирать. — Это была правда.

— Но ты тоакже не живешь, — возразил он голосом, полным эмоций, и со слезами на глазах.

— Я знаю. — Я наклонила голову, слезы капали на мои руки.

Хантер забрался на мою кровать, чтобы обнять меня.

— Пожалуйста, живи, сестренка. Ты нужна мне, чтобы жить.

Я прижалась к нему, и мы плакали вместе.

— Я так и сделаю… ради тебя.

— Нет, Уиллоу. Это должно быть ради тебя, — умолял он.

Я кивнула и всхлипнула.

— Тогда ради меня.

— Да. — Поцеловав меня в лоб, Хантер откинулся на спинку стула и стал наблюдать за мной. — Я помогу тебе, сестренка. Давай начнем с того, что ты съешь этот торт, а я — этот сэндвич.

— Он вегетарианский.

Он развернул упаковку и понюхал его.

— Я просто представлю, что это сэндвич с ростбифом.

— Тогда я представлю, что это… — я наклонила голову. — Шоколадный торт.

Это была глупая шутка, но Хантер слегка улыбнулся мне и не сводил с меня глаз, пока я заставляла себя есть торт.

Он съел сэндвич в три приема и подождал, пока я закончу. Когда я, наконец, доела, он одарил меня благодарной и довольной улыбкой.

Глава 20

Культурный крах

2447 год

Соломон

— Тебе нужен костный ускоритель? — Я посмотрел на Етти, который потирал запястье.

— Не, я не думаю, что оно сломано. Просто растянуто. — Он нахмурился и выглянул в окно, где полиция удерживала большую группу мужчин и медленно заводила их в транспорт. — Способ, бл*дь, испортить всем настроение. Придурки!

— По крайней мере, все мамаши в безопасности. — Мой тон был ровным и не выдавал гнева и беспокойства, которые все еще оставались во мне. Я покрутил головой из стороны в сторону и повел плечами, чтобы избавиться от напряжения.

Етти фыркнул.

— Мамочки чертовски травмированы. Должно быть, для них это выглядело хуже, чем было на самом деле. Откуда им знать разницу между сердитыми и взволнованными мужчинами?

Хантер стоял в нескольких футах от нас, его голова выглядывала из-за двери в комнату, где все мамаши собрались на экстренное совещание. Он повернул голову и обратился к Етти:

— Конечно, они травмированы. Некоторые из этих ублюдков, казалось, были готовы убить, лишь бы подобраться поближе к женщинам.

Етти не ответил. Как и я, его взгляд был прикован к интерактивной стене; на ней показывали тропический лес, но мы переключили его на новости, которые освещали ситуацию в прямом эфире.

— Лео дает интервью. — Етти скрестил руки на груди, в то время как Хантер подошел поближе, чтобы тоже видеть.

— Инспектор Лео да Винчи, не могли бы вы рассказать нам, что происходит в отеле, пока мы разговариваем? — спросил интервьюер.

У Лео было суровое выражение лица. Его униформа была разорвана на плече, а темные волосы, как всегда, были собраны в беспорядочный пучок на затылке.

— Да, хорошо, эээ… прямо сейчас артисты и съемочная группа собрались, чтобы обсудить произошедшее. Я говорил с ними десять минут назад, чтобы заверить их, что ничего подобного тому, что произошло здесь сегодня, не повторится в будущем. Когда я уходил от них, они обсуждали между собой, остаться им или разъехаться по домам.

Интервьюером был известный репортер по имени Зевс, который выступал в новостях, сколько я себя помню. Его седые волосы поредели, но в нем сохранилось юношеское любопытство, и он был известен тем, что задавал острые вопросы.

— Как вы можете гарантировать, что это не повторится?

Лео быстро ответил.

— Потому что мы удваиваем меры безопасности. Я уже говорил с командиром Магни, и пока мы разговариваем, сюда прибывают новые члены отряда «Гибель».

Зевс кивнул.

— Нам сказали, что сегодня жертв не было, но многие получили ранения. Хотите прокомментировать это?

Лео поднял руку и почесал шею.

— Честно говоря, я зол, что некоторые из моих людей пострадали только из-за того, что какие-то придурки не могут себя контролировать.

— Как вы думаете, после этого остаток тура будет отменен?

Лео опустил глаза и вздохнул.

— Это вполне возможно.

Зевс продолжал задавать вопросы и смотрел в камеру, пока говорил.

— Как вы думаете, что будет означать для процесса интеграции между нашими странами тот факт, что этот прискорбный эпизод произошел так близко к трагической гибели Джозефины Мартин, невесты с Родины, которая была убита своим мужем всего пятнадцать дней назад?

Лео застонал и потер лоб, как будто у него от всего этого началась мигрень.

— Мы не можем знать, что, черт возьми, они предпримут. Я бы не стал винить Совет за то, что он построит еще более высокую стену, после всей глупости, которую мы видели от наших соотечественников в последнее время. Это точно полный пи*дец.

Лео повернулся к камере и прищурил глаза.

— Да, у меня есть одно сообщение для всех, кто наблюдает за нами. Если вы считаете, что то, что произошло здесь сегодня, было приемлемо, то вы гребаные придурки. Мы выше этого. Что случилось с вами? А что случилось с защитой женщин? Прямо сейчас у меня за спиной большая комната, полная испуганных женщин. Женщины, которые приехали, чтобы обогатить нашу жизнь своим искусством. Я не могу передать вам, как это разбило мне сердце, когда я увидел, что они прячутся в гостиничных номерах, плачут, трясутся и боятся за свои жизни. Мне стало чертовски стыдно за то, что я северянин.

Зевс глубоко вздохнул и покачал головой.

— Я думаю, многие из нас чувствуют то же самое. Вы сказали, что нашли женщин, которые прятались в своих гостиничных номерах; не могли бы вы рассказать об этом подробнее?

— Нет, я уверен, что вы все поняли, и у меня есть дела.

— Спасибо, инспектор, Лео Да Винчи. — Зевс повернулся к камере, когда Лео уже уходил.

Етти засунул руки в карманы брюк и пробормотал:

— Он должен был сказать им, что мы будем стрелять на поражение в следующий раз, когда кто-нибудь попытается приблизиться.

— Почему ты этого не сделал? — спросил Хантер.

— Потому что, в отличие от того, что думает большинство людей, нам, охотникам, не нравится убивать людей.

— Я никогда не говорил, что вам это нравится. Просто некоторым членам вашего отряда нравится причинять людям боль.

Прекрасно понимая, что Хантер имеет в виду меня, я отошел. Вступать в спор, чтобы попытаться переубедить его, на данный момент казалось безнадежным делом, поэтому вместо этого я вошел в конференц-зал и занял место рядом с Тристаном, который стоял, прислонившись к стене в дальнем конце зала.

— Они все еще обсуждают это, — прошептал он. — Всех слышно. Хор и технический персонал заявили, что им всем следует разъехаться по домам. Оркестр распался, осталось огласить решение только Сальме и Уиллоу.

— Как у нее дела? — Я кивнул на Сальму, которая встала перед сидящей группой. — Я имею в виду ее беспокойство и все такое.

— Она была потрясена, но я удивлен, насколько она снисходительна к фанатам. Она понимает, что фанаты не собирались причинять им боль, и она сказала мне, что Уиллоу потрясающе всех успокоила. — Тристан улыбнулся, но продолжал смотреть прямо перед собой. — Я так чертовски горжусь своей женщиной.

Мои руки сжались в кулаки, когда я услышал, как он называет Уиллоу своей женщиной. Это было прямо у меня на языке: правда о том, чем мы с Уиллоу занимались этим утром в ванной. Тристан всегда нравился мне как личность, и при других обстоятельствах прикосновение к его женщине разрывало бы меня на части от чувства вины и стыда. Но это была Уиллоу, и она была моей до того, как стала его.

Сальма прочистила горло и начала говорить.

— Спасибо всем за то, что высказали свою точку зрения. Я хочу начать с того, что я понимаю тех из вас, кто хочет вернуться домой. То, что произошло сегодня, было ужасным и пугающим. Не думаю, что когда-либо в своей жизни я была так напугана. — Она посмотрела вниз. — И это о многом говорит, потому что я в некотором роде эксперт по страху. С тех пор как я была подростком, я страдала от беспокойства, и если я что-то и узнала о страхе, так это то, что мы никогда не должны перед ним склоняться. — Она замолчала, и я испугался, что она не сможет продолжить, но Сальма выпрямила спину и продолжила. — Страх может быть полезен и уберегать нас от опасных ситуаций. Это ощущение в животе, когда что-то кажется неправильным. Но страх жаден и доминирует по своей природе. Если мы позволим ему слишком сильно влиять на нас, страх будет контролировать нас и управлять нашей жизнью. Это будет терроризировать нас наихудшими сценариями в нашем сознании, и я могу сказать вам по опыту, что если вы позволите страху стать вашим хозяином, то вскоре обнаружите, что живете изолированно и в одиночестве в безопасности своей спальни. Каждый день я борюсь со своим страхом и не пожелаю этого своему злейшему врагу.

Уиллоу положила руку на плечо Сальмы и ободряюще улыбнулась ей, прежде чем Сальма продолжила.

— В обычные дни я боюсь споткнуться на сцене, выставить себя дурой, люди возненавидят меня, или мое выступление будет полным провалом. Сегодня было намного хуже, но я все еще здесь. — Она вскинула руки вверх, и ее грудь приподнялась в глубоком вдохе. — Мы все были напуганы, и позвольте мне повторить, что я никого из вас не виню, если вы решите вернуться домой. Я просто надеюсь, что у вас хватит смелости преодолеть свой страх и закончить то, что мы начали. — Она повернула голову к Уиллоу. — Ты хочешь что-то добавить?

Две женщины взялись за руки, когда Уиллоу выступила вперед и заговорила.

— Если мы сейчас отправимся домой, есть реальная вероятность, что больше никто из артистов никогда не приедет сюда, в Северные земли. Политическая ситуация накаляется. Мы все это видим. — Она сделала паузу. — Но кто лучше, чем артисты, смогут навести мост через бурную воду? Мы не говорим о политических целях, никого не обвиняем и не стыдим. Наш дар миру — это искусство, музыка, песни и танцы. Это язык, который обращается к душе. Один сильный человек однажды сказал мне, что тяжелые времена дают нам шанс напрячь мускулы.

Тристан повернул голову ко мне.

— Похоже на то, что сказал бы Арчер.

— Ага. — Я не сказал ему, что Уиллоу услышала эту цитату не от Арчера, а от меня. Я сказал ей это, когда мы были в бегах вместе.

— Северяне считают нас, жителей Родины, слабыми и хрупкими. Если мы сейчас отправимся домой, никто нас не осудит, но мы упустим свой шанс доказать, что они не правы. Если мы останемся, то сможем стать ярким художественным мостом, который соединит людей в эти времена сильного разделения. Что, если бы мы нашли в себе мужество остаться и нести свет в темные времена? Что, если бы наше шоу дало надежду людям, у которых ее нет? Кто, как не мы, смог бы показать миру, что красота и радость есть по обе стороны границы?

— Но это опасно, — возразил кто-то.

Уиллоу кивнула.

— Я буду первой, кто признает, что мне было страшно сегодня. Однако больше всего я боюсь, что наши страны вернутся к

— Да, некоторые северяне сегодня потеряли рассудок, когда штурмовали отель, но для них это все в новинку, и охрана была усилена вдвое. Лео и его команда говорят, что они будут обеспечивать нашу безопасность. До сих пор они это делали, а теперь у них будет больше людей в распоряжении. Я верю в них. И, наверное, я пытаюсь сказать, что шоу должно продолжаться. Как и Сальма Роуз, я готова завершить то, ради чего приехала сюда.

Сальма улыбнулась Уиллоу и повернулась к другим исполнителям.

— Давайте голосовать. Кто хочет остаться со мной и Уиллоу?

Более половины других исполнителей и членов съемочной группы подняли руки.

— Кто хочет поехать домой?

Некоторые подняли руки, другие выглядели растерянными.

Бен захлопал в ладоши, требуя внимания.

— Если большинство проголосует за то, чтобы остаться, мы продолжим представление сегодня вечером. Если кто-то захочет уехать, приходите ко мне, и я все организую. Остальные, пожалуйста, приготовьтесь. Мы отправляемся в концертный зал в три тридцать. Это будет через тридцать семь минут. И последнее: пожалуйста, помните, что меры безопасности будут усилены, поэтому не пугайтесь увеличения числа полицейских и военных. Они здесь для того, чтобы обеспечить нашу безопасность.

Сальма и Уиллоу покинули зал одними из последних.

— Что за речь! — Тристан поклонился им. — Вам двоим стоит заняться политикой.

Сальма улыбнулась.

— Тебе понравилось?

— Мне понравилось. Прозвучало так, будто вы говорили обо мне. Я, знаете ли, тоже что-то вроде моста. Я принадлежу к обеим сторонам. — Тристан одарил Сальму очаровательной улыбкой, и связь между ними заставила меня нахмуриться. Если бы я не знал его лучше, то подумал бы, что он заигрывает с ней.

И снова я вспомнил подозрения Етти о том, что Уиллоу и Тристан не были вместе. Это было единственным объяснением его бестактного поведения.

— Давайте, дамы, у вас не так много времени на сборы. — Бен положил руки на спины Сальмы и Уиллоу и поторопил их. От меня не ускользнуло, как Сальма отвернулась, словно связь между ней и Тристаном было трудно разорвать.

Он сделал шаг, чтобы последовать за мной, но прежде чем он успел выйти за дверь, я закрыл ее и толкнул его обратно, прижав руку к груди.

— Что, черт возьми, происходит?

Тристан выглядел удивленным.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты раздеваешь Сальму глазами на глазах у Уиллоу. Ты что, с ума сошел?

Тристан оттолкнул мою руку от своей груди.

— Ты неправильно понял.

— О, да? — я придвинулся ближе. — Я так не думаю.

Тристан откинулся назад, чтобы увеличить дистанцию между нами.

— Уиллоу — не твоя забота. Ты знаешь, как она к тебе относится. Между вами давно все кончено.

Я не чувствовал, что все кончено. Не тогда, когда я все еще чувствовал ее вкус на своих губах. Но я держал это при себе.

Тристан поднял правую руку и похлопал меня по плечу.

— Для тебя найдется кто-нибудь другой. Не волнуйся.

Я не ответил, а просто смотрел ему вслед, пока он не вышел за дверь. Если бы Уиллоу все еще была моей, и кто-то обвинил меня в том, что я интересуюсь другой женщиной, я бы отреагировал гораздо сильнее, чем он. Почему он не защитился и не убедил меня, как сильно любит Уиллоу?

Мой браслет завибрировал, и я принял входящий звонок от Лео.

— Ты где?

Я вышел из конференц-зала.

— Прямо за тобой. Я буду через минуту.

— Быстрее. Ты нужен мне здесь, сейчас же. — В его голосе звучало раздражение.

Что-то случилось? Я пробежал по коридору мимо Тристана, который автоматически присоединился к нам, вероятно, решив, что что-то не так.

Лео застонал.

— Просто, черт возьми, доберись сюда.

Я завернул за угол и поднялся по лестнице на два пролета вверх, а Тристан следовал за мной по пятам, чтобы увидеть Лео, стоящего возле комнаты 281 и притоптывающего ногой.

— Вот и ты!

Сбавив шаг, я посмотрел прямо на него.

— Что тебе нужно?

— Произошли изменения. Я только что говорил с коммандером Магни, и он хочет, чтобы мы сразу же отправились на Западное побережье. Хан в ярости из-за того, что произошло сегодня, и он решил, что оставшиеся концерты пройдут в Сером особняке. Для нас это лучше, так как там легче охранять артистов.

— А как же все билеты, которые уже проданы на концерты в разных городах?

— Людям придется ехать на Западное побережье, если они хотят увидеть шоу.

— Хм. — Я почесал руку. — Значит, сегодня шоу не будет?

— Верно. — Лео повернулся к Тристану. — Хантер сказал, что едет с нами на Западное побережье. А как насчет тебя?

— Конечно, я поеду.

— А ты? — Лео пронзил меня взглядом.

Я поднял брови.

— Я не знал, что у меня был выбор.

— У тебя его нет. Мне просто нужно знать, что у меня не возникнет проблем с тобой и Хантером в одном беспилотнике. Это трехчасовой перелет.

Я засунул руки в карманы.

— У меня нет проблем с Хантером. Все наоборот.

Лео закатил глаза и глубоко вздохнул.

— Мне платят недостаточно, чтобы я был гребаным посредником между вами двумя. — Он открыл дверь в гостиничный номер и позвал: — Хантер, выйди сюда на секунду.

Вышел крупный футболист, который когда-то был моим лучшим другом. Как всегда, он проигнорировал меня.

— Хантер, я спрашивал Магни о твоей просьбе отстранить Соло от этого задания, и он велел мне послать тебя нах*й.

Хантер фыркнул, но я сомневалась, что он был хоть как-то удивлен.

— Я же говорил, что командиру это не понравится. — Лео склонил голову набок. — Прямо сейчас мне нужно, чтобы вы оба дали мне слово, что смиритесь с этим и поладите. У нас тут куча травмированных мамочек, и последнее, что нам нужно, это чтобы вы двое поссорились на борту беспилотника.

Взгляд Хантера скользнул по мне. Он был ледяным.

— У меня нет времени на ваши распри. — Лео положил руку на правое бедро. — Следующие три часа ты будешь вести себя чертовски вежливо. Ты понимаешь?

— Я всегда вежлив. — Хантер вздернул подбородок.

Лео прищурился, переводя взгляд с Хантера на меня и обратно. В свои двадцать девять лет Лео был старше нас с Хантером. Неудивительно, что с его авторитарным отношением к делу он пользовался уважением среди своих подчиненных.

Хантер высунул язык и выглядел расстроенным.

Лео понизил голос.

— Почему бы тебе не сказать ему об этом? — Он приподнял подбородок, кивая в мою сторону.

— Потому что у Соло нет к тебе претензий.

Хантер усмехнулся, как будто не веря в это.

— Вы двое пожмете друг другу руки и помиритесь на ближайшие три часа?

То, как Хантер спрятал руки подмышки, говорило само за себя.

Лео застонал.

— Хантер, не испытывай меня. Просто, черт возьми, делай то, что я тебе говорю.

Я мог бы предсказать реакцию Хантера. Он был таким же сильным альфой, как и я, и не любил, когда ему указывали, что делать.

— Извини, Лео, но ты мне не начальник.

Лео повторил упрямое выражение лица Хантера.

— Ты прав, но я могу превратить твою жизнь в сущий ад, как и коммандер Магни. Не забывай, куда мы направляемся.

Ловким движением Хантер откинул волосы назад и пожал плечами.

— Как насчет того, чтобы я сам управлял своим беспилотником? Я могу взять с собой Уиллоу, а вы, парни, присмотрите за Сальмой и остальными.

— Бери свой собственный беспилотник, если хочешь, но Уиллоу под моей защитой, и она пойдет с нами.

— Хорошо, я буду рядом, если что-то случится.

Полчаса спустя прибыл беспилотник Хантера, а с ним еще пять бойцов из нашего подразделения. Вместо того чтобы лететь на большом транспортном средстве, мы разделили мамаш на более мелкие группы.

— Етти, когда ты закончишь пускать слюни по беспилотнику Хантера, не мог бы ты притащить сюда свою задницу? — Лео выглядел все более и более измученным из-за постоянных изменений.

Етти повернулся к нам лицом.

— Хантер говорит, что полетит сам — кто хочет полетать со мной и с ним?

Лео на секунду закрыл глаза, но, к моему удивлению, он не приказал Етти вернуться к нашему дрону и не отругал его за то, что он не придерживался плана. Вместо этого он махнул рукой четырем мамашам в сторону Хантера и Етти.

— Вы поедете с ними.

— Но я думала, что Дарлин поедет с нами, — пожаловалась Сальма.

Женщина из оркестра, в которой я узнал Дарлин, стояла, растерявшись, между двумя дронами. Трое ее коллег продолжали идти к Хантеру и Етти.

— Давай, красотка, мы не кусаемся. — Етти похлопал по дрону. — Это самый быстрый дрон во всем мире. Ты не захочешь это пропустить.

Бросив последний извиняющийся взгляд на Сальму, Дарлин продолжила.

— Все, садитесь в беспилотники. — Лео позаботился о том, чтобы расставить своих полицейских и нас, семерых представителей «Отряда смерти».

Я сел и посмотрел в окно на беспилотник Хантера. Етти смеялся вместе с Хантером, который с гордостью демонстрировал свой беспилотник.

Мой беспилотник был совсем не таким. Это была обычная модель 2435 года выпуска, которую я купил у одного из своих коллег. Двенадцать лет использования показали, что у него было несколько проблем, которые мне нужно было устранить, как только у меня появятся время и деньги. Моя работа давала мне доступ к военным беспилотникам, и, возможно, именно поэтому новый беспилотник не стоял на первом месте в моем списке. Это, а также тот факт, что все мое свободное время и финансовые ресурсы были потрачены на строительство моей большой хижины в лесу. Но, честно говоря, я бы тоже с удовольствием полетал на беспилотнике Хантера.

Трехчасовой перелет дал мне достаточно времени, чтобы изучить отношения между Уиллоу и Тристаном. Он развлекал всех нас историями, от которых все смеялись, а Уиллоу несколько раз прикасалась к нему, но всегда так, как прикасалась бы к другу. Это была рука на его спине, толчок плечом, когда он дразнил ее, и в какой-то момент она взъерошила ему волосы и обвинила его в преувеличении.

Сальма сидела по другую сторону от Тристана и жадно впитывала каждое его слово. Несколько раз ее ладони касались его колена, предплечья или бедра, но, возможно, для нее это ничего не значило, поскольку мамаши привыкли слишком часто прикасаться друг к другу. С того места, где я сидел, казалось, что всякое влечение, которое могло возникнуть между Уиллоу и Тристаном, сошло на нет. Они больше походили на друзей, в то время как Сальма и Тристан разделяли искру неподдельного интереса. Но, возможно, я был просто предвзят и увидел то, что хотел увидеть. Я решил немного усилить динамику, чтобы проверить свою теорию.

— Кстати, Сальма, ты подумала о предложении держаться за руки с северянином, чтобы повысить уровень своей безопасности?

Да, вот оно снова. Ее взгляд метнулся к Тристану.

Сальма склонила голову набок.

— Ты думаешь, это необходимо сейчас, когда мы собираемся во дворец?

— Нет. Но это мелочь, которая все упростит. Как сказал Етти, выбрать северянина защитником — это верный способ держать всех остальных на расстоянии. Я буду рад подержать тебя за руку, если ты этого захочешь.

— Или ты могла бы выбрать Хантера, — добавила Уиллоу, и это почти заставило меня улыбнуться. Возможно, я переврал, но была реальная вероятность, что ей не понравится, что я заявлю права на Сальму на публике.

Тристан прочистил горло и заерзал на своем стуле.

— Тебе следует выбрать мужчину, с которым ты чувствуешь себя наиболее комфортно.

В помещении воцарилась тишина, и мы все посмотрели на Сальму.

— Мужчина, с которым я чувствую себя наиболее комфортно, — это ты, Тристан, — сказала Сальма мягким голосом. — Но, может быть, это потому, что ты наполовину житель Родины?

— Это не сработает, — заявил я. — Он скоро женится на Уиллоу. Тебе лучше быть со мной или с Етти. Мы одиноки, и это сделало бы все более правдоподобным.

Лео кивнул.

— Или со мной. Я тоже одинок.

Было так забавно притворяться, что никто не замечает напряжения, исходящего от Тристана и Уиллоу. Его губы были плотно сжаты, как будто он сдерживал желание воскликнуть: «Выбери меня, я свободен».

— Спасибо за предложение. Дайте мне подумать. — Сальма повернула голову и посмотрела на местность, над которой мы пролетали. Это было великолепное место с пологими холмами, долинами и рекой, змеящейся по дикому ландшафту.

— Вид захватывает дух, — прошептала Сальма, словно в благоговейном страхе.

— Да, от всей этой роскоши никогда не устанешь. — Я указал вперед. — Видишь тот большой лес?

— Да.

— Он называется Нортвудс, и это второй по величине лес в Северных землях.

Сальма сморщила нос.

— Это кажется бесконечным. Я бы побоялась туда заходить. Я не дитя природы, это точно.

Я улыбнулся ей.

— Тогда тебе не понравилось бы жить со мной. Мой дом в лесу.

— Ты живешь в дикой местности? — Сальма широко раскрыла глаза.

— Ага.

Бен,

— Почему?

Я пожал плечами.

— Почему нет?

Он опустил книгу.

— Но разве это не ужасно изолированно и одиноко?

— Уединенно, скорее, — согласился я. — Я построил свою хижину в красивом месте, прямо у реки, которая имеет для меня особое значение. — Когда я сказал это, мой взгляд переместился на Уиллоу, и она склонила голову набок, а затем ее рот приоткрылся в беззвучном «о».

Лео заговорил.

— Я был там. Это великолепно.

Мои губы изогнулись в улыбке, когда я встретился с ним взглядом.

— Спасибо. В таком случае тебе следует приезжать сюда почаще. Река в это время года отлично подходит для рыбалки.

Сальма заерзала на своем месте.

— Рыбалка — это варварство.

Лео, похоже, ничуть не смутила ее критика.

— Я люблю рыбалку. Просто скажи, когда, и я с удовольствием приеду.

Сальма покачала головой.

— Не могу поверить, что ты такой бессердечный, Лео.

Усмехнувшись, я покачал головой.

— Вы, жители Родины, просто смешите меня. Как вы думаете, рыба беспокоится о том, что она бессердечна, когда ест другую рыбу? Или как насчет медведя, который ест рыбу? Это пищевая цепочка, Сальма. Так было миллионы лет.

— Это не делает ситуацию правильной.

— На самом деле, это так. Нет ничего лучше, чем свежеприготовленная рыба, запеченная на костре. Ты даже не представляешь, чего лишаешься.

— Я не ловлю рыбу, — поспешил сказать Тристан. — И я тоже вегетарианец.

Уиллоу подняла брови и пристально посмотрела на Тристана, уличая его во лжи. Мы оба несколько раз видели, как он ел мясо.

— Что? — спросил он, пожимая плечами. — Ты знаешь, я вырос на Родине. Я вегетарианец.

— О, конечно. В основе твоей группы крови лежит хлорофилл. — Сарказм Уиллоу прошел мимо ушей Бена и Сальмы, но остальные его поняли, и у меня в животе запорхали бабочки. Черт, я скучал по тому времени, когда Уиллоу была спокойна и не переживала о нашем непростом прошлом.

— Ладно, возможно, я немного отклонился от вегетарианского пути, — признался Тристан. — Но я вегетарианец девяносто пять процентов времени.

Уиллоу и я обменялись быстрыми удивленными взглядами.

— Я надеюсь, ты снова станешь полноценным веганом. — Сальма наклонилась и положила руку ему на локоть, за что была вознаграждена теплой улыбкой Тристана.

Как и ожидалось, Уиллоу совсем не выглядела обеспокоенной.

— Будь осторожна со всеми этими прикосновениями, Сальма, — предупредил я ее. — Тристан привык к этому, потому что он наполовину с Родины. Он знает, что для тебя это ничего не значит, но другие мужчины могут неправильно понять.

Бен поднял голову.

— Это хорошая мысль, дорогая. Мы не хотим больше никаких драм в этом туре.

Сальма сложила руки на коленях.

— Спасибо, что напомнил мне, Соло. Я буду более внимательной и впредь буду держать свои руки при себе.

То, как Тристан сжал челюсти от сдерживаемого раздражения, заставило меня отвернуться и посмотреть в окно, чтобы скрыть улыбку. Не может быть, чтобы он и Уиллоу были влюблены друг в друга, и это означало, что у меня все еще был шанс.

Глава 21

Рисковать

Уиллоу

Я уже несколько раз бывала в Сером дворце, но он по-прежнему было таким же впечатляющим, как и в первый раз. Здание напоминало что-то из старого света, окна были большими, с черными рамами, а фасад окрашен в кремово-бежевый цвет.

Мила встретила нас там, крепко обняв меня и Тристана и взяв за руки Бена и Сальму в официальном приветствии жителей Родины.

— Я бы тоже обняла тебя, если бы ты мне позволил, — сказала она Соло, но он держался на расстоянии.

— Спасибо, но только человек, желающий умереть, стал бы обнимать дочь Магни.

— Ты глупыш. Мой папа не такой уж плохой.

По выражению лица Соло я поняла, что он с этим не согласен.

— Рейвен где-то здесь. Она и дети просто помогают некоторым из твоих попутчиков добраться до их комнат. Нам всем не терпится хоть раз побывать в поместье.

— У вас найдется место для всех нас? — я спросила.

— Нет, только исполнители и технический персонал. — Она перевела взгляд на Соло и Лео. — Охрана будет спать в оранжерее в парке. Не волнуйтесь, она большая и очень красивая. Я помогала расставлять кровати, и мы даже развесили там несколько очаровательных гирлянд, чтобы вам было уютнее.

Соло улыбнулся ей.

— Мила, ты очень добра, но я не против поспать под звездами. Сейчас лето.

— Так сказали Хан и мой отец, но я убедила их, что у тебя должна быть хотя бы палатка или какая-то крыша над головой. Ну, знаешь, на случай, если пойдет дождь.

— Кто заплел тебе косу? — я спросила. — Это выглядит прекрасно.

Руки Милы коснулись заплетенных в косу светлых волос на макушке, отчего на щеках появились ямочки.

— Да. Я рада, что тебе понравилось. Я не была уверена, что цветы — это не перебор.

— Вовсе нет. Выглядит очаровательно.

Звук бегущих ног заставил нас обернуться к двойным входным дверям, откуда вышла группа детей и Рейвен. Один из мальчиков остановился прямо перед Соло. Он был немного выше меня, с волосами цвета меди, и я узнала в нем Мэйсона, сына Магни, которого мы видели на вечеринке воссоединения.

Запрокинув голову, мальчик посмотрел на Соло снизу вверх.

— Я знаю, кто ты.

Соло наморщил лоб.

— Я тоже.

— Да, но ты знаешь, кто я? — нетерпеливо спросил мальчик.

Соломон кивнул.

— У меня есть довольно хорошая идея, что ты сын Лауры и Магни, не так ли?

— Ты определил это по моему росту? — Мальчик выпрямился в полный рост. — Я высокий для своего возраста, как и мой отец.

— И, судя по виду, сильный.

Мила шагнула вперед.

— Мэйсону только что исполнилось десять, но он очень гордится своим ростом.

— Я собираюсь вырасти как минимум до восьми или девяти футов, — похвастался он.

— О боже. — Сальма прижала руку ко рту.

Соло выглядел удивленным.

— Мой отец говорит, что ты лучший воин, которого он когда-либо тренировал, и что когда я смогу победить тебя, я смогу назвать себя величайшим воином своего поколения.

— Магни так сказал? — Соло выглядел удивленным. — Насколько ты теперь хорош?

Мэйсон кивнул в сторону Рейвен.

— Я могу победить ее.

Рейвен возразила:

— Ты застал меня врасплох, Мэйсон. Вот и все.

Лео подошел ближе и скрестил руки на груди.

— А ты когда-нибудь дрался с настоящим бойцом?

Рейвен резко повернулась в его сторону.

— Эй, подожди минутку. Ты хочешь сказать, что я ненастоящий боец? Кто ты вообще такой?

Соломон сделал шаг вперед.

— Извини, Рейвен, позволь

— Инспектор полиции, — поправил его Лео и расправил плечи.

— Верно. Извини, я все время забываю о твоем повышении.

Рейвен просияла.

— Я тоже планирую поступить на службу в полицию.

Лео одарил ее властной улыбкой.

— Женщины не могут работать в полиции. Это слишком опасно. Может быть, если ты вернешься на Родину…

Рука Рейвен легла ей на бедро, и она отвела его в сторону.

— На Родине нет полиции. У них есть усмирители, но это не одно и то же. И что б ты знал, я никуда не собираюсь уезжать. Это мой дом, и так было десять лет. То, что в полиции пока нет женщин, не означает, что их никогда не будет. Времена меняются, или ты этого не заметил?

Улыбка на лице Лео стала шире.

— А ты забавная, — Он покачал головой и засунул руки в карманы. — Женщины-полицейские, вот это было бы зрелище!

Мэйсон пришел на помощь Рейвен.

— Она хороший боец. — Он прикусил губу. — Но не такой хороший, как я.

— Правда? — Соло наклонился, чтобы его глаза оказались на одном уровне с Мэйсоном. — Вот что я тебе скажу: я позволю тебе подраться со мной прямо сейчас, если хочешь. И, чтобы все было честно, я буду держать руки за спиной. Если ты сможешь ударить меня, я позволю тебе подраться со мной по-настоящему.

Было забавно наблюдать за волнением Мэйсона, когда он отошел от группы людей и поднял руки перед собой.

— Можно я буду бить тебя так сильно, как захочу?

Мила вздохнула.

— Вам обязательно драться прямо сейчас?

Соло проигнорировал ее и сосредоточился на Мэйсоне.

— Конечно, ты можешь бить меня так сильно, как захочешь.

— Можно, я тебя также пну?

— Пока давай ограничимся ударами. Вкладывай в это столько силы, сколько хочешь, но я предупреждаю тебя, я не стану облегчать тебе задачу. — Соло подошел и встал перед Мэйсоном, заложил руки за спину и стал ждать, когда парень сделает свой первый выпад. Мэйсон был нетерпелив и двинулся вперед с правым хуком, но Соло быстро повернул голову, и рука Мэйсона взметнулась в воздух.

— Это было здорово, продолжай в том же духе, — подбадривал Соло Мэйсона и двигал головой и корпусом каждый раз, когда мальчик делал замах. Они танцевали друг вокруг друга, Мэйсон был полон энергии и решимости нанести удар по более крупному воину, а Соло сосредоточился на том, чтобы каждый раз использовать свои инстинкты в движении. Для человека его комплекции движения Соло были быстрыми и грациозными.

Через несколько минут руки Мэйсона отяжелели, а голова опускалась с каждым пропущенным ударом.

— Ладно, давай прекратим. — Соло положил руку на плечо мальчика. — У тебя хорошие движения, Мэйсон. Если хочешь, я с удовольствием потренируюсь с тобой позже.

— Можно нам тоже присоединиться? — Трое из пяти детей подняли руки и побежали к Соло.

— Конечно, позже у нас будет тренировка. Я приведу своего друга Етти, он любит детей. Но, чтобы вы знали, мы не из тех взрослых, которые позволяют детям побеждать только для того, чтобы быть добрыми к ним.

— Я ненавижу, когда взрослые так поступают, — заявил Мэйсон.

— Я запомню это. — Рейвен потянулась, чтобы взъерошить волосы Мэйсона, когда он проходил мимо нее, но он был уже намного выше ее и поспешил уйти. — А пока покажи Уиллоу и ее друзьям их комнаты, хорошо? — сказала она ему.

Сестра-близнец Мэйсона, Дина, с которой я познакомилась на встрече выпускников, взяла сумку.

— Нет, позволь мне. — Мэйсон забрал ее у нее. — Ты же знаешь, папа и Хан отругали бы меня, если бы увидели, что ты таскаешь вещи, когда я рядом.

Девушка закатила глаза.

— Это так старомодно. Перл говорит, что мужчины и женщины равны.

— Как скажешь. — Мэйсон уже шагал впереди с сумкой и бросил через плечо: — В какую комнату мы их отведем?

— В комнату с привидениями.

Сальма посмотрела на меня, а затем снова на Милу.

— Почему эта комната называется комнатой с привидениями?

Дина ответила таким тоном, что стало ясно, что она находит это само собой разумеющимся.

— Очевидно, потому что в ней водятся привидения.

Рейвен усмехнулась.

— Это все часть очарования старого дома. Мы думаем, что это старый король, который был убит во время восстания. Он довольно безобиден, и ему, вероятно, понравится компания. Редко кто-нибудь спит в его части поместья.

— Прекрати, Рейвен, ты ее пугаешь. — Я взяла Сальму за руку, желая защитить свою новую подругу от злого юмора Рейвен.

— Да, будь милой, Рейвен, — вмешался Тристан, и я чуть не разинула рот, глядя на него. Это был человек, который любил розыгрыши и обожал подшучивать над всеми.

Когда мы подошли к трем комнатам, отведенным для Бена, Сальмы и меня, дети указали на дверь справа.

— Это комната призраков.

— Мы с Уиллоу можем занять эту комнату. Мы все равно не верим в привидения. — Тристан сказал это так, будто знал обо мне все, но это было не так.

— Конечно. — Я поблагодарила детей и вошла внутрь. Как только Тристан вошел, я закрыла дверь и прошептала: — Что ты делаешь?

Тристан поставил сумку, которую нес, и подошел, чтобы присесть на кровать. Вся комната выглядела чистой, но устаревшей, с яркой цветовой гаммой, вышедшей из моды.

— Ты можешь перестать пускать слюни по Сальме, пожалуйста?

Тристан отвернулся.

— Прости, это просто… — он потер лицо.

— Просто что? Ты должен был сделать вид, что мы пара, а вместо этого ты мог бы носить табличку с надписью «Я самый большой поклонник Сальмы Роуз».

— Ты не понимаешь. — Он подложил руки под бедра и опустил взгляд.

Я подошла и села рядом с ним.

— Чего я не понимаю?

Тристан поднял голову и посмотрел мне в глаза.

— Я никогда раньше ни к кому такого не испытывал. Я имею в виду, раньше я думал, что влюблен в тебя, но… — он облизнул губы. — С Сальмой это чувство в миллион раз сильнее, и рядом с ней я одновременно нервничаю и испытываю эйфорию. Я словно одержим и не могу перестать думать о ней.

Я глубоко вздохнула.

— Это плохо, Уиллоу. — Большие карие глаза Тристана смотрели на меня с таким выражением, что мне пришлось закрыть глаза.

— Я обещал вам с Хантером, что прикрою тебя и буду притворяться, что принадлежу тебе, и я никогда не нарушу своего обещания. Мне просто интересно, есть ли способ сказать Сальме, что это лишь притворство.

— Она уже знает, Тристан.

— Она знает?

— Да. Я рассказала ей, когда мы прятались в отеле.

— Зачем?

— Я не

Тристан помолчал несколько секунд.

— Будь честна. Как ты думаешь, у меня есть шанс с Сальмой?

— Возможно. Трудно сказать, будет ли она открыта для романтических отношений. Немногие жительницы Родины готовы.

— Я знаю, но то, как она улыбается мне. Ты ведь видела это, не так ли?

Взяв его за руку, я обдумала свои слова, прежде чем заговорить.

— Сальма удивительная, милая и очень красивая.

— Но? — Тристан слегка прищурился.

— Но она еще и хрупкая, и у нее много проблем.

Он кивнул.

— Она рассказала мне о своем беспокойстве.

— Да, я об этом.

— Но у меня хорошо получается ее успокаивать, она сама так говорит.

— Но подумай об этом, Тристан. Сальма Роуз — суперзвезда, и она много путешествует. Она не может просто бросить свою карьеру и переехать жить к тебе сюда, в Северные земли.

— Ну и что? Я могу жить на Родине. Черт возьми, я бы жил на Луне, если бы это означало быть с женщиной, которую я люблю.

Я опустила голову и потерла лоб.

— Это не любовь, Тристан. То, что ты чувствуешь, — это страстное увлечение.

— Откуда тебе знать?

— Потому что это то, что я испытывала к Соло, и психологи, которые помогли мне забыть его, рассказали мне об этом.

— Я понимаю. — Тристан потер переносицу. — Может быть, любовь у всех разная. Я уверен, что по уши влюблен в Сальму.

Я встала с кровати.

— Да, может быть. Я просто надеюсь, что твое сердце не будет разбито, как у нас с Хантером.

— Хантер?

— Он не говорит об этом.

Тристан нахмурился.

— Хантеру разбили сердце? Почему он мне не сказал?

— Это случилось около трех лет назад. Элис была моей подругой, с которой он встречался несколько раз, когда приезжал ко мне в гости на Родину. Когда он попросил ее выйти за него замуж, это стало для меня неожиданностью. Я не знала, что он был влюблен в нее, но, должно быть, так оно и было, потому что он тяжело воспринял ее отказ.

— Почему он не говорит об этом? Он должен был рассказать мне.

— Ты же знаешь Хантера, он гордый.

Тристан тоже встал.

— Это объясняет, почему он всегда находит недостатки у каждой встречной женщины. Я подумал, что, возможно, ему вообще не нравятся женщины.

— Он обжегся, и это может случиться и с тобой, если ты не будешь осторожен.

Тристан выглядел задумчивым.

— По крайней мере, Хантер воспользовался своим шансом. Я бы всю жизнь сожалел, если бы не воспользовался своим шансом с Сальмой.

Вздохнув в последний раз, я направилась к двери и остановилась, когда он спросил:

— А как же Соло? Ты все еще хочешь, чтобы я притворялся, что мы вместе?

— Нет, учитывая, как ты восхищаешься Сальмой, это бессмысленно.

— Хорошо, но…

Я обернулась.

— Но что?

— Тогда ты ему скажешь, да? Просто, если он подумает, что я тебе изменяю, он надерет мне задницу.

Взявшись за дверную ручку, я остановилась.

— После твоей сегодняшней речи он отвел меня в сторону, Уиллоу.

— Соло?

— Да, ему не понравилось, как я смотрел на Сальму. Он все еще очень заботится о тебе.

Мурашки пробежали у меня по спине, но я не показала своего волнения.

— Ты ему что-нибудь сказал?

— Нет, конечно, нет. Я сохранил хладнокровие и сказал ему, что у него будет другая женщина. Он согласился.

Мои пальцы сжали дверную ручку.

— Он согласился?

— Да, это хорошо, не так ли? Хантер говорит, что Соло не забыл тебя, но ты же слышала Етти и Лео. Я думаю, тебе больше не нужно беспокоиться о Соло. Я подумал, что, может быть, я мог бы помочь свести его с кем-нибудь из других исполнителей; тогда он оставил бы тебя в покое. Я почти уверен, что он будет верен той, на ком женится.

— Отлично. Да. Это хорошо. — Когда я открыла дверь и вышла, у меня в груди что-то сжалось. Меня не должно было беспокоить, что Соло договорился с Тристаном о том, чтобы найти любовь с кем-то другим, но мысль о Соло с кем-либо из других исполнителей разозлила меня.

— Да, кстати, Уиллоу.

Я уже выходила из комнаты, но обернулась и увидела в дверях Тристана.

— Можно я все-таки останусь здесь с тобой на ночь? Думаю, все комнаты заняты.

— Конечно. — Я поспешила по коридору, отчаянно желая подышать свежим воздухом и побыть немного одной. Мне следовало бы знать, что побыть одной в особняке, полном людей, будет невозможно, но я не могла знать, что через пять минут меня потащат на бурную встречу в мэрии с Ханом и Перл.

Глава 22

Собрание в мэрии

Соломон

— Черт возьми, здесь как в старомодном аэропорту. — Хан прикрыл глаза от солнца и посмотрел на небо. — Это седьмой беспилотник за сегодня. Ты слышала это, Перл? Седьмой!

Перл сидела на садовом стуле, держа на коленях их дочь Фрею. Девочка была ровесницей Мэйсона, и то, как она прислонилась к матери, подсказало мне, что они были близки. Они обе подняли головы, и Перл заговорила:

— Вот что делает финансовый рост со страной. Сейчас все больше людей владеют собственными беспилотниками, и у тебя нет законов, запрещающих им летать туда, куда они хотят. Вот почему беспилотникам на Родине запрещено летать по определенным маршрутам.

— Мне все равно, куда они полетят, лишь бы держались подальше от моего дома.

Я присел на низкую кирпичную ограду.

— Вы говорите о беспилотниках, на которых мы прибыли с артистами?

— Нет, я не считаю эти беспилотники. Это другие беспилотники, и их полеты над нашими головами представляют угрозу безопасности. Что, если они застрелят меня или обрушатся на мой дом? — Темные глаза Хана были полны огня, когда он ткнул пальцем в беспилотник, кружащий над нами. — Ты видишь, что этот ублюдок не торопится, как будто у него есть полное право там находиться?

— В том, что он делает, нет ничего противозаконного, — ровным голосом произнесла Перл.

— Так, черт возьми, не должно быть. — Поскольку он смотрел вверх, Хан наткнулся на стул и пнул его ногой. — Этот день становится все хуже и хуже. — Хан повернулся к Магни, который сидел рядом с Лаурой

— Нет. — Магни приподнял бровь. — Ты хочешь сказать, что, возможно, есть способ их успокоить?

Перл прошептала что-то на ухо своей дочери, и Фрейя оставила нас, взрослых, наедине.

— По словам Изабель, Совет согласен с тем, что интеграция должна продолжаться. Проблема в том, что люди и так были напуганы после убийства Джозефины, а теперь, после сегодняшнего нападения на артистов, в стране поднялся переполох. Нам нужно как-то выразить Совету свои соболезнования. Подчеркнуть, что такое не повториться.

— И что ты предлагаешь? — спросил Магни у Перл.

Ее взгляд переместился на Хантера, который играл в футбол с пятью другими северянами и несколькими офицерами полиции. Поскольку мы были в поместье, артисты находились под охраной обычных охранников, и все мы, охранники, были более расслаблены.

Перл наклонилась вперед в своем кресле.

— Я предлагаю созвать собрание муниципалитета и обсудить это на форуме.

Магни закатил глаза и отвернулся.

— Я знаю, что тебе это не нравится, Магни, — тон Перл был мягким и терпеливым. — Но мы могли бы получить какой-нибудь ценный материал, который мы могли бы использовать.

Он выпятил челюсть.

— Хорошо, но без детей. Я ни за что не стану снова спорить с десятилетними.

— Я же сказала тебе, что та дискуссия была в интересах детей. Это единственный способ научить их искусству излагать свою точку зрения ясно и недвусмысленно.

Магни приподнял бровь.

— Никаких детей, Перл, или я ухожу.

— Хорошо. Сегодня никаких детей. — Перл кивнула.

— Я позову Боулдера и Кристину, они все равно должны быть в пути. — Магни указал на меня и Лео, которые сидели рядом со мной. — Вы двое, соберите футболистов и пригласите сюда кого-нибудь из женщин.

Через пятнадцать минут собралось около тридцати пяти человек, включая Уиллоу, Сальму, Бена, Хантера, Етти и других, которые выглядели озадаченными всем происходящим.

— Что такое это собрание в ратуше? — прошептал мне Етти.

— Как у мамаш. — В детстве мы часто шпионили за взрослыми, когда те приходили в школу. Из-за этого мы постоянно спорили.

Он сморщил нос.

— Похоже на ту демократическую чепуху, в которую они верят.

Сальма, сидевшая по другую сторону от Етти, наклонилась и прошептала:

— Не будь таким негативным. Каждый заслуживает того, чтобы его услышали.

Етти указал большим пальцем через плечо.

— Да, но мы играли в мяч. Почему Хан не может просто принять решение и жить дальше?

У нас не было возможности ответить, потому что Хан встал и развел руками.

— Добро пожаловать в наш дом. Я хотел бы поприветствовать вас при более благоприятных обстоятельствах, но, как вы все знаете, сегодняшний день был хаотичным, и я хочу лично выразить свои соболезнования в связи с тем, что произошло во Фримене. Здесь вы будете в безопасности, а наш замечательный открытый амфитеатр, расположенный прямо в нашем парке, станет надежным местом для проведения остальных ваших выступлений. — Он сделал паузу и оглядел толпу, прежде чем на его лице появились глубокие морщины. — Мы надеемся, что Совет Родины поймет, что Северные земли не потерпят того, что произошло сегодня, и что мы делаем вашу безопасность нашим высшим приоритетом. Однако сегодняшний инцидент в сочетании с печальной и безвременной кончиной одной из невест с Родины, произошедшей всего две недели назад, ставит процесс интеграции между нашими странами под серьезную угрозу. — Хан посмотрел на Перл, которая встала, чтобы присоединиться к нему, незаметно взяла его за руку и потерлась плечом о его предплечье.

Это затронуло что-то внутри меня: близость между ними и их взгляды, полные глубокого понимания. Повернув голову, я увидел Уиллоу, которая сидела на один ряд впереди меня и на пять мест правее. Мне был виден только ее профиль и ее великолепные длинные волосы, которые каскадом ниспадали ей на спину. Мою грудь переполняло желание быть рядом с ней, и тут, словно почувствовав, что я мысленно тянусь к ней, Уиллоу повернула голову и посмотрела на меня. Прошло всего несколько секунд, и мы даже не улыбнулись, но это не имело значения. Важно было то, что у нас была общая связь, и если ее сердце билось так же сильно, как у меня, это должно было что-то значить.

— Вы, жители Родины, наверняка знакомы с собраниями в ратуше, а для остальных я должен упомянуть, что это возможность высказать свое свободное мнение.

— При условии, что это будет сделано в уважительной и цивилизованной манере.

— Вежливость не означает, что мы не можем ругаться, не так ли? — спросил Етти.

Перл усмехнулась, но ответил Магни.

— Нет, черт возьми. Под вежливостью она подразумевает, что не применяйте физическую силу и не угрожайте убить или избить людей, которые с вами не согласны.

— Понял. — Етти откинулся на спинку стула. — Звучит достаточно просто.

Низкий голос Хана был серьезен, когда он заговорил снова.

— На повестке дня сегодня вопрос о том, как вернуть интеграцию в нужное русло. Нам нужны предложения о том, как успокоить жителей Родины.

Бен поднял руку, и когда Хан кивнул ему, он встал.

— Думаю, что мы имеем дело с плохой прессой, и, как агент известных людей, я бы сказал, что это одна из моих областей специализации. Выход — извиниться и распространить другую историю, чтобы отвлечь людей. Например, однажды одну из моих клиенток-спортсменок обвинили в неподобающем общении, и я признаю это, она может быть грубой, но я позаботился о том, чтобы неделю спустя она дала интервью у себя дома и рассказала о щенке, которого она только что спасла. Это сработало как по маслу.

Хан скрестил руки на груди.

— И сколько, по-вашему, щенков нам нужно спасти, чтобы они забыли, что один из наших людей убил свою невесту, а сотни сумасшедших фанатов штурмовали ваш отель этим утром?

Бен прикусил губу.

— Э-э-э… возможно, для этого вам понадобится что-то посерьезнее, чем щенки. — Он почесал кончик носа. — Как насчет фильма, в котором рассказывается романтическая история о том, как вообще начался процесс интеграции? Что-то, что нарисовало бы позитивную картину вашей культуры и рассказало бы о том, как Кристина впервые приехала сюда и влюбилась.

Все посмотрели на Кристину, которая сидела рядом со своим мужем Александром Боулдером. Они обменялись взглядами, а затем она покачала головой.

— Это могло бы иметь неприятные последствия, если бы все узнали, что меня заставили выйти замуж против моей воли.

Хан обнял Перл за плечи.

— Нет, если в фильме основное внимание уделяется тому, насколько хорошо все получилось в итоге. Вы с Боулдером счастливы вместе. Я думаю, что идея фильма кажется отличной. Возможно,

Перл склонила голову к Бену.

— Спасибо за ваше предложение. Я считаю, что в стратегии поиска чего-то позитивного, на чем могли бы сосредоточиться все, есть мудрость. Мы были бы готовы рассмотреть возможность создания фильма, но недостатком является то, что на его создание уходит много времени. Что нам нужно, так это что-то срочное. — Ее взгляд нашел Хантера, который сидел рядом с Уиллоу. — Одно из моих предложений — это то, что гарантированно вызовет восторг у жителей Рожины. Я говорю о том, чтобы отправить одного из наших величайших спортсменов выступать на Родине.

Все повернулись, чтобы посмотреть на Хантера, который положил руку себе на грудь.

— Ты имеешь в виду меня?

— Да. — Перл улыбнулась ему.

Хантер заерзал на своем стуле.

— Нет, это не сработает.

— Почему нет? — спросила Уиллоу.

— Потому что я живу здесь. Родина — это прекрасно и все такое, но я не смог бы управлять своим дроном или играть в футбол так, как привык. — Он посмотрел на Хана, ища поддержки. — Ты же знаешь, что они даже не бьют по мячу головой, верно?

Хан задумчиво склонил голову набок.

— Для них было бы очень важно, если бы наш звездный игрок приехал жить и играть с ними. Это привлекло бы большое внимание прессы, и ты мог бы взять себе щенка, пока будешь там.

— Я не хочу этого чертова щенка. — Хантер нахмурил брови и засунул руки под мышки, как упрямый ребенок, отказывающийся есть овощи.

— Что ты об этом думаешь? — Хан оглянулся на Магни, который вышел вперед и занял широкую позицию рядом со своим братом.

— Я думаю, это отличная идея. Хантер, ты сделаешь это!

— Ты не можешь приказать мне, если я этого не хочу, и я, черт возьми, не собираюсь играть в смешанной команде с кучей мамаш. Это смешно.

Перл заговорила мягким тоном.

— Хантер, иногда человек должен пожертвовать собой ради общего блага. Я знаю тебя как сильного и доброго человека. Я уверена, что человек с таким сильным характером, как у тебя, готов внести свой вклад в обеспечение мира и процветания между нашими странами.

Хантер открыл рот, чтобы заговорить, но из-за того, что все смотрели на него, у него вырвалось только тихое раздраженное бормотание.

— Это не будет полным переездом. — Магни поднялся на ноги. — Всего на сезон или два. И подумай о женщинах, с которыми ты сможешь познакомиться. Может быть, найдешь себе невесту, пока будешь там.

Анджело, один из моих коллег, поднял руку.

— Если он не поедет, я с радостью это сделаю. Я отличный футболист.

— Нет, это не так. Ты хочешь поехать только из-за женщин, — поддразнил его Етти.

Люди немного посмеялись, но Перл и Хан продолжали смотреть на Хантера, который ерзал на стуле.

— Я не понимаю, как мой уход может чему-то помочь.

— Давайте спросим у жителей Родины. Поднимите руку, если считаете, что было бы неплохо отправить Хантера, крупнейшую футбольную звезду Северных Земель, играть на Родину.

Четырнадцать рук, включая руку Уиллоу, поднялись высоко.

— Это стопроцентное да. — Перл сложила руки перед собой. — Хантер, мы можем рассчитывать на то, что ты поедешь?

— Но за кого я буду играть?

Бен снова вскочил со стула.

— «Дельфины» — лучшая команда на Родине, и я представляю их тренера и лучшего игрока. Я могу пригласить тебя туда завтра. Только скажи.

Перл снова захлопала в ладоши.

— Замечательно, в этом сила собрания. Какие еще блестящие инициативы мы можем предложить?

Рейвен высоко подняла руку.

— Да. — Хан указал на нее, и она встала во весь рост, что было не так уж впечатляюще.

— Я думаю, мы должны подать сильный сигнал о том, что Северные земли серьезно относятся к равенству. Каждый раз, когда я бываю на Родине, я слышу, что женщины здесь ограничены и что мужчины не уважают нас как равных.

— Я слушаю. — Хан скрестил руки на груди и постукивал пальцами по подлокотникам.

— Я добровольно соглашаюсь стать первой женщиной, поступившей на службу в полицию здесь, в Северных землях. Это наверняка была бы позитивная история.

— Да. Рейвен, мне это нравится! — Перл просияла.

Не только Хан и Магни запротестовали, но и все мы, мужчины Севера в зале, застонали, покачали головами и пробормотали:

— Ни за что на свете.

— Это слишком опасно.

— Женщины не должны драться.

— Что, если с ней что-то случится?

— Женщинам не место в полиции.

Над всеми голосами раздался громкий свист, и Лаура шагнула вперед и подняла руку высоко в воздух, призывая нас замолчать.

— Я вызываю любого мужчину, который посмеет сказать, что женщины не умеют драться, пройти со мной несколько раундов. — Она ударила себя кулаком в грудь и выглядела чертовски злой. — Когда стена рухнула во время великого землетрясения 2437 года, я отправилась вернуть преступников, которые незаконно пересекли границу. Я. Женщина!

Напряженность и возмущение в ее глазах заставили нас замолчать.

— Вы, мужчины, можете быть крупнее и сильнее нас, но не делайте ошибку, думая, что мы не можем добиться всего, к чему стремимся. — Тыча пальцем в воздух, словно тыкая нас в лоб, Лаура продолжила: — Если Рейвен хочет быть первопроходцем и стать первой женщиной-полицейским в Северных Землях, тогда вам всем лучше поддержать это и быть чертовски благодарными за то, что она готова внести свой вклад.

Чтобы поддержать свою жену, Магни занял твердую позицию рядом с ней.

— Что скажешь? — Хан повернулся к приемному отцу Рейвен, Александру Боулдеру, который сидел в стороне.

Он вздохнул и вытянул свои длинные ноги перед собой.

— Я не думаю, что какой-нибудь отец хотел бы, чтобы его дочь пошла в полицию. Мысль о том, что с ней может что-то случиться, пугает меня.

— Но, папа… — начала Рейвен, прежде чем он заставил ее замолчать, подняв ладонь в знак остановки.

— Однако я согласен с Лаурой и Рейвен в том, что женщины умеют драться. Я горжусь тем, каким воином стала моя дочь, и она заслуживает шанса следовать своим мечтам, как и любой другой человек.

Хан напряженно размышлял, опустив голову и потирая пальцем переносицу. Когда он, наконец, поднял глаза, то медленно покачал головой.

— Мне это не нравится. Подвергая женщину опасности, мы только хуже выглядим в глазах жителей Родины.

Перл возразила.

— Они так не думают, Хан. Женщины на Родине не хотят, чтобы их защищали мужчины. Они хотят равных возможностей и уважения.

— Но разве это уважительно — подвергать женщину опасности, когда наша работа, как мужчин,

— Да. — закричали некоторые из мужчин. — Что за мужчина подвергает женщин опасности? Это просто пи*дец.

Перл подождала, пока все успокоятся, прежде чем заговорить.

— Очевидно, что у нас есть культурные различия, и именно поэтому собрание в ратуше — это хорошо. Давайте спросим присутствующих жителей Родины, что они думают. В целом, жители Родины восприняли бы поступление женщины в полицию как положительный сигнал или как отрицательный? Поднимите руку, если считаете, что это позитивно.

И снова поднялось четырнадцать рук.

— Но почему? — Етти развел руками. — Это самое отсталое мнение, которое я когда-либо слышал. Зачем нам посылать такую маленькую женщину, как она, сражаться с такими здоровяками, как я? Мамаши по натуре склонны к самоубийству?

— Нет, конечно, нет, — прошептала Сальма. — Мы сильные, наделенные властью женщины, которые могут делать все, что под силу мужчинам.

— Чушь собачья. — Етти встал. — Извините, дамы, но вы либо слепы, либо глупы, потому что заявлять, что вы можете все, на что способны мы, мужчины, — безумие. Посмотри, какое у меня «оружие» против нее. — Етти напряг свои бицепсы, которые бугрились на его руках. — Как, черт возьми, она сможет защитить себя от человека моего роста? — Он повернулся к Рейвен. — Вот что я тебе скажу, малышка, если ты сможешь победить меня в драке, я тебя полностью поддержу. Хочешь попробовать прямо сейчас?

— Етти, сядь на место, — приказал Магни. — Ни один обычный полицейский не справится с таким Страшилищем, как ты, в драке. Даже мужчины, так что можешь заткнуться.

— Тогда пусть она подерется с Лео, в нем всего шесть футов два дюйма или что-то в этом роде. Держу пари, она не справится даже с таким маленьким парнем, как он.

— Да, пусть она подерется с Лео, — подхватили другие.

Лео выглядел так, словно был недоволен тем, что его втянули в это.

— Во-первых, я не маленького роста. А во-вторых, я не собираюсь драться с девчонкой.

— Мне почти двадцать два, так что не смей называть меня девчонкой, — возмущенно воскликнула Рейвен.

— Рейвен сегодня ни с кем не дерется. Я видел, как она дерется с детства. Мы все помогали ее тренировать. — Магни выпятил грудь. — То, что у вас, мужчин, есть мнение, не означает, что вы можете принимать решения. — Он повернул голову к Хану, который все еще выглядел скептически. — Ты главный.

После долгой паузы, в течение которой Хан ничего не говорил, Перл заговорила.

— Если вам не нравится мысль о женщине-полицейском, вы все равно могли бы подать сигнал о равенстве, изменив закон, согласно которому только сыновья могут следовать за своим отцом в качестве правителей.

Хан вскинул голову.

— Я уже согласился сделать тебя своим соправителем, когда в совете Родины установится полное равноправие.

— Я знаю, но на это могут уйти годы, а может, и никогда не случиться. У нас умная дочь, почему бы не сделать ее своей преемницей?

Толпа снова зашумела. Мысль о том, что Северными землями будет править женщина, не понравилась нам. Мы были последними свободными людьми, которыми не правили женщины.

— Я не собираюсь менять этот закон, но Рейвен может поступить в полицейскую академию, — заявил Хан и был встречен возмущенными криками нескольких мужчин, которых ему пришлось утихомирить. — Сначала она поступит на обучение, и если она его пройдет, то сможет поступить в полицию.

— Я думаю, пора заканчивать эту встречу. Спасибо вам за все, что вы сделали, и за идеи. — Было трудно расслышать, что Перл говорит Хану.

Лицо Етти исказилось в гримасе:

— Что, черт возьми, только что произошло?

— Разве это не было весело? — Сальма улыбнулась ему.

— О, это было чертовски весело. — Он покачал головой. Проходя мимо меня, он проворчал: — В следующий раз не приглашай меня. Это была чертова пустая трата времени — и подумать только, мы бросили играть в футбол, чтобы нас так унижали. Женщины-полицейские. — Он издал звук «цок» и отошел.

Рейвен сияла и обнимала Уиллоу и Милу, когда Перл, Лаура, Кристина и группа мамаш тоже пришли поздравить ее.

— Я желаю тебе удачи, — сказал я ей, когда Рейвен больше не была окружена людьми. — Это будет нелегко, но если тебе нужно с кем-то спарринговать, чтобы подготовиться к боевому испытанию, я здесь.

Глаза Рейвен расширились.

— По-настоящему, один на один. Ты серьезно?

— Конечно.

Она склонила голову набок.

— Я думала, я тебе не нравлюсь.

— Ты мне нравишься, когда не хмуришься на меня.

Рейвен просияла от радости.

— Ха, смотри, кто говорит. Я думаю, ты вышел из материнской утробы с хмурым выражением на лице. Ты всегда такой чертовски серьезный, Соло,

— Может быть, ты просто не очень хорошо меня знаешь.

— Так ты говоришь, что иногда улыбаешься? — она улыбнулась мне.

— Я улыбаюсь, просто не так часто бываю рядом с Хантером и… — я отвел взгляд.

Рейвен сказала это за меня.

— Уиллоу.

— Да.

Последовало неловкое молчание, а затем она снова улыбнулась.

— В любом случае, я обязательно приглашу тебя на спарринг. Я знаю, что могу многому научиться, работая с тобой.

— Хорошо, но я не буду снисходителен к тебе.

— Я и не думала, что ты так поступишь. Ты никогда ни с кем не был снисходителен, не так ли?

Когда я уходил, слова Рейвен продолжали крутиться у меня в голове. Независимо от того, как я на это смотрел, я был снисходителен к Уиллоу. Столько лет я не мог сблизиться с ней из-за судебного запрета, а когда я наконец это сделал, она стала холодной и ненавистной.

Мне следовало надавить на нее посильнее. Помочь ей вспомнить, как все было между нами раньше. Ее выходка с Тристаном не должна была меня останавливать. Уиллоу когда-то любила меня, и пришло время напомнить ей, что я чувствовал.

Глава 23

Альфа до мозга костей

Уиллоу

— Хантер, подожди, — окликнула я его, когда он умчался после собрания.

Когда я догнала его, он даже не взглянул на меня.

— Не сердись. Ты слышал, что сказал Магни, это всего лишь на сезон.

— Или на два… Магни сказал, на сезон или на два. — Поправил меня Хантер и остановился, уперев руки в бока. — Я не хочу жить на гребаной Родине.

Я отшатнулась.

— Но я там живу. Мы могли бы проводить больше времени вместе.

— Это, пожалуй, единственное положительное, что я могу найти на данный момент.

— А как насчет того факта, что ты оказываешь всем огромную услугу? Разве это ничего не значит?

Он застонал и откинул голову назад.

— Наверное. Я на пике своей карьеры, но похоже, что

Я толкнула его в плечо.

— А что в этом плохого? Девочки отлично играют в футбол. Ты почувствуешь равенство и узнаешь что-то новое.

Его опущенные уголки рта не дрогнули.

— Послушай, я понимаю, что ты расстроен, и это было не то, чего ты хотел, но это может принести что-то хорошее. Магни был прав насчет поиска любви. Может быть, ты встретишь женщину своей мечты.

Хантер усмехнулся и отвернулся от меня.

— Нет, спасибо.

— Тогда, может быть, с парнем?

Его брови сошлись на переносице.

— Я же сказал тебе: я не гей.

— Тогда почему ты не флиртуешь с кем-нибудь из артистов? Я видела, как некоторые из них улыбались тебе.

Он пнул ногой гравий.

— Это ничего не значит.

— Конечно, значит. Это значит, что ты им нравишься.

— Мамаши улыбаются всем, я давно научился не придавать этому значения.

— Хантер, перестань, ты самый красивый мужчина на свете, и ты это знаешь.

— Ты говоришь это только потому, что ты моя сестра.

— Нет. Я серьезно. И ты такой добрый и умный. Любой женщине повезло бы с тобой.

— Спасибо, но современные женщины не хотят, чтобы в их жизни были мужчины. Мы им не нужны.

— Это может быть правдой для многих, но не для всех из нас. Я хочу выйти замуж и завести детей.

Хантер нахмурил брови.

— Только потому, что на тебя повлияло то время, что ты жила здесь, в Северных землях.

— Ты мог бы записаться в программу подбора пары. Держу пари, тебя бы выбрали в ту же секунду.

— По совершенно неправильным причинам. Я знаменитость, и я богат. Откуда мне знать, что это не было мотивом выбрать меня?

— Большинство жителей Родины не заботятся о деньгах.

Хантер фыркнул.

— Пока они не приедут в Северные земли и не поймут, насколько веселее жить с деньгами.

— Я не знаю, как заставить тебя понять, что не все женщины хотят причинить тебе боль. Мне жаль, что с Элис ничего не вышло, но я могла бы сказать тебе, что она не из тех женщин, на которых стоит жениться. Элис…

— Мне плевать на Элис, и я не хочу об этом говорить.

— Хорошо. — Я подошла ближе. — Я больше не буду упоминать о ней. Просто скажи, могу ли я что-нибудь сделать, чтобы подбодрить тебя.

Мы повернули головы, когда мужской голос крикнул:

— Эй, Хантер. — Лео махал нам рукой. — Поиграй с нами в футбол. Нам нужна помощь, чтобы победить. Пришло время показать им, что чем ты больше, тем лучше.

Губы Хантера приподнялись, и он поднял правую руку.

— Я сейчас приду.

Я улыбнулась ему.

— Я должна была знать, что единственное, что может поднять тебе настроение, — это футбол.

— Ты даже не представляешь, как весело играть с этими здоровенными парнями. Казалось бы, они должны быть медлительными из-за своих габаритов и всего остального, но они на удивление быстры.

— Почему это должно тебя удивлять? — Соло всегда был спортсменом до мозга костей.

Мы шли рядом, и он как-то странно посмотрел на меня.

— Ты не смягчаешься в его присутствии, не так ли?

— Конечно, нет.

— Хорошо. — Хантер кивнул в знак того, что мы еще увидимся, и побежал на импровизированный футбольный матч, а я направилась в большой внутренний дворик перед Серым особняком, где в лаунж-зоне собрались люди.

— Уиллоу, дорогая, иди выпей стаканчик сидра. Этот день исторический, и мы должны отпраздновать его. — Кристина обняла меня. — Я не могу поверить, что моя Рейвен поступает на службу в полицию. Будет трудно не беспокоиться о ней.

— С ней все будет в порядке. — Перл улыбнулась и жестом пригласила меня сесть рядом с ней, когда подошла ее дочь Фрейя с листком бумаги в руках. — Привет, дорогая, что у тебя там?

— Это для папы.

Хан стоял неподалеку от нас, разговаривая с Александром Боулдером и Магни, и поднял глаза, когда Перл подозвала его.

— Что это? — спросил он и, подойдя ближе, коснулся плеча Перл.

— Я приготовила это для тебя. — Фрейя протянула ему бумагу, и правая бровь Хана приподнялась, когда он прочитал ее.

— Что это, Фрейя? — спросила Перл.

— Это указ. Нужна только подпись отца, и он вступит в силу.

— Что это за указ?

Хан прочитал вслух:

— С этого дня полеты над Серым поместьем и другими резиденциями, принадлежащими правителю Северных земель, будут запрещены. Невыполнение этого указа приведет к конфискации беспилотника, на котором был совершен полет. — Хан кивнул головой. — Я впечатлен, Фрейя, это хорошая работа. — Он указал на левый угол. — Хотя изображение беспилотника и сердитого мужчины внизу не является строго необходимым.

— Можно мне посмотреть? — Перл потянулась за листком и улыбнулась, показывая его остальным.

Я обняла Фрею.

— Я думаю, что рисунок — это лучшая часть.

— Спасибо. Если хочешь, я могу показать тебе, как рисовать дронов. У меня хорошо получается.

— Спасибо, дорогая, может быть, чуть позже.

Я вытянула шею.

— Кто-нибудь из вас видел Сальму?

Кристина огляделась и нахмурила брови.

— Мне показалось, я видела ее минуту назад.

Лаура осушила свой бокал.

— Тристан предложил показать ей парк, они гуляют вместе.

— О, хорошо.

— Я уверена, что они пригласили бы и тебя, если бы ты была здесь, — добавила Перл. — Если ты хочешь посмотреть парк, я с радостью покажу его тебе. С тех пор, как ты была здесь в последний раз, мы добавили игровую зону для детей.

— Спасибо, но, честно говоря, мне бы не помешало побыть немного одной. Это был сумасшедший день.

Кристина притянула меня к себе, чтобы еще раз обнять.

— Мы все ужасно переживаем из-за того, что произошло в том отеле. Уделяй этому столько времени, сколько тебе нужно. Твое первое выступление состоится только завтра.

Поднимаясь по лестнице в свою комнату на втором этаже, я думала о собрании в ратуше. Моя комната была расположена в дальнем углу, а коридоры напоминали лабиринт. Завернув за последний угол, я резко остановилась, увидев человека, небрежно прислонившегося к моей двери.

— Привет, Уиллоу.

— Что ты здесь делаешь?

— Пришло время ответить на твои вопросы. — В Соло было что-то необычное. Раньше он был осторожен и осмотрителен. Теперь он казался уверенным, и в его голосе звучала угроза.

Каждый волосок на моем теле завибрировал, вставая дыбом, когда электрический ток пробудил нервные окончания. Я оглянулась через плечо, но в коридоре было пусто.

— Как ты узнал, какая комната моя?

Уголки его губ тронула улыбка.

— Мэйсон добровольно поделился этой информацией. Ты не собираешься пригласить меня войти?

Я медленно подошла ближе, мое сердце билось где-то в горле.

Он отступил на шаг от двери, ожидая, пока я подойду к нему поближе.

— Потому что это то, чем мы занимаемся, Уиллоу. Мы крадемся и целуемся, когда никто не видит. Мы делали это десять лет назад, и мы сделали это сегодня утром.

Внезапно коридор показался мне тропическим лесом — слишком жарко, а в животе порхают бабочки. Когда я была подростком, очаровательная улыбка Соло заставила меня влюбиться в него, но мальчик, которого я когда-то любила, не имел ничего общего с мужчиной, стоявшим передо мной. Его голубые глаза светились желанием, и в них был тот уверенный, властный блеск, который всегда заставлял меня таять в прошлом. Сердце бешено колотилось в моей груди, когда я немного отступила назад.

— Я говорила тебе, что то, что произошло сегодня утром, было ошибкой.

— И все же мы оба по-прежнему хотим большего.

Я застыла на месте, когда Соло двинулся вперед, остановившись прямо передо мной, его пальцы погладили тыльную сторону моих ладоней, а затем продолжили движение вверх по моим рукам, шепча хриплым голосом:

— Если ты этого не хочешь, ты можешь уйти.

Когда я все еще не пошевелилась, он обнял меня за талию и притянул к себе.

— Я так и думал.

— Тристан и я… — начала я, но он закрыл мне рот пальцем.

— Я не хочу слышать о нем сейчас. Открой дверь, Уиллоу.

Я покачала головой, но это только заставило его протянуть руку.

— Тогда дай мне ключ.

— Комната не заперта, — прошептала я тихо, как будто мой голос пытался скрыть то, что я делала, от моего мозга, который выкрикивал предупреждения.

— Как удобно. — Соло открыл дверь и махнул рукой. — Дамы вперед.

— Это не очень хорошая идея, Соло. Будет лучше, если мы будем не одни. Помнишь, как ты нервничал сегодня утром, что кто-нибудь застанет нас вместе, — продолжала я.

Соло одарил меня одной из своих ласковых улыбок и без предупреждения подхватил меня на руки, как новобрачную, и повел в комнату. Когда он усадил меня, то только для того, чтобы закрыть дверь и запереть ее на замок.

— Я не против поговорить и хотела бы получить ответы на свои вопросы, но, чтобы было ясно, что никаких…

Он поцеловал меня прежде, чем я смогла закончить предложение, и, как и сегодня утром в ванной, я почувствовала, как моя голова наполнилась яркими красками.

— Уиллоу, — пробормотал он мне в губы, и мои руки сами по себе нашли его волосы и вцепились в них.

— Соло, — выдохнула я и поцеловала его в ответ с первобытным желанием большего. Почему запретное должно было доставлять такое удовольствие?

Комната была небольшой, и, целуя меня, он прижал меня к кровати.

— Я ждал этого годы, — пробормотал он мне в губы.

Я закрыла глаза, борясь с протестами и возражениями в своей голове.

— Обещай мне, что никто не узнает, — прошептала я хриплым голосом. — Это будет наш секрет.

Он глухо зарычал, но не согласился.

— Соло, обещай мне, — повторила я, когда он положил руки мне на плечи и слегка подтолкнул, давая понять, чтобы я забиралась на кровать.

Наши тела двигались синхронно, я отступала назад, пока не легла на кровать, а он следовал за мной, словно между нами протянулась невидимая ниточка.

Он ничего не сказал, когда задрал мою футболку и обнажил живот, его руки обхватили мои бедра, а щека с глубоким вздохом прижалась к моему пупку.

Я слегка улыбнулась.

— Тебе всегда нравился мой живот, не так ли?

— Ага. Однажды мой ребенок будет расти там.

— Что? — я нахмурила брови. — Нет, Соло, мы не можем. Это не…

Он поднял голову.

— Ты знаешь это так же хорошо, как и я.

— Соло, в твоих словах нет смысла. — Его слова были одновременно безумными и возбуждающими. — Ты собирался дать мне ответы. В наши планы не входило целоваться.

— Может, это и не твой план, но определенно мой. — Его руки расстегнули мои брюки и, скользнув мне под поясницу, он приподнял меня так, словно я ничего не весила.

Несмотря на мое необузданное желание к нему, я держалась за свои брюки.

— Что, если кто-нибудь придет?

— Тогда ты скажешь им, чтобы они убирались. Особенно, если это Тристан или Хантер.

— Хантер убьет тебя.

— Нет, он бы не стал. Только не тогда, когда ты скажешь ему, что я твоя пара.

Я оттолкнула Соло и заглянула ему в глаза.

— Ты мне не пара.

Он не ответил, но стянул с себя футболку, обнажив свое тело, показавшееся мне самым накачанным из всех, что я когда-либо видела. Его запах мужественности завлек меня и активировал те части моего мозга, которые ассоциировали его с удовольствием и доверием. Я вдохнула и на секунду закрыла глаза, расчувствовавшись. Это не должно казаться таким правильным.

— Ты в порядке? — Его палец скользнул вниз по моему бедру.

— Угу. — Я открыла глаза и позволила своим пальцам исследовать его тело, коснувшись татуировки с компасом на его предплечье, прежде чем перейти к шрамам на его торсе. — О, Соло, — сказала я, сочувствуя всей той боли, которую он, должно быть, пережил. Казалось, его это не смутило, и он наклонился, чтобы снова поцеловать меня.

— Однажды мы пытались заняться сексом, помнишь? — спросил он и задрал мою футболку и лифчик повыше. Я освободилась от ткани и осталась лежать в одних трусиках, продолжая целовать и посасывать мою грудь, как будто ему подали его самое любимое блюдо в мире.

— У нас ведь был секс?

— Почти. Мы пытались, но солдаты помешали нам.

— Я не помню эту часть, — прошептала я, когда чудесное чувство разлилось по моему телу, и воспоминания о том, что я испытывала с ним раньше, вернулись ко мне. — Но я помню, как целовала тебя.

— О, да? Ты помнишь, понравилось ли тебе это? — Он улыбнулся и поцеловал меня долгим и страстным поцелуем, наши языки танцевали интимный медленный танец.

— Да, мне понравилось, — выдохнула я ему в рот.

— Ты скучала по этому? — Его голубые глаза горели желанием, и он с трудом сглотнул, отчего кадык дернулся в горле.

— Да, — выдохнула я. — А ты?

Соло открыл рот, чтобы что-то сказать, но затем закрыл его, вместо этого покрывая меня легкими поцелуями от уха до шеи.

— Это значит — да? — От возбуждения у меня перехватило дыхание.

— Ты знаешь, что это так. Уиллоу, я хочу быть с тобой.

Я восприняла это в сексуальном смысле, игнорируя то, что Соло, возможно, имел в виду то, что мы будем вместе всегда. Последствия отношений с

— Я тоже хочу тебя, Соло.

Он напрягся и встретился со мной взглядом.

— Скажи это еще раз.

— У нас может не быть другого шанса сделать это.

Он слегка прищурил глаза, как будто то, что я только что сказала, ему не понравилось, но затем перекатился на бок и снял штаны.

Я не разглядела его как следует, потому что он быстро перекатился между моих ног, прижавшись ко мне всем телом, как будто хотел убедиться, что я никуда не денусь.

Мои руки уткнулись ему в затылок.

— Это будет всего один раз. Ты ведь понимаешь это, правда?

Он зарычал и укусил меня за подбородок. Это было нежно, но так властно, что мои трусики промокли насквозь.

— Нам следует поторопиться, пока нам снова кто-нибудь не помешал.

Мои слова заставили его отстраниться настолько, чтобы сорвать с меня трусики. Вместо того, чтобы бросить ткань на землю, он поднес ее к носу и с одобрительным вздохом понюхал.

Я сморщила нос.

— Зачем ты это сделал?

Соло криво улыбнулся мне.

— Потому что мне нравится запах твоего возбуждения.

Я потянулась к нему, но Соло остался на боку, его пальцы раздвинули мои складочки и обвели клитор.

— Ты насквозь мокрая. — Довольная улыбка на его губах, прежде чем он поцеловал меня, тронула меня до глубины души.

Он использовал свои сильные руки, чтобы расположить меня именно так, как ему хотелось. Я лежала на кровати боком, а моя правая тазовая кость была направлена вверх, он прижался ко мне сзади, его плечо было рядом с моим, и его соблазнительные губы приоткрылись в сосредоточении.

Я слегка напряглась, когда почувствовала, как его большая эрекция скользит вверх и вниз по моей заднице.

— Почему ты мокрый? — спросила я в замешательстве.

— Это просто преякуляция. — Его голос дрожал, и, используя свою руку, он направил головку своего члена так, чтобы она оказалась между моих складочек. А затем он медленно и настойчиво вошел в меня. Громкий стон вырвался у него, когда он выдохнул. — Черт, Уиллоу!

— Помолчи, — взмолилась я. — Я не хочу, чтобы нас кто-нибудь услышал. — Единственным ответом, который я получила, был еще один глубокий стон, когда он еще глубже погрузился в мою скользкую влагу.

Я закрыла глаза, наслаждаясь ощущением соединения наших тел.

— Ты такая тугая.

— Мне жаль.

Соло лежал на боку рядом со мной, его правая рука покоилась у меня на груди, а левая — на плече, в то время как его голова уткнулась в мои волосы.

— Вы с Тристаном когда-нибудь…

— Нееет. — Мой ответ прозвучал быстро. — Никогда.

— Значит, это твой первый раз?

— Если ты уверен, что у нас действительно этого не было, то да. — Как только я закончила фразу, Соло сильно вошел в меня, и я выгнулась дугой.

— Расслабься, детка.

Услышав, как он называет меня «деткой», совсем как много лет назад, я почувствовала, как эмоции переполняют мою грудь. Я закрыла глаза, делая маленькие быстрые вдохи и чувствуя, как он раскачивается внутри меня взад и вперед. Я занималась сексом с Соло, моим детским увлечением, которого я когда-то так сильно любила. Я открыла глаза, чтобы оценить нереальную ситуацию. Моя левая рука покоилась на его большом бицепсе, мой живот перекатился на бок, а сильные бедра Соло двигались в устойчивом ритме позади меня. Он старался не сжимать меня, пока я лежала, полностью поглощенная его объятиями, прислушиваясь к звукам глубокого наслаждения, которые исходили от нас обоих. Я опустила взгляд на свой живот, почти ожидая увидеть бугорок на нем каждый раз, когда он будет продвигаться глубже. Он казался таким большим, а его движения внутрь и наружу издавали эротический звук. Я застонала. Было невозможно не насладиться восхитительным ощущением того, что Соло наполняет, берет и пожирает тебя.

Он зарычал.

— Наконец-то мы сможем закончить то, что начали.

— Угу. — Я все еще не понимала, почему была так уверена, что у нас был секс, когда он сказал, что это не так.

— Все так, как ты себе представлял? — выдохнула я.

— Намного лучше. Быть внутри тебя — это рай. Это чертовски восхитительные ощущения. — Соло откинулся назад и посмотрел вниз. — Видеть, как мы соединяемся, — это чертова мечта, ставшая явью. Мой член наконец-то завладел твоей тугой киской!

Его слова возбудили еще больше.

— Ты мечтал об этом? — спросило мое тщеславие.

— Все это чертово время. — Соло снова прикусил губу и запустил руку в мои волосы.

В животе у меня запорхало еще больше бабочек. Я жаждала этого, услышать, как Соломон заявит, что все еще хочет меня, и в тумане вожделения мне было все равно, что я хожу по огню.

Он обхватил мое лицо ладонями и продолжал входить и выходить из меня, целуя, покусывая мои губы, посасывая мой язык, заставляя меня чувствовать себя расплавленной женщиной.

Выйдя из меня, он перевернул меня на спину.

— Уиллоу, подними ноги.

Я всегда была гибкой и подняла ноги. Обхватив руками мои лодыжки, Соло прижал мои колени к ушам и встал на колени сам. В таком положении он вошел глубже, и я немного прищурилась.

— Осторожно.

Соло поцеловал меня в голень и стал быстро двигаться вперед и назад. Кровать скрипела, и я боялась, что нас кто-нибудь услышит. В то же время я хотела, чтобы это никогда не заканчивалось. От ощущения нашего слияния в этой позе у меня перехватывало дыхание. Положив ладони на его предплечья, я прошептала:

— Я хочу, чтобы ты вошел глубже и задержался там на секунду.

Соло сделал, как я просила, и это было самое необычное ощущение второго удара сердца внутри меня.

— Тебе нравится чувствовать, как я наполняю тебя, не так ли, детка? — Его лоб был влажным от пота, и он обхватил мою грудь, словно она принадлежала ему.

— Я хочу запомнить это, — призналась я.

Соло слегка пошевелился, и это трение вызвало восхитительные ощущения, которые щекотали мне сердце. Я прижалась к нему, встречая его толчки, и стонала все громче, чем сильнее он в меня толкался.

Страх, что нас кто-нибудь найдет, не давал мне покоя, пока

Как долго мы этим занимались? Наши тела были покрыты испариной, и казалось, что Соло может продолжать так вечно.

Мои внутренние стенки вибрировали, и когда Соло ускорил темп, ощущение, что они сжимаются, заставило меня учащенно дышать. Мое тело выходило из-под контроля.

— Соло, Соло, да, да, — я закрыла глаза, не в силах произнести ни слова. — Еще.

— Правильно, — Он переплел свою правую руку с моей, сжимая ее, одновременно входя и выходя из меня с высокой скоростью. — Отпусти, детка. Просто отпусти.

В тот момент я не беспокоилась о том, что нас кто-нибудь найдет. Я зажмурилась, мое тело напряглось, и я издала тихий вскрик.

— Да, Соло, да.

— Уиллоу, черт возьми, да… возьми это. — Соло входил в меня и рычал одновременно. — Моя, моя, моя.

Я слышала его сквозь туман оргазма и держалась за него, как будто кто-то мог снова разлучить нас.

Соло уткнулся носом в мою щеку, обхватив меня руками, пока полностью входил в меня, и напрягся, когда достиг своего пика.

Мы были потными и запыхавшимися, когда рухнули в объятия друг друга.

Через минуту я оттолкнула его.

— Ты слишком тяжелый.

Соло перекатился на бок, но продолжал держать ногу поверх моей.

— Как ты себя чувствуешь?

Все еще тяжело дыша, я повернула голову и улыбнулась.

— Как ты себя чувствуешь?

— Счастлив. — Он сверкнул зубами в широкой улыбке.

— Да, это было здорово. — Я села, но Соло потянул меня обратно.

— Останься еще немного.

— Будет лучше, если мы оденемся. Кто-нибудь может прийти, и я не хочу, чтобы ты думал, что это нечто большее, чем секс.

— Уиллоу, почему ты отказываешь себе в том, что кажется таким правильным? — Соло провел рукой по моему животу и положил ее на область таза. В то же время он наклонился и поцеловал меня так, словно этот поцелуй сам по себе был признанием в любви.

— Это действительно кажется правильным, — прошептала я и тут же пожалела, что сказала это.

— Это потому, что мы всегда были созданы друг для друга. Я полюбил тебя с того момента, как впервые увидел.

Обида и ненависть, которыми я прикрывала свое сердце, словно ледяным щитом, последние семь лет, быстро таяли, и моя кровь побежала по венам мощным потоком из растаявшего ледника.

— Соло, я не могу. — В порыве настойчивости я оттолкнула его и начала одеваться.

— Уиллоу, не отрицай того, что у нас есть вместе.

— Слишком многое поставлено на карту, и я не совершу одну и ту же ошибку дважды. — Мои руки дрожали, когда я пыталась застегнуть брюки. Я не могла смотреть на него. — Я же говорила тебе, что это будет только один раз.

— Уиллоу, послушай меня. — Соло протянул руку. — Ты помнишь, что мы делали, когда нас нашли солдаты?

— Ты сказал, что мы пытались заняться сексом.

— Нет, Уиллоу. Мы пытались заняться любовью. Ты помнишь, почему?

— Что значит «почему»?

— Ты помнишь кольцо из травы? — Соло поднялся и встал передо мной. Его не волновало, что он голый, но он решительно потянулся, чтобы коснуться меня. — Мы дали друг другу обещания. Я обмотал кольцо из травы вокруг твоего пальца и…

Я ахнула, мои глаза затуманились, когда воспоминания вернули меня к реке. Мне снова было пятнадцать, и я подняла руку и сказала ему, что кольцо моего любимого цвета.

— Мы сами устроили свадебную церемонию, — выдохнула я.

— Да. — Он схватил меня за руки и заглянул глубоко в глаза. — Теперь ты помнишь, не так ли? Мы были на полпути к завершению нашего брака, когда нас прервали.

Я моргнула, когда ко мне вернулось еще больше заблокированных воспоминаний.

— Это объясняет мои воспоминания о том, как я занималась с тобой любовью.

Соло одарил меня мягкой улыбкой.

— Мы дали друг другу обещания и теперь занимаемся любовью. Я бы сказал, что наша связь крепка.

Отстраняясь, я отдернула руки.

— Нет.

— Уиллоу. — Соло вздохнул. — Мы обещали, что никогда и никому не позволим встать между нами. Ты помнишь? Я сдержал свое обещание и дождался тебя. Я все еще люблю тебя.

— Мне жаль. — Я повернулась к нему спиной, переполненная эмоциональными воспоминаниями о том времени, когда мы были вместе.

— Разве ты не видишь, что никогда по-настоящему не ненавидела меня? Они заставили тебя думать, что ненавидишь, но это никогда не было правдой.

Моя голова раскалывалась от болезненного замешательства, когда я повернулась, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.

— О, поверь мне, моя ненависть была очень реальной. Я все еще чувствую ее в глубине души.

Рука Соло упала вдоль тела, и из его груди вырвался глубокий вздох.

— Уиллоу, не делай этого. Не прячься от меня.

— Тебе нужно уйти, пока тебя кто-нибудь не увидел.

Резкими движениями Соло подобрал свою одежду и оделся. Я стояла и смотрела на него, обхватив себя руками, и мой мозг раскалывался от противоречивых эмоций.

Прежде чем уйти, он подобрал мои порванные трусики и подошел ко мне поближе.

— Может быть, ты еще не готова это услышать, но ты не испытываешь ко мне ненависти, и я имел в виду то, что сказал. — Его взгляд опустился к моему животу. — Однажды у тебя в животе вырастет наш малыш, и ты снова назовешь меня своей парой.

Соло вышел из комнаты, и когда он закрыл за собой дверь, я опустилась на кровать, с громким «вжик», выдохнув воздух, который задерживала. Мое тело начало трястись, а на глаза навернулись слезы. Я не хотела, чтобы Соло усложнял мою жизнь, но время, проведенное вместе в бегах, теперь отчетливо прокручивалось, и я вспомнила, какой уверенной я была в тот день у реки, когда назвала его своей второй половинкой. Я пообещала ему быть с ним всегда, и мы были так влюблены друг в друга. Как это могло быть не более чем страстным увлечением, как утверждали психологи, если после стольких лет близости с Соло мне все еще хотелось вернуться домой?

— Он мне не подходит, — тихо прошептала я. Как он мог мне подходить, когда быть с Соло было бы величайшим предательством по отношению к Хантеру, который поклялся защищать меня от него?

Глава 24

Искупление

Соло

Я сильно рисковал с Уиллоу, но это оправдало себя. Что касается меня, то занятия любовью, которые мы разделили, были завершением нашего брака, который состоялся семь лет назад.

— Теперь она вспомнит, что на самом деле произошло между нами, — сказал я себе, спускаясь по лестнице в Серое поместье.

Но что, если она серьезно считает,

Моя кожа покрылась мурашками от одной только мысли о том, что я никогда больше не смогу прикоснуться к ней. Уиллоу была моей! Я только что заявил на нее права, и, с ее знанием культуры Севера, она должна была это понимать.

Я позволил ей глупые комментарии о том, что наши занятия любовью были одноразовыми, потому что чувствовал, что ей нужно было немного самообмана, чтобы успокоиться. В глубине души Уиллоу знала, что пути назад нет ни для кого из нас. Она была похожа на меня и хотела выйти замуж и завести детей. Теперь мне нужно было, чтобы она призналась всему миру, что хочет этого со мной.

Я был погружен в размышления, когда выходил через большие французские двери, ведущие в парк. Если бы я нашел Хантера и каким-то образом помирился с ним, это помогло бы Уиллоу принять решение, но если бы это имело неприятные последствия и его ненависть ко мне возросла, это могло бы усугубить ситуацию.

— Соло.

Я повернул голову и увидел Перл и Лауру, сидящих на том же месте, где я видел их в последний раз. Они были одни.

Перл помахала рукой, ее голубые глаза сверкнули на солнце.

— Подойди к нам на секунду.

— Дамы. — Я наклонил голову и остановился перед ними.

— Вольно, солдат, и садись. — Лаура похлопала по спинке стула рядом с собой. Вокруг большого стола стояло десять стульев, и я подчинился ее желанию, оглядываясь через плечо, не уверенный, хорошая это идея или нет.

— Я рада видеть, что ты так хорошо выглядишь, Соло. — Перл откинула назад свои длинные светлые волосы и улыбнулась мне. — Мне сказали, что ты храбро сражался сегодня утром, когда мужчины штурмовали отель.

— Это то, чему меня учили.

— Я знаю, и мы все благодарны тебе за защиту, которую ты предоставил нашим гостям. Все могло бы быть намного хуже, если бы не ты и остальная команда охраны.

— Я просто выполняю свою работу.

Перл наклонилась вперед.

— За исключением того, что в твоем случае ты несешь епитимью, не так ли?

Я нахмурил брови.

— Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду.

— Ты не задавался вопросом, почему Магни выбрал тебя для этого задания? Должно быть, и тебе, и Уиллоу было странно чувствовать себя вынужденными встречаться после того, как все так стремились разлучить вас.

Положив локти на подлокотники, я переплел пальцы и прижал большие пальцы друг к другу.

— У нас все получится.

— Я знала, что получится, но все равно считаю, что ты имеешь право на объяснение. — Перл с легкой улыбкой посмотрела на Лауру, а затем снова на меня. — Я сомневаюсь, что Хан и Магни нашли время объяснить тебе, почему тебе дали это задание, и я не хочу, чтобы ты думал, что это был способ наказать тебя. Небеса знают, что тебя достаточно наказывали, когда ты был подростком.

Лаура заерзала на своем месте.

— Я рассказала Перл, что охотники сделали с тобой, Соло. Это было неправильно.

— Боюсь, отчасти это наша вина. — Перл слегка поскребла ногтем по столу. — Видишь ли, когда вы с Уиллоу пропали, вы поставили под угрозу весь процесс интеграции. В те восемь дней никто из нас толком не спал, и Хан с Магни были готовы убить тебя за то, что ты сделал. Их не волновало обещание охотников, данное Уиллоу, сохранить тебе жизнь. Я не знаю, понимаешь ли ты, как были унижены наши мужья из-за того, что не смогли найти двух подростков.

Лаура издала звук согласия.

— Ты выставил Магни дураком, Соло, и нарушил наши самые священные законы. Мы имели полное право разочароваться в тебе, и ярость мужчин была оправданной.

Я откинулся на спинку стула.

— Нам обязательно об этом говорить? Это случилось много лет назад, и Магни ясно высказал свою точку зрения. Он избил меня чуть не до смерти, помните?

Лаура скрестила руки на груди.

— Возможно, ты и провел неделю в больнице после того боя, но Магни тоже был ранен.

Я не смог сдержать гордости в своем голосе, когда заговорил:

— Да, я слышал, что из-за этого он оглох на одно ухо.

Лаура приподняла бровь, но прежде чем она успела заговорить, Перл наклонилась к ней.

— Дело в том, что тебя назначили защищать артистов с Родины, потому что я об этом попросила.

Это меня удивило.

— Вы это сделали?

Перл кивнула.

— Да.

— Я думал, за этим стоит Магни.

— Ну, он отдал приказ, но именно я предложила возложить на тебя ответственность за безопасность Уиллоу. Я подумала, что это будет отличным способом для тебя искупить вину за то, что ты подверг ее опасности много лет назад.

Я нахмурилась.

— Почему?

Перл склонила голову набок.

— Потому что пришло время, Соло. Ты стал другим человеком по сравнению с тем, каким был тогда, и вы оба заслужили шанс все исправить.

Я опустил глаза, стараясь не выдать своих чувств по этому поводу.

— В жизни есть способы расставлять все по своим местам. В твоем случае ты причинил боль женщине и теперь помогаешь другим женщинам в качестве члена группы по борьбе с домашним насилием. — Перл одарила меня сочувственной улыбкой. — Мы все знаем, какой ты свирепый воин, Соло. Но никто из нас не в силах вернуться в прошлое и исправить свои ошибки. Все, что ты можешь сделать, — это восстановить равновесие, совершив епитимью.

— Сначала я хотела, чтобы Магни поручил тебе охранять Уиллоу. Мне показалось правильным, что ты совершаешь покаяние, присматривая за женщиной, которую однажды похитил.

— Я ее не похищал. — Я все еще смотрел вниз, но мои слова прозвучали сквозь стиснутые зубы.

Перл громко вздохнула и наклонилась вперед, положив руки на стол перед собой, как будто хотела дотронуться до меня.

— В любом случае, Магни отказался. Он сказал, что это было бы несправедливо по отношению к Уиллоу, поэтому тебе было приказано охранять Сальму Роуз вместо нее. — Она сделала паузу, ожидая моего ответа. Я промолчал.

— В любом случае, Соло, я просто хотела, чтобы ты знал, что мы не пытались наказать тебя еще больше. Мы давали тебе шанс вернуть то, что ты взял.

— Что я взял? — На этот раз я встретился взглядом с Перл.

— Да, мы все должны брать на себя ответственность за свои ошибки, а ты лишил Уиллоу чувства безопасности. Она могла погибнуть. Вы оба могли погибнуть. Вот почему я хотела, чтобы ты вернул ей чувство безопасности, защитив ее.

Для меня это было извращенной логикой мамаш, но я

— Мы знаем, что тебе было нелегко, — продолжила Перл. — Я боялась, что в конечном итоге ты станешь озлобленным и циничным, если будешь жить, не имея возможности поговорить о том, что произошло. Мы, жители Родины, исцеляемся с помощью диалога.

— Может быть. — Я почесал в затылке, видя возможность. — Дело не только в Уиллоу. Но и в Хантере тоже. Думаю, он ненавидит меня больше, чем она.

Лаура и Перл обменялись взглядами.

— У него есть все основания ненавидеть тебя, — сказала Лаура, и ее ярко-рыжие волосы заблестели на солнце.

— А, ясно. А я-то думал, вы любите исцелять людей с помощью диалога. Но, может быть, эта привилегия предназначена для других людей, кроме Хантера?

Перл приподняла губы в задумчивой улыбке.

— Я вижу, что ты делаешь. — Она откинулась назад. — Ты хочешь, чтобы мы помогли тебе помириться с Хантером.

— Я сомневаюсь, что вы сможете. Ненависть, которую он испытывает ко мне, глубока.

Лаура склонила голову набок.

— Может быть, он послушает, если ты сядешь и извинишься перед ним. Просто скажи ему, что теперь ты старше и понимаешь, как неправильно было забирать Уиллоу. И дай ему торжественное обещание, что никогда больше не будешь к ней приставать.

Я прикусил губу и нахмурился. Я никак не мог дать подобное обещание. Я твердо намеревался быть с Уиллоу, согласен Хантер или нет. Я думал о том, как ответить, не раскрывая слишком многого, но тихий смех Перл показал, что она видела меня насквозь.

— Ого, Соло, твоя решительность и преданность достойны восхищения. Ты ведь никогда не откажешься от Уиллоу, не так ли? — Ее глаза были полны жизни и любопытства.

— А Хан отказался бы от тебя? — Я повернулся и посмотрел на Лауру. — А что насчет Магни? Он ведь никогда не отказывался от тебя, не так ли?

— Это было другое дело. Мы с Магни были женаты, и я любила его. Если Уиллоу не любит тебя, то нет смысла ждать ее. — Лаура взмахнула рукой. — В хоре и оркестре есть красивые женщины, почему бы не соблазнить одну из них?

Я нахмурился и откинулся на спинку стула, позволяя языку своего тела ответить за меня.

Перл постучала пальцем по губам.

— Я не против поговорить с Хантером, но, возможно, будет лучше, если это сделает Лаура. Он может затаить на меня обиду за то, что я предложила ему поиграть в футбол на Родине.

Лаура как раз собиралась ответить, когда ее голова резко повернулась при звуке громких гневных криков.

— Где Мэйсон? — Она подскочила с широко раскрытыми от беспокойства глазами. — Если этот парень еще раз ввяжется в драку, клянусь, я…

— Оставайтесь здесь, — приказал я, но она не послушалась. Лаура обошла стол и выбежала из патио, прежде чем помчаться на звук. Я бросился за ней и, благодаря своим длинным ногам, быстро догнал ее. — Это не Мэйсон. — Голоса принадлежали мужчинам.

Это не замедлило Лауру, которая бежала так, словно Мэйсона забили до смерти и ей нужно было его спасти.

— Сюда, — крикнула она и повернула налево, выводя нас на большую лужайку перед оранжереей, где разбили лагерь сотрудники службы безопасности.

Я замедлил шаг, увидев, как дерутся по меньшей мере две группы полицейских и спецназовцев. Пятеро или шестеро из них навалились друг на друга большой кучей, и Лаура, должно быть, испугалась, что ее сын может оказаться внизу, потому что крикнула им, чтобы они остановились, и схватила первого, до кого добралась. Я узнал Етти со спины и увидел, как он с рычанием отдернул локоть назад, чтобы стряхнуть ее с себя. Его локоть попал Лауре прямо в лицо, и она упала на спину, закрыв нос обеими руками и издав оглушительный крик боли. Как будто кто-то нажал на кнопку паузы, и дерущиеся мужчины остановились, услышав женский крик. Все они повернули головы в ее сторону, включая Етти, который побледнел, когда понял, что натворил.

— Лаура? — Я присел перед ней на корточки. — Дай-ка я посмотрю.

Когда она опустила руки, они были полны крови, а губа у нее была большая и опухшая. Вокруг меня раздались громкие гневные возгласы, когда мужчины осознали масштаб того, что только что произошло.

— Кто это сделал? — я узнал голос Лео, но продолжал смотреть на Лауру.

— Думаю, это был я, но я не хотел. Я был сверху на этом ублюдке. — Етти указал на Кэмерона, офицера полиции, которого Уиллоу попросила помассировать ей бедро.

По лицу Лауры текла кровь, поэтому я снял с себя форменную рубашку и протянул ей.

— У тебя все зубы на месте?

Она провела языком по передним зубам, но как только она открыла рот, стало видно, что у нее не хватает одного из нижних передних зубов.

— Вот этот. — Я показал ей свой собственный передний зуб.

— Только не говори Магни, — пробормотала она. — Он взорвется, а у него и так стресс.

— Он все равно узнает. — Не успел я произнести эти слова, как подъехали Магни, Боулдер и Хан на трех больших белых байках, на которых, как я видел, охранники патрулировали парк.

— Что, черт возьми, происходит? — прогремел Хан и спрыгнул с машины. — Мы слышали вашу перепалку прямо из моего кабинета. Мамаши и так достаточно травмированы после сегодняшнего! Неужели все мужчины в моей стране сошли с ума, черт возьми?

Я прикрывал Лауру своим телом, но как только я встал и повернулся лицом к троим мужчинам, они увидели, что она сидит на траве, а ее руки и лицо перепачканы кровью. Хан и Боулдер замерли на месте, а Магни поспешил к жене. Он не закричал, как ожидалось. Он просто напрягся и, не сводя с нее глаз, опустился перед ней на колени.

— Скажи мне, кто это сделал с тобой. — Его руки подняли ее лицо, когда он осмотрел ее разбитую губу и выбитый зуб, в то время как его собственные губы были сжаты в тонкую линию.

Лаура покачала головой.

— В этом не было ничьей вины. Я пыталась остановить драку и получила удар. Такое случается.

— Ты пыталась остановить драку? Зачем?

— Я думала там Мэйсон.

Глаза Магни сузились, а затем он выпрямился во весь рост, протянул Лауре руку, чтобы поднять ее, и встал перед всеми нами, мужчинами, говоря тоном, в котором слышался цианид.

— Кто. Причинил. Боль. Моей. Жене?

Присутствовало около четырнадцати человек, и все

— Кто ранил… — Магни только начал повторять свой вопрос, когда Етти шагнул вперед.

— Я это сделал. Случайно, — ответил мой храбрый друг, не отрывая взгляда от земли.

Я закрыл глаза и пожалел, что не могу ничего для него сделать. Но наши законы были черно-белыми, а мои руки были связаны.

Стоявшая рядом со мной Лаура подалась вперед, вытирая кровь с лица моей футболкой.

— Можно мне кое-что сказать? — она смотрела на Хана, а не на Магни.

На его лице тоже застыло выражение гнева, но он кивнул.

— Я знаю наши законы и понимаю, что это выглядит плохо, но можем ли мы просто подумать об этом секунду? Етти не хотел причинить мне боль, и разбитая губа — не самое худшее, что я пережила во время спарринга с вами, парни. — Она указала подбородком на Боулдера и Магни.

— Я воин, и я была единственной, кто бросился в драку. Вы не можете наказать Етти за то, что произошло случайно.

Слова Лауры были встречены молчанием, и она подошла к Магни, чтобы что-то прошептать. Казалось, они о чем-то спорили наедине, в то время как Хан переминался с ноги на ногу и обращался к мужчинам с хмурым выражением лица.

— Почему вы, мужчины, вообще поссорились?

Послышалось негромкое бормотание.

— Етти, говори громче, — приказал Хан.

Етти заложил руки за спину и выпрямился, как солдат, которым он и был.

— Некоторые отпускали комментарии о женщинах, а мы, охотники, это не оценили.

— Какого рода комментарии? — Хан указал на Лео. — Ты слышал это?

Лео почесал плечо и посмотрел в сторону. Было ясно, что он не хочет отвечать.

— Какие комментарии? — тон Хана стал более серьезным, и он угрожающе шагнул вперед.

Лео облизнул пересохшие губы.

— Многие из нас были расстроены тем, что женщина поступила на службу в полицию, и, возможно, были какие-то неуместные шутки.

— Насчет Рейвен? — взгляд Боулдера сузился, и он, казалось, был готов наброситься на любого мужчину, который проявил неуважение к его дочери.

— Нет. Это был более общий вопрос, и затем были упомянуты одно или два имени.

— Какие?

Лео опустил глаза.

— Я этого не слышал, но это разозлило Етти. Когда они с Кэмероном начали ссориться, это довольно быстро переросло в драку с остальными. Я пытался разнять их, но, когда тебя бьют, ты отвечаешь ударом на удар.

Хан подошел к Етти.

— Какие имена ты слышал?

На этот раз Етти поднял голову и посмотрел прямо на Хана.

— Сальма Роуз, Уиллоу Дарлингтон и Дарлин Лонг.

— Понимаю. И что было сказано об этих женщинах?

Етти выпятил грудь.

— Это были комментарии по поводу их внешности. Они были грубыми и не заслуживают повторения.

Я оглянулся и увидел, что собралась толпа. Перл стояла в нескольких шагах позади Хана, а еще дальше стояли Мила, Рейвен, Кристина, несколько детей и несколько артистов. Я не видел ни Уиллоу, ни Сальмы, но Дарлин была там и смотрела на это с широко открытыми глазами.

— Хорошо, расскажете мне все позже. — Хан указал на Етти и Кэмерона. — Похоже, вы двое начали ссору. Вы пойдете со мной. Остальные поговорят с Боулдером и расскажут, что видели. Он расскажет мне подробности.

Мы с Етти обменялись долгим взглядом, когда он проходил мимо меня, и, положив руки друг другу на плечи, крепко сжали их. Я хотел вступиться за него или вызвать Хана и Магни на поединок за жизнь Етти. Я думаю, он увидел это в моих глазах — молчаливый вопрос, нужна ли ему моя помощь, — потому что Етти тихо пробормотал:

— Не делай глупостей.

Лаура и Перл последовали за Ханом, Магни, Кэмероном и Етти, но я сомневался, что они смогут что-то сделать, чтобы остановить неизбежное.

Стоя неподвижно, как каменная горгулья, я смотрел им вслед, пока они не скрылись из виду.

— Соло, пожалуйста, я не понимаю, что произошло. — Женский голос прервал мои мрачные мысли, и, посмотрев вниз, я увидел Дарлин, женщину из оркестра, которая несколько раз была добра к Етти.

— Э-э-э… — я попытался собраться с мыслями. — Етти ударил Лауру по лицу…

— Но это был несчастный случай?

— Да.

— Они накажут его за это?

— Да.

Дарлин посмотрела в ту сторону, куда он ушел.

— А он не может просто извиниться?

— Нет. Я знаю, жителям Родины трудно это понять, но у нас существуют суровые наказания за прикосновение к женщинам, и причинение им вреда — это верный смертный приговор.

Дарлин тихонько вскрикнула и схватила меня за руку.

— Нет!

Я отступил назад, желая разорвать физический контакт с ней, и огляделся, опасаясь, что кто-нибудь может принять ее вспышку за то, что это я инициировал контакт.

— Отпусти. — Я потянул свою руку.

— Ты хочешь сказать, что даже это может навлечь на тебя неприятности?

— Да. — Другой рукой я ослабил ее хватку и отодвинулся. — Будет лучше, если ты не будешь прикасаться ко мне.

— Мы ни за что не позволим Етти погибнуть из-за этого несчастного случая. — На лице Дарлин было выражение вызова и решимости. — Я сбуду бороться с этим.

— Драться? — Я в замешательстве посмотрел на ее маленькую фигурку. — Ты не можешь драться с Ханом или Магни. Ты недостаточно сильна.

Дарлин вздернула подбородок.

— Просто смотри на меня! — Повернувшись, Дарлин направилась к своим подругам, и их группа, словно пчелиный рой, загудела от возмущения. Я с благоговением смотрел, как Дарлин разослала пятерых женщин в разные стороны. Они бежали, направляясь прямо к другим женщинам, разговаривали, кивали, жестикулировали.

Дарлин вернулась ко мне.

— Где Сальма?

— Я не уверен.

— Нам нужно ее найти.

Лео был рядом, и я спросил его, не знает ли он, где Сальма.

— Она с Тристаном и Беном. Они пошли кататься на лодке к пруду. Думаю, что некоторые дети тоже пошли с ними.

Когда мы нашли Сальму, она заплетала волосы Дина в косу и улыбнулась нам. Дарлин села рядом с Сальмой и быстро и с большой страстью рассказала о ситуации с Етти. Чем больше она говорила, тем больше казалось, что Сальма вот-вот расплачется.

— Это ужасно. Чем я могу помочь?

— Мы создали петицию, и нам нужно, чтобы ты использовала свое влияние и помогла нам собрать как можно больше подписей. Нам нужно действовать быстро. Это вопрос жизни и смерти.

Сальма поднялась с травы и отряхнула платье.

— Я этим займусь. Я расскажу об этом всем своим поклонникам, и мы с Беном обзвоним всех известных нам знаменитостей и тоже запишем их. Поверьте мне, эта петиция соберет миллионы подписей в кратчайшие сроки.

— Хорошо, мы встретимся

— Вот вы. — Уиллоу указала на группу полицейских и спецназовцев, которые с изумлением наблюдали за тем, как мамаши суетятся вокруг.

Один из мужчин ткнул себя в грудь.

— Кто, я?

— Да, и вы все тоже. Нам нужны ваши подписи.

— Зачем?

— Потому что пришло время изменить устаревшие законы, которые у вас есть. Как вы думаете, Етти должен умереть за то, что он сделал?

— Таков закон.

Дарлин и несколько ее подруг запротестовали.

— Нельзя принимать законы, которые заставляют женщин бояться того, что из-за них могут случайно погибнуть хорошие мужчины. Сейчас здесь тысячи женщин, а не только несколько.

— Но эти законы — наш способ защитить женщин от вреда.

Уиллоу обратилась ко всем мужчинам.

— Разве вы не видите, как неправильно со стороны вашего правителя казнить хорошего человека из-за устаревшего закона? Особенно в тот день, когда ваша страна сделала большой шаг к равноправию, позволив Рейвен поступить на службу в полицию. Она не сможет выполнять свою работу, если каждый раз, когда мужчина прикасается к ней, он совершает преступление. С появлением новых возможностей для женщин возникает необходимость изменить ваши строгие законы.

— Но что, если мужчина намеренно причиняет боль женщине?

— Тогда с ним следует поступить так же, как если бы женщина причинила боль мужчине.

Среди мужчин послышался ропот.

— Ты хочешь сказать, что мы должны убивать и женщин тоже?

— Нет. — Уиллоу уперла руки в бока. — Я говорю, что вы не должны никого убивать.

— Она пытается превратить Северные земли в Родные земли. — Один из моих коллег сморщил нос.

Уиллоу уставилась на него.

— Это было бы невозможно. Пораскиньте мозгами. То, что случилось с Етти, могло случиться с любым из вас.

— Я согласен на изменение законов, — сказал я и шагнул вперед. — Где мне расписаться? — спросил я.

— Конечно, ты бы так сказал, — громко произнес Хантер, который до этого момента молчал. — Но эти законы приняты не просто так.

— Я тоже подпишу. — Лео встал и поднял руки. — Этот закон слишком жесткий. Я не думаю, что Етти заслуживает смерти.

— Хантер, нам нужна твоя помощь. — Уиллоу спустилась со сцены и направилась к своему брату, который сидел высоко в глубине зала. — Етти — неплохой человек, и ты это знаешь.

— Я никогда не говорил, что он такой.

— У тебя миллионы поклонников. Если ты попросишь их подписать петицию, мы сможем собрать еще больше подписей.

Он опустил глаза.

— Пожалуйста, Хантер. Подписи северян будут значить для Хана больше, чем подписи жителей Родины. Твои поклонники прислушаются к тебе.

Когда Хантер не ответил Уиллоу, она надавила на него.

— Представь, если бы это был ты.

— Я всецело за то, чтобы спасти жизнь Етти, но нам нужны строгие законы, иначе ни одна женщина здесь не будет в безопасности. Если мужчинам разрешат прикасаться к женщинам, это будет похоже на то, как если бы толпа напала на вас в отеле на днях.

Уиллоу умоляла его.

— Мы не говорим, что им должно быть позволено прикасаться к нам, просто обычной реакцией не должно быть убийство мужчины. Может быть, это был несчастный случай, как сегодня, может быть, женщина и мужчина любят друг друга и хотят быть вместе без разрешения ее защитника. Каждая женщина должна иметь право выбирать сама и быть услышанной, когда речь заходит о судьбе мужчины, который к ней прикасался.

Хантер выпрямился и перевел взгляд с Уиллоу на меня и обратно. Я придвинулся ближе.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? Уиллоу, ты делаешь это ради него? — Он указал на меня.

Я был достаточно близко, чтобы слышать Хантера, но остальные мужчины уже спустились со сцены, где исполнительницы уговаривали их подписать петицию.

— Если бы я тогда не вмешалась, Соло был бы убит, — возразила Уиллоу, не сводя глаз с Хантера. — Это было бы неправильно.

Хантер встал, его тело кипело, а зеленые глаза были темнее обычного.

— Ты будешь держаться от него подальше.

Я тоже выпрямился.

— Дело не во мне и Уиллоу. Дело в Етти, который всегда был добр к тебе. Ты знаешь его не так давно, как я, но он самый верный друг, какой только может быть. Этот мужчина принял бы пулю за любую женщину, и причинять боль Лауре было последним, о чем он думал. Если у тебя есть хоть капля порядочности, ты поможешь ему избежать казни за несчастный случай, который он не мог контролировать.

Хантер встал и поднялся на несколько ступенек вверх, чтобы встать передо мной.

— Я подпишу петицию и призову миллионы моих поклонников сделать то же самое, если…

Моя бровь поползла вверх, когда он уставился на меня.

— Ты дашь мне слово, что после этого тура будешь держаться подальше от моей сестры навсегда.

Я с трудом сглотнул.

— Ты не можешь просить меня об этом.

— Да, я могу!

Он просил меня выбрать между любовью всей моей жизни и моим лучшим другом, который был для меня как семья. И Етти, и Уиллоу спасли мне жизнь в прошлом, и я любил их обоих.

Отказаться от Уиллоу было все равно что перестать дышать. Я просто не мог!

Но жизнь Етти была на кону, и Хантер мог помочь спасти ее. Я посмотрел на Уиллоу, и мое сердце трещало по швам, когда я разрывался между преданностью своему лучшему другу и глубокой любовью, которую я испытывал к Уиллоу. Уиллоу не верила в смертную казнь. Простила бы она меня, если бы я выбрал ее, а Етти казнили? Простил бы я себя?

— Итак, что же это будет? — нетерпеливо спросил Хантер.

Я потер грудь рукой, как будто мог удержать свое сердце, чтобы оно не разбилось надвое, и с глубокой печалью открыл рот, чтобы ответить.

Глава 25

Приговор

Уиллоу

— Я подпишу петицию и призову миллионы моих поклонников сделать то же самое, если… — слова Хантера заставили меня напрячься, и я не сводила с него глаз, когда он посмотрел прямо на Соломона и закончил фразу: — Ты дашь мне слово, что после этого тура ты навсегда будешь держаться подальше от моей сестры.

Я закрыла глаза, и крик разочарования застрял у меня в горле.

— Ты не можешь просить меня об этом, — голос

— Да, я могу!

Я знала, что Хантер пытался защитить меня, но он не понимал, как все изменилось для меня. Мысль о том, что я больше никогда не увижу Соломона, вызвала у меня приступ истерии, словно жгучая кислота в желудке. По моим ногам, казалось, ползали муравьи, а голова болела от воспоминаний о травме из моего прошлого. С тех пор, как мы с Соло впервые встретились десять лет назад, законы, правила и обеспокоенные люди пытались разлучить нас, и в течение последних семи лет им это удавалось.

Мы с Соломоном обменялись взглядами, и мне показалось, что он просит у меня прощения. Он собирался выбрать Етти, а как он мог не выбрать? Какой мужчина позволил бы своему лучшему другу умереть, если бы мог предотвратить это?

Хантер скрестил руки на груди.

— Итак, что же это будет?

Я больше не позволяла другим принимать решения за меня. Гнев, накопившийся много лет назад, вспыхнул во мне, словно ниспосланное небесами топливо, чтобы я могла сама выбрать свою судьбу. Шагнув вперед, я заговорила.

— Соло не может тебе этого обещать.

— Сестренка, не вмешивайся в это, — предупредил меня Хантер и застонал.

Но я не могла оставаться в стороне. Мне было невыносимо слышать, как Соло обещает никогда больше меня не видеть, хотя сегодняшний день с ним был самым счастливым за последние семь лет. С серьезным лицом и напряженными плечами я стояла на своем перед Хантером.

Его ультиматум Соломону был обращен против меня. Мне словно нужно было сделать выбор между моим братом и Соло, и это разрывало меня на части.

— Хантер, пожалуйста, не ненавидь меня, потому что я так сильно тебя люблю, — прошептала я.

Соло сделал маленький шажок в мою сторону, но я жестом велела ему отойти.

— Уиллоу, о чем ты говоришь? — лицо Хантера опустилось, как и его голос, и когда я не ответила, он закрыл глаза, словно защищаясь от тех ужасных вещей, которые я пыталась ему сказать.

— Соло не может обещать тебе держаться от меня подальше, потому что я не стану держаться от него подальше.

— Но ты же его ненавидишь.

Я покачала головой.

— Нет, Хантер. Я не испытываю к нему ненависти.

Лицо Хантера сморщилось.

— Да, это так. Ты просто запуталась.

— Нет, Хантер. Все наоборот. Я снова все отчетливо помню, и мои чувства вернулись. — На моих глазах выступили слезы. — Соло и я дали друг другу обещания. Мы провели церемонию.

— О чем ты говоришь?

Я вдохнула и произнесла на выдохе:

— Соло — мой муж.

— Черт возьми, — тихо прошипел Хантер. — Я бы знал, если бы это было так. — Его руки взметнулись в воздух и приземлились на его волосы. — Это неправда, Уиллоу. Ты ненавидишь Соло!

Я потянулась к брату, пытаясь успокоить его.

— Я тоже так думала, но Соло и я… — мой голос сорвался, и я подняла глаза, чтобы встретиться с глазами Соломона, которые сияли от неподдельных эмоций.

— Мы любили друг друга все эти годы назад. Это было не просто мимолетное увлечение, и я не могу запереть эти чувства внутри себя.

— Но он причинил тебе боль, — умолял меня Хантер и вернул мое внимание. — Уиллоу, разве ты не помнишь? Я обещал защитить тебя от него. Ты чуть не умерла.

Соломон придвинулся ближе ко мне.

— Я больше не причиню ей вреда.

Его слова были встречены с явным недоверием на лице Хантера, когда он прищурился и угрожающе указал пальцем на Соло.

— Я иду к Хану и Магни. Они переведут тебя в какое-нибудь богом забытое место на Аляске, если ты не будешь держаться от нее подальше.

— Хантер. — Я все еще протягивала руку, касаясь его запястья для связи. — Никто не мог бы мечтать о лучшем и любящем брате, чем ты. — Мои глаза наполнились слезами. — Я бы хотела, чтобы все было по-другому, но мне кажется правильным быть с Соло. Мы больше не подростки, и это значит, что Магни и Хан больше не могут решать за нас, как и ты.

— Уиллоу, зачем ты это делаешь? Что он тебе сказал?

— Это не так, Хантер. Когда мы с Соло сбежали вместе, мы…

— Ты никогда не убегала с ним. Он похитил тебя.

Я покачала головой и, с грустью в сердце, придала своему тону настойчивость.

— Когда мы с Соло сбежали вместе, это было потому, что мы не могли ждать шесть лет, чтобы пожениться и жить вместе. Мы провели нашу собственную церемонию и дали обещания. Это была моя идея пожениться, а не его.

— Уиллоу, не надо. — Лицо Хантера исказилось от боли, он положил руки мне на плечи и встряхнул меня. — Этот брак был ненастоящим. Он не был официальным и никогда не был осуществлен. Он не твой муж.

Я облизнула губы.

— Он был осуществлен, — Мой взгляд упал на ноги, когда я прошептала остальное: — Несколько часов назад.

Хантер отступил назад и отдернул руку от моего прикосновения. Он смотрел прямо на меня, но, похоже, больше не узнавал. От растерянности и недоверия на его лице у меня заболело все тело.

— Хантер… — Соло шагнул вперед, на его лице было написано сочувствие. — Все будет хорошо.

Хантер только покачал головой и продолжал пятиться от нас.

— Мне так жаль. Мы никогда не хотели причинить тебе боль, но Уиллоу — любовь всей моей жизни.

Рот моего брата открылся и закрылся, его влажные глаза моргнули, но он не произнес ни слова. Он был в шоке, и мы с Соло ничего не могли сказать.

— Ему нужно время, чтобы переварить это. — Соло прижал меня к груди, и мы смотрели, как Хантер убегает.

Я плакала:

— Ты не понимаешь. Я — вся его семья, и я единственная, кому он доверяет. Он чувствовал себя преданным, когда мы впервые сбежали вместе. Ты был его лучшим другом, и он так и не простил тебя. А потом появилась Элис, которая разбила ему сердце. Я была единственной, кому он доверял, а теперь я снова предала его.

— Хантер сильный человек, с ним все будет в порядке.

Мой голос был полон грусти.

— Я не думаю, что он когда-нибудь простит меня.

— Он простит. Просто дай ему время. — Соло притянул меня к себе и позволил выплакаться, уткнувшись в его плечо, пока он гладил меня по волосам.

Мы долго стояли так, пока я не услышала голос Лео позади себя.

— Уиллоу плачет из-за Етти? Скажи ей, что уже собраны миллионы подписей и что все артисты угрожают уехать, если Етти пострадает.

— Она

Я подняла голову и виновато посмотрела на Соломона.

— Не говори об этом Лео!

Соло приподнял бровь.

— Почему нет?

— Я никогда не говорила, что мы снова вместе, просто я больше не испытываю к тебе ненависти.

Соло наклонил голову.

— Ты сказала Хантеру, что мы женаты.

— Потому что он заставил тебя выбирать между Етти и мной. Я не могла позволить тебе пообещать, что мы больше никогда не увидимся.

Вытерев одну из моих слезинок, Соло слегка улыбнулся мне.

— Я бы никогда не дал такого обещания. Мы вместе, Уиллоу. Я больше никогда тебя не отпущу, так что тебе лучше привыкнуть к этому. — Приподняв мой подбородок, он поцеловал меня в губы, и прямо в тот хаотичный момент, когда я не знала, простит ли меня Хантер когда-нибудь, а Етти выживет, я почувствовала спокойствие. По крайней мере, мои чувства к Соло больше не смущали меня. Когда я приняла его слова о том, что мы вместе, мое тело расслабилось в его объятиях.

— Это отличная новость. — Взгляд Лео смягчился. — Кто бы мог подумать, что такая красивая женщина, как ты, может влюбиться в такого мутанта, как он?

— Эй, осторожнее, Лео. — Соло произнес это предупреждающим тоном и заключил меня в объятия.

— Без обид, Соло, но ты чертовски огромен и сам это знаешь. Большинство жителей Родины пришли бы от тебя в ужас. Просто чудо, что Уиллоу не пугают твои размеры

— Это потому, что я знаю его с детства.

— Хм, жаль, что в то время, когда я был подростком, не было смешанных школ. Возможно, тогда я бы кому-нибудь понравился, — размышлял вслух Лео, прежде чем покинуть нас.

Я считала себя сильной женщиной, но, спрятавшись на минутку в объятиях Соло, почувствовала себя потрясающе.

— Когда все это закончится, я отвезу тебя домой, в дом, который я построил для нас, — прошептал он и поцеловал меня в макушку.

— Ты действительно построил его у озера, где мы поженились?

— Да, построил.

— Я бы хотела, чтобы мы могли уйти прямо сейчас и притвориться, что все в порядке.

Соло сел на каменную скамью и усадил меня к себе на колени.

— Я тоже, но я не оставлю Етти здесь.

— Ты собирался выбрать его, не так ли?

Соло прислонился своей головой к моей.

— Он бы никогда не простил меня, если бы я позволил шантажировать себя, не дав побыть со своей парой. Я знаю, что для некоторых Етти выглядит большим и пугающим, но в душе он романтик, и он…

Мои пальцы сжимали плечи Соло, пока я ждала продолжения.

— Етти верный и забавный. Он лучший друг, которого только может найти мужчина, и самый близкий человек, который у меня есть, не считая тебя. Мне никогда не приходилось бояться, когда мы попадали в беду, потому что я знал, что он рядом. Клянусь, если бы ты знала его лучше, то поняла бы, почему его так легко полюбить.

— Может быть, Хан проявит к нему милосердие.

Голос Соло был хриплым от эмоций.

— Я не понимаю, как. Я имею в виду, что Лаура не только женщина и практически королевской крови, но и жена командира. И Етти не просто прикоснулся к ней, не так ли? Он разбил ей губу и выбил зуб.

— Да, я знаю. Это плохо.

Мы сидели рядом, не разговаривая несколько минут, пока пение не заставило нас повернуть головы и посмотреть на сцену.

— Что, черт возьми, они сейчас делают? — пробормотал Соло.

Дарлин, Сальма и все остальные мамаши делали баннеры из белой одежды с написанными на них различными посланиями и прикрепляли их к деревянным палочкам.

— А теперь пойдемте протестовать у кабинета Хана и убедимся, что он нас слышит, — крикнула Дарлин и махнула рукой, призывая всех следовать за ней.

Мы с Соло встали, когда большая группа из примерно тридцати человек ушла, повторяя нараспев одну и ту же фразу.

— Мы должны быть впереди. — Я потянула Соло за руку, и мы пробрались сквозь толпу людей, которые с озадаченным выражением на лицах следовали за парадом жителей Родины.

— Больше никаких убийств. Больше никаких убийств. — Я присоединилась к скандированию, читая надписи на импровизированных плакатах, которые держали женщины.

Зачем причинять боль людям?

Кто причиняет боль людям,

чтобы показать, что причинять боль — это неправильно?

Женщины против убийства.

Не убивайте ради нас!

Принцип «око за око» делает всех слепыми.

Вы убиваете — мы уходим!

Пацифистам веселее.

Мы устроили настоящий спектакль, скандируя одни и те же слова снова и снова, маршируя к поместью.

— Больше никаких убийств. Больше никаких убийств.

— Почему ты не выкрикиваешь эти слова? — я спросила Соло.

Он выглядел растерянным, как будто никогда не задумывался о том, что может существовать реальная альтернатива смертной казни.

— Иногда смертная казнь — это правильный выбор.

Я нахмурилась.

— Но не сегодня.

— Нет, не сегодня, — согласился он.

— Тогда скандируй для Етти.

Глубокий баритон Соло звучал сначала тихо, но становился все громче по мере того, как мы продолжали петь вместе со всеми остальными.

Мила и Рейвен указали на правую сторону здания и пошли впереди.

— Кабинет Хана находится с этой стороны.

Дети бегали вокруг нас, воодушевленные песнопениями. Сотрудники службы безопасности следили за происходящим, но не принимали в нем участия.

После пятнадцатиминутного протеста у кабинета Хан и Магни вышли вместе с Кэмероном и Етти. Перл и Лаура стояли рядом со своими мужьями, и я задалась вопросом, допускали ли их в кабинет Хана все это время.

— Перл говорит мне, что это не восстание, а мирный протест, — начал Хан и выглядел так, словно на его обед только что сели пять мух. — Я заметил, что вы не поддерживаете смертную казнь, и теперь вы можете заниматься своими делами, — он пренебрежительно махнул рукой, но мы, протестующие, еще не закончили.

— Если вы не отпустите этих людей, мы соберем наши вещи и немедленно уедем, — пригрозила Дарлин.

Хан выгнул бровь и вздернул подбородок.

— Кто вы?

— Меня зовут Дарлин Лонг, и я играю на бас-гитаре.

— Что ж, Дарлин Лонг, ты должна знать, что шантаж — серьезное преступление в Северных землях. Возможно, тебе стоит пересмотреть свои слова.

— Я никого не шантажирую. Я просто выдвигаю ультиматум.

Магни шагнул вперед, его лицо стало красным, как перец чили.

— Никто не ставит ультиматумов правителю Северных земель. Мы не указываем вам, как, черт возьми, управлять вашей страной. Это анархия.

Любой мужчина в стране

— Мила. — Магни нахмурилась еще больше, когда я подошла и встала с другой стороны от Дарлин. Сальма последовала за нами, затем Рейвен и все остальные женщины. Вместе мы образовали стену, стоя плечом к плечу в молчаливом протесте, и знамена говорили за нас.

Улыбка на лице Перл сказала сама за себя, и она прикрыла рот рукой, когда Хан сердито посмотрел на нее.

— Ради всего святого, — прошипел Хан и запустил руки в волосы. — Я не собираюсь позволять мамашам диктовать нам законы.

Вокруг царила напряженная атмосфера, все ждали, что Хан заговорит снова, но его глаза расширились, когда он увидел, что за моей спиной что-то происходит. Я обернулась и увидела Соло, который подошел и встал прямо за моей спиной. Сначала он стоял один, но затем Лео последовал за ним, и вскоре одиннадцать человек выстроились в линию, поддерживая нас.

Магни упер руки в бока и покачал головой.

— Вот что происходит, когда вы проводите гребаные собрания в мэрии. Люди думают, что их мнение имеет значение. Я же говорил вам, что это ошибка.

Хан поднял руки и обратился к нам.

— Вы напрасно теряете время, поскольку мое решение уже принято.

У нас перехватило дыхание, и мы все вместе затаили дыхание.

Етти смотрел прямо на Дарлин, когда Хан продолжил говорить.

— Лаура и Перл привели убедительные аргументы в пользу того, что Рейвен столкнется с ситуациями, подобными той, что произошла сегодня. В результате я решил, что на женщин-воинов не будет распространяться действие закона о запрете физического контакта во время участия в боях. — Он поднял руку. — Это все, на что я способен на данный момент. В результате принятия этого нового закона и настойчивых заявлений Лауры о том, что это был несчастный случай, Етти и Кэмерон могут вернуться к своей работе. — Развернувшись, Хан сделал несколько шагов, прежде чем снова повернуться ко всем с недовольным выражением лица. — То же самое касается и всех остальных. Возвращайтесь к работе!

Етти выглядел так, словно был в шоке, а когда счастливые жители Родины набросились на него с поздравлениями, он застыл и поднял руки вверх, словно желая, чтобы никто не обвинил его в том, что он прикоснулся к женщине.

Большинство людей похлопывали его по плечам и спине, но Дарлин обняла его, и, казалось, ее не волновало, что Етти не обнял ее в ответ. Отпустив его, Дарлин повернулась к Соло.

— Я же говорила тебе, что буду бороться с несправедливостью, не так ли?

Соло кивнул ей в знак уважения.

— Я никогда не видел ничего подобного. Спасибо.

— Тебе повезло, что Хан сдался, — сказала Дарлин Етти. — Тебе бы не понравился мой план «Б».

Етти опустил руки, когда на него больше не нападали.

— Каков был твой план «Б»?

— Я собиралась тайком вынести тебя отсюда в футляре для контрабаса и забрать домой. Но с твоим ростом это было бы слишком, и я не знаю, насколько хорошо ты бы там дышал.

— Что значит «домой с тобой»? На Родину? — Етти подергал себя за губу.

— Да. Я подумала, что ты предпочел бы жить без мяса и алкоголя, чем не жить вообще.

Кадык Етти заходил ходуном.

— Ты бы забрала меня к себе домой?

— Да. — Дарлин сказала это так, словно это было само собой разумеющимся.

— Ты же знаешь, что они предоставляют вид на жительство только женатым мужчинам, верно?

Дарлин откинула голову назад, чтобы посмотреть на Етти.

— Я не боюсь тебя, если ты об этом спрашиваешь.

Етти моргнул.

— Нет, я думаю, ты бы не боялась, если бы захотела выйти за меня замуж.

— Что ж, теперь нам не обязательно жениться, раз ты свободен.

На губах Етти появилась легкая улыбка.

— Ты бы все равно согласилась выйти за меня замуж?

Дарлин усмехнулась.

— Ты же не серьезно.

— О, я никогда в жизни не был так чертовски серьезен. — Етти придвинулся к ней поближе. — Видеть, как женщина противостоит Хану и Магни, чтобы спасти мою несчастную задницу, — это, пожалуй, самое безумное, что я когда-либо видел. Я не знаю, откуда ты взялась, но ты задиристая женщина.

Дарлин выглядела немного обиженной.

— Да, мой зад немного больше, чем у большинства. Но называть это плохим в лицо — грубо.

Я рассмеялась.

— Нет, Дарлин, ты неправильно поняла. Етти не имеет в виду твою настоящую задницу. Задиристость — это его способ сказать, что ты сильная и удивительная.

— Ой. — Она немного расслабилась, но Етти все еще был в восторге от своего неожиданного помилования и с озорным блеском в глазах пошутил:

— Я не знаю. Почему бы тебе не повернуться, чтобы я мог получше рассмотреть твою задницу? Больше, чем у большинства, по-моему, звучит заманчиво. — Он подмигнул ей. — Я жадный человек и люблю, когда есть за что подержаться.

— Ха. — Дарлин скривила лицо. — И это говорит человек, который две минуты назад побоялся невинно обнять меня. Я не почувствовала, что ты за что-то держишься.

Мой большой друг уставился на нее с недоумением, а затем перевел взгляд на меня.

— Она настоящая?

— Думаю, да.

Он облизал губы и посмотрел прямо на Дарлин.

— Ты позволишь мне обнять тебя?

— Почему ты спрашиваешь меня об этом после того, как я уже обняла тебя?

Как только она закончила фразу, Дарлин повисла на руках Етти, а он сжал ее в медвежьих объятиях.

— Ты самая потрясающая женщина в мире!

Я взяла Соло за руку, и мы улыбнулись друг другу. Несколько минут назад мы боялись за жизнь Етти, а теперь он флиртовал с Дарлин и казался невозмутимым.

— Отпусти меня, — настаивала она, но ее руки были на его мускулистых плечах. — Я слишком тяжелая.

Етти откинул голову назад и рассмеялся.

— Как насчет того, чтобы проверить, как далеко я смогу тебя унести? Держу пари, мы могли бы спрятаться за кустами, чтобы я мог поцеловать тебя.

Они смеялись вместе, когда мы уходили.

Глава 26

Переполненная спальня

Уиллоу

Мы с Соло провели вместе весь вечер, разговаривая, держась за руки и гуляя по парку. Когда мы добрались до тихого уголка, где никого не было видно, он затащил меня за дерево и соблазнил заняться с ним сексом на открытом воздухе.

Не то чтобы меня было

Мои мысли обратились к Хантеру, но, зная его, я понимала, что ему нужно время, чтобы зализать раны, прежде чем он будет готов к разговору.

Мы пропустили ужин, чтобы провести больше времени наедине. Еда казалась неважной, когда мы могли проводить время за разговорами, поцелуями и занятиями любовью в укромных местах. Когда мы вернулись в поместье, было уже около одиннадцати вечера. Я остановилась, когда мы проходили мимо зеркала, и поднесла руку к лицу.

— О, нет.

Соло тоже остановился.

— Что не так?

— Мое лицо. Посмотри на мое лицо. — Мои щеки пылали. — Это из-за твоей бороды. Помнишь, как то же самое происходило, когда мы были младше?

Он печально улыбнулся мне.

— Прости, детка. Я не хотел ничего говорить. Я боялся, что ты перестанешь меня целовать.

Поворачиваясь к зеркалу сначала одной стороной лица, потом другой, я издавала звуки ужаса.

— Я выгляжу так, будто у меня аллергическая реакция.

— До тех пор, пока ты не скажешь людям, что у тебя на меня аллергия.

Я широко раскрыла глаза.

— А что, если это так?

Соло скривился.

— Это даже не смешно.

Услышав приближающиеся голоса, мы поспешили вверх по лестнице. Сейчас было неподходящее время, чтобы столкнуться с Ханом или Магни и объяснить, что происходит. Мы уже решили, что завтра встретимся с ними вместе.

Хихикая, как дети, мы добрались до моей комнаты, где и нашли Тристана.

— Так, значит, это правда? — Он сидел на кровати, вытянув ноги перед собой и заложив руки за голову. — Сальма сказала мне, что видела, как вы двое держались за руки. Значит ли это, что вы снова вместе?

— Да. — Соло переплел свои руки с моими. — И на этот раз мы никому не позволим встать между нами.

— А что насчет Хантера?

Я вздохнула.

— Он не в восторге от этого, но в конце концов смирится.

— Будем надеяться, что так. — Тристан зевнул и посмотрел на Соло. — Ты ведь знаешь, что Лео зол на тебя, верно? Ты все еще на службе, и никто не знал, где ты. Етти тоже пропал, но около часа назад он появился с Дарлин.

— Я был с Уиллоу. — Соло сжал мою руку. — Мне нужно вернуться и поговорить с Лео. Наверное, будет лучше, если я посплю внизу, чтобы избежать драмы.

— Хорошо. — Я приподнялась на цыпочки и поцеловала его.

— Ты идешь? — Соло бросил на Тристана нетерпеливый взгляд.

— Куда идешь?

— Ты же не останешься здесь с Уиллоу.

— Эээ… да, останусь. — Тристан наклонил голову. — Она сказала, что я могу спать здесь.

— В твоих снах. — Соло немного повысил голос.

Тристан нахмурился.

— Да ладно. Ты же знаешь, я ее не трону, а все остальные комнаты заняты.

— Тогда спи на лужайке, мне все равно. — Соло расправил плечи. — Никто, кроме меня, не спит с Уиллоу.

— Почему нет? Мы уже спали так, и ничего не произошло. Разве она тебе этого не сказала?

— Да, она сказала мне, но, честно говоря, я уже подозревал об этом. Ее поведение не убедило меня в том, что она влюблена в тебя.

Я усмехнулась.

— Это невежливо, Соло. Бен говорит, что у меня актерский талант.

Но Соло не обратил на меня внимания. Он махал рукой, приглашая Тристана следовать за ним.

— Давай, Тристан. Ты, должно быть, под кайфом, если думаешь, что я позволяю другому мужчине спать в одной постели с моей женщиной.

Тристан закатил глаза.

— Ладно. Тогда я буду спать на полу.

— Нет! Вы двое спите здесь.

Меня раздражало, что эти двое мужчин разговаривали у меня над головой и ни один из них не спросил, чего я хочу. Раздраженно вздохнув, я подошла и взяла свою сумку.

— Вы можете спать в одной комнате! Я не собираюсь торчать здесь и слушать, как ты принимаешь решения за меня.

Соло последовал за мной по коридору.

— Куда ты идешь?

— В комнату Милы. Увидимся утром.

— Ты хотя бы знаешь, где ее комната?

— Да, она мне сказала.

— По крайней мере, позволь мне проводить тебя туда.

К моему удивлению, дверь в комнату Милы открыла Рейвен.

— Уиллоу. Что случилось? — Она прищурилась, глядя на Соло. — Что ты натворил на этот раз?

Соло поднял обе ладони в знак примирения.

— Ничего.

— Можно мне здесь переночевать? Тристан в моей комнате.

Мила подбежала к двери со щенком на руках.

— Конечно, можешь. Заходи. — Ее большие голубые глаза были широко раскрыты от волнения. — Как в старые добрые времена.

— Пока, Соло. — Рейвен помахала ему рукой и, когда он ушел, — спросила: — Мы все еще будем спаринговаться завтра утром?

Он не повернулся, но поднял руку.

— В семь утра на лужайке.

— Как насчет восьми утра? — спросила Рейвен.

— Тогда в шесть утра. — Соло со смешком завернул за угол, оставив Рейвен смотреть на меня, склонив голову набок.

— Он серьезно?

Я улыбнулась.

— Думаю, да.

Закрыв дверь, Рейвен вошла в просторную комнату Милы, а я встала рядом с ней, удивленно оглядываясь по сторонам.

— Ух ты, какая великолепная комната. — Возбужденные крики щенков привлекли мое внимание к огороженной территории, где три золотисто-коричневых щенка стояли на задних лапах, высунув головы над барьером. Они виляли хвостами, и мне оставалось только взять одного из них на руки. — Посмотри на себя, разве ты не прелесть?

— Его зовут Первопроходец, и он такой энергичный. — Мила улыбнулась. — Не заводи его, если не планируешь, что он будет много гулять.

— Я не планировала заводить щенка. Он просто такой милый.

— Они все такие. — Рейвен взяла на руки одного из двух других и поцеловала его маленькую лапку. В ответ он лизнул ее в подбородок.

Снова оглядевшись, я обратила внимание на большую кровать, ванную комнату и гостиную. Моя комната дома была примерно вчетверо меньше, чем здесь, а ванная — крошечной. Я могла бы выбрать что-нибудь побольше, но это означало бы, что у меня будет сосед по комнате, а у меня были не самые лучшие отношения с соседями по комнате.

— Эта комната отличается от той, в которой ты была в детстве, не так ли? — Я спросила Милу.

— Да. Раньше эта комната принадлежала Финну, но он согласился поменяться со мной местами. Он говорит, что им с Афиной не нужно много места, когда они приезжают

— Ты часто их видишь? Финна и Афину.

— Да, они лучшие друзья моих родителей. Я люблю Финна и Афину. — Мила положила щенка, которого держала в руках, и Рейвен последовала ее примеру. Я обменяла Первопроходца на щенка более темного окраса, который тявкал, требуя внимания. — Это Самба, она покачивает бедрами при ходьбе, и кажется, что она танцует.

— О, моя коллега-танцовщица, это так мило. — Я поцеловала ее и, заглянув в ее очаровательные карие глаза, немного растаяла. — Мила, ты не знаешь, придут ли Финн и Афина на одно из наших выступлений?

Мила покачала головой.

— Мы пригласили их, но они не смогли. Вот почему мы позволили некоторым артистам остаться в их комнате. Афина на ежегодном собрании жриц. Финн сказал, что в этом году она сделает еще одну татуировку, — Мила указала на точку прямо над бровью у виска.

— Как ты думаешь, было бы неправильно, если бы и я сделала татуировку? — спросила Рейвен и бросилась на кровать Милы. — Это выглядит так загадочно.

— Ты не можешь. Только у жриц могут быть татуировки на лбу. Ты знаешь, что их получают, когда овладевают чем-то важным. Последний знак Афины символизирует ее глубокие познания в какой-то древней религии или языке.

— Я знаю это, но моя бы татуировка означала бы что-нибудь, связанное с моим личным путешествием.

— Например, что? — Я свернулась калачиком в удобном кресле рядом с кроватью, прижимая Самбу к груди. Она была гораздо более спокойной собакой, чем Первопроходец, и закрыла глаза, когда я погладила ее по спине. Мила присела на подлокотник рядом со мной и провела руками по моим волосам. — Почему у тебя такие спутанные волосы? Хочешь, я их расчешу?

Я не сказала ей, что они были спутаны, потому что Соло любил запускать пальцы в мои волосы, когда целовал меня. Или что сегодня я не раз лежала на спине в мягкой траве, а Соло сидел на мне верхом. Я просто улыбнулась Миле и сказала:

— Конечно, это было бы здорово.

Мила взяла расческу и немного масла для шелка, чтобы расчесать мои густые локоны, а я снова спросила Рейвен:

— Какую татуировку ты бы сделала?

— Может быть, букву «П», обозначающую полицию, или «Р» — «Рейвен».

— Разве ты не хочешь пройти обучение и стать настоящим полицейским, прежде чем сделаешь татуировку на своем теле?

Рейвен подняла голову с кровати и удивленно подняла бровь, глядя на меня.

— Ты же не думаешь, что я смогу это сделать.

Я наклонилась вперед на стуле, давая Миле больше места, чтобы расчесать мои волосы.

— Я верю в тебя, но не доверяю мужчинам. Мы все знаем, что они хотят, чтобы ты потерпела неудачу. Если ты пройдешь обучение, им придется позволить тебе работать офицером полиции, а они ни за что не позволят тебе этого сделать.

Рейвен выпрямилась.

— Ты думаешь, Хан настраивает меня на провал?

— Да.

— А ты что думаешь, Мила? — спросила Рейвен.

Мила глубоко вздохнула.

— Они не пытаются быть грубыми, просто у некоторых из них все происходит слишком быстро.

— Значит, ты тоже думаешь, что я потерплю неудачу?

— Да. Если только ты не примкнешь к кому-то, кто будет следить за происходящим и следить за тем, чтобы с тобой обращались справедливо. К кому-то, обладающему властью и влиянием.

— Лаура! — Рейвен вскочила с кровати. — Лаура такой же воин, как и я. Она захочет, чтобы я добилась успеха.

— Я думала о Перл. Но если ты сможешь заполучить их обеих в свою команду, то твои шансы возрастут, — заметила Мила.

Я прочистила горло.

— А что насчет твоего отца? У Боулдера есть влияние и власть. — Самба заснула у меня на груди и издавала милейшие звуки храпа. — Если твой отец будет время от времени навещать тебя, это тоже не помешает.

Расхаживая по комнате, Рейвен размахивала руками.

— Я никому не позволю меня остановить. Как бы тяжело мне ни было, я собираюсь показать им, что мы, женщины, выносливы и что я могу быть лучшим офицером полиции, которого они когда-либо видели.

— Рада за тебя. — Я наклонила голову. — Осторожнее, Мила.

— Клянусь, твои волосы еще хуже, чем у моих братьев и сестер, после того как они целый день плавали. Что ты делала?

— Сегодня вечером было ветрено, и я вышла прогуляться.

Рейвен остановилась и подошла к нам с Милой.

— Ладно, может, хватит притворяться, что ничего странного не происходит? Что происходит между тобой и Соло?

Одно упоминание его имени заставило меня улыбнуться.

— Вау. — Рейвен высоко подняла бровь.

Мила, сидевшая позади меня, не могла видеть моего лица, но Рейвен повторила громкое «Вау».

— Что «Вау»? — спросила Мила, пока ее пальцы заплетали мои волосы.

— Она влюблена в него. — Рейвен указала на меня.

Мила потянула меня за волосы, заставляя повернуться к ней лицом.

— Правда?

— Да.

Мила издала радостный звук и обняла меня так крепко, что это разбудило Самбу, которая зевнула.

— Это так романтично. Я всегда надеялась, что вы двое в конечном итоге снова будете вместе.

— Нет, ты не надеялась. — Рейвен уперла руки в бока. — Я никогда не слышала, чтобы ты так говорила. Ни разу.

— Это не значит, что я так не думала. — Мила продолжала заплетать мне волосы. — Важно лишь то, что Уиллоу счастлива.

— Я одновременно счастлива и опечалена. — Я прикусила губу. — Хантер воспринял это не очень хорошо.

— Мне жаль. — В голосе Милы звучало сочувствие. — Он придет в себя. Дай ему время.

— Возможно. Но я также беспокоюсь о том, как рассказать Хану и Магни.

— Почему? — Мила закончила заплетать косу и вместо этого взяла меня за руку. — Почему ты боишься рассказать Магни?

— Потому что Магни с самого начала не взлюбил Соло. У них всегда были разногласия, и я боюсь, что то, что мы с Соло вместе, напомнит Магни о том унижении, которое он испытал, когда не смог найти нас, когда мы сбежали вместе. Я не хочу, чтобы Магни вымещал это на Соло. В конце концов, он его командир и обладает огромной властью.

Мила опустилась на пол рядом со стулом и взяла меня за руки.

— Мой отец не такой жестокий человек, каким его считают люди. Я много раз слышала, как он хвалил Соло. Он называет его величайшим воином своего поколения.

— Тогда почему он так усложнил жизнь Соло? Ты не поверишь, через что ему пришлось пройти, когда он был моложе, из-за охотников.

— Ты имеешь в виду, после того, как он сбежал с тобой?

— Да.

— А-а-а… — Рейвен тоже плюхнулась на пол. — Я знаю

— Ты знала, что они оставили его выживать на холоде в течение нескольких дней без еды и инструментов? — Я расчувствовалась, пересказывая несколько примеров, о которых Соло рассказал мне сегодня. — И зачем они разрезали ему кожу и велели обработать рану только тем, что он смог найти в лесу? Он чуть не умер от потери крови.

Рейвен приняла позу йоги и заговорила тихим голосом.

— Потому что они хотели, чтобы он понял, что значит жить в лесу без защиты. Это то, что он планировал сделать с тобой, и им нужно было, чтобы он понял, что он всего лишь ребенок, который понятия не имеет, что было бы, если бы на улице стало очень холодно. Они пытались разрушить его иллюзию бессмертия и шокировать его. Проблема была в том, что Соло оказался более жестким и упрямым, чем кто-либо мог себе представить. Все вышло из-под контроля. По крайней мере, так говорят.

Я отвела взгляд.

— Соло признал, что с нашей стороны было ошибкой сбежать вместе. Я просто хочу, чтобы люди увидели, что взрослые тоже были неправы в своих поступках. Мы были влюблены, и, казалось, никто этого не понимал.

Рейвен вздохнула, и Мила опустила глаза. Было нечестно срываться на них.

— В любом случае, теперь все позади, — выдохнула я. — На этот раз нам больше двадцати одного, и мы можем принимать собственные решения.

— Итак, каково ваше решение? Готов ли он переехать на Родину вместе с тобой?

— Я не думаю, что это хорошая идея. Мне здесь легче. Я жила здесь раньше и часто бывала в гостях. У Соло есть домик в лесу, а с помощью беспилотника он находится всего в десяти минутах езды от ближайшего города.

Рейвен подтянула колени к груди и сморщила личико.

— Ты что, с ума сошла, Уиллоу? Ты не можешь бросить танцы только ради того, чтобы быть с мужчиной.

Я ухмыльнулась.

— Ты никогда не была влюблена, не так ли, Рейвен?

— Нет. — Она вздернула подбородок. — И я не хочу. Это заставляет людей отказываться от своих мечтаний, а со мной такого не произойдет.

— Я не отказываюсь от своей мечты. — Я снова поцеловала Самбу и улыбнулась. — На самом деле, Соло побудил меня открыть собственную танцевальную студию. Он копил на более новый беспилотник, но предложил мне потратить деньги, которые у него есть, на то, чтобы найти помещение в городе. Насколько я знаю, это будет первая танцевальная студия в Северных землях.

Мила просияла.

— Это так увлекательно. Ты будешь учить детей? Держу пари, мои младшие сестры с удовольствием пошли бы. Я могла бы помочь тебе украсить это место, и мы могли бы устроить веселую премьеру, пригласив Хана, Перл и моих родителей. Так ты получишь широкую огласку, что хорошо для бизнеса. Хантер тоже должен быть там. — Мила уже планировала все заранее, но ее упоминание о Хантере вызвало у нее чувство, что она его подвела.

— Я была бы рада, если бы ты помогла мне все спланировать. — Я улыбнулась Миле и повернулась к Рейвен. — И тебе тоже, конечно.

Рейвен склонила голову набок.

— Я помогу, но у меня может не хватить времени, ты же знаешь, я в полицейской академии и все такое.

— Я понимаю.

Рейвен поднялась с пола и положила руку мне на плечо.

— Но я рада слышать, что ты не отказываешься от своей карьеры и своих мечтаний. Это было бы печально.

Я улыбнулась Рейвен.

— Мы собираемся показать северянам, из чего сделаны женщины Родины. Владельцы бизнеса, офицеры полиции и… — я посмотрела на Милу. — Чем ты хочешь заняться в своей карьере?

На щеках Милы появились ямочки.

— Я не уверена. На данный момент я возглавляю небольшой центр помощи собакам в особняке. Я подумываю о том, чтобы стать ветеринаром, но я не очень хорошо взаимодействую с кровью, так что, возможно, это не лучший выход.

Я встала, все еще держа Самбу на руках.

— Что бы ты ни задумала, мы тебя полностью поддерживаем.

— Групповое объятие. — Мила раскинула руки, и маленькая Самба оказалась зажатой посередине, когда Рейвен, Мила и я обнялись.

— Уже поздно, мне нужно немного поспать, если в шесть утра у меня спарринг с Соло. — Рейвен направилась к двери.

— Ты можешь поспать здесь, — предложила Мила.

— Нет, твоя спальня становится тесноватой со всеми этими щенками и вами двумя. Я все равно пообещала, что буду спать с Самарой.

— Сколько сейчас лет твоей сестре?

— Семь. — На лице Рейвен появилась нежная улыбка. — Она принцесса в нашей семье. Мы с мальчиками любим драться и выделывать сумасшедшие трюки на улице, но Самара — это мини-Кристина, и мы все без ума от нее.

— Что ж, тогда спокойной ночи.

Рейвен оглянулась на меня.

— Спокойной ночи, Уиллоу. Отдохни немного перед своим завтрашним большим шоу, я слышала, все места проданы.

— Я так и сделаю.

— Спокойной ночи, Мила.

Мила послала Рейвен воздушный поцелуй, прежде чем дверь закрылась, и повернулась ко мне.

— Ты нервничаешь из-за шоу?

— Немного.

Мила сжала мою руку.

— Не волнуйся, все будет хорошо. Я уверена в этом.

Глава 27

Разрушение

Соло

Театр под открытым небом рядом с Серым поместьем вмещал тысячу двести человек. Он был построен на склоне холма с естественным уклоном, и за сотни лет, что он использовался, двадцать два широких ряда каменных сидений были отполированы дождем, снегом и задницами бесчисленных людей, наблюдавших за различными шоу.

Поместье было построено шестьдесят лет назад, когда самовлюбленный человек по имени Август правил Северными землями в течение семи жалких лет. Этот человек вошел в историю как тиран, любивший возвышаться над своим народом с балкона, выходившего на театр. Ходили слухи, что он построил этот большой особняк только для этой цели.

Возможно, он бы этого не сделал, если бы знал, что всего через два года после завершения строительства дома он умрет на этом самом балконе — застреленный одним из своих собственных охранников во время весеннего восстания 2389 года.

Наша страна пережила столько войн, революций и смен правителей, королей и президентов, что это стало частью нашей идентичности.

Многие вздыхали о прогрессивных способах Хана управлять страной, но между ним и его отцом на протяжении сорока лет царил мир, что само по себе было историческим событием. Затем произошла интеграция между нашей нацией и Родиной, о чем никто из прежних поколений не думал, что это возможно. Против нас были сняты санкции, построены новые больницы и школы, и в целом мы наблюдали

Сегодня он сидел на балконе в окружении семьи и друзей, наблюдая за первым выступлением жителей Родины на этой сцене. Хор улыбался и хлопал всю первую часть, а Уиллоу танцевала и удостоилась оваций стоя. Охрана в этом заведении была легкой по сравнению с другими, но мы все равно были начеку на случай, если какой-нибудь идиот попытается подобраться слишком близко.

Как и в прошлый раз, Лео, Етти и я находились за кулисами. Сальма весь день нервничала, несколько раз плакала и подолгу разговаривала с Тристаном. Последний час перед выходом на сцену она провела с Беном, который, казалось, не оказывал на нее того успокаивающего воздействия, как раньше.

Мы все трое, Етти, Лео и я, заверили Сальму, что никто не собирается штурмовать сцену или пытаться приблизиться к ней, но это не сильно помогло.

Теперь, когда Сальма вышла на сцену, исполняя свою первую песню, ее голос звучал как слабая имитация того, каким я услышал ее в первый раз. На двух других концертах она двигала всем телом, жестикулировала руками и пела с широко открытым ртом. Теперь ее руки были сложены перед собой, и она не смотрела на публику.

— Она выглядит такой смущенной, — прошептала Уиллоу рядом со мной. — Может, мне пойти и потанцевать рядом с ней, как ты думаешь, это поможет ей расслабиться?

— Нет, я думаю, это отвлечет ее и, возможно, собьет с толку.

Бен с озабоченным выражением лица теребил мочку уха, когда Сальма несколько раз посмотрела направо, где за занавесками стояли Етти и Лео, и налево, где Уиллоу, Тристан, Бен и я стояли и наблюдали за происходящим.

Уиллоу переминалась с ноги на ногу и заламывала руки.

— Нам нужно что-то сделать. Она в ужасе.

У нас не было времени что-либо предпринять, как вдруг Сальма, спотыкаясь, вернулась на сцену, ее лицо было бледным и замкнутым от страха.

Среди зрителей раздалось обеспокоенное бормотание, когда она заплакала и побежала в нашу сторону, прямо в объятия Уиллоу и Тристана.

— Я с тобой. — Тристан крепко обнял Сальму. — Ты в порядке.

— Там… там был мужчина, — пробормотала она. — Он встал, и я подумала…

Я оглядел аудиторию и увидел мужчину, идущего к выходу.

— Он направляется в туалет, Сальма. Никто не причинит тебе вреда.

— Сальма, посмотри на меня. — Тристан заговорил мягким, но настойчивым тоном и подождал, пока она поднимет голову. — Помнишь, что ты сказала вчера в своем выступлении перед другими артистами?

Она моргала своими большими серыми глазами, которые были мокрыми от слез.

— Нет.

— Ты сказала, что страх парализует тебя и делает стервой, если ты ему позволишь.

— Она сказала не это, — запротестовала Уиллоу. — Сальма никогда бы не произнесла такого слова.

Тристан не сводил взгляда с Сальмы.

— Ты годами сражалась со своим заклятым врагом. Ты не можешь позволить страху заставить тебя сдаться сейчас. Я тебе этого не позволю.

— Но что, если… — она всхлипнула и покачала головой. — Что, если…

— Ты боишься, что кто-то нападет на тебя, не так ли? — спросил Тристан, который, казалось, никуда не спешил, несмотря на шум из зала, перекрывавший звуки инструментов оркестра, который все еще продолжал играть.

— Позволь мне пойти с тобой. Я буду держать тебя за руку и гарантирую, что это заставит каждого мужчину в зале отступить.

— Правильно, — добавил я. — Они подумают, что ты позволяешь Тристану претендовать на тебя как на свою собственность.

Сальма снова посмотрела на сцену и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.

— Я с тобой, — повторил Тристан. — Тебе не обязательно делать это в одиночку.

Сальма сложила губы буквой «О» и с силой выдохнула, ее плечи немного опустились, а затем она снова набрала в легкие воздуха.

— Кроме пения. — Тристан слегка улыбнулся. — Если я начну петь с тобой, мужчины набросятся на меня за то, что я причиняю боль их ушам.

Взгляд Сальмы смягчился, но она не улыбнулась. Взяв руку, которую Тристан протянул ей, она повернулась к Уиллоу.

— С моим макияжем все в порядке?

Уиллоу подправила несколько пятен большими пальцами, прежде чем одобрительно кивнуть.

Сальма в последний раз глубоко вздохнула, прежде чем вернуться на сцену, а Тристан оказался рядом с ней.

Оркестр перестал играть, сбивчивое бормотание публики стихло, и те немногие, кто стоял, поспешили вернуться на свои места.

Сальма была звездой шоу, и теперь, когда она вернулась, все взгляды были прикованы к ней.

Крепко сжав руку Тристана, она оглянулась на оркестр и взяла себя в руки, прежде чем повернуться к публике. Вместо того, чтобы петь, она обратилась к ним.

— Как вы все знаете, вчера был тяжелый день для нас, артистов. Сегодня я вышла на сцену со страхом во всем теле. Я боялась, что кто-то из вас ворвется на сцену и причинит мне боль.

Никто не произнес ни слова, но я думаю, что каждый из нас, мужчин, почувствовал тяжесть в груди.

— За последние дни я многое узнала о вашей культуре. Мне говорили, что у вас, мужчин севера, высокий уровень чести.

Зрители одобрительно кивали головами и комментировали происходящее.

— Мне также говорили, что вы уважаете женщин и гордитесь тем, что защищаете нас. — Сальма все еще вплетала свою руку в руку Тристана, когда она слегка приподняла ее. — Я уверена, что в этой стране много удивительных мужчин, и я знаю, что встречала лишь немногих. Но один мужчина привлек мое внимание с первого мгновения, когда заставил меня улыбнуться. Встреча с Тристаном была похожа на встречу с любимым человеком из прошлой жизни. Он не только самый добрый, дорогой и обаятельный из мужчин, но и вызывает у меня желание бросить вызов самой себе. — Сальма улыбнулась Тристану. — Итак, я обращаюсь к вам, мужчины Севера, послушайте меня, когда я заявляю, что я, Сальма Роуз, заявляю права на Тристана как на свою собственность.

На секунду в зале воцарилась мертвая тишина, а затем они взорвались смехом и аплодисментами.

Мои плечи вздрагивали, грудь сотрясалась от смеха. Я встретился взглядом с Лео и Етти, которые смотрели на меня через сцену. Они согнулись от смеха.

— Что смешного? — спросил меня Бен.

Я не знал, как объяснить, насколько странно для нас, мужчин, видеть, как женщина предъявляет права на мужчину и в то же время выхолащивает его, называя милым перед большой аудиторией. Тот факт, что Тристан воспринял это с широкой улыбкой и стоял рядом с ней так, словно она только что добила

Подняв глаза, Хан вытирал выступившие от смеха слезы, и все, кто был с ним на балконе, тоже встали и зааплодировали.

Волны радости и позитивной энергии подняли Сальму и заставили ее расслабиться. Она подала знак всем успокоиться.

— Я во многом обязана Тристану своими знаниями о вашей культуре, поэтому, прежде чем я спою для вас свою следующую песню, я просто хочу сказать, что у Тристана самые красивые уши, которые я когда-либо видела.

Тристан ухмыльнулся и продемонстрировал свои уши, откинув волосы назад.

Зрители все еще смеялись, и голос Сальмы был полон веселья.

— Видите, он тоже заставляет вас смеяться. Это просто его дар. — Широко улыбнувшись, она склонила голову набок. — Думаю, дальше я сама справлюсь, Тристан.

Тристан наклонился и поцеловал Сальму прямо в губы. На секунду он заглянул ей в глаза, и она с милой улыбкой подняла правую руку и погладила его по щеке интимным жестом.

— Попрощайтесь с Тристаном, все. Я собираюсь отправить его со сцены с пожеланиями вечного блаженства в нашем традиционном стиле жителей Родины, но вместо этого давайте все пожелаем Тристану прекрасного дня одним из ваших местных пожеланий, который стал моим любимым. — Подняв руку, она подняла средний палец и указала им на Тристана, широко улыбаясь.

Новая волна смеха прокатилась по залу, когда они присоединились к оркестру и Сальме, показывающей палец в сторону Тристана.

— О, как я могла когда-либо бояться вас? Вы такая потрясающая публика, — сказала Сальма и склонила голову в знак приветствия всем мужчинам, сидевшим перед ней. — Моя следующая песня называется «Энергия жизни», и звучит она так. — По мановению ее руки оркестр заиграл.

Тристан ушел со сцены гордой походкой.

— Что, черт возьми, произошло? — Я ухмыльнулся и похлопал его по плечу. — Ты должен был заявить на нее права, а не наоборот.

Тристан не выглядел обеспокоенным, но улыбался от уха до уха.

— В духе равенства я просто плыл по течению.

Бен улыбнулся Тристану.

— Ты поступил великолепно. Посмотри, какая она сейчас расслабленная. — Он указал на Сальму на сцене, она пела от всего сердца. — Если бы я знал, что небольшая фальшивая реклама сделает ее такой, я бы согласился раньше.

Улыбка Тристана застыла, как будто слово «фальшивая» беспокоило его.

— Ты же знаешь, что это было только для виду, — напомнил я ему. — Чтобы обезопасить ее.

— Может, и нет.

— Что за загадочная улыбка? — поддразнил я его, сжав его плечо.

— Давай просто скажем, что сегодня утром между нами произошли кое-какие события, которые вселяют в меня оптимизм.

Глаза Уиллоу расширились от волнения, и она прошептала:

— Подробности, я хочу подробностей.

Тристан ухмыльнулся и покачал головой.

— Ты сказал Сальме, что ты к ней чувствуешь?

Он кивнул.

— И что же она ответила? — нетерпеливо спросила Уиллоу.

Тристан улыбнулся.

— Она сказала, что чувствует то же самое по отношению ко мне. Не смотри так удивленно. Только потому, что я тебе не нравился, не значит, что другим не понравлюсь.

— Нет, я не это имела в виду. Прости, Тристан. — Уиллоу склонила голову с извиняющимся видом. — Просто Соло всегда был в моем сердце. С тобой все в порядке. Мы просто не подходили друг другу.

— Я знаю. — Тристан не сводил глаз с Сальмы и слегка вздохнул.

— О, Тристан, я так рада за тебя. — Уиллоу непроизвольно поцеловала его в щеку.

— Ты просил Сальму выйти за тебя замуж? — Я прижал его к себе.

— Нам не обязательно быть женатыми, чтобы быть парой. Я думаю, мы найдем свой собственный путь.

Я нахмурился.

— Нет. В тебе говорит житель Родины. Убедись, что она выйдет за тебя замуж.

Тристан похлопал меня по груди.

— Соло, расслабься. Я не такой собственник, как ты. Если бы это было так, я бы не смог делить свою женщину с остальным миром. Сальма — звезда, и она освещает жизни людей. Я просто поражаюсь, что она влюблена в меня так же сильно, как я в нее. — Тристан рассеянно улыбнулся нам и снова повернулся к Сальме, которая переходила ко второй песне. — Разве она не потрясающая? — выдохнул он.

Мы все кивнули в знак согласия.

Когда шоу закончилось, мы, сотрудники службы безопасности, убедились, что только избранным было позволено остаться на встречу в банкетном зале в Сером поместье.

Сальма все время держалась за руки с Тристаном, разговаривая с мужчиной, который заявил, что у нее ангельский голос. Тристан выглядел гордым, и его не беспокоили их слащавые слова в адрес его женщины. Я, напротив, хмуро смотрел на каждого мужчину, который заговаривал с Уиллоу. И когда высокий красивый мужчина рассмешил ее, я подошел и встал рядом с ней.

Раздраженный моим пристальным взглядом и нежеланием двигаться дальше, он продолжал болтать с Уиллоу.

— Это правда, что твой брат — Хантер Геркулес?

— Да.

— Я рад это слышать. Многие из нас были разочарованы, увидев, что ты держишь его за руку. На мгновение мы подумали, что, возможно, ты все-таки одинока.

Уиллоу одарила его безмятежным взглядом, в то время как мне хотелось крикнуть ему, что она больше не одинока.

— Есть ли шанс, что ты будешь открыта для отношений с мужчиной? — спросил крупный мужчина с обнадеживающей улыбкой.

— Угу. — Уиллоу искоса взглянула на меня. Ее это позабавило. — Мне нравятся большие, сильные мужчины.

— Правда? — Мужчина просиял и выпятил грудь.

— Да, мне также нравятся немного собственнические и доминантные натуры.

Я не был уверен, играла ли Уиллоу с ним, со мной или с нами обоими, но я тихо зарычал в знак предупреждения.

— Я доминант и собственник по натуре, — заявил мужчина и придвинулся чуть ближе, теперь его голос звучал тише, а взгляд был прикован к Уиллоу, словно она была добычей.

— Отойди, — приказал я ему, но он проигнорировал меня. — Эта дама не одинока.

— Она только что сказала, что одинока.

— Нет. Она подтвердила, что Хантер ее брат.

— Я прочитал все статьи и просмотрел все интервью. Она одинока, — защищался мужчина и надувался, как чертова горилла в территориальном споре.

Мое тело выбросило большую дозу тестостерона, и из моего горла вырвался еще один низкий рык. Мои размеры и мускулы должны были бы внушать страх любому разумному мужчине, но этот ублюдок положил глаз на Уиллоу, и я не мог его винить, потому что она была великолепна и стоила того, чтобы за нее бороться.

— Я сказал, двигай отсюда, мать твою, — повторил я. — Уиллоу Дарлингтон занята.

Подняв подбородок, он прошипел:

— Кем?

— Мной! — Я обнял ее за талию и притянул к себе. — Уиллоу — моя жена.

Его глаза подозрительно

— Пошел ты. Ты лжешь!

Я посмотрел на Уиллоу и увидел в ее глазах странное веселье. Наклонившись, я крепко поцеловал ее в губы. Громкий вздох мужчины, стоявшего перед нами, заставил остальных обернуться, чтобы посмотреть.

— Что? — пробормотал я и посмотрел ей в глаза, в которых появились мягкие морщинки, когда она расплылась в милой улыбке.

Мы оба проигнорировали мужчину, у которого, наконец, хватило ума уйти.

— Ты хотела, чтобы я заявил на тебя права?

— Да, хотела. — Уиллоу подняла руку и обхватила мое лицо. — Вчера вечером я разговаривала с Милой, и она задала мне интересный вопрос, который стал для меня своего рода прозрением.

— О, да?

— Мы говорили о ненависти и гневе, которые я испытывала к тебе годами, и знаешь, что она сказала?

— Нет.

— Она спросила меня, может быть, причина моего гнева не в том, что случилось со мной, когда мы убежали вместе, а в том, что ты не пришел за мной после того, как нас разлучили.

Я с трудом сглотнул.

— Уиллоу, я пытался, но тебя держали на Родине, а за мной присматривал целый гребаный отряд элитных солдат.

Она опустила взгляд.

— А когда мне исполнился двадцать один год, почему ты не нашел меня тогда?

Я отвел Уиллоу в сторону, чтобы отвести нас от любопытных взглядов окружающих.

— Из-за судебного запрета. Сближение с тобой стоило бы мне жизни, и я знал, что должен остаться в живых до того дня, когда у меня появится второй шанс. Уиллоу, поверь мне, я каждый день молился, чтобы у меня была возможность снова преследовать тебя или чтобы ты пришла и нашла меня. Когда Хан, наконец, отменил судебный запрет, я пришел на встречу выпускников, чтобы увидеть тебя, помнишь?

— Я знаю, — вздохнула Уиллоу. — Просто Мила помогла мне увидеть то, о чем я раньше и не подозревала. Разве не странно, что я стерла из памяти так много пережитого? Но мне было всего три года, когда у меня забрали Хантера, а разлука с твоим близнецом — это травма для любого ребенка. Когда они разлучили нас, это был второй раз, когда я оказалась бессильной и потеряла того, кого любила. Должно быть, я пыталась стереть все из своей памяти, чтобы справиться с этим.

— Прости, Уиллоу. — Я погладил ее по волосам.

— Помнишь, на встрече выпускников я сказала, что мне снились кошмары о том, как я была с тобой?

— Угу.

— Это неправда. — Уиллоу закусила губу. — Мне снились странные сны о том, как ты приходишь за мной и заявляешь на меня свои права. — Морщинки на ее лбу углубились. — Когда ты убежден, что ненавидишь кого-то, эротические сны о нем заставляют тебя чувствовать себя грязным и неправильным. Раньше я думала, что схожу с ума.

Я прижался лбом к ее лбу.

— Если это поможет, у меня тоже было много сексуальных фантазий о тебе.

Уиллоу немного расслабилась и улыбнулась мне.

— Насчет того, чтобы заявить на меня права?

На моем лице появилась улыбка.

— Теперь ты просто напрашиваешься на это. — Быстрым движением я наклонился и, подхватив Уиллоу на плечо, понес ее в другой конец комнаты, где целая стена открывалась на пустой балкон. Етти, Лео и еще несколько человек из службы безопасности подошли ближе, и все повернулись посмотреть, что происходит, когда я вышел на балкон, с которого открывался вид на теперь уже почти пустой кинотеатр.

Вид был прекрасен, и, словно я был императором, я вытянул руку и прокричал миру:

— Я, Соломон Сэмсон, объявляю Уиллоу Дарлингтон своей женой и партнером.

Уиллоу смеялась и извивалась у меня на плече, поэтому я опустил ее на землю. Взволнованная, с ярко-красными щеками, Уиллоу откинула назад свои длинные каштановые волосы.

— Уиллоу, ты в порядке? — спросил Лео, и мы повернулись лицом к толпе, собравшейся позади нас. Мамаши выглядели смущенными, а мужчины переглядывались, словно не зная, вмешиваться им или нет.

— Да. — На ее лице играла легкомысленная улыбка. — Это Соло просто дурачится.

— Я не дурачусь. Я абсолютно серьезен. Я хочу, чтобы вы все знали, что я претендую на Уиллоу как на свою жену.

— Он может это сделать? — спросила Дарлин у Етти, который стоял рядом с ней.

Етти пожала плечами.

— Я думаю, он только что это сделал.

— Нет. — Дарлин покачала головой и посмотрела на Уиллоу. — Ты должна смириться с этим. Только потому, что он большой и сильный, это не значит, что он может перекинуть тебя через плечо и считать своей собственностью. Скажи ему, что ты не какая-то собственность.

— Подожди, — рассмеялся я. — Прежде чем ты подашь петицию за освобождение Уиллоу, она может сказать тебе, что тоже этого хочет.

— Да? — Дарлин подошла ближе. Остальные мамаши последовали ее примеру, как чертов пчелиный рой, готовый атаковать, если им прикажут.

— На самом деле… — лицо Уиллоу вытянулось, и она внезапно стала грустной и несчастной.

Мое сердце перестало биться. Нет! Это не могло быть ловушкой. Она говорила о любви, и мы снова были вместе. Она тоже этого хотела, но тогда почему у нее был такой вид, будто она вот-вот сломается?

— Уиллоу? — Охваченный паникой, я дотронулся до нее, а когда она покачала головой и заплакала, я отдернул руку, как будто обжегся. В горле вдруг стало слишком тесно, чтобы дышать. Мои глаза заметались по сторонам, когда в моей голове раздался крик: Почему? Почему?

Я увидел жалость на лицах Етти и Лео и снова повернулся к Уиллоу. Этого не могло быть.

Весь воздух со свистом вырвался из моих легких, когда она расплылась в широкой улыбке и указала на меня.

— В восторге!

Остальные вздохнули с облегчением, а я наклонился, прижав одну руку к бедру, а другую к сердцу.

— Черт, Уиллоу, ты меня до смерти напугала.

— А ты сказал, что я не умею играть. Теперь ты видишь, что я великая актриса? — Все, кроме меня, присоединились к ее смеху. Меня все еще трясло от шока.

— Уиллоу, это было нехорошо. Ты чуть не убила Соло, — с беспокойством в голосе заметила Сальма.

Я прижал руку к сердцу, опустился на колени и сморщил лицо от боли.

— Соло? — Уиллоу присела на корточки. — Что происходит?

— Больно… — я выдавил из себя это слово.

— О, Мать-природа, у него сердечный приступ, — выкрикнул кто-то.

— Нет. — Уиллоу побледнела. — Соло, прости меня. Это была просто шутка. Я не хотела тебя так напугать. Мне так жаль. — На этот раз ее глаза наполнились слезами по-настоящему.

Етти подошел ко мне. Все мы, охотники, прошли медицинскую подготовку. Я опустил голову, грудь тяжело вздымалась, но поднял руку

— Просто преподаю урок своей второй половинке.

Етти, который стоял передо мной на коленях, присел на корточки и скрестил руки на груди.

— Вы двое — гребаные психи

Я усмехнулся и повернулся к Уиллоу, у которой глаза были широко раскрыты от беспокойства.

— Ты не единственная, кто умеет играть, детка.

— Значит, с тобой все в порядке? — Уиллоу вздохнула.

Когда я кивнул, она бросилась мне на шею и крепко прижала к себе.

— Что за представление. — Бен шагнул вперед и хлопнул в ладоши. — Это было великолепно. У меня от вас участился пульс. Какое захватывающее представление. — Он продолжал хлопать, и вскоре мамаши присоединились к аплодисментам. — Мы должны обсудить представление. Я вижу вас двоих в ролях в кино. Вы будете звездами! Говорю вам, я могу сделать из вас кинозвезд.

Поднявшись во весь рост, мы с Уиллоу обнялись и поцеловались.

— Никогда больше не вешай мне лапшу на уши, слышишь? — прошептал я ей на ухо. — Это было не смешно.

— Прости меня. — Она отстранилась и встретилась со мной взглядом. — Может быть, через год тебе это покажется забавным.

Я слегка улыбнулся.

— Может быть.

Бен все еще говорил о контрактах и ролях в кино, когда кто-то похлопал меня по плечу.

Повернув голову, я увидел Лео с суровым выражением лица.

— Хан и Магни хотят видеть вас обоих прямо сейчас.

Мы держались за руки, когда шли позади двух солдат из охраны правителя.

Пришло время встретиться лицом к лицу с двумя самыми могущественными людьми в стране.

Я ожидал, что меня встретят вопросами и давлением, но нас провели в большую столовую, где Магни и Хан были окружены своими семьями.

— Мы услышали хорошие новости. — Лаура была первой, кто подошел и обнял нас.

— Подожди минутку, Лаура. — Хан поднял руку и жестом пригласил нас к столу. — Дети хотели десерт на ночь. Ты тоже хочешь? — Он указал на выбор торта и мороженого.

— Нет, спасибо.

— Нам только что сообщили, что вы двое официально объявили о том, что вы пара. — Хан не улыбнулся. — Не то чтобы это нас удивило. Мила уже проговорилась о хороших новостях.

Я посмотрел на Милу, которая слегка виновато улыбнулась.

— Простите, это было слишком хорошо, чтобы держать это в себе.

— Ты не злишься? — я спросил Хана.

— Злюсь? С чего бы мне злиться?

Я моргнул, немного сбитый с толку его реакцией, и перевел взгляд на Магни, который вертел в пальцах ложку.

— А как насчет тебя?

— Ты спрашиваешь, что я думаю? — Магни усмехнулся. — С каких это пор тебя стало волновать, что думают другие? — Магни слегка улыбнулся. — Я думаю, это гребаное чудо, что Уиллоу хочет тебя. Она, должно быть, не замечает, какой ты упрямый и надоедливый.

— Я люблю Соло. — Моя свирепая жена вступилась за меня, и моя грудь наполнилась гордостью.

— Что ж, это твоя прерогатива, и я не могу оспаривать, что Соло — прекрасный воин.

Я склонил перед ним голову.

— Благодарю вас, сэр.

Магни наклонился над столом.

— Скажем так: если бы ты боролся за мою дочь и победил ее на турнире, я был бы счастлив. Ты прекрасный мужчина, и я одобряю решение Уиллоу выйти за тебя замуж.

Правда? После того, как Магни на долгие годы превратил мою жизнь в ад, не подпуская меня к Уиллоу, я был удивлен, услышав его похвалу.

Хан хлопнул ладонью по столу и ухмыльнулся.

— Я тоже одобряю твой брак. Так как насчет того, чтобы провести ритуал и сделать его официальным?

Мы с Уиллоу пожали друг другу руки, и затем она сказала:

— Мы бы хотели этого, но у нас есть одно желание. Не могли бы мы сыграть свадьбу в домике, который построил Соло? Есть место у реки, которое имеет для нас особое значение.

Глава 28

Последняя глава

Четыре недели спустя

Уиллоу

Лежа на траве, я позволила теплым солнечным лучам играть на моем обнаженном теле. Я провела руками по волосам, которые все еще были холодными и влажными после купания в реке.

Потянувшись к своим брюкам, я достала карманный экран и развернула его, мои пальцы скользили по устройству и просматривали новости.

— Твой браслет все еще не работает?

Я перевернулась на живот и посмотрела на Соло, который вышел из хижины с двумя тарелками в руках.

— Я принес закуски. — Он уселся за стол и поставил передо мной тарелки.

— Я растолстею от всего этого шоколада, который ты заставляешь меня есть.

— Тогда я буду любить тебя еще больше.

Я покачала головой, но все же потянулась за шоколадом.

— Это тот сорт, который помогает похудеть?

Соло, одетый только в шорты, тоже перевернулся на живот.

— Я не знал, что он помогает похудеть.

— Это не так. Ты можешь в это поверить? — Я вздохнула. — Мы живем в 2447 году, а до сих пор никто не нашел способа приготовить прекрасный шоколад, такой же полезный, как овощи. Поговорим об ошибке в приоритетах.

— Тебе следует пожаловаться Шелли. Бьюсь об заклад, она могла бы придумать какой-нибудь способ приготовления шоколада для похудения.

— Я слышала, она занята революцией в технологии выращивания урожая, и, по словам Милы, Шелли сейчас на пляже где-то на юге с Марко.

— Это хорошо для них. — Соло подложил руки под голову и использовал их как подушку. — Тебе просто нужно закрыть глаза и представить, что река — это теплый океан.

Я наклонилась и поцеловала его в плечо.

— Я бы не хотела быть нигде, кроме как здесь, с тобой. Где еще я могу раздеться и ни о чем не беспокоиться?

Соло улыбнулся мне.

— Значит, ты не боишься соблазнить меня? — Он лениво улыбнулся и приподнялся, чтобы похлопать меня по заду. — Я пытаюсь сдерживать себя. Ты сказала, что тебе слишком больно.

— Так и есть, и это больно.

— Вот, дай я поцелую это, и тебе станет лучше.

Вытянув шею, чтобы увидеть, как Соло целует меня в зад, я защищалась.

— Неудивительно, что мне больно, когда ты на мне днем и ночью.

Он наклонил ко мне голову.

— Попробуй жениться на самой великолепной женщине на планете и посмотри, насколько возбужденным ты была бы все время.

Я рассмеялась.

— Ты не подумал об этом как следует, не так ли? Мне не нравятся женщины, поэтому я бы вообще не возбудилась бы.

Обеими руками он сжал мои упругие ягодицы и погладил меня по задней поверхности

— Ты знаешь, что я имею в виду, и не можешь винить меня за то, что я ненасытен, когда дело касается тебя.

— Я не виню тебя, но мое тело — не такая машина, как твое. — Ему нужно время, чтобы восстановиться, и более четырех часов непрерывного сна могли бы помочь. — Сколько раз ты будил меня прошлой ночью?

— Только два. — Соло перестал целовать меня и приподнялся на локте рядом со мной с застенчивой улыбкой. — Я остановлюсь. Я обещаю. Просто в первый раз я проснулся от кошмара, думая, что тебя снова забрали у меня. Потом я обнаружил тебя рядом с собой и почувствовал облегчение. Мне пришлось прикоснуться к тебе, чтобы избавиться от кошмара, и одно привело к другому.

Я приподняла бровь.

— А во второй раз?

— Ты не можешь винить меня за это. Ты была той, кто прижался ко мне и обнял меня за руку. Это было явное приглашение.

— Я спала.

Он усмехнулся.

— Значит, ты разговаривала во сне, Дарлингтон, потому что прошептала, что хочешь меня.

— Наверное, потому, что мне приснился эротический сон о тебе.

— Да? — Соло наклонился, его губы почти касались моих. — Хочешь рассказать мне об этом сне?

— Нет, потому что это только снова тебя возбудит, а мне нужно обсудить с тобой кое-что серьезное.

Он отстранился и подождал, пока я продолжу.

— Как ты думаешь, нам стоит отменить свадьбу? — мой тон стал серьезным.

Соло вздохнул.

— Хантер все еще не ответил?

— Нет. — Я повернулась на бок, чтобы посмотреть на него. — Он не отвечает ни на один из моих звонков или сообщений. — У меня сдавило грудь от одного только упоминания о Хантере.

Соло провел пальцами по моей руке.

— Он придет в себя.

— Ты всегда так говоришь. — У меня задергался нос, и я пыталась сдержать слезы. — Но что, если он этого не сделает? Что, если я потеряю своего брата навсегда?

— Никогда нельзя терять надежду. Хантер гордый человек. Он беспокоится о тебе, и ему понадобится время, чтобы убедиться, что мы счастливы вместе. Просто продолжай поддерживать с ним связь. Рано или поздно он ответит.

— Я беспокоюсь о нем, Соло. И мне так стыдно за то, что я сказала ему, что мы могли бы проводить больше времени вместе, если бы он приехал на Родину, а теперь, когда он там, я здесь. Он, должно быть, чувствует себя преданным мной. Думаю, теперь он ненавидит меня.

Соло взял меня за руку.

— Хантер не испытывает к тебе ненависти.

— Ты этого не знаешь. На каждой фотографии, которую я вижу, он выглядит обеспокоенным.

Соло наморщил лоб.

— Я несколько раз видел его в новостях. Он выглядел серьезным, но я бы не сказал, что он выглядел обеспокоенным. Возможно, ты преувеличиваешь.

— Не думаю. Ты не видел утреннее интервью, но позволь мне показать тебе, и ты сам в этом убедишься. — Проведя пальцами по экрану, я нашла последнее интервью с Хантером, которое я уже дважды просматривала сегодня.

— Кто она? — спросил Соло и указал на женщину, стоящую рядом с Хантером.

— Это Эмануэла. Она одна из самых известных футбольных звезд на Родине. Она клиентка Бена, помнишь?

Глаза Соло расширились.

— Это ей пришлось купить щенка? — спросил я.

— Да. — Женщина была одета в спортивную одежду, ее волосы были собраны в конский хвост. Я могла бы сказать, что она была ниже меня, потому что доставала Хантеру только до плеча, но от нее исходила уверенность. — Она знаменитость на Родине, и она капитан новой команды Хантера.

— Да чтоб меня! Знал ли Хантер об этом, когда соглашался поехать на Родину?

— Что ты имеешь в виду? Почему это должно иметь значение.

Соло усмехнулся.

— О, поверь мне. Это важно.

Я запустила видео и шикнула на Соло, когда он не переставал хихикать.

— Эмануэла, прошло две недели с тех пор, как Хантер присоединился к вашей команде, а до начала нового сезона осталось всего несколько недель. Вы довольны тем, что он привнес в команду на данный момент?

Женщина немного поколебалась, прежде чем заговорить.

— Подход Хантера к спорту отличается от того, что мы видели раньше, и мы все еще приспосабливаемся.

— Правда ли, что несколько ваших игроков жаловались на то, что его стиль игры слишком физический и агрессивный?

Она нахмурила брови.

— Как я уже сказала, мы все еще приспосабливаемся, и может потребоваться некоторое время, чтобы научить Хантера играть в более сложный футбол.

Хантер переступил с ноги на ногу и, недовольно нахмурившись, посмотрел на нее сверху вниз.

— Видишь, какой у него встревоженный вид? — я указала на экран.

— Детка, это не имеет никакого отношения к нашей свадьбе. Разве ты не слышала, как она только что оскорбила его? Он зол на своего капитана, — возразил Соло.

— Нет, но просто послушай.

Мы оба сосредоточились на экране, где интервьюер теперь смотрел на Хантера.

— Как вам нравится жить и работать на Родине? Были ли ваши товарищи по команде приветливы к вам?

— Ага. Игроки были великолепны. — Хантер отвернулся. — По крайней мере, большинство из них.

— И каково это — работать с женщиной-тренером и играть за смешанную команду? Я полагаю, для вас это новый опыт.

— Да. Очень новый.

— Но положительный?

— Как сказала Эсмеральда, мы все приспосабливаемся. — Хантер приподнял подбородок, приветствуя кого-то, кто проходил мимо них вне зоны действия камеры.

Я вздохнула и посмотрела на Соло.

— Видишь, он выглядит так, будто интервью его совершенно не волнует. Это на него совсем не похоже. Где же тот обаятельный спортсмен, которого мы знаем? Это только видимость, и я знаю, что под ней ему больно.

— Черт, ты это пропустила. Возвращайся назад.

— Что такое?

— То, как он назвал ее. — Соло указал на экран. — Черт возьми, она, может, и выглядит маленькой, но с этой женщиной не стоит связываться. Она настоящая мамаша.

Я прокрутила ролик еще раз, чтобы услышать ее реакцию на последнее замечание Хантера.

— Как сказалаЭсмеральда, мы все приспосабливаемся.

Маленькая женщина приподняла бровь и скрестила руки на груди, прежде чем посмотреть прямо в камеру.

— Верно; например, Хантер не привык к женскому окружению, и ему трудно запомнить наши имена. По какой-то причине Эмануэла кажется ему Эсмеральдой.

Хантер пожал плечами.

— Они оба начинаются на «Э» и заканчиваются на «А».

Эмануэла приподнялась на носочки, отчего стала казаться немного выше.

— Хорошо, что он умеет писать по буквам. Теперь мы просто должны научить его правильно играть в футбол.

Хантер засунул руки в карманы.

— Нет ничего плохого в том, как я играю в футбол. Если что, я сам могу

— Она только что закатила глаза, глядя на него? — Соло уставился на экран. — Вот, черт, она снова это сделала.

Я снова нахмурилась.

— Ого, я уже видела это интервью, но никогда не замечала, чтобы она закатывала глаза. Ого, ей следует быть осторожной, иначе кто-нибудь может снова заявить на нее за неподобающее общение. Закатывать глаза перед кем-то — это грубо.

Соло фыркнул.

— Да ладно, если кто-нибудь пожалуется на нее, пусть идет на хрен. Кто эта леди? — На лице Соло появилась ухмылка. — Считается, что мамаши по натуре милые, но она же не терпит от него никакого дерьма, не так ли?

— Нет. — Я нахмурила брови. — Теперь я понимаю, почему у нее раньше были неприятности.

— Мне нравится ее стиль. — Соло улыбнулся.

— Мне — нет. Она не кажется Хантеру очень милой. Я имею в виду, если она так груба с ним перед камерой, то как же она себя ведет, когда они остаются наедине? Он выглядит грустным, одиноким, и я беспокоюсь за него. — Я вздохнула. — Возможно, нам придется отложить церемонию. Для меня очень важно, чтобы Хантер принял в ней участие, и если он не ответит в ближайшее время, я поеду туда, чтобы увидеть его.

— Он ответит. — Голос Соло был серьезен. — Хантер любит тебя, Уиллоу. Мы оба любим. И теперь, когда он застрял с этой задиристой мамашей, которая насмехается над его футбольным стилем, ему понадобится моральная поддержка. Просто продолжай звонить ему, и в один прекрасный день он возьмет трубку, я обещаю тебе.

— Я надеюсь, что ты прав, но я не хочу, чтобы он был с людьми, которые не относятся к нему по-доброму.

Соло сорвал травинку и пощекотал ею мой нос.

— Ты же не думаешь, что какая-нибудь мамаша может по-настоящему обидеть Хантера? Он северянин и спортсмен. Он привык терпеть огромные кучи дерьма от тренеров, других игроков и болельщиков. Поверь мне, худшее, что она может сделать, будет для него настоящим развлечением.

Я прищурилась.

— Ты так думаешь?

— Гарантирую. Я больше беспокоюсь о ней.

— Почему?

Соло провел соломинкой по своему носу, как будто хотел почувствовать, как она щекочет.

— Потому что Хантер — злой человек, и она явно понятия не имеет, с кем имеет дело. Если она и дальше будет так тыкать в него, то пожалеет об этом. Он не из тех, кто любит мамаш.

— Не говори так. Хантер хороший человек. Он никогда не причинил бы вреда женщине.

— Конечно, нет. Но подумай об этом, Уиллоу. Хантер больше всего на свете хочет, чтобы его отправили обратно в Северные земли. Никто не сможет винить его, если у него не получится играть на Родине. Мы все знаем, что мамаши странные люди.

— Мы не странные.

— Нет, не все из вас. — Соло указал на экран. — Эта леди-футболистка не такая, как все. Я думаю, она может быть моей любимой мамашей.

— Эй. — Я толкнула его в плечо. — А что насчет меня?

— Ты не в счет. — Соло придвинулся ближе и, когда мы оказались плечом к плечу, наклонился и поцеловал меня. — Ты такая же северянка, как и я.

— Хорошая попытка, солдат, но только потому, что я прожила здесь три года и мой отец был северянином, это не значит, что я не жительница Родины. Но, очевидно, я тебе не нравлюсь.

Я надулась.

Соло открыл рот, чтобы возразить, но затем на его лице появилась улыбка.

— Подожди минутку. Ты ревнуешь меня к ней?

— Нет. Мне просто не нравится, что ты называешь ее своей любимой, когда я рядом. Как бы тебе понравилось, что я назвала Етти своим любимым северянином?

Соло не переставал улыбаться.

— Это так мило. Мне нравится, что ты ревнуешь.

— Ответь на мой вопрос. Как бы тебе понравилось, если бы я назвала другого мужчину своим любимым северянином? Знаешь, я могла бы выбрать Лео или Етти.

— Но ты бы этого не сделала. — Соло наслаждался собой и игриво укусил меня за шею. — Етти и так слишком самоуверен после того, как Дарлин согласилась выйти за него замуж. Последнее, что мне нужно, — это чтобы ты еще больше тешила его самолюбие. — Он пощипал травинку и одарил меня еще одной улыбкой, от которой я немного растаяла. — К тому же, если хочешь знать мое мнение, тут нет никакого сравнения. Ты в своей категории.

Я скептически надула губки.

— Так и есть! — Соло громко произнес: — Уиллоу Дарлингтон, ты мой самый любимый человек на всей планете, и я люблю тебя.

— Оууу. Ты любишь меня настолько, чтобы принять предложение Бена?

Соло простонал.

— Я не актер.

— Я тоже, но разве это не звучит захватывающе, когда речь заходит о сериале о том, как все начиналось? Перл говорит, что это могло бы помочь процессу интеграции. Я действительно хочу это сделать, Соло. Мы могли бы поработать вместе и помочь создать что-то, что произвело бы впечатление на других людей.

Соло почесал бороду.

— Я не знаю, Уиллоу. Думаю, это странно, и у меня нет желания становиться знаменитостью.

— Пока у нас есть наше убежище здесь, в лесу, все будет в порядке.

— Да, возможно. Я имею в виду, что идея путешествовать и деньги, которые они предлагают, мне нравятся.

— Подумай об этом с другой стороны. Если я соглашусь на эту работу и буду играть Кристину или Лауру в сериале, им придется искать другого актера на роль мужчины, в которого я влюблюсь. Возможно, там даже будет сцена, где мне придется поцеловать его. Ты бы хотел, чтобы это был ты или кто-то другой?

Соло склонил голову набок.

— Ты сейчас ведешь нечестную игру.

— Просто подумай об этом.

— Я не буду играть Боулдера; он был более чем на десять лет старше меня, когда встретил Кристину. И я не думаю, что кто-то может сыграть Магни так, чтобы ему понравилось.

— Скорее всего, нет. Но никто не сможет сыграть это лучше тебя. Ты мог бы быть его младшим братом по внешности, и вы оба свирепые воины.

Соло выглядел задумчивым.

— Но если бы мы занимались актерской работой, я бы больше не смог членом «отряда смерти».

— Это было бы так плохо?

Он смахнул жука со своей руки.

— Есть части работы, по которым я бы точно скучал.

— Как Етти и Лео?

— Да.

— Ты все равно сможешь видеться с ними вне работы. Мы могли бы пригласить Етти и Дарлин как-нибудь погулять здесь.

Соло поцеловал меня в плечо.

— Это хорошая идея.

— Правда? — Я игриво улыбнулась. — Мы не могли бы быть голыми, если бы они

— Если подумать, давай не будем их приглашать. Ты мне нравишься голой. — Соло лег на меня сверху и покрыл легкими поцелуями мои лопатки и шею. — Хм, ты такая аппетитная.

Выгибаясь всем телом, я прижалась к его промежности, наслаждаясь старой игрой в толчки и растирания.

— Скажи мне еще раз, насколько у тебя болит? — пробормотал он низким сексуальным рычанием.

— Довольно больно. — Я следила за его ритмичными движениями, двигаясь взад-вперед.

— Ты играешь с огнем, женщина. — Соло запустил свою большую руку в мои волосы и повернул мою голову. — Я не хочу причинять тебе боль, но сейчас ты меня заводишь.

— Тогда как насчет того, чтобы остудить тебя? — Я вывернулась из его объятий, встала и с радостным криком побежала к реке, а Соло погнался за мной.

Погода стояла сухая уже несколько недель, и вода доходила мне только до пупка, когда я стояла близко к берегу реки. Соло, ухмыляясь, снял шорты, прежде чем прыгнуть в воду вместе со мной.

— Если хочешь заняться со мной сексом, можешь пойти со мной поплавать. — Я развернула его и запрыгнула ему на спину. Соло быстро просунул руки мне под колени и прошел со мной по воде до середины, где было глубже.

— Это не плавание.

Он лег, и когда он начал плыть, я обхватила его ногами за талию. Я все еще держала его за плечи, и мы вместе скользили по воде.

— С ума сойти, какой ты сильный. — Я улыбнулась ему, когда он повернулся ко мне лицом.

— Иди сюда. — Соло встал в воде и усадил меня на себя верхом, крепко обхватив ладонями мои щеки.

— Что случилось с плаванием?

— Оно недостаточно охлаждает меня. Я все еще хочу тебя. — Поскольку мы оба были обнажены, ему не составило труда протянуть руку и раздвинуть мои складочки, чтобы его возбужденный член оказался в нужном положении.

— Соло. — В том, как я произнесла его имя, было предупреждение.

— Мы можем хотя бы попытаться? — На его лице была смесь похоти и беспокойства.

Когда он немного надавил, мне не было больно. Возможно, прохладная вода помогла мне успокоить воспаленную кожу.

— Если я потом не смогу ходить, это из-за тебя.

— Хорошо, что у тебя есть сильная пара, которая может тебя поддержать.

Мы посмотрели друг на друга, излучая любовь.

— Не торопись, — прошептала я.

Соло кивнул, и когда он опустил меня на себя, я почувствовала, как каждая эрогенная зона внутри меня оживает. Закрыв глаза, я застонала, наслаждаясь звуком его глубокого вздоха удовольствия.

— Черт возьми, Уиллоу. Ты для меня все, ты знаешь об этом? — Соло был не таким грубым, как обычно, и продолжал смотреть мне в глаза. Наше дыхание участилось, когда мы занимались любовью в воде. Мышцы его рук и плеч напряглись от того, как он медленно покачивал мое тело вверх-вниз перед собой. Ему приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы удерживать равновесие в воде.

Когда он ускорил шаг и чуть не потерял равновесие на скользких речных камнях, Соло перенес нас на берег реки, где уложил меня на полевые цветы и мох. Он был готов продолжить, но я прикрыла глаза рукой.

— Прости, но на этот раз мы можем просто обняться? Ты меня измучил.

Соло приподнялся и положил голову мне на живот, наши тела образовали букву «Т».

— Прости, мне следовало быть с тобой осторожнее.

— Просто у меня болит каждая клеточка тела, и я устала. — Я запустила руки в его густые светлые волосы и потянула их.

— Ах, ну почему ты всегда дергаешь меня за волосы?

Некоторое время мы лежали молча, прислушиваясь к тихому пению птиц вдалеке и журчанию воды в реке рядом с нами.

— Могу я задать тебе вопрос, Соло?

— Конечно.

Бабочки затрепетали у меня в животе, когда я спросила:

— Тебе не показалось, что моя грудь стала тяжелее?

Соло покачал головой.

— На ощупь она была идеальной, а что?

Я прикусила губу.

— Что, если у меня болит и я устала, потому что беременна?

Соло повернул голову с широко раскрытыми глазами.

— Ты так думаешь?

Я приподнялась на локтях, чтобы лучше его видеть.

— Может быть. Мне хочется шоколада.

— Да, но ты всегда была сладкоежкой.

— Но у меня чувствительные соски.

— Верно, но, может быть, это потому, что я все время с ними играю.

Я слегка надула губки.

— Так ты не думаешь, что я беременна?

Соло подошел, чтобы лечь со мной лицом к лицу.

— Ты этого хочешь?

— Я просто подумала, что ты будешь больше рад тому, что я, возможно, беременна.

— Уиллоу, больше всего на свете я хочу создать с тобой семью. Ты это знаешь. Мы говорили об этом с тех пор, как были подростками. Я просто пока не хочу обнадеживаться. Если ты действительно беременна, это было бы величайшим событием в моей жизни.

— В самом деле? А я-то думала, что то, что мы снова вместе, стало для тебя главным событием.

— Конечно, это так. — Он почесал нос. — Но можешь ли ты представить, что держишь на руках ребенка и знаешь, что он вырос из нас? Что мы вместе создали человека? Эта мысль поражает меня.

— Меня тоже. — Я протянула руки и впитала солнечное тепло. — Я просто беспокоюсь о тебе. Как ты собираешься обходиться без секса во время беременности?

Соло наклонил голову.

— О чем ты говоришь?

— Мы же не хотим навредить ребенку, правда?

— А секс повредит ребенку? — Соло выглядел испуганным. Он поднял руку к волосам. — Я никогда не думал об этом. Значит ли это, что мы не сможем заниматься сексом в течение девяти месяцев?

— Думаю, да. — Я сохраняла невозмутимое выражение лица так долго, как только мог, пока не начала смеяться.

Он прищурился.

— Ты опять надо мной издеваешься?

— Возможно.

Он тут же набросился на меня, желая отомстить.

— Но подожди, подожди. Ты не можешь сниматься в этом сериале, если ты беременна.

— Да, могу. Если я сыграю Лауру.

— Ты уверена?

— Думаю, да. Они начнут сериал с самого начала, когда Кристина впервые приехала в Северные земли. Лаура ушла вскоре после приезда Кристины, и ее не было больше года. Ты видишь, как это прекрасно?

— Э-э-э… может, это и сработает, но что случилось с твоими планами открыть танцевальную студию?

— Это было до того, как Бен начал говорить об актерской карьере. Я никогда не думала, что у меня будет такая возможность. Актерская карьера была моей самой большой мечтой. Не говоря уже о том, что если ты будешь играть Магни, то будешь снимать несколько сцен на Родине, а это значит,

Соло опустил глаза.

— Не надейся, детка. Сомневаюсь, что Хантер хочет меня видеть.

Я потерла лоб и вздохнула.

— Верно.

Соло наклонился и нежно поцеловал меня в губы.

— Скрести пальцы, чтобы Хантер скоро влюбился. — Если он влюбится, то поймет.

Я загорелась.

— Да. Вот что надо!

— Что?

Я встала на колени с радостным возгласом.

— Соло, мне только что пришла в голову блестящая идея. Ты будешь брить овцу от восторга, когда услышишь это.

— Брить овцу? — Он рассмеялся. — Ты всегда путаешь наши поговорки. Это овечье дерьмо, и это не то, что ты делаешь от волнения.

— Хорошо, но послушай, я знаю, как заставить Хантера снова заговорить со мной. Все так, как ты сказал: ему нужно влюбиться. Влюбленные люди счастливее и снисходительнее.

— Но ты не можешь это контролировать.

— Нет, но я могу помочь. Нам нужно поговорить с Беном. Держу пари, он сможет убедить своих клиентов познакомить моего брата с несколькими замечательными женщинами. Разве ты не видишь — это идеальный план?

— Каких клиентов?

— Эмануэла и главный тренер. Бен знает их обеих.

— Ты хочешь, чтобы он сыграл роль свахи?

— Если ты подразумеваешь Эмануэлу, то да. Держу пари, она и тренер хотят, чтобы он остался. По сути, мы помогаем им. Я могу подсказать, какой тип женщины его заинтересует.

— Откуда тебе знать?

Я наклонила голову.

— Отдай мне должное. Хантер — мой близнец. Я такое знаю.

Соло поднял обе руки.

— Хорошо, но я предупреждаю: у меня плохое предчувствие по этому поводу.

— Не будь таким негативным. Я танцор, мы творческие люди.

— Да, но я член «Отряда смерти». Мы имеем дело с реальностью. — Соло встал и протянул мне руку, чтобы помочь подняться. — По-моему, у тебя поджарились мозги и тебе нужно укрыться от солнца. — Он перекинул меня через плечо и пошел со мной.

— Правда? Вот так ты собираешься меня нести? Как будто я большой мешок с кофейными зернами?

Он опустил меня на руки.

— Так лучше?

— Это был хороший ход. Из тебя получится хороший партнер по танцам.

Соло прижал меня крепче.

— Дорогая, ты не захочешь танцевать со мной. Я наступлю тебе на пятки.

— Нет, ты этого не сделаешь. Я научу тебя танцевать так же, как я научу танцевать наших детей.

— Договорились. Затем я научу их драться. Таким образом, наши девочки смогут защитить себя, если их партнеры по танцам будут вести себя неподобающим образом.

Мы добрались до хижины, и Соломон отнес меня в нашу спальню.

— Вздремни и отдохни немного.

— Только если ты придешь, полежи со мной минутку, — соблазняла я его, и когда он сдался и бросился на кровать рядом со мной, я прижалась к его обнаженному телу и переплела наши пальцы.

Несколько минут мы оба молчали, и я уже собиралась задремать, когда он пробормотал:

— Что, если однажды кто-нибудь снимет фильм о нас? Разве это не было бы странно?

— Угу. — Я говорила, не открывая глаз. — Лучше бы им этого не делать.

— Почему нет? Кому не понравится история о юной любви и о том, что никогда нельзя сдаваться?

Приоткрыв один глаз, я вздохнула.

— Но я действительно сдалась, и мне стыдно думать о тех ужасных вещах, которые я наговорила тебе на встрече выпускников. Люди осудили бы меня за это.

Соло поцеловал меня в лоб.

— Кого волнует, что думают другие люди? Я просто благодарен, что ты дала мне второй шанс. Это все, что для меня важно.

Я подумала об этом.

— Если они расскажут нашу историю, я хочу, чтобы это была честная история, а не какая-то приукрашенная комедийная версия. Наша история не была веселой или милой. Было больно и темно.

— Я знаю. — Соло зевнул. — Но теперь все будет ярко и солнечно.

— Это случится, как только Хантер простит меня.

Соло закрыл глаза и притянул меня ближе.

— Давай просто надеяться, что Хантер не такой упрямый, как ты. Я ждал прощения семь лет.

— Прости.

— Все в порядке, ты стоила того, чтобы ждать.

Я поцеловала его в щеку.

— На этот раз мы будем придерживаться плана и состаримся вместе. — Мои последние слова были заглушены зевком. — Мне просто нужно сначала вздремнуть, если ты не против.

Соло снова поцеловал меня и прошептал:

— Спи, моя прекрасная танцовщица, у нас впереди столько времени, сколько нужно.

Конец