Шоколадное счастье дракона, или Развод не повод для знакомства

Глава 1

Елена Шелл

Ольга Иванова

Шоколадное счастье дракона, или Развод не повод для знакомства

Торт был шоколадным и просто сводил с ума своим видом. Я смотрела на него сквозь стекло витрины и никак не могла отвести глаза, хотя холод на улице был собачий, да и на автобус уже опаздывала. Во рту собралась слюна, желудок предательски сжался. Сколько я не ела уже шоколада? Год или больше?

Я поймала в стекле свое отражение: что это? Неужели второй подбородок? Присмотрелась и выдохнула: нет, просто тень упала. Слава богу! Но это знак, Рита. Никаких шоколадок и тортиков! Еще три кило до идеала! Три кило – и заветная цифра «сорок пять» на весах.

Я бросила прощальный взгляд на торт, сделала шаг в сторону – и земля ушла из-под ног. В прямом смысле. И я начала падать куда-то в темноту.

«Это все из-за твоих диет», – была последняя мысль за мгновение до того, как я отключилась.

Меня разбудил резкий свет, а следом раздраженный мужской голос:

– Хватит делать вид, что ты спишь! Маргарет!

Хм, так, на английский манер, меня еще никто не называл.

Я открыла глаза. Надо мной склонился мужчина. Прямо как из романов Джейн Остин: высокий, подтянутый, с копной буйных каштановых волос, аристократическим носом и волевым подбородком. И этот странный наряд, словно из исторического романа. Мистер Дарси, ты ли это?

Кажется, я все-таки еще сплю. Или нет? Я ощущала, как затекла нога от неудобной позы, зачесалась ладошка. И в воздухе пахло мужским парфюмом: древесные нотки, цитрус, морская свежесть. Похоже, этот аромат принадлежал мистеру Дарси, который так и сверлил меня своими невероятно синими глазами.

Как-то все подозрительно реалистично…

Мой мозг успел проанализировать это до того, как мистер Дарси швырнул мне на грудь какую-то бумажку.

– Что это? – Я нащупала бумагу и подняла ее, чтобы рассмотреть поближе.

– Документ о нашем разводе, – отрывисто произнес мистер Дарси и выпрямился.

Я в ужасе закричала.

– О боги, Марго, только не надо истерик! – поморщился мистер Дарси.

Но как же тут не истерить? Мои руки, мои пальчики… Они были снова пухлыми, словно я не мучила себя диетами столько месяцев! Я в панике отбросила бумагу и стала выбираться из-под тяжелого одеяла, запуталась в нем и чуть не рухнула с кровати, а когда кое-как справилась с этим, побежала к зеркалу. Здесь оно было большим, во весь рост…

Из меня вырвался новый крик: в отражении я увидела темноволосую девушку, вдвое полнее себя. Жирок и округлости не могла скрыть даже свободная ночнушка. А лицо… Что за щеки? Это вообще я или не я?

Скажите мне, что это сон! Пожалуйста!

– Ведь это мне снится, да? – прошептала я, почти задыхаясь. – Это кошмар и он скоро закончится, правда?

– Марго. – Мистер Дарси остановился позади меня. Выше меня на полторы головы, стройный, плечистый. Идеальный. Не то что эта толстуха, которая вроде как я. – Тебе положено содержание в пятьсот пелсет ежемесячно. Но этот дом ты должна покинуть сегодня же. Можешь ехать куда угодно. Но напомню, что у тебя от бабки осталось наследство – дом или что-то там еще в Гримуарске. Лошади, экипаж – я всем тебя обеспечу.

Я слушала его бесстрастный голос, но не слышала: все мои мысли были заняты произошедшими со мной ужасными метаморфозами. Глаза начало пощипывать от подступающих слез.

– Драконий бог. – Мистер Дарси опять скривился. – Прекрати этот спектакль, Маргарет. И не делай вид, что не понимаешь, почему это произошло. – Он бросил на меня полный презрения взгляд и стремительно вышел из комнаты, громко при этом хлопнув дверью.

Я шмыгнула носом, готовая наконец дать волю слезам, но тут услышала шорох под кроватью. А следом наружу выглянула милая мордочка… Хорька?

– Ушел? – произнес он хрипловатым голосом.

И полетел ко мне.

У меня перед глазами потемнело. Говорящий хорек? С крылышками, как у голубя? Нет, я точно брежу.

В обморок я все же не упала, но начала с остервенением щипать себя за руки, плечи, щеки, бедра – только бы очнуться поскорее от этого кошмарного кошмара. Хорек же тем временем уже порхал передо мной, с беспокойством вглядываясь в мое лицо.

– Сгинь, – пробормотала я почти умоляюще и даже зажмурилась в надежде, что хоть это поможет.

– Хм, – произнес задумчиво хорек.

Я приоткрыла один глаз: никуда не исчез, зараза!

– Ты все-таки не Марго, – продолжил он.

Я открыла второй глаз.

– Конечно, не Марго! – воскликнула, энергично взмахнув рукой. – Точнее, я Маргарита, но не… Марго. Не эта вот… – И я ткнула пальцем в зеркало, при этом отводя взгляд от отражения. – Не понимаю, что происходит… Где я? Кто я? – Я непроизвольно всхлипнула. – И ты кто? Галлюцинация?

– Я??? – Хорек возмущенно отпрянул от меня. – Галлюцинация? Я пончик!

– Еще лучше, – простонала я и обхватила голову руками.

Наверное, я все же сошла с ума от голода, если даже в галлюцинациях вижу хорька, называющего себя пончиком.

– Пончик – это мое имя! – пояснил хорек уже более терпеливо. – А вот ты не Маргарет Драконштайн, моя хозяйка.

– Дракон… Что? – Я икнула и попятилась к креслу, в которое тут же обессиленно упала.

– Твоя фамилия после замужества. Лорд Аррион Драконштайн – твой муж. Впрочем, уже не муж. – Пончик смущенно потер лапкой нос. – Да и ты не… Хорьковый бог! Этот колдун все же что-то с тобой сделал ночью!

– Кто? Ик…

Проклятая икота! Она всегда приходит, когда я нервничаю!

– Колдун. Это точно был колдун. – Хорек нервно закружился по комнате. – Я проснулся ночью от какого-то странного шороха, а тут он… Около твоей кровати. Стоит, шепчет что-то, а потом ты засияла так ярко, что я на несколько секунд ослеп. А когда смог снова видеть, этого человека уже не было, а ты продолжала спокойно спать. Ну я и решил, что мне все приснилось. Но теперь вижу, что нет. Это тело Марго, а внутри у нее – ты. У тебя даже запах другой.

– Какой же? – осторожно уточнила я. – Ик…

– Марго пахла

– Как бы я хотела хоть что-то понять, – вздохнула я тяжело.

– Нет, ты не понимаешь…

– А я разве что-то другое говорю? – Я, кажется, перестала себя жалеть и начала злиться. Хороший знак. – Я ни черта не понимаю!

– Раньше Марго меня не понимала, не понимала, что я говорю. Считала, что я просто присвистываю что-то на зверином… Еще и смеялась надо мной. – Он вначале насупился обиженно, но после снова просиял. – А ты вдруг стала понимать каждое мое слово! Вот это да!

Пончик сделал кульбит в воздухе. Хотела бы я быть такой счастливой, как он. Мне же как-то от этого открытия не было ни холодно, ни жарко. Точнее, жарко мне было вообще от всего происходящего. Я даже стала обмахиваться рукой, чтобы немного прийти в себя.

– Надо все рассказать этому… Мистеру Дарси, – такая мысль показалась мне вполне спасительной. – И про колдуна того, и про то, что я не его Марго. Может, он придумает, как это исправить?

Пончик на это громко насмешливо фыркнул.

– Он тебе нисколько не поверит! В последнее время он Марго совсем не доверял и постоянно злился. А еще… Он хоть и дракон, но с силушкой у него какие-то проблемы, так что сомневаюсь, что от него можно ждать помощи. Нет, тут надо самим разбираться.

– Наверное, он злился потому, что Марго потолстела? И развелся потому же? – Я набралась храбрости снова взглянуть на свое нынешнее отражение.

И подбородок предательски задрожал от подступающих рыданий. Ну как так, а? Как так? Марго была очень похожа на меня. На ту меня полтора года назад, которой любовь всей моей жизни выплюнул в лицо: «Жирная свинья!» – и ушел.

Пончик окинул меня взглядом:

– Не знаю, когда меня подарили Марго, она уже была такой… В теле. Но ты не переживай, мне нравятся пышечки. – И он цокнул языком.

Мне же опять захотелось умереть.

Дверь открылась, и вошла девушка в синем платье и переднике. Худенькая как щепка. Хорошенькая. В руках у нее был поднос с едой.

Она присела в подобие книксена и быстро произнесла, почти не глядя на меня:

– Лорд Аррион приказал вам принести завтрак, а после помочь собрать вещи.

Поднос был поставлен передо мной на столике. Яичница-глазунья, жареный бекон, три гренки и целая тарелка пирожных. Пахло все это изумительно, но мозг сразу выдал счет килокалорий – тысячи полторы, не меньше. Дневная норма, а тут только завтрак.

– Если желаете, я принесу еще бекона. Или пирожных. Возможно, четырех будет вам мало, – в тоне горничной проскочило ехидство. А во взгляде мелькнуло отвращение.

– Не надо, – процедила я. Взяла только одну гренку и стала ее жевать. – А это унеси…те.

Чуть не добавила «пожалуйста», но вышло бы совсем унизительно.

– Ты чего это расклеилась как мямля? – накинулся на меня Пончик, когда противная девица (хоть и худенькая, и хорошенькая) унесла остальной завтрак, оставив только чай. – Она знаешь что за твоей спиной говорит? С другими слугами тебя обсуждает! С ней нужно пожестче! Леди ты или нет?

– Нет, – огрызнулась я. – Бухгалтер я, а не леди.

– Сейчас ты леди Драконштайн, пусть и в разводе, так что веди себя соответствующе. Ничего, тебе повезло, что у тебя есть я. Все расскажу и подскажу. – Пончик сделал круг по комнате.

– Да уж, везение просто на сто баллов, – проворчала я. – И желание я всегда совсем другое загадывала.

– Какое же? – хмыкнул Пончик.

– Быть красивой и счастливой – вот какое! – с вызовом отозвалась я. – Но Вселенная, похоже, решила поиздеваться и подсунула мне полностью противоположное.

Дальше все продолжалось как во сне.

Вернулась худая горничная с такой же худой подружкой. Они стали складывать мои вещи в подобие чемоданов. Потом предложил принять ванну перед отъездом. Хотели мне помочь помыться, но я их выгнала. Не хватало еще, чтобы они рассматривали каждую складку на теле, в котором я по чьей-то жестокой воле была заключена!

Процесс затягивания в корсет я перенесла со стойкостью партизана. Ни разу не пикнула, хотя моментами глаза просто на лоб лезли, а наоборот, просила: «Сильнее, сильнее», чтобы хоть как-то уменьшить размеры. Правда, потом чуть в обморок не упала. Пришлось остановиться.

Платья, понятное дело, у них тут тоже были чудными: кринолины, декольте, много рюшей и бисера. На мне той, кем я была еще вчера, это смотрелось бы прекрасно, сейчас же я ощущала себя поросеночком в бархате. Еще и цвет платья был под стать – поросячье-розовый. Ну хотя бы туфли оказались удобными, мягкими, на небольшом каблуке.

Унесли сундуки-чемоданы. На мои плечи накинули старомодный плащ и пригласили на выход.

Мне открылась новая локация – длинный коридор со стенами, завешенными картинами в тяжелых рамах и бронзовыми подсвечниками. Но времени рассмотреть эти музейные экспонаты мне не дали, продолжая все так же ненавязчиво подталкивать к выходу.

Лестница, широкая, с позолоченными перилами и ковровой дорожкой. Нет, не красной, а лазурно-голубой. Пришлось придерживать полы платья, чтобы не споткнуться и не полететь носом вниз.

Холл. Ну, тут тоже все как в музее, только кроме картин еще и зеркала. «Не смотреть в них, Рита, не смотреть», – твердила я про себя, пока шла к выходу.

Крыльцо с колоннами и лепниной, еще одна лестница, на этот раз всего в шесть ступеней, и наконец – карета и четверка лошадей. Мама дорогая, я никогда не ездила в настоящей карете!

Перед тем как неуклюже забраться внутрь, я случайно оглянулась. В одном из окон второго этажа этого громадного особняка, больше похожего на дворец, я заметила силуэт Арриона Драконштайна. Он наблюдал за моим отъездом, хмуря брови.

Не знаю, что за отношения у них были с бывшей женой, но я была рада, что он не вышел меня провожать.

Глава 2

По пути в неизвестный Гримуарск я рассказывала Пончику о своей прежней жизни и мире. Он слушал внимательно, иногда хмурился, иногда округлял глаза в удивлении. Затем настала его очередь рассказывать о себе. Его подарил Марго на именины в прошлом году

«Вот откуда все ее беды с фигурой», – тоскливо подумала я.

Ехали мы долго. Карету трясло на каждой кочке и каждом камне, и мой корсет постоянно врезался в тело, вызывая ужасное неудобство, а иногда и боль. Я даже пожалела, что решила надеть его. А еще через пару часов начала жалеть, что нормально не поела: желудок так и сводило от голода.

За окном смотреть было совсем нечего. Из поместья Драконштайна мы сразу выехали на проселочную дорогу, а после потянулись скучные сельские пейзажи. Одно радовало: в отличие от моего мира, где город заливало ноябрьскими дождями, здесь еще царило пусть и прохладное, но лето. Правда, Пончик предупредил, что осень у них тоже не за горами.

Иногда вдалеке появлялись очертания каких-то городов: шпили ратуши, черепичные крыши домов, башенки особняков, – но ни в один из них мы не заезжали.

Пончик вскоре заснул, да так крепко, что начал храпеть. Я тоже попыталась подремать, но в трясущейся карете, еще и в тугом корсете, это оказалось не так уж легко. Ну и от миллиона мыслей тоже никак было не избавиться.

Тогда я достала из сумочки-ридикюля бумагу, которую вручил мне мистер Дарси утром и которую я так и не успела изучить. Похоже, способность читать, писать и, конечно же, говорить на местном языке мне досталось вместе с новым телом, поэтому витиеватые буквы на плотном пергаменте легко складывались в слова.

«ТИУНСКИЙ СУД ВЕЛИКОГО ДРАКОНЬЕГО РОДА

Дело № 668-13

О РАСТОРЖЕНИИ БРАЧНОГО СОГЛАШЕНИЯ

между Аррионом из рода Драконштайн, именуемым далее “Пламенная Сторона”,

и Маргарет из неизвестного рода, именуемой далее “Сторона, лишенная огня”.

Пункт 1. Причины развода

“Пламенная Сторона” заявляет:

– Брак заключен «по политическим мотивам» (п. 12 Драконьего Кодекса).

– “Сторона, лишенная огня” «не соответствует статусу» (не явилась на церемонию в честь Праздника Пепельных Крыльев, не смогла назвать 10 предков рода Драконштайн, сожгла гербовую скатерть*).

*Примечание: Последний пункт добавлен после личного вмешательства леди Эльмиры Драконштайн, благословенной матери лорда Арриона Драконштайна.

Пункт 2. Условия расторжения

1. “Сторона, лишенная огня”:

– Лишается драконьей фамилии, герба и права носить фамильную диадему в волосах.

– Получает 100 золотых пелсет разово и далее по 500 пелсет серебром ежемесячно.

– Обязана покинуть земли рода в течение 2 суток.

2. “Пламенная Сторона”:

– Не имеет права требовать возврата подарков (включая “одного крылатого хорька, именуемого Пончик”).

– Обязан предоставить карету до нового места жительства “Стороны, лишенной огня” (но без драконьего эскорта, “дабы не сеять смуту”).

Пункт 3. Особые отметки

– “Сторона, лишенная огня” не должна упоминать о браке в присутствии:

– Драконьих старейшин.

– Жриц Огненного Культа.

– Собственного отражения (во избежание “неуместных эмоций”).

– “Пламенная Сторона" не будет преследовать бывшую супругу. Исключение:

– Та попытается продать историю их брака газетам.

– Станет варить любовные зелья из его выпавших чешуек (если найдет).

Подписи:

– Аррион Драконштайн (размашистая подпись, словно выжженная на пергаменте).

– Маргарет, бывшая Драконштайн (подпись какая-то кривая, чернила размазаны. И это точно писала не я)».

Боже, дичь какая-то! Половину смысла я даже не уловила. Какие-то сплошные пепельные крылья, диадемы и чешуйки…

Внизу еще была некая приписка очень мелким шрифтом, но разобрать ее я уже не смогла: за окном начало темнеть, а экипаж стал сбавлять скорость. Потом же справа у дороги появилась покосившаяся вывеска «Гримуарск».

Кажется, мы приехали.

Однако в город так просто заехать не удалось: нас остановил стражник. Он лениво осмотрел карету.

– Оружие везете? Запрещенные зелья?

– Н-нет, – неуверенно ответила я.

– Только шоколадная конфета, – вставил Пончик, действительно доставая откуда-то конфету.

Я проглотила слюну: есть хотелось ужасно, а шоколада – особенно.

Стражник, конечно, не понял слов хорька, но, кажется, не удивился ни ему, ни конфетке. Забрал ее из лап Пончика.

– Проезжайте. – Развернул обертку и запихнул сразу за щеку. – Добоо пожааовать в Гиимуааск, – добавил, уже жуя.

Карета снова тронулась с места.

– Не знала, что у тебя есть конфеты, – заметила я с легкой обидой.

– Я из вазочки в столовой натаскал. Хочешь, у меня еще леденцы остались? – охотно предложил Пончик.

Я хотела, но потом вспомнила о своей нынешней фигуре и обреченно покачала головой.

Тем временем за окном проплывал пейзаж Гримуарска – небольшие домики, немного кривоватые, но все яркие, как с детской картинки: розовые, голубые, желтые. Много зажженных фонарей, тоже словно из сказки, цветочные клумбы, подстриженные кусты. Очень мило и уютно! Я с любопытством стала рассматривать вывески на зданиях.

«Бальзам “От драконьей изжоги”. Только у нас!».

«Гадалка Матильда: предскажу будущее или верну деньги!»

«Пироги “Безумие вкуса”. Начинка каждый день разная, иногда даже съедобная!»

«Кафе “Кофе и Кошмары”. Бодрит так, что проснется даже ваша тень!»

«Аптека “Зелья и плацебо”».

«Прокат котлов. С дырками назад не принимаются!»

Я невольно стала улыбаться и хихикать. Боже, куда я попала? Но надо признать, в этом сумасшествии есть что-то веселое!

Но вот главная улица закончилась, и экипаж завернул в переулок, а вскоре и вовсе остановился.

– Приехали, миледи, – сообщил кучер.

Я не успела еще вылезти из кареты, а он уже выгрузил все мои чемоданы-сундуки и свалил около крыльца полуразвалившегося домика. В глаза сразу бросалась большая трещина, очень похожая на кривую улыбку. Или скорее издевательскую.

– Счастливо оставаться, миледи, – сказал кучер и запрыгнул обратно на козлы.

– Вы оставляете меня здесь? Одну? – Я вновь слегка запаниковала. – А где хотя бы ключ?

– Простите, миледи, но мне его не давали, – покачал головой тот и щелкнул кнутом. Лошади тотчас сорвались с места.

– Но мне тоже! – крикнула я ему вслед, однако никто меня уже не услышал.

– Да уж, дела, – протянул Пончик, подлетая к дому и заглядывая в темные окна.

Я же подошла к двери и подергала за ручку. Та, конечно же, не поддалась. Зато мне на голову свалилась какая-то обшарпанная табличка. «Зелья для стройности», – было выведено на ней выцветшей

Да вы издеваетесь, что ли? Я в сердцах отшвырнула дощечку.

– Эй, кто тут хулиганит? – Из темноты на свет фонаря вышел… Мужчина? Человечек? Существо? Невысокий, лысоватый, с зеленоватой кожей и большими заостренными ушами. А еще не очень симпатичный на лицо. Вернее, очень несимпатичный. В общем, страшненький.

– Простите, – пробормотала я. – Мы тут приехали, а ключа нет.

– А кто такие? – спросил человечек.

– Я Маргарет, а это дом моей вроде как бабушки. И теперь я в нем буду жить. Поскольку больше мне пока негде, – добавила я зачем-то.

– Маргарет? Внучка Розы? Ну точно, одно лицо! – просиял человечек. – Наконец-то вы приехали! А ключ-то у Бардольфа!

– А где нам его найти? – вежливо уточнила я.

– Так в таверне «Сытый единорог»! Тут рядом, за углом! Меня, кстати, Гога зовут.

– Гога? Это от «Георгия»? – уточнила я, несколько озадачившись.

– Нет, это от Гоагеннория. Наше фамильное имя, – с гордостью ответил тот и пошагал вперед по брусчатке.

– Кто это? – спросила я одними губами у Пончика и показала взглядом на Гогу.

– Гоблин, – хихикнул хорек и весело кувыркнулся в воздухе.

Завернув за угол, мы и правда сразу уткнулись в вывеску таверны – забавный пузатенький единорог, обнимающий котелок. Выглядел он действительно сытым и довольным. Дверь была открыта нараспашку, но вход преграждала занавеска из грибов.

– Их можно жевать, – сообщил Гога, срывая один и отправляя в рот.

Пончик тоже было потянулся лапой к шторке, но я его остановила взглядом и шепнула:

– Не рискуй, мало ли… Грибы все-таки.

Внутри было душно и шумно, пахло пивом и копчеными ребрышками. За круглой барной стойкой из темного дерева стоял настоящий великан с пышной бородой и обветренным лицом.

– Это Бардольф, – сказал Гога, понизив голос. – Будьте с ним повежливее, у него вспыльчивый характер. Бывший пират, одним словом… Говорят, он проиграл свой корабль в «камень-ножницы-заклинание», а на те сбережения, что остались, купил эту таверну. И да, у него кличка «Бочка», только не смейте его так называть.

Бардольф тем временем заметил нас и перестал натирать пивной бокал.

– А я тут внучку Розы привел! – уже громче произнес Гога, словно хвастаясь. – А? Узнаешь? Одно лицо! Ее зовут Маргарет!

– Точно внучка? – Бардольф прищурился, рассматривая меня. – Чем докажешь?

– Ничем, – я пожала плечами. – Мне просто сказали, что здесь жила моя бабушка и что ее дом достался мне в наследство. Хотя… Постойте… У меня есть бумага от бывшего мужа.

– Бывший муж? – И Гога, и Бардольф, и еще с десяток услышавших это посетителей с любопытством уставились на меня. – И кто он?

– Неважно. – Я нервно улыбнулась, вспомнив третий пункт документа о расторжении брака.

– Один нехороший дра… Человек, – вставил Пончик.

– Вот. – Я достала из ридикюля помятый листок бумаги с дарственной.

Бардольф едва взглянул в нее, но все же кивнул.

– Тоже колдовать будешь? – спросил потом. – Как Роза.

– Что? – опешила я. – Нет, я не умею.

– Ладно, это хорошо, – проворчал Бардольф. – Значит, ключ нужен?

– Ну да… Хотелось бы. У меня там чемоданы без присмотра.

Он даже не отошел от барной стойки, а просто наклонился и где-то под ней пошарил рукой, затем достал ключ, изящный, украшенный завитушками.

– Вот.

– Спасибо.

Я невольно проводила взглядом смуглую худощавую женщину с подносом, на котором дымилось тушеное мясо.

– Есть хочешь? – спросил Бардольф.

– Я… Да! – Терпеть голод уже не было мочи, как и держать себя в черном теле. Гори оно все огнем! Начну худеть с завтрашнего дня!

– Садись. – Бардольф кивком показал на свободный столик в углу. – Накормлю за счет заведения. Но только в первый и последний раз! Расценки эля и других напитков на стене.

– Спасибо большое, но я не пью. И… Мои вещи на улице стоят, мне надо как-то их…

– Я занесу, красавица. – К стойке прислонился долговязый мужчина и уставился на меня почти влюбленным взглядом. Его взлохмаченные рыжие волосы стояли торчком, а худой подбородок покрывала трехдневная щетина. – Кстати, я рыцарь. Сэр Людвиг.

– Очень приятно, но, наверное, не стоит, – я замялась. – Заносить, в смысле.

– Стоит, стоит, – перебил меня Бардольф. – Давай, Людик, туда и обратно, только закрыть дверь не забудь. А мы пока девушку накормим.

– Я помогу, – вызвался Гога, и мы с Пончиком не успели опомниться, как рыцарь с гоблином (мама дорогая, это точно происходит со мной?), прихватив ключ, потопали к выходу.

А Бардольф крикнул той самой смуглой женщине:

– Гретта, обслужи!

Глава 3

Следующее утро встретило меня ломотой в затекшем теле, что неудивительно, когда спишь почти на голых досках. Я еще несколько минут лежала с закрытыми глазами, пытаясь смириться с тем, что весь вчерашний день мне все же не приснился и теперь моя реальность такова: полупустой заброшенный дом без всяких удобств, а за его окном – странный мир, заселенный еще более странными жителями и где существует магия, настоящая.

И да, я снова толстая.

– Убейте меня тапочкой! – простонала я тихо.

– Может, обойдемся без криминала? – отозвался бодрым голосом Пончик.

Вот, еще один элемент новой реальности: у меня теперь есть летающий хорек.

Я села и поморщилась: ко всему прочему гудела голова. Вчера в таверне мне все-таки кто-то подлил эля в пунш, решив развеселить. Но вышло наоборот: я разозлилась и немного побуянила. И, кажется, все-таки назвала бородатого Бардольфа «Бочкой». Черт, врагов с ходу наживать мне совсем не хотелось, но зачем же травить меня алкоголем? Я даже шампанское едва пью, а тут целый эль. Фу, гадость какая!

Следующее разочарование меня постигло, когда я переступила порог дома-наследства. Мало того, что пришлось ориентироваться в полной темноте, пока не нашелся огарок свечи и Пончику удалось каким-то образом поджечь его, так еще и оказалось, что здесь полный бардак и разруха. И даже негде спать. Как тут вообще кто-то мог жить?

– Кстати, пока ты дрыхла, я тут уже осмотрелся, – заявил Пончик. – И договорился с пауками, что мы не убираем их паутину, а они дают нам плату три мухи в день. А еще нашел

– Мухи, значит. Домовой, значит, – вздохнула я, кажется уже ничему не удивляясь.

Гоблин уже был. Почему бы не быть еще и домовому?

– Мне б помыться и переодеться, – подумала я о насущном.

– Аргентий уже нагрел тебе бочку воды. – В лапах хорька что-то блеснуло и зашелестело.

– Кто такой Аргентий? – не поняла я.

– Так домовой. На бочку он согласился за три соленых орешка, что я стащил вчера в таверне, – просто ответил Пончик, забрасывая в рот леденец. – Но фунт рафинада для него все еще актуален. Кстати, завтракать пойдем? Гретта сказала, что они работают с десяти.

Домового Аргентия я так и не увидела, зато чуть не покалечилась, пока пыталась помыться в той самой бочке. Оказалось, что это весьма нелегкое дело, особенно с моими нынешними габаритами. От этого настроение испортилось еще больше, и я снова задумалась о том, чтобы отказаться от завтрака.

Единорог на вывеске дремал, зато Гретта встретила нас бодрой и свежей, словно не работала вчера допоздна.

– О, новые соседи! – воскликнула она. – Чего желаете? Есть наваристый суп, специально для тех, кто ночь гулял.

– Может, есть просто чай? – спросила я.

– Не вопрос, детка, – усмехнулась Гретта и убежала.

Зато появился Бардольф. Он посмотрел на меня, хмуря брови, затем молча ткнул в объявление на барной стойке: «Эль – 5 медяков. Если плеснул на пол – 10. Если назвал меня “дядя Бочка” – 15 и вылетаешь в окно».

– Простите за «Бочку», – повинилась я, – но все же элем меня поить не стоило.

– Я уже это понял, – хмыкнул Бардольф, – поэтому и не возьму с тебя пятнадцать медяков штрафа.

– Как благородно с вашей стороны, – я все же не удержалась от легкого ехидства, но Бардольфа это не обидело. Он снова лишь ухмыльнулся и встал за барную стойку.

– «Чай трех ведьм», – поставила передо мной дымящуюся кружку Гретта. – Бодрит на весь день.

– А может, он еще и похудательным эффектом обладает? – угрюмо поинтересовалась я.

– Нет, не обладает, – хохотнула Гретта и вслед за чашкой сняла с подноса тарелку с горячими пирожками. Для хорька. – За этим тебе надо к бабе Люсе.

– Баба Люся? – Я выпрямилась, заинтересовавшись. – Мне очень нужна эта баба Люся!

– Правда, я сомневаюсь, что она встретит тебя с распростертыми объятиями, – хмыкнула официантка.

– Почему? – озадачилась я. – Мы ведь даже незнакомы.

– Зато она была знакома с твоей бабкой. – Гретта присела на стул напротив меня. – Когда-то они были даже подругами, но потом между ними пробежала кошка. И они перестали общаться. А когда Розы не стало, баба Люся снова прикинулась ее подругой и решила присмотреть за ее домом, а заодно открыла там лавку по продаже своих зелий.

– Для похудения! – вспомнила я отвалившуюся вывеску.

– Точно, – усмехнулась Гретта. – И не только их. Старая Люсинда вроде как знахарка у нас. Но касаемо дома Розы… Дело Люсинды провалилось, лавка и нескольких месяцев не проработала. Говорят, дом Розы сам выгнал бывшую подругу. Отомстил вроде как за хозяйку.

М-да, нехорошая история…

Но моя проблема была важнее всяких размолвок старых подруг.

– И все же, как мне найти эту бабу Люсю? – спросила я.

– Она живет на улице Подлунной, последний дом. Это почти окраина, – ответила Гретта, вставая. – Но я тебя предупредила.

– Спасибо, – кивнула я, задумавшись. Рука сама потянулась за пирожком на тарелке.

Пончик хлопнул по ней лапой.

– Ты же сказала, что худеешь.

– Я только половинку, – сторговалась я сама с собой. – Мне нужно мозг подпитать.

– Ты и вправду пойдешь к этой Люсинде? – спросил Пончик, жуя.

– Конечно! Возможно, она моя последняя надежда. И ради ее зелья я готова примирить с ней даже покойную Розу.

Выходя из «Единорога», я уточнила у Бардольфа, где можно купить рафинад (об этом мне настойчиво напоминал Пончик, переживая за сделку с домовым), а заодно и вообще еды. Не могла же я постоянно питаться в таверне? Оказалось, что все на свете в Гримуарске продается на рынке.

– Это через два квартала, за бульваром Розовых Снов, – пояснил Бардольф.

Пока мы завтракали, на улице заметно потеплело, а еще прибавилось народа. При дневном свете город выглядел еще более нарядно и сказочно.

– Кажется, нам направо, – сказала я, приободрившись, и зашагала по мостовой.

На углу ближайшего дома меня нагнал гоблин Гога. Он улыбался во весь свой зубастый рот.

– Марго! А тебе письмецо! – сообщил он.

– Письмецо? Мне? – удивилась я.

Меньше суток в этом городке, а мне уже кто-то пишет письма! Может, ошибка?

– Ну да, я же почтальон-курьер. – Гога похлопал по большой сумке, которая висела у него на плече. Оттуда он достал конверт с поразительно знакомой печатью. – Это от самого лорда Драконштайна.

– Лорда Драконштайна? – я совсем опешила. – А ты разве знаешь его?

– Как же не знать? – ухмыльнулся гоблин. – Гримуарск ведь расположен на его землях. Что он тебе, интересно, пишет?

– Потом прочитаю, – обломала я его любопытство и спрятала конверт в ридикюль. – Лучше подскажи, мы правильно идем к рынку?

– Да, правильно! – с готовностью ответил тот. – Вот за тем желтым домом завернете налево, там еще немного пройдете и увидите рынок. Я бы вас провел, но у меня срочные письма.

– Ничего страшного, спасибо, мы сами найдем, – заверила я и попрощалась с Гогой.

Когда он скрылся из виду, я все же достала письмо и развернула его.

«Маргарет.

До меня дошли сведения, что ты благополучно добралась до Гримуарска.

В соответствии с пунктом 12-б Драконьего кодекса о разводе, ты обязана подтвердить получение алиментов и ознакомиться с прилагаемым списком ограничений. Несоблюдение их повлечет за собой санкции. (Далее прилагается стандартный список запретов)

Отправь обратно с гонцом расписку о получении и согласии с условиями.

Аррион Драконштайн.

P.S. Резной дубовый сундук с медными застежками. Он был упакован по ошибке. В нем нет ничего ценного. Просто верни его с посыльным».

– Хм, – изрекла я. – О каком сундуке речь? Ты помнишь такой?

– Не помню, – отозвался Пончик.

– Ладно, разберемся потом. – Я положила письмо в сумочку, к тому же мы уже благополучно вышли к рыночной площади.

Площадь напоминала гигантский котел, где варилось все сразу: голоса торговцев, запахи специй, магия… Крики, смех, ругань и периодическое мычание и похрюкивание.

Я втянула носом сладковато-пряный дымок от жаровен с жареными каштанами. Они подавались с надписью «Попробуй – и забудешь, что хотел спросить!». Дальше стоял лоток с сырами, за ним – свежий хлеб, потом запеченная рыба… А

А вот сахара нигде не было видно.

Отовсюду раздавались крики торговцев:

– Свежие мандрагоры! Визжать не будут – выросли на атнивизжащих удобрениях!

– Волшебные зеркала! Покажут вас на десять лет моложе… Только бросьте монетку!

– Кому жабу на счастье? Последняя – шепчет комплименты!

Какие-то две дамы спорили, чуть ли не вырывая друг другу волосы:

– Этот амулет от сглаза!

– Нет, это моя заколка, верни!

– Для красоты, для ума… а это – для того, чтобы свекровь забыла ваш адрес… – вкрадчиво шептал подозрительный мужичок с абсолютно лысой головой.

– О, кажется, лавка с бакалеей, – заметил Пончик, показывая вперед.

Мы устремились туда.

Толстый продавец с лицом как у сдобного бублика нахмурился:

– Рафинад? Зачем тебе эта скрипучая гадость? Вот мед – другое дело! Бери мед!

– Нет, спасибо, мне нужен сахар. Но я возьму немного муки.

На соседнем лотке я прикупила десяток яиц и уже потрошенную курицу, а чуть дальше – буханку горячего хлеба и немного овощей.

Когда я уже потеряла надежду найти рафинад, вдруг наткнулась на скромный прилавок, где сидела древняя старушка и вязала носки. На табличке у нее значилось: «Сахар, соль, мука. Без фокусов. Наличными».

– Покупай, красавица, все натуральное, простое. Без магии, – просипела старушка. – Сахар сладкий, соль соленая.

– Это чудесно! – вздохнула я с облегчением. – Мне рафинада, пожалуйста. И кулечек соли.

– А ты, никак, родня покойной Розы-шоколадницы, – хитро улыбнулась старушка. – Внучка, что ль?

– Если мы об одной и той же Розе, то да, внучка, – ответила я осторожно, правда подумав: при чем тут шоколад?

– Она говорила, что ты вернешься, – кивнула старушка. – Аккурат как ее не станет. Ну, бывай, удачи тебе.

– Спасибо. – Я улыбнулась ей, делая вид, что понимаю, о чем она, дабы не плодить новых вопросов.

Рук уже не хватало: все кульки и свертки пришлось держать в охапке. Но где же Пончик? Я стала оглядываться в поисках хорька.

– Держи эту крысу! – раздался истошный писк.

А через мгновение в меня чуть не врезался Пончик.

– Бежим! – крикнул он.

Прежде чем пуститься вскачь, я успела заметить выбегающего из соседнего лотка невысокого кругленького бородача с сачком для бабочек.

– Почему мы убегаем? – спросила я, задыхаясь.

– Я угостился у них несколькими охотничьими сухариками. Всего пару штучек, а они устроили целую проблему, – отозвался хорек. – Грозился вызвать полисменов, представляешь? Что за люди?

– А может, просто перестать воровать? – Рынок остался позади, и я перешла на быстрый шаг, продолжая оглядываться. – Зачем ты это делаешь?

– Просто не могу удержаться. В конце концов, я хорек. Это у меня в крови. Нет, ну ты слышала, как этот гном меня крысой обозвал? – возмущенно пропыхтел Пончик потом. – Чтоб у него язык отсох!

Пока мы дошли до дома, я совсем выбилась из сил, даже спорить с Пончиком не могла. Открыла дверь, внесла себя внутрь и только потом обратила внимание, как тут стало чисто.

– Ого, – только и произнесла я, устало приваливаясь к стене. – Не зря мы рафинад покупали.

Мой локоть наткнулся на какой-то выступ, который я случайно задела, и в тот же миг стена напротив стала отъезжать в сторону, открывая потайной проход.

Глава 4

– Что там такое? – Пончик первый подлетел к проему.

Я отложила все покупки и тоже подошла, заглядывая вниз, куда уходила узкая лесенка.

– Кажется, подвал или погреб. – Я принюхалась. – Слышишь запах?

Хорек подергал носиком-кнопкой:

– Пыль. Сушеные травы. Старая древесина. И что-то еще… Сладковато-горькое. Это же… Шоколад?

– Да! Мне тоже так кажется. Сходим посмотрим, что там? – предложила я.

– Полечу вперед, – вызвался Пончик.

Я только успела сойти на несколько ступенек, как услышала его голос:

– Ого, да тут столько всякой всячины! Иди скорее сюда.

– Иду. Как ты зажег свет? – спросила я. И замерла на последней ступеньке.

Нет, здесь не оказалось ни факелов, ни свечей. Стены и потолок подвала медленно светились мягким золотистым светом – будто в штукатурку подмешали золотую пыльцу или толченые светлячки. Воздух мерцал, словно наполненный теплой пылью, у него даже был вкус, который можно было почувствовать на языке: сладкие, горькие, пряные и древесные ноты.

Вдоль стены тянулись полки со стеклянными банками.

– Это же… – Я подошла ближе. – Какао-бобы!

Банки действительно были наполнены какао-бобами всех сортов и оттенков: от привычно-коричневых до лиловых, золотистых и даже серебристых, мерцающих внутренним светом. Чуть ниже стояли плетеные корзинки со стручками ванили и керамические горшочки с пряностями: корица в палочках, свернувшаяся в клубочки, сушеный острый перец, на котором вспыхивали маленькие искры, розовая соль, похожая на гималайскую, в крупных кристаллах.

Около второй стены стоял шкаф с емкостями, заполненными сушеными ягодами, орехами, лепестками неизвестных цветов и кусочками засахаренного имбиря. В углу – маленькая жаровня. Я лишь осторожно ее коснулась, как в ней тут же вспыхнул бездымный огонь ровно того размера, который нужен для обжарки бобов.

По центру помещения расположился массивный дубовый стол, весь в потертостях и пятнах от разных веществ. На нем тесно соседствовали тяжелые каменные ступки и пестики разных размеров, медные и керамические миски, деревянные ложки с причудливой резьбой. Одна из них, самая потрепанная, лежала отдельно – казалось, будто она ждет хозяйку.

Над столом висел старый засушенный букет из каких-то трав и цветов. От него исходит легкий аромат меда и уюта.

– Смотри, что тут. – Пончик уже подлетел к небольшому, окованному потемневшим железом сундуку. Их замка на нем торчал ключ, словно Роза только что отлучилась.

Я открыла сундук и обнаружила внутри свернутые в трубочки пергаменты.

– Это рецепты! – поняла я, лишь скользнув взглядом по первым строчкам. Почерк аккуратный, но местами поплывший, будто

В стороне ото всех лежала записка. Я раскрыла ее, и по телу побежали мурашки.

«Дорогая моя внучка, моя Маргоша. Если ты читаешь это, значит, ты уже вернулась домой. Не знаю, каким путем это произойдет, но знаю, что раз ты здесь, значит, ты смогла преодолеть грань миров и готова принять наш дар. Благословляю тебя, внученька. У тебя все получится. Твоя бабушка Роза.

P. S. Найди флакон с надписью «Пыльца Утреннего Возрождения» и брось его в очаг».

Я отложила записку, ощущая, как внутри что-то просыпается. Не страх, а узнавание. Чувство, будто я вернулась домой, в место, которого никогда не знала.

Но чьи это воспоминания? Мои или той, в чьем теле я сейчас заключена?

– Ого, и что мы со всем этим будем делать? – Пончик сделал круг по комнате.

– Не знаю, – растерянно проговорила я, снова пробегая взглядом по всем баночкам и коробочкам. – Это так неожиданно. И я не понимаю, о каком даре идет речь…

– Может, о магическом? – Хорек присел на край стола.

– Но у меня нет ничего такого, – я пожала плечами. – И никогда не было… А сама Маргарет имела какой-то магический дар?

– Нет, – подумав, ответил Пончик. – Во всяком случае, при мне она никогда не колдовала.

– Ох, – тяжело вздохнула я. – Еще день назад я жила свою обычную жизнь. Ходила на работу. В магазин. В тренажерный зал. Залипала в телефоне перед сном. А теперь у меня ничего этого нет, зато есть вот это все… – Я развела руками. – И черт его знает, что с этим делать.

– Например, можно приготовить шоколадные конфеты. – Пончик подлетел к сундуку и достал один из свитков. – Вот, например, «Сердечный трюфель». Или вот: шоколад «Утренний рык» – звучит, а?

– Звучит-то оно, может, и звучит, но я никогда не делала шоколад, понимаешь? – отозвалась я. – Мой предел – шоколадная глазурь для торта уже из готового какао-порошка, и то я варила ее тысячу лет назад, когда еще не худела.

Пончик окинул меня взглядом:

– А ты хорошо сохранилась для тысячелетней.

– Вообще-то, я пошутила! – Я закатила глаза и уперла руки в боки.

– Я тоже, – хмыкнул хорек. – А если говорить про шоколад… Твоя бабуля здесь все расписала по пунктам. Так что проблем не должно быть.

– Мне бы твой оптимизм, – снова вздохнула я. – Давай лучше для начала найдем флакон с «Пыльцой утреннего возрождения», в записке написано, что его для чего-то нужно бросить в очаг. Может, проверим, что из этого выйдет?

– И это меня ты называешь оптимистом? – Пончик ухмыльнулся. – Ладно, давай искать эту пыльцу. Понадеемся, что от нее дом не взлетит на воздух вместе с нами.

Она нашлась не сразу, пришлось заглянуть в каждый уголок подвала, чтобы в одном из них наконец обнаружить шкатулку из ароматного сандалового дерева, внутри которой и лежал завернутый в шелковый лоскут маленький флакон. Его содержимое переливалось радужным блеском, а стекло на ощупь казалось теплым.

Мы покинули подвал и вернулись наверх к полуразрушенному камину.

– Ну вот и очаг. – Мы с Пончиком замерли перед ним в нерешительности. – Как думаешь, его надо зажечь?

– Я бы не рисковал, – отозвался хорек. – Да и бабуля Роза не писала ничего про огонь.

– Ладно, попробуем так. – Я осторожно откупорила флакон и высыпала мерцающие крупинки на холодную золу.

В первые секунды ничего не происходило. Потом из камина донесся тихий хлопок, а еще через мгновение появился теплый золотой свет. Он мягко разливался из очага, не слепящий, а ласковый, как солнечный зайчик. Мы с Пончиком перестали дышать.

Свет достиг стен, пола, потолка, окутал их золотистой дымкой. Под его прикосновением трещины на стенах начали стягиваться, как раны под заживляющим заклинанием. Обои на глазах обновлялись, на них стал проявляться старый, но яркий цветочный узор.

Словно из воздуха, поскрипывая, стала появляться мебель и сама расставляться по местам: диванчик, столик, кресла… На кухонном столе возникла вышитая скатерть, на полках – глиняная посуда. На чугунной плите запыхтел чайник.

Исчез запах затхлости, уступая место аромату свежеиспеченного хлеба, сушеных яблок и пряностей.

Дом словно просыпался, оживал, вспоминая себя.

– Невероятно, – прошептала я в полном ошеломлении.

Пончик сидел на моем плече и долго молчал с широко раскрытыми глазками-бусинками, а затем тихо изрек:

– Получается, мы зря покупали рафинад.

– Не думаю, что зря, – усмехнулась я. – Поддерживать порядок в этом новом чудесном доме тоже нужно. Так что передай домовому большое спасибо и выдай столько рафинада, сколько он просил.

– Ладно, как скажешь. – Хорек слетел с моего плеча и направился к двери, которая когда-то, видимо, вела в лавку. – Мы еще тут не все посмотрели.

Он нажал на латунную ручку, и дверь, тихо скрипнув, отворилась.

У меня очередной раз захватило дух от увиденного.

Некогда безликие стены лавки приобрели приятный коралловый оттенок. Слева от входа стоял приземистый прилавок из темного дуба, с витриной. За ним – полки до потолка, еще пока пустые, но готовые в любой момент принять товар. Сама витрина была украшена витыми бронзовыми узорами, а ее стекла блестели кристальной чистотой.

Вдоль стен разместились открытые стеллажи с аккуратными ячейками разного размера. Некоторые были мелкими – для конфет, другие поглубже – для плиток шоколада. На каких-то полках уже лежали деревянные таблички с названиями, выжженными изящным почерком: «Горький», «Молочный», «С пряностями», «С орехами».

В глубине же лавки, у дальней стены, отделенная плетеной перегородкой, располагалась рабочая зона. Там стоял массивный мраморный стол для раскатки теста и работы с шоколадом, а над ним висели медные кастрюльки и ковши разного размера. Они сверкали, будто их только что отполировали.

В углу красовалась небольшая, но добротная печь с конфорками. Рядом на полке аккуратно стояли противни и формы для шоколада. От печи веяло легким теплом, словно она уже готова была к работе.

Над входной дверью я заметила старый медный колокольчик, которого раньше здесь не было. Пончик тронул его, и тот издал переливчатый звон.

Мы с Пончиком вышли на улицу, чтобы посмотреть, как лавка, да и дом в целом, выглядит снаружи. Здесь тоже произошли разительные перемены: исчезли трещины на фасаде, и теперь его аккуратным слоем покрывала светло-желтая краска.

– Марго, вот те на! – раздался знакомый голос Гоги. Он остановился рядом, все так же сгибаясь под тяжестью почтовой сумки, и с раскрытым ртом смотрел на мой обновленный дом. – Неужели… Неужели лавка вернулась. – Его подбородок задрожал. – Это невероятно! – И он даже смахнул слезу умиления. – Значит, теперь ты будешь делать шоколад?

– Не знаю. Надо попробовать, – ответила я, чтобы не расстраивать его.

– Это будет восхитительно, – прошептал гоблин. – Конечно, не все будут в восторге, но я точно рад!

– Кому-то не нравилась лавка Розы? – насторожилась я.

– Бардольфу, например. Но он просто считал шоколад глупостью и баловством, а еще его клиенты частенько находили утешение не в его эле, а в шоколаде твоей бабки. Но я все равно поделюсь с ним этой радостью. Сейчас же!

– Может, пока не стоит? – неуверенно уточнила я. – Шоколада-то еще нет.

– Неважно, – отмахнулся Гоша, – главное – надежда! – И вприпрыжку поскакал вниз по улице, по направлению к «Сытому единорогу».

– Возможно, это и прибыльное дельце. – Пончик задумчиво почесал животик. – Раз тут любят шоколад. Так что, считаю, не стоит отказываться от шанса.

Я неопределенно кивнула и вернулась в лавку. Медленно прошлась между стеллажами, касаясь пальцами полированного дерева. Подошла к мраморному столу и положила ладонь на его прохладную, идеально гладкую поверхность. И вдруг почувствовала легкое покалывание в кончиках пальцев. Едва уловимое эхо тепла, будто стол помнил прикосновение рук бывшей хозяйки или узнал руки ее внучки.

Я обернулась, окидывая взглядом маленькую уютную лавку, которая появилась словно по волшебству. Я никогда не мечтала ни о чем подобном, но в этот миг поняла, что, пожалуй, все же стоит попробовать.

– Ну что ж, Пончик, – сказала я, и голос мой дрогнул в волнении. – Похоже, нам придется поработать. Ты прав, воспользуемся этим шансом.

Я посмотрела на пустующую вывеску за окном.

– «Шоколадный дракон» – как тебе такое название?

– Отлично! Но лорду Драконштайну точно не понравится, – фыркнул хорек.

– Тогда, – я усмехнулась, – нам это название тем более подходит.

Глава 5

Вечер после преображения дома был особенным. Тишина, царившая в нем, казалась уютной и наполненной теплым светом и приятными ароматами.

Перед сном я достала глиняный чайник, засыпала туда щепотку сушеной мяты с бабушкиной полки и поставила на плиту. Он быстро зашипел и запыхтел, выпуская струйку пара, и вскоре весело и громко свистнул. Потом мы с Пончиком сидели на ступеньках крыльца, пили чай с остатками печенья и глядели на усыпанное звездами небо Гримуарска.

Когда меня начало совсем клонить в сон, я нашла в одном из ящиков свечу (она тоже приятно пахла медом и дымком) и зажгла ее. Пламя затрепетало, отбрасывая на стены пляшущие тени. Я еще раз обошла свои новые владения при свете свечи. Комнаты были невелики, но в них было все необходимое. В спальне же меня ждала кровать с пухлым перьевым тюфяком. На нем уже лежали стопка чистого, чуть жесткого белья, две подушки и одеяло, легкое, как облако.

Я постелила себе и наконец легла, сладко потянувшись.

– Ладно, – громко произнесла я, обращаясь к дому. – Спасибо тебе. Я… я постараюсь быть достойной хозяйкой.

В ответ где-то тихо скрипнула половица, звякнула медная посуда. Возможно, это был и Аргентий, домовой, но я все равно улыбнулась и, пожелав себе спокойной ночи, перевернулась на бок.

Утро в доме было по-прежнему идеальным. Солнечные зайчики плясали на отполированном полу, из приоткрытого окна откуда-то доносились ароматы кофе и свежей выпечки. Я выползла из-под одеяла и наконец решилась взглянуть на себя в зеркало.

Отражение не вдохновило. Мягкие бока, пухлые щеки, знакомое до боли чувство несоответствия тому идеалу, к которому я стремилась в своей прошлой жизни. Слезы навернулись на глаза сами собой.

– Нет, – прошептала я, сжимая кулаки. – Нет! Я не буду тут сидеть и страдать. Надо действовать! Один раз получилось, получится и в другой.

Идея пришла мгновенно: пробежка! Старые добрые кардионагрузки. Классика жанра. Универсальный ответ на все проблемы с телом в моем прошлом мире.

– Пончик! – крикнула я, роясь в гардеробе Марго в поисках чего-то удобного для пробежки. – Идем со мной!

Штанов, конечно же, не было (панталоны не в счет), поэтому пришлось натянуть на себя какой-то балахон, не сковывающий движения.

Хорек, дремавший в этот момент на подоконнике, упал от неожиданности.

– Куда? За сыром? – просиял он, мгновенно проснувшись.

– Нет, – ответила я. – На… фитнес.

Пончик замер, его нос задрожал от недоумения.

– На фи… что? Это съедобно?

Но я уже натягивала самые крепкие ботинки, какие нашла, затем решительно распахнула дверь.

Улицы Гримуарска только просыпались. Первые торговцы лениво расставляли товары, а гоблин-мусорщик сонно подметал мостовую. Мое появление заставило их застыть в изумлении. Я бросила взгляд на свое отражение в витрине: пышная девица в нелепом балахоне, кулаки сжаты, в глазах бешеная решимость. Ну и плевать! Пусть смотрят!

Я рванула с места и ринулась вперед по улице.

Бег давался тяжело. Дыхалка сбилась через минуту, в боку закололо, а ноги стали ватными.

Через несколько домов я наткнулась на рыцаря Людвига, который по иронии судьбы жил рядом и тоже делал утреннюю зарядку. Увидев меня, он застыл с гирей в руке, а потом бросился вдогонку.

– Мадам! Вы… атакованы?! Враг где?! – Закинув гирю на плечо, он побежал рядом.

– Нет… Я в полном… Порядке… – выдавила я из себя.

– У нее фит… Фитсет, – бодро огласил летящий позади Пончик.

– Фитнес, – поправила я его сквозь зубы.

– Лучше бы это был сыр, – вздохнул хорек.

Следующим на моем пути был Гога. Его брови удивленно подскочили.

– Эй, а это азартно! Держу пари, что споткнешься о третью брусчатку слева! Ставлю пять медяков!

Вот зараза!

Я попыталась ускориться.

– Марго, остановись! – обеспокоенно крикнул мне вслед Пончик. – Ты же вспотеешь! А потом станешь соленой! И тебя кто-нибудь съест!

Внезапно я почувствовала на себе тяжелый изучающий взгляд. И он точно не принадлежал никому из знакомых и соседей. Я метнула глазами по сторонам и увидела ворона.

Я снова посмотрела на себя со стороны, и на этот раз вся моя решимость испарилась, сменившись жгучим стыдом. Что я вообще делаю? Кому я что доказываю?

Я споткнулась о ту самую брусчатку, на которую поставил Гога, и едва не рухнула, но меня подхватила крепкая рука Людвига.

– Достойная попытка, мадам! – выдохнул он, сияя. – Но для бега нужна специальная экипировка! И… противник! Может, побегаем от кого-нибудь в другой раз? Для мотивации!

Я, тяжело дыша, выпрямилась. Глянула на свой балахон в пыли, вытерла пот со лба. И вдруг… расхохоталась. Громко, истерично, до слез.

– Все, – выдохнула потом, когда смех прошел. – С меня хватит. Пончик, пойдем лучше шоколад готовить.

– Идея отличная, но прежде все же предлагаю позавтракать! – Пончик, приободрившись, полетел за мной.

– Ладно, позавтракаем, – со вздохом согласилась я.

Проигнорировав зеркало в прихожей, я сразу прошла в кухню и поставила на плиту чайник.

– А вот и сыр! – Пончик радостно достал свой любимый продукт. – Наконец-то поем!

Я тоже отрезала кусочек сыра и стала тоскливо его жевать. Ощущения после спонтанной пробежки были угнетающими. Теперь я не только считала себя толстой, но еще и полной дурой. Похоже, сгоряча опозорилась на весь город!

В следующий раз займусь фитнесом в потемках, когда никто не видит. И бабу Люсю надо будет найти. Я, конечно, мало верила во всякие БАДы для похудения, как и в заговоры, но чем черт не шутит? В этом мире существует реальная магия, так что и зелье для стройности должно работать иначе.

Попив чай с мятой и немного успокоившись, я привела себя в порядок, переоделась и спустилась в подвал. Нашла свиток с заголовком «С чего начать?».

– «Какао-бобы, дорогая внучка, у меня в запасах ферментированные, так что на первое время хватит и можно об этом не беспокоиться. Когда же придет время закупать новые (адресок поставщиков указан будет в другом свитке), тогда и вернешься к первому пункту по ферментации, а пока можешь его пропустить», – зачитала я вслух инструкцию.

– Ничего не понятно, но очень интересно, – изрек Пончик деловито.

Я кивнула и продолжила:

– «Обжарка. Берешь противень (нижняя полка слева), высыпаешь на него бобы и отправляешь в жаровню на полчаса. Первый признак готовности – небольшие трещинки и запах шоколада». Что ж, давай пробовать.

Противень был найден в том самом месте, бобы высыпаны и отправлены в жаровню.

– Подождем? – Я отступила на шаг, не зная, что делать дальше.

– Подождем, – отозвался Пончик и присел на край стола.

Потянулись минуты напряженного ожидания. Наконец из печи послышалось тихое потрескивание.

– Наверное, уже скоро, – сказала я.

– Наверное, – согласился Пончик.

И мы снова стали ждать. Пока…

– Ты слышишь этот запах? – Хорек подергал носиком.

– Горит! – вскрикнула я и тут же метнулась к печи.

Бобы превратились в маленькие угольки.

– Ну как так? – с огорчением всплеснула я руками.

– Передержали, – вздохнул Пончик.

– Давай еще раз. – Я достала новую партию бобов.

Снова жаровня, минуты ожидания, потрескивание и, наконец, легкий аромат шоколада, а не горелого.

– Достаем, быстро. – Момент нельзя было упустить.

Я поставила горячий противень на стол и стала рассматривать бобы.

– Трещинки вроде есть.

– Подтверждаю, – отозвался Пончик.

– Ну-с. – Я преисполнилась надеждой и взялась за свиток. – Что у нас дальше? «Остывшие бобы нужно перетереть между ладонями. Чтобы шелуха быстрее отлетела, можно добавить заклинание «Шелуха, долой!». Затем ядра дробятся в ступке до состояния крупной крошки».

Я решила перенести обжаренные бобы наверх, в рабочую зону лавки. Там и светлее было, и прохладнее.

Пока ждали остывания бобов, мы еще раз попили чая, затем я приступила к очистке. Взяла горсть бобов и принялась тереть их в руках.

– Шелуха, долой! – вспомнила я «заклинание».

И шелуха начала осыпаться сама собой, только вот потом превращалась в серебристую пыльцу, которая поднималась в воздух облаком, заставляя меня безудержно чихать.

–Апчхи! Боже… что это?! – Я никак не могла остановиться.

– Волшебные сопли! – прокомментировал Пончик. – Платочек подать?

Кое-как угомонив чих и избавив все бобы от шелухи, я перешла к самому тяжелому этапу – измельчению. По бабушкиному указанию пересыпала бобы в ступку и начала их толочь.

Сначала ничего не происходило, потом масса стала густеть, темнеть… и заискрилась.

– Ой! – Я отдернула руку.

Пончик же сунул мордочку прямо в ступку.

– Пахнет ягодами, но горько. Очень горько.

– Это потому что мы еще не добавили ни масла, ни сахара. – Я с легкой опаской вернулась к измельчению.

Но по мере того, как бобы превращались в пасту, пусть и искрящуюся, немного успокоилась.

А вот дальше все снова пошло наперекосяк. Руки мои от перенесенных усилий с непривычки дрожали и просто отваливались, потому масло у меня перелилось, сахар просыпался мимо миски. От напряжения я рухнула на табуретку и отбросила ложку.

– Ну что же так неудачно все получается! Ерунда какая-то…

И тут шоколадная масса в миске вздулась, зашипела и… взорвалась.

Вся моя маленькая кухня оказалась забрызгана шоколадом.

– Мама дорогая. – Я с ужасом оглядела масштаб проблемы.

– А это было вполне неплохо. – Пончик облизал лапы от шоколада. – Может, попробуешь еще раз, но с меньшим количеством ругательств? А пока по чайку?

– Давай по чайку, – вздохнула я.

Следующая попытка тоже закончилась провалом. Получилась липкая коричневая субстанция, которую даже Пончик отказался есть.

– Это не шоколад, это преступление! – вынес он безжалостный вердикт.

В третий раз я забыл про водяную баню, в результате шоколад пригорел. Четвертый раз – плитка шоколада оказалась такая твердая, что можно было сломать зубы.

По законам жанра пятая уж попытка должна была увенчаться успехом, но… Увы. Что-то снова было не так.

– По всем правилам же делала! Почему опять… – простонала я. Сил уже ни на что не было.

Пончик осторожно лизнул ложку от шоколада и вдруг замер. Его уши загорелись синим.

–О-о-о… Я вижу звуки! – прошептал он. – И слышу цвета…

– Пончик?.. – Я в ужасе схватила ведро воды, но

– Ну вот, – прошептала я, нервно сглатывая. – Теперь у меня еще и галлюциногенный шоколад.

В конце концов мне все уже удалось подловить Пончика и облить его холодной водой. Он осел на пол, растерянно моргая.

– Ты в порядке? – осторожно спросила я и показала ему два пальца. – Сколько их здесь?

– Два, – икнул он.

– Цвета слышишь?

– Нет, – вздохнул Пончик. – А жаль… Это было даже интересно. Можно повторить.

– Ни в коем случае! – отрезала я. – И с шоколадом на сегодня закончим.

Потом мы долго прибирали рабочую зону, наспех приготовили нехитрый ужин, а когда совсем стемнело, вышли на крыльцо и, расположившись на ступеньках, пили очередную чашку чая. Воздух был теплым, небо усыпано звездами.

– Хорошо-то как, – вырвалось у меня само собой.

– Ага. – Пончик хрустнул сладким сухариком. – Жаль, что шоколад не получился.

– Завтра еще раз попробуем, – решительно произнесла я. – Должно получиться!

– Главное, чтобы бобы не закончились раньше, – хихикнул Пончик.

Я тоже усмехнулась.

Мой взгляд случайно упал на дерево напротив лавки, подсвеченное фонарем. На его ветке сидел ворон, очень похожий на того, которого я видела утром. Он будто понял, что я заметила его, и, бесшумно хлопнув крыльями, взлетел.

– Что-то в Гримуарске много воронов, тебе не кажется? – мой голос против воли стал напряженным.

– Ты о том, что сидел на дереве? – Оказывается, Пончик тоже его заметил. – Больно он похож на ворона лорда Драконштайна.

– У Драконштайна есть ворон? – удивилась я.

– Да, ручной. Для всяких поручений. – Пончик продолжал грызть сухарик. – Мраком его звали. Имечко еще то, скажи? Я редко с ним виделся. И хвала хорьковому богу! Мне он не нравился. Чванливый сноб. Даже никогда не здоровался со мной.

– Ты думаешь, это и был ворон Драконштайна? – задумчиво переспросила я.

– Кто его знает? – Хорек развел лапками. – Хотя… Мало на свете воронов?

– Сундук! – осенило тут меня. – Мы же так и не нашли его сундук!

– Кажется, я видел его в новом шкафу в твоей спальне. – Пончик стряхнул с лап крошки.

– Ты заглядывал в мой шкаф?

– Ну надо же было провести ревизию!

Вскоре мы уже действительно доставали из платяного шкафа небольшой дубовый сундук с медными застежками – все как в письме.

– Посмотрим, что там? – предложил Пончик.

– Зачем? – я пожала плечами.

– Ну интересно же! – Хорек вмиг откинул крышку, которая поддалась на удивление легко. Словно сундук и не был закрыт.

Внутри лежали какие-то пожелтевшие бумаги, исписанные словами на непонятном языке.

– Язык драконов, что ли? – Пончик покрутил их в лапах и отложил. – А это карта какая-то… Смотри, крестик.

– По мне, так какой-то детский рисунок, – отозвалась я. И взяла потрепанную тетрадь. – «Сегодня сжег три дерева. Погода хорошая. Скучно», – удалось прочитать мне на первой странице. – Ерунда какая-то.

– Согласен. – Пончик подковырнул со дна сундука некую чешуйку и отбросил ее в сторону. – Ерунда.

Он с нескрываемым сожалением запихнул все содержимое сундука обратно и захлопнул крышку.

– Завтра надо отдать его Гоге, – заключила я, переставляя вещь Драконштайна на туалетный столик. – Пусть отошлет куда надо. Мне чужого добра не надо. Только пыль собирает. А теперь давай спать. Завтра нас ждет новый бой с шоколадом.

Глава 6

Утром я проснулась, полная решимости продолжить… Нет, не готовить шоколад. А худеть.

В общем, раз с пробежкой по улице не вышло, можно было заняться упражнениями и дома. Я-то все помнила со своего фитнеса!

Наспех позавтракав, я стала расчищать свободное место в гостиной: переставила с ковра кофейный столик, отодвинула кресло.

Пончик, который доедал свой сыр, смотрел на меня с подозрением.

– Что ты собираешься делать?

– Совершенствовать тело! – бодро ответила я и сделала первое приседание.

Пол под ногой тихо, но отчетливо скрипнул. И в этом скрипе чудилось возмущение.

– Кажется, дом не любит, когда его трясут, – заметил Пончик.

– Я не трясу, я аккуратно, – отозвалась я, делая выпады ногой.

Из камина с тихим неодобрительным шипением выкатилось полено.

– Ладно, – прошептала я, тоже начиная подозревать неладное. – Планка. Это тихо.

Я осторожно приняла упор лежа. Прошло три секунды. Все было спокойно.

А на четвертую…

Люстра над головой вдруг закачалась, хотя окна были закрыты и виновник точно не сквозняк. Книги на ближайшей полке дружно сдвинулись в сторону. А следом из-под печки выкатился маленький запыленный клубочек. Он был похож на мохнатую репку с глазами-бусинками и вязаным колпачком.

– О, Аргентий, привет! – отсалютовал репке Пончик.

Аргентий? Кажется, так звали домового.

Мои руки ослабли, и я распласталась по полу.

– Ты что творишь?! – тем временем проскрипел домовой тонким рассерженным голоском. – Топчешь мои половицы? Трясешь стены? Мешаешь пыли ровнёхонько ложиться!

– Я… я тренируюсь… – пробормотала я растерянно.

– Я вижу, что ты делаешь! – Домовой затопал маленькими оранжевыми ботиночками. – Это дом! Здесь нужно лежать на диване, сидеть за столом, пить чай и делать шоколад! А не прыгать, как козел на огороде!

Пончик, довольный зрелищем, подскочил поближе.

– Я говорил! Дом такое не любит.

– Но мне очень нужно похудеть! – с отчаянием возразила я, но домовой меня перебил.

– Худей снаружи! – прошипел он, указывая крохотным пальчиком на дверь. – А тут порядок должен быть! Ты всю магию потревожила! Только тут все наладилось – хочешь, чтоб стало как раньше?

В этот момент печь в кухне издала глухой неодобрительный гул. Занавески на окнах вздохнули и прошелестели по полу. А с полки упала глиняная статуэтка кошки и покатилась прямо ко мне, и в ее нарисованных глазах сквозило такое же неодобрение.

Я села на ковре, побежденная. Снова ничего не вышло!

–Хорошо, хорошо! Я поняла! Больше не буду. – Я не смогла сдержать вздох.

Домовой тут же смягчился:

– Вот и умница. – Он потыкал носком ботинка в мое бедро. – Хочешь двигаться – работай. Делай какао. Вари шоколад. Бегай от печки к столу. Вот это хорошая, полезная работа. А не это твое… – Он презрительно махнул рукой в сторону

С этими словами Аргентий поправил свою вязаную шапку, юркнул обратно под камин, и в доме сразу воцарились уют и тишина.

Я снова вздохнула и поднялась.

– Ладно, Пончик. Идем делать шоколад. Похоже, это единственный вид фитнеса, одобренный местным профсоюзом домовых.

– Ура! – обрадовался хорек. – А давай сделаем шоколад в форме гирь? Сэру Людвигу понравится.

– Боюсь, это задача со звездочкой и для старшего класса, – усмехнулась я. – А мы пока с тобой начинашки-первоклашки.

Меня прервал звонок дверного колокольчика. На пороге стоял тот самый сэр Людвиг. Со своей гирей. Легок на помине…

– Марго! – Он галантно поклонился, и гиря чуть не свалилась с его плеча. Я даже отшатнулась, от греха подальше. – Приглашаю вас на пробежку. Или, ежели желаете, можем покачать мышцы. – И Людвиг легко перекинул гирю из руки в руку.

Меня почему-то это предложение не обидело, а наоборот, заставило улыбнуться.

– Нет, благодарю. Не сегодня, – ответила я. – Мне надо… – Я махнула в сторону кухни. – Делать шоколад.

– О, чудесная новость! – Рыжий рыцарь прямо расцвел. – Я буду счастлив, если попробую его первым.

– Хорошо, договорились, – усмехнулась я. – Только пеняйте на себя, если что не так.

– Я все снесу. – Он потряс гирей. – У меня организм крепкий. Как-то я выпил литр яда болотной гадюки и остался жив. Только отрыжка была три дня. – Сэр Людвиг засмеялся, прихрюкивая.

И я, глядя на него, тоже невольно засмеялась.

– Простите, – сказала потом, – но мне действительно пора.

– Все, не буду вас тревожить. – Он снова отвесил поклон и не ушел, пока я первая не закрыла дверь.

– Кажется, у тебя появился кавалер. – Пончик хрюкнул, пародируя Людвига.

Я снова засмеялась, потом махнула ему:

– Идем, шутник, нас ждут какао-бобы.

И вот я снова очутилась в маленькой кухоньке на задворках лавки. Измельчила какао-бобы. Добавила молоко, масло и сахар. Кусочек масла тихонько стянул Пончик, но я сделала вид, что не заметила.

Сегодня я не пыталась сделать что-то сложное, выбрала самый простой рецепт.

– «Уютные объятия», – зачитала я вслух хорьку название. – Как тебе?

– Главное, чтобы они не превратились в объятия тролля, – отозвался Пончик, облизывая масло с лап.

– Думаю, для объятий тролля нам понадобилось бы куда больше ингредиентов, – хмыкнула я.

Я не старалась делать все идеально, а просто получала удовольствие от процесса. Даже песенку стала напевать себе под нос. Мешала шоколадную массу, вдыхала аромат и улыбалась.

И дом, казалось, отвечал мне взаимностью. Печь грела ровно и послушно. Медные миски сияли. Пестик легко ходил в ступке, даже руки почти не уставали.

Наконец воздух наполнился не просто запахом шоколада, а чем-то теплым, уютным и по-настоящему волшебным. Ни искр, ни дыма, ни насморка и слез.

Форму я дала выбрать Пончику.

– Вот эти конфеты-шишки, – однозначно ответил он.

– Шишки так шишки, – усмехнулась я, разливая шоколад. – Тогда сверху посыплем орешками.

– О да! – счастливо простонал Пончик и облизнулся.

Шоколад застыл идеально гладким, с мягким бархатным блеском. Я даже не верила своим глазам, глядя на него.

Что было вчера, что сегодня – земля и небо.

– Ну? – Я достала Пончику первую конфету. Хорек осторожно лизнул краешек, и его глаза расширились.

– О-о-о… – выдохнул он. – Это… это не просто съедобно. Это… Так обнимательно! У меня внутри стало тепло и пушисто! Как будто меня погладили по шерстке!

Тогда я тоже положила в рот кусочек и с наслаждением закрыла глаза.

Кажется, это был успех.

Но расслабляться рано!

– Нам нужно мнение со стороны! – решительно заявила я. – Пойдем в таверну, угостим всех, кого там встретим.

Воодушевленная, я завернула оставшиеся плитки-шишечки в пергамент и с затаенной надеждой направилась в таверну «Сытый единорог».

Внутри было шумно и людно. Бардольф вытирал кружки, сэр Людвиг о чем-то спорил с гоблином Гогой, а Гретта, как всегда, носилась по таверне с подносом, ловко уворачиваясь от пьяных посетителей и летающих кружек.

Я подошла к стойке и с некоторой театральностью положила перед Бардольфом сверток.

– Прошу любить и жаловать. Мой первый шоколад. На пробу.

– Ты все-таки решила этим заняться. – Он поморщился. – А ведь обещала… Эх! – Бардольф обреченно махнул рукой. – Вот и Роза была такая. Никого не слушала. И клиентов у меня уводила. Ты представляешь, каково это, когда твой эль меняют на какой-то шоколад?!

– Так вы не будете пробовать? – спросила я с некоторым огорчением.

Бардольф скептически хмыкнул, развернул пергамент… и брови его слегка подпрыгнули.

– Хм, ну с виду ничего,– проворчал он и взял одну конфетку, сунул в рот и прожевал. На его лице что-то дрогнуло. – И на вкус… ничего так. Не горчит. Не пригорелый. И… э-э-э… послевкусие ничего. Интересное. – Его щеки слегка порозовели.

Рыцарь Людвиг, привлеченный зрелищем, подошел и выпрямился.

– Марго! Вы создали его! Разрешите протестировать!

– Конечно, я же обещала вам еще утром. – Я подвинула ему одну штучку.

Он съел ее и замер.

– Поразительно! – прогремел потом. – Да это сплошная твердость духа и… и… сладость победы! Я чувствую, как моя решимость крепнет! Я готов сразиться с тремя троллями сразу! Нет, с четырьмя! Это какое-то новое сладкое оружие! Мой вам поклон, Марго.

Я радостно засмеялась и сделала книксен.

Гретта тоже отвлеклась от заказов и остановилась у стойки. Ее глаза прилипли к плитке шоколада.

– О-о-ой, – прошептала она, – Это что так вкусно пахнет?

Бардольф, уже прожевавший свой кусок, кивнул в мою сторону:

– Это наша новоиспеченная колдунья-кондитер. Хвалится.

Гретта, не дожидаясь приглашения, стремительным движением руки схватила шоколадную шишку и сунула ее в рот.

И тут с ней стало твориться нечто необычное.

Она замерла. Ее широко раскрытые глаза слегка закатились от наслаждения. Она медленно прожевала, а потом… закрыла уши руками.

– Тихо! – вдруг сказала она на всю таверну. – Все замолчите на секунду!

В таверне ошеломленно, но послушно притихли. Все смотрели на Гретту.

– Марго, – обратилась она потом ко мне с небывалой серьезностью. – Я каждый день слышу в десять раз больше, чем обычный человек. Голоса, крики, требования, сплетни.

– Спасибо, – прошептала я, совсем расчувствовавшись. Даже слезы на глаза навернулись. Мне никогда в жизни еще такого не говорили.

Апофеозом же моей первой презентации стал наш гоблин Гога. Он, попробовав шоколад, тоже закрыл глаза и вдруг прочел с чувством:

– О шоколад, ты как луна… такой же темный и нежный! С тобой моя душа… совсем, совсем безбрежна!

В таверне на секунду снова воцарилась тишина, а потом все разразились смехом и аплодисментами.

– Да ты у нас поэт, Гога. – Гретта с улыбкой похлопала его по плечу.

У меня же все пело внутри. Я сделала это. Мой шоколад был не просто съедобным. Он был хорошим и, кажется, даже немного волшебным. И он делал людей немного счастливее. И в этот момент я поняла, что, похоже, нашла свое место в этом странном мире.

Глава 7

Всю следующую неделю мы с Пончиком почти не выходили из дома и занимались тем, что экспериментировали с рецептами Розы и готовили шоколад разных видов. Я окончательно решила, что открытию лавки быть! А значит, мне нужно иметь хоть какой-то мало-мальский ассортимент, который не стыдно представить покупателями Гримуарска. Тем более на меня все возлагали большие надежды, и я не должна была подвести ни их, ни Розу, которая все это чудо оставила мне в наследство.

В общем, мы с Пончиком превратились в неутомимых гномов и ходили обсыпанные с головы до ног какао-порошком и сахарной пудрой. Аромат в доме и лавке стоял соответствующий. Пришлось прикупить рафинада и орешков, чтобы платить домовому Аргентию за помощь в бесконечной уборке.

Выбор сортов шоколада действительно напоминал алхимический эксперимент, а Пончик выступал, конечно же, главным дегустатором.

Дни проходили у нас примерно в таких диалогах:

– Этот с перцем, – объявлял хорек, кашляя сизым дымком. – Назовем «Драконий чих»!

– О боги, да он просто мозгопрочищающий какой-то и зубодробительный. – Я смахивала выступающие слезы.

– А этот с мятой… Холодит пузо! «Ледяная пасть»!

– Освежает, согласна! Должен зайти. Ставим плюсик.

– А это что? С малиной? Ску-у-учно…

– Нет же, это очень мило, хоть и банально! И романтично. Я оставляю. – И в моем списке появлялся новый плюсик.

Туда же попала «Небесная нежность» – с ванилью и лепестками роз, по описанию этот шоколад должен был пробуждать забытые воспоминания, приятные, конечно же. «Крылья» – с дроблеными грецкими орехами – призван дарить легкость в теле на час. «Утренняя свежесть» – с кофе и бодрит так, что глаза невозможно закрыть в течение некоторого времени (я сама повадилась есть кусочек каждое утро, чтобы лучше работалось).

Сделали несколько видов «особого» шоколада, я бы назвала их неоднозначными, но раз у Розы они были в рецептах, значит, пользовались спросом. Например, «Сердечный трюфель», который вызывал искренние признания (вот только вопрос: какие именно признания и на благо ли они?). Или в противовес ему «Лживая помадка», которая заставляла, наоборот, виртуозно врать (проверено на Пончике, он пытался убедить меня, что стал единорогом). А еще «Облачные объятия», и нет, это не те «шишечки», которые всем так понравились в таверне. Этот вид шоколада толкал съевшего его всех обнимать.

Случались у нас и неудачные эксперименты, которые я тут же забраковывала. Так, «Сырный восторг» из белого шоколада и ваннолинского сыра (его очень ждал Пончик) на деле так пах, что домовой вылез из камина и возмущенно требовал «прекратить это безобразие». Ну а вкус у этого шоколада напоминал потные носки. В общем, мы его безжалостно выкинули, даже Пончик был не против.

Хоть и не был выброшен, но улетел на дальнюю полку горький шоколад «Эльфийская слеза». Он вызывал горечь не только во рту, но и в сердце, вынуждая писать печальные стихи и рыдать над ними. Возможно, на него и найдется когда-нибудь покупатель, но в день открытия его точно не будет на прилавке.

Каждую плитку шоколада мы заворачивали в красивый пергамент с предупреждениями из рецептов бабушки Розы: «Не есть перед прогулкой!», «Возможна бессонница» или «Обнимашки гарантированы!». Пончик ставил на каждую упаковку восковую печать с оттиском своей лапы. Конфеты же оборачивались в разноцветную фольгу, ее где-то раздобыл для нас Гога, а мы за это подарили ему карту постоянного покупателя с вечной скидкой.

Вечером накануне мы украшали лавку цветами, шариками и светящимися звездами, раскладывали шоколад и конфеты на витрины и полки. Аргентий надраивал до блеска пол и прилавок.

Отдельной моей гордостью и настоящим чудом была вывеска. Стоило нам придумать название лавке, она сама преобразилась. Теперь на ней был изображен дракон, обвивающий чашку какао. Название лавки переливалось золотыми буквами, а вечером они горели благодаря магическим светлячкам. Сам дракон периодически подмигивает прохожим и выпускает клубок «дыма», пахнущий шоколадом и корицей. Очаровательно!

Утром в день открытия я очень волновалась. Пончик, с красным бантом на шее, тоже постоянно суетился, даже сыр свой любимый на завтрак не ел.

Я распахнула дверь и вынесла на улицу рекламный стенд. Как ни крути, но реклама – двигатель торговли. На стенде было написано цветным мелом:

«ШОКОЛАДНЫЙ ДРАКОН» ОТКРЫТ!

Первым 10 гостям – трюфель в подарок!

Угадай вкус с завязанными глазами – получи скидку 20%!

Акция: Собери 5 отпечатков лап Пончика на упаковке – получи тайную коробку «Секрет хорька»!»

Последнюю акцию, конечно же, придумал сам Пончик.

Рядом с дверью стоял небольшой стол для дегустации с крошечными квадратиками шоколада разных видов и кувшином с молоком «для запивания». Следить за тем, чтобы образцы никто не воровал, назначен был тоже Пончик, и он тут же с важным видом занял свое место на алом бархатном пуфике рядом.

– Ну что, – я сделала глубокий вдох-выдох, – начинаем! Ни пуха ни пера нам!

Первые полчаса прошли в напряженном ожидании. Прохожие шли мимо, косились, перешептывались, но не заходили. Я уже начала паниковать, когда наконец появился сэр Людвиг. Он торопливо шел, поправляя на себе жабо, которое никогда раньше не носил. Его волосы были прилизаны, а щеки гладко выбриты. И, судя по сладко-перечному аромату, наш рыцарь вылил на себя флакон одеколона.

Людвиг подошел к лавке с таким видом, словно собрался брать ее штурмом.

– Марго! Прошу прощения за опоздание! Докладываю, что я явился поддержать ваше начинание!

– Вы первый мой покупатель сегодня, – сказала я, провожая его к прилавку. –

– Мне… э-э… самый боевой шоколад! Чтобы дух крепчал! – Рыцарь с залихватской улыбкой помахал кулаком.

Я улыбнулась в ответ и протянула ему плитку «Драконьего рыка»:

– С перцем и имбирем. Попробуйте.

Людвиг откусил, глаза его распахнулись, он кашлянул дымком и восхищенно выдохнул:

– Отлично! Это то, что надо, Марго! – И купил сразу пять плиток.

Вслед за ним в магазинчик зашли еще несколько покупателей. Неуверенно потоптались около витрины, пока Пончик не подлетел к ним и не предложил продегустировать со своего столика. В результате они унесли с собой несколько шоколадных плиток и кулек трюфелей с ягодами «Летние мечты».

Гоблин-курьер Гога заглянул ближе к полудню и принялся пробовать все подряд. Особенно ему понравились трюфели с вишневым ликером «Легче ветра». Прожевав кусочек, Гога замер с блаженной улыбкой.

– О-о-о! Кажется, мои почтовые сумки стали не такими тяжелыми! – И тут же купил коробку.

После обеда заглянул Бардольф. С собой хозяин таверны принес бочонок эля.

– Это тебе – может, пригодится, – буркнул он. – Пусть покупатели запивают, а то еще подавятся от восторга.

– Спасибо. – Я незаметно подтолкнула бочонок ногой под прилавок.

– А мне два десятка… с перцем. Для таверны, как Людвиг брал.

– О, значит, вас угостил сэр Людвиг? – Я радостно улыбнулась.

– Да, заходил тут уже ко мне, хвастался…

– Надо было все-таки сырный шоколад не выбрасывать, – сказал мне Пончик, когда Бардольф ушел. – Вдруг бы ему понравился? К элю его…

Колокольчик снова звякнул, оповещая о новом покупателе. Мы с Пончиком повернулись к двери. Приветственная улыбка на моем лице застыла. На пороге стояла высокая сухопарая старуха с прямой спиной. Ее темные с проседью волосы были убраны в строгий пучок, из которого выбилось несколько тонких прядей. Длинное платье цвета зеленой хвои сидело на ней свободно, поверх него был надет передник с десятками карманов, набитых сушеными травами, корешками и чем-то шевелящимся. В одной руке – узловатый посох из темного дерева, в другой – увесистая котомка, от которой пахло мятой и полынью.

Лицо старухи было изрезано морщинами, как старинная карта, но глаза – острые, светло-серые – казалось, видели все и сразу. Они медленно пробежались по вывеске, по шарикам, по Пончику, застывшему с конфетой в лапке, и наконец уперлись в меня.

Наступила мертвая тишина, несколько посетителей, что рассматривали витрины, отступили на шаг, косясь на женщину с опаской.

Старуха между тем молча подошла к прилавку. Ее палка глухо стучала по полу. Она изучающе посмотрела теперь уже на коробки с шоколадом, на трюфели, потом вновь подняла взгляд на меня.

– Так ты и есть новая хозяйка, – ее голос был низким, скрипучим. – Та самая внучка Розы… Твоя бабка так гордилась бы… что ты продолжила ее «сладкое» дело.

Она протянула длинный тонкий палец с обломанным ногтем и ткнула им в ближайшую плитку шоколада.

– Это что за сладкая доска? Орехи там, что ли? Фу. Надергала бы крапивы – куда полезнее бы было.

Я, опешив от такого заявления, смогла выдавить только:

– Я… могу предложить вам попробовать…

– Не надо, – перебила меня та. Ее взгляд на секунду задержался на шоколаде с перцем. – Я не по сладостям тут. По-соседски. Посмотреть, какой шум ты тут подняла.

Старуха сделала паузу, давая словам повиснуть в воздухе.

– Ладно. Дело твое. Торгуй, раз уж начала. – Она повернулась, чтобы уйти, но на прощание бросила через плечо: – А если что – я через три улицы. Зелье от несварения, от тоски, от глупых мыслей… и от плохого шоколада у меня всегда в наличии есть.

– Кто это был? – сдавленно прошептал Пончик, когда дверь за ней закрылась.

– Кажется, та самая баба Люся, – отозвалась я, до сих пор ощущая холодок на спине от общения с ней.

Но тут к лавке подошла группка детишек. Сначала они робко кучковались у витрины, пока самый смелый не зашел внутрь и не купил несколько трюфелей с малиной. За ним потянулись его друзья, и в магазинчике снова стало шумно. К вечеру и вовсе не было ни минуты, когда бы лавка пустовала. А незадолго до закрытия и вовсе образовалась очередь из желающих купить оставшиеся плитки шоколада.

– Кажется, завтра придется открыться в обед, иначе мы не успеем пополнить наши запасы. – Я была радостной и уставшей одновременно.

Внезапно Пончик принюхался с озадаченным видом.

– Кажется, я чувствую его одеколон.

– Чей? – не поняла я.

– Лорда Драконштайна, – ответил хорек, мотая головой.

Я тоже растерянно пробежалась взглядом по залу.

– Да мало ли у кого еще такой одеколон? Вон сэр Людвиг сегодня тоже надушился.

– Нет. У лорда особый аромат. Его ни с чем не спутаешь. Он точно здесь был.

– Странно… – пробормотала я. – Что ему здесь надо? Ведь я сундук его еще в начале недели отправила обратно.

– Драконов вообще трудно понять, – отозвался Пончик и запихнул за щеку последнюю шоколадную конфету.

Глава 8

Назавтра и правда пришлось открыться после полудня. Но мы с Пончиком уже с шести утра были на ногах, готовя новую партию шоколада. Новые рецепты пока не брали, делали то, что вчера особенно пользовалось спросом.

Несмотря на усталость, я все равно была в приподнятом настроении весь день. Толкучки, как накануне, сегодня не было, но покупатели все равно шли, и времени для отдыха не оставалось.

Закрылись мы около восьми, поскольку распродали практически все. Только успели поужинать и собрались было заняться изучением других рецептов Розы, как в дверь лавки настойчиво позвонили.

Я выглянула через окно на крыльцо: на нем стояла женщина средних лет, чопорно-элегантная, в глухом темном платье, на голове – идеально гладкая прическа, волосок к волоску. Чуть поодаль виднелся небольшой черный экипаж с гербом, на котором можно было разглядеть изображение совы.

Женщина еще раз позвонила, и на ее безупречном лице появилось выражение нетерпения.

Я приоткрыла дверь.

– Госпожа Маргарет? – произнесла сразу та.

– Да, это я, добрый вечер, – отозвалась я. – Если вы за покупками, то мы уже час как закрыты. Но завтра в десять утра лавка начнет работать. Мы будем рады вас видеть…

– Я не за покупками, – перебила женщина, чуть поморщившись. – Я Амелия Дрейк, помощница леди Элеоноры Ван дер Вудсен, вдовы вице-канцлера.

– Что ж, проходите, – растерянно пожала плечами я и пропустила ее внутрь.

Пончик, заинтригованный и притихший, опустился на свой пуфик у прилавка.

– Итак, я от леди Ван дер Вудсен, – продолжила Амелия Дрейк, пробегая быстрым взглядом по почти пустым полкам витрин. – Вам оказана высокая честь, Маргарет.

– Я рада, но в чем она выражается? – уточнила я, понимая все меньше.

– Леди Ван дер Вудсен узнала, что шоколадная лавка в Гримуарске вновь открыта, и хочет сделать у вас срочный заказ.

– Но я пока не принимаю заказы…

– Вы не поняли. – Гостья пригвоздила меня взглядом. – Это заказ от самой леди Ван дер Вудсен. Ваш отказ будет воспринят с глубочайшим сожалением, – последнее было произнесено с таким нажимом и подтекстом, что было понятно: выбора мне не оставляют, а отказ грозит серьезными последствиями.

– И что же леди Ван дер… Вун… Вур…

– Вудсен. Леди Ван дер Вудсен. – Амелия Дрейк подавила вздох. – Она желает заказать у вас партию конфет для интимного приема, который состоится завтра вечером. Это не просто сладости. Это должен быть «Шоколадный поцелуй».

– Шоколадный поцелуй? – переспросила я.

– Именно. Ваша предшественница готовила когда-то шоколад с подобным эффектом. Леди нужно, чтобы эти конфеты расположили к ней одного высокопоставленного господина. Он должен стать сговорчивее. В вопросах торговых соглашений, конечно же. – Гостья неискренне и натянуто улыбнулась. – Все должно быть красиво, быстро, анонимно и – что главное – безотказно. Ваша работа будет щедро оплачена. Но если что-то пойдет не так или вы решите отказаться от предложения, то напоминаю: леди будет очень и очень огорчена. А когда она огорчена, то может произойти все что угодно…

– Но я никогда не делала ничего подобного. И шоколадом я занимаюсь всего ничего, мой опыт, скорее всего, не позволит сделать нечто такое, что удовлетворит пожелание вашей леди, – я попыталась за вежливыми словами скрыть волнение.

– Так постарайтесь и сделайте. – Губы Амелии Дрейк вновь растянулись в неприятной улыбке. – У вас будут целые сутки. Завтра в это же время я вернусь за заказом. Надеюсь на ваше благоразумие. И да, вот предоплата. – На прилавок лег увесистый мешочек с монетами. – Оставшаяся часть будет завтра, по факту.

Не дожидаясь моего ответа, она развернулась и вышла, оставив после себя запах дорогого парфюма.

Пончик дернул носом:

– Пахнет неприятностями. Что будешь делать?

– Я… Я не знаю, – выдохнула я, нервно перебирая кружева на воротнике платья. – Но, кажется, мне придется научиться делать этот шоколад. Хотя бы попробовать…

– Согласен, – кивнул Пончик. – Мне бы не хотелось испытать на себе «глубочайшее сожаление» этой леди Ван дер Гнусен. И тебе бы этого не желал.

– Я тоже не желала бы нам такого, Пончик. – Я покачала головой. – Пошли поищем в рецептах Розы этот «Шоколадный поцелуй». Вдруг там не так уж все сложно?

Искали мы долго, перебирая свиток за свитком, и я уже почти отчаялась, когда на дне сундука наконец наткнулась на нужный.

– Вот он, «Шоколадный поцелуй»! – ликующе произнесла я. – Только здесь стоит пометка «сложно» и «непредсказуемо». Но что нам еще остается делать?

Рецепт выглядел так:

«1. Какао-бобы лунного света (те, что собраны в полнолуние, когда тени целуются). Мешок с серебряной этикеткой.

2. Капля росы с розы, которую только что коснулся первый луч солнца.

3. Щепотка смеха младенца (расходуй экономно!)

4. Крепкий, сочный поцелуй.

Приготовление:

1. Варите шоколад на водяной бане, шепча комплименты (любые).

2. Добавьте росу, пока смесь не заискрится розовым туманом.

3. Взбивайте до густоты, вспоминая свою первую любовь (только приятные моменты).

4. Важный момент: окуните палец в смесь и нарисуйте на пергаменте сердце. Если оно сохранит форму – вы на правильном пути.

5. Добавьте щепотку смеха и тот самый поцелуй (если использовать сушеную омелу, пропитанную чужими поцелуями, эффект выйдет слабее. Лучше настоящий поцелуй с первым встречным, чем суррогат). Если все будет сделано правильно, шоколад вновь засияет розовыми искрами.

6. Разлейте по формам в виде сердец. Эффект шоколада длится от получаса до половины дня, в зависимости от съеденного за раз количества».

– Все понятно, кроме поцелуя, – нахмурилась я. – Что значит целовать кого угодно? Нет уж, я лучше омелу поищу. Пончик, помоги мне с ингредиентами.

Бобы были найдены первыми, смехом младенца оказался сиреневый порошок с золотыми крупинками, роса отыскалась на полке с флаконами – прозрачная жидкость в розовом пузырьке в виде цветка.

А вот сушеной омелы не было нигде, и это весьма расстраивало.

– Ладно, подумаем над этим завтра, – вздохнула я.

Самим шоколадом тоже было решено заняться с утра, сегодня же еще нужно было приготовить кое-что на продажу к завтра.

Новый день встретил нас затяжным дождем. Прохожих на улице резко поубавилось, и к нам в лавку тоже почти никто не заходил. Только в первый час забежал по привычке сэр Людвиг и купил свой уже любимый шоколад с перцем.

– Что ж, воспользуемся этой передышкой, чтобы заняться заказом. – Я не поддавалась унынию. – Пончик, тащи ингредиенты.

Лавку я решила не закрывать, если кто и зайдет, всегда можно отбежать и обслужить.

Шоколадная основа получилась с первого раза, что не могло не радовать. Значит, руку себе я уже немного набила в его приготовлении.

– Про комплименты не забыла? – спросил хорек, щелкая орешками. – Например, «твои глаза зеленые, как болотная ряска».

– Очень романтично, – хмыкнула я. – Нет, мои комплименты попроще, но про глаза тоже есть. Что там у нас дальше?

– Утренняя роса, – подсказал Пончик.

– Именно, роса с розы. – Одной рукой помешивая шоколад, что грелся на водяной бане по всем правилам, другой я взяла флакон и осторожно капнула из него в миску.

Смесь тотчас окутал розовый туман.

– Все по плану, – одобрил хорек.

Теперь нужно было вспомнить первую любовь. Хорошее почему-то совсем не лезло в голову, вместо этого постоянно всплывали обидные слова бывшего, особенно про мою фигуру. Но что-то же приятное у нас все же было? Например, как он подарил мне букет незабудок на первом свидании. Как катались с ним на колесе обозрения. Как вместе пошли на занятие по гончарному делу и вылепили

Смесь наконец стала идеально густой и блестящей, и можно было добавлять щепотку смеха. Шоколад сразу стал в красивые сиреневые крапинки.

Я нарисовала шоколадом сердце на пергаменте – оно не изменило форму. Значит, все по плану.

И вот мы подошли к самому спорному ингредиенту – поцелую. Который нужен был «натуральный», ведь омелы у нас так и не нашлось, да и суррогат – не лучший вариант.

– Интересно, а поцелуй в щеку подойдет? – стала размышлять я вслух.

– Сэр Людвиг точно бы не отказался от любого твоего поцелуя. – Пончик соорудил себе бутерброд из твердого сыра, намазанного сверху плавленым, и теперь с аппетитом его поглощал.

– Боюсь, он неправильно все поймет, – проворчала я. Нет, сэр Людвиг не лучший вариант. Скорее действительно подойдет незнакомец, чем он. – А точно это должен быть мужчина?

– Ты думаешь о не-мужчине? – Пончик покосился на меня с подозрением.

– Я думаю о хорьке! Может, мне тебя поцеловать, а? Один чмок в щечку.

– Что?! – Пончик отпрыгнул как ошпаренный. – Нет! Нет! Нет! Я не целуюсь на первом свидании! И на втором тоже! И вообще, я храню свою невинность для большой любви! – Он залез на люстру и обиженно свесил оттуда лапку. – Предлагай сначала конфету, как все нормальные ухажеры!

– Я не собираюсь за тобой ухаживать! – Я закатила глаза. – Ты же мой любимый питомец, так почему бы мне тебя не поцеловать? Кстати, ты такой мягонький и шерстяной, что тебя очень хочется иногда потискать. – Я сделала вид, что собираюсь его поймать.

Но тут звякнул колокольчик. Сквозь ширму я рассмотрела вошедшего в лавку высокого мужчину в мокром плаще.

– Вон его иди целуй и тискай, – буркнул Пончик.

– А вот и пойду! – в сердцах воскликнула я и сняла передник.

Мужчина стоял спиной ко мне. Незнакомец, значит, лучше омелы? Что ж, проверим! Была не была!

Я направилась к нему. Мужчина, заслышав мои шаги, обернулся. На голове у него был натянут капюшон, скрывающий большую часть лица. Я смогла рассмотреть лишь его волевой подбородок и губы. Между прочим, очень привлекательные губы.

– Мне нужен шоколад, – глухо произнес он.

– Отлично! – нарочито бодро произнесла я. – А у нас сегодня эксклюзивная акция! При покупке любого шоколада поцелуй в подарок!

И пока он переваривал мои слова, а меня не покинул приступ безумия и отваги, я поднялась на цыпочки и прижалась губами к его губам. Надеюсь, достаточно сочно и крепко.

Поцелуй длился несколько секунд. На миг мне даже показалось, что незнакомец собрался на него ответить, но потом он отшатнулся от меня, да так резко, что капюшон упал с его головы.

Теперь уже пришла моя очередь застыть в ошеломлении. Передо мной стоял сам лорд Драконштайн.

– Так вот как ты тут клиентов обслуживаешь, – дико сверкнул он глазами.

И одновременно с этим раздался торжествующий крик Пончика:

– Получилось! Получилось!

Я повернулась к кухне: из миски, где варился шоколад, не просто поднимался, а натурально валил ярко-розовый пар.

– М-да, неудобненько вышло, – пробормотала я, закусывая губу.

Но сейчас меня куда больше волновал шоколад заказчицы, поэтому я бросила Драконштайна и ринулась в кухню.

– Пончик, форму давай быстрее, – скомандовала я. – Разливаем, разливаем, скорее, пока не застыл.

– Так все-таки сердечки или поцелуйчики? – Хорек показал мне две формы. – Ты так и не определилась.

– Да бог с ними, уже все равно какую. – И я схватила первую попавшуюся. Оказалось, сердечки.

– Он до сих пор сияет розовым, – заметил Пончик, пока я разливала шоколад.

– Похоже, получится ядреным. По своему действию, я имею в виду, – отозвалась я.

– А я имел в виду лорда Драконштайна, – сказал хорек. – Он тоже розовый почему-то.

Я обернулась: Драконштайн и правда все еще стоял в центре лавки, а вокруг его губ сиял розоватый ореол. Неужели из-за поцелуя? Похоже, у меня на губах осталась капля шоколада после очередной пробы и я случайно поделилась ею с бывшим муженьком. Проклятье…

– И чего он не уходит? – Пончик прямо читал мои мысли.

– Говори тише, – все же шикнула я на него.

– Да он же все равно меня не понимает! – фыркнул хорек. – Я даже могу назвать его чешуйчатым дураком! Или занудой-ящером…

Глаза Драконштайна подозрительно сузились, уставившись в нашу сторону.

– Ты уверен? – сквозь зубы уточнила я. – Что не слышит.

– Ящер-зануда! – нарочито громко крикнул Пончик. И захихикал.

О боги…

Я собралась духом и направилась к Драконштайну.

– Так что вам предложить, милорд? – спросила я, делая вид, что никакого поцелуя не было. – Вы говорили что-то о шоколаде? Какой именно вас интересует?

– Любой! – отрывисто ответил тот, продолжая сверлить меня тяжелым взглядом. Даже зубы разболелись.

– Тогда возьмите наш самый популярный – с перцем. Мужчины его особенно предпочитают. – Я потянулась за плиткой. – Бодрит лучше кофе.

– Мужчины, значит. С перцем, значит. И поцелуй в подарок? – Драконштайн нервно побарабанил пальцами по прилавку.

– Это единовременная акция. Вам повезло, – ответила я, старательно отводя глаза от его розового рта. Надеюсь, шоколада там крошка и он не подействует на Драконштайна. – С вас два серебряных.

– Вижу, ты наслаждаешься своей свободой, – сухо произнес он и положил на прилавок две монеты.

– А вы разве нет? – Я накрыла деньги ладонью, придвигая их к себе. – Вот в Гримуарск зачем-то пожаловали.

– У меня здесь дела.

– А я думала, посмотреть достопримечательности, – кашлянула я.

– Не ожидал, что ты так быстро… – Драконштайн неопределенно махнул рукой и обвел взглядом лавку.

– О, я тоже не ожидала, – кивнула я, поддерживая нашу странную «беседу». – Что так быстро…

И вновь подозрительный изучающий взгляд на меня. Рентген прямо какой-то. Что он все высматривает? И не уходит, зараза.

– У вас тут шоколад, – не выдержала я. – На губе.

Драконштайн, нахмурившись, поспешно вытер рот. Теперь розовый свет тускло мерцал на его рукаве.

– Что это?

– О, не обращайте внимания. Это для красоты. – Я натянуто улыбнулась. – Немного магии. Скоро исчезнет.

– Почему ты никогда не

– Сама недавно узнала, – я пожала плечами. – Видите ли, дорогой бывший супруг, развод часто благотворно влияет на женщину. Открывает в ней нереализованные таланты, например.

Драконштайн наклонил голову набок и снова прищурился.

– Таланты, значит… – На его лице блуждало задумчивое выражение.

Боги, только бы это было не действие «Шоколадного поцелуя», а то он ведет себя все более странно. Хотя нет, вроде с поцелуями не кидается на меня.

А может, лучше, чтобы кинулся? Тогда бы точно было понятно, что шоколад удался. Черт!

– Вдруг ничего не получилось? – вырвалось у меня вслух.

– Что не получилось? – тут же подхватил Драконштайн.

– Шоколад, милорд,– ответила я. – Все мои мысли сейчас о нем. А ваши?

– Мои? – Он будто бы вздрогнул. Но потом торопливо схватил купленную плитку шоколада и сунул ее под плащ в нагрудный карман. – О делах, конечно же.

– О, вы уже уходите? – Я не сумела скрыть облегчение.

«Наконец-то!»

– Ухожу. – И он направился к выходу.

В этот момент в лавку влетел Гога.

– Марго, привет. – Гоблин стал отряхиваться от дождя. – Ну и погодка!

Потом увидел Драконштайна и учтиво поклонился ему:

– Милорд… Может, есть желание отправить кому-нибудь еще письмо? Например, Маргарет. Я мигом доставлю.

– Благодарю, не надо. – Драконштайн глянул на меня напоследок. – Лучше купи шоколад. Тут акция проходит – поцелуй в подарок. – И вышел, хлопнув дверью.

Колокольчик недовольно звякнул.

– Поцелуй? – заинтересовался тем временем Гога. – Что за акция?

– Она уже закончилась, – поспешно отмахнулась я. И сменила тему: – Ты ведь доставил лорду сундук, что я тебе давала?

Мало ли? Может, Драконштайн за ним приходил?

– Обижаешь, – насупился Гога. – Лично доставил сундук прямо милорду. В целости и сохранности.

– Тогда что он здесь делает? Что вынюхивает? – Я задумчиво посмотрела в окно.

– Может, милорд просто любит шоколад? – подлетел Пончик.

– Хорошо, если все будет именно так. – Я вздохнула и отправилась наводить порядок в кухне.

Глава 9

Лорд Аррион Драконштайн

Аррион всегда считал Гримуарск невообразимой глушью и без особой надобности даже не заглядывал сюда. Но теперь случай был другой.

Его жена. Точнее, теперь уже, к счастью, бывшая. Он хотел разобраться с этим делом раз и навсегда, но пока правда ускользала от него сквозь пальцы.

Лорд Драконштайн поселился в «Спящем баране», единственной местной гостинице. Совершенно идиотское название, как и все в этом городишке. Но зато гостиница находилась в самом центре и недалеко от места, где обосновалась его бывшая жена. При желании Аррион даже мог увидеть в окно уголок вывески ее лавки.

«Шоколадный дракон» – звучало как насмешка. Или полная глупость. Но Аррион пытался не поддаваться раздражению, которое возникало каждый раз, как он смотрел на нее.

Гостиница была отвратительной. Особенно досаждала короткая кровать, с которой у него свисали ноги. Приходилось сворачиваться в три погибели, чтобы хоть как-то улечься. О полноценном сне речи уже не шло.

Впрочем, Аррион уже давно потерял и сон, и покой.

– Милорд, ваш ужин. – В номер впорхнула молодая эльфийка-горничная с томным взглядом. Она поставила перед ним тарелку с жареным стейком, подгорелым с одной стороны. – Зажечь вам аромасвечи для расслабления? Или сделать массаж?

Аррион поморщился от подобной навязчивости, к тому же эльфийка вела так себя с первой минуты и уже успела достать его по полной.

– Нет, – довольно грубо отозвался он, не давая горничной возможности лебезить дальше.

Она все-таки обиделась и ушла, поджав губы. Хвала богам!

Лорд Драконштайн откинулся на спинку кресла и ослабил воротник рубашки.

Теперь все его мысли снова занимала Маргарет.

Бывшая жена определенно вела себя странно. Он подозревал, что это ее новая тактика, но не мог понять, где подвох.

Она словно даже не вспоминала ни его, ни их недолгий брак. Хотя, например, в день отъезда лила слезы и была подавленной. Конечно, тогда такое поведение тоже могло быть элементом игры и вполне вписывалось в его теорию о заговоре. Но теперь у Арриона выходили какие-то нестыковки.

А еще Маргарет вернула сундук. В целости и сохранности. Ни одна бумажка не пропала. Ни одна вещица. Словно она туда и не заглядывала вовсе. Это, безусловно, могло говорить о ее полной невинности, как и о том, что проверка пройдена. Однако это также могла быть и ее уловка, чтобы снять с себя все подозрения, создать себе невинный образ и продолжить дальше творить свои черные дела.

Или же Марго каким-то образом выучила стародраконий язык и раскусила обман, увидев, что записи в сундуке – лишь пометки его экономки и список покупок для дома. Не говоря уже о фальшивой карте поместья.

Аррион выбил пальцами дробь по подлокотнику. Нет, нужно еще за ней последить. Он должен точно понять, шпионка она или нет. И вообще, к чему весь этот спектакль?

С поцелуем в том числе.

Признаться, этот поцелуй застал его врасплох. И на миг он даже почувствовал нечто такое, что никогда не испытывал к своей бывшей жене. Может, это тоже часть ее плана? И внезапно проснувшаяся магия тоже настораживала, еще и столь необычного характера. Когда ему, Арриону, помощник Виртен подыскивал в срочном порядке невесту, в ее родословной значилось дальнее родство с магами, но вот только у самой Маргарет магии не обнаружилось даже после консуммации их брака. А тут вдруг появилась, аккурат после развода.

Смешно.

Или же подозрительно.

Шею и ключицы стало неприятно покалывать и холодить. Аррион поднялся, подошел к зеркалу и оттянул ворот рубашки. Чешуя на коже проступила ярче, и теперь по ней разбегались ледяные трещины, словно по разбитому стеклу. Аррион с силой стиснул зубы, до потемнения в глазах.

Будь оно проклято… это родовое проклятье.

***

Ровно в восемь вечера явилась Амелия Дрейк. На ее лице по-прежнему была маска холодной вежливости.

– Добрый вечер, Маргарет. Заказ готов?

– Да, прошу. – И я протянула ей коробку, перевязанную лентой. – Только предупредите вашу госпожу, что нужно быть очень осторожной с дозой. Шоколад, кажется, получился очень концентрированным. Одной конфеты будет достаточно, – я решила перестраховаться, делая это уточнение.

– Леди Ван дер Вудсен сама будет решать. – Амелия забрала коробку и взамен вложила мне

Она стремительно покинула лавку и растворилась в дожде, ко мне же подлетел Пончик.

– Мы теперь богатые! Можем купить много сыра! – Его глазенки горели от предвкушения.

– Давай все же подождем немного. – Я бросила задумчивый взгляд за окно. – И не будем тратить эти деньги. Мало ли…

– Эх… – Хорек слегка опечалился. – А у нас как раз сыр закончился…

– Завтра с утра сходим на рынок и купим, – подбодрила его я. – У нас и без этого заказа неплохая выручка.

Утром от непогоды не осталось и следа. Небо снова радовало синевой и ярким солнцем, разве что в воздухе уже ощущалась осенняя прохлада. Мы с Пончиком наспех позавтракали и, вооружившись списком покупок, отправились на рынок.

– Думаю, нам надо прикупить еще орехов, – размышляла я вслух. – И сушеную клюкву, в прошлый раз я где-то видела ее. С ней очень вкусный шоколад получается. Хочу попробовать заменить ею малину в «Нежности», ведь сезон летних ягод вот-вот закончится. А еще муки купить надо, чтобы в хозяйстве была. И нежирного творога. Буду ПП-сырники печь. Без сахара и масла.

– Что такое «ПП»? – озадачился хорек. – «Печаль и проклятье»? «Пытки поваренка»? Или, может, «Прощание с Пончиком»? Потому что мне не нравится такая еда без сахара.

– Полезное питание, – со смехом поправила его я. – И не возмущайся. Сделаю тебе и обычные сырники. С сахаром.

– И добавь туда побольше сыра.

– Вообще-то, сырники делаются без сыра…

– Как это? – Пончика аж подкинуло вверх. – Это же «СЫРники»! Сырники без сыра не могут быть!

Я вздохнула и решила не вдаваться в дальнейшие объяснения, да и Пончик был в чем-то прав, так что…

– Хорошо, – согласилась я. – В твоих сырниках будет много сыра.

– Ну вот, другое дело. – Хорек довольно потер пузико.

Мы наконец дошли до рынка, и мой взгляд привлекли сразу несколько новых прилавков, на которых была разложена… паутина?

– Красавица, покупай паутину! Она у меня самая крепкая и красивая! – тут же «зацепил» меня продавец с хитрым прищуром.

– А… Зачем мне паутина? – осторожно уточнила я.

– Как для чего? Делать ловцы снов! – он вроде как удивился моей недалекости.

Жаль только, что яснее ничего не стало.

Но тут пришло спасение в виде вездесущего Гоги.

– Паутину присматриваешь? – Он тоже стал с интересом рассматривать прилавок.

– Может быть, и присматриваю, знать бы только для чего, – неуверенно улыбнулась я.

– Как же для чего? Для праздника Урожая Снов! – сообщил гоблин. – Это наш традиционный осенний праздник. Он как раз через неделю. Будут ярмарка, гуляния, парад…

– Урожай Снов? Никогда о таком не слышала, – я покачала головой.

– Так слушай. Как говорила моя прабабка Джомуальда, осень – это пора, когда истончается грань между миром яви и миром сна, – стал важно рассказывать Гога, точно лектор за кафедрой. – Сны становятся особенно яркими и даже материальными. Вот и мы, жители Гримуарска, собираем свой «урожай». И это не только яблоки, груши или тыквы, а еще и сны. За лето они полетали над полями-лесами, наполнились впечатлениями и красками, и вот мы их как бы консервируем в специальные сосуды, а зимой используем как утешение от тоски или для вдохновения.

– Как интересно! – воскликнула я. – А паутина для чего?

– Из нее делаются ловцы снов, которые мы за неделю до праздника развешиваем на своих окнах и ловим ими сны. А потом смешиваем их с яблочным соком и делаем сироп – концентрат снов. Кстати, Роза добавляла его в сезонные конфеты и продавала на ярмарке в праздник. Может, и ты сделаешь? – с надеждой спросил Гога.

– Идея любопытная, – задумалась я. – Стоит, наверное, попробовать!

– Так как, красавица, – нетерпеливо вклинился в наш разговор продавец. – Паутину брать будете?

– Да, – на этот раз ответила я. – Дайте две.

– Какая любопытная идея с этим праздником, правда? – размышляла я вслух, когда мы с Пончиком двинулись дальше вдоль торговых рядов. Гога же потопал отдавать посылку мяснику, чья лавка была на другом конце рынка. – Надо непременно попробовать сделать такой концентрат. Как там Гога говорил? Сны собираются в утренней росе на паутине? Звучит даже как-то романтично…

– Ага, – отозвался Пончик. – Романтично. А вот лорд Драконштайн выглядит совсем не романтично.

– А при чем тут лорд Драконштайн? – нахмурилась я.

Но теперь и сама увидела его, возвышающегося над прилавком с бакалеей, как раз около муки, которая была нужна нам. Проклятье! Но делать нечего, придется поздороваться.

– Доброе утро, милорд, – подошла я и стала с нарочито деловым видом рассматривать крупы и сахар.

– Доброе утро, – буркнул он. Мне показалось, что Драконштайн даже чуть вздрогнул при моем появлении. Боится, что ли?

– Неожиданно видеть вас здесь, – продолжила я. – Решили затариться продуктами?

– Нет, в этом нет необходимости, для этого у меня есть слуги, – его тон стал чуточку уязвленным. – Я тут с инспекцией.

– С инспекцией? – Я в удивлении приподняла брови. – И что вы инспектируете?

– Инспектирую… Да вот, хотя бы цены на муку. – Драконштайн ткнул пальцем в один из мешков. – Да, на муку. Вы видели на нее цены? Просто шокирующе высокие!

– Но у меня самая дешевая мука в городе, милорд, – краснея, отозвалась торговка. – А уж про столицу и говорить нечего…

– Проверим, – бросил Драконштайн и стремительно направился прочь.

– Он явно не в духе, – покачала головой бакалейщица.

– А разве у него бывает хорошее настроение? – усмехнулась я.

– Не помню такого, – заговорщицки ответила та и тоже тихонько засмеялась.

Тем не менее мы встретили лорда Драконштайна снова совсем скоро, у фонтана, за которым как раз был поворот на нашу улицу.

– Проверяю качество воды, – коротко пояснил он. – Вода тоже важна для налоговой отчетности.

– Я думала, Драконштайн просто сидит в своем поместье и тратит фамильные деньги, которых хватит еще на десять поколений, – тихо призналась я Пончику потом. – А тут инспекция какая-то…

– Как бы не так! У него еще и какая-то важная должность при

– Не переживай, я тебя в обиду ему не дам, – пообещала я.

– Я тебя тоже, – заверил он в ответ. И мгновенно переключился: – А теперь давай сырник делать. С сыром.

До открытия лавки я успела переделать еще кучу дел, но к обеду чувствовала себя очень уставшей. Все-таки жить в таком ритме я совсем не привыкла. На элементарный отдых не было и пяти минут свободного времени. А ведь когда-то я могла позволить себе и книгу почитать, и в телефоне ленту полистать, сериальчик посмотреть… О привычных гаджетах из моего мира я порой вспоминала с тоской, особенно скучала по возможности делать фото и видео. Это ж сколько всего интересного можно было снять в Гримуарске! Но, увы, теперь все свои впечатления я могла хранить только в собственной памяти.

Вечером, окидывая взглядом объем работы, который предстояло сделать к завтрашнему дню, я вынуждена была признать, что не справляюсь одна. А ведь еще надо к ярмарке готовиться…

– Пончик, – вздохнула я, устало подпирая кулаком щеку, – кажется, мне придется нанять себе помощника в лавку…

Глава 10

Лорд Аррион Драконштайн

Чем дольше Аррион следил за бывшей женой, тем меньше что-то понимал. Она вела совершенно обычную жизнь, ходила на рынок, покупала продукты – и все так легко и просто, словно делала так всегда. Словно никогда не жила в особняке в окружении слуг и не страдала от безделья. Эта же новая Маргарет часами стояла у плиты, мыла посуду и вытирала пыль с камина. Кормила бездомных котов и собак. Заразительно хохотала, о чем-то разговаривая со своим летающим хорьком. Как там, кстати, его звали? Пончик, что ли? Дурацкая кличка.

А еще у нее появились друзья и, кажется, кавалеры. Один особенно выделялся – долговязый и рыжий. Аррион навел о нем справки: Людвиг Жан-Жабон из обедневшего дворянского рода, рыцарское звание его, скорее, формальность и дань уважения предкам. Все его подвиги ограничивались поисками пропавших котят и помощью в борьбе с особо наглыми енотами на рынке. Этот недорыцарь часть дня ошивался около лавки Марго, а остальное время проводил в таверне на углу. Но Маргарет его привечала и даже позволяла себе с ним пофлиртовать.

Аррион внес Людвига Жан-Жабона в список неблагонадежных и вызывающих подозрения с пометкой: наигранная простота, может быть связным или куратором.

Бардольф, хозяин таверны, – еще один тип, на которого лорд Драконштайн обратил свое внимание. «Сытый единорог» вполне мог быть тайным центром сбора информации и вербовки агентов. Вердикт: требует особого наблюдения.

Курьер Гога – славный на первый взгляд малый. Однако образ «разини» мог быть гениальным ходом. Кто заподозрит, что этот вечно все роняющий недоумок на самом деле читает каждую вторую депешу в городе?

Уже стемнело, а Аррион все еще следил за лавкой Маргарет, спрятавшись за старым дубом неподалеку. Он не сводил глаз с освещенных окон, за которыми Марго смеялась, пытаясь оттереть со лба хорька пятно шоколада. Внезапно в кармане плаща завибрировало и засветилось магическое зеркальце для связи.

Лорд Драконштайн сжал зубы и достал зеркало. На его поверхности проступил размытый силуэт с высокой прической. Матушка. Как всегда, не вовремя.

– Сын, – ее голос был привычно холоден и четок. – Ты где? От тебя уже несколько дней нет вестей. Неужели до сих пор в том захолустном Гримуарске? – она произнесла это с такой брезгливостью, словно то было не название городка, а какая-то заразная болезнь.

– Матушка, – Аррион попытался придать своему голосу официальную сухость, но вышло напряженно. – Я тут кое-что инспектирую. Ситуация требует личного присутствия.

– Личного присутствия? – ее тон стал опасным. – А может, ты там увиваешься за своей бывшей женой? Я знаю, что ты отослал ее туда после развода!

– Матушка… – начал Драконштайн угрожающе, но в этот момент из приоткрытого окна лавки донеслись громкий хохот Марго и возмущенный визг Пончика.

Аррион непроизвольно прикрыл зеркало ладонью.

– Кто это? – мгновенно среагировала мать. – Это она? Она рядом? Аррион, это ниже твоего достоинства!

– Мама, я прошу тебя… – процедил Драконштайн, но тут произошло кое-что, что заставило его замолчать: к лавке подъехала черная карета. Из нее тут же выпрыгнула некая дама и, подозрительно озираясь по сторонам, направилась к двери, где сразу нетерпеливо дернула за колокольчик.

– Сын? Ты чего молчишь? Что ты там скрываешь? – возмущенно заговорила мать.

– Все, матушка, я занят, – бросил ей Аррион и разорвал связь.

Маргарет тем временем пустила незнакомку внутрь и быстро закрыла за ней дверь.

Аррион внутренне подобрался: неужели наконец это то самое и час истины настал?

***

Когда я увидела на пороге Амелию Дрейк с искаженным злостью лицом, у меня засосало под ложечкой от дурного предчувствия.

– Вы… – выдохнула она и ткнула в меня пальцем. – Вы что за шоколад сделали для миледи?

– Тот, который вы заказывали. – Я поспешно закрыла за ней дверь. – А в чем дело?

– Это ужасно.

– Неужели эффекта не было? – У меня пересохло во рту.

«Как хорошо, что я не повелась на уговоры Пончика и не потратила деньги от этой Ван дер Вудсен», – мелькнула встревоженная мысль.

– Напротив! – воскликнула Амелия. – Эффект был чересчур! Он наступил мгновенно! И тот, кому предназначались конфеты, не просто расположился к леди Ван дер Вудсен, а он… Он… Он буквально прирос к ней! – Женщина стала обмахиваться перчаткой. – Как пиявка присосался. В прямом смысле!

– Но вы ведь хотели «Шоколадный поцелуй»… – попыталась робко возразить я.

– А сегодня… – не слушая меня, продолжала Амелия. – Сегодня он снова пришел к миледи, когда у нее были гости на ужине, с душераздирающими признаниями упал на колени при всех, обнял ее за ноги и не отпускает от себя уже несколько часов, заливаясь слезами. Еще и стихи стал читать! Собственного сочинения! Объявил себя «рабом» миледи и напугал всех гостей! Миледи в панике и ярости! И я тоже! Этот старый дурак

– Но… Но это ведь то, что она хотела, разве нет? – снова попыталась оправдаться я. – Расположение, сговорчивость…

– Миледи хотела контролируемый эффект, а не эпидемию безумия! – Амелия на эмоциях швырнула свою перчатку. Та ударилась об Пончика, и хорек в испуге упал, притворившись мертвым.

– Но я не знаю, как это исправить… – мой голос против воли задрожал. Очень трудно держать лицо, когда на тебя так орут и бросаются с обвинениями. – Я верну все деньги, у меня они все…

Внезапно дверь снова распахнулась, и на этот раз порог переступил лорд Драконштайн. Он снял капюшон и внимательным взглядом окинул меня и мою посетительницу.

– Что здесь происходит? – его голос звучал сурово.

Амелия Дрейк мгновенно изменилась в лице, гнев на нем перешел в подобострастие.

– Лорд Драконштайн. – Она присела перед ним в глубоком реверансе. – Какая честь…

– Что здесь происходит? – повторил тот, едва обратив на ее приветствие внимание. При этом сверлил взглядом он меня.

– Недоразумение, – хрипло отозвалась я.

– Эта торговка продала леди Ван дер Вудсен испорченный товар, – процедила Амелия.

– Я слышал. – Драконштайн мельком взглянул на нее. – Дело только в шоколаде? И все?

– Но это не просто шоколад! Он особый! – вспыхнула Амелия. – У леди Ван дер Вудсен от этого большие проблемы!

– Передайте вашей леди, что я решу ее проблемы, – заявил Драконштайн. – Езжайте к ней и ждите меня. А мне надо переговорить с… Леди Маргарет. – Он нервным движением оттянул ворот своей рубашки. – Оставьте нас одних. Немедленно.

– Надеюсь, вы накажете ее по всей строгости, – сверкнула глазами Амелия.

– Езжайте, – с нажимом повторил Драконштайн, и помощница миледи беспрекословно двинулась к выходу.

Как только она оказалась за порогом, дверь за ней захлопнулась сама. Сам защелкнулся замок. Стекла на окнах затуманились, словно отрезая нас от внешнего мира. В лавке на миг погас весь свет, а после вспыхнул лишь один огонек, аккурат между мной и Драконштайном.

– Довольно, Марго, я устал от этого спектакля. – Лорд крепко взял меня за локоть и карающе навис сверху. – Пора сбросить маски. Кто ты такая, говори сейчас же!

Я от страха икнула.

– Правду, Марго, правду! – почти прорычал он. – Кто ты?

– Я Рита. Рита Плетнева, – выпалила я как на духу. – И я не знаю, как оказалась в теле вашей жены.

И снова икнула.

Проклятье, теперь эта икота надолго!

– Что? – Лицо Драконштайна исказилось гневом. – Что за бред ты несешь?

– Мне бы самой хотелось, чтобы это оказалось бредом! – К моему испугу тоже присоединилась злость. – Но я жила обычной жизнью в своем мире! Без вашей проклятой магии и прочих безумств! Ходила на работу в офис! Считала людям зарплаты и выписывала накладные! Вечером занималась в спортзале, а в выходные смотрела сериалы! Отпуск проводила в Турции или на даче подруги! Носила джинсы, ездила на автобусе, залипала в телефоне! А еще я была худая, – мой голос под конец сорвался, и я сделала судорожный вдох.

Вдруг безудержно стало жалко себя, даже плакать захотелось. Одно хорошо: икота вроде прошла.

– Телефон, автобус, Турция… Это какие-то слова-заклинания? – В хмуром взгляде Драконштайна проскочила растерянность. – Ты снова морочишь мне голову? Это твоя очередная уловка, Марго?

Его хватка ослабла, и я смогла выдернуть локоть и отступить на несколько шагов.

– Я. Жила. В другом. Мире, – повторила я. – Просто в один день шла по улице с работы домой, а потом оступилась, упала и… Очнулась вот в этом вот теле. – Я показала на себя. – А тут вы ко мне подлетели и начали совать свои бумажки о разводе. А я ни черта не понимала. Ни черта! Кто вы? Где я? Я была в диком шоке! Думала, что умерла и попала в ад. У вас тут все по-другому. Все! И наряды, и магия, и… Летающие говорящие хорьки. Мне казалось, что схожу с ума. – Из меня вырвался всхлип. – А потом вы меня еще выставили за дверь и отправили неизвестно куда. Точнее, известно – сюда, в Гримуарск, но для меня это все равно что «неизвестно куда». И теперь вот я пытаюсь как-то выжить в этом теле, в вашем мире. Выжить, приспособиться и не сойти с ума.

Драконштайн шагнул ко мне и раскрыл ладонь над моей головой. Нахмурился, прищурился, раздул ноздри. Я же ощутила легкое тепло и покалывание в области темечка.

– Хм, – выдал потом. – Никакой оморочки. Никаких иллюзий. Но это не может быть правдой… Души так просто не путешествуют между мирами, будто почтовые голуби…

– Пончик! – встрепенулась я. – Пончик в ночь перед тем, как я попала в это тело, видел какого-то мужчину, стоящего над вашей спящей женой! Он мне рассказал! Пончик сразу понял, что я не его бывшая хозяйка.

– Да. Она не так пахла! – Мордочка хорька высунулась из-под прилавка. – Я сразу это почуял.

– Жаль, что вы не понимаете, что он говорит, – вздохнула я. – Иначе он подтвердил бы.

– Почему же не понимаю? – Драконштайн изогнул бровь и посмотрел на Пончика. – Я прекрасно его понимаю.

– То есть? – пискнул тот.

– То и есть. Я все понимаю. И все слышал.

– Прямо все-все? И про чешуйчатого дурака? – еще тише пропищал Пончик.

– И про зануду-ящера, – припечатал его Драконштайн. – Но об этом, если желаете, поговорим позже, а сейчас…

– Не желаю, – Пончик помотал головой.

– А сейчас, – повторил дракон, – ты мне расскажешь о той ночи, когда кто-то приходил к Марго.

– А, это я пожалуйста, это можно. – Пончик пусть и с явной неохотой, но вылез из-под прилавка. – В общем, я проснулся тогда и увидел какого-то страшного человека, стоящего у кровати Марго.

– Как он выглядел? Что говорил? – нетерпеливо уточнил Драконштайн.

– Выглядел страшно. Говорил тихо, – ответил Пончик.

– А подробнее? Какой он был? Высокий? Низкий? Толстый? Худой? Старый? Молодой? – Драконштайн снова начал заводиться.

Пончик задумчиво

– Не высокий, но и не низкий. Не толстяк. Но точно не худой глист. Не дряхлый старик. Но и не молодой.

– Драконий бог, – закатывая глаза, прошептал Драконштайн.

– Старше вас, милорд, – поспешил ответить хорек. – Как ваш дядюшка, например. И вот тут, – он ткнул себе лапой между глаз, – какое-то пятно родимое.

– Пятно? – тут же оживился Дракон

– Да, когда Марго засияла, его лицо стало хорошо видно, и это вот пятно тоже, – подтвердил Пончик. – Оно похоже на шоколадную клубнику.

– На шоколадную клубнику… – пробормотал Драконштайн. Кажется, он что-то понял. – Виртен… Я так и знал. – Его челюсти сжались. – Так и знал. Просите, Марго… Вернее… В общем, простите, миледи…

И Драконштайн, резко развернувшись, направился прочь. Уже на улице ветер взметнул его плащ, сделав тот похожим на крылья. Лорд стремительно удалялся в ночь, и плащ продолжал устрашающе трепетать за ним.

– Оказывается, он всегда понимал меня… – Пончик с благоговейным ужасом тоже смотрел ему вслед. – Надеюсь, расплаты не будет…

Я же испытывала странное опустошение от мысли, что Драконштайн теперь знает, что я не его жена.

Глава 11

Лорд Аррион Драконштайн

Аррион вернулся в свой номер в «Спящем баране», сбросил плащ, который, казалось, душил его, подошел к столу и оперся на него руками. Пальцы впились в дерево.

Марго… Из другого мира… Душа иной женщины в теле его жены. И во всем этом, конечно же, замешан Виртен, его бывший советник. Тот, кто нашел для него ту самую жену, когда это так требовалось. Что же он сделал? Как все подвернул? Стер душу прежней Марго и зачем-то подселил в нее другую? Или это было случайностью?

Все эти мысли, эти откровения раскалывали привычную реальность лорда Драконштайна. Он только что столкнулся с тем, чего нет ни в одном драконьем гримуаре. О таком можно было услышать лишь в древних балладах или сказках. Аррион провел рукой по лицу. В памяти всплыл испуганный взгляд Марго. Нынешней Марго. Ее смех, такой не похожий на смех его жены. Дружелюбие, легкость в общении. И этот ее шоколад, в котором была не только магия, но и душа.

«Она не шпионка. Она такая же жертва», – понял Аррион. Понял это и принял безоговорочно. Она действительно не лгала, он это чувствовал. Как? Да одни демоны знают!

Гнев, направленный на бывшую жену, который он так лелеял все эти недели, отступил, оставив место пустоте.

Ну а Виртен… Виртен обязательно заплатит. За все.

Но что делать с Маргарет? Нынешней Маргарет.

Его размышления прервал стук в дверь. Это оказался портье. Он смущенно кашлянул и протянул Арриону какую-то записку.

– Сказали, срочно.

«Лорд Аррион, напоминаю вам о неоднозначном положении, в котором оказалась леди Ван дер Вудсен. Оно по-прежнему тяжелое. Амелия Дрейк».

– Ну да, одержимый барон, – вздохнул Аррион и потянулся за плащом.

Он человек слова: раз что-то обещал, значит, сделает.

До особняка вдовы канцлера Аррион добрался быстро. Амелия Дрейк уже ждала его на крыльце, кутаясь в шаль.

– О, лорд Драконштайн, наконец-то! – воскликнула она. – Барон… Он не выпускает миледи из будуара уже четыре часа! Поет ей серенады и угрожает прыгнуть с балкона, если она не согласится стать его «утренней розочкой»!

Из-за дверей действительно доносился какой-то вой – влюбленный барон, судя по всему, пытался взять высокую ноту, но получалось у него неважно.

Аррион, не говоря ни слова, сразу направился в покои леди Ван дер Вудсен. Картина, открывшаяся его взору, была достойна кисти великого мастера абсурда.

В центре будуара, на розовом диване, как на троне, сидела сама вдова. Вся ее напряженная поза выражала презрение, но в глазах читалась паника. К дивану был прикован наручниками за ножку маленький круглый мужчина с лихо закрученными усами, в котором Аррион узнал барона Филберта. Так вот, значит, кто пал жертвой шоколада Марго! Драконштайн мысленно хмыкнул.

Одной рукой барон сжимал подлокотник дивана, другой – протягивал вдове завядший тюльпан.

– Элеонора! Сокровище мое! – выл он. – Без тебя мое сердце – как суп без соли! Как… как карета без лошади!

Леди Ван дер Вудсен продолжала хранить молчание, но при появлении Арриона бросила на него взгляд, полный надежды. Барон наконец тоже заметил присутствие лорда и залепетал:

– Аррион! Друг! Помоги мне убедить эту розу моей жизни…

– Барон, вы находитесь под воздействием любовной магии, – бесстрастно констатировал лорд Драконштайн, подходя ближе. – Это не ваши истинные чувства.

– Магия? Нет! Это сама судьба! – взмахнул руками барон, и наручники звякнули. – Я видел ее во сне! Она кормила меня… виноградом! И мы миловались, аки юные козочки…

Аррион вздохнул и положил руку на лоб барона. Комнату на миг озарил золотой свет. Аррион не стал искать антидот. Он просто выжег магию Марго своим собственным, гораздо более мощным импульсом. Это было быстро, чисто и безболезненно.

Барон растерянно заморгал, словно только что проснулся.

– Я… что я здесь делаю? Леди Элеонора, прошу прощения за беспокойство… – забормотал он, спешно отстегивая наручники. – Кажется, позволил себе… некую фамильярность. – Его лицо просто пылало алым.

– Благодарю вас, лорд Драконштайн. – Леди Ван дер Вудсен поднялась с дивана. – А вас, барон, я попрошу навестить моего лекаря. И… смените парфюм! Он ужасен.

Барон, не помня себя от стыда и спотыкаясь на каждом шагу, ретировался.

– Прошу прощения, что вам пришлось в этом участвовать, лорд Драконштайн. – Вдова нервно поправила кружево на рукаве. – А все из-за шоколада этой кондитерши-недоучки. Теперь из-за нее придется восстанавливать репутацию…

Аррион, который в этот момент уже стоял в дверях, обернулся, холодно на нее глянув.

– Миледи, – тихо, но чеканя каждое слово, произнес он. – Та «кондитерша», как вы изволили выразиться, за один вечер смогла сделать то, чего не добились лучшие умы вашего салона за десятилетия. Она заставила барона Филиберта, скупца и циника, рыдать у ваших ног и забыть о своем состоянии. Пусть и ненадолго. А что до репутации вашего дома… Полагаю, один вечер в роли объекта столь пламенной страсти лишь придаст ему пикантности. Доброй ночи, миледи.

Аррион коротко кивнул и вышел.

***

В тот вечер я уже не могла ни работать, ни тем более готовить шоколад: из-за моих растрепанных чувств он

Пончик до ночи нервно грыз сыр, переживая, что еще не предназначенное для своих ушей мог услышать от него лорд Драконштайн. Я же, с одной стороны, ощущала облегчение, что смогла рассказать правду здешнему мужу и, главное, он, кажется, действительно поверил мне, но, с другой стороны, волновалась, чем эта правда может обернуться для меня. Ну и угрозы от леди Ван дер Вудсен тоже тревожили не на шутку. Вот были же подозрения, что этот заказ выйдет мне боком! Но разве можно было от него отказаться?

Однако пришла ночь, наступило утро, а ко мне больше никто не врывался в лавку, размахивая кулаками. Может, Драконштайн не обманывал и действительно уладил все сам? Или же попросту действие «Шоколадного поцелуя» закончилось и все разрешилось естественным образом?

Я, слегка расслабившись, стала на скорую руку готовить новую партию шоколада, чтобы хоть немного пополнить запасы для продажи. Однако от спешки все шло наперекосяк: какао просыпалось, а миски и ложки все норовили выскользнуть из пальцев.

– Все! – простонала я, вытирая лоб. – Не могу больше! Мне нужна помощь! Хоть какая-нибудь!

– Мне тоже! – поддержал меня Пончик. – Помощник по переноске сыра! И по его дегустации!

В порыве я схватила кусочек мела и быстро нацарапала на деревянной дощечке:

«ТРЕБУЕТСЯ ПОМОЩНИК/ЦА В ЛАВКУ. ОПЫТ НЕВАЖЕН».

Затем я вышла на улицу и прицепила дощечку к двери рядом с колокольчиком. Объявление получилось кривоватым, но зато заметным.

Прошла всего пара часов, как порог лавки переступила молоденькая девушка, высокая, но худенькая, как тростинка. Ее огромные серые глаза в обрамлении густых ресниц казались еще больше на фоне худого личика. Девушка была одета скромно, но опрятно, пшеничные волосы заплетены в две длинных косы.

– Добрый день, – поздоровалась она тихим, но уверенным голосом. – Я видела ваше объявление. Мне нужна работа. Я быстро учусь, не боюсь тяжелой работы и умею считать сдачу без ошибок. Готовка… мне нравится. И шоколад люблю.

Я бы уже и готова была согласиться, потому что девушка сразу вызывала симпатию, но меня все же одолели некоторые сомнения.

– Ты выглядишь такой хрупкой… Справишься ли? У нас тут и побегать придется, иногда и что-то тяжелое перенести… – замявшись, предупредила я.

На это девушка молча прошла в мою кухоньку, где как раз стоял мешок с сахаром, ловко в одно мгновение взвалила его на плечо, затем уже медленно и аккуратно опустила его обратно.

– Я же говорю, что не боюсь тяжелой работы. – Она отряхнула ладони одну о другую. – Внешность иногда обманчива.

– Это точно, – проговорила я, слегка ошалев от увиденного.

– Я думаю, нам эта тростинка-силачка подходит, – сказал Пончик. – Я с ней на рынок за сыром ходить буду.

– Думаю, ты нам подходишь, – повторила я за ним и наконец улыбнулась, а после протянула ей руку. – Меня Марго зовут.

– А я Хлоя. Хлоя Венс. Буду рада работать у вас. – И девушка тоже улыбнулась, пожимая мне руку.

– Значит, добро пожаловать в нашу скромную компанию, Хлоя. – Я повеселела. – Идем, покажу тебе нашу лавку и кухню.

Хлоя быстро освоилась в «Шоколадном драконе». Не прошло и дня, а у меня было ощущение, что она с нами была всегда. Девушка мгновенно схватывала все на лету, запомнила, что где находится и без труда ориентировалась в моем творческом беспорядке.

Назавтра же Хлоя с моего разрешения занялась улучшением витрин и склада. Теперь все имело свое место, банки с ингредиентами распределялись не только по свойствам, но и по алфавиту, а готовый шоколад украшали новые, более совершенные этикетки. Ну и времени у меня стало куда больше, и я могла посвятить его экспериментам с новыми рецептами.

Моим здешним приятелям Хлоя тоже приглянулась. Бардольф вначале отнесся к ней настороженно, но, увидев, как она справляется с кассой и деньгами, сразу одобрил выбор. Рыцарь Людвиг был восхищен ее силой и даже предложил на празднике посоревноваться с гирями. Гоша тоже стал чаще заглядывать, чтобы поболтать, но всегда серьезный вид Хлои его немного смущал и заставлял временами заикаться.

И только надежды Пончика на то, что ему теперь будет доставаться вдвое больше сыра – от меня и моей помощницы, – потерпели крушение. Хлоя не велась на его уловки, строго дозировала угощение и читала ему лекции о здоровом питании.

Что касается лорда Драконштайна… Он с того вечера больше не появлялся в нашей лавке, и в городе я его тоже не видела. Скорее всего, узнав, кто я, и потеряв ко мне интерес, уехал домой охотиться за другими шпионами. Только почему-то мои мысли против воли нет-нет да и возвращались к нему. Наверное, я уже привыкла к его незримому присутствию, и теперь казалось, что будто чего-то не хватает.

К слову, от леди Ван дер Вудсен так никто больше не приходил и не предъявлял претензий.

Тем временем стремительно приближался праздник Урожая Снов, а Ловцы снов у меня еще не были сплетены.

– А ты умеешь делать Ловцы? – спросила я как-то утром у Хлои.

– Немного, – ответила она, пожав плечами.

– Может, покажешь мне?

– Конечно.

И уже вечером, закрыв лавку, мы с ней и Пончиком собрались за одним столом, готовые творить. По совету Хлои я запаслась всякой красивой мелочью: бусинками, засушенными цветами, пестрыми лоскутками ткани. Ну и главное – паутина. Помимо той, что я купила на рынке, Пончик раздобыл еще немного у наших домашних пауков. Оказывается, они были очень оскорблены тем, что мы не взяли паутину у них, а приобрели на стороне. Пришлось их задабривать мухами.

– Главное – вплести в паутину шалфей, – рассказывала Хлоя, – тогда сны будут яркими. И не забываем про перышки, чтобы кошмары улетали.

– А можно сплести Ловец, который ловит только сны о сыре? – деловито поинтересовался Пончик. – Или чтобы мыши во сне меня боялись?

– Попробуй вплести в него крошку сыра, если получится, – усмехнулась девушка. – И проверишь.

Хлоя оказалась и в этом деле настоящим виртуозом. Ее тонкие пальцы ловко создавали изящные узоры из блестящих нитей и декоративных деталей.

– У моей бабушки была книга о символах, – тихо объясняла она. – Вот этот узел – для сладких снов, а эта бусина – чтобы запомнить увиденное.

Вскоре вся кухня была увешана сверкающими

– Спасибо, – поблагодарила я Хлою.

– Да не за что, мне это в радость, – улыбнулась она и отправилась домой, помахав на прощание. – До завтра!

– До завтра, – ответила я искренней улыбкой.

Нет, все же с появлением Хлои в нашей жизни все стало определенно лучше.

Глава 12

Утро праздника Урожая Снов было солнечным. В этот день Гримуарск преобразился: улицы украшали разноцветные гирлянды, букеты осенних цветов, а между фонарями и крышами были развешаны тысячи паутинок, и капельки росы на них искрились в лучах солнца, как бриллианты.

Проснулась я в прекрасном настроении и даже напевала песенку, собираясь на ярмарку, где у «Шоколадного дракона» тоже была своя лавка. Я нарядилась в красное платье и повязала на него красивый фартук с вышитыми осенними листьями и летающими совами – символами хороших снов.

Хлоя в кухне боролась с Пончиком, который так и норовил стащить у нее украшения для лотка шутки ради. Моя помощница сегодня тоже принарядилась: в лиловом платье, облегающем ее тонкую фигурку, и собранными в косы волосами она была похожа на эльфийку.

– Ты готова? – заглянула я в кухню.

– Да, у меня все собрано, – отрапортовала она.

Мы подхватили корзины со всем необходимым и отправились на главную площадь. Еще полчаса потребовалось, чтобы разложить все на лотке и украсить его тыквами, листьями и, конечно же, Ловцом снов. Благодаря Хлое у нас он был самым нарядным: с перышками, бисером и цветами. Но главное – товар. Всего к празднику мы подготовили три вида угощений: трюфели «Добрые сны» с начинкой из ванильного крема и капелькой сонной росы, шоколадные плитки «Сновидения путешественника» с орехами и любимым многим красным перцем, а также совершенно новые для меня карамельки с какао «Лунатик», которые таяли во рту, оставляя ощущение невесомости.

Площадь потихоньку оживала, в воздухе поплыл аромат корицы, жареных каштанов и осеннего волшебства.

Слева от меня разместился лоток бабы Люси. Ее прилавок был заставлен склянками с мутными жидкостями и выглядел мрачновато. Вывеска гласила: «Зелья от кошмаров. Гарантия, что ваш страх не вернется!» На мои конфеты она бросала неодобрительные взгляды и тихо хмыкала себе под нос.

Бардольф тоже решил поучаствовать в ярмарке. Он продавал свой знаменитый эль «Осенний ветер», который, по слухам, дарил очень и очень красочные сны. Рядом стояла бочка с надписью: «Сны для взрослых. Детям не подходить!»

Я удивилась, увидев и Гогу, который занял маленький лоток с самого края ряда. Он торговал «снами навынос» – радужными пузырьками, запечатанными в стеклянные шарики. Но, как позже оказалось, это были просто сувениры без всякой магии и просто меняли цвет на солнце.

– Бесплатная проба! Угощайтесь! – кричала я, чтобы привлечь больше клиентов, и раздавала конфетки пробегающим мимо детишкам.

Поначалу народ больше толпился около бабы Люси, скупая ее зелья от кошмаров, но потом стал поглядывать и в мою сторону, а вскоре к нашему «Шоколадному дракону» тоже стояла очередь. Особенно хватали карамельную новинку, сэр Людвиг и вовсе купил несколько кульков, а потом еще долго стоял около нашего лотка, громко нахваливая мой шоколад и зазывая клиентов, чем злил бабу Люсю, которая пыталась его несколько раз прогнать. Но Людвиг угостил ее карамелькой, и знахарка несколько смягчилась, однако мои конфеты так и не похвалила.

К обеду большая часть шоколада была раскуплена, Хлоя с Пончиком побежали в лавку за дополнительной партией, и я на некоторое время осталась одна. Присела на стульчик, чтобы отдохнуть, как вдруг кто-то заслонил меня от солнца. Я подняла голову, и сердце отчего-то сделало кульбит. Это был лорд Драконштайн.

– Я бы хотел купить у вас шоколад, – сказал он с деловым видом, но уголки его губ дрогнули в намеке на улыбку.

На нем не было официального плаща, лишь простой дорожный камзол, но осанка выдавала в нем лорда даже здесь, среди развешанных гирлянд и кричащих торговцев.

– О, какой именно? – Я подскочила тут же на ноги.

– Давайте по одному каждого вида.

– С удовольствием. – Я улыбнулась и стала проворно упаковывать шоколад и конфеты в бумагу. – Вы разве не уехали из Гримуарска, милорд? – поинтересовалась потом как бы между прочим.

– Я уезжал, но решил вернуться ненадолго. – Он кашлянул в кулак. – Здесь есть еще кое-какие дела.

– Вы удачно попали на праздник. – Я протянула ему его покупку.

– Похоже на то. Как вы тут… Никто не докучает вам? – Драконштайн забрал пакет. – Надеюсь, новых врагов не нажили себе?

– Пока нет. – Я смущенно закусила губу. – Значит, проблему со вдовой все же вы решили?

– Я же обещал, – он пожал плечами.

– Спасибо вам, – проникновенно поблагодарила я.

– Пустяки. Мне это ничего не стоило, – Драконштайн отмахнулся, затем достал кошелек.

– Для меня это не пустяки. И я не возьму с вас деньги за этот шоколад, – торопливо сказала я. – Пусть это будет моим знаком благодарности.

– Глупости какие-то! – Он нахмурился и положил на прилавок монеты. – Я в состоянии заплатить сам. Вы это заработали. В остальном же… Просто больше не попадайте в столь неоднозначные ситуации, как со вдовой Ван дер Вудсен.

– А вот и мы! – Из-за спины Драконштайна вынырнула Хлоя с полной корзиной.

– Вы быстро, – заметила я.

– Да, мы летели на всех парах, – отозвался Пончик. – О, лорд Драконштайн, это вы? – его голос сразу стал елейным.

– Это я, – сухо ответил тот и, как мне показалось, с интересом посмотрел на Хлою.

– Это моя новая помощница, – представила ее я, ощущая странную неловкость. – Хлоя, это лорд Драконштайн…

– Здравствуйте, милорд, – спокойно ответила Хлоя и стала подниматься на стремянку, чтобы поправить покосившееся украшение вверху палатки.

– Здравствуйте, – голос Драконштайна вроде как тоже был ровным, но взгляд стал задумчивым.

Я же будто со стороны посмотрела на себя и на Хлою. И на фоне ее стройной фигурки ощутила себя слоном в посудной лавке. Когда мы стояли так близко, контраст в наших габаритах был особенно заметен. Захотелось поскорее закончить разговор с Драконштайном и отправить его восвояси.

– Пойду посмотрю… В общем, отойду на минутку. – Я выскочила из-за прилавка и торопливо пошла вперед вдоль торгового ряда.

В последнее время за работой и всякими бурными событиями я почти не вспоминала о своих комплексах с фигурой, а тут они вдруг отчего-то вернулись в самый неподходящий момент и стали разрывать меня с новой силой.

И, кажется, виной этому был Драконштайн.

Когда все разногласия между нами были решены и правда о том, кто я на самом деле, вскрылась, я против воли стала вновь смотреть на него как на мужчину. Привлекательного мужчину. И тем больнее было осознавать, что я, такая вот, могу быть ему неинтересна. А если еще вспомнить, что настоящая Марго некогда была его женой и он к ней точно не испытывал никаких симпатий… То на что я могла рассчитывать?

Вот если бы мне удалось похудеть, изменить свою внешность…

Я не заметила, как дошла до рыночной площади, где проходило цирковое представление: акробаты делали невероятное сальто в воздухе, жонглеры подбрасывали вверх шары, которые под конец рассыпались блестящим конфетти, а усатый фокусник доставал из шляпы не кроликов, а маленьких сонных саламандр, которые чихали разноцветным дымком и засыпали прямо на манеже.

– Прятаться в толпе – не лучшая тактика для владелицы самой популярной лавки города.

Я вздрогнула и обернулась. Около меня снова стоял Аррион Драконштайн, его взгляд был тоже устремлен на циркачей.

– Я не прячусь, – солгала я, отводя взгляд. – Просто смотрю представление.

Мне стало стыдно оттого, что мой побег был замечен.

– И все же вы оставили лавку в разгар ярмарки. На вас это не похоже, – кашлянул Драконштайн. – Вы сегодня не в настроении или мне кажется?

– Вам… Кажется, – тихо отозвалась я.

– Хорошо, если так. Настроение вообще переменчивая вещь, – кивнул он. Затем приблизился на шаг ко мне и вдруг коснулся моих волос. – У вас тут… – И в его пальцах оказался маленький красный лист клена. – Запуталось…

– Спасибо. – Я смущенно поправила прическу.

– Ваша помощница Хлоя ищет вас, – сказал Драконштайн, вертя листок в руке. – Кажется, срочно требуется ваш экспертный взгляд на карамель. Она боится, что та «побледнела».

Я встрепенулась, возвращаясь мыслями к шоколаду.

– Как побледнела? Но я же точно следовала рецепту! – воскликнула я, уже забыв о своих комплексах.

Уголок губ Арриона Драконштайна дрогнул в едва заметном подобии улыбки.

– Тогда, возможно, вам стоит вернуться и как-то это исправить.

Он кивнул мне и растворился в толпе так же внезапно, как и появился, оставив меня со странным чувством. Он не сказал ничего лишнего, не сделал ни одного намека. Но в его словах не было прежней холодности и раздражения. И это подарило мне толику надежды.

Я почти бегом вернулась к своему прилавку. Хлоя стояла перед коробкой с карамельками «Лунатик» с выражением легкой тревоги на лице.

– Марго, посмотрите. – Она показала на конфеты, которые и вправду казались чуть менее прозрачными и шоколадными, чем раньше. – Они потеряли цвет. Я только что открыла новую партию для пробы, и они… слегка побледнели. Может, это магия праздника на них так подействовала? Или… – она понизила голос, – …сглаз от бабы Люси?

Я взяла одну из карамелек. Она была чуть мутноватой, но на вкус – все та же идеальная хрустящая сладость со вкусом какао и ванили.

– Хлоя, дорогая, это не сглаз. – Я улыбнулась, чувствуя, как напряжение уходит. – Со временем карамель иногда «высыхает» и мутнеет. Она совершенно безопасна!

В этот момент с верхней полки прилавка свесилась мордочка Пончика, усыпанная леденцовыми крошками.

– Она не бледная! – протрубил он, с трудом разжимая липкие челюсти. – Она… экспериментальная! Я лично… э-э-э… проветривал ее ночью! Для хруста! А может, немного потерся о нее, когда искал спрятанный сыр…

Воцарилась короткая пауза. Хлоя, которая каким-то чудесным образом тоже понимала хорька, воздела глаза к небу. Я же уперла руки в боки.

– Пончик! Ты снова лазил по припасам!

– Я не лазил! Я проводил контроль качества! – обиделся тот. – И знаешь что? Эта шоколадная карамель… Она даже лучше стала!

– Ладно, – вздохнула я. – Пусть это будет на твоей совести. А насчет нетоварного вида этой карамели… Просто будем продавать ее как «Карамель «Сонная муть» – для тех, кто хочет видеть туманные сны». Со скидкой.

Хлоя, не теряя времени, достала табличку и каллиграфическим почерком вывела: «Карамель «Сонная муть». Дарит самые загадочные и туманные сны. Цена снижена за загадочность!»

Нужно ли уточнять, что через пару часов вся карамель была раскуплена?..

Ближе к вечеру, когда стало темнеть, начался праздничный парад. Жители Гримуарска надевали маски, отгоняющие страхи и кошмары, и шествовали по главным улицам города под барабанный бой.

Отличился и Пончик. Он умудрился залезть в корзину с тыквами и выскочить оттуда в самый торжественный момент, облепленный тыквенной мякотью и семечками, крича:

– Я Король Урожая! Несите мне весь ваш сыр!

Это особенно повеселило детей, и после, когда уже праздник закончился, они провожали нас до самого дома, а Пончик всю дорогу показывал им трюки в воздухе.

В общем, праздник Урожая Снов удался!

Глава 13

Лорд Аррион Драконштайн

Он сам не знал, почему вернулся в Гримуарск. Но Арриону просто необходимо было проверить, как там Марго. Все дни, что он провел в поместье, выясняя местонахождение Виртена, его бывшая жена не выходила у него из головы. Впрочем, одергивал он себя каждый раз, нынешняя Марго не его жена. Возможно, это стало еще одной причиной, чтобы снова наведаться в Гримуарск. Аррион захотел узнать получше ту, которая была похожа на его супругу внешне, но совсем не похожа внутренне. Он очередной раз убедился в этом во время праздника Урожая Снов. К слову, странная традиция, как и многое другое в Гримуарске, но любопытная. Аррион не был сентиментален, но этот праздник пробудил в нем некие теплые чувства.

А может, дело было в том, что там были Марго и ее шоколад…

Аррион не особо жаловал сладкое, но этот шоколад ему нравился. Он съел один кусочек на ночь, и ему впервые за долгие месяцы не снились кошмары. Арриону даже показалось, что утром ледяная корка разрастающегося по телу проклятья стала чуть тоньше. Хотя, наверное, этого не могло быть… Просто

Зеркало связи вспыхнуло, как всегда, в неподходящий момент: Аррион как раз собирался покинуть номер в «Спящем баране» и отправиться в лавку Марго. Повода особого не было, но он решил, что придумает его по пути.

– Сын, ты опять в Гримуарске? – голос матушки в этот раз звучал не гневно, а сладко-ядовито, что было в сто раз опаснее.

– Да, я здесь еще не закончил с инспекцией. – Он нервно застегнул воротник рубашки, закрывая ненавистные трещинки.

– Я хочу сообщить тебе радостную новость, – продолжила матушка. – Пока ты там занимаешься своей неведомой инспекцией, я занимаюсь важным делом.

Аррион почувствовал в этом некий подвох. И не зря.

– Что за дело, матушка?

– Я нашла тебе идеальную партию. Наконец-то достойную нашего рода. Леди Леонира из дома Серебряных Лучей. Молода, прекрасна, с безупречной родословной и, что важнее, с огромными запасами замороженной лунной руды в приданое. Ее магия идеально дополнит нашу. Она уже согласна, – на одном дыхании выпалила леди Драконштайн.

Онемев, Аррион смотрел, как на том конце зеркала его мать с самодовольным видом поправляет драгоценное ожерелье.

– Матушка, – процедил он наконец, едва сдерживая гнев. – Свадьба сейчас – несвоевременно.

– Наоборот! – ее голос зазвенел, как стальной клинок. – Это лучший способ разорвать все прошлые связи и показать, что наш дом силен. Твоя бывшая никчемная женушка поймет, что ее игра проиграна. А леди Леонира будет прекрасным предлогом для тебя покинуть это гиблое место.

– Я не покину это место, пока не решу здесь все вопросы, – прорычал Аррион.

– Что ж, тогда Леонира приедет сама на днях, – беззаботно отозвалась мать. – Инкогнито, конечно. В качестве компаньонки к ней приставлена моя доверенная служанка. Они будут в Гримуарске послезавтра. Я ожидаю, что ты примешь их с подобающим гостеприимством и… наконец-то займешься своей личной жизнью и проблемами нашей семьи, – на слове «проблемы» она сделала акцент, напоминая о том, что и без того Арриону не забыть: их родовое проклятие.

– Послезавтра?! – взревел он. – Матушка, как это вообще…

– Послезавтра, – перебив его, холодно подтвердила мать. – И, Аррион, – ее голос стал тихим и опасным. – Не подведи меня. Не опозорь наш род. Если твоя бывшая… Кондитерша вздумает чинить препятствия… мы с ней разберемся. По-семейному.

Связь резко прервалась. Аррион растерянно застыл у двери, сжимая зеркало в руке так, что побелели костяшки. В ушах звенело. Леди Леонира. Лунная руда. Послезавтра.

Впервые за долгое время он почувствовал не злость и не подозрение, а леденящий ужас. Не за себя. За нее.

Его мать не шутила. «Разберемся» могло означать что угодно – от магического проклятия до несчастного случая.

Теперь ему нужно было защищать Марго от собственной семьи. Драконий бог!

«Послезавтра, – с горечью подумал он. – А я еще даже не придумал, как подойти к ней и просто… нормально поговорить».

Но медлить все равно не стоило.

***

Я хлопотала по кухне, сквозь ширму наблюдая, как Хлоя легко и грациозно скользила между стеллажами и то и дело без единого усилия взбиралась на стремянку за той или иной банкой. Вспомнила, какие тонкие у девушки пальцы и как аккуратно она заворачивала ими конфеты в фантики.

«Рядом с ней я выгляжу как неповоротливый медведь на ярмарке фарфора», – мелькнула вновь удручающая мысль. Я взглянула на свои руки, в шоколаде и следах от мелких ожогов, и снова тяжело вздохнула.

В лавку зашла пожилая соседка, которая не заглядывала ко мне уже больше недели. Она радостно поздоровалась со мной, потом увидела спешащую к ней Хлою.

– О, пока я была в отъезде, вы взяли помощницу, Марго! – Соседка приветливо улыбнулась. – Какая изящная девочка! Прямо фея!

Я почувствовала, как краска стыда заливает мои щеки. Я прямо представила, как соседка мысленно добавляет: «Чего не скажешь о… вас, Марго».

Я сама не заметила, как во мне стало расти раздражение, направленное на безвинную Хлою. Я даже прикрикнула было на нее, когда она попыталась мне помочь с растапливанием шоколада:

– Хлоя, не так! Давай я сама. – И забрала у нее емкость.

– Но… я же все делаю по рецепту, – тихо ответила она, отступая.

Пончик на это укоризненно покачал головой, а я устыдилась, но не извинилась.

– Знаете… я вам завидую, – внезапно произнесла Хлоя спустя немного времени. Словно подслушала мои мысли.

–Чему? – вздохнула я. – Моим щекам, в которые поместится еще одна конфета? Или тому, что я с трудом пролезаю в дверь? – это вырвалось само собой, и я сразу пожалела об этом, но было поздно.

– Нет, – между тем покачала головой Хлоя, нахмурившись. – Вашей силе. Вы не боитесь пробовать новое. Ошибаться. Смеяться. Вы как… шоколадный торт. Насыщенный, настоящий. А я… – она посмотрела на свои руки, – я как безвкусное диетическое печенье. Практично, но скучно. Меня все забывают в углу буфета.

Я даже не знала, как на это реагировать. Слова Хлои обескуражили меня и заставили задуматься.

– Ко мне всегда относились как к хрупкой вазе, которую нельзя уронить, – продолжила она. – А вы… вы как прочный глиняный горшок. В вас можно много чего поместить, и вас не разобьешь от неловкого движения. Я бы хотела быть хоть немного такой.

– На сравнении с шоколадным тортом можно было бы остановиться, – усмехнулась я. – Но спасибо за поддержку. – Я потрепала ее по руке. – Если бы все было так просто, милая… И ты совсем не диетическое печенье. И уж точно не хрупкая, а очень сильная. И очень красивая.

– Вы тоже очень красивая…

Я порывисто обняла ее, а потом попросила:

– Последишь за шоколадом? Я сбегаю на склад.

На самом деле мне нужно было побыть одной, чтобы успокоиться и взбодриться. Что-то я совсем захандрила и расклеилась. И милая Хлоя совсем не виновата в моих личных тараканах.

Я присела около бабушкиного сундука и стала перебирать свитки с рецептами. Внезапно взгляд зацепился за название, на которое я раньше не обращала внимания.

«Шоколад гномьей долины. Обретите во всем теле легкость, о которой мечтали!»

Сердце застучало чаще. Это ведь оно, то самое! То, что, кажется, мне нужно! И почему я раньше этого не нашла?

Я подхватилась и помчалась наверх, в кухню.

– Хлоя, Пончик, это

Я схватила ступку и пестик и с энергией, которой позавидовал бы сам король гномов, принялась толочь какао-бобы, одновременно поглядывая в рецепт.

– Хлоя, принеси, пожалуйста, жирное молоко, – попросила я. – А потом, если не трудно, сбегай в кладовую за пыльцой с крыльев лесной феи.

Феи – существа легкие и воздушные! Как я понимаю, именно этот ингредиент отвечает за «легкость во всем теле» и сжигание калорий.

– Тут еще капля лилового эфира и тертый корень ветрохода, – прочитала Хлоя. – Тоже поискать?

– Буду благодарна, – кивнула я. – Кстати, что за растение – ветроход? Слышала о таком?

– Да, оно, созревая, теряет корни и катается по полям, подгоняемое малейшим ветерком.

– Понятно, значит, оно символизирует подвижность и будет ускорять метаболизм. – Я еще больше преисполнилась надежды.

– Вы уверены, что это шоколад для стройности? – уточнила Хлоя, вернувшись через некоторое время с нужными ингредиентами.

– Почти, – ответила я. – Узнаем, когда сделаем.

– Только я его пробовать не буду, – сразу заявил Пончик. – Мне мой животик нравится.

– А я и не собираюсь ни с кем делиться, – хмыкнула я. – Съем все сама. А если шоколад окажется действенным, то представляете, каким спросом он будет пользоваться? Он может стать нашим хитом продаж!

– А для округлостей бедер и груди ничего не найдется? – улыбнулась Хлоя.

– О боги, – засмеялась я, махнув в сторону прилавков, – да у нас все в лавке для этого!

Я старалась делать все аккуратно, точно соблюдая дозировку, и, замирая от восторга, смотрела, как шоколадная масса становится шелковисто-гладкой и глянцевой

«И теперь… самая главная магия!» Я взяла в руки крошечный хрустальный флакон. В нем переливалась розоватая пыльца феи.

– Одна щепотка, чтобы парить, а не ползти по жизни. – И, затаив дыхание, подсыпала пыльцу в шоколад.

Масса на секунду озарилась нежным сиянием, и я хлопнула в ладоши.

Разливая шоколад по формочкам, я представляла себя снова стройной и уже ощущала ту самую свободу, легкость, лелеяла возможность надеть платье на несколько размеров меньше… и, может быть, даже не смутиться при виде определенного лорда…

Осталось только дать шоколаду застыть.

А после обеда в лавке случилось удивительное оживление, и мне пришлось побыстрее прибраться в рабочей зоне и поспешить на помощь Хлое.

Ажиотаж спал с приближением вечера, и мы уже было вздохнули с облегчением, когда порог перешагнул лорд Драконштайн.

– Милорд, – выдохнула я, пытаясь быстро взять себя в руки. – Неужели вы пришли за новой плиткой шоколада?

– Возможно, и это тоже, – он кивнул, нахмурившись. – Но для начала я хотел бы с вами побеседовать, если вы не возражаете.

– Я? Нет… – И все же я растерялась. – О чем?

Драконштайн собрался ответить, но тут заговорила Хлоя:

– Марго, можешь угостить милорда чаем в кухне, а я справлюсь одна. Если что, мне поможет Пончик.

– Да, я помогу, – быстро согласился хорек, но потом шепнул мне на ухо: – Только не ешьте мой сыр.

– Я не люблю сыр, – ответил милорд спокойно, и Пончик вздрогнул. – А от чая не откажусь.

– Что ж, – я смущенно кашлянула, – пойдемте.

Я, немного нервничая, провела Драконштайна на домашнюю кухню и сразу метнулась ставить на огонь чайник. Попутно глянула на свой похудательный шоколад, который как раз стоял на столе, уже хорошо застывший. Надо было бы его убрать, но делать это сейчас было бы как-то неприлично. Поэтому я поставила рядом вазочку с печеньем и коробку с другим шоколадом, потянулась за похудательным, желая незаметно отодвинуть его, но тут засвистел чайник.

– Угощайтесь, – сказала я Драконштайну, который смотрел на меня во все глаза. – Сейчас сделаю чай.

Я отвернулась всего на минуту – взять чашки и разлить по ним чай, – как услышала голос лорда:

– Вы опять придумали новый шоколад. Весьма оригинальный на вкус… – И следом раздался какой-то хлопок.

Я обернулась и тихо вскрикнула: лорд Драконштайн исчез, вместо него на стуле, в окружении розовой дымки, сидел маленький темно-синий дракончик.

Глава 14

– О боги! – вскрикнула я и прикрыла рот рукой.

Из пасти дракончика вырвался клубок дыма, а следом раздалось шипение:

– Что… происходит?..

– Лорд Драконштайн, это вы? – Я подошла к нему.

– Я… Кто ж… Еще… – Дракончик выглядел недовольным и растерянным. – Что… Это… Мар-р-рго…

– Кажется, это мой шоколад, – пролепетала я, млея от ужаса. – Вы ведь съели вот эту конфету? – И показала на «похудательные». – Я не успела их убрать. Они… Они… Были предназначены для меня…

В кухню влетел Пончик и завис в воздухе, возмущенно глядя на дракона.

– Это кто? Только не говори, что ты решила взять еще одного питомца! Учти, сыром делиться не буду! Да и зачем тебе кто-то, кроме меня? А-а-а, понял, это лорд Драконштайн тебе подарил этого уродца! И теперь ты будешь любить его больше, чем меня? Потому что он напоминает тебе Драконштайна?

– Пончик… Пончик… – попыталась остановить я поток речи хорька. – Да послушай же ты! Это и есть лорд Драконштайн!

– Ой. – Пончик метнул испуганный взгляд на меня. – Ты серьезно? Я думал, он в драконьем облике побольше будет.

– У меня… Очень… большой… – зашипел дракончик. – Облик!.. А это… Недоразумение какое-то…

– Ой, кажется, точно лорд Драконштайн, – пробормотал Пончик. – Злится так же. И одежда вон его под столом… Он же не сбежал бы отсюда голым? Значит, точно милорд…

Я заглянула под стол: действительно, плащ, камзол с золотыми пуговицами, сапоги – все лежало кучкой на полу.

– И как же вы это так, милорд? – Пончик сразу стал приторно-любезным. – Заболели? Или вам зелье враги подлили? Есть очень опасные, я слышал… И, кстати, вы совсем не уродец. Вы очень даже…

– Это мой шоколад, – снова перебила я хорька. И добавила тихо: – Гномий.

– Гномий? Зачем вам гномий шоколад? – пропыхтел Драконштайн.

Надо было срочно что-то соврать, потому что признаваться, что я сделала шоколад, чтобы похудеть, было ужасно стыдно.

– Для… – но договорить я не успела: в кухню впорхнула Хлоя.

– Что случилось? – спросила она.

– Лорд Драконштайн случайно съел мой шоколад. Тот, что мы только что делали. – Я показала взглядом на дракончика.

– Вот так дела… – протянула помощница. – Значит, этот шоколад все-таки не для… – Но я отчаянно замотала головой, чтобы она не проговорилась. – Он для гномов, – уверенно закончила Хлоя, украдкой кивнув мне.

– Да, это важный заказ для гномов, – бодро подтвердила я. – Мне жаль, что вы его попробовали, милорд.

– А если бы его съела ты, то тоже превратилась бы в маленькую Марго? – хихикнув, шепнул мне Пончик.

Я даже представлять не хотела, что бы произошло со мной, если бы эти конфеты попробовала сама.

– Переселилась бы к Аргентию под плинтус, – мрачно отозвалась я.

– Верните… Мне… Мой… Человеческий облик… – гневалась тем временем уменьшенная копия Драконштайна.

– А вы сами не можете? – робко уточнила я. – Вы ведь владеете магией…

– Если бы… мог, то уже давно… избавился бы от этого! – Он плюнул огнем.

– Мне жаль, милорд, я не знаю, как это сделать, но я… Я сейчас что-нибудь придумаю! Обязательно придумаю! – с жаром отозвалась я. – Надо посмотреть в записях Розы! Да, точно!

И я ринулась было к двери в подвал, но меня остановил голос Драконштайна:

– Возьмите меня с собой – может, я что-то тоже пойму. И помогу.

– Да, конечно. – Я вернулась к нему и неуверенно попыталась взять его на руки, но дракончик оказался горячим.

Проклятье! Пришлось брать полотенце и заворачивать милорда в него.

– Простите, но по-другому никак, – виновато прошептала я и наконец подняла его на руки.

– Что ж, – проворчал тот, – перетерплю и это унижение.

Мы переместились в кладовую, я оставила Драконштайна сидеть на полу в полотенце, а сама распахнула сундук Розы и стала выгребать оттуда все свитки. Мне плохо удавалось скрывать панику, и мои руки заметно дрожали. Как? Как я могла так ослепнуть от желания сбросить вес, что без раздумий наделила рецепт «Шоколада гномьей долины» похудательными свойствами? И уменьшал он, как оказалось, не сантиметры в талии, а полностью все тело. Я готова была проклинать себя за глупость до скончания века.

Я перебирала свитки, исписанные рецептами и схемами отливки шоколадных фигурок, один за другим, но не находила ничего подходящего.

– Апчхи! – чихнул Пончик от поднявшейся пыли.

– Фчих! – повторила за ним уменьшенная копия лорда Драконштайна и чуть не подпалила бахрому на коврике.

– Не волнуйтесь! – повторяла я, запинаясь. – Сейчас что-нибудь точно найду. У Розы должно быть все.

– Ищите по принципу противоположности, – посоветовал Драконштайн. – Если «Шоколад Гномьей Долины» используется для уменьшения, значит, антидот должен быть… Что-то наподобие «Шоколада Великанского…»

– Вот! – схватила я с надеждой один свиток. – «Шоколад для роста…» Роста чего же? Растерто, черт!

Я быстро пробежалась глазами по рецепту и заметила с сожалением:

– …Нет. Здесь для роста самооценки. После употребления чувствуешь себя на три метра ростом, но не физически… увы.

Я швырнула свиток в сторону и схватила следующий.

– «Шоколадное Сердце Исполина»… Нет, это для придания храбрости, написано: «Почувствуй себя великаном, сметающим препятствия!» Метафора, будь она проклята!

Я с отчаянием наблюдала, как растет гора бесполезных рецептов: «Шоколад для увеличения урожая», «Шоколад для прироста капитала», «Конфеты для роста волос»…

Драконштайн-дракончик сопровождал это все сарказным шипением:

– Бесподобно. Вы можете сделать меня богатым волосатым земледельцем, но не можете вернуть мне нормальный рост.

Я, уже чуть не плача, вытянула из самого низа сундука крошечный потрепанный клочок и встрепенулась:

– Подождите! Последняя надежда… «Шоколад «Возвращение»…

Я торопливо развернула его. Там было несколько строчек, еще и в стихах:

«Если шоколадный трюк не удался,

И результат тебя не радует,

Не ищи рецепт обратный в записях старых, усталых,

Ищи его внутри. Сильное чувство – вот твой антидот, не шоколад.

(Примечание для будущих поколений: не путать с «Шоколадом Возвращения Долгов»)»

Я уставилась на текст. Потом на Драконштайна. Потом снова на текст.

– «Внутри»? – теперь я разозлилась. – «Сильное чувство»? Это что, рецепт от мага-психолога?! Где конкретика?! Граммы какао, температура темперирования?!

Я с обреченным стоном плюхнулась на пол и зарылась лицом в гору бесполезных шоколадных рецептов. Поиски закончились полным провалом. Антидота не было. Были лишь расплывчатый, бессмысленный намек и маленький, очень раздраженный дракон, которому я не могла вернуть прежний облик.

В этот момент с полки что-то грохнулось. Пончик испуганно вскрикнул. Раздался раздраженный рык. Я подняла голову и опешила, не зная, плакать мне или смеяться: дракон сидел, весь с головы до ног обсыпанный блестящей пудрой для украшения.

– Все! Конец! – Пончик спрятался под стол. – Я его случайно опудрил! Теперь он меня точно прибьет! Прощай, жестокий мир! Прощай, тайный запас сыра под половицей! – И притворился мертвым.

Я же, не выдержав, вначале хихикнула, а после тихо рассмеялась.

– Чего веселишься? – Хорек приоткрыл один глаз. – Мне скоро конец, а ты хохочешь.

Драконштайн все это время сохранял яростное молчание и нервно сопел. И был одновременно грозным и… Милым.

– Придется вас помыть, милорд, – снова хихикнула я. И добавила: – Простите… Сегодня точно не ваш день.

Пока я отмывала дракона в тазике с теплой водой, он продолжал хранить молчание. В конце концов, чистый, слегка влажный и смертельно оскорбленный, он был завернут в полотенце и стал напоминать сердитый кулек с глазами-щелочками, из которых струился дым негодования.

Чтобы он быстрее просох, я перенесла его в гостиную к камину и уселась рядом с ним на подушки. Вскоре заглянула Хлоя, чтобы сообщить, что уходит и закроет лавку сама. Она сочувственно вздохнула, глянув на несчастного лорда Драконштайна, к которому так и не вернулся его человеческий облик, и пожелала нам удачи.

Пончик прикорнул на диване, и меня тоже начало клонить в сон. Не помню, как задремала и сколько прошло времени, но проснулась я от странного ощущения. Во-первых, было жарко. Очень жарко, будто я спала у раскаленной печи. Во-вторых, под щекой я чувствовала не шершавую поверхность ковра, а что-то твердое, гладкое и… живое.

Я медленно открыла глаза.

Первым делом мой взгляд упал на потухшие угли в камине. Значит, жар шел не оттуда.

Но потом я чуть скосила глаза и наткнулась на мощную, обнаженную мужскую грудь, на которой и покоилась моя голова.

Он вернулся в свой облик. И был абсолютно гол. И, судя по всему, крепко спал.

В моей голове пронеслась целая кавалькада мыслей – от: «О боги, он вернулся!» – до: «О БОГИ, ОН ГОЛЫЙ!» и «Куда делось полотенце?!» И следом: «Как хорошо, что Пончика нет!»

Я застыла, боясь пошевелиться, как мышь перед проснувшимся котом. Щека пылала там, где касалась его кожи. Я попыталась осторожно отползти, но это движение чуть не разбудило его. Драконштайн не открыл глаза, а лишь издал глубокое довольное горловое урчание – точь-в-точь как его мелкий прототип-дракончик, только в более басовитом диапазоне, – и бессознательно притянул меня ближе, обвив рукой.

Я судорожно вздохнула. Теперь я была прижата к нему всем телом. Остаться значило сгореть со стыда, когда он окончательно проснется. Попытаться вырваться – разбудить его и сгореть со стыда немедленно.

– Перестань вертеться, – пробормотал он сквозь сон. – И эти блестки… ужасны…

Я закрыла глаза, молясь, чтобы земля поглотила меня прямо сейчас.

***

Лорд Аррион Драконштайн

Аррион проснулся не сразу. Сначала пришло ощущение – непривычное, глубокое и теплое удовлетворение, как будто он наконец-то выспался после столетия бессонных ночей. Потом до него дошло, что под щекой у него не шелковая подушка, а чьи-то мягкие, пахнущие какао и ванилью волосы. И его рука лежит на чьем-то теплом округлом бедре.

Его веки медленно поднялись, и он встретился взглядом с Марго. В ее глазах читался не просто испуг, а настоящая паника. «Бывшая жена. В моих объятиях. У камина. КАК?!» – пронеслось сразу в голове.

Мозг, отягощенный сном и шоком, начал лихорадочно проигрывать прошлое: брак по расчету, холодные покои, ее пугливое лицо, подозрения в шпионаже, развод, Гримуарск… а потом – новую Марго, яркую, нелепую, влюбленную в свой шоколад… И следом – неудавшееся чаепитие, горы свитков и блестки…

О драконий бог.

Аррион отпрянул так резко, будто его ошпарили. Он сел, инстинктивно схватил первую попавшуюся вещь – подушечку с вышивкой «Счастье – это горячий шоколад» – и прикрыл ею то, что прикрывалось штанами в его прежней жизни.

Воцарилась тишина, густая, как расплавленная карамель. Лорд Драконштайн, который когда-то холодным приказом отправил свою бывшую жену в ссылку, теперь сидел перед ней голый, прикрываясь декоративной подушкой, и чувствовал, как горит все его существо.

– С возвращением, милорд, – пролепетала Марго. Ее щеки порозовели от смущения.

– Кажется, тактильный контакт в нашем новом… знакомстве… вышел за все мыслимые рамки, – он сам удивился, как его голос предательски охрип.

– Ну да… Мы же вроде как в разводе. А развод не повод для… Знакомства. Такого рода. – Марго покраснела сильнее, и это, как ни странно, сделало ее еще милее. Внутри Арриона что-то перевернулось и скрутилось в жаркий узел, тело тоже отреагировало совсем однозначно, и он крепче прижал к себе подушку.

Его взгляд, острый как клинок, метнулся по комнате и нашел спасение – аккуратную стопку его одежды, лежавшую на кресле. Плащ, камзол, штаны. Все на месте. Все в трех шагах, которые сейчас казались пропастью, полной стыда.

Аррион посмотрел на одежду. Затем на Марго, которая, казалось, пыталась раствориться в узорах ковра. Потом снова на одежду.

– Марго, будьте так добры, отвернитесь, – проговорил он сквозь стиснутые зубы.

– Да-да, конечно! – Марго резко развернулась и даже закрыла лицо руками.

Последовали самые тихие, самые быстрые и, без сомнения, самые унизительные в его жизни тридцать секунд. Шуршание ткани, подавленное ругательство, когда он запутался в застежке штанов, и тяжелое ровное дыхание, выдававшее титанические усилия по сохранению остатков достоинства.

– Все, можно смотреть, – напряженно сообщил Аррион, когда был готов.

Марго медленно обернулась. Он уже стоял у двери, полностью одетый, поправляя плащ.

– То, что случилось… – его голос вновь стал хриплым и напряженным. – Я полагаю, мы оба заинтересованы в том, чтобы эта… ночь… осталась между нами.

– Конечно! Абсолютно! Я уже все забыла!– торопливо перебила его Марго. – А вы, пожалуйста, забудьте о моей оплошности с шоколадом.

– Уже. – Уголок его рта судорожно дернулся, пытаясь изобразить улыбку.

Потом Аррион нажал на ручку двери и вышел.

Он все еще ощущал сладкий аромат ее волос, и самое нелепое – втайне желал, чтобы этот запах не выветривался как можно дольше.

Глава 15

Дверь за ним закрылась с тихим щелчком. Он словно отсек прошедшую ночь от зарождающегося утра. От реальности.

Я так и осталась сидеть на полу, прислонившись к дивану. В доме стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остывающих углей в камине. Воздух все еще был пропитан его запахом – не просто запахом дорогого мыла и кожи, как раньше, а чем-то глубже, диким, дымным. Запахом дракона. Запахом него.

Я провела рукой по своему плечу, которым еще совсем недавно прижималась к нему. Кожа там все еще горела.

«Он был обнаженным», – снова пронеслась в голове мысль, от которой кровь прилила к щекам.

Весь этот абсурд: блестки, шипящий дракончик в махровом полотенце – все это сейчас казалось каким-то сном, глупым, веселым и даже приятным, но сном. И я поймала себя на мысли, что лучше бы он не кончался.

Но тут мой мозг, наконец-то протрезвевший от шока, выдал мне еще одну картинку, застывшую и спрятанную в памяти, как фотография. В тот миг, когда Драконштайн отпрянул от меня и сел, прикрываясь подушкой… в полумраке комнаты, при свете догорающих углей, я мельком увидела его спину и плечо. И на его коже был… узор. Словно тончайшая паутина из молний, только не золотых, а ледяных, синевато-белых. Сеть причудливых трещин, проступавших из-под кожи на его левом плече и уходящих к шее. Они не выглядели свежими, скорее… древними, вросшими в плоть. Как морозные узоры на вечном льду.

«Что это было? – задумалась я. – Шрамы? Но таких шрамов не бывает. Татуировка? Нет, это было… частью его».

Я ничего не понимала. И это непонимание вызвало странный, сжимающий сердце страх. Не тот панический страх, который был от его гнева в прошлом, а тихий холодный ужас от осознания, что у этого сильного, могущественного мужчины есть какая-то тайная хрупкая уязвимость.

Мои мысли прервало тихое шуршание.

– Пончик? – позвала я.

Из-за дивана показался розовый нос, а

– Я… я все видел, – сообщил он. – Ну, почти все. Я спрятался, когда милорд превратился обратно. Это было страшновато, скажу тебе! Даже голым он вселяет в меня ужас. Чего не скажешь о тебе. Ты его разглядывала!

– Перестань! Ничего такого не было. – Я попыталась спрятать смущение за возмущением. – Делать мне больше нечего, как рассматривать его. Я что, голых людей не видела?

– Создавалось впечатление, что нет, – хмыкнул Пончик. – Та Марго, что была до тебя, так не смотрела на него. Правда, он и не приходил к ней голым.

– Хочешь сказать… – Во мне отчаянно боролись неловкость и любопытство, и последнее победило. – Лорд Драконштайн не приходил к своей жене… ночью?

– С тех пор, как меня подарили Марго, точно нет, – ответил хорек. – Но Марго, кажется, не переживала по этому поводу. А еще я слышал, как служанки шептались, что у них была лишь одна первая брачная ночь и больше никаких любовных утех, от жены он не требовал супружеского долга… Уж насплетничались они тогда… И про него, и про нее… – Пончик фыркнул. – Но я не буду тебе передавать подробности.

– И не надо, – замотала головой я. Не хочу ничего знать. Вдруг правда окажется не самой приятной?

– Тогда, может, пойдем поедим? – предложил хорек. – Я жуть как проголодался. Надеюсь, милорд не съел весь мой сыр, пока был драконом. Надо проверить заначку. – И он первым полетел в кухню.

Я, нехотя поднявшись, направилась за ним. В душе и на сердце царило полное смятение.

Вскоре пришла Хлоя.

– Как у вас дела? Где лорд Драконштайн? – осторожно уточнила она, заглядывая в гостиную.

– Ночью он превратился обратно в самого себя, – ответил я, старательно отводя глаза. – Похоже, на наше счастье, те конфеты были ограниченного срока действия.

– Вот уж точно – на счастье! – девушка усмехнулась. – А я уже хотела предложить сходить к бабе Люсе за советом, но раз так…

– Хорошо, что нам не пришлось этого делать. – Я стала подготавливать ингредиенты для новой порции шоколада.

– А лорд Драконштайн что? Не очень злился? – Хлоя разделась и заняла место за прилавком, и теперь мы переговаривались с ней через ширму.

– Нет… Кажется, нет. – У меня запершило в горле. – Он быстро ушел. Спешил очень.

– Я бы сказал, что он сбежал, – вставил Пончик. – Потому что был гол…

– Голодным, – перебила я его. – Он был совсем голодным. – И припечатала Пончика взглядом.

– И я его понимаю, – с готовностью отозвался хорек и нагло взял из миски горсть орехов, давая мне понять, что это плата за молчание. – Я тоже, когда голодный, быстро летаю. За едой.

Прошло совсем немного времени с открытия лавки, как ее порог переступила незнакомка. Безупречное платье, высокомерная осанка, холодная, словно выточенная из мрамора, красота. От нее веяло дорогими духами и снежной свежестью.

Во мне сразу встрепенулась тревога: обычно после таких посетительниц жди беды. Уже связывались с одной такой дамочкой, Амелией Дрейк, и ее госпожой леди Ван дер Вудсен, и то, что случилось после этого, до сих пор свежо в моей памяти.

Даже Пончик, сидевший на прилавке, замер с полным ртом орехов, его шерстка встала дыбом.

Незнакомка окинула лавку взглядом, полным безмолвной критики, будто рассматривала коллекцию особенно неприятных насекомых. Она скользнула бледно-лиловыми глазами по полкам с товарами, на Хлою, затем на меня в запятнанном мукой и какао фартуке и чуть наморщила свой идеальный носик.

– Так вот оно какое, это… местечко, – процедил она. – Мне говорили, что здесь подают необычный шоколад. Мне нужно что-то, что способно растопить самое холодное сердце.

– Добро пожаловать! – громко произнесла Хлоя. – Что именно вам предложить? У нас есть трюфели, шоколад, пралине и даже карамель…

– Мне бы… чего-нибудь… легкого, – холодно перебила ее та. – Чтобы не оставлять следов на фигуре. Не все же могут позволить себе есть… все подряд.

Она хоть и не смотрела на меня, но я ощутила ее слова как удар ниже пояса.

– А еще, – продолжила незнакомка, – нечто с романтическим флером. Для подарка, я же сказала.

– У нас есть «Шоколад страстного томления» и «Трюфели искренней симпатии»… – с готовностью начала перечислять Хлоя.

– О нет, моя дорогая, – теперь голос незнакомки сочился сладким ядом. – Мне нужно нечто… более основательное. Видите ли, я леди Леонира де Силва, невеста лорда Драконштайна. Брак был договорен нашими почтенными семействами. Я хочу порадовать моего жениха чем-то изысканным. Он, знаете ли, после своего… недолгого и неудачного первого брака… заслуживает только самого лучшего.

Хлоя растерянно глянула на меня, я же на миг застыла, переваривая услышанное. Невеста. Договоренность. Недолгий и неудачный брак. К горлу стала подступать тошнота.

Звякнул колокольчик, сообщая о приходе нового покупателя. Я перевела взгляд за ширму и увидела лорда Драконштайна.

Он замер на пороге. Его взгляд мгновенно перескочил с холодного, как изваяние, профиля его невесты на меня. Воздух в лавке сгустился до состояния желе.

– Леди Леонира, – его голос стал напряженным. – Я не знал, что вы уже… знакомитесь с местными достопримечательностями.

Леонира повернулась к нему, и ее улыбка стала еще холоднее.

– Милорд, разве вы не хотели бы, чтобы я побыстрее прониклась духом ваших владений? И я даже начинаю понимать, почему вы не спешите обратно в поместье… Места здесь… действительно колоритные.

Взгляд Леониры скользнул по лицу Арриона, и в ее глазах мелькнуло нечто похожее на понимание, она даже прищурилась и чуть приподняла тонкую бровь. Потом она усмехнулась каким-то своим мыслям, плавно развернулась и двинулась было к выходу, но потом остановилась, еще раз скользнув взглядом по прилавку, Хлое и под конец по мне.

– Постарайтесь не слишком прикипать к этому месту, моя дорогая, – сказала Леонира мне. – Новый управляющий имениями моего жениха, несомненно, найдет ему более… достойное применение.

Леонира сделала паузу, затем продолжила:

– Как любопытно выходит… Насколько я знаю, милорд, вы всегда ценили изящные линии. В архитектуре, в клинках… в женщинах. – Ее глаза медленно пренебрежительно скользнули по моей фигуре. – Видимо, у каждого, даже у самого взыскательного, ценителя бывают свои… досадные увлечения простонародным колоритом… Увидимся за ужином, дорогой.

Дверь закрылась. В лавке повисла тягостная тишина, нарушаемая лишь хрустом орехов, которые оживший Пончик снова стал жевать.

Драконштайн не двигался, стоя ко мне вполоборота. Его плечи были напряжены, а взгляд прикован к двери, словно он пытался силой воли заморозить ее намертво.

– Быстро вы, однако, новую невесту нашли, – я сама не узнала свой голос, холодный, точно я копировала Леониру. – Не успели со старой женой развестись, а у вас уже на примете новая кандидатка в жены. Или это… – я сделала шаг вперед, выходя из-за ширмы, – она и была причиной нашего развода, а не шпионаж? Уж очень она в курсе всех ваших дел, эта… леди Леонира.

Я сама не ожидала от себя подобных слов, даже слегка испугалась такой вспышки непрошеной ревности.

Драконштайн не взорвался гневом и не стал оправдываться. Он замер и посмотрел на меня с глубокой усталостью.

– Вы задаете вопросы, на которые у меня нет для вас ответов, – глухо отозвался он. – И, боюсь, не будет.

Драконштайн отвернулся, и на его лице можно было прочитать лишь одно: «Это бессмысленно». Казалось, он просто выйдет, оставив меня одну со всем этим грузом. Как вдруг он медленно достал из складок плаща небольшой предмет, завернутый в черный бархат, и положил его на прилавок, словно ставя точку в споре.

– Я принес это вам, – сказал, уже почти не глядя на меня. – Ледяной кристалл. Положите на него форму с горячим шоколадом, и тот охладится в считаные минуты.

После этого Драконштайн действительно развернулся и ушел.

Под растерянным взглядом Хлои я подошла к прилавку и медленно развернула бархат. Внутри лежал идеально ограненный прозрачный кристалл, от которого исходила ощутимая прохлада. Он был невероятно красив и абсолютно бездушен. Такой же, каким только что был Драконштайн.

Глава 16

Аррион Драконштайн

– Быстро вы, однако, новую невесту нашли…

Когда голос Марго, дрожащий от обиды, бросил ему в спину эту колкость, Аррион почувствовал, как у него сжалось сердце. Не от злости. От чего-то гораздо более неприятного – от стыда.

«Драконий бог, – пронеслось у него в голове. – Она ведь ничего не знает, не понимает. А я даже не представляю, как ей объяснить. Все оправдания будут глупостью… Да и нужно ли ей знать? Ее уже и так непроизвольно втянули в эти интриги. По моей вине».

Он ощутил знакомое давящее чувство ловушки.

«Простите, Марго, меня просто принудительно женят на ледяной аристократке в рамках сделки по сдерживанию моей наследственной магической болезни»? – он горько усмехнулся такому «оправданию». Звучало бы как бред. И при чем здесь она, его бывшая жена, с ее шоколадом и хорьком? Ей нужно спокойно жить в своей лавке, вдали от его проблем. А теперь она непроизвольно втянута во все это дерьмо, единственное, что он может и должен сделать, – защитить ее.

Аррион принес Марго ледяной кристалл. Простенький, но практичный подарок, чтобы порадовать ее и сгладить впечатления от ночного инцидента. Но, вручая его, он с горечью осознал всю глубину иронии: единственное, что он может ей дать сейчас, – это помощь в охлаждении шоколада. Потому что все остальное в его мире стремительно нагревалось до точки кипения.

Выходя из лавки, он чувствовал ее взгляд на своей спине и думал только одно: «Просто уйди, Аррион. Чем быстрее ты исчезнешь из ее жизни, тем безопаснее для нее будет. Даже если сейчас она этого не понимает».

Он нашел Леониру в саду при городской ратуше. Она стояла, наблюдая, как пчела кружит над отцветающей хризантемой, и в ее позе была та же отстраненная грация, что и на балах в столице. Они всегда вращались в одном кругу – достаточно близко, чтобы знать цену друг другу, и достаточно далеко, чтобы не пересекаться без нужды.

– Аррион, – произнесла Леонира, не оборачиваясь. – Твоя мать, надо отдать ей должное, умеет создавать интригующие ситуации.

– Леонира. – Он остановился в паре шагов от нее. – Я полагаю, нам стоит прояснить… предложение, которое сделала тебе моя мать.

Она наконец повернулась к нему лицом. В ее бледно-голубых глазах не было ни смущения, ни радости невесты. Лишь холодная аналитическая ясность.

– Предложение? Полагаю, ты имеешь в виду ультиматум, который наши родители называют «блестящей партией». – Она слегка наклонила голову. – Мой дом получает доступ к вашим северным рудникам и политическое прикрытие. Ваш дом… получает меня. И мою способность, как уверяет твоя мать, сдерживать твое… состояние.

Сказать было нечего. Леонира назвала все своими именами, без прикрас.

– И ты согласна быть… лекарством? – отстраненно уточнил Аррион.

Она холодно улыбнулась.

– Я согласна на выгодную сделку. Как и ты. Мы оба не настолько наивны, чтобы верить, что этот брак – о чем-то, кроме выгоды и контроля над твоей… проблемой. – Леонира сделала легкий жест рукой, будто стряхивая невидимую пыль. – Вопрос лишь в том, собираешься ли ты соблюдать условия. Или твои… местные увлечения… станут помехой?

Ее взгляд скользнул в сторону, где вдалеке виднелась крыша «Шоколадного дракона».

– Мои «увлечения» останутся моим личным делом, – сухо отозвался он.

Леонира издала короткий сухой звук, похожий на смех.

– Прекрасно. Тогда у нас есть понимание. Ты получаешь формальную супругу, которая не станет докучать тебе сценами ревности. А я… – ее глаза сузились, – я получаю титул и право наводить порядок в новых владениях.

Она развернулась, чтобы уйти, но бросила на прощание:

– Я уезжаю обратно утром. Не задерживайся в этом захолустье. Наши родители ждут, чтобы услышать благоразумное «да» из наших уст. Постарайся, чтобы твое звучало хотя бы правдоподобно.

Аррион остался один, с горечью на языке. Они понимали друг друга слишком хорошо. Это не был брак. Это был союз двух заложников родовых амбиций. И ее «порядок» был такой же холодной и безжалостной силой, как и его проклятие.

***

– Скоро вернусь. – Я решительно сняла фартук и торопливо причесала волосы. – Пончик, оставайся с Хлоей, идти за мной не надо, – остановила я хорька, видя, как тот рванул было тоже к двери. – Я быстро.

Для этого темного и постыдного дела мне не

Лавку бабы Люси я нашла быстро, но перед дверью на меня накатил страх. Я сцепила зубы, заставила себя взяться за ручку и робко переступила порог. Воздух внутри был густым и неподвижным, пропитанный пылью и ароматом сушеных трав. После моего яркого, пропахшего какао и корицей магазинчика здесь было как в склепе.

Сама баба Люся восседала за прилавком из потемневшего дерева, на котором виднелись подтеки воска. Она с таким остервенением толкла что-то в ступке, что, казалось, могла истолочь в пыль саму судьбу.

– Кого принесло? – скрипучий голос бабы Люси прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула. Она не подняла голову, продолжая зло стучать пестиком. – Если опять за пилюлями с полынью, чтоб брюхо крутило, то нету. Кончилось. И слава богам.

– Мне… посоветовали у вас одно средство, – выпалила я, мои щеки тотчас запылали. – От… ну, от полноты.

Пестик замер. Баба Люся медленно, хрустнув позвонками, подняла голову и уставилась на меня. Ее глаза, маленькие и острые, как булавки, поползли по моей фигуре сверху вниз.

– Так-так-так, – протянула она, и в ее голосе запрыгали колючие, ядовитые ноты. – Решила исправить то, что твоя бабка поощряла? Роза, пусть ей будет спокойно за гранью, всегда говорила, что хорошего человека должно быть много, а на костях одни духи летают. – Старуха язвительно усмехнулась.

– Мне просто нужно… – попыталась оправдаться я.

– Знаю, знаю. «Просто нужно», – перебила меня баба Люся, с наслаждением растягивая слова. – Всегда вам, красоткам, «просто». Просто отворот, просто приворот, просто сделай меня тростинкой, лишь бы не двигаться с дивана.

Она с грохотом отодвинула ступку и, кряхтя, полезла на табуретку к верхней полке. Я с замиранием сердца наблюдала, как старуха перебирала склянки с этикетками «Соленые слезы девственницы», «Порошок мандрагоры» и «Вытяжка из ночных кошмаров».

– Ага, вот ты где, голубушка, – проговорила она наконец, снимая маленькую запыленную склянку с жидкостью цвета болотной тины. Та подозрительно пузырилась.

Баба Люся поставила пузырек на прилавок. Он был ледяной на ощупь, даже сквозь стекло.

– «Стройная лань», – с пафосом объявила старуха. – Три капли в чай с утра. И есть не захочется. Вообще. Побочные эффекты… – Она прищурилась, наслаждаясь моментом. – Сухость во рту, раздражительность, ночные кошмары и, возможно, временное отвращение к солнечному свету. Но разве стройность того не стоит? – Она ухмыльнулась, обнажив ряд пожелтевших зубов.

Я взяла склянку. Холод от стекла пронзил ладонь и добрался до самого сердца.

– С-сколько с меня? – прошептала я, доставая кошелек

Баба Люся наклонилась через прилавок, и ее лицо оказалось в сантиметре от моего лица.

– Для тебя, милочка, – прошептала она, – бесплатно. Наследнице великой Розы. Считай подарком на новоселье.

Я выскочила из лавки, сжимая в потной ладони склянку, будто гремучую змею. Уже закрывая дверь, я услышала, как баба Люся тихо пробормотала с непонятной горечью:

– Ну что, Роза? Гляди, твоя кровиночка ко мне за помощью потянулась. Ко мне.

Всю ночь я проворочалась без сна и утром все же решилась на то, чтобы принять зелье знахарки. Заварила себе мятного чая и капнула туда три капли мутной жидкости из склянки. Зелье не растворилось, а свернулось в зеленые маслянистые шарики, которые зашипели и испустили легкий парок, пахнущий чем-то кислым.

– Фу, – вырвалось у меня, но я все же, зажав нос, залпом выпила чай.

Эффект был почти мгновенным. Чувство голода, обычно терзавшее меня с утра, исчезло. Будто кто-то выключил в мозге тумблер, а мысль о еде вызывала лишь легкую тошноту.

Вскоре прибежала Хлоя и принесла только что испеченные булочки из соседней пекарни.

– На, попробуй, с корицей, от Берты! – сияя, протянула она мне бумажный пакет.

Запах, обычно сводивший меня с ума, ударил в нос и вызвал спазм в горле. Я брезгливо отшатнулась.

– Убери! Пахнет приторно и противно, – прошептала, отворачиваясь.

Хлоя замерла с протянутым пакетом, ее улыбка медленно погасла.

– Марго? С тобой все в порядке? Это же твои любимые!

– Все прекрасно! – рявкнула я, и мой собственный голос показался мне чужим и скрипучим. – Просто не лезь ко мне с этим…

Хлоя, обиженная и недоумевающая, ушла. Пончик, сидевший на своем излюбленном месте у печки, покосился на меня с опаской:

– Что это с тобой? Не с той ноги встала сегодня? Сыра хоть дашь?

– И ты отстань! – шикнула я на него. – Надоел со своим попрошайничеством!

Хорек, оскорбленно фыркнув, сам полетел за своим сыром.

К вечеру моя раздражительность достигла пика. Звон колокольчика на двери заставлял меня вздрагивать, солнечный луч, падающий на пол, казался личным оскорблением. Я чувствовала себя пустой, легкой и ядовитой, как оса.

Утром следующего дня я уже без уговоров капнула зелье в чай. Тело отозвалось слабостью, голова стала тяжелой, но я была настроена все вытерпеть.

Однако, когда решила приготовить партию простого молочного шоколада «Ореховая мечта», чтобы пополнить запасы в лавке, меня ждало неприятное открытие. Мои пальцы, обычно такие ловкие и уверенные, вдруг стали какими-то деревянными. Я не могла поймать нужную температуру, шоколадная масса то подгорала, то была слишком жидкой.

Я взяла какао-бобы, чтобы растереть их, – и ничего. Ничего, кроме шершавой поверхности и горьковатого запаха. Обычно от прикосновения к ним по рукам бежали теплые сладкие волны, подсказывая, как лучше раскрыть их аромат. Теперь внутри была только глухая злая тишина. Магия – моя магия, мой дар – словно исчезла. Или заснула.

Паника, холодная и липкая, подкатила к горлу. Я отошла от миски, готовая расплакаться, но слез не было. Только все та же проклятая сухость и пустота.

На третий день я с трудом поднялась с постели. Тело ломило, в висках стучало, а по коже бегали противные мурашки. Однако, подойдя к зеркалу, я с изумлением обнаружила, что щеки мои впали, а платье висит свободнее. «Оно работает», – с горьким торжеством подумала я. Работает! Только почему мне так плохо на душе?

Я кое-как спустилась в кухню, уже без прежнего восторга выпила чая с зельем и поняла, что работать сегодня не смогу. Руки дрожали,

Потом пришла Хлоя, взглянула на меня и ахнула:

– Боги, Марго! Ты вся зеленая! Ты больна!

– Ничего… все в порядке, – прошептала я, силясь улыбнуться, но вместо этого лицо свело судорогой. – Просто… не выспалась.

Я сделала шаг, и мир поплыл у меня перед глазами, ноги подкосились. Последнее, что я увидела, – это перекошенное от ужаса лицо Хлои и Пончик, отчаянно тыкавшийся носом в щеку.

Глава 17

Аррион Драконштайн

Он столкнулся с помощницей Марго прямо на крыльце лавки. Точнее, Хлоя практически врезалась в него, несясь куда-то на всех парах. И вид у нее был очень напуганный.

– Что случилось? – У Арриона все похолодело внутри от дурного предчувствия.

– Марго, она… – дрожащим голосом отозвалась Хлоя и показала куда-то внутрь лавки.

Аррион больше не задавал вопросов, шагнул через порог и направился в кухню, откуда доносились причитания Пончика.

Марго лежала на полу, посеревшая и безжизненная. Он наклонился, одним движением подхватил ее на руки и с тревогой ощутил, какая она легкая, почти невесомая.

– Беги за знахаркой. Сейчас же, – бросил Аррион Хлое и понес Марго наверх, в ее спальню.

Там он уложил ее на кровать и тут же приложил пальцы к ее шее, выискивая пульс. Пульс был, но частый и слабый, как птичье сердце. А еще Марго горела.

– Да что с тобой такое? – прошептал Аррион, глуша панику. Сейчас ему нужен был только трезвый рассудок.

Не дожидаясь Хлои, Аррион нашел таз, набрал туда холодной воды и намочил в ней полотенце, чтобы положить Марго на лоб. Вода тут же потекла по ее вискам, капая на подушку. Он никогда ни за кем не ухаживал, раньше для него это не имело никакого смысла. Сейчас же Аррион отчетливо понял, что этот самый смысл лежит перед ним, и его охватило чувство полной беспомощности.

Дверь наконец распахнулась, ворвалась Хлоя, таща за собой… бабу Люсю. Знахарка, запыхавшаяся и злая, остановилась на пороге, ее глаза-буравчики мгновенно оценили ситуацию.

– Что натворила дуреха? – проговорила она.

– Она пила какое-то зелье, – сказала Хлоя. – И стала сама не своя. Будто подменили ее.

– Ясно, значит, «Стройная лань». – Старуха фыркнула и покачала головой. Затем бесцеремонно оттолкнула Арриона, чтобы подойти ближе к Марго. Потрогала ее лоб, оттянула нижнее веко и покачала головой: – Дура. Я ведь говорила: три капли, а она наверняка полсклянки уже в себя вылила, и все для того, чтобы похудеть, – в ее голосе сквозь привычную язвительность пробивалась тревога. – Ее организм, похоже, отторгает зелье, а магия… магия не может бороться, потому что зелье-то и рубит ее на самом корню. Блокирует, одним словом.

– Что с ней? – повторил Аррион, не двигаясь с места.

– Я же говорю, отравление, – бросила баба Люся, уже роясь в своей бездонной сумке. – И магическое истощение. Ее дар… он от любви и радости питается. А она в себя ненависть к самой себе вливала. Сейчас… Найду противоядие.

Она достала другую склянку, на этот раз с мутной коричневой жидкостью. Аррион выхватил пузырек из ее рук так быстро, что старуха ахнула.

– Я сам, – отрывисто произнес он, сел на край кровати и приподнял Марго так, чтобы ее голова лежала на его плече.

Девушка была все такой же безвольной и обжигающе горячей. Аррион поднес склянку к ее губам.

– Пей, – тихо приказал он, надеясь, что она слышит его. – Прошу тебя, пей, Марго.

Она бессознательно сглотнула попавшее в рот лекарство и поморщилась. Аррион не отпускал ее, продолжая держать. Он ощущал, как мелкая дрожь бьет ее тело, и тогда стал гладить ее по волосам, по спине, неумело, как гладят пугливого зверька, бормоча что-то бессвязное: то ли угрозы в адрес бабы Люси, то ли обещания ей, Марго, что он сожжет дотла все королевство, если она не придет в себя.

Так лорд Драконштайн, потомок драконов, сидел на краю простенькой кровати в комнате над шоколадной лавкой, держал в объятиях пылающую от лихорадки бывшую жену и понимал, что все его титулы, власть и стальные доспехи не стоят ни гроша, когда дело касается чего-то по-настоящему важного.

***

Первым пришло осознание, что у меня ничего не болит. Вместо раскаленных игл в висках и ватной слабости я ощутила лишь приятную истому, как после долгого сна. Я медленно открыла глаза и уперлась взглядом в потолок: моя комната, моя постель – уже хорошо.

Следующей, что я почувствовала, стала тяжесть в ногах. Я перевела взгляд и заметила спящего Пончика, свернувшегося клубком прямо на мне.

А потом я увидела его.

Лорд Драконштайн сидел на стуле, который, судя по всему, был принесен из кухни. Он сидел прямо, его голова склонилась на грудь, а руки – скрещены. Он спал. Его обычно безупречный камзол выглядел помятым, на плече даже виднелись прилипшие шерстинки Пончика. Рядом на табуретке стояли пустая склянка из-под какого-то лекарства и кружка с недопитым чаем.

Я невольно улыбнулась. Он напоминал огромного уставшего сторожевого пса.

В этот момент Пончик, словно почувствовав, тоже проснулся и с радостным писком бросился ко мне:

– Ура, очнулась!

Драконштайн вздрогнул и распахнул глаза. Его взгляд мгновенно прояснился и уставился на меня.

Наступила неловкая пауза. Он сидел на стуле посреди моей спальни, а я лежала в кровати, растрепанная, в ночной сорочке. Вот уж картина маслом!

– Вы… как? – его голос был хриплым от недосыпа.

– Живая, – прошептала я. – Спасибо.

Драконштайн кивнул, отводя взгляд.

– Ничего не болит? – спросил потом.

– Нет, все в порядке, – снова ответила я.

Еще одна пауза, более тягостная. Чтобы сгладить ее, я потянулась было за кружкой с водой на тумбочке, и рукав ночной рубашки поднялся, обнажив запястье. Я замерла. Рука… была другой. Не такой пухлой, как раньше. Зелье все-таки сработало.

Драконштайн проследил за моим взглядом и сразу помрачнел.

– Это было глупо, Марго, – сказал он тихо, но так, что по коже побежали мурашки. – Рисковать жизнью ради… этого.

– Ради чего? – мой голос дрогнул. – Ради того, чтобы снова поместиться в свою одежду? Ради того, чтобы выглядеть лучше? Или хотя бы не хуже других… Вы не знаете, какая

Он резко поднял на меня глаза.

– Вам все это не нужно! Вы… Вы лучше многих! В тысячу раз! – произнес с несвойственным ему запалом.

– Легко вам говорить, – я смутилась, но продолжала зачем-то спорить. – Вы вот… вы потомок драконов. Вы – сила, власть! А я… я просто несуразная попаданка, которая варит шоколад. И теперь, кажется, даже этого делать не могу…

Слезы, которых не было все эти дни, наконец хлынули. Я закрыла лицо руками.

Драконштайн не подошел, не обнял меня. Просто сидел неподвижно, слушая мои тихие рыдания, а потом сказал нечто – и такое, отчего у меня перехватило дыхание.

– Вы думаете, эта «сила» – подарок? – его голос прозвучал устало и горько. – Это проклятие, Марго. В прямом смысле. И тот брак, на который я вынужден согласиться… это не выбор. Это отчаянная попытка отсрочить неизбежное. Так же как и мой первый брак. С вами. Точнее, с той… Маргарет.

Я медленно опустила руки. Слезы застыли на щеках.

– Что… что вы имеете в виду?

Драконштайн посмотрел на меня, и в его глазах я впервые увидела не маску лорда или раздраженного покровителя, а настоящую, неприкрытую боль.

– Наш род обречен, – начал он. – Если дракон, то есть я, не найдет свою истинную пару, его сила обратится в прах. Я женился на вас… на той, кем вы были до… потому что думал, что смогу обмануть судьбу. Формальный брак, чтобы выиграть время. Я потом уже узнал, что вы шпионка, подосланная моим врагом. Но я не знал, что в вас окажетесь… вы.

Он провел рукой по лицу.

– А теперь меня женят на Леонире, потому что ее семья верит, что их магия льда сможет сдержать мое разрушение. Мое проклятие. И я позволяю это, потому что другого выхода… я не вижу. Взаимовыгодное сотрудничество. Обычное явление для тех… Кто имеет власть. – Лорд с горечью усмехнулся и отвел глаза.

А я смотрела на него, и все кусочки пазла наконец сложились в ужасающую картину. Его холодность, его брак, его ярость, его отчаяние – многое становилось понятным.

– Покажите, – тихо попросила я.

Он нахмурился.

– Что?

– Результат вашего проклятия. Покажите мне.

Он заколебался, но потом, будто смирившись, медленно расстегнул ворот рубашки и оттянул его, оголяя плечо. Оно было покрыто тончайшей сетью синевато-белых линий. Они напоминали морозные узоры на стекле, проступающие сквозь кожу. Это было одновременно ужасно и прекрасно.

– Оно… растет? – прошептала я.

– С каждым днем, – также тихо ответил милорд.

Я медленно протянула руку и кончиками пальцев коснулась одной из ледяных трещин. Однако вместо ожидаемого холода кожа была теплой, почти горячей. Драконштайн дрогнул от моего прикосновения, и я отняла руку, однако в последний миг пальцы уловили нечто совсем слабое, как тихий-тихий щелчок. Будто крошечная частичка моей магии узнала что-то знакомое в этом прикосновении к его боли.

– Но откуда появилось это проклятие? – спросила я.

– От одной из прародительниц нашего рода, – ответил Драконштайн. – Чтобы спасти своего смертного возлюбленного, она обратилась к древней силе Вечного Льда. Лед согласился помочь, но потребовал плату – не ее жизнь, а саму суть ее рода. Он наложил печать, которая с тех пор сдерживает и подавляет внутренний огонь каждого рожденного в роду дракона. И с тех же самых пор наш внутренний огонь дракона постоянно пытается гореть, но печать Льда душит его. И вот эти узоры на коже – лишь внешние проявления этой внутренней борьбы, так магия льда проступает наружу, силясь сдержать пламя. И со временем лед побеждает. Всегда побеждает. Пламя слабеет, и дракон, чья суть – огонь и жизнь, медленно замерзает изнутри, превращаясь в ледяную статую. Так было с моим дедом, так было и с моим отцом. Женщины, что приходили в наш род или выходили замуж за наших мужчин, не страдают от этого проклятия. – Он слабо улыбнулся. – Поэтому каждый Драконштайн пытается найти себе поскорее жену, чтобы хотя бы оставить наследника в надежде, что на нем проклятие закончится. Или же за это время найдется способ снять его.

– И поэтому вы женились на Маргарет? – поняла я.

– Да, меня торопили обстоятельства… – Драконштайн потер лицо. – И мой советник Виртен…

– То самый Виртен, который?.. – уточнила я.

– Да, тот самый, который как-то замешан в вашем перемещении сюда, – вздохнул лорд. – Он нашел мне невесту не из знатного рода, но здоровую и готовую родить наследника. А еще ничего не знающую о моем проклятии. Видите ли, трудно найти невесту среди своих, когда уже не одну сотню лет о вашем роде ходят всякие легенды, связанные с проклятием. Это ведь невозможно утаить, лишь как-то приукрасить или приуменьшить в глазах общественности, чтобы совсем не избегали нас. И вот нашлась Маргарет. Обычно зачатие наследника происходит в первые месяц-два, однако с Маргарет этого не случилось. Более того, я узнал, что она принимает некие травы, чтобы не забеременеть, потом уже возникли подозрения в том, что она вышла замуж за меня неспроста, а чтобы шпионить за мной, выведать тайны моего клана, найти компрометирующие документы, чтобы передать их вражескому клану… И в заключение – она все это время подсыпала мне некий порошок, который незаметно усугублял и ускорял мое проклятье. Я все это узнал, но не мог доказать… А когда Виртен исчез, стало понятно, что и он в этом замешан, и я не стал медлить и запросил развода с Маргарет, чтобы убрать ее из своего дома и уже потом искать улики для раскрытия ее шпионажа. Предполагаю, Виртен тоже понял, что я начал догадываться, и решил уничтожить Маргарет или провести над ней какой-то ритуал, связанный с вашим появлением… Но в расследовании этого вопроса я пока зашел в тупик. – Он запустил пальцы в волосы и чуть взъерошил их, окончательно потеряв привычный сдержанный и претензионный образ.

– А ваша новая невеста… – осторожно упомянула я.

– Леонира – последний шанс затормозить проклятие. Она обладает криомагией и уверена, что сможет с помощью нее взять под контроль магию льда в моем проклятии, не подавляя ее, а перенаправляя. Своего рода как использовать один лед, чтобы обуздать другой. Ее родители согласились на этот брак, потребовав взамен еще и часть наших активов. – Задумчивый взгляд Драконштайна был устремлен в сторону.

– Мне надо идти, – перебил он меня излишне резко и поднялся. – Я рад, что вы в порядке, Марго. Поправляйтесь и больше никогда не делайте таких глупостей, потому что… Вы прекрасны. Такая, какая есть. И телом, и душой, – выпалив это на одном дыхании, он направился к двери.

– Милорд… – вырвалось у меня.

– Да? – Он обернулся, стоя уже в дверях.

«Вы вернетесь?» – именно этот мучительный вопрос хотелось задать мне. Но я не смогла, слова просто застряли в горле. Вместо этого просто сказала:

– Спасибо за помощь.

Он на это лишь неопределенно качнул головой и вышел.

Глава 18

Прошли дни. Слабость моя потихоньку отступала, но на смену ей пришла другая болезнь – тихая грызущая тоска. Лавка «Шоколадный дракон» снова была открыта, но прежней радости в работе все равно не было. Магия ко мне возвращалась каплями, шоколад получался съедобным, но все равно без прежней души. Он был просто сладкой массой, в которой не танцевали искорки счастья. Покупатели не жаловались, но от этого легче не становилось.

Я ловила себя на том, что постоянно смотрю на дверь, будто ожидая, что вот-вот войдет высокая фигура в дорогом плаще. Но дверь открывалась только для обычных клиентов.

Мысли крутились вокруг одного: проклятие, лед, Леонира. «Он должен попробовать», – твердил мой разум. «Но что, если это не сработает?» – панически шептало сердце.

Однажды утром в лавку заглянул курьер Гога, как всегда вечно куда-то спешащий.

– Марго, ты уже выздоровела, я рад! – приветствовал он меня. – Изменилась немного… – это утверждение прозвучало с неопределенной интонацией и явно касалось результата от похудательного зелья.

– Я тоже рада тебя видеть. – Я через силу улыбнулась. – Какие новости?

– Бардольф просил передать ему партию твоего шоколада с перцем, ну ты знаешь, какой именно. – Гога поправил свою сумку на плече. – А новости… Зима скоро. И да, лорд Драконштайн отбыл к себе. Говорят, у него помолвка с той ледяной грымзой, которая строит планы переиначить все в нашем Гримуарске. Но кто ж ей даст? Похоже, давно не было в Гримуарске забастовок…

«Он уехал. Уже. Так скоро», – пронеслась в голове лишь одна мысль и горечью отозвалась в сердце.

Я механически завернула несколько плиток шоколада с перцем для Бардольфа и отдала их Гоге, и он тут же испарился.

– Хлоя, я поднимусь к себе ненадолго, – сказала я помощнице.

– Конечно, приляг хоть на полчаса, ты выглядишь очень бледной, тебе надо пока больше отдыхать, – отозвалась та.

Я кивнула и направилась к лестнице, Пончик, который теперь старался не оставлять меня одну ни на минуту, полетел следом.

Внутри меня все будто снова опустело. Чтобы заглушить тягостные мысли, я решила заняться уборкой в своей комнате – делом, на которое вечно не хватало времени.

Когда зашла в свою маленькую спальню, случайно взглянула в зеркало. И замерла.

Там, в отражении, стояла незнакомка. Со впалыми щеками, отчего глаза казались неестественно большими. С ключицами, резко проступившими под кожей. Платье, которое раньше сидело в обтяжку, теперь висело на мне свободными складками.

«Вот он, результат, – безрадостно подумалось мне. – Тот самый, ради которого я чуть не умерла».

Я повертела головой, разглядывая свой новый профиль. Не было ни торжества, ни облегчения. Лишь горькая пустота. Тело стало «идеальным», стройным, почти таким, как в моем старом мире. Но цена оказалась чудовищной. Я потеряла не только вес, но и часть своей души, свою магию. А вместе с ней, как мне казалось, и последний призрачный шанс быть с ним.

Я потянулась к зеркалу, чтобы стереть с его поверхности пыль, но рука просто безвольно опустилась обратно.

«Прекрасна. Такая, какая есть», – эхом прозвучали в памяти его слова.

– Врешь, – прошептала я своему отражению. – Совсем не прекрасна.

Я вспомнила об уборке и с повышенным рвением приступила к вытряхиванию одеял и протиранию пыли.

– Эй, может, сбавишь обороты? – хмурился Пончик. – Опять хлопнешься в обморок, а мне тебя откачивать.

– Я в порядке, – сквозь зубы пробормотала я и в порыве энергичного отчаяния решила передвинуть комод, за которым явно скопились тонны пыли.

– Эй-эй, давай помогу хоть. – Пончик тоже уперся в него всеми четырьмя лапами.

Комод вдруг со скрипом поддался.

– Что это? – заглянула я за него.

Там, в пыльной паутине, лежала небольшая, потертая на углах деревянная шкатулка. Она была непримечательной, но я почему-то заволновалась и торопливо достала ее.

Сдув пыль, я легко открыла незамысловатый замочек. Внутри, на бархатной подкладке, выцветшей от времени, лежал толстый тетрадный блокнот в тканевой обложке. На ней детской рукой был выведен смешной дракончик, пожирающий кекс, а под ним – уверенная, взрослая подпись: «Заметки о шоколаде, магии и прочей ерунде. Роза».

– Кажется, это дневник Розы, – тихо проговорила я, садясь с ним на кровать. – Надеюсь, она была бы не против, если бы я заглянула в него одним глазочком…

Я устроилась поудобнее, зажгла свечу и открыла дневник. Страницы пахли лавандой и старой бумагой. Сначала шли рецепты, смешные зарисовки, но ближе к середине тон стал иным: тревожным и пророческим.

«…Видения становятся все ярче. Над нашим миром сгущается тень. Нет, это не Люсинда, нет. Она упряма и обижена, но ее сердце на месте. Беда придет со стороны. Темный маг, чье имя я еще не знаю, рыщет в поисках слабых мест могущественных домов. Он как гниль, что точит дерево изнутри. Я вижу в снах, что он обратит свой взор на Драконштайнов… и на нас. Нашу кровь, наш дар… Он будет искать ключ к их проклятию, и наш род может стать для него инструментом».

Я замерла, сердце заколотилось.

«…Моя маленькая Маргошка… ее чистая душа и врожденный дар к «теплой» магии – идеальный проводник. Если он найдет ее, он попытается использовать, исказить, сломать. Спрятать здесь – все равно что оставить алмаз на виду у вора. Я нашла единственный способ. Мир, где магия спит. Она будет там в безопасности. Вырастет, не зная ни о чем… но семя ее дара, ее связь с домом, с моей кровью, останется. Когда тень ляжет на наш мир и ее сила будет нужна больше всего, нити судьбы сами приведут

И далее следовало описание ритуала «Защитного изгнания» внучки, в которой я все больше узнавала себя.

Следующие страницы, как ни странно, были посвящены проклятию Драконштайнов. Оказывается, Роза изучала его и пришла к выводу, который шел вразрез с общепринятым мнением:

«…Все ищут способ обуздать лед. Но Люсинда ошибается, как и все. Лед нельзя победить льдом. Его можно только растопить. Их проклятие – это не столько магия, сколько великая печаль, овладевшая их родом. Нужно не сражаться с ней, а утешить ее. Нужен не контроль, а тепло, способное растопить одиночество…»

Я закрыла дневник, меня переполняли противоречивые чувства: горечь утраты, которую я не помнила, благодарность к бабушке-спасительнице и леденящая ясность: я действительно ее родная внучка. Я, а не та, в чье тело я попала.

Тишина в комнате стала оглушительной. Слова «она будет расти там, считая себя обычной девочкой» жгли мне душу.

Я вспомнила свою жизнь там. Мама, которая учила меня печь печенье. Папа, чинивший велосипед. Они были настоящими. Их любовь была настоящей. Их утрата, когда они погибли в аварии, – это моя самая больная, незаживающая рана души.

Так были ли родители действительно моими? Или бабушка… создала для меня эту жизнь? Как кукольный домик? Нет… их слезы на моем выпускном были настоящими. Их паника, когда я болела… Но… значит, бабушка забрала меня у моих настоящих родителей здесь? Или… или у меня никогда не было родителей? Я всегда была только этой… этой наследственностью, этим даром, этой миссией?

Я снова открыла дневник и стала лихорадочно перелистывать страницы в поисках хоть какого-то упоминания о них. И нашла. Всего одну короткую запись, сделанную за несколько недель до ритуала Изгнания, которую я сразу пропустила.

«…Сердце разрывается на части. Моя бедная Илдира… Моя дочь… Ее больше нет. Проклятая лихорадка забрала ее и ее мужа всего за три дня. Я осталась одна. Одна с маленькой Маргошкой на руках. И теперь, когда я знаю, что за тварь охотится за силой нашего рода, я понимаю: это не было естественной болезнью. Это было предупреждение. Намек. Он показал, что может дотянуться до любого. Он убил мою дочь, чтобы добраться до внучки. Но он не знает, на что готова пойти старая ведьма, чтобы защитить последнее, что у нее осталось…»

Вот и сложился пазл. Во рту пересохло, на глаза навернулись слезы. В этот миг пришло осознание, что только что я потеряла не только тех родителей, из прошлого мира, но и здешних. Теперь я действительно круглая сирота.

И все же вопросов еще было множество, и единственной, кто мог ответить хотя бы на часть из них, была баба Люся. Вскоре я уже стояла на пороге ее дома, прижимая к груди дневник бабушки.

– А… Опять ты, – проворчала знахарка. – Вижу, выкарабкалась, но истощала все-таки. Результат получен, так что деньги за зелье возвращать не собираюсь.

– Я не за этим пришла, – отозвалась я. – Мне нужны ответы… Я нашла бабушкин дневник. О ком она писала как о зле? И почему вы поссорились? Неужели только из-за разных взглядов на магию?

Баба Люся подняла на меня усталый взгляд.

– Ох, милочка. Ты прочла сказки своей бабки и решила, что узнала правду? Роза всегда была мастером говорить лишь половину правды. Да, мы поссорились. Но не из-за методов. Из-за него.

– Кого? – не поняла я.

– Деда твоего, – резко ответила знахарка. – Он был красавец, храбрец. Но его сердце выбрало ее, Розу. А мне сказал: «Прости, Люсинда, но твоя магия… она пахнет горькой полынью и одиночеством». Так что Роза отхватила себе и мужа, и славу, и лавку в центре города. А мне достались горькие травы, темные углы и звание «злой ведьмы». И когда пришла беда, она снова была права. Всегда права! Ее способ был «верным», а мой – «опасным». Так почему же ее «верный» способ привел к тому, что ты здесь стоишь сиротой и не можешь справиться ни со своими проблемами, ни с проблемами своего муженька?

– Вы о лорде Драконштайне? – встрепенулась я. – Вы знаете, как ему помочь?

– Если бы знала, то уже озолотилась бы. – Баба Люся нахмурилась и стала собирать котомку. – Все, мне нечего тебе больше сказать. Иди. Мне тоже уходить надо. Дела есть. – И она направилась к двери, вынуждая и меня выйти за порог.

– Но вы ничего не ответили, знаете ли что-то о… – начала было я ей вслед, но она отмахнулась от меня, как от назойливой мухи, и пошла прочь, стуча о землю своим посохом.

И мне ничего не оставалось делать, как вернуться к себе в лавку. Однако стоило войти внутрь, как я ощутила странный запах – то ли подгоревшего какао, то ли… перца?

Я ринулась на кухню. Там Хлоя, вся перемазанная какао, с энтузиазмом помешивала в котле подозрительную красно-коричневую массу.

– Не благодари! – крикнула она, только увидев меня. – Я все проанализировала! Твоя магия – она теплая, да? А что самое теплое? Даже горячее. Правильно, то, что острое! Вот, смотри, я усовершенствовала твои трюфели «Дыхание дракона», добавив в них больше перца.

– Насколько больше? – Я с ужасом посмотрела на пустую банку от красного перца.

– Ну… Все, что было, – Хлоя пожала плечами. – Вдруг это поможет лорду Драконштайну?

– Хлоя, дорогая… – осторожно начала я. – Боюсь, от этих конфет у него случится не излечение от недуга, а несварение желудка на месяц вперед.

Хлоя надула губки и вздохнула:

– Ну ладно. Тогда, может, добавить чеснока? Для магической… прочности?

В этот момент на пороге появился Пончик. Он несколько секунд с умным видом наблюдал за хаосом, а затем громко щелкнул языком, привлекая внимание.

– Обсудим ситуацию, – заявил он, запрыгивая на самый чистый стул. – Я, как исполняющий обязанности управляющего по чрезвычайным ситуациям, вношу предложение: все экспериментальные образцы передать на утилизацию мне. А тебе, – он кивнул на Хлою, – я выдаю официальную благодарность за проявленную инициативу и премию в виде… э-э-э… вот этого куска сыра. И чтобы больше никто не портил сырье без моего одобрения!

Хлоя, улыбаясь, приняла у него сыр. Я же, глядя на эту сцену, не смогла сдержать смех. Пусть моя магия была еще слаба, а будущее туманно, но, пока у меня есть такая помощница и такой «управляющий», мы

Глава 19

Аррион Драконштайн

Особняк семьи де Силва всегда напоминал Арриону гигантскую нарядную гробницу. В нем все сверкало холодной безупречной красотой: от ледяных скульптур в саду до бриллиантов в диадемах самой Леониры и ее матери. Аррион же стоял у окна и, глядя на серое промозглое небо, думал о теплой, вечно пропахшей шоколадом лавке в Гримуарске.

Его мысли прервал верный секретарь, доставивший срочное донесение из самой королевской канцелярии прямо сюда, в особняк де Силва. Аррион пробежался глазами по строке: «…лавка «Шоколадный дракон» внесена в реестр исторического наследия… Сносу, перепланировке и оптимизации не подлежит…» Уголок его рта приподнялся в подобии усмешки. Хотя бы это он мог сделать для Марго. Поставить юридический щит, который не смогла бы пробить даже ледяная спесь Леониры. На всякий случай.

Вечером же за ужином царила атмосфера вымученной радости перед предстоящей помолвкой. Леди де Силва говорила о «стабилизации магического фона», ее супруг – о «выгодном слиянии активов».

– Прежде чем скреплять наш союз печатями, – нарушил эту натянутую беседу Аррион, и его голос прозвучал громко и четко, заставив всех замолчать, – я хочу увидеть доказательства. Здесь и сейчас.

Леонира подняла на него удивленный взгляд.

– Какие еще доказательства, милорд? Наш договор…

– Договор основан на вашем умении контролировать мое проклятие, – ответил он. – Я не покупаю коня, не увидев, как он скачет. Продемонстрируйте. Покажите, как ваша криомагия сможет обуздать лед в моей крови.

Лорд де Силва хмыкнул, но кивнул дочери. Леонира с холодным достоинством поднялась и приблизилась к Арриону, затем ее тонкие пальцы сотворили некий знак, и воздух вокруг наполнился морозной свежестью.

– Это не будет больно, – сказала она и коснулась его левого предплечья, где под рукавом скрывались ледяные узоры.

Аррион почувствовал знакомый холод. Но это был не тот холод, что шел изнутри. Это был внешний холод, пытающийся проникнуть внутрь. И в этот момент он почувствовал нечто новое: лед, что был основой проклятия его рода, взбунтовался. Он не подчинился Леонире и не отступил. Он сжался, стал тверже, острее, будто тысяча ледяных игл впилась в его плоть изнутри, отвергая чужеродную магию. Аррион напрягся и стиснул зубы, пытаясь вытерпеть эти раздирающие болезненные ощущения.

Леонира тем временем ахнула и отшатнулась, сжав обмороженные пальцы. Ее лицо побелело.

– Я… я не понимаю. Твоя магия… она сопротивляется!

– Очевидно. – Аррион слегка расслабился, с шумом выдыхая через ноздри, затем медленно закатал рукав и продемонстрировал узоры проклятья, которые стали еще ярче и парадоксальным образом казались почти живыми. – Как видите, ваш «контроль» лишь усугубляет мое состояние. Ваш метод не работает. Он основан на ложной предпосылке.

В столовой повисла тишина.

– Сын! – первой опомнилась мать Арриона. – Одумайся! Это наш последний шанс! Ты разрушаешь все, что я годами выстраивала ради спасения нашего рода! Ты предпочитаешь медленную смерть в одиночестве достойному союзу?

Она встала, и ее взгляд, полный холодного отчаяния, впился в сына.

– Один, – повторила леди Драконштайн. – Ты останешься один. Твое проклятие и твое упрямство погубят нас. Ты думаешь только о себе и о той… той шоколаднице!

– Именно потому, что я думаю о нашем роде, я и делаю это, матушка, – голос Арриона звучал устало, но непоколебимо. – Я не стану марионеткой в руках тех, чья «помощь» ведет в пропасть. И я не позволю вам больше торговать мною, как дешевым бракованным товаром. Наш союз с Леонирой – невыгодная сделка, – объявил он, обращаясь уже ко всем присутствующим. – Договор не подлежит исполнению. Помолвка объявляется несостоявшейся.

И, не удостоив больше никого взглядом, Аррион Драконштайн поднялся и вышел из столовой. Последнее, что он услышал, прежде чем дверь захлопнулась, – сдавленный, яростный шепот его матери, обращенный к хозяевам особняка:

– Прошу прощения за его… непозволительное поведение. Я уверена, мы еще сможем все исправить…

Но Аррион на это лишь усмехнулся. Все это он оставлял позади. Впереди же была только дорога. Дорога в Гримуарск.

***

Следующие дни я почти не выпускала из рук дневник бабушки, пытаясь найти в нем хоть какую-то зацепку касаемо проклятия Драконштайнов. Что за тепло, которым его можно уничтожить? И как наша магия может в этом помочь? Я понимала, что, скорее всего, уже слишком поздно. Сейчас Аррион, наверное, дарит Леонире кольцо с ледяным сапфиром… или подписывает брачный контракт. От этой мысли в груди сжималось что-то тяжелое и холодное, почти как его проклятие.

Но странным образом именно эта грусть и отчаяние стали тем, что толкало меня жить дальше. Я больше не пыталась заставить магию вернуться силой. Я просто доверилась своим чувствам: горечь утраты, слабый огонек надежды, яростное желание бороться…

И в один из таких моментов, когда я помешивала растопленный шоколад, снова и снова думая об Аррионе, случилось это. От моих пальцев в темную шелковистую массу побежала едва заметная золотистая искорка. Аромат какао стал более выраженным, и к нему добавился запах теплого летнего вечера, спелых ягод и… радости. Искренних, живых чувств.

Магия все-таки возвращалась. Не вся сразу, а капля за каплей, принося с собой забытый вкус жизни.

К вечеру этого дня в лавке снова пахло моим настоящим шоколадом, таким, каким он был до того дня, как я поддалась порыву и совершила глупость. Хлоя и Пончик, глядя на все это, тоже повеселели.

– Вижу, сегодня я могу оставить тебя со спокойным сердцем, – сказала Хлоя, закрывая кассу.

– Да, мне уже намного лучше, – улыбнулась я, мысленно планируя, что и остаток вечера проведу за созданием шоколада. Как в лучшие дни. И постараюсь больше не думать о том, кого я так и не смогла узнать как своего мужа.

– Завтра утром принесу ягодных слоек от Берты. – Хлоя накинула пальто.

– И прикупи у нее немного лесных орехов и сушеной клюквы, – попросила я. – Они заканчиваются, а нам надо как-то протянуть до выходных, когда на ярмарку приедут оптовые торговцы.

– Конечно, увидимся завтра! – Хлоя помахала мне рукой и выскользнула за дверь.

– Я тогда тоже пойду проведу ревизию своих запасов, – оживился Пончик, – к ярмарке.

– Только не переусердствуй с составлением списка, – хмыкнула я. – Десять головок сыра у нас точно не поместится.

Я закрыла лавку и осталась одна в уютной тишине, залитой мягким светом вечерней лампы. За окном

Не было только его.

Я смотрела на закат, и в горле снова встал комок. Я почти смирилась. Почти.

Внезапно раздался резкий настойчивый стук в дверь, слишком нервный, слишком нетерпеливый. Совсем не похожий на стук покупателя. Мое сердце екнуло и замерло в тревоге. Пончик настороженно высунулся из кухни:

– Кто там?

– Кто там? – повторила я громко дрогнувшим голосом и подошла к двери.

Но не успела ее отворить, как та сама с силой распахнулась, и на пороге, залитый алым светом заката, стоял он – Аррион, без плаща, в помятом дорожном камзоле, с растрепанными от ветра волосами. Его грудь тяжело вздымалась, будто он бежал сюда без остановки, а в глазах бушевал ураган из отчаяния и… надежды.

Он не сказал ни слова, просто вошел внутрь, с грохотом закрыл дверь ногой и в два шага преодолел расстояние между нами.

– Ты… – начала я ошеломленно, но он не дал мне договорить.

Обхватил мое лицо ладонями и притянул меня к себе. И поцеловал. Нежно и яростно одновременно. У меня ослабли ноги, и я обняла его в ответ, крепче прижимаясь к его еще холодной после улицы одежде.

Когда он наконец отпустил меня, мы несколько секунд просто смотрели друг на друга, словно узнавая заново.

– Помолвки не будет, – выдохнул Аррион потом. – Никогда.

Я, не в силах вымолвить ни слова, просто кивнула и прижалась лбом к его груди. Мой мир, только что такой тихий и грустный, вновь наполнился красками.

– Эй! А что это за распутства тут? – вскрикнул Пончик с веселым возмущением. – Между прочим, вы не одни!

– Лучше тебе помолчать, а то лишу тебя сырного довольствия, – бросил ему Аррион через плечо.

Пончик фыркнул и свернулся калачиком, всем видом показывая, что он осуждает происходящее. А мое сердце колотилось где-то в горле, кружилась голова. Нужно было срочно сделать что-то обыденное, чтобы немного прийти в себя и осознать происходящее.

– Вы… Ты, наверное, голоден. С дороги. Или хочешь пить. Я… я приготовлю чай, – выпалила я и бросилась на кухню.

Пара минут, мне необходима всего пара минут, чтобы поверить в происходящее. Я даже ущипнула себя украдкой.

Аррион же остановился в дверях и, прислонившись к косяку, молча за мной наблюдал, и от этой его обыденной расслабленной позы, словно он был тут всегда, у меня перехватывало дыхание сильнее, чем от его поцелуя.

Я чувствовала его взгляд на себе все то время, пока насыпала заварку в чайник, заливала кипятком, искала подходящую чашку, – и внутри все замирало от счастья.

Когда я подала ему чашку с чаем, его пальцы коснулись моих, и между нами снова пробежала та самая теплая искра. Аррион сделал глоток, и в его глазах мелькнуло что-то мягкое, почти удивленное.

– Спасибо, – сказал тихо потом, отставляя чашку. – Но это не то, чего я хочу сейчас.

Аррион снова подошел ко мне, но на этот раз его движения были не напористыми, а бесконечно нежными. Он обнял меня за талию, притянул к себе и вновь поцеловал, уже без спешки, словно изучая меня и мои губы. А потом, не разжимая объятий, он легко поднял меня на руки.

– Аррион! – взвизгнула я от неожиданности.

– Тс-с. – Он прижал меня к себе и понес наверх, в мою спальню. – Скажи, что ты хочешь того же…

Я просто кивнула и сама приникла к его губам.

– Нет, ну это безобразие какое-то… У всех на глазах! Заниматься непотребствами всякими! – Пончик, ворча, полетел за нами.

– Тебя сюда не приглашали. – Аррион захлопнул дверь перед самым его носом.

– Ну и ладно, пойду спать, – послышался голос хорька по ту сторону. – Только поосторожнее там, мебель здесь хиленькая, а Аргентий дорого берет за починку…

– Кто такой Аргентий? – спросил Аррион, укладывая меня на кровать и нависая сверху. Его пальцы стали медленно расстегивать пуговки на моей блузке.

– Наш домовой, – отозвалась я, тоже стараясь справиться с застежками на его камзоле.

– Тогда он прощен. – Аррион стал осыпать меня поцелуями, одновременно освобождая от одежды.

– Он этого не оценит, поверь, – усмехнулась я, а в следующий миг задохнулась от удовольствия, которое дарили мне губы Арриона, и забыла обо всем на свете.

Это была долгая ночь, полная жарких поцелуев и откровенных ласк, когда рушатся все преграды, а два тела и две души становятся единым целым. Навсегда.

…Утренний свет робко пробивался сквозь шторы. Я проснулась от ощущения, что за мной наблюдают. Аррион лежал на боку и смотрел на меня таким непривычно беззащитным взглядом, что у меня екнуло сердце. Руку он держал прижатой к своему плечу.

– Что-то случилось? – прошептала я, слегка заволновавшись.

Он ничего не ответил. Вместо этого взял мою руку и приложил к себе, к тому самому месту, где всегда проступали ледяные узоры.

Я замерла. Кожа была… просто теплой. Я провела кончиками пальцев по тому месту, где еще вчера виделись синеватые ледяные прожилки. Они не исчезли полностью, но стали бледнее, словно тень от них. А главное – от них не веяло холодом.

Я подняла на Арриона глаза с неверием и невысказанным вопросом. Он кивнул, и в его взгляде читалось то же потрясение, что и у меня. И главное, та же надежда.

– Это все ты, – тихо сказал он. – И твое тепло.

Снизу, из лавки, донесся обиженный голос, разрушив волшебство:

– Эй! Там, наверху! Управляющий Пончик напоминает, что пора бы уже спуститься и выплатить компенсацию за моральный ущерб и ночные беспорядки! Я не просто так всю ночь охранял стратегические запасы сыра и остального от… э-э-э… возможных воров!

Я рассмеялась и уткнулась носом в плечо Арриона. Он тоже тихо засмеялся и обнял меня крепче.

– Знаешь, чего я сейчас хочу? – произнес потом. И сразу ответил: – Твоего шоколада.

– О, – улыбнулась я. – Этого добра у меня хватает.

Глава 20

Внутри меня все пело, пока я накрывала на стол к завтраку. От воспоминаний сегодняшней ночи становилось тепло и немного стыдно. Аррион сидел здесь, в моей кухне, за моим столом, и на его лице играла непривычно мягкая улыбка. Он

– Не переживай, оно не вернется, – усмехнулась я, ставя перед ним тарелку с горячими оладьями и кладя плитку шоколада с перцем. Его любимого.

– Я проверяю, не сон ли это, – отозвался Аррион, и в его глазах вспыхнули веселые искорки.

Он перехватил мою руку и притянул меня к себе, чтобы поцеловать.

Идиллию, как водится, нарушил Пончик. Он влетел в кухню и сел на табурет.

– Итак, голубки, подведем итоги ночного инцидента, – проворчал он, деловито чистя усы. – Нарушение тишины, эксплуатация управляющего сверх нормы, моральный ущерб от созерцания неприличных сцен… Компенсация – двойная порция сыра дорблю. И без возражений!

– А не обнаглел ли ты, крылатый грызун? – Аррион нахмурился. – Что-то совсем страх потерял. Раньше ты по-другому пел…

– Я смог побороть свои страхи, – отозвался Пончик, но голову в плечи все же вжал. – Вам меня уже не запугать, милорд. Я свободный хорек и полноценный партнер Марго. Правда? – Он с надеждой посмотрел на меня.

– Ты, конечно, партнер, но не надсмотрщик, – хмыкнула я. – И партнеры не лезут в личную жизнь друг друга. Так что попрошу больше без этих претензий и критики. Иначе тоже отлучу от сырных запасов.

Пончик фыркнул, схватил оладушку и гордо удалился под печку, чтобы съесть ее в уединении.

– Я с ним поговорю потом, – вздохнула я, обращаясь к Арриону. – Что-то он действительно себя необычно ведет. Может, ревнует меня к тебе?

– Ну нет, конкуренцию с хорьком я точно не выдержу, – усмехнулся тот.

Солнце тем временем поднялось выше. Пора было открывать лавку.

– Странно. – Я выглянула в окно на улицу, откуда были видны часы городской ратуши. – Хлоя всегда приходит за полчаса до открытия. Чтобы успеть все подготовить к рабочему дню.

– Мало ли чего она задержалась, – Аррион пожал плечами.

– Может, ее Берта заболтала? Она собиралась к ней за выпечкой забежать и за орешками. – Я снова подавила вздох.

Прошел еще час. Я уже сама открыла лавку и даже успела продать немного конфет нескольким клиентам, однако Хлои так и не было. Я начала нервничать, то и дело поглядывая на дверь.

– Наверное, проспала, – попыталась я убедить себя. – Или заболела?

Аррион, чувствуя мое беспокойство, тоже бродил по лавке, время от времени останавливаясь у окна и рассматривая улицу.

Прошло еще немного времени. Отсутствие Хлои уже вызывало откровенную тревогу. Даже Пончик перестал дуться и вернулся ко мне.

– Пончик, слетай к Хлое домой, – не выдержала я все-таки. – Вдруг ей нездоровится, а сообщить не может.

– Сейчас, мигом. – Хорек тотчас вылетел за дверь.

– С ней что-то случилось. – Я подошла к Арриону. – Чувствую это. Она никогда так не задерживалась, понимаешь? Ни разу. Даже когда недавно у нее был жуткий насморк, она приползала сюда, красная как рак, лишь бы не подвести.

Пончик вернулся просто рекордно быстро. Влетел пулей и сразу затараторил:

– Там… Там… Там… Дверь распахнута настежь, внутри все вверх дном, а Хлои самой нет! Ее нет!

Меня сковал страх. Я обернулась к Арриону.

– Идем к ней, – сказал он, решительно хватая свой плащ.

Мы выскочили из дома и понеслись по улицам Гримуарска. Пончик летел впереди, указывая путь. Дверь в маленький домик Хлои действительно была распахнута, и с первого взгляда стало понятно, что здесь не просто беспорядок – тут случился настоящий погром: опрокинутые стулья, разбитая кружка на полу, рассыпанные сушеные травы…

Сердце ушло в пятки. Я собралась перешагнуть порог, но Аррион резко схватил меня за руку:

– Стой.

Он вошел первым, осторожно, словно ступая на поле боя. Его взгляд быстро пробежался по комнате, выхватывая каждую деталь. Потом он наклонился и что-то поднял с пола. Маленький амулет из янтаря – оберег, который Хлоя всегда носила на шнурке. Только сейчас он был разорван.

– Ее увезли силой, – тихо сказал Аррион, протягивая амулет мне. – Вопрос: кто?

Словно в ответ на это воздух в комнате завибрировал и раскалился, с потолка посыпалась пыль. Пончик испуганно пискнул и спрятался за мной.

Следом по центру комнаты, точно из ниоткуда, возникла небольшая темная сфера. Она зависла в воздухе, окутанная легкой дымкой, от нее веяло серой и смертью. Сфера дрогнула и с тихим хлопком превратилась в свиток из черного пергамента. Он немного повисел в воздухе, а затем упал на пол.

Мы все замерли, испуганно и озадаченно глядя на него.

Аррион первым пришел в себя. Он шагнул вперед, поднял свиток и развернул его. Желваки на его скулах напряглись, глаза сузились. Прочитав все, он молча протянул свиток мне.

Дрожащими руками я приняла его. Буквы на пергаменте были выжжены и, казалось, пульсировали кровавым светом.

«Приветствую, воссоединившиеся влюбленные, – гласили они. – Поздравляю с преодолением первого, самого простого препятствия. Но игра только начинается.

У меня есть то, что вам дорого. Упрямая девчонка, ваша подружка. Она жива. Пока жива. И ее безопасность, представьте себе, в ваших руках. Вернее, в руках госпожи Марго. Ее дар, ее подлинная сущность – вот моя цена за жизнь вашей подружки. Я жду Маргарет одну в Черных Руинах до заката.

Один неверный шаг, одно слово, сказанное лорду Драконштайну, и вы найдете свою подругу мертвой. И знайте, драконша Аэрисса – не единственная, чье сердце можно обратить в лед.

С наилучшими пожеланиями, Уилс Виртен».

– Кто такая Аэрисса? – спросила я дрожащим голосом.

– Та самая, с которой началось наше проклятие, – отозвался Аррион, нахмурившись.

– А Виртен… Да, я помню, кто такой Виртен, – сглотнула я.

Конечно, помню. Но он похитил Хлою… И ему зачем-то нужна я.

– Мне надо идти, – рассеянно произнесла я, комкая свиток. – Не подскажешь, где находятся Черные Руины?

– Ты никуда не пойдешь одна. – Аррион остановил меня, схватив за плечи.

– Но он убьет Хлою! – выдохнула я. – Он сказал, что я должна быть одна! И если это спасет Хлою, я сделаю так, как он скажет!

– Виртен лжет. – Аррион поймал мой взгляд. – Он убьет ее в любом случае, как только получит то, что хочет. И тебя тоже. Но я не позволю этого ему.

Я посмотрела на Арриона, ощущая себя в капкане.

–

И в этот самый момент в дверях выросла чья-то фигура, заслоняя собой свет. Мы оба обернулись. Баба Люся. Она была белая как мел, а в ее глазах плескался неподдельный ужас.

– Где она? – хрипло прошептала знахарка. – Где моя девочка? Где моя внучка?

– Ваша внучка? – мы с Аррионом произнесли это одновременно.

– Хлоя – моя внучка, удивлены? – Люсинда с горечью усмехнулась. – Единственная кровь, что у меня осталась. Ее мать, моя дочь… ушла от меня, не выдержала моих путей. Запретила мне приближаться к девочке, говорила, я оскверню ее своей магией. А я… я слушалась. Думала, так будет лучше. Пусть растет нормальной, солнечной… без моей грязи и горьких зелий. И она росла, делая вид, что не знает, кто я.

Но тут знахарка заметила у меня порванный шнурок с амулетом Хлои и издала сдавленный стон, словно ее ударили:

– Это ведь Виртен, верно? Он забрал ее… Я чувствовала… сердцем чувствовала, что с ней беда! – В ее глазах блеснули слезы.

Она пошатнулась, словно у нее подкосились ноги, но Аррион успел подхватить ее под локоть, не давая упасть.

Баба Люся выпрямилась, смахнула слезы тыльной стороной руки, и ее лицо снова стало жестким, но теперь эта жесткость была направлена лишь на одного – на Виртена.

– Он зачем-то хочет тебя. – Ее взгляд пригвоздил меня. – Скорее всего, твой дар. Но одна ты – лакомый кусок. А мы втроем… – Она круговым движением пальца показала вначале на меня, потом на Арриона и саму себя. – Мы отрава для его планов. Твое тепло, Марго, твоя ярость, дракон, и моя боль. Решайте. Будем стоять вместе или сдадимся поодиночке.

– Что вы имеете в виду? – Аррион задумчиво потер подбородок. – Каков ваш план?

– Он ждет Марго одну, – продолжала знахарка. – Значит, она и придет одна. Но не так, как он думает.

Аррион сузил глаза:

– Конкретнее?

– Виртен знает, что ты, – она показала на него, – дракон, будешь яростен, прямолинеен. И все равно придешь ее спасать. Он готов к твоему огню, хотя и предупредил, чтобы Марго была одна. И он также знает, что Марго у нас добрая и самоотверженная и будет следовать его ультиматуму, чтобы спасти подругу. Это то, что лежит как на ладони. Однако он не ждет меня. Не ждет нас троих. И в этом его главная ошибка. А план таков. Марго идет в Черные Руины одна, как и приказано. Она главная приманка, отвлекающий маневр. Ее задача – выйти на контакт, говорить с Виртеном, тянуть время и всем видом показывать покорность. Лорд Драконштайн, ты, вопреки тайным ожиданиям Виртена, не пойдешь за ней следом. Вместо этого ты используешь свою драконью природу и частично остатки магии льда, чтобы стать невидимым для магических сканов. Твоя задача – проникнуть в Руины с тыла, как убийца. Твоя цель – найти и обезвредить ловушки и, главное, отыскать Хлою, пока Виртен занят Марго. Ты ведь справишься с этим?

– Конечно, но что дальше? – голос Арриона звучал слегка раздраженно и все же с некоторым недоверием. – Что будете делать вы?

– А я тем временем проведу свой ритуал. Не пойду в Руины. Останусь на окраине, чтобы создать магический круг. Я буду использовать «свою» магию, чтобы нейтрализовать защитные чары Виртена и создать магические «помехи», чтобы он не мог толком сконцентрироваться ни на одной из угроз. У него ничего не получится.

– Нет, – вдруг произнес Аррион твердо. —

Я не согласен. Марго не станет приманкой. Я знаю, как работают такие, как Виртен. Он не отпустит ее, даже если она выполнит все его условия. Он либо убьет ее, забрав дар, либо сделает из нее такой же инструмент, как и из моей… Той жены.

– А у тебя есть план лучше? – язвительно спросила баба Люся, упирая руки в бока. – Или ты предлагаешь бросить мою внучку на растерзание?

– Я предлагаю не бросать никого! – рявкнул Аррион. Правда, потом сделал усилие над собой и продолжил тише, но с прежней страстью: – Я найду Хлою. Я вытащу ее оттуда, пока он будет занят с… – он запнулся, не в силах договорить.

– Пока он будет занят мной, – тихо закончила я за него. – И это сработает, Аррион. Потому что он будет смотреть на меня, а не на тебя. И он не готов к тому, что там будет она, – я кивнула на бабу Люсю, – и не ждет, что я приду не сломленная, а готовая бороться.

Я подошла к Арриону и взяла его руку. Его пальцы были холодными.

– Я не буду беззащитной приманкой. Я буду громоотводом. А ты… ты будешь моим кинжалом в спине врага. Ты доверяешь мне?

Во взгляде Арриона бушевали тысячи сомнений. Но он все же сжал мои пальцы и прошептал так, что слышала только я:

– Я не переживу, если с тобой что-то случится.

– Со мной ничего не случится, пока ты рядом, – также тихо ответила я.

Он закрыл глаза на мгновение, а когда открыл, в них уже была решимость.

– Хорошо, – Аррион кивнул сначала мне, потом знахарке. – Но если он хоть пальцем тронет Марго… Ничто не спасет его от меня.

Глава 21

Я шла одна, с каждым шагом приближаясь к Черным Руинам. Бешеный стук сердца отдавал в ушах, голова кружилась от волнения, но я продолжала идти, вдыхая безжизненный холодный воздух.

Это место казалось мертвым, даже удивительно, что оно находилось не так далеко от жизнерадостного Гримуарска. Земля здесь была сухая и потрескавшаяся, и сквозь нее не пробивалась ни одна травинка, ни одно деревце.

То, что называлось Черными Руинами, походило на сооружение, высеченное из гигантской скалы угольно-черного цвета. Это было какое-то безумное нагромождение острых шипов, кривых арок и обвалившихся башенок, а все вместе напоминало оскал какого-то гигантского чудовища.

Я остановилась у зияющего провала главного входа перевести дыхание и набраться храбрости, чтобы войти внутрь.

Немного успокаивала мысль, что где-то позади, скрываясь в тенях каменных глыб, должны были находиться Аррион и Пончик. А где-то еще дальше баба Люся готовила свой роковой ритуал. Но прямо сейчас на этой мертвой дороге я была совершенно одна.

В кармане плаща у меня

«Кинь в него, если будет совсем худо. Не убьет, но глаза на час выведет».

«Вперед», – подбодрила я себя и ощутила, как по моим жилам стало разливаться знакомое тепло. Моя магия, та самая, «теплая» и «шоколадная», отозвалась не на страх, а на решимость. Она не горела ярким пламенем, а струилась внутри ровным, уверенным потоком, согревая изнутри и создавая невидимый щит.

«Давай», – повторила я и сделала шаг во тьму. Где-то там была Хлоя. Где-то там ждал меня Виртен.

Внутри Черные Руины оказались настоящим лабиринтом из полуразрушенных залов и коридоров. Свет сюда едва проникал. То тут, то там в потолке зияли дыры, сквозь которые падали столбы багрового света от заходящего солнца. В них летала пыль, тускло мерцая серебром.

В центре руин находился главный зал – огромное круглое помещение с частично обрушенным куполом. Именно здесь, судя по всему, века назад проводились самые могущественные и темные ритуалы. Энергия в этом месте была особенно густой и тяжелой, она давила на сознание, навевая чувство беспричинного страха и отчаяния. Воздух звенел от незримого напряжения, будто сами камни помнили и хранили в себе эхо древних заклинаний.

И посредине этого огромного зала на обломке колонны сидела Хлоя. Ее руки были скованы за спиной магическими путами, они мерцали тусклым зеленым светом. Изо рта девушки торчал кляп из грязной тряпицы. Глаза Хлои, широко раскрытые от ужаса, были полны слез. Но когда она увидела меня, в них засветилась надежда.

– Марго! – попыталась крикнуть она сквозь кляп, но получился лишь сдавленный стон.

Мое сердце рвануло было к ней, но я впилась ногтями в ладони, отрезвляя себя и заставляя оставаться на месте. План нельзя было нарушать.

– Я здесь, Хлоя! Все будет хорошо! – лишь крикнула я, и мой голос эхом разнесся по залу.

От одной из дальних стен отделилась тень и поплыла ко мне. Вскоре в ней стал угадываться мужчина, высокий, худой, одетый в темные простые одежды. Его лицо было бы молодым и даже красивым, если бы не глаза. Глаза цвета мертвого золота, без единой искорки тепла или жизни. В них было лишь холодное любопытство, направленное на меня.

На него упал свет, и на щеке стало заметно родимое пятно, похожее на ягоду. Сердце пропустило удар: это, без сомнения, был сам Виртен.

– Леди Марго, – его голос был тихим, бархатным и одновременно пропитанным ядом. – Как любезно с вашей стороны посетить мои нынешние… скромные апартаменты. Радует, что вы последовали моим инструкциям.

Он остановился в десятке шагов от меня и окинул взглядом с ног до головы.

– Я чувствую ее в тебе, – прошептал Виртен наконец с каким-то болезненным удовольствием. – Силу Розы. Теплую и наивную, как весеннее солнце. Твоя бабка так и не поняла, что солнце тоже можно поймать и запереть в бутылку.

– Отпусти ее, – произнесла я, стараясь скрыть дрожь. – Ты получил то, что хотел. Я здесь, я пришла. Отпусти Хлою.

Виртен с огорченным видом покачал головой.

– О нет, нет, нет, миледи. Ты все же не поняла условие. Ты важная часть моего плана. А ее жизнь… – он кивнул в сторону Хлои, – это то, что удерживает тебя от глупостей. Пока она у меня, ты будешь такой сговорчивой. А мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала.

Маг сделал шаг в сторону, и я увидела, что за ним на полу выложен сложный магический круг. В его центре лежал большой черный, отполированный до зеркального блеска обсидиановый диск.

– Видишь ли, твой дар… он слишком дикий, слишком эмоциональный, – объяснял Виртен, словно читая лекцию нерадивому студенту. – Мне нужно, чтобы ты направила его вот на этот фокус. Просто… поделись своей магией. Ты ведь умеешь это, правда?

– А что насчет нее? – Я посмотрела на Хлою.

– Как только ритуал будет завершен, я освобожу ее. Честное слово мага. – Виртен улыбнулся, и эта улыбка была похожа на змеиную. И я не верила ему ни на секунду.

В этот момент где-то далеко, на окраине Руин, воздух содрогнулся от беззвучного взрыва. Кажется, баба Люся приступила к своему ритуалу. Я с затаенной радостью заметила, как свечение пут на руках Хлои чуть померкло. Значит, все идет как надо…

Виртен нахмурился, на мгновение отвлекаясь. Но потом тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение. И нет, кажется, он ничего не чувствовал.

Аррион, где же ты?

Я прошла к магическому кругу и глянула на Виртена:

– Хорошо. Я сделаю это.

Губы мага снова растянулись в довольной ухмылке. Похоже, он думал, что уже близок к цели, поэтому позволил себе «поболтать»:

– Мудрое решение, леди Марго. Жаль, твоя предшественница не обладала таким умом. Та, первая Марго… вернее, девица до тебя…– Виртен презрительно усмехнулся. – Она думала, что просто шпионит. Не понимала, что ее тело, ее связь с драконом – это ключ. Я годами готовил тот брак, чтобы через нее выйти на проклятие Арриона, подчинить его себе. Власть над Драконштайнами – вот истинная сила в этом королевстве! Стать теневым правителем, держащим за горло весь их род! Но та кукла оказалась пустой. Без души, без истинной силы. И когда я попытался провести ритуал подчинения… случился сбой. Магия, искавшая родственную душу, рванула сквозь миры и… притащила тебя. Настоящую наследницу. – Виртен засмеялся, и от этого смеха пробирал озноб. – Восхитительная ирония, не правда ли? Я сам вручил Арриону его единственное спасение! Но ничего, как взял, так и отниму. Сейчас разберусь с тобой, а потом займусь им. Я ведь знаю, что скоро он придет за тобой…

Боги, только бы все сошлось…

– Все, хватит! – Виртен вновь стал серьезным. – Давай! Начинай!

Он силой магии подтолкнул меня к центру круга, прямо к тому черному диску. Энергия сжала меня в тиски. Я почувствовала, как мой дар, мое тепло, сама моя сущность начали вытягиваться из меня.

И в этот миг я решила не сопротивляться и интуитивно сделала то, чего он никак не мог ожидать. Я… отпустила свою магию, как делала это всегда, когда готовила шоколад.

Я перестала думать

Черный обсидиан затрещал. Вместо того чтобы поглотить мою силу, он не выдержал ее. Не смог переварить чистую, не испорченную ненавистью энергию. По диску поползли трещины, и из них хлынул ослепительный бело-золотой свет.

– Нет! – завопил Виртен. – Что ты делаешь?! Это не та магия!

Он отшатнулся, ослепленный светом. Его контроль над путами Хлои окончательно рухнул, ритуал вышел из-под контроля и обрушился на него самого. Он с криком схватился за голову и стал исчезать.

Громко треснув, обсидиановый диск разлетелся на осколки, и сильная волна энергии отбросила меня на пол.

***

Аррион Драконштайн

Он двигался бесшумно, не переставая думать о Марго. Тревога за нее затмевала все остальные чувства.

Вдруг Аррион ощутил магию Виртена. Она была похожа на липкую паутину, увязнув в которой уже не было шанса выбраться. Рядом летел Пончик и осматривал окрестности, как самый настоящий разведчик. Хорек был непривычно серьезен и сосредоточен, и его черные глаза-бусинки выхватывали каждое движение в полумраке.

– Справа какое-то движение, – шепотом сообщал он. – Похоже на каменную ящерицу. Что-то скрипит слева…

Аррион лишь кивал, но тоже прислушивался к магическому эху. Он видел, как Марго вошла внутрь. Его драконья природа рвалась наружу, требовала ринуться за ней и сокрушить все на своем пути, чтобы оградить ее от опасности. Но он помнил план, и вначале нужно было найти Хлою.

Уже приближаясь к входу в Руины, он уловил слабый отголосок чужеродной магии. Это точно была знахарка. Аррион почувствовал, как липкая магическая паутина Виртена на мгновение дрогнула.

Нужно было действовать.

– Чувствую запах страха и яблок! – пискнул Пончик, замирая и вытягивая нос. – Это точно Хлоя! Туда!

Аррион ускорился, пробираясь к главному залу. И там, в лучах заходящего солнца, пробивавшихся сквозь щели в своде, он наконец увидел Хлою. Девушка, бледная, но живая, сидела, прижавшись спиной к обломку колонны, и пыталась зубами стащить с запястья дымящийся магический браслет. Его путы хоть и ослабли, но все еще действовали.

Увидев Арриона, Хлоя широко раскрыла глаза и закивала, показывая взглядом в сторону Марго, которая стояла в центре некоего ритуального круга, а рядом находился проклятый Виртен.

Аррион кивком приказал Хлое сохранять тишину. Он подошел и направил часть своей магии к ее браслету. Тот с шипением треснул и рассыпался в прах.

– Спасибо, – выдохнула Хлоя, потирая запястье.

В этот момент раздался жуткий грохот, и ослепительная вспышка золотого света резанула по глазам. Воздух содрогнулся от чистой, неистовой энергии, которая была так похожа на саму Марго.

– Все, понеслась! – довольно прокомментировал Пончик.

– Сиди здесь! – бросил Аррион Хлое и побежал.

Побежал напрямик, через груды камней, снося все на своем пути. Ему нужно было найти Марго.

Он увидел ее лежащей на полу, и ярость захлестнула его с новой силой.

– Марго. – Аррион рухнул на колени рядом с ней и подхватил ее на руки. – Марго…

И тут она медленно открыла глаза, и в них не было боли, лишь усталость и облегчение.

– Хлоя?.. – прозвучал ее тихий голос.

– Жива. Спасена. Все хорошо. – Аррион прижал Марго к груди, и его собственное дыхание выровнялось. Он чувствовал, как ее тепло, ее жизнь бьются в такт его сердцу. А проклятие молчало. Внутри был только огонь. Огонь, который он готов был обрушить на любого, кто посмеет снова ее тронуть.

***

Аррион прижал меня к груди, и несколько мгновений я просто слушала стук его сердца.

Однако затишье длилось недолго.

– Он не ушел. – В зале появилась баба Люся. Она стояла, опираясь на посох, ее лицо было серым от напряжения. – Его магия все еще где-то близко. Он просто зализывает раны.

И тут же из-за обломков в дальнем углу зала выползла перемазанная в пыли, но невредимая Хлоя.

– Бабушка! Он… он здесь! – выдохнула она, тыча пальцем в груду камней. – Я видела, как его тень скользнула туда!

На лице бабы Люси промелькнула улыбка облегчения: ее внучка жива. Но в следующую секунду она снова стала собранной и настороженной.

Воздух в зале будто бы сгустился. Из-под груды камней, словно сотканная из самой тени, поднялась фигура Виртена. Он был ранен – из разорванного рукава сочилась темная жидкость, похожая на кровь, а лицо искажала маска чистой, неприкрытой ненависти. Его план рухнул, его гордыня была растоптана, и теперь им двигала лишь слепая ярость.

– Вы все испортили… – прошипел он. – Но если я не могу подчинить ваш род и магию… Тогда я просто уничтожу все!

Виртен взмахнул руками, и оставшиеся обломки руин пришли в движение, притягиваясь друг к другу и создавая собой гигантского каменного голема.

– Осторожно! – крикнул Аррион, отталкивая меня себе за спину. Его тело окутало марево, кожа покрылась чешуей, и он принял свой гибридный облик – дракон-воин, готовый к бою.

Ко мне подбежала Хлоя, и ее рука сжала мою. А с другой стороны я почувствовала сухое цепкое прикосновение руки бабы Люси.

– Дитя, твоя магия, – прошептала она. – Его огонь, – кивнула на Арриона. – И моя сила, так не любимая твоей бабкой. Вместе. Сейчас или никогда!

Я закрыла глаза, вновь отбросив страх. Как и в прошлый раз, я думала не о борьбе, а о защите. О тепле очага, о смехе друзей, о любви, которая сильнее любого проклятия. Я направила этот поток тепла через себя к Арриону, чтобы усилить его, и к знахарке, чтобы объединиться с ее магией.

И случилось чудо. Золотой свет от меня, пронизанный серебристыми нитями магии бабы Люси, обвил Арриона. Он не горел, а сиял. Когда же он ринулся вперед, его удар был не просто ударом силы. Он был воплощением всего, что мы защищали.

Аррион не стал бить каменного голема. Он пронзил светом самого Виртена.

Тот вскрикнул, и это был крик не боли, а осознания своего полного поражения. Его магия, построенная на ненависти и контроле, не могла противостоять силе, которую она же сама и призвала в этот мир, – силе настоящей, самоотверженной любви. Его темная сущность начала рассыпаться как

Когда свет погас, от Виртена не осталось и следа. А на полу лежал лишь маленький почерневший осколок обсидиана – как последнее напоминание о его злодеяниях.

И в этой наступившей тишине мы стояли втроем: дракон, знахарка и шоколадница, – держась за руки. Враг был повержен. На этот раз окончательно.

Глава 22

Возвращение в Гримуарск было похоже на медленное пробуждение от кошмара. Первые сутки после случившегося в Черных Руинах мы все просто отходили и набирались сил: я в объятиях Арриона, а Хлоя – рядом с бабушкой, с которой они наконец сблизились и начали общаться как родные люди.

Но уже через день мы стали потихоньку вливаться в обычную жизнь. Аррион уехал к себе – наконец решить все вопросы с наследством, браком, а заодно и матерью, я же вернулась к своей лавке и шоколаду.

Аррион возвратился через неделю. На его лице играла та самая редкая и потому бесценная улыбка. Первым делом он отдал маленький сверток Пончику:

– Это сыр из самой королевской сыроварни. За твою храбрость.

Хорек принял подарок с благоговением, потом быстро развернул упаковку и тут же принялся грызть угощение.

Я же вытерла руки о фартук и подошла к Арриону.

– Все улажено? – тихо спросила его.

– С матерью будет еще много… разговоров. – Он вздохнул, однако в его глазах не было прежней тяжести. – Но все претензии сняты. А Леонира, как выяснилось, уже подыскивает себе нового «перспективного мужа». Кажется, герцога Рохеса с хронической мигренью. Будет, видимо, тоже лечить его своим холодом.

Он приблизился ко мне еще на шаг, и его пальцы нежно коснулись моей щеки. Я же посмотрела на его шею и кусочек кожи, который виднелся в расстегнутом вороте рубашки: там, где раньше проступали ледяные узоры, теперь было чисто. Проклятие не исчезло бесследно – в моменты сильных эмоций на спине Арриона все еще проступал легкий серебристый узор как напоминание. Но теперь это стало его частью, и он сам мог его контролировать.

– А у тебя? – Он кивнул на плиту, где медленно топилась новая партия шоколада.

Я улыбнулась. Моя магия тоже претерпела изменения, став ярче и увереннее.

– Все в порядке, – сказала я, ничуть не кривя душой. – У меня вот несколько новинок. Например, «Трюфели безмятежного утра» и «Пралине тихой радости». Людям нравится. Хочешь попробовать?

Аррион не успел ответить: дверь снова распахнулась, и в лавку вывалился, принеся собой порыв холодного воздуха, Бардольф.

– Марго, дорогуша! – прогремел он. – Народ требует твой новый шоколад – «Облегчение» называется! Мужики говорят, с него похмелье как рукой снимает! Заказ на двадцать коробок к субботе!

Хлоя радостно ахнула и бросилась к блокноту с заказами. Пончик, услышав слово «заказ», важно поднял голову, словно лично был причастен к этому.

Я усмехнулась, глядя на эту суматошную чудесную картину. Мой мир, который когда-то состоял из одиночества, тоски по дому и страха, теперь был наполнен прекрасными мгновениями и такими же прекрасными людьми: драконом, который прочно поселился в моем сердце, помощницей, ставшей мне ближе, чем сестра, Пончиком с сырной душой и неунывающим нравом. А еще целым городом, который полюбил мое шоколадное волшебство.

Аррион обнял меня за плечи, и его губы коснулись моих волос.

– Можно тебя на минуту?

Пока Хлоя и Пончик обсуждали с Бардольфом детали заказа, Аррион увел меня в кухню, где мы наконец оказались одни.

– У меня к тебе два вопроса, – начал он, и в его глазах появились веселые искорки. – Первый… официальный.

Он взял мою руку, переплетая наши пальцы.

– Марго… Согласна ли ты снова стать моей женой? На этот раз – по любви, а не по расчету. Чтобы быть всегда вместе, делить не только ложе, но и все тревоги и всю радость. Чтобы я мог каждое утро просыпаться рядом с тобой и знать, что это навсегда.

Сердце вначале замерло, а потом застучало с удвоенной скоростью.

– Да. – У меня на глазах выступили слезы. – Тысячу раз да.

Аррион улыбнулся, широко и по-настоящему счастливо, потом притянул меня к себе и шепнул уже на ухо:

– Отлично. А теперь второй вопрос… гораздо более важный.

Он отстранился на миг, и его взгляд стал подозрительно строгим, потом вновь обнял меня за талию и с преувеличенной озабоченностью покачал головой:

– Ты, как я понимаю, совсем ничего не ела сегодня, кроме пробы своего шоколада и пары глотков чая. Это безобразие.

Я фыркнула и уткнулась носом ему в плечо:

– Мне просто некогда! Это моя работа.

– Твоя работа – это быть счастливой и здоровой, – парировал Аррион, его руки мягко сжали мои бока. – И я буду лично следить, чтобы в этой лавке всегда был запас тех булочек с корицей, от которых ты всегда таешь. Я хочу снова видеть тебя сияющей и румяной. Моей пышной, самой сладкой и самой любимой шоколадной феей. Никаких зелий, никаких диет. Только ты, я и тонны шоколада. Договорились?

Я рассмеялась, прижимаясь к его груди, и прошептала:

– Договорились, милорд. Только если ты будешь мне помогать есть эти тонны шоколада. И булочки с корицей.

– Это входит в мои супружеские обязанности, – с важным видом заявил он и, склонившись, поцеловал меня. И в этом поцелуе были вся его любовь и обещание того самого счастья, которое мы наконец заслужили.

***

Два месяца спустя

Наша с Аррионом свадьба стала главным событием года в Гримуарске. Стоял ясный морозный день, все вокруг уже утопало в пушистом снегу, а сосульки на карнизах домов переливались, как леденцы. Церемония проходила прямо на главной площади, собрав почти всех местных жителей, и воздух вокруг был наполнен сладкими ароматами глинтвейна, корицы и растопленного шоколада. Здесь были все, кто дарил мне радость и поддержку на протяжении всех тех дней, когда я осваивалась и искала свое счастье в Гримуарске: Бардольф с Греттой, Гога, даже в такой день не расстающийся со своей сумкой, сэр Людвиг в праздничных доспехах и, конечно же, Хлоя с бабой Люсей. И Пончик, куда же без него? Он летал вокруг, развлекая всех своими шуточками.

Мы же с Аррионом стояли под гирляндами из хвойных ветвей и серебряных шаров, нежно держась за руки. На мне было платье цвета сливочного пломбира, а плечи покрывала накидка из белого меха, вместо фаты

Когда священник объявил нас мужем и женой, Аррион обнял меня за талию и, приподняв, как пушинку, поцеловал страстно и долго, что вся площадь взорвалась аплодисментами и подбадривающими криками.

Потом начался пир, и на столах, помимо основных блюд, было много шоколада и, конечно же, огромный шоколадный свадебный торт.

Когда же солнце зашло и отголоски праздника стихли, мы стояли у запряженной кареты, и я давала последние указания Хлое на время моего отсутствия.

– Уверена, ты справишься, – убеждала ее. – И это всего на две недели.

После свадьбы лавку я, конечно же, бросать не собиралась, так как она была моей душой и сердцем. Аррион даже купил для нас особняк неподалеку, чтобы я могла свободно навещать ее в любое время. Кроме того, там, в особняке, у меня скоро появится своя мастерская с огромной кухней, где я смогу разрабатывать еще больше новых рецептов.

– И Пончик не даст тебе ошибиться. – Я обняла Хлою.

– Не волнуйтесь, я присмотрю и за лавкой, и за сыром, – церемонно отозвался Пончик, устраиваясь на плече у Хлои.

Вскоре мы с Аррионом уже мчались по заснеженной дороге, предвкушая наш медовый месяц.

Я положила голову ему на плечо и стала смотреть на проплывающие за окном заснеженные ели.

– Куда мы все-таки едем? – спросила потом. – Ты так и не сказал.

– Это сюрприз. – Он прижал меня к себе крепче. – Скажу лишь то, что там есть камин и огромная кровать и никакой хорек не посмеет потревожить нас с утра по поводу пропажи своего сыра.

Я тихо засмеялась:

– Даже не знаю, что мне больше нравится – эта поездка или то, что будет после.

– После будет еще лучше. – Аррион приблизился и поцеловал меня. – Потому что теперь мы знаем, в чем состоит наше счастье.

– В шоколаде? – усмехнулась я.

Аррион снова коснулся моих губ поцелуем:

– И в нем тоже.