Спасение Веракко

Глава 1

Виктория Эвелин

Спасение Веракко

Серия:Клеканианцы (книга 3)

Автор:Виктория Эвелин

Название:Спасение Веракко

Серия:Клеканианцы_3

Перевод:Иришка

Редактор:Eva_Ber

Обложка:Таня Медведева

Оформление:Eva_Ber

— Нет, нет, нет, нет. Ни за что. — У каждой девушки есть свой предел. Лили наблюдала, как огромный инопланетянин подхватил Элис на плечо и помчался прочь с нечеловеческой скоростью, оставив её и ещё четверых разъярённых женщин кричать ему вслед.

Инопланетяне оставили о себе ужасное первое впечатление. Её похищение из собственного двора отвратительными, бугристыми, фиолетовыми существами было кошмаром, но проснуться в камере и быть проигнорированной ещё большим количеством инопланетян было невыносимо. Что это за место такое, где мужчины считают, что можно запирать женщин, как лабораторных крыс? Лили понятия не имела, потому что на её вопросы никто так и не ответил.

К счастью, она пробыла в своей камере всего пару дней, прежде чем из динамика в потолке раздался мягкий, но отчаянный голос Элис, который изложил план побега. Лили и ещё четверым женщинам, которых освободила Элис, удалось найти друг друга и сбежать. Они уже почти добрались до выхода, когда им преградили путь похитители.

Тут и появился этот сумасшедший инопланетянин с чёрными глазами. Дикий на вид мужчина помог им отбиться от охранников и вывел из подземной тюрьмы, в которой они находились. За это он хотя бы заслуживал ее благодарность. Но как только она начала доверять ему, он подхватил Элис, как мешок картошки, и помчался прочь. Подлец.

Как только мужчина и Элис скрылись из виду, женщины начали спорить. Лили молчала и слушала, пытаясь сохранить холодный рассудок, несмотря на ледяной страх, сковывающий её мысли.

— Нам стоит пойти за ней? — спросила одна из женщин.

— Ты издеваешься? Ты видела, как быстро он бегает? — ответила другая.

— Нам тоже нужно задуматься о побеге, пока он не вернулся, — предложила третья.

— Куда бежать? Обратно в этот адский бункер? Или в лес смерти? — спросила четвёртая.

Лили напряглась при слове «лес». Она оглядела тёмную линию деревьев слева и быстро взвесила все «за» и «против» того, чтобы рискнуть и отправиться туда. Ночная влажная жара спасла бы их от переохлаждения, даже если ей потребуется больше времени, чтобы развести костёр.

«Это выглядит как любой другой лес», — размышляла она. Конечно, листья были немного странными, цветане совсем те, и густой полог деревьев удивительно сильно блокировал яркий свет, который отбрасывали две луны. Но в целом, это лес. И если Лили была в чём-то уверена, так это в том, что она сможет выжить в лесу. Ведь она провела значительную часть своей жизни в лесах, хоть и не по своей воле.

Высокая женщина с темными волосами того же цвета, что и её умные глаза, выкрикнула:

— В лесу лучше, чем здесь! — Она подняла руки вверх, глядя на других женщин, как на сумасшедших. — Вы предлагаете остаться здесь и ждать, пока этот парень вернётся? Или, что хуже, пока не вернутся те придурки, которые нас тут заперли? — Все замолчали на мгновение, и она указала на открытую крышку люка в земле. — Это не случайный бункер. Это место просто создано для того, чтобы похищать людей и скрывать это. Вы действительно думаете, что мы смогли сбежать, не вызвав ни одного сигнала тревоги? Подкрепление, вероятно, уже в пути!

Лили почувствовала, как волосы на её руках поднялись, и она осмотрелась в поиске признаков приближающихся врагов. Она была полностью согласна с этой женщиной.

Ванесса, брюнетка с острым языком, которая успела представиться за время побега, сказала:

— Мы на чужой планете! Ты не знаешь, какая гадость может ждать тебя в дикой природе. Ты и дня там не выдержишь.

«Она выдержит, если я пойду вместе с ней», — подумала Лили.

— Как ты узнаешь, что эти инопланетяне не рассматривают тебя в качестве пищи? — бросила в ответ высокая женщина. — Меня не волнует, что вы решите. Я ухожу.

— Я пойду с тобой, — спокойно сказала Лили, привлекая всеобщее внимание.

Ванесса подняла брови и оглядела Лили с ног до головы, окидывая взглядом её аккуратный маникюр и маленький рост.

— Ты? Ты думаешь, что сможешь выжить в лесу?

Лили нахмурилась. Её не удивляло, что люди часто её недооценивали. Она уже давно перестала обращать на это внимание. Главное, что она сама знала, на что способна.

— Наверное. Нам будет сложно, но я знаю достаточно того, что помогло бы нам выжить, — она снова посмотрела в сторону леса и сказала вслух, скорее себе, чем остальным. — Я не говорю, что это не будет адом. У нас нет инструментов. Нет еды. Нет воды. Нам придётся использовать примитивные методы, и мы даже не будем знать, безопасны ли найденные нами ресурсы, пока не попробуем их и не увидим их конечный эффект.

Глаза высокой брюнетки загорелись решимостью.

— Но…

Как будто у них была одна мысль на двоих, обе взглянули в том направлении, где инопланетянин скрылся вместе с Элис. Лили пробормотала то, о чём думали обе.

— Но… это может быть лучшая идея из имеющихся альтернатив.

— Нам пора. Кто хочет, может к нам присоединиться.

Лили кивнула, и они обе двинулись к линии деревьев.

— Подождите! — закричала пожилая женщина, подбежав к одному из их похитителей, который сейчас был связан и находился без сознания благодаря черноглазому инопланетянину. Маленькая женщина, которая до этого молчала, смотрела на происходящее с широкими, испуганными глазами, пока пожилая женщина обыскивала карманы похитителя и ощупывала его тело. Ничего.

Эта маленькая женщина с каштановыми кудрявыми волосами и широко раскрытыми янтарными глазами, которая была чуть выше Лили, поспешила к валяющемуся металлическому оружию. Она протянула его Лили, как будто хотела, чтобы та его взяла.

Лили внимательно осмотрела серебряный предмет, напоминающий смесь электрошокера и хлыста для рогатого скота. Она хотела его взять. О, как сильно она хотела! Это могло бы помочь им защититься от хищников, а если этот искрящийся разряд всё ещё работает, его можно было бы использовать, чтобы разжечь огонь. Но она колебалась.

— Я бы взяла, но… что если появятся ещё больше стражников? Вам нечем будет себя защитить.

Женщина с кудрявыми волосами нахмурилась и показала на ухо, затем прошептала:

— Они повредили мои уши. Я не слышу, что ты говоришь.

Лили сжала губы. Значит, она была ранена? Сомнения по поводу разделения терзали её, но не могли перебороть желание уйти. Они здесь слишком уязвимы, а когда эти стражники придут в себя, кто знает, насколько они будут злы?

— Пойдём с нами, — предложила Лили женщине, стараясь говорить медленно, чтобы та могла прочитать по губам. Похоже, она поняла, потому что её глаза устремились к тёмным деревьям, и она решительно покачала головой, явно считая их сумасшедшими за желание уйти.

Пожилая женщина присоединилась к ним, пока Ванесса и её возможная будущая напарница смотрели на них с неприязнью. Женщина с кудрявыми волосами, лишь немного выше Лили, вложила электрошокер в её руки, изобразив неуверенную, но, вероятно, ободряющую улыбку.

— Она права, — сказала пожилая женщина. — Вам это нужнее. Если придут ещё больше стражников, электрошокер не сможет их остановить. Вы нуждаетесь в этом больше, чем мы.

— Спасибо, — прошептала Лили, благодарно кивая. Она повернулась, кивнула упрямой Ванессе и побежала к лесу, где её уже ждала ее новая спутница.

— Вы, девчонки, сумасшедшие! — крикнула Ванесса им вслед.

Лили догнала свою новую подругу-брюнетку, которая сейчас бросала нервные взгляды на поляну, и они направились к краю леса. Обе замерли перед деревьями, будто темная зловещесть леса обратила их ноги в свинец.

Сердце Лили громко стучало в груди. «Я справлюсь. Я смогу вести нас, пока мы не придумаем новый план». Она медленно выдохнула, стараясь очистить разум, и выпрямилась. «Я справлюсь».

Брюнетка бросила на неё взгляд и улыбнулась криво, словно пытаясь скрыть свой дискомфорт.

— Я не отступаю, но должна признаться — моя способность выживать в дикой природе ограничивается кемпингом на автомобиле.

Лили посмотрела на неё и увидела еле заметный страх в её глазах. Наверное, её собственное лицо излучало те же эмоции.

— У меня есть кое-какие навыки. Земные навыки. Но то, что я знаю, может не сработать в этом лесу. Я думаю, что смогу хотя бы помочь нам продержаться в живых, пока мы не придумаем, что делать дальше.

Она попыталась не хвастаться своим опытом выживания в дикой природе. Если честно, она могла бы с мачете и огромным запасом терпения отправиться в любой лес на Земле и спокойно прожить там, питаясь дарами природы. Ежегодные мучительные походы с родителями обеспечили ей достаточно практики, но… здесь всё иначе. Слишком много самоуверенности могло только привести к проблемам, если Лили обнаружит, что не такая умелая, как думала.

— Меня устраивает, — сказала женщина и протянула руку. — Я Александра. Можешь звать меня Алекс.

— Лили, — ответила она, пожав протянутую руку. Лили повернулась к лесу и уставилась в темноту, чувствуя, как её тело хочет двигаться вперед, даже когда её разум говорит ей повернуть назад. «Это будет чертовски тяжело».

***

— Чёрт подери! — Лили сдержала ругательство, когда очередной шип проткнул тонкую подошву её туфель. Они были ярко-красными, плотно сидели и имели милые кожаные ремешки, которые натирали щиколотки. Она сердито посмотрела на них и решила не срывать ремешки. Хотя это и причиняло боль, по крайней мере, они удерживали туфли на ногах. Худший вариант для смелого побега. Ну, может, не самый худший, подумала Лили, представляя свои любимые синие босоножки на шпильке из своего шкафа.

Этот поход по лесу напомнил Лили, почему она теперь ненавидела дикую природу. Городские тротуары не разрывали её ноги в кровь. Аккуратно ухоженные цветочные клумбы не царапали лицо и не цеплялись за волосы, как эти ветки. Если бы она была в Портленде, всё, что ей нужно было бы сделать, чтобы добраться до места назначения, — вызвать такси. Она вытерла пот со лба рукавом. Комфортное, такси с кондиционером.

Они шли уже целую вечность через всё более тёмный лес, и Лили начинала всё больше сомневаться в себе. Всё здесь было каким-то странным. Там, где она ожидала увидеть густую подстилку из травы и кустов, была лишь влажная моховая почва. Это не имело смысла. Воздух был густым и влажным, как в тропических джунглях, но их путь был чист, за исключением деревьев. В воздухе витал резкий, терпкий запах, под которым ощущался лёгкий мятный аромат, совершенно не похожий на глубокие, землистые ароматы большинства лесов на Земле.

Что это за такие кроны деревьев, которые перекрывают свет так плотно? Лили сердито посмотрела на большие, круглые листья, которые блокировали большую часть света. Она побывала в лесах по всей Земле, но никогда не видела ничего подобного.

Такие навыки выживания были бесполезны, если ты не видишь, что делаешь. Может, уже пора сдаться?

— Может, остановимся на ночь? — тяжело дыша, спросила Алекс позади неё.

Лили положила руки на бёдра и обернулась, глубоко вздохнув.

— Боюсь, что мы всё ещё слишком близко. Если придут новые пришельцы и другие женщины скажут им, куда мы пошли, они могут погнаться за нами.

Алекс облокотилась на дерево, прижимая руку к боку.

— Мы идём без остановки уже несколько часов!

— Да, но мы двигались, как черепахи. Ты видела, как быстро тот парень бегал, — Лили фыркнула и снова осмотрелась вокруг. Шорох сверху справа привлёк её внимание, но в тусклом свете она не могла ничего разобрать. Тревожное чувство подняло волосы на её шее. Им срочно нужно найти укрытие. — Но ты права. Нам не стоит продолжать идти таким темпом. Давай пройдём ещё немного. Нам нужно собрать сухие ветки и хворост.

— Ладно, ладно. Дай мне минутку отдышаться. — Алекс опустилась на землю и откинулась головой к дереву. — Откуда ты?

Для Лили этот вопрос всегда был сложным. Её детство было… своеобразным, мягко говоря. Ей было сложно ответить на этот вопрос.

— Сейчас живу в Портленде, — ответила она, не вдаваясь в подробности.

— Круто. Я из Южной Калифорнии.

Лили облегчённо заметила, что дыхание Алекс стало постепенно выравниваться. Трудные дни впереди были бы в сто раз сложнее, если бы она не была в форме. Лили решила воспользоваться передышкой и тоже села, чтобы отдышаться. Она прищурилась, глядя вправо, на странную лиану, у которой был растрёпанный конец.

— Ты думаешь, они захватили только Западное побережье?

— Может быть, — ответила Лили, полусерьёзно. Она старалась не тянуться к лиане в темноте в попытках выяснить, что это пока не наступит утро. Возможно, это и не лиана вовсе. Её передёрнуло.

— Как думаешь, зачем им мы?

— Без понятия. — Если честно, Лили не задумывалась слишком глубоко о своём похищении. Её родители всегда учили её сосредотачиваться на одной проблеме за раз в ситуации выживания. Расходовать умственную энергию на раздумья о прошлом, когда она должна сосредоточиться на безопасности, было опасно. Сейчас не имело значения, как или почему её похитили. Важно было то, как они смогут продержаться до завтра.

В тусклом свете Лили заметила, как Алекс закатила глаза, а затем повернулась к ней лицом.

— Слушай, я понимаю, что ты не очень разговорчивая, но я тут едва держусь. Ты понимаешь, что мы на другой планете, верно? И дышим? Нас не раздавило из-за другой гравитации? Это вещи, которые нужно обсудить! Если я собираюсь выжить, мне нужен кто-то, с кем это можно обсудить.

Лили подарила Алекс улыбку, которой надеялась показать сочувствие.

— Прости. — Она заметила, что женщина всё ещё смотрит на неё с раздражением, и добавила: — Прости! Просто я не люблю много говорить. Застреваю в своих мыслях.

Дело не в том, что она не любила людей. Она обожала людей. Одним из её любимых занятий было сидеть на пикнике и наблюдать за прохожими. Ей нравилось наблюдать, а не участвовать. Это был единственный недостаток её работы в качестве парикмахера. Люди ожидали общения, пока они проводили часы за стрижкой или окрашиванием.

Алекс глубоко вздохнула и несколько секунд изучала Лили.

— Всё в порядке. Я просто перегибаю. — Она поднялась и смахнула грязь с джинсов. — Хорошо, Лили из Портленда, что дальше?

— Дальше мы заметаем следы, чтобы никто не мог найти нас.

***

— Вот, держи, — с трудом выговорила Алекс. — Ещё куча камней на ваш выбор, мадам.

Лили сдержала улыбку и приостановила копку, когда Алекс подошла к ней с полными руками камней. Они уже второй день пытались найти подходящие камни, чтобы сделать примитивное орудие. Вчера они нашли небольшой ручей и обустроили лагерь, но пока так и не нашли камней, которые бы ломались достаточно остро, чтобы их можно было использовать в качестве лезвия. Пока Лили копала яму для огня, Алекс занималась тяжелой работой.

Камни с грохотом упали из рук Алекс, и Лили прикусила губу, заметив среди них несколько таких, которые она уже объясняла, что не подойдут. Бедняжка снова получит тот разочарованный, подавленный взгляд, если Лили скажет ей, что она тащила эти тяжёлые камни зря.

Алекс так много работала. Больше, чем Лили ожидала от человека, незнакомого с физическими нагрузками, связанными с примитивным выживанием. Обычно Лили никогда бы не предложила кому-то тратить столько энергии на перетаскивание камней, но ей нужно было построить это кострище, а копать в утрамбованной земле было так же сложно, как таскать камни.

Маленький костёр, который она поддерживала, чтобы отпугивать диких животных, не дать ночному холоду пробраться в лагерь и кипятить воду из ручья, был хорош, но они до сих пор не нашли тип дерева, который не сгорал бы слишком быстро. Такая конструкция огня должна помочь ему гореть дольше и снизить количество дыма, что может скрыть их местонахождение от пришельцев, которые, возможно, последовали за ними. Ранние этапы обустройства примитивного лагеря всегда были сложными, ещё сложнее, когда она не была знакома с материалами, с которыми работала. Урчащий желудок подталкивал её двигаться быстрее, зная, что следующий шаг — поиск еды. Несколько обугленных инопланетных мальков, которые они успели поймать, мягко говоря, не впечатлили.

— Есть что-нибудь полезное? — спросила Алекс, наблюдая, как Лили перебирает камни. Когда Лили не ответила сразу, Алекс плюхнулась на землю и вытащила несколько камней сама. — Как насчёт этих?

Брови Лили поднялись в удивлении, когда она осмотрела предложенные камни. Она широко улыбнулась Алекс, поражённая, насколько быстро девушка училась всему, что она ей показывала. Они сбежали из бункера всего два дня назад, и в первую ночь, проведённую вместе, Лили не была уверена насчёт Алекс. Та любила жаловаться, но Лили быстро поняла, что жалобы просто помогали Алекс чувствовать себя лучше. Это был способ выпустить негативную энергию и сохранить мотивацию. Алекс принимала каждый вызов, который Лили ей бросала, с решимостью доказать свою ценность.

Алекс внимательно изучала выражение Лили.

— Ну что, получилось? — Лили кивнула.

— Думаю, да. Давай проверим, — сказала она, подняв камень-молот и ударив им по гладкому фиолетовому камню.

Острый осколок отделился от камня, и Алекс вскочила, сжав кулаки и отплясывая вокруг костра.

— Да! Да! Да! — прокричала она, после чего снова рухнула на землю. Она покачала головой, глядя на Лили. — Мне уже порядком надоело таскать камни.

Лили виновато улыбнулась.

— Теперь, когда мы знаем, какой камень подходит…

Лицо Алекс потемнело, и она простонала:

— Ты сделаешь из него нож, а я вернусь в каменоломню, — Алекс прикусила губу, пытаясь восстановить дыхание, и поднялась на ноги.

Лили попыталась сдержать смех, когда Алекс, ворча и ругаясь себе под нос, медленно направилась обратно к источнику камней.

***

— Ты издеваешься?! — Лили схватилась за бок, пытаясь отдышаться.

Алекс хохотала так сильно, что слёзы текли по её лицу.

— Ну зачем мне врать? Это было ужасно! Я была в своей комнате и думала, что Рэй пришёл, воспользовавшись своим новым ключом, чтобы сделать сюрприз, поэтому я разделась догола, совсем без одежды, вставила розу между зубов, как мы шутили накануне, и…

Обе они снова захохотали. У Лили начала болеть голова.

— Потом появилась эта огромная, слизистая, фиолетовая штука с шипами на голове. И на мгновение я подумала, что это Рэй, одетый как какой-то странный монстр из научной фантастики.

Лили сделала глоток тёплой воды из куска дерева, который она выдолбила в виде чаши.

— И что ты сделала? — Она передала чашу Алекс.

— Конечно, я подумала, нравится ли мне Рэй настолько, чтобы смириться с его странными фетишами! Вот тогда он меня обрызгал. Слава богу, что это существо хотя бы подняло мою одежду с пола, после того как вырубило меня. Видимо, оно уже захватило других людей и поняло, что мы обычно носим одежду. Можешь представить, если бы я бежала по этому месту голая?

Лили снова захохотала, наслаждаясь тем, как хорошо это было после тяжелой недели. С помощью всех своих навыков, а также благодаря интуиции и огромной доле удачи, они смогли найти подходящее укрытие, развести стабильный костёр и очистить достаточно воды, чтобы не умереть от обезвоживания в ближайшее время. Они также рискнули и начали есть красные плоды с ближайшего дерева. Сначала Лили была против, но после нескольких дней в лесу без еды и без удачи в ловле животных с помощью самодельных ловушек, она поняла, что риск оправдан.

Она была вне себя от радости, когда фрукты оказались не только безопасными, но и дали им заряд энергии, что намекало на то, что они гораздо более питательные, чем она предполагала. Им всё же придётся найти другие источники пищи, но хотя бы они не умрут от голода в ближайшее время.

Когда их смех утих, они сидели в тишине, сытые кислым плодом. Пещерный альков, где они разбили лагерь, был тёплым и уютным благодаря трещащему огню. Лили смотрела на ярко-зелёные пламя, пока Алекс использовала небольшой камень, чтобы что-то выцарапать на идеально круглом камне.

Казалось, что прошло целая вечность с тех пор, как она расслаблялась в своём дворе в Портленде, глядя на совсем другой огонь. Только тот огонь был обычным и ничем не примечательным по сравнению с мерцающим зелёным пламенем, к которому она привыкла на этой планете. Должно быть, это какой-то химический элемент в дереве, который вызывает такой цвет.

После множества экспериментов они наконец нашли тип дерева, который горел медленно, позволяя костру гореть несколько часов, а не несколько минут. И к тому же, зелёное пламя имело странный, свежий, мятный запах. Настроение Лили и Алекс значительно поднялось после первого дымового купания, и они смогли уснуть, чувствуя себя свежими и чистыми.

Обучение шло не быстро, но Лили начинала понимать, что этот лес полон ресурсов. Растрепанные лианы, которые она заметила в первую ночь, оказались деревьями, что было удивительно. Вместо того чтобы сбрасывать семена, эти деревья, казалось, выращивали побеги, которые тянулись вниз, затем пускали корни, когда достигали земли. Лили с удивлением наблюдала за разными стадиями роста деревьев, когда они впервые пробирались через лес этим утром.

Лили осматривала округу при свете дня и заметила, что, несмотря на явное отсутствие плотной растительности, все-таки на земле росло много необычных растений, но они, как правило, стелились у основания деревьев. Большинство растений, как ей показалось, в той или иной мере питались деревьями.

Чем больше она думала об этом, тем больше это имело смысл, ведь деревья получали больше всего солнечного света. Лианы с яркими цветами, гигантские пушистые листья и множество других мелких растений обволакивали стволы деревьев, словно мать-природа слегка переборщила с цветочками. Даже молодые деревца, корни которых еще не достигли земли, имели на себе воздушные растения и цветы. Крылатые насекомые с пушистыми брюшками летали вокруг деревьев в любое время суток. Лили наслаждалась их жужжанием, в то время как Алекс постоянно ворчала из-за шума, размахивая руками, даже если они были далеко от неё.

Большие листья, покрывавшие лесной полог, были круглые и плотные, почти как кожа. После изучения нескольких сгнивших листьев, которые были быстро поглощены ярко-зеленым мхом на земле, Лили использовала тонкий саженец как верёвку и подтянулась к верхушке, чтобы собрать еще. Теперь она рассматривала эти листья, думая, как из них сделать защиту для своих туфель.

— Думаю, пора обсудить, что делать дальше, — пробормотала Алекс, прерывая её мысли. Она смотрела на Лили поверх потрескивающего пламени. — Мы прячемся здесь уже неделю, и никаких признаков того, что нас ищут, не было.

Они избегали этого разговора, и Лили понимала почему. Она и сама не хотела думать об этом. После того как они забрались достаточно далеко в лес, чтобы почувствовать себя в безопасности, и адреналин отступил, она тоже начала задаваться вопросом: что дальше?

— Ты хочешь уйти, — Лили сделала ещё один глоток воды, откладывая ответ. — Но куда? И откуда мы знаем, что нас не запрут снова?

— Может, мы найдём какой-нибудь городок на окраине, где живут не сумасшедшие инопланетяне.

Лили слабо усмехнулась и внимательно посмотрела на Алекс. Неделю назад, когда они сбежали, Алекс выглядела стройной. Сейчас впадины под её скулами казались намного более выраженными.

Алекс не шутила, когда сказала, что у неё нет опыта выживания, но она была крепкой. Лили пыталась научить её основам выживания, на случай, если они потеряются или разделятся. Ведь смерть здесь могла прийти из-за небольшой царапины и инфекции. Алекс жаловалась, но никогда не теряла концентрацию, даже когда маленькие, но злые насекомые кусали её за лодыжки, или когда они ночью слышали, как невидимые существа двигались неподалёку.

— Не то чтобы я хотела провести здесь всю жизнь. Но хотя бы здесь я контролирую свою жизнь, — сказала Алекс, скрестив руки, положив локти на колени и подперев подбородок руками. — Я согласна с тобой, но…

Эмоции наполнили грудь Лили, словно воздушный шар, готовый лопнуть.

Алекс подошла к ней, села и положила голову ей на плечо.

— Мне тоже страшно.

Они сидели так долго, молча, пока наконец Лили не прошептала:

— Мы уйдём завтра.

***

На следующее утро Лили и Алекс встали сонными и начали собирать свои вещи. Лили почти не спала ночью, думая о предстоящих днях и о том, что их может ждать впереди. По тёмным кругам под глазами было видно, что Алекс тоже не спала.

Они отправились в путь, когда солнце начало пробиваться сквозь густые листья. Они прошли несколько часов, когда Лили услышала характерный шум текущей воды. Она знала по наблюдению за небольшими рыбками в ручье, что, хотя они выглядели странно, рыбы на этой планете существуют. Прислушиваясь к шуму воды, она поняла, что река должна быть достаточно большой, чтобы в ней могли жить взрослые рыбы. Если она сможет сплести рыболовный сачок, то у них, возможно, появится настоящий источник белка.

— Нам нужно продолжать двигаться вниз по склону, — крикнула Лили, поднимая сумку, которую сплела Алекс, чтобы собрать припасы. — Если мы хотим найти город, лучше всего следовать за водой.

Они продолжили путь, беседуя о разном. Хотя Лили знала Алекс всего неделю, она чувствовала сильное родство с этой женщиной, которое испытывала лишь к немногим людям за всю свою жизнь. Они разговаривали о Земле и о тех блюдах, которые хотели бы съесть прямо сейчас. Обе старались поддерживать лёгкий и юмористический тон, чтобы отвлечься от страха, что в любой момент они могут наткнуться на блуждающего инопланетянина.

Они начали обсуждать, как могли бы выглядеть дикие инопланетяне, и Алекс стала перечислять вымышленных существ из фильмов, которые она видела. Лили не видела ни одного из описанных фильмов, и её внутренний голос ехидно напомнил, что, возможно, она никогда не сможет посмотреть их теперь.

— Не могу поверить, что ты не видела «Чужого»! Я должна быть в правильном настроении, чтобы начать смотреть научную фантастику, но если там есть Сигурни Уивер… я полностью «за», — крикнула Алекс через плечо.

Лили снова ощутила раздражение. Как оказалось, Алекс была киноманом; более того, она писала рецензии на фильмы на Земле. Лили, в отличие от неё, не начинала смотреть фильмы до подросткового возраста. Ничего удивительного, учитывая, что телевизоры, да и электричество вообще, не были обычным явлением в середине джунглей.

— Нет, Алекс, я не видела «Чужого», «Побега из Шоушенка» или «Титаника», или любого из тех миллионов фильмов, которые ты упомянула, — ответила Лили саркастически.

— Ладно, ладно. Если мы никогда не вернёмся на Землю, знай, что я буду играть и ставить все эти фильмы вживую, чтобы ты могла полностью их оценить, — Алекс ухмыльнулась.

Лили хихикнула и съехала по скользкому участку склона, прежде чем остановиться.

— Я с нетерпением жду твоих выступлений.

Постепенно «склон» стал превращаться в грязный, каменистый спуск, требующий полной концентрации, чтобы преодолеть его. Мышцы Лили горели, и она чувствовала, как кожа на её пятках стирается и сочится кровью, поскольку туфли на размер меньше снова и снова натирали одно и то же место. Они были со скидкой, и нужного размера не было, и она решила, что они станут удобными, когда она их разносит, но теперь пожалела о своём импульсивном решении.

При следующей остановке ей нужно будет сделать защитную прокладку или обмотку, чтобы защитить пятку. Пока ей придётся игнорировать эту раздражающую боль и сосредоточиться на звуке текущей воды вдали. Деревья редели, и солнце, пробиваясь сквозь облака, освещало их путь, но мокрые, мшистые скалы всё ещё были скользкими и опасными. Одно неосторожное движение, и можно покатиться вниз.

Хотя Алекс была в форме, она явно не привыкла к такому ландшафту. Лили стиснула зубы от сочувствия, видя, как её подруга снова поскользнулась и оцарапала ногу об камни.

— Давай остановимся и передохнём, — крикнула она вниз Алекс, которая зависла на скальном выступе в неловкой позе.

— Но река совсем близко! Нет, я… — Алекс поскользнулась и скатилась вниз по склону, оказавшись в грязи. На её щеке появилась ссадина, из которой сочилась кровь.

Пошли первые капли дождя, и Лили подавила смешок. Сейчас Алекс, сидевшая в луже грязи, выглядела очень жалко, злобно щурясь на небо.

— Просто оставайся там, — сказала Лили, сдерживая улыбку. Она начала спускаться вниз по скале.

Когда Лили добралась до конца склона, Алекс уже поднялась и сердито смотрела на неё.

— Как ты так легко спустилась? На тебе даже нормальных ботинок нет, а ты ещё несёшь сумку! — возмущалась Алекс.

Лили пожала плечами и улыбнулась в ответ.

Алекс попыталась стереть грязь с бледно-голубой футболки, но лишь размазала её, из-за чего пальцы тоже оказались в грязи. Она подняла руки вверх, чтобы капли дождя смыли хотя бы немного этой липкой глины.

— Долбаная инопланетная грязь, — пробормотала она.

Они продолжали двигаться вперёд, чувствуя, как липкая грязь всё больше скапливается на их подошвах, утяжеляя каждый шаг.

— Кажется, река должна быть совсем близко, — сказала Алекс, обходя участок относительно сухой земли вокруг большого скального выступа.

Лили шла следом, но остановилась, чтобы осмотреть тропу с вытоптанной растительностью. Возможно, это был след звериной тропы. Надежда и тревога вызвали учащенный пульс. След звериной тропы означал, что здесь могли быть животные, которых можно поймать и съесть, но это также могло означать, что тут водится и опасная инопланетная фауна. Лили сканировала влажную почву в поисках следов. За прошлую неделю она нашла несколько, но поймать ничего не удалось.

Резкий крик пронзил тишину, и по телу Лили пробежали мурашки. Она помчалась за угол, откуда донёсся крик, и её сердце рухнуло в пятки.

Алекс висела над обрывом, цепляясь за грязь в поиске опоры. Без корней, за которые можно было бы держаться, она быстро скользила вниз. Лили бросилась вперёд, ухватила Алекс за запястья и потянула. Она крепко держала её, вдавливая локти в густую грязь. Сквозь сжатые зубы она спросила:

— Что, чёрт возьми, произошло?

— Земля подо мной провалилась! — Алекс била по стене грязи, пытаясь найти опору, но только тащила Лили через грязь, пока её голова не оказалась над краем, и Алекс повисла, держась за её запястья. Тело Лили затряслось, а её разум на миг застыл, словно желая отступить.

Она пыталась поднять вес Алекс, но земля была слишком скользкой. Грунт под её торсом проседал. Они падали. Вес Алекс медленно тянул Лили к краю, и ей не за что было ухватиться. Она заставила себя сохранять спокойствие и оценить ситуацию, как учила её мать.

Глаза Алекс были широко раскрыты и полны страха.

— Не отпускай! — закричала Алекс.

Лили перевела взгляд на реку внизу и сглотнула. Там были пороги. Она крикнула:

— Алекс, посмотри на меня! — Алекс всё ещё искала глазами, за что можно ухватиться. — Алекс! — Лили крикнула ещё громче, чтобы привлечь её внимание. — Ты должна меня внимательно слушать.

Алекс кивнула, и из её карих глаз потекли слёзы.

Лили пыталась говорить ровным и спокойным голосом, но её голос дрожал:

— Мы сейчас упадём в реку. Другого выхода нет.

Алекс всхлипнула, но продолжала слушать.

— Когда мы окажемся в воде, нужно перевернуться на спину и плыть, — сказала Лили, чувствуя, как земля под ними проседает всё сильнее.

— Не пытайся стоять или плыть! Если уйдёшь под воду, постарайся держаться на спине, пока снова не всплывёшь! Я не отпущу тебя! Не… — Лили не успела договорить, как земля под ними обрушилась, и они полетели вниз.

После удара о воду всё стало размытым. Леденящие пороги затянули их и закрутили в водовороте. Лили каким-то чудом держала Алекс за руку дольше, чем она думала, что сможет, но потом их резко ударило о валун, и Алекс вырвалась из её хватки. Лили ощутила внезапную лёгкость на плече и поняла, что потеряла свой рюкзак. Она подавила желание плыть вверх и перевернулась, чтобы держаться на плаву. В какой-то момент ей удалось вдохнуть, но затем её снова затянуло под воду. Каждый раз, когда она всплывала, она пыталась повернуть голову, чтобы увидеть Алекс.

Наконец, она заметила её чуть выше по течению, плывущей на спине. Лили почувствовала облегчение и вскрикнула, но тут же снова оказалась под водой. Когда она снова всплыла, она заметила большое упавшее дерево, выступающее из реки примерно в полумиле ниже по течению, сразу за относительно спокойным участком.

Каждый раз, когда её лицо появлялось над водой, она кричала и указывала на дерево, надеясь, что Алекс поймёт. Когда сильное течение немного ослабло, она перевернулась на живот и поплыла через поток, пытаясь попасть к дереву. Оглянувшись, она увидела, что Алекс тоже плывёт в том же направлении. Может быть, они всё-таки выживут.

Когда дерево стало ближе, и течение снова усилилось, она приготовилась к удару. Первым делом она ударилась ногами, почувствовав боль в лодыжках и голенях. Вместо того чтобы зацепиться за ствол, её потащило под него. Она взмахивала руками, пытаясь ухватиться за что-то, прежде чем её унесёт течением, и смогла ухватиться за молодой побег. Потянув за него, она всплыла и потом выбралась на сеть веток, прилипших к стволу.

Она успела повернуть голову, чтобы увидеть, как Алекс плывёт к ней.

— Хватайся за что можешь! — закричала она, перекрикивая шум порогов.

У Лили сердце ушло в пятки, когда она поняла, что Алекс не успела заплыть достаточно далеко, чтобы добраться до дерева. Она поползла по стволу, невзирая на острые обломки веток, которые резали её внутреннюю сторону бёдер. Единственное, о чём она могла думать, — это ужас в глазах Алекс. Когда Лили добралась до самого края, она вытянула руку как можно дальше. Алекс пиналась и извивалась, пытаясь приблизиться, но это не помогало.

Ветвь затрещала у основания. Лили наклонилась ещё дальше, стремясь ухватиться за ветвь, но она оказалась чуть-чуть дальше пределов досягаемости. Она увидела момент, когда Алекс всё поняла. Её глаза стали твёрдыми, как в первый вечер на границе леса. Перед тем, как ветка сломалась окончательно, Алекс перекатилась на спину.

— Нет! — крик Лили перекрыл рёв реки, когда волосы Алекс исчезли под волной.

Глава 2

Прошла неделя.

Веракко пробегал взглядом по множеству экранов перед собой, не веря своим глазам. Он знал о мятежниках и их плане похищать и экспериментировать на людях. Он даже слышал рассказы об их предательстве из первых уст, от самих людей, но в нём жила небольшая надежда, что ни один член их якобы продвинутого общества не опустится до такой низости, чтобы заключать в клетки разумных существ

Вот, прямо перед его глазами, неопровержимые доказательства того, что его народ ничем не лучше других. На его экране транслировались кадры с несчастными человеческими женщинами и одним мужчиной из пяти различным установкам по всей Клекании.

— Черт, — прохрипел Лука за его спиной.

Веракко бросил сочувственный взгляд через плечо на яростного мужчину и заметил, что его лицо побледнело, а в глазах мелькали вспышки гнева.

Было ли раздражение в его глазах направлено на самого себя или на свою супругу, Элис? Лука и Элис были заключены в другой тюрьме, идентичной той, что отображалась на экранах. Они и небольшая группа женщин — две из которых все еще числились пропавшими без вести — сбежали чуть более двух недель назад.

Можно сказать, что Лука подвергся худшему обращению, будучи заключенным. Его избивали и накачивали наркотиками, но, по мере того как Веракко изучал Луку, он чувствовал, что этот мужчина не заботило то, что с ним произошло. Яркие синие метки спаривания, всего второй раз появившиеся у клеканийца за столетия, покрывали запястья и руки большого мужчины, и пока Лука переводил взгляд с кадров на экране на выход из маленькой каюты, где они находились, он продолжал задумчиво тереть свои метки пальцами.

Веракко вернулся к делу и попытался избавиться от нежелательных вспышек любопытства, терзающих его разум. Нельзя отвлекаться и мечтать о том, что когда-нибудь и он найдет свою пару.

Его проворные пальцы быстро скользили по голографической панели управления справа. Почти готово.

К его облегчению, в каждой из тюрем было всего два или три охранника. За последние несколько минут Веракко как можно тише запер их. Большинство было легко запереть, пока они сидели в контрольной комнате и не слышали звука запирающихся дверей. Но другие бродили по коридорам. Он заманил их в пустые камеры, транслируя звук статического шума. Когда охранники подошли выяснить причину неисправности, он запер их за дверью. Остался только один охранник.

Клыки Веракко пульсировали от злости. Последний охранник сейчас находился в комнате с женщиной. Она была привязана к стулу, обращена лицом в другую сторону камеры, а он сидел на табурете рядом с ней. На данный момент они только разговаривали, но только Богиня знала, что планировал этот отвратительный мужчина.

Идея королевы освободить заключённых людей была, мягко говоря, недоработанной. Удалённое открытие выходов из тюрьмы и выпуск людей в дикую природу, не имеющих понятия, как выжить, казалось идиотским на первый взгляд. Но альтернативы были хуже. Мятежники, известные также как PRIC, еще не знали, что их раскрыли.

Если бы королева и её армия стали пытаться найти каждый тайный объект, информация могла бы быстро дойти до мятежников, и они смогли бы уничтожить улики — в частности, самих людей — до того, как их разоблачили бы как предателей.

Стратегия, которую они выбрали, чтобы освободить этих людей, вызывала больше разочарование, чем надежду, но они не могли оставить их взаперти. Веракко содрогнулся, думая о том, что могли уже сделать с этими пленниками. Кровь в нём закипала от злости, ведь он не мог найти способ выяснить местоположение всех этих тюрем.

— Я почти готов впустить Элис, — сказал Веракко, активировав тревогу в конце коридора и наблюдая, как последний из охранников вышел, чтобы всё проверить. Когда охранник ушёл на безопасное расстояние, в неиспользуемый коридор, Веракко запер единственный выход и оглядел свою работу. Многие из пойманных охранников колотили в свои двери, а некоторые из них, находившиеся в контрольных комнатах, даже не заметили, что их заперли. За его спиной не было слышно никаких движений, так что он повторил: — Тебе нужно привести сюда Элис.

Нахмуренный взгляд Луки совпал с его собственным. Он ничего не сказал. Было ясно, что Лука крайне недоволен присутствием Элис здесь, но убедительная женщина явно имела сильное влияние на этого упрямого мужчину.

Если бы у меня была пара, я бы никогда не позволил ей быть так близко к опасности. Никогда.

Когда Лука всё ещё не пошёл за Элис, Веракко задумался, стоит ли попытаться повлиять на мужчину. Обычно попытки воздействия считались недопустимыми, но в этой ситуации небольшой толчок не выглядел бы слишком жестоким. Правда, было непонятно, примет ли разум Луки это воздействие. Умение его народа, Свадет, влиять на мысли других людей было уникальным и, как и многие уникальные вещи, часто пугало тех, кто не понимал этот процесс.

Веракко отбросил эту идею. Хотя Лука был рассеян и, вероятно, напряжён, что идеально подходило для успешного воздействия, было бы… нехорошо, если бы Лука понял, что Веракко пытался это сделать.

— Я готов. Позови её. Ей нужно поговорить с женщинами и объяснить, как сбежать.

Крики снаружи заставили обоих резко повернуть головы к выходу. Лука бросил встревоженный взгляд на экраны, затем на дверь.

— Беги! — крикнул Веракко, инстинктивно добавив немного влияния в команду, но Лука уже выбежал из маленькой каюты.

Тревога сжала ему горло, когда он начал получать доступ к системе связи в первом объекте. Сколько у меня времени? Эхо ударов кулаками и болезненных криков раздавалось из дверного проёма, и Веракко напрягся. Не было времени говорить с каждым человеком индивидуально, как они планировали.

Кто-то или что-то ударилось о стену здания с громким стуком, как раз когда Веракко сосредоточился на задаче.

Первоначально они планировали, что Элис будет говорить с людьми, потому что голос и лексика Веракко казались слишком инопланетными и, следовательно, ненадежными, чтобы довериться. Плюс, не было гарантии, что всем людям установили переводчики языка. Если когда-либо и был момент использовать его дар, то это был он. Он быстро настроил системы связи, чтобы соединить их, и потратил драгоценные минуты, чтобы убедиться, что звук будет идти только из динамиков в камерах людей.

Громкий рёв снаружи сопровождался резким треском.

— У них перчатки Юло! — крикнул мужчина снаружи.

Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, приказывая своему разуму сосредоточиться.

— Привет, люди. Я ваш друг. — Вспышка раздражения пронзила его, когда почти все двадцать заключённых вздрогнули или подпрыгнули при его словах.

Он постарался, чтобы спокойствие просочилось в его голос, когда он давил своей силой.

— Слушайте. Через мгновение ваши двери откроются. Вам нужно будет бежать.

— Найдите винтовую лестницу и бегите на верхний этаж, затем выходите через парадные двери, — сказал он. — Оказавшись снаружи, вам нужно будет уйти как можно дальше отсюда. Постарайтесь найти город и привлечь к себе как можно больше внимания. Скажите, что хотите поговорить с королевой Треманты.

Раздавшийся громкий, полный боли рёв потряс здание. Это могло означать только одно: Элис могла быть в опасности. Он понял, что ему нужно ей помочь.

— Двери открыты. Уходите немедленно! — командовал он, вложив всю свою силу в приказ.

Он с замиранием сердца наблюдал, как заключённые встали и подошли к открывающимся дверям своих камер. Веракко резко повернулся, бросился к двери, рывком открыл её и обнажил зубы. Почувствовав жжение в верхнем нёбе от ядовитого яда, он бросил последний взгляд на экраны, затем бесшумно растворился в ночи.

Он сумел остаться незамеченным, оценивая обстановку, держась в тенях вокруг здания. Его вторичное веко закрылось, скрыв его светящиеся глаза. Один из Стриги летал под густым пологом леса, готовясь выстрелить из крайне нелегальной Юло-перчатки. Двое других крылатых Стриги сражались с Лукой и Кадионом.

Трое против троих? Да ну, пустяки,— Веракко тихо усмехнулся и, двигаясь бесшумно, занял позицию позади одного из Стриги, который целился в Луку.

Стриги были известны тем, что их трудно убить из-за их смертоносных крыльев и способности улетать из зоны досягаемости. Однако их крылья были не только их главной силой, но и слабостью: огромный размах крыльев создавал «слепые зоны» в бою, а неспособность согнуть крылья за спину делала их особенно уязвимыми сзади.

Стриги застыл, почувствовав Веракко у себя за спиной, но было уже слишком поздно. Одной рукой Веракко схватил его за подбородок, а другой наклонил его голову вниз, пока не услышал отвратительный хруст.

Лука бросил взгляд через плечо на Веракко и быстро кивнул, затем бросился в темный лес, где, вероятно, несколько минут назад находилась Элис.

Веракко следил за двумя оставшимися Стриги, которые теперь кружили над головой. Он поднял безжизненное тело того самого Стриги, которому только что сломал шею, чтобы защитить себя и Кадиона от выстрелов из Юло-перчатки.

— Они выбрались? — прохрипел Кадион, пытаясь снять Юло-перчатку с безжизненной руки Стриги.

Разочарование заставило клыки Веракко заныть, и он скривился.

— Я сделал всё, что мог в данных обстоятельствах, — сказал он.

Луч зелёного света пронзил крыло мёртвого Стриги и просвистел мимо уха Веракко. Резкий запах палёных перьев, смешанный с запахом луж крови у их ног, проник в его ноздри.

— Каков план, генерал? — спросил он.

Кадион закончил застёгивать перчатку и бросил на Веракко кривую, усмешку с ямочками.

— Мой план — пострелять.

— Как элегантно, — Веракко закатил глаза и приготовился отбросить крылатого Стриги в сторону. — Подведи их поближе, а дальше я сам справлюсь.

В один момент мальчишеская улыбка Кадиона исчезла, уступив место холодной, суровой отрешённости, за которую этого парня знали в бою. Резкая перемена в его поведении даже заставила Веракко захотеть отодвинуться подальше.

Кадион присел, и струйки крови стекали по его лицу из глубокого пореза на голове.

— Наша цель — обезвредить, а не убить, так что держи свои укусы при себе, если только мы не находимся на грани смерти.

— Понял, — ответил Верракко.

Кадион кивнул, и Верракко, собрав все свои силы, бросил труп Стриги в воздух, что повергло их противников в шок, достаточный для того, чтобы перчатка Юло могла нанести им урон.

Однако эти самцы были умнее остальных. Они предпочли держаться в воздухе, а не сражаться на земле, как это делали их мертвые собратья. Верракко осмотрел окрестности, в поисках отыскать любого способа атаковать или задержать врагов. Если он сможет дать женщинам достаточно времени для бегства, помешав этим Стриги добраться до контрольного центра внутри кабины, то хотя бы эта ночь не пройдёт впустую.

Из его горла вырвался яростный шипящий рёв. Вокруг не было ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия, и никакой возможности добраться до нападавших, если только не залезть на дерево и не прыгнуть. Было много причин, по которым эта идея не сработала бы. Как же ему сейчас не хватало теневого копья.

Внезапно самцы разлетелись в разные стороны. Верракко следил за Стриги, зависшим над ним. Когда тот открыл огонь, Верракко метнулся в тень близлежащей рощи. Он почувствовал, как луч перчатки Юло прорезал его бедро, но сумел сдержать крик. Он пополз по тёмной земле, позволяя своей коже стать еще темнее, чтобы замаскироваться.

Стрельба прекратилась, и он выглянул на поляну. К его ужасу, третий самец, притаившийся в лесу, теперь тихо подкрадывался к Кадиону, держа в руках длинный меч. Неужели он не участвовал в бою раньше, потому что у него не было перчатки Юло?

Самец крепко сжал рукоять, и ярость наполнила Верракко из-за такого бесчестного поступка. Жгучий яд в его клыках жаждал быть выпущенным. Бросив быстрый взгляд вверх, он увидел, что Стриги ринулся к Кадиону, пытаясь отвлечь его.

Верракко бросился к нападающему, который находился за спиной Кадиона, стараясь передвигаться бесшумно. Когда он оказался всего в нескольких футах, крупный Стриги развернулся и неуклюже ударил мечом, затем попытался сбить Верракко с ног своим крылом.

Верракко увернулся и перекатился, затем вскочил и зажал левое крыло самца между предплечьем и грудной клеткой. Другой рукой он ухватился за толстую, но полую кость, которая тянулась от плеча к верхушке крыла, и резко потянул её вниз, переломив кость пополам.

Самец заорал и стал размахивать мечом, пытаясь достать Верракко. Тот увернулся и принял боевую стойку. Верракко тихо засмеялся, прошив ему.

— Теперь ты не можешь улететь, верно?

Стриги был крупнее остальных и имел яростный, слегка пустой взгляд чрезмерно рвущегося в бой воина. Того, кто бросается в битву, не думая о чести или преданности, только ради того, чтобы убивать и доказывать свою силу. Глаза самца скользнули к боку Верракко, где кровь всё ещё лилась из открытой раны на бедре. Если они не победят в этом бою, и он продолжит так напрягаться, он знал, что может потерять сознание от кровопотери. Верракко расслабил конечности и начал раскачиваться слева направо, привлекая взгляд самца.

— Твоё крыло сломано, но ты всё ещё можешь попытаться на меня наброситься, чтобы испытать свой счастливый шанс

Верракко заметил, как действие внушения начало работать. Глаза самца замерцали, сузились. Уголок его рта слегка приподнялся, словно ему пришла в голову отличная идея о том, как избавиться от Верракко.

Бедный дурак не имел понятия, что его ждёт. Верракко схватился за рану, как бы показывая слабость, чтобы усилить эффект внушения. Как и ожидалось, самец издал громкий рёв и ринулся к нему.

Когда между ними оставался всего один фут, а на лице противника застыло выражение уверенности, Верракко увернулся, хватая Стриги за руку, в которой он держал меч. До того, как тот успел опомниться, Верракко вонзил клыки в плоть чуть ниже локтя и ввел несколько капель яда.

Он отступил, наблюдая, как массивный самец задрожал и опустился на колени, глаза широко раскрыты от ужаса. Верракко присел перед ним, положил палец на грудь и смотрел, как самец наклоняется вперед, а затем падает на землю.

— Ты собирался ударить его в спину, как трус. Теперь ты умрешь, как трус.

Из горла Стриги вырвался булькающий звук, и его глаза помутнели. Верракко стиснул челюсти. Черт. Он заслуживал смерти, но в отличие от некоторых своих соплеменников, Верракко не наслаждался страданиями своих жертв.

По лицу самца скатилась одинокая слеза. Его конечности дрожали, будто он изо всех сил пытался их поднять. Верракко больше не мог смотреть на это.

Наклонившись на долю, он прошептал:

— Усни. И не испытывай боли.

В тот же миг напряжение покинуло тело самца, его веки стали тяжелыми. Жажда крови, которую Верракко чувствовал мгновение назад, угасла вместе с жизнью в глазах Стриги, и, как всегда, внутри возникло небольшое чувство сожаления. Его мать была бы в ужасе, если бы увидела, как он проявил такую малую милость.

Басистый голос разнесся по поляне:

— Нам нужно оставить одного из них в живых для допроса.

Прежде чем Верракко смог прийти в себя и вновь окунуться в бой, удар молнии с силой обрушился ему на затылок, и все вокруг погрузилось во тьму.

***

Осколки льда хлестали по лицу Верракко, приводя его в чувство. Его голова дико пульсировала, но тело казалось невесомым. Он взглянул вниз и застыл. Страх пронесся по его венам, растворив всю боль, заменив ее ужасом. Один из Стриги держал его за руки и летел, его крылья рассекали холодный воздух вокруг них.

Быть так высоко — худший кошмар Верракко, воплощенный в реальность. Его сердце бешено стучало в груди, а дыхание стало неглубоким.

Ему нужно было найти способ спуститься. Сейчас же.

Закрыв глаза, он постарался успокоиться, как он всегда делал, когда приходилось иметь дело с высотой. Ты не боишься высоты, ты боишься падения и земли. Все, что тебе нужно, — это приблизиться к земле.

Под ним находился лес Сауэн. Скорее всего. Он не мог быть без сознания так долго.

Он уставился на Стриги, который его держал. На лице самца были видны порезы и свежие синяки, а постоянная гримаса боли была словно высечена в его выражении. Как можно заставить его подчиниться? О чем он уже мог думать? Коммуникатор, закрепленный на его левом бицепсе, привлек внимание Верракко. Он взглянул на свой собственный бицепс и обнаружил, что его коммуникатор исчез. Черт!

Когда они пролетали через особенно плотное низкое облако, осколки льда снова ужалили их кожу. Самец тихо выругался, и Верракко получил свой ответ.

— Было бы намного легче лететь ниже. Вне зоны этих облаков, — Верракко говорил тихо, но достаточно громко, чтобы его можно было услышать.

Не глядя на Верракко, самец внезапно осмотрел землю, в поиске любых признаков жизни.

Верракко вновь попытался повлиять на него.

— Внизу только деревья. Никто не заметит, если ты не последуешь приказу.

Самец снизился, выходя из облаков и спускаясь к более теплому воздуху. Он выровнял полет, скользя на несколько сотен футов над лесом.

Все еще слишком высоко.

— От лишнего веса у тебя устали крылья. Возможно, тебе стоит найти место, чтобы немного отдохнуть.

Самец опустился, и до верхушек деревьев оставалось всего несколько футов, но затем он нахмурился и покачал головой. Подчинение не сработало. Верракко снова взглянул вниз, и его внутренности скрутились. Он мог выжить при падении с такой высоты, но… боль. Воспоминания о трещинах в костях и конечностях, согнутых под странными углами, нахлынули на него.

Еще одна попытка.

— У тебя пересохло в горле. Впереди есть река. Идеальное место, чтобы утолить жажду.

Глаза самца прищурились, глядя на реку, но затем расширились, и Верракко понял, что влияние полностью исчезло.

Собрав все силы, которые у него оставались, Верракко поднял ноги и обернул их вокруг одного из больших крыльев самца. Они резко наклонились, закручиваясь и падая в густые деревья внизу. Самец хлопал крыльями, но не мог сбросить плотный захват ног Верракко, одновременно держа его за руки. Освободив одну руку, Верракко попытался вытащить коммуникатор, но устройство выскользнуло из его пальцев и упало в бурную реку внизу. Верракко выругался и ухватился за предплечья самца, резко двигаясь вперед и щелкая зубами, пытаясь добраться до любого кусочка плоти.

Он смог ввести несколько последних капель яда, когда его клыки скользнули по верхней части руки самца. Это могло не убить Стриги, но нанесло бы вред.

Самец взглянул на свою сочащуюся рану, ошеломленный. Как и ожидал Верракко, самец наконец отпустил его.

На мгновение Верракко завис в воздухе. Затем он начал падать. Он попытался расслабить тело, зная, что напряжение только усилит повреждения. Темно-синее небо исчезло за мгновение до того, как его плечо врезалось в ветку, и перед глазами заплясали звезды.

Он пытался ухватиться за небольшие палочки и сучки, которые разрывали его кожу, но каждый раз, когда он замечал подходящую ветку или молодое деревце в темноте, было уже слишком поздно. Деревья продолжали наносить урон его телу, пока одна особенно густая низко нависающая ветка не ударила его по голове. Его зрение затуманилось. Под ним чувствовалась мягкая земля. Он больше не падал. Когда мир снова погрузился во тьму, он вспомнил, как лежал в канаве в похожем положении. Сломанный и задающийся вопросом, найдет ли его хоть кто-нибудь когда-нибудь.

Глава 3

Розовый сок из плода, который Лили надкусила, брызнул на ее тусклую, но все еще белую рубашку, и она стиснула зубы. Уже? Только сегодня днем она потратила драгоценные часы, чтобы постирать и высушить одежду. Зачем она вообще старалась?

Лили уже около недели брела одна через этот инопланетный лес, и это все больше утомляло ее. Постоянное чувство голода и жажды, бесконечные укусы насекомых и постоянное состояние тревоги — все что она никогда не любила на Земле, а теперь просто ненавидела. В довершение всего, она потеряла уже целых добрых десять фунтов в весе, хотя она и так была стройной.

Бросив небольшой плод в свою сумку, сплетенную из травы, Лили бросила сердитый взгляд на мерцающее пламя своего яркого костра, который больше не был спрятан в яме, и задумалась. Небольшая поляна, которую она нашла два дня назад, была одним из самых комфортных мест, где она останавливалась во время поисков Алекса. Кусочек мягкой земли, покрытой мхом, был в шаговой доступности от реки и защищен деревьями с трех сторон. Она сожалела, что ей придется покинуть это место, но завтра ей нужно будет снова спускаться по реке.

После того, как они с Алексом разделились, она с трудом добралась до берега, а затем побежала вдоль берега изо всех сил. Она бежала, пока ее ноги не отказали, но не нашла ни малейшего следа Алекс. Она даже не нашла никаких припасов, которые могли бы быть выброшены из потерянной сумки в реке. А сильный дождь пять дней назад затопил всю территорию, вынудив Лили укрыться подняться выше. Любые улики, связанные с Алекс, или ее потерянные припасы из потерянной сумки, могли быть смыты еще дальше вниз по течению.

Звуки насекомых, которых она так и не смогла обнаружить, несмотря на все усилия, наполняли ее уши. Она обхватила себя за талию и нахмурилась. Как бы она хотела, чтобы сейчас здесь была Алекс. Маленькая улыбка пробежала по ее губам. Эта женщина была достаточно разговорчивой, чтобы заглушить шум насекомых. Алекс всегда с этим умело справлялась. Лили не понимала, насколько ее подруга поднимала ей настроение. Теперь она задумывалась, разговаривала ли Алекс действительно так много, или она болтала без перерыва, потому что понимала, что Лили в этом нуждалась, пытаясь побороть навязчивое чувству ответственности, которое она всегда испытывала. В любом случае, одиночество изматывало Лили.

Зачем она сказала Алекс идти дальше? Она должна была сказать ей оставаться на месте! Нет, возразила Лили. Что, если бы я не справилась? Было бы эгоистично заставлять Алекс ждать.

Поковыряв ногти, теперь лишенные яркого розового лака, который она нанесла всего за несколько дней до похищения, Лили еще раз обдумала свой план. В первые несколько дней, когда она осталась одна, Лили действовала неразумно. Она истощало свое тело в погоне за подругой, спала всего несколько часов за ночь и ела лишь то, что находила на своем пути. Если подумать, она должна была бы уже умереть. Отравилась бы случайной едой, которую съела, предварительно не протестировав ее.

Хотя она не умерла, она чувствовала себя очень плохо. Лили не знала, была ли это еда или неочищенная вода, но боли в животе заставили ее остановиться. Дождь оказал ей огромную услугу, сподвигнув ее укрыться, пока не прекратился, и дал ей воду, которая была более-менее безопасна для приемлема, чем вода из реки. Она забралась в темную, пустую расщелину между несколькими валунами на склоне холма и пережила худшую часть своей болезни, молясь, чтобы никакие дикие животные не воспользовались моментом.

Через два дня страданий она наконец собралась с мыслями и решила, что ей нужно действовать умнее, если она собирается узнать, что случилось с ее подругой.

Лили почувствовала, как напряжение в груди нарастает, угрожая взорваться при мысли об Алекс. Она подавила в себе тревогу.Она умная девушка. Она бы добралась до берега и пошла вдоль реки, как мы и планировали.Лили продолжала свой односторонний диалог в голове, единственное, что помогало ей не развалиться.Я найду ее следы совсем скоро; они просто были смыты дождём.

Она решительно подавила голос в глубине своего разума, который спрашивал, осталось ли хоть что-нибудь, что можно было найти.

Громкий треск костра привлёк её внимание, отвлекая её от тревожных мыслей. Она протянула руку к своей куче дров, чтобы подбросить ещё, и чертыхнулась. Она оставила все дрова, которые собрала сегодня, на берегу реки.

Проведя утро, рубя и таская тяжелый груз дров, Лили не смогла устоять перед кристально чистой водой. Она уже достаточно долго была грязной, не так ли? Она заслужила несколько часов отдыха, так что, вместо того, чтобы трудиться, она помыла сама и постирала свою одежду, а затем полежала немного на приятном большом камне. Так она и поступила. Лили выругалась, снова взглянув на своё испачканное пятном рубашку. Совсем недавно она ощущала себя чистой и обновленной, а теперь ей придётся идти обратно к реке в темноте, чтобы добыть дрова для этого чертового костра.

Она поморщилась и встала. Её мышцы, напряжённые после утренней работы, застонали от протеста. Она выхватила палку из костра и подняла пылающий конец перед собой. Здесь, вдоль реки, деревья были тоньше, и две видимых луны (которые были видны с её точки обзора) освещали местность мягким светом. Лили говорила себе, что огонь нужен, чтобы отпугивать животных, но на самом деле он был больше для её собственного комфорта, чем для чего-либо ещё.

Хотя на неё и не напало никакое из животных, которые скрывались поблизости, она слышала, как они наблюдали за ней днем и ночью. Чем дольше она оставалась в этом месте, тем больше она убеждалась, что существа, которые преследовали её, были разумными и просто выжидали, когда она станет слишком слабой или получит травму, чтобы напасть.

Раздался шум в кустах, и Лили резко развернулась, держа факел высоко. Она присела, готовая бежать или сражаться, в зависимости от ситуации. Шорох усилился, и она вглядывалась в темный лес, пытаясь заметить хоть какое-то движение. Она ничего не увидела. Хруст сломанных веток достиг её ушей, и она поняла, что звук доносился не спереди, а сверху.

Какого черта?

Громкий грохот прозвучал над головой. Она нырнула в сторону, скользя по земле и сильно царапая бок, так как её брюки сползли с её тонких бёдер. Вес того, что упало, был настолько велик, что земля под ним задрожала. Она перевернулась на спину и поползла назад, пытаясь удержать в поле зрения тёмную бесформенную массу, которая упала с неба. Она добралась до своего еще горящего факела и была готова бежать, когда из этой кучи раздался глубокий стон.

Лили застыла, её пульс участился, а дыхание стало затруднённым. Звук который прозвучал напоминал человеческий, точнее был похож на стон мужчины. Она колебалась. Её тело чесалось от адреналина, говоря ей бежать, но она осталась на месте. С одной стороны, она не видела ни одного живого человека с тех пор, как потеряла Алекс, и отчаянно хотела помощи. С другой стороны, она не могла знать, был ли это вообще человек. И даже если это был человек, не было гарантии, что он не опасен.

Неужели я настолько отчаялась, что мне теперь уже всё равно?

Лили подавила эту мысль, как только она возникла. Ей может быть всё равно, что будет с ней, но она всё ещё должна была найти следы Алекс. Она не смогла бы продолжить жить, зная, что не сделала всё возможное, чтобы найти свою подругу.

Фигура перед ней оставалась неподвижной. О, черт. Неужели он умер? Она поспешила вперед.

Подойдя ближе, она замедлилась и осмотрела существо. Подняв факел, она разглядела силуэт крупной, мускулистой спины в черной рубашке с длинным рукавом и штанах. Лили сглотнула. Определенно, это мужчина. Легкое движение его спины вверх и вниз подтвердило, что он все еще дышит.

Возможно, он пришел из соседней деревни и мог бы проводить ее туда. Она осмотрела его широкие плечи. Но как он сюда попал? У него нет крыльев. Один из мужчин, державших ее в плену в бункере, имел крылья. Лили вздрогнула: осторожность вновь сменила ее радость от того, что она наконец увидела другого человека.

Она провела рукой по земле и нашла небольшой камень. Бросила его в спину незнакомца и задержала дыхание. Никакой реакции. Затем она взяла длинную палку и ткнула его. Он оставался неподвижным.

Это просто смешно.Единственный человек, который мог бы знать, куда могла пойти Алекс, возможно, медленно умирает, потому что она слишком боится подойти ближе. Лили глубоко вздохнула, набираясь храбрости, и осторожно приблизилась к мужчине. Она присела рядом с его крупным телом и, собрав силы, перевернула его на спину. Он издал еще один низкий стон боли, но остался в остальном неподвижен. Свет от факела осветил его черты, и у Лили перехватило дыхание. Это был инопланетянин, без сомнения, но он не был похож ни на одного из инопланетян, которых она уже видела.

Его кожа была темно-синей, но в некоторых местах она мерцала светло-зеленым, где виднелись небольшие порезы и царапины. Его уши были длинными и заостренными, с едва заметными проколами, как будто он обычно носил серьги. Лили склонила голову и рассмотрела его очерченный квадратный подбородок, прямой благородный нос и высокие скулы. Видела ли она когда-либо такое идеально сформированное лицо? Его темные брови были приподняты в выражении тревоги, а полные губы слегка подергивались. Её руки так и тянулись, чтобы разгладить его морщины.

И его запах… Его одежда пахла свежим воздухом и древесиной, но под этим был какой-то неуловимый аромат, который она не могла распознать. Чем больше она пыталась его определить, тем больше он ускользал от нее.

Она покачала головой.Возьми себя в руки.

Осматривая остальную часть его тела, Лили искала травмы. Когда он продолжил оставаться неподвижным, она стала смелее в своих исследованиях. Его плечо было вывихнуто, вероятно, во время падения. Она поморщилась в знак сочувствия. Будет очень больно вставить его на место. Опустившись ниже, она обнаружила, что бок его рубашки был влажным. Приподняв её, она увидела глубокую рану на бедре. Кровь, красная, как у нее, медленно сочилась из этой бледно-зеленой раны. Поток был достаточно медленным, чтобы можно было истечь кровью.

Лили села на пятки. Ей нужно было принять решение: оставить его здесь и убежать ночью или отвезти его обратно в лагерь и помочь ему.

А что, если он один из тех, кто любит запирать женщин? — подумала она.

Что, если нет?— прошептала она в ответ. Внезапно она вспомнила слова Алекс о том, что инопланетяне возможно держали их в клетке в качестве еды, и её желудок сжался.

Воткнув факел в землю рядом с его головой, она перелезла через мужчину и осторожно приподняла его верхнюю губу. Его клыки были острыми, больше были похожи на зубы хищника. Вся кровь словно бросилась в её голову, и в ушах зазвенело. Может быть, они выращивали людей как деликатес для инопланетян? Только у хищников такие зубы.

Глухой рык пронёсся сквозь его грудь. Она задержала дыхание, когда её взгляд встретился со светящимися зелёными глазами. Глаза были настороженными, злыми и очень сконцентрированными на ней. Прежде чем она смогла убежать, он схватил её руку, которая всё ещё висела над его ртом, и перевернул её на спину. Он поднял её другую руку над головой и навис над ней.

Его острые клыки были обнажены, сверкая в свете костра. Лили попыталась выгнуться, чтобы сместить его центр тяжести вперед и сбросить его, но он был слишком тяжелым, а она была сильно истощена, чтобы вложить достаточную мощь в свои движения.

— Где я? — прохрипел он, его взгляд становился расфокусированным.

— Слезь с меня, и я тебе скажу, — закричала она, извиваясь под ним из последних сил.

На его лице мелькнуло выражение боли, и он вздрогнул. Он отпустил ее и приподнялся. Ее бедра все еще были зажаты между его массивными бедрами, но руки теперь были свободны. Она потянулась к тому месту, где оставила факел. Пока она ощупывала землю, ее взгляд оставался на инопланетянине, который все еще нависал над ней. Он потёр свое вывихнутое плечо, затем его лицо снова ожесточилось. Его взгляд, полный решимости, вновь вернулся к ней, приковав ее к месту.

Она с ужасом и восхищением наблюдала, как он одним быстрым движением вывернул запястье поврежденной руки и резко двинул его вперед. Она услышала отчетливый хруст, когда кость вернулась на место, и по ее коже побежали мурашки. Не из-за отвратительного вида, того как он вставил сустав обратно, а из-за того, что его глаза оставались прикованными к ней все это время, и он едва ли моргнул.

Ее тело, казалось, только начало догонять ее мысли, и она усилила попытки дотянуться до факела. Он снова наклонился к ней, обнажив клыки, и она закричала, едва почувствовав дерево под своей ладонью. Легкое касание его зубов коснулось ее ключицы, но он воздержался от укуса. Она потянула факел, пытаясь освободить его из земли под неудобным углом, когда он обнюхивал ее волосы, затем поднял голову лишь на несколько дюймов над ней и пристально посмотрел. Его рот открылся, готовый что-то сказать, но она так и не услышала, что именно. Она резко опустила тяжелый факел на его череп с громким хрустом.

Он рухнул на нее. Лили задышала хрипло, пытаясь набрать воздух, придавленная его весом. Она извивалась и крутилась, пока не выбралась из-под него, затем глубоко вдохнула.

Он снова лежал неподвижно, и свет факела осветил большую рану на его затылке, из которой текла кровь. Она поморщилась в знак сочувствия. Эта рана была слишком огромна, чтобы быть результатом ее слабого удара. Он, должно быть, получил ее во время его падения. Лили снова выругалась; страх сменился злостью и раздражением. Она взглянула вверх на деревья.Откуда, черт возьми, ты свалился?

Лили посмотрела на мужчину, затем в сторону своего лагеря. Она не жалела, что ударила его, хотя внутри что-то словно ныло в противоречии. Он же прижал ее к земле. Да, ударить его было правильным решением. Но чувство вины все же появилось, когда она увидела рану на его голове. Хотя она и не была причиной этой раны, она определенно усугубила её.

Что же ей сейчас делать? Что, если появится какое-нибудь хищное животное, а он не сможет проснуться? Нет, она не могла его оставить, сколько бы ее логическая часть мозга ни убеждала ее в этом. Он мог легко причинить ей вред, но не сделал этого. Может, если она ему поможет, он поможет ей в ответ. Скажет, где находится ближайший город. Он говорил по-английски.

Сердце Лили снова забилось быстрее, и ее глаза расширились. Как он мог говорить по-английски? Инопланетяне в бункере тоже говорили на нем. Может, он был с ними знаком?

Она не могла рассказать ему про Алекс, пока не убедиться, что может доверять ему. Ей нужны были ответы. Внезапно у нее возникла мысль, и она начала её обдумывать.«Я могу его связать. Убедиться, что он не умрет, а затем расспросить, когда он очнется». Лили взглянула в сторону лагеря, где хранилась вся ее собранная веревка. Она никогда в жизни не сможет перетащить его туда одна. Он весил как целый грузовик. Придется принести веревку к нему.

Лили оглядела вокруг. Над ними висела большая ветка дерева. Не самое безопасное место для костра, но сойдет.

Она немного отдышалась и встала. Опустив взгляд на свое тело, она заметила, что вся в грязи, запачкана кровью и пылью. Она потянула ткань на себе и выдохнула с раздражением.Ну вот и зачем я так старалась?

***

Голова у Веракко болела. Не просто слегка, как бывает после общения с людьми, а как будто рукоять ножа вогнали в основание черепа. Сложно было сосредоточиться, но он почувствовал, что сидит. В его клыки устремился поток яда, когда он осознал, что его руки плотно связаны, а правая рука в повязке.

Его глаза резко открылись, и он увидел очертания костра. Он моргнул, пытаясь прояснить зрение, и стиснул зубы, когда сильная боль пронзила его череп.

— Тебе лучше не двигаться, — раздался тихий голос.

Веракко застыл на месте при звуке женского голоса. Он осмотрелся и увидел размытый силуэт человека, сидящего по другую сторону костра. Постепенно мир вокруг него начал проясняться.

— Кто ты? — рыкнул он, осторожно дернув связанные руки. Веревка была прочной, а узлы завязаны умело, но тот, кто их завязал, явно недооценил его силу. Он мог бы выбраться, если бы захотел.

Веракко вспомнил, как падал сквозь деревья и свое приземление. Но было еще что-то, какой-то инцидент. Его сердце ускорило темп, когда он заметил прищуренные глаза женщины. Она была там, касалась его и осматривала. Но потом она коснулась его клыков, и он понял, что должен остановить её, чтобы она случайно не порезалась. Если бы хоть одна капля яда попала на нее, его нежная спасительница умерла бы в считанные минуты.

Он перевернул её, желая лишь удержать, чтобы объяснить, но её запах отвлек его, а затем… Веракко нахмурился, чувствуя смесь злости и смущения. Затем она ударила его по голове и связала.

Зрение прояснилось, и головная боль ослабла. Он уставился на небольшую женщину, сидящую с куском дерева, словно готовую напасть. У неё были темно-каштановые волосы с золотистыми кончиками, обрамляющие ее овальное лицо. Необычное, но приятное сочетание цветов. Он предположил, что у неё карие глаза, но из-за зелёного света от костра было трудно сказать точно.

— Откуда ты взялся? — потребовала она.

Стриги, вспомнил он вдруг. Его взгляд метнулся к деревьям над головой. Вернётся ли самец за ним?

Веракко немного расслабился.Не сейчас. Даже если небольшое количество яда, которое он сумел ввести самцу, не убило его, это наверняка выведет его из строя на несколько дней. Тем не менее, он мог упасть поблизости, чтобы восстановить свои силы. Лучше было бы, если бы он и эта таинственная женщина ушли отсюда как можно скорее. Если только она не была одним из повстанцев. Всё же она его связала.

— Эй, инопланетянин! Ответь мне!

На мгновение Веракко почувствовал прилив раздражения, но затем смысл её слов дошел до него.Инопланетянин?Он напрягся. Сев ровнее, он снова посмотрел на женщину. Его взгляд вновь сосредоточился на её глазах.

— Ты человек.

Её маленький розовый язычок промелькнул над её полной нижней губой, отвлекая его, и она сглотнула, но не сказала ни слова. Значит ли это, что их план сработал? Он изучил её поношенную одежду и груду самодельных припасов.

— Как долго я был без сознания? — спросил он.

— Сначала ты ответишь на мои вопросы, — резко ответила она, бросив на него сердитый взгляд.

Веракко наклонил голову, и уголки его губ дрогнули от едва сдерживаемой усмешки. Она была храброй, это точно.

— Меня сбросил сюда какой-то Стриги, — сказал он. — Является ли это ответом на твои вопросы?

Она еще больше нахмурилась от его тона.

— Как мы можем понимать друг друга? — спросила она.

— У тебя, видимо, вживлён переводчик, — ответил он. Постаравшись успокоиться, он попытался повлиять на неё с помощью силы воли. — Не хочешь рассказать, откуда ты прибыл? Представляет ли это опасность?

Её зрачки расширились, и она ответила быстро, словно не могла воспротивиться:

— Я из… — она остановилась, моргнула и посмотрела на него с подозрением. Через мгновение она мотнула головой, как будто пытаясь прояснить свои мысли. — Что это было?

Веракко застыл в изумлении. Его силе внушения так легко никогда ещё никто не мог противостоять.

— Ты пытался воздействовать на мой разум? — спросила она, сузив глаза.

Такое в его жизни происходило впервые. Его считали одним из самых сильных в своём роде, и хотя еговлияниечасто не длилось долго, но чтобы сбросить его, требовалось приложить гораздо больше усилий.

Он с трудом скрыл свою досаду. Должно быть, это из-за его слабости. Он попытался договориться по-хорошему:

— Как насчёт того, чтобы развязать меня, и тогда мы сможем поговорить?

Разорвать эти верёвки было бы легко, но он понял, что единственная причина, по которой этот человек сейчас сидит так близко, — она думала, что он обездвижен. Если он продемонстрирует свою силу, она, скорее всего, убежит или нападёт, а сейчас он не готов к очередной схватке.

Она усмехнулась, обнажив маленькие белые зубы. Он ощутил нежелательный отклик, что заставило его рассердиться на самого себя.

— Даже не думай, — ответила она. — Откуда ты знаешь о людях?

— А может, ты дашь мне хотя бы глоток воды?

На самом деле, вода ему была не нужна. Его народ чувствовал себя наиболее комфортно в сухом климате, и их тела были приспособлены к жизни довольствуясь скудными ресурсами. Но ему нужно было получше рассмотреть её.

Она смотрела на него испытующе. Он заметил, что она поглядывала на деревянную чашу, наполненную водой, а её язык нервно пробежался по нижней губе. Его кровь вскипела и его член снова неосознанно дернулся. Недавно он стал свидетелем странной практики людей и их пар — их рты сливались, как будто они пытались дышать одним воздухом. Почему же он не мог перестать думать о том, как бы прикусить эту пухлую губу?

Богиня помоги мне. Он глубоко вздохнул, успокаивая свои эмоции.

— Ответь на мой вопрос, и я дам тебе глоток воды, — наконец сказала она.

Он поднял подбородок, отражая её упрямый настрой.

— Мои глаза изменились? Они стали чёрными или жёлтыми?

Она поджала губы. Веракко подавил раздражение. Как же заставить её ответить?

— Это важно. Это… указывает на… моё здоровье. Пожалуйста, — добавил он с трудом.

Её глаза чуть расширились.

— Нет, они не изменились, — ответила она.

— Пообещай, что скажешь, если изменятся, и я отвечу на твои вопросы, — предложил он.

Она пристально посмотрела на него, затем кивнула коротко и резко.

— Откуда ты знаешь, кто я? — её лицо оставалось спокойным, но он заметил проблеск страха в её глазах. Что сделали с ней мятежники?

Он глубоко вздохнул, чтобы обуздать бурлящее в нём раздражение, и затем ответил:

— Я встречал пару людей, таких как ты. С одной из них, Элис, я был всего несколько часов назад. Мы освободили тебя из тюрьмы, где тебя удерживали. Ты не узнала мой голос?

— Элис? — она резко подалась вперёд, не успев осознать свои действия, и остановилась. — Ты знаешь Элис?

— Ты знаешь Элис? — Веракко пытался найти объяснение. Неужели эта женщина была знакома с Элис? Он вновь оглядел её поношенную одежду и самодельные припасы. — Ты одна из тех, кто сбежал в лес несколько недель назад?

Она открыла рот, затем закрыла его.

Веракко не смог сдержать взрыв эмоций и резко воскликнул:

— Это была глупейшая затея! Как ты могла так поступить? Ты знаешь, сколько людей пытались найти вас? Остальные люди были безумно обеспокоены.

Она резко откинулась назад, и её щеки залились ярким румянцем.

— Эй! Тебе не позволено меня судить. Ты не знаешь, через что мне пришлось пройти, и не знаешь, что со мной происходило с тех пор. Так что лучше держи свои суждения при себе, — отрезала она.

Она отошла, прежде чем Веракко успел придумать извинение или ответ. Люди, сбежавшие с Элис две недели назад, в основном привыкли к своей новой жизни в Треманте. За исключением двух импульсивных женщин, решивших, что им будет лучше в дикой природе, и которых так и не нашли. До этого момента. Большинство предположило, что они погибли.

Беспокойство боролось с облегчением вновь. Он так был доволен тем, что его попытки освободить людей из других тюрьм увенчались успехом. Теперь он понял, что остаётся в неведении относительно того, что с ними случилось. Ему нужно было вернуться в цивилизацию — и быстро. Если Кадион и остальные не пережили атаку, кто-то должен был доложить королеве. Мировые лидеры должны были знать, что люди могут блуждать вокруг, в поисках безопасного убежища.

Но сначала нужно было убедить эту упрямую женщину вернуться с ним.

Она, бормоча себе под нос, взяла чашу с водой и достала из неё несколько камней.

— Почему в твоей воде камни? — спросил он резко, с ноткой раздражения в голосе. Как эта хрупкая женщина смогла так долго выживать в лесу Сован?

— Ещё одна глупая идея, верно? — Она медленно подняла голову и подняла изящную бровь. — Ты знаешь, как очистить воду без котелка? Я нагрела камни на огне, затем опустила их в воду, чтобы вскипятить. Если знаешь способ попроще, я вся во внимании, — сказала она и посмотрела на него, ожидая ответа.

Веракко сжал губы. Он не знал другого способа без обходимых приспособлений, и ему не понравилось самодовольное выражение на её лице, когда он замолчал.

Она опустилась перед ним на колени, и часть его раздражения рассеялась. Карие. Да, её глаза были карими. И красивыми. Запах тоже привлекал его внимание. Он был скрыт под дымом, грязью и кровью, но под этим можно было почувствовать тонкий аромат.

Она подняла чашу к его губам и подождала. Когда он продолжил смотреть на нее, она прочистила горло.

— Ты хочешь воды или нет?

Он сделал несколько глотков тёплой воды, не желая выпить всю драгоценную жидкость, которую она так долго дезинфицировала. Он облизнул губы, и ему понравилось видеть, как её глаза проследили за движением его языка.

Она смотрела чуть дольше, чем следовало, а затем резко встала и отошла подальше.

Он нахмурился.

— Ты не собираешься меня развязать? — крикнул он, покачав связанными руками.

— Нет, — ответила она коротко, подбрасывая дров в костёр. Она отошла дальше от лагеря, и Веракко пришлось бороться с инстинктивным желанием разорвать свои жалкие узы и вернуть её обратно к безопасности огня. Он провёл немного времени в лесах, но знал, что огонь означает безопасность, вне зависимости от окружающей среды.

— Куда ты идёшь?

— Спать, — она ухватилась за свисающий саженец и начала взбираться вверх.

— Ты всегда спишь на деревьях? — недовольно заметил он, поворачивая голову, чтобы держать её в поле зрения.А если она упадёт?

Она перепрыгнула на ветку соседнего дерева, так же ловко, как теуи, и устроилась там, над костром. Неужели она как-то знала, что её место высоко наверху — последнее, куда он бы последовал за ней? Он бы последовал, конечно, если бы пришлось, но его недавнее падение с неба было достаточно, чтобы удержать его на земле ещё пару лет.

— Я мог бы забраться туда и достать тебя так же легко, как если бы ты была здесь внизу, — блефовал он.

— Не с таким травмированным плечом и кровоточащим боком, — она парировала. — И, кстати, слово, которое ты искал, —спасибо.

Его грудь вздыбилась. Неужели она действительно считает его настолько слабым, что он не сможет взобраться на пару футов после ранения? Он осторожно напряг бок и почувствовал ткань, опоясывающую его бёдра. Потом он понял, что рукава его рубашки были порваны и использованы в качестве импровизированной повязки и ремня для поддержания руки. Зуд от заживающей раны царапающейся о ткань. Его раны почти зажили. Она, вероятно, не знала, что его раса может быстро восстанавливаться. Стоит ли бросить этот факт ей в лицо или позволить ей спать, полагая, что он — слабый и неспособный защититься самец?

Он нахмурился. Сегодня ночью он позволит ей спать, но его гордость не позволит ему оставаться в глазах других беспомощным надолго. Он лёг настолько, насколько позволяли верёвки, и взглянул туда, где она расположилась.

Она тоже смотрела на него, наблюдая.

— Как твоё имя, человек? Меня зовут Веракко.

Она отвернулась, и Веракко решил, что она не станет отвечать. Но затем она сказала:

— Лили.

Веракко улыбнулся, несмотря на своё дурное настроение.

— Спокойной ночи, Лили.

Глава 4

Лили приоткрыла глаза, и злость, смешанная со смущением, от прошлого вечера вернулась. Этот инопланетянин, Веракко, назвал её глупой. Намекнул, что она поступила опрометчиво. Да что он знал? Она же его спасла, обработала раны, убедилась, что он не умрет. Как он её отблагодарил? Своим высокомерным поведением.

Что теперь, Лили? Что нам делать?

Как бы сильно ей ни хотелось, она не могла его просто бросить. Он даже не знал, как самостоятельно добыть чистую воду. Он мог быть полезен в определении съедобных растений, но знал ли он, какие из них съедобны для людей?

Было ли глупо так сильно волноваться об этом инопланетянине? Возможно. Он сказал, что знает Элис, но почему она должна ему верить? Может, он был частью группы, которая снова захватила Элис и выведывала у неё информацию под пытками. Лили пыталась удержать образ злодея, но не могла. Он просто не производил такое впечатление.

Она внутренне вздохнула. Нет, она не могла его бросить, но и освободить тоже не могла, что означало, что ей придется тащить большого связанного мужчину через лес. В горле комком поднялись эмоции.Смогу ли я когда-нибудь найти Алекс, если идти таким шагом? Всё, что я могу, это попытаться.

Она вытянула руки перед собой и поморщилась. Ночевать на дереве, вдали от этого раздражающего мужчины, казалось хорошей идеей. Но всю ночь она чувствовала себя всё менее уверенной в своём решении. Хотя ветка была мягкой, покрытой мхом и мелкими цветами, это всё равно было веткой, находящейся на десятках футов от земли. Лили почти не сомкнула глаз, беспокоясь, что во сне она может перекатиться, веревка, связывающая её с веткой, порвётся, и она упадёт вниз, прямо в костер. К тому же, вдали от костра было холодно, и мелкие насекомые, живущие на деревьях, кусали её обнаженную кожу всю ночь, усилив свои атаки, когда костер начал угасать.

Она спорила сама с собой, стоит ли спуститься вниз, разжечь огонь и поспать у тепла пламени, но её гордость не позволила этого. Веракко уже обращался с ней как с ребёнком, и она не собиралась показывать ему, что он был прав.

Она подняла голову и посмотрела вниз, туда, где он должен был спать, но… его не было. Она резко села, чуть не потеряв равновесие, и обвела взглядом землю в поисках любых следов.

Ничего. Ушёл? Съеден? Может, уже идёт с подкреплением?

Лили развязала себя, перекинулась к своей самодельной верёвке и скользнула вниз к земле. Она в спешке пробежала вокруг лагеря, собирая свои скромные пожитки в сплетённую сумку.

— Собираешься куда-то? — услышала она глубокий, бархатистый голос за спиной.

Она обернулась, напрягая ноги, чтобы быть готовой к бегству.

Лили сдержала удивление. Он стоял в нескольких футах и смотрел на неё, но выглядел иначе. Его кожа больше не была темно-синей, а представляла собой приятное сочетание бирюзы и морской пены. Мог ли он менять цвет? Его перевязь тоже исчезла, но плечо выглядело совершенно нормальным.

Его яркие зелёные глаза прошлись по её телу, оставляя на коже ощущение жара. Она мысленно отругала своё предательское тело. Даже прошлым вечером, когда она кипела от злости и смущения, он вызывал такую же реакцию. Его глубокий голос был гладким и бархатистым, и в её воображении возникали образы затемнённых комнат, когда он говорил. Она могла сдерживать мурашки от его голоса только тогда, когда он начинал критиковать её решения.

— Как ты освободился? — резко спросила она, пытаясь сосредоточиться на неприязни к этому высокомерному инопланетянину, а не на том, как солнце выделяло светло-голубые пряди в его волосах. Красил ли он их специально, или это был его естественный цвет?

— Без особых сложностей, — ответил он, кивая в сторону обрывков верёвки.

Он медленно подошёл к холодным остаткам костра, и у Лили внутри всё закипело от раздражения.Это была крепкая верёвка, чёрт побери!И узлы она завязала плотно. Проклятая жалость. Если бы она связала его как следует, он, возможно, не освободился бы так легко. Но нет, она почувствовала себя виноватой за то, что такая верёвка могла усугубить его травму.

Сев, он достал ярко-красный плод из кармана и бросил его ей. Она чуть не уронила, но поймала. Уголки его глаз прищурились.

— Предлагаю поесть, а потом пойти вверх по реке.

— Что… Я… — Лили запнулась, подбирая слова. Это неслыханная наглость. — Ты кто такой? Я не собираюсь идти вверх по реке. Мне нужно вниз по реке.

Он нахмурился, его полные губы сложились в соблазнительную гримасу. Он говорил медленно, словно обращался к глупому человеку, чем раздражал её ещё больше.

— Вверх по реке — мои люди. Мы идём туда.

Лили опустила подбородок.

— Я никуда с тобой не пойду. Мне нужно вниз по реке, и я пойду вниз по реке. Ты можешь делать, что хочешь.

— Почему? — резко спросил он, разрезая кусок фрукта…ножом.

Её взгляд зацепился за маленькое серебряное лезвие.У него был нож.

Лили жадно посмотрела на инструмент. Она обходилась острыми камнями. Чего бы она не отдала за настоящий нож, это облегчило бы ей жизнь.

Он помахал ножом перед её лицом, привлекая внимание.

— Почему тебе нужно вниз по реке?

— Не твоё дело, — сурово сказала она, ещё не доверяя ему настолько, чтобы признаться, что Алекс, возможно, жива.

Он не обратил внимания на её уничтожающий взгляд, продолжая изучать её, в то время как откусил кусок фрукта с кончика ножа. Чёрт, она всегда любила, когда мужчины так делали.

— Хорошо. Тогда я пойду с тобой.

— Что? Зачем? — Лили пыталась скрыть нотки радости в голосе, но внутри немного радовалась этому. Она уже так долго была одна, и всё было трудно. А у него был нож.

— Потому что теперь ты моя ответственность, — сказал он, жестом указывая на лес, чем снова вызвал её раздражение. — Я должен убедиться, что ты не примешь очередное опрометчивое решение и не убьёшь себя.

Неприятное тепло поднялось вверх по её телу.

— Я прекрасно справляюсь, спасибо большое.

Он фыркнул.

— Да? А мне казалось, что вас было двое. Если ты так хорошо справляешься, то где твоя подруга?

Воздух, как будто вышел из её груди, и она отступила назад, словно получила удар в живот.

— Пошёл. К. Чёрту, — сказала она, с трудом сдерживая слёзы в голосе.

Подняв свою сумку с земли, она повернулась и пошла прочь. К черту его. Он не знает, о чём говорит. Напряжение снова заполнило её грудь, и непрошеная слеза сбежала вниз по щеке. Он не прав. То, что случилось с Алекс, не её вина.

Сзади раздался грохот шагов. Она не оборачивалась, чтобы не дать ему удовольствия увидеть её слёзы.

— Эй, ты забыла свою… вот это, — послышался его голос за спиной.

Она обернулась, и её сердце ушло в пятки. Её лук-дрель. Она забыла единственный инструмент, с помощью которого могла развести огонь. Инструмент, который она совершенствовала целыми днями.

Лили хотелось закричать. Нужно было взять себя в руки. Её родители были бы так разочарованы, увидев, как какой-то мужчина довёл её до безумия. Здесь было не до эмоций, это вопрос жизни и смерти. Она не могла позволить этому инопланетянину заставить её сомневаться в себе.

Она протянула руку за дрелью, но он поднял её вверх, вне её досягаемости. Его брови нахмурились, и он осмотрел её лицо, вероятно, заметив следы её слёз.

Щёки Лили покраснели от смущения, и она опустила взгляд на землю.

— Могу ли я получить свою дрель обратно, пожалуйста? — спросила она, едва сдерживая злость.

Он шагнул вперёд, сокращая расстояние между ними, но она не отступила. Всю жизнь она старалась быть самостоятельной женщиной. Она могла выжить в дикой природе так же хорошо, как и в городе. Она знала, как защитить себя, но эта ситуация была несправедливой. Она изучала и бразильское джиу-джитсу, и айкидо, но что-то подсказывало ей, что если бы Веракко захотел её навредить, она бы не смогла его остановить. Особенно в её нынешнем истощённом состоянии.

— Я пойду с тобой, нравится тебе это или нет. Привыкай к этому. Я не оставлю тебя одну здесь. Это было бы бесчестно, — сказал он, протягивая дрель. Она выхватила её и спрятала в свою сумку.

Лили закрыла глаза, сделала глубокий вдох-выдох, пытаясь успокоиться и обдумать ситуацию.

Он освободился, вероятно, мог бы сделать это ещё прошлой ночью, но не стал. В её сердце вспыхнула надежда. Если то, что он сказал, правда, это означало, что на этой планете были хорошие инопланетяне. Те, кто не хотел похищать женщин. И он был одним из них. Он сказал, что он благороден, и до сих пор не делал ничего по-настоящему тревожащего, кроме того, что был слегка неприятным типом. Не важно, что она его не любит, важнее было, может ли она использовать его, чтобы найти Алекс и обеспечить себе безопасность? Можно ли ему доверять?

Она уловила его решительный взгляд, затем оценила его тело, стараясь сохранять профессионализм, но это не очень удавалось. Бицепсы, которые она видела прошлой ночью после того, как сняла рукава его рубашки, были хорошо очерчены и казались ещё больше на свету. Он был силён. Очень силён. Эта сила могла пригодиться при сборе дров и переноске дополнительных припасов. А ещё, кто-то другой мог бы подбрасывать дрова в огонь ночью. А Бог знал, как ей нужно было отдохнуть от использования сверла. Каждый вечер разведение огня отнимало у неё почти все силы.

— Ты умеешь охотиться? — спросила она.

— Лучше, чем ты, уверен, — ответил он.

Лили пропустила оскорбление мимо своих ушей. Она не позволяла ему более действовать ей на нервы. Вместо этого она внимательно посмотрела на него, ожидая пояснений.

Мышца на его челюсти дёрнулась.

— Я нечасто охочусь в лесу, но могу попробовать, — ответил он.

— Ты можешь определить съедобные растения? — настаивала она.

Его хмурое выражение стало ещё глубже, и он скрестил руки на своей большой груди.

— С легкостью. Лучше, чем ты.

Она усмехнулась.

— Значит, ты не можешь охотиться, не можешь собирать, не знаешь, как очищать воду, и не знаешь, что такое дрель. Выходит, теперь мне придётся обеспечивать не только себя, но и шестифутового, двести пятьдесят фунтов весом мужчину.

Его глаза, казалось, загорелись ярче, и вена на его шее вздулась. Отлично. Надо его слегка приземлить.

— У меня есть предложение, — сказала она, скрестив руки, отражая его позу. — Ты ответишь на все мои вопросы, и тогда я позволю тебе идти со мной. — Я даже позабочусь о том, чтобы ты не умер от голода или не замерз. Как тебе такое? — В его глазах вспыхнула ярость, и Лили пришлось сдержаться, чтобы не отпрянуть от его инстинктивной реакции.

Он резко схватил её за скрещенные предплечья, связывая их вместе. Лили попыталась освободиться, резко дёрнувшись вниз, но это было бесполезно. Его огромная ладонь была как железный зажим. Зачем она его провоцировала? Сошла с ума?

Подтянув её к себе быстрым рывком, он прорычал:

— Смотри в оба, женщина. Если бы я захотел, я бы взвалил тебя на плечо и понёс в любом направлении, которое мне вздумается. Не испытывай моё терпение.

Лили попыталась вспомнить все техники самообороны, которые изучала на занятиях, но его запах всё время отвлекал её. Ямогу ударить его коленом в пах — запах дерева? Может, это он? Но если я ударю, он может свалиться на меня и раздавить — Нет, кедр! Горящий кедр? Соберись, женщина!

Его взгляд переместился на её губы, и яркий зелёный цвет его глаз потемнел. Рука, удерживавшая её запястья, сжалась, притягивая её ещё на несколько сантиметров ближе.

Пьянящий запах дымящегося кедра усилился, и её дыхание сбилось. Она почувствовала лёгкое головокружение. Лили всегда обожала этот запах.

В её голове всплыла сцена из прошлой ночи.

— Ты опять делаешь что-то с моим разумом? — пробормотала она, глядя ему в губы.

— Нет, — ответил он, глядя ей в глаза. — Может, ты просто не так уж хочешь, чтобы я уходил, как заявляешь. — Тепло разлилось по её телу, вызвав румянец на щеках. Его глаза расширились, словно он мог это почувствовать.

Он отпустил её, отступив на шаг. Лили пришлось сдерживаться, чтобы не приблизиться к нему снова.

Внезапно её охватило возмущение. Очевидно, у него был какой-то инопланетный дар, который воздействовал на её разум, заставляя её терять контроль над собой.

— Просто держись подальше от меня. И убери своё странное ароматическое воздействие.

На его лице расплылась медленная, хищная улыбка.

— Я же сказал, что ничего не делал. Тебе просто нравится, как я пахну.

Её лицо запылало. Так много усилий потрачено, чтобы контролировать свои эмоции, и всё впустую.

— Приятных снов, — ответила она, закатывая глаза.

***

О да, пусть он продолжает мечтать. Внезапный аромат её желания удивил его, вызвав прилив крови к его паху. В этой человеческой женщиной было что-то особенное, что-то, что заставляло его руки хотеть вновь притянуть её к себе. Не имело значения, что они всё время ссорились. Всё в ней пробуждало в нём примитивные инстинкты. Это было просто особенность людей?

Он вспомнил об Элис. Она была привлекательной, но он никогда не чувствовал к ней ничего, даже близкого к тому неутолимому влечению, которое испытывал к этой женщине. Если бы он не знал лучше, он бы предположил, что она его пара. Но поскольку его глаза не изменились и руки не покрылись особенными отметинами, эта мысль была ошибочной.

Неужели он бы не знал, если бы она была его парой? В его сердце кольнуло при мысли о том, что это могло быть так, но он проигнорировал это. Ему предстояло жениться менее чем через три недели. Его невесту, которую выбрала его мать всего месяц назад, можно было назвать разумным выбором. И всё же, если бы эта земная женщина была его парой, у него был бы законный повод отказаться от брака.

Лили развернулась и пошла вдоль реки, что-то бормоча себе под нос. Его переводчик смог разобрать лишь некоторые из её слов, вставляя свои лучшие предположения там, где не мог понять. Она упоминала какое-то существо, которое пьёт человеческую кровь, чтобы выжить. Веракко скривился и последовал за ней вдоль мягкого берега реки. Он пытался сосредоточиться на её голове и не смотреть на её идеальные ягодицы, силуэт которых просматривался сквозь тонкие брюки.

— Расскажи подробнее, откуда ты знаешь Элис, — спросила она, бросив подозрительный взгляд через плечо.

Он не мог винить её за то, что она пока ему не доверяла, но это всё равно его задевало.

— Несколько недель назад она и ещё три женщины были спасены из лагеря Инсургентов и доставлены в Треманту, город, в котором я сейчас живу. — Хотя уже не на долго. Как только он женится, ему придётся вернуться в свой родной город и оставить работу в качестве главного технолога при королеве Треманты, чтобы принять более скучную должность в менее прогрессивном городе Митрандире. Одной из причин, почему он стремился уехать оттуда, была медлительность города в принятии технологических нововведений.

— Двое других сбежали и должны были быть спасены, но вместо этого они скрылись в лесу и как-то избежали всех спасателей, которые должны были их найти, — добавил он, щёлкнув языком.

Лили вскинула самодовольную бровь в его сторону.

— Думаешь, это было случайно? Пожалуйста.

Так значит, эта женщина знала, как скрывать свои следы? Интересно.

— Здесь больше людей? Сколько здесь лагерей? Кто такие повстанцы? — спросила она.

Веракко вздохнул, а затем рассказал ей всё, что знал о спасённых людях и Повстанцах. Он умолчал о некоторых деталях, о которых ему не разрешалось говорить, например, о беременности одной из женщин по имени Джейд.

Он также принял решение не объяснять, что такое спаривание и метки. Когда он упомянул, что соотношение мужчин и женщин составляет двадцать к одному, её глаза расширились от страха. Если бы он рассказал о том, насколько настойчивы клеканиане в поиске партнёра, она бы, вероятно, решила остаться в лесу навсегда.

Прежде чем он объяснит значимость людей для медленно умирающей цивилизации, ему нужно было уменьшить её тревогу. Показать, что не все клеканиане злые. Он задумывался, как мужчины на Земле справились бы с нехваткой женщин. Если её продолжительные беспокойные взгляды на него были хоть каким-то показателем, ответ был: «не очень». Завоевание её доверия будет сложным.

Хотя он всё ещё хотел вернуться в Треманту и доложить королеве как можно скорее, эта необходимость не казалась такой срочной при свете дня. После того, как его унесли, Кадион должен был справиться только с одним другим Стриги. Веракко был уверен, что генерал смог бы сделать это, даже без перчатки Юло. Маловероятно, что Веракко оказался единственным выжившим.

Его текущая миссия состояла в том, чтобы доставить эту женщину в безопасное место. Это не имело никакого отношения к её широко раскрытым, сверкающим карим глазам или тому, как её резкие реплики вызывали любопытное тепло в его животе, которое он отказывался признавать чем-то иным, кроме злости.

Когда солнце двигалось по небу, день становился жарким и влажным, и они продолжали идти вдоль реки. Большую часть времени она молчала, обдумывая то, что он ей рассказал, а затем удивляла его проницательными вопросами. Все другие люди спрашивали о возможностях вернуться на Землю и бесконечно спорили, когда узнавали, что по законам Клеканианам запрещено взаимодействовать с их планетой четвертого класса. Но не Лили. Она выглядела задумчивой, как будто не полностью верила или не принимала то, что он говорил. Она не спорила, а задавала вопросы о том, как этот закон был принят в первую очередь. Веракко не знал ответа.

— Мы одного вида? — спросила она, прищурившись, глядя на его клыки и заострённые уши.

— Да. И мы очень старый вид. Я полагаю, что люди произошли от первых клеканиан, до того, как наши предки начали экспериментировать с генетической инженерией, — он провёл рукой по волосам, удивляясь, насколько Лили была особенной.

— Они хотели усовершенствовать себя, да? Обычно я бы не советовала вмешиваться в дела Матери Природы, но что я могу знать?

— Я не помню точных деталей, но, насколько я знаю, они выделяли черты у других существ, живущих в похожих условиях на нашей старой планете. Мой народ стал лучше приспособлен к жаркому, сухому климату, а другие были изменены, чтобы жить на склонах скал или на островах далеко в море. Хотя учёные того времени добились невероятного прогресса, они также привели к исчезновению многих местных видов на Клекании в погоне за развитием. Генетическая инженерия была запрещена ещё до того, как мы покинули нашу старую планету. Многие считают, что эксперименты, проведённые много лет назад, частично ответственны за нашу нынешнюю проблему с бесплодием, так что, возможно, ты права насчёт вмешательства в дела Матери Природы.

— Так ты и тот крылатый парень из подземного бункера одного вида?

— Да, и я, и тот крылатый парень, и ты, мы все одного вида, — ответил он.

Лили долго обдумывала его слова, её тёмные брови нахмурились в концентрации.

Когда они шли, и она задавала больше вопросов, он чувствовал себя всё более некомпетентным.

— Кто создаёт законы? Сколько планет входит в Альянс? Сколько представителей от каждого вида? Какие критерии определяют каждый Класс?

Поскольку он никогда не особо интересовался политикой, он отвечал как мог, не всегда уверенный в своих ответах.

Несмотря на себя, Веракко обнаружил, что ему нравится наблюдать за её работой ума. Она покусывала нижнюю губу и хмурила брови, что смотрелось весьма интригующе. Когда на её лице не было подозрения или раздражения, он мог видеть, как её умные глаза бегают, обрабатывая информацию, которую она получала. Он рассказал о битве в хижине и о плане по освобождению пленённых людей, несколько преувеличив свою роль в спасении, пытаясь заслужить её одобрение и восстановить своё эго. После того как он закончил, она промолчала, что вызвало у него укол раздражения.

— Что случилось с тем сумасшедшим, который унес Элис? Он явно был нездоров, судя по его чёрным глазам.

— Чёрные…? — Веракко внезапно вспомнил свою ложь и понял, что, вероятно, видела Лили. Глаза Луки стали чёрными после того, как он узнал Элис. — Да, он был весьма нездоров, когда мы его нашли.

Это не было ложью. Веракко действительно нашёл его в таком состоянии. Тем не менее, он ощутил укол вины за своё ложь.

— Его наказали за это?

— Скорее, наградили. Теперь они пара, — Веракко усмехнулся и грациозно перепрыгнул через большой камень, приземлившись рядом с Лили. Она не выглядела впечатлённой.

Она подняла бровь в недоумении.

— Ты имеешь в виду, что они поженились?

Они добрались до каменистой части реки, и Лили сосредоточилась на том, чтобы пройти по скользким валунам. Хотя Веракко был впечатлён её уверенностью и расчётливыми шагами, он всё же сдержался от желания предложить ей руку. Он знал её недолго, но уже чувствовал, что ей бы не понравилось такое предложение.

— Поженились на всю жизнь, я полагаю, — он попытался избежать подробностей о связи спаривания.

Она, казалось, удовлетворилась его ответом, и он вспомнил, что люди иначе относились к браку, чем клеканиане, но он точно не помнил, чем именно. Веракко был слишком занят разработкой плана по освобождению пленных у Инсургентов в последние месяцы, и не считал необходимым тратить время на изучение человеческих обычаев, не связанных с его работой. Наблюдая за тем, как Лили перескакивает с одного валуна на другой, с небольшой улыбкой на лице, он внезапно пожалел, что не узнал больше.

— Значит, он не собирался её есть, — сказала Лили, рассмеявшись.

Этот звук вызвал приятное покалывание у него в области лопаток, но затем Веракко резко остановился и наклонил голову.

— Съесть её?

Лили скользнула за большой камень и пошла по ровному, покрытому мхом пути. Он поспешил догнать её.

— Да, некоторые из нас решили, что, может быть, поэтому вы нас забрали. Как деликатес или что-то в этом роде. — Она бросила на него косой взгляд.

Неужели поэтому она так пристально изучала его клыки прошлой ночью?

Он нахмурился.

— Мы не варвары. Мы не едим разумных существ.

— О, прошу прощения. Ваш вид нормально относится к тому, чтобы красть беззащитных людей и запирать их Бог знает для чего, но при этом вы проводите границу на еде разумных существ? — Она повернулась к нему и достала длинный, округлый предмет из своей сумки, длиной с её предплечье.

Веракко сжал кулаки.

— Это не мой вид. Это была группа предателей, которые нарушили закон.

Лили поджала губы и закатила глаза. Она потянула за круглый пробку сверху предмета, и он понял, что она каким-то образом сделала походную ёмкость для воды. Он разрывался между желанием похвалить её за находчивость и желанием наказать её за постоянное подозрение. Откуда она столько знала о выживании в таком месте? Даже если она была экспертом на своей планете, могла ли Клекания быть настолько похожа, что её навыки подходили к этим условиям? Или она настолько находчива, что сумела приспособиться?

Она сделала большой глоток, затем протянула импровизированную флягу ему.

— Вода?

Он нахмурился. Неужели она не слушала ни слова о его роли в спасении?

— Ты должна признать, что я не такой, как тот мерзавец, который тебя похитил.

Когда он так и не взял предложенную воду, она вздохнула и вернула флягу обратно в сумку.

— Я не должна ничего признавать. Ты не человек, и я только начинаю тебя узнавать. Кто сказал, что ты не лжёшь обо всём? Я не говорю, что ты врёшь, но я не собираюсь слепо доверять мужчине, которого знаю всего день. Пока ты швырял меня, заставлял защищаться, оскорблял, выделял какой-то гипнотический запах и пытался использовать странные ментальные способности. Я доверяю тебе хотя бы настолько, чтобы знать, что ты меня не съешь. Это делает тебя счастливым?

Она отвернулась, и Веракко почувствовал, как его всё тело начало переливаться индиго.

В течение следующих нескольких часов он шёл далеко позади неё. Она, казалось, не заботилась об этом. Даже не пыталась задать ему больше вопросов. Этот маленький тимпши умела вызвать в нём бурю эмоций.

Когда его злость улеглась до умеренного раздражения, он сосредоточился на её замечании о запахе, и его мысли приняли недобрые направления. Он не солгал, когда сказал, что ничего не делал, но не упомянул о способности его запаха меняться, как и его кожа.

Это было хищное поведение, которое он не мог контролировать, даже если бы хотел. Запах, который его тело производило, был особенным ароматом, уникальным для того, кто находился рядом. Человек мог почувствовать запах напоминающий сладкий десерт из своего родного города или другой запах, который заставил его чувствовать себя расслабленным. Животное могло уловить определённый цветок или растение, которое оно любило. Иногда, во время охоты или с усилением эмоций, запах становился сильнее. Эта адаптация использовалась в древние времена, чтобы приманивать добычу. Единственный способ контролировать его — это контролировать свои эмоции, а с этим он, похоже, не справлялся в её присутствии.

Образ Лили, послушной и со слегка прищуренными глазами, когда он притянул её к себе, вновь всплыл в его сознании. Может, он наконец сможет получить выгоду из своей способности.

Их продвижение шло медленно. Хотя она двигалась с разумной скоростью, учитывая её невысокий рост и худощавое телосложение, он знал, что они могли бы преодолеть гораздо большее расстояние, если бы она позволила ему нести её.

Когда солнце начало склоняться к горизонту, она повернулась к нему. Мягкий оранжевый свет осветил её глаза, показывая золотые искры в глубине коричневых глаз. Уведя взгляд, чтобы не поддаться её красоте, он оглядел её тело и едва не застонал.

Народ Веракко не терял много влаги через пот, в отличие от многих рас Клекании, но он видел, что люди потели. Влажный материал её белой рубашки плотно прилегал к её фигуре, едва обозначая контуры груди и странный предмет под ней. Едва заметный намёк на чёрную ткань, обтягивающую её небольшую грудь, манил его взгляд.

Кровь прилила к его паху, и его ладони зачесались от желания сорвать влажную ткань и более тщательно изучить то, что скрывалось под ней.

— Думаю, нам стоит пойти через лес. Мы сможем поискать еду по пути и также найти место для ночлега, — сказала она.

К счастью, его внимание вернулось к её словам.

— Уже? — сказал он, с большей резкостью, чем планировал.

Доброжелательная улыбка, которая, как он полагал, была попыткой быть приветливой, исчезла с её лица. Она поставила руки на бёдра, бросив на него раздражённый взгляд.

— Если мы слишком долго будем ждать, то придётся искать припасы и разводить костёр в темноте. Если хочешь быть полезным, можешь использовать свои мускулы, чтобы собрать дрова по пути.

Он выпрямился, чувствуя мужское удовлетворение от её признания его силы. Гнев и раздражение, которые он носил в себе весь день, как будто растаяли под светом её комплимента, и Веракко начал задумываться: а может, она могла бы влиять на него тоже?

Глава 5

Голодный взгляд, который Веракко бросил на неё, был почти столь же разрушителен, как и его опьяняющий запах. Лили было непривычно, как быстро она переключалась между раздражением и любопытством по отношению к этому мужчине.

Она подняла тонкую ветку с земли и подняла её вверх.

— Вот такую древесину мы ищем.

Он кивнул, глядя на землю, и она пошла от реки в лес, зная, что он последует за ней, хотя она всё ещё не понимала почему. Он ясно дал понять, что женщины на этой планете были товаром, но казалось, что люди были особенно ценными. Почему ещё он подвергал себя походу по дикой природе на неопределённое время с женщиной, которая явно его недолюбливала? Должно быть, он что-то не договаривал. Она чувствовала это.

В его объяснениях был какой-то пробел, но она пока не знала, как его правильно допросить. Её также отвлекало его присутствие. Она весь день чувствовала его взгляд, словно он её клеймил, и не могла понять, что это значило.

Ей казалось, что он не мог решить, хочет ли он задушить её или сорвать с неё одежду. Ещё более тревожным было то, что она сама не могла решить, какой из вариантов ей больше по душе.

Громкий треск прозвучал позади неё, и она обернулась, чтобы увидеть, как Веракко ломает прочную упавшую ветку о своё мощное бедро. Он посмотрел на неё, как будто знал, что эта демонстрация несоразмерной силы вызовет в ней первобытное влечение.

— Ты готова сказать, почему мы идём вниз по реке? — спросил он, приподняв бровь.

Что сказать? Дело не в том, что она не хотела говорить. Просто она не думала, что сможет говорить об Алекс, не расстроившись. Лили не хотела показывать эту слабость перед незнакомцем, и учитывая, что её нервы были на пределе, она могла запросто потерять самообладание. Она ходила по лесу, параллельно собирая еду, и ответила:

— Девушка, с которой я была, Алекс, мы разошлись. Мы упали в реку, и я смогла выбраться на берег до неё.

Она бросила взгляд в сторону Веракко, ожидая насмешки, но была удивлена, увидев, что он не выглядел самодовольным, а скорее задумчивым.

— Когда вы разошлись? — спросил он, ломая ещё одну большую ветку о своё бедро.

Смесь раздражения и восхищения пробежала по её телу. Ей бы потребовались дни и кучи драгоценной энергии, чтобы сломать столько пригодных дров.

— Немного больше недели назад.

Он остановился в процессе ломания ветки и взглянул на неё с расширенными глазами.

— Ты жила в лесу одна неделю? Почему не вернулась?

Лили изучала лицо Веракко. Его тон был скорее любопытным, чем обвинительным. Её готовность поднять свою защиту в любой момент смягчилась.

— Мы планировали следовать за рекой, пока не доберёмся до города. Алекс умна и изобретательна. Я сказала ей придерживаться этого плана. — Она подобрала несколько орехов, которые до сих пор боялась съесть, и пробормотала:

— Я не могла просто оставить её.

Веракко прижал большой свёрток дров к себе и задумчиво посмотрел вглубь темнеющего леса.

Молчание затянулось, и Лили почувствовала, что сейчас взорвётся.

— Что, не будет комментария о том, насколько глупым и импульсивным было моё решение? — она раздражённо вздохнула. На самом деле, в его словах ранее была доля правды, и это её сильно расстраивало. Она обнаружила, что ей важно, что он думает о её решениях.

— Нет. Теперь я понимаю. Ты дала мне надежду, на самом деле, для освобождённых людей. Если они будут хоть наполовину столь же преданными, как ты, и столь же храбрыми, у них может быть шанс.

У Лили задрожали колени, и её глаза защипало от неожиданного и искреннего замечания. Это был не комплимент, скорее утверждение факта, но для Лили это было даже лучше. Узел в глубине её души, казалось, ослаб. Она быстро поблагодарила его и отступила дальше в лес.

Он издал небольшой рык позади неё и последовал.

— Однако, я видел только одного человеческого мужчину, так что, если все женщины не имеют твоих навыков выживания, они могут не справиться.

И вот, раздражение Лили вернулось. Она сдержалась, пытаясь убедить себя, что его комментарий не имел целью унизить женщин в целом. Её сдержанность длилась недолго, прежде чем она резко повернулась к нему.

— И почему количество мужчин должно определять, насколько легко женщины могут выжить? Я здесь выживала несколько недель без помощи какого-либо мужчины.

На его лице мелькнуло удивление из-за внезапного ответа на его комментарий, затем его глаза сузились.

— Ты, маленькая женщина, настоящая загадка. Я просто предположил, что мужчины твоего вида, вероятно, учились драться в школе, как наши мужчины, и поэтому были бы полезны в такой ситуации.

— Мужчины здесь учатся драться в школе?

Он пожал плечами и пошёл мимо неё, взяв на себя роль ведущего.

— Зависит от того, откуда ты родом. Мне пришлось научиться в школе мужества, но не все города это требуют.

Лили прокрутила в памяти, пытаясь вспомнить, были ли драки в школьной программе. Она никогда не ходила в обычную школу, но была почти уверена, что сражение не было частью стандартного учебного плана.

— Так ты фермер?

— Фермер? — он изучал местность, не особо обращая внимание на неё, затем указал на свободное место на земле. — Это подойдёт?

— Если только ты не хочешь, чтобы тебя проткнуло этой сухой веткой, — она быстро указала на мёртвую ветку на верхушке дерева, которая опасно нависала над поляной. — Школа мужества. Это школа для фермеров, да? Животноводов.

Веракко нахмурился на ветку, как будто пытаясь силой воли заставить её упасть. Затем её слова, кажется, дошли до него, и его брови сдвинулись.

— Возможно, это странный перевод. Возможно, нет прямого эквивалента в твоём языке, поэтому переводчик иногда использует приближённые или устаревшие слова.

— Мы учимся управлять женой и домашним хозяйством в школе мужества, а не животными.

Лили смотрела на его отступающую спину, пока он уходил дальше в лес, и ей пришлось сдерживаться, чтобы не вздрогнуть. Управлять женой? Неудивительно, что этот парень имел низкое мнение о женщинах; их учили сексизму с раннего возраста.

Она шла за ним.Сдерживайся. Это не твоя планета, не твоя культура. Ты не знаешь достаточно, чтобы судить. И кто ты, чтобы судить?

— А как насчёт этого места?

Лили осмотрела участок с стиснутой челюстью. В нескольких шагах она заметила лужи стоячей воды.

— Если на этой планете не бывает комаров, тогда, конечно, — её голос вышел более резким, чем она собиралась.

Он нахмурился на неё.

— Ты хочешь мне что-то сказать?

До того как она успела остановить себя, слова сорвались с её губ.

— Управлять женой? Как женщины относятся к тому, что ими управляют, как банковским счётом? Чему там вообще учат? Как успокоить женскую истерику или как заставить её приготовить идеальный ужин?

К её абсолютному удивлению, на лице Веракко появилась широкая улыбка, и он рассмеялся, затем слегка покачал головой.

— Ты даже не понимаешь, насколько ты далека от истины, — он продолжил искать подходящее место для лагеря, но через плечо добавил, — И, кстати, из всех женщин, которых я когда-либо встречал, ты, несомненно, наиболее склонна к истерике.

Лили достала из своей сумки маленький коричневый орех и бросила им в широкую спину Веракко. Он напрягся, глядя на упавший орех. Наклонившись, удерживая дрова, он поднял маленький шарик. Взглянув в её глаза, он расколол сухую оболочку своими коренными зубами, затем положил ярко-жёлтый орех в рот.

— Ты только что подтвердила мою точку зрения.

У Лили, казалось, из ушей выходил пар. Скрестив руки, она закрыла глаза и медленно дышала. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Лили попыталась сосредоточиться на своем отце и на всех способах, которым он её научил контролировать эмоции, урок, в котором она никогда не была особенно успешна. Когда она снова открыла глаза, Веракко ждал с нетерпением.

— Ты можешь помочь мне найти место для лагеря, раз тебе не нравится ни одно из выбранных мной мест? — сказала она.

Она надменно улыбнулась.

— Это потому, что ты сделал ужасные выборы.

Вена на его шее пульсировала снова, и она почувствовала некоторое удовлетворение.

Она прошла мимо него, игнорируя приятный запах кедра, который он источал, и заставила себя сосредоточиться на задаче. Через несколько минут молчания она заметила поляну среди больших валунов и, не говоря ни слова, начала устанавливать лагерь.

Веракко бросил дрова рядом. Лили чувствовала его взгляд на себе, но не хотела терять свой вновь обретенный покой, признавая его. В чём-то он был прав: она никогда не была так близка к истерике, как за время, проведённое в этом лесу. Даже когда она проснулась в камере, она была менее подавлена.

Испытания последнего месяца, казалось, наконец начали её догонять, а этот мужчина только усиливал все эмоции, которые она подавляла. В таких условиях это было опасно. Лили отвлеклась, представляя, что бы Алекс подумала о Веракко. Она улыбнулась, представляя все случайные кинематографические сравнения, которые Алекс могла бы сделать с этим привлекательным голубовато-зелёным парнем.

Её улыбка поблекла; Веракко, вероятно, предпочёл бы Алекс, чем её. Он мог бы заботиться о ней, и Алекс позволила бы ему это. Это всегда была проблема в отношениях Лили: она была слишком независимой, чтобы мужчины чувствовали себя комфортно. Почему они всегда хотели, чтобы она в них нуждалась? Разве не лучше, если она может обходиться сама?

Лили вздохнула и достала из своей сумки набор для разжигания огня с помощью лука и пучок трута.

— Что мне делать? — спросил он из-за её спины.

Она бросила взгляд через плечо и почти засмеялась. Выражение чистого мужского разочарования почти компенсировало его предыдущие комментарии. Если он действительно был сексистом, это испытание было бы для него таким же раздражающим, как и для неё. Лили знала, каково это, когда гордость берёт верх над разумом, её укусы насекомых доказывали это. Должно быть, его убивает необходимость полагаться на женщину.

Или, может быть, она всё поняла неправильно. Он так её взбесил, что она не попыталась узнать о нём ничего. Лили вздохнула и сдалась.

— Ты можешь объяснить, что я не понимаю про школу мужества, пока я разжигаю огонь.

— Если ты скажешь мне как, я могу сделать это сам, — предложил он.

Он выглядел таким… искренним.

— Просто смотри, пока я делаю, ладно? Завтра попробуешь сам.

Он плюхнулся, казался разочарованным, но смирился.

— Так что ты изучаешь в этой школе? — Лили спросила, чувствуя, как деревянный лук врезается в её недавно зажившие мозоли, когда она начала использовать сверло.

— Кулинария, уход за детьми, сексуальное здоровье и практика, забота о себе и семье, управление финансами… такие вещи. То, что жена может искать в муже. Больше о том, как драться, я узнал, когда служил в пехоте несколько лет после окончания школы, но основы обучались в школе. Моё обучение было не таким строгим, как в школе мужества в городе, где я живу сейчас, в Треманте, но я узнал достаточно.

Рука Лили застыла на опорной доске, её задача была забыта, как только он упомянул кулинарию и уход за детьми.

Веракко ухмыльнулся.

— Я же сказал, что ты ошибаешься.

— Почему обучение в Треманте более сложное? — спросила она.

Он моргнул, недоумевая.

— Ты никогда не задаёшь те вопросы, которые я ожидал. — Он покачал головой. — Ну, в Треманте от мужчин ожидают, что они будут использовать свои оценки из школы, чтобы привлечь жену, в то время как в Митрандире браки организует матриарх семьи. Оценки мужчин всё равно учитываются, но если глава семьи способна хорошо вести переговоры, мужчины с низкими оценками всё равно могут найти жену.

— А оценки женщин тоже учитываются?

Веракко наклонил голову из стороны в сторону.

— Да, но они имеют меньшее значение при брачных переговорах и больше влияют на их выбранные профессии.

Лили вернулась к своей задаче, стараясь не встречаться с ним глазами.

— А ты женат? — Почему мне это интересно?

На краю своего видения она заметила, как Веракко переместился в своём сидении.

— Ещё нет. Моя мать выберет мне, когда придёт время.

— Плохие оценки? — спросила она.

— Большинство моих оценок были отличными, — прошипел он.

Она заметила его напряжённые плечи и тонкую линию рта.

— Я не хотела обидеть. Просто… странно, что ты не женат иначе.

— Потому что я привлекателен?

Она избегала его взгляда, но слышала улыбку в его голосе.

— Для инопланетянина, — уклонилась она. — Но твоё отвратительное отношение снижает твой уровень привлекательности.

Он вздохнул.

— Да, мои оценки отражают то же самое. Все высокие или приемлемые отметки, кроме коммуникации.

— Рада, что это не только со мной так, — Лили рассмеялась. — Надеюсь, у тебя хорошие отношения с мамой. — Тонкий дымок поднялся из основания деревянного стержня, который она вращала с помощью лука. Почти готово.

— Близкие в каком смысле?

Лили решилась взглянуть на Веракко. За последние несколько часов она заметила, что его цвет кожи снова стал темно-синим. Может быть, это изменение происходило каждую ночь? Он выглядел озадаченным.

— Ты знаешь, близкие. Отношения. Надеюсь, вы много разговариваете, и она знает, каких женщин ты предпочитаешь. — Когда его брови оставались нахмуренными, она вздохнула. — Чтобы она выбрала кого-то подходящего для тебя.

Он моргнул, уголки его губ приподнялись в комичном проявлении недоумения.

— Кого бы моя мать ни выбрала, это будет больше связано с тем, что она считает важным в паре, и кто, по её мнению, произведёт идеальных потомков. Мнение мужчины учитывается, но не особо. Моя мать… сильная. Она захочет убедиться, что моя жена будет сильной женщиной, чтобы наши дети тоже были сильными.

Лили почувствовала приглушённое чувство вины. Она ошиблась насчёт Веракко. Он мог быть грубым, напористым и упрямым, но он не был сексистом.

— И что теперь? Ты должен провести всю свою жизнь с женщиной, которую выбрала твоя мать, и у тебя нет выбора?

Его светящиеся зелёные глаза пристально следили за её действиями.

— Нет. Наши браки не длятся так долго. Обычный контракт может длиться от нескольких месяцев до нескольких лет, в зависимости от того, как женщины договорились, — сказал он.

Лили отложила сверло и аккуратно перенесла маленький уголь, который она создала, в гнездо из трута, затем нежно подула, питая его кислородом. Вскоре пламя ожило в пучке. Собрав хворост из своей сумки и поленья, которые принёс Веракко, она развела костёр.

Когда она закончила, и огонь весело потрескивал, она села, задумавшись.

— Глядя со стороны, с точки зрения пришельца, который не имеет права комментировать обычаи другой культуры, это звучит… неприятно.

Низкий, грохочущий смех вырвался из него, вызывая мурашки у неё на руках.

— Предполагаю, что для человека это может показаться странным.

— А что насчёт связей? Ты сказал, что Элис была связана. Это означает, что она с тем парнем только несколько месяцев? — спросила она.

Губы Веракко сжались, и он посмотрел на неё, как будто пытался решить что-то.

— Нет, связь — это навсегда. Это не то же самое, что брак. Брак — это контракт. Связь — это то, что можно считать парой по любви. Нечто неразрушимое. Они будут вместе навсегда.

— Навсегда? — Лили спросила, почувствовав беспокойство от его решительности. — А что, если она захочет уйти от него позже?

— Связь так не работает. Мы считаем это священным. Брак — это скорее долг.

— Без обид, но ни одно из этих понятий не звучит привлекательно для меня. Либо это деловая сделка, либо обещание своей жизни кому-то без какой-либо страховки. Я удивлена, что Элис согласилась на это. Я не знаю её хорошо, но… без шанса на развод? Ужас, — сказала она.

Веракко уставился на огонь и положил локти на колени.

Чёрт, я снова его оскорбила? Надо перестать это делать. Держи свои мнения при себе, Лили!

— Это значит, что ты хорошо готовишь, да? — сказала она, пытаясь разрядить обстановку. Достала из своей сумки последние два красных фрукта и бросила один ему.

— Думаешь, сможешь что-то сделать с этим?

— Увы, мои навыки в настоящей кухне с приборами и приправами.

— Хмм, — Лили пересекла костёр и села, опираясь спиной на широкий фиолетовый камень.

— Могу я задать серьёзный вопрос, не опасаясь, что ты меня укусишь? — спросила она, кусая кислый фрукт, который когда-то ей нравился, но который она начала ненавидеть.

— Странный выбор слов для пришельца, которого ты подозревала в поедании людей. — Искра юмора промелькнула в его глазах, и она сдержала улыбку.

— Если ты вырос в обществе, управляемом женщинами, и тебя учили, как сделать жену счастливой, то почему ты был таким властным со мной? — спросила она.

Блеск в его глазах угас. Он открыл рот, но потом снова закрыл его. Наконец, он сказал:

— Ты не моя жена.

Лили сделала глоток воды, решив не испытывать ту ниточку разочарования, которую вызвало его утверждение. Вместо этого она протянула ему флягу с водой и нахмурилась, когда он отказался от неё.

— Ты должен есть и пить. Я постаралась обработать твою рану, пока ты был без сознания, но твоему телу нужны калории и вода, чтобы бороться с инфекцией.

— Ты забываешь, что я не человек. Мне нужно меньше, чем тебе.

— Хорошо, но ты должен скоро попить, — сказала она. Волна усталости накатила на неё, растворяя её желание спорить. — Завтра соберём больше припасов. — Пытаясь сдержать зевок, она продолжила, — У меня только одна полная фляга воды, и эти были последними двумя кусочками фрукта. Остались только те орехи, и я всё ещё не уверена, можно ли их есть.

— Они распространённые, гурен. Их можно есть, — Веракко собрал полено и придвинул его ближе. — Спи. Ты почти не отдыхала прошлой ночью. Я буду поддерживать огонь. Завтра я буду охотиться и найду нам настоящую еду.

Она прищурилась, но всё же легла на землю.

— Откуда ты знаешь, что я не спала?

— Ты думаешь, что я мог бы отдыхать, зная, что ты могла упасть с ветки в любую минуту? Я провёл ночь, готовясь подстраховать тебя.

Вспышка раздражения у Лили из-за его недоверия к её оценке ситуации быстро утихла. Образ раздражённого Веракко, который ходит под её деревом, заложив руки за спину, вызвал тёплое чувство в её груди, распространившееся вниз до самых пальцев ног.

— Не подкрадывайся ко мне, пока я сплю, — предупредила она, игнорируя ту большую часть её, которая хотела бы использовать этого большого парня в качестве одеяла.

Он устроился на большом валуне.

— Мужчины и женщины редко обнимаются на этой планете.

Она заставила себя не закрывать глаза. Было ли разумно быть беззащитной перед этим незнакомцем? Почему она так боролась с сонливостью? Каждую ночь она был уставшей в это время, но всё ещё настороже. Уши Лили внезапно насторожились, и она прислушалась к окружающим звукам, но было подозрительно тихо.

Мягкое жужжание пушистых насекомых всё ещё можно было услышать, но шорохи и топот животных, которые всегда ходили вокруг её лагеря, исчезли.

Лили посмотрела на Веракко и подумала, было ли это из-за него. Разве животные в лесу не должны были бояться его? Сохраняли ли они дистанцию из-за его угрозы? У неё начались волнения в животе, и она прикусила губу. Почему эта мысль заставила её чувствовать себя в безопасности, а не в страхе? Если бы она думала логически, она бы боялась того, чего боялись и другие животные.

— Я могу доверять тебе, правда? — прошептала она, её веки становились слишком тяжелыми, чтобы бороться дольше.

— Полностью, — ответил он.

***

Веракко наблюдал, как дыхание Лили стало глубоким и ровным. Она уснула практически сразу. При зелёном свете костра он мог разглядеть тёмные круги под её глазами. Её одежда была запятнана и покрыта кровью. Его кровью.

Подняв рубашку, он снова осмотрел свою рану. Остался только фиолетовый струп. Веракко не придавал этому большого значения, он исцелялся и от худших повреждений. Но осознание того, что она использовала свою ценную воду, чтобы очистить его рану в попытке сохранить ему жизнь, вызвало у него болезненное чувство в груди. Он не привык, чтобы о нём так заботились.

Веракко отряхнул это чувство. Схватив длинную ветку, которую он нашёл, он начал вырезать наконечник копья своим ножом. Его взгляд постоянно возвращался к Лили.

Её кожа была грязной и поцарапанной. Её одежда свисала на ней так, что можно было предположить, что она похудела. Тем не менее, она была красива… и ужасающе притягательна. Если она была столь привлекательной для него сейчас, он только мог себе представить, насколько красивее она бы стала, не выживай она на одном фрукте.

Когда она поправится, её соблазнительные бёдра и зад станут ещё выразительнее? Станут ли её бледные, потрескавшиеся губы розовыми или красными?

Он услышал хруст и посмотрел вниз, увидев кучу стружки под сломанным наконечником копья.

Он тяжело вздохнул. Бессмысленно фантазировать о ней. Он не мог иметь её. Он был предназначен для другой, и Лили не была его спутницей.

Когда она спросила, почему он не заботился о ней, как о других женщинах, он соврал. На самом деле, он никогда не был так раскован рядом с женщиной. Может быть, это из-за того, что она не знала их культуру, или из-за того, что Лили умела дать отпор, что он никогда не встречал среди эмоционально отстранённых женщин Митрандир.

Он вновь сосредоточился на вырезании наконечника копья. Если школа мужества чему-то его научила, так это инстинкту заботиться о женщине, обеспечить ей комфорт. Хотя он всегда считал этот инстинкт утомительным и раздражающим, желание заботиться о Лили не ощущалось как бремя. Оно ощущалось как необходимость. Непреодолимая потребность в том, чтобы её счастье возникло исключительно благодаря его действиям.

Может быть, поэтому его раздражала её способность справляться самостоятельно. Она, может быть, и не нуждалась в нём в большинстве случаев, но он знал, что если он поставит перед ней большой кусок вкусного мяса, она бы улыбнулась ему и поблагодарила. Она, возможно, даже поцеловала бы его. Как будто в подтверждение его мысли, его член пульсировал.

Он видел, как несколько человеческих женщин целовали друг друга в щёку при встрече. Был ли поцелуй в губы только для романтических отношений? Или он мог бы испытать это в дружеской манере, не обесценивая свою невесту?

Веракко стиснул челюсть. Он и здесь соврал. Когда Лили спросила, женат ли он, он должен был признаться, что через несколько недель он будет, но он не сделал этого.

Наконечник копья начал принимать форму, но его раздражение не ослабевало. Не то чтобы он знал свою будущую жену. Конечно, он знал о Зирите, но ни разу с ней не разговаривал. По слухам, она предпочитала не общаться с мужьями за пределами своего овуляционного цикла. Говорили, что у неё есть любимый мужчина, который не подходил для брака, но Веракко не знал, правдивы ли эти слухи.

Зирита была близка его матери, и он знал, что та хотела бы, чтобы Зирита однажды заняла её место в Митрандире. Заключение контракта для её сына с женщиной, которую она считала королевой, имело смысл.

Не нужно было говорить Лили. Почему он вообще об этом переживал? Не то чтобы её это волновало, связан ли он с кем-то. Её это заботило?

В памяти всплыл её запах. Он ее привлекал, и это было опасно.

Глава 6

Как только наступило утро, Веракко был готов вонзить свой маленький нож в любого животного, которое бы двигалось. Не спать всю ночь — это одно. Быть оставленным умирать, избитым и в крови, — это совсем другое. Но прошлой ночью Веракко узнал кое-что зловещее.

Лили издавала звуки во сне.

Некоторые из них были легкими вздохами страха, которые заставляли его хотеть броситься к ней и прижать к себе. Другие были маленькими всхлипами и тяжёлыми вздохами, которые заставляли её грудь дрожать и его клыки ныть. Но самое худшее — иногда посреди ночи она издавала стон, и в её запахе ощущалось едва уловимое возбуждение.

Звуки были мягкими и короткими, но эти женские выдохи и запах приводили его в возбуждение, вызывая в его разуме самые темные желания. Он пытался сосредоточиться на их нынешнем положении.

Сегодня они должны были пройти большое расстояние. Веракко не знал точно, сколько яда получил стригий самец, который его сбросил, но если только небольшую дозу, он мог уже практически восстановиться. Вернётся ли самец за ним? Стригии были известны своей одержимостью в достижении своих целей, и если целью было его захватить, то, вероятно, стригий самец начнёт охоту, как только восстановится. Это хотя бы нужно было принимать в расчёт, не только ради себя, но и ради Лили.

По оценкам Веракко, им нужно будет ещё день идти по открытой местности, прежде чем угроза вынудит их идти по лесу, обеспечивая укрытие сверху.

Он не знал, как Лили отреагирует на его предложение идти по лесу вместо реки. До сих пор он позволял ей вести, путешествовать так, как она хотела, но если появится угроза её безопасности, ему нужно будет настоять, и он ждал с нетерпением этого неизбежного спора.

Сколько времени она планировала оставаться здесь? Её подруга пропала. Веракко чувствовал, что она это понимала, но не готова это признать. Он беспокоился о том, что случится, когда она, наконец, сдастся. Она была такой сильной, такой надежной. Но она также была заботливой. На уровне, котором он не мог понять. То, как вчера утром в ее глазах блестели слезы. И боль, отразившаяся на ее лице, чуть не сбила его с ног.

Он надеялся, что когда она наконец перестанет искать, она позволит ему быть рядом с ней. Удерживать её, когда она будет плакать, и шептать слова утешения в её растрёпанные, но прекрасные каштановые волосы.

Разум Веракко зацепился за эти мысли, и его голова дёрнулась назад. Что с ним происходит? Он ненавидел, когда люди плакали. Несколько недель назад он пытался успокоить Элис, которая была на грани слёз. Но единственная причина, по которой он сделал это, была в том, что он оказался буквально заперт под водой в комнате для переговоров без возможности сбежать. Он в сотый раз за это утро посмотрел на свои руки и раздраженно зашипел, увидев, что они по-прежнему не помечены.

Из того, что он слышал, большинство партнёров в его семейной линии распознавали друг друга довольно быстро после встречи. Даже его прабабушки, которые стали известны тем, что не получили свои метки до года после встречи, почувствовали возможность соединения в момент, когда их взгляды пересеклись.

Но если верить Лили, его глаза не изменились.

Это из-за того, что она человек? Может, если он выведет её из леса, и они оба будут в безопасности и комфорте, их души расслабятся и распознают друг друга. Это было рискованно, но странная смесь чувств, которые он испытывал к ней за столь короткое время, так и просилась наружу.

Хотя он не знал, где именно находится, он знал, что река в конце концов приведёт к двум городам. Им нужно будет отправиться в один из них. В этот момент оба города были ближе, чем Треманта. Перспектива посетить любой из этих городов вызывала у него неприятное чувство. Оставаться здесь и позволять Лили страдать было не лучшим вариантом. Ему нужно было вскоре решить, в каком направлении двигаться.

Она зашевелилась, и он, как нетерпеливый мужчина, только что закончивший школу земледелия, нервно пригладил волосы. Хрустнул шеей и размял плечи. По крайней мере, он сможет сбросить часть внутреннего напряжения во время их путешествия. Сейчас его настроение было довольно мрачным.

Почему, во имя Богини, его сбросили к этой мучительнице? Если бы он только распознал её, всё было бы по-другому. Он бы был в восторге, пытался бы ухаживать за ней на каждом шагу. Вместо этого теперь ему приходилось наблюдать, как она тянет руки вверх на утреннем солнце, и делать вид, что кусочек обнажённой кожи под её топом не вызывает у него слюноотделения.

Она потёрла глаза и затем прищурилась, глядя на него. Золотые искорки в её радужных оболочках были яркими, а тёмные круги под глазами исчезли.

— Вау, спасибо за то, что присматривал. Я спала почти всю ночь… не могу вспомнить, когда в последний раз такое было. — Она изучала его. — Ты должен был меня разбудить, чтобы мы могли спать по очереди. Ты выглядишь ужасно.

— Почему я должен заботиться о том, как я выгляжу для тебя? — огрызнулся он, хотя его очень волновало, как он выглядел в её глазах.

Она подняла руки в знак капитуляции.

— Поняла. Ты не любитель утренних бесед. Учту. — Она закатила глаза и покопалась в своей сумке, пробормотав, — Значит, даже инопланетяне нуждаются в кофе.

— Ты готова идти? — спросил он.

Она бросила на него раздраженный взгляд

— Я только что проснулась. Ты можешь успокоиться? Я хочу почистить зубы и сходить в лес, потом мы пойдём. — Она достала маленький обтрепанный прутик и деревянную миску из своей сумки, затем обвела взглядом лагерь. — Можешь передать мне тот камень? — спросила она, указывая на небольшой камень у его колена.

Лили поворошила пепел давно потухшего костра палкой и осторожно взяла кусочек древесного угля. Веракко смотрел на нее с восхищением.

Она измельчила древесный уголь в мелкий порошок, смешала несколько капель воды, чтобы получилась паста, и использовала вещество вместе с прутиком, чтобы почистить зубы. Чёрт, почему она должна быть такой невероятной?

— Что…? — спросила она, говоря с полным ртом чёрного древесного угля. Она заметила, что он пялится.

— Я могу принести всё, что тебе нужно из леса, пока ты не закончишь, — предложил он. У него не было её опыта выживания в дикой природе, но он мог следовать ее указаниям. Стараясь стать полезным, принося её вещи и неся их груз. Он хотел нести её сумку весь вчерашний день, но какая-то слабая часть его хотела услышать, чтобы она попросила его о помощи. Было и раздражающе, и приятно, когда он понял, что она никогда этого не сделает. Особенно потому, что зелёная плетёная сумка была шире, чем она сама, и выглядела довольно тяжёлой.

Она подняла бровь и прополоскала рот водой.

— Всё нормально, я справлюсь сама, — сказала она.

Жара поднялась по его шее.

— Я настаиваю.

Она встала и стряхнула с одежды пыль.

— Всё в порядке. Я буду через минуту.

Раздражение, смешанное с его долгой бессонной ночью, заставило его встать на ноги.

— Лили, мне нужно как-то помочь. Ты остаёшься здесь, а я схожу за тем, что тебе нужно, — заявил он, наступая. Она отступила, её глаза расширились. Она проспала всю ночь в нескольких шагах от него, и он только что разрушил всё это доверие за одно мгновение. — Почему ты всегда должна быть такой… такой… сложной?

Её испуг тут же исчез, губы сжались, а глаза сузились.

Она упёрла руки в бока и сказала:

— Хочешь помочь?

— Да!

— Тогда дай мне спокойно сходить в туалет! — бросила она и ушла, громко топая.

Отличный ход.

***

Когда она только начала думать, что поняла его, он вдруг стал снова напористым. Она использовала немного воды, чтобы умыться, а затем направилась обратно к лагерю, стараясь не спешить.

Она признала, что его раздражение имеет смысл. Он ведь не спал всю ночь. Оставался ли он бодрствующим, потому что знал, что ей нужен был хороший ночной сон, или он сделал это из-за какого-то ошибочного чувства мужского долга, жертвуя своим отдыхом, чтобы защищать её, пока она спала?

В любом случае, она заставит его поспать сегодня ночью. Если он в таком настроении после двух ночей без сна, она не могла представить, насколько хуже он будет через несколько дней.

Когда она дошла до лагеря, она застыла на месте.

— Что ты делаешь? Это моя зубная щётка!

Верракко чистил зубы тем же способом, что и она, используя её зубную щётку. Он пожал плечами и протянул руку к бутылке с водой, которую она принесла с собой. Когда она не отдала её, а вместо этого уставилась на него, он подошёл к ней и выхватил фляжку из её руки.

Лили кипела от злости. Она не делилась зубными щётками. Ей понадобилось множество попыток, чтобы найти дерево, чьи палочки были бы достаточно волокнистыми, чтобы создать щётку, но при этом достаточно мягкими, чтобы не разорвать дёсны. Теперь ей нужно было начинать всё заново.

Она быстро собрала свои вещи — видимо, теперь уже их вещи — и перекинула сумку через плечо. Она не успела сделать и двух шагов, как вес пропал.

— Эй! — Она обернулась, и её дыхание прервалось. Он стоял всего в нескольких дюймах от неё. Её взгляд сначала упал на его широкую грудь, затем медленно поднялся, чтобы встретиться с его глазами. Он ухмыльнулся.

Он протянул руку и коснулся её щеки, затем запустил пальцы в её волосы. Ей пришлось остановиться, чтобы не потянуться за его прикосновением.

— Ты просила меня использовать свою силу, — он потянул, и из её волос выпал ярко-жёлтый лист. — Помнишь?

Она прочистила горло.

— Ладно. Мне всё равно нужно найти новую зубную щётку. Сумка замедлит меня. — Пройдя мимо него, она старалась дышать ровно и держать подбородок высоко.

Они вышли на берег реки, и Лили нахмурилась. Было всего утро, но воздух уже был густым и жарким, а последние лучи утреннего солнца скрылись за серой облачностью.Мрачный день, мрачный спутник, мрачная я.

— Нам придётся остановиться раньше, чем обычно. Нам нужно время, чтобы вскипятить воду, отыскать еду и найти тебе несколько собственных фляжек, — сказала Лили, остановившись на краю опасного склона.

Крутой спуск был покрыт скользкими породами и был около пятнадцати футов высотой. Она шевельнула пальцами ног и поморщилась в предвкушении. Подошвы её некогда ярко-красных балеток износились. Благодаря ремешкам на лодыжках она не потеряла обувь во время путешествия по бурным рекам, но дешёвые металлические пряжки на ремешках треснули четыре дня назад. Хотя её ноги быстро зачерствели и не болели так сильно во время ежедневных походов, ходьба по камням всегда были болезненной.

До того, как она услышала, как двинулся Верракко, он уже оказался рядом с ней.

— Я могу понести тебя сегодня. Мы пройдём больше расстояния быстрее, и тогда у нас будет больше времени на охоту и поиск настоящей еды.

— Нести меня? Я знаю, что ты сильный парень, но серьёзно? Это безумие. Ты не можешь… — она ахнула, когда Верракко поднял её на руки, одной рукой под её коленями, другой — вокруг талии. Она инстинктивно обвила руками его шею. — Поставь меня на землю! — Лили бросила взгляд на крутой, каменистый спуск.

Она снова посмотрела на него и увидела, что он улыбается.

— Держись крепко.

До того, как она успела выразить протест, он прыгнул.

Она закричала и прижалась к его груди.

— Так я и умру. Глупый мужчина идет на глупые риски. Пытаясь произвести впечатление. Это конец. Больше никаких газировок. Больше никакого французского лукового супа. Больше никакого…

Горячее дыхание возле её уха вернуло её в реальность.

— Лили, ты в безопасности.

То, как он произнёс её имя с этим бархатным оттенком, как будто наслаждаясь каждым звуком, вызвало трепет в её животе. Она всё ещё крепко держалась за его шею, её лицо прижалось к его тёплому плечу. Его запах снова влиял на её чувства, заставляя её расслабиться, несмотря ни на что.

Осторожно, она оглянулась, и её губы слегка приоткрылись. Его прыжок преодолел скалистый выступ. Она сосредоточилась на нем.

— Как ты это сделал?

Его глаза были более глубокого оттенка изумрудного зелёного, и с такого близкого расстояния она могла увидеть, что они почти прозрачные, как яркие драгоценные камни. Гипнотизирующие.

Лили знала, что ей следует отпустить его, но он был таким тёплым, крепким, и от него исходил такой приятный аромат. Она привыкла к неприятным запахам, которые часто сопровождают длительные походы; это была одна из причин, почему она любила свою коллекцию ароматических свечей. Было приятно быть обнятой своим собственной «ароматической свечкой». В голову ей пришла шальная мысль о том, сколько раз нужно переспать с этим великаном, чтобы его запах проник в неё.

Он смотрел на её рот жадным взглядом. Поцелует ли он её? Затем его взгляд опустился ниже и задержался на её шее. Он провёл острым языком по клыку.

— Только не это! — сказала она.

— Поставь меня на землю, — она заёрзала. Ни за что она не позволит какому-то супергурманскому пришельцу покуситься на её артерию. Внезапный электрический импульс пронзил её тело, когда она представила, как его клыки касаются нежной кожи.

Он поставил её обратно на ноги, но рука вокруг её талии осталась крепко обвита.

— Так проще. Тебе бы пришлось долго карабкаться вниз.

Лили сжала кулаки и злобно посмотрела на него. Это было правдой. Она не могла двигаться так быстро, как он, и она ненавидела ощущать себя недостаточно быстрой. Ненавидела ощущать, что задерживает кого-то или мешает им.

— Ничего не мешает тебе идти вперёд. Я могу сама о себе позаботиться. Не позволяй мне сдерживать тебя

Она могла бы поклясться, что на его лице мелькнуло выражение боли.

— Единственная причина, по которой я вообще здесь, это ты. Почему бы мне теперь нужно оставить тебя?

Ах! Она не какая-то благотворительная миссия.

— Потому что я не хочу, чтобы ты был здесь! — Ложь осела в её животе, тяжёлым и холодным комом.

Он нахмурился, оставаясь молчаливым, и его запах усилился.

Глаза Лили начали закрываться, прежде чем она резко открыла их.

— Прекрати это! Что бы там ни было с этим запахом, установи его на ноль, — сказала Лили. Она попыталась отойти, но он притянул её ещё ближе.

— Я говорил тебе, что не делаю это намеренно. Ты ощущаешь то, что хочет твой мозг. Это происходит само собой. И мой запах должен быть только приятным, а не одурманивающим, — сказал он с лукавой улыбкой. Он обнял её за талию второй рукой и прижал к себе. Её сердцебиение ускорилось. — Ты уверена, что это не потому, что ты считаешь меня сексуальным?

— Нет, у меня не так! — пробормотала она. Но, на самом деле, всё было именно так.

Он снова нахмурился, и из него вырвался низкий, грохочущий рык, звучащий как рваное, резонирующее шипение. Хотя она никогда раньше не слышала подобного звука, его намерение было ясно: её предупредили.

— Послушай, малышка, — сказал он. — Я не могу это контролировать, так что перестань жаловаться.

Его рука резко поднялась и ухватила её за затылок, притянув её вперёд, так что его рот оказался в сантиметре от её уха.

— Ты же не слышишь, как я жалуюсь, когда запах возбуждения наполняет твоё тело?

Лили подавилась своим ответом, когда ее лоно стало влажным. Его тёплое дыхание у её уха, крепкая хватка на затылке и огромная выпуклость, прижимающаяся к её животу, уже спутали её мысли. А теперь он произнёс эти грязные слова таким соблазнительным голосом? Если бы она не была так шокирована тем, что он может действительно почувствовать запах её возбуждения, она могла бы растаять прямо там.

Его хватка ненадолго стала крепче, а затем он резко отодвинулся, создав между ними расстояние.

Он издал звук раздражения.

— Да, этот запах, — сказал он. — Думаешь, он меня не сводит с ума?

Лили почувствовала холод и слабость. Она почти была готова рискнуть и обнять его за шею.

— Но я не нападаю на тебя из-за твоего запаха, — сказал он. — Я знаю, что ты не можешь ничего с этим поделать. Это естественная физическая реакция. Перестань меня доставать из-за моего.

Лили покраснела. Неужели вся эта соблазнительность была уловкой, чтобы заставить её понять что-то?Какая наглость!

Она бросилась за ним.

— Я не видела мужчин целый месяц, — сказала она. — На этом этапе даже старый, прихрамывающий Дэви Крокет вызвал бы ту же реакцию. Не думай, что это из-за тебя.

Ложь. Ложь. Ложь.

Веракко метнул на неё взгляд, полный ярости, и пошёл вперёд с такой скоростью, что ей пришлось бы бежать, чтобы угнаться за ним. Лили с раздражением вздохнула и пошла за ним.

Забудь о нём, думала она. Чем скорее ты найдёшь Алекс, тем скорее сможешь уйти отсюда и избавиться от этого переросшего хамелеона.

Напоминание об Алекс немного успокоило её злость. Подавленное чувство страха, которое она испытывала день за днём до появления Веракко, вернулось. Может, лучше думать о Веракко и своей злости. Может, тогда гнетущая вина и беспокойство не раздирали бы её изнутри, требуя внимания.

Лили продолжала идти, внимательно осматривая воду и землю в поисках Алекса. На сколько было бы реальным доплыть так далеко? В реке были тихие участки, достаточно длинные, чтобы человек мог доплыть до берега. Почему она не нашла никаких следов? Было ли это действительно могло быть смыто, как она пыталась себя в этом убедить?

Лили сглотнула комок в горле, и слёзы начали жечь глаза. Хорошо, что Веракко был повернут к ней спиной.

Мог быть один возможный ответ на то, куда могла исчезнуть Алекс, но она не думала, что сможет выдержать его сейчас.Если её унесло камнем или бревном, и она утонула… Тошнота закрутилась в её желудке, и Лили пришлось остановиться. Алекс жива, уверяла она себя. Она была уставшей и не могла добраться до берега, так что она просто продолжала плыть, а потом шторм смыл все следы. Вот и всё.

Просто дыши. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

— Уже нужна передышка? Вода? — позвал Веракко впереди, его голос был наполнен раздражением.

Лили вспыхнула от негодования.

— Нет, всё в порядке! — ответила она.

Он скрестил руки на груди и оглядел её взглядом, который заставил её кожу покалывать.

— Мы идём всего час или около того. Ты уже устала?

— Я сказала, что всё в порядке. Просто камушек попал в ботинок, — солгала она.

Веракко повернулся, пробурчав что-то себе под нос, вероятно, о ней.

Они продолжили свой молчаливый поход: он шёл впереди, а она позади. Он замедлял шаг несколько раз, вероятно, чтобы дать ей возможность догнать его, но она намеренно шла медленнее, чтобы послать чёткий сигнал, что хочет идти одна.

Лили вспомнила, что он сказал о своём запахе. Он сравнил его с запахом, который она излучает, когда возбуждена. Если это так, значит ли это, что она могла почувствовать его возбуждение тоже? Как такое возможно? Она даже не знала, что люди могли почувствовать запах возбуждения. Хотя он и не был совсем человеком, не так ли?

Он сказал, что её мозг выбирает, чему он пахнет. Может ли это быть правдой? Её мысли вернулись к воспоминанию, к которому она часто возвращалась за последние годы, и она поняла, почему её подсознание выбрало аромат свежего, жгучего кедра.

Это было, когда ей было пятнадцать или шестнадцать, и она отдыхала в Турции. Её родители решили, что они хотят пройти по Карийскому пути, и, как всегда, взяли её с собой. В отличие от многих их путешествий, этот был похож на настоящий отдых для Лили. Они шли по расчищенной тропе, спали в палатке и привезли с собой еду. В этот раз они даже взяли зажигалку. Настоящую зажигалку, а не огниво или лук, а простую зажигалку, которую нужно было всего лишь нажать.

Смотря назад, она подозревала, что они сделали это из-за её постоянного нытья. Если вас таскают по всему миру, обучая примитивным техникам выживания в дикой природе и охоте за едой и водой, даже пакетик орехов кажется роскошью. Был и ещё один особенный момент для Лили в этом путешествии: там были люди.

Один красивый, высокий подросток.

Его семья и её семья шли в одном направлении и решили идти вместе. Семья была из Новой Зеландии, и родители мальчика были восхищены описаниями её родителей о настоящей жизни и процветании в дикой природе. К её полному смущению, её родители заставляли Лили показывать, как вырезать кремень, и указывать на все съедобные растения, которые они видели по пути, утверждая, что образование, которое она получила, было намного лучше, чем любое традиционное школьное образование.

Когда она выпотрошила и филировала рыбу без единого морщинки, мальчик смотрел на неё, как будто она была пришельцем. В ретроспективе, она поняла, что она не была типичным подростком.

Лили была так поглощена воспоминаниями, что не заметила, как врезалась прямо в Веракко, который стоял, глядя на неё странным взглядом. Точно так же, как тот мальчик.

Она почувствовала панику и оглянулась, увидев, что солнце высоко на небе, пробиваясь сквозь тёмные облака. Сколько времени они уже шли?

— Нам нужно вернуться! — закричала она, уже направившись в обратном направлении, почти плача. — Я отвлеклась, и не обращала внимания на какие-либо признаки пребывания Алекс. Я могла их пропустить!

Веракко обхватил её за руку и развернул.

— Успокойся. Я все осмотрел. Никаких ее следов не было.

Лили ещё слышала шум крови в своих ушах, но что-то ещё привлекло её внимание. Голос Веракко вновь прозвучал в её голове, пытаясь найти место, чтобы закрепиться. Вместо того чтобы прогнать его слова, как раньше, она прислушалась и, несмотря на себя, почувствовала спокойствие.

— Правда? — спросила она.

— Правда, — ответил он, проведя ладонями вниз по её рукам и улыбнувшись неровной улыбкой. — Я хочу найти её не меньше, чем ты.

Как она могла быть такой невнимательной? Она взглянула на Веракко, и остатки её паники улетучились. Он сделал что-то, чтобы успокоить её своим голосом. Она знала это наверняка, хотя и не понимала, как именно он это сделал. Но он выглядел искренним, и несмотря на их постоянные ссоры, она доверяла ему, что он не будет лгать о чём-то столь важном, как о пропавшем человеке.

— Вот, выпей воды, — протянул он ей фляжку.

— Сначала ты, — в её голосе ещё оставалось напряжение, поэтому она добавила: — Я имею в виду, тебе тоже нужно пить. Ты ничего не пил уже почти два дня.

Веракко глубоко вздохнул и провёл рукой по своей удивительно безупречной шевелюре.

— Как долго человек может прожить без воды?

Лили пожала плечами.

— Около трёх дней, но это зависит от многих других факторов.

Глаза Веракко расширились, и на его лбу появились складки беспокойства.

— Богиня… Три дня? У тебя всего две фляжки. Почему ты…

Он замолчал, когда Лили метнула ему предостерегающий взгляд, затем снова протянул ей фляжку, подняв брови.

— Я могу выдержать две недели.

Две недели без воды?«Как?» — спросила она, но он снова тряхнул фляжкой, когда она не двинулась, чтобы её взять.

— Я не врач. Ты знаешь, как можно прожить день без воды?

— Да, — ответила она быстро, что вызвало у него хмурый взгляд. Её родители всегда учили её точно понимать, как функционирует её тело. Если бы она была на грани смерти, она знала бы, какие органы уже выходят из строя и почему. Вот в чём удача. Пока её две фляжки с водой размером с тыкву помогали ей избегать признаков обезвоживания.

— Ну, я не знаю. У нас не так много потовых желез, как у некоторых других рас Клекана. Или у людей, — сказал он, разглядывая её влажный лоб и грудь, где, по всей вероятности, была заметна линия пота. — Думаю, это связано с этим. Наши почки тоже отличаются. И наша кожа помогает регулировать температуру.

Лили сделала большой глоток воды. Она старалась пить поменьше, чтобы фляжки хватило на двоих, но теперь она чувствовала, что можно по-настоящему утолить жажду.

— Ну, по крайней мере, ты кое-что знаешь, наверное. Разве в школе мужества не учат анатомии своего тела?

Веракко бросил на неё тёмный взгляд.

— Могу уверить, что мы все были более заинтересованы в изучении анатомии женщин, чем в изучении своих почек, — сказал он, затем снова окинул её взглядом, заставив её подавить дрожь.

— Мы, наверное, очень разные. Я имею в виду, человеческие женщины и ваши женщины.

— Как я уже говорил, мы — один вид, — сказал он, глядя ей в глаза. — Вы достаточно похожи. Думаю, я смогу разобраться.

В её животе запорхали бабочки, и сердце забилось сильнее.

Веракко задумчиво нахмурился, глядя на неё. Он слегка покачал головой, а затем положил фляжку обратно в рюкзак.

Лили сгорала от желания узнать, о чём он думал в тот момент, но промолчала.

Веракко посмотрел на небо, и, к её удивлению, его яркие зелёные глаза закрылись тёмным, прозрачным вторым веком. Не задумываясь, она схватила его лицо и резко притянула к себе.

— У тебя есть второе веко! Как круто. Ты даже не представляешь, сколько раз я мечтала об этом. Если ты отправляешься в трёхнедельное путешествие в австралийскую пустыню и теряешь солнцезащитные очки в первый день — поверь мне, постоянное прищуривание сводит с ума, не говоря уже о морщинах, которые я, должно быть, накопила. У тебя встроенные солнцезащитные очки! Это было бы так полезно, если бы только для борьбы с мухами. Мой бог, там они ужасны. Ты даже не представляешь…

Низкая, грохочущая вибрация, более мелодичная, чем предыдущий рык, раздалась из его груди, и она отпрянула.

— О, боже, прости! Я просто так обрадовалась. Мне не следовало хватать тебя вот так. Что это за звук?

— Ничего, — ответил он, выпрямляясь и прочищая горло.

Лили посмотрела на его грудь, откуда исходил звук, затем снова на его лицо. Она сдержала улыбку, глядя на него.

Веракко, мрачный, гордый, сильный пришелец, казалось, был… смущён.

— Как я уже говорил… — его взгляд метался, а на его высоких скулах появился глубокий оттенок лазури. Он снова взглянул по сторонам. — О чём я говорил?

Лили прикусила губу, чтобы не улыбнуться.

— Ты имеешь в виду, о чём ты говорил до того, как начал краснеть?

Его румянец усилился.

— Я не краснею, — сказал он, затем резко развернулся и ушёл. Что-то в деревьях привлекло его внимание, и он снова остановился. Он указал на деревья с торжеством.

— Ах! Я хотел спросить, когда ты собираешься остановиться. Здесь гюрен-дерево.

— Мы можем остановиться сейчас.

Не глядя на неё, он кивнул и направился к дереву. Лили изучала его двухметровую фигуру, когда он срывал орехи с веток, которые она не могла бы достать, даже подпрыгнув, и снова улыбнулась.

Что это был за звук, и как мне заставить его снова повторить?

Глава 7

«Странная женщина. Схватила меня за лицо», — пробормотал Веракко себе под нос, когда нёс последнюю охапку дров в небольшой лагерь, который они разбили.

Лили сидела под красивым раскидистым деревом, усыпанным нежными жёлтыми цветами. Мелкие лепестки плавно падали вокруг неё, пока она сосредоточенно раскалывала орехи о гладкий камень. Она выглядела как некая лесная богиня, ожившая. Веракко нахмурился. Но он не мог быть с ней. Даже не стоило пытаться.

Он бросил охапку дров, и Лили вздрогнула от громкого треска сухих веток. На мгновение она окинула его вопросительным взглядом, а затем вернулась к своему занятию.

Веракко уселся с длинной палкой и начал вырезать новый наконечник для копья. Тот, который он начал вчера, не пережил первый ночной стон Лили. Сегодня ночью он будет готов к этому звуку.

— Ты знаешь, что это за цветы? — спросила она, разглядывая один из маленьких жёлтых цветков.

Он с силой срезал крупную стружку с копья, скрипя зубами от раздражения.

— Нет.

— Жаль. Было бы здорово, если бы из них можно было сделать лекарство или чай, — сказала она, возвращаясь к раскалыванию орехов.

Желание объяснить, почему он так мало знает о растениях, вспыхнуло в нём.

— Они не растут в пустыне, откуда я родом.

— Расскажи мне о своём родном городе, — сказала она, не отрывая взгляда от своей работы.

— Митрандир? Что именно ты хочешь узнать?

— Всё.

— Ну, — начал он, опираясь на мягкую кору дерева, — это пустынный город. Довольно большой. Вокруг него простирается чёрный песок. Старый город находится в Колодце, огромной впадине, образованной моими предками века назад. Но большинство людей переехали в новый город, и теперь старый город используется в основном для отдыха. Там есть магазины, рестораны и спа.

— Спа? — прервала его Лили, резко подняв голову.

Почему она так оживилась?

— Что такое спа у вас? — спросил он.

— Это место, куда люди идут за косметическими процедурами: волосы, массажи, маски для лица, и так далее. У вас такие же спа?

Он кивнул, но сдержанно.

— Я не думал, что ты из тех, кто любит посещать такие места.

— Просто потому что я не жалуюсь на грязь и пот, это не значит, что мне нравится выглядеть так, — её грудь чуть вздыбилась, а глаза снова устремились на уменьшающуюся кучу неочищенных орехов. — Знай же, я была парикмахером у себя на родине. Работала в спа и любила это.

— Ты могла бы снова работать в таком месте.

Лили задумалась.

— Я бы хотела. Интересно, сколько времени потребуется, чтобы снова пройти школу красоты. Сомневаюсь, что у вас такие же продукты, или даже такие же волосы, — она пристально посмотрела на волосы Веракко, и она подавил желание их пригладить. — Какие шаги предпринимают, чтобы сделать эти полосы в твоих волосах?

— Я не крашу волосы. Только иногда подстригаю, — его ответ, похоже, разозлил её, и она снова вернулась к очистке последних орехов.

— В твоём городе парикмахеры хорошо зарабатывают?

А был ли Митрандир всё ещё его городом? Он любил свой город и своих людей, но любил как чужак. Ему было гораздо комфортнее в Треманте, где ценились технологии и инновации, а не роскошь и традиции. Веракко предполагал, что теперь придётся отказаться от этого. Если ему удастся завести ребёнка с Зиритой, ему придётся остаться в Митрандире на неопределённый срок.

— Да. Походы в спа и ванны — это регулярное занятие и весьма популярно среди моих людей.

Лили расколола последний орех с мечтательной улыбкой.

— Что случилось?

Её глаза устремились на него.

— О, ничего. Я просто думала о процедурах, которые мне сейчас не помешали бы. Массаж, горячее масло для кожи головы, маникюр, — она нахмурилась, глядя на свои небольшие, слегка грязные ногти.

— Я получил высокие оценки в своих классах по массажу, — голос Веракко прозвучал более хриплым, чем он хотел, и мелкое, дребезжащее шипение проскользнуло между словами.

Веракко не мог поверить, но на мгновение Лили, казалось, рассматривала его предложение. Его пальцы нервно подёргивались в ожидании.

Она покачала головой.

— Нет, всё в порядке. Я подожду.

Веракко едва удержался, чтобы не сломать своё свежеотточенное копьё пополам.

***

— Готов научиться разжигать костёр? — спросила Лили.

К удивлению Лили, Веракко не стал спорить или колебаться. Он просто сел и внимательно слушал, когда она показывала ему, как пользоваться лукобуром, и объясняла, что делать после того, как появится тлеющая искра в пучке мягкого трута.

— Понял?

— Думаю, да, — ответил он, нахмурив брови, погружённый в мысли.

По крайней мере, он не возражал против того, чтобы женщина его учила, подумала она. Её оценка его как компаньона немного повысилась. Лили встала.

— Отлично. Тогда я пойду наполнить наши фляжки, чтобы мы могли очистить воду до наступления темноты, — сказала она, намеренно не упоминая, что собиралась искупаться. Лучше, чтобы он об этом не знал.

Он резко встал, заставив её сделать шаг назад. Он осмотрел поляну, затем взглянул на небо, которое было едва видно через густую листву. В его глазах отражалась тревога.

— Может, мне пойти с тобой? — спросил он.

Лили положила руку ему на плечо, стараясь не показать свою растущую тревогу.

— Нет, всё нормально. Кому-то нужно разжигать костёр, и я хочу, чтобы ты научился, — сказала она.

Мышца под её ладонью напряглась, и его взгляд остановился на месте, где она его коснулась. Его кожа была тёплой и гладкой. Лили осознала, какой он крупный и сильный. Как было бы приятно спать, свернувшись у него на груди после массажа, который он обещал. Лили чуть не согласилась на его предложение, прежде чем заметила его тёмный тон.

Она резко убрала руку и продолжила неловко.

— Ладно, так что… э-э… просто оставайся здесь и разжигай костёр, а я вернусь, не успеешь и глазом моргнуть, — сказала она, собрав свою фляжку и миску, избегая его пристального взгляда, который стал ещё более тёмным от её прикосновения. — До скорого! — добавила она, убегая к реке.

Когда она ушла достаточно далеко, чтобы её не преследовал приятный запах кедра, она позволила себе вздохнуть с облегчением. Забавно, что она так долго чувствовала одиночество, а теперь хотела побыть одна, чтобы спокойно поразмыслить.

Лили взглянула вверх, оценивая, сколько у неё было времени до наступления темноты. Она ускорила шаг и, наконец, позволила себе подумать о всём, что она узнала. Столько всего…

Эта планета оказалась совсем не такой, какой она её представляла. Её сердце сжалось. Если Веракко прав, ей придётся к этому привыкнуть, ведь ей больше никогда не позволят вернуться на Землю. Лили покачала головой, отгоняя эту мысль. Законы можно изменить, законы можно нарушить. Вернуться на Землю — вполне возможная задача, она в этом уверена, но это вопрос для другого времени. К тому же, зачем спешить? На Земле её никто не ждёт.

Лили выросла в семье, которая постоянно переезжала. Даже во взрослом возрасте она редко жила где-то дольше нескольких лет. Несколько друзей, с которыми она не поддерживала связь, и родители-путешественники — вот кто бы заметил, что она пропала. Они, вероятно, решили бы, что она снова переехала.

Река появилась перед ней, и Лили глубоко вздохнула. Без бесконечных тренировок по выживанию в дикой природе, которые проводили её родители, она могла бы не выжить здесь. Возможно, она им за это благодарна.

Река в этом месте изгибалась, образуя широкий, песчаный пляж с мелкой, спокойной водой с одной стороны и крутым обрывом с другой стороны, где вода текла бурным потоком. Она замерла на мгновение, полюбовавшись этой спокойной сценой.

Солнце садилось за высокие деревья вдали, окрашивая воду в золотистый цвет. Прохладный ветерок принёс с собой свежий запах леса. Лили закрыла глаза и вдохнула. Она расстегнула ремешки на щиколотках и сняла обувь. Мокрый песок между её пальцами ног был чуть более мягким, чем песок на Земле.

Лили вошла в воду, не раздумывая. На полпути она остановилась и взглянула вниз на свою мокрую футболку. Обычно она купалась в одежде, а затем снимала её, чтобы постирать. Она развешивала её сушиться, пока мылась сама.

Возвращаться в лагерь в мокрой белой футболке? С его пристальными взглядами — определённо не лучшая идея. Она быстро сняла одежду и начала оттирать кровь и грязь.

Недавняя тщательная стирка облегчала очистку. Найдя несколько сухих камней возле мелкой части реки, она направилась к ним, осторожно приседая, чтобы её плечи оставались под водой.

Когда её одежда была разложена и сушилась, Лили снова нырнула в реку и начала расслабляться. На то, чтобы разжечь костёр, у Веракко уйдёт куча времени, поэтому к моменту её возвращения одежда должна была быть хотя бы частично сухой. Вода здесь была тёплая, мягкая и слегка насыщенная воздухом из-за порогов выше по течению. Когда солнце опустилось за линию деревьев, она насладилась последними лучами заката. Одна из лун уже был видна на небесно-голубом небе.

Она думала о Веракко и улыбалась, подплывая ближе к берегу, чтобы собрать немного песка. Научиться использовать лукобур было трудным делом. Это требовало многих лет практики. Скорее всего, Веракко не сумел разжечь костёр, а при её возвращении он будет в ярости, как и она сама в первый раз, когда пыталась воспользоваться этим инструментом.

Лили провела песком по своему телу, используя его как эксфолиант, пытаясь максимально очиститься без мыла. Она ещё не поймала животное, но если бы когда-нибудь смогла, одной из первых её задач было бы получить жир, чтобы сделать мыло. Она нахмурилась, понимая, что это всего лишь мечта. Даже если она смогла бы найти немного жира, на превращение его в мыло ушло бы много времени. Времени, которого у неё не было.

Шум позади неё заставил её резко нырнуть в воду и повернуться.

Как? Это…?На берегу, с довольным видом, стоял Веракко. И, чтобы всё стало ещё более раздражающим, он держал факел.

Он разжёг огонь.

— Ты сказала, что идёшь просто набрать воды, — крикнул он, подойдя к её сушащейся одежде и подцепив пальцем её чёрные трусики. Улыбка расплылась по его лицу, когда он поднял их в воздух.

— Положи их, — сказала она сквозь зубы.

Он качнулся на пятках, отпустив её нижнее бельё, но затем поднял её чёрный сетчатый бюстгальтер.

— Я никогда не видел подобного белья, — сказал он.

Её щёки покраснели.

— Ну вот, теперь увидел. Пожалуйста, уйди и дай мне спокойно закончить купание, — сказала она.

Веракко воткнул факел глубоко в песок и встал.

— Ты не единственная, кто заслуживает помыться, — сказал он.

Лили ощутила покалывание на коже, когда Веракко снял свою рубашку и наклонился, чтобы снять ботинки. Она заставила себя не щуриться, а вместо этого пошла глубже в воду.Ничего страшного. Это большая река. Нам обоим нужно помыться. Наверное, я слишком эгоистична. У него же всё ещё рана на боку.

Она мысленно ругала себя за то, что не проверила его рану раньше. Если бы он подхватил инфекцию… она бы никогда не нашла Алекс. Не говоря уже о том, что это представляло бы угрозу для жизни Веракко, и это волновало её не только из соображений человеческой порядочности. Несмотря на их ссоры, она всё больше и больше начинала симпатизировать ему.

Звук всплеска заставил её резко обернуться. Рябь на воде указывала, где он вошёл в реку, но самого Веракко нигде не было видно. Смущённая, она несколько секунд изучала поверхность воды, затем, ругаясь, прикрыла грудь и пах руками. Гневно осматривая водную гладь, она спрашивала себя, где прячется этот хитрец, и насколько хорошо он видит под водой.

— Что ты ищешь?

Голос за спиной заставил её вскрикнуть и почти подпрыгнуть в воде. Её сердце громко стучало, когда она обернулась и увидела Веракко, который наполовину вылез из воды и смеялся заразительным, полным смехом.

Звук был заразителен. Лили прикусила губу, чтобы не улыбнуться, несмотря на гнев, который угасал под влиянием его смеха.

— Это не смешно, — сказала она.

Он снова издал тот странный звук, похожий на мурлыканье, но резче.

— Мне было смешно, — сказал он.

Внезапно голый торс Веракко привлёк её взгляд. Ручейки воды стекали по его широким грудным мышцам и рельефному прессу, собираясь на повязке, обматывающей его бёдра. Его кожа была темнее, чем когда она ушла.

— Ты можешь менять цвет? Ты можешь делать это намеренно? — спросила она.

— Если нужно, — сказал он, нырнув в воду, чтобы намочить волосы. Подняв руки к заострённым ушам, он начал массировать свою кожу головы; его крупные бицепсы напряглись.

Лили прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не смотреть на его мускулы. Его лёгкая улыбка показывала, что он заметил её интерес к его телу.

Её щёки снова покраснели, и она отвлеклась, потирая кожу головы, стараясь сосредоточить взгляд на его лице. По мере того как его взгляд скользил по её плечам и рукам, она поблагодарила себя за то, что согласилась быть подопытной для своей коллеги, которая хотела попрактиковаться в лазерной эпиляции. Возможно, это тщеславие, но на её ежегодных походах в дикую природу с семьёй отсутствие волос на теле всегда заставляло её чувствовать себя немного более человеком и немного менее похожей на йети. Ещё одним неожиданным плюсом её месячных процедур по удалению волос стало то, что теперь она чувствовала себя увереннее, купаясь рядом с, казалось бы, идеальным телом Веракко.

— Я не могу менять цвет на любой, только на те, которые ты уже видела, — объяснил он. — Но если бы мне нужно было слиться с более тёмным фоном в яркую ночь или днём, я мог бы изменить цвет кожи. В противном случае это происходит естественно в течение дня.

Лили попыталась наклонить голову назад в воду, не поднимая грудь слишком близко к поверхности. Её неуклюжая попытка вызвала у Веракко смешок.

— Я могу помочь тебе, если хочешь, — предложил он.

Поджав губы, она бросила на него взгляд, который говорил: «Без шансов».

Он пожал плечами и продолжил тереть свою кожу. Мышцы его торса напрягались, когда он проводил руками по ним. Чтобы побороть внезапное и нежелательное желание предложить ему помощь, Лили нырнула в воду и встряхнула волосы. После секунды колебания она решила украдкой взглянуть на него под водой.Честно же, правда?

К её разочарованию, вода была слишком тёмной, чтобы что-то разглядеть. Когда она снова поднялась на поверхность, она увидела, что Веракко стоит всего в нескольких дюймах от неё, склонившись, чтобы очистить свою нижнюю часть.

Её дыхание сбилось, когда она встретила его яркие зелёные глаза.

— Хорошо разглядела? — спросил он.

***

Эта женщина сведет его с ума. После того как она убежала, он в панике пытался вспомнить её инструкции, чтобы развести огонь и догнать её, убедившись, что с ней всё в порядке. Было очевидно, что она не думала, что он сможет быстро развести костёр. Справедливо, конечно. Лукобур был сложен в использовании, и он вновь ощутил восхищение, как легко она с ним справлялась.

Когда он наконец сумел использовать этот странный, но эффективный инструмент, он побежал к реке, чтобы похвастаться и сказать, как легко это было, чтобы вызвать красивое розовое смущение на её щеках, но вместо этого обнаружил её, купающейся в реке.

Он чуть не споткнулся о собственные ноги, когда увидел её обнажённую спину и мокрые волосы. Она оставила одежду лежать так далеко, как будто дразня его. Впервые за долгое время он почувствовал себя счастливым, даже игривым. Он не мог вспомнить, чтобы он когда-либо чувствовал себя так с какой-либо женщиной.

Но теперь взгляды, которые она на него бросала, были настолько жаркими, что он едва мог сдерживать свои желания. Он воздержался от того, чтобы смотреть на её обнажённое тело под водой, хотя его второе веко позволило бы ему сделать это с лёгкостью. По тому, как она покраснела, когда он её обвинил, он понял, что она не была столь обходительна как он.

— Я не смотрела! — воскликнула она, убирая тёмную массу волос с плеча и обнажая шею.

Его клыки пульсировали в такт с его членом. Он никогда не ощущал столь сильного желания оставить метку. Укусить женщину — это был интимный акт, традиционно предназначенный только для пар.

— Дай посмотреть на твою рану, — сказала она, указывая на его бок.

Он ухмыльнулся и развязал тугой узел на своём бедре.

Когда его бок открылся, она ахнула и бросилась к нему. Её рука потянулась к нему, и он напрягся в ожидании, его дыхание замерло от предвкушения.Не хватай её, если она коснётся тебя. У тебя скоро свадьба

Её пальцы остановились в дюйме от его гладкой, неповреждённой кожи, и он прошипел проклятие.

— Прости, — сказала она, ошибочно приняв его разочарование за гнев. — Как это возможно? Что ни ранило тебя так, что проделало дыру в твоём боку. Это прошло насквозь, и выглядело довольно чистым, но это не могло зажить так быстро.

— У моих людей все заживает быстро, — ответил он.

— Что ты имеешь в виду под «твоими людьми»? Это одна из тех генетически модифицированных особенностей, о которых ты мне рассказывал? — спросила она, наклонив голову. Этот жест ещё больше обнажил её шею. Он подавил стон.

— Я расскажу тебе по пути в лагерь, — сказал он.

— По нашему пути? — переспросила она. — Ты иди первым, а я позже догоню.

Он зарычал и, неосознанно, добавил к своим словам гипнотическую силу.

— Я не буду смотреть, Лили. Ты можешь мне доверять, — сказал он.

Она мгновенно зажала уши руками. От этого движения округлости ее грудей, выглядывавших из воды, дернулись. Веракко стиснул зубы и повернулся, чтобы уйти.

— Перестань делать это! — крикнула она ему вслед.

— Я не всегда могу это контролировать! — огрызнулся он. Дойдя до своей одежды, он натянул штаны. Холодная, влажная ткань терлась о его возбуждённый член, но это помогло немного охладить его пыл. Он повернулся и нахмурился. Лили стояла спиной к нему. — Я оделся, — крикнул он.

— Иди. Я пойду, когда ты уйдёшь, — ответила она.

Веракко взмахнул руками.

— Ты правда думаешь, что я не смог бы спрятаться в деревьях и посмотреть, если бы захотел? Я буду стоять здесь, отвернувшись, — сказал он.

— Если повернёшься, пожалеешь об этом, — предупредила она.

Веракко повернулся спиной и пробормотал:

— Пожалею в любом случае, мивасси.

Он мгновенно замер. Мивасси? Откуда это взялось? Он никогда даже не думал использовать это ласковое слово. С кем бы то ни было.

— Пойдём, — её мягкий голос вернул его к реальности. Сколько он стоял, как столб?

Она направилась в лагерь, держа в руках догорающий факел. Её одежда была такой же влажной, как и его, и он поблагодарил Богиню за то, что не видел её спереди. Белая ткань её футболки стала почти прозрачной. Надев ботинки, он двинулся за ней.

Когда они вернулись в лагерь, Лили оглядела маленький костёр, который он разжёг.

— Молодец. Честно, я впечатлена. У меня ушло несколько дней, чтобы впервые разжечь костёр с лукобуром, — сказала она.

Её комплимент был скромным, но он почувствовал гордость.

— Ты делала вид, что это будет так…

Она повернулась, подняв брови, готовая ответить на его дерзкое замечание, но он не успел закончить фразу. Чёрный кусочек ткани, который он видел у реки, был чётко виден сквозь её влажную футболку. Он провёл рукой по челюсти.

— Да, знаю. Просто у меня не было другого выбора, и именно в этой футболке меня похитили. Не могу ничего с этим сделать, так что тебе придётся с этим смириться. Я не собираюсь оставаться грязной и сухой только потому, что тебе неудобно видеть меня в лифчике. Давай оставаться взрослыми, — сказала она.

Веракко встретился с её взглядом.

— Я пойду на охоту, — вырвалось у него.

— Что? Сейчас? Скоро стемнеет, — сказала она.

Он натянул на лицо фальшивую улыбку и ответил:

— В темноте я лучше всего охочусь, — он указал на свою грудь, теперь полностью индиго. — Камуфляж, помнишь? — и, не дожидаясь её ответа, быстро ушёл.

Глава 8

Через два часа Веракко всё ещё не вернулся. Лили всматривалась сквозь листву в небо и мысленно пообещала себе, что если он не появится к тому моменту, когда бета-луна — так она назвала меньшую из двух лун — исчезнет из виду, она сама отправится на его поиски.

Лили наполнила свою последнюю фляжку водой, которую она часами очищала, и пододвинулась ближе к костру. Утро и день были жаркими, но серые облака принесли с собой холодный фронт и, как ей казалось, предвестник шторма.

Где ты, Алекс?Лили ненавидела даже думать об этом, но, возможно, пришло время отказаться от своих одиночных поисков. Ей нужно хотя бы поговорить с Веракко об этом.

Чувство вины вновь охватило её. Она подтянула колени к груди и вздрогнула в своей влажной одежде. Одна только мысль о том, чтобы оставить Алекса, откладывалась в её животе свинцовым груз. Как она могла даже рассмотреть такой вариант? Что если Алекс ждёт, ранена, всего в дне пути, а Веракко убедит её развернуться и пойти к тем людям, о которых он упоминал?

Слёзы покатились по её щекам. Грудь её сжалась, и желание разрыдаться стало почти непреодолимым, но она сдержалась. Её тело содрогалось, несмотря на тепло костра. Что бы она ни выбрала, это будет неправильное решение.

Она должна отправить Веракко прочь. Тогда один из них сможет продолжить путь, а другой пойдёт за помощью. Лили вспомнила свою неделю в одиночестве и задумалась, хватит ли у неё смелости повторить это.Какая же я трусиха.

Звук шуршания позади неё заставил её быстро вытереть слёзы. Она сосредоточилась на огне и пыталась успокоиться.Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Веракко остановился перед ней, затем опустил своё копьё на уровень её глаз. Её глаза почти снова наполнились слезами. Мясо.

Огромный кусок мяса ржавого цвета, уже освежёванного и очищенного, был нанизан на его копьё. Лили вскочила и заметила радостную улыбку на его лице. Его грудь вздулась от гордости. Затем его острый взгляд скользнул по её лицу, и улыбка исчезла.

Она попыталась отвести взгляд и придать голосу лёгкость, которой не чувствовала.

— Это замечательно. Спасибо! Я…

Он поставил копьё к ближайшему дереву и взял её лицо в свои руки, заставив её посмотреть ему в глаза. Её грудь сжалась, и она прокляла себя за то, что была так близка к тому, чтобы снова разрыдаться.

Сдерживая рыдания, она натянула улыбку.

— Со мной всё в порядке. Правда. Просто дым попал в глаза. Сидела слишком близко к огню, — ещё одна слеза скатилась по её щеке. Его большой палец смахнул её.

Лоб Веракко нахмурился, как будто он сам чувствовал боль.

— Я могу помочь, если ты позволишь, — сказал он.

Лили вздохнула и ухватилась за его запястья. Половина её хотела оттолкнуть его руки. Другая половина жаждала принять утешение, которое давали его тёплые ладони на её щеках.

— Что ты имеешь в виду?

— Я могу влиять на тебя. Использовать свой голос, чтобы помочь. Если ты откроешься этому, я смогу убедить тебя отпустить эту вину, — сказал он.

Она вспомнила, как его слова успокоили её ранее в тот день. Насколько легче было бы просто перестать волноваться? Лили покачала головой настолько, насколько могла, между его ладонями, и вздохнула.

— Это не выход. Это неправильно, — сказала она.

Его губы сжались. Когда ей показалось, что он возразит, он притянул её к себе и обнял, окружив её своим теплом. Она оставалась напряжённой лишь мгновение, а затем расслабилась в его объятиях. Низкое, дребезжащее мурчание, которое она слышала утром, вновь прозвучало в его груди, но он не пытался его подавить. Рокот у её щеки и мягкий треск огня успокоили её.

Они стояли в тишине какое-то время, пока Лили наконец не отстранилась. Руки Веракко сжали её сильнее, и на мгновение она подумала, что он не отпустит её. Но затем он ее отпустил.

— Кого ты поймал? — спросила она, когда её голос вновь стал твёрдым.

Его взгляд следил за ней, когда она изучала мясо.

— Хоугопа, — ответил он.

Улыбнувшись, она хлопнула в ладоши.

— Значит, у нас будет хоугоп-обед, — сказала она.

Вскоре они соорудили примитивную каменную плиту над огнём и ждали, пока их тонкие ломтики мяса подрумянятся. Живот Лили никак не мог перестать урчать.

— Пахнет великолепно, — сказала она, чтобы поддержать разговор.

Веракко кивнул. Он наблюдал за ней так, что это согревало её, несмотря на холодный вечерний воздух.

— Я ел хоугопа несколько раз. Чаще всего во время поездок в Совен.

— Совен? — переспросила она.

— Город вниз по течению, — ответил он.

Теперь она полностью сосредоточилась на нём.

— Он близко? Ты думаешь, что Алекс могла туда добраться?

Веракко перевернул куски мяса на плите, прежде чем ответить.

— Если мы там, где, как мне кажется, мы находимся, то река вскоре разделится на два рукава. Один идёт к Совену, глубоко в лес, а другой ведёт в другой город.

Ледяная волна пробежала по её спине. Два города. Две дороги. Что, если я выберу неправильно?

— Мне нужно будет понять, какой путь могла выбрать Алекс, когда мы дойдём до разделения, — сказала она, подтянув колени к подбородку и снова посмотрев на шипящие кусочки мяса.

— Кто такой Дэви Крокетт? — спросил он.

Дэви Крокетт? Лили моргнула, взглянув на плотно сжатые губы Веракко и его напряжённую челюсть. Затем до неё дошло, о чём он говорит. Она скрыла усмешку.

— Король диких границ. Почему ты спрашиваешь?

Мышца на его челюсти дёрнулась.

— Ты упомянула его имя так легко. Мне стало любопытно, — уголок его рта приподнялся. — Может быть, это он, о ком ты мечтаешь ночью?

— Что? — Лили недавно снились странные сны. Откуда он мог знать?

— Ты издаёшь звуки во сне и источаешь запахи. Иногда страха, а иногда — другие, — его глаза засветились ярче в темноте.

Всё её тело вспыхнуло от смущения.

— Мы же неплохо проводили время. Почему ты должен говорить такое? Тебе нравится смущать меня?

Веракко пожал плечами и возился с ломтиками мяса, которые стали золотистыми.

— Мне нравится, когда твои щёки покрасневшие, а не бледные, — ответил он.

Жар разлился внутри её. Пытался ли он отвлечь её от беспокойства?

Она сглотнула.

— Дэви Крокетт — это старый герой фольклора. Это было первое имя, которое пришло в голову, вот и всё, — ответила она.

— Герой фольклора? — спросил он.

— Да. Это человек, который жил давно, и его жизнь стала чем-то вроде легенды. Обычно сильно преувеличенной. Дэви Крокетт был первопроходцем. Есть история о том, как он победил медведя, когда ему было три года, — на его сбитое с толку лицо она объяснила: — Медведь — это огромное животное, которого невозможно победить взрослому мужчине, не говоря уже о трёхлетнем ребёнке.

Веракко пробурчал что-то, затем заменил приготовленное мясо сырым и протянул Лили лист, используя его как тарелку. Она взяла зелёное блюдо и, взглянув на композицию удивленно. Тонкие ломтики фрукта вагет были веером разложены вокруг горки гюрен-орехов и аккуратно выложенных полосок мяса. Если бы она сосредоточилась только на своей тарелке, то могла бы притвориться, что находится в модном ресторане в Портленде.

Лили поднесла кусочек мяса к губам, но замялась.

— Что случилось? — спросил Веракко, его голос приобрёл оттенок раздражения.

— Ничего. Просто я давно не ела мясо. Обычно я вегетарианка. Не то чтобы я не любила мясо, я охочусь почти всю свою жизнь. Но когда я охочусь, я стараюсь, чтобы животное погибло быстро и без боли, и чтобы ни одна часть его не пропала зря. В городе я не могу быть уверена в том же, поэтому придерживаюсь вегетарианской диеты. Кроме того, мне немного жаль, что животное такое большое. Я боюсь, что мясо испортится, прежде чем мы успеем его съесть, — тараторила она.

Мышца на челюсти Веракко снова дёрнулась, и Лили мысленно выругалась. Она не хотела, чтобы он подумал, что она неблагодарна.

— Я убил его быстро. Оно не почувствовало боли, — сказал Веракко, наполняя свой лист горкой приготовленного мяса, слегка более сырого, чем ей бы хотелось. — А насчёт количества, я уверяю, что съем всё, что ты не сможешь.

Лили взглянула на его большие обнажённые бицепсы. Чтобы поддерживать такую форму, ему действительно нужно было много есть.

Не говоря ни слова, она сунула кусочек ярко-красного мяса в рот и не смогла сдержать стон удовольствия. Текстура была тёплой и маслянистой, вкус — мягко солёным. Боже, как я скучала по стейку.

Её желудок болезненно сжался, и в этот момент голод резко нахлынул. Не обращая внимания на то, что, вероятно, выглядела как голодная собака, она начала быстро есть мясо, так быстро, что закружилась голова от нехватки дыхания.

Когда её желудок был полон вкусным мясом, фруктами и орехами, которые удивительно походили на горький шоколад, Лили откинулась на мягкие опавшие листья и потянулась. Белок словно стал шоком для её системы, проясняя её мысли и поднимая настроение.

Она закрыла глаза и прислушалась к шумам леса. Звуки были так похожи, но в то же время так отличались от белого шума, под который она засыпала каждую ночь на Земле. Хор гудения и чириканья от неизвестных существ, смешанный с лёгким шорохом листьев на ветру, был её колыбельной сколько она себя помнила. Во взрослом возрасте это было единственное, что осталось от её сильной привязанности к природе.

— А ты переживала, что останется слишком много мяса? — услышала она мягкий голос Веракко с другой стороны костра. Он всё ещё работал над своей едой, медленно, а не заглатывая её, и на его лице появилось странное удовлетворение.

Лили на мгновение подумала о том, как некрасиво она должна выглядеть, но затем решила, что ей всё равно. Возможно, на её подбородке была жирная пленка, а её белая рубашка в пятнах, но она впервые за несколько недель чувствовала себя сытой и расслабленной. И всё это благодаря ему.

Ощущение вины, которое целый день беспокоило её, вернулось.

— Веракко, мне нужно кое-что сказать, — произнесла она.

Он взглянул на неё с любопытством и кивнул.

— То, что я сказала раньше… когда я сказала, что не хочу, чтобы ты был здесь… Я извиняюсь. Я не имела это в виду. Я благодарна, что ты здесь, и не только потому, что ты добыл нам еду. Это… — Лили запнулась, а затем продолжила. — Это было очень сложно быть одной. — Она посмотрела ему в глаза, надеясь, что он поймёт её искренность. — Я испытывала много проблем, и не хотела изливать их на тебя.

Веракко молча удерживал ее взгляд некоторое время.

— Я знаю. Тебе не нужно извиняться, — ответил он с кривой улыбкой. — Я специально хотел вывести тебя из себя. Не стоило.

Ощущение облегчения нахлынуло на неё, и она рассмеялась, качая головой.

— Ну, у тебя это получилось. Когда ты сказал, что чувствуешь запах моего… — лицо Лили внезапно раскраснелось, когда она осознала, что говорит. Зачем она упомянула о том, что возбудилась, и он почувствовал это?Не время, Лили!

Взгляд Веракко потемнел, его ноздри расширились. Его язык, слегка заострённый по сравнению с человеческим, скользнул по его полным нижним губам. Сердце Лили забилось быстрее, и она оглянулась вокруг лагеря в поиске любого способа изменить тему разговора.

— Давай сыграем в игру, — сказала она, поспешно расчистив перед собой листья. С помощью палки она нарисовала простую доску для шашек.

Веракко взял кусочек мяса в рот и с недоверием проследил за её действиями.

— В какую игру?

Лили закатила глаза на его подозрительный тон.

— Я же не прошу тебя играть в русскую рулетку. Это всего лишь шашки. Это настольная игра, в которую я играла с отцом, когда у нас было свободное время, — объяснила она.

Она собрала кучу скорлупок, которые остались после раскалывания гюрен-орехов, и попросила Веракко разломать ветку на двенадцать маленьких кусочков.

Лили объяснила правила игры серьезному Веракко. Затем сделала первый ход. Он уставился на самодельную доску так, как будто это была самая сложная стратегическая игра, которую он когда-либо видел. Она прикусила губу, чтобы не засмеяться. Кто-то явно оченьконкурентоспособен.

— Моя мама ненавидела шашки, — сказала она, пока Веракко продолжал сосредоточенно смотреть на доску. — Она говорила, что это шахматы для бедняков. — Он протянул руку, чтобы сделать ход, но замер и отдёрнул её. — Вряд ли бы мы смогли найти шахматы в лесу, верно?

Веракко бросил на неё быстрый взгляд, в его светящихся глазах читалось раздражение.

— Ты пытаешься отвлечь меня, — сказал он.

Лили наклонила голову и поджала губы.

— Нет, я просто разговариваю, пока теряю год жизни, ожидая, пока ты сделаешь ход, — ответила она.

Уголок рта Веракко слегка приподнялся, и он сделал ход.

— Ты скучаешь по своим родителям? — спросил он.

— В каком-то смысле, да. Но мы не были очень близки, — ответила она. Они поочерёдно делали ходы, между ними установилось приятное спокойствие. — Несмотря на то, что ты мне рассказал, я всё ещё надеюсь, что смогу увидеть их снова когда-нибудь.

Веракко застыл, ставя кусочек ветки в невыгодное положение, и посмотрел на неё с некоторым недоумением. Он нахмурился, и в его глазах появился отблеск сожаления.

Лили засмеялась.

— Ты так быстро предполагаешь, что всё никогда не изменится, не так ли? Ты сказал, что планета классифицируется как класс 4, потому что они ещё не путешествовали достаточно далеко в космосе. Но… — она бросила на себя взгляд, — …если на твоей планете найдено столько человеческих женщин, то, возможно, многие из нас путешествовали в космосе. И даже если этого недостаточно, кто знает… — Лили пожала плечами. — Если я сижу на этой планете, играя… — она передвинула свою шашку, перескочив через две фигуры Веракко, — …и выигрываю в шашки против синего пришельца, который, как бы ни было странно, того же вида, что и я, то, я думаю, это свидетельствует о том, что возможно всё. А если мы одного вида, то разве нас не нужно классифицировать одинаково?

Нахмуренные брови Веракко слегка расслабились, и на его губах появилась задумчивая улыбка. Он смотрел на неё, как на загадочную картину, смысл которой он не мог полностью понять.

Лили покраснела и отвела взгляд. Она передвинула шашку, вынуждая Веракко перескочить через неё, и оставила открытое место для следующего хода.

— Я королева! — воскликнул он, улыбаясь и обнажая ровные белые зубы и клыки.

— Правильно говорить: «я король», — поправила его Лили, положив ещё одну маленькую палочку рядом с его фигуркой.

— Не в моём городе, — ответил он, покачав головой и вновь устремив на неё взгляд, который задержался на её губах.

Она сосредоточилась на своём следующем ходе, пытаясь унять бабочек в животе.

— У нас тоже есть фигура, похожая на вашего Крокетта, — вдруг сказал он.

Лили взглянула на него и увидела, что он всё ещё смотрит на неё.

— Да? Какая?

— Даэра, — кивнул он. — Когда город только начали строить, она исследовала пустыню, отмечая растения и животных. О ней рассказывают много историй, но в конце жизни, говорят, она отправилась настолько далеко, что нашла хрустальные горы на краю пустыни. Вид был настолько прекрасен, что она поняла, что хочет остаться там навсегда. Она попросила богиню защитить её тело, чтобы всегда смотреть на горы, затем покрыла себя саваном и легла спать. Когда её наконец нашёл Свадеат, он сказал, что это выглядело так, будто тысяча молний ударила в одно место, превратив песок в стекло, навсегда запечатав её, обращённую к горам.

— Ух ты, — сказала Лили, положив голову на руку. — Ты там был?

— Как ты сказала, она была настоящим человеком, но большая часть её истории приукрашена. Да, я был там. Много раз, — ответил Веракко, жуя последние кусочки мяса, пока они поочерёдно делали ходы. — Это место, где мы хороним наших граждан. Конечно, их не погребают в стекле, как Даэру, но раз в год, в сезон бурь, мы посещаем могилы всех, кто умер, и используем металлические стержни, чтобы привлечь молнии. Говорят, что если душа человека ушла, молния ударит в это место, создавая стеклянный надгробный знак. Если нет, мы пытаемся снова на следующий год. Могила моего отца была вскрыта в прошлом году.

— Значит, он ушёл?

Веракко улыбнулся и пожал плечами.

— Если верить легенде. — Его взгляд стал серьёзным, и он указал на доску. — Думаю, ты позволяешь мне выиграть, и я не могу этого принять.

Лили улыбнулась.

— Уверяю тебя, я только позволяю тебе думать, что ты собираешься выиграть. — Она передвинула свою фигурку. — И когда я выиграю, — сказала она, наблюдая, как он попадается в её ловушку, — у меня будет вопрос для тебя.

— Ещё вопрос? — вздохнул он с сарказмом.

Лили использовала своего короля, чтобы перескочить через оставшиеся фигурки Веракко, и подавила самодовольную улыбку, пока он хмурился.

— Да, ещё вопрос.

Веракко скрестил руки на груди и прислонился к дереву. Он взял несколько орехов в рот и недовольно взглянул на неё, помахав рукой, чтобы она задавала свой вопрос.

— Что такое свей? — спросила она.

Глаза Веракко замерли, и его челюсть стала двигаться медленнее, чем раньше.

Он пытается придумать ложь?

— Это то, что я делаю, когда ты говоришь, что я воздействую на твою голову, — наконец сказал он после долгой паузы, проглотив остатки еды.

Лили закатила глаза.

— Да, я поняла это, но как это работает? Управление разумом звучит слишком… инопланетно.

— Это не управление разумом. Это сложно объяснить, но я не могу заставить тебя думать что-то, что я хочу. Я могу лишь подтолкнуть тебя к мысли, которая у тебя уже была, — объяснил он.

— Это не имеет смысла, — сказала Лили.

Веракко издал звук разочарования и взглянул на небо в размышлении. Через некоторое время он сказал:

— Я не могу, например, заставить тебя снять всю одежду прямо сейчас, потому что, вероятно, это не мысль, которая приходила к тебе в голову. Если бы я попробовал убедить тебя сделать это, это показалось бы неправдоподобным, и ты бы это отвергла. Но если я попробую убедить тебя пойти спать, это могло бы сработать, потому что ты устала и, возможно, уже думала о том, чтобы лечь спать.

Лили задумалась, не хотела ли она на самом деле снять всю одежду. Веракко был невероятно привлекателен, отрицать это было бессмысленно. И хотя он был немного темпераментным и раздражающим, он обнял её, когда она плакала, и старался заботиться о ней. Он приготовил ей вкусную еду, сделал всю тяжёлую работу, разжёг костёр и, самое главное, он не жаловался на то, что они делают. Он не пытался убедить её повернуть назад или бросить поиски Алекса. Он поддерживал её, словно зная, что это то, что ей нужно.

Лили вспомнила ощущение, которое она испытала, когда позволила ему овладеть собой ранее в тот день, и тепло потекло по ее коже головы, заставляя ее дрожать и в то же время становиться горячей.

— Почему бы тебе не попробовать сейчас? — предложила она, стараясь, чтобы её голос не звучал слишком соблазнительно.

Он уставился на неё, и яркий цвет его глаз немного потемнел. Вены на его предплечьях слегка вздулись.

— Что попробовать?

На мгновение ей захотелось попросить его попробовать заставить её снять всю одежду, но затем её здравый смысл вернулся.

— Попробовать свей. Мне интересно, как это ощущается, чтобы я знала, как от этого избавиться, — ответила она, но без полной уверенности.

— Это не работает на всех, — сказал он. — Чем спокойнее человек, тем труднее это сделать. Это легче, когда человек эмоционален или в стрессе. Когда его разум отвлечён. Чем умнее человек, тем сложнее его убедить.

— Ставлю на то, что ты сможешь это сделать.

— Ты, моя маленькая аномалия, смогла противостоять моему воздействию каждый раз, когда я пытался, — Веракко фыркнул. — Думаю, это может быть связано с тем, что ты человек, — сказал он, бросив на неё косой взгляд. — Или, возможно, с твоим упрямством.

Лили предпочла проигнорировать его комментарий.

— Но ты смог убедить меня сегодня утром, — сказала она.

— Думаю, ты просто позволила мне это сделать, и ты была очень расстроена тогда, — ответил он, смотря ей в глаза с искренностью. — Я говорил раньше. Иногда я не могу это контролировать. Это происходит само собой.

Лили обдумала его слова.

— Я тебе верю, — сказала она медленно.

Напряжённые плечи Веракко немного расслабились.

— Но я всё равно хочу попробовать, — сказала Лили, встав на колени и подползая к нему по доске для шашек. — Давай, попробуй.

Глава 9

Веркко с трудом удержался, чтобы не разинуть рот. Объект его каждодневных мыслей последние два дня стоял на коленях перед ним и просил его использовать свей. Богиня, как же ему хотелось воспользоваться этим моментом.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил он. Его голос показался ему дрожащим, что не удивительно, поскольку он сам чувствовал дрожь. Он не доверял себе в этом деле, но не мог отказать ей.

Лили пожала плечами, её глаза были яркими и доверчивыми. Такими доверчивыми.

— Э-э, просто скажи что-нибудь, и я посмотрю, смогу ли я сопротивляться, — сказала она.

Веракко сглотнул. Что угодно? Он внутренне себя поругал.Она сможет воспротивиться, что бы это ни было.

— Ладно, — сказал он, выпрямившись. — Ночь довольно холодная. Ты чувствуешь холод? — он слегка использовал свей.

Лили нахмурилась и шутливо хлопнула его по колену.

— Да ладно, ты даже не пытался!

Веракко проворчал и придвинулся ближе, скопировав её положение, сев на свои пятки.

— Хорошо, я постараюсь, но не хочу слышать никаких жалоб завтра. Ты сама попросила. Согласна?

Искра страха и чего-то еще, что выглядело удивительно похожим на волнение, мелькнули в её глазах. Поймёт ли он когда-нибудь эту женщину?

— Согласна, — сказала она. Она протянула к нему руку, будто ожидала чего-то, но затем опустила её. — Ладно, начинай. Ты собираешься попытаться заставить меня снова почувствовать холод? Я даже не почувствовала малейшего холода.

Веракко напрягся от вызова в её голосе, сдерживая улыбку.

— О, я заставлю тебя почувствовать холод. Подожди, — сказал он, покатив плечами и с хрустом повернув шею. Он сосредоточился на её тёплых коричневых глазах.

Её пухлые губы расплылись в улыбке.

— Давай, — сказала она.

Веракко почувствовал, как его тело напряглось, инстинкты кричали заставить её почувствовать что-то другое, а не просто холод.

Он начал медленно покачиваться из стороны в сторону, не сильно, лишь слегка, чтобы заставить её глаза следить за его движением. Он не всегда делал это, но знал, что движение может усилить эффект свея.

— Лили, — сказал он, и её зрачки отреагировали. Она не была такой уж невосприимчивой к его дару. — Днём было тепло, а ночью вдруг стало холодно, — произнёс он, усилив аромат своего тела, чтобы повысить воздействие свея. — Огонь не даёт достаточно тепла сегодня. Ветер слишком холодный, — он приблизился, и её ноздри расширились. Её улыбка стала мягче, и она скрестила руки на груди.

— Сегодня холодно, — прошептала она, следя за его движениями из стороны в сторону.

Веракко тихо засмеялся. Ему это удалось.

— Да, холодно. Всё твоё тело чувствует холод.

Как по сигналу, она вздрогнула. Веракко взглянул вниз на её тело, и его лицо стало серьезным. Поверх скрещенных рук выглядывали ее груди, сморщенные соски виднелись под тонким топом.

— Моё тело холодное, — повторила она, снова дрожа.

Ему нестерпимо захотелось прикоснуться к ней. Нужно было прекратить это. Он был помолвлен, а она находилась под его полным влиянием. Он хотел её, Богиня знает, но не так.

— Веракко, — сказала она мягко, приближаясь к нему.

Его мышцы напряглись, кровь прилила к члену. Он не мог вспомнить, чтобы она когда-либо произносила его имя вслух раньше. Звук его имени на её губах что-то делал с ним.

До того как он смог что-то ответить или отойти, она прижалась к его груди. Он держал руки по бокам и устремил растерянный взгляд в небо.Зачем я это сделал?

— Лили, проснись, — сказал он, но не смог добавить свей в свой голос, дикий инстинкт внутри его призывал позволить этой сцене развернуться.

Она встала на колени и обвила руками его шею, прижавшись к нему.

— Ты уже согрелась, — выдавил он из себя. — Мивасси…

Её голова поднялась, её глаза умоляли.

— Веракко, пожалуйста, мне холодно.

Вся его защита рухнула. В одно мгновение он обхватил её руками, прижав её ближе к своему телу. Он вложил свей в голос.

— Ты уже согрелась. Лили.

Она вздохнула с облегчением, и её тело расслабилось против него. Он опустил голову в её шею и глубоко вдохнул, перед тем как со вздохом вымолвить:

— Проснись.

Она напряглась в его объятиях, но он держал её ещё мгновение, запоминая, как её тело ощущалось на его груди. Затем он поднял голову, всё ещё держась за её талию, и взглянул в то, что, несомненно, должно было быть сердитым взглядом. Но то, что он увидел, заставило его сердце забиться быстрее.

Лили улыбалась ему.

— Вау, это было странно. Я чувствовала, что могла бы сопротивляться, но от этого немного мутило, когда я пыталась, — сказала она.

Она не была зла? Он остался неподвижным, затаив дыхание, ожидая, когда осознание того, что он обнимал её, дойдёт до неё. Её руки всё ещё лежали у него на плечах, затем медленно скользнули вниз по его рукам.

— Ты действительно тёплый, знаешь, — Лили прижалась к нему сильнее, её глаза скользили к его губам. Затем он почувствовал это — её возбуждение.

Желание вспыхнуло, делая его и без того напряжённый член ещё более твёрдым. Она хотела его. Лили не была зла за то, что он её обнял или использовал свей. Если судить по её жалящему взглядам, она хотела поцеловать его.

Веракко нужно было правильно поступить. Ему нужно время на размышление. Если он получит её вкус, он захочет больше, а он не мог себе этого позволить. Он был помолвлен, в конце концов. А Лили об этом не знала.

Он переместил руки на её бёдра, затем толкнул её прочь. Каждое движение прочь было как удар в грудь. С Лили было что-то особенное. Если он не был уверен в этом раньше, теперь он был абсолютно в этом уверен. Она была его, вне зависимости от контракта, и он должен был найти способ удержать её.

Её красивые щёки слегка покраснели, и в её глазах появилось удивление.

— Говорил же, что смогу сделать это, — сказал Веракко, притворяясь довольным.

Боль, которая отразилась в её глазах, казалась ударом в живот и жгла больше, чем разочарование и гнев, которые последовали за этим.

Она не стала ругать его или засыпать вопросами о свее. В напряжённом голосе она сказала:

— Да, ты победил, — и вернулась на свою сторону костра.

Веракко сел обратно, следя за тем, чтобы его согнутое колено скрыло его непрекращающееся возбуждение.

— Хочешь поспать в моей рубашке? Ночью будет холодно, а она мне не нужна, — предложил он.

— Нет, со мной всё будет в порядке. Но спасибо, — сказала она, поворачиваясь к нему спиной и растягиваясь у костра. — Отдыхай, ладно? Спокойной ночи.

***

— Я такая идиотка, — повторяла Лили про себя много раз за ночь, пока не уснула. Как только она приоткрыла глаза утром, эта фраза снова всплыла в её голове. Она никогда не была так открыто отвергнута мужчиной, и это причиняло боль. Чтобы сделать ситуацию в сотню раз более неудобной, теперь ей приходилось проводить всё время с Веракко. В отличие от Земли, здесь не было даже возможности уединиться в своём доме, чтобы пережить свои обиды наедине.

Она лежала, свернувшись калачиком на боку, спиной к ещё тёплым остаткам их костра, и прислушивалась к звукам, которые издавал Веракко, убираясь и собирая их вещи.Как неудобно это будет?

Закрыв глаза, она глубоко вздохнула и села. Шорохи за спиной замерли, затем возобновились. Сжавшись, она повернулась.

— Доброе утро.

— Доброе утро.

Лили рискнула мельком взглянуть на Веракко и захотела провалиться сквозь землю. Выражение на его лице показывало, что он беспокоится о том, в каком настроении она будет. Она промямлила неловкое оправдание, что ей нужно в туалет, и поспешила в лес, её лицо пылало от стыда.

Пробираясь по лесу, её нервы начали взвинчиваться, и она почувствовала, как раздражение по поводу мелочей начало пробираться в её сознание. Всё, что происходило этим утром, начинало её раздражать, от жизнерадостного щебетания птиц до мерцающего утреннего тумана над лесной землёй. Камень под ногой заставил её споткнуться, и она сердито посмотрела на свои ноги. Это был тот тип плохого настроения, который мог испортить день всем вокруг, независимо от их вины или невиновности. Было бы лучше, если бы она не шла слишком близко к Веракко во время их похода. Порыв ветра, взъерошивший его волосы до совершенства, мог бы стать последней каплей, и он не заслуживал её злости.

Лили закончила свои утренние дела и вернулась в лагерь, твёрдо намереваясь вести себя как взрослый человек, но позволяя себе в каком плохом настроение она была.

Когда она вернулась на очищенную территорию, она заставила себя посмотреть на Веракко. Он стоял, как всегда великолепный, и протягивал ей лист. На нём была небольшая горка угольной зубной пасты, которую она делала каждое утро. Продуманность этого жеста заставила её захотеть с раздражением смахнуть лист из его руки, но она вместо этого поблагодарила его как можно более вежливо и взяла лист вместе с фляжкой.

Лили помыла руки, затем пальцем смешала порошок с водой, чтобы получилась паста, и начала чистить зубы, стараясь не вспоминать о том, почему ей приходится использовать палец, а не зубную щётку.

Веракко продолжал смотреть на неё с любопытством. Он даже не пытался притвориться, что всё нормально. Воздух казался слишком плотным, наполненным неловкими невысказанными мыслями и смущением.

Настало время взять себя в руки.Лили прополоскала рот и заставила себя смотреть на Веракко.

— Почему бы нам не высказать всё, что у нас на уме, ладно? — предложила она.

Веракко поднял тёмную бровь.

— Я прошу прощение за…

Лили подняла руку, останавливая его.

— Нет, не нужно извиняться. Ты не сделал ничего плохого. Просто я впервые за несколько недель почувствовала себя комфортно и сытой, и мы отлично проводили время, и я неправильно поняла ситуацию. Вот и всё, — сказала она, скрестив руки на груди, затем быстро их разжав. Почему она так смущается? — Я сделала шаг, ты не был заинтересован. Всё кончено, — сказала она, и её лицо, должно быть, стало ярко-красным. — Надеюсь, ты не против, но я хочу сегодня пойти одна. Мне нужно побыть в одиночестве.

Веракко стоял в молчании, его челюсть подёргивалась от напряжения. Казалось, он хотел что-то сказать, но не мог решить, стоит ли это делать.

Пожалуйста, скажи, что я была неправа. Скажи, что ты отверг меня по какой-то другой причине.

Он молчал. Лили начала уходить к реке, но его твёрдая рука на её плече остановила её.

— Лили, я… — он выдохнул. — Вчера вечером…

Её дыхание будто застряло в горле. Что?

Плечи Веракко поникли, и он сказал с печалью в голосе:

— Ты правильно поняла. Просто… я не могу.

— Ты не можешь? — спросила она, и её смущение начало уступать место любопытству. Он не сказал, что не хочет или не будет. Он сказал: «не могу».

Он сделал шаг назад, облизал свой клык языком, его взгляд заметно колебался.

— Ты не вариант для меня. Ты помнишь, как у нас строятся отношения? Как происходят браки?

Конечно, Лили почувствовала себя глупо, что раньше об этом не подумала. Его культура так отличалась. Хотя он сейчас не был женат, это не означало, что он мог что-то начать с ней. Он сказал, что его мать заключала контракты на брак. Разве у его народа нет случайных отношений? Без свиданий?

— Твоя мама, вероятно, уже нашла тебе пару, верно?

Губы Веракко сузились, и он кивнул в ответ.

— Я не хочу выходить замуж или что-то подобное, — сказала она, думая, что это снимет напряжение, но он лишь выглядел ещё более скованным. — Я просто имела в виду, что когда мы найдём Алекс, всё, что здесь происходит, не обязательно должно иметь значение в реальной жизни.

Почему она это говорила? Разве она настолько увлечена Веракко, что готова на случайные отношения с ним? Наверное, нет.

На его лице появилась маленькая грустная улыбка. Он поднял руку, будто хотел прикоснуться к ней, но затем сжал пальцы в кулак и опустил руку.

— Это бы значило что-то для меня.

Сердце Лили забилось быстрее, в животе разлилось тепло. Она попыталась понять немногое из того, что он ей рассказал, и пришла к неприятному выводу. Его мать должна была выбрать ему невесту. Веракко сказал, что его мать влиятельна. Она выбрала бы женщину, которой доверяет, и которая достойна её сына. Зачем ей выбирать Лили, инопланетянку, у которой нет чистой одежды? Может ли она вообще быть объектом контракта, как человек?

— Я поняла, — прошептала она, приглаживая своё запачканное, тонкое поло. Ей хотелось поспорить, объяснить, насколько ужасно, что он не мог сам выбрать, с кем ему быть, но если она что-то и усвоила, путешествуя с родителями, так это то, что культуру и традиции людей нужно уважать, даже если ты с этим не согласен.

Она сгорала от желания задать больше вопросов, но какой в этом смысл? Ей не нужны были браки, а если это всё, чего хотел Веракко, они были бы обречены с самого начала.

Всё это, наверное, к лучшему. Её жизнь уже достаточно усложнилась. Добавление запретной любви в уравнение казалось плохой идеей.

Думай о чём-то другом, сказала она себе, пытаясь подавить боль, которая уже начала проникать в её сердце. Это было глупо — она знала его всего два дня, но что-то в нём, в них, казалось, что это могло бы стать чем-то особенным. Знание, что ничего не может произойти, заставляло её чувствовать, что она потеряла кого-то, кого у неё никогда не было.

Она посмотрела на Веракко и увидела болезненное выражение, которое, вероятно, отражало её собственные чувства.

Её сердце сжалось.Это смешно! Два дня. Я знала его всего два дня! Соберись.

— Готова идти? — спросила она, стараясь звучать бодро.

Он кивнул, затем прочистил горло.

— Сегодня нам нужно идти через лес, — ответил он.

— Нет, нельзя! Почему? — выпалила Лили. Её захлестнула вина, когда она осознала, что тратит всю свою умственную энергию на переживание по поводу завершения несуществующих отношений с мужчиной, с которым она только и делала, что спорила, а не на поиски Алекс.

— Стриги, который меня сбросил… я смог обезвредить его, но сейчас он может быть уже в полном порядке. Если это так, нам нужно оставаться в укрытии, — объяснил Веракко.

— Мы не можем так поступить, Веракко, — твёрдо заявила Лили. — Я понимаю риски, но мы не можем видеть реку отсюда. Я отказываюсь перестать искать.

— Я отказываюсь позволить тебе подвергаться опасности, — сказал Веракко, скрестив руки на груди и нахмурившись.

Лили почти улыбнулась, видя знакомую позу. Чувство нормальности начало возвращаться к их отношениям. Она скопировала его позу.

— Я собираюсь следовать по реке, пока не найду свою подругу или город. Ты не можешь остановить меня.

Он поднял бровь.

— Я мог бы остановить тебя.

Лили прищурилась.

— Я бы не рекомендовала тебе даже пытаться.

Веракко некоторое время молчал, излучая напряжение всем телом.

У него было всё преимущество. Они оба это знали. Она, возможно, смогла бы нанести ему какой-то вред, если бы он попытался унести её, но в конечном итоге она утомилась бы гораздо раньше, чем он. Да и свей на его на стороне. У неё не было шансов выиграть в физической схватке, поэтому она сыграла единственную карту, которая у неё оставалась, надеясь, что оставшееся чувство тоски, которое она видела в его глазах, было искренним.

— Я бы никогда не простила тебя.

Глава 10

— Держись поближе к деревьям! Мы говорили об этом, — рявкнул Веракко.

Лили нахмурилась и вернулась к кромке леса. Эта женщина сведёт его в могилу раньше времени. Он решил, что они будут снова идти вдоль реки сегодня. Хотя, «решил» может быть неправильным словом. Скорее, он просто сдался при одной мысли о том, что она может перестать с ним разговаривать.

К счастью, он убедил её оставаться под укрытием у края леса, в то время как он шёл по открытой местности, ища следы Алекс. За последние несколько часов его внимание было так рассеяно, а эмоции так переменчивы, что даже ребёнок Свадеат мог бы легко воспользоваться его слабостью.

Искать Алекса, следить за Стриги, заботиться о безопасности Лили, спорить с Лили, когда она не осторожна, думать о Лили, размышлять, как быть с Лили, помнить про поиск Алекс. И так весь день.

Ему стоило промолчать этим утром, позволить ей думать, что он не заинтересован. Но он не смог вынести этой мысли. Вместо этого, он умолчал о некоторых вещах и сказал частичную правду, что эквивалентно полной лжи.

У него было столько возможностей оттолкнуть её. Он мог сказать, что уже подписал контракт на брак. Это бы сразу прекратило все вопросы о том, могут ли они быть вместе. Или он мог бы сказать, что не заинтересован. Или что он хочет быть с ней после окончания своего брака с Зиритой, и будет ли она готова подождать его неопределённое время? Если он понимал Лили так же хорошо, как думал, она бы немедленно остановила любые зарождающиеся отношения. Но он просто не мог сказать ей правду. Это означало бы навсегда закрыть дверь возможности быть с ней, и, к своему стыду, он был слишком эгоистичен, чтобы сделать это. Не сейчас. Не до того, как он обдумает все возможности.

Присев, он поднял ярко-синюю вещь, наполовину закопанную в песке реки.

Лили бросилась к нему.

— Это всего лишь камень. Вернись назад, — крикнул он, сканируя небо.

Её плечи поникли в поражении, и она вернулась к безопасности деревьев. Веракко бросил камень в реку и продолжил идти по берегу. Лили была предана, хоть это и раздражало. Как это могло бы проявиться в отношениях? Исходя из того, что он уже знал, люди обычно предпочитали долгосрочные моногамные отношения, но он должен был учитывать это с осторожностью. Джейд и Элис, две знакомые ему женщины, находившиеся в таких отношениях, были скованы узами, которые не могли быть разорваны. Но он знал лишь двух таких женщин. Он не мог предположить, что все люди думают одинаково. Сама Лили сказала ему, что не хочет выходить замуж. К чему это привело? Брак — это все, что он мог предложить, но в данный момент он не мог предложить даже этого.

Его мысли постоянно возвращались к одной и той же проблеме, всегда приводя к одному и тому же угнетающему выводу. Он не может быть с ней. По крайней мере, не в ближайшее время.

Он подписал брачный контракт. Если он его нарушит, его накажут. Его отправят работать на корабль, перевозящий товары. Продолжительность службы за пределами планеты будет зависеть от обиженной стороны и местных властей.

Насколько суровой будет Зирита? Она была разумной женщиной, но также занимала публичную должность, и её статус мог быть подорван, если она проявит слабость к мужчине, который её отверг. Скорее всего, его отправят в ссылку на несколько лет.

Кроме того, нарушение брачного контракта без причины приведёт к тому, что он не сможет вступить в брак снова. Королева Тремантии была доброй к людям, позволяя им не участвовать в брачной церемонии, если они не захотят, но он не был уверен, что его народ будет так же лоялен. И он мог вступать в брак только с гражданами своего города. Если он приведёт Лили куда-либо кроме Митрандира, она будет недостижима для него.

Но разве привезти её в его город было слишком рискованно? Лили не хотела выходить замуж, но у его народа было право заставить её участвовать в брачной церемонии. Вопрос в том, воспользовались бы они этим правом? И если бы воспользовались, смог бы он выдержать видеть её с другим мужчиной? Ему сложно было представить, что он смог бы справиться.

Может быть, он смог бы убедить свой город дать Лили достаточно времени, чтобы она привыкла к жизни на новой планете, перед тем как договариваться о браке. Таким образом, к моменту, когда она выберет кого-то, он будет уже свободен от своего брака, и она могла бы выбрать его.

Он взглянул в её сторону. Её взгляд был направлен на реку и окрестности, глаза были прищурены настолько, что он едва мог разглядеть зрачок или радужку. Его не удивило бы узнать, что она ожидала верности в отношениях. Он стиснул челюсть и снова оглядел небо. Она не будет ждать.

Был ещё один вариант, но он был вне его контроля. Если бы он признал её своей парой, всё остальное уладилось бы. Даже изменение его глаз, указывающее на возможного партнёра, было бы достаточно, чтобы выйти из брачного контракта без последствий. Он вздохнул, стараясь подавить надежду, которая возникла в его сердце. Найти настоящую пару? Никогда больше не входить в временные браки? Это была фантазия, которая оставалась недостижимой для клеканий на протяжении столетий, пока не появились люди и не перевернули их мир с ног на голову.

Он снова взглянул в её сторону, и его сердце сжалось, как начало происходить, когда он смотрел на неё. Ему нужно было узнать больше о её жизни и о том, как люди заводят отношения в целом, а затем уже действовать дальше.

Глаза Лили расширились, и она бросилась прочь от деревьев. Веракко немедленно взглянул в небо и побежал за ней.

— Лили, хватит! Мы идём через лес. Это моё последнее предупреждение…

Она остановилась на краю реки и сняла обувь. Она начала поднимать край своей футболки, но он успел добежать и остановил её. Её обнажённое тело могло свести его с ума.

— Отпусти, — сказала она, пытаясь вырваться из его рук. Её взгляд был направлен на место через реку. Веракко проследил за её взглядом и, к своему удивлению, увидел, что там был маленький клочок ткани, качающийся на ветру, как флаг.

Он быстро воспользовался свеем.

— Позволь мне пойти через реку, — сказал он. Здесь течение казалось более спокойным, так как рельеф выровнялся, но он не хотел рисковать.

Она моргнула, но кивнула.

— Поторопись.

Полностью раздевшись, он протянул свою одежду Лили и улыбнулся, заметив её отвёрнутую голову и скрещённые руки. Он потянул её руки, привлекая её внимание, и опустил одежду ей в руки. Её неподвижный взгляд оставался прикован к его лицу.

— Я не против, если ты будешь наблюдать, — сказал он, усмехнувшись.

Она прикусила губу, чтобы не улыбнуться.

— Просто поторопись, пожалуйста.

Он издал неопределённый звук, затем вошёл в воду. Когда он достиг другого берега, он осмотрел небольшой флаг, застрявший в расщелине дерева, и был поражён.

— Что это? — спросила Лили с другого берега; надежда в её голосе была словно живое существо.

Он вообще ничего не сделал, чтобы вызвать это, но тот факт, что именно он сообщит ей такие хорошие новости, сделало его счастливее, чем он мог себе представить.

— Кто-то сделал его, и там есть надпись. — ответил он.

Лили опустилась на колени, слёзы облегчения полились из её глаз. Её улыбка была шире, чем он когда-либо видел, и она разразилась рыданиями. Веракко схватил флаг и плоское бревно с высеченными надписями, также застрявшее в дереве, и двинулся обратно к ней.

Он не мог двигаться через воду по пояс достаточно быстро. Когда он наконец достиг берега, он упал рядом с ней, не обращая внимания на своё текущее состояние, и прижал её к себе. Она опустила его одежду ему на колени, затем потянулась к бревну и прочла неровные вырезанные символы.

— Что там написано?

— Написано: «Жива. Ударилась головой. Всё плохо. Алекс». — Она улыбнулась надписи, её глаза снова и снова перечитывали текст.

Она радостно взглянула на него, вытерла слёзы и обвила руками его шею. Богиня, как же это было правильно. Его мурлыканье снова началось в его груди. И, как и прошлой ночью, он позволил этому чувству пронизать себя насквозь. Лили, кажется, не возражала против этого, как он опасался.

Отступив, она сказала:

— Нам стоит пересечь реку и идти по лесу на той стороне, не так ли?

В одно мгновение он вспомнил об угрозе со стороны Стриги. Почувствовав напряжение, он кивнул:

— Держи мои вещи. Я перенесу тебя через реку на своих плечах.

Она вскочила на ноги, схватив его одежду на ходу.

— Готова.

Веракко медленно поднялся, удивлённый, что она не стала спорить о том, что её нужно нести. Она подобрала плетёную сумку с земли и ждала. Он встал на колени перед ней, чтобы она могла сесть на его плечи, но она замерла.

— Ты уверен? Кажется глупым, что ты должен меня нести, когда я вполне способна плавать.

Он повернул шею, чтобы улыбнуться ей:

— В таком случае, снимай всю свою одежду и плыви вместе со мной, — сказал он, усмехнувшись.

Она подавила улыбку и перекинула ноги через его плечи, не сказав ни слова. Он встал, напрягая все мышцы, не потому что было трудно её нести, а чтобы не думать о её упругих бёдрах, касающихся его ушей. Он пересёк реку, двигаясь чуть медленнее, чем нужно. Когда тень большой птицы пролетела над небом, он неохотно ускорился. Вместо того, чтобы опустить её на берегу, он направился к краю леса, стараясь насладиться дополнительными мгновениями.

Когда он снова опустился на колени, и она вернулась на свои ноги, она протянула ему его одежду и обувь.

— Спасибо. — Она поднялась на цыпочки и поцеловала его в щёку.

Единственные мысли, что занимали его разум, были о мягкости её губ на его коже. Не в силах удержаться, он нежно сжал её шею, удерживая её на месте. Лили замерла.

И что теперь?Веракко запутался, его инстинкт удерживать её рядом боролся с пониманием, что он не мог быть её мужчиной прямо сейчас. Не так, как она этого заслуживала.Отпусти её, идиот.

Это было мучительно, но постепенно он убрал свою руку, опуская её вниз. Она встала снова на ноги и посмотрела на него через длинные ресницы. Её губы сложились в хитрую улыбку. Положив руки ему на плечи, она потянулась к другой его щеке и поцеловала её так же мягко.

Веки Веракко закрылись, а его грохочущие мурлыканья, так чуждые его слуху, вибрировали в его груди. Он почувствовал лёгкий намёк на улыбку против своих губ. Затем она снова отстранилась, оставив его в холоде.

— Нам стоит продолжить путь, — сказала она мягко.

Они взглянули друг на друга, понимая друг друга без слов. Она снова пошла вдоль реки, а Веракко быстро оделся.

Я найду способ, чтобы мы были вместе, мивасси. Обещаю.

***

Лили не могла стереть улыбку с лица. Казалось, что с её плеч сняли пятидесятифунтовый груз. Алекс выжила, и они направлялись к ней. Внезапно все её проблемы показались преодолимыми.

Она наблюдала за Веракко, идущим вдоль реки, таким же бдительным и сосредоточенным, каким он был всё утро. У неё было время обдумать их ситуацию во время долгого похода, и она пришла к двум выводам. Во-первых, она хотела узнать настоящего Веракко. Изначально он держался с налётом раздражающего превосходства, но Лили видела, что это лишь поверхностный слой. В глубине он был заботливым, внимательным и честным.

Он также имел беззаботную, флиртующую сторону, которая проявлялась всего несколько раз. Как и она, он, похоже, раскрывался больше, когда чувствовал себя комфортнее с человеком. Это привело ко второму выводу — гораздо более сложному, если честно. Несмотря на его утверждения этим утром, Лили хотела выяснить всё с Веракко. Если ей нужно было стать полноценным членом его общества, чтобы заслужить внимание его матери, она была готова сделать именно это.

На Земле, когда она хотела освободиться от родителей, она добилась этого. Когда она хотела получить диплом, не побывав ни разу в классе, она сделала это. Лили всегда добивалась своих целей, как бы невозможными они ни казались. И теперь, на этой новой планете, у неё появились новые цели. Помочь Алекс. Построить жизнь. И попробовать завязать бурные, ни с того ни с сего зародившиеся отношения с настоящим инопланетянином.

Найденное письмо от Алекс вернуло ей уверенность, мотивацию и небольшую долю счастья. Момент уязвимости Веракко этим утром доказал Лили, что он, как и любой другой человек, искал любви и комфорта, и даже если она могла дать ему это ненадолго, она сделала бы это.

Всё ещё главным приоритетом оставалась Алекс, конечно же. Её основное беспокойство — это безопасность, как её, так и Веракко. Но в то время, пока они шли, она намеревалась узнать как можно больше о его обществе.

На Земле было немного вещей, которых ей не хватало в дикой природе. Ночью она скучала по звукам. Когда мусор и смог из города становились слишком обременительными, она скучала по спокойному пейзажу. Но больше всего она скучала по честности. Быть наедине с другим человеком в дикой природе разрушает все фасады, которые люди надевают. Просто не остаётся достаточно энергии, чтобы быть неискренним.

Лили склонилась под низкой веткой и снова восхитилась пейзажем. Они двигались всё время вниз по течению последние несколько дней, пока сегодня высота не выровнялась. Лес стал более густым здесь. Кусты и саженцы сражались за ресурсы, делая проход почти невозможным.

Постоянно меняющийся пейзаж имел смысл, однако температура оставалась загадкой. Высшая высота всегда означала более низкие температуры, но почему становилось холоднее, чем ниже они спускались по течению реки? Должно быть, это было внезапное похолодание.

Маленький порыв ветра подтвердил её мысли, и она вздрогнула. Как далеко они были от развилки, о которой говорил Веракко?

— Посмотри вниз, справа! — крикнул он, указывая вдалеке.

Лили прищурилась и увидела, что на противоположной стороне реки снова был самодельный флаг. Решила ли Алекс, что другая сторона реки лучше?

«Ну же, Алекс. Дай девушке передышку», — подумала она, подавляя виноватую улыбку. Хотя, быть снова на плечах голого Веракко не было бы так уж плохо. Она хихикнула, вспоминая свои осторожные взгляды на великолепную грудь Веракко, когда он нёс её.

Она осмотрела пейзаж впереди и помахала Веракко рукой, подзывая его.

— Я предлагаю перейти реку там. — Она указала на участок реки ближе к тому месту, где трепетал флаг Алекса. — Я также собираюсь залезть на дерево и осмотреться. Может, я увижу больше флагов или, возможно, саму развилку. — Лили указала на высокое оливково-зелёное дерево в нескольких ярдах отсюда.

Веракко оглядел дерево, и она могла бы поклясться, что его лицо стало светлее оттенка аквамарина.

— Это не обязательно. Уверен, что развилка совсем рядом.

— Это займёт всего несколько минут и даст мне душевное спокойствие. Я имею в виду, а что если она снова передумала, и мы собираемся перейти зря? — Лили наклонила голову и изучала его. — Ты беспокоишься о том, что я залезу на дерево? Оно выглядит крепким.

Его взгляд скользнул в сторону, и он пошёл вперёд.

— Я просто думаю, что нам не следует идти на ненужный риск. Ты можешь упасть.

Лили подумала немного, прежде чем последовать за ним.

— Ты… ты боишься высоты?

Мгновенное напряжение его плеч сказало ей, что она, вероятно, права. Надо признать, он упал с неба несколько дней назад. Это оставило бы у кого угодно беспокойство по поводу высоты.

— Я не боюсь высоты, — прошипел он. — Я просто предпочитаю оставаться на земле.

Она протянула руку и схватила его за руку; напряжение в уголках его глаз ослабло, и его ярко-зелёные радужки устремились на их соединённые руки.

— В этом нет ничего стыдного. Мне тоже некомфортно в замкнутых пространствах.

Более мягким тоном он объяснил:

— Дело не в высоте. Я опасаюсь боли, которая следует за падением с большой высоты.

Что-то в Лили подсказывало ей, что он говорит из личного опыта, и не только из-за недавнего падения. Его большой палец медленно прошёлся по тыльной стороне её руки, затем он отпустил её и двинулся вперёд.

— Похоже, ты знаешь, о чём говоришь, — подтолкнула она, стараясь звучать непринуждённо.

— Да, — просто ответил он.

Лили закатила глаза, идя за ним. Подсказки не работают.

— Ты расскажешь мне об этом? Обещаю, что не буду лезть на дерево, если ты расскажешь.

Он взглянул на неё через плечо с недоумением.

— Зачем тебе знать?

Она пожала плечами.

— Разве я не могу просто хотеть узнать о тебе побольше? Мы шли несколько дней, а я ничего не знаю о твоей жизни.

Он провёл кончиком языка по клыку в задумчивости.

— Хорошо. Когда я был ребёнком, я сильно упал.

Когда он не продолжил, Лили раздражённо вздохнула.

— И что? — спросила она.

— Ты уверена, что хочешь это услышать? — Он посмотрел на неё с любопытством и переставил плетёную сумку на плече. — Это не самая приятная история.

— Если тебе комфортно об этом говорить, то я хочу послушать.

Уголки его губ слегка дрогнули, как будто он едва не улыбнулся.

— Когда я был маленьким, мне нравилось строить вещи. Баловаться электроникой. Моему отцу не нравилось, что я использую свои изобретения в доме, так что я шёл к пустым башням в новом городе.

Лили внимательно слушала, пока Веракко говорил, осматривая берег и небо.

— Начали строить башни, чтобы привнести больше устойчивости и жилья в мой город, но Свадеат не очень приветствуют изменения, — он фыркнул, как будто это было слабым словом. — Большинство граждан сейчас живёт в этих домах, но в начале многие здания были пусты. Это было идеальное место, чтобы побыть одному. Я говорил отцу, что собираюсь в пустыню, но на самом деле я взламывал системы безопасности и работал в одной из башен.

— Однажды я испытывал новое устройство, которое должно было летать, — продолжил Веракко. — Оно имело скрытый отсек снизу с программируемым сканером отпечатков пальцев.

Лили улыбнулась, представляя маленького Веракко, тихого и сосредоточенного среди груды пружин и шестерёнок. — Что ты пытался спрятать?

Улыбка озарила его лицо, и Лили пришлось сдерживать вздох от удовольствия при виде этого.

— Сладости из кухни.

Лили рассмеялась вслух.

— Ты построил летающее устройство с нуля, будучи ребёнком, чтобы незаметно доставлять конфеты?

— Мне сказали, что я не могу их есть, — он пожал плечами. — А я люблю сладкое.

Лили покачала головой. Приоритеты детей везде одинаковы.

Берег реки сузился и поднялся, пока пространство между лесом и водой не стало настолько узким, что там мог пройти только один человек. Веракко жестом пригласил её идти впереди, и она медленно продвигалась, хватаясь за ветки и лозы, чтобы сохранять равновесие. Небольшая, скользкая полоса земли, поросшая травой, возвышалась на несколько футов над водой. Это было не слишком опасно, но Лили уже падала в реку однажды в этом месяце, и ей хватило.

Тепло разлилось в её животе при виде большой руки Веракко, протянутой, чтобы удержать её, если она поскользнётся.

— Я собирался переместить конфету с верхнего этажа на землю во время первого испытания, но что-то пошло не так, и устройство перестало реагировать в нескольких этажах над землёй, — продолжал он, идя позади неё. — Когда я нашёл его, оно зависло на уровне третьего этажа, снаружи окна. Я потянулся за ним и поскользнулся.

Лили повернулась верхней частью тела.

— Ты упал с третьего этажа?

Рука Веракко мгновенно оказалась на её талии, удерживая её на месте. Когда он убедился, что она не собирается падать, он отпустил её и поморщился.

— Я сломал пятнадцать костей, большинство из которых в ногах. Самое ужасное было то, что никто не знал, где я нахожусь, и я не мог двигаться. Меня нашли только через несколько часов.

— Это ужасно!

— Теперь, когда мне приходится иметь дело с высотой, я всегда вспоминаю ту боль, — Веракко издал низкий смешок, ослабляя её волнение. — Мой отец сказал, что это оказалось благом, потому что после этого я больше не убегал в те здания.

Путь снова расширился, и за углом появилась развилка.

— Жаль, что ты так и не смог тайком перенести те сладости, — поддразнила она, слегка ткнув его локтем.

Он обнажил ряд ровных белых зубов и привлекательные клыки.

— Знай, что Супер-Бандит версии два стал моим любимым устройством для контрабанды конфет в детстве. Пока мой отец не понял и не очистил дом от лакомств.

В мгновение ока тело Веракко напряглось, и его заострённые уши дернулись. Его рука мгновенно обвилась вокруг её бицепса, резко притягивая её к себе за мгновение до того, как за её спиной раздался пронзительный визг, как будто кто-то скребет ногтями по школьной доске. Земля начала дрожать, словно что-то большое бежало к ним.

Не говоря ни слова, Веракко поднял её на руки и прыгнул. Её дыхание застряло в крике, когда они стали невесомыми. Они врезались в ледяную воду, выбив из неё воздух. Когда они вынырнули, Веракко ослабил хватку, но не отпустил.

Она отодвинула спутанные волосы с лица и сплюнула.

— Что это было?

Глаза Веракко всё ещё были прикованы к берегу, откуда они пришли. Вместо того чтобы отпустить, он осторожно повернул её так, чтобы она смотрела в ту же сторону, и крепко прижал к своей груди, пока они плавали назад к противоположному берегу. У

Лили перестало биться сердце. Существо… нет, хищник бродил по дальнему берегу, именно там, где они стояли. Чёрные мерцающие пластины покрывали массивное тело, по размеру сравнимое с лошадью. Его огромная голова и приплюснутая морда были широкими и имели круглый рот, полный зубов, похожих на иглы. Вокруг шеи у него была светящаяся складка из жёлтой плоти, раскрытая в знак агрессии. Три большие чёрные глаза изогнуты над огромной чёрной пастью.

Мышцы в ногах Лили напряглись, готовые к бегству, удару или плаванию. Её хватка на предплечьях Веракко, обвившихся вокруг её талии, была настолько крепкой, что её костяшки побелели.

— Мы, наверное, ближе к Совану, чем я думал. Это сефа, — пробормотал Веракко у неё на ухо. — Он не пересечёт воду.

Существо открыло рот ещё шире и издало ещё один пронзительный визг, заставив каждый волосок на теле Лили встать дыбом. Веракко отпустил её и прикрыл её уши. Несмотря на крепкие руки Веракко, звук резонировал через неё, вызывая волну страха.

Верша рёв, Веракко заглушил высокий писк сефы. Громкость и глубина низкого звука были почти такими же устрашающими, как визг сефы. Лили никогда не слышала ничего подобного. Несмотря на то, что с Веракко она чувствовала себя в безопасности, звук был настолько мощным, чтобы ей хотелось укрыться.

Очевидно, сефа испытала то же самое. Клапаны кожи, которые она приняла за морщины, закрылись над широкой пастью, а светящаяся жёлтая складка кожи у шеи сложилась и прижалась к спине. Один из его сверкающих глаз моргнул, в то время как второй остался нацеленным на них.

Веракко снова взревел, и сефа присел низко, прежде чем рвануться в густой лес.

Тепло заполнило живот Лили. Это была совершенно неуместная и нежелательная реакция, но она не могла ничего с этим поделать. Это существо явно признало Веракко доминирующим хищником, и что-то в том, что он прикрывал её уши, защищая от чудовища, вызывало в ней желания, которые она не могла подавить.

Веракко замер позади неё, и аромат кедра витал в воздухе. Лили обернулась к нему. Мышцы его рук и плеч напряглись, а жилка на его челюсти снова начала подёргиваться. Его пылающий взгляд, теперь тёмного изумрудного оттенка, жадно скользил по её телу. Её промокшая одежда плотно облегала её фигуру, ничего не оставляя воображению. Лили вздрогнула.

Его напряжённый взгляд задержался на её шее, прежде чем вернуться к её глазам, и воздух между ними заискрился напряжением.

— Тебе холодно, — сказал он низким, почти уверенным тоном, как будто убеждал их обоих в том, что это был простой физический рефлекс, а не ответ на что-то большее.

Лили сглотнула. Взгляд Веракко снова метнулся к ее шее, и тихая, более мягкая версия его рыка прокатилась по его телу.

— Нам следует устроить лагерь пораньше, чтобы успеть высушить твою одежду до наступления ночи.

Они шли молча, тишина между ними наполнила её сознание. Когда они достигли небольшого флага, она нашла ещё одно вырезанное послание от Алекса.

— «На этой стороне выглядело проще», — прочла она. Её брови нахмурились. — Думаешь, одно из этих существ, сефа, могло добраться до неё?

— Нет, если она была здесь, — покачал головой Веракко. Вторая мембрана закрыла его глаза, и, оглядывая небо, он поманил её жестом идти дальше. — Они обитают глубоко в лесу Сован и ненавидят воду. Они бы никогда не пересекли реку. Я удивлён, что один из них появился здесь на открытой местности. Видимо, ему не хватало еды.

— Значит, здесь мы в безопасности? — спросила Лили.

Он скользнул взглядом по ней.

— От них — по крайней мере.

Глава 11

— Ты тоже любишь сладости? — Веракко обернулся и зажмурился от смущения.

Час обдумывал, что спросить, чтобы узнать больше о её жизни, и вот что из тебя вышло?Он сложил собранные дрова в угол и снова повернулся к Лили.

Она подарила ему полусмущённую улыбку, но ответила:

— Да, у меня огромная тяга к сладкому.

— Тяга к сладкому, — повторил Веракко, перекатывая необычное выражение в голове, и ему понравилось, как оно звучит.

Она разложила кучи больших листьев по земле. Дыхание Веракко стало глубже, и он понял, что ткань, намокшая от дождя, теперь неудобно прилипает к его телу. Оба понимали, что скоро нужно будет снять одежду, чтобы она могла высохнуть, и воздух будет слишком холодным для неё, если она останется без одежды. Она мастерила постель. Постель, достаточно широкую, чтобы показать, что она предназначена для них обоих.

Чем больше времени он проводил с Лили, тем яснее понимал, как тяжело будет расстаться с ней, когда они, наконец, доберутся до города. У него ушло больше сил, чем он ожидал, чтобы отпустить её после атаки сефы. Даже мысль о том, как близко она была к опасности, заставляла его покрываться холодным потом.

Он думал, что воздержание от физических отношений поможет ему не привязаться к Лили, но оказалось, что само её присутствие уже тянуло его к ней — так, как не случалось раньше. Когда она плакала, он чувствовал, будто в грудь ему вонзили шип. Когда она была счастлива, он изо всех сил старался подавить улыбку.

Глаза Лили были слегка расфокусированы, и на губах играла улыбка.

— Мне тоже никогда не разрешали есть сладости. То есть, сахар. Если я находила что-то сладкое в лесу, то могла это съесть. Но когда моя тётя Синди присоединялась к нашим походам, она тайком приносила мне конфеты. Я до сих пор помню, как впервые попробовала шоколад с арахисовой пастой. Думаю, именно в тот день я решила, что хочу освободиться от опеки. Этот маленький кусочек конфеты заставил меня задуматься, что ещё я упускаю.

Она закатила глаза.

— Много чего, как оказалось.

Ему следовало бы продолжить работу, развести огонь или принести воды, но он не мог сдвинуться с места. Разве было что-то приятнее, чем просто находиться рядом с ней? Слушать её голос, наблюдать, как она двигается?

— Освободиться от опеки? — слово оказалось ему незнакомым.

Закончив с постелью, она потянулась за палочкой для растопки, но он выхватил её раньше. Лили недовольно надула губы.

— Ты делал это последние два дня. Теперь моя очередь.

Веракко проигнорировал её комментарий и начал разжигать костёр.

— Освободиться переводится как «освободиться». Ты освободилась?

Она выглядела так, будто хотела возразить, но вместо этого махнула рукой.

— В каком-то смысле. Там, откуда я родом, родители несут юридическую ответственность за детей до их восемнадцатилетия. Если ребёнок подаёт заявление на освобождение до этого возраста, это значит, что он сам за себя отвечает.

— Твои родители плохо к тебе относились? — спросил он.

— Нет, совсем нет! Просто я не хотела жить так, как они. Они предпочитали жить в лесах, создавать свои инструменты и общаться с природой. А я хотела быть среди людей и технологий, есть переработанную еду. Хотела носить неудобную одежду и спать в настоящей кровати, которую не нужно носить с собой весь день, — Лили пожала плечами.

— Требовательная ты, — улыбнулся он.

Она ответила улыбкой.

— Возможно, ты бы не подумал так, глядя на меня сейчас, но я обожаю комфорт цивилизации. На самом деле, я даже стала немного снобом.

— Сомневаюсь, — сказал Веракко. Он едва слышал от неё жалобы, если не считать первых дней, когда она жаловалась на него.

Лили положила дрова в маленький костёр, который он начал разжигать.

— Поверь мне, как только мы найдём Алекс, и у меня будет немного денег, первое, что я сделаю, — отправлюсь в спа, а потом лягу в кровать, — её щеки покраснели, и она прикусила нижнюю губу. — То есть, ты покажешь мне, где можно найти кровать.

Он точно знал, в какую кровать он бы хотел её направить.

— Я с удовольствием оплачу поход в спа, — ответил он. — Это как минимум, что я могу сделать.

— Ну, я бы хотела отказаться, поскольку я независимая женщина, какой себя считаю, но, учитывая, что у меня сейчас есть только одежда на мне и моя обаятельная личность, как я могу отказаться от небольшой помощи от друга? — Её улыбка на мгновение пропала, и в глазах появился беспокойный взгляд. — Веракко, что будет со мной? Есть ли тут приюты для бездомных или место, где я смогу остановиться, пока не найду работу?

Её нахмуренные брови заставили его нервничать. Он хотел сказать ей, что позаботится обо всём и никогда в жизни ей не придётся бороться за выживание, но он не мог пообещать ей этого сейчас.

— Тебе не о чем беспокоиться. В большинстве городов этой планеты гражданам предоставляется бесплатное жильё, еда, одежда и медицинская помощь. Если ты выйдешь замуж… — Веракко отвёл взгляд, скрывая свою гримасу и появившийся в горле рык, — …твой муж обеспечит тебя всем, что нужно, сколько бы времени вы ни были вместе.

Лили замолчала, обдумывая его слова.

— Ты думаешь, что когда-нибудь захочешь выйти замуж? — спросил он, пытаясь скрыть слабую нотку интереса в голосе.

— На Земле, нет. Мой последний парень сделал мне предложение, но я отказалась. Ты сказал, что здесь это по-другому, правда? Всего на несколько месяцев. В чём тогда смысл? Это больше похоже на свидания.

Веракко почувствовал смешанное чувство ревности и одобрения, когда услышал, что она отказалась своему парню. Он следил, чтобы голос был ровным, когда ответил:

— Основная цель брака здесь — это беременность. Как я уже говорил, наш народ на грани вымирания. Женщины заключают краткосрочные браки, чтобы решить, хотят ли они иметь детей от своих мужей, и затем либо продлевают брак и пытаются забеременеть, либо переходят к другому мужчине.

— Что будет, если женщина выйдет замуж, но решит не пытаться завести детей?

— Если будет ясно, что она намеренно не стремится к беременности, это будет означать, что мужчина ей не подошёл. За это не накажут, но мужчине будет сложнее заключить следующий контракт.

Губы Лили сжались.

— Ну, определённо, пока никаких браков для меня. Я не уверена, что вообще хочу иметь детей.

— Это причина, по которой ты отказала своему парню? — спросил Веракко, запинаясь на непривычном слове «парень». Он хотел не повторять ошибок, которые допустил её предыдущий партнёр.

— Нет. На Земле брак устроен иначе. Он должен быть на всю жизнь, и, в идеале, люди должны жениться, потому что они любят друг друга и хотят быть вместе навсегда. Нейтан был милым, но я просто не ощущала «этого чувства».

— Чувство? — Лили поднесла руки к костру. — Знаешь, то чувство. Искра. Ощущение, что ты не можешь прожить и минуты, не видя другого человека. — Пожав плечами, она продолжила: — В любом случае, я не уверена, что верю в брак как нечто долговременное. Пятьдесят процентов заканчиваются разводом. — Лили поморщилась в отвращении. — Ты знаешь, сколько из моих клиентов-мужчин в салоне, состоящих в браке, пытались со мной заигрывать? Такое чувство, что им все равно, что они женаты. Ужасные люди. И это не говоря о парнях, которые «случайно» забывают упомянуть, что у них есть девушки.

Черт возьми, а она считает Зириту моей девушкой?Он не понял все фразы, которые она использовала, но суть была ясна. Он технически не был женат, но в его культуре это было почти то же самое, и он бы поставил на то, что Лили тоже так бы подумала.

Стоит ли сказать ей о Зирите сейчас?Нет, решил Веракко.Я не собираюсь жениться на Зирите. Я найду лазейку в контракте и как-то заставлю Лили согласиться остаться со мной. Здесь нечего раскрывать.

Лили продолжала, не осознавая внутреннего смятения Веракко.

— Мои родители были женаты всю мою жизнь, но они были больше как компаньоны, чем что-то еще. Друзья, которые хорошо работали вместе. Если у них когда-то была искра, она давно погасла к тому времени, как я выросла. Я не хочу закончить так.

Веракко провел рукой по волосам, испытывая желание что-то бросить. Лили не хотела ни клеканийского, ни земного брака, и она могла не захотеть даже детей. Ему никогда особенно не хотелось иметь детей, но он и не задумывался об этом сильно. Ребенок был бы благословением, и его обязанность — сделать все возможное, чтобы у него был ребенок. Желание иметь ребенка никогда не входило в уравнение. Веракко задумался об этом на мгновение. Когда перед ним возник образ Лили, укачивающей маленькую девочку с карими глазами, тепло разлилось по его груди, и он выругался.

Она подняла бровь и посмотрела на него.

— Ты хочешь жениться?

Как и в случае с вопросом о детях, никто никогда раньше его об этом не спрашивал. Хотел ли он? Для него было честью быть выбранным для брака, это было то, к чему стремились все мужчины. Он никогда не думал об альтернативе. Если он что-то знал наверняка, так это то, что он не хотел краткосрочного брака. Он хотел спутницу — Лили — на всю жизнь. Но этот разговор только усложнил ситуацию. Если он скажет ей правду и признается, что хочет быть с ней, он может её отпугнуть.

— Это зависит от того, на ком я женюсь, — ответил он после паузы.

— И это решает твоя мать? Ты не можешь выбрать сам?

Скажи ей правду.

— Я обязан жениться на той, кого выберет моя мать, — сказал он вместо этого.

— И поэтому ты «не можешь».

Веракко застыл, поняв, к чему она клонит. Богиня, его мивасси была такой запутывающей.

— Если ты не веришь ни в какой брак, зачем тебе это вообще?

Лили хихикнула.

— Так тут все устроено? Или брак, или ничего? — она вздохнула. — Я не говорю, что брак полностью исключен — земной брак, конечно, — она быстро уточнила. — Я просто думаю, что это должно быть довольно уникальное отношение, чтобы я его рассматривала. Именно поэтому мне нравится встречаться. Ты говоришь, что не можешь встречаться?

Веракко потребовалось некоторое время, чтобы понять, что его рот открыт. Он узнал немного об отношения от человека по имени Элис и понял, что не хотел бы ничего больше, чем встречаться с Лили и убедить её остаться с ним навсегда. Но на это ушло бы время, а у него не было сейчас времени. Что он мог сказать?

Он смог только кивнуть головой.

Лили смотрела в огонь, нахмурившись. Веракко хотел закричать. Она задавала ему такие же вопросы, которые он хотел ей задать. Она задавала их по той же причине? Она пыталась понять, как быть с ним?

Веракко не знал, как вести себя с ней. Он не мог спать с ней. Это было бы нарушением контракта и привело бы к тому, что его отправили бы на другую планету, но он не мог её отвергать тоже. Если бы он как-то нашел выход из своего контракта, ему нужно было бы, чтобы она его любила. Ему нужно было удержать её интерес, не переходя границ, которые он так отчаянно хотел перейти.

Лили снова задрожала, и он выругался. Солнце почти зашло, и ночь становилась все холоднее; он не мог больше тянуть.

— Нам нужно просушить одежду.

Её взгляд стал горячим, и ему захотелось убежать.

— Согласна.

Они перекусили орехами и фруктами, пока ставили лагерь, и оба согласились, что Веракко будет охотиться на следующий день. Делать больше было нечего. Больше не было отвлекающих факторов.

Молча, он встал и разделся, повесив свою одежду на ближайшую ветку. Он старался не смотреть, пока слушал, как она делает то же самое.

Не смотри. Не смотри. Не смотри.

Он лег на бок на постель из листьев, оставляя достаточно места для Лили, чтобы она могла лечь перед ним. Она бы согрелась здесь, расположившись между его значительным теплом тела и костром. Краем глаза он увидел её изящные ноги, приближающиеся к нему, и зажмурился.

Сначала его поразил её запах. Чистая от реки, но с легким дымным оттенком, который появился благодаря костру. Затем шелест её волос по его руке, когда она устроилась перед ним. Веракко изо всех сил сдерживал желание думать о том, насколько близко её обнаженное тело находилось к нему. Она положила голову на его вытянутую руку, повернувшись к нему спиной, что окончательно сломало его контроль. Какой может быть вред от того, если он посмотрит только на её спину?

Как только его глаза открылись, он пожалел об этом. Она сложила руки и ноги, и мурашки покрыли её голую руку, находящуюся всего в метрах от него. Его рука поднялась сама собой и замерла над её плечом, не касаясь, но достаточно близко, чтобы почувствовать слабое тепло её кожи. С тихим вздохом он провел рукой по её ребрам и узкой талии, затем вверх вдоль её бедра. Её бёдра были тонкими, но по костной структуре можно было понять, что они станут пышнее, когда она наберет вес, который потеряла за последние несколько недель. Они были идеальной формы, чтобы удерживать ее, пока он погружался бы в нее. Его пальцы сжались, а член затвердел.

Затем он почувствовал её. Её возбуждение. Он не мог этого сделать, не был достаточно силен. Хриплым шепотом он прошептал:

— Перевернись на спину.

***

Команда пронеслась в ее сознании, прочно закрепившись в передней части ее мыслей, но она отбросила воздействие. Она чувствовала тепло от его ладони, скользящей по её изгибам, при этом не касаясь, что сводило с ума. Ее дыхание стало прерывистым. Она сжала ноги вместе, пытаясь скрыть запах своего возбуждения.

Веракко сказал, что он не может быть с ней, даже если хочет. Находиться голыми вместе должно быть для него пыткой. Она убрала волосы под голову и взглянула на него через плечо.

— Почему? — спросила она шепотом.

Его голова наклонилась к её обнаженному плечу. Низкое, рычащее ворчание раздалось откуда-то из его глубины.

— Потому что я хочу на тебя смотреть.

Ее лоно напряглось, и она подавила стон.

— Это разрешено?

Он оперся на локоть, и его горячий взгляд впился в неё.

— Смотреть разрешено.

Лили прикусила губу и прерывисто выдохнула через нос. Прижав руки к груди и крепко сжав ноги, она перевернулась на спину. Это движение придвинуло ее еще ближе к Веркко, так что ее левая сторона тела соприкоснулась с его передней частью.

Горячая, твердая выпуклость уперлась ей в бедро, и она втянула воздух. Веркко зашипел от прикосновения.

Лили положила голову на предплечье Веракко и наблюдала за ним. Его светящиеся изумрудные глаза голодно скользили по её телу. Напряженные впадины и рельефы его торса мерцали в зеленом свете костра, и его грудь быстро поднималась и опускалась. Когда его взгляд остановился на изгибе ее бедер, он облизал острый клык. Она почувствовала, как его член пульсирует у нее под боком.

По всему ее телу пробежал румянец. Осознание того, что она вызывает такую реакцию у такого мужчины, как Веркко, заставило ее почувствовать себя сильной. Лили хотела, чтобы он увидел ее всю. Она опустила руки, обнажая грудь.

Веркко застонал. Его большая теплая ладонь легла ей на грудь, но не коснулась, отчего ей захотелось выгнуть спину в его руках. Тепло, исходившее от его ладони, когда он провел ею по ее коже, оставило за собой обжигающий след. Ее дыхание стало прерывистым, заставляя грудь вздрагивать при каждом судорожном выдохе.

— Такая красивая, Лили, — прошептал он. Он наклонил голову и обдал горячим воздухом ее сосок. Он мгновенно затвердел, и он ухмыльнулся, затем перешел к другому возбужденному соска.

— Ты совсем не можешь меня касаться? — спросила она. Очередная волна кедрового дыма накрыла ее, и она почувствовала, что вот-вот взорвется. Теперь ее лоно пульсировало, требуя разрядки.

— Не так, как я хотел бы. Будут последствия, — он провел костяшками пальцев по её дрожащему животу, а затем ниже. — Откройся, — скомандовал он, нависая над ее бедрами.

Этот мужчина сведет меня с ума.

Она раздвинула согнутые колени на несколько сантиметров.

— Шире, — зарычал он.

Лили развела колени, положив ногу на бедро Веракко.

Он глубоко вдохнул, и с его выдохом раздалось дребезжащее мурлыканье.

— Богиня, Лили. Твой запах способен свести любого мужчину с ума. — Его ладонь легла прямо на ее холмик, заставляя еще больше жидкого тепла скапливаться в ее сердцевине.

— Никто бы не узнал, — сказала она, преодолев смущение.Я практически его умоляю!

Его рука поднялась к её щеке, и он посмотрел вниз на неё.

— Если я тебя коснусь, я больше не смогу остановиться. Я не могу рисковать тобой ради нескольких минут удовольствия, — он облизал клык и уставился на её шею. — Независимо от того, насколько сильно я этого хочу.

Сердце Лили застучало.К черту это!

— Это работает в обе стороны?

— Что работает в обе стороны? — Он наклонился вниз и провел линию раскаленного воздуха вдоль её уха и шеи.

Её сознанию потребовалось время, чтобы вернуться в реальность.

— Я могу… могу ли я коснуться тебя?

Веракко замер, его дыхание стало тяжелее. Она восприняла его молчание как одобрение и провела рукой между ними и вокруг его члена.

Его тело дернулось, и он прошипел проклятие, которое она не смогла разобрать. Он был большим и горячим в ее ладони. Шелковистая кожа казалась нежной, но твердость и размер его тела были совсем не такими. Она начала опускать ладонь ниже, но он перехватил ее руку, обхватив ее своей.

Его взгляд был яростным, мышцы на шее напряглись от гнева, но она не почувствовала, что он направлен на нее. Через несколько мгновений он убрал ее ладонь со своего члена и молча покачал головой.

Лили посмотрела на него в ответ, невероятно расстроенная, прежде чем, наконец, провела пальцами по своему животу. Его внимание привлекло движение ее руки, когда она опустилась ниже, и он приподнял брови, как будто ему было больно. Когда она скользнула указательным и средним пальцами по своим гладким складочкам, он издал жалкий стон.

— Покажи мне, что тебе нравится.

Лили просунула два пальца во влагалище, затем вынула их и провела влажными кончиками по клитору. Ее бедра дернулись от этого прикосновения.

Веракко прищурил глаза.

— Дай мне посмотреть.

Она слегка повернула бедра к взгляду Веракко и оказала больше давления на круги, которые она рисовала вокруг клитора. Он одобрительно зашипел.

Лили, затаив дыхание, наблюдала, как его рука скользнула вниз, и он сжал свой член. Она громко застонала, и ее лоно снова сжалось.Этого недостаточно!Она была опустошена. Ей нужен был он внутри нее.

Она вложила палец другой руки в свою сердцевину, чтобы справиться с болью. Она прижала палец другой руки к своей промежности, чтобы унять боль. Твердые мышцы бицепса Веракко напряглись, когда он провел рукой вверх и вниз по своей длине медленными, плавными движениями. Она не могла отвести взгляд. Она никогда не делала ничего подобного с другим мужчиной, и уж точно не в присутствии мужчины.

— Лили, смотри на меня.

Она встретила серьезный взгляд Веракко. Быстрые движения ее пальцев стали более неистовыми. Она застонала, и его взгляд приковался к ее губам.

— Позволь мне использовать силу на тебе, — рыкнул он. Его предплечье чуть приподнялось, так что ее голова оказалась на сгибе его локтя. Он еще сильнее приподнял предплечье, прижимая ее голову к своему бицепсу и заставляя ее не отрывать взгляда от его лица.

Её ритм нарушился, и она посмотрела на него в недоумении.

Он провел своим заостренным языком по губам.

— Пожалуйста, доверься мне. Откройся этому.

Осторожно, она кивнула, готовясь позволить ему воздействовать. Её сердце снова загорелось, гадая, что он может сделать.

Глубокие, мягкие слова эхом раздались в её сознании.

— Представь, что мой член наполняет тебя, достигая всех тех мест внутри, до которых ты не можешь дотянуться.

Внезапно пальцы Лили стали больше, а ощущение наполненности — острее. Она выгнула спину, и ее глаза закатились.

— Смотри на меня. Ты хочешь, чтобы я видел, как ты кончаешь.

Глаза Лили широко раскрылись. Веракко находился всего в нескольких дюймах над ней, глядя ей прямо в глаза. Низкие стоны и вздохи теперь вырывались из неё. Электрический разряд пробежал между её клитором и её внутренними стенками с каждым касанием пальцев. Она могла почувствовать его руку, движущуюся быстрее за её бедром, прикосновение его костяшек заставляло её тело дрожать.

Бедра Лили начали дергаться беспорядочно.

— Кончи сильно, мивасси, — Это движение эхом отозвалось в ее сознании за долю секунды до того, как она распалась на части. Ее взгляд, все еще сосредоточенный на Веракко, наполнился слезами. Внезапно он зарычал, и его тело напряглось. Затем, без предупреждения, его губы прижались к ее губам.

Она застонала ему в рот, содрогаясь, когда последняя волна оргазма пронзила ее. Мгновение он оставался неподвижным, просто не отрывая губ.

Опасаясь, что он придет в себя и отстранится, она заставила его губы раскрыться. Когда им это удалось, она углубила поцелуй, проводя своим языком по его губам, пока он постепенно не ответил. Веркко втянул ее нижнюю губу в свой рот. Она почувствовала легкое прикосновение клыков и вздохнула, прикрыв веки. Этот звук, казалось, подстегнул его. Из его груди вырвалось звучное мурлыканье, которое передалось и его языку. Он наклонил голову, принимая поцелуй на себя.

Его остроконечный, сильный язык щёлкнул по её языку, снова вызывая тепло в её животе. Она провела языком по одному из его клыков, удивляясь тому, как они одновременно пугали её и возбуждали.

Веракко отстранился, тяжело дыша, и заглянул ей в глаза.

— Осторожно. Ты можешь порезаться.

— Это уже случалось раньше? — Лили выдохнула, не в состоянии удержаться от улыбки. — Ты когда-нибудь случайно кусал кого-то во время поцелуя?

Его рука поднялась, откидывая её волосы с влажного лба.

— Я никогда раньше не целовал никого так, — сказал он тихо.

Лили замерла и прижала щёку к его бицепсу, мышцы которого вздрогнули от её прикосновения.

— Никогда? Ты даже не учился этому в школе?

— Поцелуи в губы нечасто практикуются на этой планете, — Веракко усмехнулся, затем убрал кусочек листа между ними, заставляя её снова лечь на бок. Её щеки вспыхнули. Он, похоже, приводил себя в порядок, поняла она.

Он обвил руку вокруг её талии сзади и прижал к своей груди. Она растянулась, свернулась калачиком в его объятиях, и едва не растаяла. Его тепло окутывало её, и странное урчание, всё ещё вибрировавшее в его груди, успокаивало её ещё больше. Запах кедрового дыма витал вокруг них.

Веракко убрал волосы с её шеи и глубоко вдохнул. Она почувствовала едва заметное прикосновение его клыков к чувствительной коже.

— Ты когда-нибудь… Нет, неважно.

— Когда-нибудь что? — он спросил, крепче сжав её за талию.

Лили прикусила губу. Действительно ли она хотела это знать?

— Ты когда-нибудь кусал людей?

Она почувствовала, как он засмеялся, его грудь затряслась.

— Всё ещё боишься, что я тебя съем?

Она провела пальцами вверх и вниз по его гладким предплечьям.

— Ты постоянно смотришь на мою шею и облизываешь губы. О чем мне ещё думать?

Он пробормотал что-то непонятное, и его горячее дыхание обдало её кожу под ухом. Гусиная кожа прошла по её рукам, и она сильнее прижалась к его груди.

— Мы так и делаем. Во время бракосочетаний. Или с парами, — Она подпрыгнула, когда он игриво щелкнул зубами у ее уха и прохрипел, — Или врагов.

Лили вздрогнула.

— Это больно?

Веракко расположился за ней и выдохнул с удовлетворением.

— Только если ты враг.

Не спрашивай. Не спрашивай. Не спрашивай.

— Веракко?

— Хм? — пробормотал он в её волосы.

— Ты меня трогаешь, и… и мы целовались. Разве это не нарушение правил?

Она почувствовала, как он напрягся, и мысленно ругала себя за то, что испортила момент.

Он вздохнул, казалось, с досадой, и снова прижался к ней.

— Да, но я не мог удержаться. Я хотел поцеловать тебя с того момента, как впервые тебя увидел. И всё это касание? Ну… — Он мягко вдавился бедрами в ее попку. Она ахнула, почувствовав полутвердую эрекцию, зажатую между их телами. — Это нужно для выживания. Ничего не поделаешь

— Правда? — она хихикнула, выгибая к нему попку и заставляя его зашипеть. — Я думаю, наша одежда, возможно, уже высохла.

Его рука вокруг её талии напряглась.

— Определённо нет.

Лили засмеялась и посмотрела на потрескивающий огонь. Старое воспоминание снова проскользнуло в её сознании, и она улыбнулась.

— Когда я была моложе, — начала она, поглаживая его руку, — моя семья отправилась в поход по Турции. Я встретила там мальчика по пути. Он был тем, с кем я разделила свой первый поцелуем.

Веракко обвил её плечи второй рукой, притягивая её ближе к себе.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — его голос был почти рычанием.

Лили покраснела, понимая, что он может ревновать.

— В этой части Турции многие деревья, которые используют для костров, — кедры. Помню, в тот единственный раз, когда мы поцеловались, мне показалось, что каждая клеточка моего тела скрутилась в узел. Я не мог отдышаться или замедлить сердцебиение. В животе у меня было пусто и в то же время полно. Это было чудесно. Я никогда не чувствовала себя такой живой, нервной или возбужденной… — Мышцы Веракко напряглись под ее руками. Если бы она прислушалась повнимательнее, то подумала, что могла бы даже услышать, как его коренные зубы превращаются в пыль, но он молчал… — И единственное, что я помню той ночью, помимо самого поцелуя — который, кстати, был ужасным, — это запах горящего кедра. Когда я чувствую этот аромат, я сразу вспоминаю, как я тогда себя чувствовала. Это делает меня счастливой и взволнованной в лучшем смысле.

Лили повернулась, чтобы посмотреть на Веракко. Его губы были напряжены, а челюсть стиснута.

Она рискнула и наклонилась. К её радости, он не отстранился. Она прикоснулась своими губами к его. Его глаза расширились на мгновение, ярко-зелёные радужки потемнели, почти почернев. Уголок его рта слегка приподнялся, а напряжение в теле рассеялось. Он снова её поцеловал, и неожиданное урчание пробежало по его губам, щекоча её.

— Вот как ты пахнешь для меня. Кедром.

Лили покраснела от близости момента. Она перекатилась на бок, скрывая свою улыбку. Она никогда не рассказывала никому о той ночи или о том, как искала это чувство каждый день с тех пор.

— Я подумала, что ты должен знать.

— Спасибо, что сказала мне, мивасси.

Лили нахмурилась, услышав, как слово прозвучало в её переводчике. Он уже произносил его раньше, но она была слишком занята, чтобы обратить внимание. Это было одно из слов, которое не имело прямого перевода, поэтому голос в её ухе слегка запинался, пытаясь найти самое близкое значение.

Мивасси. Мой альтернативный вариант.

Глава 12

Альтернатива? Альтернатива. Чёртова альтернатива!— слово повторялось в голове Лили снова и снова, как заевшая пластинка. Что оно значило?

Она пыталась унять внезапную боль и гнев, которые она почувствовала, когда поняла значение прозвища, которым Верракко её назвал. После нескольких часов бессонницы, чувствуя себя подавленной и запутавшейся, она, наконец, уснула, но только для того, чтобы её будили один неприятный сон за другим.

Сначала ей приснился сон, в котором Верракко женился на другой женщине, а она наблюдала за этим со стороны. Потом приснился сон, в котором она на коленях умоляла бесформенную статую женского пола о брачном контракте. Та женщина смеялась ей в лицо часами, а затем к ней присоединился Верракко, указывая на неё пальцем и смеясь над её нелепой просьбой.

В последнем сне перед ней появился инопланетянин с фиолетовыми шипами на голове, который сел в её кресло и попросил обычную стрижку и окраску. Лили застыла, глядя на его сверкающие чёрные шипы, не зная, что делать, пока он не чихнул, и шипы не полетели ей в лицо.

Она проснулась резко, обнажённой, одной и чувствуя себя уязвимой сразу по многим причинам.

Верракко вскоре вернулся с палкой, из которой, как он думал, она могла бы сделать новую зубную щётку. Всё, что она могла видеть, глядя на неё, — это образ его свадьбы с другой женщиной.

Во время чистки зубов она задумалась, что, возможно, переводчик неисправен. Пока они пробирались сквозь густой лес вдоль берега реки часами, она решила, что «альтернатива» должно быть странным выражением для кого-то, кто не из его города.

Но когда первые капли дождя упали им на головы, она начала задумываться, что, если это слово действительно означает то, как звучит. Что он никогда на ней не женится, и её будут считать альтернативой. Альтернатива жене. Второй выбор. Возможно, даже любовница.

У неё в животе всё сжалось, и появилось чувство, что нужно прекратить эту эмоциональную привязанность, пока не стало слишком поздно. Каждый раз, когда она ловила взгляд Верракко, она начинала чувствовать это сильнее.

По правде говоря, это была не его вина. Она ясно дала понять, что не хочет участвовать в типичном браке. Но она всё равно намеревалась спросить у Верракко, не могли бы они заключить фиктивный брак. Могли бы притворяться, что пытаются завести ребёнка, чтобы он не выглядел плохо, если у них ничего не выйдет. Но после услышанного прозвища она снова задумалась, а был ли брак вообще возможен. Сколько усилий ей пришлось бы приложить, чтобы его мать её приняла? Будет ли она всегда считаться альтернативой, потому что она не «брачный материал» или потому что она человек?

Верракко заметил, что её настроение изменилось, и после нескольких неудачных попыток поговорить с ней он перестал пытаться. Его глаза светились утром, когда он подарил ей новую зубную щётку, но каждый раз, когда она избегала зрительного контакта или давала ему принуждённую улыбку или однословный ответ, этот свет становился всё тусклее. Когда тропа стала слишком заросшей, чтобы идти рядом, Верракко взял на себя вести их вперед.

Лили поморщилась, когда ещё одно маленькое зелёное насекомое укусило её за лодыжку. Слизкий, грязный грунт привлекал полчища существ. Она обняла себя, чтобы согреться, и продолжала смотреть на спину Верракко. Его чёрная рубашка промокла и плотно прилегала к его широким плечам, когда он прорубал путь сквозь лианы и подвисающие саженцы небольшим ножом, иногда раздражаясь и разрывая их голыми руками.

Альтернатива.Её сердце сжалось.

Даже находка ещё одного хлипкого флага с вырезанным сообщением от Алекса не подняла её настроение.

«Ненавижу природу», — вот и всё, что там было написано. Лили согласилась.

Верракко резко остановился и выругался, встряхивая рукой, как будто он поранил её. Лили попыталась понять, что произошло, но он сразу пошёл дальше. Несколько капель крови на упавших листьях было единственным доказательством, что он себя поранил.

Её захлестнуло чувство вины. Он так старался расчистить ей путь, а всё, что она могла сделать, это беспокоиться о чём-то, что изначально было её виной. Он говорил ей, что они не смогут быть вместе. Объяснил, как работают отношения в его городе. Она сама добивалась большего, не он.

Её пугало, насколько она сблизилась с ним. Они знали друг друга всего несколько дней. Она могла бы понять, если бы просто расстроилась, узнав, что они никогда не смогут встречаться. Но эта удручающая грусть, из-за которой хотелось привязать его к дереву и никогда не возвращаться в цивилизацию? Этого она точно не ожидала.

— Подожди, — крикнула она, перекрикивая усиливающийся дождь.

Верракко обернулся к ней, накрыв глаза вторым веком, чтобы защититься от дождя. Его волосы упали на один бок, и маленькие капли воды стекали с кончиков его ушей вниз на мочки, а потом на его бицепсы.

Лили поджала губы. С какого перепуга ты выглядишь так чертовски хорошо! Это не фотосессия.

— Ты поранился? — спросила она.

— Это ничего, — ответил он автоматически, сжав левую руку в кулак.

Лили вздохнула и подошла к нему, её мокрые туфли издавали скрипучие звуки в грязи. Она схватила его за руку и посмотрела на него серьёзно, пока он не разжал пальцы. Затем она вздрогнула: глубокий порез проходил через центр его ярко-зелёной ладони, из которой текла тёмная кровь.

— Нам нужно остановиться и найти укрытие, пока дождь не прекратится, — сказала она.

— Заживёт быстро. Не волнуйся, — ответил Верракко, изучая её своими глазами, защищёнными вторым веком. Он выглядел таким же расстроенным, как и она, но в этом взгляде было что-то ещё — тоска и даже грусть.

Лили никогда не позволяла слову «невозможно» её останавливать. Это просто слово. Ничего невозможного нет. Но что, если в данном случае всё-таки есть что-то невозможное? Что, если она отдаёт своё сердце человеку, который никогда не сможет быть с ней?

Громкий раскат грома над головой заставил её вздрогнуть и прижать руку к груди.

Губы Верракко слегка изогнулись, как будто он пытался сдержать улыбку.

Уголки её губ дёрнулись.

— Это не смешно, — сказала она.

Он сделал комично-серьёзное выражение лица, показывая, что согласен с ней.

Лили тихо засмеялась, затем вздохнула. Она посмотрела ему в глаза и подавила желание встать на цыпочки и поцеловать его в его ухмыляющиеся губы.

«Моя альтернатива», — подумала она.

Улыбка Верракко поблекла, и его тёмные брови сдвинулись вместе, а тишина между ними стала напряжённой.

— Думаю, нам нужно продолжать, если можешь, — сказал Верракко, снимая свою рубашку и накидывая её Лили на голову, прежде чем она успела возразить. Ткань была такая же мокрая, как её собственная одежда, но от неё исходило тепло его тела.

Несмотря на холодный дождь, в груди Лили разлилось тепло.

— Я уверен, что эта река ведёт к моему родному городу. Я попрошу свою мать отправить отряд её солдат, чтобы они поискали Алекс, если она ещё не там, — сказал он и слабо улыбнулся. — Не знаю, как ты, но я устал здесь жить.

— Солдаты твоей матери? — Лили почувствовала беспокойство. — Почему у твоей матери есть солдаты?

Верракко облизал клык языком, его взгляд метался. — Она королева моего города.

Лили моргнула.

— Королева? Ты… принц?

На лбу Верракко появилась складка, и он внимательно посмотрел на неё. — Наверное.

— Ты станешь королём когда-нибудь?

Верракко нахмурился.

— Нет. Народ выберет её преемника, но она может дать совет. Я, как её ребёнок, не подхожу на эту роль.

Голос шепнул ей в ухо: «Альтернатива». Лили вздрогнула, ей стало не по себе. Неудивительно, что он сказал, что у них ничего не выйдет. Её дыхание сбилось, она отвернулась, затем снова взглянула на него. Всё, что они могли иметь, — это украденные моменты в лесу, подальше от посторонних глаз. Независимо от того, что это чужая планета, королева есть королева. Лили обмякла. У неё не было шансов.

Я спросила его, не хочет ли он со мной встречаться.Её истерический смех прорвался, вызвав озадаченный взгляд Верракко.

— Мы должны пройти как можно больше, пока позволяет погода. Стриги не летают в такую бурю, — его губы напряглись, и он добавил, — Я могу тебя нести.

— Нет, — выпалила Лили, отступая на шаг.

Кожа вокруг его глаз напряглась, и в его челюсти напряглась мышца.

Её сердце бешено стучало. Он страдал; это было видно в его глазах. Конфуз и печаль. Её охватило чувство вины. Это она настояла на этом со своей глупой позитивностью. Решила, что сможет понравиться его матери, и всё наладится. Она заставила мужчину с планеты, на которой мало женщин, привязаться к женщине, которую он никогда не сможет иметь.

— Что случилось, Лили? — Его голос был решительным, даже жёстким. Не нужно было уточнять, они оба знали, о чём он.

— Вчера вечером, то, как ты меня назвал… — начала она, зная, что ей нужно услышать это от него, чтобы идти дальше. — Это переводится как«альтернатива».Это значит, альтернатива для твоей жены?

Он напряг плечи, его челюсть напряглась, и её надежды угасли. Он кивнул.

— Технически, да. Но для меня это значит больше. Я бы никогда не смог почувствовать к кому-то другому то, что чувствую к тебе.

— Я думаю… — она сглотнула. — Я думаю, что ты был прав. Нам лучше держаться друг от друга подальше.

— Почему? — спросил он, как будто знал, что это правильное решение, но хотел услышать от неё.

— Потому что… — она взволнованно огляделась, — этот прозвище, похоже, более значимое, чем кажется, но это всё-таки термин для кого-то, кто не является твоей женой, а я не хочу быть в таких отношениях. Видеть тебя с кем-то другим, даже если это временное, причинит мне боль. Будет лучше, если мы сейчас прекратим это. — Лили почувствовала, как её живот сжало от тошноты. Она глубоко вздохнула, а затем прошла мимо него и сказала: — Прости.

***

Верракко тяжело шагал за Лили, чувствуя себя хуже, чем грязь под ее хрупкой обувью.

Он зашел слишком далеко прошлой ночью. Она доверилась ему, позволила войти в свои мысли, спала у него на руках. Она шептала ему нежные слова, а он все это время размышлял, как выбраться из своей сети лжи.

«Альтернатива». Его переводчик сделал паузу, прежде чем выбрать слово, сначала сказав «мивасси», затем «альтернатива», что указывало на то, что это не прямой перевод, но достаточно близкий. Мивасси — это слово, которое означает «признанная альтернатива выбранному супругу по контракту». Его используют только в редчайших случаях, когда человек осознает, что встретил свою пару, будучи женатым на другом.

Опустив веки, он поник головой. Ее блестящие глаза ясно дали понять, что она думает, что он имел в виду, что она вторая после его жены. Стоит ли ему прояснить? Какой в этом смысл?

Он не мог назвать ее своеймивасси. У него не было доказательств. Если бы его глаза изменились или появились метки, он мог бы заявить свои права, и его контракт был бы аннулирован, но без каких-либо доказательств, что она принадлежит ему, его заявление было бы отвергнуто, и он должен был бы соблюдать контракт с Зиритой. Объяснение значения этого слова могло только дать ей ложную надежду на то, что он сможет расторгнуть свой брак.

Еще более неприятный результат от прояснения истинного смысла слова «мивасси» мог заключаться в том, что это могло напугать Лили. Заявить кого-то как мивасси означало бы объявить, что ты непреднамеренно нашел свою пару. Лили должна была бы остаться с ним навсегда. Учитывая физические и психологические последствия разлуки с парой, его мать, без сомнения, заставила бы ее остаться с ним. Если бы потребовалось, насильно. Верракко почти на сто процентов был уверен, что Лили не готова к такому обязательству.

Так или иначе, он не должен был использовать это слово. Оно сорвалось случайно, так легко, вероятно, потому что он вырос, слыша его как термин нежности. Ему придется постараться больше не употреблять его. Удручающая правда заключалась в том, что, когда все было сказано и сделано, он не мог ее признать и не имел права называть еемивасси.

Еще один удар молнии осветил серое небо. Верракко хмуро посмотрел на проливной дождь. Когда он снова сосредоточился на дороге, он понял, что Лили исчезла за поворотом.

Он рванул вперед, необоснованная паника захлестнула его легкие. Обогнув угол, он резко остановился. Она стояла на краю реки, смотрела вдаль.

Они достигли развилки.

Глава 13

Лили напрягла плечи, когда он подошел. Его пальцы буквально чесались от желания притянуть её к себе, но он удержал их. Может, она права, и ему действительно стоит держаться на расстоянии. Он не видел никакого выхода из своего контракта. Ему либо нужно было отпустить её, либо всё объяснить и попросить её подождать.

Внезапно она повернулась к нему. Он не мог понять, были ли полосы на её лице от дождя или от слёз, но её опухшие веки дали ему мучительную подсказку.

— Значит, нам следует идти вот по этой, да? — спросила она, указав на меньшую ветвь реки, ближайшую к ним. Эта ветвь вела вниз, к острым чёрным горам.

Он подошёл ближе.

— Лили…

— Я знаю, это отвратительно, — она подняла руку. — Может, мы поговорим позже и посмотрим, сможем ли что-то придумать, но сейчас мне просто нужно выбрать направление и выбраться из этой бури.

Верракко наконец-то заметил её состояние. Она была промокшей до нитки, испачканной грязью и дрожала. Её обычно загорелая кожа выглядела бледной, а на верхней части её стоп виднелись красные укусы.

Сердце Верракко сжалось ещё сильнее. Она страдала, а он даже не заметил. Слишком увлёкся своими мыслями и страхами.

— Если мы пойдём этим путём, я смогу провести нас через короткий путь в горах. Мы сможем добраться до моего города за несколько дней и получить помощь.

Лили решительно кивнула и двинулась вперёд. Её жалкие туфли слетали с пяток на каждом шаге, застревая в грязи.

— Пожалуйста, Лили, дай мне нести тебя, — сказал Верракко, добавляя к словам лёгкий призыв.

Она покачала головой, потом вздохнула и бросила на него взгляд искоса. Она открыла рот, чтобы сказать что-то, но тут яркая вспышка молнии, сопровождаемая оглушительным громом, заглушила её слова. Она гневно посмотрела на небо, а затем снова на него.

— Верракко, прямо сейчас мне нужно, чтобы ты не был таким милым со мной. Это сводит меня с ума.

Гнев мгновенно вспыхнул в нём. Он развёл руками.

— Что ты хочешь, чтобы я делал, Лили? Я не могу видеть тебя в таком состоянии.

Её плечи обвисли, и она несколько секунд смотрела на него, а затем пробормотала:

— Ладно.

Он не стал ждать, пока она передумает, и поднял её на руки так быстро, что её потрёпанные туфли остались в грязи. Он присел, подождав, пока она вытащит их из грязи, затем побежал вниз по склону, скользя и перепрыгивая через камни вдоль берега.

Маленькая, тщеславная и отчаянная часть его надеялась, что она будет впечатлена. Однако, глядя на её лицо, он увидел лишь усталую обречённость.

***

Лили сжала шею Верракко, пытаясь дышать ртом, чтобы не задохнуться от его всё более насыщенного дымчатого аромата. После нескольких удивительных прыжков и скачков он приземлился у подножия горы, плавно скользнув на землю. Он осторожно поставил её на мягкую почву.

— Я точно не помню, где вход. Можешь подождать здесь, пока я его найду?

— Можно мне взять нож, чтобы оставить сообщение для Алекса? — Она избегала зрительного контакта, но после его молчания взглянула на него, стиснув зубы, чтобы не смотреть на струи дождевой воды, стекающие по его обнажённой груди. — На случай, если она вернётся сюда.

Его яркие глаза впились в её, и после долгой, молчаливой паузы он протянул ей нож. С последним загадочным взглядом он ушёл к горе, его светящиеся глаза обшаривали покрытое лозами скалистое основание. Дождь немного утих, но в голове у Лили царил ещё больший хаос.

Она направилась к гладкому бревну в нескольких шагах от реки и начала вырезать сообщение для Алекс.

Вперёд-назад, вперёд-назад метались её мысли.Должен быть выход. Выхода нет. Но, конечно, выход должен быть. Всё напрасно!Как она могла даже подумать о том, чтобы быть запасным вариантом? Безумная женщина, бегающая за мужчиной, действительно ли это то, кем она хотела быть? Она никогда не ощущала себя такой неконтролируемой или зависимой от другого человека. Даже от своих родителей.

Они всегда заставляли её выполнять свою долю работы. Оглядываясь на последние несколько дней, Лили поняла, что стала зависеть от Верракко. Она кипятила воду, он разжигал костёр и собирал дрова. Сложный местность? Не проблема, он носил её. Немного холодно? Она ожидала, что он согреет её своим теплом. Раньше, если ей было холодно во время похода, она строила бы груду листьев и веток и зарывалась в неё, чтобы продержаться до утра.

Так вот это ожидает ее с настоящим партнёром? С ним? Будет ли она всегда чувствовать эту комфортную лень и стабильность? Боже, как она этого хотела. Хотела больше, чем когда-либо мечтала. Это проклятое чувство вновь разрасталось в её груди, сжимая рёбра в злости.

Слезы навернулись на её глаза, когда она посмотрела на странное послание, вырезанное на гладкой коре. «Иду за помощью. Не уходи. P.S. Проблемы с парнем». Она мрачно усмехнулась, представляя, как это послание могло бы выглядеть для замёрзшего, голодного Алекс, если бы она его нашла. Укрепив флаг на палке, она отступила.

— Я думаю, я близко, — крикнул Верракко сквозь шум дождя.

Она помахала ему, не уверенная, что её голос сейчас достаточно сильный. Вместо этого она спрятала нож в провисший карман, посмотрела на свои босые пальцы и немного согнула их, чувствуя мягкий, влажный песок. Её взгляд привлекло маленькое пятнышко розового лака на мизинце ноги.

Менее месяца назад она сидела в кресле своей коллеги Мэйзи. Когда Мэйзи спросила, какой цвет она хочет, Лили сказала, что она чувствует себя в тот день кокетливой и готовой к приключениям.

— Яркий розовый, пожалуйста, — тихо сказала она, вспоминая разговор. Казалось, что это было целую вечность назад. Она вспомнила, как в ту неделю начинала чувствовать знакомую зудящую тревогу, которую всегда испытывала, когда долго находилась на одном месте.

Лили оглянулась через плечо, опустив подбородок и опустив плечи, как ребёнок, надутый в дождь, и увидела, как Верракко стучит по камню, прижав своё заострённое ухо к скале. Так много усилий. Так много боли. Возможно, лучше держаться подальше от него. Если Верракко каким-то образом убедит свою мать позволить им быть вместе, как долго пройдёт, прежде чем она снова почувствует этот зуд?

Она вздохнула дрожащим дыханием и наклонилась, чтобы промыть свои грязные туфли в реке. Она прищурилась, глядя на небо, радуясь, что молний стало меньше.

Слабый крик радости раздался издалека. Она увидела Верракко, улыбающегося возле зловещего чёрного входа в скалу. По её спине пробежали мурашки. Она не лгала, когда призналась, что нервничает в тесных пространствах.

— Насколько это далеко? — крикнула Лили, глядя в мрачный тоннель. Он пожал плечами, выглядел немного раздражённым и больше, чем немного раздосадованным. Лили переминалась с ноги на ногу, а затем попыталась снова. — Как…

Взгляд Верракко устремился в небо, и оглушительный, пульсирующий рёв вырвался из его горла. Он побежал к ней, как раз когда порыв ветра ударил ей в спину. Крик застрял в её горле, когда две сильные руки обхватили её грудь и выбили воздух из лёгких.

Массивные крылья взметнулись с обеих сторон, подняв её в воздух. Верракко снова зарычал, бросившись бежать по песчаным берегам реки.

Земля стремительно пронеслась под ней, и она закричала. Её разум наконец осознал реальность происходящего. Её уносили в небо.

«Нет уж, черт возьми! — подумала она. — Я не позволю очередному инопланетному ублюдку похитить меня».

Лили откинула ногу и обернула её вокруг бедра мужчины, зацепив ступню за его колено, чтобы удержаться. Другую ногу она направила между его ног и ударила пяткой изо всех сил.

С диким воплем боли он согнулся, нырнув к земле. Она снова и снова била его, снова попадая пяткой. Он ухватился за её запястье и отпустил всё остальное, удерживая её в воздухе за одну руку, в то время как другой рукой держался за пах.

Её плечо завопило в знак протеста. Стриги опустился ниже в деревья и отпустил её в нескольких футах над землёй.

— Подойди сюда, ты, фегидская самка, — прохрипел он сквозь стиснутые зубы.

Лили поползла прочь на животе, но сильная рука ухватилась за край рубашки Верракко и потащила её обратно. Она перекатилась на спину, выпустив ноги и брыкаясь, попутно пытаясь нащупать нож в кармане.

Острое, смертоносное крыло упёрлось в её шею.

— Прекрати, или я перережу тебе горло, — прохрипел мужчина с крыльями, всё ещё сжимая себя за пах одной рукой.

Она замерла, чувствуя холодное лезвие ножа кончиками пальцев.

Он наклонился вперёд и оскалил зубы.

— Ты пойдёшь со мной по-хорошему, или я использую это крыло, чтобы отрубить тебе палец. — Он криво улыбнулся. — Мне ведь не нужно, чтобы ты была целой.

Лили старалась не показывать страх на лице. Знакомый рёв раздался, пугая птиц, которые взлетели с деревьев. Её сердце подпрыгнуло.

— Лежи там, пока я разберусь с этим отродьем Свадеа, — давление на её шею усилилось, острое лезвие прорезало кожу. Она осталась неподвижной, но подняла взгляд и увидела, как Верракко ворвался на поляну, а затем замер.

Глаза Верракко скользнули с неё на её шею, затем на крылатого мужчину. Чёрная краска начала расползаться из углов его глаз, полностью затягивая белки и радужки. Он говорил, что почернение глаз указывает на его здоровье, не так ли? Она в панике осмотрела его тело, но не заметила никаких явных повреждений.

Крылатый мужчина хмыкнул и сплюнул, выпрямляясь.

— О, нет. Не говори, что ты думаешь, что она твоя. Это будет весело.

Лили внимательно посмотрела на него. Его левую руку покрывали болезненно-зеленые порезы, и он неловко держал ее. Под глазами у него залегли темные круги, а кожа приобрела желтый оттенок. Он еще не набрал полную силу.Хотя все еще был сильнее меня

Она дотянулась пальцами до кармана и ухватилась за рукоятку ножа. Ублюдок, стоящий над ней, ухмылялся Верракко, полностью игнорируя угрозу, исходящую от его собственного крыла.

— Не вижу никаких меток.

— Ты хочешь отпустить её, — услышала Лили голос Верракко.

Острие когтя у её шеи вонзилось глубже, и она вскрикнула.

— Ещё раз попробуешь — и она мертва. — Стриги издал злобный смех. — Это не сработает со мной. Все мои мысли только о том, как причинить боль. О той боли, что я испытывал последние три дня.

— Лили, всё будет хорошо, — крикнул Верракко.

— Ты убил двоих из моих родичей! — зашипел крылатый инопланетянин. — Я должен разорвать её на куски прямо перед тобой, чтобы посмотреть, как ты отреагируешь. — Его рот скривился в презрительной гримасе. — Но не стану. У меня приказ доставить тебя. — Он бросил что-то в сторону Верракко. — Обрызгай себя, и я клянусь, что не причиню ей вреда.

Лили наклонила голову, чтобы посмотреть на Верракко. Он держал в руках маленький серебряный цилиндр. Его глаза были яркими и взволнованными, мелькая между ней и Стриги, но они вернулись к своему обычному зелёному цвету.

Он поднял цилиндр на несколько дюймов, и до неё дошло. Такое же серебряное устройство было последним, что она видела перед тем, как потеряла сознание на Земле. Фиолетовый инопланетянин, который вторгся в её двор без предупреждения, тоже обрызгал её подобным.

Его брови нахмурились.

— Ты клянёшься, что отпустишь её?

Он собирается пожертвовать собой? Ради меня?Ужас, тревога и гнев обрушились на неё одновременно. Что он делает, чёрт возьми? Она пыталась что-то сказать, чтобы он бросил этот флакон, но давление на её шею оказалось слишком сильным. Она не могла позволить, чтобы его взяли. Не если бы был хоть малейший шанс, чтобы предотвратить это.

***

Тонкая струйка крови скатилась по бледной шее Лили и упала на землю. Внутри Верракко взвыл дикий рёв. Этот крылатый мог не умереть сегодня, но он точно умрёт, и умрёт мучительно. Если бы только Верракко мог сосредоточиться и использовать своё воздействие. Его взгляд метнулся к Лили, распростёртой на земле под смертоносным крылом крылатого. Страх захлестнул его вены словно ледяная волна, затуманивая мысли.

Стриги усилил давление на шею Лили и закричал: «Выбирай!»

Все воздух, казалось, вырвался из лёгких Верракко, когда Лили впервые задыхалась. Он поднял спрей к лицу.

Вспышка серебра возле Лили пронеслась в воздухе и исчезла в крыле Стриги. Он пошатнулся назад, взревев от боли, когда она отползла в сторону, кашляя и делая глубокие, рваные вдохи. Верракко сжал бутылку и зло усмехнулся. Он прыгнул, преодолев несколько футов между собой и скулящим крылатым.

Глаза Стриги расширились. Он попытался взлететь в небо, но Верракко снова прыгнул, схватив его за ноги и с силой дёрнув вниз так, что лицо Стриги врезалось в покрытую листьями землю. Устроившись на спине Стриги, Верракко обхватил его крылья у основания, сдавил их вместе и резко дёрнул вниз.

Стриги закричал и начал метаться под ним.

— Ты думаешь, что можешь ранить мою женщину? Заставить её истекать кровью? — Он повернул руки, выворачивая сломанные кости некогда мощных крыльев. — Боль невыносимая. Ты хочешь потерять сознание, но не можешь, — произнёс Верракко, дикий голод к крови пульсировал в нём. Крылатый снова заорал, разразившись хриплым всхлипыванием.

Он слышал своё имя вдалеке. Кто-то кричал. Просил остановиться. Он снова повернул крылья. «Моя Лили. Моя мивасси. Моя пара». Никакой пощады.

Затем она оказалась перед ним на коленях.

— Отойди! — рявкнул он, когда Стриги попытался дотянуться до неё.

— Пожалуйста! — закричал крылатый.

Едкий запах страха ударил Верракко в нос, и его хватка усилилась.

Её руки выдвинулись вперёд и схватили его за лицо. Громкий звон раздался в его ушах, но он сфокусировался на ней. Её глаза были полны слёз, и она беззвучно сказала: «Остановись».

Сначала пришло замешательство, но постепенно вернулся разум.

— Не смотри, — зарычал он.

Её глаза расширились, перед тем как она развернулась и попятилась прочь. «От меня».

Без промедления, он отпустил крылья. Быстрым рывком он сломал шею Стриги и побежал за Лили.

Она поскользнулась и упала, её босые ноги скользили по мокрым листьям. Он остановился перед ней и протянул руку, чтобы помочь ей встать, его глаза осмотрели всё её тело в поиске ранений.

Она перекатилась, чтобы встретиться с ним лицом, её взгляд остановился на его глазах, прежде чем она резко попятилась. Яркий запах страха вспыхнул.

Она боится меня?У Верракко перехватило дыхание. Он протянул руку к ней, затем замер, заметив нож, который она всё ещё крепко держала в пальцах.

Её рука дрожала, сжимая рукоять, её глаза были широко раскрыты, зрачки расширены. Кажется, она в шоке.

Одним быстрым движением он схватил её за запястье, заставив её вскрикнуть. Он сжал, пока она не уронила нож, затем притянул её к себе в объятия. Её тело оставалось жёстким на мгновение, прежде чем она содрогнулась и обняла его за шею.

— Лили, всё хорошо. Это я. Ты в безопасности, — сказал он.

Она кивнула, прижавшись к его плечу, впиваясь ногтями в его спину.

Его сердце всё ещё бешено стучало, совпадая с ударом её сердца, которое било по его груди. Впервые в жизни он не пожалел о причинённой боли.

Он наклонился и прошептал в её волосы:

— Я отведу тебя в безопасное место. Хорошо?

Не дожидаясь её ответа, он спрятал упавший нож в свой карман, прижал её к груди и побежал к тоннелю. Его взгляд то и дело устремлялся к небу, хотя, логически, он понимал, что никакие другие Стриги не знали, где они. Он опустился, чтобы собрать её мокрые туфли и брошенный рюкзак на берегу, едва замедляя шаг.

Он снова осмотрел небо, пытаясь убедить себя, что угроза миновала.

Тем не менее, тёмные туннели, ведущие в Митрандир, были самым безопасным местом, которое знал Верракко, в маловероятном случае, если ещё один Стриги находился поблизости. Никто из представителей крылатых рас не выбрал бы чёрный тоннель вместо открытого неба.

Лили дрожала в его объятиях, отчаянно цепляясь за него. Когда он снова нашёл скрытую панель доступа, он капнул немного яда себе на большой палец и приложил его к скрытому сканеру. Дверь с мягким шипением открылась, и он прошёл внутрь.

Глава 14

Тоннель Свэдеа, построенный для транспортировки ценных товаров из Митрандира в лесной город Саувен, имел очень мало света. Частично потому, что освещение редко используемого извилистого прохода через недра горы было бы дорогим и сложным, но в основном потому, что доступ в эти тоннели могли получить только Свэдеа, используя каплю своего яда, а Свэдеа не нуждались в свете.

Он шёл, держа Лили на руках, всего несколько минут, но его беспокоило, что горький запах её страха не исчезал.

— Не волнуйся, я вижу. Ты в безопасности.

Тело Лили напряглось.

— Поставь меня на землю.

С неохотой, он опустил её.

Как только её ноги коснулись пола, она зашипела.

— Чёрт, как холодно. Где мои туфли? — Она потянулась в темноту, её руки приземлились на его обнажённую грудь. Пальцы сжались, прежде чем она их убрала. Он ухватился за её запястье и направил её руки к её обуви, затем поддержал её, пока она надевала их. Её кожа была ледяной.

— По этому маршруту есть комнаты с горячими источниками. Я посетил одну из них давно, когда присоединился к конвою матери в Саувен.

Лили молчала, но он видел, как её глаза метались по сторонам, не видя ничего, и широко раскрывались. Она снова начала дрожать. Он попытался обнять её, но она оттолкнула его, покачав головой.

— Давай просто найдём место, где можно переночевать.

Следующий час они провели в тишине, идя по тоннелю. Он тянул Лили за собой, её рука была сжата в его. Внутри его что-то скручивалось от контакта, зная, что она разрешает это только потому, что не может видеть сама.

Во время нападения что-то в нём изменилось. Лили принадлежала ему. Он не сомневался в этом. Но только потому, что он был уверен, не означало, что она его захочет, и даже если захочет, он не мог гарантировать, что они смогут быть вместе, по крайней мере, сейчас. Ему нужно было убедить её подождать его. Он не видел другого выхода.

Тусклый синий свет освещал путь впереди, и он подвёл её к себе.

— Ты видишь этот свет? Там источник.

Она выдернула свою руку из его и пошла вперёд.Неужели он уже потерял свой шанс?Каждый инстинкт в нём подсказывал ему бежать за ней, обнять её и держать, пока она не успокоится, как раньше. Но теперь всё казалось другим. Она была тихой и замкнутой, и, судя по её запаху, напуганной.

Обычно множество эмоций отражалось на её лице, когда он смотрел на неё, но теперь её глаза казались почти пустыми, лишёнными всех чувств. Веракко запустил пальцы в волосы и поплёлся за ней. Боже, как он хотел знать её сокровенные мысли больше, чем когда-либо.

Она подошла к запечатанному входу в источник и уставилась на мох, растущий на потолке. Он светился тёплым электрическим синим цветом и обычно находился в тоннеле возле любых влажных, тёплых, тёмных мест.

Веракко активировал входной панель ещё одной каплей яда и толкнул дверь внутрь. Порыв густого, горячего воздуха вырвался наружу, и Лили издала тихий вздох удовольствия. Она ринулась внутрь и уставилась на большой светящийся бассейн с горячей водой.

Он должен был бы подождать снаружи, дать ей время собраться с мыслями, но он не мог. Он последовал за ней и закрыл дверь, как магнитом притянутый к ней. Мысль о том, чтобы выпустить её из виду после того, как видел, как её чуть не унесли от него навсегда, была невыносима.

Веракко осмотрел смутно знакомую комнату. Свечение мха росло в трещинах и углах каменных стен и до самых верхних сводов. Свет пульсировал, как мерцающие вены, заливая туманную комнату мягким синим светом. Он нагнулся, чтобы снять сапоги, затем снял их ногой, решив провести ночь в тепле.

Лили повернулась к нему и внимательно изучила его обнажённую грудь. Веракко выпрямился, никогда ещё не чувствуя такого дискомфорта от женского взгляда. Её челюсть была стиснута в непонятном выражении. Она посмотрела прямо в его глаза и сглотнула.

— У тебя… — она моргнула и снова сглотнула. — У тебя кровь на теле, — сказала она шёпотом.

Веракко взглянул вниз и заметил полосы, почти чёрные в тусклом свете, пересекающие его предплечья и грудь. Может, она так себя вела из-за того, что он убил бездушного Стриги?

Он поспешил к краю бассейна и обмыл себя, но не отводил глаз от Лили. Она не смотрела на него, просто стояла, словно окаменев, словно статуя. Затем она посмотрела на свою рубашку — его рубашку — и, словно проснувшись от кошмара, начала бороться с влажной тканью, прилипшей к её коже.

Веракко моментально подошёл к ней и помог ей снять обе рубашки, стараясь не смотреть на прозрачную ткань, прикрывающую её грудь. Он бросил рубашки в сторону, пока она плескала воду на шею и грудь, избавляясь от крови, которой там не было.

— Ты всё ещё ранена? — спросил он, прислушиваясь к её голосу.

— Ранена? — Он посмотрел на своё тело, думая, что мог быть ранен, но не заметил этого. Никаких повреждений. Ему стало интересно, спрашивает ли она из заботы о нём. — Нет. Я в порядке.

Она кивнула, но её лицо оставалось напряжённым, с выражением сдержанной злости.

Он протянул руку, но она оттолкнула её, затем уставилась ему прямо в глаза.

Его сердце забилось быстрее, и маленький всплеск гнева пронзил его. Она действительно злилась на него за то, что он убил того мужчину? В его груди зазвучал рёв, прежде чем он смог сдержаться.

— У меня не было выбора, Лили, — сказал он с угрюмым спокойствием.

Её лицо исказилось от возмущения.

— Не было выбора? — Она сделала шаг к нему, он отступил назад. — Не было выбора? — повторила она, сделав ещё один шаг.

— Я должен был его убить. Он мог бы причинить тебе вред.

Веракко снова отступил назад.

— Мне наплевать на это! — Лили махнула руками, её маленькие кулачки ударились о его грудь с громким стуком. — Ты собирался уйти! — выдохнула она.

Веракко снова отступил, озадаченный.

— Я бы никогда тебя не бросил, — возразил он, пытаясь понять, о чём она говорит.

Её взгляд запылал яростью, и она снова ударила его по груди. Подталкивая его к двери.

— Ты собирался позволить ему забрать себя!

Слёзы полились из её разъярённых глаз, и запах страха усилился.

У Веракко неистово забилось сердце в груди. Этот страх из-за меня?

Она сильно хлопнула по его плечу.

— Хватит, Лили, — он предостерёг.

— Он бы тебя убил! — Она снова ударила. — Или что-то хуже!

Он снова рявкнул, а когда она начала снова бить по его груди, он схватил её запястья и развернул, прижав её к гладкой металлической двери и подняв её руки над головой.

— Остановись! Успокойся! — закричал он, пытаясь, но не сумев, воздействовать на неё.

Лили перестала сопротивляться и посмотрела на него, лицо было охвачено гневом. Её дыхание стало рваным, грудь то поднималась, то опускалась в унисон с его.

— Ты собирался позволить ему унести тебя, — её голос дрогнул.

Он глубоко вздохнул и наклонился, чтобы его взгляд оказался на одном уровне с ее.

— Ты должна знать, что я бы вернулся.

— У тебя были черные глаза. Я не знаю как, но тебе было больно. И ты собиралась позволить ему овладеть тобой. Что, если бы ты не смог освободиться?

— Я бы нашла… способ… — запинаясь, произнес Веракко, когда до него наконец дошел смысл ее слов. — Мои глаза? — Мир вокруг него замер, оглушительный стук в груди замер, как будто даже его сердце испугалось, что он ослышался.

Я узнал ее? Она моя.

Он посмотрел на нее сверху вниз, его пересохшее горло беззвучно сжалось.

Ее брови сошлись на переносице. Затем, без предупреждения, она наклонилась к нему, насколько это было возможно, все еще держа руки над головой, и поцеловала его.

Все мысли улетучились. Его пара была в его объятиях, в безопасности, и целовала его. Он отпустил ее запястья и провел руками по ее скользкому телу, как будто у него никогда не было бы другого шанса. Ее руки взлетели, чтобы снять лоскут ткани на груди, затем опустились к его штанам. Он грубо сжал ладонями ее груди, пока она возилась с застежками на его брюках. Он застонал от прикосновения ее языка к своему и почувствовал, как редкое противоядие прокладывает ледяную дорожку через небо, наполняя его клыки.

Он просунул руки под свободную ткань ее мокрых тонких штанов, и они соскользнули на пол. Затем он обхватил ладонями ее попку, притягивая ее ближе.Недостаточно близко.

Лили скользнула холодной ладонью по его разгоряченной головке и сладко застонала ему в рот. Он со стоном оторвался от ее губ и опустился к шее, покусывая и облизывая чувствительную кожу, в то время как она водила рукой вверх и вниз по его члену и царапала ногтями голову.

Запах ее возбуждения, витавший в воздухе, сводил его с ума. Он скользнул руками по внутренней стороне ее бедер, затем схватил ее за попку, приподнял и прижал к прохладной двери своей грудью. Приподняв ее выше, он посасывал и покручивал ее темный сосок, пока тот не затвердел.

Лили выгнула спину навстречу ему и тихо застонала, когда самым восхитительным образом впилась ногтями в его плечо. Он снова опустил ее на пол и коснулся губами ее губ, восхищаясь ощущениями, которые вызвал этот новый акт. Поцелуи казались ему более интимными, чем все остальное, что он когда-либо делал, и он не мог представить, что разделит их с кем-то еще.

Она задыхалась, произнося его имя в перерывах между влажными поцелуями обвила ногами его талию, двигая бедрами и скользя по нему своими гладкими складками. Обхватив его одной рукой за шею, она просунула руку между их телами, крепко прижимавшимся к друг к другу и обхватила его член.

Лили толкнула его бедрами, пытаясь увеличить расстояние между ними, но он оставался неподвижен. Он запрокинул голову и посмотрел ей в глаза. Используя вес своего тела, чтобы прижать ее к месту, он положил ладони по обе стороны от ее лица.

Ее щеки, лоб и кончик носа раскраснелись. Ее красные губы, припухшие от его поцелуев, прерывисто дышали. Она снова прижалась к нему бедрами. Всякий раз, когда маленький бугорок у ее входа скользил по головке его члена, она тихонько стонала.

Сдерживаться становилось все труднее и труднее.

— Ты уверена? — прохрипел он хриплым голосом, пристально глядя в ее глаза с золотыми искорками. — Если мы начнем, я не смогу остановиться. Сегодня ночью ты станешь моей. Он скользнул взглядом по ее шее, чтобы она поняла, что он имел в виду. — Во всех отношениях.

Она нахмурила брови и прикусила губу.

Затаив дыхание, он ждал ее ответа. Наконец, она слегка кивнула.

— Да? — прорычал он, его член раскалился добела в предвкушении.

— Да, — сказала она, затаив дыхание. Ее рука снова скользнула между ними. Он отодвинул бедра, но не сводил с нее глаз. Одна его рука крепко обхватила основание ее головы, а большой палец оказался у нее под ухом, удерживая ее голову на месте. Другой скользнул под ее задницу, приподнимая ее все выше по его телу.

Когда головка его члена, слегка надавив, оказалась на одной линии с ее входом, Лили тяжело задышала и медленно провела рукой вверх по его телу, прежде чем остановиться и схватить его за плечо.

Веракко вошел в нее совсем немного; казалось, электрический разряд пробежал по каждому нерву. Они оба тихо застонали. Он прижался грудью к ее груди и двинулся дальше. Он почувствовал, как задрожал ее живот, и замер, давая ей привыкнуть к его размерам.

Лили издала разочарованный стон и обхватила ногами его бедра, чтобы глубже погрузить его член в себя. Он зашипел, и его хриплое рычание раздалось низко в его горле.

Он вышел, затем снова вошел в нее. Жестко. Лили издала пронзительный крик, ее глаза расширились. Он наблюдал за ее лицом в поисках признаков боли или удовольствия, или того и другого вместе, а когда увидел только удовольствие, стал входить в нее снова и снова. Каждый раз, когда он погружался глубоко, она издавала тихие стоны удовольствия.

Ее гладкая и горячая сердцевина плотно сжималась вокруг его члена. Он завладел ее ртом, а рукой обхватил ее попку. Она оторвалась от его губ и прижалась ближе, обхватив его руками за шею, одной рукой запутавшись в его волосах. С каждым выдохом из нее вырывались стоны.

С них струился пот, заставляя его руки скользить по ее гладкой коже. Он остановился, просунул руки под каждое колено и уперся ладонями в стену. Заставляя ее раздвинуть ноги еще шире. Он снова вошел в нее.

Благодаря этому положению твердая, плоская поверхность его таза, прямо над членом, находилась на одном уровне с маленьким бугорком, с которым она играла, чтобы достичь оргазма прошлой ночью. Он вошел в нее и для пробы потерся бедрами об эту область.

Лили застонала и молча кивнула, вздрагивая и двигая бедрами в такт его движениям. Он двигался в ней в устойчивом темпе, не забывая потирать маленькое местечко при каждом восходящем толчке. Ее глаза закрылись, тело напряглось, пока она не закричала:

— Веракко! Да, не останавливайся.

Она наклонила голову вперед, впиваясь зубами в его плечо, а затем ее влагалище содрогнулось, и она кончила, уткнувшись со стонами ему в шею.

Он отстранился и поставил ее на нетвердые ноги.

— Я могу продолжить? — прохрипел он, надеясь, что слухи о том, что человеческие женщины не нуждаются в перерывах между оргазмами, были правдой.

В ее изумленных глазах появилось замешательство, но она кивнула. Не теряя больше времени, он развернул ее и толкнул лицом к двери. Она все еще тяжело дышала, отходя от оргазма, когда он скользнул рукой вперед и снова коснулся маленького бугорка. Она вскрикнула и подалась назад, навстречу ему. Он согнулся в коленях и медленно ввел свой член в ее гладкое лоно сзади, его мышцы дрожали от усилий чтобы не сжать ее слишком крепко. Пульсация в его клыках стала почти невыносимой.

Лили издала тихий стон и прислонилась к двери. Он задал ровный ритм, входя в нее и выходя из нее, продолжая сжимать пальцами ее маленький центр наслаждения.

Веракко убрал волосы с ее плеча и прошептал ей на ухо.

— Лили, я собираюсь тебя укусить, — пробормотал он, едва в силах произнести эти слова.

Лили ахнула и посмотрела на него через плечо затуманенным от удовольствия взглядом.

— Сначала мне нужно использовать на тебе свойсвей.

Прошло мгновение, и он подумал, что она откажет ему, но затем она выдохнула «Хорошо» вместе со стоном.

Веракко издал громкое мурлыканье, зная, что собирается впервые пометить свою пару.

У Лили перехватило дыхание, и она принялась царапать дверь, как будто не знала, куда девать руки.

— Откройся мне. — В его голосе слышалось дребезжащее мурлыканье, когда он, затаив дыхание, покачивался. — Мои клыки, погружающиеся в твою шею, будут ощущаться так же приятно, как мой член, погружающийся в твое влагалище.

Веракко захотелось зарычать от гордости, когда Лили отчаянно откинула волосы в сторону. Он нетерпеливо облизал клыки и ускорил движения. Обхватив ладонью ее лоно, он заставил ее приподняться на цыпочки, затем просунул другую руку ей под плечо, между грудей, и сомкнул пальцы на противоположном плече, прижимая ее к своей груди.

— Я уже близко, — закричала Лили, раскачиваясь в его руках в такт толчкам.

Веракко с ревом вонзил в нее клыки, и она закричала.

Он прижал ее к стене грубыми, беспорядочными движениями бедер. Противоядие с его клыков попало в нее, и его глаза закатились от ощущения облегчения. Он глубоко, прерывисто вдохнул через ноздри, кровь в его венах забурлила с новой силой. Он наконец-то узнал ее и теперь ставил на ней метку.

Ее тело снова напряглось, и она тихо запела: «Да, да, да».

Она издала пронзительный крик, и стенки ее влагалища снова сомкнулись вокруг него, заставляя его самого испытать оргазм. Он отпустил ее шею и прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не закричать и не причинить боль ее ушам. Проникнув в нее так глубоко, как только мог, и крепко сжав ее, он застонал, когда его член изверг в нее пульсирующие струи семени.

Они стояли, прижавшись друг к другу, тяжело дыша, пока он не заметил, что у нее дрожат ноги. Он поднял ее с земли и стянул с них брюки, нежно целуя следы от уколов на ее шее. Он осторожно зашел спиной вперед в теплую воду и погружался до тех пор, пока их все еще соединенные тела не оказались по плечи в воде друг от друга.

— Боже мой, — простонала Лили, откидывая голову ему на плечо и проводя ладонями по его рукам, все еще лежащим на ее груди. — Это было потрясающе.

Он снова замурлыкал, и гордость наполнила его грудь. Он облизал и поцеловал медленно заживающие ранки на ее шее, удивляясь тому, насколько правильно они выглядели.

— Я причинил тебе боль? — Он не думал, что причинил, но ему нужно было убедиться.

Лили усмехнулась.

— Только самым лучшим образом. Я должна была догадаться, что ты будешь немного груб.

Он осторожно выскользнул из нее и прикусил мочку ее уха.

— Я буду таким, каким ты захочешь.

***

Эти слова прокручивались в голове Лили, и она хотела в них верить. На самом деле, она хотела. Но как они могли быть правдой? Она попыталась высвободиться. Веракко издал глухой звук неодобрения, но нежно поцеловал ее в ухо, отчего она вздрогнула, и он раскрыл свои объятия.

Она повернулась к нему лицом. Он выглядел таким счастливым и расслабленным. Его ярко-зеленые глаза смотрели на нее с таким удовлетворением. Задумчивая улыбка исказила его черты, когда его взгляд остановился на том месте ее шеи, которое он укусил.

Лили вспомнила вчерашний вечер и вспомнила, что он упоминал, что укусы предназначались только для пар и жен. Если он укусил ее, это должно означать, что он надеялся, что она станет кем-то из этого. Верно? Или она просто снова обманывала себя?

Когда они впервые встретились, он сказал, что ее друзья — это пара, состоящая в браке на всю жизнь. Именно в таких отношениях Элис и находилась сейчас. Могла ли она представить, что останется с Веракко на всю жизнь? Она не знала.

Однако, если этот день и научил ее чему-то, так это тому, что мысль о его потере напугала ее больше, чем все, что она когда-либо испытывала. Мысль о том, что она больше не увидит его, не будет спорить с ним, не будет смеяться вместе с ним, угрожала сломить ее даже сейчас.

Лили улыбнулась про себя, когда Веракко подошел к краю бассейна, и его потрясающее бирюзовое тело засияло ярче в неоново-голубом свете, исходящем от биолюминесцентного мха. Если таких эмоций было недостаточно, чтобы дать этому шанс, то она не знала, что еще может быть лучше. И все же, если бы они могли начать с чего-то менее постоянного и двигаться дальше, она чувствовала бы себя более комфортно.

Он порылся в большом сундуке, стоящем на полу у края бассейна, и, лучезарно улыбаясь, достал маленькую бутылочку.

— Мыло, — сказал он, приподняв темную бровь.

Лили ахнула и бросилась к нему, не заботясь о том, насколько отчаявшейся она, должно быть, выглядит.

— Что ты мне за это дашь? — Он усмехнулся, держа бутылку так, чтобы до нее нельзя было дотянуться.

Она отступила, уперев руки в бока, и попыталась изобразить раздражение. Ее хмурое выражение исчезло. Мальчишеского восторга на его лице было достаточно, чтобы сломить решимость любой женщины.

Она лукаво улыбнулась ему и расправила плечи, выпятив грудь. Это привлекло его внимание. Она неторопливо направилась к нему по воде, наслаждаясь тем, как жадно он следит за ее движениями.

— Ну, может быть, если мы хорошенько вымоемся, — промурлыкала она, медленно проводя рукой по его твердой, как камень, груди, затем под водой и по упругому животу, — может быть, я захочу поцеловать тебя в другие места. Он дернулся, когда она сжала его все еще твердый член, ясно давая понять, что намерена это сделать.

Его глаза недоверчиво расширились.

— Ты сделаешь это?

Лили обвила руками его шею, прижимаясь грудью к его груди и улыбаясь.

— Я думаю, ты сильно недооцениваешь, насколько мне нравится быть чистой.

Он опустил тюбик, и она схватила его. Затем он наклонил голову, издав низкий смешок, и запечатлел нежный поцелуй на ее губах.

Лили издала смущающе громкий стон и подалась навстречу прикосновению своего инопланетянина.

Глава 15

Сегодня тот самый день. Мне нужно рассказать ей все.Веракко приподнял подбородок и посмотрел на Лили, которая крепко спала, растянувшись у него на груди.

Он стиснул зубы. Ощущение небывалой радости, охватившее его прошлой ночью, рассеялось с течением времени. После того как она заснула в его объятиях, он наконец осмотрел свои руки и с разочарованием обнаружил, что на них все еще нет отметин.

Но это не имело значения. Его взгляд изменился, что означало, что он распознал в ней потенциальную пару. Потенциал. Он усмехнулся, в глубине души понимая, что это всего лишь вопрос времени, когда у него появятся стойкие отметины.

Его брачный контракт с Зиритой тоже больше не беспокоил его, теперь, когда он мог легко расторгнуть его, объявив Лили своей мивасси. Нет, беспокойство, которое медленно просачивалось в его сознание в течение ночи, касалось того, что Лили согласилась на эти узы.

Как бы она восприняла новость о том, что она безоговорочно принадлежит ему, а он — ей? Что ни у одного из них никогда не будет никого другого? Что чем дольше они будут вместе с того момента, как у него появятся метки, тем труднее ему будет выжить в одиночку?

Он мог бы какое-то время держаться от нее на расстоянии, дать ей время привыкнуть. Но как только появятся его метки, будет невероятно трудно оставить ее в покое, по крайней мере, так он предполагал, основываясь на всех рассказах о спаривании, которые он когда-либо слышал. Ни один человек не мог жить счастливо, когда его пара уходила. Ни один. Не было никакой возможности узнать, как повлияет на него брачная связь, учитывая, что Лили была человеком. Станет ли связь слабее? Если судить по его чувствам к ней сейчас, то нет.Хватит ли у него сил держаться от нее подальше, если она откажется принять их узы?

Внезапно его охватило беспокойство, отличавшее от постоянного беспокойства, которое мучило его всю ночь.Что сделает моя мама, если у меня появятся отметки, но Лили откажется брать на себя обязательства передо мной?— Веракко сглотнул. Заставит ли она Лили остаться с ним? И если она это сделает, не возненавидит ли Лили его?

Может, мне не стоит приводить ее в Митрандир?— Он стиснул зубы и прижал Лили к себе чуть крепче.

Лили издала тихий звук, выражающий дискомфорт, и он ослабил хватку. Она проснулась, зевнула и потянулась, прижимаясь к нему, и это показалось ему неописуемо правильным. Она посмотрела на него снизу вверх, сон все еще затуманивал ее глаза, но она улыбнулась.

Черт!Веракко мысленно проклинала себя снова и снова, когда он смотрел на нее. А они не могли бы просто остаться здесь? Притвориться, что остального мира не существует?

В ее глазах мгновенно появилось беспокойство.

— Все в порядке?

Веракко заставила себя улыбнуться и кивнул.

— Да. Я не с нетерпением жду продолжения путешествия, вот и все.

Ее взгляд стал растерянным.

— Подожди. м Она оглядела их положение на земле возле бассейна, и кривая улыбка появилась на ее лице. — Я что, заснула?

— Веракко невольно усмехнулся. Да.

— О нет. — Она усмехнулась, вздохнула и положила подбородок ему на грудь. — Что ж, я думаю, нам обоим стоит немного поспать в кои-то веки.

Веракко что-то неопределенно буркнул. Он вообще не спал.

Она попыталась оторваться от его груди, но он притянул ее обратно.

Она снова рассмеялась.

— Не хочешь двигаться?

— Я не хочу возвращаться в этот мир, — тихо сказал он.

Ее пальцы, которые гладили его живот, замерли, и она снова посмотрела на него с грустной улыбкой.

— Нам нужно поговорить, не так ли?

У него скрутило живот.Больше, чем ты думаешь, мивасси.

Лили издала сдавленный звук и нежно поцеловала его в грудь.

— Нам лучше поторопиться, иначе я никогда не смогу заставить себя уйти. Она провела губами по его шее, вызвав у него тихое мурлыканье.

— Почему? — спросил он, когда она наконец остановилась.

Она снова зевнула.

— Черные, как смоль, туннели, вызывающие тревогу, или теплая, хорошо освещенная комната с горячим источником и красивым обнаженным мужчиной? Мне нужно заставить себя уйти прямо сейчас, пока я окончательно не проснулась и не пришла в себя. Лили прикрыла грудь рукой и огляделась по сторонам.

Веракко кивнула в дальний угол комнаты.

— Пока ты спала, я постирал и разложила нашу одежду, но она, вероятно, все еще влажная из-за этого воздуха.

Пока она поднималась, чтобы осмотреть одежду, он изучал линию ее талии и восхитительный изгиб попки. Сколько времени пройдет, прежде чем он увидит это снова?

У него комок подкатил к горлу, когда он увидел, как она неловко переминается с ноги на ногу, пытаясь натянуть влажную ткань штанов.Что, если она не хочет видеть меня своей парой?

Лили откинула волосы с плеча и склонила голову набок, пытаясь разглядеть следы от его укуса. Казалось, что часть его тела треснула, и он резко выдохнул.

— А зачем нужен укус? — Лили улыбнулась ему, пока он одевался. — Я не говорю, что мне это не понравилось… Она подошла к нему и обвила пальцами его шею, проводя ногтями по его волосам.

— Я объясню по дороге, — сухо сказал он. Прежде чем отстраниться, он поднес одну из ее мягких ладоней к своим губам и поцеловал.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? Лили вопросительно посмотрела на него. — У тебя снова черные глаза.

Он заглушил сдавленный звук, вырвавшийся из его горла, кашлем. Вместо ответа он схватил ее за затылок и притянул к себе для глубокого поцелуя. Сможет ли он когда-нибудь жить без этого?

Лили потребовалось некоторое время, чтобы открыть глаза после того, как он отстранился. Он закончил одеваться, помог прибраться в маленькой комнате и остался ждать у двери. На ее лице отразилось отвращение, когда она надевала туфли.

В ответ на его вопросительный взгляд она объяснила: «Все еще мокрая».

Улыбка тронула его губы, и он открыл дверь. Лили нахмурилась, поежившись от порыва холодного воздуха, ворвавшегося в комнату, а затем выбежала из комнаты, сжав кулаки.

— Ладно, давай покончим с этим.

Несколько минут они шли молча. Мягкий запах страха, исходивший от Лили, царапал чувства Веракко, как наждачная бумага. По мере того, как связь между ними крепла, ее беспокойство передавалось и ему. Насколько будет хуже, когда появятся его метки? Теперь он понимал, почему его тетя Йерев всегда была в таком плохом настроении, когда ссорилась со своим супругом, а также почему их ссоры, казалось, никогда не длились долго. Ему было физически не по себе от осознания того, что она была совсем не счастлива.

Он изучал Лили и наблюдал, как ее невидящий взгляд продолжает блуждать по черному туннелю. Она обхватила себя руками и, ссутулившись, прижалась к нему, пока он вел ее по проходу.

Его осенило.

— Это из-за размера туннеля?

— Размера туннеля?

— Я чувствую запах твоего страха.

Она издала тихий звук согласия.

— Ну, и да, и нет. Я не могу разглядеть, насколько велик туннель, но продолжаю представлять, что он маленький, и этого, по-видимому, достаточно, чтобы вызвать у меня клаустрофобию.

— Чем я могу помочь? — спросил он напряженным голосом.

— Ты помогаешь. Просто продолжай говорить со мной. — Она снова оглядела пространство перед собой. — Расскажи мне об укусе.

Веракко не смог подавить прилив счастья, который он почувствовал, когда она упомянула о его укусе.

— Это то, что мы делаем, чтобы убедиться, что у женщины есть наше противоядие.

— Противоядие? — выпалила Лили, выглядя пораженной. Когда он только уставился на нее, не зная, что сказать, она продолжила: — Ты ввел мне противоядие? Почему? Ты планируешь когда-нибудь укусить меня ядом?

Веракко усмехнулась и снова повела ее вперед.

— Это для продолжения рода. Яд каждого свадаэта немного отличается. Все они смертельны, но не совсем одинаковы. Мы можем пострадать от яда друг друга, если нас укусят, хотя реакция будет больше похожа на сильную простуду, чем на смерть, как это было бы у тех, кто не свадает. Поскольку у ребенка будет половина мужских генов и половина женских, мы вводим противоядие, чтобы убедиться, что самка не заболеет от развивающегося в ней яда ребенка.

Он знал, что они приближаются к выходу, потому что становилось тепло, сухой зной пустыни Дакуун проникал в туннель. Лили схватила его за предплечье, пробираясь в темноте, и вытерла пот со лба. В какой степени ее нынешнее состояние было вызвано жарой, а в какой — реакцией на его укус?

— Значит, ты мог бы сделать так, чтобы я забеременела? — спросила она со странным выражением замешательства, смешанного с чем-то непонятным.

Веракко пожала плечами, испытав мимолетную радость от этой идеи, прежде чем ее охватил нервный страх. Разве она не знала об этом?

— Я думала, ты знала, что это возможно.

Неловкое пожатие плеч было единственным ответом Лили на мгновение. Затем она прикусила нижнюю губу и сказала:

— Я думаю, на каком-то уровне я знаю, что мы с тобой одного вида, но я никогда не сложу два и два вместе. Просто ты так сильно отличаешься от меня. Странно, что у меня может быть… голубой? — Я даже не знаю, какого цвета будет ребенок. — Лили недоверчиво покачала головой и снова вытерла лоб футболкой. — Хорошо, что у меня есть внутриматочная спираль.

Веракко просканировала ее тело, не припоминая никаких внешних приспособлений.

— Где это?

Она усмехнулась, ее глаза все еще были немного шире, чем обычно.

— Это внутри меня. Это своего рода противозачаточное средство.

Веракко вспомнил, что Джейд тоже была уверена в своих противозачаточных средствах, полученных на Земле. Должен ли он сказать Лили, что ее спираль, возможно, не так эффективна, как она думает?

— Одна из пациенток, Джейд, забеременела, когда принимала земные противозачаточные средства. Я не проверял, но, возможно, ваша спираль… неэффективна.

Лили споткнулась. Мгновение она смотрела в темноту, затем глубоко вздохнула и пожала плечами.

— Вот дерьмо. — Она рассмеялась. Она вскинула руку в воздухе жестом, который говорил, что новая информация — всего лишь песчинка на постоянно растущей дюне. — Я думаю, мы посмотрим, что произойдет. Я не могу представить, что это не сработает. Это не похоже на таблетку. Она обвиняюще ткнула пальцем в его сторону и ухмыльнулась. — Но в следующий раз ты его завернешь.

Завернешь?— Веракко задумался над странной фразой, прежде чем до него дошли слова «в следующий раз», и его член дернулся. Впереди показался конец туннеля. Она восприняла новость о том, что может забеременеть, довольно спокойно. Может быть, она тоже хорошо воспримет новость о том, что она его пара?

Как только они вышли наружу, и она смогла посмотреть ему в глаза, он собирался ей сказать. Сердце билось всё сильнее с каждым шагом, приближающим их к выходу. Никто из них не ужинал прошлой ночью, и он был благодарен за это, зная, что в любой момент его желудок мог взбунтоваться.

Когда они, наконец, добрались до выхода и вышли, Веракко сделал глубокий вздох. Он протащил Лили через дверь и посмотрел, как она отреагирует на первый вид его родины.

Её глаза широко раскрылись, а рот слегка приоткрылся. Он взглянул на пейзаж и попытался увидеть его её глазами. Они стояли в нескольких сотнях футов от основания черных гор. Туннель выходил далеко от гор, чтобы гарантировать, что обрушивающиеся стороны, которые часто осыпались после сильных песчаных бурь, не перекрыли туннель.

Палящее солнце висело высоко в небе, светя на море сверкающего черного песка. Высокие дюны образовались вдали от гор, слегка закрывая вид на его город, который находился всего в дне пути.

— Это красиво, — прошептала Лили. Она проглотила и заставила себя улыбнуться. — И немного пугающе, честно говоря. — Она протянула руку и сжала его руку, потянув его за собой, когда они медленно поднялись на ближайшую дюну. Этот небольшой жест был настолько естественным и нежным, что его дыхание задержалось.

— Это может быть довольно опасно, если не знать, что делаешь. — Он взглянул назад на катающиеся холмы песка, вспоминая дни и ночи, которые он провёл здесь, служа в пехоте своего города. — Кажется, что пустыня неживая, но на самом деле она живёт. Самое важное — следить за тем, куда ты идёшь. Если песок выглядит как-то неестественно, сразу же скажи мне.

Лили подняла брови и тревожно осмотрела землю.

— Да, это точно будет преследовать меня в кошмарах.

Когда они добрались до вершины дюны, блеск вдали привлёк его внимание, и он указал на него. Лили повернулась, заслонив глаза.

Там был Митрандир. Новый город, с его огромными зданиями, виден издалека.

— Вау, — выдохнула она. — Он почти как лес. Здания такие странные. Почему они такие широкие и с плоскими крышами?

С печальным вздохом Веракко встал за ней, обвил руками её талию и дышал ей в волосы.

— Они кажутся плоскими, но на самом деле они наклонены внутрь и покрыты солнечными панелями. Туман и дождь собираются на крыше и направляются вниз через центр здания в большие фильтрационные системы под землёй. Затем вода поднимается обратно наверх, где снова падает вниз.

Она сдвинула брови.

— Зачем? Это не расточительство?

Веракко засмеялся.

— Нет, не расточительство. Вода используется по необходимости, и если её недостаточно, она распределяется более тщательно. Это лишняя роскошь. Архитектор спроектировал здание, чтобы оно было автономным, но он также учёл склонность моего народа к экстравагантности. — Он сделал широкий жест в сторону зданий, притворяясь, что говорит как будто в восторге. — Когда посетители приезжают в наш пустынный город, они восхищаются нашими пышными садами и бесконечными водопадами в центре каждого здания.

Лили засмеялась. Он покачал головой, всегда находя эту черту бесполезной и нелепо роскошной. Хотя вся вода использовалась, он считал, что её можно было бы использовать более эффективно. Снова волнение охватило его. Если бы он не женился на Зирите, это означало бы, что ему не нужно было бы возвращаться в Митрандир. Он мог бы остаться в Треманте с Лили, где технологии ценились больше, чем пышные проявления.

Она положила голову ему на грудь.

— Я не могу дождаться, чтобы увидеть город.

С большим усилием Веракко убрал руки от Лили и повернул её, чтобы она смотрела на него.

— Нам нужно поговорить, прежде чем идти в город. — Он провёл рукой по затылку.

Лили медленно кивнула и взглянула на него с тревожными глазами.

— Я согласна.

— Я не уверен, что тебе стоит идти в Митрандир. Думаю, Треманта будет лучшим местом для тебя сейчас. — Эта мысль приходила к нему неоднократно прошлой ночью, но он её игнорировал, зная, что это означало бы разлуку с Лили на короткое время. Но чем больше он об этом думал, тем более благородным казалось это решение. — Я не знаю, как мой город отреагирует на людей. Возможно, они даже не знают о вашем существовании, а королева Треманты предоставляет людям определённую свободу, которые моя мать, возможно, не позволит.Как, например, право не быть со мной,подумал он, морщась, как будто нож пронзил его живот.

Глаза Лили забегали туда-сюда, обрабатывая информацию, прежде чем вернуться к нему. Её лицо озарила застенчивая улыбка.

— Но что насчёт тебя? Ты пойдёшь в Треманту со мной?

Веракко чувствовал, как пульс стучит по всему телу.

— Да. В конечном итоге. Мне просто нужно сначала уладить кое-что с моей матерью.

Её глаза засветились.

— Ты пойдёшь со мной? Значит, мы можем встречаться? — взгляд Лили стал вопросительным. — Но я думала, что твоя мать должна выбрать тебе жену из твоего города. — Её плечи поникли, но затем её взгляд снова стал решительным. — Ты думаешь, что когда-нибудь будет возможным для меня договориться с твоей матерью? Я бы хотела только притворяться, что мы пытаемся завести ребёнка, разумеется, и мы могли бы продолжать продлевать контракт, если это разрешено, но это могло бы быть способом встречаться. — Лили посмотрела на него, смущение очевидно на её лице. — Я знаю, что мы уже об этом говорили… Я просто думала… после прошлой ночи, может быть, ты подумал о другом решении? — Она приподняла брови, надеясь.

— Что если бы я сказал тебе, что мы могли бы быть вместе навсегда, как пара? — сказал он нерешительно, отслеживая каждое выражение лица Лили.

Её брови внезапно поднялись, затем сдвинулись. Её выражение стало отстранённым, когда она задумалась, пробормотав «пара» под нос.

Веракко мог слышать, как его сердце стучит в ушах, ожидая с затаенным дыханием её ответа.

— Ээ… — она прикусила нижнюю губу. — Неделю назад я бы сказала, что ты сумасшедший, но… — Она неуверенно кивнула, покачивая головой из стороны в сторону. — Может быть, если бы мы могли сначала встречаться.

Чёрт.

— Лили, мне нужно кое-что тебе сказать.

Она сузила глаза.

— Что именно?

— Я соврал раньше, когда говорил, что означает смена цвета моих глаз. — Она осталась молчаливой, поэтому он неохотно продолжил: — Когда глаза клеканиана меняют цвет, это означает, что они узнали потенциального спутника.

— Это не связано с твоим здоровьем? — Она покачала головой в замешательстве. — Тогда почему ты сказал, что это связано?

— Ну, в тот момент, я не хотел напугать тебя. Ты уже была так насторожена по отношению ко мне.

— Напугать меня? — Лили изучала его, скрестив руки на груди, её запутавшееся выражение становилось все более подозрительным. — Веракко, скажи, что ты пытаешься сказать. Я не понимаю. Ты думаешь, что я твоя пара? Что это означает? Я думала, что это означает пожениться на всю жизнь. Но мы не женаты, так как же мы можем быть парой?

— Когда клеканиан распознаёт потенциального спутника, потенциально единственного человека во Вселенной, предназначенного для него, его глаза изменятся, — объяснил он, пытаясь мысленно заставить её понять, что они значат друг для друга. — Затем, когда они полностью узнают друг друга, на руках появляются знаки.

— Единственный человек во вселенной…? — Лили моргнула, затем её губы приоткрылись. — Родственная душа. — Она произнесла это спокойно, но её глаза светились каким-то неизвестным чувством. — Ты думаешь, что я могу быть твоей родственной душой, потому что твои глаза стали чёрными?

Он выдохнул с досадой:

— Я чувствовал, что ты моя пара с первого дня, но был так сбит с толку, потому что мои глаза не менялись.

— Но ты заставил меня думать, что ты не можешь быть со мной по какой-то причине. Если ты думал, что я могу быть твоей парой, почему не сказал мне? — её голос стал обвинительным, и мышцы Веракко напряглись.

Он начал мерить шагами песок.

— Сначала я не сказал, потому что думал, что это не имеет значения. Ты меня не очень-то любила, и я не узнавал тебя, поэтому решил, что, вероятно, воображаю это притяжение, которое чувствовал к тебе. Но потом всё между нами изменилось.

Веракко заметно нервничал. Ему хотелось, чтобы она поняла хаос, кипевший в его голове. Его причины не говорить ей казались разумными, но теперь, произнося их вслух, он понимал, что это были просто трусливые оправдания. Он не сказал ей, потому что не хотел, чтобы она узнала о его помолвке и стала относиться к нему по-другому.

— Я думал, что, может, если появятся отметки, и я узнаю, что ты моя пара, всё решится само собой, и контракт не будет иметь значения. Но они не появились, а мои чувства к тебе только усилились, и…

Она подняла руку.

— Подожди, что? — Она облизывала губы, и её грудь стала подниматься и опускаться всё быстрее. — Ты… Ты хочешь сказать, что ты женат? — её глаза распахнулись, и Веракко отшатнулся от ярости, вспыхнувшей в её взгляде.

Его кожа покрылась редким холодным потом.

— Нет, не женат. Обручен. Но… — он добавил быстро, когда её дыхание стало более частым, — этот контракт будет недействительным, как только я объявлю, что признал тебя.

Лили начала мерить шагами песок, её глаза полны ярости и недоверия.

— Всё это время? Ты лгал мне всё это время?

— Я технически никогда не лгал… — слова Веракко застыли в его горле при её внезапном испепеляющем взгляде.

— Технически? — Лили выплюнула это слово. — Технически! Ты позволил мне верить, что я недостаточно хороша, чтобы быть с тобой.

— Я никогда не говорил такого. Ты… — Веракко попытался протянуть к ней руку, но она тут же отпрянула. Неужели она думала, что они не могут быть вместе из-за какого-то её недостатка? Веракко почувствовал себя виноватым.

— Ты, может быть, этого и не сказал, но это был вывод, который я сделала, исходя из того, что ты сказал и не сказал мне! Ты сказал, что твоя мать, королева, будет вести переговоры о твоей свадьбе. Ты сказал, что я не вариант для тебя и ты не можешь встречаться. Что ещё я должна была думать? И всё это время ты изменял своей девушке? — Лили закричала и снова начала мерить шагами песок. Её руки размахивали в такт её словам. Её брови слегка приподнялись, как будто только что возникла новая мысль. Она повернулась к нему, кипя яростью. — Ты втянул меня в это. Прошлой ночью… Я бы никогда… Почему ты просто не сказал мне?

Веракко пытался найти объяснение, но ничего не пришло в голову. Он смотрел на её лицо и вздрогнул. Она была в ярости, но в глубине её взгляда он видел боль. В начале она не осознавала это, но боль от его предательства теперь стала явной.

— Я встречался с Зиритой всего несколько раз. Этот контракт теперь ничего не значит, — он отчаянно старался убедить её. Как заставить её понять?

Она остановила своё метание и сделала несколько шагов в сторону, по её щеке пробежала слеза, обжигая его изнутри.

— Ладно, ответь на один вопрос. Что если бы твои глаза не изменились? Что тогда бы произошло?

— Я… — Веракко замолчал, сжав челюсть. Разве не над этим он размышлял последние три дня? До того, как он узнал о смене цвета глаз, он не знал, что будет делать.

Лили кивнула, её подбородок задрожал. — Это то, о чём я думала. Ты бы женился на ней, правда? Когда бы ты мне сказал правду? Когда мы пришли бы в город? Прямо перед свадьбой? Ты бы тянул время до последней минуты, чтобы выиграть время для себя? — Она покачала головой и отошла от него вниз по склону дюны. — Одно я знаю точно. Если это то, что делают родственные души на этой планете, мне это не нужно.

Она отстранялась от него как физически, так и эмоционально. Он видел, как её лицо становится бесстрастным. Веракко почувствовал, что теряет её.

— Я не знал, что ещё делать, мивасси! — закричал он, хватаясь за голову обеими руками.

— Это слово! — Ярость вновь вспыхнула на её лице. Её шаги стали неуклюжими, когда она ускорила движение вниз по склону дюны. — Ты обручен! Я — альтернативный вариант.

Лили споткнулась, и глаза Веракко устремились вниз к её ногам. Холодный ужас пронзил его при виде волнообразного движения на земле. Он поднял руки.

— Лили, стой на месте, ты…

— Нет! Ты… — Большой фиолетовый бутон поднялся за её спиной, его толстый стебель выполз из песка, и лепестки начали раскручиваться. Ещё одна слеза прокатилась по её щеке, и она сосредоточилась на его глазах. — Твои глаза. Они снова изменились.

Он рванулся к ней так быстро, как только мог, но позволил ей отойти слишком далеко. Её глаза расширились, и она повернулась, когда лепестки разошлись, открывая длинный, смертоносный шип. Промелькнуло движение, и Лили рухнула на колени.

— Нет! — Веракко взревел, успев поймать её, прежде чем она упала на землю. — Лили? Лили? — закричал он, оттаскивая её от зловещего завитка стебля растения, готового втянуть её под землю и высосать всю влагу из её тела.

— Что это было? — прошептала она, её глаза то расширялись, то тускнели.

— Держись, Лили, — он качался с ней, как будто этим мог отогнать боль, словно кто-то вырвал его сердце из груди.

Её глаза на миг раскрылись, но затем снова затуманились.

— Чёрт! — Веракко поднял её на руки и побежал. Нужно было доставить её в город. К врачу. Веки Лили медленно закрылись, и она обмякла.

— Оставайся в живых. Оставайся в живых. Оставайся в живых, — он твердил снова и снова, вложив в это требование всю силу, какую только мог собрать.

Будто вселенная почувствовала важность скорости, его темп внезапно возрос. Его ноги несли его через пустыню быстрее, чем когда-либо. Не останавливаясь, он посмотрел на свои руки и увидел ярко-синие отметки, словно насмехающиеся над ним.

Глава 16

— Ещё чуть-чуть, — гремели битые слова и фразы в её голове, пытаясь обрести порядок. Лили пыталась думать, несмотря на огонь, пронзающий её вены. Веракко? Это был его голос?

— Оставайся в живых, мивасси.

— Я умираю? — Она хотела плакать и потеть, чтобы избавиться от жжения в венах, но сил больше не было. Каждая часть её тела казалась сморщенной и обветренной. Горький привкус задержался на языке, а кислота жгла горло.

— Мне нужно, чтобы ты была здесь со мной, Лили. Я не хочу быть там, где нет тебя.

— Я здесь.

Колющие волны тошноты пронзили её живот, а затем всё потемнело.

***

— Помогите ей! — рёв ударил по её барабанным перепонкам, проникая в мягкие ткани её мозга.

Вокруг доносились приглушённые разговоры, но она не могла разобрать ни слова. Жгучий жар внутри утих, оставив её изнутри хрупкой. С каждым вдохом ей казалось, что ещё одно ребро ломалось пополам, и она уже не хотела дышать.

— Оставайся в живых. — Приказ снова прозвучал в её сознании, и она ухватилась за него.

Что-то вонзилось ей в шею, и она закричала от боли. Почти на грани сознания, она пыталась открыть рот, чтобы попросить остановиться, но почувствовала только вкус крови.

***

Холодно. Здесь было так холодно. Всё её тело дрожало, сильные спазмы встряхивали её ломящиеся кости. Она открыла глаза, но всё казалось словно через янтарь: искажённым и окрашенным в ужасный оранжевый цвет.

Она протянула руки, преодолевая вспышки боли и неумолимую тошноту, и ощутила холодную, твёрдую поверхность в нескольких дюймах справа. Она потянулась влево и нашла ещё одну поверхность.

— Веракко, — попыталась крикнуть она, но получилось лишь хриплое шептание.

Она подняла руки над головой и поняла, что она окружена со всех сторон. Сердце забилось быстрее, и с каждым ударом осколки стекла резали её изнутри. Паника захлестнула её, и она начала метаться, преодолевая боль.Я в ловушке. Это гроб? Почему я ничего не вижу?

Жгучие рыдания разорвали ей горло. Слёзы, скапливавшиеся в её глазах, казались кислотой. Дыхание стало частым и коротким. Недостаточно воздуха!

— Веракко! — закричала она изо всех сил и забила руками по гробу.

Внезапно вокруг раздался громкий грохот, потом заскрипел металл и разлетелось бьющееся стекло. Он идёт за ней, она знала это.

Внезапно вокруг неё собралась прохладная дымка, и её руки бессильно упали.

Глава 17

— Я не могу уйти! — Веракко вцепился пальцами в волосы, почти крича, глядя на Лили, которая спокойно лежала в медблоке.

— Тебе нужно поговорить с королевой. У тебя есть метки! Её нужно оповестить, — возразил Дэзи. — Она в стабильном состоянии. Я оставлю её под наркозом немного дольше, чтобы убедиться, что её кровь полностью очищена.

Он сделал шаг к двери, но узел в его животе заставил его остановиться.

— Я не могу показывать их матери, Дэзи. Она заставит Лили остаться со мной.

Дэзи, врач, назначенный работать в его здании, оглядел комнату, как будто искал кого-то, кто скажет что-нибудь разумное.

— И правильно сделает! Эта человеческая женщина — твоя пара. Об этом должен знать весь город. Ты понимаешь, насколько это важно?

Веракко хрипло засмеялся, чувствуя, как у него дёргается мышца под глазом.

— Конечно, понимаю! Я бы хотел пронести её через весь город и объявить каждому встречному, что она моя пара, но всё не так просто. — Он снова потёр шею и посмотрел на Лили. — Ты не видел, как она на меня смотрела. Она не готова к этому. Люди не чувствуют связь так, как мы. Я даже не уверен, что они её чувствуют вообще. Для неё я просто мужчина. Тот, кто от неё что-то скрывал. — Он оглядел синие метки, пересекающиеся у него на запястьях и руках. — Она не понимает, насколько они значительны, а если моя мать заставит её остаться со мной, не дав времени привыкнуть к этой мысли, она возненавидит меня.

Дэзи скрестил руки на груди.

— А что, если она никогда не захочет быть твоей парой? Что тогда?

Веракко с трудом проглотил ком, который начал образовываться в его горле.Что я буду делать?Он не знал.

— Я не буду заставлять её быть со мной. Это было бы неправильно. — Он произнёс эти слова без уверенности, тихий шёпот в его голове говорил ему, что он недостаточно самоотвержен и силён, чтобы когда-нибудь её отпустить.

— Правда? И что потом? Жить всю жизнь без своей пары? Ты будешь всё больше болеть. Ты не сможешь быть с кем-то другим. Ни детей, ни браков. — Дэзи сделал шаг к Веракко и схватил его за плечи. — Твой разум начнёт сходить с ума, Веракко. Это противоестественно. Я не знаю ни одного случая в записанной истории, когда пара, нашедшая друг друга, оставалась врозь дольше, чем на несколько лет. Пока они оба живы. Это невозможно. Настанет момент, когда ты не сможешь держаться подальше.

— Возможно, и нет, — ответил Веракко, хотя знал, что слова Дэзи правдивы. Он мог почувствовать силу этой тяги даже сейчас. — Факт в том, что мы не пара. Я нашёл свою пару, а она — нет. Может, для меня это не будет так плохо.

Дэзи пристально смотрел в решительный взгляд Веракко, прежде чем его руки опустились, и он вздохнул с разочарованием.

— Хорошо. Но тебе всё равно нужно её увидеть. Тебе нужно что-то сказать своей матери… Ты же знаешь, как сильно люди любят Зириту. Если тебя и Лили увидят вместе в двусмысленной ситуации, это будет воспринято как оскорбление будущей королеве. Тебя обвинят в нарушении контракта, и тогда ты будешь вынужден показать свои метки, чтобы избежать наказания.

— Нет, — возразил Веракко. — Я лучше приму наказание. — Когда Дэзи лишь покачал головой в недоумении, Веракко протянул руки. — У тебя есть краска?

Дэзи, ворча, подошёл к верхнему отсеку на своей стене. Он остановился перед Веракко, держа старинный флакон с краской для рук.

— Я сохраню твои метки в секрете. Хотя это противоречит всем моим убеждениям. Но я не могу скрывать существование Лили. Как нового гражданина, я обязан сообщить королеве о её существовании.

— Я пойду поговорю с ней сейчас и попрошу, чтобы меня назначили опекуном Лили, — сказал Веракко, глубоко вдохнув. — По крайней мере, это позволит ей остаться со мной, пока я не смогу убедить её принять нашу связь.

Дэзи раскрасил руки Веракко, и густое вещество слилось с его кожей, изменяя цвет так, что стало неотличимо от его собственного тона.

— Каким-то образом я одновременно завидую тебе и рад, что я не на твоём месте.

Веракко смог лишь выдавить полусаркастическую улыбку. Он подошёл к двери, когда краска высохла, но всё время поглядывал через плечо на Лили. Перед уходом он сказал:

— Не буди её, пока я не вернусь, если только это не будет необходимо. Я не хочу, чтобы она думала, что я оставил её с чужим человеком.

Дэзи опустился в кресло возле своего стола и махнул рукой, отпуская его.

Всего в нескольких шагах от медблока Веракко замер, его ноги словно не желали двигаться дальше. Он стиснул зубы и заставил себя двигаться вперёд.

Выйдя из башни, он сел в крейсер, направив его к дворцу, и начал репетировать, что собирался сказать. Он разговаривал с королевой Треманты, пока Лили лечил Дэзи, и теперь знал, что его мать осведомлена о людях, но решила пока не объявлять о них своему народу. Почему — он не знал. Королева Треманты также дала понять, что его мать не считает, что люди должны иметь такое же право отказаться от пары, если она будет признана. Это означало, что если она узнает о его метках, или даже о том, что его глаза изменились, она заставит Лили остаться с ним.

Веракко простонал и забарабанил пальцами по сиденью. Просить назначить его опекуном, человеком, который будет постепенно вводить Лили в культуру и обычаи этого мира, было бы дерзко. Мужчина, стоящий на пороге брака, не должен иметь времени, чтобы быть опекуном. Как он мог убедить свою мать разрешить это? Если Зирита узнает о его просьбе, она может даже оскорбиться, что он поставил нужды другой женщины выше своих. Если она увидит в этом нарушение контракта, даже его мать не сможет предотвратить его изгнание с планеты.

Он опустил голову в руки и взревел, вкладывая в крик всё своё разочарование.

Дверь крейсера раздвинулась, открыв массивную лестницу, ведущую к входу во дворец. Он всегда ненавидел подниматься по этим ступеням в детстве, у него каждый раз перехватывало дыхание, пока он доходил до вершины. Все лестницы в Треманте двигались, доставляя своих пассажиров к месту назначения. Даже спиральные лестницы в устаревшем бункере, где держали Лили, были механическими. Но не во дворце Митрандира.

Настроение Веракко ухудшилось, когда он поднимался по ступеням, обжигаемый солнцем. Нет, в его родном городе они хотели, чтобы вход был величественным и утомлял посетителей, чтобы когда они, наконец, достигали вершины, им приходилось остановиться, чтобы отдышаться. Их силы, символически вытекая, напоминали, кто здесь настоящий властитель.

Двое стражников, вооружённых острыми копьями-тенями и магнитными наручниками, вывели его на балкон и велели ждать.

Веракко стоял под навесом и смотрел вдаль на хрустальные горы на западе. Сверкающие кристаллические скалы, известные в горах, сияли в лучах заходящего солнца. Он склонил голову, знак уважения к ним и к своему отцу, теперь похороненному у подножия горы вместе с его предками. Он редко вспоминал о своём отце, но когда это происходило, это всегда вызывало у него улыбку.

Его мать была избрана королевой, когда он был совсем маленьким, но у него всё ещё были воспоминания о том, как он с отцом приходил к ней сюда. Веракко всегда поражался, насколько сильной и непоколебимой она казалась, возвышаясь над ним в своих сверкающих нарядах. Но его отец усмехался и говорил, насколько она нервничала.

Веракко никогда этого не понимал, но его отец всегда умел читать её, как никто другой. А когда он стал старше, он понял, что она позволяла ему. Хотя они не были женаты много лет, между ними оставалась связь. Он пытался вспомнить, как его отец действовал с ней. Какие слова он использовал, чтобы убедить её разрешить Веракко сосредоточиться на технологиях вместо политики. Какие подарки он приносил ей, чтобы убедить её, что Веракко не нужно присматривать после того, как он случайно упал с недостроенного здания в новом городе. Он не мог вспомнить ничего конкретного.

Тогда как он так часто убеждал её? Веракко подумал о Лили и понял, что это, вероятно, была их забота друг о друге по-своему. Может быть, его мать не была такой бездушной, как он думал.

— Веракко, — раздался тихий голос за его спиной.

Он обернулся, и его кровь застыла в жилах. Зирита подошла к нему с вежливой улыбкой на губах.

— Зирита, — с трудом произнёс он.

— Можно просто Зири. Мы ведь почти женаты.

Веракко лизнул клык, раздумывая, стоит ли объяснять, почему он здесь, прежде чем поговорить со своей матерью. Она была в ослепительном платье бледно-розового цвета, которое прекрасно сочеталось с её тёмно-синей кожей. Легкая прозрачная ткань яркого персикового цвета окутывала её шею и плечи, переходя в рукава её платья.

— Твоя мать скоро придёт. Она попросила меня встретить тебя, пока она заканчивает встречу. — Зирита посмотрела на него с приподнятой бровью. — Я хотела сказать, как я рада, что ты вернулся домой и всё в порядке, но ты выглядишь довольно болезненно. Всё в порядке?

Знала ли Зирита о людях? Веракко внимательно посмотрел на неё. Его мать доверяла ей. Могла ли она рассказать?

— У меня были трудные несколько дней, — уклонился он от ответа.

Деликатное цоканье туфель заставило их обоих повернуться.

— Сын, — сказала его мать из дверного проёма, как всегда, царственная и сдержанная. Её глубокая бирюзовая кожа, как и его собственная, была полностью закрыта ярко-фиолетовым плащом от подбородка до пят. Дрожь страха усилилась. Его отец всегда говорил, что можно понять её настроение по одежде. Бесформенные плащи, какими бы изысканными ни были вышивки и украшения, означали, что она с чем-то боролась.

— Мама. — Он поклонился.

— Я очень рада, что ты в порядке. После того как королева Треманты сообщила мне о твоём похищении, я почувствовала тревогу. — Она сказала эти слова, но её выражение не выдавало никаких эмоций.

Нет смысла тянуть дольше, чем нужно.

— Мне нужно поговорить с тобой наедине, мама, — сказал Веракко, бросив извиняющий взгляд на Зириту, которая, кажется, не обиделась.

— Всё, что ты хочешь обсудить, ты можешь делать в присутствии Зириты, — сказала королева, приподняв подбородок.

Споры здесь не помогут, но чтобы иметь какой-либо успех, он должен был остаться с матерью один на один.

— Это деликатная тема, и мне было бы комфортнее говорить с тобой наедине о некоторых сведениях, которые я обязан держать в секрете.

— Ты имеешь в виду человека, которого ты опекаешь? — перебила Зирита.

Веракко замер, и вся кровь, казалось, стекла с его лица. Он повернулся к Зирите, широко открыв глаза.Неужели это был Дэзи?

— Не нужно так расстраиваться, сын. Меня оповестили, как только её врач начал оказывать помощь. Я запрограммировала оповещение по предложению королевы Треманты. Люди уже пережили так много. Но я понимаю, почему ты хотел держать её подальше от глаз до разговора со мной. Я перевезу её сюда, как только она проснётся, — сказала его мать. Зирита кивала, пока она говорила. — Она может остаться здесь, пока не освоится и не найдёт себе мужа. Тебе не придётся за неё отвечать.

— Мужа или пару! Это всё так захватывающе, — улыбнулась Зирита. — Новая раса клеканиан, которая может вступать в пары и заводить детей. Это может изменить весь наш мир. Твоя мать и я обсуждали последствия с того момента, как узнали об их существовании, и теперь одна из них здесь, гражданка Свэдайта. Потрясающе. — Зирита наклонила голову и добавила с суровым видом, — То, как их получили, конечно, отвратительно, но я уверена, что мы сможем обеспечить ей хорошую жизнь и убедить остаться после окончания годового переходного периода. Если, конечно, она не встретит свою пару. — Она широко улыбнулась.

Веракко проглотил ком в горле и попытался скрыть своё волнение за маской спокойствия. Мать ещё не говорила с Дэзи лично. Она всё ещё не знала о его метках, иначе этот разговор был бы совсем другим. Веракко спрятал руки за спину и начал нервно переминаться с ноги на ногу. Краска всё ещё держалась, но инстинкт прятать метки остался.

Он с новым любопытством посмотрел на Зириту. Он встречался с ней лишь несколько раз, и этот разговор был самым длинным, который они вели. Её лёгкость удивила его. Когда его мать выбрала Зириту своей протеже, он думал, что она будет такой же отстранённой и холодной, как и его мать. Их характеры не могли быть такими разными.

— Это очень любезно с вашей стороны, — начал Веракко, тщательно подбирая слова, — но я бы хотел продолжать присматривать за ней сам, как её опекун.

— Опекун? Но у тебя не будет времени. Тебе нужно использовать эти несколько недель, чтобы подготовиться к свадьбе, не так ли?

Веракко смотрел на мать, пытаясь мысленно объяснить ей, что этот разговор лучше вести без его невесты.

Глаза королевы впились в его, и он боялся, что она могла прочитать его мысли. Она приподняла бровь, как будто понимая что-то неприятное. Мать перевела свой пристальный взгляд на Зириту, и они, казалось, начали свой молчаливый диалог.

К его удивлению, первой заговорила Зирита.

— Ты её узнал, значит?

Веракко повернулся к ней, готовясь подавить гримасу при виде эмоций, которые, он был уверен, там проявятся. Обида, возмущение, возможно, даже отвращение. Но он увидел лишь любопытство. Он проглотил слюну.

— Нет, — солгал он, быстро добавив: — Но я думаю, что смогу, если мы не будем бороться за выживание.

Он должен был вернуть доверие Лили и убедить её, что они предназначены друг другу. И для этого ему нужно время.

— Ты под контрактом, Веракко, — произнесла его мать с ледяной суровостью в голосе. — Ты просишь разорвать его?

— Нет, — снова солгал он. — Я прошу отсрочку. Я не знаю, насколько вы в курсе, но люди не распознают своих пар, и многие считают, что их изолированная эволюция повлияла на их способность распознать пару вовремя. У Тео ушли месяцы, прежде чем появились его метки.

— Да, но по данным отчётов, которые я получила, он признал её потенциальной парой задолго до этого. Он сам признаёт, что это могло произойти во время испытаний, хотя точной уверенности нет, — возразила его мать.

Веракко скрипнул зубами. Он надеялся, что она этого ещё не знала.

— Если ты не узнал её как потенциальную пару, то почему я должна давать тебе преимущество? У тебя недостаточно доказательств, чтобы считать её мивасси. Почему я должна лишать возможности других граждан, которые могли бы сразу её распознать?

— Я чувствую, что она моя, — сказал Веракко вяло, внутренне желая тут же заявить, что они связаны, и закончить с этим раз и навсегда.

Зирита и королева недовольно посмотрели друг на друга.

Сердце Веракко громко стучало в груди. Мать никогда бы не позволила ему такое. О чём он только думал? Ему следовало сразу же вернуться, увести Лили и надеяться, что мать всё ещё достаточно заботится о нём, чтобы не послать за ними стражников.

Он снова подумал об отце. Тот всегда говорил, что его мать не такая суровая, как кажется. Но так ли это?

— Мама, — сказал Веракко, позволяя отчаянию и боли проявиться на его лице. Королева встретила его взгляд, и ему показалось, что он уловил проблеск беспокойства в её глазах от его тона. — Я знаю это в душе.

Она смотрела на него, казалось, целую вечность, её выражение было непроницаемым.

— Наш мир скоро изменится. Войны могут начаться. Наши люди могут призвать собрать всех людей. Наши законы и традиции священны, Веракко. Они должны оставаться такими. Я не могу нарушать их ради кого-то.

Тошнота закрутилась в его желудке, и он подавил рёв, который начал подниматься у него в горле. Он устремил взгляд к земле.Мы должны уйти.

Мать продолжила, повышая голос над его очевидным гневом.

— Через три дня я объявлю о существовании людей и их уникальных чертах нашему народу. Если ты сможешь заставить свои глаза изменить цвет или метки проявиться до этого времени, у тебя будет законное основание разорвать контракт.

Веракко поднял глаза, не веря своим ушам. Он посмотрел на двух женщин, стоявших перед ним, и увидел лёгкую улыбку на губах Зириты.

— Слушай меня, сын. — Веракко моргнул, её властное присутствие требовало внимания. Он посмотрел на мать, его дыхание застряло в горле. — Я не могу сделать тебя её опекуном, поэтому на публике ты будешь вести себя так, как вёл бы обручённый мужчина с любой женщиной, которая не является его будущей женой. Если мне доложат, что ты нарушаешь условия контракта, мне придётся выслать тебя с планеты. Ты понимаешь меня? Я не могу позволить, чтобы уважение к Зирите или ко мне пострадало из-за этого, особенно сейчас, когда мы нуждаемся в поддержке и верности людей больше, чем когда-либо.

Веракко широко улыбнулся, кивая.

— Понимаю. Спасибо. Спасибо вам обоим.

— И если ты не признаешь её…

— Я выполню условия нашего контракта, — ответил за неё Веракко.

Его мать продолжала смотреть на него ещё несколько мгновений. Прежде чем повернуться и уйти, она сказала:

— Возвращайся через три дня.

Когда она скрылась из виду, Веракко посмотрел с беспокойством на Зириту.

— Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь. — Она протянула руку и схватила его за плечо. — Я бы не хотела, чтобы ты испортил своё будущее из-за женщины, которая, возможно, этого не заслуживает.

— Думаю, более вероятно, что я её не заслуживаю, — нахмурился Веракко. — Прости, Зирита. Теперь я понимаю, что не заслуживаю и тебя. Ты должна была бы злиться на меня. Я опозорил тебя, но ты, кажется, готова нарушить наши законы, чтобы помочь мне.

— Называй меня Зири, — Зирита улыбнулась и пожала плечами. — Что я могу сказать? Если у тебя есть хоть малейший шанс найти настоящую пару, я не могу у тебя его отнимать. — Она склонилась и серьёзно прошептала: — Не испорть это.

Зирита ушла через ту же дверь, что и его мать.

Улыбка Веракко опустилась всё ниже и ниже, пока не исчезла вовсе. Три дня?

Чёрт

Глава 18

Лили парила в воздухе. Нет, это не имело смысла. Парила её голова? Она засмеялась. Да, так и было. Её голова была как в тумане, легче воздуха.

— Она просыпается, — прозвучал мелодичный голос где-то у её локтя.

Лили потянулась, наслаждаясь удовлетворительным чувством, которое пробежало по её телу. Внезапно руки крепко схватили её за лицо.

— Лили, ты в порядке? Говори со мной.

Цепочка мыслей всё время ускользала, но она заметила легкое колебание, щекочущее её чувства, и попыталась его отбросить.

— Прекрати, — пробормотала она, неловко смахивая руки, удерживающие её щеки. — Только Веракко может так делать. — Она захихикала, услышав свой вялый голос.

— Только. Он. Может. Так. Делать, — повторила она, делая паузу после каждого слова, чтобы убедиться, что произнесла все правильно.

— О, слава богине, — руки отошли от её щек и аккуратно погладили её лоб. — Это я, любовь. Это Веракко. Я здесь. Посмотри на меня, пожалуйста.

— Верааакко! — радостно воскликнула она, заставляя себя открыть глаза.

Лицо Веракко, более бледного оттенка бирюзы, чем она когда-либо видела, появилось перед ней.

— Эй! — воскликнула она, глупо улыбаясь. Что бы ей ни дали, определённо работало. Лили наклонила голову, разглядывая красивое и обеспокоенное лицо своего инопланетянина, и нахмурилась. — Я больше не хочу выходить на улицу.

Его широкая улыбка преобразила его черты.

— Тогда не будем.

Воспоминания медленно возвращались, и туман начал рассеиваться.

— Подожди, — Лили нахмурила брови. — Я же должна быть на тебя зла. — Её сознание всё ещё было немного туманным, но она вспомнила ссору, которая произошла перед тем, как её атаковало то странное растение.

Улыбка Веракко увяла, и он нервно облизнул губы.

Лили тряхнула головой, пытаясь прояснить мысли быстрее. Она попыталась сесть, но её голова закружилась.

— Что случилось? — Она огляделась и заметила мужчину в углу, который мрачно смотрел на Веракко.

— Тебя ужалил вонелис, — хрипло произнёс Веракко.

Лили оглядела маленькую белую комнату. Металлический предмет, который, возможно, был когда-то диваном или кроватью, лежал изогнутым в углу. Большая стеклянная труба вдоль стены привлекла её внимание, и она без слов указала на неё. Гроб — она помнила, что была в гробу.

Она снова посмотрела на Веракко. Легкость улетучилась, и теперь её сознание стало слишком заполнено. Страх, злость, боль и предательство вырвались на передний план, образовав ком в её горле. Он ей лгал. Он собирался жениться.

Веракко потянулся к ней, но она отодвинулась. Её взгляд снова упал на мужчину в углу, и она сжала губы. Им действительно нужно закончить этот спор наедине.

Он издал слабый вздох, как будто кто-то ударил его в живот.

— Есть ли место, куда мы можем пойти? — прошептала она.

— Да. Я хотел быть здесь, когда ты проснёшься, но мне нужно уйти на несколько минут, чтобы принести тебе одежду, прежде чем мы сможем уйти. Потом я смогу отвести тебя в другое место. Ты будешь в безопасности в медблоке с Дэзи, пока я не вернусь, обещаю.

Медблок.Где она находилась?Её пальцы засвербели, хотела бы она схватить его за руку и умолять не уходить, но злость и предательство, которые она всё ещё чувствовала, заставили её остаться неподвижной.

— Ладно, — пробормотала она, не глядя ему в глаза. — Подожди! — она внезапно встрепенулась. — Алекс. Нам нужно найти помощь для Алекс. — Лили сбросила одеяло и попыталась встать, но Веракко снова уложил её.

— Я уже отправил команду, — уверил он. — Это было первым, что я сделал, когда привёл тебя сюда. — Он бросил взгляд на мужчину в углу, который ответил приподнятой бровью. — Я расскажу об этом позже, хорошо?

Лили кивнула, моментально расслабившись. Она посмотрела на руку, которая ещё лежала на её плече, и смахнула её. Веракко вздрогнул, задержался на миг, а затем ушёл.

— Не отпускай её никуда, — прошипел он раздражённому мужчине в углу.

Мужчина нахмурился и быстро провёл указательным пальцем и большим пальцем по кончику уха, в жесте, который Лили никогда раньше не видела, но который выглядел довольно грубо. Эквивалент среднему пальца?

Веракко прижал руку к поверхности двери без ручки, и она быстро открылась. Он остался неподвижен на мгновение, плечи напряжены, кулаки сжаты, но затем, наконец, ушёл, не глядя на неё больше. Странное чувство тянуло в груди, когда дверь закрылась за ним. Не привычная тоска, а настоящее физическое ощущение, как будто что-то внутри неё подталкивало следовать за ним.

Когда он ушёл, Лили оглядела своего доктора-надзирателя — по крайней мере, она предположила, что он доктор. Его одежда была монохромной и простой, что заставило её подумать, что это не стиль, а форма. Его коротко стриженные травянисто-зелёные волосы и тёмная, лесного оттенка зелёная кожа говорили, что он тоже из Свэдайта.

— Здравствуйте, — начала она осторожно. — Можете ли вы сказать мне, что со мной произошло?

Мужчина молча оценил её. Когда его взгляд остановился на её шее, она едва удержалась от желания поправить воротник своей бледно-жёлтой, бесформенной рубашки.

— Как он сказал, — он кивнул в сторону закрытой двери, — тебя ужалил вонелис.

— А что такое вонелис? — Лили попыталась скрыть раздражение в голосе.

Мужчина встал и начал ходить по комнате, собирая разлитые бутылки и поправляя шкафы.

— Вонелис — это разновидность вьющегося растения, которое прячется под песком в пустыне Дакуун. Оно распространяется под поверхностью и производит один бутон за раз. Если случайное животное подойдёт слишком близко, бутон поднимется и впрыснет яд в него, или, в твоём случае, в человека. — Он произнёс слово медленно, словно оно было ему незнакомо. — Токсин парализует, затем отравляет свою жертву, в то время как зарытые под песком лозы втягивают её.

Лили почувствовала, как её живот снова скрутило.

Не осознавая, что он на неё действует, доктор продолжил:

— Затем маленькие присоски на лозе прикрепляются к животному и высасывают всю влагу из его тела. Довольно интересное растение, на самом деле.

Лили смогла лишь слабо вздохнуть. Это смертельное растение чуть не высосало из неё всю влагу.

Доктор поднял уголок искривлённой металлической кровати пальцем и недовольно фыркнул.

— Твой… — он отпустил кровать с грохотом и посмотрел на неё. — То есть, Веракко, принес тебя сюда как раз вовремя. Большинство погибает в течение нескольких минут. — Он снова взглянул на неё с любопытством. — Возможно, это как-то связано с твоей расой. Скажи, ты устойчива к разным токсинам?

Лили подняла брови, не зная, что ответить.

— Не знаю, я не особо пробовала.

Доктор разочарованно покачал головой, затем закончил приведение своего кабинета в порядок и вернулся к креслу.

— Ну, тебе повезло. Веракко рассказал мне, что тебя рвало и ты корчилась всё время, пока он бежал.

У Лили вздрогнул живот, но она проигнорировала это ощущение. Он бежал всю дорогу? Он спас ей жизнь? Поблагодарила ли она его?

— Да, — ответил доктор, снова нахмурившись. — Бежал весь путь к моей двери, требуя, чтобы я тебя вылечил, а затем разнёс мой офис, пока я не сделал так, как он просил.

— Спасибо, что помогли мне, и извините за ваш офис, — сказала Лили. Она не знала, что ещё сказать. Часть её цеплялась за образ Веракко как героя, который бежал через палящую пустыню, сминая металл в беспокойстве за неё. Но другая часть продолжала напоминать о том что лучилось, что она не знала, что думать. Он неоднократно лгал ей, и она не могла избавиться от чувства, что он мог скрывать от неё и другие важные вещи.

Что она вообще знала об этих людях и этом городе? Можно ли доверять тому, что он ей рассказывал?

Доктор тяжело вздохнул.

— Я переживу. Я не должен был удивляться. — Он пожал плечами и слегка приподнял уголки губ. — Если ты действительно… для него кто-то важный, то понятно, почему он мог разозлиться.

Лили стиснула челюсти и попыталась подняться с кровати. Смутные воспоминания о том, как он шептал ей, пока боль резала её, вернулись к ней. Слова, которые, как ей казалось, она себе воображала, снова прозвучали в её голове, и она попыталась их отбросить.

— Как тебя зовут? Дэзи? — спросила она, пошатываясь на ногах, но не чувствуя явной боли.

— Да.

— Приятно познакомиться, Дэзи. Я Лили. Не против, если я задам тебе несколько вопросов?

***

— Это не работает. Снимите, пожалуйста, — сказала Лили, убирая громоздкий шлем с головы.

«Мне нужно уйти на несколько минут», да уж. За последний час Дэзи провёл серию тестов в рамках некой процедуры, называемой разрешением на выезд за пределы планеты. Она узнала, что у неё аллергия на что-то, называемое рипсли, и что, несмотря на очевидное недоедание, она совершенно здорова.

После множества попыток ее успокоить, раздражённых споров и неудачной попытки убедить, за которую она сразу же его отчитала, Дэзи убедил её снова войти в стеклянную капсулу. Как только она оказалась внутри, он дал ей эликсир. Лили помнила, как Веракко рассказывал о своём отце и о том, как тот отказался от лечения.

Что бы там ни было, эликсир действительно сработал, придав ей жизненные силы. В какой-то момент она почувствовала себя в своей лучшей форме: подтянутая, с ясным головой, не испытывая ни малейшей боли. Она сразу же захотела рассказать об этом Веракко, но потом снова погрузилась в мрачное настроение.

Следующий тест предназначался для выявления её вкусовых и обонятельных предпочтений, но каждый раз, когда в шлеме появлялось изображение или запах, Дэзи ворчал и напоминал ей держать мысли ясными и нейтральными.

Изображение розового фрукта. Веракко. Запах жареного мяса. Гуляние с Веракко. Яркий, мятный запах. Лежать у костра в объятиях Веракко. Неизвестное изображение группы шариков, которые могли быть из желе, даже не отвлекло её. Хотя она никогда раньше не видела или не пробовала эти продукты, её ум сразу же задумался, понравятся ли они Веракко.

— Прости, — сказала она, отдавая шлем Дэзи и хмуро смотря на пол.

— Мы можем попробовать снова в другой раз, — сказал он, удивительно сочувственно взглянув на неё. — А пока тебе придётся пробовать всё и выяснять, что тебе нравится, более естественным, медленным способом.

— Поняла, док. Теперь расскажи мне больше о Зирите.

Дэзи простонал и убрал шлем в спрятанный отсек внизу дальней стены.

— Я же говорил, это не моё дело.

Лили сжала челюсти. У неё наконец появился другой источник информации, но он отказывался отвечать на её вопросы. Его взгляд постоянно метался, когда она задавала вопросы, что заставляло её думать, что он умышленно скрывает информацию.

— Тогда расскажи, как можно расторгнуть контракт.

— Это невозможно, — сказал он прямо. Его брови нахмурились. — Если только…

Лили затаила дыхание.

— Это невозможно, — повторил он более твёрдо.

— Если только что? — она хотела закричать, но держала голос ровным.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я убрал это старомодное устройство? — Дэзи спросил, делая вид, что приводил в порядок идеально организованную тележку.

— В последний раз, нет, — резко ответила Лили. С тех пор как он заметил её внутриматочное устройство на одном из сканирований, он упорно предлагал ей его удалить. Но когда она спросила о том, какой заменитель будет работать с человеческой анатомией и какими могут быть побочные эффекты их контрацепции, он не мог ей дать чёткого ответа. То, что все остальные на этой планете хотели забеременеть, не означало, что она тоже хотела.

Он пробормотал что-то себе под нос, как будто всё это несправедливо, и начал говорить о том, как несправедливо, что люди из Треманты присваивают себе людей, и о том, что он не может полноценно выполнять свою работу без достаточных данных.

Дверь внезапно быстро открылась, и Лили пришлось подавить тепло, распространившееся в груди при виде Веракко. Она заставила себя вспомнить их ссору, и неожиданное чувство пустоты в её животе помогло ей сдержать эмоции.

Вдох. Выдох.

Его ярко-зелёный взгляд остался прикован к её глазам.

— Прости, это заняло столько времени, — сказал он, полностью игнорируя Дэзи. Он поднял длинную сумку, затем перекинул её через стул.

Лили прикусила губу, её тело и разум находились в каком-то повышенном эмоциональном состоянии, как бутылка газировки, которую встряхнули и которая готова взорваться. Всё, что она чувствовала перед тем, как её ужалило растение, всё ещё было с ней. Её плечи, казалось, навсегда напряглись. Её дыхание оставалось равномерным лишь с постоянным усилием, и желание либо ударить Веракко, либо поцеловать его продолжало ее беспокоить.

— Уходи, Дэзи, — прошипел Веракко, всё ещё не глядя в сторону доктора.

Вспыхнувшая раздражением, Лили поставила руки на бёдра и сузила глаза, смотря на Веракко.

— Оба уходите, — бросила она извиняющий взгляд на Дэзи. — Пожалуйста, я могу переодеться сама. — Она понизила голос и обратилась к Веракко в укоризненном тоне. — Ты всегда так груб с теми, кто тебе помогает?

— Да, — проворчал Дэзи, выходя из комнаты.

У Веракко дёрнулась мышца на челюсти.

— Не здесь, — тихо сказала Лили, когда увидела, что он хочет возразить. Она не хотела спорить здесь. Она хотела уйти в тихое уединённое место, а затем… она не знала, что делать.

На его лице промелькнуло выражение боли и разочарования, но он кивнул и снова вышел через дверь.

Глава 19

Лили открыла странно тёплый чехол для одежды и тяжело вздохнула, увидев роскошное платье, которое выбрал для неё Веракко. Конечно, у него отличный вкус. Почему я не удивлена? Ярко-оранжевая ткань, как закат, и насыщенный бордовый цвет скользили у неё в руках. Лили разглядывала наряд, очарованная и озадаченная. Стиль этого красивого платья был настолько странным, что она не могла понять, как его правильно носить.

Спустя несколько минут изучения и попыток разобраться с золотыми застёжками, случайно разбросанными по всему наряду, Лили попробовала надеть то, что, как она теперь считала, было комбинезоном. Весь наряд начинался на её верхних руках, обнажая плечи. Оранжевая ткань переливалась и собиралась за её спиной, образуя нечто вроде плаща, в то время как бордовая часть опускалась низко между её грудями и сжимала талию. Красивые завитки, того же цвета, что и оранжевая ткань плаща, извивались по лифу.

Разрезы тянулись от подола штанов до талии, открывая большую часть ноги и бедра, заставляя её чувствовать себя обнажённой. Если бы не тонкие золотые цепочки, которые удерживали разрезы прямо над её коленями, она бы беспокоилась, что ткань будет развеваться, показывая всё, что под ней.

Хотя это не был самый удобный или скромный наряд, Лили тщеславно подумала, что она в нём выглядит великолепно. Она прошлась по комнате, ища зеркало, и с досадой остановилась. Было невероятно трудно ходить, поскольку застёгнутый плащ ограничивал её движения, и ей казалось, что она порвёт что-нибудь в любой момент.

Лили уставилась на дверь. Стоит ли снять платье и попытаться надеть его снова или попросить Веракко о помощи? Проведя несколько минут в нерешительности, она осторожно подошла к двери и постучала дважды.

Как будто он ждал всего в шаге, дверь мгновенно открылась. Веракко позволил своему взгляду жадно пробежаться по её телу. Чёрт, подумала Лили, чувствуя, как её щеки и грудь начинают гореть.

Похоже, он тоже воспользовался временем, чтобы переодеться. Его чёрная переливающая рубашка была с короткими рукавами с глубоким вырезом на широкой груди. Она была застегнута спереди толстыми кожаными шнурками. Свободные чёрные штаны, сидящие низко на бёдрах, были заправлены в высокие потёртые сапоги. Лили ненавидела, как невероятно он выглядел.

Его пристальный взгляд задержался на её талии и сменился выражением замешательства, подтверждая, что она действительно неправильно надела наряд.

— Я никогда не носила ничего подобного, — сказала она в свою защиту, сжав губы.

Веракко улыбнулся неровной улыбкой, и она сдержала проклятие. Боже, как она любила эту улыбку.

Он двинулся к ней, и Лили заставила себя оставаться спокойной и безразличной. Однако это становилось всё труднее, так как Веракко продолжал подходить ближе. Он остановился прямо перед ней, всего в нескольких дюймах. Сердце бешено забилось, и она сосредоточила взгляд на полу.

Хотя она не могла заставить себя взглянуть ему в глаза, она чувствовала его настойчивый взгляд. Затем, без слов, он обхватил её за талию. Её дыхание прервалось от ощущения его ладоней на её спине, и она едва удержалась от желания прижаться к нему. Она держала руки на расстоянии, пока он возился с чем-то за её спиной.

Он всего лишь парень. Ты познакомилась с ним неделю назад. Он лжец. Запах жжёного кедра наполнил её чувства, и она едва сдержала вздох.

Затем раздался щелчок, и внезапно тугость комбинезона ослабла. Лили посмотрела вниз и увидела, что руки Веракко вышли из-за её спины, держа две части золотой застёжки, прикреплённой к обеим сторонам её плаща. Он подтянул застёжку под её локтями и закрепил вокруг её талии. Теперь оранжевая ткань не опускалась за её спиной, как раньше, а обвивала её бок, частично прикрывая обнажённые бёдра.

Веракко остался на месте, одна рука всё ещё на её талии. Она отказалась смотреть на него.

— Спасибо, — сказала она, отступив назад. Он отпустил её.

— Я принёс тебе мокти, — сказал Веракко, доставая маленькую коробку со стула.

— Мокти? — переспросила она.

— Это аксессуар, который многие женщины носят. Он закрывает твою шею.

— Зачем? — Лили внимательно посмотрела на золотое украшение в его руке и с замиранием сердца ждала, пока он встал у неё за спиной.

— Мода, наверное. Подними волосы, — сказал Веракко.

Лили подняла волосы вверх и ждала. Тепло от тела Веракко проникало ей в спину, а его дыхание на её шее вызвало мурашки на плечах.

— Когда-то давно мокти использовали, чтобы полностью закрыть шею в целях скромности, но теперь они скорее стали модным аксессуаром и подчёркивают шею, а не скрывают её.

— Это потому что Дэзи постоянно смотрел на мою шею? — спросила Лили, чувствуя смущение. — Без мокти я выгляжу обнажённой или что-то вроде того?

Низкое рычание вырвалось из горла Веракко, но он быстро его подавил.

— Большинство женщин предпочитают носить его, но некоторые не носят. В любом случае, он не должен был смотреть. — Он обернул ей шею чем-то большим. Мокти, вероятно, был металлическим, потому что, когда он коснулся её кожи, она вздрогнула от холода.

Лили оттолкнулась и упёрлась в грудь Веракко. В мгновение ока его руки обвили её талию, притягивая к себе. Глухое урчание сразу же началось в его груди и вибрировало против её спины. Он наклонился к её шее и глубоко вдохнул, сжав её талию.

Её горло сжалось. Она хотела расслабиться и принять прикосновение Веракко, но не могла. Она чувствовала себя одновременно далеко и близко к нему. Не говоря ни слова, она попыталась отстраниться, показывая, что хочет, чтобы её отпустили.

Его урчание прекратилось, и он медленно её отпустил. Он снова положил холодный металл ей на шею, и она почувствовала лёгкий рывок у основания черепа, как будто он что-то там прикрепил. Мокти был чем-то вроде массивного чокера или горлышка как у водолазки.

Веракко разгладил металл и отпустил длинный конец, который спускался по её груди между грудями. Лили посмотрела на украшение и увидела, что металл сформирован в маленькие деликатные золотые цветы, которые становились всё меньше по мере того, как спускались вниз. Остальная часть металла расширялась и повторяла форму её плеч.

Она отошла и повернулась к нему лицом.

— Ты выглядишь прекрасно, — сказал Веракко тихим тоном.

Ментальная усталость внезапно охватила её. Она всё ещё была так запутана. Он сказал, что их свадьба отменяется, потому что его глаза изменились, и она его пара. Но он также сказал, что пары остаются вместе на всю жизнь. Как он мог просто предположить, что она с этим согласится? Он так уверен, что она захочет быть с ним, что она просто забудет, что он всё это время лгал о том, что обручен?

— Пойдём, — сказал он, указывая на дверь.

— Куда? — спросила она, чувствуя себя обессиленной, следуя за ним из медблока в узкий коридор.

— К себе домой. Тебе нужно поесть и поспать.

Лили сразу почувствовала радость, её сердце ёкнуло при мысли, что он хочет, чтобы она осталась у него, но она заставила себя проигнорировать это чувство. Чтобы что-то получилось, ей нужно было думать головой, а не сердцем.

— Нет, — вынудила она себя сказать. — Мне нужно, чтобы ты отвёз меня в то правительственное жильё, о котором ты говорил, чтобы я могла побыть одна. Я хочу, чтобы ты всё объяснил по дороге, а потом я хочу остаться одна и подумать.

Он облизнул клык и сузил на неё глаза.

— Нет, — сказал он просто. Он посмотрел вниз по коридору, а затем резко сменил направление.

Когда она, наконец, поспешила за ним, она оказалась перед двойной металлической дверью.

— Нет? Ты не имеешь права говорить мне «нет», Веракко. Я буду жить там, где захочу.

Веракко бросил на неё нервный взгляд и достал из кармана маленькое чёрное устройство.

— Есть вещи, которые мне нужно объяснить сначала. Я веду нас обходным маршрутом, чтобы мы могли поговорить без посторонних ушей.

Лили сжала кулаки.

— Боишься, что твоя невеста узнает о нас?

— Она больше не моя невеста, — ответил Веракко, нахмурившись, и раздвинул края маленького квадрата, который он держал, до тех пор, пока в центре не вспыхнул голографический экран. Затем он прикрепил экран к двери и начал вводить символы, которых она раньше не видела.

Её брови взметнулись.

— А она об этом знает? Или ты всё ещё технически обручен? — Он молчал, давая Лили её ответ. — Так я и думала. Я даже не знаю, с чего начать. Ты ведь многое от меня скрыл, да? — Лили стиснула зубы и ткнула Веракко в плечо, когда он не ответил.

Она свирепо уставилась на его спину. Как я могла игнорировать все свои инстинкты, которые говорили мне, что он что-то скрывает? Лили вспомнила свои первые дни с ним в лесу и вспомнила, что он объяснял, обходя какие-то темы. Как она могла это проигнорировать?

Раздался низкий сигнал, и она напряглась. Звук очень напоминал сигнал тревоги, но Веракко, казалось, не был обеспокоен.

— Мы вообще должны здесь быть?

— Нет, — просто ответил он. — Сигнализация новая. Дай мне секунду.

Лили посмотрела вверх и вниз по бледно-голубому коридору и инстинктивно сделала шаг ближе к Веракко. Тут она осознала, что, несмотря на то, что она была на него очень зла, она всё равно доверяла ему свою безопасность. Лили не могла вспомнить, чтобы когда-либо доверяла кому-то настолько, как Веракко. Возможно, именно поэтому его предательство было так болезненно.

Сигнал прекратился, и двери резко раздвинулись, как только Веракко убрал экран и закрыл устройство.

— Пойдём, — сказал он, указывая в маленькую комнату, такую же широкую и глубокую, как и двери.

— Куда? — Лили заглянула в тёмную комнату, не видя никакого выхода.

— Это служебный лифт. Мы будем перемещаться по этажам складов.

Лили осторожно ступила внутрь, и Веракко двинулся к ней, слишком близко чтобы это ощущалось комфортно.

— Готова? — спросил он.

Прежде чем она успела задать вопрос, пол под их ногами начал двигаться, поднимая их вверх. Лили вскрикнула и, не думая, схватила Веракко за руку. Глухое урчание и сжатие пальцев вернули её к реальности.

Она подняла глаза и заметила, что он смотрел на неё. Надежда и тепло в его взгляде, когда он улыбался ей и нежно проводил большим пальцем по её руке, заставили её сердце сжаться. Она быстро вытащила руку и отвела взгляд.

— Мог бы и предупредить, — проворчала Лили, скрестив руки на груди, чтобы не тянуться к нему снова.

Платформа остановилась, и новый комплект дверей открылся, открыв самый странный склад, который она когда-либо видела. Во-первых, предметы, хранящиеся в этом огромном помещении, находились на потолке, а не на полу. Кровати, стеллажи и всякая мебель располагались на плавающих подставках, парящих под потолком.

Лили посмотрела, как низкий стол пролетел через комнату, а затем исчез в тёмном проёме в потолке.

— Как…? — она потеряла дар речи. Всё, что она видела на этой планете, — это внутренность камеры в бункере и лес. Только сейчас она поняла, что находится на развитой планете, полной чудес, которые она даже не могла себе представить. Внезапная волна возбуждения накатила на неё. Как действительно выглядит этот город? Куда направляется вся мебель? Есть ли такие складские этажи между каждым этажом здания? Когда она сможет прогуляться на улице?

— Лили, — мягко сказал Веракко, возвращая её из задумчивости. Его пальцы нервно шевелились, когда он говорил. — Я навещал свою мать, пока ты была без сознания, и она отказалась удовлетворить мою просьбу стать твоим опекуном.

Опекун?Лили сжала переносицу, не понимая ничего.

— Ты сказал, что я твоя пара.

— Да. Ты моя пара. Но я не сказал ей об этом. Она всё ещё думает, что я женюсь на Зирите через несколько недель.

Разочарованный всхлип поднялся у неё в горле, и она захотела топнуть ногой от раздражения. — Ты передумал насчёт того, что я твоя пара?

— Нет! Никогда. Я просто… Если моя мать узнает правду, она заставит нас быть вместе, — Веракко приложил руку к её пояснице, подталкивая её вперёд.

— Что? — Лили замерла на месте и посмотрела на него с ужасом. — А что, если я скажу «нет»?

— Тогда, — медленно сказал он, уголки его глаз нахмурились, как будто он подавлял гримасу боли, — мне придётся жениться на Зирите, а тебя заставят выйти замуж за кого-то другого.

Лили смотрела вокруг, не видя ничего.

— Что? — выкрикнула она.

— Лучше начну с самого начала. На этой планете есть закон, — начал Веракко.

Она пыталась слушать сквозь звон в ушах.

— Я не упоминал закон, когда мы встретились, потому что не хотел тебя пугать, — добавил он быстро, ведя её через мягко изогнутое помещение к одинокой двери, идентичной той, из которой они вышли. — Город, в котором встречаются существа четвертого класса, обязан заботиться о них и интегрировать их в общество так, как они считают нужным. Многие города решили, что будут принуждать своих новых граждан-людей вступать в брак так же, как они поступают со своими клеканийцами.

Лили попыталась, но не смогла подобрать слова, пока, наконец, не вспомнила то, что он сказал в пустыне.

— Ты сказал, что Треманта даёт людям больше прав, чем другие города. Ты это имел в виду?

Он кивнул.

— Но ты вёл меня сюда задолго до этого. Ты знал, что это произойдёт? Что меня могут заставить вступить в брак?

Веракко снова подтолкнул её вперёд, бросая нервные взгляды через плечо.

— Я не знал наверняка, что это будет решение моей матери, но подозревал.

Лили стряхнула его руку.

— Так ты решил, что вместо того, чтобы объяснить мне, ты рискнёшь, что меня могут заставить вступить в брак с кем-то из твоего народа?

— Ну… — виноватый взгляд Веракко сказал ей всё, что нужно было знать.

— Это моя жизнь. Как ты мог решить за меня что-то такое? — она закричала, её голос звенел от возмущения.

Веракко протянул руку и схватил её за запястье.

— Но теперь это не имеет значения, потому что ты моя пара.

— Отпусти меня, — злобно сказала Лили.

Когда он продолжил смотреть на неё, она подняла ладонь к лицу, скрутила его запястье, затем схватила его за запястье свободной рукой и резко оттолкнула. Веракко отступил назад и медленно повращал запястьем, глубоко дыша. Лили двинулась к закрытой двери, скрестив руки.

Веракко последовал за ней, снова достал маленький квадрат из кармана и приложил его к металлическим дверям.

— Ты только что узнал, что я твоя пара! Ты вёл меня в этот город ещё до того, как твои глаза изменились. Ты собирался привезти меня сюда, зная, что меня, вероятно, заставят выйти замуж. Даже после того, как я ясно сказала, что не хочу вступать в брак на этой планете. — Её ноздри раздулись от сильного запаха кедра, исходящего от него. — И вдобавок ко всему, ты был обручен! Ты привёз меня сюда, зная, что меня могут заставить выйти замуж за кого-то другого! Как ты мог скрыть это от меня?

— Если бы я сказал тебе, ты бы никогда не пошла со мной. Я пытался уговорить тебя вернуться в Треманту в первый же день, но ты отказалась.

— Ты пытался, — она усмехнулась. — Ты пытался, объяснив, что если я пойду в другой город, кроме Треманты, у меня отберут свободу и заставят выйти замуж за какого-то незнакомца? Или ты просто потребовал, чтобы мы пошли в Треманту? В город, который был на неизвестном расстоянии в противоположном направлении от Алекс? — Она поставила руки на бёдра и изучила его напряжённые плечи.

— Пошла бы ты в другую сторону и бросила бы Алекс, если бы я всё объяснил? — ответил он.

Лили стиснула челюсти, зная, что он прав. Она бы всё равно продолжала идти по реке.

Веракко наклонился, чтобы быть на уровне её глаз.

— Именно. — Он вернулся к экрану и начал снова вводить на нём символы. — Что мне было делать? Оставить тебя жить в лесу, пока ты не умерла бы там? Как долго, по-твоему, ты могла бы там выжить?

Лили отпрянула назад.

— Дело не в этом. Ты отнял у меня выбор. Если бы ты объяснил всё с самого начала, я бы могла сама решить, вернуться в Треманту или остаться в лесу. Неважно. Даже если каждый из возможных вариантов был паршивым, у меня было право делать собственные паршивые решения!

Дверь открылась, и на платформе ждали. Лили вошла, слишком сосредоточенная на выражении лица Веракко, чтобы обратить внимание на внезапное движение вверх.

— Ты права. Мне следовало всё рассказать. В тот момент всё казалось логичным. Я просто пытался сохранить тебя в безопасности.

Слова застряли у неё в горле, эмоции охватили её. Она доверяла Веракко больше, чем когда-либо кому-то другому. Она понимала, почему он соврал о законах своего города. Даже если она не согласна, она понимала, что он просто пытался защитить её. Слёзы разочарования затуманили её взгляд, но она продолжала моргать, стараясь их отогнать. Она не чувствовала себя в безопасности. Она чувствовала себя уязвимой и бессильной. И тот, кому она доверяла, чтобы ориентироваться в этом страшном новом мире, скрыл от неё так много. Была ли её жизнь вообще её собственной? Или эти инопланетяне решали всё за неё?

Платформа снова остановилась, но двери не открылись сразу, как раньше. Веракко смотрел на экран, который показывал роскошно оформленный коридор, в котором находились худой голубой мужчина и ребёнок. Они шли медленно, беседуя о чём-то, чего Лили не могла расслышать.

Когда они исчезли из виду, Веракко приложил палец к губам, показывая, чтобы она молчала. Он открыл двери и повёл её за собой. Коридор, как и странный складской этаж, был изогнутым и окружал невероятное зрелище. Башня воды, падающей через центр здания, как и описывал Веракко, виднелась за стеклянной стеной.

Они подошли к одной из немногих дверей слева, и Веракко отпустил её, приложив руку к поверхности. Жужжание и гудение, и дверь распахнулась.

Когда они вошли в тёмное пространство, маленькие плавающие шарики света начали светиться под потолком, как серебряные пузыри. Комната была большая, наполненная множеством кремовых подушек и мягких диванов, широких и глубоких, как королевские кровати. Какой-то скрежет с правой стороны заставил её подпрыгнуть, и она с удивлением увидела, как стеклянная лестница из сверкающего металла спустилась с потолка. Её глаза проследили за лестницей на второй этаж, находящийся далеко вверху.

Дом был красивым и прекрасно оборудованным. Мебель была безупречной. Везде сверкали серебряные отделки, а странные скульптурные украшения были расставлены повсюду.

Лили нахмурилась; этот дом был красив, но не казался похожим на дом Веракко. Он был слишком… идеальным. Как выставочная галерея идеальной футуристической гостиной.

— Я думала, ты живёшь в Треманте. У тебя здесь тоже есть дом?

Веракко некоторое время смотрел на пол, облизывая клык, а затем взглянул на неё с несчастным выражением.

— О, — едва слышно сказала она, осознав. — Это для неё, правда?

Он пожал плечами.

— Я купил этот дом несколько недель назад после подписания контракта. Нужно было подготовить его к…

— К свадьбе, — закончила она его фразу, чувствуя, как его голос утихает. Она покачала головой. — Я правда не думаю, что мне не стоит здесь оставаться. Я хочу уйти в другое место.

Он глубоко вздохнул и посмотрел на неё.

— Я понимаю, что ты злишься на меня, но ты ещё не готова быть одна. Мне нужно помочь тебе освоиться в нашем городе.

— О, ты имеешь в виду помочь мне, выбирая, какую информацию считать важной, а о чём соврать? — Лили резко ответила, положив руки на бёдра и подняв брови.

— Город ещё не знает о людях. Ты даже не сможешь говорить ни с кем, если тебе понадобится помощь, потому что никто не имеет твоего языка в своих переводчиках. — Он потащил её в коридор, который, как она предположила, был чем-то вроде кухни, затем начал бегать по комнате, вытаскивая различные продукты и инструменты из разных отсеков.

— А как насчёт твоей невесты? — резко спросила она. — Как ты думаешь, она будет себя чувствовать, когда узнает, что в её доме другая женщина? Я знаю, что между вами может не быть романтики, но она, очевидно, приложила много усилий к оформлению этого места, а теперь я пришла и использую это всё первой.

Сжимая глубокую фиолетовую бутылку, он остановился и сказал:

— Я говорил тебе. В моём сознании она больше не моя невеста. — Он сделал большой глоток из бутылки, затем протянул её Лили.

Лили склонила голову, чувствуя негодование из-за его будничного тона.

— Твой контракт всё ещё в силе, да? Это значит, что ты всё ещё обручен. Не важно, что у тебя в голове. Важно, что в головах у всех остальных.

Веракко взял бутылку из её рук и сделал ещё один глоток, затем поставил её обратно; его жёсткий взгляд впился в неё.

— Состояние моего контракта зависит только от тебя.

— Зависит от меня? — переспросила она, чувствуя, как снова нарастает путаница. Она рассмеялась, саркастически подняв свою бутылку. — Ну, что ж ты сразу не сказал?

— Через пару недель я должен жениться. Есть только два способа расторгнуть мой контракт. — Расстегнув большой карман на своём бедре, Веракко достал две бутылки, обе явно старые и пыльные. — Во-первых, я объявляю, что мои глаза изменились, что означает, что я узнал кого-то, кто потенциально может быть моей парой. — Он вылил жидкость из меньшей бутылки на руки, не обращая внимания на капли, падающие на пол, и потер их друг о друга. — Во-вторых, я объявляю, что у меня появились метки, доказывающие, что ты моя пара вне всякого сомнения.

Веракко поднял руки. Она уставилась на ярко-синие узоры, обвивающие его запястья и руки, которых секунду назад не было. Её дыхание застыло в горле. Как могли такие метки появиться из ниоткуда? Есть ли на этой планете какая-то магия? Когда он сказал «пара», он говорил серьёзно? Это не просто фраза для обозначения жены, а реальный честный спутник души? И она — его?

— Я подписал контракт, ещё до того, как мы встретились, — он говорил тихо, мелодичный тон его голоса исчез. — Есть последствия за его разрыв. Если я это сделаю, я больше никогда не смогу жениться ни в одном городе, и меня вышлют. Появление пары не происходило веками. До тех пор, пока Джейд не появилась в начале этого года. Ты не понимаешь, насколько это особенное событие. Насколько редки эти метки, — сказал он, снова подняв руки.

Лили сглотнула и попыталась игнорировать острые вспышки желания, пронзавшие её.

— Я почувствовал, что ты можешь быть моей, как только я впервые увидел тебя. Но я не сразу тебя узнал. Я откладывал рассказ о Зирите, потому что очень хотел тебя признать и боялся, что ты будешь относиться ко мне иначе, если узнаешь. Это было эгоистично, но… я не знал, что ещё делать. Я думал, что, может быть, если объясню свою ситуацию, мы могли бы быть вместе после того, как наши браки пройдут. Но теперь, когда я признал тебя, тебя не заставят быть с кем-то другим.

— Меня только заставят быть с тобой, — вспомнила Лили то, что он говорил о парах и о том, что это на всю жизнь. Холодный страх перевернул её желудок. Она начала метаться по комнате, отчаянно пытаясь справиться с хаосом эмоций. — Ты говоришь, что у меня есть выбор, но какой это выбор? Быть со странником и смотреть, как ты женишься на ком-то другом, или быть с тобой навсегда? Как мне принять такое решение за две недели? — Она замерла и повернулась к нему, ярость, желание и страх, все соревновались за внимание. — Ты хочешь, чтобы я взяла на себя обязательство на всю жизнь, после того как ты только и делал, что лгал мне? Как ты хочешь, чтобы я это сделала, Веракко? Как я знаю, что ты не скрываешь что-то ещё?

Веракко поднял руки и открыл рот, но из него вышел лишь разочарованный вздох.

— Ты знаешь, как я отношусь к браку. Я сказала, что хочу знать своего партнёра вдоль и поперёк, прежде чем полностью посвятить ему всю свою жизнь. И ты знал, как я относилась к клеканийским бракам, но ты всё равно привёл меня сюда. Ты, может быть, передумал в последний момент, но ты собирался привезти меня сюда раньше. Это была какая-то игра для тебя? — Слёзы обожгли ей глаза и размыли зрение. Она напряглась, чтобы не сорваться. — Люди стали ценным товаром на твоей планете, так что ты заставил меня зависеть от тебя. Заботиться о тебе. Открыться тебе. Так что, если ты меня признал, мне пришлось бы согласиться или смотреть, как ты женишься на ком-то другом? Прошло всего несколько дней! — Лили закричала и подняла руки, как бы защищаясь. — Я не позволю себя запереть.

— Я никогда не хотел, чтобы ты почувствовала себя запертой, Лили, — он окинул взглядом помещение и обхватил свои волосы руками. — Я неправильно это объясняю.

— Ты объяснил достаточно. Я злюсь, но я понимаю, почему ты сделал то, что сделал. Если бы ты сказал мне о своей невесте, я бы относилась к тебе по-другому. Если бы ты сказал мне о том, что могло бы произойти со мной здесь, я бы никогда не согласилась прийти. И теперь я понимаю, что ты хочешь меня, хочешь, чтобы мы были вместе, но… — Она сделала глубокий вдох, а затем продолжила. — Я понимаю, но это не меняет того, что я чувствую. Я чувствую обиду, предательство и глупость. И я чувствую, что больше не знаю тебя, — Лили смахнула слезу с щеки. — И это заставляет меня чувствовать себя ещё более глупой, потому что мы встретились всего неделю назад. Я не знаю тебя, — грудь Веракко дрожала, а взгляд боли и печали в его глазах разрывал её на части. — Если ты просишь меня принять решение на всю жизнь прямо сейчас… я не могу. — Лили вспомнила, как Веракко говорил ей то же самое, и всхлип вырвался из её горла.

Веракко подошёл к ней, прежде чем она успела моргнуть. Она отпрянула назад, а удар дымного кедра ударил по её чувствам, но вместо обычного успокаивающего эффекта, он только вызвал ещё больше злости.

— Ты обо мне заботишься? — Он взял её за щёку, и ей хотелось растаять. — Будь честна, — добавил он. Его голос эхом прозвучал в её голове, и огонь пробежал по её венам.

— Не смей пытаться мной манипулировать! — Лили толкнула его изо всех сил.

Веракко посмотрел ей в глаза, интенсивность его ярко-зелёного взгляда пробирала её до костей.

— Если я покажу эти метки кому-нибудь, об этом узнает моя мать, и она заставит тебя быть со мной. Если я не сделаю этого объявления, мне придётся жениться на Зирите, чтобы избежать наказания, а тебе придётся заключить контракт с каким-нибудь другим мужчиной. Если бы всё зависело от меня, я бы уже назвал тебя своей парой. Но я понимаю, что я уже слишком много скрыл от тебя, и я также понимаю, что ты не чувствуешь эту связь так, как я. Так что, я соврал — моей матери, королеве — чтобы дать тебе время решить, что ты хочешь делать. Выбор за тобой.

— Мне нужно время. Где я могу побыть одна? — тихо спросила Лили, закусив щеку, чтобы не заплакать.

Веракко указал на лестницу, и она молча пошла наверх. Она едва обратила внимание на второй уровень с диванами, дающими обзор на потрясающий вид, или на экраны с короткими фильмами на стенах, что, как она предположила, было их вариантом искусства. Лили не хотела признавать утончённый вкус этой загадочной женщины. Она просто хотела побыть одна.

Веракко привёл её в большую, яркую спальню с высокой кроватью, и её взгляд задержался на мягкой горе одеял и подушек. Она почувствовала, как Веракко замер за её спиной, и глубоко вздохнула.

Она не хотела больше смотреть на него или его красивое, страдающее лицо. Это было нечестно. Он лгал ей с самого начала, но каждый раз, когда она смотрела на него, ей хотелось забыть, что она узнала о его предательстве. Ей хотелось броситься к нему в объятия и притвориться, что всё будет в порядке.

Стремление простить и забыть злило её и пугало. Будет ли она всегда так быстро прощать его? Всегда игнорировать любую оплошность, потому что не могла вынести мысли о жизни без него?

Она скрестила руки на груди и взглянула на потолок, покрытый серебристыми светящимися сферами, затем обернулась к нему. Его густые тёмные брови слегка приподнялись, отражая обеспокоенность и боль. Он пробежался взглядом по её телу, не с похотью, а с едва сдерживаемым желанием. Он смотрел на неё так, словно она была по другую сторону толстого стекла. Как будто он хотел коснуться её каждой частичкой своего существа, но мог только смотреть.

— Я приготовлю нам еду. Спускайся, когда будешь готова.

Лили сглотнула и кивнула, не доверяя своему дрожащему голосу. Когда он молча вышел, она осела на пол, обхватив колени руками. Она не знала, что делать. Часть её хотела снова позвать его в комнату и согласиться быть с ним, но другая часть боялась. Как она могла пообещать быть с мужчиной, который уже так сильно предал её доверие?

Как она могла быть с кем-то, кто заставил её чувствовать себя настолько зависимой и беспомощной? Она никогда не хотела зависеть ни от кого, а теперь оказалась здесь, спящая в его доме, носящая одежду, которую он ей купил, и полагающаяся на него почти во всех аспектах своего будущего. Она поставила все свои надежды на Веракко и теперь вспомнила, почему раньше никогда этого не делала. Полностью доверять кому-то было ужасно.

Она позволила себе несколько тихих рыданий, затем попыталась успокоиться. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Глава 20

После того как Веракко ушёл, Лили залезла в постель и начала прокручивать в голове всё, что она узнала. Веракко лгал, но её разумная часть понимала, почему он это делал. Если он действительно считал её своей парой и не был эмоционально привязан к своей будущей жене, но не мог расторгнуть помолвку, она понимала, в каком трудном положении он оказался. Было ли правильно с его стороны лгать и скрывать так много от неё? Нет. Понимала ли она, почему он это делал? К сожалению, да.

Больше всего Лили была расстроена собой. Она не слушала, когда он отталкивал её; наоборот, она сама инициировала большинство их романтических моментов. Она была той, кто игнорировал его возражения, считая, что она достаточно хорошо понимает культуру.Ты никогда не поймёшь культуру, пока не погрузишься в неё полностью.

Однако было что-то, с чем она не знала, сможет ли смириться. Он принимал решения за неё. Лишал её выбора. Важного выбора, который влиял бы на её жизнь невообразимым образом. Могла ли она простить это?

Она перевернулась на живот и попыталась успокоить мысли. Кровать была самой мягкой, в которой она когда-либо спала, и в комнате пахло слишком сильно, как ей казалось. Это было почти как будто кто-то зажёг лиловую свечу.

Это не было неприятно, но цветочные ароматы были не её любимыми, и она всё думала о том, как пахнет Веракко. Проснувшись, она осознала, что ей нужно встать.

Тихо она обошла красивую спальню, чувствуя себя незваным гостем. Небольшая ванная комната, примыкавшая к её комнате, породила множество новых вопросов. Что ей использовать для чистки зубов? Где находится кран с водой? И что это за зеркало, которое делает её такой красивой, и где она может купить себе такое же?

Разглядывая себя в зеркале, она поняла, что с её телом что-то произошло. Что-то не совсем неприятное, но всё равно вызвало чувство вторжения.

Дэзи объяснил ей, что эликсир омолодит её на клеточном уровне и восстановит любое повреждение, но она полагала, что это будет эквивалент B12-инъекции, которая заставит её чувствовать себя хорошо, но в конечном итоге не будет творить чудес.

Когда она посмотрела в зеркало на свою идеально гладкую кожу, крепкие, блестящие ногти и густые ресницы, она поняла, что это не было преувеличением. Если они могли сделать это в кабинете врача, зачем им нужен был спа-салон?

Она потянула за свои блестящие, тёмные волосы в зеркале и сердито цокнула языком. «Я потратила годы, оттачивая свои мелирования, а теперь они просто исчезли!» Она пробормотала ругательство, отбросив волосы за спину.

Хотя внешне она была сияющей, внутри у нее царил темный беспорядок. Как только Веракко ушел, она страстно захотела, чтобы он вернулся. Это было так странно, это чувство, что она хотела, чтобы он был в поле ее зрения, но в то же время не говорила ему ни единого чертова слова. Как могли такие противоречивые эмоции быть направлены на одного человека?

Она вздохнула и посмотрела на себя в зеркало. «Что нам делать?» Могла ли она вообще пережить мысль о том, чтобы выйти замуж за кого-то другого?

Просто скажи это вслух и посмотри, как это будет ощущаться.

Лили закусила губу, боясь даже себя слушать. Наконец, она наклонилась ближе к зеркалу и сказала: «Он моя родственная душа». Она нахмурилась при возникшем волнении. «Если это правда, то, вселенная, пошли мне знак».

— Лили!

Она подпрыгнула, когда голос Веракко раздался с первого этажа. Она выпрямилась и бросила косой взгляд на зеркало. «Это не был знак; он, вероятно, просто меня услышал», — прошипела она, покидая ванную комнату.

Когда она добралась до первого этажа, она не сразу увидела его, но знакомый запах кедра заполнил воздух. Она боролась, чтобы не дать себе расслабиться, когда он подошёл к ней.

Его глаза пробежались по её лицу так, как будто он не видел её несколько недель. Её кожа покраснела от жара, и она внутренне встряхнулась. Он протянул ей ещё одну тёмно-фиолетовую бутылку — первая бутылка осталась нетронутой в её комнате. Она уставилась на неё, но на самом деле не видела, всё ещё поглощённая своими мыслями.

— Мотт, — сказал он, привлекая её внимание. Он указал на бутылку, которую она держала в руке. — Это алкоголь. Большинство женщин не любят его, но у меня не было времени закупить кухню, пока тебя лечили. Ужин готов, мне нужно только вынести его.

Она попыталась сосредоточиться на том, что ей нужно было сказать.

— Веракко, я ценю твои усилия, но мне нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах.

Веракко покачнулся на пятках, изучая её.

— Я не согласен.

Она моргнула, убедившись, что услышала его тон правильно.

— Что?

— Я считаю, что если ты останешься одна, ты начнёшь сомневаться в том, что у нас есть, и убедишь себя, что всё было ложью, хотя мы оба знаем, что это не так. — Слова были произнесены спокойно, но Лили увидела решительность в его глазах. — Тебе не нужно решать всё прямо сейчас. Пока ты всё равно будешь учиться, ведь ты не знаешь, как использовать какую-либо нашу технику. Ты даже не знаешь, как избегать продуктов Ripsli, на которые у тебя аллергия. А я могу помочь тебе узнать, что нужно сделать, чтобы найти ту работу, которую ты хочешь. — Он подошёл к ней и схватил её за плечи. — Ты помогла мне выжить в лесу, когда я так мало знал. Теперь дай мне шанс помочь тебе здесь.

Лили моргнула, злясь на то, что он был прав. Он слегка сжал её плечи, затем отпустил их. Не зная, что ещё сказать, она посмотрела на свою бутылку и сделала глоток. Жидкость жгла её горло.

— Всего несколько дней, — подтвердила она, слабо сжимая бутылку.

— Да, мив-Лили, — он поправил себя и исчез в двери на кухню.

Искры статического электричества проскочили по её коже, когда он почти произнёс ласковое имя. Хмурясь, она подумала, стоит ли снова его об этом спросить. Сделав ещё один большой глоток из бутылки, она отступила в гостиную, решив этого не делать. Она и так была слишком восприимчива к особому стилю ухаживаний Веракко. Она устроилась на странном диване, наполовину кровати, наполовину кресле.

Как я сюда попала? Лили покачала головой, раздражённая, и наблюдала за серебряными светящимися сферами, покачивающимися под потолком. Кажется, она действительно не имела большого выбора в этом, ведь это была чужая планета. Веракко был прав, она не знала, как делать что-либо самостоятельно, но с раздражением она поняла, что позволяет этому быть правдой.

Лили снова встала, решив на этот раз задать правильные вопросы. Вопросы о каждом устройстве в доме и о том, что оно делает. Вопросы о готовящейся еде. Как её готовили. Где её можно было купить. Как нужно было хранить. Но она успела пройти лишь несколько решительных шагов, прежде чем столкнулась с Веракко, выходящим из кухни.

— Ты можешь показать мне, как работает техника на кухне? — спросила она.

Он улыбнулся и подошёл к небольшому блестящему панели на стене.

— Да, но не сейчас. Еда готова. — Проведя пальцами по экрану, он что-то запрограммировал, не глядя на неё.

Лили инстинктивно отступила назад, когда большие диваны начали двигаться, опускаясь в пол. Круглый стол и стулья, полностью сделанные из прозрачного материала, похожего на стекло, поднялись в центре комнаты.

— Завтра, тогда, — сказала Лили, её внимание отвлеклось, когда тёмное затемнение на огромных окнах исчезло, и открылся великолепный вид на сверкающую чёрную пустыню.

Веракко перестал возиться с панелью и повернулся к ней.

Лили заставила себя сосредоточиться на нём.

— Сегодня вечером я хочу, чтобы ты ответил на все мои вопросы, и я имею в виду все. Честно. Без утаивания неприятной информации. Я имею право знать, что меня ждёт.

Он подошёл к ней. Она почувствовала тепло, исходившее от его тела, и с такого расстояния она заметила, что под его спокойным, сильным видом пряталась небольшая тень тревоги.

— Я отвечу на всё. — Он развернулся и направился обратно к кухне. — За ужином. Тебе нужно поесть.

Лили закатила глаза и пошла к окнам, с бутылкой в руке.

— Невозможный человек, — пробормотала она себе под нос. На данный момент виден был лишь один полумесяц, но небо было чистым и сверкающим — по крайней мере, та часть, которую она могла видеть. Большие плоские крыши других зданий, расположенные рядом, перекрывали полный обзор наверху. Она посмотрела вниз и догадалась, что дом находится как минимум на пятидесяти этажах. Она приложила руку к стеклу, наклонив голову, чтобы прищуриться в направлении земли.

— Хочешь еще? — спросил Веракко за её спиной, заставив её вздрогнуть.

Она обернулась и увидела его стоящим возле стола, на котором уже были еда и столовые приборы. Она взглянула вниз на свою почти нетронутую бутылку и покачала головой. Лили наблюдала за ним и заметила, что его язык тела был напряжённым. Его плечи были напряжены, кулаки сжаты, и он старался удерживать свой взгляд на ней, не потому что хотел смотреть на неё, а потому что пытался не смотреть куда-либо ещё.

Он прочистил горло, и на мгновение его глаза скользнули к её ладони, всё ещё прижатой к окну, затем вернулись к ней. Когда она поняла, что происходит, у неё появилось внезапное желание броситься к нему и успокоить его.

— Дело в окнах, не так ли? Почему ты вообще купил дом на такой высоте, если боишься высоты?

— Обычно это не проблема, но мне бы хотелось, чтобы ты не стояла так близко к ним, — ответил он, расправив плечи и сев за стол, избегая зрительного контакта. — Это был этаж, который предложила Зирита.

Лили подошла к нему, нахмурившись.

— Она заставила тебя купить этот дом, даже после того, как ты сказал ей, как сильно ты боишься высоты?

— Зачем мне говорить ей об этом? — Он нахмурился, откинувшись на спинку стула.

— Это важная вещь, которую стоит обсудить перед покупкой дома в небоскрёбе, — Лили пожала плечами. — Ты мне сказал.

Его взгляд стал серьёзным.

— Ты другая. — Веракко посмотрел на свою еду и добавил тихим голосом: — Ты единственная, кому я рассказал историю о своём падении.

Сердце Лили сжалось в груди.Единственная?

Она мысленно встряхнулась и посмотрела на еду. Странные серые кубики были покрыты угольно-чёрным соусом, который пахнул аппетитно и даже немного знакомо.

— Я приготовил простое блюдо. Я не знал, сколько ты захочешь съесть, и не знал, хочешь ли ты снова остаться вегетарианкой, теперь, когда у тебя есть такой выбор.

Конечно, он был достаточно внимателен, чтобы подумать об этом. Он не мог бы сделать это проще, мог бы быть просто обманщиком с начала до конца? Нет, он должен был иметь достаточно разумных объяснений и приятных жестов, чтобы заставить её сомневаться во всём.

Лили зачерпнула немного еды странной плоской ложкой, которую он ей дал. Она не была особенно голодна, хотя не помнила, когда в последний раз ела, но ей было любопытно попробовать невзрачную серую массу, которая пахла гораздо лучше, чем выглядела.

Соус оказался ярким и цитрусовым, в то время как серые кубики под ним были пикантными и слегка хрустели. Она жевала задумчиво и решила, что ей это нравится. Неподвижный инопланетянин напротив неё привлёк её взгляд. Он не притронулся к своей еде, но смотрел на неё с напряжённым взглядом, в его челюсти играли мышцы.

Лили вздохнула и отложила свою странную ложку, затем сделала большой глоток из бутылки, морщась, когда жидкость жгла ей горло.

Пора получить ответы.

***

Веракко сжал руки, теперь свободные от краски. Ему было невыразимо неприятно держать их спрятанными, но постоянные нервные взгляды Лили на них заставляли его задуматься, не стоит ли снова их покрасить, чтобы она чувствовала себя комфортнее.

Он сделал глоток из своей бутылки, уже успев опорожнить целую одну в подготовке, но всё его тело, от кончиков пальцев до кончиков ушей, было дрожащее и нервное. Как можно убедить свою вторую половину принять тебя?

— Итак, первый вопрос, — сказала она, снова посмотрев на его руки, — когда эти метки появились?

— После того, как тебя ужалили, — ответил он, переминаясь на месте.

Лили стиснула зубы и скрестила руки на груди.

— Почему я не видела их раньше, когда проснулась?

— Потому что я попросил Дези их скрыть.

Она приподняла бровь.

— Ты собирался их скрывать от меня?

— Нет. Я не хотел, чтобы кто-то другой увидел их и доложил моей матери.

— А она заставит нас быть вместе, потому что…?

— Мы пары, — кратко ответил он.

Она кивнула с широко открытыми глазами, снова изучая метки. Без слов она встала и начала ходить взад и вперёд перед окнами. Он подавил желание отвести её в более безопасное место, где нет такого вида.

Что ты чувствуешь? Он сжал губы, чтобы подавить манипуляцию, которая набирала силу в его голосе.

Она ущипнула переносицу и сжала глаза.

— Ты говоришь, что метки, которых у тебя никогда не было, появились волшебным образом на твоих запястьях, потому что у нас есть какая-то связь, которую ты не можешь иметь с кем-то другим? — Она направила на него недоверчивый взгляд.

Уголок его рта опустился вниз при такой простой интерпретации. Разве можно было описать величие этих меток для кого-то, кто не рос с ними?

— Да, я полагаю.

— Но почему у меня их нет? Я твоя пара, но ты не моя?

Веракко резко поднялся, не в силах сдержать рычание. Лили бросила на него яростный взгляд, который без слов успокоил его.

Он глубоко вздохнул, пытаясь восстановить спокойствие, прежде чем ответить.

— Нет. Я твоя пара, и ты моя, но люди, похоже, их не получают. Возможно, вы эволюционировали и они больше не нужны, или это какая-то уникальная особенность людей. Я не знаю ответа, но из опыта других человеческих пар, которых я встречал, я знаю, что есть чувство узнавания, которое остаётся.

— Потому что я наполовину Клеканийка, или потомок Клеканийцев, или… — она размахнула руками в воздухе, дикий взгляд загорелся в её глазах. — Или кто бы ни были эти чёртовы люди. — Её взгляд стал отчаянным. — Я не понимаю. Как могли эти метки просто появиться из ниоткуда? Почему они не появились раньше?

— Со мной что-то произошло, когда я увидел, как ты упала. Я не знаю, как ещё это объяснить, но все препятствия, которые давили на меня с момента нашей встречи, просто исчезли. Всё, о чём я мог думать, было то, что я могу потерять тебя. — Он жаждал подойти к ней и обнять, но сдержался. — Это был самый большой страх в моей жизни. Я никогда не сомневался, что смогу тебя защитить. Я знал, что могу сразиться со Стриги или с Сефой, чтобы спасти тебя, но… — он сглотнул, холод пробежал по его спине при одном воспоминании, — я не могу сразиться с ядом.

Лили пошевелила плечами и прикусила губу, но молчала.

Он пересёк комнату к ней, игнорируя вспышку страха от вида через окна.

— Но я не заставлю тебя. Если ты скажешь, что не хочешь быть со мной, я постараюсь держаться подальше.

— Разве ты не можешь уговорить свою маму…?

— Я могу убедить свою мать очень немногому. Она уже сделала мне одолжение, позволив мне побыть с тобой три дня, прежде чем объявить о твоём существовании в городе. Больше она не будет делать.

— Что случится тогда? После её объявления?

Веракко подавил ещё один рев, поднимавшийся в его горле. Он знал, что это произойдёт, и он не знал, хватит ли у него сил, чтобы выдержать это.

— Мужчины и их главы семьи будут приходить. Посмотреть, узнают ли они тебя, чтобы захотят начать переговоры.

— Что если я скажу «нет»?

— Если ты не выберешь, боюсь, кто бы ни был назначен твоим опекуном в то время, будет выбирать за тебя, — при взгляде Лили, отражавшем отвращение, Веракко объяснил, — единственное, что требуется от тебя в браке, это совместное проживание. Ты можешь даже не говорить с мужем, если не захочешь, пока это будет частью вашего контракта.

Лили несколько минут молчала, а потом её взгляд снова повернулся к Веракко.

— Подожди… что в твоём контракте? Что ты должен делать?

Его желудок взбунтовался.

— Мне пришлось купить этот дом и заполнить его в соответствии с её предпочтениями. Я должен готовить ужин, если она не скажет иначе, и я должен обедать с ней хотя бы раз в неделю. — Он сжал кулаки. — И в контракте сказано, что мы должны пытаться забеременеть.

Рука Лили закрыла её рот, и она отступила назад.

— Я не буду этого делать! Я не могу! — Когда она не поверила ему, он добавил, — Ты моя пара. Я не смогу быть с кем-то другим.

— В смысле физически? Есть ли физические последствия? — Она сделала несколько шагов к нему.

— Да. Я быстрее, сильнее, и мои способности к убеждению должны быть сильнее, чем у других.

Пожалуйста, не спрашивай. Пожалуйста, не спрашивай.

— А если я скажу «нет»? Произойдут ли с тобой какие-либо физические изменения?

Она спросила. Веракко застонал про себя. Лили была сильной и не позволила бы себя легко заставить что-то делать, но одна из её слабостей была её сострадание. Если бы он сказал ей о том, что произойдёт с ним, если она откажется от их связи, она бы почувствовала давление остаться с ним, хочет она этого или нет. Но он согласился рассказать ей всё. И хорошее, и плохое.

— Я бы предпочёл не говорить.

Она наклонила голову и скрестила руки, ожидая.

— Я не знаю, насколько серьёзными будут последствия, но все случаи Клеканийцев, которые были разлучены со своими парами, указывают на различные уровни болезни появляющимися со временем.

Плечи Лили опустились, а брови сошлись на переносице. Она смотрела на него снизу вверх с явным беспокойством в глазах. Если бы ситуация была иной, от этого взгляда у него бы растаяла каждая клеточка тела. В ее глазах светилась тревога за своего суженого. Он никогда бы не подумал, что увидит такое.

— Ты можешь заболеть? — прошептала она, пристально смотря ему в глаза. — Сколько времени это займет? Ты сейчас чувствуешь себя плохо? — Ее взгляд медленно скользил по его телу.

— Нет, я в порядке. Я сейчас с тобой. Длительное разлука повлияла бы на меня. Это не у всех клеканийцев так, но я стану постепенно слабее. Более подвержен болезням. По тем рассказам, которые я слышал, больше всего пострадает мое психическое состояние. Депрессия. Вспышки ярости. Но, опять же, этого раньше никогда не случалось. Пара всегда чувствует связь одинаково. Не было вопроса, будут ли двое вместе. Но чем дольше мы будем вместе, тем хуже будет, если нас разлучат. Может быть, если ты решишь, что не хочешь быть со мной, я не почувствую столько последствий. Мы не так давно вместе. У меня отметки всего один день. — Веракко заглушил голос в своей голове, кричащий, что то, что он сказал, было ложью. Это не так. Он не знал, что произойдет, если она уйдет. Он знал только, что вся его сущность восставала против этой мысли, но он не мог сказать наверняка, что произойдет, если они будут разлучены.

Глаза Лили наполнились слезами, и она отвернулась от него. Ему хотелось коснуться ее, но он не знал, принесет ли это больше вреда, чем пользы, поэтому он стоял, напрягая мышцы, ожидая, когда она скажет хоть что-то.

Когда она наконец повернулась к нему, он увидел влажность вокруг ее глаз.

— Что если через год я решу покинуть эту планету? Что если законы изменятся, и я смогу вернуться на Землю? Ты хочешь быть со мной, навсегда? Моногамно?

Каждую секунду каждого дня, пока я живу. Он сделал шаг к ней, пытаясь понять, что сказать. Она уже так насторожена к нему и опасается отношений в целом. Хочет ли она услышать правду?

— Я бы пошел за тобой куда угодно, мивасси. Если твоё лицо будет единственным, которое я увижу до конца жизни, я умру счастливым.

Её подбородок задрожал, и она шмыгнула носом.

— Что произойдет, если ты нарушишь свой контракт, но не покажешь свои отметки?

— В конце концов, когда я их покажу, нам будет разрешено быть вместе как паре, но иначе мне никогда не разрешат снова жениться. И меня вышлют. На годы. Если законы не изменятся, тебе придется выходить замуж каждый год, пока меня нет.

Горло его сжалось.Не видеть ее годами? Знать, что ее заставляют выйти замуж минимум за двух других мужчин, и быть бессильным что-то сделать? Что, если он вернется и увидит, что она влюбилась в кого-то другого? Или хуже… пропала.— Она указала ему на что-то, о чем он еще не думал. Лили не обязана оставаться на Клекании после окончания своего года. —Уедет ли она?

— Если это то, что тебе нужно, я сделаю это.

Ее лицо смягчилось. Она скрестила руки на талии.

— Ты бы сделал это для меня? Даже если мог бы заставить меня быть с тобой, просто раскрыв свои отметки?

Веракко издал резкий грубый смех.

— Я думал об этом. Я веду спор с собой каждые несколько минут по этому поводу. Это противоестественно для меня сдерживаться. Не так должно происходить. Пары всегда чувствовали притяжение одинаково. Нет сомнений. — Он сократил расстояние между ними, радуясь, что она не отстранилась, и положил руки ей на плечи. — Каждая часть меня знает, что ты моя. Но я хочу получить всю тебя, и я знаю, что если я заставлю тебя, часть тебя всегда будет презирать меня.

— И если я соглашусь быть с тобой, не будет возврата? Даже если мы станем несчастными?

— Никогда, — сказал он искренне. — Я едва сдерживаюсь от того, чтобы подойти к тебе прямо сейчас. Если ты скажешь, что будешь моей, это будет конец для меня. Я больше никогда не смогу тебя отпустить. Но я сделаю все возможное, чтобы ты никогда не стала несчастливой.

— И у меня только две недели, чтобы решить, — прошептала она сама себе.

— Я должен жениться через две недели, но лучше, если мы не будем жить вместе, после того как моя мать объявит о твоем существовании городу. Если я увижу других мужчин, пытающихся ухаживать за тобой, я… — Веракко опустил руки, боясь, что может случайно сжать ее слишком сильно при этой мысли. — Для всех будет лучше, если я этого не увижу.

Лили смотрела на землю и молчала. Ее брови были нахмурены, а она кусала губу — привычка, которая возникала, когда она думала о чем-то серьезно. Но на ее лице было и такое страдательное сомнение. Он поднял ее подбородок, чтобы она взглянула ему в глаза, и грудь его сжалась. Она выпила эликсир в медпункте, но выглядела более уставшей, чем когда-либо.

— Почему бы мне не проводить тебя в твою комнату, чтобы ты отдохнула?

Лили вздохнула.

— Думаю, я скоро не усну.

Веракко рискнул и убрал ее длинные волосы с лица, а затем коснулся ее щеки. В груди у него заурчало, когда она закрыла глаза от этого прикосновения.

— Я могу использовать на тебе свою силу. Позволь мне помочь. Я могу помочь тебе заснуть.

— Веракко, я… — она начала возражать, но потом опустила лицо и простонала. — На самом деле, это не такая уж плохая идея.

Он повел ее наверх в свою комнату. Он должен был проводить ее в ту комнату, которую приготовил для Зири, но что-то в том, чтобы положить ее в свою кровать, казалось правильным. Веракко нахмурился, когда они подошли к двери. Значит ли это, что ему придется спать в другой комнате?

В лесу они с Лили спали, прижавшись друг к другу. Последние две ночи он держал ее в своих объятиях, чего никогда не мог себе представить, что сможет сделать с женщиной. Лили не дала понять, что для нее это было странно. Делят ли человеческие пары постели так, как, как он знал, это делали в некоторых других инопланетных культурах?

Когда они дошли до затемненной комнаты, она повернулась к нему, и ее щеки порозовели.

— У тебя есть что-нибудь еще, что я могла бы надеть?

Его плечи немного опустились. Почему она выбрала его, если он не мог показать, что готов ее обеспечить? Чертовы портные этого города настаивали на продаже одежды древним способом, в обычных магазинах, а не виртуально, и у него было время выбрать только по одному наряду для каждого из них, прежде чем вернуться к ней.

— Моя рубашка? — предложил он, сдернув ее, на всякий случай. — Я еще не переехал сюда. Завтра я возьму больше одежды. Ты можешь выбрать сама, если захочешь.

Лили посмотрела на его рубашку, а затем взяла ее.

— Спасибо.

Она повозилась с застежкой на талии. Он должен был уйти, дать ей немного приватности, но он не мог заставить себя сделать это.

Застежка застряла, и она вздохнула, бросив рубашку на кровать, чтобы попытаться снова ее открыть. Она посмотрела на него, ее щеки покраснели.

— Я сняла ее раньше, но эта штука… — она вскрикнула, когда поранила палец.

Он подскочил к ней. Она подняла палец ко рту и пососала его, одновременно ругаясь на свою талию.

Он прикусил губу, чтобы не рассмеяться.

— Можно? — спросил он, показывая на ее талию.

Она нахмурила брови и изучающе посмотрела на него, все еще посасывая поврежденный палец. Она медленно кивнула.

Металл застежки заклинило, и он был вынужден разломать ее пополам. Он обхватил ткань вокруг ее спины и посмотрел вниз на нее. Она была так близко. Он мог бы обхватить ее за талию и поцеловать.

Она посмотрела ему в глаза, когда он не отодвинулся, и он увидел, что ее дыхание участилось. Медленными движениями он провел руками по застежке на ее левой руке, затем расстегнул ткань.

Он выдержал ее взгляд и потянулся, чтобы расстегнуть застежку на ее другой руке, затем на той, что была у нее на спине. Он задержал свои ладони на ее пояснице и притянул ее к себе. Ее руки легли ему на плечи. Веракко попытался встряхнуться. Он и представить себе не мог, насколько потрясенной и эмоциональной сейчас может быть Лили, и воспользовался этим. Он стянул ткань с ее талии и позволил ей упасть на пол у ее ног.

Он не сводил с нее глаз и подавил стон, когда ее взгляд метнулся к его губам.

Но, черт возьми, он чувствовал то же самое, что и она, за исключением того, что у него было еще больше разочарования от того, что он не мог заявить права на свою пару.

Ее губы приоткрылись на выдохе. Он издал сдавленный рык и притянул ее к себе. От ощущения ее мягких грудей на своей обнаженной груди его член мгновенно напрягся. Он обхватил ее за шею и прижался губами к ее губам. У него вырвался стон от восторга, когда ее маленький язычок коснулся его. Она обвила руками его шею, приподнялась на цыпочки и свела его с ума медленными, страстными движениями своего языка. Слабый аромат ее возбуждения был скрыт под плотным нижним бельем, которое он ей подарил. У него чесались руки сорвать его.

Он позволил своему хриплому мурлыканью отдаться в их соединившихся телах и ухмыльнулся, услышав ее ответный вздох. Он заставил ее отклониться назад, углубляя поцелуй, пока ее зад не уперся в край кровати. Его большая кровать была сделана специально для его него и доходила Лили до талии. Схватив ее за бедра, он поднял ее на кровать, затем обхватил рукой за поясницу и притянул ее бедра к своим.

Когда он уперся своим твердым членом в чувствительное местечко на вершине ее бедер, она издала такой сладкий стон, что он, возможно, кончил бы прямо там. Но потом она отстранилась.

Тяжело дыша, она посмотрела ему в глаза. Он прижал ее бедра к своим и навалился на нее всем телом, так что она заложила руки за спину и отклонилась в сторону. Он издал рычание от того, что увидел в ее взгляде. Ясность.

— Раньше ты говорил, что это запрещено. Я так понимаю, что это связано с твоей помолвкой?

Веракко заставил себя ответить честно, хотя его контрактные обязательства перед другой женщиной были последней темой, о которой он хотел говорить в данный момент.

— До того, как я узнал, что ты моя пара… — он сделал упор на слове и заставил себя смотреть ей в лицо, а не скользить взглядом по ее открытому телу. — Зирита знает, что я здесь с тобой. Технически, это нарушение, но…

Лили покачала головой, прервав его.

— Я не хочу причинять боль другой женщине, занимаясь этим с тобой прямо сейчас, да еще в ее доме.

Веракко нахмурился.

— Это никому не вредит. Зири не видит меня или это место так, как ты думаешь, — он пытался объяснить, что измена, которую Лили могла предположить, что Зирита может почувствовать, была далека от истины.

Лили некоторое время смотрела на его рот, и ему показалось, что она передумает, но затем ее брови нахмурились, и она схватила его рубашку, которую он бросил.

— Я слышу, что ты говоришь, но у меня за плечами целая жизнь на Земле, которая заставляет меня чувствовать себя паршиво из-за этого. Пока я сама не увижу, что люди, состоящие в браке, не имеют таких связей, как те, к которым я привыкла, я не думаю, что мы должны это делать.

Он зарычал и выхватил рубашку из ее рук.

— Веракко, — сказала она с предупреждением в голосе. Она потянулась к рубашке и промахнулась, при этом ее груди потрясающе задергались.

Нахмурившись, с уже ноющими от неутоленного вожделения яйцами, он поправил рубашку и поднял ее над ее головой. Он бросил на нее разочарованный взгляд и увидел, как на ее губах заиграла легкая улыбка, прежде чем она подняла руки и позволила ему стянуть рубашку. За последнюю неделю он совершил несколько преступлений, но прикрывать ее великолепное тело казалось ему самым ужасным из всех.

Он не спеша потянул ткань вниз по ее бедрам, не забыв при этом коснуться костяшками пальцев ее сосков. Она вздрогнула от этого прикосновения. Надев рубашку, он уперся сжатыми кулаками по обе стороны от ее бедер и сосредоточился на ее лице, позволяя ей увидеть его разочарование. Честно говоря, он полагал, что заслужил это.

Они некоторое время молчали, просто глядя друг на друга, напряженность между ними росла.

— Могу ли я спать здесь с тобой, Лили?

Она закусила внутреннюю часть щеки, раздумывая.

Она не дала прямого ответа, сказав:

— Я все еще злюсь на тебя.

Это тихое заявление задело его сильнее, чем следовало бы. В ее словах не было яда, но он услышал за ними правду. Злость была неподходящей эмоцией. Это была маска, скрывающая обиду. Та обида, которая стала бы для него самым большим препятствием. То, что он делал с ней на прошлой неделе, возможно, и не задело ее настолько глубоко, чтобы она порвала с ним, но это посеяло сомнения. Сомнения, на преодоление которых у него ушло бы больше времени.

Для его мивасси, со всеми ее значительными знаниями и непоколебимой уверенностью, сомнение в ее собственных чувствах к нему повредило бы его делу больше, чем что-либо другое

— Я проведу остаток своей жизни, стараясь загладить свою вину перед тобой, если ты позволишь мне.

Лили сглотнула, но ничего не сказала.

— Начну прямо сейчас, помогу тебе заснуть, — он выпрямился, наблюдая, как она закопалась под кучу одеял. Сняв штаны, он скользнул в кровать рядом с ней и запрограммировал свет на уменьшение яркости.

Отчаянно надеясь, что она позволит, он притянул ее к своей груди и убрал волосы с ее шеи. Если она и возражала против его члена, который теперь снова полностью встал и прижимался к ее ягодицам, то ничего не сказала. Он провел носом по изгибу ее шеи и почувствовал, как по ее рукам побежали мурашки.

— Готова?

Она ненадолго задумалась, и каждая миллисекунда сомнения была ударом в живот. Однажды они снова достигнут состояния, в котором она будет доверять ему безоговорочно, и до тех пор ему придется быть терпеливым. В конце концов, она кивнула.

— Спи крепко, мивасси, и пусть тебя посещают только приятные сны. Ты проснешься утром обновленной и готовой к долгому дню, — он продолжал мягко шептать слова, даже когда ее тело стало расслабленным, а дыхание уравновесилось.

Веракко остался на месте, поглаживая ее волосы и проводя костяшками пальцев по ее щеке, одновременно думая о способах ускорить ее решение.

Вдруг ему пришла в голову идея, которую он изначально отбросил, но она продолжала всплывать в его мыслях, требуя внимания. Возможно, сначала она не понравится Лили, но в конечном итоге это может быть именно то, что ей нужно, чтобы понять его. Она могла не верить ему насчет того, в каком положении он находится, но был один человек, которому она поверила бы.

Веракко осторожно высвободил руку из-под головы Лили и взял свой коммуникатор из кухни.

Через несколько мгновений связь была установлена.

— Мне нужна помощь, — сказал он.

Глава 21

Лили прижала к груди пушистую подушку и сжала её. Холодная ткань приятно охлаждала её горячую грудь, и она уютно устроилась в своих одеялах. Одеяла?

Её глаза широко раскрылись, и она резко села. Когда её зрение прояснилось, она увидела большую кровать, блестящий каменный пол и серо-голубые стены. Вспомнив, где она находится, она снова упала на матрас и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить своё сердцебиение.

Запах цветов висел в воздухе. Лили оглядела комнату, но не нашла явного источника. Может, он поступает через вентиляцию?

Убедившись, что Веракко действительно ушёл, она подняла его рубашку, которую всё ещё носила, к носу и глубоко вдохнула. Запах был менее насыщенным, чем обычно, но любимый ею дымный аромат всё ещё оставался на ткани и успокаивал её.

Она лежала, глядя на потолок, с рубашкой на носу, и мысленно осмотрела своё тело. Боль в спине ушла, не осталось никаких остатков боли или неприятных ощущений из леса. В целом, она чувствовала себя невероятно комфортно и расслабленно. Успокоение Веракко было лучше, чем её ночная шумовая машина. Или чем снотворное, уж тем более.

Если я останусь с ним, могу заставить его делать это каждую ночь.

Лили думала обо всём, что произошло вчера. О всех их ссорах, его откровениях и неожиданном моменте близости, который они разделили прошлой ночью. Хотя они спорили большую часть дня, горячие разговоры между ней и Веракко почти казались правильными. Будто они работали над чем-то, а не разрушали друг друга словами. Недовольство закралось в её мысли. Почему прощение и продолжение отношений казалось таким естественным?Чувствую ли я ту связь, о которой он говорил?

Между ней и Веракко есть что-то особенное, она это понимала. Могло ли этого быть достаточно, чтобы быть счастливыми всегда? Если бы это были привычные ей отношения на Земле, она бы, наверное, решила заставить его страдать ещё несколько дней, прежде чем простить, но тут ставки были выше. Если она снова откроется перед ним, обратного пути не будет. Никаких расставаний, никаких разводов. Не если она хоть немного заботится о его благополучии.

Готова ли я к этому?

Лили почти не заметила, как комната становилась всё ярче и ярче. Когда свет стал таким ярким, что заставил её прищуриться, она повернула голову к источнику и увидела удивительное зрелище. То, что она приняла за глухую стену, превратилось в огромное прозрачное окно.

Лили скользнула с кровати и посмотрела на вид. Он был настолько не похож на земные пейзажи. Ей уже доводилось видеть пляжи с чёрным песком, но никогда прежде она не видела бескрайних пустынь из чёрного песка, простирающихся до горизонта. Небо было безоблачным и ярко-синим, но, несмотря на это, день не казался солнечным. Что-то в мрачности сверкающего песка, уходящего за горизонт, делало день угрожающим.

Ещё один вздох смешанного аромата цветов достиг её носа, и она скривилась. Запах явно откуда-то доносился.

Лили спустилась на первый этаж и увидела Веракко, склонившегося над кучей деталей, которые, как она думала, были частью каких-то электронных устройств. Он обернулся, когда услышал её шаги, и она не смогла сдержать улыбку.

Он носил очень странные очки, которые одновременно служили маленькими экранами. Каждый раз, когда он перемещал фокус, линзы увеличивались или уменьшались, пытаясь приблизить или отдалить изображение. На одном из маленьких экранов можно было увидеть мелькающие символы, в то время как другой оставался пустым. Сочетание этих эксцентричных очков и его массивного, обнажённого торса выглядело впечатляюще.

Веракко снял очки и прыгнул через спинку дивана. Его руки потянулись к ней, но затем он убрал их и неловко положил на бока, прежде чем опустить вниз. Он широко улыбнулся ей, не говоря ни слова, пока её щеки не покраснели, и она отвернулась.

— Что ты делаешь? — спросила она, указывая на мелкие детали, одна из которых слегка дымила.

— Я, эээ… — Веракко посмотрел на свой рабочий стол, затем снова взглянул на него и бросился тушить дымящийся кусок тряпкой, которая лежала рядом. — Это сюрприз. Для тебя.

— О, не обязательно. — Едва произнеся эти слова, Лили услышала внутренний голос, упрекающий её. Она любила подарки, вне зависимости от их размера или стоимости. В её семье редко обменивались подарками. Особенно такими, которые не имели практической ценности.

Веракко усмехнулся и отступил к небольшому столику, за которым они ужинали прошлой ночью, теперь с большим диваном.

— Ну, может, и не получится. Эти детали очень устарели. Я порылся в своём старом контейнере, и это всё, что у меня было, так что… — Он пожал плечами и указал на тарелку на столе.

Живот Лили заурчал в ответ. Она села за стол и попыталась контролировать свои эмоции, хотя ей хотелось просто быть счастливой, поддаться этим чувствам.

Так начинаются все отношения. Я не могу принять решение во время медового месяца. Что будет, когда это пройдёт или я начну беспокоиться, или он сделает что-то непростительное?

Лили взглянула вниз и убедилась, что её тарелка пуста.

Веракко протянул ей высокий тонкий стакан с розовой жидкостью и слегка улыбнулся.

— Это вангет. — Когда она подняла бровь в вопросе, он пояснил: — Это розовый фрукт из леса.

Несмотря на себя, Лили нахмурилась, и её живот недовольно забурчал.

— Прости, — извинилась она, не желая показаться неблагодарной. — Не уверена, что смогу снова есть этот фрукт.

Вместо разочарования или обиды, Веракко рассмеялся и подошёл к её стулу сзади. Он наклонился, и ей показалось, что он понюхал её волосы, прежде чем прошептать на ухо:

— Я знаю, я знаю. Просто доверься мне. Есть напиток, сделанный из этого фрукта. Это безалкогольная версия.

Лили сделала глубокий вдох, чтобы успокоить свой желудок, и сделала небольшой глоток. Фрукт, который она ела неделями, всегда был немного слишком горьким, чтобы быть приятным. А искрящийся сок, который она теперь пила, был тем, чем этот фрукт всегда должен был быть. Сладким и лёгким с ноткой кислинки.

Веракко хмыкнул и выпрямился, проводя руками по её плечам, пока она жадно сделала ещё один глоток.

— Можешь попробовать алкогольную версию, когда будешь гулять сегодня.

Лили подняла голову, чтобы посмотреть на него.

— Когда я смогу пойти гулять? — повторила она.

Без предупреждения он обхватил ладонями ее подбородок, надежно удерживая ее голову на месте, и поцеловал ее. Ей потребовалось всего полсекунды на раздумье, прежде чем она ответила на его поцелуй.

Лили почувствовала облегчение, когда он отодвинулся. Ее сила воли слабела каждый раз, когда он делал что-то подобное.

— Сегодня тебе будет кто-то показывать город, а потом я встречусь с тобой позже, — сказал Веракко, исчезнув в закрытой кухне и снова появившись с бокалом на ножке. Он поставил его перед Лили, и она заметила иней, образовавшийся на внешней стороне стекла. Это явно не был горячий чай.

Лили наклонила голову, чтобы понять, что за еда перед ней. Плотный слой бледно-голубого… чего-то занимал половину бокала, а сверху были разнообразные фрукты и орехи.

Замечая её нерешительность, Веракко сел напротив неё и зачерпнул немного этой смеси на свою плоскую ложку. К удивлению Лили, голубой слой треснул.

— Мисун-бол. Это обычный первый завтрак для мидрандирцев. Прохладная температура мисуна должна помочь проснуться, — он съел голубую пищу и задержал её в рту на мгновение перед тем, как проглотить. — Орехи, из которых делают мисун, также помогают взбодриться.

Лили взяла маленький кусочек и улыбнулась.

— Это как мороженое, только… твёрже, наверное? — Она зачерпнула большую ложку и насладилась всплеском вкуса и текстуры, который создавало сочетание сладких и солёных начинок с мятным мисуном.

— Тебе нравится?

— А почему нет? У вас мороженое на завтрак, — Лили взглянула на него, пока он наблюдал за её едой. — Ты не шутилкогда упоминал, что ты хороший повар.

Его губы на мгновение опустились вниз.

— Буду считать это комплиментом.

Стеклянные шары, подвешенные над потолком, замигали, и раздался лёгкий звонок.

Лили взглянула на Веракко вопросительно, её рот был слишком полон вкусного завтрака, чтобы говорить.

— Твой сопровождающий на сегодня, — объяснил он, вставая.

Лили поняла, что он направляется к двери, и поспешно натянула свою рубашку ниже, прикрывая бёдра. Она подавилась, и хрипло выдохнула:

— Подожди!

Веракко остановился, повернувшись к ней с поднятыми бровями.

— Кто это? Я думала, что никто не должен знать обо мне. Может, мне лучше переодеться или что-то в этом роде?

— Она принесла тебе что-то надеть, поскольку я вчера сломал часть твоего наряда.

Лили покраснела, вспоминая его сильные руки, которые её раздевали. Потом она вдруг осознала смысл его слов.

— Она? — Веракко уже открывал дверь, когда она встала. — Спасибо, что пришла, Зири, — сказал он, закрывая обзор Лили.

Зири? Лили вспоминала. Она точно слышала это имя раньше. Голубой мисун осел грузом в её животе, и всё её тело заискрило от напряжения.

Лили направила мысленные стрелы в затылок Веракко. Как он мог сделать это, не предупредив её? Стыд и вина раздирали её. Она разрушила чей-то дом, и теперь ей предстояло встретиться лицом к лицу с женщиной, чью жизнь она испортила.

В мгновенном порыве трусости Лили бросилась к лестнице. Когда её нога уже стояла на первой ступени, она остановилась.Тебе нужно встретиться с ней. Ты спала с её женихом. Она заслуживает большего уважения, чем это.

— Лили? — раздался голос Веракко из дверного проёма.

Она опустила взгляд и сделала глубокий вдох. Вдох-выдох. Вдох… Проклятье! Она осознала, что всё ещё в одних трусах и рубашке Веракко.

Она сгладила складки на рубашке и заставила себя взглянуть на женщину, которая могла стать женой Веракко, если она откажется от него.

Её сердце забилось сильнее. Женщина перед ней была великолепной. Половина её густых, серебристых кудрей была убрана назад, а остальная часть спадала на спину и плечо. Её светло-голубая кожа и тонкое белое платье делали её похожей на богиню, которая могла бы создавать облака.

Зирита смотрела на неё сверкающими голубыми глазами, и Лили захотелось провалиться сквозь землю и исчезнуть. Она переводила взгляд между ними обоими, видя, как они осторожно наблюдают за ней. Как Веракко мог предпочесть её, а не эту прекрасную женщину, стоящую рядом с ним? Они выглядели так идеально вместе.

— Привет, — Зири протянула белое платье, идентичное её собственному, и нежно улыбнулась. — Я принесла тебе сменную одежды. Это халат для спа и мокти.

Лили почувствовала, как её тело напряглось от беспокойства, а также раздражения, направленного на Веракко. Хотя слово «спа» зарегистрировалось в её сознании, она всё ещё была слишком ошеломлена, чтобы прокомментировать. Она подошла к ним обоим и взяла платье и маленькую сумку, которые Зири протянула ей, уклоняясь от взгляда Веракко.

— Спасибо. Не стоило… Мне нужно было…

— Да, я знаю, это довольно странно, — Зири посмотрела на Веракко неодобрительно. — Он действительно должен был сам достать эти вещи для тебя, но поскольку обстоятельства довольно необычные, я предложила сделать это, чтобы он мог быть здесь, когда ты проснёшься.

Лили нужно было уйти, чтобы морально подготовиться к предстоящему, без сомнения, неудобному дню. Покачивая платье перед собой, она сказала:

— Пойду переоденусь. Вернусь в две секунды, — едва удерживаясь от того, чтобы не закатить глаза от стыда. «В две секунды»? Она никогда не пользовалась этой фразой за всю жизнь.

Оба инопланетянина смотрели на неё с выражением обеспокоенности. Лили повернулась и побежала вверх по лестнице, отчаянно желая скрыться прежде, чем они увидят, как её щеки стали ярко-красными.

***

Веракко наблюдал, как Лили буквально перескочила через ступеньки, пытаясь убежать. Может, он ошибся, попросив Зириту прийти.

— Она немного пугливая, не правда ли? — сказала Зири, стоявшая рядом с ним.

— Не во многих вещах, но когда дело доходит до меня, похоже, да, — он нахмурился. — Ты пришла слишком рано. Я не успел сказать ей, что ты придешь.

Зири цокнула языком.

— Удивительно, что твоя мать смогла договориться о контракте с какой-либо женщиной, если ты так с ними разговариваешь.

Веракко прикусил язык. Он забыл, насколько важно сохранять вежливость, когда речь идет о клеканийских женщинах. С Лили он расслабился. Разговаривал с ней честно, без сдержанной вежливости, которой его учили в школе.

— Прошу прощения. Люди другие. Мой способ разговаривать изменился, когда мы были в лесу Сауэн.

Она кивнула, скрывая легкую усмешку.

— Я пойду проверю, всё ли с ней в порядке, — сказал он, продолжая отходить назад. — Увидимся здесь в 28 часов.

Зири отмахнулась, уже оглядывая комнату, оценивая его решения.

Когда Веракко дошел до комнаты Лили, он услышал шквал сердитого шепота. Он скользнул в комнату, и она повернулась. Прежде чем он успел сказать ей, как она прекрасна в своем халате для спа, она зашипела на него:

— Как ты мог не сказать мне, что она придёт!

— Я…

— Почему она вообще здесь?

— Вчера…

— О, Боже, она видела меня в твоей рубашке, и мне так стыдно, и…

— Лили!

— Что? — выкрикнула она, подходя к нему.

— Я собирался сказать тебе утром, но она пришла раньше, чем ожидалось.

Лили фыркнула, скрестив руки на груди, и отвернулась от него.

Он подошел ближе к ней, но она отказалась встретиться с ним взглядом.

— Я знал, что никогда не смогу убедить тебя, что она ничего не чувствует ко мне. Я также думал, что ты можешь сомневаться в том, что я тебе скажу, потому что я предвзят. Единственный человек, кому ты поверишь, это она.

Губы Лили поджались, что было знаком того, что она начинает смягчаться. Он взял её за подбородок и повернул её голову, чтобы она взглянула на него.

— Зири — единственный человек в этом городе, кроме моей матери, который знает о тебе и о том, что мы ближе, чем это разрешено.

— Я думала, что мне нельзя гулять по городу. Разве не поэтому мы пришли сюда тайно?

Веракко не хотел объяснять, зная, что это напомнит ей о том, что он не был официально одинок по закону, но всё же решил сказать:

— Нам не следует быть замеченными вместе. Ты и я наедине, входящие в мой дом. Но если ты с Зири, никто не обратит внимания. У нас много гостей из других городов. И никто не знает о людях. Они подумают, что ты из другого мира, и будущая королева показывает тебе город.

Лили выдернула голову из его руки и отошла. Её глаза всё еще были полны огня.

— Сколько я могу у неё спросить? Что она знает?

— Я думаю, она подозревает, что мы были близки, но она не знает точно. И она не знает о моих метках. Спроси у неё что угодно, но будь осторожна и не раскрывай, что мы связаны. Я не знаю её достаточно хорошо, чтобы сказать, как она отреагирует на эту новость.

— Хорошо, — пробормотала Лили. — Я не знаю, как надеть это, — она раздраженно махнула рукой в сторону своей шеи.

— Мокти? — Веракко быстро закрепил мокти в её волосах. — Это традиционный спа-халат. — Он поймал её взгляд и заметил искру интереса. Осторожно, он провел руками по её напряженным плечам. — Я организовал полный тур по моему любимому спа и бассейну.

Её взгляд снова вернулся к нему, и она прикусила внутреннюю часть щеки.

Веракко вспомнил похожую искру радости в её взгляде, когда он сказал ей, что у него есть для неё подарок. Ментально, он отметил это себе. Её привлекают подарки.

— Помнишь, когда мы были в лесу, я обещал тебе прогулку за мой счёт? — она встретила его взгляд, и он улыбнулся ей. — Может, потом я отведу тебя в постель, как ты просила.

Её губы слегка дрогнули, пытаясь скрыть улыбку. Веракко шагнул к ней и поцеловал её в не ответившие губы.

— А что, если кто-то позвонит насчет Алекс? Может, мне лучше остаться?

— У Зири есть коммуникатор. Если я что-нибудь услышу, я сразу же тебе сообщу.

Когда он снова посмотрел на неё, она вздохнула.

— Ладно. Давайте это уже закончим.

Она уже направилась к двери, когда Веракко остановил её, положив руку на плечо.

— О, и Лили, когда ты будешь в спа, не заказывай полный массаж тела.

Её брови сдвинулись.

— Почему?

Веракко подавил рычание.

— У вас на Земле есть полный массаж тела?

Она пожала плечами.

— Да.

Он поднял бровь и медленно оглядел её тело, задерживая взгляд на определенных местах.

— Полный массаж?

— Ч-что? — она запнулась, её глаза расширились от удивления.

Глава 22

— Сначала я хочу познакомить тебя с несколькими парикмахерами на верхнем этаже, а затем, думаю, мы можем спуститься к умывальникам. После замачивания мы поднимемся обратно на верхние этажи. Я буду рядом, потому что никто пока не загрузил твой язык.

Лили шла рядом с Зири, но каждый раз, когда она хотела что-то сказать, Зири начинала новый разговор. Они вышли из здания, где находился дом Веракко, и теперь ждали под странно пышными растениями. Лили вытянула шею, предположив, что тень от плоских крыш, перекрывающихся друг с другом, создавала своего рода оазис внизу в песке.

Воздух снаружи климатически контролируемого здания был горячим и сухим. Хотя Лили начала потеть, влага с её кожи почти мгновенно испарялась.

— Ты уже знаешь, какие услуги хочешь получить? — спросила Зири.

Большой серебряный шар подплыл к ним, привлекая всё внимание Лили. Когда показалось, что он не изменит курс, она поспешно отошла в сторону.

— Всё в порядке, Лили. Этот транспорт — наш.

— Транспорт? — она наклонила голову, её ноги напряглись.

— Все спа-салоны находятся в старом городе, — Зири указала вдаль на группу маленьких зданий. Лили предположила, что это какие-то склады. Как это может быть целый город?

Большой серебряный шар остановился перед ними, и панель скользнула в сторону, открыв сиденья. Когда они оба сели, Лили почувствовала лёгкий толчок. Зири улыбнулась ей с другого конца транспорта.

У Лили сжалось в животе от доброты, которую она увидела в глазах прекрасной инопланетянки.

— Зирита, мне нужно сказать тебе кое-что.

Она изогнула изящную серебряную бровь в ответ.

Лили отвлеклась на миг от слабого блеска, который виднелся на её поднятой брови. Теперь, когда они были вблизи, она снова обратила внимание на волосы Зири и заметила, что они тоже мерцали, как будто к фолликулам был прикреплён флакон с блёстками.

— Как… — Лили остановилась и вернулась к основной теме. — Веракко сказал мне, что ты знаешь о нас с ним, и я хочу сказать, как мне жаль. Я не знала, что он помолвлен… то есть, что у него контракт.

Зирита улыбнулась, как будто Лили сказала что-то очаровательное.

— Тебе не о чем извиняться. Веракко — тот, кто перешёл черту. Но если то, что говорят о людях, правда, я не могу его винить.

Лили показалось, что она увидела короткую вспышку ревности в глазах Зири.

— Ты правда не обижаешься?

Зири вздохнула и откинулась в своём кресле, закручивая локон волос вокруг длинного пальца.

— Другая женщина могла бы обидеться и раскрыть нарушение, но у меня такого нет. Честно говоря, мне любопытно.

Любопытно?Дверь капсулы вдруг открылась, прервав возможность для дальнейших вопросов Лили.

Она последовала за Зиритой из летающего шара и застыла на месте. До этого момента она забыла, как Веракко описывал старый город, как находящийся в яме. Перед ней был огромный отвесный обрыв, окружающий высокий цилиндр земли, как сухой ров вокруг средневекового города.

Она предположила, что когда-то город был вырезан прямо в скале, но теперь добавление витражей на несколько этажей, выступающих роскошных балконов и разросшихся виноградных лоз сделали колонну города мечтой любого архитектора.

Огромные декоративные зеркала, установленные по обеим сторонам разлома, действовали как солнечные ловушки, направляя свет сверху вниз в затенённые нижние уровни города. Лили прищурилась, пытаясь увидеть дно идеально круглого рва, но смогла разглядеть лишь слои и слои драпировок, свисающих с большого зелёного балкона, который окружал основание цилиндра.

— Ты готова? — спросила Зири, приводя её в чувство.

Лили могла лишь кивнуть с широко раскрытыми глазами.

Один мост, соединяющий две части земли, был обрамлён с каждой стороны большими статуями суровых мужчин и женщин с клыками. Когда она шла с Зиритой по мосту, она почувствовала их взгляды на себе. Она сосредоточилась на других людях, пересекающих мост, чувствуя себя растерянной, как никогда. Большинство из них были мужчины, в основном представители расы Свадеат, но многие были из других рас. Несколько из них с их чрезмерно большими головами и четырьмя руками выглядели настолько иначе, что она решила, что они вообще не Клекай.

Любые остаточные сомнения по поводу того, что она выделяется как единственный «инопланетянин», исчезли.

Люди на мосту шли в основном молча или серьёзно обсуждали между собой. Лили взглянула на Зири и заметила, что её выражение изменилось. Болтливая женщина, с которой она ехала, теперь была бесстрастной.

Мужчина и женщина, проходящие мимо, поклонились Зирите и коснулись левого плеча большим пальцем. Возможно, это знак уважения? Когда Зири ответила на жест, а затем высокомерно подняла подбородок, Лили увидела это. Королева в процессе становления. Зири выглядела так же величественно, как и кто-либо, кого она видела.

По тому, как говорил Веракко, Зири станет королевой, независимо от того, выйдет ли она за него замуж или нет. Как долго она уже готовилась к этой роли?

Несколько человек, идущих в их сторону, носили одежду, похожую на её собственную. Белая воздушная ткань с относительно небольшим количеством аксессуаров по сравнению с полностью одетым большинством. Лили радовалась, разглядывая странный и замысловатый макияж, а также прически, которые носили не только женщины, но и мужчины. Короткая женщина в структурированном костюме ярко — жёлтого цвета и соответствующем кружевном мокти привлекла её внимание. Её веки были окрашены в яркий фиолетовый цвет, а мелкие объекты, похожие на жемчуг, украшали её глаза от внутреннего уголка и вверх над бровью. Её ярко-синие волосы также слегка мерцали.

Алекс бы был в восторге быть здесь. Лили улыбнулась, заставляя себя оставаться позитивной, и представляла себе день, когда она и Алекс могли бы гулять вместе, обсуждая весь сумасшедший стиль и инопланетные расы, которые они видели в городе.

Лили начала спрашивать Зири о процедуре, которая могла бы сделать её волосы такими же блестящими, но, оглядев тихую толпу, решила воздержаться. Было ли здесь невежливо говорить в общественных местах, как это было в некоторых странах на Земле?

Решив брать пример с Зири, она оставалась молчаливой.

Пройдя через высокий арочный проход, они вошли в большой общественный сквер. Продавцы бродили туда-сюда, проецируя голографические знаки, рекламирующие их товары, которых не было видно. Лили решила, что они были эквивалентом тех, кто держит указатели на городских углах, направляя покупателей в магазины, которые были где-то в другом месте.

Зири всё ещё молчала, когда она направила их к длинному ряду больших стеклянных труб. Подойдя ближе, одна из секций стекла сдвинулась, и Зири вошла, показав Лили, чтобы она сделала то же самое. Сдерживая свои нервы перед входом в небольшое пространство, Лили вошла.

— Двадцатый этаж, — сказала Зири в пространство.

Успокаивающий мужской голос повторил: «Двадцатый этаж», и они начали движение вниз.

Внезапно выражение Зири изменилось. Она повернулась к Лили, улыбаясь, и указала на вид за стеклом: «Ты сможешь увидеть каждый этаж, когда мы будем проезжать мимо них. Скажи мне, если увидишь какой-то, который захочешь посетить позже».

Лили нахмурила брови, глядя на Зири еще немного, прежде чем снова посмотреть за стекло. Лифт двигался быстро, и она едва успевала заметить одну потрясающую сцену, как её тут же сменяла другая. Целый этаж витражей создавал ослепительное сияние драгоценных камней над переполненным рынком. Блестящий ресторан из чёрного камня с толстыми чёрными колоннами и миллионами крошечных мерцающих сфер, плавающих под потолком, словно звёзды, освещал зал мягким светом.

— Что находится на этих этажах? — спросила Лили, увидев, как мимо проносятся по крайней мере четыре этажа, закрытые для обзора.

— Это наши школы. Начальное образование для всех молодых Свадеат на верхнем этаже, затем идут профессиональные школы, а потом — средние школы.

Лили вспомнила про школу, где обучают сельскому хозяйству.

— Чему ты училась в своей школе? — спросила она, глядя на этаж, где был спортивный зал, большая часть которого была отведена для метания копий в дальние цели.

Они достигли своего этажа, и Зири вошла в огромную оранжерею, заполненную экзотическими цветами, пышными деревьями и знакомыми свисающими побегами. Лили испытала странное чувство радости от того, что наконец увидела что-то знакомое.

— Эмоциональный профессионализм, сексуальное образование, расширенное репродуктивное образование, такие вещи.

Маленькие птицы порхали в освещенном солнечным светом пространстве, но внимание Лили снова переключилось на Зири. Её голос стал более жёстким и напряжённым, её черты снова заострились. Это то, что она имела в виду под «эмоциональным профессионализмом»? Почему? Зачем скрывать её милую личность?

Лили отвлеклась, когда к ним подошёл красивый мужчина в полупрозрачной обтягивающей рубашке.

— Здравствуйте. На каком этаже у вас назначена встреча сегодня?

— Мы зарезервировали седьмой бассейн и забронировали комнаты на каждом этаже, но не факт, что будем использовать их все. Моя спутница хочет посмотреть меню. Она недавно приехала из другого мира.

Мужчина улыбнулся Лили и поклонился.

— Для меня честь помочь такой красивой инопланетянке. Добро пожаловать в Митрандир.

Лили улыбнулась в ответ.

— Спасибо.

Зелёные брови мужчины поднялись.

— Её язык редкий и не входит в стандартные загрузки.

— Ах, понятно, — сказал мужчина, доставая из-за спины маленькую белую планшетку и передавая её Зири.

Он окинул Лили взглядом выражающий большой интерес, что ей стало не комфортно, особенно после того, как она узнала о некоторых услугах, предоставляемых в спа.

— Вперёд, — потребовала Зири.

Мужчина посмотрел на Зири. Его улыбка осталась, но Лили заметила, что она стала натянутой. Ей приходилось не раз использовать такие улыбки, разговаривая с недовольными клиентами.

Он кивнул и повёл их через искусно обустроенный сад к большому зелёному балкону, который Лили видела сверху. Теперь она поняла, что он был не просто зелёным — он был покрыт мягким, пружинистым мхом. Этот город явно любил хвастаться тем, сколько зелени может вырастить в пустыне. Она вспомнила, что Веракко говорил о том, что его народ склонен к излишествам.

Мужчина, который их вёл, открыл рот, чтобы заговорить, но Зири опередила его.

— Два тура, пожалуйста. И ещё, вы могли бы узнать, доступна ли Хетта? Скажите ей, что её спрашивает Зирита.

Лили почувствовала волну раздражения от того, как Зирита разговаривала с этим парнем. Да, он заставил её немного нервничать, когда слишком внимательно разглядывал, но он не заслуживал такого грубого тона. Она бросила ему извиняющуюся улыбку, думая, что он ответит тем же и уйдёт, но он остался, не отрывая от неё взгляда.

Зири обернулась через плечо и поймала его взгляд. Она встала между ними, пока Лили пыталась понять, что происходит.

— Она новенькая в этом городе, и её родная культура совсем другая. Ей не интересно знакомиться с тобой, — сказала Зири.

Лили подавила вздох, её щеки запылали. Это то, что она ему дала понять?

Разочарование ослабило блеск в его глазах, когда он кивнул и повернулся, чтобы уйти.

— Что я сделала? Я не понимаю.

Зири указала на ряд стульев, и её лицо смягчилось до улыбки.

— Ты узнаешь. Улыбка незнакомому незамужнему мужчине, как незамужней женщине, даёт понять, что ты заинтересована в нём.

Лили опустилась на стул, тщательно обдумывая свои следующие слова, чтобы никого не обидеть.

— То, как ты с ним говорила, показалось таким холодным. Я просто пыталась быть вежливой. Это поэтому ты… меняешься… когда мы не одни? Я имею в виду, твоё поведение?

Зири нахмурилась, задумавшись.

— Это то, чему учат большинство женщин: как вести себя с незнакомыми мужчинами. Я более расслаблена рядом с мужчинами, которые меня знают, но когда дело доходит до незнакомцев, лучше быть сдержанной. Это уменьшает шансы, что у кого-то будут ложные ожидания.

Лили смотрела на жёсткое выражение лица Зири и подумала, не была ли ей неприятна эта «сдержанность».

Когда работник спа вернулся с двумя бокалами алкоголя, который Лили узнала, как напиток ванжет, о котором рассказывал Веракко, Зири объяснила все доступные процедуры.

Когда их график спа был расписан, и к счастью, всё было на пару, поскольку Зири не хотела уходить слишком далеко, Лили начала свой допрос. Она задавала вопросы о брачных контрактах, законах, касающихся разрыва контрактов, о людях, которые уже находятся в Треманте, и о том, что Зири ожидала от её возможного брака с Веракко.

Лили старалась задавать вопросы так, как будто просто интересовалась, что произойдёт, если Веракко признает её. Энтузиазм Зири дал понять Лили, что если она узнает, что Веракко уже признал её, то сама сообщит о метках. Лили сложилось ощущение, что Зири могла бы даже рассматривать раскрытие меток Веракко без их разрешения как услугу.

Каждый раз, когда Лили намекала, что не все люди будут рады быть связанными с человеком, которого они едва знают, Зири отвечала какой-то вариацией фразы: «Но они же будут связанными». Идея о том, что человек может отказаться от связи, казалась будущей королеве немыслимой.

Они говорили, пока у Лили не закончились вопросы. Как оказалось, Веракко не соврал, включая то, что он и Зири едва знакомы. К разочарованию Лили, каждый вопрос о Веракко встречал неопределённость. Зирита знала его оценки и насколько он был готов идти на уступки в переговорах, но почти ничего не знала о его личности. О его страхах. О том, что он любит. О его чувстве юмора. О том, что он может быть немного раздражителен по утрам.

Эта женщина, которая будет его женой, почти ничего не знала о Веракко. Смутное чувство радости согрело Лили, когда она поняла, что Веракко позволил ей увидеть его так, как не позволил даже своей будущей жене. Может быть, она знала его лучше, чем кто-либо.

Через час беседы и множество бокалов тури, которыми они наслаждались на отражённом солнцем балконе, к ним присоединилась подруга Зири, Хетта. Зири объяснила, что Лили была парикмахером на своей родной планете и подумывает снова вернуться к этому ремеслу.

Оставшееся время до их записи у бассейна Лили провела, с восторгом изучая все нюансы мерцающего покрытия, о котором увлечённо рассказывала Хетта, а Зири сидела мрачно, переводя разговор.

— Можно, пожалуйста, поговорим о чём-нибудь другом? Если так пойдёт дальше, я никогда не захочу снова носить блёстки, — пожаловалась Зири с лёгкой шутливостью в голосе.

Хетта прищурила свои пухлые бордовые губы на Зири.

— Ладно, — сказала она, снова обратившись к Лили. — Подумай, какой цвет ты хочешь, когда мы снова увидимся, хорошо?

Лили кивнула с широкой улыбкой, хотя она уже знала, чего хочет: вернуть свои осветлённые пряди и добавить золотое мерцающее покрытие.

— Зирита? — глубокий мужской голос раздался из-за спины Хетты.

Лили заметила, как обе женщины инстинктивно напряглись, их маски равнодушия быстро вернулись на лица. Лили пыталась сделать то же, но не смогла.

Хетта отошла в сторону, и они увидели мускулистого, загорелого мужчину, который одним дьявольским оскалом и тёмными пронзительными глазами излучал шарм. Он носил длинный белый наряд, расстёгнутый на груди. На любом другом мужчине это могло бы выглядеть женственно, но на его крупной фигуре это казалось стильным и вполне мужественным. Сопровождавший его человек, который вёл его к бассейнам, заметил, что он изменил курс и подошёл к ним.

Зири повернулась, и Лили была удивлена, увидев, как её черты смягчились.

— Феджо, — тепло воскликнула она. — Я думала, ты уже уехал вчера.

— Корабль готов и ждёт на орбите, но ты же знаешь, что я не мог улететь, не посетив знаменитые бассейны ещё раз. Сегодня вечером я присоединюсь к команде, — сказал Феджо, затем его взгляд скользнул к Лили, и он прищурился.

Лили улыбнулась, но затем смутилась и отвела взгляд, вспомнив, что Зирита говорила об осторожности в общении с незнакомыми мужчинами.

— Можно мне присесть? — спросил он с любопытством в голосе.

Прежде чем Зири успела ответить, он уже поставил стул перед ними и сел, положив руку на колено, с любопытством глядя на Лили.

— Феджо, — предостерегла Зири, — она недоступна.

Лили взглянула на него, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица.

Он ухмыльнулся и приподнял тёмную бровь.

— Жаль. Мне интересны земляне.

Лили резко обернулась, и краем глаза заметила, как то же самое сделала и Зири.

— Ты знаешь, кто я? — спросила она, ожидая, что Зири будет переводить, но к её удивлению, мужчина ответил сам.

— Знаю. Видишь ли, я из Треманты. Ранее в этом году я встретил прелестную землянку, — он надел на себя выражение глубокой печали и покачал головой. — К сожалению, она тоже была недоступна. Но скажи мне, красавица, — его дерзкая улыбка вернулась, и он наклонился ближе, — кто заполучил тебя? Ты вызвала в ком-то особую реакцию? — Его брови поднялись, как бы намекая на что-то. — Кроме очевидного, конечно.

Лили покраснела и бросила на Зири взгляд, говорящий: «Что это вообще было?».

— Веди себя прилично, Феджо, — сказала Зири, скрывая свою собственную улыбку. — Что ты знаешь о людях?

Он откинулся на стуле с притворным вздохом.

— Ты же меня знаешь, Зири, — он скользнул глазами в её сторону. — Я знаю всё.

— Конечно, — Зирита скептически поджала губы и сделала маленький глоток вина. — Подожди, — сказала она, её глаза загорелись. Она взглянула на Лили, её губы плотно сжаты, будто она пыталась понять, как сказать то, что хотела. — Феджо знает его, — сказала она, не упоминая имени Веракко.

— Интересно, — заметил Феджо, скрестив ногу на колене.

— Ваш бассейн готов, — раздался голос за их спинами.

Зири подняла руку, указывая, что услышала работника, который теперь смотрел на Феджо с хмурым взглядом. Она наклонилась к Лили.

— Он хорошо его знает. Возможно, он сможет ответить на те вопросы, на которые я не смогла.

Лили внимательно изучала Феджо. Он поднял брови, его глаза светились весёлым любопытством.

— Мужчина присоединится к вам? — позвали с края балкона.

— Возможно, — ответила Зири, не глядя.

— Я могу остаться ненадолго, но с радостью отвечу на все вопросы о… — он наклонился вперёд с косой улыбкой, — Узаде? Босту? О, может быть, Маттене? Я их всех хорошо знаю.

Лили взглянула на них обоих.

— Откуда вы знакомы?

Зири и Феджо обменялись значимыми взглядами, и Зири дала грустную улыбку.

— Есть один мужчина, который мне не безразличен, он уже долгое время работает с Феджо.

Повисла напряжённая пауза, прежде чем Феджо произнёс голосом, свободным от показного храброго тона или юмора:

— У него всё хорошо, Зири. Он хотел прийти, но… это был не его черёд. Я ничего не мог поделать.

Зирита кивнула, скрыв свои эмоции и сделав длинный глоток.

— Я торговец, — объяснил Феджо. — Я путешествую между планетами, которые входят в альянс, и перевожу товары. Я только что закончил свои поставки на Клекаан и сегодня ночью снова отправляюсь в путь. — Он взглянул на Зири. — Но потом мы снова вернёмся.

— Ты ему доверяешь? — Лили шепнула Зири.

— Очень сильно, — серьёзно ответила она.

Лили прищурилась и внимательно изучила Феджо, пытаясь разглядеть за его храбростью и весёлостью что-то другое. Она позволила ему остаться, но убедилась, что это она будет задавать вопросы.

Глава 23

— Веракко! — воскликнул Феджо, его низкий смех заставил воду в бассейне колебаться.

После того, как Лили согласилась, чтобы Феджо присоединился к ним, они спустились на самый нижний уровень старого города, переоделись в купальные костюмы — что на деле оказалось просто эластичными непрозрачными накидками — и вышли на улицу, чтобы окунуться в горячие источники, которые были разбросаны по дну этой долины.

Каждый источник был обтянут цветными тканями, создавая своего рода частные шатры. Их бассейн, номер семь, располагался далеко от остальных, что обеспечивало немного больше уединения.

— Почему ты смеёшься? — спросила Лили, потягивая свой тури.

— Просто мысль о том, что этот мрачный, недружелюбный мужчина достаточно удачлив, чтобы быть помолвленным с тобой и потенциально связанным с тобой. — Он смеялся, покачивая головой в неверии и жестами указывая между Зири и Лили. — Я что-то упустил, или женщины внезапно начали предпочитать мужчин с низкими баллами по общительности? — Он пробормотал себе под нос: — Надо запомнить это на следующей церемонии.

Лили и Зири взглянули друг на друга, затем снова на него, явно запутавшись.

— Джейд, — сказал он, глотая свой тёмно-зелёный напиток, который был совсем не похож на пенистую розовую жидкость в их бокалах. — Джейд связана с одним из самых вспыльчивых мужчин, которых я когда-либо встречал. И, похоже, она любит этого громилу. — Он пожал плечами с раздражением. — Я не могу найти женщину, чтобы жениться, а два угрюмых Клекайна привлекли к себе людей?

Очаровательность Феджо ослабла, и Лили заметила на его лице настоящее завистливое выражение.

Зири, видимо, заметила то же, потому что сказала:

— Может, в этом году у тебя будет больше удачи. Ты же участвуешь через несколько месяцев, верно?

— Моя счастливая церемония снова будет через три коротких месяца, хотя вряд ли что-то произойдет, кроме веселья во время фазы тестирования. У меня сразу после этого запланирована поездка через вселенную. Ни одна женщина не согласится выйти за меня, зная это.

— Может, люди захотят поучаствовать в церемонии. Кто знает? Может быть, человек найдётся, который заинтересован в космических путешествиях. — Она взглянула на Лили. — Как думаешь, люди будут находить Феджо привлекательным?

Лили усмехнулась от нелепости вопроса.

— Да, — быстро подтвердила она, заметив, как в глазах Феджо вспыхнула неуверенность.

— Видишь? — сказала Зири.

Феджо хмыкнул и сменил тему, обращаясь к Лили:

— Что ты хочешь узнать о нём?

— Он много врёт? — спросила она. — Он не упомянул Зири в лесу, и я не могу решить, было ли это ненормальностью или он часто врёт. — Лили постаралась описать только минимальные детали о времени, проведённом с Веракко, и решила не упоминать об Алекс.

— Да и нет, — сказал Феджо с улыбкой. — Это в его характере говорить лишь то, что он должен, людям вокруг него. Он всегда думает, что он самый умный в комнате, и все остальные здесь только для того, чтобы всё испортить. Я могу представить себе, что он считает, что знает лучше. Но он не бесчестный мужчина.

— Откуда ты его так хорошо знаешь?

— Ну, я его знаю, но мы не близки. Мой отец часто брал меня в Митрандир. Он был другом отца Веракко. Они заставляли нас играть вместе, — Феджо закатил глаза. — Всё, что Веракко делал, это возился с маленькими электронными штучками.

Лили улыбнулась про себя, представив себе Веракко, который делал то же самое этим утром.

— Он признал тебя как потенциальную пару? — спросил Феджо, перекинув свои большие руки через край бассейна.

— Нет, — солгала она, стараясь сохранять спокойствие. Она никогда не была лучшим лжецом.

Феджо наклонил голову и прищурился, глядя на неё. Лили сильно забилось сердце, ожидая, заметил ли он что-то. Его взгляд скользнул к Зири, которая была отвлечена маленьким кусочком мха, плавающим в воде, затем обратно к ней. Её нервы успокоились, когда его черты снова расслабились, и он взял ещё глоток своего напитка.

— Жаль, — сказала Зири, выкидывая мох из их бассейна. — Было бы легко заявить, что ты его мивасси, если бы произошло первоначальное признание.

Электрический ток пробежал по её телу, и она снова стала внимательнее.

— Что ты имеешь в виду под «заявить, что ты его мивасси»? — Она наклонилась вперёд в воде, с интересом взглянув на своих спутников. — Он называет меня так.Мивасси.

Улыбка Зири скривилась в знак понимания.

— Он так тебя называет?

Лили нетерпеливо фыркнула.

— Что это значит? У меня переводится как «альтернатива», но он сказал, что это неправильно.

Феджо и Зири переглянулись, оба улыбались.

— Технически перевод — «моя альтернатива», — объяснила Зири. — Это очень распространённое, но также и устаревшее условие в большинстве брачных контрактов.

Лили подвинулась к краю своего сидения в горячей воде.

— Пункт мивасси предназначен на случай, если кто-то, уже находящийся под контрактом, признаёт своего партнёра. Хотя этого не случалось… Я даже не знаю, сколько лет. Предполагалось, что в этом случае вы должны обратиться к королеве или королю вместе со своим предполагаемым партнёром и заявить его своим мивасси, своей альтернативой нынешней жене или мужу. Если было достаточно доказательств, чтобы показать, что вы можете быть парой, либо метки, либо описание, что ваши глаза изменились, ваш контракт аннулировался бы без штрафа.

Лили слушала, что она услышала, и вспомнила, когда он впервые назвал её так. Он сказал ей с самого начала, что думал, что она может быть его партнёром. Подтверждает ли использование этого имени это? Её сердце билось в груди.

— Это обычный ласковый термин здесь, в Митрандире? — спросила она, думая, что это может быть эквивалентом «милая» или «дорогая», хотя их удивлённые выражения говорили об обратном.

— Нет, — рассмеялась Зири. — Это юридический термин. Я никогда не слышала, чтобы его так использовали. Неудивительно, что ты нашла это странным, — она подняла свои изящные брови, создавая глубокие линии на своём обычно идеальном лбу. — И после того, как ты узнала обо мне? Ох, этот перевод, должно быть, разозлил тебя, особенно если он не потратил время, чтобы объяснить его.

Феджо взглянул на них обоих странно.

— Я знаю, почему он это использовал, — сказал он.

— Правда? — удивилась Зири.

— Ты помнишь Йерев и Вика? — спросил он Зири, что вызвало у Лили вспышку раздражения.Мне нужно это знать, а не ей. Сосредоточься!

Зири пожала плечами.

— Я помню истории о них. Ты их знал?

— Видел пару раз, когда…

— Не хочу быть грубой, — резко перебила Лили, — но кто они?

Феджо улыбнулся её резкому тону.

— Они были его тётками. Кажется, двоюродными тётками.

Зири задумчиво взглянула на светлый купол их шатра.

— Люди рассказывали о них истории; я не очень хорошо их помню. Только что они были парой. Последние, кто получил метки в Митрандире, верно?

— Да, — кивнул Феджо. — Йерев была тётей отца Веракко. Она работала в швейном районе. Однажды она встретила Вика, и они поняли, что они пара. Они сразу знали, что они предназначены друг для друга, но метки не появлялись, а Вик находился посреди своего брака. Она перелопатила свой контракт в поисках лазейки, пока, наконец, не нашла старый пункт о мивасси.

— Обычно метки появляются вскоре после первоначального признания, — добавила Зири. — Так что пункт о мивасси на самом деле был лишь реликтом, добавленным для самых редких случаев.

— Хорошо, что он был, — улыбнулся Феджо. — Вик привела Йерев к королеве в то время и заявила, что она её мивасси. Королева согласилась и аннулировала её контракт, но даже после этого их метки не появились целый год после первоначального признания. Я видел их дважды под конец их жизни — они были уже древними на тот момент, сотни лет. Но я помню это. Как шутка на долгую память, Вик всегда называла Йерев своей надоедливой мивасси.

У Лили сжалось горло, и на глазах выступили слёзы.

— Почему он не сказал мне об этом? — едва выдавила она.

— Я не знаю.

Лили задумалась, и её сердце сжалось. Она знала почему. Если бы он объяснил значение слова в лесу, он должен был бы признаться, что он помолвлен. Как ещё он мог бы объяснить использование столь специфического слова?

Хотя казалось, что это было целую вечность назад, прошло меньше дня с тех пор, как он отвёл её к себе домой. У него было так много других вещей, которые нужно было объяснить. Когда у него могло бы быть время объяснить прозвище?

— Не мог бы он сейчас назвать меня своей мивасси, чтобы выйти из контракта? — спросила Лили, глядя на Зири и Феджо.

— Не без доказательств. Вот почему я сказала, что жаль, что его глаза не изменились, — дала ей сочувственную улыбку Зири. — Если бы это произошло, вас бы сочли парой, и всё было бы решено.

Лили обмякла в плечах. Для неё здесь не было лазейки. Она всё ещё должна была дать Веракко ответ. Она молча сделала глоток из своего бокала.

— Ну, я надеюсь, он скоро тебя признает, — подмигнул Феджо. — Очевидно, как сильно ты его любишь.

Лили замерла, открывая рот, как рыба.Любовь?

— Это безумие. Я знаю его всего несколько дней. Я не… то есть, я не могу уже… Я не люблю его, — голос Лили повышался с каждым словом, как она запиналась.

А люблю ли?

Глава 24

— Двадцать восемь б.ч. Я чётко сказал двадцать восемь, — Веракко ещё раз взглянул на часы у двери и нахмурился. Двадцать семь. На час опоздали.

Веракко провёл день, создавая то, что, как он надеялся, станет значимым подарком для Лили. Если бы это была другая женщина, он бы посчитал такой жест слишком личным, но, проведя некоторое время в Треманте и зная о другой землянке по имени Элис, он понял, что люди, как правило, стремятся к близости со своими партнёрами. Если он сможет напомнить Лили о времени, проведённом вместе, до того, как появились сомнения, возможно, она решит принять его метки.

Если Лили всё ещё будет сомневаться, сможет ли он хранить свои метки в тайне и позволить ей уйти? Он глубоко вздохнул, почувствовав дрожь.Я должен быть готов к этому.

Не то чтобы они собирались жениться завтра. Веракко был уверен, что Лили не будет интересоваться другими мужчинами. Даже если она решит жить самостоятельно, у него будет время завоевать её до начала брака. Срок, который дала его мать, был скорее способом избежать конкуренции. Но мысль о том, что она будет так далеко от него, даже если это всего лишь несколько этажей, буквально вызывала у него тошноту. Веракко машинально провёл рукой по животу.Похоже, это симптомы брачной связи.

Он расправил плечи и продолжил ходить взад-вперёд у входной двери, останавливаясь при каждом небольшом шуме. Это было нелепо, решил он, подавив инстинкт начать искать её по коридору. Он взял мотт, облокотился о прохладную стену и попытался успокоиться. Когда двери наконец с шумом открылись, он отвернулся и сделал глубокий вздох.

— Извините, что опоздали, — раздался голос позади него.

Веракко резко обернулся, стараясь сдержать порыв упрекнуть Зириту, но его слова замерли на губах.

Лили стояла перед ним, выглядевшая красивее, чем когда-либо. Платье из бледно-золотистой ткани было простым, но в то же время выглядело более впечатляющим, чем сложные узоры обычной одежды Митрандира. Ткань текла по её фигуре, словно вода. В её сверкающих волосах переплетались изящные цепочки, вновь подчеркнутые золотом, как в день их первой встречи.

Она не надела мокти. Вместо этого её шея была покрыта мерцающей золотистой краской, яркой у подбородка, затем постепенно исчезающей, сливаясь с её естественным оттенком кожи возле нежных ключиц. Он шагнул к ней, чувствуя себя недостойным этой красоты перед ним. Его горло было сжато, и он просто молча смотрел на неё.

— Я советовала не надевать это платье, думала, что оно слишком простое, — сказала Зирита, напоминая ему, что она всё ещё здесь. — Но, должна признать, я ошиблась.

Лили улыбнулась, её губы были покрыты краской.

Зири прочистила горло.

— Мне нужно возвращаться к королеве, — сказала она, повернувшись к Лили, которая ей тепло улыбнулась. — Было замечательно провести день с тобой. Надеюсь, мы ещё увидимся.

Лили обняла Зириту, которая выглядела озадаченной.

— Спасибо за всё, — сказала она.

Зири нахмурилась, не привыкнув к объятиям от почти незнакомых людей. Веракко пожал плечами, и она улыбнулась, неловко похлопав Лили по спине.

После того, как Зири ушла, Веракко нужно было встряхнуться, чтобы выйти из ступора.

— Ты выглядишь… Я не знаю, есть ли слово, которое могло бы описать тебя должным образом.

Лили опустила подбородок и улыбнулась, её щёки слегка порозовели.

— Как прошёл день? — спросил он.

— Было… познавательно, — ответила она с долей неуверенности.

Он внимательно изучил её лицо, пытаясь понять, означает ли «познавательно» что-то хорошее или плохое, и решил, что отсутствие тревоги в её глазах говорит о том, что Зирита, вероятно, помогла ему. Он выдохнул, не осознавая, что затаивал дыхание.

— Ты готова к своему подарку?

Лили попыталась скрыть широкую улыбку, но не смогла.

— Да, — сказала она, оглядываясь, словно ожидала, что подарок будет прямо здесь.

— У меня на самом деле два подарка для тебя, — сказал Веракко.

Её брови поднялись от удивления.

— Два?

Веракко вздохнул, сдерживая волнение.

— Моя мать позвонила. Алекс нашли.

Её расслабленная улыбка на мгновение исчезла, как будто она не сразу осознала услышанное.

— Правда? — спросила она, едва дыша.

— Да. Она в безопасности, — ответил он.

Лицо Лили озарилось, затем она тихо всхлипнула, вся тревога, казалось, исчезла. Глаза стали влажными.

— Она в порядке. Мы можем пойти к ней? Мне нужно с ней поговорить.

— Она ждёт твоего звонка, — сказал Веракко, подняв коммуникатор.

Лили протянула руки, и Веракко подключил вызов, передав ей коммуникатор, когда собеседник на другом конце ушёл за Алекс.

Лили взяла коммуникатор и извиняюще провела рукой по руке Веракко, прежде чем побежать вверх по лестнице.

Он смотрел ей вслед несколько долгих минут, его кожа ощущала тепло от её прикосновения, а сердце было наполнено радостью.

***

Лили вскочила на кровать и затаила дыхание, напряжённо прислушиваясь. Давай, Алекс.

— Привет, Лилипут! — раздался знакомый голос Алекса

— Ал… — Лили начала рыдать от счастья, её слова стали прерывистыми и невнятными.

— Эй, не плачь, всё нормально, — успокаивал Алекс.

— Что с тобой случилось? — выдавила Лили, задыхаясь.

Алекс издала свист.

— О, детка, столько всего. Тебе нужно срочно сюда, или мне надо к тебе. Я сейчас в Совене, но скоро собираюсь в какой-то другой город. Треме… Тремеада… не помню, как он называется. Даже не знаю, с чего начать. Я очнулась на берегу реки с дикой головной болью. Кажется, у меня было сотрясение, и я не знаю, сколько дней провёла там, меня постоянно рвало, и я постоянно спала. Но это не самое сумасшедшее, что произошло.

— Расскажи мне об этом, — Лили усмехнулась, вспомнив о своём нынешнем положении с Веракко. — Что ещё случилось?

— Лилипут… — Алекс выдержал драматическую паузу. — Я, блин, выхожу замуж!

— Что? Когда? — Лили была шокирована как новостью, так и вспышкой зависти, которую она почувствовала. Но затем пришла нарастающая злость. — Подожди, тебя принуждают к браку?

— Ну…

— Рассказывай. Всё.

***

— Куда мы идём? — в третий раз спросила Лили.

Он улыбнулся, глядя на неё. Яркая улыбка на её лице не сходила с тех пор, как она спустилась вниз. И это было заразительно.

— Увидишь.

Они прошли по коридору к служебному лифту с ограниченным доступом, и Веракко вызвал его, на этот раз обойдя сигнал тревоги. Он тщательно планировал, чтобы быть единственным, кто сможет попасть на сотый этаж, и простое перенаправление персонала в системе здания дало ему несколько часов, когда никто не будет знать, что он там был.

Они стояли в ожидании. Веракко чувствовал смесь тревоги и надежды, глядя на короткие взгляды, которые Лили бросала в его сторону. В его груди разливалось тепло от мысли, что она приходит в себя. Более тёмная часть его сознания ликовала при мысли о том, что она даже может позволить ему снова коснуться её сегодня.

Её ноздри расширились, и она повернулась к нему.

— Я скучала по этому запаху.

— Я опять так делаю? — спросил он.

Лили просто улыбнулась. Она подошла ближе и встала на цыпочки, потом прижалась лицом к его шее и глубоко вдохнула. Сердце Веракко забилось громче, живот напрягся, а руки сжались в кулаки, чтобы не притянуть её к себе. Он должен был оттолкнуть её, пока они не зашли в лифт, но не смог заставить себя это сделать.

Она вздохнула.

— Этот дом постоянно пахнет слишком сильно цветами. Мне это не нравится.

Он начал объяснять, что это был выбор Зириты, когда услышал приглушённый звук шагов. Лили ахнула, когда он быстро оттолкнул её и предложил пойти по коридору, но, возможно было уже слишком поздно.

Невысокая женщина с длинными заплетёнными волосами и в формальном платье остановилась посреди коридора, глядя на них.

Лили напряглась, её умные глаза быстро оценили ситуацию, и она разумно увеличила расстояние между ними, пока они шли дальше. Женщина снова начала двигаться по коридору. Возможно, она просто хотела убедиться, что не прерывает интимный момент. Когда они проходили мимо, женщина склонила голову и повернула шею, чтобы проследить за ними. Возможно, она просто удивилась, увидев их у служебного лифта.

Веракко выдохнул с облегчением, но не сказал ничего. Не то чтобы он был знаком с этой женщиной.

Он направил Лили к другому служебному лифту с противоположной стороны здания и вызвал его. К счастью, этот лифт был ближе и прибыл буквально через несколько мгновений. Они вошли, и когда двери за ними закрылись, Лили заговорила.

— Ты её знаешь? — спросила она.

— Нет, — выдохнул Веракко.

Лили положила мягкую ладонь на его предплечье, моментально стирая все мысли из его головы.

— Она не видела, чтобы мы делали что-то неправильное. Мы просто шли вместе. Мы с Зири буквально сегодня были в джакузи с Феджо. Это, наверное, хуже, чем то, что мы стояли слишком близко.

Голова Веракко резко откинулась назад, словно его ударили. Он снова прокрутил её слова в голове, чтобы убедиться, что услышал правильно.

— Феджо? — пробурчал он.

Лили подняла бровь, давая понять, что ему нужно быть осторожным.

— Да. Мы встретили его в спа, и он знал, кто я. Зири объяснила, что вы с ним старые друзья, и я решила, что хочу задать ему несколько вопросов наедине, поэтому он присоединился к нам. Это проблема?

Веракко повернулся к двери и хрустнул шеей, прежде чем расслабить плечи и глубоко вдохнуть, стараясь успокоиться.

— Нет, — процедил он.

Лили поджала губы.

Он бросил на неё взгляд, когда они приближались к их этажу.

— Что он тебе сказал? — спросил он.

Её раздражённое выражение лица смягчилось, и появилась лукавая улыбка.

— Он рассказал, откуда пошло название «мивасси».

Веракко хмыкнул и проверил систему, чтобы убедиться, что на этаже никого нет, затем открыл двери. Феджо мог знать про его тёток, но всё же ему не нравилась идея, что этот обаятельный мужчина говорил с его избранницей. Особенно когда всё было ещё настолько шатким, и он всё ещё не знал, решит ли она остаться с ним или нет.

Лили ахнула, когда двери открылись, и грудь Веракко приподнялась от гордости. Феджо бы никогда не смог привести её сюда.

Хотя на этом этаже он всегда чувствовал себя неуютно, так как это был самый высокий доступный уровень здания, он должен был признать, что здесь красиво. Вода, которая постоянно циркулировала из нижних садов, поднималась сюда и затем каскадом спускалась через центр здания. Лили с благоговением смотрела на потоки воды.

Но впечатляющий вид на воду не был причиной, по которой он привёл её сюда. Он снова попытался расслабить плечи, подавив вспышку ревности и гнева из-за мысли о том, что она проводила время с Фео, и положил руку ей на поясницу.

— Ты помнишь историю, которую я рассказывал о Даэре?

Лили кивнула, позволяя ему вести её к противоположной стороне комнаты, в то время как её взгляд был прикован к водопаду.

Его кожа начинала покалывать, когда они подошли к большому окну. Он инстинктивно крепко схватил её за бёдра, не желая отпускать на такой высоте, и кивнул в сторону окна, показывая в даль.

— Это те самые горы, о которых я рассказывал.

Лили улыбнулась ему, слегка нахмурившись, а затем снова взглянула на его лицо, как будто пыталась что-то понять. Потом, медленно, она накрыла его руки своими ладонями и посмотрела в окно.

Лёгкое мурлыкание вырвалось из груди Веракко от прикосновения. Вдали голубые кристаллы, разбросанные по тёмным горам, сияли в лунном свете.

— Они прекрасны, — сказала она, поглаживая его руки. Краска, которая покрывала его метки, не затмевала ощущений, но он всё равно хотел, чтобы краска исчезла, чтобы её нежные пальцы коснулись его меток без каких-либо преград.

Он отвёл её в сторону от окна и достал из кармана контроллер.

— Помнишь, что мы делали, когда я рассказывал о них?

Лили ухмыльнулась.

— Да, помню, как я в пух и прах разгромила тебя в шашки.

Разгромила?— Веракко мысленно усмехнулся этому странному выражению.

— Да, ну… — он нажал несколько команд, и двадцать четыре летающих объекта поднялись из своего укрытия.

Лили широко раскрыла глаза, её рот приоткрылся, когда кусочки заняли свои запрограммированные места.

— Что это?

Один объект, больше остальных, поднялся вверх и проецировал огромную шашечную доску на пол. Золотые и бирюзовые фишки, каждая размером с обеденную тарелку, продолжали парить над своими местами.

— Я что, нарядилась для того, чтобы играть в шашки, Веракко? — спросила она, наклонив голову к нему.

Сомнение вспыхнуло, усиливая ощущение пустоты в его животе. Стиснув челюсть, он ответил с неуверенностью:

— Да?

Он приготовился к её реакции, но она просто коснулась его щеки нежным поцелуем.

— Отличная идея, — ответила она.

Веракко выдохнул с облегчением.

— Я играю бирюзовыми, — сказала она, переходя на другую сторону доски.

Он сдержал хмурый взгляд, когда она отошла. Конечно, она не могла стоять рядом с ним и играть, но всё равно это расстояние заставляло его нервничать.

— Я должна говорить, какую фишку хочу передвинуть? — спросила Лили, глядя на фигуры, парящие на несколько дюймов над проекцией доски.

Он кивнул.

***

Лили не могла вспомнить, чтобы когда-либо получала подарок, хотя бы наполовину столь же продуманный, как этот. Она смотрела на свои шашки, пытаясь понять, какой ход сделать первым, но её мысли были рассеянными. Неужели он всё это построил сегодня? Пока она была в спа? Видимо, так и было. Шашек в этом мире не существовало, значит, он не мог заранее подготовить фигуры. Какой невероятно впечатляющий мужчина.

Она взглянула на него через комнату, прикусив губу, чтобы скрыть глупую улыбку, грозящую растянуться. Если бы кто-то, проходя мимо, мог заглянуть ей в голову в этот момент, то увидел бы сердечки с инициалами В и Л. Становилось всё труднее и труднее следовать разуму.Как долго она его знала? Меньше месяца. Чёрт, всего неделю. Прошла всего неделя. Она знает его фамилию? Нет. Она знает, какую музыку он любит? Нет.

Лили и Веракко сделали несколько предварительных ходов, пока она пыталась убедить себя сосредоточиться на доске, а не на том, как его синие волосы красиво спускаются на бровь. В её воображении возник образ их двоих на солнечном балконе: он сидит в кресле, а она стоит перед ним и стрижет его волосы. Этот образ наполнил её грудь теплом. Когда образ сменился более непристойной сценой, в которой ножницы были отброшены в сторону, а кресло опрокинуто, тепло переместилось из груди вниз.

— Как Алекс? — спросил он через комнату.

Щёки Лили покраснели, словно её поймали за чем-то неприличным, хотя она всего лишь мечтала.

— Она… не в лучшем состоянии, но не в худшем тоже, полагаю. Я сказала ей, что мы приедем, как только сможем. Это будет нормально? — спросила она, подняв бровь.

Веракко замер перед тем, как ответить.

— Я позабочусь о том, чтобы ты смогла её увидеть. Да.

Лили вздохнула. Он сказал так, потому что решение будет зависеть от того, кто будет сопровождать её в Совен. Если она решит не остаться с ним, то кто бы ни стал её опекуном, постарается забрать ее. Она отбросила эти тревоги и снова сосредоточилась на нём.

Веракко сделал свой ход, и Лили заметила, что фигура, которую он перемещал по доске, имела другой оттенок золота, чем остальные. Она выглядела старше, более примитивной, если вообще можно так сказать о летающем объекте, который, казалось, не имел ни крыльев, ни пропеллеров.

Она заметила возможность и перепрыгнула через одну из его фигур, затем хлопнула в ладоши.

Веракко нахмурился, его взгляд блуждал по доске в раздражении.

— Тебе понравился спа?

— Очень. Спасибо ещё раз за то, что организовал это для меня, — она рассмеялась. — Но без массажа, кстати. Я слишком нервничала.

Его улыбка обнажила его клык.

— Я не могу сказать, что расстроен. Если тебе нужен массаж, я с удовольствием помогу.

Лили вздрогнула, чувствуя, как её соски затвердевают под шёлковой тканью платья. Прежде чем она успела остановиться, из её горла вырвались низкие слова:

— Думаю, у меня есть несколько узлов, которые тебе не помешает размять.

Веракко взглянул на неё потемневшими глазами и лизнул свой клык.

Фигура, которую она только что перепрыгнула, двинулась к ней, и она отошла, думая, что она летит за спину, чтобы где-то приземлиться. Вместо этого она остановилась перед её руками, словно ожидая чего-то.

— Я забыл упомянуть. Эти фигуры особенные. За каждую из них, которую ты выиграешь… — Веракко улыбнулся и ткнул пальцем в свой контроллер, — ты получаешь приз.

Лили закричала от восторга, когда из верхней части круглого объекта вышел небольшой отсек, в котором находился кусочек, напоминающий конфету.

— Конфета? — она уточнила, даже несмотря на то, что она уже была на пути к её губам.

Веракко расправил плечи, триумфально кивнув.

В течение следующих нескольких минут они шутили, флиртовали и играли в шашки, каждый раз выигрывая вкусные сладости. Лили сделала свой последний шаг, преувеличенно нахмурившись в сторону радостно выглядевшего Веркко.

Он перескочил через её оставшиеся фигуры, затем ударил в воздух, празднуя свою победу.

Лили хихикнула и пережёвывала остатки незнакомой фруктовой конфеты, которая была одновременно жевательной и сочной. Пока Веракко делал то же самое, она взглянула вниз на кучу шашек и изучила странно выглядящую.

На верхней части круглого объекта были небрежные вертикальные символы.

— Супербандит, версия два, — произнёс Веракко с другой стороны комнаты. — Я нашёл его в ящике для хранения, который мой отец упаковал.

Её грудь сжалась.

Он убрал свой контроллер в карман и пересёк комнату к ней. Улыбка исчезла, глаза стали серьёзными. Глядя на нее, сдвинув брови, словно прося верить ему, он сказал:

— Я хотел показать тебе, что то, что у нас было общего…то, чем я делился с тобой…было настоящим.

Лили сглотнула, глядя на него, зная в своём сердце, что он говорит правду.

У нее вырвался полусмех-полувсхлип, и она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она обвила руками его шею и поцеловала. Сильные руки обхватили ее за талию. Он приподнял ее, так что ее грудь оказалась на одном уровне с его, и прижался губами к ее губам, чтобы углубить поцелуй. Внезапное мурлыканье, вырвавшееся из его груди, отдалось в нем вибрацией, щекоча ее язык и губы, когда она прильнула к нему.

Неделя, шептала ей разум на заднем фоне.Знаю ли я, на какой стороне кровати он спит? Нет. Знаю ли я, как зовут его первого питомца? Нет.

Она сжала его шею крепче, и его рука поднялась, чтобы сжать её волосы.

Знаю, каким он бывает в плохом настроении. Знаю, что он пожертвует собой, чтобы защитить меня. Знаю, что он любит возиться с механизмами и не любит высоту. Знаю, что он может быть недальновидным, высокомерным и грубым.

Знаю ли я, что он мой? Да.Лили вздохнула, растаяв у его тёплой, вибрирующей груди.

Знаю ли я, что я его люблю? Да. Где-то глубоко внутри она это ощущала. Как-то, каким-то образом, эта связь была реальной, и, несмотря на всё, что она пережила, она ощущала, как она их связывала всё крепче.

Этот мужчина был её. Раньше она этого не понимала, но теперь сомнений не осталось. Она влюбилась в его раздражающую личность и скрытую мягкую сторону с самого начала.

— Вернемся домой, — прошептала она, прерывая поцелуй.

Он одарил ее великолепной клыкастой улыбкой и издал низкий стон одобрения. Поставив ее на ноги, он запрограммировал свою плавающую шахматную доску на самоочищение и повел ее к двери.

Она должна была решить, как признаться ему. Он сделал для неё столько романтических вещей, и теперь пришло её время. Она придумала несколько способов, как можно было бы его удивить, но подумала, что слова «я тебя люблю» и согласие быть его избранницей в полной мере требовали немного больше романтики и чуть меньше страсти.

Они зашли в лифт, и она продолжила размышлять. Может быть, устроить у него дома уютный камин? Нет, это глупо. Может быть, арендовать частный бассейн в спа, как у них было в туннеле? Возможно.

Ее размышления были прерваны, когда он прижал ее к стенке лифта. Его губы прижались к ее губам, его язык скользил по ее губам медленными, томными движениями. Лили прошептала что-то ему в рот, и ее лоно сжалось.

Веракко опустил руки вниз, сжал ее зад и одобрительно зашипел. Они оставались прижатыми друг к другу, тяжело дыша, еще долгое время после того, как лифт остановился.

Когда он, наконец, оторвался, он посмотрел на нее сверху вниз, его глаза в полумраке казались прекрасными изумрудами.

— Как насчет того, чтобы отнести меня в постель прямо сейчас?

На его лице появилась самая великолепная, возбуждающая, хитрая улыбка. Низким от вожделения голосом он прохрипел:

— Да, мивасси.

Глава 25

Они отстранились друг от друга и, прежде чем выйти из служебного лифта, изо всех сил постарались привести в порядок свою смятую одежду и успокоить дыхание, но Веракко никак не мог унять своего возбуждения.

Этот вечер прошёл лучше, чем он мог себе представить. Лили его поцеловала. Она смотрела на него с нежностью в глазах, а не с холодной обидой, которая сквозила в ней последние несколько дней.

Теперь им нужно было всего лишь несколько шагов, чтобы добраться до его временного дома, который он собирался продать и заменить на что-то, что предпочитала Лили, как только она согласится быть с ним. Убедившись, что коридор чист, он потянул её за руку и повёл по коридору.

Едва уловимый запах её возбуждения через бельё дразнил его чувства, и ему пришлось бороться с желанием просто перекинуть её через плечо и добраться до дома прыжками. Резкий звонок раздался из его кармана, отвлекая его мысли, но он проигнорировал это. Кто бы это ни был, мог бы перезвонить.

Приложив ладонь к сканеру на двери, он ждал, пока она откроется, затем закрутил Лили через дверной проём. Как только дверь закрылась, он двинулся вперёд. Она хитро ему улыбнулась и отступила назад. Ледяные струйки противоядия потекли по небу и заполнили клыки, готовясь к бою.

Звонок продолжился, и Лили нахмурилась:

— Тебе разве не стоит ответить?

— Чёрт, нет, — он прыгнул к ней, остановившись в нескольких дюймах от нее.

Она засмеялась и упёрла кулаки в его грудь:

— Они продолжают звонить. Ты должен хотя бы посмотреть, кто это. — Она прикусила губу. — Как только я тебя туда подниму, — сказала она, указывая на потолок, — ты оттуда долго не выйдешь. Лучше проверь сейчас.

Лили провела рукой по его спине, вызывая дрожь, затем достала из его кармана коммуникатор.

Он бросил взгляд на экран, только чтобы убедиться, что это неважно, но затем посмотрел снова. Он нахмурился от раздражения и взял устройство:

— Это официальный вызов от моей матери. Она просит, чтобы я пришёл к ней прямо сейчас.

— Почему? — её выражение лица стало тревожным.

Он пожал плечами, не желая, чтобы его внезапная тревога повлияла на её настроение:

— Так она обычно меня вызывает. Может быть, что угодно. — Он мягко поцеловал её в приподнятые губы и собрался с силами, чтобы отойти. — Я вернусь, как только смогу.

В её глазах всё ещё была нотка беспокойства, но она застенчиво улыбнулась и кивнула:

— Я буду ждать.

Веракко отступил от неё, издав несчастный стон от её соблазнительного тона. Прежде чем он решил полностью проигнорировать просьбу королевы, он повернулся и вышел из дома.

***

На протяжении всей поездки к дворцу, Веракко пытался предугадать, что может понадобиться его матери. Женщина, с которой он был несколькими часами ранее, постоянно появлялась в его мыслях. Сообщила ли она о нём? Он покачал головой от этой идеи. Если бы у неё были доказательства против него, стража бы его сопроводила во дворец. Его бы не вызывали.

Скорее всего, его мать хотела узнать о его прогрессе с Лили. Более вероятно, что его мать хотела получить отчет о его успехах с Лили. У него по спине побежали мурашки, когда он понял, что Лили так и не дала ему окончательного ответа.

Он добрался до дворца и взлетел по ступеням с молниеносной скоростью, остановившись в вестибюле. Пока он ждал, чтобы его объявили и провели внутрь, чувство тревоги тяжело легло на его живот. Один из стражников бросил на него недовольный взгляд, и он ответил ему тем же.

— Следуйте за мной.

Веракко пошёл за одним из вооружённых охранников через огромное фойе и замер.

— Я сказал, следуйте за мной, — потребовал охранник у арки.

Этот путь вёл к залу суда.

Его ноги напряглись, готовые к бегству, а его разум лихорадочно искал другой путь к спасению. Он никуда не доберётся, если побежит. Точно не успеет вернуться к Лили.

Он заставил себя двигаться, следуя за охранником, и с облегчением выдохнул, когда охранник прошёл через большой зал суда в частный кабинет в глубине здания. Кабинет был большим, но без окон, из-за чего скудно обставленная комната казалась меньше, чем была на самом деле.

Его мать стояла в дальнем конце комнаты, сложив руки за спиной, и смотрела на большой экран, закреплённый на стене. Законы, контракты и сообщения были аккуратно организованы на экране, готовые к проверке.

— Веракко, — сказала Зирита, войдя в комнату и закрыв за собой дверь. Когда они остались одни, выражение жалости на лице этой женщины превратило его внутренности в жидкость. Что-то было не так.

— Что случилось? — сказал он резче, чем следовало, не справляясь с нарастающим страхом и беспокойством.

— Баэо и её сын донесли на тебя, — ответила его мать, повернувшись к нему с напряжённым лицом.

Казалось, весь воздух покинул его тело. Кровь застучала у него в ушах, когда он подумал о Лили, которая была в его доме и ждала.

— Её сын, по всей видимости, встретил Лили в спа сегодня и заинтересовался ей настолько, что попросил мать обсудить контракт. Но когда Баэо пришла поговорить с Лили, она увидела, как ты неподобающе прикасался к женщине в коридоре своего здания, и почувствовала твой запах на ней, когда проходила мимо.

Веракко поднял руки, его шок быстро перешёл в ярость.

— Это не нарушение контракта! Откуда она вообще знала, где Лили остановилась?

Зири, нахмурив брови и с сочувствием глядя на них, переводил взгляд с одного на другого.

— Он сказал, что не смог найти зарегистрированного опекуна, поэтому посмотрел имя того, кто платил за её услуги, и предположил, что это ты.

— Этого недостаточно, — прошипел он, сжимая кулаки, чтобы не ударить что-нибудь.

— Нет, недостаточно, но этого хватит для судебного разбирательства, и ты не сможешь солгать. Можешь ли ты честно утверждать, что не нарушил свой контракт с той женщиной? — его мать бросила на него суровый взгляд, уже зная ответ на свой вопрос.

Думай! Как выбраться из этого? Если его вызовут в суд, и он будет утверждать, что невиновен, его принудят к испытанию правдой, заставят позволить, чтобы она проникала в его разум, и он должен будет честно отвечать на все вопросы. Он мог бы выдать всё, вплоть до своих отметок. Если он признает себя виновным и согласится, что нарушил контракт, его будут допрашивать и приговорят, но не подвергнут воздействию истины.

Ему не следовало оставлять Лили. Он должен был предвидеть это. Почему он не взял её с собой и не убежал? Тут ему пришла идея, и он сузил глаза, взглянув на женщин перед собой.

— Почему вы попросили меня прийти сюда? Обычно это охранники, которые приводят граждан на допросы. Вы хотели, чтобы я чувствовал себя спокойнее, чтобы я не сопротивлялся? — его голос становился всё громче и агрессивнее по мере того, как он осознавал, что, возможно, не увидит Лили долгие годы.

— Успокойся! — закричала его мать, и на её лице мелькнул гнев, но затем она снова взяла себя в руки. — Я позвала тебя сюда, чтобы мы могли поговорить до того, как придёт совет. — Её глаза снова загорелись гневом. — Я сказала тебе держаться в тени. Относиться к ней так, как ты относишься к любой другой женщине, которая не твоя невеста. Но ты этого не сделал. — Её голос стал тише. — Теперь я ничем не смогу тебе помочь.

Ему нужно было показать свои метки; это был единственный выход. Показать, что Лили — его пара, и всё будет кончено. Контракт будет аннулирован. Она будет его.

— Я не хочу попасть в ловушке, — слова Лили снова прозвучали в его голове. Боль на её лице и слёзы в её глазах, когда она это сказала, резали его, как нож. Он не мог снова причинить ей боль. Не ради этого. Это не будет длиться вечно. Он отбудет свой срок и вернётся к ней. Она его пара, в конце концов. Ему не нужно быть в браке, чтобы быть с ней. Когда он наконец раскроет свои метки, это произойдёт только тогда, когда она будет готова и будет знать без всяких сомнений, что они принадлежат друг другу.

Громкий жужжащий звук раздался у двери.

— Я отправлю своих стражников за Лили, пока ты будешь защищать себя. Ей будет дана возможность выступить в твою защиту.

— Нет! — он выпалил. — Она будет напугана. Они даже не говорят на её языке. И… — Ему нужно было найти способ предупредить её, чтобы она не утверждала о его невиновности. Предупредить её, что её заставят говорить правду, и она не сможет уклониться.

— Я схожу за ней, — сказала Зири, сделав шаг вперёд и, наконец, заговорив. Её голос был хриплым, словно из-за подавленных эмоций. — Она знает меня.

Королева изучала Зири мгновение, прежде чем кивнуть.

Когда Зири вышла из комнаты, Веракко и его мать стояли, глядя друг на друга. Она открыла рот, чтобы заговорить, но снова закрыла его.

Раздался ещё один стук в дверь.

Она сделала шаг к нему, её брови нахмурились, словно от беспокойства.

— Можешь ли ты дать мне хоть одну причину… — она сглотнула и вздохнула. — Хоть одну причину, по которой я не должна тебя отправлять?

Веракко внимательно посмотрел на мать. Её черты были напряжёнными, губы сжаты в тонкую линию. Но в её глазах мерцала грусть. Неужели он наконец видел то, о чём всегда говорил его отец? Неужели она позволила ему увидеть свою уязвимость? Его грудь сжалась.

— Я ценю то, что ты уже сделала для меня, мама. Я не буду рассказывать, что ты дала мне время с ней. Но нет ничего, что я могу сказать. — Веракко заметил, как мускул дёрнулся на её челюсти, и не смог удержаться от улыбки. — Всё хорошо. Со мной всё будет в порядке. Ты увидишь.

Она смотрела на него ещё немного, прежде чем выпрямиться и надеть маску безразличия. Высоко подняв голову, она направилась к двери и вошла в зал суда, где ее уже ждал совет.

В декоративном кресле, стоявшем вдоль стены длинной комнаты, сидела самодовольная женщина из холла вместе с мужчиной, выглядевшим неловко.

Глава 26

Лили улыбнулась и глубоко вздохнула после того, как дверь закрылась за Веракко. Она повернулась на месте, затем осмотрела комнату и сказала сама себе: «Надеюсь, он скоро вернется».

Проведя руками по бедрам, она наслаждалась невероятной мягкостью необычной ткани. Лили направилась на кухню и посмотрела на кончики своих волос. Блестящая пудра была настолько мелкой, что издалека казалось, будто это просто блеск.

Оказавшись на кухне, она встала в центре и огляделась, не зная, чем заняться, пока не вернется Веракко. Решив, что у неё есть возможность исследовать инопланетный дом, о которой многие учёные мечтали бы, она начала обыскивать каждый уголок и закоулок двухэтажного дома.

Две спальни показались ей вполне обычными. Лили нахмурилась, увидев кремовую и серебряную спальню на первом этаже, очевидно предназначенную для Зириты, затем улыбка заиграла на её губах. Это означало то, что Веракко хотел укрыть её в своей комнате.

Отдельная комната с небольшим бассейном с горячей водой заставила её остановиться. Был ли у неё шанс быстро окунуться до возвращения Веракко? После последнего тоскующего взгляда на дымящуюся ванну она оторвалась и пошла дальше.

Лили обыскивала каждый незапертый шкаф, заглядывала под каждую мебель и перетряхивала все ящики, которые могла найти. Большинство предметов были ей знакомы. Или, по крайней мере, она могла предположить, для чего они предназначены. Но некоторые вещи ставили её в тупик.

Сейчас она стояла перед сверкающей панелью управления мебелью, задаваясь вопросом, хватит ли ей смелости нажать на несколько инопланетных символов, чтобы посмотреть, что произойдёт.

Передняя дверь с шумом открылась, и Лили резко обернулась, её сердце забилось в бешеном ритме от возвращения Веракко. Как она могла когда-либо сомневаться в том, что любит его?

Когда она увидела, что в дверях задыхается Зирита, её улыбка угасла. Волосы Зири больше не были безупречными, их завивало в небольшие кудри, и она задыхалась. Совсем не такая грациозная, сдержанная будущая королева, какой она была весь день.

— Ты в порядке? — спросила она, желая знать, стоит ли налить Зири стакан воды.

Сквозь вздохи Зири произнесла:

— Его заметили… Они сейчас во дворце… Совет будет голосовать…

Лили бросилась вперёд, её сердце грохотало в груди, но уже по совсем другой причине.

— Что? Кто?

Зири покачала головой и потянула Лили за руку.

— Они не могут принять решение, пока все члены совета не соберутся. Они будут ждать меня. Я хотела как можно быстрее добраться сюда, чтобы объяснить. Пошли.

— Но… — начала Лили, почувствовав, как внутри всё сжалось от холода.

Женщина грубо вытащила её через дверь и взглянула на неё серьёзно.

— Нам нужно идти, — она попыталась повлиять на нее своей силой.

Лили фыркнула и оттолкнула её попытку воздействия.

— Это на меня не действует.

Зири вздохнула с раздражением и ещё раз внимательно посмотрела на неё, прежде чем направиться по коридору, увлекая за собой Лили.

— Его собираются сослать. Тебе нужно выступить в его защиту, и, возможно, наказание будет смягчено. Скажи, что ты инициировала союз и не забудь подчеркнуть культурные различия. И если ты хоть немного его любишь, ни в коем случае не говори, что он солгал о том, что был связан узами котракта.

Все происходило слишком быстро. Еще минуту назад Лили была очарована и ждала возвращения своего партнера, а теперь она получала советы о том, как добиться для него смягчения приговора. Незаконные советы, если судить по приглушенному тону Зири и ее нервным взглядам по сторонам.

— Что с ним будет? — Лили пыталась вспомнить, что он ей говорил. — Он сказал, что его отправят? Куда? На Треманту?

— Треманта? — Зири остановилась и обернулась к ней. Ее глаза пылали и были полны эмоций, но Лили почувствовала, что это не гнев, направленный на нее. — Вне планеты, Лили. Его отправят служить на барже в космосе, далеко, далеко отсюда. Ты будешь видеть его раз в несколько лет, и в это время тебе придется выходить замуж за других мужчин, — она бросила гневный взгляд за спину. — Когда он наконец вернется, он уже не будет иметь права на брак, а ты все еще будешь. Ты понимаешь меня?

— Куда его отправят? — прошептала Лили, чувствуя, как стягивается железный обруч вокруг ее груди.Отправят на годы? Потому что я была слишком напугана, чтобы понять, что он значит для меня вовремя?

Они вошли в лифт, и Зири попыталась пригладить волосы и поправить одежду.

Лили прижала руку к животу, который скручивало в знак протеста, ее мысли метались, но она не могла сосредоточиться ни на одной из них. Она закрыла глаза. Вдох. Выдох.Вдох. Выдох.

Не успев опомниться, они уже выходили из лифта и шли к крейсеру.

Они сели в него и ехали в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Зири провела рукой по стене, и появилось зеркало, в которое она посмотрела, поправляя макияж.

— Почему ты мне помогаешь? — Лили вспомнила, что Веракко говорил ей о своей матери, королеве. Он упоминал о женщинах этой планеты в целом. Казалось, что люди потеряют уважение к Зирите как правительнице, если она не накажет за нарушение контракта. Ей было бы выгоднее настаивать на суровом приговоре, чтобы дать понять, что с ней не стоит связываться или неуважительно относиться.

— Я знаю, что значит не быть с тем мужчиной, которого хочешь.

— Друг Феджо, — вспомнила Лили их короткий и личный разговор в спа.

Зири грустно улыбнулась.

— Если есть хоть малейший шанс, что метки Веракко могут появиться для тебя, я хочу это увидеть. Это эгоистично, на самом деле, — она сглотнула. — Если будет установлено, что люди могут вызывать метки, возможно, давление на женщин этого мира в вопросе брака и воспроизводства спадет. — Зири пожала плечами, и надежда в ее глазах почти разбила сердце Лили. — Может быть, никому не будет дела, если мы с ним будем вместе.

Лили тяжело сглотнула. Метки уже появились, но она попросила его скрыть их. Было ясно, что этот мир страдает, что люди ставят нужды своего вида выше своих собственных, а она беспокоилась лишь о том, насколько несправедливо это общество может быть к ней.

— Королева приказала совету обновить переводчики, чтобы они все могли тебя понимать, — сказала Зири, вернув серьезный вид.

Дверь снова открылась, и Лили увидела, что они оказались на вершине массивного входа. Она вышла и огляделась. Справа виднелись здания старого города, а за ними возвышались небоскребы нового города.

Глубоко вздохнув, она последовала за Зири в прохладный вестибюль. Охранники с обеих сторон поклонились Зири, приложив большие пальцы к плечам, когда она проходила, изучая Лили с любопытством. Зал, по которому они шли, был прекрасен: он был отделан блестящим камнем и массивными колоннами, но Лили не могла сосредоточиться на этом, ее мысли были в другом месте.

Лили снова и снова прокручивала в голове, что она должна сказать. Пытаясь решить, какой подход лучше всего сработает с группой инопланетных правителей. Эмоциональный призыв в защиту мужчины, которого она любила? Лили взглянула на суровое выражение лица Зири и подумала, что это не лучший вариант. Единственный надежный способ обеспечить свободу Веракко был очевиден.

Пришло время принимать решение. Часть ее все еще боялась того, что мир узнает о метках Веракко, но это был иррациональный страх, вызванный десятилетиями разочарований. Она любила Веракко, так почему ее все еще пугала мысль о том, чтобы быть с ним навечно?

Зирита свернула за угол, и шаги Лили замедлились, когда она последовала за женщиной в мрачный, сводчатый зал. Пол был выложен черным камнем, имитирующим сверкающий черный песок пустыни. Или, может быть, это и был песок из пустыни, как-то обработанный, чтобы сделать его твердым. Темно-синие стены не помогали снять растущий страх Лили. Мягкое освещение, исходящее от крупных светящихся сфер под потолком, делало пространство зловещим, а не романтичным. В дальнем конце зала стояла группа молчаливых, мрачных людей.

На возвышении стояла Королева. Лили закрыла рот, пораженная величием этой женщины; первая реакция на вид столь внушительной фигуры была мгновенной — благоговение. Королева носила темно-синий халат, почти такого же цвета, как ее темно-синяя кожа. Он покрывал ее от шеи до пола, но ее руки выглядывали из разрезов в ткани и были сложены перед ней.

Оценивающий взгляд Королевы впился в глаза Лили, а затем скользнул по ее телу. Лили заставила себя не ссутулиться.

Зири остановила Лили рукой и прошептала:

— Жди, пока тебя не попросят говорить, — затем пошла дальше одна, чтобы занять свое место у основания платформы Королевы вместе с четырьмя другими людьми.

Одна суровая женщина была в бледно-голубом халате. Другая носила пурпурный костюм из двух частей, плотно облегающий фигуру, и явно хмурилась, выражая свое настроение открыто, в отличие от двух оставшихся мужчин, чьи лица были непроницаемы.

Лили заметила движение в углу и увидела ту же женщину, которая прошла мимо них в холле перед тем, как они с Веракко отправились на свидание. Рядом с этой женщиной стоял служащий из спа, который флиртовал с Лили; его голова была опущена, как будто он стеснялся быть здесь. Он отказывался встретиться глазами с Лили. Они их выдали? На каком основании?

Она попыталась успокоиться и подавить свою ярость, напомнив себе, что в их глазах они видели, как будущий муж их будущей королевы общается с неизвестной женщиной. Их нельзя было винить за то, что они сообщили о нарушении, особенно если это действительно было таким неуважением, каким Веракко это представлял.

Звук тяжелых шагов за спиной заставил Лили обернуться. Ее дыхание перехватило, когда она увидела Веракко и охранника. Несмотря на то, что он не был скован, он шел рядом с охранником без возражений. Его взгляд был прикован к Лили, когда он проходил мимо нее и направлялся к платформе. Он пытался улыбнуться, чтобы утешить ее, и кивнул, но улыбка не дошла до его глаз, а его тело было напряжено, что сделало кивок больше похожим на резкий кивок головой. Лили быстро взглянула на его руки, но они все еще были покрыты краской.

Когда он достиг передней части платформы, Королева заговорила в огромном помещении, ее голос звучал с силой, отбрасывая эхо от холодных каменных стен.

— Веракко Йе’вет обвиняется в нарушении брачного контракта. Баео видела его с Лили с Земли. Она стала свидетелем, как они отстранились от объятий в коридоре за пределами его дома.

Лили шагнула вперед, готовая объяснить, что Баео видела не то, что она думала, зная, что это было бы ложью, но Зирита покачала головой в знак предостережения, и Лили резко замолчала. Она встретилась взглядом с Веракко и увидела, как напряглась мышца в его челюсти.

Он не казался особо взволнованным из-за происходящего. Он смотрел на нее пристально, как будто пытаясь запомнить ее. Слезы наполнили глаза Лили.

Королева продолжила:

— Обвиняемого допросили, как это принято после сообщения о нарушении. Веракко признал вину. Поэтому я решу, какое наказание он получит, а совет решит степень строгости.

У Лили внутри все перевернулось. Он сказал им, что виновен? Почему бы не сказать им правду о метках? Заявить, что она его мивасси?

Королева обратилась к Лили напрямую:

— Так как вы не знакомы с нашими законами, я скажу, что обычные наказания за нарушение контракта — это лишение права на будущие браки и отправка на работу вне планеты, чтобы освободить место в городе для трудолюбивого мужчины, который больше ценит возможность иметь жену. Мой совет решит срок наказания после того, как выслушает заявления обвиняемого и соучастника.

Лили попыталась успокоить свое колотящееся сердце. Им обоим дадут высказаться. Если у нее будет хоть какое-то право голоса, он не будет отправлен прочь.

Королева посмотрела на своего сына, прищурив губы:

— У тебя есть какие-то претензии к этой женщине? И если нет, хочешь ли ты что-нибудь сказать, чтобы совет принял во внимание при принятии решения о строгости моего приговора?

Лили в ужасе встретилась взглядом с Веракко.Скажи им! Покажи свои метки!

Веркко некоторое время молчал, нахмурив брови. Он посмотрел вниз на пол и облизал клык. Затем он снова посмотрел на нее и слабо улыбнулся.

Веракко поднял голову к своей матери и выпрямил плечи:

— У меня нет заявлений.

Лили смотрела на него, и волна любви согревала ее изнутри. Он пытался держать свое слово, чтобы не принуждать ее ни к чему. Он позволял себя отправить прочь, даже зная, что она будет вынуждена выйти замуж за других мужчин. Всё это потому, что он считал, что ей нужно больше времени. Шар эмоций, который всегда раздувался в ее груди, наконец лопнул, и она выпустила гортанный всхлип.

Она быстро попыталась взять себя в руки, но их публика это заметила. Веракко сделал шаг к ней, его руки напряглись, но он остановился, когда охранник за ним прочистил горло, напомнив ему, что он не совсем свободен.

— Ты не хочешь назвать ее своей мивасси? — внезапно спросила Зирита.

Все взгляды повернулись к ней. Лили увидела краткое выражение удивления на лице Королевы, когда она посмотрела на свою протеже. Затем она обратилась к хмурому Веракко, подняв брови.

Веракко поднял подбородок, его решимость сделать то, что он думал, что Лили хочет, была более явной, чем раньше.

— Я не хочу делать такое заявление.

Безразличная маска Королевы исчезла, и она посмотрела на Лили, Веракко и Зиритой с прищуренными глазами. Ее взгляд наконец остановился на Лили:

— У вас есть что-нибудь, что вы хотели бы сказать совету в защиту Веракко?

Еще один сдавленный всхлип вырвался наружу, и она кивнула.

— Лили, все будет в порядке. Это не покажется слишком долгим сроком, — прохрипел Веракко со своего места рядом с советом.

Еще одна слеза скатилась, и она улыбнулась. Она подняла голову к Королеве и твердым, уверенным голосом заявила:

— Веракко — моя пара. И он останется здесь со мной.

По комнате прокатилось возбужденное и недоверчивое перешептывание, отдающееся эхом от стен. Взгляды, полные удивления и недоверия, метались от Лили к Веракко. Несколько охранников нахмурились, глядя на его скрытые запястья, и покачали головами в знак неодобрения.

Лили могла только смотреть на широко раскрытые глаза Веракко. Он смотрел на нее с таким выражением поражения и беспокойства, что она поняла: он, наверное, думал, что она раскрыла их связь из чувства вины или жалости.

— Он покрыл свои метки, — продолжила она, — потому что я его попросила. Мне было некомфортно от идеи иметь пару. Если убрать краску, вы увидите.

— Хуте, принеси растворитель, сейчас же! — взволнованно крикнула Зири охраннику, который сразу же побежал прочь. Лили могла видеть сдержанную радость в скрытом выражении женщины.

— Когда появились метки? — спросила Королева.

Лили посмотрела на Веракко, его голова была опущена. Ее кожа покалывала, ей хотелось подойти к нему и объяснить, что это то, что она хотела. Что она была глупа, думая иначе, и она очень сожалеет, что поставила его в такое положение.

— Вскоре перед нашим приездом в город, — Лили замялась, не зная, как обращаться к женщине. — Ваше Величество, — попробовала она.

— И ты заставила его скрывать связь все это время? Почему ты внезапно решила раскрыть ее сейчас? — Она увидела вспышку гнева в глазах Королевы и могла бы поклясться, что это был гнев за Веракко.

Веракко тоже поднял голову, его встревоженные глаза просили объяснений.

— Я не совсем понимала, что это значит или что стоит на кону. У нас на Земле нет концепции партнерства, и я боялась. Я начала испытывать чувства к нему после всего нескольких дней проведенных с ним, и когда он сказал, что у него есть контракт с другой женщиной, я не знала, как с этим справиться и что делать. Но теперь все это не имеет значения, — Лили пришлось остановиться, ее горло сдавило от волнения. Еще одна слеза выскользнула наружу. Она выдержала взгляд Веракко, надеясь, что он примет ее слова близко к сердцу. — Я люблю его. Я люблю, насколько он нетерпелив, язвителен и умён. И как он смягчается, когда находится рядом со мной. Я путешествовала по миру с детства, и я никогда не чувствовала, что где-то по-настоящему себя дома. — Брови Веракко расслабились, а грудь расширилась. Лили фыркнула. — Но с ним я ощущаяю себя дома, на своем месте. И я не хочу быть там, где его нет.

Веракко выдохнул дрожащий вздох и широко улыбнулся ей. Его громкое, грохочущее мурлыканье разнеслось по комнате, когда охранник, который ушёл за растворителем, поспешил к Веракко с тканью. Они продолжали смотреть друг на друга, как будто никого другого не существовало.

Комнату снова заполнили негромкие удивленные вздохи, когда метки Веракко были наконец раскрыты. Все взгляды обратились к Королеве. Лили задержала дыхание.

С небольшой, едва заметной улыбкой Королева сказала:

— Контракт аннулирован.

Живот Лили перевернулся, когда Веракко бросился к ней со сверхъестественной скоростью. Она кинулась ему в объятия, переплела пальцы в его волосах и поцеловала его. Отстранившись, она прошептала:

— Извини, что мне понадобилось столько времени, чтобы понять.

— Что ты меня любишь? — Веракко сказал, улыбаясь.

— Да, — Лили тихо засмеялась.

Веракко выдохнул через нос и покачал головой в восхищении:

— Мивасси, я бы ждал тебя всю свою жизнь.

Лили снова поцеловала его, и волна счастья захлестнула ее сильнее, чем она могла себе представить.

Эпилог

Два месяца спустя

— Ты завтра уезжаешь, да? — спросила Элис, щекоча стопу Лауры, пухленькой дочки Джейд.

Лили улыбнулась, когда Лаура радостно вскрикнула.

— Да, давно не видела Алекс. Пора наверстать упущенное.

Элис откинулась на спинку кресла, перекинув свои блестящие каштановые волосы через плечо и скрестив длинные ноги.

— Ну, спасибо, что встретились с нами. Нам нужны еще добровольцы, чтобы внести вклад в человеческую базу данных. — Она выдохнула. — Я знаю лишь то, что знаю, понимаешь? Я уже подробно описала все, что помню о животных, и все, что помню из школы, но больше людей — больше информации. Надеюсь, что если достаточно кликанцев изучат нашу культуру, это поможет смягчить переход для следующего человека, кого они найдут.

— Это могло бы помочь мне и Веракко, если бы он знал больше о Земле с самого начала.

— Кто-то сказал мое имя? — Веракко вошел через парадную дверь, а за ним шли Джейд, Тео и Лука.

Лили поднялась и подошла через гостиную, чтобы поприветствовать его быстрым поцелуем. Он сначала углубил поцелуй, но неохотно отстранился, когда она шлепнула его по груди. Последний месяц был лучшим, который Лили могла вспомнить. Она и Веракко решили покинуть Митрандир и купить дом в Треманте. Она решила, что быть ближе к большинству людей будет полезно, и Веракко с радостью вернулся к своей любимой работе.

Они купили дом на окраине города, достаточно близко, чтобы Лили могла наслаждаться многими преимуществами городской жизни, но достаточно далеко, чтобы их модный одноэтажный дом выходил на лес. Каждое утро Веракко провожал ее до школы красоты, прежде чем отправиться на крейсере на объект, который нуждался в технологе. Он часто пытался объяснить, что он делал в тот день, когда возвращался домой, но Лили мало что из этого понимала.

— Как прошла экскурсия? — спросила Лили, заглядывая за широкую фигуру Веракко на других троих, которые закрывали за собой дверь. Он отвел их в свою мастерскую, где создавал всякие гаджеты.

— Я не понимала технологии дома, и здесь не собираюсь понимать, — сказала Джейд, наклонившись к Лауре, которая рассмеялась и выпустила впечатляющий пузырь соплей. У девочки были слабые перламутровые отметины по всей коже, а также ярко-красные волосы, как у Джейд.

Тео, крупный муж Джейд, который хмурился даже чаще, чем Веракко, кивнул неубедительно.

— Это было… впечатляюще.

— Почему ты их спрашиваешь? — проворчал Веракко. — Здесь никто не ценит красоту моей работы.

— Я ценю, — возразил Лука, брат Тео. — Я бы с удовольствием обсудил с тобой возможность совместной работы над технологиями для заповедника. — Он поцеловал покрасневшую Элис в губы и продолжил: — С тех пор, как я начал работать меньше часов, я боюсь, что пропускаю важные наблюдательные прорывы. Мне нужен прибор, который мог бы следить за определенными животными и записывать, но при этом не был бы заметен для них. Пока мне не удалось найти ни один прибор, который бы работал. Все разбегаются, как только он приближается.

Верракко и Лука тут же погрузились в оживленный разговор о том, какие материалы будут наименее пахучими, а остальные просто сидели и наблюдали, пытаясь уследить за разговором и ничего не понимая.

Первой, кто не выдержал и попросил прекратить поток технологического жаргона, была Лаура. Толстые слезы текли из ее глаз, и вскоре ее плач перешел в оглушительные крики.

— Извините. Она просто устала. Мы пропустили время дневного сна сегодня, — сказала Джейд. Она поймала поднятую бровь Тео и добавила, — Ладно, ладно, я заставила ее пропустить время дневного сна. — Джейд улыбнулась другим женщинам. — Она только что начала смеяться, и почему-то самое смешное в мире — это Себо. Мне кажется, он тоже это понимает, потому что приходит и щекочет ее своими усами, и это так мило. Я не могла их прервать!

— Я все еще не могу поверить, как быстро она растет, — сказала Элис.

Джейд взяла Лауру на руки и покачивалась на носках ног.

— Я знаю! Это происходит намного быстрее, чем у полностью человеческого ребенка. Слишком быстро для меня. — Они все поморщились, когда Лаура снова громко закричала.

— Может, Верракко сможет убаюкать ее? — спросила Лили, глядя на Верракко, который нависал над ее креслом.

Он покачал головой.

— Я даже не знаю, о чем она думает.

— Ничего страшного, — сказала Джейд, хитро улыбнувшись. — Хотите увидеть фокус?

Тео, который тихо пил мотт в дальнем кресле, подавил улыбку и отложил свой напиток. Он посмотрел на Джейд и Лауру с невероятной любовью, когда они подошли.

Все наблюдали, как Джейд передала Лауру Тео. Он прижал свою дочь к груди и поцеловал ее в макушку.

Лили не заметила ничего особенного, пока Лаура продолжала плакать. Но затем внезапно по комнате раздался другой звук. Когда крики Лауры стихли, а ее веки стали тяжелыми, Лили поняла, что Тео начал мурлыкать, и это расслабляющее рычание убаюкало Лауру почти мгновенно.

— Это самое лучшее, что вы когда-либо видели! — прошептала Джейд.

Она и Элис обе энергично закивали. Верракко обнял Лили за талию, и она прислонилась к его теплой груди.

— Нам лучше уйти, пока она не проснулась, — прошептала Джейд, осторожно собирая вещи, чтобы не издавать ни звука.

Тео крепко держал Лауру и последовал за своей парой, кивая им с невольной улыбкой.

— Мы тоже пойдем. Я уверена, что вам нужно собирать вещи, — сказала Элис, обняв Лили. — Ты вернешься к собранию вовремя?

Лили стала серьезной и кивнула.

— Есть новости по PRIC?

Элис покачала головой, а в ее глазах появился тревожный взгляд.

— Мы ничего больше о них не слышали, но сама мысль о том, что они могут прятаться на виду, ужасна. Во всех городах объявили о людях, и те, кто были найдены, сейчас в безопасности, но что будет, если спасенная женщина столкнется с одним из своих тюремщиков, который притворяется простым поваром или кем-то еще?

Лили покачала головой, тревога сковала ее горло. Сколько еще женщин все еще где-то там? Сколько, как и она, предпочли не заявлять о себе? Сколько из них не выжили?

Как будто чувствуя ее внезапное беспокойство, Верракко сжал ее талию сильнее и погладил по плечу.

Элис улыбнулась и помахала рукой в воздухе.

— Забудь об этом сейчас. У нас будет время обсудить это, когда ты вернешься. Просто насладись своей поездкой.

Лили вздохнула, не будучи уверенной, что сможет полностью выбросить это из головы, но все же улыбнулась и попрощалась с последними гостями.

Когда дверь наконец закрылась, она выдохнула и плюхнулась на мягкий зеленый диван, допивая остатки своего туру.

— Не волнуйся, мивасси. Может, это звучит бесчувственно, но теперь, когда мир знает, насколько важны люди, их будут хорошо защищать. Я уверен, что если какие-нибудь повстанцы попытаются им навредить, их быстро поймают.

Лили кивнула, но осталась скептичной.

Верракко обошел диван и сел рядом с ней.

— Также помни, насколько импульсивными могут быть человеческие женщины, — сказал он, глядя в окно с притворной серьезностью.

Из Лили вырвался смех. Он всегда знал, как поднять ей настроение. Она повернулась на диване, чтобы ее голова легла на подлокотник, затем подняла ногу и игриво пнула его по бедру.

— Заткнись, — хихикнула она.

— Я имею в виду, что их действия будут настолько непоследовательными и нелогичными… — Верракко покачал головой, затем поднял глаза к небесам. Он схватил обе ее ноги и встал на колени. — Любые оставшиеся члены PRIC не смогут справиться с их непредсказуемым мышлением, чтобы поймать их.

Лили смеялась над его нелепыми заявлениями и пыталась высвободить свои ноги.

В один быстрый рывок Верракко потянул ее за ноги, пока она полностью не оказалась на диване, затем наклонился над ней.

Лили попыталась подавить улыбку, когда он опустился на локти и навис над ней.

— Ты знаешь, что все это не правда.

Одной рукой он схватил себя за ворот рубашки и стянул ее через голову.

Пульс Лили участился при виде его обнаженной груди. Он посмотрел на нее сверху вниз, и его взгляд остановился на ее шее, отчего внутри нее разлилось жидкое тепло.

Втиснув свои бедра между ее бедрами, он прижался к ней, его член уже был твердым. Веракко приник губами к чувствительному местечку на изгибе ее плеча и лизнул языком.

— Управляемая эмоциями. Вот кто ты такая.

— О, да? — Лили замурлыкала, проводя рукой по его упругому животу.

Веркко одобрительно застонал ей в шею.

Пока он отвлекся, она обхватила его лодыжкой, схватила сзади за штаны и изо всех сил толкнула о край дивана. Они покатились, и Веракко с глухим стуком приземлился на пол, а Лили оседлала его.

Он тихо зарычал, но ухмыльнулся и заложил руки за голову, выглядя довольным.

Лили хихикнула и покачала бедрами, вызвав еще одно громкое рычание.

— Я думаю, мы немного непредсказуемы, — пошутила она.

В мгновение ока Веракко сел и задрал ее юбку до бедер. Одним быстрым движением он сорвал с нее нижнее белье. Она выгнулась в его объятиях, когда он принялся осыпать ее шею острыми укусами клыков, сопровождаемыми успокаивающими поцелуями и прикосновениями языка. Несмотря на их игривую перепалку, в голове у нее все смешалось, и больше ничто в мире, казалось, не имело значения. Она прижалась к нему своим обнаженным телом и нахмурилась, видя, что барьер между ними все еще существует.

Она откинулась назад, но рука Веракко тут же обхватил ее за талию, удерживая на месте. Когда она дала понять о своих намерениях, просунув руку между их телами и возясь с застежками на его брюках, он издал одобрительный возглас и ослабил хватку.

Она отстранялась, пока он не отпустил ее полностью. Его восхищенный взгляд был голодным, когда он наблюдал, как она скользит вниз по его телу и опускается на колени между его ног. После эмоционального признания Лили в любви в «Митрандире» они с Веракко на несколько дней забаррикадировались в спальне, исследуя тела друг друга. Когда она в первый раз провела языком по его стволу, что, казалось бы, было неслыханным для клеканийской женщины, он выругался, и каждый его мускул напрягся самым эротичным образом.

Он приподнялся на локтях, его сияющие глаза стали темно-изумрудного оттенка, и он наблюдал за каждым ее движением.

***

Веркко с благоговейным трепетом смотрел, как его пара стягивает штаны с его бедер, позволяя его члену высвободиться. Она одарила его одной из своих обворожительных улыбок и опустила губы, пока не оказалась на расстоянии вздоха от головки его члена. Когда она обхватила твердой рукой основание его члена, он зашипел.

— Расскажи мне еще раз о людях, — попросила она с притворным смущением в голосе. — Ты говорил, что они непредсказуемы? Она отпустила его член и приподняла бровь.

Он рассмеялся.

— Я это говорил?

С улыбкой она слизнула каплю спермы с головки его члена. Он едва удержался, чтобы не закатить глаза от удовольствия.

— Я оговорился, — выдохнул он, стараясь не толкнуться в ее мягкую ладонь.

— Я так и думала, — серьезно согласилась она, облизывая его член, одновременно проводя рукой вверх и вниз.

Тело Веракко словно горело в огне. Так было с ней всегда. Их искра, которая, как он был уверен, никогда не угаснет, превращалась в ад всякий раз, когда они занимались любовью.

Веракко сжал кулаки и выругался, когда ее горячий рот накрыл головку его члена. Она взяла его в рот еще глубже, повторяя движения своей руки. Запах ее растущего возбуждения ударил ему в нос, и он больше не мог этого выносить. Он никогда не позволил бы ей страдать, пока он мог что-то сделать, чтобы облегчить это.

Он потянул ее за волосы, и она выпустила его член с влажным стоном.

— Черт, ты такая сексуальная.

На ее раскрасневшихся щеках появилась улыбка. Веракко сел на колени и сжал ее бедра. Приложив немного усилий, он бросил ее на диван, не отрывая ног от пола. Все еще стоя на коленях, он подхватил ее руками под колени и развел их в стороны.

Лили ахнула, и запах ее возбуждения усилился. Он наклонился и, не поддразнивая, провел острым языком по ее промежности, наслаждаясь сладким вкусом ее возбуждения. Она вздрогнула от внезапного прикосновения, но он крепко держал ее, обхватив ее бедра своими большими ладонями.

Он провел языком по чувствительному бугорку у ее входа, так, как он знал, ей нравилось, и подождал, пока ее предательские стоны не участятся. Когда ее дыхание стало прерывистым, он скользнул пальцем внутрь и начал двигать языком в такт. Бедра Лили дернулись навстречу его рту, и он зарычал.

Она запустила руки в его волосы и сжала их, отчего по его коже головы пробежали восхитительные мурашки боли. Ее стоны прекратились, и вместо этого она только судорожно втягивала воздух. Его пара вот-вот должна была кончить.

Он просунул два пальца в ее скользкий вход и начал толкаться в такт легким движениям языка. Ее тело напряглось, но он продолжал ласкать ее ртом. Когда ее бедра начали подрагивать у его ушей, его член яростно запульсировал.

Пронзительный крик вырвался из ее горла, когда он почувствовал, как содрогнулось ее тело. Он замедлил свои движения, позволяя ей кончить. Каждый тихий стон, который она издавала, когда он покусывал внутреннюю сторону ее бедер, усиливал его возбуждение. Когда ее дыхание выровнялось, он схватил ее за талию и оттащил от края дивана, пока она снова не оседлала его.

— Привет. — Она улыбнулась с ошеломленной улыбкой на лице. Она обвила его руками за шею, но он перехватил ее запястья и завел их назад. Он задрал ее рубашку, обнажив маленькие груди и твердые соски. Она тихонько ахнула, когда он прижался бедрами к ее бедрам и лизнул сосок. Он позволил своим клыкам коснуться нижней части ее груди, прежде чем обвел сосок языком, что, как он знал, сводило ее с ума.

Медленно она начала более энергично двигать бедрами, аромат ее возбуждения снова усилился. Она потянула его за волосы, и он запрокинул голову.

В ее глазах светилась любовь, когда она наклонилась, чтобы поцеловать его.

— Привет. — Он улыбнулся, не отрывая дыхания от ее губ. Она улыбнулась и провела языком по его клыку, уже смазанному противоядием.

Веракко обнял ее за спину, прижимая к своей груди, и, наклонив голову, углубив их поцелуй. Скольжение ее тела по его члену и тихие всхлипы, которые она издавала, сказали ему, что она готова. Он обхватил ладонью ее попку и приподнял, выравнивая их тела, затем медленно опустил ее на свой член.

Лили застонала, оторвавшись от поцелуя, чтобы посмотреть ему в глаза, пока он все глубже входил в нее, пока полностью не вошел в нее. На мгновение она прижалась лбом к его лбу и прикусила нижнюю губу, затем подалась вперед. Они оба тихо застонали, когда она оторвалась от него и опустилась обратно.

Веракко схватила ее за задницу, толкаясь и притягивая ее тело, создавая устойчивый ритм. Бархатный жар ее тугих ножен окутал его член, когда он вошел в нее глубже.

— Посмотри на меня, мивасси, — потребовал он, когда ее стоны снова стали хриплыми.

Она посмотрела на него сверху вниз с тем отяжелевшим от удовольствия выражением, которое каждый раз почти сводило его с ума.

— Ты готова?

На ее лице появилась мимолетная улыбка, быстро сменившаяся тихим стоном, когда он с силой прижался бедрами к ее входу. Когда она снова посмотрела на него, то сказала:

— Я готова.

Веракко нежно поцеловала ее в щеку.

— Я люблю тебя, Лили.

— Я… — ее ногти впились в его плечи, и она ахнула, когда он перевернул ее на спину и устроился между ее ног.

Он входил и выходил из нее медленными, плавными движениями, от которых она вздрагивала и цеплялась за его грудь.

— Ты что-то сказала? — он что-то проворковал ей на ухо.

Она издала хриплый смешок между стонами и открыла рот, чтобы заговорить снова, но слова застряли у нее в горле, когда он стал входить в нее быстрее, изгибая бедра, чтобы потереть ее клитор при каждом толчке.

— Откройся, — проскрежетал он, наслаждаясь тем, как она кивнула, затаив дыхание, и сосредоточенно сдвинула брови. — Мои клыки, вонзающиеся в твою шею, будут ощущаться так приятно, что ты будешь на грани оргазма, что кончишь сильно.

Его пара заскулила и склонила голову набок, подставляя ему шею. Он облизал клык, и его бедра ускорились.

Зарычав, он погрузил клыки в мягкую плоть ее шеи, одновременно входя в нее.

Лили застонала и обхватила его лодыжками за бедра, побуждая двигаться быстрее. Он почувствовал, как ее тело напряглось на грани оргазма. Как только ее стенки начали сокращаться вокруг него, он кончил. Он зарычал ей в плечо, и ее продолжительный оргазм доил его с каждым толчком. Все еще томно покачиваясь в ней и заставляя ее дрожать и стонать, он приподнялся на локтях.

Когда его бешеный пульс замедлился, а головокружение от экстаза прошло, он просиял и прижал ладони к ее щекам. Не открывая глаз, она улыбнулась.

Веракко нежно поцеловала ее в одно веко, затем в другое, затем в нос и, наконец, в губы.

— Я хотела сказать, что люблю тебя, — задыхаясь, произнесла Лили, все еще красная от напряжения.

— Я знаю, — он снова прижался к ее шее, глупо улыбаясь при виде отметки на ее загорелой коже. Внутри него всегда поднималась буря протеста, когда он заживлял свои темные метки.

Она положила свои ладони поверх его и ухмыльнулась.

— О, ты ведь знаешь, правда?

Он отодвинулся от нее и упал на спину, притянув ее так, чтобы она улеглась поверх него.

— Конечно, знаю, — он закатил глаза. — Да ты мне постоянно говоришь. Снова и снова то «я тебя люблю», то «не могу без тебя жить»…

Лили хихикнула и осыпала его мягкими поцелуями вдоль челюсти.

— Думаю… — он вздохнул. — Если ты действительно хочешь, можешь сказать мне это еще раз.

Она засмеялась и обхватила его лицо руками, так же, как это делал он.

— Веракко, посмотри на меня, — сказала она, подражая его низкому голосу.

Уголки его рта подергивались.

— Теперь, откройся мне, — продолжила она в том же низком тоне.

— Я вообще не так говорю, — он возразил.

Она подняла брови, пока он не кивнул, притворившись, что поддается ее несуществующему влиянию.

Лили двинулась вверх по его телу, пока ее лицо не оказалось прямо над его, а ее сверкающие волосы не спускались волнами через плечо. Ее глаза стали серьезными.

— Веракко, я люблю тебя с каждым днем все больше и больше.

Несмотря на свою шутливость, его сердце распирало, грудь сжималась от сильных чувств. Он кивнул, у него перехватило горло, и он не смог произнести нужных слов. Она лукаво усмехнулась, зная, как глубоко задели его ее слова.

Лили цокнула языком и покачала головой с притворным неодобрением, нежно проводя большими пальцами вдоль его челюсти.

— Во власти эмоций. Вот кто ты такой.

Его глубокий смех сменился низким, грохочущим мурлыканьем, когда его жизнь, его пара, его мивасси, наклонилась и снова поцеловала его.