Старый рудник для брошенной жены

Глава 1. Конец замужеству. И всему остадльному...

Старый рудник для брошенной жены

Мне было плохо, как никогда раньше. Голова, казалось, раскололась на сотню кусочков, потом собралась обратно, но как-то не так. Да что там голова, вообще все тело собралось неправильно — ни одна его часть не работала, как надо: руки-ноги не шевелились, глаза не открывались, а в ушах шумел прибой.

— Это отравление, милорд, — услышала я сквозь этот шум.

Отравление? Какое отравление? И почему кто-то называет Колю «милорд»?

— Я пришла, а она выпила вот это, — прозвучал женский голос, даже сквозь помехи настолько высокий, что захотелось зарыться под подушки. — Я пыталась отобрать, но она не давала, сопротивлялась. Я сразу послала за слугами.

Выключите, пожалуйста, этот фильм, у меня от него в ушах звенит.

— Почему за слугами, а не за мной? — спросил другой голос.

А вот этот красивый, бархатистый. Под такой и поспать можно. И я настроилась уплыть в спасительную дрему.

— Милорд, вас не было дома, иначе я бы послала за вами. Но есть кое-что, о чем я бы хотела сообщить лично вам, — звенящий голос женщины-стукачки не давал уйти в спасительное блаженство.

— Говори, — спокойный ответ ее собеседника.

Определенно, он начинает мне нравиться.

— Ну, право же, так неловко, столько свидетелей… Но я не имею права скрывать это, — зазвенел женский голос. Боги, сколько пафоса, неужели кто-то это смотрит? — Александра сказала, когда я пришла к ней, что она хотела отравить вас, милорд. А когда поняла, что ее планы раскрыты, то выпила яд сама.

Александра? Надо же, героиню зовут так же, как меня. А можно все-таки выключить эту галиматью, чтобы дать людям поспать? Кто это вообще включил, Коля такое не смотрит, а под футбол и боевики я прекрасно засыпаю.

— Разберемся, — коротко бросил приятный мужской голос и послышался звук, как будто мужчина поднялся.

— Милорд, может стоит обыскать ее комнату? Уверена, мы найдем там еще яд. И доктор, она же умрет, да?

Мне показалось или в словах женщины я слышу надежду?

— Нет, господь милостив. Ваша жена выжила, милорд, — в беседу вступил первый голос. И я даже порадовалась за эту неведомую Александру.

— Прекрасно, как очнется, так и попрошу ее дать объяснения.

Ишь какой! У него жена отравлена, а он собирается с нее объяснения брать. Прямо как наш бригадир на стройке — вот уж кто любит объяснительные заставлять писать.

Мысли потянулись в сторону объяснительных — что они мне будут больше не нужны, но визгливый голос героини фильма не дал сосредоточиться:

— Конечно, она будет врать, милорд. Как вы можете после всего верить ей? Не лучше ли сдать ее королевским стражам, чтобы Александра ответила по закону?

Дальше сил слушать мелодраму не осталось. Или кто-то все же убавил громкость телевизора, и я погрузилась в темноту. Последнее, что я услышала, было:

— Я сам разберусь, Селиана.

***

Сон был странным и абсурдным, и раньше такая чушь мне не снилась. Как будто я борюсь с какой-то женщиной в темном длинном платье, похожем на платье экономки. Вот только у экономки не может быть такого яркого макияжа, уложенной прически и драгоценностей на шее и в ушах. И тем не менее я знаю, что женщина передо мной — экономка. А еще она то ли сводная сестра, то ли еще какая-то дальняя родственница моего мужа.

Стоп! У Коли нет сестер и прочих родственниц женского пола. Да и я — не нежная барышня, я способна дать отпор.

Но сон на то и сон, что законы логики остаются за его пределами. В этом сне я запуталась в подоле длинного платья, экономка опрокинула меня на кровать, прижала к ней, разжала мне зубы и влила что-то в рот.

Но я знаю ее тайну, я выведу ее на чистую воду, если только… выживу.

Что-то горькое обожгло горло, я начала задыхаться и… проснулась.

Ух, ну и приснится же такое — будто я немощная барышня в платье позапрошлого века. Это я-то! Которая дважды в день туда-обратно поднимается и спускается по башенному крану. Тут, знаете ли, в нормальной форме надо быть, это работа не для обморочных леди. Да я бы эту псевдо-экономку вмиг отпинала, попробуй она меня отравить.

Отравить?

С трудом открыла глаза и уставилась на тканевый потолок. Палатка что ли? Или… балдахин? Да с какого?

Так, Шурка, не паникуй, всё в порядке. Сейчас ты встанешь и выяснишь, что тут происходит.

Я попыталась, честно. Но тело не слушалось, и я только беспомощно барахталась в шелковом белье. Совсем не таком, как у меня дома. И уж точно такого не может быть в больнице. Я в чужой квартире? В какой? У любовницы мужа, что ли?

И тут я всё вспомнила. У Коли есть любовница. И он обещал ей со мной развестись.

***

Тот день начался отлично — накануне позвонил наш бригадир Михалыч и сказал, что мой кран еще не собрали, что-то там у монтажников пошло не так, поэтому пара отгулов, которые я так просила, у меня есть.

Почти весь день я посвятила уборке, а потом решила порадовать супруга праздничным ужином, благо и повод был — четырнадцать лет совместной жизни, агатовая свадьба. Пошла по магазинам, говорят, что на годовщину надо дарить что-то соответствующее названию. Я бы по интернету заказала, но Коля у меня капризный, еще не всякую вещь наденет. Сорок лет мужику скоро, а ведет себя как ребенок. Так что пошла смотреть глазками и трогать ручками, заодно и продуктов к ужину купить.

Ветер, как назло, поднялся такой, что пробирал до костей. Не люблю такую погоду: в магазин зайдешь — жарко, вспотеешь, на улицу выйдешь — на ветру сразу мерзнуть начинаешь.

Затарилась всем для ужина, но надо бы еще и «романтик» устроить. В одном магазинчике белье увидела, понравилось, даже примерить захотелось. Но я ж взмокла вся от этой беготни, так что раздеваться неловко стало. Расстроилась. И решила в кофейню зайти, отдохнуть.

А что — имею право, я сколько всего успела за сегодня. Надо иногда и себя чем-то радовать. Я вот «Анну Павлову» люблю. Денег только на нее жалею всегда, потому что кредит на машину и ипотека, всё

Зашла в кафешку, а там красота такая — везде шторки-занавесочки, типа чтобы уединиться за чашечкой кофе. Пока по сторонам глазела и мечтала, как бы мне Колю сюда привести вдвоем посидеть, ко мне девушка подошла и проводила в такую кабинку из шторочек и лент. Хорошая девочка, даже про пакеты, с которыми я приперлась, ничего не сказала, только меню подала и сказала, чтобы я выбирала себе всё, что хочется.

Пока я пакеты на диванчик рядом пристроила, пока куртку сняла, пока телефон в сумке нашла… Надо же фотки сделать, какое место красивое, чтобы Коле отправить… Тут слышу рядом зашебуршали в кабинке. До этого всё девушка какая-то ворковала и что-то о подружках рассказывала, потом вроде стихло всё. А тут опять шум послышался и голос у девицы стал недовольный такой:

— Николя, я же сказала, что пока ты не разведешься, у нас больше ничего не будет.

Смешно так сказала, «Николя». Представляю, если бы я своего Кольку так назвала, вот уж хохотали бы!

— Кисуля моя, непременно разведусь, — услышала я голос и замерла. — Только чуть попозже. Ты не представляешь, какое чудовище моя жена. Она собирается отнять у меня квартиру, машину и все счета. Всё, что я зарабатывал своим трудом, потом и кровью, я имел неосторожность записать на нее. И теперь она не собирается ничего мне возвращать. Мне нужно немного времени, чтобы переоформить всё так, чтобы получить хотя бы половину.

Пока я сидела в оцепенении, подошла милая официантка за заказом.

— Вы выбрали? — спросила она.

Кивнула молча, потому что в горле стало сухо-сухо, а в глазах горячо. И ткнула пальцем в меню не глядя.

— Еще что-то? — спросила девушка.

— Воды, — хрипло прошептала я.

Это же не может быть правдой? Что там за шторкой мой Коля обещает развестись со мной?

У нас годовщина, агатовая свадьба, потом у него юбилей, 40 лет, и он ждет от меня подарок. Мы уже и машину вместе ему выбрали, и квартиру хотели сменить на побольше. У нас планы! Все-таки четырнадцать лет вместе. И дачу завести хотели, и собаку. Сколько можно вдвоем жить? Бог не дал мне детей, но это не повод отчаиваться, я почти уговорила мужа взять ребенка из детдома. Какой развод, этого просто не может быть!

— Николя, поторопись. На Новый год приедут мои родители, я хочу вас познакомить. Не хватало еще, чтобы они думали, что я встречаюсь с женатиком. И нет, пока ты не разведешься, никакого секса.

— Ну, кисуля! — капризно заныл Николай.

— Всё, котик, мне пора, — отрезала его спутница.

Официантка принесла мне стакан воды, и я жадно выпила его мелкими глотками, принимая новую реальность и понимая, что вряд ли моя жизнь будет прежней.

***

Я долго сидела в кафе, размышляя, что это ужасно несправедливо — кто-то работает с восемнадцати лет, чтобы чего-то добиться, а кто-то приходит на всё готовое. А потом еще и заявляет, что это он всё заработал, а жена его такая-сякая хочет всё у него оттяпать.

Квартиру я пятнадцать лет назад в ипотеку покупала, еще до того, как мы с Колей познакомились и поженились, и за машину его тоже я кредит плачу. Только он новую хочет, ну я и подумала, да бог с ним с этим отпуском, ну не была за границей, так чего я там не видела? То есть ничего не видела, потому что не была ни разу. Ну и что, у нас море тоже есть не так далеко. Холодное, правда, зато с китами.

А оно вон как всё выходит. У мужа «кисуля» завелась. И что получается? Если я нынче ипотеку закрою и новую возьму, то квартира у нас совместно нажитой будет. И машина опять на муже… А старая жена — пойди вон, надоела?

Я могла бы проигнорировать факт, что Коля встречался с другой, муж у меня видный мужчина, я при нем как мышь серая — мелкая и незаметная. Ну было и было, погулял бы и вернулся, мужчины все такие, им разнообразия хочется. Мне ли не знать, я почти двадцать лет в мужском коллективе работаю, всякое видала.

Но вот так нагло врать про меня, что, дескать, он поилец и кормилец, а я пиявкой к нему присосалась… Обидно, понимаете? Я ведь не такая совсем. Ни разу скандала не устроила, слова поперек не сказала. После работы до полуночи по дому шуршу, чтобы и еда, и чистота, и всё вкусное, свежее. В пять утра встаю, чтобы ему завтрак приготовить и рубашки погладить, он у меня в офисе работает, продает что-то. А он про меня: «чудовище».

Нет, так быть не должно. Хватит.

Взяла телефон.

— Мамуля? А у меня тут отпуск образовался. Ага, нечаянный. Ветер сильный, кран собрать не могут. Я приеду? Ну всё, выезжаю.

В автобусе, прыгающем по ухабам, я посмотрела, что у меня осталось по ипотеке. Хмыкнула и погасила ее. Не была я за границей, ну и ладно. Но загранпаспорта мы с Колей сделали. Собирались летом выбраться отдохнуть. Ну так пригодятся теперь на «Госуслугах», заявление заполнить.

К маме я приехала счастливая и довольная собой.

— Мамуля, а я решила тебе квартиру подарить, — огорошила я ее.

— Ну а ты как же? Куда? Неужто Колька твой вам новую покупает?

— Не-а, мамуль, просто я переехать хочу и с чистого листа всё начать. Без Коли. А квартира, — развела руками, — ну вот такая я гадина, мам, не хочу, чтоб она при разводе ему досталась.

— Ну и правильно, — кивнула мама, провожая меня в дом. По старой привычке она встречала меня у калитки. — Ничего этому кобелюке не оставляй.

Два дня пролетело незаметно. Мужу я написала смс: «Уехала к маме, приеду, поговорим», и он даже ни разу мне не позвонил.

Ну и чудесно, буду считать, что мужа у меня больше нет.

Михалычу позвонила и сказала, что мне нужен отпуск. Но он замахал руками и очень просил выйти на работу хоть на пару дней. Кран мой поставили, и им надо было начать работы по графику.

Визуал

Итак, мои дорогие читатели, приветствую вас в новой истории в жанре бытового фэнтези!

И первым делом хочу познакомить вас с героиней!

Ей тридцать восемь, она не красавица и всю жизнь проработала на стройке.

На этот раз с визуализацией мне помогала Алиса, поэтому, убрав всех красоток и молоденьких девочек, на ваш суд представляю две кандидатуры, которые (по моему мнению) больше других соответствуют образу Александры.

Немного задумчивая Саша:

И более прямолинейная Шура:

А еще вот такой вариант, но тут она постарше, но красотка, как мне кажется)) Зато с характером!

И еще вот, на мой взгяд самая реальная:

Но вы можете выбрать тот, который ближе вам или даже создать свой образ и отправить его мне)) Я с удовольствием размещу в книге!

А мы продолжаем!

П.С. не забудьте подписаться на автора и добавить книгу в библиотеку, чтобы не пропустить обновления))

Глава 2.

А теперь я лежу и смотрю на балдахин над моей головой. Высота шестого этажа, а я смогла выжить? Поэтому у меня болит всё тело? Но почему балдахин?

Попыталась снова подняться, но на этот раз мне не позволила сделать этого девушка в платье горничной.

— Миледи, вам нельзя вставать, — ласковым голосом обратилась она ко мне.

«Миледи»? Это что, шутка такая? Глупая какая. Если я выжила, мне нужен врач, а не инсценировка чего-то непонятного. Я снова попыталась подняться.

— Я позову госпожу, — девушка скрылась с глаз.

«Лучше бы поручень сделали или, как нормальные люди, у стены кровать поставили, чтоб было на что опереться», — с раздражением думала я, пытаясь уцепиться за балдахин. Ненавижу все эти шторы-занавесочки, хватило уже. Хотя за ними так удобно подслушивать. Кстати, а это мысль!

Я легла обратно и закрыла глаза. Сделаю вид, что сплю. Уж что-что, а притворяться спящей я умею в совершенстве. Поймите меня правильно: сначала смену отработаешь, потом по магазинам, потом по дому, пока все дела переделаешь, в постель падаешь уже без сил. В пять подъем, а Коле неймется. Ну и как-то так. Так что я не осуждаю, что у него любовницы были, меня вранье его зацепило. Не устраиваю я тебя как жена, так скажи и уйди, взрослые ведь люди, миром разошлись бы. Я понимаю, что я не подарок, как говорят: «ни рожи ни кожи». Мелкая, курносая, конопатая, Коля шутил, что ни посмотреть ни подержаться не за что. Ну так и что, я никого силой в ЗАГС не тащила. Так нет ведь, он решил еще и обобрать меня. Полазил бы сам в сорокаградусный мороз по башенному крану, научился бы каждый заработанный рубль ценить.

— Очнулась? — голос, прозвучавший в комнате, показался знакомым.

Если бы не легкий скрип двери, наверняка я бы выдала себя, вздрогнув. А так замерла и ушки навострила.

— Да, госпожа, миледи Александра проснулась. Но, кажется, снова уснула.

Зашуршало платье, пришедшая женщина остановилась возле меня. Я почувствовала слишком приторный запах духов, от которого замутило. Терпи, Шурка, терпи.

— Ну и пусть спит, гадина. Как проснется, дашь ей лекарство, вот это, чтоб молчала, тварь. Пузырек потом выкинь, у себя не храни. Доктор что оставил? — Снова легкое шуршание и удаляющиеся в сторону шаги.

— Вот это, — услужливый ответ служанки.

— Вылей, а скажи, что выпила. Пусть мучается. И не зови никого. Авось подохнет все-таки.

Шаги, скрип двери, и я догадалась, что женщина вышла. А вот служанка устроилась, судя по звукам, где-то неподалеку.

И что это было?

Голос показался знакомым. Высокий, противный, как в моем сне. Псевдоэкономка? И служанка зовет ее госпожой? Интересно…

А мне делать? Эти две нехорошие личности меня, кажется, опять отравить хотят. Нет, я им, конечно, не позволю… Если смогу сопротивляться. Но вот смогу ли? Оставалось только ждать и набираться сил.

Без лекарств начала возвращаться боль, оставшийся шлейф духов казался тошнотворным, а еще организм захотел кое-куда. Но я терпеливая и жизнью закаленная. Лежала-лежала и дождалась.

В комнату снова кто-то вошел.

— Как моя пациентка? — спросил, по всей видимости, доктор.

— Все хорошо, господин Мишерт, миледи Александра спит, — ответила служанка.

— А где же лекарства? — удивился мужчина.

— Она выпила, — на голубом глазу соврала девушка.

— Все? Вы что, это же опасно! — всполошился мужчина.

Тут я поняла — пора. И застонала. Хотела громко и протяжно, но получился какой-то полузадушенный писк.

Но доктор услышал и подошел:

— Голубушка, как у вас дела? Можете открыть глазки?

Отчего же не открыть? Открыла.

Мужчина с виду был приятный: внимательные глаза, доброе лицо. Но мне и служанка понравилась сначала.

— Пить хочу, — сказала. — И в уборную.

— Конечно-конечно, — засуетился доктор. — Что стоишь, подай воды миледи, — велел он служанке, помогая мне сесть.

Та начала что-то наливать в стакан.

— Пусть она сначала попробует, — попросила я, не спеша брать пойло из рук девицы.

— Голубушка, да неужели вы думаете, что в этом доме кто-то захочет вас отравить? — удивился доктор.

Может, искренне, а может, напоказ. Кругом одни лжецы.

— А вы верите, что я на самом деле сама себя отравила? — спросила я.

И опять хотела сказать это грозно, но получилось как-то жалко.

— Нет, конечно, я уверен, что это была случайность. И мужа травить вы тоже не хотели, просто что-то перепутали. Все знают, как сильно вы его любили.

Он сказал «любила»? В прошедшем времени? То есть потом, судя по всему, перестала? Ну и правильно. Я тоже любила, потому что глупая была. А может, муж моей тезки умер? Хотя плевать мне на него с высоты башенного крана, со своей бы жизнью разобраться.

— И все же я настаиваю, чтобы воду попробовала служанка, — сказала твердо, насколько могла. Получилось лучше, и я порадовалась этому.

— Александра, ну что за капризы, право слово. Вот лекарства вы же все выпили, а тут упрямитесь.

— Я не пила. Я спала и не знаю, где они.

— Миледи врет, — в дверях появилось новое действующее лицо.

Я пригляделась и

— Она выпила все лекарства при мне. Я не хотела давать ей все сразу, но миледи требовала. Кто я такая, чтобы спорить с госпожой? — глядя прямо на меня, нагло врала она.

Вот же гадина лживая! Но мне и оправдаться нечем, мое слово против ее. А ко мне тут относятся чуть ли не как к дитю неразумному.

— В уборную хочу, — сказала я доктору.

— Я провожу, — вызвалась «экономка».

— У нас что, служанок нет? Или вам так не терпится остаться со мной наедине? Вы не в моем вкусе, — сказала я.

— Вы видите, господин Мишерт, миледи совершенно неадекватна. Поэтому я и хочу проводить Александру, чтобы она еще чего-нибудь с собой не сотворила, — тут же заявила экономка.

— И все же я полагаю, что служанки для этого будет достаточно, а вас я видеть не желаю, — сказала я как можно спокойнее, добавив в голос стали.

Вообще, когда надо, я это умею, у меня же коллектив мужской, там и даме надо быть с яйцами.

— Голубушка Селиана, не нервируйте девочку, ей и так тяжело сейчас, — вступился за меня доктор. — Конечно же, миледи Александра, служанка вас проводит.

В уборной под удивленным взглядом служанки пришлось пить воду из-под крана.

— Скажешь кому-то — живьем закопаю, — «ласково» пообещала я девушке, рассматривая себя в зеркало.

Ну что сказать, определенно это была не я. Общего с отражением у нас было только имя.

Александра была чуть выше меня и довольно стройной. Сейчас она правда походила на спящую красавицу, только восставшую из гроба, но в целом ничего так. Все при ней: точеная фигурка, миловидное лицо, темные волнистые волосы и светлая кожа, не знающая загара. В общем, вылитая Белоснежка.

Последняя мысль позабавила, не знаю, где я, зачем и почему оказалась, но чем-то это похоже на сказку. Вон даже злая колдунья-отравительница нарисовалась, стоит, пыхтит за дверью. Только вместо яблочка у нее пузырек с чем-то, из лап вечного сна красавицу выдернул не добрый молодец или залетный принц, а заурядная крановщица, ну и гномов не хватает для полного антуража.

Эх, Александра-краса, что же ты на фитнес не ходила? Было бы сил побольше, так, может, и шанс остаться в живых появился бы.

Но что подвезли, с тем и работаем. Понять бы еще, я-то что тут делаю? Нет, в переселение душ и жизнь после смерти я верю. Но я надеялась немного в раю побыть, и потом только переродиться.

А тут как-то сразу раз — и я в тезке. Но, как говорили Винни Пух и я: «Это жжжж неспроста! Зря никто жужжать не станет». Вот только в моей интерпретации «ЖЖЖ» — то самое место, на котором сидят. И если я слышу неправильный «жжж», значит, где-то близко она — «ЖЖЖ». Ну вы поняли. Кран у меня старенький, уж тридцать лет отходил, я у него все «жжж» знаю. Точнее знала. Ну что же, покойся с миром, дорогой друг. А я буду разбираться с новым «ЖЖЖ».

— Ты поняла меня, или мне пузырек, что тебе твоя госпожа дала, поискать? — обратилась я к служанке.

Девица побледнела и, чуть подумав, кивнула.

Лжецы, кругом одни лжецы. Захотелось на самом деле стать Белоснежкой и сбежать в лес к гномам. Жить в уютном маленьком домике, варить солянку и запекать рыбу.

— Я сделаю вид, что выпью воду, а ты подтвердишь, что всё в порядке. Обманешь, тебе земля пухом покажется. Быстро говори, что в стакане? — потребовала я шёпотом.

— Зелье немоты, вы говорить не сможете какое-то время, — с неохотой выдавила служанка.

— Долго?

— Смотря сколько выпьете. От месяца до года.

Чудесные люди! Главное — крайне доброжелательные.

Немота, с одной стороны, это очень удобно, когда не хочется отвечать на вопросы. С другой — крайне затрудняет коммуникацию. Поэтому лже-немота для меня сейчас может оказаться полезной.

Так думала я, когда снова просила пить, брала стакан и подносила его к губам.

Я не собиралась пить на самом деле, но отчего-то мне захотелось понять, смогу ли я на вкус отличить простую воду от той, в которую что-то подмешали. И опустила в жидкость самый кончик языка, чтобы распробовать пойло на вкус.

Ничего не почувствовала, только чуть кислинки и всё. Пить я, разумеется, ничего не стала, сделала вид, что выпила глоток, потом закашлялась, расплескала стакан и принялась тереть лицо руками. И тут только поняла, как глупо и опрометчиво поступила. Язык словно одеревенел и ворочался еле-еле.

— Лютта, не видишь, что постель испачкана? — визгливо запричитала экономка. — Немедленно убери тут всё! Ах, миледи Александра, бедняжка, что же ты так неаккуратно. Тебе совсем-совсем нельзя волноваться, от этого, говорят, кровь приливает в голову и может случиться припадок и потеря чувств. Как ты, моя дорогая? — притворно ласково ворковала она, усаживая меня на кресло, чтобы служанка могла перестелить постель.

«Послать вас всех хочется подальше, остаться одной и понять, что вообще происходит!» — хотелось ответить, но я промолчала. Чести много в разговоры с ней вступать.

Ох, Шурка, чую, не дадут тебе тут житья, а поймут, что ты не Александра, так вообще в лечебницу какую-нибудь упрячут. Вон, гадина, какие взгляды многозначительные на доктора бросает. Надо найти укромное место и осмотреться, куда меня занесло. Желательно повыше и подальше, чтобы со стороны на всё посмотреть, как я раньше с крана смотрела. Эх, зря вспомнила о прошлой жизни, так тоскливо стало, у меня же там мама осталась. Хорошо, что хоть на квартиру успела дарственную оформить.

И тут организм тоже вспомнил, что он отравлен. А может, вода в кранах у них некачественная, хлорки наверняка нет для обеззараживания, но, скорее всего, меня духи экономки добили. В общем, меня и до этого мутило, а тут начало выворачивать. Я даже сделать ничего не успела.

Доктор всполошился, экономка скривилась, но хоть отошла, служанка бросилась за тряпками... А я радовалась. Пусть занимаются своими делами, а меня не трогают. Еще бы в больничку забрали, совсем хорошо было бы.

— Я же говорила, что у нее с головой плохо, — завела свою шарманку экономка, — вот видите, доктор, это точно припадок.

— Голубушка, пригласите милорда Рэйвенкрофта, — сказал доктор. — А вы, милая, прилягте, и полегче станет. Но сначала выпейте микстуры, — он достал

Надеюсь, не все в этом доме хотят смерти бедной девушки? Посмотрела на врача испытующе.

— Пейте, пейте, голубушка, — сказал он, — это чтобы спазмы снять.

Выпила, все также пристально глядя на него: «Смотри, мужик, обманешь, я бульдозер и в этом мире отыщу». Доктор взгляд выдержал, глаз не отвел, и я допила лекарство. И, удивительное дело, сразу полегчало. А тут есть, оказывается, нормальные средства!

И только подумала, как этот эскулап сказал:

— А теперь спите, голубушка, спите! — и растянул губы в улыбке.

«Ну ты сволочь, мужик, я ведь тебя найду!» — взглядом пообещала я, прежде чем мои глаза закрылись. Надеюсь, не навечно.

Глава 3. Ух ты, а вот и ГНОМЫ!

— Александра, доктор уверяет, что у вас проблемы с памятью, это так? Вы помните, кто я? — незнакомый мужчина начал донимать меня вопросами в следующее мое пробуждение.

Ну как незнакомый, его голос я узнала. Это он был в моем сне. Или не сне… Короче, потом разберусь, тип ждал ответа, и я покачала головой, сообщая, что нет, я его не помню. Вообще первый раз вижу.

Тип ничешный, кстати, такой, видный.

— Я ваш муж, вы помните это?

Ничего подобного, нет у меня мужа, я на развод подала! Но, похоже, незнакомец и так прочитал ответ по моему лицу.

— Вы понимаете, что после того, что вы сделали, вы больше не можете оставаться моей женой? — продолжал спрашивать он.

Я сделала? Ты на экономку свою ненаглядную посмотри, что она творит! Эта недостойная женщина (сказала бы точнее, но цензура), твою законную супругу со свету сжила, а ты и в ус не дуешь, индюк сиятельный. Ну и на кой ты мне сдался?

Я бы хотела все это сказать, но промолчала. Только кивнула согласно.

— Она что, не может говорить? — раздраженно спросил красавчик, обернувшись к экономке, безмолвным стражем стоящей у двери в мою спальню.

— Доктор говорит, что у нее с головой что-то случилось, из ума выжила, бедняжка, — горестно вздохнула гадина. — Придется ее в лечебницу определить. Только сначала надо развод оформить… Хотя о миледи Александре будут рады позаботиться и в доме призрения.

Чего?! Нет, с…лавная женщина, ты напросилась. Дай мне чуть времени, я освоюсь и найду ту бетонную плиту, которая тебя под собой похоронит! Только, похоже, времени мне никто давать не собирался.

— Нет, — сказал мужчина. — Если у миледи проблемы со здоровьем, то развод исключен. Александра моя жена, она ею и останется.

Он повернулся ко мне, и в его глазах я увидела жалость, смешанную с досадой, а вот на лице экономки проступила злость и бешенство.

Не-не, мне тут оставаться точно нельзя, эта меня если не отравит, то с башни скинет, по ней видно, что у нее стоп-кран сорвало. Спасите меня, люди добрые!

— Еще доктор сказал, что вам показан свежий воздух, — обратился мужчина ко мне, и голос его смягчился. — Вы не против отправиться в деревню? Скажем, на север, туда, где находится ваше приданое?

Да-да-да! Я закивала.

— Милорд, это невозможно! — влезла экономка. — Вы не можете оставить все как есть. Миледи покушалась на вашу жизнь. Король будет требовать ее казни.

— Совершенно верно, Селиана. Поэтому Александра отправится в ссылку, — он снова повернулся и улыбнулся мне. — Простите, я правда не могу поступить иначе, я обязан наказать вас. Вы лишаетесь содержания, Александра, и отправляетесь на рудники. Они когда-то принадлежали вашей семье и стали вашим приданым. Там вы будете жить в изгнании, пока король не решит вашу судьбу. И поскольку вы нездоровы и ваше психическое состояние нестабильно, то к вам будет прикреплен опекун.

— Господин, вы не можете отправить на рудники и меня! — опять влезла экономка. — Это страшное место, там живут сосланные воры и убийцы.

— При чем тут вы, Селиана? — мужчина обернулся к ведьме. — Вы отправляетесь следить за замком, как мы и договаривались. Опекуном будет господин Рагнар Скальбрек. Я назначил его управляющим рудниками на севере. Возможно, он сможет выяснить, почему они перестали приносить прибыль.

— Гном? — возмутилась экономка. — Да он же туда всю свою родню притащит, и они рудники по кирпичику разберут.

— Решение принято, и я не собираюсь его менять. Тем более, что рудники я возвращаю Александре, раз они были ее приданым. Теперь она официально их хозяйка, — спокойно сказал мужчина и снова обратился ко мне: — Мне правда жаль, что так получилось.

Я молчала и слушала голос мужчины, он был все таким же бархатистым и умиротворяющим, как и в первое мое пробуждение, только сейчас в нем нет-нет, да проскальзывало сожаление.

Посмотреть на мужа Александры тоже было приятно: он был хорош собой, и чувствовалась в нем порода. Высокий и статный, он был одет в темно-синий камзол с серебряной вышивкой, идеально подогнанный. Вот только эмоций на его лице не было, а светло-серые глаза смотрели скорее оценивающе, чем с жалостью.

Пока я украдкой его рассматривала, он продолжал:

— Александра, вы под опекой господина гнома отправитесь на рудники. Они заброшены, потому что, по отчету прошлого управляющего, выработали себя. Вам придется непросто, и я полагаю, что король сочтет это достаточным наказанием. Вряд ли кто-то поверит, что вы на самом деле пытались отравить меня. Но предупреждаю, что будет проведено расследование, и если окажется, что вы действовали со злым умыслом… Вряд ли тогда я смогу помочь вам. Я подготовил документы, что вся прибыль от рудников поступает в ваше распоряжение, как и ответственность за происходящее там, раз теперь вы их официальная хозяйка. Я сожалею, что не стал вам хорошим мужем.

Звучит как покаяние и развод. Ну и нормуль, меня все устраивает. Лишь бы рудники хоть немного денег приносили, а шиковать я не привыкла. Я кивнула согласно, мол, отправляйте, я готова.

Кажется, сказка про Белоснежку становится явью, вот уже и гномы появились. Осталось продержаться, пока не появится принц, чтобы разбудить красавицу поцелуем. Хотя нет, стоп! Ее перед этим отравить должны. Я на такое не согласная, я за вариант, когда муж с красавицей разводится, принцев никаких не появляется, и она привольно живет сама по себе!

***

К чести господина Рейвенкрофта, мужа Александры, он действительно в тот же день отправил экономку обустраивать замок, и моим сборам никто

Но я решила, что раз горничная девушки позволила отстранить себя от работы, то не так уж она мне и нужна, это во-первых. Во-вторых, как говорится, держи друзей близко, а врагов еще ближе. И третий момент — я надеялась, что Лютта меня не настолько хорошо знает, чтобы догадаться, что миледи подменили.

С моей подменой я никак не могла решить, что делать и можно ли кому-то довериться в этом вопросе. Первый день я, поскольку решила играть роль онемевшей и пострадавшей рассудком, молча наблюдала за происходящим. И выводы сделала неутешительные. Саша была похожа на меня. Не внешне, тут у нас практически не было сходства, а отношением к мужу. Я тот самый тип женщин, про которых говорят: «любит ушами». Коля говорил мне о любви, я верила ему и любила его за это. Беззаветно и преданно. Сейчас, когда я не принимала участия в происходящем, а просто смотрела со стороны, у меня было время понять, почему так произошло.

Моя мама не была красавицей, если смотреть объективно. То есть для меня она всегда была самой лучшей и самой любимой, а вот для моего отца — нет. И он постоянно говорил ей об этом. И мне тоже. Каждый раз, приняв горячительного, он сокрушался о том, какие мы с матерью жалкие и ничтожные, и что на меня никогда никто не посмотрит. Мама говорила мне, что я самая лучшая дочка, что я умница и красавица, но я почему-то верила отцу. А потом был переходный возраст. «Чучело» — это я.

В итоге я выбрала себе профессию, чтобы от людей можно было держаться как можно дальше и при этом быть нужной и незаменимой.

А потом появился Коля. И я поверила ему. Закрывала глаза на все неувязки и замечала только то, что хотела видеть. У нас было четырнадцать лет брака, и я была счастлива в нем.

А у Александры был Роланд Рейвенкрофт. Мне рассказали, что девчонка была влюблена в него с детства и так мечтала о замужестве, что ее отец даже предложил в качестве приданого семейные рудники, лишь бы мужчина согласился взять дочь за себя.

А дальше я так поняла, что какое-то время Александра не замечала равнодушия мужа, который как занимался, так и продолжил заниматься государственными делами, не обращая внимания на появление в доме молодой жены. Но однажды на пороге их дома возникла Селиана Вэйл. Она сказала, что является какой-то родней кузины матушки Роланда, и попросила дать ей работу и кров. Муж Александры родственнице не отказал.

Селиане хватило несколько месяцев, чтобы полностью отстранить молодую супругу от дел и убедить всех в доме, что та просто избалованный ребенок, который не способен сам одеться и сходить на горшок. Сашу перестали воспринимать всерьез и вообще замечать.

У милорда есть жена и собака, о них нужно заботиться. Слуги и заботились об обеих примерно одинаково. Александра начала тосковать, болеть и все реже выходить из своей комнаты.

А потом ее отравили.

Я лежала в кровати, выходила в сад, бродила по дому и все думала — а что будет, если я скажу, что меня отравила экономка? Поверят мне или сочтут слова выдумкой ребенка?

Допустим, поверят. Что тогда? Начнут расследовать, обнаружат в комнате яд или еще что-то, не зря же Селиана так настаивала, чтобы у меня в покоях провели обыск, и решат, что я наговариваю на бедную родственницу, которая верой и правдой служит своему господину.

Я пыталась, кстати, найти его сама, но тут было столько флакончиков и баночек, что просто невозможно было понять, в каком из них что. Саша наверняка знала, но мне ее память выдавала информацию крайне неохотно.

Допустим, муж Саши все-таки послушает меня, вроде он к жене неплохо относится. И что? Я останусь в этом доме, в котором все знали Александру как влюбленную девочку. А оно мне надо? Ее муж не внушает мне отвращения, но это совершенно чужой и посторонний для меня человек, и я не хочу называться его женой. А еще я не смогу быть той Александрой, которую здесь все знали. Потому что мне не двадцать с хвостиком, а сорок без малого.

И раз уж доктор с подачи экономки так удачно всем сообщил, что у меня проблемы с головой, то отчего бы мне не попытаться построить в новом мире свою жизнь так, как этого хочу я?

Тем более, что мне и скрывать не надо, что я ничего не понимаю в реальности, Сашу тут и так едва ли не за блаженную дурочку держали. Так что я бродила, высматривала, вынюхивала, подслушивала и… потихоньку расспрашивала Лютту. Она тоже была заинтересована в том, чтобы молчать, что немота у меня придуманная, потому что пузырек из-под зелья она вынести никуда не успела, и я его у нее отобрала. И спрятала с наружной стороны окна. Я знаю, что она пыталась обыскать комнату, но это было затруднительно — шли сборы в дорогу.

В общем, мне казалось, что я все здорово придумала и предусмотрела, и что сама судьба помогает мне, и расслабилась.

А потому бездарно спалилась уже на третий день. А виноваты в этом… гномы!

***

Рагнар Скальбрек, гном-управляющий, прибыл на третий день, чтобы лично засвидетельствовать свое почтение милорду и сообщить, что у них все готово к отправлению в путь. Это был самый натуральный гном — низкорослый, широкоплечий, с темной заплетенной бородой, украшенной кольцами, и цепкими, чуть прищуренными глазами, которые рассматривали все вокруг с большим любопытством. Держался он уверенно, широко расставив ноги и заткнув большие пальцы за ремень, а некоторое волнение от встречи выдавало только то, что он иногда, задумавшись, тер переносицу, будто пытался поправить невидимые очки.

— Значится, вы теперича хозяйка шахт, ну а я, стало быть, ваш управляющий. Зовите меня Рагнаром, госпожа, — сказал гном после того, как Роланд представил нас друг другу и оставил в гостиной вдвоем, отправившись за документами.

— Александра, — представилась я немного непривычным именем. Меня ведь в моей прошлой жизни или Санькой, или Шуркой звали. А тут вот так, по-солидному, полным именем. Приятно даже как-то. Все-таки есть в звучании имени особая сила, назвалась Александрой, и будто бы плечи расправились и спина выпрямилась. —

И я протянула руку для рукопожатия. И гном пожал ее, крепко, по-мужски. Было немного больно, но я ничем не выдала этого, терпеть неудобства я привыкла. Только улыбнулась шире.

— Ну что же, и я рад, госпожа Александра. Стало быть, не мешкая вместе отправимся в путь. Вы же не против того, что к нам присоединятся мои родичи? — деловито уточнил управляющий.

А вот и мои семеро гномов!

— Почту за честь знакомство с ними, уважаемый Рагнар, — улыбнувшись, сказала я.

Бли-и-ин, ну гномы же! Настоящие! А-а-а, как прикольно!

— Господин Скальбрек, Александра после болезни. Я вообще думал до этого момента, что она потеряла речь, — сказал милорд Рейвенкрофт, стоя в дверном проеме с папкой с документами и глядя на меня с непонятным выражением лица.

Упс. Так обрадовалась и удивилась настоящему гному, что про супруга как-то и забыла.

— Мне лучше, — сказала я. — Я готова отправиться в путь.

— Если вы так настаиваете, дорогая супруга. Но я полагал, что вы дождетесь, пока вернется ваша дорожная карета, которую взяла Селиана, путешествовать в ней комфортнее. Боюсь, что моя покажется вам менее удобной, — спокойно проговорил он, пристально глядя на меня.

— Все нормально, меня устроит и менее удобная карета, — поспешила сказать я, отводя глаза. Говорю же, бежать отсюда надо, пока не спалилась, а не дожидаться госпожу отравительницу.

— Тогда можете воспользоваться ею. Но право, я не уверен, как вы перенесете поездку, путь не близкий, — снова заметил мужчина.

Ха, сказал тот, кто на автобусе в Соль-Илецк не ездил! И я еще раз заверила его, что готова.

Мужчина не стал возражать. А я никак не могла понять его манеру решать вопросы — ему настолько все равно, чем занимается его жена? Типа я предупредил, а дальше делай, что хочешь? Чем-то похоже на то, как общаются с детьми. Неужели Саша и была для него таким навязанным ребенком? Впрочем, не мое дело, мне бы уехать отсюда побыстрее.

Гном выразил желание отправиться как можно раньше, у меня вещи тоже были уложены, поэтому на следующий день рано утром выезд был готов.

Я довольно скомкано простилась с мужем Саши, забралась в экипаж вместе с Люттой, и в сопровождении охраны, что ехали верхом по бокам от нашей кареты, запряженной тремя парами лошадей, мы тронулись. За городскими воротами нас ждал обоз из кибиток. Это гномы тоже готовы были тронуться в путь.

****

Надеюсь, мои дорогие читатели, что история вас заинтересовала, и вы добавили ее в свои библиотеки! А мне пора представить вам остальные истории нашего мобв про тружениц попаданок!

Где бы ни оказалась попаданка, какими бы непреодолимыми не казались обстоятельства, и нерешаемыми проблемы, наша не пропадёт и дело найдёт!

В литмобе представлены книги для читателей 16+, которые можно будет найти по ссылке: https:// /shrt/ug6r

Глава 4. В путь

Спустя примерно час я поняла, что «не вполне удобная» — это очень мягко сказано. Карета была ужасной. У нее не было ни рессор, ни амортизаторов, поэтому ее трясло и качало даже на ровной дороге, но самое отвратительное — она еле тащилась. Спустя час езды из окна я все еще могла разглядеть в отдалении городские стены. По сути, это была просто телега со скамейками под крышей. Несмотря на размер, гербы и обивку внутри, она действительно оказалась очень аскетичной. Мне кажется, в кибитках гномов было уютнее.

— Нет, это просто невыносимо, — сказала я на очередном привале, где давали отдых лошадям. — Пожалуй, я поеду дальше верхом.

Я велела отстегнуть одну из запасных лошадей, что шли в поводу, оседлать ее и под удивленные взгляды гномов и неодобрительные охраны забралась верхом, предварительно проверив седло, подпругу и стремена. Только сначала затребовала у Лютты наряд для верховой езды. Но поскольку это оказалась длинная косая юбка, которая мне совсем не подходила (ну не знаю я, как надо в дамском седле ездить, это же издевательство — каким-то боком сидеть), то пришлось порезать подол, надев под платье штаны.

Верхом ехать было увлекательно, но утомительно. Пейзажи вокруг были прекрасные, но лошади тащили карету очень уж медленно, и я поняла, что такими темпами мы будем добираться о-о-очень долго. А мне хотелось поскорее убраться подальше, туда, где предыдущую Александру точно никто не знает.

В итоге к следующему привалу я поняла, что местной красоты накушалась вдоволь, расстояние не сильно сократила и что такими темпами я ехать не готова. И затеяла непростой разговор.

— А скажите, уважаемый Рагнар, удобные ли у вас повозки?

— Удобные, госпожа Александра. Мы специально их готовили к дороге. Мы же, госпожа, о недрах земли лучше всех знаем, так что часто путешествовать приходится. То в одно место пригласят руду посмотреть, то в другом поработать.

— А не продадите ли вы мне одну повозку, господин Рагнар?

— Так продал бы, госпожа, да только они все у нас заняты. Да и по-простому там все — лавки, столик, рундуки да тюфяки. Не по статусу вам так ездить, должны непременно знаки отличия быть. Вы просто поезжайте помедленнее, так и трясти не будет. А мы бы вперед двинулись да обустроились, чтобы к вашему приезду без промедления работу начать.

Еще медленнее? Тогда уж пешком проще. Прошлась вокруг кареты. Чего же с ней сделать?

Постучала, поковыряла обивку стенок. И обнаружила листы железа внутри. Типа бронированная получается? Серьезный подход.

Обошла кибитки гномов, заглянула внутрь. Сделано по принципу купе поезда, сидят на сундуках, на них же спят, посередине столик складной, убирается к стене. Аккуратные, функциональные, но трясти в них должно по идее также, поскольку рессор нет.

— Так значит, возки вы себе сами собирали? — спросила.

— Сами, — кивнул гном.

— Я посмотрю внутри?

Кивнул нехотя. Ясно, не хочет секретами делиться.

Залезла внутрь. Ну и что тут?

Столик самой простой конструкции, на петлях, как и крышки от сундуков. У стены тюфяки скручены, видимо, на полу расстелить, если стол убрать. Ну и сундуки… Присмотрелась. Попыталась подвинуть. Интересно…

Выбралась из возка, примерилась. Залезла обратно.

— Никак госпоже скучно стало? — вокруг собрались гномы. Их жены и дети кашеварили поодаль.

— Да нет, просто любопытно, что вы в двойном дне сундуков везете? Контрабанду? Драгоценности? Что-то запрещенное? А милорд Рейвенкрофт знает?

— Госпожа Александра, да что вы

— Рагнар, я к вам со всей душой, а вы… За дурочку меня держите?

— Ну что вы, госпожа, как можно-с! — попытался подольститься гном.

Стало мерзко на душе. Кругом одни лжецы.

— Мне приказать вытащить сундуки и разобрать дно под ними? — спросила сухо. — Или сами признаетесь, что там?

— Экая вы, госпожа Александра, недоверчивая. Пойдемте, покажу.

Мужчина ловко выдвинул приступочку, которую я даже не заметила, и поднялся внутрь.

— Ну, глядите, — он убрал из угла свернутые тюфяки, дернул рычаг и довольно легко двинул громадный сундук в угол.

Ага, да там полозья в днище, как в шкафу-купе. То есть вбок они не двигаются, а вперед легко. Отлично.

— И что там? — спросила так же строго.

— Оружие, госпожа, — сказал гном, что подошел следом. — Это ближе к столице разбойников нет, а дальше много кого встретить можно. У нас детки, жены, сами понимаете.

Управляющий в подтверждение слов откинул крышку, и там действительно оказалось оружие — топоры, мечи, арбалеты.

— Где-то доспехи, где-то припасы, если обоз обворуют. Ну и детки туда спрячутся, случись что, — пояснял второй гном.

— Хорошо, это вы правильно придумали, — сказала я, осмотрев всю конструкцию еще раз.

А я-то все думала, гномы же невысокие, почему у них кибитки длинные, логичнее же в рост делать. А это угол пустой не для матрасов, а чтобы туда сундуки сдвигать, чтобы потайное дно открыть. Ну молодцы, что сказать.

— В ближайшем городке или что на пути будет задержусь, — сказала я. — Хочу карету свою переоборудовать. Не могу так ехать, надо будет ее немного доработать. Зато потом быстрее поедем. Вы как, подождете или вперед отправитесь?

Управляющий задумался.

— Мы останемся с братом, — сказал гном, который подходил к нам, очень серьезный мужчина. — У нас лошади сильные, вещей мало, и место в повозке найдем, если не побрезгуете нашим обществом, чтоб потом нагнать остальных. Если что, защитить вас сумеем. Ну и подсобить сможем.

— Чудесно! Это именно то, что мне нужно. А кормить меня кто-то планирует? — крикнула громко, потому что за мое питание в дороге отвечала Лютта.

— Да, госпожа, конечно, — отозвалась девушка и побежала с миской к гномихам.

Нет, а приятно иногда ощущать себя госпожой! Готовить, например, не надо! Кажется, я уже рада, что оказалась здесь.

****

Еще одна остановка была на постоялом дворе. Он оказался вовсе не так плох, как я думала, возможно, потому, что располагался в большом селе на торговом тракте. Там было довольно скромно, с минимальным набором удобств, но чисто и тепло.

Собственно, мы сюда изначально не собирались, потому как село было нам не по пути. Но кто-то из гномов предложил свернуть, потому что это было в сторону каких-то их родичей, кто-то согласился, что неплохо было бы заехать сюда кое-что прикупить. А меня убедило то, что гномы заверили, что поскольку Невяр расположен на тракте, то здесь есть кузница и каретный сарай.

Крюк оказался приличный, и прибыли мы на место поздно ночью, хотя и гнали изо всех сил, даже на привал остановились только чтобы лошадям дать отдохнуть. Зато уснула я без задних ног и о ерунде всякой, вроде того, как я тут оказалась и зачем, не думала. Ну, оказалась и оказалась, значит, надо как-то устраиваться.

Утром я отправилась искать, кто поможет мне с каретой, и нашла каретных дел мастера. Гнома.

Желание моих спутников сделать крюк заиграло новыми красками. Хитрецы решили и времени не терять, и узнать, что такое я замыслила. Уважаю.

Вообще идея была простой — вместо шести лошадей, попарно запряженных в мой дилижанс, или даже не знаю, как назвать это монструозное сооружение, использовать тройку. Сейчас кучерами были посменно охранники, и, на мой взгляд, с лошадьми они управлялись хорошо. А если тут знают, как управлять шестеркой и двойкой, как гномы, то и с тройкой справятся.

Лошадей я любила, дома, когда выдавалось время, я заглядывала в конный клуб, в который со временем превратилась секция при бывшем Доме пионеров, так что кое-что в этом понимала.

Я вообще люблю природу и животных, особенно с птицами на одной высоте быть. А еду на рудник, в шахты… Ирония судьбы, не иначе. Надеюсь, я там никакого Лукашина не встречу, который заявит, что это его прииск. Впрочем, у меня совсем другая сказка, тут главное — не уснуть в ответственный момент.

Но, слава богам, я не принцесса с нежной психикой, а крановщица, закаленная работой в непростых климатических условиях. Единственное, что немного смущает — тело миледи Александры все же слишком чувствительное и к тяготам дороги непривычное.

Но это так, отступление, а на повестке дня у меня легкая карета с раскладным мягким диваном, потайным дном (идею у гномов заберу) и набором минимальных удобств в виде печки и рессор. Хотелось бы, конечно, и все остальное по списку, что в том же дачном прицепе есть, но это значит в скорости потерять, так что начнем с малого.

С этой мыслью я пришла к мастеру-гному по каретам. Но он сказал, что переделать мою карету не получится, потому что разбирать ее нельзя. Она, видите ли, со своими секретами сделана, и кроме королевских мастерских нигде ремонтироваться и обслуживаться не может. Это было неожиданно, в первую очередь тем, что я поняла, что здесь есть что-то типа патентного права, раз так строго охраняются секреты. С одной стороны, это внушало уважение и надежду, с другой — досаду, что мне придется продолжить путешествие на своем монстре.

Мастер предложил мне переделать под мои нужды что-нибудь из своих заготовок, но они у него были под брички, тарантасы, телеги и кибитки на манер гномских, только попроще.

Я расстроилась. Казалось — разберем карету, уменьшим, на рессоры поднимаем и в путь, пару дней должно было занять. А в итоге не вышло. Кибитка — это прекрасно, она гораздо легче моего транспорта, но мне на них передвигаться не по статусу. Милорд Рейвенкрофт — советник при короле, а я считаюсь его женой, и, как мне объяснили, это накладывает ограничения.

— А что вы хотели сделать, госпожа Александра? — спросили гномы.

— Дом на колесах. Чтоб диванчик мягкий, светильник, печка и не трясло, — сказала, разглядывая каретный сарай.

Вдоль стен здесь стояли колеса,

— Здесь можно взять основание с колесами и упряжь, а сам короб столяру заказать, — предложил один из братьев-гномов, что вызвались сопровождать меня.

Пошли к столяру.

Им тоже оказался гном, и показал нам свою работу. Достойно, ничего не скажешь. Но дорого. Роланд (неплохой человек, кстати) дал денег в дорогу и на первое время и сказал, что не оставит без помощи, если придется совсем уж плохо. Но дал понять, что лучше бы мне справляться своими силами, потому что все должны видеть, что я наказана и изгнана.

— Вас что-то смущает, госпожа Александра? — поинтересовались братья-гномы, видя, что я не спешу делать заказ.

— Думаю, стоит ли доверять мастеру Хармсу свои идеи. Он же потом их другим предложит и на них денег заработает. А я? Получается, что я и сейчас потрачусь, чтобы он сделал то, что я хочу, и потом не заработаю. Так и разориться недолго — всем свои идеи дарить, — сказала.

Логика моя гномов удивила. Нет, ну а что они хотели? Просто так что ли за мной, как привязанные, ходят? Явно смекнули, что я их изобретение оценила и свое что-то сделать хочу. А может, боятся, что я их идею украду. Но направляющие полозья вовсе не они придумали, у нас в мире это давно есть, как и движущиеся по ним каретки, шестеренки и еще множество различных устройств.

— Давайте обсудим, госпожа, — сказал мастер Хармс.

И мы начали торговаться. Никогда не делайте этого с гномами! Я им одно, а они вместо этого мне предлагают другое и еще за что-то доплатить. Я им про патент, а они про то, что если я закажу то и то, и это, то они мне скидку на четвертное, но только если подпишем договор, что пятое и шестое я буду брать только у них.

В итоге я не выдержала.

— Нет, — сказала, — так дела не делаются. Я у вас еще ничего не купила и не заказала, а вы на меня уже кучу обязательств повесили.

Развернулась и обратно на постоялый двор пошла, негодуя, что столько времени на пустые разговоры потратила. До чего же ушлый народец!

В номере попросила на карте показать, где мы находимся и сколько нам еще до места ехать. Теодор, старший в моей охране, выполнил просьбу и отметил точки.

Ну точно, за неделю мы не доедем с такой скоростью. И гномы эти бесячие! Нет, все-таки ни разу я не Белоснежка.

— Здесь что? А здесь? — спрашивала я мужчину. — Большой город? Сколько до него?

В итоге я упрямо сидела за картой, пока не составила собственный план поездки. А потом велела собираться и выдвигаться в путь. Вот только сама я продолжать путь с обозом не планировала. Если сделала один крюк, сделаю и второй, но нормальный экипаж себе раздобуду. Гномы пусть хранят свои секреты, а я буду хранить свои.

Глава 5. Мальчики направо, девочки налево

Вечером Рагнар намекнул, что лучше бы им вперед отправиться, чтобы все подготовить к моему приезду. Я согласилась, что им действительно нет смысла меня ждать и лучше отправиться вперед. Управляющий уточнил, точно ли я не буду заказывать новую карету. Я заверила, что нет, немного отдохну, прогуляюсь по лавкам и отправлюсь следом. После чего гномы начали собираться, согласившись оставить меня в Невяре. От компании братьев-гномов я отказалась, сказав, что есть своя.

Со своей же охраной, точнее, приставленной мужем, договориться оказалось сложнее. Сулить им что-либо было бесполезно, угрожать нечем, оставалось объяснять и доказывать с картой в руках.

— Теодор, поймите — заехать в Трисроун вовсе не прихоть, а необходимость. Дорога дальше, судя по карте, идет через горы. Карета милорда высокая, ее и на ровной дороге раскачивает, а в горах вообще заносить начнет. И вам это известно, поэтому вы кучера из местных искали, понимаете, что сами не справитесь. Поэтому мое предложение такое — эту карету или отправить обратно, или пусть она продолжает путь с гномами, а я сделаю крюк, заеду в Трисроун, возьму там нормальный экипаж и на нем доберусь вот до этого места по другой дороге. Если судить по карте, она огибает горы, значит, по ней я проеду быстрее и смогу догнать вас там.

— Миледи Александра, это территория соседнего княжества, нам бы не хотелось заезжать туда, — не соглашались мои охранники.

— У нас с соседями плохие отношения? — уточнила я.

— Нет, миледи. Просто Ирбиру сейчас приходится непросто, и люди там могут быть более озлоблены.

Снова уткнулась в карту, на этот раз чтобы попытаться припомнить политический расклад.

С трудом, но вытащила из воспоминаний, что в княжестве Ирбир находится один из самых крупных в нашем королевстве портов. И в последнее время его осаждает королевство Таригор, желающий получить выход к морю. Все княжества в Трассерии независимы, они поддерживают друг друга, и Ирбир, вынужденный противостоять Таригору в затяжном конфликте.

— Мы проедем по самой границе, это далеко от эпицентра военных действий. Зато когда вернемся обратно на горную дорогу, уже поедем на маневренной карете, — убеждала я.

Охрана с чем-то соглашалась, но категорически была против отпускать меня одну, и в итоге мы сошлись на том, чтобы разделиться — двое отправляются со мной за новым транспортным средством, а двое продолжают путь с каретой. Еще решено было нанять местного кучера и поручить управление экипажем Роланда ему.

Это оказалось не так просто. Большинство возниц, видя нашего монстра и выясняя, куда надо ехать, отказывались от работы. Поэтому, пока мои «секьюрити» искали спеца по горным трассам, я отправилась к каретных дел мастеру.

Гном мне обрадовался:

— Решили все-таки заказать экипаж, миледи? Завсегда рад услужить. Вот такую заготовку посмотрите, карета будет хорошая, вместительная. Ткани опять же для обивки имеются веселенькой расцветки, конский волос для матрасов…

— А готовый матрац есть? — перебила я словоохотливого гнома.

— И такие имеются, миледи. Можем их сверху дополнительно положить, чтоб и ехалось мягко, и спалось сладко. Но вы что-то особенное заказать хотели? Слушаю

— Знаете, я хотела у вас бричку взять, — разочаровала я гнома. — Видела, во дворе готовая стоит.

— Да вы что, миледи, какая бричка! Вам не положено! — всплеснул руками словоохотливый коротышка. — Давайте я вам чудесную карету изготовлю, не хуже, чем королеве. Обивка-то гляньте, какая роскошная будет — бордовый бархат. Витым шелковым шнуром украсим и золотыми кистями, а снаружи…

— Отчего это мне на бричке не положено? — перебила я мастера-гнома.

— Ну как же, а куда я на бричке гербы крепить буду? Для этого экипаж солидный должен быть. Так что пока заказывайте гербы, а я за это время вам карету соберу, как положено, со всем уважением…

— А без гербов никак?

— Ну так как миледи без гербов поедет? Так и дорогу никто не уступит, и уважения не будет, — покачал головой гном, доставая из мешка подушки из бордового бархата и впихивая их мне в руки. — Вот гляньте лучше, какие подушечки мягонькие мы вам пошили. Если всю отделку закажете в таком же цвете, то они вам выйдут совсем недорого…

Вот оно что. То есть гербы — все-таки привилегия, а не обязанность.

— Так я не себе бричку хочу взять! — широко заулыбалась я, сминая в руках подушку и думая, что если все нутро кареты будет такого цвета, то я до места не доеду, свихнусь. — Служанку хочу на бричку пересадить. Очень она у меня храпит громко, никакого отдыха с ней нет, устала словами не передать как. Пусть позади едет и не мешает.

Гном закивал и, поторговавшись, продал мне бричку. Хотел при этом навязать договор о заказе кареты, но я задумчиво сказала, что, пожалуй, служанке можно и у торгового люда телегу выкупить, а то и просто в одной из телег, которые везли следом скарб Саши, место освободить.

Тогда только мне удалось приобрести нужную мне вещь.

Да, надо подумать, как мне на этих ушлых товарищей управу найти. Права оказалась Селиана Вэйл — эти без твердой хозяйской руки по кирпичику все растащат.

— Миледи, а зачем вам эта повозка? — спросила Лютта, явившись к гному в поисках меня.

Каретных дел мастер пытался еще навязать мне лошадей, но я заранее велела разузнать, почём можно взять неплохую лошадку, поэтому, убедившись, что цены он явно завышает, отказалась.

— Тебе, Лютта, — сказала, видя, что гном навострил уши. — Отдельно поедешь.

Я думала, что девица начнет возмущаться и говорить, что должна быть при госпоже, но она неожиданно легко согласилась. Ладно, нашим легче.

На всякий случай уточнила насчет гербов на каретах у охранников, и они подтвердили, что гербы — это привилегия и показатель статуса. И в обществе не очень хорошо относятся, если знатная особа вдруг появится на бричке.

Из-за этого у нас снова вспыхнул спор, потому что супруг Саши охранников с ней отправил гиперответственных. С одной стороны, это, безусловно, радовало, потому что халатности мне в прошлой жизни хватило, когда она меня сюда и привела. С другой стороны, если Лютте я могла приказать, и она хоть и сверкала недовольно глазами, но исполняла приказ, то эти товарищи мне не подчинялись. Приходилось использовать все красноречие, на которое я была способна, чтобы убедить их.

В итоге решили, что поеду инкогнито и наряжусь служанкой, а если что, то скажу, что провожу ревизию по поручению супруга. Охрана такому предложению возразить не смогла. Ну а Лютту решено было одеть в приличное платье, чтобы она могла сойти за меня и продолжить путь. Благо мы были одного роста и издалека в общем-то похожи.

Служанка известию о том, что она едет в карете и притворяется мной, совсем не обрадовалась, начала возмущаться, и тогда я напоила ее зельем немоты, купленным здесь же в лавке зельевара. Угрызения совести меня не мучили — служанка поступила с беспомощной и беззащитной Сашей точно так же. Еще в отместку велела охранникам лишний раз ее вообще из кареты не выпускать.

Сама не знаю, что на меня нашло, но разозлилась я на девицу знатно. За последний день она меня окончательно достала — всю дорогу до Невяра ныла, зачем мы свернули, надо было ехать по старой дороге, а вдруг за нами гонца пошлют, а он нас не найдет, да что надо домой написать, что мы путь изменили, и все в том же духе.

Поэтому, как только подвернулся случай, отправила ее дальше одну и выдохнула.

— Миледи Александра, вы уверены, что стоило отпускать вашу служанку? — подошел ко мне начальник конвоя. — Мы не сможем заменить ее, чтобы сделать вашу поездку достаточно комфортной.

— Не беспокойтесь, Теодор, я прекрасно справлюсь со всеми трудностями, — сказала я мужчине, после того как усадила Лютту в карету и напомнила, что если она будет плохо себя вести, то я не только верхом ездить умею, но и с лопатой прекрасно управляюсь и при случае могилку ей самолично выкопаю.

Служанка вытаращила глаза, но сказать так ничего не сумела. Почему-то я подумала, что по дороге она просто сбежит. Но мне было наплевать. Я отправилась в Трисроун, возлагая на этот город большие надежды. Но он превзошел все мои ожидания.

***

Трисроун был небольшим городом-крепостью с толстыми стенами, дозорными башнями, обилием стражников и пропускным режимом для въезжающих. В его стенах собрались все, кто покинул насиженные места в поисках защиты. Поэтому народу там было тьма тьмущая, довольно специфично пахло, было душно, пыльно и шумно от криков и громыхающих по мостовым колес экипажей. Но именно там я нашла нечто совершенно особенное.

На въезде нам дали разрешение оставаться в городе в течение трех дней и пригрозили крупным штрафом, если задержимся. Пояснили, что если мы хотим что-то приобрести, то нам в центр на рыночную площадь, а если заказать мастерам, то стоит выехать за город с другой стороны, там мастеровая слободка.

Мы направились сразу на площадь, прицениться и понять, что почем. Но увы, рынок, куда приходили люди и приносили свой товар, работал с рассвета и до полудня. А к моменту нашего приезда там были открыты только лавки, которые меня не вдохновили. Наверное, потому, что я уже настроилась на азарт выбора и торга и покупать в лавках не хотела. Тем более что заправляли там гномы со своей стратегией «купите это, подпишите договор на то, и вы будете нам должны по гроб жизни». Такой подход, когда я должна купить

Так что, заглянув в несколько лавок, где мне попытались продать абсолютно ненужные вещи еще и в кредит, я вернулась в экипаж недовольная.

— Госпожа Александра, что-то случилось? — поинтересовался Теодор, начальник моей охраны, который ждал нас со вторым охранником в бричке.

Рассказала, как мне пытались втюхать всякую ерунду, а когда я сказала, что у меня денег нет, то принялись убеждать купить это в кредит.

— Не понимаю, зачем им это. А если я уеду и не заплачу им? Странные они, еще и родичей своих навязывают. «Ах, вы едете на север, замечательно, там у меня живет троюродный кузен двоюродной тети, подпишем бумаги, что вы будете совершать покупки только у него!» Да с чего это? — возмущалась я.

И тогда мне рассказали, что если я буду кому-то должна, то скрыться не смогу — магическая метка меня везде найдет, приедут приставы и заберут имущество или меня саму. Уточнила, куда заберут. Оказалось, что в Ирбире, если кто-то способен держать оружие, то отправляется на защиту княжества, а если нет, то в работный дом.

Мило. Поспешила покинуть площадь, поражаясь предприимчивости местных дельцов.

— Не знала, что где-то за долги в работные дома отправляют и в солдаты забривают. Как-то это неправильно что ли, — рассуждала я.

— У Ирбира нет рудников, госпожа Александра, а содержать людей в тюрьмах накладно, — пояснил мне мужчина. — Поэтому здесь повсеместно распространены работные дома и аукционы работников.

— Это как? — спросила я.

— Например, какой-то мастеровой вел свое дело, но разорился. Если у него долги, которые он не может покрыть, то он может пойти на аукцион и предложить себя в качестве работника всем желающим, кто сможет погасить его долг. Там торг идет на срок, который он будет в услужении, кто меньше предложит, к тому он и пойдет. И так же вольные работники предлагают себя, но уже за деньги. Там наоборот, кто больше предложит.

То есть это у них что-то типа биржи труда получается. Мне стало интересно.

— А когда торги? — спросила я.

— Так каждый день, на рыночной площади, — ответил Теодор. Они поменялись со вторым охранником местами, и теперь мужчина ехал рядом со мной верхом на лошади, а его напарник правил лошадьми.

— Отлично, сходим завтра. А что вы там про рудники говорили?

— С рудниками все просто. Если они есть в княжестве, то всех провинившихся ссылают туда. И королевство за поставку рабочей силы получает процент от прибыли рудников, — ответил мне мужчина.

Вообще я заметила, что стоило нам отстать от гномов, как моя охрана стала как будто бы мягче и общительнее. Они тоже не доверяют низкорослому народу? С чего бы?

— А если прибыли нет? Кто этих ссыльных содержит? — уточнила, вспомнив слова экономки про воров и убийц. — И у меня на рудниках тоже те, кого туда сослали, работают?

— Да, госпожа. Если не разбежались, конечно. Милорд выделял средства на их содержание, но, к сожалению, сложно с уверенностью сказать, как там обстоят дела на самом деле. За шахтами присматривал ваш отец, но после ссоры с милордом он отказался заниматься ими, и часть шахт пришлось закрыть. Точнее, почти все.

— Отец поссорился с моим супругом? — уточнила я. Что-то многовато для меня новостей свалилось за последние пять минут. — Получается, за преступниками всех мастей на моих рудниках никто не смотрит?

— Получается, что так, госпожа.

Зашибись!

***

Остаток дня я решила посвятить прогулке по ремесленной слободе, которая находилась вне городских стен. Думала, что просто посмотрю, а покупать и заказывать ничего не буду. Потому что если тут у них такие увлекательные схемы в ходу, то лучше потихонечку до своих рудников добраться и там уж думать о каретах. Не первой же необходимости вещь, в конце-то концов.

На выезде нас снова тщательно проверили, не вывозим ли мы чего ценного, посмотрели документы и тогда только выпустили.

— Боги, можно подумать, у них есть что вывезти, — заметила я вслух.

Грегор, второй мой охранник, пояснил:

— Они проверяют, вдруг вы имеете обязательства и сбежать хотите. Может, у вас имущество в залоге или вы на отработке у кого-то.

— А толку-то? — Удивилась я. — Метка же все равно догонит.

— Ирбир нуждается в воинах для защиты своих границ, и долги — это способ получить их. Поэтому многие покидают княжество в желании заработать на стороне.

Ну что сказать, в каждой песочнице свои игрушки. Тут такие. У нас чуть другая схема, но в ней тоже почти все население страны загнали в кредиты. Так что, чего уж тут говорить, лучше постараться, чтобы в должниках не оказаться. Торговцы у них какие ушлые, хуже наших банков на заре моей юности. Наверняка мои гномы тоже отсюда. Точно, надо найти какого-нибудь продвинутого стряпчего, чтобы их самих в кабалу загнать и пусть бесплатно на меня работают!

Но это я так, про себя больше от досады ворчала, пока мы к гужевой мастерской шли.

А потом я просто обалдела от счастья выбора. Сколько всего тут было: и кареты, и дилижансы, и легкие пролетки, коляски и кэбы на манер английских, дрожки и гномские кибитки. У меня глаза загорелись, и я пошла всюду свой нос совать. Пока бродила и все щупала, успокоилась. Так, что мне нужно?

Чтобы устойчивая была на горном серпантине, если таковой обнаружится. Значит, у нее центр тяжести ближе к дороге должен быть.

Легкая, я все равно хочу русскую тройку запрячь попробовать, не надо мне, чтобы ее шесть коней еле тащили.

Комфортная, чтобы внутри мягко.

И самое главное — на рессорах!

Начала присматриваться внимательнее и поняла, что опять это транспорт не моей мечты.

Рессоры тут, кстати, были. Не везде, только у некоторых, и не металлические, это были деревянные выгнутые пластины, проложенные толстыми кожами, но все же. А у карет кузова были подвешены на толстых ремнях. Но это все равно был огромный прогресс по сравнению с тем, что я видела до этого, поэтому решила выбрать из представленных максимально легкую и при этом устойчивую, а по приезду довести ее до ума.

По огромному каретному сараю меня сопровождал пацан лет четырнадцати-пятнадцати, который вполне уверенно отвечал на вопросы и показывал, что я его просила. И это мне очень импонировало, потому что пацан не пытался мне ничего продать.

— А скажи-ка, парень, — спросила я его, — какой из этих экипажей лучше всех крутой поворот пройдет, да на большой скорости?

Пацан чуть сдвинул брови и принялся оглядывать кареты, потом покачал головой:

— Нет, госпожа, не годятся они для этого. Вот этот хорошо дорогу держит, — показал он мне на приземистый и массивный экипаж, — но на нем не разогнаться, тяжел слишком. Этот легок, но колеса узкие, занесет и опрокинет на повороте. Дрожки вот эти хороши, они настолько быстрые, что под гору лошадей догонят, но с маневренностью у них так себе и тормозов нет. Коляска за счет того, что у нее колеса разного размера, маневренная, но кузовок высоко и она слишком легкая, тоже опрокинется.

— Так что же выбрать, если мне надо по горам ехать, да не один день? — спросила я.

— Если не торопитесь, то…

— Тороплюсь! Очень! — заверила я парня.

Задумался.

— Госпожа, не получится на карете быстро по горам, — выдал он. — Там что-то простое и практичное надо. Если только на телегу кузов кареты прикрепить или у кибитки колеса заменить.

Да я и сама понимала, что не получится быстро, горы аккуратной езды требуют. Но до них нам еще добраться надо и желательно поскорее.

— А скажи тогда мне еще вот что: допустим, я у тебя экипаж куплю. А потом мне его разобрать надо будет, чтобы что-то в него добавить. Это можно будет сделать? — задала я самый животрепещущий вопрос.

— Сможете, госпожа. Старый Бранир один работает, у него нет родни среди гномов и помощник только я, поэтому он без всяких условий продает. Только перед ремонтом не подписывайте, пожалуйста, согласий на то, чтобы гномы технические узлы могли повторить. Все же это господина Бранира придумка.

— А без разрешения они не будут этого делать?

— Не осмелятся, госпожа, иначе Боги или магия их покарает.

Пришел мне на ум один анекдот про джентльменов, которым на слово верят*, но я промолчала и пошла знакомиться с конструктором замечательных карет и первых в этом мире рессор.

И вляпалась в эпицентр скандала.

-----------

*Старенький анекдот, но вдруг кто забыл.

Возвращается Чапаев из командировки в Англию. Одет весь с иголочки, в лимузине, на руках перстни с бриллиантами. Полный багажник денег. Носильщики выносят кучу чемоданов.

Петька его удивленно спрашивает:

- Василий Иванович, откуда у тебя все это?

- Да так, Петька, в карты выиграл.

- Как это?

- Захожу я в клуб. Там все сидят, выпивают, в карты играют. Смотрю — в очко режутся! Сел я за столик, взял карты. У меня — 18. А мой соперник — англичанин, говорит — 20. Я ему: «Покажи!» А он — мне: «Мы, джентльмены, верим друг другу на слово». И вот тут-то мне как начало везти...

Глава 6. Ирбир

В офисе каретных дел мастера друг напротив друга стояли два гнома, один с черной бородой, другой с рыжей. Оба немолодые, оба коренастые, только чернобородый пониже и одет в костюм, а рыжий был в засаленной рубахе с закатанными рукавами и потертом кожаном жилете со множеством карманов.

При нашем появлении они замолчали, и который более лощеный сказал:

— Дамочка, если вы получать долг, то я первый, отойдите и ждите своей очереди.

Да блин! Внутри меня поднялись недовольство и досада — сколько можно сталкиваться с этими долгами и кредитами? Сейчас гномы будут свои финансовые вопросы решать, и неизвестно, сколько времени это займет. И что, мне сидеть и ждать, будто мне заняться нечем?

— Дамам уступать принято, так что позвольте я улажу свои дела, а потом уж вы разбирайтесь между собой, — сказала я, входя в тесный кабинет хозяина мастерской.

— У меня срок долг получать сегодня, так что не мешайтесь, дамочка, — заявил лощеный, вставая так, чтобы загородить мне проход к столу. — Бранир, я жду — или плати, или подписывай бумаги.

Я сдвинулась чуть в угол, но не ушла.

— Рудольф, мы договаривались, что если я не смогу заплатить, то ты возьмешь продукцией. Выбирай любой экипаж, — сказал рыжебородый Бранир, косясь на меня.

— Нет! Я тебе денег дал? Дал. Я хочу получить их обратно! Я все посчитал — ты должен мне эту сумму или мастерскую.

— Этого не может быть, я брал у тебя всего десять золотых и время выплаты еще не прошло. Бери любую карету, можешь две, и будем в расчете, — не соглашался мастер.

— Осталось четверть часа, или давай мои деньги с процентами, или мастерскую. И подписывай документы, что ты берешь ее в аренду, а сам идешь в услужение! — Гном-кредитор похлопал по толстой пачке бумаг на столе.

— Но, Рудольф, я даже прочитать их не успею за это время, — сказал рыжебородый, переводя взгляд то на меня, то на своего оппонента, то на бумаги.

Вид у него был растерянный, а чернобородый, наоборот, наседал, кричал и размахивал руками. Все же какие разные бывают гномы, оказывается.

Что такое кредиты я знала. Брала в свое время их под немалый процент, и помню, как неохотно потом банк менял мне ипотечную ставку. А уж ухищрения “Хоума” и иже с ним у всех, наверное, в печенках: “Да, вы выплатили кредит, но не закрыли счет, мы вам начислили плату за его обслуживание, проценты на эту сумму и еще пени и штраф за просрочку, и теперь вы нам должны...”

А потому я не выдержала.

— Дайте сюда договор, — я решительно шагнула вперед, оттолкнула чернобородого с дороги, забрала у рыжебородого из рук бумаги, которыми он пытался апеллировать, и устроилась за его столом на стуле, чтобы прочитать их.

— Дамочка, что вы себе позволяете! — возмутился чернобородый Рудольф и, сжав кулаки, шагнул вперед.

За спиной вежливо покашляла моя охрана, и он затих. Но ненадолго.

— Я буду жаловаться! Вы отбиваете у меня клиента, — заявил он.

— Значит так, тут сказано, что господин Бранир Колесберг взял у вас кредит на сумму десять золотых, который обязался вернуть

— Но он не вернул. Так что я вправе требовать неустойку.

— Которая составляет все его имущество на момент окончания срока займа плюс двести процентов от суммы займа, — прочитала я.

Чернобородый кивнул и выпятил грудь, типа да, вот такой он умный и пронырливый.

— А в чем проблема, господин Колесберг? Откройте ящик, возьмите деньги и отдайте их господину Рудольфу Фогелю. И займитесь наконец мной. Или клиенты для гномов перестали быть в приоритете? — сказала я, ныряя к себе в потайной карман на поясе.

— Но… — начал было гном, но я резко дернула на себя ящичек стола, достала якобы оттуда кошель, отсчитала 12 монет (к слову, это больше половины всего, что у меня было) и сказала недовольно и непреклонно:

— Поторопитесь, я спешу. Да и у вас время идет!

— Я не возьму это! — Заявил чернобородый и руки на груди сложил показательно.

— Теодор, помогите решить этот вопрос. У нас где-то был фиксирующий происходящее артефакт, пригласите стражей, пожалуйста, — обратилась я к своей охране.

Понятно, что меня всерьез не восприняли, все же простое платье сейчас играло против меня, но охрана-то у меня солидная, в амуниции по всей форме.

Так что, хоть артефакта у нас никакого не было, но или слова про него произвели впечатление на чернобородого, или вид Теодора, у которого и выправка и косая сажень в плечах, но гном взял монеты и развернулся, чтобы уйти. Ага, отпускать ушлого дельца с деньгами и без бумажки!

— Господин Фогель, расписку, что получили все в полном объеме, что не имеете претензий и что договор погашен, напишите, будьте добры, — любезно попросила я, в то время, как Тео перегородил ему выход.

Гном посмотрел на меня с неприязнью, резко отставил стул, сел и написал требуемое. Поднялся.

— Минутку, — остановила я его. — Хотелось бы еще увидеть ваши документы и чтобы свидетели тоже везде расписались. А я пока прочитаю, не забыли ли вы чего важного случайно.

Зря я что ли по лавкам ходила и по дороге договор со своим управляющим изучала, вот и пригодилось. Эти гномы народ такой ушлый, что без трусов вмиг оставят. Чернобородый этот — вишь, как не терпелось ему чужую мастерскую отобрать, что заранее пришел. Хотя как заранее, в договоре сказано, что кредитор сам должен заблаговременно позаботиться о возврате имущества, а если он этого не сделал, то это его проблемы. Однако, как у них тут все… опасно. Раскольникова на них нет.

Гном действительно пытался схитрить и не указал полученную сумму и остальные его формулировки звучали двояко. Пришлось писать второй раз под мою диктовку. Аккурат успели за пару минут до нужного часа, и это тоже проставили в документе.

— Госпожа, — сказал хозяин каретной мастерской. — Благодарю вас, только зря вы это сделали. Не смогу я с вами расплатиться, не берет никто мои изделия. А ежели мастерскую мою хотите, так дозвольте хоть инструмент забрать, — сказал создатель чудесных карет, когда его кредитор ушел крайне злой и недовольный.

Сам мастер Бранир тоже был невеселый. Он стоял по прежнему у стола, опустив голову, пока я рассматривала его. Это был коренастый и кряжистый гном, как и все из их племени. Только лицо его было более загорелым, да руки, которые сейчас нервно сжимали край жилета, были в мозолях.

Но в крохотном кабинете, огороженным в углу большой мастерской, царил порядок, и по всему складывалось ощущение, что гном передо мной работящий и рачительный. Поэтому было обидно, что его мастерскую, его детище так нагло пытались отобрать.

— Меня зовут Александра, — представилась я гному, находясь в некотором смятении.

Я никогда не могла спокойно реагировать на несправедливость. Исключением было отношение отца. И то только потому, что к нему я привыкла с младенчества и это казалось мне нормальным. И поняла, каким нехорошим человеком он был, когда после того, как он бросил нас с матерью, обнаружила, что дышать без него стало легче.

Впрочем, понимание этого ничуть не помешало мне снова запрыгнуть на грабли токсичных отношений. Но в остальном я не люблю, когда при мне кого-то обижают, меня это ужасно злит и хочется бетонную плиту на такого человека опустить, чтобы сразу и крышка, и надгробие.

— Бранир Колесберг, госпожа, — представился гном, на миг подняв глаза. В окружении морщин они казались тусклыми и печальными и смотрели куда-то сквозь меня, будто у него не хватало духу посмотреть прямо. — Из Таригора, — добавил обреченно.

— Беженец? — уточнила я.

— Да, госпожа Александра. В моей стране сейчас только телеги для орудий нужны, вот я и подался сюда, думал здесь что-то хорошее и нужное для людей делать буду. Но не пошло.

— Пластины, чтоб кареты не трясло, вы придумали? — продолжила я расспросы.

— Я, госпожа. Но патента у меня нет. На него денег нужно в казну заплатить, а мне нечем. Я пока ни одной повозки не продал, — честно рассказывал мастер. — Нет на них спроса.

И вот не мое это дело, и я понимаю, что дура я жалостливая, но не могла я просто так уехать.

— Мне до рудников северных доехать надо через горы, я к вам за каретой пришла. Мне ваша мастерская не нужна, но экипажи ваши понравились. Ирбир не самое подходящее место для честных тружеников, поэтому если хотите, то можете со мной поехать. Хорошей и легкой жизни я вам не обещаю, сама не знаю, что меня по приезду ждет, но работящих людей, знающих свое дело, уважаю. Так что думайте. А я пока выберу себе что-нибудь, раз уже заплатила вам.

Я вышла крайне недовольная собой и снова отправилась смотреть кареты и повозки. Понятно же, что никуда гном не поедет, так и останется тут, и в итоге все у него отберут. Но я с этим ничего поделать не могу, так что беру самую роскошную карету и уезжаю. Потом продам и хоть часть денег верну, я вообще ни разу не благотворитель. (Помощь приютам для котиков не считается, котики это святое!)

— Госпожа Александра, зря вы мастера с собой позвали, — тихо заметил Теодор, когда мы покинули офис гнома. Ну как офис, уголок в мастерской, у нас на стройке бытовки и то больше. — Он подданный другой страны, а вы сами

Это я и сама понимала, оттого и злилась еще больше на собственную дурость. Вообще не надо было сюда приезжать, ехали бы потихоньку дальше и все. Но сейчас-то ничего не исправить.

— Госпожа, — догнал нас паренек у карет. — Пойдемте, я покажу, что вам нужно.

И он привел меня к… дому на колесах! Маленькому, на одного, но все же! Внутри него только и помещалось, что диванчик и откидной столик, первый был раскладным и внутри него был багажный отсек, а второй был не просто откидным, но еще и с поворотным механизмом и с выдвижными полками.

На обивке стен пряталось множество прозрачных кармашков, в которых размещались всякие дорожные мелочи типа ложек-кружек-полотенец, а в полу был люк с отсеком для багажа, отделением для котелка и чайника, и отделение, в котором лежали подушки и одеяла.

— Сколько лошадей нужно, чтобы тащить это экипаж? — спросила я.

— У нас двое везли, но не быстро. Здесь стены еще из специального сплава сделаны, который только в Таригоре выплавляют, он легкий и очень крепкий. Дорогу повозка держит хорошо за счет того, что внизу загружаете багажом. Еще там балки изогнутые, чтоб качало меньше.

— Да ты ж золотой человек! — сграбастала я парня в объятия с таким воодушевлением, что он растерялся и замер от неожиданности. — Сколько это стоит?

— Меньше, госпожа, чем двенадцать золотых, но может вы еще что-нибудь выберите? Все равно у нас рано или поздно отберут все.

А я уже все, я была в мечтах, как запрягу сюда тройку, как помчим мы по дорогам, как я получу патент на этот чудо-домик, чтобы другие гномы не смели повторять его, как доработаем ходовую часть, как…

— …Или придется на рыночную площадь идти и там за бесценок все отдать, — продолжил паренек, выдернув меня из грез.

— Почему за бесценок? — спросила недовольно.

На самом деле я вообще была против того, чтобы мастер Бранир что-то продавал. Эти наглые местные гномы живо идею рессор украдут, а у меня на нее планы.

— Мы из Таригора, нас на рынок не пустят, придется кому-то из лавочников отдать. А те много не предложат.

Я подумала. Нет, ну нельзя такую роскошь местным отдавать, не оценят и идею сопрут. А значит что? Осмотрела повозки еще раз. В конце концов мне деньги тоже нужны. Правда я продавать не умею, зато была у меня знакомая, которая регулярно приходила ко мне с разными каталогами. Она даже наших мужиков убеждала купить то помады, то духи на разлив, то средства бытовой химии. Единственное, что у нее не пошло, это посуда. Ее наши брать отказались, сказали, что дарить жене сковородку или скалку — это ей же потом и получить по шее, а им оно не надо. И добавки для похудания были отвергнуты по той же причине.

Так что образец для подражания у меня был. Так чего бы не попробовать?

— Короче так, парень. За уплаченные золотые я хочу все повозки типа телег и кибиток и тебя на один день в услужение, — сказала я.

— Госпожа, — тут же влез Теодор, — вы не можете взять этого мальчика. Милорд Рейвенкрофт будет против.

— Веришь, Тео, мне вообще плевать на вашего милорда. После того, как он меня на рудники сослал, я его знать не хочу. И жду не дождусь развода. Так ему и передай, — тихо сказала я охраннику, подойдя к нему вплотную. И уже громко парню: — Так как, пацан? Готов выкупить свободу своего мастера?

***

— Самые лучшие телеги, брички, повозки! Только один день проездом из Вазрайна! Налетай, раскупай! — выкрикивал Руир, стоя на телеге. — Крепкие, надежные, хоть лежите, хоть скачите, все выдержат! Лично проверены миледи и милордом Рейвенкрофт!

Помощник мастера Колесберга прыгал на телеге, привлекая внимание публики. Публика ощупывала и осматривала повозки и соглашалась, что в Вазрайне они добротные, не чета местным.

Говорить о том, что телеги вообще не из Трассерии, а из Таригора, мы не стали. Хотят люди думать, что товар из нашего княжества Вазрайн, ну так и пусть. Они сами придумали историю, что на этих подводах миледи везла свое приданое, когда выходила замуж за королевского советника, а потом, видать, охране отдала за ненадобностью. Но это-то и понятно, миледи все ведь на каретах золотых, алым бархатом отделанных, разъезжают, им кибитки ни к чему. А охрана постеснялась у себя продавать, потому сюда и привезла.

Теодор, стоящий рядом во всей красе, подтверждал домыслы публики одним своим присутствием, что да, так и есть, привезли и распродают втихаря хозяйское добро, пока миледи не видит.

Про то, что миледи видит и вполглаза бдит, простая публика не догадывалась, потому что я к месту торговли не подходила, а вместе с Грегором, вторым охранником, отправилась на аукцион рабочей силы.

А все потому, что распорядители торговища оказались еще более ушлыми, чем гномы!

Сначала нас пытались на рыночную площадь просто не пустить, мол, не положено, мест нет, сдавайте товар в лавки. Я была в приличном, но неприметном платье, и на меня управляющий всем этим безобразием даже не посмотрел, сказал «нет» и всё. Я, если честно, расстроилась и растерялась, у меня в планах было продать повозки и вернуть свои деньги. Но Грегор велел мне ждать и сходил за Теодором, который остался с товаром. Увидев моего охранника во всей красе и при параде, нас согласились пустить, но потребовали плату за место. Управляющий озвучил сумму.

Тогда я начала догадываться, куда ветер дует.

Попросила дать документ, подтверждающий, что я оплатила эту сумму. Таинственным образом в бумаге испарились пара нулей. Отсчитала так, как написано, и попросила написать расписку, что сумма за место уплачена в полном объеме, и указать метраж и время, которые нам полагаются.

Управляющий торговищем попытался убедить меня, что все здесь — джентльмены, которым можно верить на слово.

В очередной раз подумала, что транспорт моей мечты — каток с бронированной кабиной, которым можно чересчур предприимчивых товарищей в бетон закатывать… Но нельзя, я же, блин, жена милорда Рейвенкрофта! Я об этом молчала, потому что миледи на торговище могут только покупать, продавать им, видите ли, невместно. Поэтому еще в мастерской Бранира мы оформили все повозки на Теодора. А тут пришлось сознаваться, что у меня строгий муж, который требует, чтобы все документы

Тогда только от нас отстали, позволили завести на площадь повозки и устроить промо-акцию. Ну а мне под пристальными взглядами местных распорядителей пришлось идти совершать покупки. Но я схитрила. Пока Руир прыгал на телеге, я пошла на аукцион. Покупать, так покупать! Денег только мало осталось…

***

Проходил аукцион интересно: на помост выходил работник, ведущий рассказывал про него, чем кандидат занимается, чем владеет (если было какое-то имущество) и сколько должен. После чего желающие погасить его долг делали ставки, на какой срок они готовы забрать работника, чтобы он окупил их вложения.

Иногда работники были с обременением — семьей или заложенным имуществом, которое тоже требовалось выкупить или заключить договор о временной переуступке прав. Чем больше я смотрела, тем больше убеждалась, что хочу на рудники. Вот прямо сейчас готова там оказаться и сама лично идти в забой! Потому что дурдом тут творился страшный, все кричали, спорили, ругались друг с другом, а два почтенных на вид гнома даже принялись бросать друг в друга мятые листы бумаги договора о переуступке, который они никак не могли подписать.

Пока я, вцепившись в Грегора, думала, как по-тихому покинуть этот бедлам, ко мне незаметно подсел молодой человек и тихим интимным шепотом поведал, что если госпоже нужен ласковый и послушный раб, то я пришла не по адресу и он готов показать мне нужный товар в другом месте.

Не знаю, куда смотрит король Трассерии, но поскольку мой супруг его советник, то непременно выскажу ему всё, как только будет такая возможность. У них тут еще и людьми торгуют, гляньте-ка!

Буйных гномов вывели из зала, и на помост поднялись следующие кандидаты. На этот раз это была целая гномская артель — кузнец с помощником-подмастерьем, столяр-плотник, кожевенных дел мастер, и обременением у них шел старик-отец и два молодых гнома-воина, которые отказались расставаться с семьей. А самое удивительное, что должны были гномы совсем немного, а воины так и вовсе могли пойти в найм. Что тут началось!

Вообще торг начинался с пяти лет услужения. Я так думаю, что свободные от обязательств таригорские гномы хотели своим присутствием скосить срок для своих родных, но они не учли, что покупатели-то в основном тоже гномы! Местные, ирбирские. И даже несмотря на то, что они хотели заполучить работников себе, на каждом шаге они уступали не больше месяца, а то и недели. И только благодаря ажиотажу срок опустился до трех лет и замер. Торг пошел на дни.

Гномы-воины смекнули, что скорой свободы им не видать, и выставили условие — их семейство отрабатывает долг тот срок, за который договорятся, а они хотят оплаты за свой труд. И цену поставили в два золотых в месяц.

Как возмущались потенциальные наниматели! Они кричали, что это грабеж и беспредел, что за такое святотатство всех надо заставить отрабатывать пожизненно, а у тех, кто хочет денег, все отобрать и отправить на границу с Таригором.

— Грегор, мы берем их всех, — сказала я своему охраннику. — Предложи три года отработки и оплату, как они хотят. После чего живо забираем Руира и его мастера и уезжаем. Сдается мне, что их уже готовы побить, возможно, даже ногами.

Мужчина взглянул на меня, покачал головой, но промолчал и поднялся, чтобы сделать ставку.

Уезжали мы из Ирбира опять в компании гномов, но уже без гроша денег. Зато на роскошных каретах!

Глава 7. Снова в путь

Снова я чувствовала себя Белоснежкой, только какой-то неправильной. В сказке, после того как красавицу выгнали из дворца, она пошла, захватила жилище гномов и принялась ждать принца, вверяя себя заботам хозяев. А я кроме того, что до дома никак добраться не могу, так еще что-то подсказывает, что обо мне там никто заботиться не будет. Так что обоз соломы, чтобы подстелить ее куда нужно, я тащила с собой. И в роли соломы я видела верных мне гномов.

Верность их я купила за два года отработки. Изначально на аукционе гномы согласились отправиться ко мне в услужение на три года и за оплату долгов и найм охранников. Когда мы закрыли сделку, я предложила гномам принести мне клятву верности за то, что сокращу время их отработки до одного года. Они, подумав, согласились, и мы подписали новое соглашение.

Руиру с Теодором удалось распродать несколько телег, на эти деньги мы наняли стряпчего, который проверил все документы по закрытию долгов и помог оформить новые бумаги. Так за весьма умеренную сумму я приобрела себе головную боль, которая ехала со мной.

Кроме артели ко мне присоединились и мастер Бранир со своим подмастерьем и почти все его экипажи.

О тройке лошадей пришлось пока забыть, так как уезжали мы довольно поспешно — дельцы Трисроуна ополчились на меня за то, что я увела у них из-под носа выгодную сделку, и управляющий ярмаркой настоятельно рекомендовал покинуть город как можно быстрее.

— Исключительно из уважения к вашему супругу, миледи Рейвенкрофт, — говорил мужчина. — Послушайте доброго совета, наймите еще охрану и уезжайте. И не приезжайте сюда больше.

Мужчина пояснил, что в Ирбире самые распространенные способы заработка на приезжих — подставы и мошенничество. Самый простой — когда дают посмотреть и оценить товар, а он вдруг ломается. Доказать, что потенциальный покупатель не виноват, невозможно, тут же находятся свидетели, готовые подтвердить, что видели, как вещь сломалась в руках покупателя. Можно, конечно, это обжаловать, но судебные издержки будут еще выше.

В общем, в чудесном городке Трисроун все было заточено на отъем денег у населения. Но он все равно преподнес мне шикарный подарок — новых гномов.

Беженцы из Таригора были совсем не такими, как гномы, с которыми мне довелось путешествовать до этого. Они были собраны, суровы, молчаливы и послушны. Они не пытались ничего навязать, пока мы собирались, давали дельные советы и не относились ко мне со снисхождением, как Рагнар Скальбрек и его компания.

Держались они отстраненно и лишний раз не подходили. Кроме стариков и Руира, мальчишка старался услужить и практически заменил мне горничную, а старики, не сговариваясь, взяли меня под своеобразную опеку.

У управляющего торговищем я взяла напрокат лошадей, чтобы вывезти приобретенное имущество, за это пришлось оставить ему в залог часть повозок мастера Бранира. Но все остальное отправилось на рудники вместе со мной, чем была недовольна моя охрана. Особенно, когда узнали, что я собираюсь принять клятву верности у таригорцев.

Но я не собиралась их никуда отсылать. Они мне нравились, и мне было с ними интересно. Пока мы ехали со стариками в моем домике на колесах, они поведали нехитрую историю, как гномы оказались такими разными.

Мир, в котором я оказалась, местные жители звали Чусор. В нем был один материк, подходящий для жизни, и множество обитаемых островов. И так сложилось, что люди заняли материк, а другие расы расселились по островам. У людей магии как таковой не было, очень редко среди них рождались одаренные и сразу же поступали на службу монархам. Человеческих королевств изначально было очень много, и они были заняты тем, что выясняли отношения друг с другом. Но потом среди людей появился могущественный колдун-некромант, который сказал, что раз раса людей обделена магически, то будет правильно, если остальные расы будут делиться с ними своей магией.

Никто не воспринял его слова всерьез. Колдуна это не остановило, и он начал войну, объявив себя единственным правителем всего Чусора. Она длилась много лет, колдун поднимал мертвых, чтобы отправлять их в бой, и мало кто мог с ними справиться. В сражениях гибли люди и нелюди, в итоге расы объединились, чтобы противостоять общему врагу.

В результате несколько человеческих королевств, таких как Ирбир, Вазрайн и другие, объединились и вошли независимыми княжествами в состав Трассерии, нелюди тоже объединились в империю Инхамэн, и вместе они сумели победить и убить колдуна.

И вроде бы на Чусоре воцарился мир. Но поскольку решающие сражения были магическими, а природа и магия не терпят насилия, то повсеместно начались землетрясения, океан вышел из берегов и затопил часть побережий материка и несколько обитаемых островов, в том числе те, что были домом для гномов.

Их народ перебрался на материк, и люди поначалу охотно привечали умелых и мастеровитых тружеников. Постепенно некогда дружный народ оказался расселен по всему свету.

Но магические битвы не прошли даром, землетрясения и изменения рельефа продолжились. В итоге Таригор ощетинился неприступными горами почти со всех сторон и оказался в изоляции, а княжество Ирбир, наоборот, получило доступ к морю. Люди решили, что так Боги наказывают тех, кто был когда-то на стороне колдуна, и отказались помогать Таригору. Сначала его жители пытались справиться сами, а потом решили, что нужно вернуть выход к морю.

— Мы были против войны, — рассказывал Бранир Колесберг, — но кто бы стал слушать гнома? Когда мы не захотели участвовать в захвате территорий, нас обвинили в предательстве, стали отбирать имущество и выгонять из страны. Так мы стали беженцами второй раз.

— И оказалось, что это только мы, живя несколько лет в изоляции, занимались ремеслами. Остальные наши сородичи стали осваивать торговлю, изучать право, давать деньги в рост. И получить в услужение неискушенного соплеменника или человека стало чуть ли не целью их жизни. Во всяком случае на территории Ирбира. Возможно, что в других местах иначе, но туда надо еще добраться, а сделать это выходцу из Таригора практически невозможно, — добавлял старик Тимшор, глава выкупленной мной мини-артели. — Так что мы рады и благодарны вам, госпожа Александра, что вы помогли нам покинуть Ирбир. Мы отработаем, госпожа, не сомневайтесь.

Так мы и продолжили наш путь под рассказы и рассуждения гномов о мире и причинах того, что привело его к новому витку противостояния внутри человеческих государств. Еще мы в очередной раз изменили маршрут, потому что ехать на рудники на потрясающе красивых, но тяжелых и слишком заметных каретах не имело смысла, а вот попробовать продать их на территории Вазрайна — очень даже. Тем более, что у Руира уже был нужный опыт. Поэтому мы выбрали самый крупный город из ближайших и отправились туда.

Там мои охранники связались со своими коллегами, отправленными сопровождать карету милорда Рейвенкрофта, и узнали неприятные известия: кучер на горном серпантине не справился с управлением лошадьми, и карета милорда упала в пропасть.

***

— Что со служанкой? — спросила я, надеясь, что Лютта все-таки сбежала.

— Не нашли, госпожа Александра, — доложил Теодор.

Промолчала. Девушка мне не нравилась, характер у нее поганый оказался, но смерти я ей не желала. Но, как говорится, у каждого своя судьба, сколько отмерено, столько отмерено.

— Надо найти ее, — сказала я Теодору. — Возможно, ей нужна помощь, если она была в той карете, а если не было — тем более. Значит, она сбежала. В этом случае мне хотелось бы знать причины этого. Ну или разыскать ее тело и похоронить, как полагается, если она погибла.

— Вы предполагаете, что девушка могла выжить, госпожа? — спросил охранник.

— Я думаю, что она сбежала, Тео. Не спрашивай, почему я так решила, я не смогу объяснить. Просто она вела себя странно. Не хотела менять маршрут, говорила, что нас должен найти гонец, обрадовалась тому, что продолжит путь на бричке, начала спорить, когда узнала, что поедет вместо меня на карете. Она служанка и в принципе не должна себя так вести, тем более, что ее мнения никто не спрашивал.

Теодор бросил на меня немного удивленный взгляд и промолчал, и я отправилась заниматься делами. Нагоним своих и тогда уже подробно выясним, что произошло, а пока пусть ищут.

Сообщения в дороге передавались чем-то вроде магического аналога телеграфа, если они были короткими. Срочные письма, секретные послания и официальные уведомления доставляли гонцы, ну а просто письма и посылки неспешно путешествовали почтовыми каретами. Проще всего было с телеграфом — зная код адресата, можно было получить сообщения, адресованные тебе, в любом городке или поселке, где было его отделение.

Когда я узнала об этом, было искушение проверить, не передавал ли кто-нибудь сообщений Саше, но увы, я не смогла вспомнить ее код, а спрашивать у охранников не хотелось. Во-первых, не факт, что он им известен, и, во-вторых, не хочу, чтобы они думали, что я надеюсь получить весточку от мужа.

В Дивьере, так назывался город у нас на дороге, мы задержались. И не зря. Нам удалось продать большую часть карет и окупить понесенные на освобождение гномов затраты. Впрочем, почти все вырученные деньги мы потратили на разные полезные вещи.

Во-первых, материалы и оборудование для гномов. Я видела, как они ходили по рынку и какими глазами

Еще мы купили оружие и доспехи, потому что на этом настаивала моя охрана. Точнее, они хотели нанять вооруженный отряд для дальнейшего нашего сопровождения, но я решила, что раз у меня снова четверо охранников, то лучше усилить их, чем нанимать чужих. Кучера вон уже наняли и что? Карету милорда Рейвенкрофта профукали.

Так что закупили оружие.

Еще я увидела, что девушки здесь ходят в брюках, рубашках и чем-то типа кожаных защитных корсетов, и приобрела такие комплекты и себе. Мне правда пояснили, что так одеваются магички, которые учатся в местной академии, но я решила, что мне пофиг, магички или нет: хочу, удобно, надо брать.

Еще часть денег ушла на то, чтобы запатентовать рессоры, таль, лебедку и телескопическую раздвижную конструкцию, это было первое, что пришло мне в голову, когда я думала, что ждет меня впереди.

При местной академии было патентное бюро, поэтому, коль выдалась возможность, я посидела там, полистала списки в архивах и подала заявку на патент. На Чусоре, кроме гномов, пожалуй, больше никто механизмы изобретать не стремился. Для каких-то масштабных и тяжелых работ привлекали магически одаренных людей и нелюдей. Их услуги стоили дорого, но работали они быстро и чисто. Например, можно было долго рыть котлован лопатами, а можно было заплатить один раз магу. И если вложиться в котлован желающие были, то на копку ям под деревья или вспашку поля привлекались обычные люди с лопатами. Соответственно, экскаватор был просто не нужен.

Но мне, судя по прейскуранту академии, маги, даже недоучки, были не по карману. Так что на всякий случай запатентую всякие приспособы, а потом посмотрю, чего у меня там в шахтах творится, может ничего и не понадобиться. Вряд ли кто-то там породу из шахт на саночках на карачках тягает и, как воду из колодца, в ведре поднимает, это совсем уж полный отстой.

Еще я зашла на местный телеграф отбить милорду телеграмму, что, мол, жива здорова, еду к месту ссылки. Номер супруга я не знала, но мне охрана подсказала. Ну это так, на случай, чтобы не думал, что я пытаюсь сбежать.

А самое главное, что что мы сделали в Дивьере — это запрягли-таки русскую тройку!

Получилось случайно. Пока ходила с гномами по рынку, забрела в конный ряд. А там продают двух лошадок с такими печальными глазами! Невысоких, неказистых, но крепеньких. Как раз то, что надо для пристяжных. Подошла посмотреть, а оказалось, у них кожа стерта до мяса под седлом. Так жалко стало бедняжек, что ж за варвар так на них ездил! Оказалось, что это перекладные, на которых гонцы почту доставляют, и вроде как бесхозные. Их не лечат, списывают и продают чаще всего на мясо, а из специального конезавода потом новых выписывают.

Стоили они недорого, потому что берут почтовых тружениц неохотно. В питомнике этих лошадок приучают в упряжи в паре ходить и ничего другого они не умеют — под седлом ходят неохотно, пахать не умеют, возок по одной тоже не потащат. Их седлают, если гонец хочет верхом добраться, но те о лошадках не пекутся особо, и вот результат — стертая до мяса шкура.

У них даже имен нету, только номера! Сто третья и Пятьсот сорок восьмая. И как я могла пройти мимо?

Вот из-за них мы на три дня в Дивьере задержались и все дела спокойно сделали — и кареты продали, и новую упряжь мне мои гномы сделали (в шорном деле они разбирались), и в академию я наведалась, чтоб в патентном архиве порыться…

Ну и ответа дождались, что при разбившейся карете милорда Рейвенкрофта тела служанки не обнаружили.

И вот не знаю даже, радоваться этому факту или нет…

Глава 8. Почти дома

Дом на колесах — это прекрасно. Но медленно. Русская тройка — это быстро. Но кареты в нее не впрягают. Пришлось пожертвовать комфортом, оставить очередных моих гномов без присмотра и рвануть вперед с приставленными мужем охранниками и мальчишкой Руиром.

Потому что пропажа служанки не давала покоя.

Чем больше я размышляла об этом, тем подозрительней становилась. Я ведь полагала, что увезу Лютту от Селианы и постепенно выясню все, что та задумала. Я тогда ни про какие телеграфы еще не вспомнила. А теперь поняла, что служаночка вполне могла стучать своей госпоже и выполнять ее поручения. Как она возмущалась, что мы сменили маршрут! Подозрительно? Очень даже!

И потом, с чего я решила, что если уеду из дома, где меня пытались убить, то все останется позади?

Нет, возможно, что это паранойя — думать, что падение кареты не случайность и так пытались убить Сашу, а служанка на самом деле просто обиделась и сбежала.

Но как ей это удалось? Куда смотрела охрана? Понятно, что им нет дела до девушки, если только до имущества милорда Рейвенкрофта, но вдруг это был сговор?

А если и Тео с Грегором в нем участвуют? Что, если предположить, что милорд не хочет выносить сор из избы, говоря о том, что в его доме произошло покушение на убийство, и решил по-тихому избавиться от меня по дороге на якобы возвращенные рудники?

Эх, не патентами надо было заниматься, а к стряпчему сходить, пусть бы проверил бумаги, не фикция ли.

— Госпожа Александра, что-то случилось? Вы из-за служанки переживаете? — мое состояние опять не укрылось от внимательного Теодора.

— Да, Теодор. Не стоило отпускать Лютту, надо было взять ее с собой. Я ведь несу ответственность за девушку. Ваши товарищи рассказали какие-то подробности?

— В сообщениях это сложно сделать, но они будут ждать нас на перевале. С такой скоростью мы будем там не позже чем через два дня. Если, конечно, снова не поменяем маршрут.

— В моих планах этого нет, хочется поскорей добраться до рудников, ведь теперь это мой дом. Кстати, от управляющего Скальбрека не было сообщений?

— Миледи, он не стал бы отправлять их нам. Возможно, вам стоит проверить, нет ли сообщений для вас?

— Теодор, милорд Рейвенкрофт предупредил, что у меня проблемы с памятью? — спросила аккуратно.

— Да, миледи.

— Я не помню свой код, чтобы проверить сообщения, — сказала охраннику и отвернулась.

Почему-то признаваться в том, что я чего-то не знаю,

— Понял, госпожа Александра. Если позволите, я уточню это у милорда.

— Уточните, — согласилась я.

После этого нам пришлось снова отклониться от маршрута, чтобы заехать в село, в котором был телеграф. Тео отправил сообщение своему нанимателю и получил сообщение от товарищей, что они прекратили поиски служанки и выдвинулись к месту встречи.

Я же достала карту. Собственно, мы все это время с небольшими отклонениями двигались на север. Просто гномы после того, как мы свернули в Невяр, сделав крюк, вернулись на условную западную трассу. А мы, чтобы заехать в Трисроун, завернули на восток в Ирбир. Дальше мы продолжили путь на север вдоль границ в Дивьяр.

Оттуда на запад вело две основных дороги — одна получше и понакатанее на юго-запад, вторая, менее востребованная — на северо-запад, к перевалу через горы. Но мы из-за телеграфа отправились на север в село на границе с Ирбиром, и отсюда дорога была только назад или в соседнее княжество. Но как можно повернуть назад, если вот они, буквально рядом мои рудники?

Но горы же! Вот и получается, как в поговорке — близок локоть, да не укусишь.

— Миледи? — Теодор, как всегда, заметил, что я о чем-то задумалась.

— Не хочу назад поворачивать, — призналась я. — Неужели тут нет тропинки через горы, чтобы выйти сразу к моим рудникам?

— Если кто об этом и знает, так это ваш отец и вы, миледи. Это же ваши земли, — сказал охранник.

Точно, мои.

Рудники были приданым Саши, то есть принадлежали ее семье. Как и прилегающая территория. Только они здесь никогда не жили, Александра выросла в столице, хотя и бывала в этих краях. А после смерти матери отец перебрался на рудники и стал смотрящим за ними. И это, получается, самая окраина их земель. Вот только воспоминания об этом ничего мне не давали. Разве что с местными пообщаться, на правах хозяйки, все равно ответа от милорда Рейвенкрофта ждем.

Но для начала я отправила Руира сходить в кабак и узнать, чем живет село. Просто странно получалось — вроде как оно тупиковое, дальше горы и граница с соседним княжеством, а телеграф есть и постоялый двор. Ну и кому сюда тащиться надо и зачем?

И вот зря я это сделала, очень даже зря!

***

Теодор проверил сообщения и сказал, что милорд прислал код. К этому времени я поняла, что не могу держать все свои подозрения при себе и гадать, кто играет на моей стороне, а кто против. То, что Лютта продолжала выполнять приказы своей госпожи, я уже практически не сомневалась, а вот что было поручено моей охране — не знала. Они ведь тоже не хотели поначалу менять маршрут, а теперь куда мне вздумается ехать, туда и едем, они не спорят. Мне кажется, скажи я им, что тут есть тропа контрабандистов, ведущая прямиком на шахты, они согласятся пойти по ней. И это тоже странно. Вдруг они такие сговорчивые, пока я иду в ловушку?

В общем, мне нужно было с кем-то поделиться своими сомнениями, подозрениями и переживаниями. И я не нашла никого лучше, чем милорд Рейвенкрофт. А что, Саша — его жена, имеет же он право знать, кто ее убил!

И пока мы ждали ответа, я попросила у местного почтовика лист бумаги и начала описывать все, что сумела вспомнить, благо писать и читать на местном я не разучилась. Написала о том, что Селиана мне силой влила какое-то зелье, о том, что она велела вылить все лекарства, оставленные для Саши, что подозреваю Лютту, что она шпионила для своей госпожи и хотела избавиться от меня по дороге, и о том, что отобрала у нее пузырек и спрятала его за окном. Поверит Роланд Рейвенкрофт или нет своей жене, дело уже другое, но если меня все-таки убьют, а он получит письмо, то пусть знает, какую гадину пригрел на груди. Хотя с ним-то она может и не такая, не зря же она все про развод говорила, не иначе как на место супруги нацелилась. Да фиг с ними, главное, что не на место вдовы. Мужик-то он вроде неплохой, обидно будет, если ни за что голову сложит.

И пока я на местной почте-телеграфе разбиралась с тем, как прослушивать сообщения, пока отправляла письмо милорду, нашу повозку… захватили местные разбойники.

***

Нет, вы только представьте себе — выходим мы с Тео из здания почты, а какие-то отмороженные личности связали Руира и Грегора. Один в возке с мальчишкой сидит, а второй у горла охранника нож держит и велит нам не двигаться. Вот нехорошие люди, скажите? Будь я на кране, для меня бы это проблемой не было, аккуратненько сверху их по головке тюкнула, и всё — сразу тихими и сговорчивыми стали бы. Но я не на кране, к сожалению. Так что остановилась и оглядела местных маргиналов неприветливо.

А как еще назвать людей неприятной внешности в неприглядном виде, да еще за нехорошим делом? Уроды, короче, и сволочи.

— Ну и что тут происходит? — спросила я.

— Деньги, драгоценности, оружие давайте сюда, дамочка, — приказал один из мужиков, держащих нож у горла моего охранника.

Ага, бегу уже, волосы назад. С чего, интересно, они такие наглые, по виду так вообще не профи, а бомжи какие-то случайные. Но это не значит, что они безобидные, раз мои с ними не справились. Покосилась на своих охранников.

Н-да, стоят оба. Не мог Сашин муж побольше народу с ней отправить, чтоб ее защитить? Или спецом не стал этого делать? Неужели он тоже хотел избавиться от супруги? А что, удобно, вроде писанулся, что всё ей возвращает, наверное, и доложил уже куда следует, а кто виноват, что жена до места не доехала? А так раз — и вдовец, и имущество вернулось.

— Ну! — потребовал неопрятный бородатый мужик, возомнив себя главарем.

— Не нукай, не запрягал, — огрызнулась я, продолжая думать о своем.

А я-то Роланду письмо накатала, что, мол, так и так, отравительница в вашем доме, милорд, и клеветница. Будьте осторожны, не доверяйте. А тут вон что — профессиональный охранник с кучкой сброда не справился. Еще и второй стоит, замер. Ну и на кой они мне такие, беспомощные? Вот и правильно, что я решила им

— Дамочка, вы, наверное, не поняли. Мы вас сейчас прирежем всех, как кур, — сказал разбойник. — Давайте деньги сюда и всё, что есть ценного.

И гномы, как назло, позади остались. Они-то, наверное, не стали бы истуканами стоять. Хотя какой им смысл меня защищать? Кому я вообще тут нужна? Да никому! Попала невесть куда и невесть как, еще и непонятно зачем. Возможно, я вообще ошибка вселенной и меня тут быть не должно. Тогда логично, что я до места доехать не могу, шорошусь тут по просторам этой их дурацкой Трассерии, где порядок навести не могут. Что за мир вообще такой стрёмный?

— Да идите вы… — от души выплеснула я свое недовольство происходящим. — Надо что-то ценное, вон охрану мою забирайте. Исключительно ценные кадры, чтоб их вместе с их милордом…!

Приложила крепким словцом по-русски, села на место кучера под молчаливые взгляды всех присутствующих и нервно дернула поводья. Лошадки послушно взяли в галоп, увозя нас с Руиром и одним из разбойников прочь.

— Эй, дамочка… — крикнул он, завалившись на спину.

— Замолчи, нехороший человек, — велела я. Не совсем так, конечно, в более доступной ему форме.

Понял, заткнулся, и некоторое время мы ехали молча, пока я не перестала кипеть внутри. Потом я остановила наш возок, некоторое время посидела молча и повернула назад. Сбегать, не разобравшись, плохая идея. Пусть эта территория и оказалась за горами от рудников, но она, по сути, моя, и я должна если не навести порядок, то хотя бы понять, что происходит.

— Развяжи ребенка, — приказала я похищенному разбойнику. Тот спорить не стал и сделал, как было велено.

— Руир, расскажи, как было дело, — попросила я.

На час ведь оставить нельзя! На этом телеграфе всё оказалось довольно просто — есть что-то типа телефона — коробки с цифрами и рунами и слуховой трубкой. Подходишь, набираешь код и прикладываешь трубку к уху. Все сообщения идут по порядку, начиная с последнего. Они действительно короткие, секунды по три, не больше, и идут друг за другом, но общая вместимость этого голосового ящика всего десять сообщений.

В моем оказалось одно от гнома-управляющего о том, что он прибыл в какой-то населенный пункт и продолжает движение к месту назначения. Второе было от милорда, где он просит меня быть аккуратней и докладывать о перемещениях. А остальные восемь сообщений были полны тишины. То есть кто-то набирал мой номер, чтобы просто помолчать в трубку. Жаль, что адресата можно узнать только по голосу, так бы нашла я этого молчуна…

Записала для господина Скальбрека, по номеру, который он дал, сообщение, что скоро увидимся, а для милорда Рейвенкрофта, что отправляю ему письмо.

Честно, не знала, как и что сказать мужчине, который считается моим мужем, но на которого я злюсь. Ведь если бы он не валял дурака, а уделял хотя бы немного внимания влюбленной в него девочке, я бы тут не оказалась.

И вот пока я писала письмо (сложно было подбирать учтивые фразы, как полагалось воспитанной Саше), Руир отправился в местный трактир узнать новости и пособирать слухи.

Там новичка сразу приметили (потому что думать надо было, прежде чем отпускать ребенка в злачное заведение, но это я потом уже поняла, что дура) и стали допытываться, кто и откуда.

Руир рассказал, что добрая госпожа выкупила их с дедом, всё их имущество, других гномов и лошадок. Придумала, как можно очень быстро ездить. С гордостью добавил, что он счастлив служить такой доброй госпоже, которая его очень ценит. И признался, что тут мы проездом ради магограммы и потом поедем дальше.

И всё, разбойнички решили, что в их пенаты пожаловала наивная богатая дурочка, которую неплохо было бы пощипать.

У дурочки была охрана, поэтому мужички в предвкушении большой наживы решились использовать мага, чтобы ее обезвредить и получить желаемое без пыли и шума.

— Там был маг? Серьезно? И кто он и что делал? — спросила я, правя лошадьми к постоялому двору.

На Руира я не злилась, он же пацан совсем, сама виновата, что он растрепал всё, не стоило его в трактир посылать. Да и разбойники понятно, что просто выпивохи, которые лишних денег захотели и на авось и мага понадеялись. Но такие их поступки подрывают мой авторитет как хозяйки и снижают привлекательность региона для инвестиций. А вдруг я сейчас как начну золото-бриллианты добывать, как попрет мне, а сбыть по хорошей цене не смогу, потому что такие вот чудаки дороги перекроют. Поэтому такое безобразие без внимания оставлять никак нельзя.

— Мальчонка-сирота, пригрели из жалости, — сказал мужик-разбойник. — Он иногда по мелочи то тут, то там подсобляет. Он заклинание неподвижности знает.

Мужики пригрели мага? Как-то это не вязалось с картиной мира, которая у меня сложилась. Тут если дар есть, то всё, считай, это прямой билет в высшее общество и светлое будущее. Люди нечасто чем-то одарены, магия вся у других рас сосредоточена, тех же гномов, например. У них она как раз в виде дара проявляется. То есть у кого какая способность окажется — кто-то в битве силен и непобедим, кто-то в производстве зачарованного оружия хорош, кто-то недра земли видит. И эти способности обычно из рода в род передаются. Это мне так Тимшор и Бранир, убеленные сединами гномы, пояснили, пока мы ехали.

Промолчала, но про себя поняла, что маг на службе зла — это потенциальная проблема, а потому надо его у мужиков изымать. Осталось придумать, как. Но неожиданно мне на выручку пришел сам маг.

Глава 9. Чей маг? Мой маг!

Стоило мне вернуться на постоялый двор и спрыгнуть с облучка, как ко мне в ноги бросился мальчишка, по виду лет десяти-двенадцати.

— Госпожа магисса, заберите меня с собой, верой-правдой служить вам буду! — заявил он.

Я чуток опешила, но лицо на месте удержала и удивления не выказала. Кверху только нос задрала и молвила с важностью, растопырив над пацаном пятерню:

— Милый отрок, поясни путем, кто таков, откуда и чего тебе от меня надобно?

Чуть не добавила «старче». Фиг знает, с чего я решила, что надо себя как барыня вести. Просто пока я с облучка спускалась, во двор народ высыпал.

Потому что какая тройка и без бубенцов, так ведь? Ну и вот, слышно меня теперь далеко. Давешних разбойников в толпе я приметила,

— Эй, малой! Ты меня отпусти, а то уронишь. И выкладывай, чего хотел, — потребовала я.

— Госпожа магисса, заберите меня отсюда. Я Элиан, полукровка, верой-правдой вам служить буду, рабом верным стану!

— Ты сдурел вообще? Ну-ка живо встал, — рассердилась я. — Так, вы исчезли с глаз моих сами, пока не рассеяла, — добавила, обращаясь к толпе.

После чего подхватила пацана и потащила в таверну при постоялом дворе. Народ расступался, пропуская нас.

Усадила мальчишку, сама села напротив и приказала:

— Рассказывай! Быстро, четко, по существу.

Тогда только мальчишка всё и выложил, что он полукровка, поэтому магия у него есть от папашки, но в академию его не берут, потому как она не такая, как там надо. На вопрос, как надо, пояснил, что у людей магия в основном позволяет управлять стихиями, а он этого не умеет. А может только людей в стазис вгонять, и еще лечить немного. Собственно, поэтому его особо не трогают, даже подкармливают и бьют редко. Вот только над матерью его издеваются, а если он уедет, то наверняка ей без него легче будет.

Кран, каток и бетономешалка. Мне срочно нужны они — замесить, закатать, сравнять и забыть, как страшный сон. Ребенок готов стать рабом у чужой женщины, потому что думает, что так будет легче жить его матери. Нормально?

— Мне сказали, что ты сирота, а у тебя, получается, мать есть. Чем она занимается?

Я не знала, что говорить. Сироту я бы забрала, но отнимать ребенка у матери — перебор.

— Она служанка тут, на постоялом дворе, — сказал мальчишка.

И вот пока я приводила мысли в порядок и искала подобающие случаю слова, в заде нарисовался еще один кадр:

— Эй, дамочка, а ты что тут забыла, а? Ну-ка, отошла от моего пацана, — в дверях трактира появился довольно-таки внушительный мужик, сжимающий кулаки, каждая как пудовая гиря.

— Это твой отец? — спросила я паренька.

Он отчаянно замотал головой и сжался в комок.

— Малой, уши закрой, пожалуйста, — попросила я. — Крепко.

Ребенок судорожными движениями стал откидывать волосы, чтобы сделать, как ему велено, и тогда только я поняла, почему он полукровка. А до этого я всё пыталась понять, кто он. Чумазый, тощий пацаненок со спутанными волосами, в котором ничего не указывало на другую расу. Я вообще думала про гномов, что это их родич, но для них он был слишком субтилен, да и волосы скорее серо-русые, в то время как встреченные мною гномы все были темноволосыми или с рыжиной. А когда пацаненок старательно заправил свои вихры, чтобы заткнуть уши, то стало очевидно, что тут потоптались эльфы.

Не скрою, я собиралась послать претендента на паренька подальше, даже поднялась из-за стола для этого. Ну я же в костюме магички, потому паренек меня за нее и принял, так что поддерживаем образ. Ща как наколдую че-нибудь, авось и этот струхнет.

Но меня опередили.

— Бочка, ты чего? Не лезь! — В дверь протиснулся разбойник из тех, кто катался со мной, и с ним Руир. И они оба встали перед этим индивидом, загораживая проход ко мне.

— А то что? Мой пацан, я сказал! Пусть проваливает.

— Бочка, это миледи Александра, дочь хозяйская, отойди, — увещевал мужика разбойник.

Опа, быстро он мое имя выяснил!

— Пф, тем более, — отмахнулся мужик, — будет мне немочь бледная указывать. Пусть к хахалю своему шагает, а моего не трогает!

Нет, я бы сдержалась, честно. К этому времени я успокоилась, вспомнила, чья я жена, и решила урегулировать дело миром и деньгами. Но эта громадина, лишенная мозгов, толкнула сначала моего разбойника, а потом Руира.

А у меня и так внутри накипело уже, понимаете? Просто мир дурной какой-то совсем. Гномы продают друг друга, матерей-полукровок гнобят, дети считают, что к ним хорошо относятся, если их не очень часто бьют.

Здесь происходит то же самое, что было в моей семье, когда отец унижал нас с матерью, чтобы возвысится и самоутвердиться за наш счет. А что он представлял сам по себе? Да ничего. С чего-то решил, что заслуживает большего, бросил нас, а потом спился и сдох, как собака. Кто-то скажет: «Как ты так можешь, Саша, это же твой отец!» А я могу! Потому что я, а не этот кто-то прожил с ним столько лет и считал такое отношение нормой.

И здесь каждый пытается чего-то добиться за счет другого, более слабого, того, кто не может дать отпор. И все считают, что это правильно. Еще бы — эволюция, выживает сильнейший.

А я не хочу жить в таком мире. Он не мой, и я не нанималась играть по его правилам. Не нравится? Ну так верните меня назад или отправьте мою душу туда, куда она заслуживает.

— Уважаемый незнакомец, которого я не знаю и с которым не буду знакомиться! Ваши претензии беспочвенны, и поэтому вам стоит покинуть это место, пока вам не нанесли тяжких и унизительных увечий, от которых вам будет стыдно, больно и обидно, — сказала я мужику.

Чуть-чуть по-другому, с большей экспрессией и в более доступной форме.

Мужик постоял, чуть качаясь, я даже испугалась, не хватил ли его кондратий от внезапного осознания собственной неправоты, а потом все же с трудом, но тараном попер на меня со словами:

— Да ты, да я тебе…

И он тоже попытался обрисовать перспективы моего пребывания в таверне, только со своим местным колоритом.

А я подумала: а почему я должна это выслушивать? Все-таки я миледи и хозяйка этих мест.

Поэтому подняла тяжелый деревянный стул и со всего размаху опустила его на голову буяну. Тот еще немного постоял, потом закатил глаза и рухнул мне под ноги.

— Так, я не поняла, — отряхнула я руки. — Это так в этом медвежьем углу принято хозяйку встречать?

Какая-то женщина кинулась обнимать мальчишку-эльфенка, а мужики, набившиеся в трактир не иначе как поглазеть на то, как бугай будет разбираться с беззащитной

— Вот, а я говорил, что истинная хозяйка вернулась! — Ввернул мой разбойник и тоже упал на колени: — Прости нас, госпожа, не признали!

Ну блин, как-то так… Литературно-то и не сразу слова подберешь.

***

Ситуация на моих землях, скажем так, не порадовала. Хотя что в этом странном и жестоком мире вообще может радовать? Наверное, чтобы понять и принять его, тут надо или родиться, или хотя бы пожить подольше.

Но эта территория действительно оказалась родовой вотчиной Саши. Ее родители когда-то были магами земли, и семья занималась разработкой месторождений и добычей полезных ископаемых — руд, самоцветов, редкоземельных металлов и прочего. Но после того как объявился колдун-некромант и началась война, маги земли, загоняя обратно тех, кого он поднимал, выгорали первыми. Мама Саши, потеряв магию, не прожила долго, и девочку воспитывал отец, который хоть и потерял магию, но выжил. Вернувшись домой, он занялся хозяйством и дочерью, но как раньше уже не было.

Последующие после победы над колдуном землетрясения и наводнения коснулись и рудников, на которых строилось благосостояние их семьи: некоторые шахты затопило, какие-то засыпало, а штольни просто исчезли, будто их и не было. Отец Саши пытался начать новые разработки, но без магии это было непросто. А девочка в это время начала проситься замуж. И тогда он в качестве приданого предложил шахты тому, кто, по его мнению, мог вернуть их к жизни.

Милорд Рейвенкрофт действительно нанял магов, они сделали новые проходки, и добычу полезных для страны ресурсов восстановили. Но выработки исчерпали себя буквально за пару лет.

— Отец ваш, госпожа, как милорд нового управляющего назначил, так совсем от дел отошел, в поместье своем закрылся и не выходит оттуда. Работы на выработках почти остановились, народ этим очень недовольный, озорничать начал. Да и здесь повадились всякие чужие люди и нелюди шастать. Ходят, вынюхивают, что надо — непонятно, но боязно же, вот за ножи и взялись, — растолковал мне староста поселка. — Вы уж простите мужичков, госпожа Александра, они как без хозяйской руки остались, так не знают, чем себя занять и как обезопасить.

— Поле пахать не пробовали? — огрызнулась я. — И занятие, и доход.

— Так предгорье же, госпожа! Земля тут бедная и давно уж не родит. На собственный прокорм с трудом хватает, — качал головой старик.

— Это не повод заниматься грабежом, убийствами и издевательствами над детьми и женщинами, — я все равно была зла. — Бугая Бочку этого в острог, потом решу, что с ним делать, когда разберусь, что у меня на рудниках происходит. А коли у вас тут овощи не растут, так найдите, что расти будет. По склонам вон трава везде зеленая, сочная, коз или овец заведите. Или карпов в пруду. Короче, чтоб придумали мне за неделю, каким промыслом заниматься будете. Если уж совсем мозгов и мастерства ни на что нет, так в охрану наймитесь или вон в соседнее княжество, там горячие головы любят. Но разбоя на своих землях я не потерплю!

— Госпожа, да какие карпы? У нас же тут мага воды отродясь не было! И козы тоже — с животными только эльфы договариваться умеют! Мы тогда уж лучше в наемники подадимся, — возмутились мужики-разбойники, что присутствовали при нашей беседе.

Я оторопела.

— В смысле, с козами договариваться вам эльф нужен? Выпустили, и пусть пасутся себе. Чтоб не разбрелись, бубенчик на шею и пастуха приставить. Что за глупости — во всем на магию полагаться? Сами знаете, что с ней тяжко стало, — разозлилась я еще сильнее. — Вы так скоро в туалете подтираться сами разучитесь без специально приставленного для этого человека. Еще раз повторю, не можете работать головой, руки-ноги вам в помощь. Через неделю не придумаете, как жить честно, всем по кайлу выдам, и начнете мне в горе тоннель рыть!

Мужики смутились и глаза в пол опустили. Нет, ну охамели вконец! Выдохнула, выпустив пар. Подумала. В чем-то они были правы, до появления колдуна магов было больше, и они были задействованы почти во всех сферах хозяйства. Но потом кто-то выгорел, кто-то погиб, встав на защиту своей земли, одаренных стало гораздо меньше, и, соответственно, услуги их стали практически недоступны.

— А по поводу охраны — здесь дисциплина важна. Я недостойного поведения не потерплю. Но шанс дам. Мне люди нужны, поэтому кто готов подчиняться приказам и поклянется в верности, тот может пройти испытание в отряд моей личной гвардии. Но есть условие! — добавила, видя, как мужики оживились и начали переглядываться. Еще бы, личная гвардия только у его величества есть, ну и, видимо, теперь у меня будет. Нормально я загнула, король узнает, точно казнить меня велит. Хотя все равно к этому идет, так что плевать уже. — Зачислять буду лучших и только после того, как на рудниках порядок наведем, сколько бы времени это ни заняло.

Мужики согласились и отправились с Грегором и Теодором проходить испытание. Ну а я попросила у старосты хозяйственные книги, чтобы начать вникать в свое хозяйство. Из объяснений охранников, приставленных мужем, я поняла, что на рудниках работают каторжники. И на время, пока они свою вину не искупят, они все в моем подчинении. То есть они были во власти моего мужа, пока тот не вернул рудники. А сейчас получается опять в моей и моего отца. Но папенька Саши где-то в родовом поместье, которое с той стороны гор, да еще и далековато от рудников, и он по какой-то причине самоустранился от дел. Я выясню, почему, но позже, когда навещу его. А пока надо показать всем, что земли больше не бесхозные и бардака я не потерплю.

Для начала я планировала все-таки отправиться на свое проблемное предприятие через горы. Тропки тут были натоптаны, так что возможность такая есть. Это сэкономит время и создаст эффект неожиданности, но может потребоваться грубая мужская сила, потому что путь не самый простой. Это первое.

А второе — очень, знаете ли, напрягло, когда мальчишка-эльфенок за пару секунд обездвижил мою охрану. Бугая Бочку не смог, как ни старался, потому что на того почему-то его магия почти не действовала, чем тот и пользовался в свое удовольствие, сдавая полукровку в аренду всем желающим. Ну и поколачивал пацаненка тоже он. Я решу, что с этим делать, потому что идея туннеля показалась мне необычайно

Тем более, что местные мужики после того, как я остановила Бочку, окончательно уверовали, что я магисса, как тут называли женщин, которые обладали магией. И по их мнению, это давало мне право командовать и распоряжаться. Не знаю, что будет, когда они поймут, что это не так, поэтому планирую по-быстрому взять с них клятвы верности.

Это тоже такая удобная местная придумка, что ты даешь клятву и как бы признаешь другого своим сюзереном, что ли. Типа не можешь ему навредить, обещаешь оказывать содействие, защищать и все такое. Короче, я пока над текстом клятвы еще думаю, потому что контингент у меня специфический — каторжники, селяне-отморозки и гномы. И даже не знаю, с кем проблем будет больше.

Я когда это все поняла, задумалась: не лучше ли было дома остаться и дальше безропотной и влюбленной Сашей прикидываться? Тем более, что экономка в родовой замок милорда Рейвенкрофта свалила, а сам он на службу укатил. Жила бы себе спокойно, наслаждаясь комфортом и бездельем и книжки в библиотеке почитывая, так нет, поперлась куда-то тешить свою неугомонную искательницу приключений.

Но потом вспомнила, что это не только мое желание было, меня вообще-то из дома выставили и сюда в ссылку отправили.

Вроде как я сама каторжанка. С личной гвардией, ага. По-любому казнят, как узнают.

Но слова свои назад я брать не привыкла, так что беру эльфенка-полукровку, его мать, отряд элитных бойцов и… А дальше все будет зависеть оттого, что я увижу на месте.

Глава 10. И пребудет с вами сила. И горькая соль

Еще день ушел на то, чтобы Грегор и Теодор провели отбор среди желающих вступить в мою личную гвардию и набрали отряд. Желающих было много и это стало понятно, когда я посмотрела доходные книги старосты. Заняться в поселке было нечем. Раньше основной статьей дохода было сопровождение грузов, приходящих с севера Ирбира, Таригора и эльфийских земель и идущих дальше через всю Трассерию. Потом ситуация изменилась, люди остались без работы и начали совершать вылазки на мои рудники. Так и появились тропы через горы.

— Ну и как там дела? — спросила я старосту, делая себе пометки на карте. Допрыгаются, точно заставлю туннель прорубать.

— Плохо, госпожа. Люди от безделья маются: пьют, дерутся, хулиганят. Воруют, — докладывал мужчина.

— Там есть что воровать?

— Ну так что плохо лежит, то и тащат.

Однако. Хотя чего еще ожидать-то от каторжан? Интересно, а на что супруг Саши рассчитывал, когда жену свою сюда отправлял? Что ей ковровую дорожку постелят и хлебом-солью встретят?

— Что по продовольствию? — вернулась я к насущному.

— Относительно, госпожа. Милорд Рейвенкрофт поставки вел, но последнее время очень уж скудно обозы приходили. Сам не видел, местные так говорили, — староста отвечал на вопросы, но меня не покидало ощущение, что он что-то не договаривает.

— И что тогда вы там хотели найти?

— Мы не грабить, не думайте. Нужное что выменять хотели или камешками для артефактов разжиться, да только нет их там больше. Кроме горькой соли ничего нет, а ее куда, даже в пищу не годится, тьфу, гадость какая.

— Горькая соль? — заинтересовалась я.

— Ну да, госпожа. Сейчас покажу.

Староста вышел и принес из чулана бочонок красно-розового минерала с синими и серыми прожилками.

Попробовала, послюнявив палец и макнув его в соль. И правда горькая.

— А чего делаете с ней? — спросила.

— Так шкуры обрабатывать, да и бабы иногда для своих нужд берут. Раз принесли, не пропадать же, — сказал староста.

То есть соль. И что с ней делать? Ладно бы самоцветы или руда, их всегда сбыть можно. Но соль, да еще и горькая? Калийная, что ли?

Память заворочалась, возвращая меня в бытность Шуркой-крановщицей. Что-то я знала про калийные соли — то ли в баню они годятся, то ли удобрения из них делают.

— С бабами вашими поговорить хочу, что они с этим делают, — сказала я.

Староста недовольно заворчал, но жену с товарками позвал.

Деревенские бабоньки поведали, что таки да, делают из розовой соли подкормку для растений. Для этого крупные куски измельчают, заливают кипятком с солью, растворяют, а потом раствор охлаждают. А когда осадок выпадет, то его сушат и некоторые культуры подкармливают.

Почему именно так?

Ну так когда эльфы тут еще бывали, то они и надоумили, что можно из природы разные вещества брать и растения ими подкармливать. Ну и объяснили, что да как. Вот они с тех пор местные бабоньки и пробуют разное, а как горькую соль привезли, так с ней эксперименты начали. Ну и заметили, что некоторым растениям нравится такая добавка. Эльфы плохого не посоветуют, они же лучше всех в растениях разбираются.

Женщины все это наперебой поведали, а потом провели меня в святая святых — в теплицы. А там помидоры, перцы, баклажаны. И это они жалуются, что работы нет!

К старосте появились вопросы, и я не постеснялась их задать.

— Хозяйка, не обессудь, утаил теплички, — виновато склонил голову мужчина. — Но и ты нас пойми, кроме них ничего нет, а платить за землю и все остальное надо, никто же не смотрит, что нам самим есть нечего. А так хоть какая-то монетка.

— Дело хорошее, — подумав, согласилась я. — Значит так, исследования в области применения розовой горькой соли продолжить, желательно под чьим-нибудь присмотром. Есть возможность эльфа добыть?

— Как добыть, хозяйка? Он же не зверь или дичь какая, они же разумные и магически одаренные, — староста даже рот открыл от такого святотатства.

Точно, одаренные, голыми руками не возьмешь. Да и искать, наверное, будут. Хотя кто эльфа в такой глуши найдет? Тут горы и тайга, пошел, заплутал, звери дикие опять же… Хотя эльфы вроде со зверьем договариваться умеют, магия же, чтоб ее! Хотя пацаненка она не защитила… Кстати!

— А мы на добычу эльфа Бочку пошлем, — выдвинула я идею. — Его магия не берет, вот пусть убирается и без специалиста по растениеводству и удобрениям не возвращается. А чтоб не сбежал, мы с него клятву возьмем.

Что самое замечательное — все бабоньки в этом меня поддержали, даже согласились на первое время пропитания собрать. Сильно он их достал, оказывается, неуемной страстью, которая посещала его под влиянием неумеренных возлияний. Под давлением общественности

Да и вообще, даже если Бочка нужного не добудет, так хоть сплавить его с глаз долой. А то в заточении оставить — кормить придется, на рудники его забрать тоже не вариант. Громилы-буяна мне там даром не надо, во всяком случае, пока не разберусь, что там на самом деле творится.

Так что пусть путешествует, может чего полезного из экспедиции своей принесет. Тем более, что когда я объявила, что прощу нападение и другие прегрешения, если Бочка нужное добудет и тем самым пользу поселку принесет, с ним еще несколько человек вызвались отправиться. Староста против не был, так что мы на скорую руку всех их и собрали.

Затык только перед самым отправлением вышел, когда почти все жители поселка вышли их в дальний путь проводить. Бочка ко мне подошел вместе с дружками своими и голову склонил:

— Благословите, госпожа, на удачу, — сказал. — И обещаю, что тогда голов не пожалеем и вернемся с богатой добычей.

Ну реально, будто на охоту пошел. Я растерялась, конечно, но все на меня смотрели так, будто я что-то важное сделать должна. Тут я и вспомнила, что я типа как бы магичка. И мне ничего другого в голову не пришло, как руки поднять, на голову ему возложить и сказать:

— Благословляю, сын мой. Да пребудет с тобой сила и удача во имя доброго дела.

И перекрестила его еще для надежности. Да понимаю, что дура, но не признаваться же, что я ни бум-бум в местных обычаях!

Мужик на колени встал и руку мне поцеловал. А мне почудилось, что он в этот момент как будто чуть засветился.

«Ну все, — подумала, — пора отсюда двигать, а то попробуй разберись, где тут магия, а где испарения с болот каких-нибудь». И как только делегация для поиска заблудших эльфов скрылась из вида, тоже велела собираться. Но куда там!

Стоило вернуться в таверну, как там бабоньки во главе с женой старосты нарисовались.

— Госпожа Александра, как же так? — запричитали. — Это несправедливо! Почему вы разбойнику Бочке честь оказали, а нас обижаете?

Пока я глазами хлопала, мне Тео подсказал:

— Благословения хотят получить. Только они вас за ведьму принимают.

— А они меня потом на костре не сожгут или на вилы не вздернут? — спросила шепотом, старательно улыбаясь женщинам.

— Пока скот не травите и посадки не портите — нет, а там всяко может быть, — просветил меня охранник.

— Благословляю и вас, бабоньки, на добрые дела и хороший урожай. Расширяйте наше общее дело, не забывайте отчисления делать, и все у вас будет хорошо! — громко объявила я и быстренько ретировалась, пока тут еще желающих с меня что-то поиметь не появилось.

В общем, передовиков тепличного хозяйства мы покидали так же быстро, как и ушлых дельцов Ирбира. Только на этот раз нас сопровождали не гномы, а полукровка-эльфенок с матерью (сами напросились, не виноватая я) и отряд будущих элитных бойцов.

***

Дорога была непростой, но мы справились. Добрались до места в целостности и сохранности. Местные знали тропы, сложности возникали только когда нам приходилось расчищать их для того, чтобы могла проехать моя повозка.

Перед отъездом я написала милорду Рейвенкрофту, что добралась до своих земель и что планирую пересечь горы по не проторенным, а контрабандным путям. Про то, что служанка исчезла, я ему тоже отправила сообщение, как и о том, что прошу ее разыскать.

Ответа Роланд никакого не прислал, что еще раз утвердило меня в мысли, что мужчина или слишком занят, или ему все равно, что будет с его женой. И тогда он просто гад. Отправил нежную Сашеньку куда-то и даже не интересуется, как она там. В то, что он послал меня на верную погибель, верить не хотелось, хотя и этого я не исключала.

И вот наконец мы перевалили через хребет. По дороге Варлея, мама эльфенка, рассказывала мне, как они докатились до такой жизни.

— Да что говорить-то, эльфов раньше тут много было, они торговали и через нас свои товары везли, — говорила женщина, что с сыном ехала вместе со мной. — У них и зелья целебные, и семена растений разных, и для красоты снадобья всякие. Много всего, что люди покупают. На нас они не то чтобы свысока смотрели, скорее не замечали. Элланиель чаще других тут бывал с караванами, в трактире нашем останавливался. Мы общались с ним иногда, он видный, красивый… Однажды он расстроен был чем-то, вроде пропала у них реликвия какая-то, я его пожалела. Ну и так случилось, что после этого у меня родился сын. А он с тех пор больше тут не бывал.

— То есть он про сына не знает? — спросила я.

— Не знаю. Эльфы постепенно вообще бывать тут перестали из-за пропажи этой. Не стали больше возить свои товары в Трассерию, пока им не вернут реликвию. Его величество и его советники до сих пор ее следы ищут.

— Что это хоть было, вдруг мы найдем? — заинтересовалась я.

А что? Найду эльфийскую штуку, мне почет и уважение, снятие обвинений и, может, еще и денег подкинут. План? План!

— Да кто его знает, вроде какой-то кристалл, эльфы привезли его сюда во время войны с колдуном, чтобы он давал им силу вдалеке от их земли. Он все время был во дворце правителя под замком. Но когда пришло время отдавать его эльфам, кристалл исчез, будто растворился в воздухе.

— Может, и растворился, некоторые минералы это умеют, — заметила я, поняв, что искать кристалл — дело неблагодарное. То ли дело кольцо, например, или хотя бы амулет какой-нибудь. А как кристалл среди других отличить, что он тот самый, нужный? Да его просто разбить могли, а то и действительно растворился, как соль от высокой влажности.

— Может и так. Только эльфы настаивают, чтобы им реликвию вернули или что-то другое такой же магической мощи. Трассерия им некоторое время самоцветы с ваших рудников отдавала, но после землетрясения шахты засыпало и камни пропали. Видимо,

Ну не хотят, так не хотят, кто ж спорит. Вот только мне все равно придется что-то из земли добыть, потому что мне теперь еще и личную гвардию содержать. Тут ведь такое дело — лучше прикормить, чем создавать или игнорировать очаг напряженности. А так, может, от них даже польза будет, дороги, во всяком случае, они расчищать научились.

Так мы и добрались до рудников.

Глава 11. Принимай хозяйство, Шурка!

Местечко, куда мы прибыли, называлось Ноздрянский Спой, и это был невысокий, относительно ровный хребет, протяженностью километров семь, не больше, который шел параллельно основному хребту и был как будто прилеплен, спаян с ним. Ноздрянским его, видимо, прозвали потому, что слагали его рыхлые породы — песчаники, сланцы, а еще что-то похожее на черный газобетон или застывшую пену. Красиво было невероятно, даже раскинувшийся на пологих склонах поселок из кривых домиков и чахлых огородов не портил картины.

А вот хмурые лица жителей, что высыпали встречать нас на центральную площадь, больше похожую на плац, окруженный низкими, словно прибитыми к земле, длинными бараками, не радовали и внушали опасения.

Особенно когда я рассмотрела их внимательней. Грязные, изможденные мужчины, настороженные женщины, дети в рванье, чумазые, будто они маленькие шахтеры. Они все смотрели на меня без капли тепла, как на инородное тело, чужачку, что вторглась в их мир для того, чтобы разрушить его. Но самое страшное, что в их взглядах даже не было неприязни или страха, а были только усталость и обреченность. Лишь у детей я увидела капельку любопытства.

Уйти и проигнорировать собравшихся было нельзя, а что им сказать, я не знала. Показать слабость — подумают еще, что я их испугалась. А мне реально было страшно так, что коленки тряслись, потому что было помимо деревенских жителей, там были и каторжане в кандалах. Не таких, что цепями сковывали и руки, и ноги, но достаточно массивные браслеты на руках и на шее, которые невозможно было не заметить.

— Меня зовут Александра Рейвенкрофт. Мой супруг, милорд Роланд Рейвенкрофт, назначил меня хозяйкой этих рудников, — представилась я в тишине. — В ближайшее время сюда приедет новый управляющий, господин Рагнар Скальбрек вместе со своими товарищами. Это гном, в задачу которого входит разведка и разработка новых месторождений руд, которые могут быть полезны Трассерии. По результатам его выводов мы будем решать, в каком режиме нам работать дальше. А пока прошу ответственных лиц ввести меня в курс дела, подготовить документацию и дом, где буду жить я и мои люди. Завтра я осмотрю здесь все, а пока, если у кого-то есть жалобы или пожелания, я готова выслушать. Если нет, то расходитесь.

Сказала и сама испугалась — как посыпется сейчас на меня поток претензий! Но люди кивнули и молча принялись расходиться по своим делам.

Остались только местный староста, его жена и счетовод при руднике.

Они отвели меня в контору, где жил и работал сначала отец Саши, а потом назначенный милордом Рейвенкрофтом управляющий.

Дом был рубленый из дерева, довольно основательный. Высокое крыльцо вело в холл, который делил его на две части — жилую и деловую, а подклет был отдан слугам и хозяйственным помещениям.

Деловую его часть начинала переговорная с внушительным овальным столом и мягкими стульями, затем шла большая столовая для гостей и работников, потом рабочие кабинеты для служащих и управляющего, и в конце небольшая комната-сейф с обитыми металлом стенами и дверями и узким окошком с решетками. В ней стоял стол со стулом и сундук для денег, именно там когда-то работал счетовод, сейчас же комната была пустой, как и все остальные помещения. Но в этом крыле был порядок, и никакого запустения не ощущалось. Просто пустой офис после конца рабочего дня. Кивнула этим мыслям и вернулась обратно в холл, откуда Ольгард Римлин, так звали счетовода, и начал показывать мои владения, объясняя, что и как тут было организовано.

В холле при входе было рабочее место секретаря и охраны. Секретарь принимал и разбирал жалобы, провожал посетителей к управляющему или работникам управления, записывал на прием. Но все это было когда-то давно.

— А где сейчас секретарь? — уточнила я.

Оказалось, что секретарем служил отец Саши, но новый управляющий его уволил, поэтому он оставил пост и вернулся к себе в поместье.

— А где управляющий? — спросила я. — Когда он дела передавать будет?

И тоже вышла странность, управляющий, чтобы передать дела, уехал в столицу к милорду Рейвенкрофту. А тот уже должен был передать их дальше новому управляющему. То есть гном должен был приехать уже введенный в курс дела.

Не знаю, как для местных, а мне это казалось диким. Как можно принять дела только по бумагам, не видя хозяйства? Там написать что угодно можно, а по факту неизвестно, как все обстоит. Как говорится, на сарае тоже написано, но заглянешь — а там дрова.

— Значит, завтра будете передавать дела мне, а потом я сверю, так ли в бумагах, как на самом деле, — сказала счетоводу.

Это был высокий, худой и немного сутулый человек, который то снимал и протирал очки, то снова цеплял их на нос или запихивал в карман изрядно засаленного форменного пиджака.

— Д-да, конечно, госпожа Александра, — сказал он, снова сняв очки и спрятав в карман. — Я п-полностью в вашем р-распоряжении.

Я отпустила мужчину и пошла осматривать жилую половину. Там меня уже дожидалась Милавика, жена старосты, уставшая женщина со строгим взглядом, лет за пятьдесят.

Гостиная и еще одна столовая, на этот раз малая, проходная комната, затем коридор и в нем отдельные спальни и кабинет. Ну хоть тут не как в рабочем крыле, где чтобы до сейфа дойти, надо все помещения насквозь пройти, и нигде не уединишься.

И опять я отметила, что в доме порядок — нет ничего лишнего, но чисто и свежо.

— Вы ждали меня? — спросила женщину, определившись со своей комнатой. — Чисто так, будто готовились к приезду.

Наверное, я в глубине души надеялась, что, приехав так рано (раньше гномов, ха-ха), застану тут всех врасплох, схвачу за руку, выведу на чистую воду…

Но что тогда? На рудники сошлю? Ну так считай, что поймала и сослала, дальше-то уже и некуда.

— Гонец был, привез письмо, госпожа. Ждали. Продукты только внизу в лари загрузили из тех, что

— Разберемся, Милавика. Сегодня обустраиваемся, а завтра я посмотрю, что да как. Детям и Варлее в доме нашли место?

— Да, госпожа, служанке вашей с детьми я показала, где устроиться. Мальчишек куда прикажете определить — в шахту, на кухню или на конюшню? — спросила женщина.

— В шахте-то они что делать будут? И шахты что, еще работают?

— Распоряжения останавливаться не было, поэтому дальше копают, может, на жилу выйдут или руду найдут. А дети там саночниками, которые породу вывозят, или коноводами работают. Задарма продовольствия никто не получает, — объяснила мне старостиха. — У нас с этим строго.

— Моих детей пока не трогай, у них другая задача. Бездельничать и зря хлеб есть не будут, не переживай. Мужа предупреди, что завтра его хозяйство смотреть пойдем, утаивать ничего не нужно, пусть как есть все показывает, мне понять надо, как на самом деле дела обстоят. Еще просьба к тебе, — сказала, немного подумав, — к отцу пошли весточку, что я тут и буду рада его помощи. А сейчас я гляну, как там мои гвардейцы разместились, а ты организуй нам тут ужин небольшой и распорядись, чтобы мужчин тоже накормили.

Милавика кивнула и ушла, а я плашмя упала на кровать. Ну вот ты и дома, Сашка!

***

На следующий день, как и обещала, я пошла осматривать владения. Больше всего по укладу жизни все это походило на режим колонии-поселения. Поселенцы каждый день уходили в горы долбить породу, возвращались вечером и расходились по баракам.

Площадь и вправду оказалась плацем, на котором утром и вечером происходили построения. Нашелся и начальник лагеря, тот, кто отвечал за каторжан и их работу в забоях. Он встретил меня не то чтобы неприветливо, но несколько настороженно. Это был человек короны, в подчинении у которого был отряд «надзирателей». Так что зря я переживала, что тут может быть бунт заключенных, за каторжанами было кому смотреть.

А я, честно сказать, вообще не понимала, как себя вести — как хозяйка? Чего — пустых земель? Великая миссия, да… Или все-таки я сама тут заключенная?

Мой конвой был при мне, но он хранил молчание. У господина Михаэля Свана, как высокопоставленного королевского чиновника, было личное средство связи, типа портативной радиостанции, по которой он дважды в день после поверок связывался со своим руководством и по которой при желании можно было передать какое-то срочное сообщение. Но никаких распоряжений относительно меня он не получал. Был в поселке и «телеграф», и я честно проверила сообщения от супруга, но милорд Рейвенкрофт интригующе молчал.

— Господин Сван, вы в курсе, что рудники теперь принадлежат мне? — Я решила прояснить свой статус и полномочия. Потому что не может же быть двух медведей в одной берлоге. Не то чтобы я себя прям медведем считала, но, блин, это моя земля!

— Да, госпожа Рейвенкрофт, я получил извещение о смене собственника, — спокойно ответил мужчина. Похоже, он тоже не знал, что со мной делать и зачем я пришла к нему.

— Вы не просветите, как строятся отношения вашего ведомства со мной, как владелицей угодий? — спросила я, отметив, что он обратился ко мне не «миледи». То есть был в курсе, что былых преференций я лишилась и положение у меня шаткое.

— А разве супруг не просветил вас на этот счет?

— Милорд передал бумаги управляющему шахтами, но он не сказал, что они функционируют. Так что я не уверена, что он вообще в курсе, что вы что-то тут копаете. Кстати, удалось что-то найти?

— Вы же знаете, что старые шахты затопило или засыпало? Маги земли делали новые проходки, но их постигла та же участь. Мы приглашали специалиста-эльфа и ученых из академии магии, они сказали, что разрабатывать старые месторождения не имеет смысла. Более того, эта земля вообще теперь не податлива к магии, слишком сложные грунты, и при попытке вмешательства все затапливает водой. Привлекали и магов воды, чтобы удержать защитный контур или отвести воду. Но и это не дало эффекта. Эльфы предложили вести добычу ручным способом в другом месте, указали в каком. Но, к сожалению, пока ни руды, ни драгоценных камней нам найти не удалось. Мы посылали образцы породы в академию и во дворец его величества, пока никто не подтвердил, что есть вероятность появления чего-то стоящего продолжать выработки. Король хотел прекратить разработку, но эльфы настаивают на том, чтобы работы продолжались, говорят, что ощущают остаточный след своей магии. Поскольку ссориться с дивным народом по некоторым причинам нам не с руки, приказа остановить работы так и не последовало. Поэтому мы продолжаем копать, время от времени отправляя новые партии образцов породы на анализ. Прибыли это никакой не приносит, поэтому в работах задействованы в основном ссыльные лица, находящиеся на содержании короны. Иногда привлекается местное население. Есть еще вопросы? — доложил начальник колонии.

— Есть, — сказала я. — Это моя земля, и меня интересует все, что на ней происходит. Не только с финансовой точки зрения.

Хотя с того момента, как я обзавелась личной гвардией, вопрос финансов просто-таки повис надо мной дамокловым мечом. А у меня еще где-то выкупленные гномы едут, которым нужна работа. И управляющий вместе со всей многочисленной родней. А тому палец в рот не клади, он живо все не приписанное к колонии население в долги вгонит и в рекруты в Ирбир продаст. Так что мне нужно придумать, как получить доход с того, что у меня есть. А есть у меня земля, изможденные люди и ИТК. Может, с короля хотя бы денег за аренду попросить?

Мужчина не торопил меня, он молчал и ждал вопросов. Беседовали мы с ним в его кабинете в еще одном административном бараке за теми, где жили каторжане. Это был немолодой мужчина, спокойный и терпеливый с виду. Во всяком случае, он никак не проявлял своего недовольства моим визитом, пригласил располагаться, посмотрел мои бумаги, даже попросил своего помощника или, исходя из того, что мужчина был в форме, адъютанта, принести чай.

— Как вы вообще тут живете? — спросила я. — Насколько ваши работники безопасны для местного населения? Как распределяются полномочия между мной, как хозяйствующим субъектом, и вами, как государственным учреждением, что располагается на моей земле? Я так и не поняла, какие у нас

Он молчал, продолжая рассматривать меня.

— Только не говорите, что думали, что милорд Рейвенкрофт доверил бы шахты глупой и безответственной женщине, — сказала я.

— Знаете, Александра, не хочу вас расстраивать, но, наверное, вам стоит знать, чтобы не питать иллюзий. Ходят слухи, что ваш муж откупился от вас, вернув вам шахты, поскольку после развода планирует связать свою жизнь с другой женщиной. И не хочет, чтобы вы этому мешали.

Ах ты, милорд, нехороший человек! Редиска ты, вот! Откупился, значит? Ну и прекрасно.

— Господин Сван, на правах хозяйки я бы хотела осмотреть забои. Это возможно? — спросила я.

Драгоценности они ждут, ага. Алмазы, изумруды. А мы будем, судя по всему, добывать соль. Розовую. Скажем, что ее эльфы магически зарядили, и попробуем толкнуть. Раз Сашин муженек на мымру Селиану настроился, то рассчитывать на него больше не стоит. А вот к эльфам можно присмотреться…

Глава 12. Маг

Начальник колонии, а по-нашему «кум», был не против того, чтобы я побывала на руднике. Но сначала в сопровождении старосты и моих охранников я отправилась осматривать то, что по документам было приданым Саши, потом отошло Роланду, а теперь вернулось ко мне.

Зрелище оказалось грустным — на месте моих рудников на поверхности лежали черные горы отвалов породы, в которых копошились чумазые дети в надежде отыскать пропущенный камушек. На месте шахт были голубые или черные озера, а бывшие штольни покрывал молодой кустарник.

Подошла к одному из отвалов в надежде, что передо мной уголь. Долго мусолила и рассматривала, все руки черным испачкала, даже поджечь кусочки породы пыталась. Увы, это был не он.

Но уйти просто так не могла, не отпускала меня жаба, заставляя оставаться на месте и разглядывать свое имущество. После всех природных и магических катаклизмов ни один из старых рудников, хозяйкой которых я была назначена, больше не функционировал, и все, что по факту мне досталось, — шахта с горькой солью и вот эти вот отвалы.

— Что-то пытались с этим делать? — спросила я, рассматривая породу под ногами. — Пережигать, дробить, использовать как наполнитель?

— Какой наполнитель? Это же камень, порода твердая, — заявил староста. — И жечь его смысл какой, руды в нем нет.

Набрала с собой образцов, и мы поехали дальше на рудники, где добывали, судя по зелени на кучах отвалов, медную руду. Но и там земля намертво сомкнула твердь, спрятав все в своих глубинах, и заботливо укрыла травой.

— Здесь копали? — спросила.

— Маги пытались, госпожа Александра. Сразу вода приходит, так ничего и не смогли. И в окрестностях тоже. Теперь тут везде родники, пришлось желоба проложить, чтобы не заболотилось место. Пойдемте покажу, госпожа.

И староста показал мне деревянный аналог водопровода, где с небольших ключей вода по желобкам отводилась в протекающую неподалеку речушку. Образец воды тоже взяла на всякий случай. Если под землей когда-то были залежи меди, то вода может оказаться небезопасна для того, чтобы ее в реку выводить. Еще с берегов речки набрала песка, вдруг в нем золото найдется, драги поставим и мыть начнем, хоть что-то получим.

Но мысли все равно возвращались к черным отвалам на месте бывших шахт. Не дело таким кучам добра пропадать, надо придумать, что из них делать. Но сначала понять, что это.

Камни они ведь в принципе все полезными могут быть, тот же гравий с цементом смешивают и бетон получают. Для цемента, кстати, известняк нужен и глина, отчего бы их не поискать? Лечебные камни опять же есть, тот же сильвинит, из которого соляные лампы делают и комнаты… Еще для фильтрации и очистки некоторые годятся и для бани, шунгит, например. Кстати! Я достала кусочек породы, что взяла с отвалов, — а не он ли это?

Ладно, разберемся. Выяснить, что это за порода, придумать, что с ней делать, и еще попробовать получить цемент или его аналог. Технология его производства по сути не очень сложная — берется известняк и глина, для объема добавляется песок или другой инертный материал. Все измельчается, смешивается и обжигается при температуре около полутора тысяч градусов. В качестве известняка мел и ракушечник пойдет, ну или мрамор, он при обжиге в известь превращается. Глинистые породы для набухания найти, я думаю, тоже не проблема, а для наполнителя у меня вон залежи чего-то интересного есть. А потом добавляется гипс. Вот его надо поискать, потому что он как связующее вещество выступает.

Ну а пока отправляемся к залежам соли.

***

На соляной шахте мне совершенно не понравилось. В первую очередь то, как там все организовано. Я на стройплощадках всегда работала, где есть определенные правила, нормативы и инструкции, как осуществляются опасные работы. А тут что? Дыра в земле метр в диаметре, лебедка и бадья для того, чтобы в ней на веревке под землю попарно спускать работников.

Потом они там долбят эту розовую соль и в бадье же ее поднимают наверх. И это хорошо, что соль, а не уголь, насколько я помню, с ним часто метан встречается, а мне тут только не хватает, чтобы это все на воздух взлетело.

Но на всякий случай уточнила у прораба-надзирателя.

— Нет, госпожа Александра, газов и взрывов не было. Спускаться в шахту будете?

Вот неохота, правда. Не удержат лебедку и всё, нет Сашеньки. Но надо.

— Чего же вы тут нормального подъемника не поставите? Кони ведь есть, чего вручную таскать все это, — ворчала я, забираясь в бадью с дверкой. — Немного спустите, как скажу, что хватит, остановите. И фонарь дайте.

— Да там невысоко, госпожа Александра, вы не успеете испугаться, — сказал молодой паренек, крутящий ворот лебедки. От остальных он отличался мало того, что улыбчивостью, так еще и был без кандалов.

— Вольнонаемный что ли? — спросила я. — Чего такой довольный?

— Не-а, — помотал он головой. — Маг я. Рад, что не один тут буду.

Маг… Это хорошо. Наверное. Если он не буйный. Посмотрела на парня с подозрением — а если учудит чего? Рядом с парнем подошел и встал надзиратель, типа все под контролем. Ага, так я вам и поверила. Меня вон эльфенок тоже магиссой объявил, так все себя вести начали, будто я всесильная. А я просто рожу независимую делать умею.

Посверлила парня глазами на всякий случай, мол, если что, смотри, мажонок, тетя Шура придет и по попе надает, и

Со скрипом конструкция поехала вниз, но на самом деле недалеко. Она достигла уровня, где заканчивалась толща земли и суглинков и начиналось розовое многоцветие. Там вышла и принялась изучать все более тщательно. От посадочной площадки в стороны уходили коридоры, какие-то шли петляя и разветвляясь, какие-то оканчивались тупиками, в конце которых были колодцы, ведущие вниз, куда предлагалось спускаться по лестницам. Возле ям стояли мальчишки, они ведрами на веревках поднимали соль, пересыпали в тележку, потом везли, чтобы нагрузить бадью, на которой я приехала. Если проход не оканчивался тупиком, то он постепенно сужался, и в каждой такой ветке работали люди — одни долбили стены своих тоннелей, другие на саночках таскали куски породы к бадье.

И все это вручную, очень медленно, очень долго. Дальше вглубь я уже не полезла, мне сказали, что на втором уровне уже только ползком можно передвигаться и дышать тяжело. И здесь-то душно было и смрадно, и в полный рост не везде встать, только у выхода на поверхность, а что там ниже, даже знать не хотела.

Ладно, посмотрела, теперь у меня еще три вопроса на повестке дня: найти пользу соли и понять, имеет смысл ее добывать или нет, узнать, по какому принципу идут работы, и разобраться, что может маг, кроме как крутить лебедку. Потому что как ни крути, но это какое-то нецелесообразное его использование. Ну или я чего-то не знаю. Если это так, то надо все это выяснить.

Пока же я не хозяйка рудника, а хозяйка какого-то убожества. И надо это побыстрее исправлять.

***

Начать я решила с мага. Потому что, побывав внутри шахты, поняла, что она мне напоминает. Я как-то по телевизору передачу смотрела про переезды в другие регионы, и там в одной из них ведущая тоже под землю спускалась, туда, где добыча калийных солей велась. Только там огромные тоннели были, и в них комбайны работали, и проходки вели не для того, чтобы что-то другое найти, а именно саму соль добывали. И отправляли ее потом на экспорт в качестве удобрений.

Наши женщины по совету эльфов начали делать удобрение, так что будем работать в этом направлении. С этим пока так решила.

По остальному еще проще — я всю жизнь в строительстве, так что применение любой породе рано или поздно найду. Строят же тут из дома и дороги, надо просто вникнуть, что и как происходит, и найти способ вписаться в этот процесс. А для этого у меня гномы есть. Поставлю им задачу, они башковитые, а если еще материально заинтересованными будут, то решение точно найдут.

А вот магия для меня — загадка, и лучше понять по максимуму всё, что ее касается, пока не случилось чего-нибудь страшного. Вдруг я на самом деле магисса и по незнанию натворю дел? А я теперь в ответе за свою землю и людей. Не всех, конечно, за большую часть корона отвечает, но всё равно.

С правовыми и хозяйственными вопросами я немного разобралась, кстати. Назовем это условным ООО с двумя учредителями. С одного — земля и недра, со второго — материально-техническое обеспечение работ в размере, пропорциональном получаемой прибыли.

Вот только после природных катаклизмов прибыли не стало, а обязанность содержать арестантов у короны осталась, поэтому отношения между мной и королем по факту приобрели другой статус — моя земля теперь служит местом размещения трудовой колонии. Его Величество в разработку больше не вкладывается, и по большому счету ему все равно, что станет с приписанными к руднику людьми. И содержать их не хочет. Поэтому перекинул эту обязанность в качестве повинности на моего мужа, а на себе оставил лишь содержание надзирателей.

То есть до этого они делили пополам доходы от моего рудника, а теперь делят расходы. И вот вопрос — а когда я начну получать прибыль, то кому она пойдет? Имеет ли смысл вкладываться во всё это или есть риск остаться ни с чем?

Хотя о чем я вообще думаю? Мне жить тут, значит нужно работать.

Вообще никогда не понимала людей, которые живут как паразиты и считают, что им все должны: родители, дети, друзья, государство. А сами что? Ах, их величества родились на свет, давайте бегать вокруг них на цыпочках и осыпать благами?!

Это супруг мой бывший был из такой породы людей. «Моим родителям государство выдало квартиру, почему я должен себе сам покупать, да еще и ипотеку платить», «В соседнем доме забором всё закрыли и стоянку только для жильцов дома сделали. Куда я теперь должен машину ставить, не на платную же! Почему у нас не могут нормальной стоянки сделать?» Потому что жильцы соседнего дома ТСЖ создали и на стоянку скидывались, а Коленька мой, когда за домофон и видеонаблюдение приходили спрашивать, всех послал и сказал, что ни на что он денег сдавать не будет. Стоит ли упоминать, что на субботники он не выходил из принципа, дорогу тоже никогда не уступал и всегда ждал подарков от своих родителей и моей мамы, но никогда не поздравлял их и сам подарков ни разу не покупал?

А я, слепая курица, предпочитала всего этого не видеть, потому что любовь — это когда ты не замечаешь недостатков и принимаешь любимого таким, какой он есть. Ну это я так думала или, скорее, старательно убеждала себя в этом. Ну да хватит, пора оставить прошлое в прошлом и жить здесь и сейчас.

А что у меня сейчас? Депрессивный и дотационный регион, с которым надо что-то делать, обвинения в покушении на неверного мужа, толпа гномов, гвардия наемников и огромное желание прожить отведенное мне время не так, как дома.

Так что начинаем с мага!

***

Господин Сван, местный «кум», был не против того, чтобы я пообщалась с магом. Он вызвал его вечером в свой офис и оставил нас наедине. Молодого парня звали Лимар Свипт, и он отбывал тут наказание за драку в академии. То есть это оказался отчисленный студент…

Надежда, что у него достаточно знаний, чтобы помочь мне найти нечто магическое в соли и тем самым поднять ее ценность на рынке, погибла на корню. Но все равно принялась расспрашивать парня, как он до колонии-поселения на рудниках докатился.

Все оказалось предельно просто, но для меня познавательно.

Итак, как я говорила, магия среди людей встречалась не так часто, и в основном это была магия стихий. Люди могли управлять водой, землей, воздухом или огнем. Передавались эти способности

Так возникли рода и родовые кланы, которые постепенно захватили власть, территорию и ресурсы. Они объединялись в союзы, содружества, что-то делили, более сильные поглощали более слабых, но в итоге все устаканилось в рамках нескольких княжеств и в целом приемлемой и работоспособной системы управления и взаимодействия.

Потом случился колдун-некромант, и маги массово лишились своих способностей. Система власти, основанная на магической силе, пошатнулась. Она бы вообще рухнула, но за годы своего господства маги приобрели не только влияние, но и деньги, и хорошие взаимосвязи, основанные в том числе на династических браках. Это позволило им удержаться на вершине социальной лестницы в ожидании, пока в кланы не вернутся магические способности в прежнем объеме.

Но тут неожиданно произошел конфуз: магия начала появляться в других родах, которые не были привилегированными, а всю жизнь из поколения в поколение были заняты тем, что обслуживали господ магов.

Не заметить изменений нельзя, маги нужны государству, но допустить вчерашних простолюдинов в высшее общество — фи, как можно!

Приказом короля решено было их все-таки учить, хотя были попытки запретить это, да и некоторые академии так и не стали принимать тех, кто происходил не из семей потомственных магов.

Но поскольку былая спесь аристократов с потерей магии не ушла, то в академиях они пытались занять место в соответствии со своими убеждениями. Но простолюдины, часто более способные и одаренные, пытались поставить аристократов на другое место, которое они, по их мнению, заслуживали на самом деле. Из-за этого постоянно возникали конфликты.

Понятно, что аристократов оправдывали, а простолюдинов наказывали вплоть до того, что отчисляли, запрещали учиться и лишали магии. И это совершенно не устраивало корону, ведь после войны с колдуном магов было и так мало, и в угоду часто не вполне дееспособным главам старых кланов отказываться от свежих сил было глупо.

В итоге король дал указания, и после очередного конфликта аристократа и простолюдина виноватым признали представителя старой магической династии. Его показательно судили и отправили отбывать наказание… сюда. Просто потому что тут нет других магов, которые, естественно, все были простолюдинами и порвали бы Лимара на ремни в первый же день.

Парень пользовался определенной долей свободы, не зарывался и в принципе понимал, что его наказание скорее показательно, чем реально заслуженно, но принимал это спокойно и не терял присутствия духа. И да, он действительно был мне рад и видел во мне магиссу, как и эльфенок.

А я смотрела на него и понимала, что, наверное, это все же судьба протягивает мне еще одну руку помощи — если я подружусь с представителем старой династии, то это будет мне плюсик в карму. И может быть, они будут мне полезны для моих грядущих наполеоновских планов.

— Ну что, Лимар, давай дружить, — протянула я парню руку. — Нас ждут великие дела!

Он удивился, но руку мне пожал. И вот не знаю, маг я или не маг, но что-то внутри подсказывало: наш человек, сработаемся!

Глава 13. Ну и где тут ваша магия?!

Каким будет ваш шаг к будущей независимости и финансовому благополучию, если в вашем распоряжении появились маг-недоучка и эльфенок-полукровка?

Вот и я первым делом принялась расспрашивать их про магию. И здравствуй, приятный бонус от встречающей стороны — я оказалась магом земли. Так, во всяком случае, утверждал студент, и эльфеныш был с ним согласен.

— Ваши родители были магами земли, госпожа, логично, что у вас есть способности, — говорили они мне.

Вот только что делать с тем, что я маг, я не знала. Не в академию же идти, в самом деле! Во-первых, обучение там денег стоит, во-вторых, нужно вступительные испытания проходить, в-третьих, стара я для подобных игр. Но самое главное — некогда мне пока этим заниматься, у меня тут черт-те-что творится!

Поэтому я выяснила всё про то, что маги в перспективе могут делать, как их способности используются, какие преференции это дает и какие обязанности накладывает. И, как я и думала, всё оказалось не так радужно, как хотелось бы.

Из плюсов было то, что если маг доказывал свою пользу Трассерии, то он мог получить титул, земли и хорошее денежное довольствие, продвигаясь по службе. Из-за того, что обучение стоило откровенно дорого, большинство училось за счет короны с последующей отработкой. Так что, пока выпускник лет десять пахал на благо короля, он имел все шансы проявить себя с самой лучшей стороны. Не во всем, разумеется, потому что старые династии раскупали теплые и безопасные местечки своим отпрыскам, а начинать с самых низов приходилось лишь тем, кто не имел денег, связей и влияния. Но возможность добиться успеха была, и у кого хватало ума, этим пользовались.

Мне начинать с нуля, как магу, откровенно говоря, не хотелось. Сейчас я хозяйка пусть весьма своеобразных, но рудников. Точнее, одного рудника, причем, со слов Лимара, очень старого. Когда-то давным-давно тут добывали драгоценные и полудрагоценные камни, из которых делали артефакты, потом они закончились, и рудник забросили. Но после того, как все остальные выработки пришли в негодность, этот оказался единственным, который можно было разрабатывать. Его не затапливало, в нем не было обвалов, и земля не смыкалась за ночь непостижимым образом, хороня внутри себя оборудование и людей.

— Мой дед интересовался этими землями, — рассказывал мне вчерашний студент. — Он был уверен, что здесь скрыт источник силы для магов земли. Даже думал породниться.

— Что же его остановило? — спросила я, настороженно глядя на парня. Он ведь не собирается мне в женихи набиваться? Я так-то пока замужем. Скорее всего, ненадолго, но все-таки.

— Война с колдуном. Она многое изменила, — сказал Лимар. — В том числе источники силы или поменяли места расположения, или пропали вовсе. Как, например, реликвия эльфийского народа.

— Ее и правда пытаются найти здесь? К этому есть предпосылки?

— Вряд ли, — отмахнулся Лимар. — Будь это так, тут было бы полно эльфов, таригорских шпионов, контрабандистов всех мастей и королевских чиновников. Никто не хотел бы упустить такой куш. Но я могу спросить отца, что слышно при дворе об этом.

— Будьте столь любезен, Лимар. А ты сам не чувствуешь на руднике какой-нибудь

— Я не эльф, госпожа Александра. У дивного народа своя магия, ощущать ее могут лишь они и архимаги. Слишком тонкие эманации. Но вообще меня не покидает ощущение, что магия здесь как будто разлита в воздухе.

— Что это значит? Нам нужен маг воздуха?

— Нет, это как будто… — парень пошарил глазами по столу и остановился на чернильнице. Взял ее в руки и показал мне: — …будто все чернила вылились и впитались в бумагу. Они как бы есть, но стали непригодны к использованию.

— Вы не правы, Лимар. Чернила могли быть потрачены на то, чтобы создать нечто гораздо более ценное, чем просто пропитанные ими листы бумаги. Например, записи. Да и чернильным листам можно найти применение, надо лишь применить фантазию. И я хочу, чтобы вы ее применили, Лимар. От этого сейчас зависит наше благополучие. И для начала предлагаю подумать вам вот над чем — на что годятся эти камни?

Я выложила и положила на стол камни, что я взяла из отвалов закрывшихся шахт.

Лимар Свипт недоуменно посмотрел на меня, потом взял в руки образцы.

— Это же шишар, отработанная порода, — вынес он вердикт.

— Я в курсе, — согласилась я с тем, что отработанная. — Есть в ней какая-то магическая сила?

— Откуда? Она пустая во всех смыслах. То есть эта порода так устроена, что она отовсюду собирает энергию и формирует в себе камни-артефакты, наделяя их магией. Камни извлекают, а породу оставляют, как пустую и ненужную.

— Лимар, — пришла моя очередь брать в руки чернильницу. — Даже если здесь не останется чернил, эта вещь на что-то да сгодится. Думай, Лимар. Ты маг и умный парень. Если не хочешь ближайшие пять-десять обозримых лет крутить ворот подъемника, то прояви фантазию, на что сгодится этот шишар. Может быть, он, кроме магии, может втягивать в себя еще что-нибудь? Плохую энергию, проклятия, болезни? Возможно, что можно что-то сделать с ним, например, очистить огнем, и он восстановит свои свойства или обретет новые? Перезарядить его?

— Перезарядить? Никогда не думал об этом, — сказал маг, сжимая камень в ладонях и прислушиваясь к чему-то. — Но вы правы, госпожа Александра. То, что никто не пытался как-то использовать шишар, еще ничего не значит. Могу ли я рассчитывать на вашу помощь как мага?

— Чем могу, помогу, Лимар. Но, видишь ли, дело в том, что маг я необученный. Совсем.

— Но так не бывает, — помотал головой парень. — Вы потомственная магисса, госпожа Александра. Вас должны были учить.

— Значит, или меня забыли научить, или я забыла, что меня обучали. Короче, я ничего не смыслю в магии. Если хочешь, чтобы я тебе помогла, тебе придется научить меня хотя бы самым азам.

— Но я не смогу! — испугался парень. — Я сам необученный маг. А два необученных мага… Госпожа Александра, это катастрофа!

***

Слушайте, ну вот какая разница, один недоученный маг на руднике или два? Притом, что один ворот подъемника крутит, а второй про магию в принципе ничего не знает, кроме того, что она существует.

Но парня этот факт просто-таки вывел из равновесия, он чуть не забегал по потолку и не принялся рвать на себе волосы. Точнее, принялся ходить по небольшому кабинету начальника колонии и ерошить свои вихры.

— Лимар, возьми себя в руки, сядь и не мельтеши, а то у меня голова от тебя кругом идет. И объясни, что за паника на корабле?

— Корабле? Каком корабле? — парень замер на секунду и недоуменно уставился на меня.

— Никаком, Лимар, вымышленном. Я все еще хочу понять причину твоей столь бурной реакции.

Парень-маг глубоко вздохнул несколько раз и все-таки сел обратно на стул.

— Госпожа Александра, дело в том, что по законам Трассерии если в одном месте есть несколько магов, не освоивших свой дар, то у них или должен быть наставник, или они должны быть изолированы друг от друга, — пояснил парень.

— Изолированы? Почему? — удивилась я. Про наставника понятно, но как можно изолировать всех недоучек друг от друга?

— Может возникнуть эффект резонанса. Поэтому в академиях стоят специальные артефакты, которые забирают излишки магии, которые оказываются в пространстве, — объяснил Лимар, снова нервно ероша волосы.

— Допустим, — согласилась я. — А если мы закажем такие артефакты?

— Не получится, нужна лицензия. Или аккредитованный наставник. Но я боюсь, что проще будет отослать меня отсюда, — признался парень.

— А ты не хочешь? Место тут не самое приветливое.

— В других местах ко мне будет предвзятое отношение, — с неохотой сообщил бывший студент.

Ну да, ну да, он же из аристократов, а в ссылки только пролетариат ссылают. И меня, то есть Сашу, за то, что она якобы мужа отравила. Короче, вот и встретились два одиночества.

— Напиши отцу, объясни ситуацию, пусть сообразит что-нибудь, — предложила я. — Я могу написать милорду, но не хочу, если честно. Пока никто не знает, кроме тебя, что я никудышный маг.

Точнее, никакой, потому что мало того, что пользоваться магией не могу, я даже не знаю, была ли она у Саши. Воспоминания не спешили радовать меня своим приходом. Но я не отчаивалась: писать-читать-говорить умею — уже хорошо.

Маг-недоучка подумал и кивнул. Потом снова подумал и сказал:

— Пока отец получит письмо, найдет наставника и получит разрешение, пройдет немало времени. А если за это время что-то случится?

— Не случится, если ты не будешь пользоваться магией. Ты же и так ее не используешь, верно?

Парень потупился. То есть чего-то он тут магичит и, по ходу, не совсем законно, если не хочет об этом говорить. Ладно, не буду пытать, потом сам расскажет, никуда не денется.

— Короче, пока ни-ни, если боишься резонанса, — предупредила я его. — Иначе мне придется тебя отослать, я-то отсюда уехать не могу. И поторопи отца.

Парень обещал быть лапочкой и хорошенько подумать об использовании отвалов.

***

Следующее, что меня интересовало, — розовая соль. И тут я планировала взять в оборот эльфеныша и его мать.

Первым делом я расспросила женщину, знает ли она, как жители в ее поселке делают подкормку для растений. Варлея сказала, что да, она тоже кое-что понемногу сажала и соль использовала.

— Лапочка моя, а ты в самой соли или

Он помотал головой. Блин, досадно. Так бы сказали, что это эльфийская соль, и на этом маркетинг выстроили бы.

— Я не смотрел, — добавил пацан, — никто не просил.

— Вы думаете, что эльфы ощущают свою магию здесь из-за этой соли? — спросила Варлея.

Она споро расставляла посуду в столовой, накрывая мне поздний ужин. День был непростой с учетом того, что до приезда гномов я хотела как можно глубже вникнуть в свое хозяйство. Что-то подсказывало, что Рагнар Скальбрек, приехав, попытается отстранить меня от дел. А мне надо, чтобы правила устанавливала я. Михаэль Сван уже на моей стороне, староста и его жена тоже лояльны, счетовод вообще оказался душкой и помогал мне во всем, что было в его силах, и только местные жители, включая заключенных, сохраняли отстраненный нейтралитет. А если у них появится надежда, то работать они будут лучше и веселее. Но ложную надежду давать я не имею права. Поэтому сказала, как есть:

— Я не думаю, что соль имеет магическую силу сама по себе. Но она могла впитать какие-то эманации, которые улучшают рост растений. И мы сможем это использовать.

А еще удобрения сами по себе хороший товар, главное — доказать их эффективность. Но если обозвать соль «эльфийской» — то мне даже не придется этого делать, потому что люди сами себя убедят в том, что она чудодейственна. Главное, чтобы эльфы не начали утверждать обратного, и даже капля их магии в этом была бы мне на руку.

— Я могу попробовать почувствовать магию. Но как я пойму, какая она? — оживился эльфенок, помогая матери накрывать на стол.

Его пришлось приставить к кухне, потому что старостиха очень уж неодобрительно смотрела на ничем не занятого пацаненка. Остальные дети тоже работали — девочки на кухне казарм для заключенных и надзирателей, мальчишки — в забоях, а самые мелкие перебирали шлак, то есть шишар, в поисках хоть чего-то, пригодного к продаже. Там они находили мелкие камни, которые сдавали господину Свану, а он за это выделял им продпаек.

— Если ты ее почувствуешь, значит, точно эльфийская. Потому что Лимар ничего такого не заметил. Завтра съездим снова на рудник и все выясним.

С этим все согласились, вот только на следующий день никуда съездить у нас не получилось. Потому что прибыли гномы. Все сразу. И с ними приехали новые проблемы. Много-много проблем…

Глава 14. Спор, бесмысленный и беспощадный

— Значит, так: вы должны мне сто монет за устройство на землях княжества Вазрайн, еще по двадцать монет за аренду домов, по пятьдесят за разрешение на торговлю, по пятнадцать за разрешение на открытие производственных и ремонтных мастерских и еще по тридцать за разрешение на ношение оружия. Итого с вас, уважаемые господа гномы… — господин Скальбрек застучал костяшками счетов, и я решила выйти из комнаты-сейфа, где разбирала некоторые бумаги до того, как в соседнем помещении устроился мой управляющий и принялся разводить переселенцев на деньги.

Они прибыли с промежутком в несколько часов, сначала мои выкупленные гномы, затем управляющий. Пока я со старостой и его женой устраивала таригорских мастеров, а потом обсуждала, чем им заняться в первую очередь, прибыл Рагнар Скальбрек с сородичами, засек посторонних гномов на территории и втихаря от меня назначил Тимшору и Браниру «стрелку».

Почему я решила, что втихаря? Потому что, во-первых, мне он об этом не сказал, во-вторых, я полагала, что сначала гном обсудит дела рудника со мной. Собственно, для этого я и засиделась за бумагами, чтобы подготовиться к разговору с ним. И услышала, как он возмущается в соседнем кабинете, что его гномье семейство тут не единственное, и собирается прогнать отсюда «наглых выскочек». А я-то наивно думала, что он явился, чтобы к деловому разговору подготовиться. Но нет, Рагнар Скальбрек решил плести за моей спиной интриги.

— Господин Рагнар, будьте столь любезны, поясните мне, на каком основании вы вводите поборы, не ставя меня в известность? И кстати, со своих родичей вы уже собрали все эти взносы? Тогда жду, когда вы сдадите подотчетные средства. Сколько вы там себе начислили?

— Госпожа Александра, какие взносы? Мы же на вас работаем, нас милорд Рейвенкрофт нанял. А эти чужаки, им положено платить за право открывать мастерские на нашей земле.

— Мой супруг, уважаемый, нанял только вас. А ваши родичи здесь такие же чужаки. И напомните мне, кто утверждает размер взносов и обязательных платежей, вы? — заметила я.

— Разумеется, — уверенно заявил гном. — Я как управляющий забочусь о вашем имуществе. Не думать же юной миледи о всякой ерунде вроде того, как заработать денег.

— А тогда о чем, по-вашему, должна думать леди? — Я заняла одно из кресел, понимая, что никуда отсюда уже не уйду, пока не поставлю зарвавшегося гнома на место.

— О балах и нарядах… — горячо начал гном, но заткнулся, оценив мой вид. Просто мы на выработку собирались с мальчишками, а туда в платье неудобно идти. А тут гномы. Не переодеваться же ради них, чай, не герцоги и не принцы залетные.

— Отлично, — согласилась я. — А на балы и наряды вы мне денег давать будете, я так понимаю? Хорошо, давайте, сколько вы там насчитали. А то видите, в чем ходить приходится, — охотно продемонстрировала я свой наряд с кожаными штанами.

— Э-э-э, — замялся гном, но тут же выкрутился: — Балы — это хорошо, конечно. Но вам не положено, госпожа Александра. У вас вроде как положение немного… э-э-э…

— Изгнанницы? — помогла я гному найти более мягкое определение каторжанки, разведенки и персоны нон грата в одном лице. — Да, это так. Которая вдобавок лишена содержания. Поэтому, если вы не хотите взять это нелегкое бремя на себя, то не стоит решать за меня, чем мне заниматься и о чем думать, хорошо? Это первый момент, уважаемый Рагнар. И второй: напомню, что по документам вас наняли как рудознатца. А управляющий вы по совместительству. И управлять вам предстоит рудником, господин Скальбрек, а не моими землями, поместьем или людьми.

Гном принялся возмущаться, что мы так не договаривались, и что для того, чтобы нормально заниматься делами, он должен держать все в своих цепких и жадных гномих руках. А я, как девушка и миледи, должна

Остальных гномов я отпустила, конвой изображал мебель, поэтому никто не мешал нам спорить и доказывать друг другу, что и как должно быть.

На угрозы управляющего я разозлилась и сказала, что я не против, чтобы он катился отсюда колбаской по Малой Спасской. Гном посыл понял правильно, но потребовал компенсацию за упущенную выгоду и ущерб репутации, пригрозил судом. Суд мне в данных обстоятельствах был не нужен, и я намекнула, что милорд этого не одобрит, и напомнила про участь служанки в контексте того, что ее на крутых поворотах даже охрана, приставленная милордом к своей жене, не уберегла.

Охрана или устыдилась своей некомпетентности, или увидела в этом что-то свое, но перестала прикидываться частью интерьера и принялась уверять, что уважаемого гнома, если он того пожелает, они непременно проводят обратно со всем почетом.

Господин Скальбрек предложению не обрадовался и предложил забыть старые договоренности и составить новый договор со мной как хозяйкой рудника, на предмет того, что он станет управляющим. Сказал, что у него даже типовой вариант соглашения есть с собой. И начал давить на то, что, по уверениям моего супруга, я слаба здоровьем и нуждаюсь в отдыхе и заботе, что подтверждает мой вид. Потому что миледи так выглядеть ни при каких обстоятельствах не может, если, конечно, у нее все в порядке с головой.

Намек на то, что я умалишенная, и гном готов за некоторые преференции не доносить этот факт до милорда, мне не понравился, и не уступить ему ни в чем стало для меня еще более принципиальным. Но все упиралось в один факт — гном был мне нужен.

То, что король не убирал отсюда каторжан, потому что хотел угодить эльфам — была только половина дела. Вторая заключалась в том, что деть их было некуда, кроме как отправить воевать с Таригором. А приезд гнома давал людям как раз ту надежду, которую пока не могла дать я — что он найдет руду или камни, которые нужны Трассерии, и тогда у них все снова будет по-прежнему — работа, минимальный достаток и вера в будущее. Это я поняла из разговора со счетоводом, когда он прибежал и в ажиотаже заявил мне, что я срочно должна дать разрешение снабдить господина рудознатца секретными картами с итогами предыдущих геологоразведок. Так и выяснилось, что меня тут не ждали, а вот Рагнара Скальбрека — очень даже.

Так что прогонять гнома я, конечно, не собиралась. Просто я не люблю, когда мной командуют и задвигают в сторону.

Но и его понять можно — он сорвался с места и проделал непростой путь, и все потому, что надеялся обосноваться тут надолго, став управляющим. И такой облом — рудник как бы есть, но денег он не приносит. Когда найдут что-то стоящее и разработают новые шахты, неизвестно, деньги милорда кончаются, население неплатежеспособно, а жен и детишек кормить надо. Тут любой в отчаянье впадает, даже гном. Тем более, что и сам по своей воле Рагнар теперь отсюда уехать не может.

— Да как вы не понимаете, госпожа Александра, я клятву вашему супругу принес, что позабочусь о вас. А вы что творите? То чего-то с каретой мудрить надумали, то охрану отослали, вместо себя служанку отправили. Да я поседел, когда узнал, что ваша карета в обрыв упала! — гном яростно дернул себя за бороду, показывая, что седых волос в ней прибавилось. — Я же для вас стараюсь денег заработать, явно же проходимцы эти к вам пристали, чтобы ограбить вас! Или, может, их как шпионов прислали. А вы ведь не поймете даже, что вас облапошили.

— То есть вы меня еще и за дурочку держите? — спросила я, тоже исчерпав все угрозы и аргументы.

Он промолчал, но так посмотрел, что я поняла — держит.

— Ладно, давайте так — вас наняли рудознатцем, и я прошу вас заняться именно этим. Вы в течение трех месяцев не пытаетесь ничем здесь управлять и во что-то вмешиваться. Если хотите поучаствовать в моих проектах — обсуждаем отдельно. Я за это время докажу вам, что в состоянии отличить мошенников от уважаемых гномов и умею вести дела, как деловая женщина, а не как сумасбродная девица. Тогда и обсудим договор. Если у меня получится чего-то добиться и заработать денег, то подпишем его на моих условиях. Если же время покажет, что я ни на что не гожусь, — на ваших. И тогда я буду сидеть как мышь в своей комнате и о балах и нарядах даже заикаться не буду.

Рагнар расплылся в широкой и хитрой гномьей улыбке, не сулящей мне ничего хорошего:

— Хорошо, госпожа Александра! Только три месяца много, вас к этому сроку уже и казнить успеют. Хотите что-то доказать так сделайте это за месяц, идет?

И мне не оставалось ничего, кроме как согласиться. Так я и вляпалась в бессмысленный и беспощадный спор, доказав в очередной раз, что слабоумие и отвага — наше все.

***

Так день прошел в хлопотах и устройстве гномов, и только на следующий день мы с эльфенком отправились на рудник. Рагнар смотрел на пацана крайне неодобрительно, качал бородой и приставил ко мне двух своих людей. Они не то что раздражали, но ходить везде толпой я не привыкла, а гномы оказались еще упрямее конвоя, приставленного супругом.

— Ну и зачем все это? — спросила я у управляющего, когда мы целой делегацией прибыли на рудник, чем изрядно удивили всех.

— Чтобы случись что, у вас, госпожа Александра, были свидетели, что вы с малолетним шпионом ничего дурного не замышляли! — отчеканил гном.

С этим все согласились. Элиан, наш отважный эльфеныш, спустился в шахты вместе с Ольгардом, увязавшимся за нами счетоводом, и гномами, ну а мы с господином Скальбреком отправились бродить по округе.

— Это ж сколько тут этой розовой соли! — обрадовался рудознатец, оценив добытое. Потом попробовал ее на вкус и скривился: — Эх, жалость какая, горькая, в пищу негодная.

И снова что-то закрутилось в голове насчет соли, которая может раствориться в воздухе, прямо как реликвия эльфов.

— Чего? — тем временем спросил гном.

И меня осенило, все-таки не зря я телевизор смотрю и по материаловедению у меня отлично было. А преподаватель у нас был забавный, геолог в прошлом, он все время про периоды геологические говорил, что да как образовалось. Ну типа нефть — это бывшая органика, как и кальциты. Ну а сильвинит и карналлит — соли Пермского периода. Запомнила только потому, что город такой есть. И передачу я про них как раз и смотрела.

Ну всё, решено, чего бы не сказал эльфеныш, а мы будем делать удобрения!

— Калийные соли. Из них получают специальную смесь, которая помогает растениям расти лучше и давать урожай больше, — пояснила я гному.

Тот сразу взглянул на кучи иначе:

— Эльфийская соль? Так, а чего она без присмотру лежит? Да еще и под открытым небом? А ежели растащат? Кстати, госпожа Александра, а рецепт по приготовлению смеси из этой штуки вы запатентовали? Так-с, нам нужен сарай, охрана и тачки, чтобы ее отсюда вывезти!

— Тогда уж лучше вагонетки, и рецепт еще доработать надо, но я уже людей к этому делу приставила, — сказала я.

— Да вы же наша умница, госпожа! — тут же расплылся в улыбке гном. — А как, говорите, смесь надо делать?

Да если б я знала…

***

Когда из шахты поднялся Элиан и подтвердил, что магию он какую-то ощущает, гном возрадовался еще больше и потащил его к соляным кучам.

— Так, мелкий, ну-ка скажи, признаешь свою магию? Есть она тут? — взялся он за ребенка.

— Не знаю, — растерялся пацан от напора гнома. — Не могу понять. Не чувствую!

Он чуть не плакал, а Рагнар все совал ему в руки новые куски минералов.

Я хотела вмешаться, но меня опередил Лимар. Наш маг со словами: «Потише, дядя», оттолкнул гнома, взял кусок соли, подержал его в руках и аккуратно вложил в ладошки эльфенка.

— Теперь прислушайся, изменилось что-то? — спросил он.

Элиан закрыл глаза, и некоторое время мы все стояли в тишине, только гном недовольно сопел рядом.

— Да, тут есть магия, — сказал эльфеныш. — Но не стихийная. И не такая, как внизу. Я не знаю, что это!

Гном ломанулся отобрать у детей образцы, но я его опередила и завернула минерал в платок:

— Отправим на экспертизу! — сказала насупленному гному. — А пока пойдемте, уважаемый, покумекаем, как нам добычу будущих удобрений модернизировать. Как вы смотрите, если нам тут конвейер поставить на лошадиной тяге? А людей мы на другой участок переведем, на добычу руды, например. Кстати, вы уже предполагаете, где ее искать?

Гном озадачился, и я не стала его дергать. Пусть думает. Чем больше мы сможем добывать полезных ископаемых, тем больше вероятность, что чем-нибудь да угодим его величеству, и он не будет нас трогать. А вот мажонка под ручку отвела в стороночку.

— А скажи-ка мне, мой дорогой отчисленный маг, чего ты с этой солью сделал? И зачем? И не твою ли магию учуял эльфеныш? Я ведь не посмотрю, что у тебя высокопоставленный папаша, если мы сейчас людям ложную надежду дадим, а потом их разочаруем, то я тебя лично выпорю, понял меня? — выговаривала я ему.

Парень аж глаза вытаращил, впрочем, как и моя охрана. Чего, папаша настолько высокопоставленный, что отпрыска и не лупил никогда? Ну ладно, ничто не вечно под луной! Тьфу, тут и луны-то нет, вот засада…

— Госпожа Александра, да что вы такое говорите! Просто… — он покосился по сторонам, потом наклонился и принялся быстро шептать. — Я сделал то, что вы мне сказали с камнями этими, — он достал, так же быстро показал мне шишар и снова сунул его в карман. — Его наполнить можно снова. Только там что-то другое получается, я не понял пока. Я свою силу через него прогнал в те куски соли, что у эльфа были. Ну и вот, она изменилась! Я должен написать об этом отцу.

— Ты должен написать ему, чтоб он тебе учителя прислал, пока ты мне из удобрений динамит не сделал, — прошипела я в ответ малолетнему экспериментатору.

— Чего? — переспросил он, а мой охранник предостерегающе покашлял.

Посмотрела кругом — никого нет. Уставилась на мужчину вопросительно.

— Милорду это не понравится, госпожа, — пояснил он. — Что вы с господином Свиптом наедине шепчетесь.

Так хотелось высказать, куда милорд должен засунуть свое неудовольствие, но пришлось отступить и мило улыбаться. Не сейчас, успею еще. У меня только-только что-то интересное наклевываться начало!

Глава 15. Эльф

Рагнар Скальбрек взял своих гномов и, хоть и рвался начать переустраивать в моих владениях все по своему разумению, но все-таки отправился бродить по горам и лесам в поисках жил драгметаллов или других полезняшек.

Я же занялась основательной ревизией своего хозяйства. Во-первых, люди должны жить как люди, а не так, как это происходит сейчас. Пусть даже в бараках, но у них должны быть элементарные удобства. Про коммуникации я знала немало, то, как устроены ватерклозет, водопровод и отопление изнутри, тайной для меня не являлось. Но ватерклозеты подразумевали очистные сооружения, а это было вне моей компетенции, поэтому, пока заключенные в поисках эльфийской реликвии долбили ненужную с их точки зрения соль, я провела экспертизу их жилищных условий и составила список желаемых улучшений.

В принципе все было не так уж и плохо: туалеты и рукомойники были на улице, зато в достаточном количестве. Пристрой, чтобы помыться, с чаном, в котором можно было нагреть воду, примыкал к лагерной кухне. Готовили на всех деревенские женщины и дети, и за это им выдавались продукты. Не очень много, так как поставки были скудными, но кто-то держал скотину, кто-то огороды, так что жители, может, и недоедали, но с голоду не умирали. Даже умудрялись стариков подкармливать и немощных арестантов.

Еще был фельдшерский пункт. Неприглядный, довольно запущенный и с лохматым невыспавшимся хозяином, которого мы разбудили, явившись всей толпой. Увиденное там мне не понравилось, потому что медблок и антисанитария должны быть по разные стороны баррикад, а тут они явно объединились, чтобы проредить

— Уважаемый, объяснитесь, почему у вас бардак на рабочем месте! — строго потребовала я.

Местный фельдшер разглядывал меня красными мутноватыми глазами и молчал, поэтому за него вступилась старостиха:

— Госпожа Александра, не гневайтесь! Багин всю ночь работал, все силы отдал, ему сейчас несколько дней восстанавливаться придется. Вчера вечером на руднике бадья сорвалась, двух мальчишек зашибла!

Про бадью я знала. Как Лимар не страховал ее магией, но веревка оборвалась, и груженая кадка рухнула вниз. Один пацан пострадал немного, его второй оттолкнул, а вот другому досталось прилично. Лимар хоть и замедлил падение, но сделать так, чтобы она зависла в воздухе, не смог. Но меня успокоили и заверили, что с пацанами все нормально, рабочий момент, и они уже были у лекаря. Я их даже навестила вечером, и они действительно были в порядке. Записала после этого, что нужны каски, и велела на работу не ходить. А вот до лекаря не добралась. А зря.

И как понять — несколько дней? Тут второй фельдшер есть?

— Допустим. А кто в это время работает, пока господин лекарь восстанавливается? — уточнила я.

— Никто, один я, — прохрипел мужчина. — Пользую, пока сам не сдохну.

Оптимистичненько… И сдохнет ведь, а где я нового возьму?

— Так, Милавика. Надо выделить господину лекарю помощницу, чтобы за порядком следила, с документами помогала и так по мелочи. Есть кто на примете? — спросила, оглядывая пристанище эскулапа.

Старостиха покачала головой:

— Не обессудьте, госпожа, не пойдет никто сюда. Дурная слава ходит, что Багин колдун, и бабы после него как бабы негодные. И родить не могут, и по хозяйству не справляются, — прошептала женщина, отведя меня в сторонку.

Окинула лохматого мужика пристальным взглядом — колдунов невнятных мне тут еще не хватало в пару к недоученному мажонку. Мужик усмехнулся, будто услышал наш разговор. Поджала губы и снова огляделась. Взгляд наткнулся на эльфеныша, которого я так и не придумала, куда приставить, чем вызывала недовольство Милавики. Он помогал матери по хозяйству, но Варлея и одна прекрасно справлялась, и для всех это было очевидно.

— Элиан, поручаю тебе заботу об этом мужчине. Приведешь тут все в порядок, вечером отчитаешься, — сказала я. — И следи, если что-то пойдет не так, разрешаю принять меры. Где что взять, тебе мать подскажет.

Эльфеныш серьезно кивнул, подошел и сел на лавку рядом с фельдшером. Тот с недоумением уставился на него.

Ну ладно, разберутся, я надеюсь.

— Вечером проверю! — еще раз строго напомнила я. — И списки необходимых лекарств и всего остального подготовьте мне. Ну, как очухаетесь.

Дальше были конюшни, коровники и птичий двор. Вот что местные сделали, на мой взгляд, правильно, так это вели хозяйство по принципу колхоза — собрали всю скотину в кучу и ухаживали за ней сообща.

— Не мало ли животинки на такую ораву? — спросила я, оглядев трех коров, пяток коз, пару хрюшек и десяток кур.

— Мало, конечно, но тот год неурожайный был, и обозов с продуктами почти не было, так что пришлось зарезать всех, чтобы прокормиться. Так что в этом году без мяса обойдемся, — вздохнула старостиха.

Я сделала себе пометку, что как будет возможность — увеличить поголовье.

Так мы осмотрели все хозяйство, и я села думать. Сначала у меня была идея выстроить на месте бараков нормальные общежития с удобствами, но теперь поняла, что время для этого еще не пришло. Я строитель, крановщица, и, конечно, мне хочется заниматься тем, что я люблю и умею. Вот только сначала придется позаботиться, чтобы у меня люди от голода и болезней не померли. И я села составлять список первоочередных целей.

До вечера я расписывала задачи, сроки, ответственных за их реализацию, потом со счетоводом и старостой составляла списки необходимого и считала смету, потом с Милавикой обсуждала, что где можно взять и на чем сэкономить, что точно должно быть первоочередным, а что еще немного потерпит.

Были у меня в списке и общественная баня, и теплички, и расширение пахотных угодий, и, само собой, модернизация рудника, но начать мы решили с… бани. Потому что лес есть, и мужики начать рубить ее могут уже сейчас.

По поводу рудника — работы на нем я решила остановить. Во-первых, надо ответа экспертизы дождаться, во-вторых, будем все-таки там с гномами нормальные подъемники и конвейеры сооружать. Нечего несчастные случаи множить из-за низкой механизации производственного процесса.

Но на все это требовались деньги. Накануне вечером мы засели с мажонком изучать шишар. И вот чуяло мое сердце, что можно-таки из пустой породы извлечь звонкую монету, только голова пока никак не могла понять, как именно. Поэтому мы ждали мага, чтобы придумать, как с выгодой использовать то странное свойство камня, что он может впитывать в себя магию и изменять ее структуру.

Но помощь пришла с совершенно неожиданной стороны…

***

Он возник на пороге моего дома через пару дней — безумно красивый, белокурый, холодно-отстраненный, с печальными глазами цвета ясного летнего неба.

Мое сердце замерло в ожидании чего-то возвышенного и сказочно-прекрасного.

Казалось, что вот сейчас он подойдет, возьмет меня за руку, посадит на белоснежного коня и увезет в далекую-далекую страну, где единороги прыгают по радугам и царит вечное лето.

— Женщина, меня отправили сюда убедиться, что здесь не скрывают нашу великую реликвию, — молвил он надменно. — Я хочу, чтобы ты показала мне свои угодья, и я смог найти и забрать то, что принадлежит моему народу.

Вот до этого я готова была слушать, открыв рот, и бежать впереди паровоза показывать ему угодья и все остальное тоже.

Но «забрать то, что принадлежит его народу»? Да щас! Очарование слетело, как дым под порывом ветра.

— Уважаемый, а вы кто вообще? — поднялась я из-за стола, чтобы немного сравняться в росте с высоким красавчиком.

То есть кто он, было очевидно — его уши чуть не флагами реяли на ветру, озаряя все вокруг самовлюбленностью этого сноба.

— Я Элланиель, посол дивного народа! — с некоторым недоумением сообщил эльф и скривил недовольную моську, мол, как так, не признали спасителя и своего господина.

Элланиель, папаша моего эльфеныша?

— Погодите-ка, — я не поленилась, вышла из-за стола и обошла этого му…жчину по кругу. — То есть это вы порядочной девице, которая убогого пожалела, голову задурили, в постель уложили, ребеночка заделали, а потом в кусты? То есть в лес свой чудной

— Женщина, у нас с вами ничего не было! У вас не может быть от меня никаких детей, — возмутился эльф.

— С тобой детей? Да я с тобой в одном поле с…ть не сяду, чучело белобрысое. Кто тебя вообще сюда пустил?! Приперся тут, флюиды свои распустил, чего-то еще отдать я ему должна. Я на своей земле, я тут хозяйка и все здесь мое. И тебя, посол, я тут видеть не желаю и ничего отсюда брать не разрешаю. И вообще убирайся обратно в свой дивный лес.

— Что вы себе позволяете? Я — Великий Посол! Я сообщу королю о недопустимом обращении, — заявил этот непрошибаемый тип.

— А я Великий Нехочуха! — уперев руки в бока, заявила я. — А король в курсе, что земля тут сумасшедшей отдана, так что не трудись. Я тебе русс… нормальным языком сказала — ребенка не отдам! Я их с матерью под свое покровительство взяла, так что тебе ловить тут нечего.

— Да не нужен мне никакой ребенок, — заявил эльф.

— Ах, тебе еще и ребенок не нужен! — слетела я с катушек окончательно и схватила кувшин с водой.

Повела я себя как неадекватная истеричка, согласна. Просто за эти дни я капец как устала.

Начнем с того, что я надиктовывала сообщения милорду и так и не получила в ответ ничего, кроме тишины. По-прежнему кто-то регулярно «звонил» и дышал в трубку. Это порядком нервировало.

Зато охрана моя весточки регулярно получала, и в одной из них было сказано, что муж подал прошение провести экспертизу и признать меня недееспособной, невменяемой и просто сумасшедшей. И вроде как сюда то ли уже выехала, то ли собирается по мою душу специальная комиссия.

Экспертиза минералов, на которую я возлагала надежду, между тем не состоялась. Гонец, который повез соль на проверку магами, пропал. Бить себя по лбу, что отправила его без должной охраны, было поздно, поэтому пришлось снаряжать один отряд для сопровождения соли в академию магии, а второй отправлять для поиска первого гонца.

Еще ребром встала проблема с продовольствием. Женщины под руководством Варлеи химичили с будущими удобрениями, но урожая надо было еще дождаться, а пока с едой были сложности. Денег остался кот наплакал, а предложить на продажу пока было нечего. Оставалось надеяться на довольствие, отправляемое моим супругом.

И вот обоз с продовольствием пришел. Только больше половины продуктов в нем были испорчены.

После этого я окончательно рассвирепела и, сидя у себя в кабинете, лист за листом строчила супругу все, что думаю о нем и организации поставок продуктов. Никогда еще я не думала о ком-то так много и так эмоционально, как о милорде Рейвенкрофте! И тут явился этот холодный красавчик под мою горячую руку…

Ну и вот. Стоит, обтекает. Буквально причем.

А мне так стыдно стало, что я краской залилась и слова все проглотила. Только и смогла, что промокательную бумагу со стола протянуть и выдавить:

— Извините. Погорячилась.

Он бумагой принялся на себе воду собирать, а там капелька чернил оказалась. В общем, еще хуже стало. Мокрый эльф в синих пятнах — это зрелище не для слабонервных. Как взглянула на него, так меня на смех и пробило. Аж до слез.

Эльф смотрел, смотрел, потом подошел и руку на голову мне положил. Отпустила сразу.

— Извините, — еще раз сказала я. — Вы, значит, реликвию свою ищете и земли мои осмотреть хотели. Мне надо быть или вам будет достаточно людей в сопровождении выделить?

— Знаете, я, пожалуй, не буду спешить с осмотром ваших угодий. Задержусь здесь на пару дней или недель. Вы же не против?

Да какое уж тут против, когда со стыда сгораешь.

— Конечно. Я распоряжусь, — кивнула я.

— Не торопитесь, у вас магическое истощение. Закройте глаза и посидите так, — велел эльф, пассом убирая пятно.

Ага, «закройте». Тут за всем глаз да глаз нужен. Но прикрыла, продолжая сквозь ресницы подсматривать за ним.

Эльф между тем осмотрелся, приметил в углу на отдельном столике бак. Это я шишаром, как шунгитом, пыталась воду «заряжать». Мне казалось, что у меня получается, она по мне так как будто вкуснее становилась. Эльф к баку подошел, заглянул, руками над ним поводил.

— Так вот что из вас силы тянет, — сказал он. — А что это за камни?

Нет, если бы не вспышка моего психоза, я бы его выпроводила и ничего рассказывать не стала бы. Вдруг мы что-то необычное получим, а этот посол идею стырит. Но мне было очень-очень неловко и хотелось или как-то загладить вину, или оправдаться. Да и не просто же он левый эльф, а папа моего эльфеныша. А мальчишку я уже своим считала, как и все здесь. Моя земля, мои люди, мои гномы, мой ребенок. Не родной, я на роль его матери не претендовала, просто я за него в ответе, как и за все, что тут происходит. Даже объяснить не сумею, вот просто ощущала себя хозяйкой и понимала, что должна заботиться о месте и всех, кто на нем живет. Магия, наверное, она штука вообще странная и непонятная.

Поэтому пришлось невнятно и сбивчиво объяснять, что к чему, и что я понять хочу, на что камень способен. Ну и про минералы солей рассказала, и про сына его, должен же эльф понять, что я просто за мальчика и его судьбу волнуюсь.

Эльф слушал внимательно, иногда что-то уточнял. И камни, и соль, и Элиан его заинтересовали.

— Можно мне познакомиться с ребенком? — спросил он. — Если это мой сын, то он нуждается в помощи с освоением дара. И вы, кстати, тоже. Как вы могли допустить, что эти камни вас чуть не опустошили? Да, вы получили заряженную воду, но какой ценой? Дозу вкладываемой силы нужно регулировать. Я понимаю, что после смерти магия не совсем послушна вам, и по идее вам должны были запретить использовать ее, но раз вы ее применяете, то стоит быть более ответственной и осторожной.

— Какой смерти? — вылупилась на эльфа я. Нет, ну надо же гаду быть таким классным. Реально неземной какой-то. Характер г…но, а на внешность картинка прямо.

— Я вижу смерть за вашей спиной, — сообщил мне дивный мужик. — Она

Нет, ну вот можно нет так сразу? А помягче как-нибудь? Типа, девушка, вы прекрасны и прелестны, так жаль, что это ненадолго.

У-у-у, эльфы, никакого такта и сострадания! Значит, и я не буду цацкаться:

— Что мне будет за то, что я разрешу вам увидеть сына?

Глава 16. Ушастые - зло. Но полезное

Нет, товарищи, знаете, что я вам скажу? Гномы — милые пупсики рядом с эльфами! Если у них эльфийки такие же педантичные, меркантильные и пунктуальные душнилы, то загадка, как они там в своем Вечном лесу со скуки не вымерли.

Три часа мы составляли соглашение, что я знакомлю Элланиеля с сыном и не препятствую их дальнейшему общению, а он взамен помогает разобраться, что за магия у меня в шахте, и найти способ использовать соль и шишар с целью получения прибыли.

И еще дольше сидели бы, не иначе как остроухий меня решил измором взять, но эльфы — эльфами, а обед по расписанию. Пришла Варлея звать меня к столу и увидела этого типа. Замерла на миг, потом поджала губы, сообщила, что все накрыто, и вышла. Сухо так, по-военному. Обычно моя служанка куда как мягче и разговорчивее, она умеет таким теплом окутать, что даже забываешь, что в чужом мире оказалась и из дома тебя выгнали. Она у нас реально как свет в окошке — и осветит, и согреет. И что, теперь такой же подмороженной станет? Я опять внутри злиться начала и сказала:

— Господин Элланиель, давайте уже подписывать ваши соглашения как есть, или проваливайте. Без меня за стол не сядут, а из-за вас детей голодом держать мне резона нет.

Тогда только эльф быстро все подписал, поднялся, камзол свой белоснежный, расшитый золотом, одернул и спросил:

— Можно мне присоединиться к вам за трапезой?

«Нет!» — хотелось мне сказать. Ну куда вот это золотое-расписное к щам и кашам? Но я и так лоханулась уже сегодня. Тем более эльфов его величество привечает, так что ссориться с дивным мне не резон, авось дружба с ним в карму зачтётся.

— У нас очень скромный стол, — предупредила я и отправилась в столовую.

Эмоции эльф держал при себе, ел молча, только глазами сверлил нашу компанию. А она была разношёрстной. Во-первых, я, как сумасбродная хозяйка этого безобразия, во-вторых, люди и нелюди, которые были мне приятны и дороги — мастера-гномы и гном-управляющий, счетовод и Варлея, ставшие моими правой и левой рукой, и дети — эльфеныш, мажонок и Руир. Охрана ела у себя в казармах и трапезничать со мной отказалась.

Теодор и остальные соглядатаи супруга осуждали меня за то, что я пригласила столько народа за свой стол, и я их понимала: как миледи Рейвенкрофт мне это было не по статусу.

С другой стороны, я изгнанница, Роланд со мной разводится, да ещё и где-то собирается комиссия, чтобы официально признать меня дурочкой. Я уверена, что они напишут в заключении всё так, как велят им милорд и его «экономка». Так почему я должна кочевряжиться и притворяться той, кем никогда не являлась? Психам закон не писан, так что послала всех и сделала как считала нужным. Меня всё равно приговорят к казни или ещё к чему-нибудь, поэтому буду, пока есть время, жить так, чтобы оставить после себя добрый след.

Тем более, что мне так удобнее. Начальник колонии и староста с женой нашим обществом не брезговали и частенько присоединялись, а мажонок так и вовсе сразу после отбывания трудовой повинности проводил время у нас в доме, а не в бараке, и даже ночевал в детской.

После еды, когда все оказывались в сборе, мы вместе обсуждали наши дела, которые потихоньку двигались с места.

Гномы при моем непосредственном участии проектировали подъёмник, конвейеры и проходной комбайн, и участвовали в этом все мужчины. Женщины-гномки тоже не сидели без дела, с ними мы обговорили, какими ремёслами они готовы заняться, потому что проблема продовольствия после последнего обоза с гнильём встала как никогда остро. И хотя на продажу предложить нам пока было нечего, но кое-что мастерить из подручных материалов мы уже начали. Правда, все придумки пришлось отложить в сторону, потому что пока гномочки плели верши — корзины из ивовых прутьев по принципу стаканчиков-неприливашек. Рыба в реке оценила испорченное продовольствие, присланное мужем, и благодаря умелым рукам гномок стала основным блюдом на нашем столе.

Даже эльф её попробовал, хоть и смотрел на наше застолье, как мне показалось, с брезгливостью. Ну так я его и не звала.

Варлея взяла себя в руки и ничем не показала, что общество эльфа её как-то задевает. Она поела с нами, потом убрала всё со стола и, как обычно, принесла бумаги и грифели. Мне при постороннем обсуждать ничего не хотелось, и я мялась, не зная, с чего начать. Эльф тоже молчал, как и остальные. Они тоже не считали нужным распространяться о чём-то при постороннем.

Но дети этого не уловили, они всё время тихонько о чём-то спорили, и эльфеныш, как самый младший и непоседливый, не выдержал первым:

— Госпожа Александра, ну скажите вы им, что я могу лечить! Пусть Лимар покажет мне, как он наполняет магией камни, вдруг у нас целительский амулет получится! Мы тогда их продавать будем и еду покупать.

Эльф, когда это услышал, на миг потерял самообладание и выронил вилку. Она брякнула о край тарелки, и все тут же перевели взгляды на великого посла.

— А если сначала обработать камни магией эльфов? — задумчиво сказал наш мажонок, оценивающе рассматривая Элланиеля. У него с субординацией было ещё хуже, чем у меня. — Может, у них ещё какие свойства появятся? А ты, мелкий, не будешь тратить свои силы на что попало, у тебя и так в лазарете работы полно, так что ешь хорошо, — с видом старшего брата обратился он к эльфенышу, для убедительности взяв того за затылок и повернув его голову к тарелке.

У эльфа-папы задергался глаз. Ну упс! Вот такая тут у нас жизнь — дети работают, женщины работают, мужчины работают, чтобы всем вместе построить, может и не светлое, но хоть какое-то будущее. И изнеженным эльфам тут не место! Обменять бы его на десяток гномов-работяг, но магия… Нам и правда нужна его помощь.

— У Элиана обнаружился целительский дар, и он помогает в лазарете местному

Но папаша не обрадовался. Он поднялся из-за стола мрачной громадиной и, откинув салфетку, обратился ко мне холодным и непререкаемым тоном:

— Можно вас на минутку, госпожа Александра?

Да блин, че не так-то?

— Доедайте, — велела я и поплелась обратно в кабинет.

«Мало мне было гномов, теперь ещё и эльфы на мои голову!» — думала я по дороге.

Но я тогда даже не предполагала, что их станет ещё больше. А всё потому что магия, будь она неладна, и чья-то неуёмная жалость!

***

При всей его дотошности и занудстве польза от эльфа была. Во-первых, он занялся обучением Элиана, а заодно Лимара и Руира, которые опекали мальчишку. Поначалу он, конечно, был этим не очень доволен и пытался настаивать, что эльфеныш не должен водиться с человеческими детьми и магами, но наш беспринципный мажонок заявил:

— Дядя, тут еще вопрос, кто с кем будет возиться и водиться. Вы пришли-ушли, а нам тут свое будущее строить.

— Будущее? Здесь, в этой дыре? — возмутился эльф. — Я не позволю.

— А неважно, где его строить, главное — какое и с кем, — сказала Варлея и забрала пацанов.

Вы догадались, откуда у нас ветер дует, да? Да, я планирую построить здесь светлое будущее и не стыжусь этого, даже горжусь. И потом, «построить свое будущее» — это не значит связать себя навсегда с одним местом. Это значит, прежде всего, получить нужные умения и навыки, которые ты сможешь применить в любом месте. Вот я — крановщица, и что? Кто-то скажет: «Фи, какая непрестижная профессия». То ли дело юрист, экономист или блогер. Хотя лично я последнее профессией не считаю, но они сами уверены в обратном. Но только сколько юристов никогда не работали и не будут работать юристами? А экономистов? Психологов?

А наш выпуск весь трудоустроен, и никто ни дня без работы не сидел.

Дело не в профессии, а в том, умеешь ты своей головой и руками пользоваться или ждешь, что тебе всё на блюдечке принесут и в клювик положат.

Тут вот ждали. Когда кто-то где-то найдет что-то. Когда приедет обоз и привезет пожрать. Когда на них свалится манна небесная… Когда приедет барин и барин всех рассудит…

Я преувеличиваю, но факт остается фактом — здесь все чего-то ждали. Вот только полезных ископаемых не находилось, обозы шли с некондицией, а вместо барина приехала я.

А я не собираюсь ждать у моря погоды! Дело это неблагодарное, к тому же всегда есть масса занятий, которыми можно заняться здесь и сейчас, а не тратить время, предаваясь унынию и самобичеванию. Хотя иногда очень хочется, понимаю. Считаешь себя дурой и неудачницей? Поздравляю, ты не одинока. Прими это и двигайся дальше, — я так думаю.

Но вернемся к эльфу. Зубами своими идеально-белыми он поскрипел и отправился в лазарет, к месту приписки Элиана. Наш фельдшер Багин ему не обрадовался, и ладно бы просто послал, но он ему в рожу зарядил. За сына.

Эльфу. Который Великий посол. Дитя Дивного народа.

Эльф ответил. Магией. Чуть нашего целителя не прикончил, сволочь белобрысая.

Элиан вступился за наставника, и папашки своего оказался, видать, посильнее. Пока посол со своей эльфийской магией мудрил, эльфеныш его чем-то шандарахнул, чего ему Лимар показал. И тот прямой дорогой к своим эльфийским покровителям намылился.

Мне когда сообщили, что эльф с целителем друг друга насмерть убили, я чуть не поседела. Неслась туда, не чуя ног.

Прибегаю, смотрю — лежат оба бездыханные, и эльфеныш рядом слезами захлебывается.

И кому первому помогать? За убийство эльфа мне сами понимаете, что светит, но его и закопать поглубже можно, в ту же шахту уронить, и в горах потерять. А фельдшер свой, родной, пользу доказавший.

Короче, успокоила ребенка, и стали мы Багина реанимировать — искусственное дыхание, закрытый массаж сердца, все что в голову пришло и вспомнилось, делали. С уговорами, чтоб очнулся, бессовестный, потому что он нам, ясное дело, нужен, хоть и скотина порядочная.

— Какие странные вещи вы со мной творите. Но продолжайте-продолжайте, — заявил этот тип, когда очнулся.

— Да ты! — Я со злости даже его пнула для острастки. — Вставай и эльфа оживляй, гад, нам послов убивать нельзя.

С эльфом пришлось дольше возиться, на них магия человеческая, оказывается, не действует. Пришлось так же, как с Багиным, дыхание рот-в-рот делать. Я, честно сказать, ни на что не надеялась, даже за лошадкой с телегой послала, чтобы увезти его подальше. И тут охрана моя пожаловала. Смотрят — лежит Великий посол, косыньки свои разбросал, а над ним я растрепанная, красная с реанимационными действиями.

— Госпожа Александра… — начал Теодор, и я поняла, что мало того, что он все не так понял, так еще и сольет все мужу.

Но после вдыхания воздуха надо же на грудь давить, а у меня и руки трясутся, и мужик с серым лицом передо мной, и Тео смотрит так печально и осуждающе… А я же не врач, просто крановщица, ну и даванула в последний раз с досадой, что и эльфа не спасла, и себя погубила. С чувством, видать, даванула, аж хрустнуло у него внутри что-то.

Громко, так что все услышали. У конвоя моего глаза округлились, а у эльфа, как ни странно, распахнулись.

— Господи, жив! — Я ему на грудь со слезами бросилась.

А он застонал. Так жалко его стало, бедолагу — вот что за жизнь у человека — ни дома, ни семьи, ездит все время не пойми где, реликвию свою растаявшую ищет. И я брякнула:

— Элиан, чего стоишь, помогай папке, родная кровь все-таки, не бросать же!

Мальчишка на колени рядом опустился и руки эльфу на грудь положил. А они засветились. Сначала только руки, а потом и эльф с эльфенышем и фельдшером, который Элиана за плечо взял и чего-то ему говорил. Хорошо, я к тому времени отпрянуть и на ноги подняться успела, чтобы Теодору попытаться как-то все объяснить. Потому что оказалось, что этих троих магия родственниками признала.

Вот вообще не знаю, как это работает и знать не хочу, но эльфяра моему эльфенышу отцом заделался, а фельдшеру — братом. Ну и после этого гонор свой поумерил и за обучение всех желающих взялся. Так что первое, что хорошее мы от него получили — какие-никакие, но уроки магии.

А второе — мы все-таки

Глава 17. Эльф № 2

Ах да, я же не сказала, почему эльфов!

Потому что у нас появился еще один остроухий. Правда, второй не сам пришел, он вообще идти не хотел и появлению у нас был не рад.

Его нам принесли спеленутого по рукам и ногам, с заткнутым ртом и сгрузили у ног, как трофей.

После чего мой старый знакомец Бочка, которого в глубине души я уже надеялась никогда более не увидеть, снял шапку, низко поклонился и важно пробасил:

— Вот, госпожа Александра, как вы и хотели, добыл я вам эльфа, — и мешок с головы запеленутого колбаской тюка стянул.

А там и правда эльф, лежит на земле и только глазами сверкает. Да так яростно, что я сразу поняла — развяжем, и каюк нам всем. Но и не развязать нельзя, тем более что охрана моя в ухо сразу зашипела, что это, дескать, «эль скандаль» — эльфов как дичь добывать. Нет, ну а раньше, главное, мне сказать нельзя было, когда я Бочку за ним снаряжала?

Я, естественно, сразу эльфа свободить велела, и Бочка хоть и был против, но веревки разрезал и на шажочек отступил. Я к эльфу со всей любезностью, значит, встать помогла, говорю: «Здравствуйте, простите-извините, не хотели вам неудобства доставить», а эта сволочуга белобрысая чем отплатила?

Как только на ноги поднялась, эта рожа эльфийская пальчиками пошевелила, и отовсюду корни или лианы какие-то полезли и всех вмиг скрутили. Главное, так быстро, что и я пикнуть не успела — раз, и мне какая-то растительная фиговина уже пытается ребра сломать.

А я, на минуточку, вовсе не умница Гермиона Грейнджер, которая против дьявольских силков заклинание знала. Я, кстати, это заклинание честно вспоминала, как и то, что я все еще миледи, но язык мой меня опередил.

Заклинание получилось очень витиеватым, но сводилось к тому, чтобы трава-мутант и породивший ее эльф одновременно сгорели и вступили во взаимодействие личного характера и сексуальной направленности.

Мне очень стыдно, правда! Но я так испугалась, что все это ляпнула не подумав, да еще на эмоциях. И поняла только, что именно я сказала, когда какие-то стебли вспыхнули, а остальные рванули к эльфу атаковать его с тыла. Не ценящий гостеприимства и хорошего отношения субъект сначала завис, дезориентированный, потом, видать, сообразил, какие планы у его лиан, когда они ему под камзол полезли, и живо их засушил. А потом на меня недобро уставился и опять конечностями зашевелил.

Но ничего нового наколдовать не успел. Как только трава усохла, Бочка, обретший свободу, раздумывать не стал и тюкнул эльфа кулаком по темечку.

Потом уже к месту стычки пришел Элланиель, привел товарища в чувство и объяснил тому, что шутить с нами не стоит.

Происшествие имело ряд последствий. Первое — все убедились, что я крутая магисса и могу одолеть эльфа. Слух о «Встрече на ЭльФе» распространился мгновенно и неслыханно поднял мой авторитет как среди местных жителей, так и среди вверенного контингента. Даже сами эльфы стали обращаться ко мне более уважительно, только смотрели порой как-то слишком задумчиво. Гномы так и вовсе сразу подошли компанией и поинтересовались, будем ли мы делать амулеты с противоэльфийскими чарами. Мол, как только пацанята найдут способ пустую породу магией наполнять, так можно попробовать не только целительской силой их наполнять, как хотел Элиан, но и от остроухих чего-нибудь замутить. Обещали в дележе прибыли не обидеть.

С появлением эльфа, кстати, мои гномы перестали грызться и собачиться между собой и наконец-то полностью сосредоточились на деле и на том, чтобы чинить препятствия нашему высокомерному блондинчику. Проще говоря, они его никуда не пускали и троллили при первой возможности.

Ну а как остроухих стало двое, гномы окончательно спаялись в единый трудовой коллектив. И я отметила это как плюс от появления эльфа.

Еще одно последствие было в том, что я наконец-то получила сообщение от супруга. Правда, он сообщал в нем, что ко мне прибудет курьер с ограничивающими магию браслетами, которые я буду обязана носить.

Поэтому я сочла, что хорошего появление второго эльфа принесло все же больше, и решила окончательно закрепить перевес, направив их усилия на то, чтобы понять, что там за излучение у меня на руднике.

Но эти заразы спускаться вниз наотрез отказались. Заявили, что должны видеть солнце, а в недрах пусть людишки и гномы колупаются.

С солью они во мнениях разошлись, Элланиель утверждал, что никакой магии в ней нет, а Казур (странное имечко для эльфа, но как есть) утверждал, что что-то типично эльфийское ощущает. Но это в незаряженной. А вот в той, которую «обшишарили» мои пацанята, оба эльфа говорили, что магия есть, но не могли понять, какой именно направленности. Сами же они заряжать соль и шишар отказались. Для них это, видите ли, нецелевое использование магических сил.

В итоге пару дней я честно терпела их презрительные гримасы по поводу всего, чем мы тут занимались, а потом Тео сообщил, что со дня на день ожидается прибытие гонца с наручниками, а потом и специальной комиссии для моего освидетельствования. И я решила, что времени на то, чтобы тешить самолюбие эльфов, у меня больше нет, и пора спихнуть их в шахту.

***

Все силы мы бросили на подъемник. Сначала хотели сделать большой на конной тяге, потом я подумала — а смысл? Вход в шахту — это дыра чуть больше метра в диаметре, в нее одновременно больше двух человек не войдет, и не надо. Пусть лучше тут, на свежем воздухе стоят очереди ждут на спуск. Гораздо важнее продумать систему стопоров и блоков, чтоб кабинка не могла вниз сорваться и не требовала больших усилий для подъема.

Этим занимались и гномы, и часть арестантов. Остальных в распоряжение женщин отдали, сельское хозяйство поднимать: соль растворять, варить, выпаривать, снова растворять. И если Элланиель остался здесь ради сына, то Казура задержали именно наши опыты с подкормкой растений. Просто когда женщины осадок калийных (ну, я так думаю) солей получили, эльф учуял в них родную магию. И давай ходить кругами и пытаться понять, откуда она там взялась.

Поначалу эльф решил, что ее Элланиель «зарядил», потом на эльфеныша грешил. Когда убедился, что те непричастны, решил, что мы еще какого-то эльфа в плену держим.

А на кой нам еще один, нам и двух

Орать он перестал и начал сородича искать. Сначала магией. Бесполезно, только силы все потратил. Ушел в лесок и полдня там сидел, не иначе как от солнышка подзаряжался. Вернулся голодный, а еды, естественно, нет. Намекнула, что у нас тут кто не работает, тот не ест. Сходил, чего-то то ли купил, то ли у деревенских баб выпросил. Опять пригрозил, что королю на меня жалобу накатает.

На следующий день начал пленного эльфа вживую искать. То, что все ему сказали, что нам двоих эльфов выше крыши, Казура не впечатлило. Гномы, понятное дело, всполошились, когда этот неугомонный в их кибитки полез, в мастерские заглядывать начал и в дома стучаться. Попытались ненормального побить.

Но тот подзарядился в лесу хорошо и всех лианами своими скрутил. Пришлось опять звать Бочку, чтоб тот его утихомирил, и приставить к болезному на постоянной основе.

Потому что гномы вместо того, чтобы подъемник монтировать, как встревоженный муравейник понеслись свое добро перепрятывать и на эльфа ловушку готовить. Еле успокоила их, сказав, что эльф на голову стукнутый и к ним не подойдет больше, потому что под конвоем Бочки ходить будет.

Бочку гномы после того, как он Казура в первый же день по темечку отоварил, полюбили, зауважали и на то, чтобы он эльфа под присмотром держал, согласились.

Не найдя нигде сородича, Казур снова пришел на солеварню. А там выпаренной соли больше стало, и она еще сильнее фонила магией.

Чудик этот в нее упал, стал под себя грести и кричать, что это мы реликвию их украли и на соль ее смололи. Обещал отписать Владыке. Верещал о том, что всех нас повесит за ноги и будет пытать. Даже пытался напасть на Варлею, как старшую над производством удобрений.

К счастью, к этому времени на солеварню подошел Элланиель и собрата чем-то напоил. Тот успокоился и уснул. Отнесли бедолагу к нему в комнату и оставили там с Бочкой. Эльф проспался и стал более адекватным. Элланиель в это время вник в технологию солеварения, проследил за процессом и тоже подтвердил, что да, в наших удобрениях эльфийская магия.

Потом ненормальному все это по полочкам разложил. Тот долго думал, чего-то на листочке высчитывал, пытался снова обвинить нас в краже реликвии, но сходил изучил кучи соли и убедился, что из куска их реликвии мы столько минерала никак получить не могли. Задумался. Я опять предложила спуститься вниз, в шахту, намекнула, что, мол, другие эльфы говорили, что чего-то там ощущают. Опять начал орать, что если мы заперли эльфов внизу, то нас всех казнят самой страшной смертью.

Психанула и ответила, что по мне и так плаха плачет, и двум смертям не бывать, а одной не миновать, так что мне на его угрозы по барабану. Ну немного другими словами, но по сути верно.

Долго молчал, а потом заявил, что у меня очень странные заклинания, и он просит их к нему не применять. Поняла, что когда злюсь, начинаю на русском ругаться, а они этого не понимают. Пообещала сдерживаться. Эльф сказал, что как только выберемся отсюда, лично закует меня в антимагические браслеты. Покосился при этом на Бочку, который скромно стоял в стороне.

Потом гномы закончили монтаж подъемника, опробовали его и сказали, что можно им пользоваться.

И встала задача, как нам спустить вниз эльфов.

Гномы предложили попросить Бочку скрутить их и просто спустить вниз, и я тоже склонялась к этому. Во всяком случае, по отношению к Казуру внутри меня ничего бы не дрогнуло, столько крови он нам всем попортил за эти три дня. Но с Элланиелем я так поступать не хотела.

Во-первых, видела, как привязались к нему мальчишки, и фельдшер наш тоже смотрел на него с долей уважения и восхищения. Во-вторых, он уже доказал свою пользу, и настраивать его против себя не хотелось. Я снова попыталась убедить его спуститься в шахту и подтвердить или опровергнуть версию о том, что там закопана эльфийская реликвия и потому наша соль впитала ее эманации, но он ни в какую.

Ну бред же! У меня весь лагерь в невыносимых условиях роет не пойми что, потому что когда-то каким-то эльфам что-то там причудилось. Ладно лагерь, у меня там дети работают!

Я их всех, кстати, к Элланиелю приставила перенимать основы магических знаний. Он такие глаза сделал огромные, когда я привела к нему толпу оборванцев и сказала:

— Сидеть, слушать и фиксировать каждое слово! Кто хоть на шаг отойдет, того ваш учитель превратит в кокон из лиан. А я добавлю!

И ушла. А вся толпа так за эльфом и ходила. Потому что он превратит или нет в кокон, неизвестно, а я-то точно великая магисса, которая эльфа враз побьет. А значит, меня надо слушаться.

А мне просто на самом деле некогда было заниматься детьми и вникать, чему он их там учит. А оставлять их шляться по лагерю, где гномы строят подъемник, женщины работают с кипятком, да еще и полоумный дивный мужик по территории бродит, идея тоже так себе. Мне казалось, что я придумала все отлично, пристроив их к эльфу.

Оставалось только разобраться с шахтами, чтобы больше не думать о поиске реликвии, а сосредоточиться на добыче соли, и поставить перед гномами задачу разработать маркетинговый план по завоеванию рынка удобрений. И всё, каким бы местом ни повернулась судьба лично ко мне, у жителей нашей дружной колонии уже было бы будущее.

Но эльфы встали в позу, и потому их мнение решено было не учитывать.

Мы уже продумали, что сначала Бочка эльфов оглушит, мы загрузим дивных в подъемник, а он внизу их выгрузит. И что сделаем все под покровом ночи своими силами, чтобы не подставлять никого из жителей поселка. Если что, я скажу, что провернула все сама, потому что благодаря системе блоков с подъемником действительно мог управляться один человек, как спускать его, так и поднимать.

А дальше вниз спущусь я, дождусь, когда эльфы очухаются, проникнутся магией и скажут, есть тут их чертова реликвия или нет. И если есть, то пусть хоть направление укажут, где ее искать, а где спокойно соль добывать. Потому что у меня в планах добывающий комбайн, и если он раздробит их великую реликвию, то от нас мокрого

Но когда мы обсуждали план, пришла Варлея и внесла коррективы. Она сказала, что у эльфов есть снадобье, которое помогает им расслабиться и уснуть. Они, мол, слишком привыкают постоянно слушать мир и реальность, и у них бывают от этого проблемы. А зелье на время отключает их от этого.

Ну и всё, план сложился.

Но кто же знал, что у ушастых, как я уже говорила, есть фобия? Не могут они, оказывается, под землей находиться…

Глава 18. В шахте

Зелье у эльфов оказалось убийственным. Не буквально, конечно, но почти. Вырубило обоих на раз не хуже эльфоукротителя Бочки. Мне даже совестно стало немного, что я им такой неласковый прием оказала, что всё время они в бессознанке. Но что поделать, это не я такая, я вообще нежная и хрупкая миледи, это работа у послов опасная и вредная для здоровья. Но ничего, как про сокровища расскажут, мы их молоком напоим.

Так я убеждала себя, пока в шахте хлестала эльфов по щекам, пытаясь привести в чувство.

Мы сделали всё по плану — Варлея выкрала зелье, мы им эльфов напоили, усыпили, и Бочка незаметно на рудничной тачке вывез их к подъемнику. Спустил, выгрузил и ровненько у стены забоя уложил. Потом поднялся, уступил мне место, а сам на стреме остался.

Сначала я будила Элланиеля как более адекватного, но когда не смогла его поднять, принялась трясти Казура. Когда ни тот ни другой не проснулся, я немного запаниковала и позвала на помощь.

В шахту спустились гномы и фельдшер с Варлеей. Гномы пытались привести эльфов в чувство магией, фельдшер нюхательными солями, но и у них ничего не вышло. Голубки наши даже не трепыхнулись. Варлея сказала, что это зелье такое, оно эльфов от реальности отключает, хоть что делай, не встанут. Надо ждать.

Надо так надо. Стали ждать. Гномы пока пошли по шахте бродить, а Варлея с лекарем со мной остались.

И чувствую я, что между этими двумя что-то есть. Вот прямо в воздухе витает. А фельдшер-то у нас с изъяном, после него бабы порченные становятся, а Варлея мне здоровой нужна. Ну я и намекнула аккуратно, что если Багин с девкой что плохого сделает, я ему причиндалы откручу.

Лекарь, понятное дело, возразил, что он помыслами чист, как божий агнец, и к помощнице моей со всем уважением. Варлея тоже давай за него заступаться, что он такой весь распрекрасный, а люди на него всё наговаривают по злобе и зависти. А я на нервах из-за эльфов этих полудохлых, да еще ни света, ни воздуха свежего, только своды разноцветные психоделические нависают. В общем, завелась немного и напомнила ей, к чему ее неуемная жалость привела.

Варлея в слезы, прощения давай просить и говорить, что всё, близко больше к Багину не подойдет от греха подальше.

Тут фельдшер наш тоже малость психанул. Расшумелся, что почему это у него из-за какого-то чувака не может быть нормальной семьи. И ногой тело, с которым рядом сидел, двинул в сердцах.

У нас гномы когда ушли по забоям бродить, они все факелы с собой унесли, нам только один оставили. Мол, надо будет — дополнительный зажечь можно. Нам одного хватало, пока мы ждали, что остроухие очнутся. Темновато, жутковато, но не страшнее, чем в ноябре в спальном районе, в котором фонари не работают.

И вот в потемках Багин двинул эльфа куда-то так, что тот вздрогнул и проснулся. Некоторое время лежал, смотря в своды шахты, пока мы все замерли и не дышали, потом Варлея всхлипнула, и Элланиель перевел взгляд на нее. Тогда до него дошло остальное.

Знаете, как выглядит эльф, который внезапно осознал, что над его головой несколько десятков метров солевых отложений, а не живописные ветви ясеня? Примерно как городской хипстер, которого заперли в лифте с неисправной кнопкой и очень недружелюбным сантехником.

Секунд пять в шахте стояла такая тишина, что было слышно, как у Варлеи стучат зубы, а вдалеке башмаки гномов. Потом наш эльф сел, огляделся, и зрачки его стали похожи на два черных блюдца на белом фарфоре. Багин первым заподозрил неладное и дернулся к нему, попутно запнувшись о второго эльфа. Элланиэль между тем начал хватать ртом воздух, забыв, что кислород в легкие нужно не только впускать, но и выпускать.

— Тихо, мужик, тихо, — пробасил Багин, выставив вперед ладони. — Мы в безопасности. Дыши со мной, раз-два, раз-два…

Варлея в это время зажгла еще факел, чтобы показать, что мы всего лишь в шахте и тут совсем не страшно, и, бросившись ближе к лекарю, тоже запнулась о второго эльфа.

Он открыл глаза, поморгал и принялся вставать. Варлея закрепила факел в держателе и бросилась помогать эльфу встать. Тот огляделся, понял, где находится, и тонко-тонко и жалобно заскулил.

— Да что с ними? — спросила Варлея, зажигая еще один факел.

Но эльф, убедившись, что глаза его не подвели и мы под землей, взвыл и прижался к стене забоя, будто надеялся просочиться сквозь нее.

— Похоже, у них боязнь замкнутого пространства, — вздохнула я, проклиная себя за самонадеянность. Поискали сокровища, называется.

Казур тем временем открыл глаза, и в них читалось четкое намерение: либо он сейчас окажется на поверхности, прорыв туда туннель голыми руками, либо прикончит всех нас.

Он даже пальцами шевелить начал и бормотать что-то на своем эльфийском, а я подумала, что если он призовет сюда корни с поверхности земли, то нам всем точно будет крышка.

И тогда я дернула эльфа за ноги, чтобы повалить на спину и не дать начать колдовать. Затем схватила его за руки и склонилась к самому лицу, чтобы заглянуть в его безумные глаза:

— Не смей, — сказала я. — Если своды обрушатся, мы тут все погибнем.

Зря. Казур начал вырываться, ругаясь на своем, Элланиель снова забыл, что надо выдыхать, и начал синеть, и в добавок ко всему раздался скрежет.

Я-то поняла, что это так подъемник опускается, а эльфы подумали что-то свое. Элланиель замер в руках Багина, а Казур, наоборот, задергался сильнее, пытаясь колдовать. Варлея схватила его за одну руку, а мне пришлось на него лечь, чтобы вторую придавить своим весом и одновременно

— Госпожа Александра? — услышала я голос Теодора. — А что тут происходит?

Ну почему они всегда появляются так не вовремя?!

— Обнимаемся! — гаркнула я. — Разве не видно?

Хотела много еще чего добавить на тему нетрадиционных отношений и не очень умных охранников, которые ночами вообще-то должны спать, но тут эльф из-под меня вывернулся и на грудь к охране моей бросился. А потом подъемник увидел и в него запрыгнул.

И вот отпустить бы бедолагу с Богом, но у него взгляд такой нехороший стал — и невменяемый, и торжествующий одновременно. И я почему-то подумала, что он, как только наверх выберется, непременно устроит что-нибудь, чтобы всех нас тут оставить навсегда.

— Стоять, падла! — заорала я.

И эльф замер.

***

Теодор сказал, что за то, что я сделала с эльфами, меня точно казнят, как только об этом узнает владыка Вечного леса или наш король. И скрыть уже не получится, слишком много у произошедшего было свидетелей. Единственный вариант — сделать так, чтобы эльфы сами за меня вступились.

Но как?! Если Элланиель просто сидел у тоннеля в выработку, закрыв глаза, и, раскачиваясь из стороны в сторону, бормотал что-то, больше похожее на молитву, то Казур, даже замерев в нескольких шагах от нас, пылал от ярости.

— Я понимаю, что вы меня ненавидите, — сказала я Казуру, отойдя в его сторону и встав рядом. В первую очередь хотелось все объяснить ему, как наиболее пострадавшему от моих действий. — Но я не могла поступить иначе. Вы ищете реликвию, ощущаете здесь свою магию, но никто не хочет спуститься вниз, чтобы проверить, тут она или нет. Вы надеетесь, что однажды люди откопают ее и вернут вам. Но вы не думали, что ее больше нет? А что, если боги преднамеренно лишили вас ее? Взяли и растворили вот в этом минерале? — Я обвела рукой своды шахты. — И тогда, где бы вы ее ни искали, вы ее не найдете.

Эльф продолжал прожигать меня взглядом, хоть и не мог пошевелиться. Не действует на них магия, как же. Я же чего-то натворила…

— Но предположим, что реликвия здесь. А если при проходке мы найдем ее и повредим? Расколем на множество кусков? Вам не простят, что вы были рядом и не уберегли свою реликвию от варварской расправы. Я просто хотела, чтобы вы сказали, тут ваша она или нет. Я не знала, что вы не можете находиться под землей. Я не хотела навредить вам. И я прошу у вас прощения.

Я подняла на него умоляющий взгляд, но Казур продолжал полыхать гневом. А у меня больше не было слов в свое оправдание, поэтому я поджала губы и отвернулась. В общем-то, я сделала, что могла.

— Если вы меня убьете, это ваше право. Но с моей земли без меня вы ничего не возьмете, — бросила напоследок и мысленно добавила: «Слово!»

Злилась я на этих дурачков-эльфов. Если у вас фобия, так скажите нормально, а не корчите из себя недотрог: «Пусть людишки и гномы копаются, а мы тут, мля, небесные создания»! Дебила два куска. Из-за них еще и мои люди под раздачу попали. Убила бы придурков.

Глянула на эльфа из-подлобья: может, еще не поздно?

— Ведьма! — внезапно гаркнул он.

— Сам такой! — не осталась в долгу я.

— Дура! — не унимался остроухий.

— От идиота слышу, — огрызнулась. — Мог бы сказать, что подземелий боитесь.

— Отпусти меня, дрянь!

— Да проваливай, маразматик!

Вот достал, честное слово. Лается, как собака.

Сказала и обалдела: земля под ногами эльфа стала расходиться.

Твою ж каску на покраску! Бросилась спасать придурка. Сама чуть в провал не угодила, но сумела его с ног сбить и от трещины оттолкнуть. И сверху на него упала.

— Так, все! Обследование шахты эльфами отменяется! — скомандовала, не спеша подниматься с эльфа. — Давайте все наверх, а то вдруг и эта шахта схлопнется и всех нас тут заживо погребет. Варлея, хватай Элланиеля и в подъемник первой, живо!

Девушка кивнула, и они с Багиным потащили эльфа на подъемник. Казур задергался подо мной.

— Лежи уже, болезный, это все из-за тебя, — пихнула я его локтем куда-то в бок. Замер.

— Госпожа Александра, вам надо наверх, — сказал Тео, делая шаг навстречу и протягивая руку.

Раздался хруст со стороны трещины.

— Тео, замри! Сначала женщины и де… гномы. Капитан покидает корабль последним, — ответила я и обратилась к эльфу: — А вы не дергайтесь, уважаемый, вы здесь со мной останетесь. Помирать, так с музыкой. Ну или в вашей компании.

— Ты ненормальная! — взвыл эльф.

— Ты на себя посмотри, малохольный, — огрызнулась я. — Пещеры небольшой испугался. Да над нами всего-то метров двадцать-тридцать породы. Для мага твоего уровня это тьфу.

— Я не маг земли, дура, — эльф вроде начал успокаиваться.

— А че тогда колдовал? — спросила, наблюдая за эвакуацией подельников. Тео отошел от расщелины и принялся помогать с подъемником, постоянно оглядываясь на меня. — На что рассчитывал?

— Хотел корни призвать, чтобы они меня отсюда вытащили, — сообщил эльф, тоже с интересом наблюдая за происходящим. Вернулись мои гномы и помогали Багину крутить ручку подъемника, чтобы быстрее поднять Варлею наверх.

— И ломанулись бы твои корни сюда, и своды над нами разрушили бы. И что, стали бы сами по своей воле трупы отсюда наверх вытаскивать? Или ты их в проход направить хотел? Но поломку подъемника я бы тебе не простила, так и знай. Мы на него столько сил и времени потратили. Видал, какой классный, вот уже снова вниз идет. Щас гномы поднимуться, потом Багин с Тео, а потом и мы.

— Не подумал, — буркнул эльф. — И вообще, встань с меня уже.

— Не могу, — призналась я. — Я боюсь. Если начались подвижки почвы, лучше не двигаться, а тихонько от места разлома отползать.

Помолчали, оба наблюдая за погрузкой гномов.

— Вот их как раз можно было тут оставить, — сказал эльф. — Для гномов подземные пещеры — дом родной.

— А я думала, для дроу, — заметила я. — Тео, не подходи, — предупредила охранника, который снова направился к нам. — Мы сами. Ну поползли что ли? Только надо откатиться подальше и ползти в обход. Ты как, двигаться можешь?

Мы лежали на краю трещины, и я действительно боялась пошевелиться. И в чем-то теперь даже понимала эльфов.

— А знаешь, я передумал. — Эльф обнял меня двумя руками и прижал к себе. Сильными руками, хочу сказать. — Я слишком давно живу на этом свете, устал. Скучно. Пора начать новый цикл. Так что я готов умереть вместе с тобой.

— Э-э, я рада за тебя, но я-то вечность не жила и умирать не готова, — я попыталась перевернуться и откатиться от края расщелины, в которую посыпались мелкие камешки с тихим шелестом. — И новый цикл еще неизвестно куда занесет меня на этот раз. Так что давай не будем искушать судьбу.

— Не-ет, моя ведьмочка, ты сама сказала, что хочешь умереть со мной. Так что я готов.

Тут Багин и Тео, которые копошились у подъемника, обошли нас с другой стороны и бросили нам веревку.

— Александра, обвяжитесь на всякий случай, мы вас вытянем, — сказал Тео.

Отличная мысль.

— Сказал бы, что не можешь еще шевелиться, — ворчала я, аккуратно, стараясь не делать лишних движений, обвязывая эльфа веревкой, — а то мозги только пудришь.

— Ты забавная. Как тебя звали в твоем мире? — вдруг спросил эльф.

— Саша, — брякнула я, прежде чем сообразила. — Чего? — быстро оглянулась, но Багин и Тео привязывали конец веревки к подъемнику и не обращали на нас внимание. — Какой другой мир, ополоумел совсем? Я жена милорда…

Блин, имя муженька от волнения как назло вылетело из головы.

— Ну-ну, — сказал эльф. — А «padlа» что значит? Это заклинание из твоего мира?

— Ага, в некоторых случаях ускорение придает. Снимается, правда, очень плохо. Иногда вообще никак, особенно если его вместе с заклинанием «заткнись» применить.

Я со всей тщательностью закрепила эльфа в стропах и махнула рукой Багину, что, мол, поднимай. Фельдшер с Тео начали тащить веревку, а хитрый эльф изловчился и опять схватил меня.

— Нет уж, Саша, — прошептал он мне в ухо, — теперь я тебя никуда не отпущу. И с милордом твоим решу вопрос.

Да блин! Я ведь только хотела с их несчастной реликвией разобраться! А сейчас вообще фигня какая-то вышла…

Глава 19. Неприятности множатся

Пока эльфа волоком тащили от трещины, он лежал и улыбался, как блаженный дурачок.

Нет, ну сказали бы, что у них проблемы, так я бы что-то другое придумала. А сейчас точно стуканут, как я с представителями дивного народа обошлась. И закапывать их поздно, как-то привязалась я к ним уже. Да и не смогла бы, чего уж врать. Это я только с виду вся такая суровая, злая и бесстрашная магисса, а на самом деле первая же и полезу спасать, случись что.

Вздохнула. Да, нехорошо получилось.

— Казур, вы извините меня еще раз. Я правда не думала даже, что вы боитесь, — начала я.

— Кто боится? Я ничего не боюсь, — со снисходительной улыбкой заявил мне этот не совсем адекватный тип.

— Но как же… — растерялась я.

В смысле не боится он? Тут трещина в полу из-за него возникла, мне как сейчас работы начинать? Я что, столько времени зря с гномами проектировала подъемник, конвейер и все остальное оборудование для работы?

— Эльфы не могут находится под землей, это правда, — сказал Казур, освобождаясь от строп. — Это противоречит нашей сути. Но страх нам не ведом.

Ага, не боимся мы. Конечно, мы просто паникуем и пытаемся похоронить всех вместе с собой.

— Тогда, может быть, вы все же попробуете сделать то, ради чего я все это затеяла? — спросила робко и вежливо.

Задумался, закрыв глаза и прислушавшись к чему-то.

— Думаю, да, я смогу попробовать уловить след нашей реликвии. Но мне надо, чтобы в шахте не было никого из посторонних.

— Я не оставлю вас одного, — твердо сказала я. А то кто знает, чего ему еще в голову взбредет. И так подозрительно, что эльф вдруг успокоился.

— Мы тоже остаемся, — сказал Тео. Багин кивнул, соглашаясь.

— Вы можете остаться, Александра. А остальные должны уйти. Тогда я попробую почувствовать что-нибудь, — величественно провозгласил посол.

Умоляюще взглянула на своих. Теодор упрямо свел брови, а фельдшер вздохнул и полез в подъемник.

— Мы обвяжемся веревками, — сказала я, — и возьмем кирки. Вы легко нас найдете.

— Госпожа Александра…

— Тео, это наш шанс узнать наверняка. Это важно для всех, — сказала я. — Все будет хорошо. И мы быстро.

Охранник недобро посмотрел на эльфа, и они с фельдшером начали подниматься наружу.

Я снова обвязала эльфа и себя и собиралась было взять факелы и идти по проходам, как Казур, хитрый жучара, притянул меня к себе.

— Вот мы и одни, Саша, — зашептал он и полез с поцелуями.

А я что? Я же кроме мужа ни с кем ни-ни. Удивилась. И даже растерялась. Сначала. А потом разозлилась и двинула засранцу под дых.

— Вы вообще что творите? У меня и так из-за вас одни проблемы и неприятности. Ладно, все с вами ясно, вам под землей вредно быть, у вас мозги набекрень съезжают. Пойдемте в подъемник. Фиг с ней, с вашей реликвией, все равно эту шахту теперь закрывать придется. И господин Сван меня убьет, когда узнает…

Я оттолкнула мужчину, стараясь не смотреть на него, и поднялась. Он схватил меня за руку.

— Подожди, Саша. Я действительно немного не в себе. Просто побудь рядом, я постараюсь сосредоточиться.

Недоверчиво посмотрела на него, но села обратно. Какая уже разница, сгорел сарай — гори и хата. Охрана все время меня на эльфах застает, так что милорду точно доложили об этом. Про то, что мы тут наедине остались, тоже сообщат, но это все мелочи. Сегодняшней выходки со спящими эльфами мне точно не простят.

Некоторое время мы сидели молча, и Казур просто держал меня за руку. Потом он поднялся сам, без моей помощи, хотя я была готова к чему угодно, даже к тому, что он грохнется в обморок или впадет в истерику, и тогда мне придется его как-то успокаивать и волоком тащить в подъемник. Встав и придерживаясь за стены, эльф пошел вперед.

Засеменила с факелом за ним. Его глаза были закрыты, и это изрядно нервировало. Во-первых, у нас

Но он как будто видел все и шел, не запинаясь, пока не остановился возле одного из коридоров. Там взялся двумя руками за стены и некоторое время стоял так и молчал.

Я старалась не дышать. Пусть уже скажет, что тут нет ничего, и мы спокойно будем добывать соль и делать из нее удобрения. Ну как только поймем, с чего вдруг тут трещина образовалась.

Наконец эльф перевел немного затуманенный взгляд на меня и сказал:

— Здесь есть наша магия. Но в очень малой концентрации. Как будто наша реликвия отдала себя, чтобы напитать всю эту землю.

Он пошатнулся, и я поспешила подхватить его под руку и отвести к подъемнику. По пути подумала, что на трещину надо бы бумажки-маркеры наклеить, чтобы понять, будет она расширяться или нет, но пока было не до нее.

Загрузила едва стоящего на ногах бледнолицего в спущенный подъемник и поднялась с ним наверх. Он едва дышал, и лоб его покрылся испариной. По всему видно, что мужик нереальное усилие над собой сделал, чтобы по забою пройти и чего-то там понять.

А кто хорошо и много работал, того ведь накормить надо, правильно?

Все вместе и отправились перекусить, и за столом все ждали, пока Казур поест и сам сообщит, что он там узнал. Эльф не торопился, ел специально неспешно, явно наслаждаясь всеобщим вниманием. А мне невтерпеж было: спать хотелось, а надо еще письмо милорду супругу написать, успеть первой покаяться, так что я поторопила:

— Господин Казур, значит, мы можем продолжать разработку шахты, раз реликвии там нет. Вы напишите свое заключение?

— Реликвии, может, и нет, а магия есть. Так что объявим это место заповедным, — важно заявил эльф.

Чего? Какое такое заповедное? А соль? Удобрения? Механизация? У меня люди и гномы заряжены уже.

— Вы сказали, что там концентрация очень мала, настолько, что кроме вас ее никто не ощутил больше. Да и вам могло привидеться… — хотела сказать «с перепугу», но смягчила: — С непривычки.

— Тем не менее, крупицы магии там есть, так что я буду писать Владыке и настаивать, чтобы эту землю передали эльфам.

Молчали все, и я в том числе. Да он издевается? Каким эльфам? У меня все распланировано — соль, шишар, обогащение породы, патент на подъемник и конвейерный способ добычи. Комбайн еще изобрести с каретным мастером надо, тут он нужнее, чем повозки. Земледелие поднять. Никаких заповедников и эльфов мне тут и даром не надо!

— Господин Казур, это моя земля и я тут хозяйка, — напомнила я. — Без меня здесь никто ничего решать не будет.

Эльф скривился:

— Александар, вы милая барышня, но ничего не понимаете в магии. Сила эльфийской реликвии должна принадлежать эльфийскому народу и никак иначе. Сегодня же я напишу Владыке. Благодарю за ужин.

Эта белобрысая сволочь поднялась, откинула салфетку и чинно прошествовала на выход.

— Н-да, дела, — Рагнар Скальбрек потер нос, будто поправляя на нем очки. — И что делать-то будем, госпожа хозяйка?

Хотела бы я сама это знать…

***

Для начала я решила поговорить с Элланиелем, чтобы убедить его остановить своего сородича. Но эльф не согласился. Он сказал, что если тот «чего решил, то выпьет обязательно», поэтому остановить Казура невозможно и, скорее всего, он уже обо всем сообщил Владыке.

Ругалась я долго и витиевато, а потом поняла, что если в наш тихий медвежий угол нагрянут эльфы, то хана моим проектам. Значит, надо ускоряться.

Первым делом выяснить насчет трещины в забое. Тут просто — натянуть бумажные ленточки, если порвутся, значит, трещина расширяется.

Для этого спустилась в шахту лично, как всегда с охраной. Они вообще решили меня одну никуда не отпускать, даже ночью в доме дежурство распределили, чем изрядно меня расстроили.

Ну чего меня охранять, если меня все равно, скорее всего, или невменяемой признают, или казнят? Или думают, что я сбегу? Ну-ну… Хотела бы, давно уже удрала бы. Не думаю, что это очень сложно, служанку, во всяком случае, до сих пор не нашли.

В общем, я спустилась натягивать бумажные полоски, и следом за мной отправились гномы — управляющий и два брата, тоже набившиеся мне в охрану.

— Боги, ну вы-то куда? А если здесь опасно? — спросила я, услышав скрип подъемника и подойдя взглянуть, кому отказал инстинкт самосохранения.

— Госпожа Александра, мы все-таки гномы и в шахтных делах лучше вашего разбираемся, — с обидой сказал господин Скальбрек. — Так что позвольте уж нам с этим делом разобраться, чего тут случилось и почему.

Пока я под молчаливые осуждающие взгляды охранников пыталась убедить гномов, что в шахте может быть опасно, и не подпускала их к трещине, подъемник снова заскрипел.

— Господин Сван? — удивилась я. — А вы тут зачем?

Вот кого-кого, а начальника колонии я увидеть как-то совсем не ожидала.

— Госпожа Александра, что происходит? Почему мне сказали, что скоро управлять тут всем будут эльфы, а шахту вы приказали засыпать?

У меня после этого даже слов уже не осталось, только одни междометия, и те с неприличным подтекстом. Подошла молча к трещине и показала ее Михаэлю. Тот приблизился аккуратно, осмотрел, присев на корточки, и задал самый резонный вопрос:

— Образцы из глубины этой расщелины брали?

— Собираемся, господин Сван, — управляющий продемонстрировал тому какую-то штуку типа ковша экскаватора в миниатюре.

— Действуйте, — сказал мужчина и под локоток отвел меня обратно к подъемнику. — А по поводу эльфов я бы хотел получить объяснения, госпожа Александра. Пойдемте ко мне в кабинет.

Теодор влез с нами третьим в подъемник, и довольно быстро мы оказались наверху.

— Хорошую штуку вы придумали, но как наверх в нем породу поднимать? — спросил господин Сван, которого гномы к своему детищу до этого не подпускали, мотивируя, что пока патент не возьмем, никому ничего не покажут.

— В тачках на колесиках, — сказала я, — закатил три штуки, поднял, выкатил и повез куда надо. А взамен пустые спустил. У нас каретных дел мастер есть, мы с ним такие тачки придумали, ребенок толкать сможет, а если лошадь в забой спустить, то хоть по десять штук враз цеплять можно.

Вообще не совсем тачки, скорее вагонетки, потому что полы в забое неровные и колеса

Вообще, до вчерашнего дня у меня все шло своим ходом к нашему будущему процветанию, пока я с эльфами так не лоханулась…

В этом я и покаялась в кабинете начальника колонии и призналась, что теперь просто не знаю, что делать, поскольку письмо Владыке, скорее всего, уже отправлено.

— Хоть Бочку отправляй, чтобы перехватил его. Наверняка ведь Казур с гонцом его пошлет, коротким сообщением тут не отделаешься.

— С каким гонцом, госпожа Александра? Никто не может это место без разрешения покинуть.

— Почему не может? Заборов нету, — не согласилась я.

Начальник долго молчал, глядя то на меня, то на Теодора, мрачно возвышающегося за моей спиной.

— Вы ничего ей не сказали? — наконец обратился он к моему церберу.

Я тоже перевела взгляд на мужчину. Не сказали чего?

Тео покачал головой.

— И? — поторопила я его.

Он отвернулся.

— Александра, здесь когда-то шла добыча довольно ценных самоцветов и руды, необходимой для нашего государства. Стратегически необходимой, хочу подчеркнуть, — мягко заметил Михаэль.

То есть это не совсем колония-поселение, это режимный объект. Логично. Но когда это было, сейчас тут ничего ценного не добывают. Об этом говорит и то, что забора нет. Я же легко приехала, никто нас не проверял и не досматривал даже. А если я вообще диверсант? Кстати, надо бы охраной вверенного мне объекта озаботиться!

— Все, кто попадает на эту территорию, связаны магически. Они не могут покинуть ее без разрешения. Они привязаны к этому месту, поэтому никаких гонцов тут нет. Почта отсюда отправляется раз в неделю. Единственное, скорее всего, у эльфов есть какие-то свои каналы связи, — пояснил мне мужчина.

— А перехватить их никак нельзя?

Тео опять бросил на меня очень странный взгляд, а господин Сван задумался.

— Надо для начала узнать у эльфов, как они связываются со своими.

Пришлось отодвинуть в сторону остальные дела и идти пытать Элланиеля.

И, собственно, зря я не сделала этого сразу.

У эльфов для передачи информации существовал ритуал, в котором участвовали деревья. На листе одного из них можно было написать послание, и они, сплетаясь корнями и соприкасаясь ветвями, передавали его дальше друг другу, пока не достигали Вечного леса. Притом, что мир Чусор недостатками растительности не страдал, то путь этот был проверенный и надежный. Единственный минус — листья не бумага, которая все стерпит, они могли исказить послание или вообще передать только часть. Владыка, получая подобным образом информацию от всех своих сородичей, уже решал, что делать дальше. Забить, забыть или послать. Гонца послать в смысле.

Элланиель сказал, что, скорее всего, поскольку напряжения в отношениях никто не хочет, Владыка как раз и отправит гонца за уточнением, чего именно хотел сообщить Казур, и потом будет принимать окончательное решение. Но вероятно, что одновременно с этим он попросит поддержки у нашего монарха, поскольку территория здесь вроде как и его тоже.

Помешать эльфу пообщаться с деревьями мы уже не успели. Но у нас оставался еще один путь — помешать добраться до нас гонцу. Выбор, само собой, пал на Бочку, как самого опытного в укрощении представителей дивного народа.

Осталось понять, как выпустить мужчину за пределы колонии. За этим я отправилась к Михаэлю Свану, который тоже собрал какое-то оборудование и отправился на рудник к гномам. Теодор только вздохнул и поплелся следом. Мне кажется, что охранник уже смирился с тем, что я, по его мнению, изо всех сил рвусь на виселицу, и принял это как неизбежное зло.

Так, под молчаливое осуждение, мы и прибыли к шахте. А там нас ждало кое-что интересное.

Глава 20. Злость, как двигатель прогресса

— Это горюч-камень, — объяснял мне гном-управляющий. — Не понимаю, как я его не почувствовал. Он ценный. Если мы сможем его добывать даже немного, то все равно будем в плюсе.

Горюч-камень? Уголь что ли ? Не похож совсем.

— Он горит? — уточнила.

— Он дает или тепло, или открытый огонь, в зависимости от силы воздействия на него, — пояснил начальник колонии, который тоже стоял рядом с расщелиной и задумчиво смотрел на камни в руках гнома. — И за это очень ценится магами.

— Это хорошо? — уточнила я, потому что на лицах коллег радости не наблюдалось.

— Скажем так, высока вероятность, что рудник и земли вокруг него корона у вас изымет, — пояснил мне Михаэль. — Если объем добычи оценят как перспективный. А при том, что работают тут все за еду, то перспективным будет любой объем.

Да это что же такое происходит? Мало мне эльфов, теперь еще и корона на мои владения хочет лапу наложить?

— А может обратно все засыпем и скажем, что так и было, — сказала, поддавшись безнадеге. И тут же пояснила, заметив внимательный взгляд охраны: — Шучу. Пойду милорду Рейвенкрофту напишу, пусть разводится побыстрее, пока меня невменяемой не признали и не отобрали все. Может он сумеет для вас хоть что-то от моего имущества сохранить, когда меня в дурку заберут или на эшафот.

— Вы за нас не беспокойтесь, госпожа Александра. Нам при любом раскладе только больше работать придется — что для эльфов породу таскать, что для короны горюч-камень добывать. Вы о себе побеспокойтесь, сами-то что делать будете?

— Если меня родового имения лишат? — я зашла на подъемники и остановилась, задумавшись. — К эльфам подамся. Буду боязнь закрытых пространств у них лечить. Вон, видите, — указала наверх, где в проеме маячила голова Казура, — некоторым из них это даже понравилось.

Подъем не занял много времени, с эльфом я общаться тоже не стала, просто обошла его и отправилась к себе. Надо и правда супругу написать обо всем, что у нас происходит.

Интерлюдия 1. Эльфийское посольство в Трассерии

Глава посольства задумчиво покусывал кончик пера, формулируя мысли для своего владыки. Единственное, с чем у него не возникло проблем, это с перечислением всех титулов

«Явных следов нашей великой реликвии на территории княжества Вазрайна пока не найдено. И это можно было бы воспринимать как хорошую новость, поскольку есть надежда отыскать ее в другом месте. Однако один из наших послов сумел преодолеть свой страх и спустился в шахту в местечке под названием Ноздрянский Спой», — старательно выводил глава посольства.

Далее он написал, что посол предположил, что их реликвия могла раствориться, чтобы напитать собой нутро планеты, и предлагает взять имение и земли некоей Александры Рейвенкрофт под покровительство.

«К похожим выводам пришел и второй посол, также посланный на поиски. Он сообщает, что магия эльфов словно парит в воздухе на Ноздрянском спое, но источника ее он нигде не обнаружил. Поэтому прошу вас, о Величайший Владыка дивного народа, сформировать и отправить в княжество Вазрайн группу для изучения хребта, на котором находится Ноздрянский спой, и дать разрешение на начало переговоров по отчуждению данной территории в пользу Вечного леса», — закончил глава.

Затем лорд Горпин перечитал послание и дописал, что пока Владыка обдумывает свое решение, он сам отправится в имение госпожи Рейвенкрофт, чтобы проверить выводы своих подчиненных. После этого отдал распоряжение подготовить отряд. Небезопасно нынче эльфам стало путешествовать по территории Трассерии.

***

«Уважаемый милорд Рейвенкрофт! Пишу вам это письмо, но поскольку не уверена, что вы его прочитаете, то сообщаю, что я нашла способ сделать его точную магическую копию. Это на случай, чтобы вы потом не говорили, что я вам не писала и ничего не сообщала».

Нормально нет так писать? Хотя сойдет, на витиеватый слог у меня ни сил, ни терпения нет. Сколько раз этой заразе голосовые отправляла и что, пришел хоть один ответ? То-то же! А потом скажет, что я, такая-сякая, за его спиной заговор плела. Нет уж! Сначала я письма по два раза писала, потом мне это надоело, с пером мучиться. И ладно бы еще по-русски писать, выдержала бы, но приходилось на местном изъясняться. Говорить-то я могла, а вот письменное изложение мыслей стало настоящей мукой. Я и озадачила мажонка нашего, раз он все равно без дела шатался, чтоб придумал копирку или ксерокс.

Пацан не подвел и вместе с эльфенышем, Руиром, и мастером Колесбергом они штуку такую замутили, что ты пишешь, и на соседнем листе сразу копия получается. Красавцы, короче. Я гномам велела на них патент оформить и насчет производства подумать, но все опять в деньги уперлось. Но управляющий документы честь по чести оформил и по каналам Михаэля отправил, сказал, так быстрее и можно будет канцелярию короля заинтересовать. Тогда, если они пацанам заказ сделают, то и аванс дадут.

Ну а я хоть за часть своей банды спокойна буду, а то сдернула всех с насиженных мест и вот как получилось — то эльфы донимают, то горюч-камень нашли на свою голову.

Вот об этом и принялась писать милорду, потому что охрана ему по-любому обо всем стуканула, так лучше уж я и сама покаюсь. И попрошу-ка я свое письмо Теодора отправить…

Интерлюдия 2. Дивьерская академия магии

Господин Свипт! А что вы тут? Если по поводу Лимара, так я тут ничего поделать не могу. Вы же знаете, это было политическое решение, — ректор магической академии усадил гостя в кресло и достал из сейфа бокалы.

— И вот зря ты, Георг, не отстоял мальчишку, — господин Свипт-старший удобно откинулся в кресле, достал из кармана конверт и небрежно бросил его перед ректором. — Глянь, чего он придумал.

Ректор долго сравнивал листки, всматривался в наброски чертежей и заклинаний, потом недоуменно посмотрел на своего посетителя.

— Погоди, Тарак, если я правильно понял, то это копировальная машина. И работает она за счет того, что строчки на листе просто… — мужчина вгляделся еще раз в заклинание, — слегка прожигаются?

— Ага, — кивнул довольный мужчина. — И много ты знаешь магов, которые могут выжечь на бумаге строки?

— Пожалуй, ни одного, это слишком кропотливая, долгая и сложная работа. Но тут дело в этом узле, так? И погоди-ка, ты хочешь сказать, что это придумал твой сын?

— Не один, но да.

Мужчина снова внимательно вглядывался в схемы плетений и заклинаний.

— Тарак, но это невозможно. Нельзя в один артефакт вплести магию людей и эльфов. И ты не говорил, что Лимар владеет огненной магией, я полагал, что он воздушник.

— Я сам не понимаю, что происходит. Но сын написал мне, что у них там есть еще один маг. Необученный, — мужчина многозначительно замолчал.

— Но так нельзя! — возмутился ректор. — Их нужно запечатать. Срочно!

— Или обучить, — мужчина постучал по листкам на столе ректора. — Георг, включи голову. Лимар подал документы на патент. Что скажут в канцелярии его величества, если узнают, что ты запечатал талантливого самоучку? А еще спросят, как так оказалось, что он нигде не учился? Возможно, отборочные испытания недостаточно продуманы, чтобы выявить таланты? А может, это ректор не справляется со своими обязанностями?

— Ты прав, Тарак. Надо срочно забрать этого мага к нам.

— Увы, не получится.

— Это почему еще? Испытания оформим задним числом…

— Это рудники, Георг, ты забыл, куда я отправил сына? Туда ссылают преступников. И если маг там, то он кто?

Ректор обмяк и сдулся, только глаза его продолжали жадно изучать листы со схемами.

— Но такие разные заклинания в одном камне… Как? И что это за камень? Я должен знать, Тарак, должен! Кстати, погоди-ка, мне же оттуда образцы доставили, чтобы мы заключение дали… Где же они?

Ректор принялся рыться в ящиках стола.

— Георг, успокойся, ты скоро все узнаешь. Как только зачислишь парней обратно в академию. Сделай это и отправь к ним преподавателя. Как будто у них… удаленное обучение. Я бы и сам послал туда мага проконтролировать, но хочется, чтобы у сына все-таки был диплом, понимаешь меня?

— Удаленное обучение? Удаленное… А знаешь, есть у меня один кандидат! Так, живо напиши мне точный адрес, куда оформлять командировку. Заодно заключение им отвезет и на месте всё посмотрит, там что-то неоднозначное было. Приказ о зачислении я ему с собой дам, сам заполнит, вдруг там еще самоучки есть. Как думаешь, года детям хватит, чтобы освоить азы магии, или лучше два?

— Лучше три, сын как раз академию к этому времени закончил бы.

Ректор согласно закивал и подвинул к себе письменный набор, потом взглянул на чертежи.

— Слушай, дружище, а можешь поспособствовать, чтобы мне такую же штуку Лимар соорудил, а?

— Непременно, друг, непременно.

***

— Казур? Вы что-то хотели? — эльф пришел, когда мы с Ольгардом Римлином гадали, где взять денег, чтобы послать обоз в ближайший городок на рынок за продуктами.

Логичней всего было бы продать горюч-камни, но на это требовалось разрешение короны. Тоже мне, изумруды и алмазы, понимаешь ли!

— Я был у Элланиеля. То, что вы заставили сделать мальчишек…

— Я никого не заставляла, Казур, — перебила я. Потому что достал меня этот эльф. Во-первых, он стукач. Мне буквально на следующий день Элланиель сказал, что эльфы уже выехали к нам разбираться. Во-вторых, гаденыш знает, что я не Саша, а потому, я уверена, рано или поздно сболтнет об этом. А в-третьих, он ведет себя так, что охрана убеждена, что у нас с ним роман. И если я до этого рассчитывала на поддержку супруга, все же до этого Роланд проявлял себя с положительной стороны, то блудную жену защищать он вряд ли будет. — Кроме вас, наверное. Тут да, признаюсь, что спустила вас в шахту, не учитывая вашего мнения.

— Госпожа Александра, — поморщился эльф, — не придирайтесь к словам. Я пришел сказать, что хочу права на это изобретение. Там использована эльфийская магия, и значит, право заявить об этой машине миру должно принадлежать эльфийскому народу!

Понимаете, почему у меня в голове временами вместо нормальных слов одни нецензурные обороты остаются? Потому что все время нечто такое вот является и что-то такое заявляет. И главное, он искренне считает, что прав и так все и должно быть. Рудник мой должен принадлежать великому эльфийскому народу, мой дом и земля тоже, я сама должна служить великому эльфийскому народу, а придумки мальчишек, само собой, тоже заслуга великой эльфийской магии.

Попросила счетовода оставить нас, закрыть дверь в комнату-сейф с той стороны и проследить, чтобы никто нам не помешал. К счастью, моя вездесущая охрана как раз по нужде отлучилась, или Казур спецом караулил, когда никого не будет, так что мы с эльфом остались одни.

— Значит так, дорогой мой Казур. Запомни раз и навсегда. Для меня единственный великий народ, который я знаю и которым горжусь, — это мой русский народ. Великий не только потому, что выиграл войну и таких нацистов, как ты, остановил. И даже не потому, что в космос первым полетел. А потому, что в каждом из нас, даже самом последнем пьянице и подлеце, силы духа на пятерых таких, как ты, хватит. И все здесь будет принадлежать моему народу, ты понял? Если надо, я флаг поставлю, храм построю и ров выкопаю, но ничего тут эльфам принадлежать не будет! Ясно?! — гаркнула я под аккомпанемент ударов в дверь. — У меня есть своя страна, своя Родина, и все здесь мое! А ты пошел вон!

Не удержалась и добавила крепкое словцо. Ну реально достал, сил никаких нет, к тому же я просто кипела внутри. Американцы на Луне свой флаг поставили, а я Чусор помечу! Вот сейчас найду флаг и помечу хотя бы свое поместье.

— Ольгард, где карты? Пойдем границу отмечать, чтобы всяких гадов сюда не пропускать. И есть у нас флаг или что-то такое?

— Е-есть, госпожа Александра. Щит с гербом вашего батюшки. Подойдет?

— Да. На шест вели его прибить и пошли искать самое высокое место. И флаг попроси гномок сшить, пожалуйста, — немного успокоилась я. — А вы прекратите мне имущество ломать! — обратилась к охране. — Вы в моем доме, так и ведите себя, как положено гостям. И за порчу, кстати, деньги мне выплатите. Хотите следить — следите, но на глаза мне не смейте больше показываться, видеть вас не хочу, бездарей! Тоже мне охрана, вы Лютту нашли?

Мой сегодняшний цербер покачал головой.

— Ну правильно, — я поняла, что снова завелась, увидев, что придурки сломали мне дверь. — От вас одни убытки, а пользы ни на грош. Одну единственную девку и то найти не можете. Видимо, придется ждать, когда она меня убивать явится, тогда, может, хоть поймать ее сумеете! Хотя и то вряд ли!

Злая и взбудораженная я схватила поданную Ольгардом карту своих владений и пошла осматривать границы. На самом деле, мне просто надо было пройтись, потому что где взять денег, я так и не придумала, эльф выбесил, охрана расстроила, и вообще чувствовала я себя полной кретинкой и неудачницей, которой муж даже весточки не присылает, чтобы дать знать, что он жив.

Хотя какое мне до него дело? Любится там со своей «экономкой», ну и в путь! Пусть она его хоть заездит. А я сейчас возьму мажонка, и мы с ним придумаем, чего нам такого сделать, чтоб больше ни одна сволочь на мою землю ступить не могла!

Глава 21. Граница

Пацанва собралась быстро, они даже спрашивать не стали, зачем мы идем к границам владений, просто собрались и пошли со мной. Но следом за пацанами увязались курирующие их эльф с фельдшером и неожиданно примкнувший к ним Бочка.

По дороге эльфеныш рассказывал, что они пытаются сделать из шишара целительский амулет, и у них есть некоторый прогресс, но пока не получается сделать все как надо.

— Наверное, мы что-то не так делаем, или камень целительскую магию плохо держит, — снисходительно пояснил мажонок. — Но пока амулеты работают не всегда так, как задумано.

— Не беритесь сразу за многое, пацаны, — посоветовала я. — Много на себя возьмете, или сами надорветесь, или технику испортите — перевернетесь или стрелу обломаете. Возьмите для начала что-то одно, самое нужное на данный момент.

— Люди кашляют после рудников, — Руир мысль понял верно. — Вы предлагаете сделать амулет от кашля?

— Нет, Руир, чтобы лечить кашель, надо знать его причины. Почему они кашляют.

— Из-за пыли, — к разговору подключился эльф. — Она в легких накопилась.

— Вот, — сказала я. — Значит, надо что? Сделать штуку, которая пыль из организма выведет. Человек почему кашляет? Потому что пытается рефлекторно избавиться от этой дряни. Но она густая и лежит на дне. Следовательно,

— Странная немного логика, но по сути верно, — заметил эльф. — Действительно, в этом случае есть смысл попробовать помочь человеку самому избавиться от пыли, а не глушить кашель. А что делать с кожей?

— А что с кожей? — спросила я.

Пока мы шли, я успокоилась и даже получала удовольствие от неспешной прогулки. Но намерение мое осмотреть границы не ушло. Пусть сегодня я обойду и не все, но если задаться такой целью, то за неделю управлюсь. Все равно на рудниках пока гномы хозяйничают, по хозяйству заключенные шуршат, а мне придумать надо, как их всех прокормить. Хотя чего думать, вот эльф, мне бы уговорить его помочь удобрения толкнуть. Его, правда, немного пока, но ведь и цену можно поставить повыше, уникальный продукт все-таки… Только согласится ли Элланиель?

— Пыль разъела кожу, там язвы кругом. Я мазью мазал, но она, во-первых, кончилась, во-вторых, слишком глубоко все въелось, — просветил меня Багин.

Плохо. За хозяйственными хлопотами проблемы заключенных я из виду упустила. И кум промолчал, паразит такой.

— В ускорении регенерации смысла, вероятно, нет, пыль внутри останется и продолжит разъедать, — принялась рассуждать я. Дома было бы проще, взяла банеоцин и пенку пантенол и всё. Ещё пластырь бактерицидный или клей БФ на крайняк. А тут чего у них вообще есть? — С точки зрения механики надо сначала примеси из раны убрать. То есть промыть или вытянуть.

— Промыть не получится, там корочки образуются, снимать их — лишние мучения людям, — пояснил фельдшер. — А как вытянуть, я даже не представляю.

— Как-как, магнитом. Магическим каким-нибудь. Придумайте пластырь, который будет притягивать к себе частички соли. Маги вы или кто? — сказала я.

Ну потому что смысл меня о таком спрашивать, я что — врач? Я крановщица вообще-то.

— А вы нам поможете, госпожа Александра? — насмешливо улыбнулся Лимар. — Земля же вас слушается.

— Как самый обученный маг из присутствующих? Непременно, — кивнула я. — Но сначала вы мне в другом деле поможете. Хочу, чтобы никто без моего дозволения на мои земли войти не мог. Вообще я о рве с водой думала и пираньями, но согласна и на что-то попроще. Есть идеи?

— С кем? — уточнил эльф. — Пиранэллами? Я о таких животных не слышал.

— Забудьте, — отмахнулась я. — Это из сказок. Рыбы такие зубастые, которые могут сожрать любого, кто к ним в воду попадет. Но мы же не звери какие, чтобы гостей им скармливать. Может, просто капканы?

— Но и гости не звери, чтобы на них капканы ставить, — возразил эльф. — Тем более, что скоро прибудет делегация моего народа. Вы должны выказать им всевозможное уважение. Их нельзя заставлять ждать на границе. Вы обязаны оказать им королевский прием.

А я ведь только успокоилась, расслабилась, свежим упоительным воздухом надышалась и даже в лучшее верить начала! И вот опять.

— Выведу пиранэлл, Элланиель, и вас первого им скормлю, — мрачно пообещала я. — С чего бы это мне радоваться вашим сородичам? Я и вас терплю только ради вашего сына. И я задолбалась повторять, это моя земля и никто сюда по своему хотению приходить не будет!

Нет, обычно я спокойная, правда. У меня работа ответственная, которая сосредоточенности требует и внимания. Была когда-то. Но вот с того момента в кафе, когда я про Колю узнала, во мне что-то поломалось. Наверное, чаша терпения переполнилась. А потом еще и мир этот магический, и муженек такой же изменщик, и эльфы эти наглые просто в край. Королевский прием им окажи, ага! А на какие шиши? Этих-то двоих еще прокорми, все время рожи кривят, то им не то, это не так. А еще с деньгами проблема, с продуктами беда, с шахтой непонятки… И стойкое ощущение, что за все происходящее ответственность на мне.

Это как в кране, понимаете, как бы стропальщики груз не закрепили, но отвечаешь за него ты, пока он на месте не окажется. И ты должна сделать все, чтобы он оказался там в целости и сохранности и по дороге никому не нанес урона.

Я отвечаю за этих людей, как за ценный груз, но они вместо того, чтобы просто висеть в стропах и ждать, пока я их приведу куда надо, творят всякую дичь и мешают мне работать. И ладно бы еще это был мой груз, моя ноша. Так нет, это совершенно посторонние личности, вроде эльфов, которые непонятно как запрыгнули к нам на борт и настойчиво норовят поломать всю конструкцию. И еще и дружков своих требуют обласкать! Да щас!

Конечно, я немного вспылила. Даже ногой топнула. А под ней земля затрещала и по ней трещина побежала. Опять, да. Я на пятую точку упала и так, задом пятясь, отползать начала.

Элланиель заорал, чтобы я прекращала, Багин кинулся пацанву оттаскивать, а я только рот открывала, завороженная зрелищем.

Когда эльф перестал визжать и ругаться на своем, а трещина расширяться, тогда только я догадалась развернуть карту, расстелив ее прямо на земле.

— Это чего получается, это теперь мы правда рвом окружены? — спросил молчавший до сей поры счетовод. — А как мы теперь на рынок поедем? Гномы там разного для торговли собрали. Ох, как нехорошо получилось, госпожа Александра!

***

Ну точно, гномочки же и сетей навязали, и камыш с рогозом по берегам в дело пустили, Бранир Колесберг тоже хотел по рынку пройтись, глянуть, что он предложить сможет. Это только мне на продажу предложить нечего, кроме разве что удобрений. Но к эльфу с этим пока лучше вообще не подходить…

— Как-как, мост строить будем. С подъемником справились, и с этим разберемся, — ответила я счетоводу и огляделась. — Кто-то видел моих охранников?

Из-за спины безутешного эльфа показался один из моих надсмотрщиков. Оглядела я его придирчиво. Видимо, они буквально решили не попадаться мне на глаза.

— Пост охранный здесь сделать сможете или для вас это слишком сложно и мне попросить гномов?

— Уточню, — сказал охранник и отступил куда-то в тень так, что я потеряла его из виду.

— Отлично, тогда осталось понять, что и как я сделала, чем это грозит и как сделать, чтобы трещина не расширялась, — преувеличенно бодро сказала я,

— Вы чудовище, госпожа Александра! Человек не имеет права просто брать и менять окружающий мир в угоду своим желаниям, — снова начал эльф подливать масла в огонь.

— Человек не имеет права, а эльф? Разве вы не заставляете животных выполнять ваши желания, а растения расти там, где им расти вообще-то и не положено? — спросила я.

— Это другое! — заявил ушастый.

— То есть вы считаете, что вам позволено больше, чем всем остальным. А поясните, с чего это вдруг? Потому что вы эльфы? Великая раса? Так может нам тут всем ниц пасть и пятки вам целовать начать? А не отправиться ли вам в свой великий и могучий лес или где вы там живете? Потому что напомню еще раз для особо непонятливых: здесь моя земля и правила здесь устанавливаю тоже я. И ваше мнение меня не интересует, — я отвернулась, не став развивать мысль.

Мне и без эльфа страшно, а вдруг я вернусь, а на месте дома и казарм провал? Мне-то кажется, что трещина по границе пошла, но кто знает, куда и когда она свернет? Я так-то согласна, что не должен человек в природу вмешиваться без особой необходимости.

Но с другой стороны, у нас же нет шкуры, как у животных, и зубов и клыков, чтобы сырую пищу есть. Значит, мы иначе должны создавать себе условия для выживания, берлоги и норы не наш формат. Поэтому вопрос не в том, чтобы сделать или не сделать, а в том, чтобы найти разумный баланс допустимого и необходимого. Мне надо защитить свои земли от чужого посягательства, но местного армагеддона я устраивать не планировала, это случайно вышло.

Но эльф считал иначе, а потому недовольно сопел. Но хотя бы молчал, и я сумела взять себя в руки. Они меня своими выходками в могилу раньше времени сведут. Или до греха доведут. Эльфоубийственного. Но это позже, а пока:

— Руир, позови сюда мастеров-гномов, нужно организовать помещение для поста, думаю, пока приспособим под это дело фургон. Затем надо сделать замеры для моста, будем сооружать откидной, Лимар, ответ от отца был? Маг приедет?

— Думаю, да, — кивнул мажонок, с интересом рассматривая невольное дело рук моих.

— Думаешь? — строго уточнила я. Мне вообще-то наверняка знать надо.

— Я объяснил ситуацию, отец должен принять меры, — Лимар отошел от края и принялся, прищурившись, рассматривать меня.

— Хорошо, придумай способ, как натянуть нитку над нашим рвом, надо убедиться, что он не расширяется. А я попрошу господина Свана выделить людей, чтобы обследовать края рва и убедиться, что трещины не расходятся в стороны. Ольгард, предупреди гномочек, что пока их выезд откладывается. Чего стоим, за работу! — я махнула рукой, чтобы подтолкнуть спутников к делу.

— Госпожа Александра, а я? — эльфеныш умоляюще смотрел на меня. — Я тоже хочу помочь.

— Учитесь у малого! — строго сказала я его отцу. И обратилась к ребенку и фельдшеру: — А с вас пластырь для ран и лекарство от кашля. Нам потребуются крепкие и здоровые работники.

Я еще раз окинула взглядом убегающую вдаль трещину и поняла, что не особо-то я и раскаиваюсь в произошедшем. А потому что кто к нам с угрозами, тому по сопатке! И это если мы еще кого-то сюда пустим!

***

Такой ударной стройки этот мир еще не видел. А потому что гномочки, которые хотят на шоппинг, — вот где великая сила, а никак не эльфы.

Которые, кстати, оба дулись. Ров вел себя прилично, не расширялся и заполнился водой, и теперь оба эльфа частенько сидели на берегу и ждали, пока там заведется живность. Конкретно они надеялись увидеть там пираний. Про то, что обычно плавает в крепостных рвах, я скромненько умалчивала, у меня-то ров не крепостной, а погранично-дозорный. Люди Михаэля Свана объехали мои владения и выяснили, что трещина идет не по всей границе владений, как я предположила, а появилась в местах, где по идее надо было бы разместить блок-посты для дозорных.

То есть природа поступила умнее меня и выполнила мое желание. Ну или не природа, а, как утверждали Михаэль и Лимар, — магия. Но раз это уже случилось, то нам оставалось к этому как-то приспособиться, потому что отменять свои заклятия-проклятия я не умею, да и не хочу.

Две башни и подъемный мост между ними мы построили как раз вовремя. Во-первых, вернулся наш гонец, который отвозил камни в местную академию магии и закупал кое-что из продовольствия.

К сожалению, гонец никакого ответа из академии не привез, сказал, что все передал им, но у них такая бюрократия, что неизвестно, сколько времени они экспертизу камней проводить будут. Но он готов хоть сейчас отправиться обратно и ждать ответа сколько потребуется. Сказала, что успеется, а нам пока надо гномочек на рынок сопроводить. Разрешение для этого Михаэль сделал, магическое какое-то, вроде как чтобы они могли ров переехать.

Во-вторых, прибыл еще один обоз с продуктами для арестантов от милорда Рейвенкрофта. На этот раз с нормальными. Поэтому мы с гномочками быстренько все переиграли — они должны были продать свои поделки и удобрения, которые подготовили женщины и заключенные, показать местным артефакторам регенерирующий амулет (Багин с эльфенышем молодцы, соорудили из шишара, как и солеудаляющий пластырь) и купить продуктов. Но теперь мы решили, что начнем восстанавливать поголовье скотины. Если молоко и яйца будут, то с голода не помрем, а без мяса прожить можно.

Еще я придумала, как нам почтой обмениваться через ров. Канатная дорога! Точнее ящик на тросе и с лебедкой, который мы туда-сюда тягали. Хоть каждый день почту передавай, жаль, гонец-почтарь так часто к нам не наведывался, но зато когда он появился, он привез письма для меня.

Эльфы уведомляли, что скоро прибудут и ожидают достойного приема. Ага, бегу, волосы назад.

Муж написал, что ждет отчетов не только от управляющего и охраны, но и от меня. Так-так, то есть писем моих он не получает, интересно… Еще муж напоминал, что сформирована комиссия для оценки моей дееспособности. Просил быть сдержанней.

Пришли бумаги от поверенного, что все владения официально мои и это согласовано на всех уровнях. Ну-ну, это потому что король еще про горюч-камень не знает… В конверте обнаружила чек на кругленькую сумму с пояснением, что это милорд Рейвенкрофт выплачивает мне компенсацию за ненадлежащую поставку провизии. Написала поверенному, чтобы передал милорду, что я

Потом только сообразила, что чек-то еще обналичить надо, а для этого в город ехать с охраной, обозом и т. д. Короче, сплошная морока. Так что будем автономное хозяйство поднимать.

Пришла и весточка из моего тепличного хозяйства, которое оказалось по ту сторону гор. Сообщали, что у них впритык к горам появился ров, в котором плавают какие-то слишком зубастые рыбы. Также сообщили, что мост проложили, но вот беда — тварюшки высоко прыгают и кусают тех, кто им не по нраву. Спрашивали, даю ли я дозволения на рыбалку или твари магические и попадают под закон об их охране. Решила рассказать о рыбах эльфам, авось свалят с глаз подальше.

И самое главное — пришло письмецо от отца Саши. Мужчина писал, что готов принять дочь в родном доме. Поэтому я отложила все остальные дела и стала готовится нанести официальный визит.

Глава 22. Новые люди - новые идеи

С отцом Саши ситуация сложилась непростая. Милавика отправила ему весточку сразу, как я попросила ее об этом, но старик гонца из колонии на порог не пустил, и тот вернулся ни с чем. Пришлось писать ему официальное письмо, мол, так и так, ваша дочь приступила к обязанностям хозяйки рудников и желает нанести визит и получить отчет за время, пока вы стояли, так сказать, у руля.

Мне Ольгард помог все это написать. Точнее, он и написал, у меня пока с перьями отношения не очень складывались, а старик мог почерк дочери знать.

Муж тоже, но он-то в курсе, что я на голову ушибленная, так что, может, и прокатит, а отца Александры я тревожить плохими новостями не хотела, потому что не знала, какие у них были отношения, раз мужчина и сам не приехал, и про приезд дочки знать не хочет.

Отправили мы официальный запрос через почтового гонца со всеми печатями и прочими приблудами, а в ответ тишина.

Разведка донесла, что сидит батя, как сыч, у себя в доме и на улицу носа не кажет, но приходит к нему служанка.

Служаночку подловили и расспросили. Та сказала, что господин ее чего-то там то ли магичит, то ли химичит, обложился книгами и из лаборатории не выходит. Но жив-здоров, накормлен. Настоятельно рекомендовали девушке письмо хозяину донести и намекнуть, что, мол, ответ официальный должен быть дан, игнорировать приезд дочери нельзя, потому что кому-то она, может, и дочь, но вообще-то новая владелица рудников, а он лицо материально ответственное и должен отчитаться честь по чести.

Снова послали письмо, еще более напыщенное и официальное, и к нему свое еще господин Сван послал, и гном, как лицо уполномоченное, тоже лепту свою внес.

И вот наконец-то пришел ответ, что отец дает согласие на визит даже не дочери, а уполномоченных лиц.

Поэтому мы живо все собрались и поехали к господину Густаву Макариничи, отцу Александры.

***

Инициативу в переговорах на себя взял Михаэль Сван, как единственный, кого отец Саши знал лично. Я тихо стояла за спиной мужчины и изо всех сил старалась не отсвечивать. Нет, господина Макариничи я не боялась, просто опасалась, что вдруг он каким-то образом поймет, что я не его дочь. Эльф же, зараза такая, догадался. Молчит только, не говорит, как именно, ну да ничего, я терпеливая.

Мужчина, что открыл нам дверь, и оказался Густавом. Это был немолодой, осунувшийся мужчина за полтинник в засаленном халате и разношенных тапках.

— Нет у меня никаких документов, так что не знаю я, что вам надо, — сказал он неприветливо вместо «здрасьте». Но в дом пустил.

Я сочла, что это неплохой знак.

На меня он старательно не смотрел, и я не понимала, то ли он забыл, как выглядит его дочь, то ли не хочет ее видеть. Начинать разговор с ним первой я не решалась.

Просто что я ему скажу: «Здравствуйте, папа?» Так он не отец мне, и я это знаю. Я даже рада, что родной отец оставил нас с мамой, и соединяться с кем-то другим родственными узами, мягко говоря, не хочу.

Начинать разговор, будто мужчина мне чужой, — тоже не дело, потому что мне-то чужой, не спорю, но Сашке он отец родной. И потом, если мой оказался подлецом и сволочью, это не значит, что все такие. Выяснить бы, что случилось, что он рудник оставил.

— Это большей частью формальный визит, — выручил Михаэль. — Я должен представить вам новую хозяйку, в чьем ведении теперь находятся рудник и земли. Это ваша дочь Александра Рейвенкрофт.

— Да какая же она мне дочь? Моя Александра никогда бы от родного отца не отреклась, — сказал мужчина, все также избегая смотреть на меня. — И из дому бы не выгнала.

— Что? — возмутилась я. — Я никого не прогоняла! И не отрекалась. Да как бы я могла вообще?

— Вот и я не знаю как. Только госпожа Рейвенкрофт сказала, что дел со мной иметь не желает, и настаивала, чтобы я на глаза ей попадаться не смел, писем больше не писал и сообщений не отправлял. Что, мол, знать меня не знает и ведать не ведает, — сказал отец, так и не глядя на меня.

— Я такого не говорила, — я растерянно переводила взгляд с одного мужчины на другого. — Это точно была не я.

— Да что я, голос и руку родной дочери не узнаю что ли? — рассердился мужчина.

— Ну а я, по-вашему, это я? — спросила.

— Да уж не уверен, — он наконец-то взглянул на меня. — Вроде похожа.

— По поводу голоса что скажете? — спросила довольно резко.

Задумался.

— Голос такой, но нотки не те, — мужчина принялся испытующе меня рассматривать.

Блин, не спалиться бы.

— Меня пытались отравить и подставить, — призналась я, без всякого апломба устраиваясь в кресле. — Экономка моего мужа. Она требовала, чтобы Роланд со мной развелся, и намекала, чтобы он отправил меня на казнь. Но тот вернул мне приданое и отправил сюда, может, догадался, что дело нечисто, раз советник, то дураком не должен быть. А может, время тянет или свою игру ведет, не знаю. Но мужем я его больше не считаю. Теперь сюда целая комиссия едет, чтобы решить, в лечебнице меня запереть или все-таки казнить.

Все молчали, скорее всего, такой откровенности от меня просто никто не ожидал,

— Селиана Вэйл обвиняет меня в попытке убийства мужа, но вы-то знаете, отец, как я супруга моего любила. На все ради него готова была. Да только глупая была — супругу моя любовь в тягость оказалась, а меня она до смерти довела. Но не это важно, я думаю, что та змея могла и вас против меня настроить. Я не знаю, кто и как вам писал, может, Селиана умеет искусно почерк подделывать, есть такие таланты, а может, и голос, но я могу чем угодно поклясться, что никогда ничего подобного, что отрекаюсь от вас и из дома гоню, я не писала. У меня ведь кроме Роланда, который меня ни во что не ставил, больше нет никого. Только вы. Так стала бы я вас от себя прогонять, сами-то подумайте.

— Прямо так всё плохо? — спросил мужчина.

Казалось, после моих откровений он как будто обмяк — напряженные плечи опустились, руки перестали судорожно комкать полы халата, и смотрел он на меня гораздо мягче и даже с какой-то нежностью.

— Даже хуже. Я служанку в свое платье переодела и вперед села, так карета тут же в обрыв упала, а девушка исчезла. Я уверена, что Селиана меня со свету сжить хочет, и рано или поздно доберется до меня. Если не руками комиссии, мужа или короля, то сама объявится или подручных пришлет.

— Госпожа Александра, вы не можете этого утверждать, — высунулся было Теодор, но я так на него глянула, что он сдулся и снова скрылся где-то в тени.

Нет, а как у них это получается, а? Вроде знаю, что конвой при мне есть, а если не вспомню, то и не замечу. Интересное умение, кстати, надо бы пару уроков взять…

— Ну, допустим, всё так. И чего ты хочешь от меня? Защитить тебя я не сумею, и на нового мужа денег не наберу уже, — Густав Макариничи снова напустил на себя неприступный вид, изображая, что он мне посторонний.

Но я-то уже поняла, что это не так. Потому что я хоть и глушила в себе это чувство, но всё время пребывания в этом мире на самом деле я обижалась на судьбу, что она забросила меня сюда, и что тут меня обидели, не выслушали, не поняли, выгнали из дома… Но стоило встретить человека, с которым обошлись так же несправедливо, даже еще хуже, как лелеемая мной обида прошла. И тут же захотелось восстановить справедливость. А еще мне мужчина понравился. Несмотря на его затрапезный вид, в нем чувствовался стержень. Он ведь выгорел когда-то, но не сдался, ребенка воспитал, дело семейное продолжал, в которое никто уже не верил. Да и сейчас он упрямый такой, сразу видно — боец.

— Отец, не нужен мне ни новый муж, ни старый. Возвращайтесь на рудники. Вы мне там нужны как помощник и наставник. И просто как близкий человек рядом.

Долго он еще кряхтел и сопротивлялся, все Санины грехи припомнил. В итоге не сдался, но обещал подумать. Я ему рассказала, что да как, чем занимаемся. Пришлось, правда, повернуть так, что это гномы сами всё придумывают, а я только не перечу. А правильно или нет — не знаю, вот и зову отца в помощники, что боюсь, что облопошат.

Рагнар тер переносицу и делал удивленные глаза, но молчал, меня не выдавал. А может, ему и самому понравилось себя героем-рационализатором чувствовать.

Михаэль, кум нашей колонии, вообще тенью прикинулся, когда я с отцом заговорила, и только поддакивал в нужных местах. И в конце поддержал, сказал, что тоже не верит, что я могла против отца злоумышлять, и сразу понятно, что девочку оговорили и против нее что-то плохое затеяли, оттого сюда на гибель и сослали. И про испорченные продукты добавил, и лихих людей, которых на дорогах так много стало, что и гонцы не всегда доезжают до места назначения. Добавил, что очень отец нам в поселении нужен, что без его догляду и ему тяжело.

— Да и сами понимаете, не женское это дело, арестантами управлять, — говорил Михаэль доверительно. — Они же границ не знают, мало ли кто что дурное удумает, тем более, что рудник пока закрыт.

В общем, проговорили мы долго, потому что потом и господин Скальбрек обстоятельно и неторопливо докладывал, что и как происходит на нашей земле, и про дорогу сюда, и про то, что за горами творится, и прочее. Рагнар, оказывается, неплохо ориентировался в происходящем и держал, что называется, руку на пульсе. Я и не знала, что он документы на патент на пластырь собрал уже и на амулеты.

— Вы поймите, господин Макариничи, Александра девушка у вас хоть и бойкая, но девушка же. Хрупкая и нежная, обидеть каждый может, — рассказывал гном, а отец с интересом рассматривал меня. — Вот, например, с шишаром она интересно придумала его снова в оборот пустить, но вы же понимаете, что как только прознают, из чего мы амулеты мастерим, так разбойный люд не остановить будет. Всё растащат, и ров не спасет. И ладно, если дочь вашу вместе с пустой породой не украдут. Ведь что за люди пошли, никакого почтения к чужим придумкам!

Закончилось всё тем, что отец попросил три дня на окончание опытов и сборы своей лаборатории и сказал, что после этого приедет.

Расстались мы весьма довольные друг другом. Отец сказал, что я замечательная дочь и способная и умная девушка, и что если муж меня не оценил, ну так сам дурак. Мы и шахту поднимем, и другого мужа найдем.

А я поняла, что если бы на Земле у меня был такой отец, как Густав, то никогда бы я за такого, как Николаша, не вышла. Но чего жалеть о содеянном, пора в обратный путь, нас ждут великие дела!

***

Мост и КПП мы построили вовремя, потому что к нам приехал архимаг-преподаватель. Когда Лимар узнал, кто явился по его душу, он долго и витиевато ругался непонятными словами, а потом словно растворился в пространстве, что его было и не найти.

По ходу, у него такой же талант, как у моих конвоиров. Я до сих пор обижалась на них, хотя каждый день писала и отдавала Теодору письма к милорду Рейвенкрофту, ничего личного в них не было, просто хозяйственный

Так вот, Лимар, когда с КПП пришел гонец и сообщил, что прибыл архимаг Божьяки Мор, шустро сдулся в неизвестном направлении, и мне пришлось самой встречать профессора. Но это оказалась… профессорша! Или архимагиня? Короче, это была женщина-магисса. Немолодая и крайне въедливая. Желание сбежать от нее к мажонку появилось через пару минут общения. Но, увы, я хозяйка этого места и такой вольности себе позволить не могла.

Заселяться в дом-контору магисса отказалась, сказала, что под учебные классы забирает себе один из бараков нашей колонии, а за ремонтом там проследит лично.

— Судя по тому, что я видела на въезде, строители у вас годные, — сказала она.

На мое возражение, что наш бюджет не предусматривает трат на перепланировку, мадам заявила, что она в принципе леди обеспеченная и может позволить себе такую небольшую вольность, как строительство собственной школы. Добавила, что утрет нос «этому выскочке», и потребовала в ближайшее время показать ей всех несовершеннолетних жителей поселка. Потом подумала и сказала, что, пожалуй, и заключенных она тоже осмотрит на «предмет латентной магической составляющей».

— Нет, — возразила я, на что магисса даже брови выгнула в удивлении, видать, не привыкла, что ей возражают. — Пока вы не объясните мне, что вы задумали, ничего, кроме того, что предусмотрено программой обучения, вы здесь делать не будете.

Она хмыкнула, оглядела меня внимательно и раскололась. Божьяки Мор было ее ненастоящее имя, это был псевдоним, под которым она преподавала в академии магических недорослей. Как ее звали на самом деле, магисса мне не сказала, только сообщила, что знакома с отцом Лимара и знает от него, что здесь когда-то был источник магии, а значит, если он не до конца высох во время войны, то у людей, которые здесь долго проживают, должны быть зачатки магии.

— Магов катастрофически мало, — рассуждала она, благосклонно согласившись отобедать со мной. Мои домашние, которые обычно составляли мне компанию, таинственным образом тоже куда-то все испарились. — Подумайте только, это три-пять процентов от населения Трассерии. В то время как у нелюдей все население стопроцентно обладает магией. Вам не кажется это странным?

Мне не казалось, поскольку я в магии ни бум-бум, но говорить об этом магиссе поостереглась, чтобы не стать экспонатом в ее лаборатории, а то, что она рано или поздно появится на территории нашей колонии, я даже не сомневалась. Поэтому только сделала заинтересованное лицо. А Божьяки вдохновенно продолжала:

— Мы всегда ошибочно полагали, что магией наделены лишь определенные представители людей и способности передаются по наследству. Но что, если предположить, что это не так? Что, если дело в том, что кто-то усваивает и принимает в себя магическую силу, живя на источнике, развивает ее и взращивает в себе, а в ком-то так и живут лишь ее семена?

— И вы, так понимаю, хотите взрастить их? — к нашему разговору без церемоний присоединились эльфы, которым тоже донесли, что в поместье прибыл маг, и они тут же явились оба.

— Полагаете, у вас что-то выйдет? А если люди, как менее совершенная раса, просто не приспособлены для управления магической энергией? — поддержал соратника Элланиель.

Ну с ними и так все понятно, националисты чертовы! Покашляла, предупреждая, что не потерплю дискриминации.

Вообще у нас уже состоялся с ними неприятный разговор на эту тему, когда Казур подловил меня в одиночестве и заявил, что я его не уважаю. Принюхалась, но спиртным от него не пахло. Тогда что за «ты меня уважаешь»? Пришлось объяснять, что меня так воспитали, что все народы равны, и исторический опыт моего мира показал, что когда кто-то думает иначе, то ничего хорошего из этого не выходит. Поскольку эльф безумно раздражал меня своими вот такими внезапными появлениями, то в выражениях я не стеснялась. Казур отстал и не донимал меня больше. Но потом похожую беседу пришлось проводить с Элланиелем, который казался нормальным, но внезапно тоже уверовал в свою исключительность. Так что эльфы у меня вроде присмирели и вели себя как адекватные взрослые люди. Правда, Багин мне по секрету сказал, что они боятся, что я найду способ их еще куда-нибудь засунуть, так сказать, в научных целях, потому и молчат при мне.

— А вот интересно, через сколько поколений эльфы выродятся как вид без своей реликвии? — задумчиво произнесла госпожа Мор. — Не потому ли вы тут носом землю роете, что за последние пару десятков лет у вас ни одного младенца не родилось? Ах да, эльфийские женщины — венец творения, но вот беда, они не могут забеременеть без посторонней помощи! Так может вам пора к ним человеческих мужчин пустить, они вам живо генофонд обновят?

Эльфы вспыхнули оба, развернулись и вышли.

— Госпожа Мор, ну зачем вы так, — попеняла я магиссе. — Эльфы полезные, пацанов магии учат и с удобрениями и растениями женщинам помогают. Не обижайте их, пожалуйста!

— Первый раз вижу высшую расу, за которых человеческая женщина просит! — крикнула громко Божьяки в сторону дверей. Оттуда раздался презрительный «фырк».

— Чисто детский сад на выезде, — пробормотала я.

— Согласна, — поддержала меня магисса и рассказала, что она думает, что дело в источниках магии, которые после войны переместились, и потому одаренные дети стали рождаться не только в семьях потомственных магов.

По ее мнению, магия ищет себе сосуды и наполняет тех, кто имеет к этому склонность. И хотела понять, так ли это на самом деле.

— Если посмотреть на карте, откуда у нас в академии студенты из простолюдинов, то можно выделить несколько районов. Я предлагала ректору отправить туда комиссию, чтобы оценить магический потенциал этих мест, но не встретила поддержки. Но теперь я приписана сюда на три года, и никто не помешает мне заняться изучением темы, которая на самом деле интересует меня, — подвела итог магисса.

Три года?! Она же за это время тут всех с ума сведет!

— И кстати, я договорилась, что всех вновь выявленных одаренных детей из простых сословий будут присылать сюда, — энергично добавила магисса. — Теперь вы понимаете, что нам нужна полноценная школа?

«Бежать!» — пришла мысль, когда магисса начала рассуждать о том, что ей нужен будет еще один барак под общежитие детей и отдельный дом для преподавателей, и что, так и быть, эльфов она согласна зачислить в штат, если они будут себя хорошо вести, а

С другой стороны, тетка готова вкладывать в мою колонию свои деньги.

— Госпожа Мор, зачем мелочиться? Давайте создадим проект современного научно-исследовательского образовательного комплекса и попросим на это финансирования у короны. Скоро прибудет мой отец, я уверена, что он поддержит эту идею. Тем более, что он давно работает над тем, как вернуть силу выгоревшим магам. Полагаю, вам будет что обсудить.

— Научно-образовательный комплекс? — задумалась магисса. — Вы знаете, звучит вдохновляюще!

Глава 23. Гости званые и нет

Через пару дней, как и обещал, приехал отец Саши. Я, признаюсь, перед этим волновалась. Мужчина мне нравился, и совсем не хотелось его обманывать, что я его дочь. Но как сообщить отцу, что его ребенок погиб и его место заняла чужая душа, я не знала. Поэтому меня мучали угрызения совести, и я никак не могла решить, как быть — молчать и делать вид, что его дочь внезапно повзрослела, или признаться во всем. Второе казалось честнее, но по совести это следовало сделать до того, как мужчина согласился переехать из родного дома сюда.

А сейчас я просто не знала, как ему сказать, что со мной не так. Он, расположившись, сразу отправился к Михаэлю Свану и гномам, сказав, что хочет поскорее вникнуть в мои дела и заботы. Проектом госпожи Мор отец тоже заинтересовался, но не верил в него. Сказал, что никто в нашу глухомань детей не пошлет, а если и отправят, то таких же, как остальной контингент, — правонарушителей, дебоширов и тех, у кого проблемы с магией.

За работой общались мы пока немного, но пристальные взгляды на себя за ужином я ловила и догадалась, что Густав Макариничи что-то заподозрил.

В итоге я помаялась и пошла за советом к единственному существу, которое было в курсе природы моего появления здесь — к Казуру.

С эльфами отношения у меня сложились несколько напряженные из-за того, что они никак не могли смириться с отсутствием во мне достаточного трепета к их расе. И слов о том, что они полезные, эльфы не простили, они решили, что я их использую, и обиделись. Оба. Я, видя их подчеркнутое высокомерие, намекнула, что не против, если они покинут мой негостеприимный дом, но уезжать они не захотели.

Так и торчали отовсюду их длинные уши, изрядно меня раздражая.

Но вот я осознала, какая я гадина и сволочь по отношению к отцу, захотела покаяться и выговориться, и мне потребовался эльф.

Но кроме того, что я не знала, как к нему подход найти, так у меня еще и стукачи на хвосте висели. Сначала я думала конвоиров моих обмануть. Но они же гады, реально прятаться могут, что не поймешь, тут они или нет.

Поэтому подумала и заявила им просто:

— Я иду к эльфу и хочу побыть с ним наедине. Ходить за мной нельзя, ясно?

— Госпожа, так нельзя, милорд будет недоволен, — тут же завел привычную пластинку Тео. Вот Грегор, в отличие от него, чаще молчал и относился ко мне как-то человечнее, чтоли.

— Мне нет дела до мнения человека, который не прислал жене ни одного сообщения и за всё время соизволил написать только одно письмо. К тому же нас с Роландом уже ничего не связывает, он мне даже приданое вернул. Так что больше не говорите мне про него, пожалуйста.

И я гордо направилась искать Казура. Нашла. Зараза этот облюбовал деловую часть моей конторы-дома и сидел там, ведя какие-то свои расчеты. По мне так чем бы дитя ни тешилось, лишь бы денег на свой прокорм давало, так что я не возражала. Но когда появилась Божьяки, она тоже облюбовала контору, и теперь они с эльфом там сидели вдвоем и всё время о чем-то спорили. Иногда обращались за советом к Элланиелю, но он мастерски научился избегать их, заявив, что у него сын, который требует внимания.

Казура эти слова, по-моему, зацепили, и он время от времени внимательно смотрел то на Элиана, то поглядывал, будто прицениваясь, на его мать, даже иногда бросал задумчивые взгляды на меня. Меня не покидало ощущение, что эльф задумался, как сказала госпожа Мор, об улучшении генофонда, то бишь о размножении, поэтому я попросила Бочку присматривать за Варлеей и если что — не особо церемониться, эльфа в мешок и ко мне на разборки.

Может, надумала, конечно, но после того, как Божьяки им в лицо кинула, что они все вымрут, их будто по башке торкнуло. Ну да не суть. Сидел эльф в кабинете с магиссой, и я скромненько туда явившись попросила его на пару слов.

Он согласился, и мы с ним ушли в комнату-сейф.

— Я с вами поговорить хочу об одном деликатном деле, — с некоторым смущением, с трудом подбирая слова, сказала я.

И что вы думаете сделал этот идиот?

Он начал раздеваться!

— Ты ополоумел? — заорала я. — Прекрати немедленно! Я к тебе как к другу пришла, а ты!...

Он замер.

— Как к… другу? Это как?

Так, приехали. Присела рядом.

— Милый мой, а расскажи мне, как вы там в своем лесу живете? К кому ты приходишь, когда тебе нужен совет, помощь, хочется выговориться или поделиться радостью?

Помните советский лозунг «От каждого по способностям, каждому по труду»? Это был принцип жизни эльфийской общины.

Они трудились на общее благо и занимались самосовершенствованием. Каждый эльф понимал, что от природы он неидеален, и всю свою долгую-долгую жизнь стремился стать более совершенным. Магически, физически и эмоционально.

И всё это прекрасно, конечно, только вот под эмоциональным совершенством у них подразумевается умение сохранять беспристрастность. Хотя как по мне, так они просто взирают на всех свысока и всё.

При таком подходе и зацикленности на себе понятия «дружба» у них не было в принципе. Было понятие долга и чести. Эльф должен заботиться о семье и общине и ставить интересы расы выше собственных. Если эльф якшается с недостойными расами (все остальные), проявляет несдержанность, не стремится стать «лучшей версией себя», не соблюдает субординацию (для них это важно), нарушает церемониал (не дай боже, смертный грех!), то всё это пятнает его честь.

Казур в этом плане был очень несовершенен, поэтому

— Погоди, а если вы все такие беспристрастные, то чего ходите дуетесь на меня? В смысле обижаетесь? — спросила я.

— Мы не обижаемся, мы показываем, насколько нам все равно, что ты думаешь, — просветил меня, судя по эльфийским меркам, которые живут по триста лет, совсем еще пацан.

— А-а! — покачала я головой. — Понятно. Жаль, а я с тобой посоветоваться хотела, но вряд ли ты что-то дельное скажешь. Менталитет у нас разительно не похож.

— Подожди, — эльф схватил меня за руку. — Я могу дать совет.

— Как эльф или как человек?

Эльф задумался.

— Ты мне и так уже помог, Казур. Спасибо, что не рассказал, что я не из этого мира, но я поняла, что отец Саши имеет право знать. Он любил свою дочь.

Порывисто обняла эльфа и вышла. Да, отец имеет право знать. Исходя из того, что мои шансы быть казненной велики, может, ему будет не так обидно, что на плахе окажется посторонний человек. И я пошла сдаваться.

***

Отцу я призналась. Было непросто, но я подумала, что так будет правильнее. Извинилась, сказала, что поступила нечестно и эгоистично и что мне действительно нужна его помощь, потому что если меня не станет, то оставлять рудник и людей, которые к нему приписаны, мужу и эльфам я не хочу.

Отец долго молчал, сурово взирая на меня.

— У меня были мысли, что с тобой что-то не так. Александра просто не стала бы всем этим заниматься. Она хотела лишь одного: быть любимой. Но я не думаю на самом деле, что она умерла. Полагаю, что часть моей дочери живет в тебе, раз тебе доступны ее знания и память. Так что ты остаешься моей дочерью, и я помогаю тебе всем, чем смогу. И не дам в обиду.

Для меня это были самые важные и нужные слова, после которых я подошла, обняла мужчину и просто стояла так, вдыхая его запах. Отец гладил меня по волосам, по спине и говорил:

— Поплачь, дочка, поплачь. А потом за работу.

И я ревела, пока не выплакалась. Наверное, это был единственный раз, когда я позволила себе это.

Зато потом взялась за рудники с новыми силами.

Конвейер строился, мосты мостились, бараки ремонтировались, будущий образовательный центр проектировался.

Он, кстати, вызвал живой интерес среди обитателей нашего поселения. Хотя поначалу в него никто в него не верил, но госпожа Мор сказала, что ее это не волнует и она все равно сделает то, что задумала. Поэтому вечерами мы обсуждали и проектировали самое прогрессивное для этого времени образовательное учреждение. Учебные корпуса, общежития и лаборатории, столовую, спортивный комплекс со стадионом и Дворец Культуры.

Последнее вызвало недоумение, но я объяснила, что если студентов, будь то хоть взрослые, хоть дети, ничем не занять и не организовать им культурный досуг, то они найдут чем занять себя сами, а это не всегда безопасно. А так они могут петь, танцевать, ставить магические шоу или спектакли и тратить на это свободное время и неуемную энергию. С этим все согласились.

Больше всех будущей стройкой заинтересовался Бочка. По такому случаю он даже отлепился от эльфов и пацанов и отправился помогать гномам.

Я решила, что раз мы запланировали грандиозное строительство, то нам потребуется, во-первых, камень и цемент, а во-вторых… Грузоподъемный кран!

Божьяки писала письма, носилась со счетами и сметами, а мы с моими мастерами-гномами усиленно создавали мою мечту. Но не успели мы соорудить наше прекрасное творение, как у нас появились новые гости.

На этот раз эльфы.

***

И все повторилось вновь. Мост, недоумение и порция презрения. Выговор с подтекстом о том, что я, как существо низшего сорта, не имела права препятствовать въезду эльфийских представителей на свою территорию.

Затем они чинно прошествовали к моему дому, и самый важный, судя по обилию золота на одежде, эльф потребовал немедленно выполнить их условия, а именно предоставить соответствующее статусу жилье, еду, слуг и информацию по тому, что происходит в их будущих владениях.

Желание послать делегацию подальше было практически непреодолимым, но я сдержалась ради отца, людей и нелюдей, которые от меня зависели.

Только когда разряженный тип выдохся, вежливо попросила его представиться. Последовал второй виток лекции на тему недостаточной почтительности. Поняла, что еще немного и нервы сдадут, и развернулась, чтобы уйти. Но меня тут же связали появившиеся отовсюду лианы.

— Прошу зафиксировать нападение представителя эльфийской делегации на хозяйку поместья, — спокойно сказала я.

И тут знаменитое и возводимое в абсолют эльфийское хладнокровие окончательно изменило мужчине, и он начал на меня просто орать и всячески оскорблять, ставя в укор то, что мои владения, видите ли, находятся достаточно близко и ему пришлось долго ехать, да еще и с неудобствами. Обзывал меня воровкой, похитившей их реликвию, обещал вывести на чистую воду и казнить самой мучительной смертью.

Я прям заслушалась. А вот мой отец, который и до этого не сильно ласково смотрел на эльфа, применил к нему маневр Бочки — попытался ударить.

К сожалению, этот эльф прибыл к нам не один, а потому отца живо скрутили. После чего остроухие сволочи с видом, что они тут полноправные хозяева, заперли нас в подвале моего же дома, предварительно заключив в кокон из лиан.

Вот такого расклада я никак не ожидала.

Глава 24. Покой нам только снится.

— Отец, скажи, это нормально вообще, нет? Нас с тобой, хозяев этого места, пришлые остроухие в кокон и в подвал засунули? — возмущалась я, пытаясь освободиться от лиан.

— Они эльфы, — вздохнул отец. — Высшая раса.

— А я, блин, крокодил! Супервысшая раса.

— У вас есть и такая? — спросил отец.

— Нет, просто загрызть кого-то хочется, — призналась я. — Принесла нелегкая паразитов на мою голову. С ними вообще что-то можно сделать?

Отец снова только пожал плечами. И тут одна лиана как-то слишком сильно впилась мне в плечо.

— Усохни, зараза, — шикнула я на нее.

И она усохла. Прямо на глазах скукожилась и отпала.

— Ха, живо отпустили нас, а то никого не пощажу! — нарочито уверенно сказала я. — Да я стальные тросы рвала, что мне зелень бестолковая!

Мысль о том, что неадекватным растениям ничего не стоит меня

Но побеги как будто поняли и отступили. Как появились ниоткуда, так туда же и смылись. Это чего, это я еще и так могу? Сверхъестественно!

Выйти из подвала труда вообще никакого не составило, эльфы, видимо, были так уверены в силе своих зеленых прислужников, что даже не заперли дверь. Так что явилась аккурат к трапезе, прошла и села на свое место. Захватчики, что оккупировали мой стол, хоть и старались удержать рожи, но челюсти уронили. Не в прямом смысле, конечно, но вид у них стал озадаченный.

Ели в тишине, хоть и без аппетита, но покинуть собственную столовую — еще чего не хватало!

— Надеюсь, вам будет не настолько удобно в моем доме, чтобы задержаться здесь, — бросила я, уходя.

***

Я ушла себе в комнату и легла спать. Уснуть, правда, долго не могла, всё думала о том, до чего же это несправедливо — что какие-то пришлые товарищи решили, что им всё можно, и ведут себя как узурпаторы, а я мало того, что не могу их выгнать, чтобы не накалять обстановку, так еще и должна молчать. В итоге уснула и всю ночь видела во сне, как гоняю остроухих веником по поместью.

Встала в отвратном настроении, сказала Варлее, что дома сегодня есть не буду и вообще находиться, и ушла. Первым делом навестила фельдшера, убедилась, что занятия с пацанами идут по расписанию, что заказ на медикаменты с гномочками он передал и что тяжелых больных в его вотчине нет.

— Слушайте, я хотела еще по поводу ваших придумок поговорить, — начала я. — К нам тут эльфы нагрянули…

— Я слышал, что вчера произошло, госпожа Александра, — сказал Багин. — Пока не пришло подтверждение патента, мы ничего им не покажем. Все амулеты — придумка ребят, и никто их не получит.

Кивнула и отправилась к гномам.

— Госпожа Александра, — Бранир Колесберг был искренне рад меня видеть. — Слышал, у нас тут эльфы завелись. Наложите заклятие на мастерские, чтобы они порог переступить не могли. Наши гномские им не помеха.

Зависла на миг. Заклятие? А чего бы и нет! Только мне помощь нужна, ну да у меня тут высококвалифицированный маг есть.

Быстро закончила инспекцию работ по подготовке крана и отправилась к госпоже Мор. Они с отцом оба руководили ремонтом барака. Точнее, отец руководил, а госпожа Мор действовала магией. И результат был впечатляющий.

— Доченька, ты не против, если я сюда перееду? — спросил меня отец. — Хочется побыстрее закончить всё, а то вдруг как еще кого пришлют, чтобы было где принять и разместить.

— Конечно, отец, делай, как считаешь нужным, — согласилась я и попросила нашу магиссу о помощи.

— Эльфы, значит, пожаловали, — сказала она, выслушав меня. Бросила быстрый взгляд на отца. — А Густав мне ничего не сказал. Поди еще ждут, что им всё на золотом подносе принесут. Ладно, пошли.

Это был, наверное, первый раз, когда я получала искреннее и ни с чем не сравнимое удовольствие оттого, что в этом мире есть магия и я могу ей управлять. Мы ставили защиту везде, где что-то происходило — строилось, проектировалось, разрабатывалось или было просто чужой собственностью. Единственное, что я не стала закрывать — шахту. Их ведь на нее взглянуть пригласили, ну так вперед и вниз! Пусть лезут и ищут там свою реликвию. А я и близко не подойду, чтобы потом меня ни в чем не обвинили.

За трудами пришло время обеда, и Варлея сказала, что накрыла для нас с отцом и Божьяки в отремонтированном бараке. Мы под добрую беседу даже успели спокойно поесть, прежде чем явился один из эльфов и заявил, что меня желает видеть “Великий посол”.

— Александра, — обратилась ко мне Божьяки, — не бойся их. Это вымирающая раса, которая однажды исчезнет как вид.

— Я не боюсь. Мне их в чем-то даже жаль. Потратить такую длинную жизнь на то, чтобы бесконечно лелеять свою спесь — это ж надо до такого додуматься. Несчастные нелюди. Но узнать, чего им надо, всё равно придется.

Улыбнулась магиссе и отправилась к “предводителю дворянства”. Отец хотел со мной, но я попросила его остаться, заверив, что если что, то он знает, где меня искать.

А по дороге поняла, что меня действительно не волнуют остроухие интервенты. Потому что это моя земля и правда здесь за мной. Так что если не хотят по-человечески договариваться, то и не надо. Если что, то у нас тайга, медведь — судья. А еще как бывает: была земля, а потом раз — и на ее месте трещина. Что поделать, вот такая аномальная зона…

Но вообще, я решила мыслить, как пел кот Леопольд: “Неприятность эту мы переживем”! Ну и смотреть на захватчиков, как на мышей — надоедливых, жадных и глупых. С таким настроем я и вошла в собственную столовую.

***

Эльфы сидели с каменными лицами (других у них не бывает, только иногда у моих, судя по всему, бракованных) и взирали в пустоту.

— Миледи Рейвенкрофт, я хочу извиниться за недопустимое поведение в отношении вас, — не глядя на меня провозгласил главный оккупант. — Мы будем признательны, если вы позволите нам остаться в поместье и изучить магический фон на ваших землях. Ваше гостеприимство будет оплачено.

Так, небо с землей местами не поменялось? Что происходит?

Присела за стол.

— С чего такие перемены, уважаемый?

— Лорд Горпин, глава эльфийского посольства в Вазрайне, — соизволил представиться мужчина. — Ваша магия оказалась сильнее, чем мы ожидали, и она создает некоторые неудобства. К тому же информация о том, что на ваших землях хранится великая реликвия эльфийского народа, не подтвердилась. Но мы бы все равно хотели исследовать эту территорию более тщательно.

— То есть вы готовы договариваться с учетом моих интересов? — уточнила.

Глава посольства замялся на миг, но сказал:

— Мы готовы обсудить степень необходимого взаимодействия.

Мы обсудили. Договорились, что эльфы переедут из моего дома в отремонтированный барак, за это они смогут свободно перемещаться по территории в присутствии кого-нибудь из хозяев — меня, отца или наших доверенных лиц. Но входить в чьи-то дома и мастерские не смогут без приглашения владельца. Питаться они будут тоже там, и некоторое время, точнее три дня, я их кормлю. Потому что вроде как они нежданные, но гости, и

При упоминании магиссы их высокомерные лица стали кислыми, но они согласились. Ну вот и чудненько, госпожа Божьяки им спуску точно не даст, а мне с ними возиться некогда. Три дня, так и быть, потерплю и покажу им поместье, а потом скажу, что магисса у меня арендует землю под академию, поэтому все вопросы с ней решать надо.

Предупредила, что если случится выходка с лианами или что-то подобное, то все договоренности будут расторгнуты. Взамен уступок попросила, чтобы эльфы написали мне официальное заключение на амулеты и все, где они обнаружат следы своей магии, что она там присутствует. И подписали соглашение, что если доля их магии мала, то не претендуют на владение, авторство или еще каким-то образом не пытаются отнять изобретение. Это я так пыталась своим удобрениям официальный статус получить и изобретения пацанов прикрыть.

Но эльфы не поняли, о чем речь, и стали спорить, что если в чем-то есть магия эльфов, то это принадлежит…

— Да-да, великому эльфийскому народу, — согласилась я. — Но если в амулете не только эльфийская магия, но и, допустим, моя? Что тогда? А эльфийской вообще капелька, которая ни на что не влияет, просто как связующее звено выступает.

В это они верить отказались, потому что магия эльфов — это сила высшего порядка и с низменной силой людей она смешаться попросту не может. А если уж по какому-то недосмотру так произошло, то такую вещь нужно немедленно уничтожить.

Вот тут я впала в ступор и подумала о том, что, кажется, беда грозит не только мне и поместью, но и одному юному мальчику-полукровке.

— Побудьте, пожалуйста, тут, чаю попейте, отдохните, — сказала я. — А мне нужно проверить кое-что.

— Миледи Рейвенкрофт, в вашем доме нас отказались кормить, — пожаловался глава посольства.

— Да быть того не может, — отмахнулась я, будучи уже в дверях. — Вы что-то не так поняли. Сейчас распоряжусь. Оставайтесь тут.

— Как будто бы у нас есть выбор, — проворчал эльф, не меняя выражения лица.

Заскочила на кухню, велела накормить делегацию и помчалась искать Казура. Почему-то именно с истеричным эльфом общаться мне было проще всего.

— Друг мой любезный, скажи мне, это правда, что эльфийскую магию нельзя ни с чем смешивать? — спросила я его.

Эльф кивнул и пояснил, что да, их раса бдит за чистоту своей магии и не допускает, чтобы кто-то осквернил ее другой силой. И что касается нашего копировального аппарата, то нужно отдать права на владение эльфам, и тогда они очистят его от чужеродной магии.

Пипец! Про амулеты, которые у меня мальчишки клепают, даже спрашивать не стала, побежала к Элланиелю.

— Что будет с Элианом, когда твои соплеменники узнают, что он полукровка? — спросила без прелюдий.

Эльф отложил перо, которым писал, и поднял на меня усталые глаза.

— Я не могу тебе однозначно ответить на этот вопрос, Александра. Таких прецедентов раньше просто не было. Мой сын в своем роде уникальное явление, требующее тщательного изучения.

— Сын для тебя — явление, требующее изучения? — не поверила я своим ушам.

— Очень тщательного, поэтому я здесь, — подтвердил эльф.

— И то, что его могут уничтожить, как носителя «оскверненной» магии, тебя не волнует?

— Я надеюсь, что до этого не дойдет. Мои соплеменники поймут, что этот феномен сначала нужно исследовать, — с присущим их расе высокомерием ответил эльф.

— Поняла тебя, — сказала и понеслась к Божьяки.

— Госпожа Мор, отец, у нас проблема! Эти гады могут убить ребенка!

Магисса и отец усадили меня в кресло, сунули в руки отвар, и я взахлеб принялась рассказывать, какие эльфы гады и нацисты.

— Это так, да, — согласилась магисса. — У них пунктик на чистоте магии и крови. У них вся система на четкой иерархии построена, кто на что может претендовать и кому что дозволено. Даже если мальчишка останется жив, они заберут его к себе, и он станет у них кем-то вроде прислужника. Помыкать им не будет только ленивый.

— Из-за того, что он полукровка? — я все равно отказывалась верить услышанному.

— Ну да, для них это как бракованный продукт. Недостаточно идеальный и тем самым оскверняющий их высокие стандарты соответствия. К тому же он угроза для них, так что проще уничтожить.

— А угроза-то в чем? Он просто ребенок! — не поняла я.

— У эльфов давно не рождаются дети, дочка. Ни одного после войны не появилось, — мягко заметил отец.

— Да у них уже полвека пополнения не было, — уточнила Божьяки, снова наливая мне отвара. — Неугодны они Создателям, так что рано или поздно вымрут как вид, и точка. Они это знают. В войну вступили только потому, что надеялись, что боги их простят и вознаградят. Да только их участие минимальным было: реликвию свою притащили, да целительскую помощь иногда оказывали. Сколько у нас людей погибло, а сколько выгорело, а у эльфов никаких потерь, как жили, так и живут.

— Да, — кивнул отец, — распоряжение было, что если эльф в расположение части едет, то в первую очередь его охранять ценой собственной магии и жизни. Вроде как они щит создавали, который поднятых мертвых остановить должен был.

— И что, сделали щит? — уточнила.

— Да кто ж его знает, нам, простым смертным, о том не ведомо, — сказал отец, возвращаясь к чертежам.

— А с Элианом-то что делать? — взмолилась я.

— Давай его в наше поместье отправим, — предложил отец. — Пусть там пока поживет, пока остроухие не уедут. А скажем, что сбежал. Он же не приписанный к рудникам, искать не станут.

Спрятать ребенка от эльфов? Почему бы и нет. И никто не докажет, а был ли мальчик.

Поблагодарила отца и пошла к гномам. Пацанам нужны охранники, и у меня есть подходящие на примете.

Глава 25. Хлопоты

С гномами договорилась вообще без труда. Два выкупленных мной воина согласились отвести пацанов в дом к отцу и остаться там с ними. Отправила их собираться в дорогу, а сама вернулась в дом и прошла на кухню.

Картину там застала презанятную: прислуга во главе с Варлеей сидела и загадочно

— Причина для радости? — строго спросила я. — Только не говорите, что вы отравили наших гостей, отправив их к праотцам.

— Нет, что вы, госпожа Александра! — Варлея даже руки к груди приложила, настолько мое предложение показалось ей кощунственным. — Просто наконец-то им указали на место.

— И кто осмелился? — Я села за стол и придвинула к себе блюдо с пирогом, потому что в компании остроухих кусок в горло не лез.

— Так вы, — захлопала ресницами моя управляющая. — Вы же им колдовать запретили.

— Я?! — Я была не то, что удивлена, просто обескуражена.

И слуги мне поведали всё то, что я проспала и пропустила. Заперев нас с отцом в подвале, эльфы расположились в доме как хозяева и принялись командовать. Но все, кто обычно составлял мне компанию за трапезой, живо разбрелись по своим делам, и слуги (с подначки гномов) решили, что прислуживать наглым захватчикам не обязаны. Дескать, я же им такого распоряжения не давала. И слиняли, заперев кухню и всё, что смогли. Осталась только Варлея.

Эльфы потребовали перед сном ванны и яств. Моя верная помощница сообщила, что всё закрыто, воды не набрать, продукты не достать и готовить ей не из чего. Эльфы, естественно, решили продемонстрировать, что закрытая дверь не является для них преградой. И обломались. Они тупо не смогли открыть ни одну запертую дверь.

Тогда они велели Варлее пойти и взять у меня ключи и выполнить их требования. Служанка отказалась.

— Ох как у меня коленки тряслись, госпожа Александра, — рассказывала она. — Я думала, этот их посол главный меня на месте заморозит, уже и с жизнью попрощалась. А он пыжился-пыжился, но не смог ничего сделать. И так удивился! Ругаться начал и ушел к себе. Утром они слуг потребовали себе, я сказала, что у нас нет никого, окромя арестантов. Ну или в деревню надо идти договариваться. Они пошли, госпожа Александра, да несолоно хлебавши вернулись! Зато теперь поняли, кто тут хозяйка, и присмирели. Едят молча и не возмущаются, что еда простая.

Значит, гости наши присмирели… Что ж, с одной стороны, это хорошо, гадить меньше будут, с другой — плохо, озлобятся и отомстят. Ну не верю я в то, что они такие просветленные, что на тормозах такое спустят. Как по мне, так высокомерные, мелочные и зарвавшиеся гады. Но мнением своим я, понятное дело, делиться не имею права. Так что пойду изображать радушную хозяйку и думать, как мне от них официальное признание моей соли получить.

Доела пирог, поблагодарила стряпух и пошла к эльфам.

***

Делегация между тем все еще пребывала в столовой с такими же застывшими минами.

— Продолжим нашу содержательную беседу, — предложила я. — Если вы не готовы обсуждать сотрудничество в магической сфере, то скажите, как скоро вы покинете мою территорию? Просто мне сейчас сообщили, что сюда планируют прибыть еще некоторые делегации. Я вас, конечно, не гоню, но сами видите, что условия у нас стесненные, и боюсь, что вам здесь будет совсем некомфортно.

— Прикажите слугам выполнять наши распоряжения, — сказал начальник посольства.

— Людей у меня мало, а дел много, такое распоряжение не в моих интересах. Так что нет, прислуживать вам никто не будет. Есть арестанты и жители в деревне, договаривайтесь сами, — предложила я.

— Мы эльфы, высшая раса, вы обязаны служить нам, — торжественно провозгласил глава посольства.

— Я обязана служить своей Родине, а вы к ней отношения не имеете. А получить обвинения в шпионаже и положить за вас голову на плаху я не планирую. Так что и тут я не могу пойти вам навстречу. Еще будут какие-то просьбы, а то у меня дела?

Некоторое время мы еще перебрасывались пустыми угрозами, наконец эльфы поняли, что слово «нет» в моем лексиконе ведущее, и сдались.

— Чего ты хочешь? — спросили они.

И тогда аккуратненько и издалека я начала рассказывать про удобрения и то, что в них есть толика эльфийской магии. И что мне хотелось бы получить официальное признание, что она там есть, и удобрения можно было называть «Эльфийская соль».

Дальше мы торговались в основном за то, что эльфы не заберут всю мою соль себе.

— И что вы будете с ней делать? — взывала я к их разуму. — Отвезете к себе в Вечный лес и засыплете его соляными отвалами? Ну вперед, уверена, ваш владыка будет за это очень благодарен. К тому же вам его еще придется убедить, что там на самом деле есть что-то эльфийское.

Спорили мы долго, я снова намекала на то, что им пора домой, они требовали, чтобы я вернула им магию, я отпиралась, что понятия не имею, почему ее у них нет, и говорила, что готова поклясться в том, что я не имею к этому отношения, просто сама земля защищает себя от нежелательного вторжения…

И я не знаю, чем бы все закончилось, но тут в столовую явилась Божьяки Мор и во всеуслышание заявила:

— Александра, я получила ответ на наше предложение! Нам разрешили открыть тут экспериментальный образовательный корпус, и по итогам его деятельности король согласен рассмотреть проект исследовательского центра. Хватит рассиживаться, пора за работу, первые группы уже формируются и скоро отправятся сюда. Ты говорила, что придумала, как быстро корпуса из камня строить?

— Да! — воскликнула я и вскочила с места. — Извините, господа эльфы, теперь правда не до вас. У нас тут кое-что глобальное намечается. Потом уведомите меня о результатах своих исследований, можно письменно.

Потому что академия, то есть образовательный корпус, это рабочие места. И второе дыхание для моих земель. Господи, благодарю тебя за то, что послал мне Божьяки Мор! Теперь всё у нас пойдет по-другому.

***

Вот вообще не понимаю, зачем строить дома из дерева, если вокруг столько камня. Скорее всего, потому, что его поднимать сложнее, но это потому, здесь не было грузоподъемного крана! Одной лебедкой много ли настроишь?

А когда у тебя в распоряжении есть гномы, способные педантично и целеустремленно решать любую задачу, то всё кажется возможным.

Каменщик у гномов был, и он посвятил меня в свое мастерство. В основном здесь строили из высеченных из скал каменных глыб, используя растворы на основе извести, яиц и магии. Так мы сооружали надвратные башни у подъемного моста.

Я же предложила попробовать придумать цемент в современном его понимании, а также пеноблоки

Вспенивал смесь Лимар, как маг воздуха, но получалось у него пока так себе, хоть решето давай, чтобы пузырьки воздуха равномерно распределялись.

А вот с древесной стружкой панели у гномов получались неплохо. Мы сделали несколько вариантов — просто стружка, просмоленная стружка и вымоченная в рассоле калийных (ну я решила так думать, что калийных) солей стружка. В качестве перегородок они госпожу Божьяки и отца вполне устроили, и они опробовали их в деле при ремонте барака. Теперь нам осталось оценить несущие свойства нового материала, а также горючесть, водостойкость, прочность на сжатие и на излом.

Для этого мы пришли с отцом и госпожой магиссой на площадку к гномам и встретили там Михаэля Свана, начальника нашей колонии.

— Михаэль, а что вы тут? — удивилась я. — Тоже прячетесь от эльфов?

— Мне-то что ваши эльфы, — отмахнулся кум. — У меня режимный, как вы выражаетесь, объект. Ко мне они не сунутся. Мне просто интересно, что вы тут такое опять придумали и не надо ли к вам сюда отправить наших ценных работников. А то безделье на них пагубно влияет, дурости думать начинают, про отпуска и зарплату спрашивают.

Прикусила язык, чтобы не ляпнуть еще что-нибудь про права трудящихся. Зарплата — это хорошо и правильно, любой труд должен оплачиваться, я так считаю, проблема только в том, что мне пока платить нечем. А с приездом делегации еще и продуктов неизвестно насколько хватит…

— Стройку мы затеяли, господин Сван. Госпоже Мор разрешили здесь учебные классы открыть, обещали адептов прислать. Вот, нужно понять, насколько подходящий материал у нас получился, чтобы быстро и просто можно было из него строить. Оценить, так сказать, насколько он прочный.

— Давайте помогу вам, — предложил мужчина. — Испытывать прочность это по мне, — добавил мрачно.

— Что-то случилось? — уловила я скрытую тревогу и решительность в его фразе.

— Да, — признался, с размаху ударяя молотком, по принесенному гномами блоку. И как будто вложив нечто в этот удар, развернулся ко мне. — Мне доложили, что комиссия по вашу душу со дня на день тут будет. Может, вам пока к отцу в дом вернуться?

— Михаэль, вы же понимаете, что от неприятностей не спрятаться. Их можно только встретить во всеоружии или пережить. Так что работаем в обычном режиме.

— Как будто с вашим появлением от него что-то осталось, — проворчал мужчина, беря вместо молотка кувалду.

Оставила их развлекаться и, раз уж такое дело, что по мою душу едут судьи и палачи, пошла инспектировать хозяйство и раздавать поручения, если что-то пойдет не так.

***

«Не так» пошло всё. Два дня я носилась как угорелая, наставляя, направляя и вдохновляя. С Божьяки мы подписали договор арены и соглашение о сотрудничестве, общий смысл которого сводился к тому, что она строит академию на принадлежащей мне земле, привлекая свои и мои ресурсы и, соответственно, распределяя между нами возможную полученную прибыль. Тут я рассчитывала, что с появлением магов мы сможем много чего еще изобрести, запасы того же шишара у нас внушительные.

Написала распоряжение, что возвращенное приданое оставляю отцу и его же назначаю управляющим на время моего отсутствия. Проверила все патенты, которые оформлял мой нынешний управляющий, чтобы к пацанам претензий не было. Закрыла досрочно все договоренности с гномами, написав расписки, что они свой долг полностью отработали. Выдала всем вид на жительство и подписала разрешение на работу. Подала документы на оформление патентов на кран, цемент и арболит на имя отца.

Старалась предусмотреть еще кучу каких-то мелочей и нюансов и понимала, что всё равно не могу защитить всех. Ведь если эта чертова комиссия признает меня неадекватной, то попросту отменит все мои распоряжения. Тогда останутся только патенты и то, что у Божьяки есть разрешение начать строить тут школу.

Но было одно, что вселяло надежду не только в меня, но во всех жителей поселка и узников колонии. Эльфы признали нашу соль!

Они подошли ко мне в тот же день и пригласили для переговоров. На этот раз мы устроились в деловой части дома.

— Чем я могу быть вам полезна? — любезно спросила я, хотя больше всего хотела мчаться инспектировать свое хозяйство.

— Мы бы хотели осмотреть рудник и то, что вы там добываете.

Ага, показать им рудник. У меня там помимо соли горюч-камень, с которым пока проблема. Добывать его можно, продавать нельзя. Королю написали, но ответ пока не пришел.

Сами эльфы в шахту вряд ли спустятся, мои про горюч-камень промолчат, но Казур и Элланиель в курсе, что мы там нашли и при каких обстоятельствах.

— Да, конечно, пойдемте, — согласилась я. Ссориться сейчас еще и с ушастыми было совсем не с руки.

Они, если и удивились, никак этого не показали и пошли со мной к шахте. По пути я еще проконтролировала, как идут дела у моих мастеровых гномов, все ли готово к запуску конвейера, глянула на соледробительную машину и привела эльфов к залежам соли на поверхности.

— Вот это и добываем, — сказала я. — Изучайте. Сами справитесь?

Хотела уйти, но меня не отпустили. Вежливо попросили остаться.

Они толпой ходили вокруг извлеченной породы, орудовали какими-то приборами или артефактами, то размахивались руками, то застывали истуканами. Затем, косясь на меня, но при этом с непроницаемыми лицами, принялись о чем-то совещаться.

Ко мне тем временем подбежал один из деревенских мальчишек, что был на подхвате у гномов, и принялся рассказывать, что у них в огороде теперь все хорошо растет. И что мамка сказала, что это потому, что боги наконец-то про них вспомнили и послали им Хозяйку места. Еще добавил, что он хотел бы тренироваться, чтобы стать сильным воином и служить в моей охране, чтобы защищать меня и никому не давать в обиду.

Я растрогалась до слез и сказала, что как только заработает школа, то непременно попрошу госпожу магиссу открыть класс для всех детей, которые хотят чему-то учиться, даже если у них нет магии.

Эльфы тем временем закончили совещаться, и ко мне подошел глава посольства.

— Мы выяснили, что здесь действительно присутствует эльфийская магия, но в очень незначительном количестве. Я даже предположить не могу, зачем вам объявлять соль эльфийской.

— Не эту соль, мы из нее другую делаем, которую потом на подкормку

Эльф сказал, что да, и пришлось вести его в женский сектор, где дробили, растворяли и вываривали добытый минерал.

И снова все повторилось — эльфы то ходили, то замирали, то махали руками, то лезли повсюду со своими приборами.

«Не согласятся признать мое удобрение, буду просто продавать соль и инструкцию, как сделать из нее подкормку, — мстительно думала я. — Цена, конечно, меньше будет, но при наших запасах ноги не протянем. Главное в этом деле — маркетинг!»

Пока эльфы совещались, я общалась с работницами и давала им наставления, как быть, если меня арестуют или еще чего случится. Женщины всплескивали руками, в ужасе таращили глаза и открывали рты, но слушали, а старостиха Милавика, что тоже была тут, старательно записывала.

— Не бойтесь, госпожа Александра, мы вас отстоим, — заверила она меня.

Да если бы… Но улыбнулась ей доброжелательно.

Эльфы закончили, и ко мне снова подошел посол.

— Мы приняли решение, что дадим вам разрешение называть соль эльфийской. Но на определенных условиях. Мы бы хотели обсудить их.

Условия у них были простые — эльфы, конечно же, поняли, что мы делаем удобрения, и захотели часть прибыли. День я взяла на раздумье и поручила Ольгарду подготовить такое соглашение, чтобы, как бы ни сложилась моя судьба, доход от продажи удобрения шел и эльфам, и в поместье. Тут остроухие, кстати, проявили заинтересованность и предложили создать что-то типа совместного предприятия на паях. Предупредила их, что его могут признать недействительным, поскольку есть люди, которые желают упрятать меня в психушку. Эльфы долго думали и сказали, что все равно они подготовят проект соглашения и отправят его по своим каналам владыке и нашему королю, а пока заключат договор о намерениях.

Так и поступили. Единственное, что я предупредила, что соль в продажу уже пошла и если люди сами решат, что она эльфийская, то я тут уже ничего поделать не смогу. Пока мы ее позиционируем как добавку в почву для улучшения плодородия.

И только я успела подписать все самые важные документы, как появилась нежеланная, но ожидаемая комиссия. И возглавлял ее… мой муж.

Глава 26. Комиссия

Милорд Рейвенкрофт стоял во главе небольшой группы у нашего нового подъемного моста и терпеливо ждал моего появления. Это было неожиданно. Я ждала проверяющих, подкупленных Селианой, но никак не супруга собственной персоной. Но он приехал лично. Зачем? Неужели его стремление быстрее разобраться с неудобной женой оказалось настолько сильным?

Я смотрела на него, а он на меня. Темные волосы сейчас трепал ветер, делая его как будто чуть более живым и не таким отрешенным и холодным, как я запомнила его в нашу первую встречу. Его взгляд скользнул по мне, по бревнам моста, по воде во рву, задержался на скрепах, удерживающих конструкцию, и снова вернулся ко мне.

Глаза мужчины чуть сузились, а губы дрогнули в улыбке. И на какой-то миг мне показалось, что он не инквизитор, приехавший решать мою судьбу, а просто муж, решивший проведать жену.

Но я прогнала наваждение: теперь я сама себе хозяйка, а Роланд Рейвенкрофт стоит по ту сторону рва и ждет моего разрешения проехать по мосту. Я чинно кивнула стражам, позволяя открыть ворота.

— Вы меньше чем за месяц сделали ров и построили мост с воротами? — спросил супруг после того, как спешился и приложился к моей руке. — Какая хозяйственность!

Он уложил мою руку себе на локоть и, придерживая ее, повел меня вперед.

Вообще-то мост я построила за неделю, но уточнять не стала, просто кивнула. Я настолько растерялась от его приезда и какой-то вопиющей бесцеремонности, что никак не могла определиться, как мне вести себя с ним. Как с чужим человеком, которым он по сути и являлся? Как с мужем-изменником, который еще и первым подал на развод? Как с тем, кто сослал меня сюда, или как с тем, кто пытался защитить? Последнее могло оказаться одним и тем же, если бы не маленький нюанс — Селиана, на которой этот человек собирается жениться.

— Вы не отвечали на мои сообщения, — заметила я. — И, видимо, вовсе не слушали их. Про мост я докладывала.

Замолчал, и легкую полуулыбку, с которой он приветствовал меня, будто стерло с его лица.

— Устройство рва может говорить о том, что госпожа Александра испытывает ярко выраженные параноидальные наклонности, — внезапно раздался высокий неприятный голос. — Построенная без какой-либо нужды фортификация — классический симптом оборонительного бреда. Это не хозяйственность. Это мания преследования, милорд. Она видит врагов даже там, где их нет.

Я оглянулась. Говорил один из сопровождающих. Это был щуплый человек в очках и строгом черном сюртуке. Его тонкие губы были поджаты в брезгливую усмешку. Он вытащил из кармана небольшую записную книжку в кожаном переплете, ловко открыл ее и, не глядя на нас, принялся что-то быстро строчить в ней.

— А этот мост, — продолжил он, указывая пером на механизм моста, — с его сложной системой блоков? Это явное проявление навязчивой идеи контроля. Потребность полностью регулировать доступ на территорию, возводить физические барьеры между собой и миром. Причем мир госпожа Александра, судя по всему, делит на «своих» внутри и «чужих» снаружи. Очень тревожный признак. Я бы рекомендовал немедленное помещение под наблюдение в изолированное лечебное заведение, прежде чем ее фантазии о врагах примут более… активные формы.

Роланд слушал, не меняясь в лице, лишь его пальцы слегка сжали мои. Его взгляд, секунду назад внимательный, теперь стал непроницаемым.

— Благодарю за экспертное мнение, господин Альбрехт, — его голос был ровным, без интонации. — Хотя и считаю его преждевременным. Желание судить о чем-то, не видя ситуации в целом, может говорить о вашей предвзятости.

Чиновник недовольно скривил губы, оглянулся на остальных сопровождающих и снова начал что-то быстро-быстро писать у себя в блокноте.

Отчего-то подумала, что вот он, тот самый гад, что приехал сюда, чтобы обесценить все мои задумки. Но одновременно испытала благодарность к мужу, что он попытался осадить крысеныша.

— Добыча на рудниках пока не ведется, руды и самоцветов там больше нет. Но мы нашли немного горюч-камня и теперь ждем ответа от его Величества, как распорядится им, — рассказывала я ситуацию прежде всего мужу, хотя полагаю, что ему и так обо всем доложили. — Еще мы начали строительство магического корпуса, разрешение на это получила госпожа Божьяки Мор. Именно там пока

— Магический корпус? Горюч-камень? — раздался насмешливый щелчок языка господина Альбрехта. Он поднял голову, и его взгляд за стеклами очков стал ядовито-торжествующим. — Милорд, позвольте! Это все подтверждает диагноз. Бредовые идеи величия и всемогущества. Старое поместье и заброшенные шахты госпожа Александра представляет как стратегический ресурс. Это классическая картина маниакальной фазы, когда больной считает себя спасителем королевства. Прямо по учебнику.

Роланд медленно повернул к нему голову. Его движение было спокойным, но в воздухе вдруг стало тихо. — Господин Альбрехт, — его бархатистый голос прозвучал тише, отчего каждое слово обрело вес. — Вы прибыли сюда для оценки психического состояния. Для оценкифактовздесь есть я и чиновники его Величества. Ваша задача — слушать и наблюдать, а не ставить диагнозы на основе услышанных слов. Следующую подобную «экспертизу» я расценю как профессиональную некомпетентность и оскорбление достоинства моей жены. Понятно?

«Эксперт» побледнел, его тонкие губы сжались в белую ниточку. Он кивнул едва заметно и уткнулся в свой блокнот, но я заметила, как негодующе дрожит его рука с пером.

Роланд же снова повернулся ко мне, и в его ледяных глазах мелькнуло что-то вроде усталого понимания.

— Продолжайте, Александра. Почему соль эльфийская? Про то, что эльфы обосновались здесь, я знаю, но так и не понял зачем. Вам удалось найти след их великой реликвии?

Крысеныш явно заинтересовался нашим разговором, я чувствовала, как меня прожигает его настойчивый взгляд.

— Что вы, милорд, конечно нет. Просто в той соли, что подняли из шахты, эльфы обнаружили небольшое присутствие своей магии и согласились, чтобы добавки, полученные из нее, назывались «эльфийская соль». Но это пока официально нигде не закреплено, потому что эльфы пожелали получать часть прибыли от продажи удобрений и отправили прошение об этом его Величеству и своему владыке. И теперь они ждут решения, а заодно изучают отвалы в попытке найти следы своей реликвии.

— То есть вы за спиной его Величества начали правовые и хозяйственные отношения с другим государством? — холодным тоном задал вопрос другой тип из комиссии. — При этом в качестве рабочей силы вы используете людей, которые находятся на содержании короны.

Бросила мимолетный взгляд на еще одного чиновника и поняла, что даже с защитой мужа просто не будет. Впрочем, я на это и не рассчитывала.

***

Поскольку эльфы перебрались в апартаменты в бараке, чиновников и, судя по всему, психиатра пришлось поселить в доме. Я бы их к ведомству господина Свана приписала, даже если они заявят, что это говорит о моем желании изолироваться от мира, мании одиночества, социофобии и еще куче диагнозов, но Михаэль заявил, что у него мест нет и объект режимный. Слово это, кстати, пришлось по вкусу как начальнику колонии, так и его постояльцам.

— Хозяюшка, у нас объект режимный, и по режиму сейчас обед, — говорили они, оставляя работу и строем направляясь в столовую.

И если тут в принципе все понятно, как и отношение селян, которые косвенно тоже зависели от колонии и с чистой совестью приписали себя к режимному объекту, то позиция гномов вызывала улыбку.

— Госпожа Александра, — спросил меня как-то Рагнар Скальбрек, когда мы проектировали мост и ворота, — а вот вы все говорите, что здесь режимный объект и что поэтому чужих пускать не будем. А я никак в толк не возьму, при чем тут расписание и ворота?

Объяснила, что «режимный» — это не только расписание. Это в первую очередь правила и безопасность. А это же гномы, для них два эти слова вместе как бальзам на душу. Так все и приняли мысль, что все поместье — режимный, то есть особо охраняемый объект со строгим распорядком. И видимо, это было именно то, чего не хватало людям, — ощущения защищенности и стабильности. И они сами делали все, чтобы усилить впечатление наличия «твердой руки» — неукоснительно соблюдали расписание, порядок и дисциплину. Для них это было важно и помогало сохранять веру в будущее.

До всего этого я, конечно, не сама додумалась, это мне Михаэль объяснил и старые мастера-гномы. Вот они могли бы быть хоть психологами, хоть психотерапевтами в отличие от прибывшего господина Альбрехта, который, судя по всему, собирался ходить за мной хвостом и каждое слово и действие трактовать на свой вкус.

Ладно бы он в комиссии был один такой, но вопрос про эльфов задал другой тип — полный мужчина с заплывшими глазками. Несмотря на показную строгость в голосе, его взгляд при этом быстро и оценивающе скользил по всему вокруг, будто высчитывал стоимость каждой доски в заборе. Этот взгляд я хорошо знала из прошлой жизни — такой же был у тех чиновников, про которых в народе говорят: «Не подмажешь — не поедешь». Дорогой по виду костюм и портфель из змеиной кожи в холеных руках с перстнями тоже непрозрачно намекали, что проверяющий вряд ли работает за идею и объективной оценки от него ждать не стоит. Хотя, с другой стороны, всегда проще, если человек сразу озвучивает цену на свои услуги. Как говорится: если проблему можно решить деньгами, то это уже просто расходы.

Другое дело, что я к ним пока не готова.

Но все это внезапно отошло на второй план, потому что на моем режимном, как все здесь практически единогласно решили, предприятии был элемент, который этот самый режим соблюдать не собирался. Эльфы.

Несмотря на наши договоренности, они своим «великим посольством» явились в столовую ровно в тот момент, когда там размещалась прибывшая чиновничья комиссия. Некоторое время те и другие буравили взглядами друг друга, потом посол эльфов выцепил в толпе скромно стоящего в сторонке моего мужа.

— Милорд Рейвенкрофт, — тут же переключился он на него. — Как продвигается расследование пропажи реликвии моего народа?

— И я приветствую вас, господин Горпин, — милорд шагнул навстречу эльфу и чуть склонил голову. — Его Величество сообщил мне, что ваши посланники обнаружили след реликвии в поместье моей жены, и я сразу же поспешил сюда урегулировать все вопросы. Обсудим все в переговорной или присоединитесь к нашей трапезе?

— Жду вас через час в переговорной с докладом, господин Рейвенкрофт, — величественно кивнул эльф и повернулся ко мне. — Госпожа Александра, а с вами я бы хотел обсудить кое-что прямо сейчас. Если вы располагаете некоторым количеством времени, разумеется.

Оставаться с комиссией и

— Располагайтесь, господа проверяющие, — сказала и проследовала в деловую часть дома.

— Милорд, вы понимаете, что то, что вам эльф отдает распоряжения, а к вашей жене обращается с просьбой, может свидетельствовать о том, что… — Услышала я за спиной противный голос крысеныша.

— Что глава посольства уважает мою жену как хозяйку этого места, — перебил его милорд Рейвенкрофт. — Присаживайтесь, господа, раз уж и вам выпала честь быть принятыми в одном доме с представителями эльфийской делегации.

«То-то же, — с некоторым злорадством подумала я, закрывая дверь в столовую. — Получил по зубам, крысеныш? То ли еще будет! Хоть какая-то польза от эльфов есть…»

***

По каким-то своим эльфийским каналам господин Горпин получил разрешение от владыки, что тот не против, чтобы улучшающая добавка в почву получила название «эльфийская соль».

— Владыка счел, что это позволит поддерживать образ нашей расы не только как великой, но и великодушной. Посланник же вашего короля прибудет с посланием так быстро, как сумеет.

То есть не скоро, судя по тому, сколько комиссия до меня добиралась. И это если по дороге с ним не случится ничего, что тоже возможно.

— То есть соглашение пока не подписываем? — спросила устало.

В принципе, наверное, к лучшему, а то один меня уже обвинил в том, что за спиной короля действую.

— Решать вам, госпожа Александра. Но готовьтесь к тому, что наше соглашение будет оспорено. Я видел среди прибывших занятную парочку. Не знаю, с какой целью они здесь, раз официальные бумаги вы еще не получили, обычно они появляются следом. Но хочу предупредить, что действуют они весьма топорно: господин Альбрехт ставит под сомнение разумность лиц, принимающих решение, а господин Толендорф давит на незаконность сделки и выискивает обстоятельства, подтверждающие это.

И почему интуиция шепчет, что я знаю, кто из комиссии Толендорф? И муж специально притащил их сюда. Или нет?

— Как думаете, господин Горпин, милорду Рейвенкрофту известно об этом? — спросила посла. — Не мог он специально сюда привести, чтобы сорвать наши договоренности?

— Маловероятно. Ваш муж известен как человек чести, поэтому именно ему поручено заниматься расследованием пропажи реликвии моего народа. Про методы этой пары знают в узком кругу. Лично мне стало известно об этом случайно, но я понял, что их интерес обычно в том, чтобы за определенный процент от сделки закрыть глаза на нарушения. Чиновник, я так понял, представляет контролирующие органы. Я не вникал, мне все это неинтересно. Но вас считаю нужным предупредить, что подписание соглашений, вероятнее всего, затянется.

— Знаете что? Давайте подписывать его прямо сейчас! Только напишите бумагу, что вы даете гарантии, что обладаете достоверной информацией, что его Величество одобрил сделку, — предложила я.

Потому что если кто-то тут для того, чтобы вставлять палки в колеса, так зачем упрощать им жизнь? Пусть имеют дело с эльфами!

Глава 27. От каждого - по способностям! Даже от эльфа

С эльфами все было обговорено заранее, поэтому подписали мы документы быстро. Но возвращаться обратно не хотелось.

— А про шишар я вам рассказывала, что он в себя может магию принимать и менять ее структуру? — спросила я. — Иногда возникает довольно интересный эффект. Хотите посмотреть? У госпожи Мор на него большие планы.

Эльфы согласились, и мы пошли к госпоже Мор. Но на выходе из дома нас перехватил Роланд Рейвенкрофт.

— Александра? Куда-то уходите? — спросил он.

— Мы хотели посмотреть шишар. Господам эльфам это интересно. Надо же помочь им найти след своей реликвии… — отчего-то растерявшись, принялась мямлить я.

Всегда удивлялась, почему бабы в присутствии мужиков в дур безмозглых превращаются. Думала, со мной-то такого точно не произойдет, у меня после благоверного иммунитет на всю жизнь. Но нет, стою и двух слов связать не могу. С эльфами, главное, нормально общаюсь, даже с самым главным послом, с гномами душа в душу живем, с вверенным контингентом вообще ни разу не запнулась, охрану и ту можно сказать построила, что они на глаза мне не попадаются и куда не надо не лезут, а с едва знакомым мужчиной… Да он мне никто вообще! Чужой муж, причем далеко не идеальный!

— В общем, вы простите, милорд, мне идти надо. Вы там как-нибудь сами с комиссией всё решите, а мне некогда, — сказала и пошла к Божьяки.

Вот кто-кто, а она враз мозги на место вправит.

Эльфы двинулись следом, а милорд под локоток меня опять подхватил и сказал:

— Я провожу.

Так сказал, что и не ослушаешься. Вроде и не приказал, но и выбора не оставил. Как Саша с ним жила вообще? Это же тиран какой-то!

***

Божьяки и отец перестраивали очередной барак, на этот раз вместе с начальником колонии и его подопечными. Дело двигалось быстро. Мы некоторое время любовались на слаженную работу, пока господин Горпин не отвлек меня.

— Миледи, вы говорили про какой-то камень.

— Да, простите, посол. Пойдемте.

Вот! Вот что значит мозгами поплыть. И чего этот милорд Рейвенкрофт увязался с нами, а? Всё из-за него!

Позвала магиссу, попросила ее показать, как шишар можно магией зарядить.

— Так чего я-то, это надо пацанов с эль…, то есть, конечно, покажу, пойдемте. А что, комиссия уже уехала? — спросила, косясь на моего мужа.

— Обедают, — бросила я быстрый взгляд на эльфов.

Услышали оговорку? Поняли, что скрываем от них кого-то? Хотя чего гадать, с их иерархической организацией общества наверняка и Казур, и Элланиель давно всё слили. Но пацанов я им все равно не отдам.

О! Будем считать эльфов моими пленниками! То есть заключенными. Если они, конечно, в ближайшее время к себе не уберутся. Точно, дать им еще денек, а потом объявить заложниками. А что, я же неадекватная, у меня и мания преследования, и психоз, и еще чего-то там. А психам все можно, дорога все равно одна — в лечебницу. Главное сделать так, чтобы пацанов и остальных наших будущих учеников обезопасить. А то вон, рожа эльфийская

— Вы знаете, госпожа Мор, у нашего народа есть такая традиция: пока юный эльф познает мир и себя и получает новые знания, никто не может указывать ему его путь. Можно только ненавязчиво наставлять, ибо каждый сам творец своей судьбы, — слышала я немного распевный голос главного посла. — Вы планируете придерживаться в своем заведении похожих взглядов?

— Я планирую полностью закрытую школу, господин Горпин. Здесь режимный объект, если вы не знали, то есть с ограничениями на посещение, и школа будет такая же. В нее не попасть просто так и уж тем более не выйти до срока, — отвечала Божьяки. — Так что указывать юным дарованиям будут и еще как!

Ух ты, а я и не знала, что у нас и школа как тюрьма будет. Отчего-то мне казалось, что магисса за свободу и права человека.

— А что думает король по этому поводу? Я верно понял, что это будет школа-тюрьма? Для трудных и опасных студентов?

— Нет, вы неправильно поняли, господин посол. Это будет школа-крепость с правом не выдавать своих учеников. Король полностью поддерживает эту идею. Казначейство уже отправило первый транш.

Обалдеть! Госпожа Мор оказывается крутая дама, если ее король настолько поддерживает. Теперь я могу быть спокойна за своих людей. Правда непонятно, как колония-поселение с жителями-арестантами, высланными на рудники, будет уживаться с тем, что там госпожа Мор задумала.

— А ты что думаешь, Александра, что у тебя тут еще и школа-крепость будет? — супруг ненавязчиво увлек меня в сторону от эльфов.

— Я очень рада. Особенно если школе можно будет не выдавать своих учеников.

— Собралась прятать тут беглых преступников? — как бы между делом поинтересовался он.

— Предоставлять убежище невинно обвиненным, — ответила я. И не удержалась: — Как поживает госпожа бедная родственница? Уже залатала свои финансовые дыры? Когда у вас планируется свадьба? Я, кстати, не против развода, вам наверняка доложили об этом.

— Полагаешь, я женюсь на экономке?

— Отчего нет? По мне так для вас это прекрасная партия.

— А ты, Александра, нацелилась на эльфа?

Фыркнула:

— Вы мне еще гнома предложите. Хотя они хотя бы хозяйственные.

— То есть я, по-твоему, не умею вести дела?

— А это не очевидно? Раз у вас всем экономка заправляет? Комиссия — это ведь её идея, так?

— Александра…

— Ой, отстаньте уже, а? Без вас тошно, честное слово. У меня столько дел, а вы еще под ногами путаетесь, — раздраженно ответила я, вырвала руку и вернулась к Божьяке, которая рассказывала эльфу про свои эксперименты с шиширом.

Видели бы вы эти лица, когда они убедились, что в камень можно запихать и человеческую, и эльфийскую магию вместе, и они там прекрасно не просто уживаются, а еще взаимодействуют и дополняют друг друга.

— Шишар мой и никак не может стать собственностью эльфийского народа, так что даже не начинайте, — сказала я главе посольства, когда он повернулся ко мне с совершенно ошарашенным видом. — А производство артефактов можем обсудить.

Неужели мои эльфы ему об этом не донесли? Хотя вообще стоит поговорить с ними, узнать, что они успели рассказать послу, а что, как хорошие мальчики, оставили за кадром. Вот про ксерокс, например, эльфы знают или нет? Там патент на эльфеныша в том числе оформляли, может это ему в плюс пойдет?

— Вы знаете, господин Горпин, у нас есть интересный артефакт, в основе которого как раз слияние магий. Желаете взглянуть? А еще у моего отца и госпожи Божьяки разработан план по освоению этой необычной и не побоюсь этого слова совершенно уникальной породы. Уверена, вы не видели ничего подобного, — я впихнула в руки эльфа несколько камней. — Вы можете попробовать и убедиться сами. Как думаете, можно сделать из этого камня артефакт, скажем, истины? Предположим чисто теоретически, какие на ваш взгляд плетения в него надо было бы вложить?

***

Эльфы оказались потеряны для общества.

Пустая отработанная порода может менять структуру магии? Этого не может быть! В камне сливаются разные виды силы? Нет, это невозможно! Но почему оно есть? Нет, это какой-то обман! Артефакт, чтобы распознавать обман? Ну-у-у… Если подумать…

В общем, эльфы полным составом ушли в себя, закрыли дверь во внутренний мир и просили их не беспокоить.

Ну и ладно, нашим легче, одной проблемой меньше. Еще бы комиссию чем-то занять…

Но с этими всё было не так просто. На следующий день меня вызвали на «экзамен» и устроили форменный допрос. Или суд, судя по тому, что на нем был прокурор, роль которого досталось чиновнику с завидущими глазами и загребущими руками (гномы стукнули, что он возле них терся и про патенты расспрашивал); адвокат (милорд Рейвенкрофт) и эксперт-психиатр. Ну а остальные то ли присяжные, то ли судьи, я пока не поняла.

Сначала мне в укор пытались поставить остановку работ на руднике. Мол, его Величество так на меня рассчитывает, так рассчитывает, а я, такая-сякая, практически враг народа, не работаю. Психиатр пытался всех всерьез заверить, что это показатель пассивно-агрессивного саботажа, вызванного комплексом неполноценности и скрытой враждебностью к авторитетам. Он утверждал, что, будучи неспособной справиться с возложенной на меня ответственностью, я выбрала полное бездействие под видом ожидания высочайших указов. По его словам, это классическая картина выученной беспомощности, осложненной скрытым нарциссическим расстройством, когда личность, не получив немедленного восхищения, пытается наказать мир своим бездействием. Он даже сделал многозначительную паузу, давая этим абсурдным словам повиснуть в воздухе.

— Господин Альбрехт, вы, пожалуйста, определитесь, что у меня — мания величия, преследования, комплекс неполноценности или нарциссическое расстройство. А то на одну меня как-то слишком много диагнозов, не находите? Или у вас это просто мания — ставить диагнозы? — не выдержала я очередной его тирады.

Он замолчал и только заскрипел пером под осуждающими взглядами коллег.

— А что касается шахты, то идет ее модернизация. Если обратите внимание, то увидите, что гномы, что прибыли со мной сюда как раз для того, чтобы наладить работу рудника, сооружают разные приспособления для повышения эффективности производства.

И что вы думаете? Меня тут же обвинили в том, что я вношу несогласованные с его Величеством изменения в работу и трачу ресурсы государства на то, что не приносит королевству никакой прибыли!

Тут слово взял «адвокат» и пояснил комиссии, что его Величество давно сбагрил все расходы на милорда Рейвенкрофта,

Господин Толендорф тут же сменил вектор и обвинил меня в… пособничестве эльфам, практически приравняв их к иноагентам. Но тут его осадил какой-то старик из комиссии, напомнив, что помогать эльфам в поисках реликвии их народа — долг каждого гражданина Трассерии.

Снова вылез психиатр, заявив, что такая помощь с моей стороны должна быть расценена как классическое проявление синдрома спасательства. Он с пафосом заявил, что я нахожу ложное ощущение собственной значимости в безоглядной помощи чуждому народу, чтобы купить их расположение и заполнить экзистенциальную пустоту.

После этих слов у меня в мозгах и правда возникла экзистенциальная пустота, которую наполняло только одно желание — прибить дурачка на месте посредством удара по теменной части головы ковшом экскаватора. Экскаватора у меня правда еще нет, но вот и повод его изобрести!

Видимо, похожее желание возникло не только у меня, потому что тот самый, видимо, самый адекватный старичок из комиссии предложил сделать перерыв в опросе госпожи Рейвенкрофт, чтобы ознакомиться с моими хозяйственными книгами и делами, а не выдумывать голословных обвинений, не соответствующих действительности. И попросил показать ему стройку.

Мало того, он так шикнул на их кукукнутого психиатра, который, вооружившись блокнотиком, рванул туда вперед нас, что тот остановился и пару минут пучил глаза и открывал рот, словно рыба, выброшенная на берег.

— С ним всё в порядке? — спросила я старичка, через несколько шагов оглянувшись и увидев, что господин Альбрехт так и стоит посреди двора и открывает рот.

— Ему на пользу, — усмехнувшись, сказал старик. — Зато и дружок его с нами не увязался, — кивнул он на господина Толендорфа. — И кто только их в комиссию включил, ума не приложу!

Кто-кто… Есть у меня догадки, но промолчу. Вроде муж мне даже услугу оказал, заступившись. Хотя это ведь правда, что король не платит ни за что, я и сама могла документы показать, что ни копейки я из королевского бюджета не потратила. Просто потому, что денег мне оттуда никаких не поступало.

А то, что пришло на стройку, так это не мне, а Божьяки Мор. И то, что она наняла меня на работу как подрядчика, так это другие отношения. Это мы вчера вечером с ней так придумали, чтобы мне не предъявили, что я ее вынудила, или что я трачу ценный ресурс в лице арестантов… И это самозванный прокурор еще про соль не прознал, что мы с эльфами соглашение подписали…

В общем, нам всем предстоит множество открытий чудных. Мне — какая я сказочная дрянь и коварная тварь, а комиссии… Видимо, то же самое.

Но это завтра, а сегодня — на стройку! Как ни крути, это моя отдушина, и там я готова проводить все свое время.

Вчера сделали разметку, а сегодня начали копать котлован под административное здание. Оно у нас по проекту всего два этажа и жить там никто не будет, так что это идеальный вариант, чтобы отработать наши техно-магические методы строительства. Пока это выглядит так, что Божьяки нарезает пласты земли, а работники на тачках и волокушах ее вывозят. Не быстрее, кстати, если всем лопаты раздать. Другое дело, что столько лопат у нас нет, только кирки…

— Ну расскажите, голубушка, что тут у вас происходит, — спросил старичок, когда мы пришли на место. Муж мой в его присутствии деликатно помалкивал.

— Это траншеи под будущий фундамент, — охотно принялась объяснять я. — Почвы тут не глинистые, в основном песчаные, местами скальные, так что подвижек быть не должно. Да и вес строения небольшой будет, поэтому ограничимся плитным фундаментом, залитым в несъемную опалубку.

— Опалубку? — переспросил старик.

— Да, — любуясь на то, как идет работа и чувствуя себя в родной стихии, говорила я. — У нас есть плиты из просоленных стружек и раствора, и мы планируем поставить их вертикально, как короб. А внутрь залить застывающий раствор с каменным наполнителем. И когда он застынет, у нас получится ровная площадка для будущего дома. Только сначала надо убрать мягкую землю и засыпать все мелкой породой типа отсева или песка. Еще бы пленкой застелить, но Божьяки сказала, что она подсыпку спаяет, что та гладкой станет и воду не пропустит. В общем, думаю, что у нас все получится.

— Прекрасная работа, — похвалил меня старик. — А как давно вы, говорите, этим занимаетесь?

— Да…

«Да всю жизнь практически», — хотела ответить я, но тут муж дернул меня за руку и спросил:

— Не боишься, что каменные глыбы твоя площадка из опилок не выдержит? Или это будет деревянный сарай?

— Что?! — возмущенно повернулась я к нему и поняла, что с меня будто какое-то расслабленное наваждение спало. И дошло — это я чего, это я все секреты выболтать решила?

— Простите, а вы кто? — обратилась я к старику. — И с какой целью интересуетесь технологиями строительства? Они, между прочим, моим отцом запатентованы.

«Будут, — добавила мысленно, — как только опробируем нормально и убедимся в безопасности».

— Я Волдемар Вейс, голубушка. Ментальный маг, — улыбнулся мне старик.

— Ментальный? — я окинула его оценивающим взглядом. — А вы с нашими эльфами знакомы? У них там такой интересный проект! Как раз по вашей части. Хотите навестим их? Уверяю, вам понравится!

Глава 28. Новые вопросы

Неделя! Это огромный срок, когда за тобой хвостом ходит «психиатр», который донимает тебя вопросами типа: «Вы с таким воодушевлением смотрите на раскопки. Это потому, что думаете, что можете закопать свои проблемы?» или «Вы так много возитесь с механизмами, это потому, что ваши родители хотели, чтобы у них был сын?».

На самом деле я сдалась через день, поэтому пошла к мужу и напомнила, что он обещал прислать курьера с ограничивающими магию браслетами. И попросила его надеть их мне как можно скорее. Самые мощные, которые он только способен достать.

Я ведь после того, как в подвале лианы на мне засохли и эльфы сказали, что их магия не слушается, села и подумала хорошенько, что к чему и почему. Хотела к Божьяки подойти, но подумала, что пока тут толпа народа, не стоит признаваться, что у меня проблемы, они же враз это против меня повернут.

Так что пришлось немного мозги напрячь, чтобы сообразить, что магия моя

Понять-то я это поняла, но что делать дальше — не знала. Садиться за парту? В принципе надо. Но не сейчас. Во-первых, времени на это нет, во-вторых, не уверена, что это как-то поможет разобраться с проблемами, которых и без магии хватает.

Но и срыв мне тут не нужен, если я в сердцах прибью кого-нибудь магически, очков мне это не добавит. Так что пришлось идти к милорду и требовать обещанное. С магией я обязательно разберусь, но чуточку позже.

Супруг озадачился, он полагал, что курьер был у меня и передал артефакты, а я своевольничаю и не хочу носить их, но нашел что-то в своих запасах и лично надел на меня.

После этого я снова принялась делать вид, что мы незнакомы.

А потому что!

Потому что я ни разу не Саша и на чужое не претендую. И вообще он со мной разводиться собрался. А еще я могу сорваться и нагрубить.

Ладно, согласна, я — дура!

Но он смотрит так… Короче, избегаю я его. И еще я не знаю, что ему тут надо, он вроде как с комиссией приехал, но у него с эльфами дела какие-то. Но поскольку тем сейчас не до него, их господин ментальный маг третирует, то вроде как милорд сам по себе.

Ходит, везде нос свой сует и охранный отряд мой дрессирует.

По этому поводу, кстати, господин Толендорф выступление закатил. Подал все в таком ракурсе, что это я, дескать, готовлюсь к походу против его величества, армию набираю. Я даже спорить не стала, у меня вообще стройка идет, я в родной стихии, так что плевать мне на все с высоты подъемного крана.

Это я так думала, что достаточно мне оказаться на стройплощадке, и все будет как я привыкла — займу свое рабочее место и окажусь в изоляции от всех. Но не получилось: рядом все время кто-то крутился, если не психиатр, то охрана, если не охрана, то гномы или отец с Божьяки, а если не они, то откуда-то выплывали эльфы с горящими взглядами и задавали еще более странные вопросы, чем психиатр. Например, как я считаю, если магию гномов соединить с магией людей, то что получится? Сказала, что «перпетуум мобиле», вечный двигатель. Ушли.

А если никто из моих многочисленных подопечных (я воспринимала их именно так) не трогал меня, видя, что я уже не говорю, а скорее рычу, то рядом оказывался милорд Рейвекрофт. Просто стоял. Просто смотрел. Иногда давал дельные советы. С расспросами не лез. Но несмотря на его вроде бы невмешательство, это вызывало во мне внутренний протест.

До какого-то момента я крепилась. Убеждала себя, что меня это не касается, что полагаться на мужчину, тем более чужого, — глупо. Меня свой собственный, с которым всю жизнь рука об руку шли, и то подвел, так чего ждать от того, который и жениться особо не хотел?

Но не выдержала. Меня все сильнее жгло желание понять, почему он так поступил с Александрой. Почему отослал и не проверил, как она добралась. Почему вместо отряда дал всего четырех охранников. Почему не отвечал на мои сообщения, в конце-то концов!

И я спросила его об этом.

— Почему вы не отвечали на мои сообщения? Я отправляла вам их. И писала.

Про себя мысленно добавила, что ждала ответа. И сама же себя одернула — можно подумать, мне не все равно, что бы он сказал. Тот, кто решил со мной развестись.

— Я не получал их, — признался милорд. — Причину выясняю. Пока склоняюсь к версии, что ваш номер заблокировали для того, чтобы отправлять сообщения.

Это типа в черный список добавили? Нормально вообще!

— Вы позволяете экономке трогать ваши артефакты, надо же, какая степень доверия, — не удержалась от шпильки я.

И тут же задумалась: почему это задевает меня? Не Сашу, там понятно было бы, она в милорда с детства влюблена, а меня? Взрослую самодостаточную женщину, которая знает, что доверять никому нельзя, особенно в мире, где гном подставляет гнома, эльфы могут избавиться от тех, кто не соответствует их стандартам, а все остальные просто и беззастенчиво лгут.

— Присядем, Александра, — Роланд увлек меня в сторону и усадил на ствол поваленного дерева.

Несколько секунд он что-то колдовал (увы, я так и не поняла его действий), а после присел рядом.

— Все, что могла бы делать Селиана — перехватывать письма, которые приходят в поместье, где она сейчас находится. Чем она, собственно, и занимается. А чтобы заблокировать сообщения по магографу, нужно гораздо больше влияния. Как и для того, чтобы позаботиться, чтобы до меня не доходили ваши письма. Но, каюсь, я понял это не сразу. Только после того, как ваша охрана сообщила в отчете, что вы постоянно кому-то пишете. Сначала я предположил, что любовнику, потом, что вы шпионите для Таригора или Ирбира, а потом только узнал, что вы, оказывается, писали мне.

То, что писем он не получал, меня не удивило. Правда, я думала, что их его псевдо-экономка перехватывает. Но:

— Любовник? Шпионаж? — я даже растерялась. — Милорд, вы вообще представляли, на ком женаты?

— Вы часто писали кому-то, еще будучи дома, и плакали. Я полагал, что у вас есть возлюбленный, — сообщил Роланд.

Так, кажется у меня еще одна задача: срочно выяснить, кому писала Саша. Хотя мне кажется, что я и так это знаю. Если отец думал, что Саша не хочет с ним общаться, а этого просто не могло быть... Значит, кто-то вмешивался в их переписку. Но зачем? Кому понадобилось ссорить её с отцом? И, кстати, а почему поссорились отец и милорд?

***

Вопрос про ссору задать я не постеснялась. Все же говорить об отце и о деле было намного проще, чем пытаться понять, что милорд Рейвенкрофт думает обо мне. Не то чтобы я ждала его одобрения или признания заслуг…

Ладно, ждала. Готовясь к вердикту комиссии,

— Да в общем ссоры никакой не было, — начал Роланд. — Господин Макариничи прислал мне письмо, что не желает больше выполнять обязанности управляющего, поэтому я нанял другого человека, а ему предложил остаться на рудниках в качестве помощника. Некоторое время так и было, Густав выполнял обязанности секретаря, но потом написал мне, что работа его тяготит и он хочет уединенной жизни в поместье. Я не стал препятствовать, — поведал Роланд.

— А в столицу отец не приезжал, лично вы не общались? — уточнила я.

— Нет. Я приглашал, но он сказал, что плохо себя чувствует и нуждается в покое.

— И вы это, разумеется, не проверяли.

— Александра, твой отец взрослый человек. Он не нуждается в няньках. Я поручил управляющему найти лекаря, чтобы тот присматривал за ним. Лекарь присылал отчеты, что с Густавом все в порядке и тот в своем поместье, — с легким раздражением ответил милорд Рейвенкрофт.

Понять его можно, он в общем-то не обязан заботиться о тесте, который вдруг начал выкидывать коленца. Тем более, что и Саша с отцом порвала. Но должны же были появиться мысли о том, что это не просто так?!

— Я поняла вас, милорд. А сейчас простите, но я хочу остаться одна. Письмо написать. Возлюбленному.

Да, зацепило. Это надо полным чурбаном быть, чтоб не знать, есть у жены любовник или нет. Хотя кто бы говорил, да? Ладно, проехали. Неприятно просто. Я и в той жизни мужу не изменяла, а в этой не собираюсь, даже несмотря на то, что его у меня как бы и нет.

На самом деле писать я никому не собиралась. Я пошла к отцу и спросила, обращался ли он к милорду Рейвенкрофту с просьбой отстранить его от дел. Потому что как-то странно вот так отказаться от того, чем жил всю жизнь: «Я устал, я ухожу».

Отец чуть нахмурился, когда я оторвала его от работы своими расспросами, и задумался. Вообще он до этого не то чтобы как-то проявлял свою обиду и неудовольствие от приезда милорда, но и дружелюбия не демонстрировал. Просто погрузился в дела, как и я, и всё. Но я-то делала это сознательно в том числе, чтобы избежать общения и расспросов. Получается, что отец тоже избегает Роланда?

— Милорд Рейвенкрофт был сильно разочарован тем, что в шахтах не удавалось ничего найти, — принялся объяснять отец, отложив инструменты и отводя меня в сторону от стройплощадки туда, где для рабочих устроили обеденную зону.

Кто-то из женщин, что были приставлены к кухне, тут же налил нам горячего травяного чая. Отец поблагодарил кивком и принялся не спеша цедить кипяток.

— И? — поторопила я, сама нетерпеливо косясь туда, где продолжалась работа. Уже готовились к монтажу межэтажного перекрытия, а значит уже скоро мы проверим в действии подъемный кран.

— Это было сказано в таком контексте: мол, я взял вашу дочь только из-за рудников, а они оказались бесполезны. Тогда я отправил ему все свои расчеты, в которых писал, что, вероятнее всего, после сдвигов земных пластов формирование самоцветов уже невозможно. Но магические процессы внутри земли продолжаются, поэтому стоит ожидать получение какой-то другой ценной породы. Также предложил ему нанять рудознатцев и написал, что готов оплатить их услуги.

— Так, а что дальше?

— А дальше появился новый управляющий, нанятый твоим супругом, Александра. Некоторое время я исполнял обязанности секретаря, пока он входил в курс дел. А потом мне прислали извещение, что в моих услугах больше не нуждаются и мне желательно покинуть рудники, — с горечью улыбнулся отец и уткнулся в чашку, видимо переживая унизительную отставку заново.

Я тоже некоторое время молчала и пила чай, пока в голове собирала факты и расставляла их по порядку.

— Отец, — спросила я, — а те бумаги у тебя сохранились? Письма, что ты получал от милорда. И отчет. И поясни мне про новые породы? Это как?

— Малыш, я не стал бы давать своей дочери в приданое пустые рудники. Когда мы обсуждали твое замужество, я нанимал магов, чтобы они провели анализ и на их основе составили отчет, насколько рудники рентабельны. Получалось, что их можно было восстановить. Но когда по факту вести добычу стало невозможно, я пересмотрел отчет и понял, что все эти затопления и обвалы происходили неспроста. Так сама земля защищает себя, чтобы накопить сил и создать в своих недрах что-то новое. Об этом я и писал милорду с указаниями на те факты, на которые стоило сразу обратить внимание в отчетах магов.

— Ага, — повторила я, укладывая в голове новые кирпичики. — Например, земля собиралась создать горюч-камень?

— Получается так, — кивнул отец. — Раньше его здесь не было.

«Подшипники — вот что мне нужно, — дернулась мысль, стоило мне в очередной раз бросить взгляд на площадку. — Шестеренки плохо работают». Но относилось это не к крану. Мои собственные «шестеренки» в голове с трудом проворачивались, пытаясь сложить факты: земля могла родить что-то новое и ценное. Появляется бедная родственница. Сашу и ее отца ссорят с милордом, а потом пытаются убить.

Нет, вы можете заподозрить меня в излишней мнительности, но с письмами аферу кто-то провернул. И кто-то поверит, что у этого не было цели?

— Отец, я бы хотела увидеть письма от милорда. Это возможно? — тянуть и строить предположения на пустом месте я не собиралась. Пока милорд тут, озадачу его и пусть разбирается. В конце концов, он мужчина, а я так, дурочка блаженная, которая над письмами любовника рыдает.

— Да, мы можем отправиться в поместье, — кивнул отец. — Тем более, что я хотел показать Божьяки некоторые свои исследования. Да и ребят надо бы проверить. Когда бы ты хотела это сделать?

— Сейчас! —

Глава 29. Мужчина в доме... Что с ним делать?

Собралась я быстро. Но на крыльце меня перехватили господа Альбрехт и Толендорф. Психиатр-брехун и прокурор-отжиматель, если проще.

— Куда-то собрались, госпожа Рейвенкрофт? — с неприятными улыбками спросили они, перегораживая мне дорогу так, что я поняла — собрались упасть на хвост.

— Мы с моей женой планируем побыть наедине, — рядом оказался Роланд и обнял меня за плечи. — Напоминаю, что инспектировать то, что происходит между супругами в их спальне, в ваши полномочия не входит.

Мужчины быстро переглянулись, и психиатр выдал:

— Но вы не можете, милорд Рейвенкрофт!

Тут мы с Роландом не сговариваясь вытаращились на него. Серьезно? Он собирается указывать, спать мне с мужем или нет? Может, еще и свечку подержать предложит?

— Отчего же? — насмешливо спросил милорд, беря меня под руку.

— Госпожа Александра преступница с опасными наклонностями, она нуждается в специальном присмотре в лечебнице, — ничтоже сумняшеся продолжал он. — Вам нельзя оставаться с ней наедине.

— А вы такие смелые, что сами собирались куда-то отправиться с моей женой, — покачал головой Роланд. — Похвально. Но разочарую вас, господа: у нас с миледи семейные дела, и вас мы с собой не приглашаем.

И мужчина просто отодвинул их с пути и под руку повел меня к конюшням.

Не, ну приятно, что вступился. Но он ведь не собирается на самом деле ничего такого делать? Не то чтобы я прямо совсем против, как мужчина он привлекательный, только я не его жена.

— Милорд, спасибо, что осадили этих прилипал, но на вашу компанию я, признаться, тоже не рассчитывала, — сказала, глядя, как милорд сам выбрал двух лошадей, вывел из денника и принялся седлать их для меня и для себя.

— Увы, но и тебя, моя драгоценная супруга, я одну не отпущу.

Интересная у него логика. То есть отправить «драгоценную супругу» за тридевять земель всего с четырьмя охранниками можно, а до поместья он меня, видите ли, не отпустит! Не выдержала, сказала:

— Когда вы отправляли меня сюда, моя безопасность вас не очень волновала. Что изменилось?

Поправил седло, проверил подпругу, оглядел прочую сбрую. Развернулся.

— Я обратил внимание, что у тебя здесь необычная упряжь, Александра. Мне сказали, что ты запрягала трех коней одновременно?

— Роланд, давай договоримся: ты не лезешь в мои дела, а я даю тебе развод, — растерев лицо руками, предложила я.

Всё, не могу больше. Я не понимаю, зачем он здесь и что ему надо. Шпионить за мной приехал?

Муж взял лошадей под уздцы и молча повел их на улицу.

То есть игнорирует меня? Ладно. Но я не позволю ему уйти от разговора. Я должна знать, чего от него ждать и на чьей он стороне. Вышла следом на улицу. Он накинул уздечки на загородку рядом с конюшней и принялся снова проверять упряжь на свету.

— Роланд, ты не ответил мне, — я подошла ближе. — Я ведь понимаю, что ты хотел от меня избавиться. Тебе нужен развод?

Подошел вплотную. Так, что у меня дыхание сбилось. Положил руки на талию.

— Нет, — короткий ответ, и я взмыла вверх.

Он подхватил меня и усадил на лошадь. Вот просто как пушинку взял и закинул. Кажется, даже без малейшего усилия. Вспомнилось, как Коленька после свадьбы пытался меня на руках через порог перенести. Чуть не надорвался, бедняга. А я ведь росточком всегда мелкая была…

Черт!!! Как же я уже ненавижу этого милорда. Пока его не было, всё было гораздо проще. Отвернулась, чтобы Роланд не заметил, как я кусаю губы от досады.

— Милорд Рейвенкрофт? Вы тоже с нами? — подошел отец.

Натянула на лицо улыбку и обернулась.

— Милорд уже уходит, — сказала спокойно. — Теперь он видит, что я не одна.

— Нет, не уходит, — насмешливо ответил Роланд. — Вы правы, господин Макариничи, я еду с вами. Моя супруга, я так подозреваю, желает взглянуть на письма. Я тоже хочу их увидеть.

В этом он был прав, взглянуть на письма стоило вдвоем. Но я уже привыкла полагаться на себя, принять появление милорда в своей жизни была не готова, оттого и гнала прочь.

Допустим, я поверю ему и что? Как Саша, получу удар в спину? А оно мне надо? Да, продажные чиновники выставят всё так, что я, как утверждает экономка, дурочка блаженная. Но к этому я как раз готова, этого я жду.

Эльфы пока не знают, что делать с моей землей и могут начать тяжбу. И к этому я готова.

Могут возникнуть проблемы с пацанами, потому что эльфы неизвестно как отнесутся к полукровке. И здесь я готова биться до последнего.

А что мне делать с Сашиным мужем, который думает, что его жена — я? Чего ждать от того, кто не стал защищать ее, а выслал с глаз? Простить этого я не могу, потому сколь бы привлекательным он мне порой ни казался, доверять ему нельзя.

Ну вот я и приняла решение. Только почему-то легче от этого ни капельки не стало. Ну и ладно, время всё расставит по своим местам. А пока разберемся с письмами.

***

Добрались до усадьбы отца мы быстро, она была не очень далеко от рудников. Пацаны нам обрадовались, они явно хотели чем-то похвастать, но в присутствии Рейвенкрофта сдержали свой порыв.

Дом и усадьба были целы, пацанва ничего не спалила, не разрушила, не затопила, и я торжественно вручила им гостинцы за примерное поведение: пироги — чтоб вкусно, шишар — чтоб интересно.

Отец в это время нашел письма и отдал нам. Посмотрев свои, я развела руками:

— Я не знаю, писала я это или нет, — призналась я.

— Я этого не писал, — заявил Роланд. — Но малая печать моя.

— Госпожа экономка теперь у нас и печати ставит, — не удержалась я после этих слов. Наверное, черт за язык тянул.

— Александра, я не знаю, за что ты так взъелась на Селиану, но она всегда была к тебе внимательна и исполняла твои капризы. А к письмам она не имеет никакого отношения, — холодно осадил меня мужчина.

— Разумеется, — я не стала спорить. — Роланд, я память потеряла, а не ум. И то не всю. И я прекрасно помню,

— Возможно, ты что-то не так поняла, — сказал он, углубившись в чтение писем.

Я подняла руки вверх, сдаваясь, развернулась и, не дожидаясь ответа, вышла из кабинета отца. Да пошел он… Селиана у нас работник месяца и образец благочестия, а я так, дурочка блаженная.

Пацанва крутилась рядом.

— Госпожа Александра, мы тут подумали… — начал Лимар.

— Только подумали? — вскинула я бровь.

Смутились оба.

— Мы вам показать хотели кое-что, — признался эльфенок.

— Пошли, — предложила я.

Пусть с письмами мужчины сами разбираются, кто что писал, а кто нет. Мне и так очевидно, что из милорда дурака делают, признает он это или нет.

Мальчишки привели меня в мансарду, именно там им выделили комнаты, и торжественно открыли передо мной коробочку с камнем шишара, изрезанного рунами, в который они вставили небольшой самоцвет. Немного топорно, но в целом органично.

— Что это? — спросила с легкой опаской, думая о том, что надо мне все-таки начать магию осваивать. Хотя бы щиты научиться ставить на такой вот случай.

— Смотрите, госпожа Александра, — сказал эльфенок и заправил волосы так, что они открыли его уши. — Делай так… — Он положил руку на камень, закрыл глаза, и его уши стали медленно уменьшаться.

Совсем человеческими они не стали, но остроухость уменьшилась. Парень с надеждой посмотрел на меня.

— Элиан, — я вздохнула и присела на кровать мальчишки, — тебе настолько не нравятся твои уши?

— Не то чтобы не нравятся, — эльфенок отпустил камень и сел рядом. — Просто меня же из-за этого не взяли в академию. И сюда нам пришлось уехать… Я не хотел создавать проблем.

— Лапочка ты моя, — я обняла ребенка за плечи. — Сюда ты приехал вовсе не из-за ушей. Важно не то, как ты выглядишь, а то, кто ты на самом деле.

— Так я о том и говорю, я полукровка, и вам приходится меня прятать. А эльфы все равно узнают и рассердятся. И сделают вам плохо.

— Элиан, в первую очередь ты одаренный, способный, честный и старательный ребенок. И это не зависит от формы ушей. Поэтому я и не хочу, чтобы о тебе знали эльфы, они сразу захотят забрать такого замечательного мальчика. А у меня самой на тебя планы — кто-то же должен начать учиться в школе госпожи Мор. К тому же, я думала, ты уже понял, что я сама кому угодно сделаю плохо.

— Вы сильная магисса, — вздохнул ребенок, — не то, что я.

— Элиан, все думают, что я сильная магисса, потому что я веду себя уверенно и не позволяю мне указывать. А теперь вспомни, как ты заморозил охрану, отправленную со мной. Ну и кто тут теперь самый слабый?

— Ты заморозил охрану? — вытаращился на приятеля Лимар. — Один?

— Ладно, мальчишки, вижу, вам есть что обсудить. А это я заберу с вашего разрешения, — пацаны кивнули, и я убрала коробочку в карман. — Не думаю, что что-то менять в себе магически — хорошая идея. По крайней мере до того, как мы обсудим это с госпожой Божьяки. Сосредоточьтесь на чем-то более безопасном.

— На чем, госпожа Александра?

— На почте, — подумав, предложила я. — Знаете, есть такая штука — веревочный магограф, — я взялась за грифель. — Добавьте в него магии и сделайте, ну не знаю, чтобы вам ветер, земля и растения помогали. И разговаривать можно было сколько угодно.

Думала еще про артефакт определения поддельных писем, но не решилась предлагать парням заняться им. Дети же, пусть в «баночный телефон» играют. Всяко это безопасней, чем сомнительные ухоуменьшительные артефакты делать. Ребятня заинтересовалась «веревочным магографом», и какое-то время я потратила на то, чтобы показать им, как с помощью двух жестяных воронок и суровой нитки сделать простейшее переговорное устройство. Мальчишки оживились, и я оставила их развлекаться. Только попросила экономку, что присматривала в отсутствии отца за усадьбой, почаще докладывать, как они тут.

Женщина заверила, что и так несколько раз в день докладывает о поведении мальчиков, и вообще они изумительные дети и во всем ей помогают. И пригласила к столу.

Угу, то есть проблема со связью действительно почему-то коснулась только меня. Интересно… Нет, я готова предположить, что кто-то очень хотел оставить Сашу в изоляции, но какой в этом смысл? С Роландом этого не обсудишь, он уже показал, на чьей он стороне, так что остается отец.

Но за обедом милорд Рейвенкрофт сам поднял эту тему.

***

— Александра, мы посмотрели все письма, что получал от меня господин Макариничи, и выяснили, что среди них есть подложные, — сообщил Роланд после того, как мы поели. — Кроме того, оказалось, что и я не видел несколько важных отчетов. Мне придется инициировать двустороннюю проверку.

Что ж, прекрасно. Может, теперь до кого-то дойдет, что письма просто так не теряются.

— Экономку господина Макариничи я допрошу сегодня, а потом мне придется на некоторое время уехать. Комиссия должна поработать еще несколько дней, но я вернусь к тому времени, когда она будет выносить решение. Продержишься здесь без меня?

Смешной вопрос, будто до этого не держалась.

— Конечно, — просто сказала я.

Посмотрел на меня испытующе, будто ждал, что я его уговаривать остаться буду или что. А по мне так пусть едет, спокойней будет.

Ну если только немножечко хотелось, чтобы он остался. Того же Фрейда доморощенного одернуть или товарища его злобного. Это же надо, решать вздумали, может милорд со мной встречаться или нет. Или Селиана им и за это приплачивает — чтобы, не дай боже, между нами ничего не случилось?

— Я проинструктировал охрану, они всегда будут рядом. Прибывающих на твои земли будут проверять и выезжающих тоже. Его Величество тоже отправил подкрепление, так что ты будешь в полной безопасности.

— Подкрепление? Зачем? — не поняла я. — У нас тут тишь да гладь.

— Александра, у тебя в шахтах ценный камень, очень нужный магам и не только им, — мягко заметил Роланд.

Ой, ну конечно, маги же у нас неженки, в лес сходить за дровами не могут!

Мысль, скорее всего, отразилась у меня на лице, потому что отец пояснил:

— Александра не в курсе, что полчища нежити, поднятой некромантом, были уничтожены с помощью таких камней. И они не только ценны, но и опасны. Их огонь

Это что получается, что какой-нибудь недоучка типа меня или нашего мажонка возьмет такой камешек поиграться, подожжет его и всё, прощай усадьба? А на стройке? А у гномов?! Да это же словно на бочке с порохом жить! И главное, молчали все.

Надо срочно пожарную безопасность проверить и шахту закрыть, и у гномов все камни изъять и разузнать побольше, как, если что, тушить их. И сигнализацию поставить. А еще… Ладно, потом придумаю, сейчас как тушить эти камни надо узнать.

Спросила об этом мужчин.

— Там сложная система воздушных и огненных заклинаний, — ответил Роланд. — Но не беспокойся, я разместил на территории охранные чары, они не дадут огню распространиться.

А, то есть ОПС он сделал, молодец какой. Мне только сказать не удосужился. Еще и конвоиров новых сюда нагнать хотят.

— Мне охранников новых кормить нечем, — буркнула я. — С продовольствием туго, а поставщик ненадежный.

Роланд вздохнул.

— Александра, я разделяю твое недовольство. Был недосмотр с моей стороны. Я уже взял всё под контроль. Потерпи, скоро я окончательно разберусь, что происходит, — мягко заметил он, глядя на меня.

Ага, разберется он. Жену у него укокошили, письма подменили, карету в обрыв столкнули, обозы с продовольствием вообще непонятно куда испарились, а он разберется. Нанял бы нормальных обученных людей для расследования, а не занимался самодеятельностью. Хотя о чем я вообще, у меня вон торчит тут комиссия целая…

В общем, несмотря на доброжелательный и спокойный тон мужчин, успокоиться я не могла. Как ни хорохорилась, на душе было тревожно. Может, в обрыв и не меня уронить хотели, карета-то милорда была. Но взяла себя в руки и пошла изучать, как тут хозяйство организовано. Если всякое ненужное в голову лезет, то ее чем-то загрузить нужно, чтобы посторонние мысли там не варивались и мозг в кисель не превращали.

Я попросила местную экономику показать, что и как устроено в усадьбе отца, и она с удовольствием устроила экскурсию. Отец вернулся в кабинет к бумагам, он что-то хотел там еще найти и собрать, а милорд Рейвенкрофт увязался за нами.

Я не сразу поняла зачем. Потом только дошло, что он расспрашивает ее о доступе к письмам, к сообщениям, к кабинету и лабораториям отца. А в конце заявил, что так и так, подозревает ее в подмене писем и должен проверить. И попросил доступ в ее личные покои.

Женщина не отказала, она вообще была собранной и спокойной, не то, что экономка в доме милорда. Селиана на меня всё время шипела, а с милордом чуть ли не сюсюкала. И как Саша сразу не поняла, что змею в дом пускает? Да и я хороша, потащила за собой прислужницу ведьмы.

— Александра? Ты так задумчива. Что-то случилось? — спросил меня Роланд, беря под локоть и ведя в сад.

— Думаю о служанке, Лютте. Как получилось, что твои люди не доглядели за ней? И что было бы, если бы в карете была я?

— Я понимаю твои опасения. Ты думаешь, что я специально отправил тебя одну почти без охраны, чтобы ты не доехала до места?

— А это не так?

— Как тебе сказать, милая… Вся эта ситуация с ядом была настолько абсурдна, что я растерялся.

— Абсурдна?! У тебя жену отравили! — не выдержала я меланхоличной отстраненности Роланда от того, что все это время грызло меня изнутри и не давало спокойно дышать.

— Прости, Александра, я неправильно выразился. Я имел в виду обвинение Селианы в том, что ты пыталась отравить меня, оно было абсурдно. А ее настойчивое желание, чтобы я обыскал твою комнату, поначалу показалось мне и вовсе странным и неуместным.

— Поначалу?

— Потом я подумал, что экономка хочет, чтобы я нашел доказательства, что у тебя кто-то есть.

— И ты решил меня выслать подальше с глаз? Мог бы просто дать развод.

— Александра, я не люблю принимать поспешных решений. В тот момент я был занят поручением короля, и происходящее вокруг требовало моего внимания и усилий. Я виноват, что упустил из виду происходящее в моем доме. Но развод не вписывался в мои планы, поэтому я решил временно удалить тебя из цепочки событий. Если бы ты начала настаивать на расторжении нашего брака, тогда, возможно, я бы обдумал твое предложение.

— Поняла, — перла я с упорством мазохиста, — то есть ты надеялся стать вдовцом.

— Александра, кто вложил эти мысли в твою голову? Я отправил с тобой моих лучших людей. Больше я выделить просто не мог, все должно было выглядеть как ссылка, а не как то, что я хочу тебя спрятать. И доложить его Величеству, что была предпринята попытка отравления, я был обязан. Кто же знал, что ты разделишь охранный отряд и поедешь своей дорогой?

— И все равно, Роланд, ты должен был что-то сделать. Твою жену отравили в твоем доме, карета с ней упала и разбилась по дороге. И после этого ты даже не спросил, что и как со мной и почему я не выхожу на связь. Ты отвратительный муж, Роланд. Поэтому я хочу развод.

— Хорошо, Александра, я приеду, и мы вернемся к этому. А пока прошу тебя оставаться под охраной и вести себя осмотрительно. Становится вдовцом, как ты утверждаешь, я не планирую.

Я обещала. А потом мы вернулись в мое поместье, и милорд показал мне, как работают его охранные чары. Он был отвратительно спокоен, предусмотрителен и любезен, как будто буквально пару часов назад я не просила его о разводе.

А я в кои-то веки не знала, чего я хочу на самом деле — то ли свободы от этого мужчины, то ли его заботы…

Глава 30. Отъезд

Когда мы вернулись обратно на рудники, я вернулась к разговору о защите моих владений от внезапного пожара. Роланд наглядно продемонстрировал, что уже всё сделано: попросил принести горюч-камень, поджог его, и когда огонь стал распространяться, то воздух загудел, и вокруг очага пламени образовался купол. Я завороженно смотрела на него. Он мерцал, подрагивал, но не выпускал пламя за свои границы.

Хотелось ткнуть пальцем, проверить, упругий ли. Роланд перехватил мою руку на полпути:

— Не советую. Обожжет.

— А как он работает? — спросила я, разглядывая мерцающую плёнку. — Это воздух так уплотняется или магия создаёт барьер?

— И

Я прищурилась. Нити и правда были — едва заметные, золотистые, они пульсировали в такт языкам пламени внутри.

— А если огонь слишком сильный? — спросила я. — Барьер лопнет?

— Лопнет, — спокойно согласился Роланд. — Но не сразу. И тогда сработает второй контур. Видишь те синие искры по краям?

Я кивнула. Искры мерцали редко, но ритмично, как маячки.

— Это сигнал для магов. Пока искры синие — всё под контролем. Когда станут красными — пора вмешиваться. Твоя Божьяки уже знает, я ей показал.

— Хитро, — признала я. — Прямо как противопожарная сигнализация, только на магии.

Роланд усмехнулся: — У тебя странные сравнения, Александра. Но, пожалуй, точные.

Буквально через пару минут прибежали остальные.

Первыми рядом материализовались Теодор с Грегором — мои вечные тени. За ними, запыхавшись, с баграми и ведрами прибежали трое из набранной мной гвардии, но, увидев спокойного милорда, замерли наизготовку.

Божьяки под руку с отцом шла подчеркнуто спокойно, только глаза горели азартом.

— Что тут у нас? — спросила она деловито и, не дожидаясь ответа, начала плести заклинание.

Рядом встал маг, прибывший в свите милорда — молодой, сосредоточенный, с тонкими пальцами пианиста, и вместе они потушили огонь.

— Я объяснил людям из набранного тобой отряда, что и как они должны делать в разных ситуациях, — пояснил мне Роланд, провожая в дом. — Остальные и так знают. Своих людей я поставил командирами, но жалованье я им платить не смогу, пока не окончено расследование, так что тут тебе, моя дорогая супруга, придется и дальше выкручиваться самой.

— Не привыкать, — сказала я. — Жили же мы до этого как-то.

— Кстати, я бы хотел понять как. Ты же спустила все деньги на гномов.

— Ты прислал компенсацию за испорченные продукты. Эльфы за постой платят, гномы на самоокупаемости, кто-то на содержании короны, остальные на подножном корме. Как-то крутимся.

— Эльфы платят тебе за постой? — спросил милорд.

— Ну да, — кивнула я. — И гномы тоже. Они сами предложили, сказали, что хотят тут жить и хотят заключить договор аренды земли.

— С арестантов, надеюсь, ты денег не берешь? И с жителей?

— Не, местные услугами отрабатывают, у них денег немного. А с сидельцев… С Лимара только.

— С мага? С него-то за что?

За что, за что… За красивые глаза. Ему копеечка за патенты начала капать, так он сразу сказал, чтобы я деньгами этими распоряжалась. И отец мажонка денег подогнал «на организационные расходы». На самом деле он ксероксы заказал. Я и велела управляющему их пустить на то, чтобы у пацанов было всё необходимое, чтобы они могли исследованиями заниматься. А то, что гномы мне давали, всё на оборудование пошло и новые изобретения, кран-то мы не из воздуха сооружаем. Ну и с той стороны гор деньжат подкинули, сказали, что у них теперь есть чем налог мне как землевладельцу платить. Вот так копеечка к копеечке, рубль и набирался.

— За то, что позволяю ему от работы отлынивать, — не стала объяснять я сложную схему наших взаимозачетов, где все были всем что-то должны и отдавали чем придется — временем, силами, идеями… — Вам с этим к управляющему и счетоводу нашему надо, они вам все по полочкам разложат. Я в цифрах не сильна.

Я свою лепту идеями вношу. А если проще, то я забочусь о людях, которых считаю своими, а они дают мне для этого ресурсы. И вроде все сыты, одеты-обуты и даже довольны жизнью. Сейчас вот еще школу построим, кстати, за нее Божьяки тоже внесла обеспечительный платеж, и все у нас совсем хорошо будет.

— Ты всех включила в работу, — губы мужа чуть дрогнули в улыбке, — это просто удивительно. Тогда я тоже денег на оплату своим людям у казначея оставлю, хорошо? — спросил милорд, — раз ты в это не хочешь вникать.

— Ладно, — кивнула я. — Только смотри, чтобы им хватило, если ты задержишься.

— Конечно, заботливая ты моя. Но я верхом поеду, так что быстро обернусь, — уже шире улыбнулся Роланд.

— Можешь тройку мою взять, — неожиданно для себя предложила я. — В скорости не потеряешь, а комфорт выше. Все равно я, пока тут народу столько постороннего, никуда не поеду.

— Если ты предлагаешь… — с улыбкой начал милорд.

— А я не за просто так, — перебила я мужчину, — надо к отцу Лимара заехать и кое-что ему передать. Сделаешь?

— Разумеется, дорогая. Все для тебя, — нежно проворковал супруг, ведя меня под ручку.

У меня аж зубы заныли от такой сладости. Я покосилась на Альбрехта, мимо которого мы как раз проходили, и увидела, что тот побагровел от злости. Ясно, то есть именно этого Роланд и добивался.

И зачем такая игра потребовалась моему благоверному? Хочет, чтобы эти два чудика доложили Селиане, что мы помирились? Или наоборот — чтобы думали, будто он меня использует? Хотя плевать мне на его мотивы, в данный момент меня противопожарная безопасность больше интересует.

***

Остаток дня ушел на то, чтобы еще раз вместе с мужем проверить все системы безопасности — пожарную, охранную, пропускную и всё, что только пришло в мою параноидальную голову. Господин Альбрехт, довольно скалясь и потирая руки, ходил за нами по пятам и все строчил-строчил-строчил что-то в своем блокноте.

— Он точно меня ненормальной выставит, — заметила я Роланду, косясь на быстро пишущего психиатра.

— Не успеет, я вернусь быстро. Без меня они не станут выносить решение, — заверил меня супруг. — Я бы не уезжал, но надо разобраться, что творится с письмами и сообщениями, кто к этому причастен и зачем кому-то это надо.

— А про то, что этот кто-то перехватил отчеты отца о том, что в земле может появиться нечто ценное, и захотел завладеть шахтами, пока они по сути ничего не стоят, ты не думал? — спросила я, наблюдая, как на стройплощадке сооружают противопожарный стенд.

— Думал, — признался супруг. — Если бы кто-то был заинтересован в их покупке, то он бы проявил себя. Но мне не поступало никаких предложений о продаже рудников.

— Может, просто не успели? Ты же рудники мне отдал.

— Может и так, — кивнул Роланд. — Но тогда, если бы кто-то был заинтересован в их приобретении, этот человек связался бы с тобой. Или твоим отцом. Но господин Макариничи не помнит, чтобы кто-то проявлял интерес к рудникам.

— Отец давно отошел от дел. Надо узнать у управляющего или хотя бы нашего счетовода, может, они что-то знают.

— Управляющий бы передал предложение о продаже мне, — сказал Роланд.

— Если только он не в сговоре с тем, кто устроил информационную блокаду, — возразила я. — А это могли быть эльфы? Они пытались у меня шахту оттяпать. Сказали, что раз там их магия, то земля должна им принадлежать.

— С эльфами сложная ситуация, Александра. Дело в том, что, если верить им, то следы их реликвии появляются то тут, то там. Эльфы их находят, просят начать поиски, раскопки и прочее, а потом эти следы исчезают. А короне приходится выплачивать компенсацию землевладельцам, тратить ресурсы на привлечение магов и людей к работам и вообще нести немалые расходы. Потом эльфы заявляют, что якобы нашли следы в другом месте, и всё начинается сначала. Его Величество подозревает, что это какой-то их план по опустошению казны или мести за то, что мы не сберегли их реликвию, — невесело улыбнулся Роланд. — Он поручил мне выяснить, что происходит на самом деле. Потому что, если бы дело ограничивалось только раскопками, было бы терпимо. Но в Ирбире эльфы потребовали снести горы, а это не только крайне затратно, но еще и нарушит сложившийся порядок. Я искал подходы к послу, который последнее время только требовал и не шел на уступки, а он, оказалось, направился сюда. Пришлось присоединиться к комиссии, которая как раз собралась по твою душу.

— Что-то долго она собиралась, — заметила я.

— Изначально комиссия была в другом составе, и она должна была заниматься расследованием покушения, о котором тут же начали трубить на каждом углу. Понятия не имею, как это произошло, я сразу же отправил госпожу Вэйл в поместье. Король не мог не отреагировать, и он приказал создать проверочную комиссию. Тебя планировали вернуть обратно в столицу, тем более что при дворе поползли слухи, что ты лишилась рассудка. Мне пришлось давать объяснения, и в итоге решено было собрать другую комиссию и послать ее к тебе. Тут началось брожение и шатание, кто-то брал самоотвод, отказываясь ехать на край королевства, кто-то находил более срочные и важные дела, кто-то заканчивал текущие и просил подождать… В общем, все немного затянулось. Наконец состав утвердили и отправили. Но чем больше народу в пути, тем более высокопоставленного, тем медленнее он движется. Я хотел выехать вперед, чтобы помочь тебе подготовиться к встрече, а тут как раз эльфы насели с требованием снести горы. Пока мы вели переговоры с владыкой, посол уехал. Так что я догнал комиссию уже в пути и не успел к тебе, прости.

— Да ладно, забыли, — отмахнулась я. — Спасибо, что объяснил. А то я все не могла понять, чего ты сюда приехал.

— Ты только продержись еще неделю и не давай себя в обиду. Я улажу все дела, вернусь, и мы выпроводим всех отсюда, хорошо?

— Договорились, — кивнула я. — Пошли работу КПП проверять.

И мы пошли дальше оценивать, насколько защищена моя территория. И знаете, я осталась довольна. Роланд действительно сделал из моих крестьян-разбойников подготовленный охранный отряд, позаботился об их вооружении и распорядке, назначил командиров и сделал все прочее, в чем я в принципе не разбиралась.

Еще он объяснил мне принципы работы моей магии как хозяйки места. Оказывается, что если я в своем праве и на своей территории, то никто не может подвергать сомнению мои распоряжения и требования, кроме его Величества и уполномоченных им людей. У эльфов таких полномочий не было, поэтому они и не смогли использовать тут свою магию как им вздумается, поскольку я своей волей наложила на это ограничение.

А вот у комиссии, к сожалению, такие полномочия были. Но по отдельности никто из них ничего мне сделать не может, пока не вынесено общее решение, под которым подпишется каждый ее член.

Главное, не дать им заявить, что я конченая психопатка, тогда шанс отстоять мое имущество и всю мою новую жизнь есть. А доказать, что я хотела отравить Роланда, они не смогут — улик у них никаких нет, кроме слов экономки. Но мало ли что кому привидится могло. Так что получается ее слово против моего. И если домашние слуги еще могут сказать, что Сашенька дурочка блаженная, в кого-то там влюбленная, то здесь все подтвердят, что Александра Рейвенкрофт — требовательная и рачительная хозяйка. Так что пока нет вердикта комиссии, мне бояться нечего.

Собственно, когда я это все поняла, то стало ясно, зачем по мою душу прислали господина Альбрехта. И, судя по его оживленному виду, он поставил мне новый диагноз, что-то типа мании ожидания опасности, пирофобии или рецидива психической травмы, вызванной расставанием со значимым человеком.

В общем, я дала слово Роланду в его отсутствие всегда ходить с охраной, не лезть в споры, никуда не выезжать и вообще притворяться паинькой и милой и скромной Сашенькой.

А потом супруг на виду у всех трогательно попрощался со мной и отбыл. И вот понимала умом, что это все игра, но когда он перед тем, как сесть в экипаж, нежно обнял меня и прижал к себе — коротко, но так, что я на секунду забыла дышать — я почувствовала, как подкашиваются колени.

— Береги себя, — шепнул он мне. Потом отстранился, заглянул в глаза — и поцеловал. Совсем легко, почти невесомо, будто боялся спугнуть. — Я быстро, — сказал он, коснувшись пальцами моей щеки.

И уехал.

А я стояла и смотрела вслед, пока экипаж не скрылся за воротами. Господин Альбрехт что-то строчил в блокноте, Толендорф прожигал меня взглядом, охрана делала вид, что ничего не видит. А я всё стояла.

И только когда экипаж переехал мост

— Игра, — сказала сама себе. — Это всё игра.

Но щёки горели так, будто я только что стояла у того самого магического костра.

Глава 31. Поджог

Несколько дней после отъезда милорда Рейвенкрофта прошли спокойно. Я бы даже сказала, слишком спокойно. Как будто все притаились в ожидании чего-то. Даже настырные господа Альбрехт и Толендорф меня не донимали и вовсе не показывались на глаза — и это настораживало больше всего.

Зато охрана находилась при мне неотлучно. И хоть и помалкивала, но все равно раздражала. Особенно Тео. Он умел очень многозначительно и осуждающе молчать. Особенно когда мы смонтировали кран на стройке и я поднялась в кабину, чтобы заняться отладкой. Нет, гномы, конечно, всё сделали, но проверить перед вводом в эксплуатацию я обязана.

Конечно, кран получился не таким, как я привыкла, — более громоздкий, более основательный. Не такой высокий и не такой маневренный, как тот мой, который остался в прошлой жизни. «Но, наверное, это и к лучшему, — думала я, сидя в кабине и поворачивая агрегат в разные стороны. — Нельзя прошлое всё время тащить за собой. Пора уже принять новое настоящее и подумать о новом будущем не только для окружающих, но и для себя».

Но прошлое нагнало меня снова. Только не то, из моей земной жизни, а это. Нежданно-негаданно на рудники явилась Селиана Вэйл.

***

Было, конечно, желание не пускать её и отправить восвояси. Потому что какого она явилась? У неё работа в поместье Рейвенкрофта, вот пусть туда и проваливает. Но выставить её означало показать, что я её боюсь. А она ведь, по сути, хоть и гадюка, но всего лишь наемная служащая, в то время как я хозяйка. И здесь, и пока ещё в поместье милорда. Поэтому приказала пропустить эту змею.

Селиана двигалась не торопясь, степенно, лишь глаза цепко ощупывали всё по сторонам.

— Александра, — кивнула мне, выйдя по такому случаю из кареты. — Как я рада, что ты в порядке. Я так переживала.

Переживала она, так я и поверила. Особенно когда сначала травила меня, потом приказывала Лютте влить в меня зелье немоты и вылить лекарства, оставленные доктором.

— Госпожа Александра или миледи, — поправила я, даже не пытаясь скрыть холод в голосе. — Что привело тебя сюда, Селиана? Разве ты не должна присматривать за поместьем Рейвенкрофт?

Селиана вздохнула, театрально прижав руку к груди:

— Я понимаю, Александра, что твое нездоровье заставляет тебя видеть во всех врагов, но я не желаю и никогда не желала тебе зла. Мне нужно лишь поговорить с милордом. У меня для него важные новости, а он не отвечает на сообщения. Проводи меня к нему.

Вон оно что — приперлась опять меня идиоткой выставлять. Быстро же она доскакала, как узнала, что Роланда нет. Хотя как бы она сумела? Получается, она до этого выехала?

— Роланда сейчас нет, Селиана, ты можешь передать через меня свои срочные новости или оставить для него письмо, — спокойно сказала я.

Поморщилась едва заметно и тут же оживилась, увидев, что к мосту спешат психиатр со товарищами.

— Александра, ты ведешь себя как ребенок, — взвизгнула она громко и всплеснула руками, явно играя на публику. — Я же объяснила, что у меня важное дело, которое требует личного ответа милорда, и я не могу никому его доверить. Тем более такому капризному и избалованному ребенку, как ты!

Ну да, Сашенька маленькая недалекая девочка-дурочка, все должны это услышать.

— Тео, — развернулась я к своей охране, — фиксирующий артефакт с тобой и он ведет запись, верно? Отправь ее милорду, мне кажется, наша экономка немного не в себе. Возможно, нам пора подобрать другую, — громко и холодно сказала я.

Если Теодор понял меня правильно и подыграл:

— Как прикажете, миледи.

Экономка аж воздухом поперхнулась, но быстро взяла себя в руки:

— Александра, девочка моя, что ты такое говоришь? Я ведь здесь, чтобы помочь тебе, — запела она.

Вот это скорость смены шкуры, на лету переобулась, тварь.

— Разве я просила о помощи? У меня уже есть экономка и помощница, и управляющий, и счетовод. А стать служанкой на кухне ты вряд ли захочешь. Да и извини, Селиана, но я не возьму тебя на работу. Или тебя звал сюда кто-то другой? — насмешливо спросила я.

— Неужели разум окончательно покинул тебя и ты стала настолько жестокосердной, что выставишь меня? Так ты хочешь отплатить за мою доброту и участие? Или тебе есть что скрывать, что ты не пускаешь меня? Хотя понимаю, после того как Роланд сказал, что разведется, ты, наверное, рада воссоединиться со своим любовником.

— Тео, Грегор, — я снова развернулась к охране, — напомните, пожалуйста, у нас в королевстве предусмотрена ответственность и наказание за гнусные инсинуации и прилюдную клевету? Мне ведь не показалось, эта женщина пытается очернить меня в глазах окружающих?

— Да, миледи, — едва заметно усмехнулись охранники, — и об этом тоже будет доложено милорду.

— Как думаете, стоит арестовать ее прямо сейчас или дождаться приезда Роланда? — спросила я их.

Селиана дёрнулась, глаза её заметались между мной, охраной и стоящими чуть поодаль и пристально наблюдающими за всем Альбрехтом с Толендорфом. Те застыли в нерешительности, пытаясь понять, в своём праве я или нет.

Я выдержала паузу ровно настолько, чтобы она успела испугаться. А потом улыбнулась — широко, радушно, как и полагается хозяйке, принимающей гостью.

— Хотя у меня есть идея получше. Селиана. Ты, должно быть, устала с дороги, — пропела я фальшивым голосом, улыбаясь змее во всю ширь рта. — Что же ты стоишь у ворот? Проходи, располагайся. Вели слугам нести вещи в дом, там и поговорим. Ты ведь никуда не спешишь? Впрочем, я и так знаю, что уже нет. Не знаю, в курсе ли ты, но по эту сторону рва начинается исправительная колония. Добро пожаловать туда, откуда выход есть не для всех, дорогая!

И тут, несмотря на то, что на моих руках по-прежнему были браслеты, блокирующие магию, я почувствовала, как воздух вокруг Селианы дрогнул и на ее запястьях я увидела… колючую проволоку.

Она вздрогнула, схватилась за запястье, словно её что-то обожгло, но пальцы прошли сквозь проволоку, которая тут же растаяла, словно марево. Селиана всё равно с подозрением уставилась на свою руку —

— Что это было? — нахмурившись, спросила она.

— Ничего, дорогая. Я же сказала, у нас пропускной режим: всех пускаем, и никого не выпускаем. Ну что ты застыла, пойдём.

***

Пришлось разместить эту неприятную женщину в доме. С одной стороны, некомфортно, но с другой — еще кто-то из умных и мудрых сказал, что врагов надо держать близко. Хотя, помнится, с Люттой этот план дал сбой…

На самом деле у меня просто других мест не нашлось, не в казармы же ее селить или в бараки к арестантам. И так у них все, что можно, отжали, пришлось сидельцев по дворам в деревне раздавать. Ничего, я уже проект новый набросала: чтобы не мешать все в кучу, мы чуть поодаль посёлок горнорабочих будем строить, раз уж тут госпожа Мор обосновалась. А пока у нас все помещения заняты — комиссия, эльфы, охрана милорда, Божьяки — никого же на улице не оставишь.

Эльфов я бы и рада спровадить, но ушастики тут обжились. Я намедни видела, что они на полигоне тренируются, а мои охранники и арестанты на это дело смотрят. Вот и думай теперь, чему они научатся у эльфов — плохому или хорошему? Еще несколько раз засекла господина лорда Горпина в компании отца и Божьяки Мор. Они отчаянно спорили о чем-то. Так, что меланхоличный и всегда высокомерный эльф аж руками размахивал. Я даже забеспокоилась — припишут мне ко всему прочему, что это я на эльфов дурно влияю, не отмоешься. Подошла потом к отцу спросить, в чем дело, оказывается, у них спор о магии был. А я в этой теме все также полный ноль.

Дала зарок, что как только милорд вернется, а комиссия отчалит, сразу возьмусь за учебу. И тут же поймала себя на мысли, что жду возвращения Роланда, будто с его появлением в моей вотчине что-то изменится. Например, воцарится порядок. Одернула себя, что не дело это, нужно на себя рассчитывать и самой со всем разбираться. И пошла к нашим «неправильным» эльфам узнать, когда у делегации планы отправиться в леса свои вечные. Знаете, что они мне сказали?

«На все воля Создателей» и «Лес сам призовет своих детей». Если на русский перевести, то примерно так получается: «Будем жить у тебя, Сашенька, пока рак на горе не свистнет».

Короче, хожу и думаю, пора уже показать им, где раки зимуют, или бог с ними, пусть живут пока? За постой они исправно платят, да и надо с нашими договоренностями до конца все решить. А для этого нужен вердикт комиссии, в своем я уме или можно все мои решения недействительными объявить.

Но я отвлеклась опять. Короче, поселила я эконому в доме. Думала намекнуть, что кормить ее мне нечем, но как-то стремно стало. Пусть гадина увидит, что все у меня в ажуре. Единственное, пришлось наши рабочие посиделки-оперативки-обеды окончательно на территорию Михаэля Свана переносить, туда Селиана входить не решалась. Сунулась раз за мной в тот же день, потом за запястье схватилась и начала стороной обходить.

Зато в остальные места она без зазрения совести лезла и все везде вынюхивала. Мои-то ей ничего рассказывать, понятное дело, не стали, отмахнулись и послали. Ко мне, в смысле, отправили. Так что через них что-то узнать у тетки обломалось.

Еще оказалось, что те места, которые мы от нежелательных гостей с Божьяки зачаровывали, змею не пропускают. А вот чиновников из комиссии — вполне.

Последний факт внушал надежду, что не все в комиссии такие, как Альбрехт с Толендорфом. Большинство все же делами занимались — с Ольгардом, счетоводом моим, документы изучали, с гномом-управляющим беседовали, с отцом и Божьяки и с начальником колонии.

Мне сначала любопытно было, что они выспрашивают, но оказалось, что больше по финансам вопросы задают, а тут я, как уже говорила, не особо сильна. Поэтому думать об этом больше не стала. Тут ведь как — кому суждено утонуть, тот в огне не сгорит. А себя накручивать лишний раз — нервов не напасешься.

Вот и получилось, что большая часть комиссии от Селианы отмахнулась, дамы-гномы ее тоже прогнали со своей территории и от своих мужей, эльфы посмотрели на экономку так, как они умеют, что сразу ощущаешь себя пустым местом, и все, что осталось змее — сплестись в тугой и неразрывный клубок с Альбрехтом и Толендорфом. Что она и сделала. Троица продолжила выставлять меня несмышленой дурочкой, но все были при деле, поэтому их выпады не достигали цели. Тогда они притихли и явно стали разрабатывать другую стратегию.

Я понимала, что ни к чему хорошему это не приведет, и попросила Теодора выделить людей, чтобы присматривать за этим воинственным трио. Но, увы, это не сильно помогло. Гадюка нашла способ укусить меня: она устроила поджог.

***

Не знаю, как ей удалось обойти защиту Роланда, наверняка у твари был припрятан туз в рукаве в виде магической отмычки, но на третью ночь Селиана незаметно для охраны выскользнула из дома, пробралась к месту стоянки гномов и подожгла там горюч-камень.

Взломанный купол Роланда огонь не сдержал, пламя перекинулось на кибитки гномов, они вспыхнули… По идее должна была начаться суета и паника, в которой Селиана просто вернулась бы обратно. Но у гномов под рундуками не зря было спрятано оружие. Гномы сработали быстро и четко: когда мне сообщили о пожаре, они уже вывели детей и женщин, организовали оцепление и схватили поджигательницу.

При этом змеюка на голубом глазу утверждала, что видела, что это я устроила поджог. Видите ли, она за мной следила, но не успела меня остановить. А задержалась, потому что пыталась потушить пожар в то время, как я скрылась с места преступления. Не иначе, чтобы вернуться в дом и заявить, что все это время спала в своей кровати.

Тут же рядом возникли сподвижники Селианы, которые принялись утверждать, что с моей стороны, как сумасшедшей, это ожидаемая реакция, но их никто не слушал — кибитки продолжали гореть, несмотря на то, что их поливали водой и засыпали песком, вдобавок подул ветер, и огонь был готов вот-вот перекинуться на мастерские и другие строения и кибитки, которые гномы оперативно перегнали подальше.

Божьяки прибежала со сбитым набок пучком и сосредоточенно и зло колдовала, закусив губу, без прежней показушности. Маг, что помогал ей в прошлый раз, тоже был собран, но с таким количеством огня работать ему явно не приходилось.

Селиана верещала и причитала под ухом, какая

— Увести, — коротко приказала и обратилась к магиссе. — Госпожа Мор, чем я могу помочь?

— Чем тут поможешь, — покачала головой Божьяки. — Слишком большая площадь поражения. Всё, на что нас хватит, какое-то время удерживать огонь внутри контура, давая всем шанс уйти. Боюсь, девочка моя, что здесь сгорит всё, — вздохнула она, продолжая безотрывно плести заклинания.

— Кто-то не просто активировал горюч-камень, но и наложил на него заклятие распространения, — за моей спиной оказался лорд Горпин, который тоже создавал плетения и словно сеткой окутывал ими пламя. Рядом с ним выстраивались остальные эльфы, которые делали то же самое. — Лучше всего последовать примеру гномов, вот кто умеет выживать в любой ситуации, и начинать вывозить отсюда людей. Этот огонь не остановить.

Огляделась — гномы и вправду бросили поливать свои кибитки и мастерские и начали грузить вещи. Ко мне подошел Рагнар Скальбрек:

— Госпожа Александра, вам нужно уходить. Я велел запрягать лошадей.

— Нет, — сжала я кулаки. — Это моя земля и мои люди. Я не оставлю их. Не всякий огонь потушишь водой, это правда. Но без доступа воздуха гореть в разы сложнее. Мы запрем этот огонь, пока он не сожрет сам себя. Скажите мне, как разверзнуть землю под пожарищем?

— Это мысль, — покосилась на меня Божьяки. — Замыкаем купол в шар, — крикнула она громко всем. — Густав, помоги.

Отец, который, оказалось, тоже был здесь и руководил эвакуацией, тут же оказался рядом и взял меня за плечо.

— Значит так, девочка моя, снимай браслеты, слушай меня и делай, как я скажу…

Глава 32. Хозяйка источника

Через час я сидела на свежем пепелище и рыдала навзрыд на груди Божьяки Мор.

— Это откат, — говорил отец, который тоже сидел рядом, и улыбался, как безумный. — Всё будет хорошо.

— Знаешь, Саша, теперь я точно обязан на тебе жениться, — рядом со мной сел Казур. — Сразу, как ты разведешься с мужем.

Истерика мгновенно прекратилась.

— С чего ты взял, что я с ним разведусь?! — возмутилась я. — И тем более выйду за тебя? Ты вообще-то эльф, тебе не положено.

— Ну тогда ты хотя бы обязана согласиться посетить Вечный лес.

— Это с чего это? — подозрительно прищурилась я, принимая от Варлеи полотенце, чтобы вытереть лицо, а от Багина стакан с зельем.

— Владыка непременно захочет взглянуть на человеческую женщину, которая одна проделала в земле дыру таких размеров, спустила туда сферу с огнем внутри и запечатала всё это обратно. Видишь ли, моя дорогая, на такое действо надо штук десять опытных магов. И они потом не рыдать над сгоревшими повозками будут, а лежать с магическим истощением.

— Не поеду, — сказала я, возвращая стакан и вытирая лицо полотенцем. — Я вас, эльфов, боюсь.

Казур расхохотался, а следом за ним заулыбались и все остальные — эльфы, что не уходили и чумазые в саже и копоти стояли чуть поодаль, и гномы, которые неверяще ходили кругом бывшего пожарища и время от времени щупали землю, к чему-то прислушиваясь. Арестанты, деревенские жители и чиновники из комиссии тоже были тут и тоже улыбались, глядя на хохочущего эльфа.

— Всё нормально, — крикнул он толпе весело. — Хозяйка в своем уме и в своей памяти. Шутить изволит, говорит, что эльфов боится.

Тут все заулыбались еще шире, а отец обнял меня и крепко-крепко прижал к себе.

— Доченька, слава создателям! Я так волновался за тебя. Это же сколько ты силищи потратила, и как сумела только?

Я закрыла глаза, вспоминая, что было совсем недавно.

— Так ты же мне сам помогал, — заметила недоуменно. — От тебя сила шла.

— Нет, — помотал головой отец, — наоборот, это ты меня силой наполнила, я вообще-то выгоревший был.

— И что? — не поняла я.

— А то, что выгоревшие маги вроде как и не маги. Во всяком случае, так до сих пор думали, — вмешалась Божьяки. — Хватит сидеть, видишь, народ волнуется, всё ли с тобой нормально. Силы ты через себя пропустила очень много, это правда. Так где ты ее, говоришь, взяла?

Вспомнила тяжелое чувство внутри. Как плита, только в разы тяжелее. Как оно рвалось из меня, стоило снять браслеты. Как торопилось и вгрызалось в землю, заставляя пласты сдвигаться.

«Держим, держим», — кричала Божьяки, а я краем глаза видела, что она шатается. Ее подхватил какой-то чиновник из комиссии и что-то принялся кричать другим, но я уже не слышала. В ушах стоял нарастающий гул, казалось, я слышу, как сердце стучит возле горла, и поняла, что тяжесть ушла, но мне ее не хватило, потому что шар из пламени, который магисса и эльфы держали в воздухе, не помещался в созданную мной дыру.

И тогда я попросила о помощи саму землю. Я рассказывала ей, как хочу защитить ее, но сейчас мне нужна ее помощь, чтобы убрать угрозу для всех, кто живет и заботится о ней. И она ответила. Только я не поняла этого сразу. Мне казалось, что сила пришла от отца. Она просто наполнила меня, и я сделала то, что сделала, создала кратер, а потом каким-то образом опустила туда шар пламени и сровняла все сверху, создав запекшуюся площадку, покрытую пеплом.

Потом оглянулась и, увидев, что кибитки гномов сгорели, села и разрыдалась.

***

После пожара все окончательно решили, что я суперсильная магисса. Не стала никого разочаровывать, пусть так и думают и боятся. Только госпоже Мор и отцу призналась, что силу мне земля дала.

— Так я и думала, — сказала Божьяки. — Ты хозяйка, кому как не тебе, ей помогать.

Она и доктор Багин убедились, что со мной все в порядке, но Божьяки все равно предложила остаться со мной в доме. Я согласилась. Потому что вторым кандидатом в мои стражи вызвался быть эльф.

— Ты, конечно, можешь не выделять мне отдельной комнаты, тогда я просто буду сидеть у тебя под порогом. И мне все равно,

Я поняла, что обещание он выполнит. Ушастых я уже хорошо узнала, и если у них в глазах начинал пылать фанатичный огонь, то лучше было у них на пути не вставать. Определенно, на них местный климат плохо влияет, дуреют с него дивные. Приехали когда, то такие спокойные были, отстраненно-возвышенные… Да просто кусками льда в проруби болтались. Но помогли мне очень. Без них мы бы не справились. А одна дрянь должна за это ответить. Но это завтра, а сегодня спать. Устала так, что ноги едва держат.

— Делай, что хочешь, — махнула я на Казура рукой. — Варлея найдет место.

В конце концов, змеище нашли, а эльф всяко полезней. Подумала так, добрела до кровати, выпила еще лекарства от Багина и уснула.

А наутро меня разбудил скандал.

Верещала Селиана и ее прихлебатели.

— Вы не имеете права, я обо всем расскажу милорду! — орала Селиана.

«Убью, тварь!» — зло подумала я и со стоном поднялась. Болело вообще всё, будто меня асфальтовый каток переехал.

— Отпустите немедленно госпожу Вэйл, ее хозяйка не в себе, она должна помочь ей, — требовал Альбрехт.

— Вы мешаете правосудию, — твердил Толендорф. — Это свидетельствует о том, что вы сами преступники и действуете в чужих интересах. Почему вы верите эльфу больше, чем члену государственной комиссии?

— Я до короля дойду, не смейте меня трогать! — продолжала истерить под дверью Селиана.

— Какого черта тут происходит? — спросила, пытаясь подняться.

— Даже не думай, сегодня тебе придется провести день в постели. Это откат, моя дорогая, — Божьяки вернула меня обратно. — Без тебя разберутся.

— В смысле «без меня»? — немного даже удивилась я. Не то чтоб мне хотелось лезть в разборки, но вроде как я тут хозяйка. — Что там вообще такое?

— Госпожу Вэйл кто-то выпустил, и она всю ночь рвется к тебе. Несколько раз ее задерживала охрана, а эльф заявил, что при ней яд и она собирается тебя отравить. Теодор собирался посадить ее под замок, но на ее сторону встали чиновники из комиссии, — пояснила магисса, смешивая что-то в стакане.

— Госпожа Мор, а вы уверены, что это безопасно? — я следила за ее действиями.

— Разумеется, я же не дура на хозяйку источника нападать.

— Какого источника? — не поняла я.

— Магического. Который тебе силы вчера дал, — женщина протянула мне стакан, помогла приподняться и проконтролировала, чтобы я все выпила.

Смесь была горьковатая и еще щипала горло, и я закашлялась.

— Ну-ну, дорогая моя, потерпи. Пить придется каждый час, чтобы привести каналы в норму. Пить, лежать и отдыхать, поняла? — спросила она строго.

Я улыбнулась. Так странно, что обо мне кто-то заботится. Вроде наоборот было.

— Поняла, — сказала.

Магисса прищурилась.

— Нормально себя чувствуешь? — спросила с подозрением.

— Лучше, чем когда-либо, — честно ответила я.

Потому что поняла, что небольшой отпуск, пусть и на больничной койке, — это то, чего бы мне и самой хотелось. Нет, дел, конечно, много, у меня стройка и хозяйство, и удобрения, и… Но, блин, как же хорошо, когда не надо никуда спешить и можно провести день в постели!

— Так, позову-ка я Казура, — хмурясь, сказала Божьяки. — Что-то ты подозрительно довольная.

И позвала. Голоса под дверью тем временем стихли, и спустя пару минут ко мне явились эльф и Теодор с Грегором.

— Привет! — обрадовалась им я. — Как дела?

На миг мужчины замерли в недоумении, потом Казур подошел, сел рядом и взял меня за руку. Я продолжала счастливо улыбаться.

— Что она пила? — спросил Тео у Божьяки.

— Эликсир для восстановления каналов, — развела руками магисса.

— Тео, ты такой милый и заботливый, — сказала я. — Мне так будет тебя не хватать!

— Казур? — встревоженный Тео перевел взгляд на эльфа.

— Магический откат, ничего больше, — пожал тот плечами.

Тео переглянулся с Божьяки, но казалось, что эльфу не поверили.

— Да расслабьтесь вы, — сказала я. — У меня первый раз в жизни больничный. Не знаю, что с этим счастьем делать: идти никуда не надо, что-то решать и думать — тоже. Можно просто лежать и плевать в потолок. Непривычно.

— Может, ее Альбрехту показать? — встревоженно спросил Грегор.

— О нет, вот ему точно не надо! Кстати, парни, что там за история с Селианой? Какого фига она по дому бродит? Нельзя ее в комнате запереть?

И тут Теодор улыбнулся. Прям ясным солнцем засветился, я даже не знала, что он так умеет. Теперь мои брови поползли вверх.

— С тобой всё в порядке? Первый раз вижу, чтобы мой вопрос тебе столько радости принес, — забеспокоилась я.

— Госпожа Александра, — выдохнул он. — Я уже боялся, что вы не в себе.

— Угу, в тебе. Что там с Селианой? Докладывай.

И теперь мы с легким недоумением наблюдали, как счастливый и улыбающийся охранник рассказывает, что, судя по всему, Селиана пыталась меня отравить. И, скорее всего, не оставит своих попыток. И ночью они снимут охрану, чтобы она все-таки пробралась ко мне в комнату.

Божьяки хмурилась, а эльф так и вовсе сжимал кулаки. Переживает… Мальчишка!

— На живца ловить будете? — спросила я, пока эльф не ляпнул чего-нибудь, а то и не намагичил.

— Ага! — радостно сообщил Теодор. Оглядел всех, понял, что он только что предложил и что его, скажем так, не все поддерживают. Даже Грегор недовольно хмурился, но не спорил с напарником. — Если вы не против, госпожа Александра,

— Да я-то не против, — вздохнула. Нет, не дадут мне поболеть по-человечески. — Кто прикрывать будет?

— Мы с Грегором, — стал серьезным Тео. — Мы тут подумали о том, что вы сказали про артефакт фиксирующий. В общем, сделали его. Госпожа Вэйл всё равно не отступит, потому что гномы уже отправили прошение королю о расследовании поджога. И от вашего имени тоже. А вам его Величество благоволит последнее время, так что… В общем, я думаю, что она будет пытаться вас убить. И вы не всё знаете, госпожа Александра, но у госпожи Вэйл покровители при дворе есть. Поэтому без твердых доказательств ее обвинить сложно будет.

— Я поняла, вы хотите ее под запись и с поличным брать.

— Думаю, да. Тянуть не в ее интересах.

— Ладно, действуй. Помирать, так с музыкой!

Глава 33. Ловля на живца

Я, наверное, так первой брачной ночи не ждала, как той, когда экономка придет меня убивать: сердце колотилось, пальцы дрожали, ладони вспотели, а в животе расположился ледяной ком то ли страха, то ли предвкушения.

Хорошо, что я была не одна, компанию мне составляли, помимо Тео с Грегором, еще Казур с Божьяки.

Магисса заявила, что никак не может оставить меня одну с мужчинами, поэтому остается, а эльф сказал, что охранять меня ему поручил глава посольства, а потому он тоже обязан быть при мне.

Вечером все тщательно сделали вид, что разошлись по домам, я поскандалила с Тео по поводу охраны, что у меня из-за них никакой личной жизни и вообще я отдохнуть нормально хочу.

Мы громко поорали друг на друга под довольными взглядами прыткопишущего психиатра и разошлись. Я закрылась у себя, хлопнув дверью, предварительно прокричав, чтобы духу сегодня никого посторонних в доме не было.

— Особенно вы, господин Альбрехт, и ваш дружок — не вздумайте мне даже на глаза показаться, а не то что шпионить! Могу я хоть день побыть в одиночестве? — Обратилась я к нему. — Будьте добры, сделайте так, чтобы до приезда моего супруга я вас не лицезрела. Это совсем недолго, поверьте. У меня магии хоть и не осталось после пожара, но рука уж очень тяжелая, вдруг не сдержусь.

— Конечно-конечно, я все понимаю, — закивал скользкий хорек. — Не смею вас беспокоить.

И свалил. Уверена, что понесся очередное заключение кропать, что у меня раздвоение личности на почве обретения и потери магии, которое я пытаюсь компенсировать действиями эротического характера. Короче, напишет, что я нимфоманка. Но мне плевать. Главное, чтобы он про магию доложил, что у меня ее нет. Мы пустили слухи, что я выгорела, потратив всю силу на пожар, а остатки передав отцу, чтобы меня полагали беззащитной жертвой и не сомневались, что прикончить меня не составит труда. Казур с Божьяки чего-то даже наколдовали, чтобы это именно так все и выглядело. И второй момент — я намекнула, что милорд скоро вернется. А то вдруг затянут с убийством, а у меня терпения ждать развязки нету. Так что надеюсь, что главная тройка моих недругов уже строит планы, как эффективнее проводить меня на тот свет — подушкой придушить во сне или, как в былые времена, старый добрый яд влить.

В общем, ночью мы сидели в засаде и ждали, когда придет экономка. Казур с деревьями договорился, что они ему, если движуха начнется, маякнут, охрана моя тоже какие-то свои сторожевые плетения в коридоре разместила. Но Селиана не шла.

Нет, ну трудно что ли быстренько прийти и сделать свое черное дело, а не заставлять порядочных людей себя ждать? Естественно, ждать просто так скучно.

— Может, сыграем во что-нибудь? — предложила я. — Настолки? Морской бой? Камень-ножницы-бумага?

Ставить щелбан миледи не подобает, поэтому играли в «Морской бой» и «Крестики-нолики». Увлеклись и едва не забыли, зачем собрались. Первым насторожился эльф. Он что-то услышал в приоткрытое окно и замер.

— Деревья шепчут, что наша гостья куда-то собирается, — сказал он.

О, как у меня коленки-то задрожали! Ладно, Божьяки за руку взяла и сказала, что она рядом и магией страховать будет. В том, что пожилая магисса любому фору даст, я уже убедилась, так что немного успокоилась. Пока Казур не ляпнул:

— А давай я тебя усыплю.

— С чего бы это? — удивилась я, прикидывая, может согласиться, вроде не так страшно будет.

— Не знаю. Люди всегда говорят, что хотят умереть во сне, — глубокомысленно изрек ушастый. — Наверное, это приятней.

— Типун тебе на язык, зараза! — не удержалась я. — Я умирать не собираюсь. Мне еще академию тут строить и эльфийскую магию приручать.

— Это зачем тебе нашу магию приручать? Все-таки согласна за меня замуж выйти? — тут же все перевернул в свою пользу эльф.

— А это чтобы вас, остроухих, от глупости лечить. А то определиться не можешь, то ли свадьбу хочешь, то ли похороны.

— Свадьбу, — заулыбался эльф.

— Ну тогда постарайся, чтобы сегодня все как надо прошло, — сказала я.

— И тогда ты согласишься… — вкрадчиво начал эльф.

— …взять тебя на работу. Если госпожа Мор против не будет, — перебила я его. — Будешь преподавателем в академии, может, даже ректором станешь. И тогда найдется по твою душу адептка, которая тебе язык укоротит.

Мы бы еще препирались, эльф явно настроен был что-то сказать, да и мне полегчало от нашей перепалки. Но тут Грегор выдал:

— Тише, кто-то идет.

Все скользнули по местам и замерли.

И я тоже. Но мысль в голове засела — может, и правда эльфа преподавателем оставить? А то чего он без дела шляется? Тоже мне телохранитель нашелся…

***

И вот зря я так думала. Потому что телохранитель из эльфа вышел хороший.

Сначала мы услышали глухой щелчок замка в двери, затем стук задвижки и скрип петель.

Внутри меня с одной стороны все заледенело, с другой поднялась злость и азарт. Я ведь не беззащитная Саша, которой силком яд в рот влили, я зарядкой не пренебрегаю. Так что давай, гадина, подходи! Посмотрим, кто кого на этот раз!

Шагов я почти не слышала, но кожей ощущала, что на меня смотрят. Сначала от двери, а потом злобное сопение раздалось ближе. И взгляд, уверена, он прожигал меня ненавистью.

Вместе с Селианой в комнату вплыл приторный сладковатый запах духов из моих прошлых воспоминаний. Интересно, она всегда на дело, благоухая, ходит?

Мысль пыталась зацепиться за какое-то несоответствие, но тут на столике зазвенели переставляемые бутылочки, и я сосредоточилась на том, чтобы дышать ровно и не выдать своего волнения. Я считала про себя: «Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три, раз» и не заметила, как к моему лицу прижали тряпку. Очень-очень сладко пахнущую тряпку. И тогда до меня дошло, почему тогда в доме и сейчас экономка была надушена, а в остальное время нет. Она скрывала за запахом своих отвратительно приторных духов запах чего-то другого!

И пока мозг думал, руки действовали — я схватила ее за запястья и попыталась оторвать воняющий лоскут от моего лица.

Но не тут-то

— Да пошла ты! — сказала я и пнула гадину изо всех сил.

Она взвизгнула и ослабила хватку, и тогда я содрала ткань с лица.

— Тварь, — прошипела она. — Что же ты никак не сдохнешь?

Вот вообще она неправа была. Во-первых, тварь из нас двоих она, а во-вторых, Сашку гадина как раз прикончила. Мало ли что наша душа обратно вернулась, повзрослев на пару столетий или даже тысяч лет. Так что:

— Плохо стараешься, — сказала я. — Могла бы что-нибудь действеннее придумать платочка своего жалкого.

Я все ждала, когда кто-нибудь вмешается и остановит мерзавку, но на помощь никто не приходил. Сначала я подумала, что, может, они забыли, или не могут, или что-то им мешает, а потом поняла, что платок, видимо, еще не яд. Значит, должна быть вторая часть марлезонского балета, а я ее испортила. Так что хотя бы разговорить змеюку. И тряпкой ейной хочется ей в морду тыкнуть. Пусть сама нюхает, стервь.

И вот стоило непечатное словцо добавить, как я сразу начала верх одерживать. И замешкалась. Эта ж тварь явно скажет, что это я в приступе безумия на нее накинулась, а она, дескать, склонилась платочек приложить, только чтоб дыхание проверить.

Пока я раздумывала, что же дальше делать, эта гадина извернулась, достала нож и с ним на меня бросилась. Я офигела от неожиданности. И тут Казур под удар бросился. Реально меня собой закрыл. А потом глазоньки закатил и обмяк.

***

Вот тогда откуда-то выскочили Тео с Грегором и подхватили мадам Вэйл под белы рученьки.

— Это не я! — заорала та дурниной. — Это она! Она убила своего любовника!

Вот же дрянь, и тут на меня всё спихнуть пытается, — мельком подумала я, не обращая на нее внимания. Эльф волновал больше. Он хоть и та еще заноза в одном месте, но уже свой, родной практически. А эта гадина его ножом пырнула… Как так-то?!

Склонилась над ним, стараясь не прикасаться к ножу, чтоб не тревожить раны, а услышать дыхание. Но дура орала, и ничего не было слышно.

— Заткнись, тварь! — зло бросила я ей.

Она заткнулась. Но легче мне не стало.

Как оказывать первую помощь в той или иной степени знают все. Но вот в реальности помочь другому могут единицы. И я не стала исключением. От страха и отчаяния у меня затряслись руки, и я поняла, что не знаю, что надо делать. Перевязать рану? Но как, чем и где? Нож трогать нельзя, это я точно помню, а что еще?

— Позовите кого-нибудь, — попросила, вытирая слезы. Меня мучили совесть и жалость: как же я эльфа-то не уберегла, а? Пацан ведь совсем молоденький.

Грегор метнулся к двери, и стоило ему распахнуть ее, как в нее сразу же вломились господа Альбрехт и Толендорф, будто караулили и ждали сигнала.

И такая злость меня взяла, что, хоть головой я прекрасно понимала, что не случайно они тут и ждет меня грандиозная подстава, но все равно не выдержала, заорала:

— Пошли вон! — и рукой махнула, силы вкладывая.

Их не просто за дверь вынесло, их по коридору протащило и в стену впечатало. Прямо головами дурными. Тишина стала оглушительной.

— Госпожа Александра, — с укором прошептал Теодор. — Вы же понимаете, что сейчас будет?

— Молодец, Саша! — прошептал Казур, распахнув глаза. — Горжусь тобой.

— Дурак! — в голос заревела я, обнимая его за шею. — Сама тебя убью, балбеса, как поправишься. Грегор, что встал, живо за Багиным! Тео, эту в темницу куда-нибудь, откуда она точно не выберется, — кивнула на Селиану. — Казур, скотина бессовестная, ты хоть понимаешь, как меня напугал?

***

Багина привели, но до этого Божьяки уже осмотрела эльфа и сказала, что ничего страшного, представителя дивного народа в принципе не так просто убить, даже отравленным кинжалом.

Сам эльф, довольно улыбаясь, подтвердил ее слова и принялся заверять, что он осознанно полез под нож, чтобы защитить меня и собрать доказательства злонамеренных действий госпожи Вэйл.

Я была рада, что с ним все хорошо, сам эльф вообще, похоже, был счастлив, что его проткнули, единственные, кто недовольно хмурился, были Теодор и Грегор.

Когда хлопоты с Казуром закончились и его благополучно перепоручили заботам лекаря, я спросила:

— Все настолько плохо?

— Чиновники используют нападение на них против вас, госпожа Александра. Я сообщу милорду Рейвенкрофту, но не уверен, что он успеет приехать и уладить недоразумение, — сказал Тео.

— Главное, экономку его из виду не упускайте, пока милорд не вернется. Следите, чтобы она не сбежала, гадина. И вам удалось что-то снять? — спросила я, меняя белье на кровати.

— Да, мы все зафиксировали, госпожа Александра. Но пока не ясно, сможем ли мы интерпретировать увиденное против госпожи Селианы.

— Я дам показания, — сказала Божьяки, которая никуда не ушла, а принялась помогать мне.

— Ладно, разберемся, — оптимистично сказала я, выпроваживая охранника из своих покоев. В конце концов поспать мне тоже нужно, а утро вечера мудренее.

Но утро по своей мудренности превзошло все мои ожидания. А все потому, что ко мне явился один из чиновников и заявил, что заседание по признанию меня дееспособной состоится сегодня, как и разбор нападения на членов комиссии.

Глава 34. Встать, суд идет!

И вот все собрались в зале для переговоров. Расселись за овальным столом на мягких стульях, а мне предложили присесть на табурет чуть ли не у дверей. Судилище, одним словом, устроить захотели и меня обвиняемой выставить. Уверена, что об этом Альбрехт позаботился, он же мастер на психологические трюки.

Но играть по его правилам я не собиралась. Для начала взяла себе стул и спокойно села за стол. Справа за моим плечом встал Тео, слева — Грегор. Ни дать ни

Чиновники спокойно проследили за этим, и только Альбрехт надулся, как индюк, собираясь что-то сказать. Но я так «ласково» глянула на него, что он сразу как-то сдулся и промолчал.

— Итак, я слушаю вас, господа, — сказала я.

— Если кратко, то ситуация у нас следующая, голубушка Александра, — слегка улыбнулся мне Волдемар Вейс, менталист из комиссии. — Господа Альбрехт и Толендорф выдвигают против вас обвинение в магическом нападении. То, что пострадали они по вашей вине, доказано. Поэтому вариант у нас такой: если мы признаем вас психически неполноценной и магически неустойчивой, то отвечать за содеянное вы не будете. Ну а если вы в здравом уме, то, сами понимаете, ответить придется сполна. Так что вы решите, голубушка? Может, сами признаете, что вы не в себе?

***

Нормальный выбор, да? Признай себя умалишенной и отправься в лечебницу или садись в тюрьму. Нет, с тем, что я господ чиновников о стену магией приложила, с этим я согласна. Но в нормальных мирах существует понятие «аффекта».

— Я абсолютно нормальна, нахожусь в здравом уме и твердой памяти, — сказала я. — И приношу свои извинения господам Альбрехту и Толендорфу. Просто на момент, когда произошел инцидент, я не сумела совладать с магией, так как была в сильном эмоциональном напряжении.

— От встречи с любовником, я полагаю, — ляпнул Альбрехт.

— И у меня встречное требование, господа, — тут же заявила я. — Привлечь господина Альбрехта к ответственности за клевету и высказывания, порочащие мою честь как хозяйки этих земель.

Члены комиссии переглянулись, и какой-то чиновник сказал:

— В рамках нашего сегодняшнего заседания этот вопрос не может быть поднят, госпожа Рейвенкрофт. Сейчас нам надо лишь установить степень вашей готовности нести ответственность за свои действия.

Хотела сказать, что готова ответить за каждое свое слово, но мне на плечо легла рука Теодора.

— Как доверенное лицо милорда Рейвенкрофта я настаиваю, что дело о покушении на его супругу должно быть разобрано в приоритетном порядке. Поскольку это событие могло спровоцировать вспышку неконтролируемой магии.

— Вы не имеете полномочий оценивать степень магического контроля, — тут же заявил Альбрехт. Его дружочек-пирожочек помалкивал, видимо выжидал чего-то.

— Я имею, — в комнату вошла Божьяки Мор, взяла проигнорированный мной табурет и села за стол. — Мой статус архимагиссы позволяет мне давать любые заключения, как и подвергать сомнению заключения других магов. Кто здесь требует, чтобы я подтвердила свои полномочия?

Члены комиссии покачали головами.

— И что же вы хотите сказать нам, миледи? — обратился к ней менталист.

— Что Александра не всегда контролирует магию в должной мере, поскольку сама земля и источник магии, находящейся в ней, признал в ней хозяйку. Госпоже Рейвенкрофт требуется время, чтобы совладать с этой силой. Я уже отправила свои рекомендации его Величеству по этому поводу и жду его решения.

— Вы уверены, миледи, что на территории поместья есть источник? — спросил кто-то из комиссии.

— Разумеется. Но если вы сомневаетесь в моих словах, спросите эльфов, они подтвердят, — отмахнулась Божьяки. — Поэтому я заявляю, что вспышка магии связана именно с этим.

— Позвольте с вами не согласиться, миледи, — вступил в спор Альбрехт. — Возможно, что последняя вспышка и была продиктована магией, как вы утверждаете. Но у меня есть достаточно доказательств, что госпожа Александра постоянно действует подобным образом и не дает себе отчета в последствиях своих поступков. Например, был случай, когда она силой и обманом спустила эльфов в шахту, прекрасно зная о том, что для представителей дивного народа это невыносимая пытка. Уже одно это говорит либо о ее неконтролируемой жестокости, либо о безумии. Я подготовил целый список деяний данной особы, свидетельствующий о ее невменяемости. И настаиваю на том, чтобы комиссия ознакомилась с ним и признала госпожу Рейвенкрофт нуждающейся в лечебной помощи.

— Боюсь, господин Альбрехт, что вы лишились права предъявлять обвинения моей жене, — в комнату широким шагом вошел милорд Рейвенкрофт и положил на стол перед комиссией свиток. — Против вас и господина Толендорфа начато разбирательство по подозрению в шпионаже в пользу Таригора и противоправных действиях против граждан Трассерии. Вы будете задержаны до окончания разбирательства.

— Я не согласен! — вступил в беседу Толендорф. — Очевидно, что милорд Рейвенкрофт выгораживает свою жену, обвиняя в ее злодеяниях других. У меня собраны доказательства, подтверждающие, что госпожа Александра действует в сговоре с эльфами и Таригором!

— Вы посмели в чем-то обвинить эльфов? — раздался от дверей холодный голос господина Горпина. — Надеюсь, не в том, что мы нарушаем союзные обязательства? Потому что в этом случае вам придется предоставить неоспоримые доказательства, а в случае их отсутствия смыть грязь клеветы своей кровью.

Ох ты ж нифига себе! Я с трудом проглотила ком в горле, насколько эльф был эльфом — холодным и беспощадным. А еще у него за спиной трое стояли, так что у меня волосы на руках поднялись от навеваемого ими ужаса.

Не впал в ступор только менталист:

— Господин Горпин, вы пришли принять участие в нашем разбирательстве? — спросил он.

— Пострадал эльф, разумеется, я хочу, чтобы виновный был наказан, — сказал глава посольства, занимая один из стульев за столом. Три эльфа остались стоять у входа, как церберы.

— Вы не имеете права устраивать разбирательства на землях моей жены без ее на то разрешения, — сказал Роланд. — Все, с вашего позволения, «судилища» на ее территории возможны только с ее согласия.

— Это не суд, милорд Рейвенкрофт, — мягко заметил Волдемар Вейс, чуть улыбнувшись. — Мы просто хотим разобраться во всем, поставить точку в этом деле и дать госпоже Александре возможность спокойно работать и осваивать свою силу.

— Но позвольте! — снова начал Альбрехт. — Из-за этой госпожи меня обвинили чуть ли не в измене королю. Я требую компенсации за голословные обвинения.

— Господин Альбрехт, а с чего вы решили, что обвинения против вас не имеют доказательств? Вы ведь знали, что ночью планировалось покушение на Александру как хозяйку источника? И даже принимали в этом участие, не так ли? — вкрадчиво спросил Роланд, тоже беря стул и садясь рядом со мной.

Всего на миг он сжал мою руку под столом, но мне сразу стало легче: не сдаст.

— Что за глупости? — искренне возмутился психиатр. — Не было никакого покушения!

И столько было в его

***

— В таком случае хотелось бы услышать вашу версию произошедшего, — так же мягко и с улыбкой заметил Волдемар Вейс, менталист.

Госпожа Божьяки Мор тоже согласно кивнула на эти слова. Такое единодушие смутило Альбрехта, но ненадолго:

— Я не видел всего, просто услышал шум и отправился посмотреть, не нужна ли кому-то помощь. Но когда я вошел в комнату госпожи Рейвенкрофт, она выставила меня с применением магии так, что я ударился о стену.

— А с какой целью вы вошли в покои моей жены? — спросил Роланд.

— Я же сказал, что услышал шум и пошел посмотреть, не нужна ли кому-то помощь, — уперся Альбрехт.

— И господина Толендорфа с собой прихватили, — добавил менталист. — Зачем?

— Для поддержки. Я же объяснял, что по моему заключению госпожа Рейвенкрофт психически нестабильна.

— Какая неслыханная смелость, — иронично сказал Роланд. — Лезть под руку магу с нестабильной психикой. И ради чего?

— Ещё раз повторю: я услышал шум и собирался помочь. Мало ли на кого напала эта сумасшедшая! — начал злиться психиатр.

— Попрошу без оскорблений в адрес моей жены, господин Альбрехт. Как минимум, ваши выводы ничем не подтверждены. И на кого же могла напасть моя жена в собственной спальне?

— Например, на госпожу Вэйл, — сказал чиновник, сцепив зубы. Но потом подумал и добавил: — Или на своего любовника-эльфа.

— И за свои слова относительно эльфа, я так понимаю, вы готовы ответить? — тут же со льдом в голосе заявил глава посольства.

— Д-да, — сглотнув признался психиатр. — Я убежден, что эльф — любовник госпожи Рейвенкрофт.

— Кроме ваших домыслов, у вас есть хоть какие-то тому доказательства? — спросил Роланд.

— Тут и так всё очевидно, иначе откуда бы ему взяться в комнате хозяйки дома, — осмелел психиатр. — К тому же стоит обратить внимание, как они общаются между собой, и что эльф, прошу комиссию обратить на это особое внимание, безропотно сносит все оскорбления в свой адрес!

Господин Горпин сжал подлокотники стула так, что они хрустнули, и я не выдержала:

— Прекратите! Роланд прав, я не давала разрешения устраивать здесь суд. Для меня очевидно, что господин Альбрехт нагло лжет и делает это по чьему-то заказу. Но пока меня не признают вменяемой и способной нести ответственность за свои поступки, я не смогу призвать его к ответу за клевету и оскорбления. Поэтому давайте для начала разберемся с тем, для чего вы сюда прибыли. Не нападение собрало вас здесь, а то, что вы должны вынести заключение о моей дееспособности. Так давайте этим и займемся.

— Вы ошибаетесь, Александра, как глава посольства я имею право призвать к ответу лицо, по чьей вине был причинен вред представителю моего народа. И я требую правосудия! — сказал лорд Горпин. — Но готов подождать вердикта относительно вашей персоны. Мне даже самому интересно, кто рискнет признать сумасшедшей ту, с кем подписал договор о сотрудничестве Вечный лес.

— Лорд Горпин, вы забегаете вперед. Вас могли ввести в заблуждение, и тогда все сделки будут признаны недействительными, — осторожно заметил еще один чиновник из комиссии.

— Не пыли, Горпин, — Божьяки положила свою ладонь на сжавшиеся пальцы эльфа. — Тогда, видимо, комиссии придется признать спятившими меня и его Величество, ибо я самолично уговорила монарха разрешить мне здесь строительство, — с усмешкой добавила она.

— И это вы тоже могли сделать, будучи под влиянием госпожи Рейвенкрофт, — неожиданно уперся чиновник.

— То есть вы хотите сказать, что у моей жены открылся ментальный дар невиданной силы, и она убедила и эльфов, и архимага согласиться на ее требования? — Роланд уставился на чиновника, и тот под пристальными взглядами всех членов комиссии потупился и замолчал.

— Сумасшедшие могут быть очень убедительны! — вновь влез Альбрехт. — Заявляю это как эксперт.

Роланд собирался что-то сказать, но старик менталист остановил его жестом:

— Прошу подождать с заявлениями, господин Альбрехт. На данный момент у нас сложилась ситуация, когда мы не можем полагаться на ваше заключение, ведь, как мы только что узнали от милорда Рейвенкрофта, вы сами находитесь под обвинением. И в принципе мне это дает основания для того, чтобы я вторгся в ваши мысли и узнал о ваших истинных намерениях и целях. Но дело в том, что и милорд Рейвенкрофт действует в интересах супруги, и есть вероятность, что он обвиняет вас без достаточных оснований. Поэтому у меня есть другое предложение: задействовать артефакт истины.

Тут все зашептались, запереглядывались, и чиновник из комиссии, что сидел прямо по центру и на которого все смотрели, сказал:

— Господин Вейс, но мы не располагаем таким артефактом.

— Не располагали, — согласился старик-менталист. — Но раз уж у нас сложилась такая неоднозначная ситуация, то я предлагаю использовать ее, чтобы провести испытания и дать предварительное заключение относительного одного интересного артефакта, в разработке которого мне посчастливилось принимать участие. Он показывает, говорит ли тот, кто держит его в руках, правду или лжет.

Роланд нахмурился, эльф пытался взглядом заморозить то Альбрехта, то Толендорфа, а я с интересом уставилась на менталиста. Волдемар Вейс незаметно подмигнул мне. То есть у них все-таки получилось? Отлично, говорю же, главное, правильно поставить задачу. Ну и мотивацию дать. Вот теперь-то и узнаем планы ушастых на моих мальчишек!

— Но кто же будет испытуемым? И как мы проверим правдивость его слов? — спросил, видимо, главный в комиссии.

Жаль, что все это время он держался в тени и я ничего о нем не знаю. А так бы тоже к делу пристроила.

— Проверим его на госпоже Вэйл. Если ее работодатель, разумеется, даст на это согласие, — сказал менталист.

Против того, чтобы испытать артефакт на экономке, никто против не был. Кроме сладкой парочки, но их мнение в расчет не приняли. Во-первых, чиновникам было интересно первыми оценить и дать заключение по артефакту, во-вторых, экономку не жалко.

Глава 35. Допрос

Допрос Селианы начался стандартно: как зовут, сколько лет, чем занимается. Конструкция из выточенных в форме кристаллов шишара, которую вручили Селиане без объяснения того, что это и как работает, безмолвствовала.

Я, честно признаться, даже успела немного разочароваться в допросе, который вел глава комиссии, когда он спросил:

—

— Да, — спокойно сказала Селиана и, бросив угодливый взгляд на Роланда, добавила: — Хотела убедиться, что с госпожой все хорошо. Ее здоровье очень волновало меня.

И тут штуковина в ее руках засветилась.

— Вас волновало состояние госпожи Александры? — переспросил чиновник.

— Да, — сказала Селиана, удивленно глядя на камень, который погас.

— Или вы хотели убедиться, что с ней все хорошо? — влезла в допрос Божьяки.

— Да, я так и сказала, — ответила Селиана, и камень снова начал чуть заметно светиться.

Некоторое время мы все молча смотрели на него. Не выдержала первой Селиана:

— Что это?! — она бросила артефакт на пол.

— Госпожа Вэйл, против вас выдвинуты серьезные обвинения в нападении на представителя дивного народа, — мягко сказал менталист. — Мы хотим помочь вам и доказать, что это было непреднамеренно. Пожалуйста, возьмите артефакт в руки.

Селиана поджала было упрямо губы, но, бросив взгляд на Роланда, послушалась и подняла конструкцию из камней.

— Я протестую… — начал было Толендорф, но Роланд осадил его:

— Напомню, что вы обвиняетесь в шпионаже, господин Толендорф, так что будете вмешиваться, отправлю вас под стражу.

Экономка при этих словах побледнела. Интересненько… Она что, тоже шпионка? Хотя кто-то же стащил правильные отчеты отца и подменял письма, так отчего бы нет. Правда, Роланд утверждает, что это невозможно, но, как известно, было бы желание, а способ найдется.

***

— Итак, вы пришли в спальню к госпоже Александре. Как вы попали туда? — продолжал задавать вопросы председатель комиссии Селиане.

— Открыла дверь и вошла, — не сразу ответила экономка, косясь на камень. Тот молчал.

— Что было дальше?

— Подошла к ней, чтобы проверить, спит ли она, — отвечала Селиана осторожно и не спеша, явно ожидая подвоха. Камень промолчал, и женщина немного расслабилась.

— А нужно было, чтобы Александра спала? — хитро прищурившись, снова влезла Божьяки. Председатель комиссии недовольно зыркнул на нее, но возражать не решился.

— Да, — Селиана запнулась на миг, видимо подбирая слова. — Я беспокоилась о здоровье Александры. Она была не в себе после пожара, и я хотела, чтобы ничего ее не тревожило.

Камень промолчал. Не работает или «ничего не тревожило» в понимании экономки — совсем ничего и никогда? Я начала волноваться, что затея с артефактом истины провалилась.

— Какая похвальная преданность, — сказал Роланд, чуть сжав мою руку. Я тут же успокоилась. Все-таки экономка — его работница, так что пусть сам с ней разбирается. — А что за пожар, я все пропустил. Как он возник?

— Загорелся горюч-камень, — Селиана продолжала говорить чуть более уверенно. — Госпожа Александра потратила много сил, чтобы потушить его.

— Не ты ли стала его причиной, Селиана? — спросил Роланд. Председатель комиссии теперь покосился на него, но тоже промолчал.

— Нет, как вы могли такое подумать! — возмутилась Селиана, зло глядя на меня. — Виновата Александра!

Тишина со стороны камня, и только шумный выдох экономки. Но она же врет, я точно знаю, тогда почему молчит камень? Если только она реально верит в то, что виновата я.

— Селиана, а ты ничего не делала, чтобы возник этот пожар? — спросила я.

— Нет, — ответила она смело, вероятно рассудив, что камень угрозы для нее не представляет.

Артефакт засветился. Комиссия некоторое время смотрела на него, но никто никак этого не прокомментировал, только один из чиновников, которому поручили вести протокол, быстро записывал вопросы, ответы и реакцию камня.

— Это ты принесла горюч-камень к гномам? Не отпирайся, они видели тебя с ним, — сказала я.

— Они врут, они не могли меня видеть, — заявила нахалка.

Артефакт промолчал. Я снова задумалась. Блин, да как он работает-то?

— Но камень принесла ты? — подобрала я новый вопрос.

— Я обязана отвечать этой сумасшедшей? — вздернула бровь экономка.

— Отвечай, Селиана, — приказал Роланд.

— Я не помню, откуда взялся камень, — сказала она.

Артефакт засветился.

— Может, это Александра мне его подбросила, а я всего лишь хотела вернуть его обратно, — продолжила она. — Откуда я знала, что возникнет такой пожар? Но ведь все обошлось.

— Как ты обошла мою защиту, Селиана? — спокойно спросил Роланд.

— Милорд, я не понимаю, вы в чем-то обвиняете меня? После того, как я столько лет заботилась о вас? — обиженно воскликнула экономка. — Спросите у своей жены, что произошло, это все ее вина!

— С удовольствием отвечу на все вопросы. Начиная с происшествия в нашем городском доме, — без раздумий согласилась я.

— Давайте вернемся все же к тому, что произошло сегодня ночью, — возразил председатель комиссии. — Итак, после того, как вы убедились, спит ли госпожа Рейвенкрофт, что вы предприняли дальше?

— Я не помню точно, вроде бы достала платок, — выдавила Селиана. Артефакт промолчал.

— Чем он, кстати, был пропитан? — не удержалась Божьяки.

— Какая-то настойка. Я взяла ее у лекаря, — сказала Селиана.

— У нашего лекаря, господина Багина? — уточнила я.

— Нет, — нехотя призналась Селиана. — Другого. Я привезла ее с собой.

Артефакт не загорелся. Селиана перевела дыхание.

— Вы пропитали настойкой платок, пришли ночью в спальню госпожи Александры, — спокойно перечислил чиновник. — И что дальше?

— Я хотела помочь ей уснуть, — голос Селианы стал жалобным. — Она мучилась, я слышала…

— Что вы слышали?

— Она… она кричала. И плакала. Я решила…

Артефакт загорелся.

Селиана замолчала, вцепившись в артефакт.

— Вы слышали крики? — переспросил чиновник.

— Нет, — выдохнула она. — Не слышала.

— Ты хотела убить мою жену? — прямо спросил Роланд.

Селиана молчала. Камень в ее руках не горел — молчание не ложь.

— Госпожа Вэйл, мы не сможем использовать результаты, полученные с использованием артефакта, против вас, — мягко сказал менталист. — Не думайте о нем и не обращайте внимания. Просто рассказывайте, как было дело по вашей версии.

Селиана посмотрела на него. Потом на меня. Потом на Роланда. Кивнула, приободрившись.

— Хорошо, — сказала она. — Я пришла, чтобы проверить самочувствие госпожи.

Кристаллы, соединенные в странную конструкцию, похожую на ежа, никак не проявили себя. «И убедиться, что я сдохла», — добавила я мысленно.

— Она спала, и я приложила к ее лицу платок,

«И в идеале перешел в вечный», — прокомментировала я, глядя на безмолвствующие камни.

— Но Александра внезапно открыла глаза, и я испугалась, — продолжала экономка. — А когда она напала на меня, мне не оставалось другого выхода, как оказать сопротивление.

Камень засветился.

— Александра схватила меня за руки, — упрямо продолжила экономка, и камень погас. — Мне было страшно, и я не знала, что делать. Она сильная магисса, об этом все знают.

Она замолчала, старательно изображая бедную невинную овечку.

— Ты про нож забыла сказать, — не сдержавшись ляпнула я.

— Не было никакого ножа! — выкрикнула Селиана.

Кристаллы ярко вспыхнули.

— Скажи еще, что Казура не ты прирезала, — сказала я.

— Я не знаю, что за ерунду вы мне подсунули, но я ни на кого не нападала, — вздернув подбородок заявила Селиана. — Я только защищалась от сумасшедшей. Прости, Роланд, но это правда. Достаточно взглянуть на то, что устроила тут твоя жена, и все станет понятно. Ни одна нормальная леди не будет лазить в шахты, возиться с гномами и строить все эти непонятные штуки и вообще вести себя без всякого уважения. Как будто она не леди по происхождению, а гномка!

В комнате стало тихо. Все задумались о ее словах.

— Тем не менее, Селиана. Ты пришла в комнату к Александре с ножом. Зачем? — сказал Роланд.

— Для самообороны, — заявила она. — Я боюсь твоей жены.

И камень, что удивительно, сначала начал было светиться, а потом погас.

Правда боится что ли? Ха, знай наших!

— То есть вы утверждаете, что нападения на госпожу Александру не совершали? — вернулся в нужное русло председатель.

— В том, что пострадал эльф, целиком и полностью вина Александры! — уверенно заявила эта коза.

Вот дрянь, похоже она нашла способ делать меня крайней. Типа да, эльфа я зарезала, но исключительно потому, что Александра меня к этому вынудила. Значит, виновата она, а я как бы ни при чем.

— Уважаемая комиссия, мы слышали с вами показания госпожи Вэйл и видели показания артефакта. Чтобы понять, где нам сказали правду, а где слукавили, имеет смысл узнать точно, что же произошло в комнате миледи Рейвенкрофт на самом деле.

Селиана фыркнула. Судя по всему, она была уверена, что ее слова, как всегда, примут за чистую монету.

— Если вы хотите расспросить охранников, то их показаниям нельзя верить. Они служат Александре и скажут то, что она велела. Лишь я непредвзятый свидетель, так как служу милорду, а не ей, — заявила она.

И снова камень вспыхнул, камень погас, снова вспыхнул и погас. Так и к чему это? То есть, с тем, что к непредвзятым свидетелям экономка точно не относится и так ясно, но артефакт же явно еще о чем-то просигнализировал?

— Мы не будем опрашивать охрану. Мы просто посмотрим на запись происшествия и увидим все своими глазами, — сказал менталист, устанавливая на стол еще одну конструкцию из шишара.

Да у меня тут просто кладезь полезных камней и изобретательных людей, которые находят ему применение. А то: «отсев, пустая порода…». То, что пусто, всегда можно наполнить! Этому нас еще Винни Пух учил.

— Что значит «увидеть»? — Селиане слова не понравились, и она посмотрела в ожидании поддержки на своих сообщников.

Те сами выглядели удивленными, и женщина перевела требовательный взгляд на Роланда.

— В комнате Александры были установлены артефакты наблюдения, — пояснил он. — Они вели запись всего, что там происходило.

Селинана наконец-то побледнела. От злости. Она окинула меня таким прожигающим взглядом, что я чуть не задымилась. И снова Роланд сжал мою руку, успокаивая. Ладно, запись так запись. Надеюсь, я там хорошо получилась. Думаю, что в этом теле я достаточно фотогенична.

Глава 36. Признание

Запись нападения на меня мы посмотрели. Она была не особо хорошего качества по сравнению с нашими ТВ-технологиями, но в целом вполне приличная. И главное, что на ней было отлично видно, как Селиана нападает на меня, достает нож и замахивается, а эльф закрывает меня собой.

— Это все ложь и провокация, — заявила Селиана, посмотрев запись вместе с нами. — Кто-то создал иллюзию и заключил ее в эту штуку. Все было совсем не так.

— Разумеется, госпожа Вэйл, — мягко заметил менталист. — Когда будет проводиться расследование, оно учтет ваши слова. А сейчас мы собрались для другого. Так что благодарим вас за участие, и вы можете вернуться к себе.

Селиана растерялась и оглядела всех непонимающим взором.

— Совершенно верно, госпожа Вэйл, в вашем участии пока больше нет необходимости, — подтвердил председатель комиссии. — И господа Толендорф и Альбрехт, вы тоже можете покинуть нас. Пока с вас не снимут или не подтвердят обвинение, вы не можете принимать участие в работе комиссии.

Роланд кивнул охране, и его люди вывели всех троих из зала.

— Госпожа Александра, вы принимали участие в создании этих артефактов? — спросил чиновник.

— Нет, — покачала я головой.

— Тогда мы можем попросить и вас удалиться? И вас, милорд. И господа эльфы, это дело сугубо секретное… — начал было председатель.

— Моя раса участвовала в создании артефакта, — непререкаемо заявил лорд Горпин. — У вас не получится присвоить его создание себе.

— Мы и не собирались, — сказал председатель, и по его бегающим глазкам я поняла, что еще как собирались.

Нет, ну что за странные люди? Только что вроде нормальными были, но как увидели что-то магическое, так сразу мозги растеряли.

— Повторить артефакт у вас, скорее всего, не получится, господин председатель, — вмешалась я. — Скорее всего, там использованы разные виды магии — эльфийская и ментальная.

Старик менталист мне улыбнулся, а эльф бросил быстрый взгляд, но мне показалось, что и его лицо чуть смягчилось.

— Но вы правы, не буду вам мешать. Изучайте, проверяйте, выносите ваш вердикт. А я пока займусь своими обычными делами, — поднялась я из-за стола. — Не забудьте про обед.

Я вышла из переговорной и подумала, что, как пить дать, забудут. Знаю я этих фанатов, охочих до артефактов. Но обязанности хозяйки дома с меня никто не снимал, поэтому займусь и правда делами.

Роланд вышел со мной.

— Голодный? — спросила.

Кивнул.

Блин, ну вот зачем спросила? Сейчас его кормить

Да блин, вообще запуталась, как это объяснить! Значит, надо что-нибудь съесть.

— Пошли на кухню? — предложила.

Роланд снова молча кивнул, чуть улыбаясь. И за руку взял. А я как дура покраснела до кончиков ушей. Нет, мужики это зло. И эльфы тоже.

***

Ели молча. Нет, ну а что я скажу? Чувствую себя как в анекдоте: «Вернулся муж из командировки…»

Хотя он мне и не муж даже. Так, не пойми кто. Отправил Сашку в эту тьмутаракань… И молчит еще. Конечно, эльфы ему дороже жены. Небось из-за них и прибежал…

Вот признают меня дурочкой, упрячут в лечебницу, и посмотрю, как он выкручиваться будет!

Хотя с чего это выкручиваться Роланд будет? Он к моему хозяйству отношения не имеет. Или все это достанется ему, как мужу?

Отложила ложку и задумалась. А ведь меня убить пытались. Трижды.

— Александра? Что тебя тревожит? — мое молчание и задумчивый вид не укрылись от супруга.

— Скажи, а если меня убьют, то кому все это достанется? — я обвела глазами помещение.

— Я так полагаю, что твоему отцу или мне, как супругу. Зависит от того, дала ты какие-то распоряжения на этот счет или нет, — ответил Роланд.

— А если признают сумасшедшей?

Он задумался.

— Если вдруг ты окажешься не в состоянии сама вести дела, то управление твоими активами перейдет мне.

Ага, то есть, если кто-то заинтересован в моем замечательном шираре, горюч-камне и всем остальном, потенциально еще не разведанном, то ему выгоднее меня в лечебницу упрятать. Потом в постель к Роланду пробраться и тихой сапой все к рукам прибрать. Понятно, про кого я сейчас думаю, да? Но какого фига тогда на меня с ножом нападать?

— И зачем тогда меня убивать? — спросила я вслух.

— Убивать? — переспросил Роланд.

— Да ладно, будто ты еще не понял. Сначала в твоем доме экономка пыталась меня отравить. Потом карета упала в пропасть. И сейчас нож. Но между последними двумя эпизодами Селиана хотела упрятать меня в дурдом. Поэтому хочу понять — почему?

Роланд покачал головой.

— Селиана не могла не понимать, что у нас с ней ничего не может быть. Мы слишком разные.

Фыркнула мысленно. Если кто-то тут слишком разный, то это мы с ним. Начиная с миров, мировоззрения и воспитания. Да и той Сашей, которую он знал, мне никогда не стать. Не потому что не могу. Не хочу. Я такая, какая есть — лезу в шахты, монтирую краны и общаюсь одинаково что с гномами, что с эльфами.

— Давай просто предположим, что, как она и хотела, я умерла. Если бы это случилось до отъезда сюда, то рудники остались бы тебе, верно? И ты бы не знал, представляют они ценность или нет. Мог бы продать их или, скажем, откупиться ими.

— Вполне, — согласился Роланд. — Ты думаешь, что дело в рудниках?

— Не знаю. Если смотреть дальше, то по дороге меня все равно пытались убить, хотя рудники ты мне уже вернул. И это непонятно.

— Не все документы были готовы к тому времени, так что при желании передачу можно было отменить, — заметил Роланд.

— А потом экономка попыталась упрятать меня в лечебницу. Тогда управление рудниками вернулось бы к тебе. Это логично. Но моя смерть сейчас сделает преемником отца. И это то, что выбивается из схемы, при которой рудниками хотела завладеть Селиана, — вздохнула я. — Вот я и не понимаю, зачем она хотела убить меня.

— Может, на нее что-то повлияло? Ментальное внушение?

— Ты думаешь, против меня играет старик Волдемар? Зачем это ему? Но ты прав, кто-то за всем этим стоит — письмами, подменами отчетов, проблемами со связью и покушениями. Экономике это просто было бы не под силу. Ты, кстати, что-то узнал?

Ответить Роланд не успел, на все поместье взывала сирена. Охренеть, у нас есть сирена?!!!!

***

— Вот, госпожа Александра, мы нарушительницу задержали, — бодро отрапортовали мне мужички, которых по дороге на рудники я наняла в личную гвардию. — Пыталась границу охраняемой территории пересечь.

Я с любопытством уставилась на Селиану. Она стояла, как всегда, расправив плечи и задрав нос, но только руки ее были связаны.

— Ну с этой всё понятно, а откуда сирена-то взялась?

— У тебя же здесь каторжане работают, Александра, — пояснил мне Роланд. — Я наложил оповещение на случай, если они захотят территорию покинуть. Их магия всё равно не выпустит, но стоит знать, что попытка побега была предпринята.

— Я не заключённая! — взвизгнула Селиана. — Вы не имеете права меня задерживать!

— Иди, — согласилась я. — Никто тебя не задерживает.

— Со связанными руками? — бывшая экономка явно мне не поверила и перевела взгляд на Роланда. Тот кивнул:

— Развяжите.

Мужички насупились и, явно не испытывая от этого радости, принялись развязывать Селиану, а она всё переводила взгляд с меня на Роланда.

В том, что она не сможет уйти, я не сомневалась. Когда взвыла сирена, мы с Роландом сели на коней и помчались в сторону усадьбы отца. И по дороге встретили дозорных, ведущих под руки связанную экономку. Я обошла её по кругу, пытаясь понять, что она вообще забыла здесь. Конь её пасся неподалеку, а сама она выглядела помятой и всклокоченной, и к тому же морщилась, когда опиралась на ногу, будто ушиблась или упала.

Но самое главное — на её связанных за спиной запястьях горел знак колючей проволоки. Тот самый, что на миг вспыхнул при её появлении. И ведь я её честно предупреждала, что уйти отсюда сможет не каждый. Правда, я тогда не знала, что магия сочтет Селиану заключенной.

Однако, когда ее развязали, экономка никуда не пошла.

— Роланд, — она посмотрела на него с мольбой. — Неужели ты позволишь этой сумасшедшей обращаться со мной как с преступницей? Я столько времени заботилась о твоем доме, о тебе… Я заслужила хотя бы каплю уважения!

Роланд молчал. Селиана перевела взгляд на меня, и в нем снова загорелась ненависть.

— Ты специально всё это подстроила, да? Чтобы все

Знак колючей проволоки дернулся, будто живой, и погас. Но я-то знала, что он там, стоит на страже.

— Селиана, — голос Роланда был ровным, почти безразличным. — А что ты здесь делала? Куда направлялась?

Вот и у меня тот же вопрос: что делала эта змея на дороге к усадьбе моего отца?

— Я просто гуляла! — уверенно заявила она. — Что, нельзя погулять?

— Селиана, ты под подозрением в нападении на мою жену и ты ранила эльфа. Прогулки в столь отдаленном месте не в твоих интересах, — сказал Роланд. — Возвращайся в поместье. С этой минуты ты под домашним арестом, и тебе запрещено покидать комнату.

— Ты не посмеешь, — Селиана казалась искренне удивлённой такому решению.

— Уведите и проследите, чтобы госпожа Вэйл ни при каких обстоятельствах не покидала своих покоев, пока в её отношении не будет установлена степень виновности, — приказал Роланд, после чего развернулся ко мне: — Может, съездим проверим, как там парни? Раз уж всё равно оказались здесь.

— А давай, — согласилась я. — Всё равно в поместье не хочется: там не Альбрехт, так Толендорф донимать будут.

— Потерпи немного, я уже вызвал из столицы дознавателей. У них есть полномочия на расследование. Если ты позволишь, конечно, — сказал Роланд, подводя ко мне лошадь и помогая взобраться в седло.

— Позволю, куда денусь. Самой надоело, что не понимаю, чего им всем от меня надо. То есть я думаю, что рудники, но не покидает ощущение, что это лишь верхушка айсберга.

— Ты стала очень проницательной, Александра, — милорд вскочил на лошадь. — Порой я не узнаю тебя.

Я поколебалась секунду. И решилась. Как я уже говорила: помирать, так с музыкой.

— Я не Александра.

***

Я замерла, ожидая чего-то страшного. Не знаю, грома среди ясного дня или того, что Роланд дёрнется, отвернётся или тут же велит арестовать меня.

— Я предполагал нечто подобное, — вместо этого спокойно сказал он. — И если ты переживаешь, что я тут же пойду всем рассказывать, что на месте моей жены кто-то другой, то ты ошибаешься.

Да ему, похоже, вообще плевать, что с бедной Сашей случилось! Была и была, а нету — и не надо.

— Знаешь, я не хочу никуда ехать. Дома дел много. Да и чувствую я себя не очень. Подожду, пожалуй, решения комиссии дома. Вдруг они меня признают невменяемой, — сказала я.

«И отправят в лечебницу», — добавила мысленно. И тогда всё достанется милорду Рейвенкрофту.

Ну уж нет, надо придумать, как сделать, чтобы всё отцу осталось. Или эльфам. Да хоть кому, только не этому чурбану!

— Я слышал, эльф зовёт тебя Сашей, — заметил между тем мужчина. — Это твоё настоящее имя?

— Это один из вариантов имени Александра в моём мире, — сказала я. И добавила: — Не для всех, только для близких.

— Ты хочешь сказать, что считаешь эльфа близким, а меня — нет, — понял Роланд, он подхватил мою лошадь под уздцы, а свою направил в сторону усадьбы.

— Совершенно верно, — не стала я отрицать очевидного.

— Объяснишь? — спросил он, уверенно правя лошадей в сторону усадьбы отца.

— Твою жену отравили, и ты ничего не сделал, чтобы защитить её. Не выслушал, не встал на её сторону. Просто выставил из дому. Сослал. Даже если бы она выжила в первый раз, то её добили бы по дороге. Я никогда не смогу понять и принять этого. Ты отвратительный муж, и я жду, что меня признают ответственной за свои поступки, чтобы тут же подать на развод, — призналась я.

— А если я не дам тебе развода? — спросил он.

— Значит, я заведу любовника и буду жить с ним как с гражданским мужем. Это моя земля, и я не потерплю рядом такого, как ты.

— Такого, как я? Это какого?

— Роланд, ты имел все возможности, чтобы не дать жену в обиду, защитить её — власть, сила, положение. Но тебе было просто плевать на то, что она чувствует, что думает, чем живёт.

— Ты так хорошо знаешь её?

— Нет, но я умею наблюдать. Этого достаточно, чтобы сделать выводы, — резко ответила я. — Останови лошадь, я не хочу с тобой никуда ехать.

— Скоро приедут дознаватели, Александра. Мы вернёмся с тобой к этому разговору после того, как они завершат работу. А пока надо выяснить, зачем Селиане потребовалось отправиться в твой отчий дом. Вдруг с парнями что-то случилось. Если хочешь, я съезжу сам, а ты возвращайся и отдохни.

— Ладно, поехали, — сказала я сквозь зубы.

Личные обиды обидами, но пацанов и правда проверить надо.

Глава 37. Сомнения и размышления

У парней было всё прекрасно: вид они имели довольный и ухоженный, щеки были румяными, а глаза горели азартом. Значит, опять что-то придумали.

— Испытания проводили? — строго спросила мажонка. Лимар тут же захлопал ресницами, изображая пай-мальчика.

— Слушайте, вот смотрю на вас и думаю, а что будет, когда вас тут много будет? Чего же вы такие неуемные? Ладно, гномы всё время что-то творят, или сидельцы наши рацпредложениями Ольгарда заваливают, но остальные-то куда? То эльфы начинают чего-то придумывать, то охрана в изобретательство пускается, старик-менталист и тот в стороне не остался. Может, вас кто покусал, а? Дождемся, пришлет король следующую проверку выяснить, что тут у нас творится, и будут разные Альбрехты по кустам сидеть и караулить, кто что придумал. Ладно, показывайте уже.

Пацаны показали, и я честно их обняла и расцеловала. Потому что стиралка, посудомойка и шинковочная машинка — это самое то, чего этому миру не хватало. Это они так экономку отца хотели отблагодарить за то, что она о них заботится. Не, ну молодцы, что тут скажешь.

В усадьбе нас тепло приняли, накормили, напоили и спать бы уложили, но я не осталась. Комиссию надолго не оставишь, вон у меня вокруг все инициативные какие, мало ли что им в голову взбредет. Так что поблагодарила за любовь, за ласку и стала собираться домой.

— Как ты интересно выразилась: «кто-то покусал», — заметил Роланд, когда мы выехали обратно. — Так говорят в твоем

В усадьбе он вообще старался держаться незамеченным и больше общался с парнями, чем со мной. Меня это не то чтобы задевало, но немного грызло ощущение незавершенного разговора. Умом я понимала, что милорд оправдываться не будет, как и просить прощения, тем более что я ему никто, и мы оба теперь это понимаем, но хотелось чего-то такого. Не знаю, может, похвалы или слов поддержки. А он вел себя так, будто ничего не произошло.

— Да, это оборот речи, — нехотя сказала я. Обида снова нахлынула волной, и я честно пыталась ее подавить. — Ты понял, что хотел про Селиану? Что ей надо было тут?

— Нет. Но, думаю, что мы спросим об этом у нее, а пока тут я тоже поставил охранки.

— Хорошо, — кивнула. — Спасибо. Лишним не будет.

— Александра, тебе надо учиться магии, — сказал он спустя некоторое время.

— Надо, — без особого энтузиазма согласилась я. — Если в лечебницу не заберут, поговорю с Божьяки об этом. Она уже кое-что показывала мне.

— Я мог бы сам научить тебя контролировать силу, — сказал Роланд.

— Нет, — ответила раньше, чем даже успела подумать.

Милорд Рейвенкрофт лишь выгнул бровь, а я смутилась. Ну глупо же на самом деле выглядит — знаю, что надо свою силу освоить, сама уже думала об этом и подтвердила, что да, собираюсь. А как меня спросили и помощь предложили, так я в кусты.

— Я злюсь на тебя, Роланд, и не уверена, что сумею справиться с эмоциями, — призналась я.

— Из-за Александры? — догадался он. — Я понимаю. Но тогда я хочу, чтобы ты узнала кое-что: это моя жена перехватывала письма и отчеты своего отца. У нее был ключ к системам безопасности и к моей защите. И она передала все это третьим лицам.

— Нет, не может быть! — я даже лошадь остановила. — Она была влюблена в тебя с детства.

— Мне сорок два года, и жена младше меня на двадцать лет. До свадьбы мы виделись от силы раза три. Полагаешь, этого достаточно для того, чтобы возникли столь сильные и глубокие чувства? Я бы предположил, что, возможно, Александра видела во мне того, кем мог бы стать ее отец, если бы не потерял магию, и испытывала нечто вроде восхищения, но не более того, — он перехватил поводья моей лошади и повел ее за собой, пока я офигевала от услышанного. — Сообщу тебе еще один факт — жена была против супружеской близости со мной. Поэтому у нас нет детей. Чтобы они появились, к этому надо приложить некоторые усилия.

— Все это ничуть не умаляет твоей вины в случившемся, — отрезала я. — Саша погибла, и этого не исправить.

— Да, я виноват, — не стал отпираться Роланд. — Я не доверял Селиане, она знала об этом и всегда вела себя осторожно. Но я ошибался, полагая, что экономка в сговоре с моей женой, а потому не может причинить ей вреда.

— В каком сговоре? — возмутилась я. — Да она Сашу вообще ни к чему не подпускала, от всех дел отстранила! Выставляла ее все время капризным ребенком!

Роланд посмотрел на меня с горькой усмешкой и промолчал. До меня дошло: вообще-то Саша действительно была ребенком. К сожалению, мне почти не досталось воспоминаний Саши, кроме того, как Селиана что-то вливала мне в рот, но были ощущения и эмоции, которые хозяйка тела испытывала по отношению к окружающим. Роланд вызывал обиду и разочарование, Селиана — страх и ненависть, отец — тепло и сожаление. А больше никто ничего. И все, что я думала, что знаю о Саше, это были по сути обрывки чьих-то слов и разговоров, помноженные на мои интерпретацию, пропущенную через призму ощущений.

Но Саша — злодейка? Да нет, не может такого быть! Она просто запутавшийся ребенок.

— Почему ты думаешь, что твою почту перехватывала Саша?

— Не думаю, знаю. Есть способы проверить это магически. Моя жена была не очень сильной магиссой и не сумела скрыть следы своего вмешательства.

— Нет, я не верю тебе, — сказала. — Наверняка ее оговорили. Какой-нибудь сообщник Селианы дал тебе неверную информацию, явно эта змея действовала не одна. К тому же, если Саша передала ей коды от твоих охранок, почему сработала сирена?

— Потому что я сменил их, Александра.

— Глупости какие! Саше-то это зачем? Ладно, ты не веришь в ее любовь, но все твердят о том, что жена тебя обожала. Ты явно что-то путаешь или не так понял.

— Попробуй посмотреть на ситуацию с другой стороны — юная девушка, которая живет в столице и большей частью предоставлена сама себе, потому что ее отец в постоянных отъездах из-за того, что должен заниматься хозяйством, а дочь не хочет жить в отдаленном поместье. Господин Макариничи предложил мне рудники не только из-за того, что не мог восстановить их, но и потому, что вынужден был разрываться между воспитанием дочери и управлением своим непростым хозяйством. Но вернемся к Александре: могли ли у нее быть поклонники? Полагаю, что да. А юным девушкам в этом возрасте свойственно желать познать новые чувства, в том числе и любовное томление. И объект для этого они обычно выбирают из своего круга общения, нежели того, кого видели всего пару раз, — спокойно рассуждал Роланд. — Так что у меня не было иллюзий, что жена испытывает ко мне какие-то сильные чувства. Скорее мне казалось, что она пошла на брак со мной из каких-то своих сиюминутных желаний.

— Хорошо, допустим, Саша — капризный ребенок, как вы все думаете, который захотел в качестве своей игрушки советника короля. Но ты-то о чем думал, женившись на юной девочке? — не сдавалась я.

— У меня были свои мотивы, — признался Роланд. — Тогда я еще не был советником короля, но очень хотел им стать. К этому были все предпосылки, кроме одного — я был холост. Король приказал мне срочно жениться. Из всех предложенных кандидатур, Александра показалась мне самой… безобидной. И поначалу мне даже казалось, что она испытывает ко мне симпатию. Но категорический запрет входить в ее спальню развеял иллюзии.

— Может, ты был не так хорош, как ты о себе думаешь? — предположила я. — Все-таки в первый раз с девушкой надо быть нежным и аккуратным.

Тут уже Роланд

— Я так понимаю, что ты хочешь проверить это, Александра? — спросил с каким-то незнакомыми хрипловатыми нотками, от которых мурашки побежали по спине.

«Эй-ей, Сашка, ну-ка тормози, а то договоришься сейчас!» — скомандовала себе, отчего-то при этом заливаясь краской.

***

Комиссия, пока мы «гуляли», уже всё решила. Ну как всё, они согласились дать заключение, что рекомендуют артефакты для рассмотрения на Ученом совете и предварительно одобряют к использованию. А на большее у них полномочий не хватило, потому что Божьяки Мор признали заинтересованным лицом, как и менталиста, который участвовал в их создании.

Но и то хлеб.

— А что по моему вопросу? — спросила я председателя комиссии. — Когда вы вынесете свое заключение по вопросу, ради которого приехали?

Мне показалось, что мужчина немного смутился, потому что явно дальнейшая судьба артефактов его интересовала больше меня, потом чуть подумал и сказал, что чиновники снова соберутся вечером.

— Не будем затягивать, — многозначительно покивал он. — В конце концов, это и в наших интересах тоже.

Но вечером зароптали члены комиссии, что они, видите ли, слишком устали, поскольку и так весь день заседали, и попросили перенести заседание на следующий день.

На следующий день я распорядилась подготовить все необходимое, чтобы они уже нормально сказали: «да» — «да», «нет» — «нет». Точнее, открыла окна, чтобы проветрить комнату для переговоров, разложила бумагу, перья и воду. И велела никого не кормить, а сразу в зал отправлять. Чтобы чиновники не засиживались, а быстро вопрос решили. А для стимулирования мыслительной деятельности приказала, как комиссия соберется, дверь в кухню открыть и начать мясо жарить. Когда голодной слюной захлебываешься, долго даже на мягком стуле не высидишь.

Чиновники собрались ужасно недовольные.

— Госпожа Александра, разве так можно? — с укором спросил меня Волдемар Вейс, менталист. — Мы даже не позавтракали.

— Простите, уважаемые, готовится еще ваш завтрак. После покушения я немного выбилась из колеи, вот и не успеваю за всем следить. Ну да недолго осталось, сейчас с заключением определитесь, и как раз столы накроют.

Симпатии мне это, конечно, не добавило, но она мне и не нужна. Я все распоряжения дала и с Роландом договорилась: если меня упрячут в дурку, то он начнет расследование, кто же такой шустрый и больше всех в этом заинтересован.

Потому что ну очень странная у нас с ним картина нарисовалась: Сашка девка молодая была и немного наивная, ее вполне могли с панталыку сбить и попытаться через брак с ней доступ к лакомому куску земли получить. А то, что он лакомый, я не сомневалась. Мы пока в усадьбе были, я с Лимаром погутарила относительно своей просьбы к его отцу узнать, что при дворе слышно про планы разных лиц на мою землю. И мажонок вспомнил, что отец на это ответил, что было дело, Таригор просил им кусок земли в аренду передать, дескать, чтобы торговый путь восстановить. И там мой надел как один из вариантов рассматривался. Но решения не приняли, потому что вопрос надо было с милордом Рейвенкрофтом обсудить, а он в это время по делам эльфов мотался.

А по приезду мы с Роландом к Божьяки с отцом сходили, и они оба подтвердили, что таки да, есть у нас на земле источник магии. Отец сказал, что информация о том, что предположительно глубоко под землей здесь скрыт источник, в старых записях была, но потом подтверждения этому не нашли и больше в реестр магических мест наш надел не включали. А Божьяки сказала, что она уже все описала, как положено, и документы в столицу отправила, где как архимагисса зафиксировала и факт наличия источника, и то, что он признал меня хозяйкой.

Осталось только понять, кто об этом знал и Селиану подослал, чтобы никому не нужные и нерентабельные рудники к рукам прибрать. Роланд считал, что следы тянуться в Таригор, потому что его люди нашли связь между соседней страной и Альбрехтом, который очень активно заключения давал в соседнем Ирбире. Как и Толендорф, который в последнее время много имущества вдруг приобрел и тоже все почему-то в соседнем княжестве.

— Если убрать вот эту часть гор, как настаивают эльфы, то Таригор через север Ирбира, участки на котором в последнее время сменили собственников при активном участии нашей парочки, получит прямой путь к границе нашего княжества. А конкретно к твоим владениям, вот сюда, — объяснял мне Роланд, разложив передо мной карту Трассерии и Таригора. — Горюч-камень ценный ресурс, и он даст им перевес в войне.

— Не думаю, что это Таригор, Роланд, — спорила я с милордом. После его откровений о Саше я сначала смутилась, но потом подумала и решила сменить тему. И перевела ее на заговоры и поиск преступников. Согласитесь, что в моем положении это гораздо продуктивней обсуждать, чем всякие непристойные предложения выслушивать, от которых уши краснеют. — Слишком долгий и сложный путь, в который еще и эльфы втянуты. Да, когда-то тут проходил торговый путь из их земель, но теперь тут встали горы, и это эльфам просто невыгодно. Да и с Таригором они дел не имеют, значит, просят разрушить горы не с их подачи. А в совпадения я не верю.

— И что ты думаешь? Кто хочет прибрать твои земли к рукам? Селиана?

— Нет, — покачала я головой. — У нее кишка тонка. Она истерична, непоследовательна и мстительна. Это не качества, которые нужны крупному игроку. Максимум, как ее могли использовать, — в качестве отвлекающего маневра или на подхвате. Так что за ней должен стоять кто-то другой. И этот неизвестный должен был быть достаточно близко к твоей жене.

— Александра, я даже боюсь представить, кем ты была в своем мире, — после долгого молчания сказал милорд. — Ты очень необычно рассуждаешь. Как советник короля.

— Просто я привыкла смотреть на все сверху, — с горечью отозвалась я. — Оттуда видно гораздо больше. А еще каждый шаг просчитывать, чтобы под удар никого не подставить.

— И тут ты тоже оказалась на высоте, — кивнул Роланд. — Я видел договора и соглашения, которые ты подписала.

— Я очень хотела, чтобы люди на моей земле жили достойно. Но теперь еще надо найти того, кто затеял заварушку, что унесла жизнь Саши. Тогда я буду считать, что действительно сделала все, что могла.

— Хорошо, Александра. Сделаем, как ты скажешь,

Вот поэтому мне было все равно, что решит комиссия. Как я рассуждала: если взглянуть на ситуацию с высоты подъемного крана, то что мы увидим?

Есть три варианта развития событий — убрать меня вовсе, оставить в покое, признав вменяемой, или попытаться перехватить контроль, объявив дурочкой.

Убить меня можно, и это в принципе несложно. Шахты, заключенные, стройка — вариантов устроить несчастный случай масса. Что тогда? Тогда для кукловода все плохо. Земля у Божьяки в аренде, и она строит на ней будущую академию с разрешения и поддержкой короны. В шахтах горюч-камень, а значит, опять контроль короны. Ну и источник магии, который, если меня устранить, неизвестно что выкинет.

Признать в своем уме, значит, со мной придется договариваться. Тут шансов намного больше, если только наш кукловод не в курсе, что Саша уже не та наивная девочка, которая крала письма мужа и передавала ключи от его охранных систем. Если это, конечно, она, что пока не доказано. Но в любом случае, при таком исходе есть вероятность, что наш злодей проявит себя сам.

И третий вариант в чем-то кажется проще: признать меня невменяемой. Тогда отменяются все сделки, и злоумышленник вроде как возвращается в исходную точку. Только там ситуация уже другая — академия, эльфы и пристальное внимание короны. И тут надо постараться, чтобы все это легально прибрать к рукам. При должном влиянии это несложно, например, у Роланда это бы никаких проблем не вызвало. Милорд стал бы управлять всем моим хозяйством, и будь злоумышленником мой муж, то для него это самый простой и логичный путь.

Но если это не он (хотя исключать этого нельзя), то тут требуется еще один шаг — управлять самим Роландом. Способы есть — шантаж, подкуп или «через постель». И это сработало бы, если бы он не знал, что собой представляет моя земля на самом деле. Но Роланд уже знает, и злодей знает, что он знает.

Но успел ли злоумышленник дать новые ЦУ своим подельникам? Притом, что почта сюда проходит через мост и приходит не вся? Хотя помним, что есть еще обмен голосовыми сообщениями, и тут ограничить связь сложнее.

В общем, посмотрим, кто будет настаивать на моей дурковатости и что будет дальше. А пока:

— Господа, рада видеть всех вас и надеюсь, что сегодня мы уже придем к какому-то решению, — объявила я, когда чиновники собрались и расселись за столом в переговорной для, надеюсь, последнего заседания. — Итак, меня интересует, что вы решили по поводу моей адекватности и вменяемости?

Глава 38. Окончательный вердикт

Наверное, комиссия заседала бы долго. Потому что Альбрехт и Толендорф рвались в бой, и их поддерживали некоторые чиновники. Разгорелся было спор, выслушивать их аргументы или нет, поскольку менталист напомнил, что они сами обвиняемые, а они возражали, что подготовили свои вердикты еще до того, как им предъявили обвинение. Но тут запахло жареным мясом.

После чего чиновники выслушивать бред Альбрехта и его защитников не захотели и решили тупо проголосовать. Сначала подняли руки те, у кого по заключениям выходило, что я с глубоким приветом. Их оказалось пятеро. Затем те, кто считал меня адекватной. Их было семеро. Так большинством голосов меня признали способной отвечать за свои поступки. И тут, конечно же, выступил Альбрехт:

— Тогда я обвиняю госпожу Рейвенкрофт в нападении на меня и требую ее заключения под стражу! — заявил он.

Я даже сказать ничего не успела на такую наглость, как за меня вступился Роланд:

— Вы вторглись в спальню моей жены, Александра вынуждена была защищаться от посягательств, — отрезал он. — Так что это я обвиняю вас и господина Толендорфа в том, что вы нанесли урон репутации моей жены.

Альбрехт выпучил глаза и собрался разразиться инсинуациями о моем любовнике, но председатель, который уже сглатывал слюну (зря я что ли окна открывала), сказал:

— Решение о признании госпожи Александры Рейвенкрофт отвечающей за свои действия принято. Если хозяйка дозволит, то разбирательства по остальным вопросам мы перенесем на послеобеденное время, чтобы стороны могли сформулировать свои претензии.

— Дозволяю, — величественно кивнула я. — А теперь всех, кроме тех, кто под стражей… — я злорадно посмотрела на сладкую парочку, рядом с которыми стояли люди Роланда, — …приглашаю к столу. Полагаю, что завтрак уже накрыли.

Чиновники тут же засобирались и оперативно покинули переговорную.

— Таких быстрых заседаний Трассерия еще не знала, — улыбнулся Роланд, беря меня под руку. — Ты это специально, да?

— Есть немного, — призналась я по дороге на кухню, завтракать с чиновниками я не собиралась. Сама я с утра уже перекусила, а вот мужа надо было покормить. — Просто как представила, что Альбрехт опять начнет своими диагнозами сыпать, так поняла, что не удержусь и, не дай бог, прибью неразумного. Его вообще самого проверить надо на вменяемость. Мне кажется, это заболевание какое-то — придумывать диагнозы. А второй тихушник еще хуже — мастер шпионаж приплетать. Когда, кстати, дознаватель приедет? Забрал бы всю эту троицу отсюда и дал мне спокойно работать дальше.

Мы пришли на кухню, я отпустила Варлею и сама, ворча на чиновников, принялась накрывать милорду завтрак.

— Ты удивительная, — поймал он меня за руку, — мне никогда ни с кем не было так уютно.

— А уделял бы внимание жене, и могло бы быть, — не удержалась от шпильки я.

— Я виноват, Александра, признаю это. За делами государства я упустил проблемы в собственной семье. Но я учусь на своих ошибках и больше не допущу подобного. Ты веришь мне?

— Роланд, прости, но я в принципе никому не верю. Хочешь доказать что-то — найди того, кто за всем этим стоит. А пока я не могу чувствовать себя в безопасности. Где этот твой дознаватель?

Я поставила перед мужчиной тарелки и сама села рядом. Вообще-то я на него уже не злилась, да и после решения комиссии будто камень с души упал, но расслабляться рано, так что пусть сам думает, что теперь со всем этим делать. А меня столько дел, столько дел…

— Дознавателю нужно время, чтобы добраться. Но у тебя в распоряжении Волдемар Вейс, попросим его снять показания с подозреваемых, и если их вина подтвердится, то отправим их в столицу под стражей, — сказал Роланд.

— А что, так можно было?! — я даже замерла с кружкой чая, так и

— Ты хозяйка этого места и имеешь право инициировать расследования и привлекать для этого все доступные средства и способы, — улыбнулся супруг.

Я тоже растянула губы в улыбке: ну все, господа хорошие, держитесь.

Вот только господа хорошие, точнее, нехорошие, сразу после завтрака попытались слинять. Естественно, за мост их никто не выпустил, и они возмущенные вернулись обратно и принялись качать права:

— Как вы смеете задерживать нас тут? Мы чиновники и выполняем поручение короны и его величества. Мы закончили работу и должны немедленно отправляться с отчетом к королю!

Примерно так на разные голоса, но похожими фразами разразились трое чиновников, пытавшихся покинуть мой благодатный край.

— Двое из членов комиссии подозреваются в шпионаже против Трассерии, — пришел мне на выручку Роланд. — Границы владений закрыли по моему требованию. Мост будет опущен, когда мы убедимся, что у них не было сообщников.

Тут все собравшиеся в холле чиновники разразились возмущенными тирадами, но милорда Рейвенкрофта это нисколько не тронуло.

— Также я настаиваю, чтобы была проведена проверка всех членов комиссии на предвзятость при вынесении решения в отношении Александры, — сказал он председателю.

— Разве для этого есть основания? — нахмурился чиновник. — Решение ведь в пользу миледи. Какой смысл его обжаловать?

— Мы не обжалуем решение комиссии, просто хотим убедиться в непредвзятости его членов, — настаивал муж.

— Я категорически против, — сказал председатель. — Каждый имеет право на симпатию и антипатию.

— Боюсь, что это не обсуждается, у меня есть на то разрешение короля. Так что прошу вернуться в переговорную и продолжить разбирательство того, что привело сюда каждого из членов комиссии и госпожу Вэйл, — жестко отрезал Роланд.

— Волдемар будет проводить проверку? — вздохнул председатель.

— Если согласится, — кивнул Роланд.

Да блин, сколько можно-то? Вынесли решение, сваливайте! Хотя да, надо же понять, под чью дудку они плясали. Я устремила просящий взгляд на менталиста.

— Ну а чего бы нет? Тем более основания есть. Покушение и обвинение в шпионаже — это не шутка. Разом точку во всем этом и поставим, — кивнул менталист, и все поплелись обратно в переговорную.

***

Результаты проверки были ожидаемыми — Альбрехт, Толендорф и троица пытавшихся сбежать целенаправленно топили меня. Еще двое действительно считали, что я тронулась умом, потому что, по их убеждению, ни одна приличная девица не стала бы заниматься сооружением всякой дичи, типа мостов и подъемных кранов.

Из остальных, кто голосовал, что я нормальная, кто-то действительно был непредвзят и выполнял свою работу, а двое сказали, что даже если я сошла с ума, они стояли бы на обратном, потому что им интересно, что из этого выйдет.

А дальше открылось еще кое-что.

Толендорфа и Альбрехта наняла Селиана, чтобы они выставили меня невменяемой, поскольку знала, что именно этим они и помышляли: отменяли неугодные договоренности. Альбрехт давал заключения о том, что один из участников сделки недееспособный, а Толендорф после этого оспаривал ее. Если не работал этот способ, то Толендорф находил к чему прикопаться и начинал давить угрозой ложных обвинений в шпионаже.

И примерно по такой же схеме они находили себе жертвы для отъема собственности — под видом проверки появлялись в поместьях, где Толендорф давил угрозой суда и обвинений, а Альбрехт запугивал тем, что отправит собственника или кого-то из его семьи в дурку. После чего предлагали откупиться от претензий передачей им доли собственности.

А вот кто надоумил их забирать таким образом участки в Ирбире, которые им вроде как и не были нужны, выяснить не удалось. Как и того, кто нанял троих чиновников топить меня. Они признались, что им заплатили, но нанимателя не видели, лишь получили письмо с предложением по почте. И, судя по всему, некто точно знал, кто из чиновников не откажется, потому что больше никто предложений не получал.

***

Селиана вообще разочаровала.

Я ожидала увидеть в ней хитрую и изощренную злодейку, а она оказалась банальной ревнивой дурой.

Она действительно была весьма отдаленной родственницей Роланда, которая крутилась в прислужницах при дворе и искала удачную партию. Ей предложили устроиться в дом Рейвенкрофта экономкой, и она согласилась. Милорда она видела и сочла, что, оказавшись рядом, сумеет подобрать ключик к его сердцу. За содействие в трудоустройстве у нее попросили передавать информацию о Роланде, его планах и передвижениях, по возможности заглядывать в переписку и еще отстранить миледи от дел и сделать так, чтобы та оказалась чужой и ненужной в собственном доме.

Вот за последнее Селиана взялась с особым рвением, поскольку, оказавшись на службе в доме, окончательно решила, что станет миледи Рейвенкрофт. И что-то ей удалось. Я так поняла, что Саша оказалась между двух огней — с одной стороны, кто-то задурил ей голову обещаниями, с другой — муж окончательно отстранился от нее. Такой вывод я сделала, потому что Селиана подтвердила, что жена милорда с кем-то переписывалась. Но прочесть ее письма экономка не смогла, Саша сразу же их сжигала. Еще девушка не доверяла слугам, и поэтому перекупить их и узнать, кто же любовник Александры, Селиане тоже не удалось. Был он или нет, она не видела, просто по умолчанию решила, что «а как иначе»?

Однако все ее ухищрения не продвинули экономку к желанной цели — оказаться хотя бы в постели милорда. Роланд считал отношения с прислугой неприемлемыми для себя, но из-за отсутствия настоящей близости и доверия между супругами Саша этого, скорее всего, не знала.

Уверенная, что Саша неверна мужу, Селиана опасалась обвинять ее открыто, но всячески пыталась очернить ее в глазах Роланда, сначала по заданию, а потом по велению души. Милорду в итоге это надоело, и он сообщил экономке, что отправляет ее в поместье. Это и стало последней каплей, ведь Селиана уже сама поверила в то, что у них с Роландом все вот-вот сложится, и видела в девушке помеху.

И тогда экономка банально отравила миледи. А когда я вдруг воскресла, попыталась добить, отправив со мной служанку и наняв человека, который следовал за нами, чтобы в нужный момент предложить свои услуги в качестве извозчика и в подходящем месте столкнуть карету с дороги. И сообщения с пыхтением и молчанием мне отправляла тоже она, чтобы я не получала сообщений от Роланда.

Просто госпожа экономка боялась, что я попрошусь обратно. А так я должна была думать, что муж от меня окончательно отказался и

Когда же Альбрехт сообщил, что отношения у супругов… супружеские, то у тетки окончательно снесло крышу. Сначала она еще пыталась придерживаться легенды о моей невменяемости и даже подожгла кибитки гномов, чтобы свалить это на помутнение у меня рассудка. Она была уверена, что после этого Роланд сразу разведется с женой, после чего меня упрячут в лечебницу. Но когда Селиана самолично оценила масштаб моего хозяйства и то, что источник признал меня, она поняла, что новый план, который ей велели продвигать, может не сработать. И ей не пришло в голову ничего лучше, как устранить меня, выставив все как самоубийство. Усыпить чудо-платочком и подкинуть яд, типа я отравилась, не выдержав вины. Не в первый раз ведь уже…

После допроса экономки под артефактом правды и при участии менталиста, который в это время заглядывал в ее мысли и вытаскивал оттуда мотивы и то, что Селиана старалась скрыть, сомнений в ее виновности не осталось. Всю троицу арестовали и отправили в сопровождении охраны в столицу.

Еще на троих чиновников надели следящие артефакты и отправили бумаги на них в канцелярию короля, чтобы там приняли окончательное решение. А всем остальным Роланд сказал, что путь из поместья открыт.

Чиновники живо собрались и наконец-то покинули мой дом. Кроме менталиста. Он решил погостить.

— Вы знаете, голубушка, у нас тут появилась одна занимательная идея, и мы бы хотели ее проверить с господами из эльфийского посольства, — сказал он мне, совершая со мной ежедневный обход моего хозяйства. — Так что, если вы мне выделите место в преподавательском домике…

Выделила, куда деваться.

Преподавательскими мы назвали вновь построенный корпус типа таунхауса на четыре квартиры. Одну заняли отец и Божьяки, вторую пока делили Казур с Элланиелем, а третью выпросил менталист, намекнув, что он вот-вот все равно станет преподавателем в новой школе.

Посольство тоже покинуло нас. Почти. Их владыка прислал листик, что ждет главу к себе для доклада и обсуждения договоренностей, и лорд Горпин отбыл. Но несколько эльфов, в том числе «моих», он оставил проследить, не найдется ли реликвия.

Элланиель никак не проявил эмоций по поводу этого решения, но мне показалось, что он рад остаться с сыном. Про эльфенка, кстати, пришлось признаться, потому что лорд Горпин о нем знал. Ушастые же не умеют язык за зубами держать, и непутевый папаша сразу, как про сына узнал, в лес свой листик послал. Так что все эльфы уже в курсе. Пацана они забирать не стали (может, потому что я сразу сказала, что не отдам, а может, потому что не знали, что с ним делать, полукровка все-таки), но сказали, что будут контролировать процесс обучения его в школе. И поэтому поводу в помощь еще и Казура оставили.

А тот мне сразу заявил, что у него цель не столько за эльфенком присматривать, сколько тоже сыном обзавестись.

— Саша, ты когда с мужем разведешься, давай с тобой попробуем мне наследника сделать, — прямым текстом заявил он. — У Элланиэля же получилось, и у меня получится.

Пришлось очень популярно, не всегда в литературных выражениях объяснять дураку, что дети — плод любви, а не зависти. И что в лучшем случае он может рассчитывать на роль друга, но никак не на отца моих детей.

— Я думал, в твоем мире женщины более прогрессивные, — заявил он мне. — К тому же ты молода, зачем тебе такой старый муж, как Роланд?

— Еще раз ляпнешь чего-нибудь про моего мужа, и я тебя отсюда за шкирку выкину, — «ласково» улыбаясь, пообещала я, скрутив неразумного его же лианами.

Попросила как-то показать мне, как эльфы это делают, он их и призвал. Откуда я знала, что они такие послушные?

Потому что нефиг нафиг.

Я сама еще не решила, что мне с мужем делать, а тут это недоразумение ушастое под руку лезет… Ну и послала после этого дурачка соль фасовать.

Глава 39.

Эльфийская соль тем временем завоевывала рынок Трассерии. С ней эльфы еще чего-то поколдовали, типа обогатили, как медную руду, и цветы от нее прямо пышным цветом цвели. Мы, конечно, цену подняли на нее. Не на всю, понятное дело, мой гном-управляющий предложил два вида выпускать: соль эльфийскую обыкновенную — для овощей и простых людей, и «обогащенную», которую позволить себе могли немногие. Господин Скальбрек сказал, что тот, кто имеет возможность содержать сад и садовника, того пакетик соли не разорит. Я спорить не стала, гном в рекламе и продвижении прошаренный оказался, и после пожара за дело вдвойне активней взялся.

Я думала, что гномы после того, как их стоянку чуть огонь не уничтожил, уйдут, у них же семьи, дети. А они, наоборот, обустраиваться начали — дома строить, огороды возле них разбивать и цветники и клумбы везде устраивать.

И такую красоту гномочки и деревенские женщины навели, что любо-дорого посмотреть. Никто не догадался бы, что было тут совсем недавно. Поэтому, когда мне сообщили, что едет очередная комиссия принимать на этот раз школу, я даже не волновалась. Почти.

Но до этого прибыл дознаватель, которого ждал Роланд. Он взял с нас показания, а Волдемар еще и артефакт с записью допроса ему вручил. Зря. Потому что дознаватель решил задержаться в поместье, чтобы перенять опыт работы с фиксирующим события артефактом и артефактом истинных намерений. Это разработки эльфов и менталиста и моей охраны так назвали перед тем, как засекретить.

И пока следак опыт перенимал и учился правильно допрос вести, чтобы не было, как с Селианой, выяснил, что не все из моих сидельцев на самом деле в чем-то виноваты. Стали дела их поднимать, и оказалось, что у них в сыскном и судебном ведомствах не все гладко. Уехал дознаватель озадаченный и загруженный кипой прошений и ходатайств об условно-досрочном освобождении.

Просто если у меня здесь в будущем образовательный комплекс будет и академия магии, зачем мне ИТК на территории? Вот и убедила начальника колонии ходатайства написать, пусть мне мужичков в вольнонаемные или приписные переводят, а там я уж найду, к какой работе их приспособить.

В общем, все у меня более-менее наладилось: шахты работали, соль варилась, школа строилась, люди, гномы и эльфы были довольны… Гномы, кстати, признали, что хозяйка я рачительная и от дел меня отстранять смысла нет. Пока. И только две вещи оставались нерешенными: кто все это

***

Роланд не донимал меня разговорами, не умолял о прощении, не просил дать ему второй шанс, как сделал бы это Николай. Ни разу милорд не дал мне понять, что я без него не справлюсь, что всё держится на нем и что он имеет право на что-то претендовать, как сделал бы это, к примеру, мой отец из прошлой жизни.

Он просто был рядом. Объяснял мне, что такое источник и как работает моя магия как его хозяйки. Не учил, но подсказывал и направлял.

Не лез в хозяйственные дела, но часто разговаривал с работниками, выясняя у них положение дел и расспрашивая, как обстояли дела до моего приезда. Сначала я обижалась, мне казалось, что он делает это, чтобы найти недостатки в моей работе и ткнуть меня в них носом. Молча дулась, не зная, как сказать ему, что мне не нравится его интерес к моим делам. Но Роланд сам начал разговор:

— Александра, у меня есть предположения, кто стоит за тем, что происходит вокруг, но мне нужны хоть какие-то зацепки. Ты не помнишь своей жизни до покушения, поэтому я опрашиваю тех, кто может дать нужную информацию.

— Я могу попросить Вольдемара, он менталист, пусть поможет мне вспомнить, — предложила я.

— Не стоит, Саша. Я боюсь, что эти воспоминания могут быть болезненны для тебя. Я справлюсь, обещаю.

— Роланд, я не понимаю, почему ты возишься со мной. Разве у тебя нет дел в столице? И как же эльфы? Вдруг пойдут и взорвут горы на границе?

— Мы поговорили с лордом Горпином, я высказал ему свои соображения по этому поводу, в данный момент они проводят проверку. Пока она не закончится, мне лучше быть рядом с тобой.

— Ты так говоришь, будто мне что-то угрожает, — напряглась я.

Он промолчал, только пожал плечами. А я разозлилась. Никакой определенности, как в таких условиях можно нормально жить?

— Роланд, — сказала я. — Так не может продолжаться. Нам надо поговорить.

Он сидел напротив, допивал чай. Смотрел в окно, на звёзды. Чужие, непривычные. Я так и не привыкла к ним и с каждым днём всё чаще сравнивала свою жизнь тут и там. Здесь я в принципе сделала всё, что могла. Может, мне уже пора обратно? Вроде ко мне все относятся хорошо, но всё равно чувствую себя чужой. Будто чего-то не хватает. Чего-то, ради чего стоит остаться.

— Я найду того, кто за этим стоит, Саша, — спокойно сказал он.

— Да я не об этом, Роланд! Я понимаю, что Селиана — пешка. Альбрехт и Толендорф — наёмники. Кто-то должен был их нанять. Кто-то, кто хотел получить мои рудники. Или то, что под ними. Но мне всё равно, кто это.

Роланд поставил кружку. Помолчал.

— Тогда что беспокоит тебя на самом деле?

— Ты! — выпалила я.

Он склонил голову и молча приподнял брови.

— Я не понимаю, почему ты тут. Зачем. И когда уедешь, — не очень связно выдала я.

— Ты гонишь меня?

— Нет! Просто… Я не знаю, как сказать. Я боюсь, что привыкну к тебе, к твоей заботе и помощи, а потом ты уедешь, и мне будет тяжело принять это.

— А ты не хочешь, чтобы я уезжал? — прищурился.

Разозлилась снова: да как же он не понимает?!

— Я хочу определенности, — процедила я. — Ты вообще-то хотел со мной развестись. Хочу знать, когда я снова стану свободной женщиной!

— Саша, я не собираюсь разводиться. Меня всё устраивает. У меня умная, красивая жена, которой благоволит король, которую обожают и боготворят гномы и с которой готовы считаться эльфы. При этом она еще и хозяйка источника и ценных рудников. Я же не дурак отказываться от такого, как бы ты сказала, «профита».

— Не думала, что ты настолько меркантильный, Роланд, — я была, мягко говоря, слегка ошарашена его словами.

Наверное, потому что на другое надеялась. Он всегда был таким… удобным. И как-то уже вошел в мою жизнь. Хотелось, чтобы сказал, что любит, ценит, остается. Чтобы пообещал, что будет рядом, что поможет, защитит… А он: «Устраивает»!

— Ты обиделась, — заметил он. Не спросил — констатировал.

— Ничего подобного, — фыркнула я, вставая из-за стола и отворачиваясь. Занялась чаем и чашками, чтобы не смотреть на него, но не выдержала: — Просто думала, что между нами есть хоть что-то, кроме взаимной выгоды.

— Есть, — тихо сказал он. — Но я не буду это озвучивать. Потому что ты не готова это услышать.

Повернулась:

— Это ещё почему?

— Потому что ты сама себе боишься в этом признаться, — сказал он. — А я не хочу тебя пугать.

Я открыла рот, чтобы возразить, — и не нашла слов. Потому что он был прав.

— Ладно, — сдалась я. — Допустим. И что теперь?

— А теперь я озвучил тебе свою позицию, и у тебя есть время привыкнуть и смириться, что у тебя есть муж. И дать ему возможность для начала защитить тебя от чужих посягательств.

Фыркнула снова. Тоже мне «муж». От чужих посягательств он защищать меня собрался. А может, мне хочется, чтобы хоть кто-нибудь на меня начал посягать?

— Что ты собираешься делать? — спросила, меняя ему чашку с чаем, его всё равно остыл.

— Сначала найти преступников, а потом… — он взял меня за руку и осторожно, словно боясь спугнуть, притянул к себе на колени, — …начнем всё заново. Как ты относишься к детям?

Не, нормально? Вот так вот с ходу такие вопросы задавать?

— Хорошо отношусь, — с вызовом сказала я. — Всегда хотела не меньше трех иметь. Может, прямо сейчас приступим?

Эпилог

Преступников Роланд нашел, и это оказался не один человек. Но в чем я не ошиблась — интерес действительно вызвала моя земля.

— У тебя под ногами, Саша, не просто земля, соль и горючий камень, — объяснял Роланд, вернувшись из очередной поездки. — Там находится источник магии, хозяйкой которого ты стала.

Я, как и раньше, когда в доме было полно чужого народа, а мне хотелось побыть немного наедине с собой, накрывала нам в кухне. Варлея, которая была моей правой рукой, не возражала и тактично удалялась в такие моменты, оставляя нас с мужем вдвоем. Впрочем, кроме

— Об этом были записи в старых книгах. Но потом их убрали. Возможно, что информация не подтвердилась, или кто-то позаботился об этом. Я думаю, что кто-то хотел получить эти угодья в свое единоличное владение. Но случилась война с некромантом, и все перевернулось с ног на голову — изменились места источников, рельеф, даже границы материков и государств, — рассказывал Роланд, моя руки и садясь за стол. Мимоходом он приобнял меня, обдав едва уловимым запахом травяного мыла и влажного тела.

— И про мою землю забыли? Или, наоборот, не забыли? Чего они так долго ждали? — спросила я.

— Не забыли, — покачал головой Роланд. — Сначала землю хотели купить, а потом просто прибрать ее к рукам самым простым способом — как приданое.

— То есть отжать у меня источник хотел ты?! — не поверила я своим ушам.

— Нет же, Саша. У Александры был ухажер, который сделал ей предложение. Она сказала отцу, что влюблена и хочет замуж. Но первоначально женихом был не я. Я для нее был просто героем войны, таким же, как отец и любой другой защитник Трассерии.

— Типа кумир? — спросила, выставляя тарелки.

— Что-то типа того, да. Но избранник Александры не был в нее влюблен и не хранил верность невесте. Она об этом узнала. Когда отец спросил, кто счастливый жених, на кого оформлять приданое, она указала на меня. Можно сказать, ткнула пальцем в небо. А господин Макариничи посчитал, что для его шахт я самая подходящая кандидатура. Он написал мне с деловым предложением, ну а свои мотивы я уже обозначил. Так Александра оказалась в статусе замужней женщины. Ее ухажер попытался отыграть все назад, но Александра проявила несвойственное ей упрямство. Тогда и была подослана Селиана, чтобы внести раздор в нашу семью.

— И ей это удалось, — заметила я. — Только я не поняла, кто за всем этим стоял? Жених Саши? И кто он, я его знаю?

— За всем этим стоял Таригор, — спокойно заявил Роланд, беря ложку. Но пояснил, видя мой недоуменный взгляд: — Мы нашли Лютту, служанку. В Ирбире. Она оказалась сестрой твоего «жениха» и во всем призналась, что ее, как и остальных, наняли уладить одно дельце. Если коротко, то Ирбир сильно обижался на Трассерию за то, что она недостаточно, по его мнению, поддерживала их в войне против Таригора, которому нужен выход к морю и торговым путям. В итоге Ирбир и Таригор, устав от противостояния, в тайне от всех заключили союзное соглашение. Не буду вдаваться в подробности, но поскольку твои земли с той стороны гор граничат с Ирбиром, то княжество еще раньше просило короля передать этот участок им. Но его величество отказал, как и Таригору. Тогда и возник план или отсудить эту землю, или получить его в качестве приданого. Стали поднимать старые архивы, чтобы оспорить границы, которые, напомню, местами поменялись, и выяснили, что здесь может быть источник.

— И тогда Ирбир решил заполучить все поместье? А Таригор каким местом тут?

— Они оба сильно ослаблены противостоянием, а наличие источника магии почти всегда гарантирует, что в земле будет что-то ценное, чтобы восполнить потери. Поэтому Ирбир начали следить за поместьем и перехватывать отчеты еще до того, как Александра потеряла голову от любви, и поначалу собирались предложить выкупить его. Потом передумали, а затем, когда план с женитьбой сорвался, снова вернулись к тому, чтобы купить рудник. И для надежности, чтобы ты точно не помешала продаже, тебя постарались изолировать от всех.

— Но на сделку они не вышли, потому что ты был занят охотой на эльфов? — я села рядом и тоже начала есть.

Мне нравились наши недолгие встречи, когда можно было вот так сидеть и что-то обсуждать. Но увы, в последнее время они были нечастыми — Роланд все время был в разъездах, а у меня готовился к сдаче очередной объект: король подписал прошения об условно-досрочном, и теперь мы занимались постройкой рабочего поселка, модернизацией шахт и еще кучей неотложных дел. Благо, о деньгах можно было больше не думать, муж сказал, что хочет участвовать в моем проекте на условиях партнерства, и я, взвесив все, согласилась.

— Таригор оказался окружен горами, и это очень мешало ему. Решить проблему и сравнять горы с землей своими силами они не могли, так как магов земли очень мало и услуги их ценятся крайне высоко. Поэтому они с Ирбиром разработали целый план, как сделать проходы, используя желание эльфов найти свою реликвию. Собственно, поэтому мы и не встретились — я гонялся за эльфами, которые гонялись за следом реликвии, которым их дразнил Таригор, — рассказывал Роланд, разливая нам чай.

И это тоже мне очень нравилось — когда он был рядом, то без просьб или каких-то намеков начинал помогать и заботиться обо мне. Мне не сложно сделать чай, но так приятно, что кто-то делает это для меня.

— Но почему тогда мой жених не объявился здесь, когда ты отослал меня из дома? — задумалась я. — Вскружить заново голову, вымолить прощение, уговорить отказаться от поместья одинокую и брошенную женщину не так сложно.

— Почему не оказался? Очень даже оказался. Только он понял, что ты его не узнаешь, и затихарился. Решил выждать и воспользоваться удачным моментом, — Роланд положил мне сахара, как я люблю, и подвинул чашку.

— А чего не воспользовался? — насторожилась я. Думать о том, что некто, кто участвовал в том, что со мной произошло, все это время был рядом со мной… Ну так-то так себе.

— Он влюбился. По-настоящему. В тебя невозможно не влюбиться. И начал помогать. А я, дурак, этого не понял. Прости меня, Саша. Я очень виноват и перед тобой, и перед Александрой. Я действительно ужасный муж и пойму, если ты будешь настаивать на разводе.

— Не знаю, Роланд, — сказала я, мешая ложечкой чай. — Я как-то даже не думала об этом. Да и какой ты муж, не знаю. Скажи лучше, кто этот нехороший тип, подосланный Таригором?

— Грегор. Он был твоим женихом, он помог сбежать Лютте, он нанял Селиану. И он последнее время был рядом с тобой по моему приказу. Мне нет оправдания, Саша. И я не знаю, что сделать, чтобы ты меня простила.

Я молчала. Помешала ложкой чай, а потом перевела взгляд на Роланда.

Роланд опустил глаза и промолчал.

— Ну и ладно, — кивнула я. — Особой пользы от него все равно не было. Но теперь, когда ты все выяснил, ты… опять уедешь?

Задать вопрос было не просто. Но еще сложнее делать вид, что меня не волнует ответ. Роланд некоторое время тоже молчал, будто подбирал слова, я не торопила его, делая вид, что мешать чай сейчас самое важное в моей жизни.

— Саша, — начал Роланд, и я замерла, страшась услышать любой ответ. Скажет, что уедет, плакать не буду, но расстроюсь. Я очень ценила наши недолгие встречи, даже скучала по ним, и что уж скрывать, ждала их. А если совсем честно, то хотела большего. Мужчина мне нравился, но сказать ему об этом я не могла. Вроде как он сам должен меня добиваться…

— Я хочу остаться. Здесь с тобой, — сказал он. — Если ты сумеешь меня простить.

А этого ответа я боялась еще больше. Пустить кого-то в свою жизнь? Теперь, когда я почти научилась справляться со всем сама?

— Я давно тебя простила, Роланд. Случилось так, как случилось, и этого уже не вернуть. Просто… — Я не могла подобрать слов. А если снова будет как с Сашей: появится очередная Селиана и Роланд забудет, что у него есть жена? Или как со мной? Появиться очередная выхухоль и… Даже думать не хочу.

— Ты боишься, что все повторится, — догадался Роланд. — Но я не буду обещать, что отныне в моей жизни будешь только ты, Саша. Хочу, чтобы ты понимала, что у меня есть обязательства, дела и заботы. При этом я готов разделить их с тобой. Но скажи мне, Саша, дело все-таки во мне или в тебе?

Сначала я обиделась — я-то тут при чем? Но подумала и поняла, что в первую очередь я не доверяю себе. Не верю, что смогу стать счастливой, думаю, что меня снова обманут, бросят, предадут. Коля клялся в любви, но при этом ни во что меня не ставил и крутил романы у меня за спиной. А я столько лет жила в уверенности, что должна быть счастлива уже лишь тем, что он обратил на меня внимание.

Но если так подумать — я просто цепляюсь за прошлое. Роланд гораздо честнее в этом плане — он ничего не обещает, просто делает все, чтобы облегчить мое бремя. И готов делиться своей ношей. Разве это не путь к доверию?

Может, хватит прятаться за ширмой неотложных дел и пора начать строить не только новую жизнь моим людям, но и свою? Тем более, что здесь я точно сама себе хозяйка.

— Оставайся. Я буду рада, — сказала я, улыбнувшись.

***

Спустя пять лет у нас с Роландом было трое детей — как я когда-то и хотела. К тому времени наше хозяйство пополнилось сотней школяров, двумя десятками гномов и пятью эльфами-преподавателями. Высокомерными, самовлюбленными, зазнавшимися эльфами, которые ходили с застывшими лицами и смотрели на все свысока. Я бы не взяла их, но они честно выиграли объявленный конкурс на замещение вакантных должностей, и привез мне их лорд Горпин лично.

— Зачем вам это надо? — спросила я главу делегации, вместе с Божьяки Мор и отцом встретив педсостав и отправив эльфов размещаться в новых, специально выстроенных по запатентованной нами технологии, преподавательских домах.

— Так реликвию-то мы свою так и не нашли, — развел руками лорд Горпин. — Так что у них задача — создать новую. А коли вам они не по вкусу пришлись, так вы им подсобите малость, а потом можете и прочь отправить.

Вот хитрый жучара! Ладно, старшенького на них натравлю, он у меня такой же дотошный зануда, как его отец, что и эльфа до белого каления доведет.

— Любимая, ты скоро? — Роланд подошёл, кивнул лорду Горпину и собственнически обнял меня за талию. — Пойдём, дорогая. Наша дочь заявила, что хочет замуж, выбрала себе нового жениха и требует провести обряд в храме.

— Опять? Ей всего три, — возмутилась я. — Кто тот несчастный на этот раз?

— Элиан, — с притворным вздохом сказал муж. — Малышку очаровали его уши.

— Мы согласны! — тут же влез лорд Горпин. — Уверен, владыка одобрит помолвку.

— Да ну вас! — рассердилась я. — Никаких помолвок. Женщину нужно завоевывать.

— Особенно такую, что и в самую глубокую шахту спустится, и на высокий кран поднимется, — добавил Роланд. — А дочка у нас вся в маму. Так что уверен, лорд Горпин, за ней тут все бегать будут. А мы еще подумаем, за кого ее отдать. Так, любимая?

— Угу, — согласно кивнула я. — Лишь бы парень был честный и работящий.

Роланд снова кивнул эльфу и увлек меня домой. А я шла и думала: нет, не будь Элиан эльфом, так чего бы и нет? Пацан он хороший — учится отлично, придумывать всякое горазд, при этом честный и порядочный. Но вот родня его напрягает…

А может правда, помочь эльфам новую реликвию создать, да и отправить их всех отсюда с богом? Тут ведь, главное, правильно задачу поставить!

***

Благодарю, дорогие читатели, что были со мной в этой истории и дочитали ее до конца!

У Саши все хорошо, она наконец-то поверила в себя, успокоилась и приняла новую реальность.

А я приглашаю вас присоединиться к истории еще одной героини, которая попала не в другой мир, а скорее в другое время. Представьте: 19 век, тихий уездный город и... чайная империя, которую ей предстоит построить. А еще защитить падчерицу, помочь девочке справиться с даром, вычислить собственного убийцу и не дать разрушить все, что она так долго пыталась сохранить, одному въедливому ревизору из столицы.

https:// /shrt/ty1r