Танька. Простая история непопаданки

Эпилог

Нелли ИМ

Танька. Простая история непопаданки

Подруги назначаются с выше и это не всегда дар

Короткая история в подарок на Новый Год всем, кому требуется поддержка. Верьте в чудеса, загадывайте добрые желания под бой курантов, они обязательно исполнятся.

В произведении встречаются сцены распития спиртных напитков.

ПОМНИТЕ! АЛКОГОЛЬ ВРЕДЕН ДЛЯ ВАШЕГО ОРГАНИЗМА!

— Танька! Ты едешь со мной, и это не обсуждается.

Моя подруга Машуня всегда была излишне импульсивна, всегда горела как свеча на ветру. Ее внешность полностью соответствовала ее внутреннему содержанию: высокая, тонкая как свеча, длинноногая как лань, сияюще белокожая. К ней загар не прилипает, делая ее тело красным превращая в вареного рака, а затем таким же молочно-белым, как раньше. Фигура Машки не оставляла равнодушным никого. Еще бы: соблазнительные изгибы ее тела готовы были поспорить с изгибами лучших красавиц мира. Все сокурсники втайне пускали слюни на ее грудь, зад и бедра, обтянутые по последней моде. Завершала картину копна медных кудряшек, легких как пух и таких же неуправляемых, как и Машунин невыносимый, порывистый характер.

Она никогда и никого не слушала, для нее важно только собственное мнение, и на первом месте стоят только ее интересы. Даже родители и два младших брата-балбеса, проживающие в Подмосковье, были не в счет. Вот и сейчас она просто поставила меня перед фактом.

Эгоизм, экспрессия и эротизм в чистом виде.

— Так! Костюм нашла, уши тоже.

Машка тыкала в экран своего макбука, и ее совершенно не волновало мое нежелание присоединяться к их чокнутой компании ролевиков.

— Маааш, — заныла я, — ну где я и где те эльфы? Ну посмотри на меня. Где ты видела эльфийку с такой фигурой?

Нет, фигура была стандартной, просто по сравнению с подругой эльфийка из меня в самом деле так себе. Мы с Машкой были на контрасте: красотка и страшилка. Я всегда реально оценивала свои шансы на что бы то ни было, ну и себя тоже старалась оценивать реально. А реальность была такова: средний рост, узкие плечи, бедра чуть шире чем хотелось, лицо средней симпатичности, некривые ноги, пепельно-русые коротко стриженные волосы. Я специально перерыла весь интернет и нашла короткую стрижку с длинной косой челкой, которой не требовалась укладка. Не красавица, обычная среднестатистическая студентка-второкурсница, каких миллион на улицах нашей страны.

Мой образ дополняла футболка с фотографией группы «Король и Шут», рваные черные джинсы, старенькие кеды в тон и кожаный рюкзак в заклепках.

Машка, в отличие от меня, предпочитала воздушные платья, юбки, блузки с бантами и декольте, высокий каблук и дорогие украшения.

В общем, с моей подругой мы были совершенно разные. Она девочка, я пацанка. Она — огонь, я — вода. Она — нежность и вежливость, я — расчет и злой сарказм. Она Мария, Машенька, Машуничка, а я просто Танюха.

Для всех было загадкой, что нас держит рядом друг с другом. Иногда этот вопрос задавала себе и я, особенно в такие моменты, как сейчас, когда Машка начинала не по детски чудить.

Все сильнее раздражаясь от Машкиной излишней активности, я все думала: за что мне это?

— Ага, уши есть, балахон есть, тебе персиковое пойдет.

По ходу отметила Машка и тут же добила вопросом, — балетки найдешь?

— А черное платье можно?

Последняя надежда умирала, не успев зародиться.

— Где ты видела эльфиек в черных нарядах? Розовое, персиковое, нежно-голубое, в крайнем случае — зеленое. Это классика детка.

— А давай я буду эльфийкой в трауре?

Откровенно говоря, надежды на то, что Машка согласится на мое предложение, было мало, что тут же и подтвердилось. Подруга только шикнула на меня и продолжала беспредельничать. А надежда во мне умирала в муках и конвульсиях, дергая левым глазиком и издавая предсмертные стоны.

Машка больше не смотрела в мою сторону, так была увлечена подбором наряда для своей нерадивой подруги в моем лице, что перестала обращать на меня всякое внимание. Она уже не первый раз пыталась переодеть меня в платье, я же упиралась всеми имеющимися конечностями, избегая всех Машкиных попыток затащить себя в торговый центр на распродажи.

— Осталось найти парик. И дернул же тебя черт коротко подстричься, так могли только покраской головы отделаться.

Машка окинула меня недовольным взглядом, решая, какой цвет волос мне подойдет больше. А я закатила глаза и рухнула лицом в стол, демонстрируя, как меня все достало.

— Вот видишь, все против меня. — Глухо произнесла я. — Эхх, не стать мне эльфийкой. — Я томно потянулась, зевая и удобней усаживаясь на диване.

— Станешь, станешь, еще как станешь, — из уст подруги последнее прозвучало крайне угрожающе.

— Машунь, у меня глаза карие, на них ни одни линзы нормально не лягут. Да к тому же, тратить ТАКИЕ деньги ради одного дня не це-ле-сооб-раз-но, — последнее слово я пропела по слогам. Раз жалость эмоций в Машке не вызывает, значит будем бить доводами. Кажется я ошиблась в своих рассуждениях, Машку было не пробить.

— Подумаешь, — фыркнула Машка, — раз не хочешь сильно тратиться, останешься без линз. С тебя тридцать пять тысяч.

Новые знакомые и иже с ними

Позднее утро следующего дня началось с громкого дверного звонка. Я уже не спала, но, оказывается, не спешить никуда — просто замечательно, и оттого я расслабленно валялась, перебирая в мыслях запланированные дела. Вылезая из кровати, я внимания не обратила на свой внешний вид. Ну, подумаешь, пижама в черепах с красными глазами и потеками крови. Она удобная, а это для меня главный критерий. А еще мне ее Машка на четырнадцатое февраля подарила, сказав, что, раз больше некому меня радовать мелочами, то она, как настоящая подруга, просто обязана взвалить на себя эту непосильную ношу.

Зевая и жмурясь от накатывающей неги, открыла дверь и только тогда соизволила открыть глаза.

На меня смотрела уже знакомая эльфийская рожа. Я так и замерла с открытым ртом, не дозевав.

— Прикольный костюмчик, — Серж сегодня сам на себя не походил: веселый, теплый голос, смеющиеся глаза и искренняя улыбка говорили, что он вышел из образа мифического создания. Однако копна длинных белых волос и удлиненные уши удивили.

— А чего парик не снял? — разглядывая парня, я недовольно поморщилась. Принесла его нелегкая, все утро испортил. Я еще та гостеприимная хозяйка. Ага. Гостеприимство прям из всех щелей прет. Особенно с утра, и неважно, что на часах полдень.

— Я тебе кофе

Разобраться в однокомнатной квартире, где что, несложно, тут как говорится без вариантов, если прямо комната, то налево по коридору кухня, ну и все остальное тоже в том же направлении.

Серж, скинув кроссы, по-деловому прошел на кухню. Поставил греться чайник на индукционную плиту, достал из подвесного ящика тарелку и, вывалив на нее из пакета свежие, еще теплые пончики, с чувством выполненного долга плюхнулся на мягкий диванчик.

— А у тебя уютненько, — оглядывая мою девственно чистую кухню, изрек недоэльф. Интонации ушастого мне понравились не больше жареного лука, который я не ем. Сказано было так, как будто он точно знал, что окажется в свинарнике, а тут, оказывается, люди живут и вполне себе уютно.

Я продолжала стоять в дверях кухни, прислонившись к косяку, наблюдая за действиями парня.

— И где мой обещанный кофе? — разглядывая Сержа, не могла понять, чего ему от меня нужно и с какой целью он приперся.

— Сейчас сварю, — с улыбкой ответил он, поднимаясь. — У тебя турка есть?

Я полезла в шкаф откапывать из залежей ненужной посуды керамическую турку, привезенную родителями в подарок из Абхазии. Они у меня любители путешествий, где их только черти не носят и каждый раз моя кухня пополняется новой посудой. Так у меня появились афганский казан, таджин, турка и много всего другого, чем я никогда не пользовалась.

— Спасибо, дальше я сам. — Турку отобрали, ополоснули кипятком из чайника, затем Серж из неизвестного мне места, как фокусник, вынул пачку кофе незнакомого мне производителя и начал творить добро.

Сумасшедший аромат разлился по комнате; не во всяком кафе такой настоящий, незамутненный добавками аромат кофе есть. Это немного настроило меня на примирительный лад: я была готова простить малознакомому типу набег на мою квартиру и даже домогательство с пончиками.

— Меня вообще Машка прислала, попросила проследить за процессом сборов. Ну и чтобы ты не свинтила, — помешивая кофе в турке произнес он.

Чистосердечное признание Сержа порадовало, конечно, но вот Машку захотелось в очередной раз придушить. Мой план «случайно опоздать на поезд» рушился, так и не начав воплощаться.

— А сам ты не едешь? — С наслаждением делая глоток кофе, я миролюбиво поглядывала на Сержа, протягивающего мне теплый ароматный пончик. — Еду. Голодная женщина — злая женщина, — произнес он.

Довольная улыбка парня сегодня не вызывала у меня отрицания и неприятия; наоборот, хотелось улыбаться ему в ответ. И такое несвойственное мне поведение настораживало: кто бы еще на это внимание обратил?

Слопав все пончики и допив кофе, мы переместились в комнату. Накинув халат, я сложила диван и побежала приводить себя в порядок.

Вышла с мокрой головой и в еще более хорошем настроении, принятие невозможности отмазаться от навязанной поездки прошел быстро. Зачем спорить с тем что невозможно изменить?

Серж стоял у книжного шкафа и листал старую книгу в черном кожаном переплете.

— Это семейная реликвия, досталась от бабки, — объяснила я наличие раритета среди учебников и художественной литературы.

— И что? Почитываешь?

— Поглядываю, язык там странный, иероглифы какие-то. Думала — японские, сравнила со словариком — не они.

— Эльфийский? Славянские руны? — Серж хитрым взглядом оглядел меня с ног до головы, хмыкнул и добавил: — Странная ты для эльфийки.

— Ни то слово, — подтвердила я, — это Машка у нас эльфийка, а я так — сбоку припеку.

— Давай глянем твои вещи, — захлопнув книгу и поставив ее на полку, Серж обернулся ко мне. Было жутко неудобно показывать ему свой рюкзак с вещами. Я сложила туда весь неликвид одежды, все, что не жалко испачкать, продымить и выбросить после возвращения.

Вещи перебрать все же пришлось: Серж отбросил пару рваных джинсов и настоял на теплом спортивном костюме, шерстяных носках и ботинок а ля «берцы» мотивируя тем, что неделя в лесах Южного Урала даже летом — не хухры-мухры.

Эльфы и Златоуст не совместимы

Большой, двухэтажный, комфортабельный автобус, всё с той же сверкающей на солнце надписью «ЭльфЭкспресс», ждал нас у вокзала. Разместившись в мягком салоне оплаченного транспорта, мы с Машкой пытались отправить сообщения родным, что мол добрались до промежуточного пункта. — Бермудский треугольник какой-то, — ворчала Машка, — сообщения входят и не выходят, как так-то?

Так и не отправив сообщения и не дозвонившись, мы доехали до леса, в принципе, он тут повсюду, можно было и не ехать далеко. Пройдя пешим строем ещё около пары километров, по узкой тропе, вслед за щебечущей Мариной, мы вышли на берег небольшой реки. Здесь нам предстояло разбить лагерь. Надежда на палатки улетучилась, как только все парни вынули из рюкзаков топорики. — Мы же эльфы, а эльфы не живут в палатках, они живут на лоне природы, сливаясь воедино с нею и лесом. Палатки ниже эльфийской гордости.

Макс — смуглый блондин, при своих габаритах меньше всего походил на эльфа. Два метра роста, центнер веса, удлиненные острые уши, в купе с сексуальным прищуром, придавали ему вид мексиканского мачо. Белобрысого, длинноволосого мексиканского мачо. Если, конечно, такие бывают. Топорик потерялся в его могучих руках. Меня сия картина впечатлила, только жить в шалаше всё равно не хотелось. Это лес, в нём водится всякое и всякие. — И откуда у тебя такие недостоверные сведения? — с интересом глядя на то, как Макс ловко орудует топором, я продолжила бунтовать. — Я вот эльфийка из палатки, а не из шалаша. — Моя проснувшаяся природная вредность готова поспорить со всякими там природами и единениями. — Только шалаш, детка. Только шалаш. — Меня щёлкнули по носу и скрылись за пихтами. — С милым рай и в шалаше, — произнесла Марина, стреляя взглядами то на одного, то на второго, то на третьего из красавцев, как будто в ожидании приглашения в тот самый шалаш.

В то время как мужчины выстраивали шалаши на всех присутствующих, я, Машка и ещё три приехавшие в нашем вагоне из Самары девицы, косящие под эльфиек, сидя у костра и чистя картошку, разглагольствовали, что уральский лес не место для эльфов. Им больше подходит березняк, а не вот это вот всё. Пока мы спорили, прибыла ещё одна группа недоэльфов-ролевиков. Все дружно приветствовали друг друга как старые знакомые делясь шитками и воспоминаниями о предыдущей вылазке. То и дело звучало «а помнишь как...»

Нас было уже под сотню, глянув на ведро начищенной картошки, мы решили, что новоприбывшие или пусть сами дочищают нужное количество, или идут жевать корешки и листики как истинные эльфы.

Много позже, сидя у

А ночью пошел дождь. Не по-летнему холодный ливень, как из ведра. Вспомнив всю ненормативную лексику, мы с Машкой натягивали и закрепляли прищепками большой кусок целлофана на наш шалаш, так как крыша оного потекла при первых каплях дождя. Лишний раз подтверждая, что руки у наших недоэльфов растут из жо…, то есть значительно ниже предназначенного природой для этого места. Замерзшие, не выспавшиеся и потому злые, мы встречали рассвет у костра, просушивая мокрые вещи, а заодно встретили третью группу участников. Эти были как на подбор — низкорослые, крепкие, с большими топорами. — Гномы прибыли, — хриплый прокуренный голос, раздавшийся за нашими спинами, бодрости не придал, а перегар, который мы вдохнули, обернувшись, добил нас окончательно. — Знаешь, Маша, я только что поняла, что не хочу быть эльфом. — А кем ты хочешь быть? — Все тот же голос не дал ответить подруге, все тот же перегар окутал с ног до головы.

Не оборачиваясь, жалобно заныла: — Можно я буду простым грибником? К черту эльфийскую гордость! Я уже готова спать в палатке на самом простом надувном матрасе, под теплым спальным мешком. — И что за избалованные эльфийки пошли, — прокуренный голос низкорослика, а он был моего невысокого росточка, разозлил окончательно. Хотела было сказать — где вы видели пьяных гномов, но вспомнила художественные фильмы, поняла, что парень полностью соответствует выбранному образу. Новый день оказался таким же дождливым, как и прошедшая ночь. Радовало, что прибывшие «гномы» оказались еще теми умельцами и соорудили на берегу речки баню, и уже начали раскалять камни, разведя над ними костер. Капли дождя, попадая на разогреваемые булыжники, шипели, заставляя морщиться и чуть содрогаться в предвкушении. Где-то часов через пять-шесть остатки кострища быстро растащили в стороны, камни накрыли брезентовой палаткой, а эльфы принесли пушистые, свежайшие пихтовые веники. Вот оно, счастье!

Переодевшись в купальники, кутаясь в полотенца, босыми ногами по колкой лесной подстилке, мы бежали в баню. Народу набилось человек пятнадцать. Только тут я поняла, насколько замерзла за прошедшую ночь и почти весь дождливый день. Я как будто оттаивать начала, почувствовала наконец свои замороженные пальцы, и даже нос согрелся и потек. — Я таю, — прогундосила я, громко шмыгая носом. — УУУУ, да у нас есть первая заболевшая. Срочно требуется лекарство.

Знакомый хриплый голос парня с меня ростом рассмешил всех. Всех, кроме меня, мне-то вообще смешно не было, особенно когда этот «ГНОМ» впихнул в руки круглую металлическую фляжку, а все присутствующие, подбадривая, заставили выпить из нее. Там. Был. Спирт. Медицинский. Не разбавленный. Вначале я задохнулась, затем начался жуткий кашель, слезы и сопли. Рвотный позыв догнал меня уже на берегу реки, к коей я кинулась как к последнему спасению. Рванувшего за мной «гнома» мое состояние не смутило, он подал мне стакан, зачерпнув воду прямо из речки. Я жадно глотала ее, стараясь не думать откуда она. Пока я пила, парень прикопал следы моего позора, после помог умыться и потянул за руку в парилку. Народ в бане уже передавал фляжку из рук в руки, выкрикивая короткие, но емкие тосты: «За гномов!», «За эльфов!», «За победу!», «За гномий самогон!», «За Златоуст!». Мгновенно опьяневшая я, обнимая гнома, добавила под дружный смех: «За мужиков!». Когда фляжка прикатилась ко мне в руки, ума хватило передать ее дальше, больше не зарясь на содержимое. Ну, в общем, относительно трезвой я осталась единственной. Машку, закутанную в чужую махровую простыню, принесли в шалаш, когда я натягивала на себя теплый спортивный костюм. Поспать снова не удалось, всю ночь гномы и эльфы орали далеко не эльфийские баллады. По моим прикидкам, песни «Сектора Газа» больше походили на орочьи или тролльи напевы.

Катарсис и его последствия

Плеснув себе грячительного и отпивая оное мелкими глотками, я начала согреваться и пьянеть. Просидев так некоторое время и не дождавшись совершенно никакого действия, при этом влив в себя алкоголя для сугрева, поскольку в тонком платье в мокром лесу было мягко говоря зябко, я решила, что неправильно пропускать мимо себя всё самое интересное. А как же бой на мечах, как стрельба из лука и метание топоров? Мысль казалась здравой, ведь именно за этим "самым интересным" меня сюда и притащили. К тому же, непьющих студенток длительное бездействие толкает на путь поиска приключений. Помахав рукой окуклившейся на пеньке Машке, я ринулась в лес.

— Ты к-кудаа? — Стуча зубами от холода спросила Машка не желающая возвращаться в лагерь

— В куссстики, — вторила ей я. Да, обманывать не хорошо, но мерзнуть дольше, у меня уже сил не осталось. Быстро развернувшись я скрылась за ближайшими кустами.

Пройдя некоторое расстояние вглубь леса в поисках подходящих кустиков, споткнулась за торчащий из мха остаток пня и, порвав платье на колене, подумала: "4:0 в пользу леса". Это было последнее, что я успела вообще подумать.

Так не вовремя встретившийся мне овраг грозился стать моей могилой. Лёжа на мокром мхе и глядя в голубое, еле видное за кронами деревьев небо, я радовалась, что жива. Пошевелив руками и ногами, попробовала сесть. Получилось, но радости не принесло. По спине стекала холодная жижа, превратившая моё персиковое платье в абстракцию под названием «эльфы в грязи».

"5:0 в пользу леса", — как оказалось, я сказала это вслух, так как сверху послышался приятный, чуть звенящий голос:

— Эй, ты там жива?

Я во все глаза смотрела на парня, кинувшего мне верёвку и предлагающего помощь. Он — как прекрасное видение, фантазия, возникшая в замерзающем мозге.

Чувство собственной никчёмности по сравнению с ним накрыло меня с головой. Его лёгкая улыбка, как солнечный лучик, разбудила свет в моей душе, возвышая меня своей нереальной красотой. Слёзы катились по щекам, а я не могла ответить ни на один из заданных им вопросов.

— Катарсис. Полный, — всё, что смогла произнести, и опять вслух.

Незнакомец, не дождавшись от меня действий или ответов, спрыгнул в овраг и поднял меня на руки, не опасаясь за чистоту своей белой рубашки. Зря.

Выпрыгнул он со мной на руках так же легко, как перед этим заскочил.

Пока он нёс меня, я забыла, как

Я шла по спирали, увеличивая постепенно угол отклонения от поляны. Поляну, собственно, уже видно не было, ориентировалась я по оставленным меткам в виде сломанных веток. И вдруг послышались голоса, совсем рядом, за ближайшим ракитником. Подкравшись как можно тише к кусту, я прислушалась.

— Ты серьезно думаешь, что проход уже захлопнулся? — Это был тот самый Умопомрачитель, который спас меня из овражьего зева.

— Я не думаю, я это чувствую. И вот сейчас я чувствую, что мы здесь не одни. Рядом кто-то ходит, притом кругами то удаляясь от нас, то приближаясь. — Блондин с шикарной гривой, не такой смазливый, как его оппонент, но с более прорисованными, скульптурными мышцами на голом торсе, даже не подозревал, на сколько был прав.

Истина где-то рядом

Куда идут работать бедные студенты без связей? Нет, связи, конечно, есть, все же родители у меня из дипломатического корпуса, но с такими связями себе дороже обойдется. Вот, например, дядя Ваня — губернатор нашей области, уже который год спит и видит, как я и его старший сын, рука об руку, движемся к счастливому будущему, а мамина лучшая подруга, тетя Маргарита, министр здравоохранения, тоже мечтает назвать меня дочерью, и это при моих живых родителях. Учитывая мое стремление к самостоятельности во всех аспектах жизни, такие варианты приемлемыми не были.

Лучше я по старинке, в «Макдоналдс». И работа не напрягает, и обязательств минимум. Я деньги у родителей на жизнь не брала принципиально. Гордость не позволяла. Вернее сказать, страх попасть в долговую кабалу. Денег мне родители пришлют столько, сколько нужно, вот только отдавать потом чем? Что я там про дядю Ваню и его сына говорила?

С родителями пришлось договариваться. Я учусь в самостоятельно выбранном вузе, не встреваю в неприятности с законом и беззаконием, а родители за это не лезут в мою жизнь. Пришлось пойти на уступку и ежемесячно терпеть их вмешательство в оплату коммуналки за мою однушку, доставшуюся от бабушки. Я не бессребреница, просто должной быть не люблю. Договоренности с родителями не спасали меня от крупных сумм в виде подарков на все праздники, тут, как говорится, ничего не попишешь. С родными не поспоришь, особенно когда они в другой стране находятся.

Так вот, «Макдак» раскрыл для меня свои гостеприимные двери. И уже на следующий день по возвращению из Златоуста я вышла на работу.

С момента нашего участия в захватывающем партизанском триллере на просторах уральских лесов прошел месяц. Я устроилась на вожделенную работу, успела проводить маму к папе (сейчас они в Чили), отвезти Машку на поезд, мчащийся в славный курортный город Сочи. И, собственно, всё. Сама я планировала работать до начала учебного года. Хватит, наотдыхалась. Синяки и ссадины с тела сходили долго.

И вот законный выходной. Сидя на диване, на кухне, с кружкой кофе и читая хрень про эльфов. Ну да, после партизанщины решилась почитать. Понизить, как говорится, уровень безграмотности. Грешно смеяться над убогими, но в какой-то момент мне показалось, что эльфы настоящие. Глупо, конечно, но Серж так и не вернулся в лагерь, а плутавшие до утра по лесу Макс с Егором объяснили его отсутствие срочным звонком из дома. Что-то там в семье случилось. Да и оставшаяся парочка странно на меня коситься начала, от их взглядов мурашки по коже бежали, неприятные такие, будоражащие. А по ночам мне стал сниться блондин, тот самый, вытащивший меня из оврага. Он разговаривал со мной, куда-то звал, что-то обещая. Утром я не могла вспомнить ничего из приснившегося, кроме образа самого томного блонды. В общем, делаю я глоток кофе, и в этот момент раздается звонок в домофон, который недавно установили в нашем подъезде. И звук у этого звонка препротивнейший, а у меня бой идет, и главный герой спасает свою утонченную темную эльфийку ценой собственной

— Я стучался, если что.

Надо ли говорить о последствиях подкрадывания к девушке с полным ртом кофе? Вот и тот, кто это сделал, сразу понял, что совершил грандиозную ошибку. Я бы сказала, фатальную. Особенно когда кофе с лица вытирал замызганным кухонным полотенцем. Вот кто-нибудь знает, почему чистое кухонное полотенце через десять минут пребывания на кухне становится замызганным? Вот и я нет. У меня вор в квартире, а я про полотенца думаю.

Экран планшета света давал мало, по сути освещая только мое лицо. Глядя в темноту, я от накатившего страха никак не могла разглядеть черты мужчины, проникшего в мою квартиру. Голос казался до мельчайших оттенков знакомым. Свет загорелся сам по себе. Передо мной сидел блондин из сна, за его спиной стояли еще трое. Угадайте кто? Правильно: Серж, Макс и Егор. Хлопая глазами в полном непонимании происходящего, я пыталась мысленно выстроить диалог между мной и присутствующими. — Серж, свари кофе. — Он нимало удивился моей просьбе. Все остальные молча оккупировали подходы к дивану, перекрывая мне пути отхода. — Поговорим? — Блондин был самым решительным. — Говори, — что еще я могла ему сказать? Я даже близко не понимала, к чему все идет, только чувство тревоги усилилось. Еще бы: четыре рожи с внешностью, которой позавидуют первые красавцы Голливуда, за которых все модельные агентства мира глотку порвать могут, и все они в моей однушке. Я на тестостерон не падка, но и мне не чуждо чувство прекрасного. Я вообще их рассматривала как музейные экспонаты. А как к ним можно еще относиться, если ребятки заигрались и даже нахлобучки с ушей не сняли? Вторая чашка кофе подряд уже не лезла, просто за нее было удобно прятаться. — Ты помнишь меня? — Блондин смотрел в мои глаза серьезным, немигающим взглядом. — Еще бы не помнить, — после моей фразы парни подобрались как перед дракой. Я тоже напряглась, вдруг отбиваться придется, — вскружил голову молодей студенточке.

Конец фразы ребята уже слушали с самодовольными улыбками на фейсах. Мне это очень не понравилось, и посему я продолжила выбивать точку опоры у этого квартета, завалившегося ко мне без приглашения. — Подлееец, как ты мог так со мной поступить? Еще и деньги на аборт прислал! Совести у тебя нет. Как ты посмел после всего явиться сюда? Как в глаза мне смотреть совести хватает? Я несла всякую чушь, а лица парней вначале посерьёзнели, затем трое на блондина начали кидать задумчиво-злые взгляды. Я решила поставить точку в спектакле. Хлопнула по столу, парни подпрыгнули от неожиданности, Серж облился кофе. Черное пятно на белой, облегающей торс футболке расплывалось во все стороны под шипение красавца. — Ребенка я тебе не отдам, он только мой. Ушки купировали, и никто не догадается, что его отец — козел. Блондин выпал в осадок, я обратила свой взор на Макса: — Теперь с тобой. Ты что мне обещал? — Макс непонимающе захлопал глазами, прям как я в момент их появления. — Ты мне клялся, божился, зуб давал, что он, — кивнула на блондина, — никогда не узнает о нашем мальчике. Ему, кстати, очень хорошо с купированными ушками. Предааатель. А еще друг называется. Как тебе верить? — Да она спятила! — Макс оказался самым не стрессоустойчивым. — Я ей ничего такого не обещал! — Он подскочил, уронив стул, грохот заставил парней дернуться, я еле смех сдерживала. Вторая кружка кофе стала моим спасением. Держать лицо уже сил не было, уткнулась в стол на сложенные руки, начала ржать, сотрясаясь всем телом. — Вы чего наделали, идиоты? — Я второй раз услышала голос Егора, первый был в поезде. Бархатистый, певучий, даже не обладая музыкальными данными, можно было сделать выводы, что его вокал — заслушаешься. — Я ничего, — начал блондин, в то время как Макс мерил кухню гигантскими шагами длинных ног, — какой ребенок? Я ее второй раз в жизни вижу. Я подняла мокрое от слез лицо, так ржать нельзя. — Ты про нашего сына забыл? — Мой трагичный тон подлил масла в огонь. — А ему так шли эльфийские ушки.

Общежитие

Не спалось. Как вообще можно уснуть, когда вся твоя жизнь летит в тартарары? Все, что я знала до этого, теперь казалось неполным, неубедительным. Все, к чему стремилась, — пустым и мизерным, не стоящим внимания. А вот открывшиеся перспективы откровенно пугали, правда, я в этом даже себе признаться не могла. Свобода. Вот она, есть у меня, и что? Родители так стремились к моей свободе выбора, а оказалось, по сути, что выбор был неверен. И стремления мои неверны, и институт я не тот выбрала, и вообще все делаю не так. Зачем, спрашивается, за ухо парня дернула? Как же тяжело терять стабильность, даже если это рваные обои и текущий кран на кухне. Вот так выстраиваешь свою жизнь, смиряясь с краном и бумажными ошметками на стенах, и в один момент понимаешь, что все было зря. Все девятнадцать лет пролетевшей жизни оказались одним сплошным неправильным выбором. Остается радоваться, что мне девятнадцать, а не шестьдесят. Надеяться, что сказка не останется за бортом моего восприятия мира, а эльфы — это не только ролевики с приклеенными ушами, и говорящая книга мне не пригрезилась. Светало. Странно, но эльфы не храпят. Это очень радовало, так как спать под храп четырех парней — такое себе удовольствие. Ютиться долгое время в однокомнатной квартире вчетвером я не собиралась, скоро приедет Машка, скину ей на попечение часть ушастых. Тем более что с Сержем, Максом и Егором она знакома. А не замутить ли нам совместно эльфийское шоу? Глядишь, и денег подзаработаем. Как еще прокормить такую бригаду? Не просить же денег у родителей. Знаю, они не откажут, только стыдно очень. Так долго выстраивать с ними отношения, доказывая, что я взрослая и сама в состоянии себя содержать, чтобы потом прийти с повинной головой и попросить денег? Мама, ты знаешь, у меня тут эльфы случайно завелись, не подкинешь деньжат на мясо? Даже в виде бреда звучало жутко. Фигушки, сама справлюсь. Отлежав все бока и не сомкнув за ночь глаз

Я стояла у кухонного окна и бездумно таращилась на спящий город. Солнце медленно показалось из-за крыш высоток, вдали с грохотом прошел первый трамвай. Чайник никак не хотел закипать, плюнув на него, налила себе молока и так же, не поворачиваясь, поднесла стакан к губам. — Молоко прокисшее, не пей, — Егор говорил мягко, его голос как будто обволакивал, затягивая в омут и обещая райское наслаждение. Я вдруг подумала, что совершенно их не знаю, даже имена наверняка не настоящие. — Как тебя зовут? — Он весело хмыкнул и, подойдя вплотную ко мне, ответил: — Эгоролиан. — Красиво, как горный ручей, — не поворачиваясь и не реагируя на его дыхание у моего виска, продолжила смотреть в окно. Теплые руки Егора обняли за талию, притягивая к себе. Замерла, не понимая, как реагировать на происходящее. Не привыкла я, что кто-то посягается на мое тело. Тихо попросила: — Не надо. — Ты еще не в курсе, но тебе придется зачать наследницу. И лучше тебе это сделать с одним из нас.

Замерла на вздохе от услышанного и, кажется, забыла, как выдышать. Ладно, эльфы, ладно, бабка в книжке, но дети! Такого в мои планы не входило. Даже в мыслях не было. Стояла и думала о том, как и где закопать тело. Огромное желание придушить ушастого распирало меня, как шарик при надувании. Поняла, что лицо горит от гнева, а губу прикусила до крови. Убью гада! Наверное, эльфы могут считывать эмоции, потому что руки, державшие меня, тут же были убраны, эльф отошел на шаг и замер за моей спиной. Я чувствовала его дыхание, тепло и запах его тела. Может, он не худший вариант для первого постельного опыта, но отдаться без любви первому встречному — это больше для Машки. Я предпочитаю долгие ухаживания, дружбу и, может, когда-нибудь потом… постель по обоюдному согласию. Я, несмотря на свой возраст, была крайне рациональна, а потому пыталась вспомнить все техники успокоения, которые узнала на йоге, куда меня затащила Машка. Ей, видите ли, энергию ЦИ прокачать надо было. Резко осознала, что не пацифист, бросила стакан в раковину, а так хотелось в одну ушастую голову запустить. Молча спряталась в ванной. Блин, даже закрыться теперь не могу. Хорошо, что ванна и туалет раздельные.

Сидеть на краю ванны было неудобно. Я уже умылась, почистила зубы, потом ещё умылась раз двадцать, пытаясь уложить в голове произошедшее за последние сутки. Последние слова Егора укладываться не хотели. Никак и никуда.

В дверь поскреблись.

— Не заперто, — голос был сиплым, надломленным, просто не моим. Дверь приоткрыли, и в щель между дверным полотном и косяком заглянул блондин. Оценив мой внешний вид и ярость в глазах, кивая головой, произнёс:

— Я так и понял, что Егор захочет быть первым, но ты не ведись. У него невеста есть.

— Конкуренция! — горько усмехнулась я. С пониманием ситуации дела у меня были отлично, а вот с отношением к ней — не очень. Убивать хотелось всё сильнее.

— Кто следующий придёт рассказывать о выгоде?

— Меня Татриниэлем зовут, если что.

— Думаешь, это как-то поможет быть первым?

— Я думаю, что нам стоит познакомиться.

— Татьяна, — протянула ему руку для приветствия.

— Урок первый: эльфы не здороваются за руку. Мы вообще стараемся минимизировать прикосновения друг к другу. Это неприлично. Если ты дотрагиваешься до девушки, значит, предлагаешь ей свою постель. В обратную сторону это работает так же.

Горько рассмеявшись, закрыла лицо руками. Вот я влипла. Нарочно не придумаешь.

А в голове воспоминания о тёплых, будоражащих, утренних объятиях Егора.

Старый друг лучше новых двух

Вторая бутылка красного почти закончилась. Машка жаловалась на убогий курортный роман, который не оправдал ожиданий и не смог зажечь её бунтующее сердечко. Я терпеливо выслушивала стенания на тему, что все мужики — козлы, и втайне с ней соглашалась.

— Как уехала девственницей, так ею и вернулась, — закончила она свой рассказ. — А мне в этом году двадцать один, ик.

— Нет в жизни счастья. Да, слабый мужик пошёл нынче, — подвела я итог мужской нерешительности и некомпетентности.

— А знаешь, что самое обидное?

— Ммм?

— Хенрика помнишь?

— Такое забудешь.

— Он жил в соседнем отеле, мы с ним пару раз в баре зависали. И вроде общие интересы есть, и поговорить с ним можно, но такой скромняга оказался, нерешительный. Эх.

— И этот не оправдал надежд. Нет в жизни счастья, — усмехаясь, сделала глоток южного вина, привезённого подругой.

— Он твой номерок просил, говорит, понравилась ты ему.

Я напряжённо ждала продолжения рассказа, понимая, что интерес к моей персоне не спроста. Очень надеюсь, что и он ко мне жить не попросится. А то, прям не квартира, а теремок какой-то. И мышка-норушка, и лягушка-квакушка, и волчок — серый бочок, всё есть. Медведя не хватает. Или гнома. Не помню, был там гном или нет?

— Я не дала, — продолжила Машка свой рассказ, — он обиделся и больше не появлялся. Ну ни гад ли?

— Нет в жизни счастья, — в третий раз повторила я.

Третья бутылка была открыта под мои стенания про эльфов. Благо, пьяненькая Машка не восприняла рассказ серьёзно. Посочувствовала и пообещала помочь, как протрезвеет. У неё, мол, зал свободный, двоим сможет представить временное жильё.

Утро предсказуемо началось с головной боли, сухости во рту и подташнивания. Три бутылки красного на два неокрепших женских организма — перебор. Жаль, что понимание приходит опосля.

Ромашковый чай ситуацию не поправил. Таблетка уняла головную боль, но не тошноту. После мы поели, что Бог послал, и на такси отправились ко мне, расселять убогих и сирых. Ну, в смысле, ушастых и красивых.

Открыв дверь своим ключом, ввалились мы в эпичный момент, вернее, в момент, когда нас не ждали. Три полуголых рельефных тела с мокрыми головами сидели в единственной комнате у телевизора, четвертое вышло из ванной в одном коротеньком полотенчике. — Вау! Привет, мальчики! — Машкино лицо озарилось плотоядной, акульей улыбкой. Я, как человек, всё это видевший и привыкший, даже глазом не повела. А вот подруга оказалась слабовата: ноги подкосились, и она начала падать в объятья мокрого и почти голого Макса. Он как-то так шагнул, что вот стоял вроде там, а теперь уже здесь, обнимая Машку за талию. Машка сейчас напоминала золотую рыбку, выкинутую на берег, рот так же открывала и глаза таращила. Я свои глаза закатила: как можно на такое вестись? Или у меня уже иммунитет выработался? Привыкла к противостоянию. Макс провёл Машку к креслу, усаживаясь,

Я вообще заметила, что все важные решения принимаются им. — Что нет? — переспросила Машка, озаряя комнату голливудской улыбкой. — Сегодня никто и никуда не поедет. У нас другие планы. — Вот те раз, — возмутилась я, — вещи перевезете и занимайтесь своими делами.

Машка очень интенсивно закивала, подтверждая мои слова. — Мы сегодня уезжаем, — Егор был абсолютно серьезен, — в Москву. Готовы документы на нас, на всех. Нужно забрать. — И как вы поедете? Вас же не в один поезд не посадят? Паспортов нет. — На машине. Ты, кстати, водить умеешь? Стало страшно от его красноречивого взгляда. Да, права есть, и даже старенький жук на стоянке томится. Только я по городу ездить боюсь, о чем тут же сообщила эльфам. — Да и в машину мы все не поместимся. Она у меня маленькая. — Не понадобится. — Ура! Мы едем в Москву! — Машкина непосредственность всегда меня поражала, сейчас поразила эльфов. Нас так-то никто и никуда не звал. Деваться, видимо, было уже некуда. Макс только головой покачал, остальные, усмехаясь, отводили глаза, а я начинала паниковать. — Я не доеду одна за рулем. Вы сума посходили? Я дальше трека нигде не ездила. — За город выехать сможешь? — И вот что я ему ответить должна? — С-смогу. — Вот и ладушки, а там я сяду. — Так ты же не умеешь. — Левая бровь нервно дернулась и выгнулась острым углом. — Так ты же научишь, — передразнил меня Егор, только смешно мне не было. Уговаривали меня где-то часа два. Все вместе накинулись, и Машка туда же. Предательница. Последним аргументом стало обещание переехать от меня, куда-нибудь, сразу по возвращению. Вещи собрали быстро. Пока я была в душе и обедала, заедая похмелье, Машка с Максом на такси смотались к ней за вещами. Я позвонила на работу, сказалась больной, и вот мы уже в пути. Новенькая BMW X7 белого цвета, стоявшая у подъезда, поразила меня в самое сердце. Не машина — мечта! Как я выезжала из города, рассказывать долго. Слава Богу, большую машину старались объезжать стороной, а глядя на мои квадратные глаза, сразу дорогу уступали, и даже светофоры, глядя на мой затравленно-перепуганный вид, старались гореть только зеленым, давая возможность побыстрее выехать из города на трассу. Я мчалась по трассе Самара — Москва в компании четырех эльфов и одной дурной подруги с приклеенными ушами. Машка решила, что раз «мальчики с ушками, то и мне надо». Меня тоже подбить пыталась на подобное, но я так устала от всей этой эльфийской чуши, что даже ожившая сказка уже не радовала. Навигатор вел нас через Пензу на Рязань и дальше на Москву, кругом была лесная красота. Глаз радовался от обилия зелени. Лето, машина, русские леса, веселая компания — что может быть лучше? Однако путешествие не задалось почти сразу. Меня все бесило и раздражало. Жутко хотелось свернуть в лес, бросить машину у обочины и идти меж деревьев долго, долго, куда глаза глядят. Тянущее чувство пустоты мешало сосредоточиться на своих действиях. Машина под моим управлением то и дело стремилась свернуть налево, пугая встречные авто. Мне стало совсем не смешно, как, собственно, и всей компании, когда я буквально впала в транс. Свернула в лес и по бездорожью продолжила движение, не реагируя на толчки в спину от Машки и попытки вывернуть руль от сидящего рядом Егора. Час езды по лесу под навязчивый голос навигатора и въевшуюся под кожу фразу «поверните налево» нашей компании удовольствия не доставил. Машка уже была готова кричать «мы все умрем», истерила и шмыгала носом. Эльфы, как более взрослые и опытные, понимали, что происходит что-то, чем я управлять не в состоянии. Только резко затормозив, я пришла в себя. И это был не конец. Меня тянуло на улицу. Пройдя под окрики эльфов еще метров пять, я поняла, что просто обязана открыть дверь. Здорово, правда? Жаль, что никакой двери и в помине не было. Откуда ей взяться в глубине пензенских лесов? Руки сами толкнули пустоту, и перед нами возник... очередной эльф. Блин, люди за грибами в лес ходят, а я — за эльфами.

Как жить дальше?

Обратный путь в Самару прошел весело: оказавшись пред выбором дороги, эльфы проголосовали за бесплатную трассу. Целью такого выбора стала необходимость научить Егора вождению. Я сама уже знатно освоилась за рулем автомобиля и чувствовала себя непревзойденным асом, который и мерседес обгонит, и КамАЗ смело подрежет. Коробка-автомат позволяла обучить эльфа быстро, без особых потерь для моей нервной системы. Объяснив основы и позволив проехать пару километров по грунтовке, ведущей в никуда, мы вернулись на трассу и, под визг Машки, вклинились в общий поток движения. Мне тоже было страшно, и тоже хотелось визжать, но я следила за дорогой, понимая, что Егору нужно привыкнуть к габаритам авто. Хваленая эльфийская реакция довела меня до сердечного приступа. Да я чуть из машины на скорости в сто пятьдесят километров в час не вышла, когда Егор начал играть в шашечки на подъезде к какому-то маленькому

Меня трясло от пережитого. Сердце колотилось как сумасшедшее, воздуха не хватало. Наверное, если бы я расплакалась, было бы легче, но плакать я не умею. — Кто это был? — еле выдавила из себя. Машка, вцепившаяся в меня как в спасительную соломинку, только плечами пожала. Мой задушенный голос напугал всех. Парни, рыскавшие по округе в поисках нападавшего, растаявшего как первый снег, кинулись ко мне одновременно с вопросом: — Где болит? Егор развернул меня к себе, прижал к груди и, шепча всякую ерунду, успокаивающе гладил по голове. Какие там запреты на прикосновения? Я о них даже не вспомнила. Чувствуя его губы на своей макушке и висках, не знала, как вести себя с ним. Мне потребовалось время прийти в себя и окончательно успокоиться. Постоянное молчаливое переглядывание эльфов между собой настораживало. Только предъявить мне им, кроме своих подозрений, было нечего. Простояв на АЗС больше двух часов, уже в ночи, мы продолжили движение. — И все же, кто это был? — в очередной раз я задавала один и тот же интересующий меня вопрос. Ловила взгляды эльфов, понимая, что знают, но, скорее всего, не скажут. Рин сжалился надо мной и под недовольным взглядом Егора высказал предположение, что это теневик. Понятия не имела, кто это такой, однако то, что мне нужно учиться себя защищать, стало ясно. — Маш, а ты не хочешь со мной на карате, там какое-нибудь записаться, или айкидо? — в повисшей тишине прозвучал только хмык Егора, и не успела Машка толком обдумать мое предложение, как Егор же и изрек: — Я тебя научу эльфийской защите. Ею владеют все благородные эльфийки. И вот умом понимаю, что с его стороны это как очередная ступень к цели, а отказываюсь от помощи с трудом. — Слушай, я же не благородная эльфийка, давай я на карате запишусь. — Нет, и это не обсуждается. — Подожди, — остановила я его, — так переговоры не ведутся, вдруг эта защита подходит только эльфийкам или, мало ли, у тебя потом проблемы возникнут из-за того, что ты слил секретную информацию хранителю. — Нет, нет и нет. Я ответил на все твои вопросы? Властный голос Егора будил во мне странные чувства, разговор не идет о подчинении. Наоборот, мне хотелось спорить с ним, отстаивая свое мнение. — Егор, ты не сможешь меня ничему научить. — Это был мой последний довод. — С чего ты это взяла? — Наш разговор слушали все: и Серж, и Рин, и Машка в объятиях Макса, и обнимающий ее Макс. Слушали и не вмешивались, лучше нас, видимо, осознавая, что развязка может не понравиться. — Ты знал, что некоторые хранители еще и даром предсказания обладают? Тишина мне была ответом. — Так вот, могу точно сказать, что в ближайшие сутки объявится твой отец и уведет тебя домой. Более того, чувствую, то же самое произойдет и с остальными. Ребят, без обид. Что чувствую, то и говорю. В зеркало заднего вида узрела, как после моих слов Макс крепче прижал к себе подругу и собственнически, подчиняя ее своей воле, поцеловал. Остальные сидели молча, задумавшись над моими словами. Рин был первый, кто спросил: — Ты уверена в своих видениях, хранительница? — Рин, ну ты что? Разве можно в чем-то быть уверенной? Любое действие меняет картину будущего, я рассказала вам то, что вижу, а уж как оно повернется, кто его знает? Рассказывая им сказки о моем даре, я сама не догадывалась, насколько близка была к истине. Не в плане самого дара, конечно, это так, для поддержания беседы было сказано. Я про само предсказание. Двери позвали меня во время подъема в лифте на девятый этаж. Готова левый клык отдать, но гарантирую, что знаю, кто меня так требовательно зовет. Войдя в квартиру, сразу же потянула дверцу шкафа. Оттуда без лишних вопросов вышла целая делегация из шести эльфов, знакомым мне среди них был только отец Егора. Ну как знакомым, представляться он не спешил. Брезгливо оглядываясь, мужчины вошли в комнату, заняв все оставшееся пространство. Схватив Машку за руку, оттащила ее к дивану, усадила и уселась сама с ногами, в ожидании спектакля. Мой квартет встал стеной между нами и прибывшими, загораживая от любопытных глаз или просто пытаясь спрятать свои эмоции. Спектакль начался

Точка над Й

Как-то стремительно наступил октябрь. Скоро моё двадцатилетие. Самый возраст знакомиться, общаться, влюбляться, но нас с Машкой пасли как двух овец. В институт — на машине, Егор быстро освоился с автомобилем, сменил уже два раза марку, подбирая удобную под себя; с лекций нас тоже забирали на машине. Все остальные парни так же быстро освоились с авто, и у каждого появилась любимая ласточка. Наш двор напоминал выставку крутых тачек, когда эльфийская банда собиралась дома. Точно не скажу, чем занимались эти сердцееды, из дома пропадали часто, иногда на несколько дней. Вот с сотовыми они не дружили: те у них не приживались, сразу выходили из строя. Один даже взорвался в руках Макса, когда его Машка ревностью довела. Смотрю на эту парочку и понимаю, что не хочу так. Нет, Макс не гулял, только Машка всё равно ревновала его к каждому столбу. Для неё это первые отношения, наверное, данное должно многое объяснить. Только всё равно не хочу так. аждый раз, оказываясь наедине с эльфом, я инстинктивно начинала принюхиваться, опасаясь почувствовать запах одного из них. Меня пугала сама возможность влюбиться. Пугала до колик в животе. Даже на лекциях я старалась не привлекать к себе внимание — удавалось плохо. Видимо, многие из сокурсников решили, что раз я интересна красавцам, значит, и им сойду. В результате в институт ходить стало напряжно. К нам с Машкой постоянно кто-то подкатывал. Эльфы тоже привлекали внимание, к нам в институте начали обращаться девушки с просьбой познакомить их с парнями. Это не нравилось Машке, и каждый раз заканчивалось разборками с Максом. Мы по-прежнему ютились в моей однушке, квартет, переросший в квинтет, отказался от меня съезжать. В принципе, принц был готов переехать к Машке, но тут в Максе проснулись собственнические замашки, и все остались на своих местах, да ещё и Машка постоянно тусила у нас. Двадцатое октября, день моего рождения, выпал на пятницу. Тихо, поднявшись с дивана, оделись с Машкой и свалили раньше, чем парни проснулись. Давно мы с таким удовольствием не катались в переполненном трамвае. Толчея на остановке и давка в вагоне хорошо стимулируют нервную систему и поднимают настроение.

Лекции пролетели быстро, на выходе нас уже встречал Макс. До дома добрались моментально, как, впрочем, и всегда: у парней прям дар был — пробки перед ними рассасывались, светофоры всегда горели зелёным, парковка, даже в центре города, всегда находилась вовремя. Чудеса, одним словом.

Лифт остановился на нашем девятом этаже, выйдя из него, я непонимающе уставилась на новую дверь, отгораживающую наш карман на две квартиры. Утром этой двери точно не было, ни двери, ни кирпичной стены, в которую эта дверь была вмурована.

— Сюрприииз! — раздался радостный Машкин голос за моей спиной. Развернулась, оценила её счастливое лицо и холодный взгляд Макса, говорящий, что он тут ни при чём.

— Супер! Мне подруга дверь подарила, теперь можно обувь на коврике оставлять, никто не сопрёт. А с соседями как договорилась?

— С какими соседями? — Макс так и не сменил выражение лица и пугал холодным взором.

— Тётя Света и её семейство. Только не говори, что вы её разрешения не спросили.

— Она была не против. — Вот чувствую подвох в словах эльфа, а понять, в чём он, не могу.

Машка подтолкнула меня в спину, заставляя войти. В квартире меня встретили эльфы с цветами, шариками и громкими поздравлениями. Я как очумелая смотрела на всех и не верила, что всё это для меня, а главное, без моих энергетических затрат.

В комнате был накрыт скромный фуршет: шампанское, фрукты, конфеты, яркие канапешки. Мелочь, а всё равно приятно.

Первой тост взялась говорить книга. Бабушка подарила мне кулон, семейную реликвию, который помогает раскрытию дара. Я уже и так могла открыть дверь там, где мне было нужно, почти всегда. Ну, из трёх раз один был успешным.

Потом слово взял принц, он долго благодарил меня за возможность учиться и познавать новое и подарил мне приглашение от владыки на новогодний бал.

Дальше больше. Егор поздравлял меня от лица квартета, под конец долгой, пространной речи о толчее в моей однушке, вечно занятом туалете и груде обуви в коридоре, всунул мне в руки папку с документами. Открыв её, я обомлела. Это были документы на квартиру. Соседскую! И

— А как же тётя Света? — Я просто не находила слов...

— Лучше всего с ремонтом справятся гномы, — Рин обнял растерянную меня и под гневным взглядом Егора усадил в кресло.

— Ты сможешь открыть дверь в их мир?

— Смогет, почто сумливаишьси? — Иногда я сомневалась, что наша семья происходит из древнего дворянского рода, особенно когда Ба начинала говорить. Больше походило, что происходим мы из деревни Залупырино, Костромского уезду. — А поехали в ночной клуб? — Машкино предложение поддержали все, кроме меня. Я вообще не любитель подобного времяпрепровождения, мне бы книжку в тишине почитать. Все же ночной клуб открыл для нас свои двери. Столик в VIP-зоне, закуски, громкая музыка сделали свое дело: настроение повысилось, как и градус напитков. Машка вытянула меня на танцпол, и под неодобрительные взгляды эльфов мы задвигали телами в такт музыке. Эльфы танцевать не пошли, наша современная субкультура им была не понятна и чужда. Ну да, это же не заунывные баллады под звуки арфы, даже если это шестиструнная гитара. Зато разглядывали всех с любопытством, как и их самих. Красивые парни за накрытым столом в элитной зоне — лакомый кусочек для жаждущих натур. Пока мы дрыгали задницами, на наш столик напала рота голодных тигриц и чуть не растерзала сидящих за столом парней. Некоторые были не прочь отдаться в когтистые лапки местных кошечек. Домой вернулись под утро, пьяные и счастливые, и не все. Серж с принцем в компании четырех кисок уехали раньше, чем мы с Машкой покинули танцпол. Не мешая эльфам укладываться в комнате, мы с Машкой раскладывали диван на кухне. Старый, маленький, скрипучий, но такой родной. На двоих нам его вполне хватало.

Новый путь

Месяц я жила в горах, рисуя пейзажи, наслаждаясь чистым, хрустальным воздухом и общаясь с местным населением. В роли ассистента сопровождала маму на деловые встречи, училась открывать двери в сложных метеорологических условиях, ставя заслон для входящих. Не все пришельцы были готовы к холодному, пробирающему до костей ветру, морозу и снегу. Однако всё, что я делала, мало помогало: я продолжала скучать по Машке и… Нет, по Егору я не скучала, я безумно злилась. Вот почему он не мог оказаться обычным парнем с параллельной группы, к примеру? Я тут же сама отвечала на поставленный вопрос — потому что он Эгоролиан, ушастая сволочь, перевернувшая мой мир. Злость порождала стремление двигаться, и я с новыми силами, под удивленными взорами родителей, кидалась, окуналась с головой в работу.

С удивлением узнала, что вся мамина работа проходит под строгим государственным надзором, с соблюдением государственных интересов и отчетностью. Честно говоря, нечто подобное я подозревала. У нас всегда в гостях было много военных и людей в гражданке с выправкой офицеров. Сейчас я на многие вещи смотрела по-иному, в том числе и всех гостей, посещавших наш дом, разобрала, можно сказать, по косточкам. Тут-то мне и стали понятны родительские стремления: оградить меня от всего и дать возможность выбора. Оказалось, что я уже давно на карандаше у начальства, и оно просто ждало, когда же я «повзрослею» и встану на путь истинный, наигравшись в инженера, коим я собралась стать по окончании университета. Общаясь с Ба на свободные темы, выяснила, что государственный надзор осуществляется со времен Петра Первого. Именно он решил, что врата — это кладезь для государства.

Телефон свой я так и не стала включать. Наверное, это глупо, но я боялась узнать, что подруги у меня больше нет. Пусть она хотя бы в воспоминаниях останется единственной и самой лучшей. За пять лет, со школы, лучше нее не появилось и, кажется, уже не появится.

В конце ноября пришло послание от маминого руководства из Москвы о необходимости посетить офис и представить нового сотрудника, то бишь меня. Вопрос моего трудоустройства не обсуждался: с момента открытия мной первых врат это было само собой разумеющимся. Как выяснилось, произошло открытие под Златоустом, в том самом памятном овраге, без моего сознательного вмешательства, абсолютно бессознательно.

Быстрые сборы, долгий, выматывающий перелет — и вот нас на представительском авто везут для размещения в Подмосковье, на базу «фэнтезийных войск». Мама так называла отдел, созданный для полноценной работы хранителей. Отдел имел вполне себе нормальное название — отдел по развитию межмировых отношений, сокращенно «РММО». Жутко засекреченный, невидимый для всех, кроме руководства страны. Только вот словосочетание «фэнтезийные войска», однажды в шутку оброненное мамой, прижилось и укрепилось в отделе, сотрудники коего с гордостью произносили мамину фразу.

Нас встретил уютный дом в пять комнат, баня, парковая зона, лес, медкорпус, обустроенный по последнему слову медицинской техники, с мировыми светилами, готовыми не только аппендикс вырезать, но и арбалетный болт извлечь и операцию на сердце провести.

Генерал в форме с загадочными нашивками, целуя мамину руку, искоса глянул на меня и, пожимая руку отца, произнес: — Дочь-красавица у вас выросла. Не узнаешь меня, ребенок? Я лишь растерянно пожала плечами. — Тебе привет от квартета, — я смутилась от услышанного, так эльфов называла только я, — как же ты так, даже не попрощалась с женихами? — Нет у меня женихов и не было никогда, — буркнула недовольно себе под нос, чем вызвала задорный смех генерала и родителей. — Не злись, красавица. Их кандидатуры на самом верху одобрили. А ты их, как дошколят, вокруг пальца обвела. Горжусь тобой! Не девка, огонь! Не зная, как реагировать на услышанное, смеяться или плакать, я жалась к отцу, ища защиты.

Дальнейшие разговоры велись в столовой нашего дома. Оказалось, что соседка тетя Света, продавшая квартиру, — сотрудник смежного отдела, отвечающего за безопасность хранителей. Приставленная лично ко мне для охраны, а я-то думала, какого ляда она ко мне каждый вечер заходила на кофе. Её даже разница в возрасте в двадцать лет не смущала. Последняя новость повергла меня в шок. Машка. Вернее сказать, Геранина Мария Олеговна, старший лейтенант все тех же «фэнтезийных войск», выполняющая задание партии и правительства по охране особо ценных личностей для нашего государства. Сразу стало понятно, откуда Машка знакома с Сержем. Душившая меня обида после таких новостей только усилилась. Получается, что вся наша дружба была подставой? Тихой такой подставой, государственного масштаба. Как выяснилось, Мария на три года старше меня, просто выглядит хорошо. А все частые ее отъезды в Москву к родителям — ни что иное, как получение нужного образования. И в день нашего знакомства она была засланным казачком. Все пять лет я для нее была

Мне предстоял курс молодого бойца с элементами самообороны с оружием и без, а еще изучение огромного количества не очень нужной информации. В связи с этим долго наслаждаться благами цивилизации мне не пришлось. Уже на следующий день, под конвоем, меня отправили в казармы. Там меня встретили как родную: помыли, почистили, провели медицинский осмотр, подтвердив мое полное здоровье, и, приодев в военную форму, после многочисленных психологических тестирований, отправили на полигон.

Отныне я рядовая «фэнтезийных войск». И да! Форма мне к лицу.

Индивидуальные, ежедневные, изматывающие тренировки доводили меня до полуобморочного состояния. Еще никогда я так сильно не уставала. Падая в койку, не чувствуя свинцовых рук и ног, вырубалась, не долетая до подушки, а утром все начиналось сначала. Пробежка, зарядка на полосе препятствий, целью которой являлось развитие реакций тела, четыре часа различных образовательных курсов и боевая подготовка до отбоя.

Как достать хранительницу?

За время трехнедельного курса молодого бойца я привыкла к ранней утренней пробежке и, несмотря на краткий сон, не стала изменять своим привычкам. Злясь на себя за проснувшиеся чувства, я по привычке натянула термичку и форму рядового, отправилась проветрить мозг.

Добегая пятый круг в потемках по территории базы, меня кто-то схватил за руку. От неожиданности я развернулась, инстинкты, вбитые личным тренером по рукопашке, сработали автоматически, чем немало меня удивили. Уже заваливаясь в сугроб, я нанесла удар с ноги по противнику, даже не разглядев, кто это был. И оказалась в объятьях падающего на меня Егора. Он медленно наклонился и втянул меня в горячий поцелуй с ароматом бергамота и лайма. Запах парня сводил с ума, выбивая почву из-под ног. Сама не знаю как и почему, начала отвечать на прикосновение его губ, на поцелуй, во время которого рушились все мои внутренние устои и границы. Я задыхалась в объятьях Егора, мечтая о том, чтобы он не останавливался. Сама обняла его за шею, притягивая к себе. Тело требовало прижаться сильнее, врасти в него и никогда не отпускать от себя. Поцелуй длился одно бесконечное мгновение. Оторвавшись от моих губ, эльф горько рассмеялся:

— Сладкая малина. Я чувствую твой запах с каждым днем все сильнее и сильнее. Просто схожу с ума по тебе. Я все время ищу тебя глазами. Мне плохо без тебя.

Лежа в сугробе, уткнувшись лбом в лоб, я получила первое в своей жизни признание в любви. Такое долгожданное и необходимое признание. Только как ему верить после всех его слов? Как? Даже если сейчас он честен, то как быть с устоями его долбанного эльфийского общества? Что дальше?

С глазами, полными слез, оттолкнула его от себя и, глядя на изумленного Егора, не ожидавшего после ответа на поцелуй такой реакции, я попятилась. Чуть отползла и встала. Шаг, еще один, и еще. Нужно бежать. Бежать и никогда больше не подпускать его к себе, иначе я сойду с ума и не замечу, как превращусь в утробу по вынашиванию наследниц, вечно ожидающую любимого, в преданную им же женщину. Не такой судьбы я хотела для себя. Не хочу так. Не смогу делить своего мужчину с другой женщиной. Беги, Таня, беги.

До дома долетела за считанные секунды. Растерявшийся от моей реакции эльф ненамного отстал. На длинной дистанции он бы меня догнал на раз-два. Сейчас сыграл эффект неожиданности. Разве самоуверенный сноб мог себе представить, что девушка, пламенно отвечающая на его поцелуи, сбежит при первой возможности? Я не успела скрыться в комнате, когда в дверь с силой забарабанили. Прячась в шкаф-купе, я надеялась, что меня не найдут. Отец вышел из спальни и, не зная о подвохе с моей стороны, без опаски открыл дверь. Разъяренным зверем в холл ворвался Егор, но преградивший ему путь папа, явно уступающий и в росте, и в силе, все же смог остановить эльфа. Отец тоже мог включать режим сноба, а с его знанием этикета поставить на место зарвавшегося юнца труда не составило. Хотя какой он юнец? Как выяснилось на обучении, технически Егору около 80–90 лет на пересчёт по земным меркам. — Чем обязан? — Ледяной тон, отсутствие эмоций на лице в купе с прямым, острым взглядом заставили эльфа остановиться. Он как будто на стену натолкнулся. Гневно раздувая ноздри, Егор развернулся к шкафу, а я замерла и старалась не шевелиться и не дышать. Отец демонстративно задвинул приоткрытую створку до конца, лишая меня обзора. — Повторяю свой вопрос. Чем обязан вашему вниманию в столь раннее время? — Сюда только что вбежала Татьяна... — начал Егор и тут же, с нарушением всех правил поведения, был перебит отцом. — А куда ей еще бежать? В конце концов, это ее дом. Другой вопрос, почему сюда врываетесь вы? Без приглашения. Грубо и бесцеремонно. Эльф, не считая необходимым объясняться, тем временем продолжил: — Я хочу видеть вашу дочь! — И столько решимости было в этой фразе, что ясно стало: удержать от встречи его не сможет никто. Понял это и отец. Уйдя с пути эльфа, он ненароком закрыл собой шкаф. — Прошу. Покои Татьяны направо за гостиной. — И как только Егор скрылся за дверью, меня, как котенка, за шиворот вытянули из шкафа и, подталкивая в спину, отправили в комнату родителей. На ходу, одарив отца благодарной улыбкой, молча проследовала по указанному направлению, а ускорение в виде легкого подзатыльника позволило пройти короткий путь быстрее. В комнате меня встретила мама, и пока я на пальцах объясняла родительнице причину своего внешнего вида, то бишь куртку, ботинки, шапку, раскрасневшуюся моську, в дверь постучали, и Егор, едва себя сдерживая, спросил: — Мадам, будьте любезны, откройте дверь. — Моя мама — самая лучшая мама на свете, моментально все поняла и сделала пасс руками, открывая мне проход в мою комнату. Меня в данный момент волновал только один вопрос — почему я так не умею?

Получив пендаль для ускорения от родительницы, вихрем проскользнула во врата, краем уха услышав: «Простите, я была не одета!» — и скрип открывающейся двери.

Схватив телефон, отправила «SOS» Томасу и, уже выбираясь в

Томас встретил меня сонным, в пижаме с торчащими в разные стороны ритуальными косичками.

Норвежский растворимый кофе ничем не отличался от того, что продают в наших магазинах. Единственное его преимущество — он БЫЛ! Меня начинало потряхивать от пережитого, и кофе должен был помочь, я по крайней мере в это святоверила. Глянув в мои взволнованные глаза, Томас достал из шкафа бутылку французского коньяка и добавил в кружку пару ложек. Горячий кофе, чуть пьянящий, со знакомым ароматом и ватрушками, выпекаемыми на местной кухне, заставил успокоиться и понять, что проблемы нет, есть сбрендивший Егор, а этот политический момент решается одной жалобой в совет миров, созданный с учетом интересов всех сторон. Вот только, что мне делать с проснувшимися чувствами? Ответа на такой немаловажный вопрос я пока не находила.

Как достать эльфа?

Владыка держал меня за руку и мерил мой ускользающий пульс. Сердце замирало, заставляя тело деревенеть. — Что с ним? — долетел до меня как сквозь ватный заслон вопрос Виренсеи. Красивая, утонченная эльфийка, с безупречным воспитанием, талантливая, умная и такая холодная, что даже ее навязанные поцелуи не согревают. Она постоянно берет меня за руку, намекая на более близкие отношения. Другой бы на моем месте был рад, а я видеть ее не могу. Отец настаивает на скором бракосочетании, уж больно ему хочется породниться с богатейшей ветвью королевского дома. По сути, мы дальние родственники, троюродные племянники двоюродной бабушки по маме. Или что-то типа того. — Он впал в состояние отчужденности, — слышу я глухой ответ от владыки. — Почему? — Безразличное, пустое лицо Виренсеи раздражает, но я даже пошевелиться не в состоянии. Как больно было услышать от Тани такие слова. Так больно и так заслуженно. Сердце вмиг перестало биться, воздух не проходил в легкие, стало страшно, что сейчас она уйдет, и я навсегда потеряю ее. Паника накатила огненной волной, сжигающей все чувства и мысли. Хотелось крикнуть ей, остановить, удержать силой, уберечь свое сердце от острых осколков ее слов. Видимо, я тоже эгоист. — Это любовь, малышка, — слова Макса, прижимающего к себе испуганную рыжеволосую девушку, позволили крови двигаться по венам, а мне сделать первый вздох. Виренсея умело держала лицо, она вообще знает, что такое любовь, или для нее есть только этикет и воспитание? — Наш брак — решённое дело, — у нее даже голос не дрогнул, и тон не изменился. Владыка только брови приподнял, глядя на самоуверенную холодную суку, коими являются, как оказалось, почти все эльфийки. Больно осознавать, но после общения с земными женщинами мы все стали другими. Вон и Максимилиан отказался от старых договоренностей и династического брака, привел свою старшую сестру знакомиться с Марией. Макс, как глава рода, сам мог решать такие вопросы, но без поддержки Арадэль, которой самой прочили брак с наследником крови, сделать это было трудно. Принц был значительно младше ее, и это накладывало отпечаток на их отношения. А после его пребывания на земле их отношения стали напоминать постоянное поле боя. Арадэль настояла на участии в переговорах и добилась своего участия в программе «Совместное образование». Осенью сестра Макса поступит в медицинский университет в Нью-Йорке. А сейчас ей придется усиленно изучать язык и нравы людей.

Меня качнуло, ноги свело судорогой — прощальный привет от состояния отчужденности. Сколько эльфов не смогли его преодолеть? В вечном лесу целые аллеи из тел тех, кто не справился. Вечный лес оправдывал свое название. Раньше я думал: почему это состояние доступно только мужчинам, почему ни одна эльфийка не впадает в него? Сейчас я точно знаю ответ, и он не радует меня.

Сложно осознавать, что для женщин нашей расы важнее всего этикет, правила и воспитание. Умение держать лицо важнее, чем чувство преданности и любви. Они просто не знают, что это такое. Девочек с рождения воспитывают холодными суками.

— Как ты, сын мой? — Слышу в голосе владыки нотки сочувствия. Он тоже мужчина и тоже ценит любовь сильнее правил. Ему повезло, у него все совпало. Жаль, что королева рано покинула наш мир, всего шестьсот лет вместе. Так мало для счастья. Всего один наследник, рожденный в любви, но такой результат! Владыка сам пошел на переговоры с землянами.

Да, земляне корыстны, что странно для эльфов. Они не ценят жизнь, но их открытость, умение любить и сила воли поражают почти вечных эльфов. Это заставляет уважать их.

— Владыка, — я преклонил колено перед ним, — прошу вашего разрешения, я должен ее найти.

— Остановись, сын мой, сейчас не время кидаться в омут головой. Нужно решить вопрос с Виренсеей и твоим отцом. Только в такой последовательности.

Виренсея окинула меня ледяным взглядом. — Свадьбе быть, — жестким голосом сообщила она мне. Не знаю, чего она ждала от меня. На помощь пришел владыка. Мой дядя всегда был на моей стороне, особенно в отношении выбора невесты, и сейчас не подвел.

— Эгоролиан, поручаю тебе представлять наш народ в этой стране. Только тебе я могу доверить ведение переговоров. Для лучшего понимания ситуации нужны знания в экономике и политике. Осенью ты поступаешь учиться и передашь свой пост Татриниэлю.

Всего пара слов, а я оказался привязан к земле на долгие пять-семь лет. Хотя, по сравнению с длинной нашей жизни — даже не капля в море.

Виренсея замерла, она понимала, что теперь, как невеста и будущая жена, должна разделить со мной судьбу и остаться здесь. Отказаться — значит нарушить правила, которыми она жила. Остаться — значит обречь себя на существование вне зоны комфорта, вне вечного леса, с которым юные эльфийские девы были связаны сильнее, чем с родителями. Я очень надеялся на ее отказ. И не зря надеялся, нужно сказать. Через неделю мой отец, как глава рода, получил свиток с официальным отказом от брачного договора между старшими детьми ветвей. Надо ли говорить, как был зол отец? Однако предъявить что-либо старшему брату своей жены, точнее, владыке, отец не осмелился. Сейчас мне на руку сыграли устои нашего общества.

Но все, что меня волновало, — где Таня. Мои поиски были безуспешными, я сходил с ума от молчания ее родителей и официальных служб, бесконечные запросы к которым ничего не давали. Временами накатывала паника: а что, если я опоздал, что, если она сделала выбор? Мне не нравились такие мысли, я гнал их, я

Оставалось только работать и ждать, скрипя зубами. Вгрызаться в новые для себя вопросы, изучать местную культуру, религию, от разновидностей которой голова пухла. А количество языков? Уму непостижимо, и это я молчу про количество диалектов и наречий.

Учиться пришлось много. Я делал это с удовольствием, понимая, что так становлюсь на шаг ближе к моей Тане.

Мир посмотреть, себя показать

Лето пролетело незаметно, хотя та работа, к которой меня привлёк генерал, была крайне приятной. Драконы! Я стала для них сопровождающей, экскурсоводом, психологом и переводчиком в одном лице. Вообще, за прошедшее лето мы побывали во всех странах, расположенных в субконтинентальном климате, проехали Север и Юг Африки, побывали в Аравии, Мексике, Южной части Америки и вот добрались до Австралии. Что могу сказать — жарко, солнечно, влажно. Драконам привычно, мне тяжело. Осень я встречала в Австралии, изучая континент совместно с драконами. Что мы искали? Всё просто — место для поселения. Было уже отобрано два участка на двух континентах. Делалось это с целью развития межмировых отношений. Драконы не скрывали, что самый необходимый ресурс для них — женщины. Да, да, обычные земные женщины. Всё упиралось в их парность. Как мне поведали сами драконы, на трёх драконов в их мире приходится одна драконица. Мало того что конкуренция, так ещё и долбанная парность. Слава Богам, что в их мире были ещё расы, а то жалко было бы неудовлетворённых мужиков. Мне было смешно, драконам не очень. Спасибо им за врождённое чувство юмора и отсутствие эльфийского снобизма. Больше всего меня раздражали попытки всех вновь прибывших драконов проверить меня на ту самую пресловутую парность. Драконам было смешно, мне не очень. Я работала за троих и мне нравилось все с чем приходилось сталкиваться. Так решился вопрос с выбором института. Я заочно поступила на факультет психологии. Без этого никак. Если я не могу разобраться в психологии человека, то как объясню некоторые людские поступки драконам? Меня всегда и везде сопровождали трое: Дорхан Огненный, изучающий меня как феномен другого мира; его охранник Драхт Каменный — наша защита и опора; и Корн Водяной — яркий образчик подрастающего поколения царских кровей. В меру избалован, хорошо образован, не в меру нахален. Мужчины были высоки, статны, крепки, все безупречно владели мечами, копьями, луками и произвели фурор своими размерами среди племён Африки и Австралии. Драхту Каменному в Африке даже жену подарили. Никогда не видела плачущим столь строгого мужчину, умоляющего вождя лишить его этой привилегии. Девушка была по-своему красива. Берберка по крови, светлокожая, со жгучими, почти черными глазами. Помогло изучение психологии. Долго разговаривая с вождем, объяснила, что дракон ни разу не мусульманин и принять данную религию не может, и ведь не соврала ни капли, вот только придумать причину отказа от религии было сложно. Пришлось сказать, что у всех троих обет безбрачия до достижения совершеннолетия принца крови, а ему сейчас один год. Так что, еще двадцать четыре года ни-ни. Вождь удивился, проникся и подарок свой забрал. Драконам тогда от меня тоже досталось, так, за компанию, чтобы не расслаблялись и меньше выставляли себя напоказ. Драконы обиделись и стали величать меня злюкой. Дулись как маленькие мальчики, три дня не разговаривая со мной. При этом подсовывая кусочки повкуснее, что крайне меня веселило. Между нами сложились почти родственные отношения. Меня оберегали как младшую сестру, беспокоились, где я буду спать и что я буду есть.

Я многому научилась у них, в том числе паре приемчиков по отключению сознания с помощью нажатия волшебной кнопочки на теле. Оказалось что такая у человека все же есть.

В конце сентября мне позвонили и сообщили, что скоро появится мой сменщик, а меня, по согласованию с руководством, переводят в США. Там группа эльфиек поступает на обучение в мед институт. Почему роль эльфийской няньки выпала мне? Да все просто — протекция генерала. Он решил, что хватит с меня дремучих лесов и горных троп, пора возвращаться в мир живых. Мне все нравилось, но с командованием не спорят.

Изредка переписываясь с мамой, я знала, что меня больше не ищут, было чуть-чуть обидно, но я же заранее предполагала, что, не добившись своего, Егор тут же вычеркнет меня из своей жизни и памяти. К тому же, у него есть невеста. Про Машку мама почти не писала, скупо отвечая на прямые вопросы. Видимо, они с Максом так и не смогли договориться, и мама не хотела меня расстраивать.

Международный аэропорт Сидней Кингсфорд Смит встретил нас шумом и большим количеством людей. Сегодня произойдет сразу два события: во-первых, я встречаю своего сменщика, во-вторых, улетаю сама. Разница между этими событиями в три часа. Я стояла под палящим солнцем у центрального входа с табличкой в руках, с кодовой надписью «Дракон Экспресс». Лицо, сменяющее меня, держалось в тайне, я даже пол сменщика предположить не могла. Хотя вариантов то всего два. Пятьдесят на пятьдесят, в общем. Три величественные фигуры в легких брюках и рубашках поло стояли на общем обозрении, в шаге от меня, привлекая взгляды и радуя окружающих крепостью своих тел, статью и какой-то неземной красотой. Глядя на каждого из них, можно с уверенностью сказать, что перед тобой МУЖЧИНА. Да, именно так, мужчина с большой буквы. Незыблемая скала, способная защитить от любой напасти и взять на себя ответственность за тех, кто рядом. От толпы пассажиропотока, выходящего из здания аэропорта, отделилась женская фигура в строгом классическом костюме. Этакий приятный колобок на шпильке. Внутреннее чутье подсказало — это по мою душу. «Училка», — промелькнуло в голове. Женщина лет тридцати пяти, может быть, сорока, двигалась в нашем направлении неровной походкой, ее «тартильи» очки в роговой оправе совершенно не подходили под элегантный синий костюм. Было видно, что она не привычна к шпильке, каждый шаг ей давался с трудом. В конце концов, плюнув на внешний вид, она остановилась, не дойдя до нас метров пять, сняла туфли и подплыла к нам уставшим лебедем. — Здравствуйте, Татьяна. — Женщина смущенно окинула меня карими глазами и, искоса глянув на драконов, представилась: — Смородина Наталья Николаевна. Блин, и зовут ее так же, как моего первого учителя в школе. Я улыбнулась своим мыслям и решила представить ее драконам. — Наталья Николаевна, позвольте представить вам сотрудников дипломатической миссии: Корн, Дорхан, Драхт. Меня драконы заранее попросили обращаться

Надежда для эльфа компас земной

— Сидишь?

Звонок от Макса раздался, когда в Москве было три ночи. Я отсыпался после тяжёлого, трудного дня, переговоров с китайской делегацией. И звонок друга не добавил мне благожелательности. Почему первое, что лезет в голову в новой стране, в моём случае — мире, — это ругательства? Русский мат был хорошей альтернативой нашим эльфийским, крепким выражениям и орочьим бранным руладам. Удивляло, как можно одним словом похвалить, унизить и поддержать человека. Сейчас, как никогда, мне хотелось унизить и оскорбить Макса. Тем не менее, врождённая интеллигентность сработала раньше, чем я подобрал слова: — Лежу. Сплю я, сплю. Между прочим, первый раз за двое суток. — Не кипишуй, мелкий. Я её нашёл. Я замер. Сонное состояние не позволило среагировать на слова друга сразу. Где-то на подкорке мелькнула и тут же погасла мысль о Татьяне. Не может быть, чтобы всё произошло вот так. — Макс, ты… — Я замялся, боясь задать вопрос, вдруг моя зарождающаяся в сердце надежда снова окажется беспочвенной, вдруг он не про Таню? — Я. Нашёл. Её. — Молча слушал Макса, боясь поверить в то, что Таня нашлась. — Вернее, она меня нашла. Она куратор Аредэль и девочек. Представляешь, звонок в дверь, я открываю, а там она. Загорелая, свежая, прекрасная. Макс тараторил, выливая на мой воспалённый мозг информацию, которую я сейчас был не способен воспринимать. В голове крутилось только то, что Таня нашлась. Таня, которую я искал восемь месяцев, шёл как гончий пёс по её следу, уворачиваясь от генерала и её родителей, и вот она нашлась. Макс что-то ещё говорил, а я уже лез в интернет с ноутбука в поисках билета до Нью-Йорка. Почти купил, и тут как обухом по голове — нет визы. Но, как говорит правитель, — вы обрусели, мальчики. Идея вспыхнула в голове, как лампочка в люстре. Мне нужно домой, а там, через другие врата, к Тане.

Очередной учебный день закончился. Двигаясь в сторону дома вместе с эльфийкой, я думала о второй смене. Сегодня приедет школьный учитель проверить уровень знаний близняшек. У меня год, чтобы подтянуть девочек до уровня, достаточного для поступления в вуз. Обе крохи изъявили желание поступить на ветеринара, не мудрено, с их-то талантами.

Проходя по кампусу, мы постоянно ловили на себе недоумевающие и восхищенные взгляды. Я — недоумевающие, Арэдель — восхищенные. Еще бы, она была прекрасна, ей безумно шли облегающие джинсы, подчеркивающие длину и стройность ее ног. Глядя же на меня, народ не понимал, почему красавица общается только со мной и игнорирует всех остальных. Постоянные неумелые подкаты к эльфийке разбивались о мой сарказм и унизительные, оценивающие взгляды. Спасибо драконам и Ба за тренировку сарказма и выдержки. Совместно им удалось научить меня управлять своей силой. Оказалось, что я сильный эмпат, меня же натаскали еще и вербально передавать эмоции. Хорошо подвешенный язык в первые помогал в этом. На третий день учебы даже преподаватели старались меня лишний раз не цеплять, опасаясь попасть на острый язык.

Один профессор посоветовал сменить направленность и уйти в психологию. Я только улыбалась, ведь не рассказывать же всем о том, где и как я учусь в свободное от работы время. Хотя идея закончить два вуза в разных странах по одному направлению мне понравилась. Это будет взгляд на систему психоаналитики с двух сторон, так сказать.

«Почему бы и да?» — решила я для себя и попросила штатного юриста решить задачку.

Заказав по дороге домой столик на четверых в японском ресторане, мы все-таки попали на нашу маленькую, уютную кухню. Радостные девчонки выбежали на звук отрывающейся двери и бросились обниматься.

Было так странно и непривычно. Эмоциональные эльфы — это вам не это. Тут нужны стальные нервы. С ними даже Арэдель немного отмерзала и становилась чуть более живой. Моя эмпатия здорово помогала в общении с аристократкой, не умеющей демонстрировать свои эмоции. Мне хватало прикосновения, чтобы считать ее.

Эмпатия помогала понять окружающих, но никак не себя. И чем больше я изучала психологию, тем сильнее приходила к мысли, что неуравновешенный социопат — мое второе имя. Таких, как я, нужно держать отдельно от нормальных. Хотя само понятие нормальности размывалось в зависимости от воспитания, традиций и общего менталитета. И это немного успокаивало.

С каждым днем мне становилось все труднее врать себе, я безумно скучала по дому, родителям и, чего уж греха таить, по Егору. И все из-за Арэдель. Она очень часто, просто так, к слову, начинала рассказывать мне о Эгоролиане, Максе и Серже. Оказалось, что они росли вместе, учились вместе, защищались от орков тоже вместе.

Где-то я прочитала, что первая любовь всегда несчастна, она нужна для осознания своей ничтожности перед взрослым миром отношений, но вместе с этим позволяет оценить, как тебя воспринимают окружающие. Она меняет твое отношение к миру и людям.

Да уж, мое мировоззрение точно изменилось, теперь я стараюсь не впускать никого в свою душу.

Вечер с девочками в японском ресторане прошел замечательно. По договоренности, раз в неделю мы посещали различные заведения. Таким образом я знакомила эльфиек с кухнями различных стран. При этом близняшки по очереди готовили короткие доклады про страну, чью кухню мы поглощали. Было вкусно и познавательно. Сегодня девочки расстарались. Эймиэль рассказывала нам про страну восходящего солнца, а Туилиндэ познакомила с современной Японией в виде музыки каваи-рок-группы Babymetal.

— Этот шум у нас песней зовется, — все, что я смогла сказать, когда Аредэль прижала наушник к острому ушку. Надо признать, что музыка мне понравилась. Узкое лицо эльфийки вытянулось до неприличия, но вбитое с детства воспитание не позволило высказаться грубо. Она только моргнула, сбрасывая с себя наваждение и возвращая наушники Эймиэль, мило улыбнулась и посоветовала не увлекаться подобным искусством, а то голова разболится.

Как рассказать о чувствах?

В начале появился запах малины, чуть заметный, едва ощутимый. Вдыхал его и боялся поверить самому себе. Я видел, как Таня медленно, усталой походкой шла по тротуару, как открывала калитку у низкого заборчика, как окидывала взглядом дворик, дотрагивалась до цветущей герани и начинала подниматься в сумрачном свете фонаря по ступеням. Смотрел на нее и не мог пошевелиться, боясь спугнуть образ той, кого искал долгих восемь месяцев. Эту девушку я видел во снах, просыпаясь в холодном поту от чувства потери. Плачут ли эльфы? Как оказалось — да. Не единожды чувствовал влагу на лице,

Почему в ее исполнении упрощенное, непривычное для меня имя звучит как песня?

Схватил за руку, опасаясь того, что сбежит. Сам не могу объяснить своих действий: в меня с рождения вбивали устои и правила нашего общества. Мы даже до жен прилюдно не дотрагиваемся. Только сестра, мать, отец, брат — список близких, до кого можно дотрагиваться, ограничен. Мы как растения — рядом, но не вместе.

Если бы не малышка Туилиндэ, я бы так и держал Таню за руку всю жизнь.

В ее кармане зазвенел телефон...

В моем кармане зазвенел телефон, вырывая меня из транса подчиненности этим синим омутам.

Потеряли пацана. Он больше не наберет. Он больше не прилетит. Никто его не найдет. Потеряли пацана. Она его забрала. Она его не вернет. Потеряли пацана.

Орал телефон...

Дергано достала трубку, не глядя ответила: — Слушаю. — Татьяна, это Драхт, — напряженный голос дракона заставил прийти в себя окончательно, — нам нужна твоя помощь. Накатило знакомое чувство паники от простых слов абонента на другом конце сотовой сети. Драконы не те, кто будут беспокоить по пустякам. Вскочила, роняя стул, и пулей бросилась в свою комнату, прихватив рюкзак. По ходу достала из рюкзака книгу. — Драхт, говори, я слушаю. Вслушиваясь в шумы, я ждала ответа. Долго ждала, или мне так показалось от излишнего напряжения. Раздавшийся в трубке ответ заставил дернуться: — Мы застряли в пещере. Здесь врата, чужие, они притянули нас. Мы не можем уйти. Пробовали, только плутаем по лабиринтам, и каждый раз неизбежно возвращаемся обратно. Драхт говорил рвано, выдавая информацию кусками, без лишних объяснений и эмоций. — Наташа… Ее затянуло во врата. Я пройти за ней не могу. — Рык озверевшего от ярости дракона раздался в трубке, заставляя меня сжаться от страха. — Где пещера? — Я простилась с драконами в Сиднее, но кто его знает, куда их могло занести? — Гондурас, — трубку взял Дорхан, — мы шли по следу Майя. Городище Копан. Знаешь такое? — Нет. Узнаю. Найду. Прикинув расстояние, честно сказала: — Напрямую не пройду, сил не хватит. Продержитесь? — У нас есть выбор? — Правильно, умереть мы всегда успеем. Ждите, я уже лечу к вам. Не оглядываясь на двери, начала быстро перетряхивать вещи в рюкзаке под ворчание Ба: — Телефон на зарядку кинь, дурная, чай из лесу приехала. Молча втыкаю телефон в розетку и бросаюсь к шкафу, выгребая из него нижнее белье и теплые вещи. — Матери сообщила, — проскрипела Ба, — она будет ждать тебя в Тегусигальпе. Говорит, сама сообщит кому надо о случившемся, не теряй на это время. — Я только головой кивнула, стягивая с себя футболку и расстегивая лифчик. — Чего уставился, ушастый? — Возглас Ба остановил последний рывок. Всхлипнув, резко развернулась, не отпуская края расстегнутого белья. В дверях замер Егор. — Как давно стоишь тут? — Зачем спросила? Сама же в попыхах не закрыла дверь. Его кадык дернулся, и вместо ответа на вопрос прозвучало: — Я еду с тобой. Не смогла скрыть удивления, уставилась на него как на заговорившую статую. — Это не обсуждается, — продолжил он, — одну не отпущу. — Ох, ушастый, с чегой-то ты решил, что она одна? — Книга поднялась в воздух и зависла на уровне лица Эгоролиана. — Ты чай умом тронулси, за девкой то бежать? Али у вас что поменялось в мире? Чай, папенька-то не обрадуетси такой прыти сынка. — Если надо, побегу, — он смотрел на меня не мигая, голос был твердым, уверенным. — Ох ты ж, как его проняло. Чего стоишь, оглашенная? — Это уже мне, — бягом одевайси. Чай, время нету на раздумья. Громкий звонок моего телефона застал меня в момент натягивания термоносков. Егора в комнате не было, видимо, ушел собираться. Меньше всего мне сейчас хотелось думать о нем, но мысли всякий раз скатывались к его словам: «Если надо, побегу». Так хотелось верить, что он сказал это серьезно. — Да, мам, слушаю. — Сейчас к вам подъедут местные хранители с охраной. Помогут открыть проход в Гондурас. От защиты не смей отказываться. Оборачиваясь на звук шагов, ответила: — Я буду не одна. Со мной Егор. — Его там только не хватало. Оставь его. Он родственник владыки, и там ему делать нечего. Трубку вырвали из моих рук. — Я. Еду. Это не обсуждается. Договор с драконами о взаимопомощи уже почти подписан. — Почти — ключевое слово, и в этом все дело. Мы не имеем права привлекать вас к спасательной операции. Мы даже не знаем, что нас там ждет. — Я имею разрешение владыки. Могу сам принимать решение в сложных ситуациях. К тому же, те, кто должен был подписать договор, находятся там, куда мы направляемся. Я Таню одну не отпущу. Мама только хмыкнула на последние слова, замолчала, переваривая услышанное, и наконец устало ответила: — Моя дочь не игрушка и не ступень к высокому политическому будущему и… Договорить

Путь для избранных

Снизу в дверь настойчиво позвонили. Эймиэль кинулась открывать. — Надень кофту, цветок моей жизни, — велеречивое обращение Егора ко мне заставило испуганно замереть и я послушно взяла из его рук худи. В гостиной нас ждали трое рослых и крепких парней. — Мэйсон, хранитель Северной Америки, — русский в его исполнении звучал с сильным местным акцентом. — Давайте на английском, — предложила я, и парни с облегчением выдохнули. — Итан. — Лиам, — представились двое его сопровождающих. — Татьяна, хранительница из России, — представилась в ответ. Остальные покивали друг другу, как будто были знакомы. — Вы поможете мне, Татьяна? Ослепительно-белоснежная голливудская улыбка при наличии абсолютно холодных глаз смотрелась чуждо на привлекательном лице мужчины. Я лишь кивнула и положила руку на его плечо. Открытие врат на такое расстояние давалось нам с трудом. Не знаю справились ли мы, если бы свою помощь не оказал Томасс, присоединившийся к нам в самый ответственный момент. Втроем мы быстрее справились, да и сил затратили меньше. Первыми во врата прошли Итан и Лиам, за ними проскользил Егор с рюкзаком, затем я с книгой в руках и Мэйсон, оставив запирающим Томасса. Мы стояли под южным ночным небом с россыпью миллиардов ярких звезд. Млечный путь, как светящаяся холодным светом дымка, казалось, что эта река из звезд разрезала ночное небо пополам, как сегодняшний вечер — мою жизнь на «до» и «после». Было тепло, влажно и темно. — Где мы? — спросила я Мэйсона. — Где-то в Гондурасе. Это наша территория, вам не стоит опасаться. Мой телефон зазвонил. От резкого звука на деревьях испуганно загалдело птичье братство. — Да, мам, мы в Гондурасе. — Не двигайся, иду к тебе. — Совсем рядом, в темноте засветилась еле заметная радужная арка, еще мгновение — и из нее вышла мама, отец и два крепких парня. — Это Михаил и Роман, наше сопровождение. Мама кратко представилась сама и, дождавшись обряда пожатия рук, сказала: — Почувствуй драконов. Ты с ними долгое время работала, должна была установиться связь. Я зажмурилась, хотя и так было темно, и постаралась прислушаться к себе. Ничего не вышло. Единственное, что я ощущала, — это то, что мне безумно жарко в термобелье и спортивном костюме. Чувство что все силы уходят на охлаждение закутанного тела мешало сосредоточиться на деле. С чего я вообще взяла что в Гондурасе холодно? Молча начала раздеваться под удивленно-ошалевшими взглядами присутствующих. Стянув не глядя на окружающих с себя термичку и оставшись в трусах и топе, я вдруг поняла, что тишина какая-то тяжелая. Подняла голову и обомлела, все мужчины стояли, опустив глаза в землю, и только Егор смотрел на меня. От него сейчас растекалась во все стороны сила, подчиняя присутствующих, ломая волю и заставляя их опускать головы вниз. — Силен, — с благоговением в голосе, по-русски отозвался Мэйсон, после того как я переоделась. Я закрыла глаза, прислушиваясь к себе, и позвала: — Дорхан! Ответ в моей голове возник танцем огня, пламя взбунтовалось на мгновение окатывая меня, как будто старалось определить я ли это и тут же опало не стремясь больше сполить, просто согревая. — Зови меня, — попросила я дракона мысленно. Зов, кажется, услышали все, так громок и четок он был. Протянув руку, я создала арку. Из-за близости гор врата не получалось синхронизировать и стабилизировать. Мама вовремя пришла на помощь, не позволяя рассыпаться прахом образовавшейся дымке. Сквозь врата мы разглядели обширную сумрачную пещеру с высокими сводами и трех драконов. Драхт с безумными глазами кинулся мне навстречу. Егор инстинктивно закрыл меня собой, и дракон отчаянно зарычал, кидаясь и сбивая с ног эльфа. — Стоять! — Я так заорала, что эхо раскатилось не только по пещере, но и по горам позади нас, заставляя в панике повторно взлететь птичье царство. Все, кроме них, замерли. Я вошла во врата и, нервно развернувшись, поманила за собой остальных. Егор уже поднялся с пола пещеры и гневно взирал на Драхта, обещая взглядом придушить дракона. Дракон метался от меня к чужим вратам и назад. Такого просящего взгляда я себе представить не могла. Корн попытался остановить собрата, но был вынужден отступиться. — Он начал сходить с ума, как только Наталью затянуло во врата. — Дорхан кратко поведал о случившемся, пока мы изучали арку врат. — Такой вязи мы еще не встречали, — коверкая слова, Мэйсон упорно продолжал разговаривать с нами на русском языке. Эгоролиан не отходил от меня ни на шаг. Я же обошла врата по кругу, прощупывая руками каждый завиток нанесенной письменности. — Не понимаю, — я бубнила себе под нос, — это не имеет смысла. Тут написано, что пройдет только долгожданный, а тут — что любящий. Дальше — мертвый, и заканчивается все словами о примирении с самим с собой. Бред какой-то. — Вы понимаете написанное? — Американцы смотрели на меня как на инородный элемент. И я как-то враз испугалась своей осведомленности, я ведь действительно не могу понимать того что здесь написано.

— Здесь старые письмена, возможно, майя. Как вы их читаете?

А действительно, как? Задала себе вопрос и сама потерялась, ища ответ. — Куда же проще? — Книга раскрылась, и

Чужой мир — свои правила

— Это бесполезно, — стройная рыжеволосая женщина держала на руках спящего младенца. Пухлые ручки ребенка лежали поверх мягкого одеяльца. Эльфийские ушки малышки четко показывали принадлежность к расе, только рыжие кудряшки, как у мамы, все портили. — Ты уже почти два месяца поливаешь этот высохший ствол, как Аленушка из сказки. Тань, ну в самом деле, неужели ты веришь в слова древних? Неужели изначальные всегда правы и никогда не ошибаются? — Тут дело в принципе. Сказали, что от этого зависит жизнь, значит, надо делать. Сказали поливать, значит, буду поливать. — А если бы сказали с бубном скакать раз в час по пятнадцать минут? — Скакала бы как миленькая, — подошедший Макс обнял женщину с ребенком и, чмокнув ее в макушку, продолжил: — Твоя подруга сумасбродка, но если за что-то берется, то доводит до конца. Как вспомню ваше первое посещение Вечного леса... Он прикрыл глаза, вспоминая о том бедламе во дворце владыки при представлении новых подданных. Его Маша была на удивление сдержанной до момента, пока не облокотилась на ствол сухого дерева в лесу. Максимилиан, как сейчас, помнил слова двоюродного брата: «Ой, Максимилиан, смотри, мать твоего будущего ребенка определенно обладает ментальными способностями. Это надо же, так безошибочно найти родственника мужа в Вечном лесу!» Весь дальнейший диалог всплыл в голове, как будто все это было сегодня утром, а не полгода назад. Маша тогда переспросила: — Это дерево посадил ваш родственник? — Да нет же, милая, это и есть наш родственник, — в тот момент Макс понял, что двоюродного брата у него больше нет. А Маша, задумавшись на мгновение над сказанным, как-то виновато улыбнулась и потеряла сознание. Подоспевшая Татьяна уловила концовку, после чего устроила такой шухер братцу, что его уши еще долго вздрагивали при одном упоминании Татьяны. Усмирить бунтующую жену смог только Эгоролиан, клятвенно пообещав ей вернуться к древним, в изначальный мир, и выспросить у знатоков способ возвращения из состояния отчужденности, в которое впадают эльфы, теряя связь с жизнью и реальностью.

Нет, это не смерть, а скорее возвращение к истокам, к корням, в буквальном смысле, а еще к коре, листве и ветвям вместо рук. И если горе эльфа сильнее жизни, то дерево, в которое со временем превращается тело, умирает, высыхая.

«Самое тяжелое для нас — потеря любимого. Эльфы — малоэмоциональный народ, мы любим редко. Но если чувство настигает нас, то весь мир положим к ногам своей пары» — так сказал Егор, так произошло с дядей: ему повезло встретить ту единственную, которая заставила биться его сердце чаще. Встретил и потерял через какое-то время. Как результат — на одно сухое дерево в Вечном лесу стало больше. Уже никто и не помнил, когда сие произошло.

Эгоролиан сдержал слово, данное Тане, при всем цвете эльфийской знати. Теперь Таня каждый вечер на закате выливает под корни этого родственного мне сухостоя два ведра воды.

Вообще, конечно, странный ритуал: воду она несет из дальнего колодца, который должен был выкопать саморучно один из отцов семейства нашего рода. Копать пришлось мне, в том месте, где указала моя неродившаяся дочь. Сделала она это своеобразным образом, хотя все в рамках предсказания древних:

«Когда неродившееся наследие постучится к вам, Оно укажет место для священного колодца. Вода к воде, жизнь для жизни. Лишь дева другого мира спасет жизнь, напоив землю. Сей обет выдержав две полные луны».

Именно этот бред продекламировала Таня после посещения изначального мира. Как относиться к словам, мы не знали до тех пор, пока у Марии на прогулке не отошли воды. После этого мне пришлось выкопать колодец именно там, где все случилось. И вот уже почти два месяца Таня ежевечерне таскает воду и поливает ствол сухого дерева. Пока без результата, если не считать сырой земли вокруг ствола и изумрудного цвета густой травы там же.

— Маш, ну не скрипи, мне осталось всего ничего, каких-то три дня до конца второго напророченного месяца.

— Не скрипи? — Желание Марии гаркнуть или пнуть по ведру посильнее читалось на лице. Спящая дочь на руках женщины сдерживала ситуацию, не давая разбушеваться подруге.

— Не скрипи, говорю, — смеясь, высказалась Таня, реагируя таким образом на зубной скрежет подруги. Вылив второе ведро и потирая ладони, девушка в сумраке леса пыталась разглядеть хоть какие-то признаки жизни на стволе.

— Надо утром прийти и посмотреть при свете дня. — Попытка хоть что-то разглядеть в темноте была прервана Егором, потянувшим Таню к себе.

— Ну что? Домой? — Егоролиан сильно изменился за последние шесть месяцев. Стал более открытым,

— Вчера я вылила под дерево последние ведра воды. Хочу сходить, пока светло, посмотреть на результат. — Татьяна натягивала джинсы и, не оглядываясь на сонного мужа в кровати, продолжила: — Ты со мной?

— Куда же я теперь от тебя денусь? — Вставать не хотелось, хотелось затащить свою невыносимо вредную злюку под одеяло, подмять под себя и в очередной раз доказать ей, без кого она не сможет существовать ни дня. Хотя кого я обманываю? Это я, теряя последние зачатки эльфийской гордости, готов мчаться за своей злюкой в дальние дали. Встать все же пришлось. В дверь нашей спальни постучали.

Два сердца в унисон

— Его козьим молоком отпаивать нужно, как грудничка, — мамин крик с кухни заставил вздрогнуть от неожиданности.

— Каким молоком, мама? Ты о чем? Он уже полностью восстановился, просто худоба еще не сошла. Мы хотим его на горячие источники свозить, посидит в кипятке и придет в себя окончательно.

— Хорошенькое дельце, родственника сварить, — отец смеялся над нашими попытками разбудить в дяде-деде Макса жажду жизни.

— Вы в начале с местом определитесь.

— С каким местом? — Егоролиан удивленно смотрел на тестя, не понимая, про что тот говорит.

— Где труп закапывать будете. — Егор только поморщился, юмор тестя он не всегда воспринимал правильно.

— Папа, ну какой труп? У нас другая цель. И вообще, нам выходить пора. За окном раздался призывный гудок автомобиля.

— Вот и Макс с Машкой приехали. Егор, ты готов? — крик Тани долетел до кухни, где в это время теща впихивала зятю корзинку с пирожками по рецепту Ба.

— Внуча, ты когда вернешься, зайди ко мне, разговор есть, — книга парила в воздухе, окидывая комнату суровым взглядом. После открытия изначального мира, для Ба пришлось организовать отдельную комнату с личным секретарем, компьютером, телевизором и удобными полками на стенах. К ней повалили за ответами, и все с подачи главного поклонника нашей всезнайки, Итана.

— Обязательно, Ба, — крикнула Таня из коридора, зашнуровывая модные кеды. Егор обнял ее со спины, огладил упругий тыл и чмокнул в губы, когда Таня выпрямилась. Витающая под потолком книга только вздохнула завистливо.

В припаркованном у дома минивэне сидели трое: Машка за рулем, Макс и худой как жердь Дитерелион. В откатных дверях авто показалась спасительница старого эльфа и племянник владыки.

— Привет всем, — радостная Танюха впрыгнула в салон и, кинув рюкзак на заднее сидение, плюхнулась на свободное место. Егор более степенно, с грацией, доступной только истинным жителям вечного леса, уселся рядом с ней.

Дитерелион окинул прибывших пустым, безжизненным взглядом и тихо спросил:

— Куда на этот раз?

Машка, за рулем, только глаза закатила. Макс напрягся, а вот Танька загробным голосом произнесла:

— На горячие источники, будем вас в кипяток погружать по русской традиции. — Егор прыснул смехом под напряженным взглядом Макса, в то время как сам виновник поездки даже глазом не моргнул.

Уже в который раз Дитерелиона тащили неизвестно куда, только ради того, чтобы он опять не впал в состояние отчужденности, из которого его выводила Танька в течение двух месяцев. Результата пока не было. Старый эльф то и дело пытался замереть, впасть в транс, а однажды даже корой местами покрылся. После чего Танька орала на него, назвав неблагодарной сволочью, и обвинила его в мифических мозолях на нежных ручках, которые она заработала, таская воду от колодца до дерева.

Дитерелион долго и многословно извинялся перед девушкой и даже пару раз вымученно улыбнулся. На этом все, запас его благодушия был исчерпан, и он по-прежнему пытался одеревенеть.

Дорога до горячих источников пролетела быстро и незаметно. Осенние горы были прекрасны для всех, кроме старого эльфа; он все больше погружался в себя, не обращая внимания ни на кого и ни на что.

Чтобы не шокировать туристов, Танька заранее заказала домик с тремя спальнями, с открытой верандой, огороженной территорией и личным горячим источником. По приезде, быстро разгрузив машину, Макс с Егором вытащили из нее вяло сопротивляющегося Дитерелиона. И пока девушки готовили закуски и охлаждали соки, ребятам удалось натянуть на старого эльфа плавки, махровый халат и резиновые шлепанцы, выданные Машкой.

Эльфа вывели на веранду, когда на улице уже начинало темнеть и зажигались подсветки парящего бассейна, кустов и гирлянды на самой веранде. Окружающая территория менялась на глазах, превращаясь из темного, сырого нечто в яркий, парящий мирок, и только запах минеральной горячей воды напоминал, для чего они сюда приехали.

Девушки быстро переоделись в купальники и, под взглядами своих мужей, не сулящими им спокойной ночи, окунулись в источник.

Старика заводили потихоньку, опасаясь за его здоровье. Через пятнадцать минут Таня вышла сама и вывела Дитерелиона. Помогла натянуть ему халат и, усадив в удобное кресло, подала стакан свежевыжатого апельсинового сока. Первый раз за три месяца он выпил весь сок, поблагодарил, прикрыв глаза, и замер с блаженной улыбкой на лице. Затихшая молодежь замолчала, опасаясь спугнуть процесс выздоровления. Таня принесла плед, прикрыла им ноги старика и, налив ему и себе сока, спросила:

— Зачем вы это сделали? Как начинающий психолог, она понимала, что все их действия бессмысленны, если Дитерелион не начнет говорить о своей проблеме.

— Что именно? — Он ответил сразу, без задержек, как будто давно ожидал подобного разговора, в надежде на то, что разговор поможет избавиться от навязчивой заботы детишек.

— Как вы, взрослый эльф, с огромным жизненным опытом, умудрились впасть в состояние отчужденности? Ведь вы знали, что это почти смерть для эльфа, не могли не знать.

— Ты права, девочка, я знал. Только от меня ничего не зависело. Когда сердце эльфа разбито, подобное происходит помимо нашей воли. Таня кинула осторожный взгляд на Егора, зная из рассказа Машки, как он чуть не провалился в это жутчайшее состояние там, на единственном в ее жизни балу. Егор смотрел на нее без обвинения и обиды, как на самого дорогого

— Расскажите, — попросила выпорхнувшая из бассейна Машка. От ее тела шел пар, бледная кожа раскраснелась, делая ее трогательно прекрасной. Макс вышел следом и накинул на тело девушки теплый халат, пряча ото всех свою единственную. Егор медленно потянулся за Максом и, обняв Таню, засунул ей в рот маленький бутербродик.

— Вам повезло, — начал Дитерелион, — мне нет. — Помолчал и добавил: — Нечего рассказывать, нечего и не о ком. Ее давно нет, как и меня.

— Но вы нужны! — Таня вскочила и заходила по веранде туда-сюда, смешно шлепая сланцами и нервно сжимая ладони.

— Как вы не понимаете, вы обладаете утерянными знаниями и недоступным большинству жизненным опытом. Вы так много можете дать молодому поколению эльфов. Дитерелион только усмехнулся ее горячности, в его сознании всплыл давно забытый образ той самой, разбившей его сердце.

Под сенью вечного леса гремел марш Мендельсона, тревожа лесных птиц и прочую живность. По красной ковровой дорожке шла зеленоглазая женщина. В ее руках, на зеленой подушечке, стояла старая книга в кожаном переплете, с пожелтевшими страницами и трехмерным изображением героев книги. Их было двое: хрупкая, совсем молоденькая, русоволосая девушка в ярком сарафане и высокий, подтянутый эльф в традиционной белой накидке, скрывающей горделивую стать мужчины. Он, не спуская глаз с красавицы, крепко держал ее за руку. Что бы больше не исчезла, не сбежала, не упорхнула.

Книгу несли под сень величественного дуба, самого старого в вечном лесу, с которого когда-то давно лес взял начало. Под его крону, из открытых врат, впервые за тысячу лет, выплывали изначальные, единственные, кто мог связать нерушимыми узами два любящих сердца. Здесь и сейчас сплетались судьбы и традиции, давая старт новому и бесконечно прекрасному. А потом ваша мама сказала: «Кажется, у меня отошли воды».

Начался страшный переполох. Ваш папа подхватил маму на руки, и только изначальные смогли его остановить. Так вы появились на свет, прям на свадьбе наших Ба и Ди, под старым дубом в присутствии гостей и изначальных.

— Бабушка, а что папа сделал потом? — Потом папа взял вас на руки и сказал, что вы самые милые и чудесные близнецы в мире. Что красивее детей он еще не видел. — Прям так и сказал? — Четырехлетняя девочка с милыми, остренькими ушками передала конфету в золотой обертке так похожему на нее брату. Одинаковые, зеленоглазые, как две капли росы, малыши теребили бабушку, требуя вновь и вновь рассказывать о своем эпичном появлении на свет. — А правда, что Ба долго не соглашалась выйти замуж за Ди? — Более серьезный Эльрик, не улыбаясь, засунул всю конфету в рот и продолжал вопросительно смотреть на бабушку в ожидании ответа. Его сестренка Ариэль выхватила золотой фантик из рук брата, показала ему язык и на одной ноге поскакала по коридору. — Ба, ба, — кричала она звонким голосом, — а правда, что ты за Ди замуж выходить не хотела?

Из соседней комнаты выпорхнула потяжелевшая книга, со страниц которой на малышку смотрел молодой эльф.

— Правда, правда, — смеясь, отозвался он, — я ее долго уговаривал. На соседней странице отобразилось лицо зеленоглазой девушки, и та, в свою очередь, погрозив малышке пальчиком, продолжила: — Ариэль, ну сколько можно про это слушать? Пойдем лучше позанимаемся. Я тебе расскажу, как защиту поставить.

— Не, Ба, я обещала Эльрику обогнать его. Представляешь, он говорит, что эльфийки медленные, а я же не эльфийка, я хранительница, — возмущенно высказала малышка, почесывая длинное ушко.

— Конечно, хранительница, — поддержала ее вечная Ба, избегая болезненной для ребенка темы эльфийского происхождения. Кто же виноват, что у эльфа может родиться только эльф, у дракона только дракон, и только человек может родиться у любой расы, и не важен размер ушей и наличие чешуи — главное, чтобы человек был хороший. Вошедшая в дом пара была полностью с этим согласна. Дети, узрев родителей, с радостным визгом бросились к ним и через минуту, сидя на руках у мамы и папы, входили в светлый зал, где их ждали бабушка с дедушкой, вечная Ба и нежно любящий ее Ди.