Сделка с Демоном, или Хвостатая проблема

Пролог

Светлана Ворон

Сделка с Демоном, или Хвостатая проблема

Что вас ждет в книге?

— невинная ведьма-оборотень

— проклятие, снять которое может только ОН

— властный, одержимый, опасный, сексуальный демонюга-босс

— похищение на раз, два, три…

— истинная связь, которой оба сопротивляются

— разница в возрасте

— Хэппи енд неизбежен!

* * *

Часики тикали, словно таймер на бомбе: вот-вот это произойдет. «Это» — это мое прощание с прошлой жизнью. Я вот-вот перешагну красную черту.

Я больше не смогу сказать Викто́ру «нет», он выполнил все мои условия и даже больше. Проявил чудеса терпения. Сейчас он выйдет из душа и…

Я покосилась на роскошную кровать, испытывая страх и какое-то ненормальное предвкушение.

Демон прав: ему ничего не придется делать, я и сама справляюсь. Его даже в помещении сейчас нет, а я уже с ума схожу. Что будет, когда он ко мне прикоснется?

Я с усилием заставила себя отвлечься на… в чем я буду спать? В закрытой, бесформенной пижаме! В сорочке — слишком опасно.

— Тебе это не понадобится, — раздался неподалеку горячий голос с хрипотцой, и я испуганно вскрикнула, прикрывшись тряпками, которые не успела натянуть.

— В смысле? — с вызовом вздёрнула я подбородок.

Он медленно приближался. Волосы влажные, на широких плечах — бисеринки воды. Рельефные мускулы на руках и груди.

Ну до чего же красивое тело у этого черта, просто охрененное! Как со страниц мужского журнала. И взгляд такой же — жгучий и пронизывающий до глубины.

Выраженные кубики пресса привлекательно сокращались при движении, от пупка полоска волос тянулась вниз.

Слава богу, демон надел штаны! Свободные, домашние и такие уютные. Но каким-то непостижимым образом очерчивающие все, что необходимо, чтобы мой взгляд притягивало к паху как магнитом.

Ступни — босые.

С трепетом и ужасом я разглядывала мужчину, совершенного как бог и опасного как ядовитый паук.

В руке Азавель держал полотенце. Небрежно вытер им волосы, взлохматив темную шевелюру, и отбросил его в сторону. Какого черта он выбрал этот сексуальный образ? Смерти моей хочет!

Его взгляд и походка изменились. Он стал напоминать хищника, и всё моё нутро туго сжалось в ответ.

— Убери, — низко проговорил мужчина, остановившись в паре метров от меня.

Это он про пижаму, которой я прикрылась как щитом. Я помотала головой, заливаясь краской до кончиков ушей.

— Ну что за детский сад, — произнес демон тихо, но поразительно властно. Этому голосу хотелось подчиниться, полностью довериться. — Покажись, я сказал.

Я опустила руки и взгляд. Он застал меня в тот момент, когда я сняла все, кроме трусиков. Так что я стояла перед ним практически голой. На треугольничке хлопка, скромно прикрывающего мой лобок, был нарисован котенок.

— Останься так, — снисходительно позволил Викто́р. — Меньше снимать. Ты великолепна, кисуля.

Я вспыхнула, хотя покраснеть сильнее, казалось, уже невозможно.

— Ты пахнешь как цветок, — протянул он руку и провел костяшками пальцев по моей пылающей щеке. Я снова прижала к груди тряпки. — Персиком, орхидеей и… страстью.

— Неправда, — я возмутилась, задохнувшись от ласки. — Нет никакой страсти. Мне очень страшно!

— Не ври мне, — усмехнулся он самоуверенно. — Я чувствую каждую твою эмоцию, ты ведь не забыла? Ты хочешь меня.

Вот же проклятие.

— Тогда ты должен чувствовать и мой страх! — упрямо повторила я, вскинув взгляд.

Я очень сильно его боялась. И его, и того, что скоро произойдет. И самой себя, и собственных желаний… Опасность окружала меня со всех сторон, рождала панику.

— Твой страх слишком незначителен по сравнению с остальным «букетом», — вновь возразил демон, криво улыбнувшись.

Он сделал последний шаг, разделяющий нас, и я отшатнулась назад. Он протянул руку и попытался отобрать у меня пижаму, а я сделала несусветную дурость. Пихнула тряпьё ему в руки и бросилась бежать…

Глава 1. Он что, демон?

Отступать было некуда: когда родной человек в опасности, ты сделаешь что угодно. Даже отправишься в офис врага и попросишь его о помощи.

Я не могла здесь расслабиться. В горле пересыхало, и я постоянно делала глоток горячей воды, взятой из стоящего рядом кулера. Волнение зашкаливало, сердце проваливалось в какую-то яму.

Мне нельзя быть тут. Человек — или вовсе не человек? — в приемной которого я ждала очереди, непредсказуем и очень опасен. Зато, если верить слухам, способен решить любую проблему, если договориться с ним о цене.

— Эля Котова? — высокий голос блондинки-секретарши заставил меня подскочить, а пульс — бешено ускориться.

Мимо нас пробежала всхлипывающая женщина, направляясь к лифту. В животе тревожно отозвалось: что если мне откажут тоже?

— Поторопитесь, лорд Викто́р Азавель не любит ждать.

Ну нифига ж себе, «лорд»!

Скептически усмехнувшись местному официозу, я поднялась и направилась за блонди, важно покачивающей бедрами. Сладких запах ее духов смешивался с легкой лекарственной ноткой, пропитавшей приемную.

В груди щемило, ноги подгибались. Я будто шла на экзамен, не выучив ни одного билета.

В какой-то момент отчаянно оглянулась на лифт, подумывая бежать прямо сейчас. Если Старейшины узнают, что я была здесь, сурово накажут.

А что еще было делать? Другого выхода не осталось! В противном случае моя семья развалится на части.

Я изо всех сил заботилась о бабушке, когда она внезапно слегла. И о двух младших сестренках.

Если бабули не станет, кто обеспечит их и накормит? Я, еще даже не закончившая университет и подрабатывающая официанткой за копейки?

Я бы сделала все, что могла, даже бросила ради этого учебу, лишь бы сестры остались со мной. Но внезапно пришла новая беда: я, ведьма из очень древнего ковена, начала терять Силу.

Если процесс не остановить, я стану обычной смертной, и тогда возглавить ковен мне никто не позволит. Сестры отправятся в приемные семьи, а я — в изгнание.

Я не нашла ни в одном Гримуаре ответа на вопрос, почему теряю Силу. Мне оставалось последнее средство: обратиться за помощью к тому, кто, по рекомендации моей сослуживицы Марьки, «оказывает услугу за услугу».

Звучало так, будто бы он сам дьявол. Ну или, как минимум, демон. Но я бы скорее сделала ставку на ведьмака, особенно после того Марька рассказала мне, что он буквально превратил ее замухрышку-сестру в модель за считанные недели.

Передо мной открылись двери, украшенные необычным орнаментом и ведущие будто бы в саму преисподнюю, а не в рабочий кабинет владельца фармацевтической компании.

Внутри пахло металлом, чернилами и

Большой рабочий стол с несколькими мониторами, прямо как в отделении разведки из какого-нибудь фантастического фильма.

Все очень стильно и загадочно. Не похоже на кабинет дьявола, решившего с комфортом устроить свою жизнь на Земле. Но кто знает, вдруг так и было?

Мужчина в черном костюме и белой рубашке выделялся на фоне панорамного окна, из которого открывался вид на ночной город, полный ярких огней. В черном небе сияла луна.

Аристократически длинные пальцы барабанили по клавишам, глаза напряженно следили за экраном. Строгая стрижка, густые волосы с небольшой проседью чуть растрепаны, свет мониторов красиво в них бликовал.

Суровый и привлекательный. Не мужчина — мечта.

Если б не седина на висках, я дала бы мужчине не больше тридцати пяти лет. Но, возможно, он был гораздо, гораздо старше, ведь обычным человеком назвать его было нельзя.

Меня вдруг так торкнуло от выражения его глаз — как у ястреба, пикирующего на добычу, — что я самой себе удивилась. Все внутренности сжало невидимой рукой, от промежности и до сердца. В ногах разлилась слабость.

От Викто́ра Азавеля веяло силой, властью и какой-то мистической притягательностью: будто, оказавшись в его кабинете, я подпала под его сексуальную магию, заставляющую кровь быстрее струиться по жилам. Колдовство, не иначе!

На меня Викто́р не обратил ровно никакого внимания, словно я всего лишь одна из тысяч безликих посетительниц, от которых он смертельно устал.

— Добрый день, — неуверенно поздоровалась я, растеряв всю решимость.

Я и так-то была полна сомнений, а его равнодушный прием окончательно отбил у меня желание что-либо просить. Я мялась на пороге, как школьница, а ведь мне стукнуло недавно двадцать три.

— Говори уже, время не резиновое, — грубо рявкнул Викто́р, заставив меня вздрогнуть и побледнеть. — У тебя две минуты.

Проклятье, я словно очутилась в зале суда, и мне нужно быстро оправдаться перед враждебно настроенными присяжными. Я думала, наше общение пройдет в более дружественной и деловой атмосфере, а не этом давящем, будто монолитная плита, пренебрежении.

И этот человек — единственное в мире существо, способное мне помочь?!

Он, очевидно, особо не нуждается в новых клиентах. Если понадобилась его услуга — придется ради этого постараться.

— Я… — голос предательски задрожал, и я мысленно отругала себя за это.

— Полминуты.

Черт возьми, это будет сложнее, чем я думала.

— Мне сказали, вы можете решить любую проблему! — выпалила я скороговоркой, буквально ощущая кожей, как истекают последние секунды и закрывается окно возможностей. — Даже сверх… сверхъестественную.

— Да, — ничуть не удивился он. — И что именно вам нужно? Быстрее.

Значит, я была права: он демон или ведьмак. В противном случае не был бы так спокоен.

— Моя бабушка — ведьма, и она тяжело заболела. Вы не могли бы осмотреть ее и вылечить?

— От старости нет лекарства, — кратко отказал Азавель.

— Но… ведьмы живут намного дольше людей, — кусала я губы.

— И? — Викто́р оставался непроницаем. — У каждого свой срок.

Низко опустив голову, я некоторое время боролась с подступающими слезами. Вот и вся «помощь». Мог бы хотя бы взглянуть!

Я развернулась к двери, когда Викто́р вдруг добавил низким и многообещающим голосом:

— Больше ничего не хочешь мне рассказать? У тебя своих проблем разве нет?

Как он узнал?! Что, если…

Бабушку не спасти, но я смогу защитить сестер, если стану главой ковена. Сама позабочусь о них до совершеннолетия, и плевать на учёбу.

— Ну, да. Есть вообще-то. Я… я больше не могу превращаться в зверя! — вторая фраза далась уже легко. Удивительно, как раскрепощает цейтнот.

Мое признание его неожиданно заинтересовало. Ничего себе, он даже печатать перестал

Глава 2. Ты оборотень?

Азавель медленно повернулся и уставился на меня так пронизывающе, что в мою спину противными колючками впились иглы страха.

В его взгляде сквозило нечто неподдающееся определению. Исконно животное, как будто хищник увидел добычу и теперь высчитывает расстояние для прыжка.

— Ты оборотень? — наконец, задумчиво уточнил он.

От тембра его голоса, наполненного горловыми нотками, будто лев урчит, предвкушая горячий секс с готовой на все красоткой, меня пробрало насквозь. Каждая клеточка затрепетала, и я сглотнула, испытывая ужас и одновременно удовольствие, в моем случае совершенно необъяснимое.

— Нет, не совсем. — Вздохнула и объяснила полнее: — Я ведьма. Члены нашего ковена могут менять облик. Ну, то есть, раньше я могла это делать, а теперь уже нет…

Усилием воли я попыталась выпустить хотя бы коготки, безуспешно представила в волосах пушистые ушки. Я словно барахталась в паутине, спеленавшей глупую бабочку. А паук уже спешил к жертве, предвкушая пир.

Мой род существовал за счет двойственной природы: все ведьмы в нашем роду оборачивались животными с младенчества, в этом была наша сила.

Способности напрямую зависели от свойств зверя. Хищники наделяли хозяйку когтями и клыками, змеи — гипнозом, птицы — крыльями.

Во время превращения обновлялись все клетки тела, поэтому женщины ковена сохраняли молодость и красоту на протяжении сотен лет.

Если я утрачу свою сверхъестественную часть, что мне останется? Я уже чувствовала, как слабею.

Усталость накапливалась быстрее, сердце не выдерживало напряжения. Глаза больше не видели в темноте, руки и ноги превратились в бесполезные отростки, неспособные энергично работать даже несколько часов.

Будущее представлялось пустым и безнадежным. Я становилась смертной.

Сестры не смогут мне помочь, слишком маленькие. Бабушке я не рассказывала о своей проблеме из-за болезни сердца.

Совет в помощи отказал: я была слишком никчемна, чтобы тратить на меня время. Посредственная ведьма, не имеющая ценных способностей. Где-нибудь десятитысячная в их учетном списке сверхъестественных существ, за которыми ведется контроль.

Ну и что, если я теряю силы? Ну, стану обычным человеком. Кого это волнует вообще? Не я первая, не я последняя.

Меня отлучат от всех магических дел и накачают какой-нибудь фигней для стирания памяти, чтоб лишнего не болтала. Посадят в машину и выбросят в отдаленном городке, где никто меня не знает.

Мне останется лишь доживать среди смертных отмеренный им короткий срок. Буду снимать потрепанную хрущёвку и каждое утро подсчитывать в зеркале новые морщины. Ходить на унылую работу и гадать, что за тайны скрываются в моем прошлом, и почему ни один родственник не заявил о моей пропаже.

Сестер разделят и пристроят в чужие ковены. Я не могла этого допустить. Не сейчас, когда бабушка могла вот-вот отойти в иной мир, а мамаша-вертихвостка прохлаждалась неизвестно где, бросив

На мои плечи резко легла ответственность как старшей в семье, и я ощущала себя задыхающейся рыбкой, выброшенной на берег.

— Мои способности исчезают. И если ничего не предпринять, я вскоре стану обычным человеком.

Откинувшись в кресле, мужчина оценивающе прищурился. Одна рука расслабленно легла на кожаный подлокотник, пальцы второй задумчиво потирали подбородок.

И почему же я ощущаю себя пташкой в захлопнувшейся ловушке?

Викто́р так заинтересованно теперь на меня смотрел, будто бы цена моего спасения возрастала с каждой секундой, и я ни в жизнь не смогу с ним расплатиться.

— Ты можешь превратиться в кого угодно? — снова уточнил Азавель.

— Раньше могла, — протяжно вздохнула я, признаваясь в том, о чем обычно нельзя говорить никому. — Но по достижении совершеннолетия девочки выбирают одно животное на всю жизнь.

— И?.. — нетерпеливо и жестко процедил Виктор, которому надоело ждать прямого ответа. — В какое именно животное превращаешься ты?

В ответ я густо-густо покраснела, будто признавалась в чем-то ужасно постыдном. Для меня оно так и было.

— В кошку, — шепнула еле слышно, понимая, какую ассоциацию это вызовет.

Глаза мужчины сверкнули алым цветом, словно дьявольское пламя подсветило их изнутри, и я вздрогнула. Лицо находилось в полутени, и выглядело это по-настоящему жутко.

Вот черт, он и правда демон. Прям настоящий демон, из преисподней. А как еще это воспринять?

Только бы Совет не узнал, что я обратилась за помощью к демону. Меня тогда накажут не просто изгнанием, а казнят.

Эта братия существовала по своим законам и не подчинялась никому, так что таким, как я, следовало держаться от них подальше, чтобы не навлечь на свою голову еще большие неприятности.

— Правда? — Азаель искренне усомнился, что я говорю правду.

И неудивительно: большинство оборотней в нашем мире были волками. Они сбивались в настоящие стаи, зависели от фаз луны, становились раз в месяц агрессивными. Воняли псиной.

Мы с сестрами были совсем другими. Зверь был одной из наших особенностей, а не передающимся через укус проклятием.

Тем временем Викто́р встал и неспешно обошел вокруг стола. Меня обуял дикий, первобытный страх, когда он приблизился ко мне, припечатывая к месту тяжелым взглядом. Такого острого чувства угрозы я не испытывала никогда в жизни.

______________________________________________________________

Если вам понравилась книга, добавьте ее в библиотеку и подарите звездочку, а также вы можете подписаться на автора, чтобы получать уведомления о розыгрышах и скидках. Для вас это секунда времени, а для автора — теплая обратная связь, греющая сердечко)))

Это можно сделать с компьютера или телефона. См. скрины ниже.

* * *

Добавить книгу в библиотеку и поставить ей звездочку "Нравится" можно по ссылке:

https:// /shrt/tCun

С компьютера

С телефона

Подписаться на автора можно по ссылке: https:// /shrt/tC2n

С компьютера

С телефона

Благодарю!

Глава 3. Как хочется сбежать!

О божечки, как хочется сбежать! Сейчас я отмотала бы время вспять и попросту не вошла в эту дверь!

Но я застыла: приросшая к месту добыча перед финальным прыжком крадущегося хищника.

Стальные глаза, сурово обозначившиеся скулы, взгляд рентгеновский: ощущение опасности нарастало как лавина, пока не поглотило каждую клеточку и не превратило меня в жертву, неспособную на сопротивление.

И в то же время по венам несся жгучий огонь, оседая тяжестью между ног. Соски затвердели до боли, в глазах темнело.

Как он это делает? Это его дар — зачаровывать и гипнотизировать женщин? Или я взволновала себя сама, встретив настолько привлекательного мужчину, что мое тело впервые в жизни чувственно отреагировало?

Но мне ведь нельзя испытывать ничего подобного, так уж заведено. Ведьмам похоть в принципе несвойственна.

Нам с младенчества прививали равнодушие к плотским удовольствиям и к мужчинам, потому что секс в буквальном смысле отнимал часть нашей магии.

Одаренные ведьмы и особенно главы рода сознательно хранили девственность всю жизнь, замуж выходили лишь младшенькие и посредственные. Обязательно за ведьмаков, чтобы сила ковена крепла и увеличивалась, а не рассеивалась.

Весь мой мир строился на Силе, которую необходимо беречь и приумножать, а не раздаривать кому ни попадя. В ход шло все: строгое воспитание, осуждение и контроль.

«Ты же не шлюха, а ну-ка застегни пуговицы на блузке. Отрастила титьки она, понимаешь ли».

«Что за мода носить такие низкие джинсы, что из них задница торчит? Хочешь, чтобы тебя отымели в какой-нибудь подворотне»?

«Никаких мальчиков, думай об учебе. Не трать Силу на парней, они все хотят только одного».

«Ты же не хочешь кончить так, как твоя мать-вертихвостка? Макияж — смой. Юбку лучше надень длинную и на размер больше, она формы скроет».

Мы с сестрами рано остались без матери. Нас воспитала бабушка, всю жизнь запугивая последствиями легкомысленного поведения.

Если ведьма нарушала правила и не дай бог влюблялась в человека, ее изгоняли из ковена и лишали всех прав. Часть высвободившейся после ее ухода магии распределялась между оставшимися членами.

В моей семье я была старшей и самой одаренной ведьмой до того, как бабушка заболела, и я стала терять свои способности. Я никак не могла подвести сестер и поддаться чарам какого-то мужчины. Особенно демона. Это означало бы подписать себе смертный приговор.

Придя сюда, я угодила в двойную ловушку. Уйду — потеряю все. Останусь — вполне возможно, потеряю себя.

Если только не возьму себя в руки и не сосредоточусь на цели.

Викто́р Азавель, тем временем, остановился прямо передо мной, и меня окатило волной его приятного одеколона с нотками бергамота и цитруса. Этот мужик еще и пахнет потрясающе, за что мне эта пытка.

Демон возвышался надо мной на целую голову. Буравил пристальным взглядом, будто считывал малейшую реакцию или даже мысли. Глаза посверкивали в полутьме. Жуть какая.

Я зашипела, ощутив неожиданный прилив утраченных сил, когда его горячие пальцы сомкнулись на запястье. Отшатнулась прочь, но он не позволил вырваться.

— Стой смирно! — брови сдвинулись к переносице, хватка усилилась, вены прожег огонь. — Я проверю тебя.

Он говорил, как врач. Владелец фармацевтической компании наверняка и образование соответствующее имел. Так что я постаралась расслабиться.

Пальцы уверенно нашли пульс, колотящийся с бешеной скоростью. Что обо мне подумает Азавель? Что я психованная истеричка? Боже, я срочно должна успокоиться…

Виктор застыл и просто молча считал. А я безуспешно пыталась взять себя в руки и дышать ровно.

Осторожно опустив взгляд, я убедилась,

А затем пальцы скользнули вверх по руке. Мягко надавливали и ласкали, чересчур приятно и интимно, вызывая во мне то же двойственное чувство опасности и удовольствия, от которого хотелось сбежать на край света и забыть об этой встрече как о страшном сне.

Я собиралась отпрянуть, не выдержав сексуального напряжения, но Азавель уже перехватил мою руку чуть пониже локтя и резко перевернул, удерживая меня на месте. Вскрикнув от неожиданности, я потрясенно ощутила накатывающую волну перевоплощения.

Виктор будто нашел кнопку на моем теле, «включающую» умирающую ипостась: вся кожа покрылась светлой с темными полосками шерстью, ладонь приняла округлую форму лапы. Острые, загнутые коготки вылезли из подушечек, уши заострились и поднялись на макушку.

Я никогда еще так не обнажалась перед чужаком, никогда не позволяла себе испытывать ничего подобного. Я словно стояла голой, а Викто́р смотрел на меня, как проголодавшийся лев на аппетитную антилопу.

Мой облик изменился лишь частично, но уже и этого оказалось достаточно, чтобы все мое естество само потянулось к источнику силы: Викто́р Азавель в самом деле способен оказался вернуть мой дар!

Если это так, я смогу остаться в семье! Готова ли я заплатить цену, которую он озвучит?

— Да ты не простая кошка… — прошептал мужчина так горячо и хрипло, что мое сердце провалилось в пятки.

И добавил с неподдельным восхищением, наклонившись ближе.

— С этого нужно было начинать, сладенькая моя.

Глава 4. Это будет дорого стоить

Улыбнулся, разглядывая серые полоски на фоне белой шерсти, слегка покрывшей кожу — до полного преображения мне не хватало силы.

— Ирбис? — предположил Викто́р. — Я еще не встречал подобных тебе. Только слышал. Говорят, женщины-кошки — самые похотливые существа на свете, секс из вас так и прёт!

Аромат его парфюма внезапно усилился, окружая меня подавляющей аурой. Дыхание стало прерывистым, а глаза вспыхивали в ритме участившегося сердцебиения. Для полноты образа хищника Викто́ру не хватало лишь облизнуться.

Я никогда еще не становилась объектом такого откровенного вожделения. Мы с сестрами привыкли одеваться и вести себя скромно, избегая внимания противоположного пола.

Как же так вышло, что малознакомый мужик буквально пожирает меня глазами, словно я какая-то секс-модель?

Плотоядный взгляд скользил по моему лицу, будто увиденное произвело на мужчину по-настоящему сильное впечатление. Я чувствовала себя мышью в клетке голодного льва.

— Это ложь, — возразила я застенчиво и попыталась высвободить руку, но не тут-то было — хватка лишь усилилась.

— Не думаю, — усмехнулся Виктор скептически и сжал пальцы, не позволяя мне вернуться в человеческий облик, хотя я очень старалась.

Мне ничего не оставалось, кроме как терпеть, пока он не угомонится. Не станет же он насиловать меня прямо в своем кабинете.

— Я говорю правду, вас ввели в заблуждение, — затараторила я, спеша объяснить. Покраснела, как дурочка. — Нам вообще нельзя вступать в интимные отношения, мы от секса теряем силу. Нас воспитывают в строгости и разрешают браки только в качестве исключения.

— Мм, и ты им не стала, да? — Виктор оценивающе оглядел меня сверху донизу. — Черт меня подери, хочешь сказать, ты девственница?

— Это не ваше дело, — содрогнулась я от волны огня, когда этот гад слишком приблизился к моим губам, заставив меня похолодеть и… наполниться необъяснимым желанием, которому я не могла противиться.

Дьявол, он дьявол во плоти! Правы были сестры: он неимоверно опасен!

Но Викто́р не стал меня целовать. Всего лишь наклонился к шее и с наслаждением втянул носом мой запах. Медленно. Чуть прикрыв глаза, он будто смаковал аромат моего страха.

Удивительно, но градус моего возбуждения тут же начал спадать, и спустя несколько мгновений я почувствовала себя почти обычно. К собственному облегчению, задышала спокойнее и расслабилась, а все кошачьи признаки исчезли. Словно мой собеседник обладал способностью одним лишь прикосновением избавлять от страданий.

— О, да-а, — протяжно молвил Азавель и распахнул поблескивающие красными угольками глаза. — Превосходный. Богатый. Изысканный у тебя вкус, девочка моя.

Расплылся в довольной улыбке, будто налопавшийся сметаны кот, не осознавая или полностью игнорируя то, что его поведение пугает меня до чертиков.

— Так вы поможете мне или нет? — потребовала я слегка дрожащим голосом, потому что меня отпустили лишь запретные чувства, а страх остался.

Хотелось отойти в сторону, вот только Викто́р не отпускал.

Слегка наклонил голову, рассматривая меня под другим углом. Потянул на себя и снова сжал пальцы.

Странное ощущение застало меня врасплох, будто в кровь впрыснули подогретое до температуры кипения вещество. Ох, как же страшно.

На тыльной стороне моего предплечья вдруг вспыхнула круглая метка в форме змеи, свивающейся кольцами вокруг человеческого черепа, и я уставилась на нее испуганно.

Я уже видела такой символ прежде, но лишь в старинных книгах. Черная магия, ни больше, ни меньше. Мой недуг — не случайность, кто-то желает мне зла.

— Это будет дорого стоить, — медленно и с расстановкой произнес Азавель.

Мерзавец! Мало того, что отказался помочь бабуле, так еще и цену теперь набивает за услугу, о которой я даже не просила!

Марька убеждала меня, что оплата плёвая, что-то вроде ответной нематериальной услуги. Но этот козел почувствовал, в чем моя слабость, и давил именно на нее.

— У меня нет денег, — растерянно выдавила я, мысленно прикидывая варианты: взять кредит, занять у подруг или заложить что-то из украшений.

Мы жили бедно. С тех пор как люди перестали верить в сверхъестественное, работать «по призванию» стало почти нереально. В наше время к ведьме быстрее прилепят ярлык мошенницы, чем обратятся с проблемой.

Единственный способ — устроиться через Совет, но и это было не так-то легко. Пришлось бы пожертвовать свободой: работать там, куда определят, без права выбора. Отчитываться за каждый шаг. Соперничать с амбициозными конкурентками за злачное место, а для этого обладать уникальными способностями, полезными для клиентов.

Все равно что влезть в шоу-бизнес, не имея никакого опыта. Нет уж, спасибо.

Мне совсем не горело стать личной помощницей какого-нибудь олигарха-извращенца и помогать ему обогащаться еще сильнее, раскладывая карты таро. Не дай бог прогноз не оправдается: шкуру сдерут живьем или повесят долги такие, что за всю жизнь не рассчитаешься.

Если не повезет с нанимателем, он еще и интимных услуг потребует. Даже если не самого секса, кроме него полно способов, от которых воротило любую уважающую себя девушку.

— Дорогуша, похоже, что мне нужны

— Что же вы хотите тогда? — голос из-за охватившей меня паники прозвучал сдавленно.

— Хм, дай-ка подумать…

Глава 5. Условие сделки

— Хм, дай-ка подумать… Тебя.

Чего?! Меня словно облили кипятком.

Что он имеет в виду? Не может же он в самом деле считать, что я соглашусь?!

— Почему меня?.. — растерянно уронила, искренне не понимая его мотивов.

— Потому что хочу, — прямолинейно сообщил он, его слова повергали в шок. — Потому что у меня никогда не было таких, как ты. Потому что все остальное у меня есть.

— Но я же даже на свидания не ходила ни разу, — попыталась объяснить, что я совсем не пара миллионеру вроде него. Начиная с разницы в возрасте и заканчивая разницей в положении. — Я обычная девчонка, самая обычная.

— Ты совсем не видишь себя со стороны, да? — глаза опять полыхнули плотоядным огнем. — Нацепила бесформенное шмотьё и думаешь, оно скроет твои выдающиеся достоинства?

Да что он о себе вообразил?! Всего лишь наглый, испорченный тип, пользующийся сомнительной репутацией благодетеля. Наверняка даже мошенник! С какого перепуга он решил, что его предложение меня заинтересует?

Высказать прямо, что я думаю об этом самодовольном мерзавце с манией величия, мне не позволило лишь понимание, что я пришла сюда по доброй воле и заранее знала об опасности.

Глупо было надеяться, что демон откажется от искушения проучить ведьму. Наше сестринство крови его братьев немало попило за столетия.

Этот хотя бы был со мной честен: не воспользовался моей слабостью и не отнял остатки Силы против воли просто потому, что у него была такая власть. Дал выбор самой принять решение.

Азавель выпустил мой многострадальный локоть, но не отошел, а наоборот, качнулся вперед, снова втягивая мой запах. Жуткий, похотливый, внезапно проголодавшийся хищник с поблескивающими, как у дьявола, глазищами. Коснулся моего подбородка кончиками пальцев и вновь не позволил отпрянуть, шагнув следом.

Еще метр, и я окажусь у стены, отчего моя паника росла. С той самой минуты, как я зашла в этот кабинет, ловушка захлопывалась все плотнее.

— Я понял: ты совсем еще дикая. Зайдем с другого: для начала составишь мне пару на мероприятиях, я представлю тебя партнерам и друзьям, — перечислил он. — Не переживай, интеллектом блистать не понадобится, только улыбаться и кивать. Но, конечно, сменить гардероб придется кардинально.

Он скептически оглядел мою футболку и свободные джинсы, прячущие фигуру, и я почувствовала себя неуютно, пожалев, что сдала куртку внизу.

Отвратительно. Более унизительных условий сделки и представить было нельзя. И чем это отличается от того, что предлагает Совет?

Только вот Совет обеспечивал какую-никакую защиту от поползновений работодателей, а какие гарантии безопасности даст мне Викто́р?

— Я не могу, — промямлила я, напуганная перспективой разоблачения — вот чего стоило бояться сильнее всего остального. — Никто не должен знать о том, что я была здесь. Я думала, вы сохраняете тайну своих клиентов. Мне сказали: оплата ваших услуг незначительна…

Уголки красивых губ изогнулись в кривоватой насмешке.

— Дорогуша, никакого прайса у меня нет. Цену я назначаю сам, если мне понравится товар. Все зависит от сложности услуги и размера того, что я хочу получить взамен.

В горле пересыхало. Сердце барабанило в висках и груди. Я напряженно поджала губы.

— И мой случай представляется вам сложным?

Впрочем, чему тут удивляться, я же не нашла своему недугу названия в книгах, а Азавель меньше чем за минуту обнаружил метку. Если бы не это, я уже послала бы его куда подальше, но теперь не могла не думать о возможности полностью излечиться. Вот ведь гад, придумал, чем меня зацепить.

То, что он обладает силой и способностями, какие мне даже не снились, очевидно. Но цена оказалась для меня слишком большой.

— Полагаю, твой драгоценный Совет в помощи тебе отказал? Иначе ты не стояла бы здесь и не молила о спасении демона, — хмыкнул Виктор, и меня пронзило отрезвляющим осознанием, что он все-таки именно тот, от кого я должна была держаться подальше.

Где-то в глубине души я надеялась до последнего, что он окажется ведьмаком, просто изгнанным из сообщества за какие-то прегрешения. За связь с ним меня отчитали бы, да и только.

— Тогда вы знаете, — глухо напомнила я, опуская глаза под его чересчур откровенным взглядом, — что мне ни в коем случае нельзя появляться с вами там, где меня могут увидеть наши.

— О, я знаю! — рассмеялся мерзавец довольно, будто уже предвкушал противостояние и рассчитывал использовать меня как свой козырь. — О ваших дебильных правилах я слышу с начала времен. Представить тебя своей спутницей — отличный повод утереть этим выскочкам нос.

— Меня за это накажут, — едва слышно выдохнула я от страха.

— Тебя это вообще беспокоить не должно! — рявкнул Азавель раздраженно. — Разве это не их промашка, что ты вынуждена была обратиться за помощью к врагу?

Он был прав. И все же это ничего не меняло.

Бабушка учила нас жить неприметно, и самое худшее, что я могла сделать, это оказаться в эпицентре межклановых разборок.

Дразнить Совет — все равно что запустить в клетку к голодным тиграм газель и надеяться, что они ее не заметят. Разозлить их и гарантированно заработать казнь вместо изгнания.

На такое я точно не подписывалась!

— Простите, но я не могу выполнить ваше условие, — облизнула я пересохшие губы, опасаясь того, что отказ разозлит Викто́ра еще сильнее. — Пожалуйста, можете предложить что-то, не требующее моего присутствия?

Серо-стальные глаза недобро сверкнули. Лицо приобрело жестокое выражение.

— Хочешь избавиться от метки, изволь выполнить условие сделки, — прошипел мужчина, снова хватая меня за локоть, чтобы я прекратила отступать.

На этот раз больно: мое неожиданное сопротивление привело его в бешенство.

— Что вы себе позволяете! — отчаянно пискнула я. — Отпустите!

Глава 6. Ты умрёшь

— А кого ты ожидала здесь встретить? — скривил губы Виктор. — Лошка, помогающего людям по доброте душевной? Так не бывает, дорогуша, за все в этой жизни надо платить.

— Я знаю, но… Подруга сказала мне… — в страхе отводила я взгляд, чувствуя себя идиоткой.

— «Подруга сказала мне», — передразнил он и безжалостно встряхнул. — Не лги себе: ты знала, кто я такой, понимала, какими будут последствия, если об этом узнают. Но все же заявилась сюда, положив болт на ваши драгоценные правила, с которыми вы так носитесь. Ты либо циничная стерва, зачем-то прикидывающаяся овцой — наверное, чтобы вызвать жалость и выторговать выгодные условия. Или полная дура, во что я никогда не поверю!

Я не

Я чувствовала себя такой жалкой. Мне хотелось расплакаться, как маленькой девочке, попавшей в безвыходную ситуацию, но я понимала, что страдания никак не помогут найти выход.

Виктору на мои проблемы с Советом было, мягко говоря, плевать. Он увидел во мне лишь возможность покрасоваться перед партнерами редким приобретением. А заодно, если повезет, подразнить врагов.

Его не волновало, что со мной потом сделают. Да и не должно было. Кто я для него? Одна из сотен просительниц. Необычная зверушка, которой можно похвастаться, как коллекционной машиной.

— Послушайте, я… не хочу их злить, — выдавила я через силу, теперь уже думая только о том, как покинуть этот кабинет живой. — Не хочу проблем.

— Да не переживай ты так за свой Совет, — рассмеялся Азавель, его настроение снова приподнялось. — Стоит им увидеть нас вместе, и они забегают, как ужаленные, лишь бы не допустить утечки члена своей секты на сторону. Неужели ты не видишь, что это твой шанс привлечь их внимание, заставить с тобой считаться? Иначе зачем тебе возвращать свои силы, если не для того чтобы выбить местечко в их элитной бизнес-среде?

Разумеется, что еще он мог обо мне подумать. Такие, как он, мыслят категориями выгоды. Им и в голову не приходит, что существует другой пласт людей, которым жадность и амбиции несвойственны.

Меня всю жизнь оберегали от потрясений, не готовили ни к какой борьбе. Я хотела простого и уютного счастья: заботиться о сестрах и помогать бабуле в ее магазинчике, отучиться в университете и работать по профессии, а если и веселиться, то только с подружками по праздникам.

Ничего особенного. Никаких олигархов-извращенцев и противостояний. Вести себя хорошо. Быть незаметной. Избегать мужчин и опасности.

Не заходить в клетку к тиграм!

Но с чего я решила, что если зайти в клетку со львом, он окажется лучше других и спасет? Дура наивная!

— Я передумала, ничего мне от вас не нужно, — просипела я хрипло, стараясь не расплакаться как ребенок. — Я просила вас помочь моей бабуле, а не мне! Вы отказали. Мне плевать, что станет со мной. Можно я просто пойду домой?

— Мое предложение действительно только сейчас, — жестко предупредил Викто́р, когда я повернулась к двери, спеша покинуть неуютный кабинет.

Его голос заурчал над ухом, словно предупреждающий рык голодного зверя, и страх сковал все мое естество.

Только бы уйти, только бы отпустил. Я клянусь, что никогда больше не вернусь сюда!

Изгнание больше не казалось мне таким уж ужасным. Все лучше, чем стать игрушкой демона.

— В следующий раз цена будет дороже.

Вот ведь мерзавец! Нет бы помочь девушке в беде, он еще и закручивает гайки!

Я сделала еще шаг к двери. Чувствовала спиной тяжелый взгляд, но Викто́р меня больше не останавливал.

— Такую метку не снять, — бросил он, когда я проигнорировала его угрозу и взялась за дверную ручку, начищенную до блеска. — Ты не просто теряешь зверя и превращаешься в человека, дорогуша. Ты умрёшь.

— Что? — не поверила я, оглянувшись через плечо. Он ведь шутит, да?

— Это проклятие «черной вдовы», — проговорил он предельно спокойным и ледяным тоном. — На всё про всё у тебя около полутора месяцев. Твой зверь вскоре не сможет регенерировать клетки, и ты сгоришь за считанные недели. В какой-то момент влияние метки станет необратимым, твои органы начнут отказывать, и помочь уже не смогу даже я.

— Так почему же вы ставите условие, которое я выполнить не могу! — воскликнула я, бешено ненавидя его за это.

Демон задрал бровь, неподдельно удивившись моей претензии.

— Поверь, дорогуша, условие более чем великодушное, — усмехнулся, показав ряд ровных, белоснежных зубов. — Другие бы посчитали его даже щедрым.

— Ну, а я — нет, — фыркнула и выскочила прочь, от души хлопнув тяжелой дверью.

Кипятясь от злости, проскочила мимо ожидающих очереди посетителей, очень напоминая себе ту женщину, которая в слезах выбежала передо мной.

Что он ей предложил? Фантазия рисовала вереницу любовниц Азавеля, с каждой из которых он берет плату сексом. Интересно, Марька вообще знает, чем ее сестре пришлось заплатить?

Фу, какой же мерзкий этот демон! Правильно Совет запрещает общаться с ними, и теперь я поняла, почему.

Створки лифта разъехались, и я вздрогнула. Внутри стоял высокий светловолосый мужчина.

Он встретил меня дружелюбной улыбкой, и я шагнула внутрь, рассеянно буркнув сквозь зубы:

— На первый.

— Вы расстроены, — вкрадчиво прозвучал его голос над ухом, и я удивленно обернулась, встретившись взглядом с глазами цвета неба на широком лице.

Мой спутник улыбнулся во все тридцать два зуба, безумно напомнив ангела из-за волнистых светлых волос, спускающихся чуть ниже ушей.

— Вы не первая, кто выбегает из его кабинета в слезах, — протянул он руку для знакомства. — Таков уж наш босс Викто́р Азавель.

— Вы на него работаете? — неуверенно посмотрела я на большую ладонь, испещренную линиями.

Глава 7. Двое в лифте, не считая панической атаки

Но все же ответила рукопожатием: улыбчивый парень мгновенно располагал к себе.

— Можно и так сказать, — ответил он туманно и нажал для меня кнопку первого этажа. — Я Арль. У меня обеденный перерыв. А вы?..

— Эльвира, — смущенно зарделась я, не привыкшая знакомиться с мужчинами. Но как откажешь двухметровому ангелу с милыми ямочками на щеках? — Можно просто Эля.

— Итак, Эля, — рукопожатие затягивалось, но касание парня оказалось поразительно успокаивающим: вся моя злость и страхи развеялись без следа. Легкий аромат сандала и пачули окутывал теплой и нежной аурой — в отличие от резкого, брутального парфюма его начальника. — Что привело вас на этот этаж?

Ого, полегче, приятель. Так быстро перешел к личным вопросам.

Я напряглась и осторожно высвободила руку. Чуть отступила, чтобы проложить между нами расстояние в кабине, вдруг показавшейся слишком тесной. Высокий и широкоплечий блондин занимал слишком много пространства.

— Конечно же, можешь не говорить, — чутко уступил попутчик, и я немного расслабилась. — Просто я подумал, вдруг я тоже мог бы тебе помочь?

— С чего бы это? — я снова насторожилась, слишком уж этот Арль был дружелюбным. С детства меня учили никому не доверять.

Арль дернул плечами: мол, да я и не настаиваю, чего ты нервничаешь.

— Красивая плачущая девушка забегает в лифт. Почему нет?

Удивившись, я запоздало провела по щекам ладонями и обнаружила на них слезы. Хорошо, что я не пользуюсь косметикой.

— Простите, — шепнула застенчиво, вытираясь насухо.

— За что? — поднял красавчик брови, и я с робкой улыбкой пожала плечами, сама

Парень был очень привлекательным. Про таких обычно говорят: косая сажень в плечах. Ярко выраженная мускулатура натягивала мягкую ткань рубашки, расстегнутой на две пуговицы. Очевидно, что посещение качалки для него каждодневное занятие.

Круглолицый, но не как подросток, а скорее как русский богатырь, сбривший бороду. Присмотревшись, я поняла, что ему не может быть меньше двадцати пяти лет, просто открытая, мальчишеская улыбка делала его моложе.

Впрочем, какая мне разница? Я не собиралась с ним дружить, я просто возвращалась домой.

И когда я об этом вспомнила, вдруг обнаружила, что лифт не двигается. Мы просто стояли. Судя по табло, где-то между двадцать девятым и тридцатым этажами.

Почувствовав тревогу, я протянула руку и потыкала кнопку с цифрой один, но панель никак не отреагировала.

— Что за?..

— Вот черт! — голос моего спутника вдруг зазвенел от напряжения, и я запаниковала вслед за ним, осознавая, что мы реально застряли! — Нет-нет-нет, только не это!

Парень бросился к панели, оттеснив меня могучим плечом, и начал бездумно, дрожащими пальцами проверять все кнопки. Безуспешно.

Что может быть нелепее качка, испугавшегося замкнутого пространства? Но смешно мне почему-то не было. Должно быть, его ужас передавался и мне.

Сердце заколотилось, дыхание перехватывало.

— Дежурного, вызови дежурного! — хрипло закричала я, когда Арль бросился разжимать пальцами неподдающиеся двери.

Мое воображение было слишком живым: я представила, что лифт трогается ровно тогда, когда кто-то из нас лезет в щель. О нет, не нужно нам таких экспериментов! Лучше уж сделать все правильно: вызвать помощь.

— Точно! — нервно, как девчонка, взвизгнул паникующий ангел и не сразу нашел нужную кнопку.

Еще некоторое время ему понадобилось, чтобы понять, как она работает.

— Что у вас? — голос на том конце был усталым, словно мы оторвали беспечного лифтёра от сладких снов.

— Мы застряли! Мы застряли! — заорал на него Арль, перемежая слова отборным матом.

— Добро, сейчас спущусь в подвал и посмотрю.

Звучало как-то не слишком обнадеживающе. Будто он сначала посетит уборную и выпьет кофе, и только потом выполнит свою работу. Что за бардак!

— Быстрее! — бешено зарычал на него Арль.

— Ладно, ладно, — неохотно отозвался лифтёр и отключил связь.

— Ты не понимаешь! — в отчаянии взглянул на меня парень, учащенно дыша. Моя паника не слишком отличалась от его. — В прошлый раз мы проторчали тут два часа! А в позапрошлый…

— Что? — мое сердце провалилось еще глубже в пятки, когда я представила. — Это происходит не в первый раз?!

Арль кивнул, его глаза посверкивали безумием. И в этот момент, с искаженным от страха лицом, он перестал походить на ангела. Теперь он напоминал жуткого светловолосого Чаки, и этот образ совсем не добавлял ситуации спокойствия.

Два часа в лифте наедине с незнакомцем, который может переломить меня большим и указательным пальцем? Не так я представляла себе завершение этого дня…

— Мне что-то очень душно, — схватилась я за сердце, испытывая неприятный дискомфорт в груди.

Воздуха катастрофически не хватало, ноги подогнулись, по вискам заструился холодный пот. И я сползла по стенке на пятую точку, борясь с обмороком.

Перед глазами заплясали черные мушки, и все окутала тьма. В ушах шумело, и слова бросившегося ко мне Арля звучали как через толстое стекло. Кажется, он повторял мое имя вперемешку с бранью.

Большими пальцами парень сжал мое запястье — может, считал зашкаливающий, или наоборот, отсутствующий пульс. Другой рукой придерживал голову, чтобы я не упала.

И случилось чудо: мой ужас стал понемногу уходить, оставляя меня полностью опустошенной, без каких-либо эмоций.

— Ну что, норм? — первое, что я смогла расслышать, вынырнув из одуряющей панической атаки.

Голубые глаза напротив выглядели участливыми. Арль словно стал похож на ангела. Лифт плавно двигался на первый этаж.

— Что произошло? — хрипло выдавила я, опираясь на надежную ладонь, чтобы встать на ноги.

Поддержав меня за локоть, руку Арль не убрал. Да я и не возражала, все еще чувствуя слабость. К тому же, от его прикосновения по моему телу разливалось спокойствие.

— Я думал, ты отключишься. Не пугай меня больше так!

— Больше?.. — растерянно уточнила я, не понимая, о чем он.

— Конечно! — возмущенно воскликнул мой новый приятель под звук механического оповещения и мягкого шелеста раздвигающихся на первом этаже дверей. — Ты просто обязана сходить со мной на свидание после пережитого приключения! Что насчет бара «Ром» на пересечении Десятой и Тринадцатой Линии? Скажем, завтра в то же время, что и сейчас? У меня будет обеденный перерыв.

Глава 8. Входящее сообщение

Мне всегда было больно разочаровывать семью. И когда я сообщила сестрам о своей «болезни», практически огорошив их фактом, что нас ждут трудные времена. И когда сказала, что подумываю обратиться за помощью, предположительно, к демону, а они наперебой бросились отговаривать меня от рискованной затеи.

И теперь я снова не в силах была посмотреть им в глаза. Как объяснить, что я еле-еле вырвалась из опаснейшей ситуации и при этом вернулась домой ни с чем?

Когда я открыла дверь нашей старенькой трехкомнатной сталинки на первом этаже, в нос волшебно пахнуло ароматом свежей выпечки: наверняка Олеська постаралась, ей было шестнадцать. М-м, ежевичное варенье в слоеном тесте, объедение!

Двенадцатилетняя Сонечка, услышав хлопок двери, оставила компьютерную игру и кинулась обниматься.

Ласково прижав сестру к себе, я потрепала ее по огненно-золотистым волосам, ведь ей до сих пор нравилось представлять себя жар-птицей. Может, она ею и останется?

Хотя это вряд ли. Обязанность сохранять тайну накладывала отпечаток: мы неосознанно выбирали животное, делавшее нас неприметными, если нам вздумается «прогуляться» в ином облике. Вряд ли обычный человек воспримет «жар-птицу» как что-то нормальное.

Я ожидала, что ирбис в моей крови сменится на кого-то вроде уличной кошки. И когда этого не произошло, возможности для превращения сильно сократились. Это можно было делать только в месте, отдаленном от человеческих поселений.

Мы выезжали на пикники в лес примерно раз в месяц, где позволяли себе вдоволь налетаться и набегаться. После чего возвращались к обычной человеческой жизни в черте города.

Эх, насколько же проще было нашим предкам! Истории о необыкновенных сказочных существах сочиняли именно тогда.

— Принесла что-нибудь? — с любопытством заглянула Соня в мою сумку, но сегодня мне нечем было ее порадовать.

После встречи с демоном и пережитого в лифте страха у меня не осталось сил на поход в магазин. Да и денег лишних не водилось.

— Прости, нет.

Последние несколько месяцев я подрабатывала после пар в небольшой кафешке, чтобы покрыть расходы. Но мы

Арендованную бабушкой точку в подвале соседнего дома прикрыли «за мошенническую деятельность» по чьей-то идиотской жалобе еще год назад, с тех пор наше материальное положение резко ухудшилось.

Как-никак, а бабуле удавалось понемногу продавать свои красиво упакованные травяные сборы, давно уже не выдерживающие конкуренции с аптечными. Были даже постоянные клиенты, которые слились сразу после закрытия магазинчика.

Люди давно уже перестали верить в сверхъестественное, и зарабатывать своими способностями ведьмам становилось все сложнее.

Мы создали для бабули группы в соцсетях, раскидывали везде, где можно, объявления об услугах «потомственной ведьмы». Но увы, на подобное клевали теперь крайне редко и самые отбитые на голову люди, с которыми и встречаться-то было опасно.

Да еще и предупреждение можно было схлопотать от Совета, если «услуга» выглядела чересчур «настоящей».

Старейшины контролировали всех членов сверхъестественного сообщества, и если считали, что частная деятельность несет угрозу разоблачения, разбирались быстро. Если же доход становился заметным, отжимали бизнес себе или предлагали присоединиться к их сообществу в ультимативной форме.

Буквально палка о двух концах, тупик со всех сторон. Хочешь зарабатывать колдовством — или нанимайся через Совет, или делись доходом. Ну, или веди себя скромно, не привлекай внимания, и тебя не заметят.

Вот мы и довольствовались ролью простых людей, иногда помогая за деньги клиентам, в отчаянии ищущим магический способ разрешения своих проблем.

В последние лет сто остро встала еще и проблема медленного старения. Раз в двадцать-тридцать лет приходилось менять город и делать новые документы. Только тогда мы обращались к Совету, у них это было поставлено на поток.

Мы с сестрами еще ни разу не переезжали, эта квартира была нашим первым и единственным домом. Нам предстояло прожить в ней еще минимум десять лет, прежде чем соседи заметят странности. Примерно к двадцати пяти годам наша внешность застынет и перестанет меняться.

Сбросив уличную обувь, я прошла на кухню и устало опустилась на стул. Улыбающаяся Олеська тут же полезла проверять готовность слоёнок, а я ткнула кнопку на чайнике.

— Ты плохо выглядишь, — заметила Соня, устроившись напротив меня с детской кружкой, на которой были нарисованы персонажи любимого мультика.

— Трудный выдался денёк, — согласилась я, убирая длинные светлые волосы в хвост.

— Только не говори, что сходила к этому Викто́ру! — осудила меня строгая не по годам Олеся, хлопнув горячим противнем о плиту. — О нет, ты у него все-таки была?!

— Не волнуйся ты так, это ни к чему не привело, — отмахнулась я, раскрывая шуршащий чайный пакетик и опуская его в чашку. — Он мне отказал.

Подробности девочкам ни к чему. Пронесло — и слава тебе господи. Больше к этому вопросу я возвращаться не собиралась.

— Вот и славненько, — с облегчением выдохнула Леся и принесла на стол тарелку, полную ягодных слоёнок. Аж слюнки потекли.

— Ну, как сказать… — буркнула я себе под нос, наливая кипяток.

Наша проблема так и осталась нерешённой: старость никто не лечит, бабушка скоро умрет.

А еще теперь я знала, что моя «болезнь» неизлечима. Кто-то намеренно проклял меня, желая смерти. Как сообщить такое девочкам?!

Я чувствовала себя настолько измотанной, что набросилась на вкусняшки словно изголодавшийся зверь. Проклятый Азавель и злоключение в лифте вытянули из меня все соки.

— Все будет хорошо, — приободрила младшая, заметив скапливающиеся в моих глазах слезы.

Я проморгалась, притворившись, что просто соринка попала в глаз.

— Мы придумаем, как помочь и бабуле, и тебе, — уверенно пообещала Леся, приобняв меня прежде, чем уселась рядом. — Я сегодня три часа проторчала в Библиотеке Сверхов в поисках ответа, что с тобой происходит.

Я с трудом проглотила кусок слоёнки.

— Что ты там забыла? — забеспокоилась я. — Бабушка же просила нас не светиться лишний раз в Центре.

— Ой, да что случится-то, — беспечно отмахнулась сестра, и мне стало стыдно за то, что она заботилась обо мне и рисковала привлечь к себе излишнее внимание, в то время как это я должна была заботиться о ней. — Все равно у нас только два пути, и давно пора признать, что бабушкин устарел.

— Планируешь искать работу через Совет? — нахмурилась я, понимая, что сестра рассуждает здраво, пусть это и может обернуться боком.

— Ну, а что еще остается? — кивнула Леська, но я заметила в глубине ее карих глаз скрытый страх. — Мне скоро семнадцать, пора задумываться о будущем. Университет — это конечно здорово, но я хочу применять свои способности в деле. По крайней мере, себя смогу обеспечить. Ты сама-то не задумывалась о том, чтобы попробовать?

Воспоминание о предложении Викто́ра было еще слишком свежо. Все эти миллионеры — явно не нашего поля ягоды.

— Не вся работа, которую они предлагают, мерзкая, — напомнила Леся об очевидной возможности. — Можно же и в сам Центр устроиться сотрудником.

— Туда только по блату берут, — отнеслась я к ее идее скептически. — Мы для них — никто.

— Так может пора это изменить? — приняла Леська вызов с храброй улыбкой. — Сколько можно прятаться, Эль? Не хочу жить как бабушка и всего бояться. Хочу свободы. Нормальных денег.

— Т-с, — цыкнула я на сестру, чтобы не говорила при младшей глупостей и не забивала ей голову опасными идеями. — Хочешь кончить как мама?!

— И как мама — тоже не хочу, — легонько пожала Леся плечами, словно жизнь куда проще, чем я ее представляю. — Просто надоело из года в год выживать, понятно? Мы же даже «человеческую карьеру» построить не можем, потому что после универа сколько нам остается на поработать? Лет десять? А потом снова переезжать и начинать с нуля. Даже нельзя будет написать в резюме, что есть опыт. Кто это?..

На экране моего телефона высветилось входящее сообщение отАрля-из-лифта. Вот дура, почему я не проверила список контактов до возвращения домой?

Арль застал меня врасплох. Я была не в том состоянии, чтобы спорить. В фойе первого этажа, пока я забирала куртку из гардероба, он сам вытащил у меня из кармана телефон и ввел свои данные, вернув мне его с улыбкой.

Я не подумала даже, что он запомнил мой номер. Решила, что просто не стану ему звонить. И вот, сюрприз!

«Привет, моя хорошая, — прочитала я удивленно. — Надеюсь, ты нормально себя чувствуешь. Наше свидание в силе? Жду завтра в два пятнадцать. В фойе «Азафарм» или в два тридцать сразу в баре. Или могу заехать за тобой на машине, напиши адрес».

Я впала в ступор. Как реагировать?

Он все решил за меня. Но я не давала согласия встретиться. Арль просто воспользовался моей растерянностью.

— Так вот оно что? — воскликнула

Глава 9. Нежданчик

— Забей, это просто недоразумение, — устало вздохнула я, отложив телефон экраном вниз.

Средняя сестра продолжала пялиться на меня укоризненно, а младшая — слишком заинтересованно. Ей было любопытно, чем все закончится.

Меня беспокоило, что Соня вслед за Олесей захочет этой мнимой «свободы». И в итоге вляпается в неприятности.

— Вот, смотрите, — снова взяла я телефон и безжалостно стерла и контакт, и историю сообщений. — Мы живем по закону, девочки. Никаких отношений с человеческими мужчинами. Всё ясно?

Леська лишь пожала плечами и вернулась к чаепитию, а Соня разочарованно скуксилась.

Позже нужно будет поговорить с ней о том, почему она так отреагировала. Не иначе как сказок пересмотрела и размечталась о диснеевской любви.

Хотя ей было проще, чем нам с Лесей, устроить замужество, потому что она была младшенькой, о любви в таких договорных браках речи обычно не шло.

Вроде бы двадцать первый век, но не для ведьм! Мы навечно застряли в прошлых столетиях из-за ограничений Совета.

Так что отчасти я понимала среднюю сестру, почему ей не нравилась это балансирование на грани между современным миром и сверхъестественным. Да только выхода из ситуации нормального не было.

— Бабушке сегодня ставили укол? — перевела я тему. Вот о чем нужно было узнать в первую очередь.

— Да, приходила врачиха из поликлиники, — кивнула Сонечка, хватая последнюю слоёнку быстрее сестры, и они устроили шуточную драку за каждый кусочек.

Перемазались ягодами, но были счастливые и довольные. Еще такие юные, такие беспечные.

Устало оторвав пятую точку от стула, я оставила девочек и пошла навестить бабушку.

Одна из комнат нашей квартиры давно уже превратилась в больничную палату. Здесь густо пахло лекарствами и древними бабушкиными вещами: специфический «старческий» дух, от которого не избавиться.

Шторы были задернуты, свет затемнен, горела только настольная лампа. На блюдечке все еще валялась надломленная ампула. Эх, девчонки, ну чего не убрали-то.

Тихонько прокравшись к окну, я приоткрыла форточку, чтобы хоть немного проветрить помещение, и вдохнула прохладный воздух с улицы.

Темнело. Эта сторона дома выходила на маленький двор, в котором мы когда-то играли с сестрами. А теперь и не погуляешь: плотно парковались машины.

Бабушка спала: руки поверх одеяла, дыхание хриплое и тяжелое. Раскрытая книга валялась на полу, и я подняла ее, придержав закладку, чтобы не выпала.

Тихонько присела на скрипучий стул и взяла медкарту, чтобы посмотреть, не написала ли медсестра чего-нибудь новенького. Но там прибавилась лишь строка о выполненном уколе с датой и временем.

— Софи, это ты? — приоткрыла бабуля слезящиеся глаза, и я поспешила взять ее за руку.

В глазах невольно скапливались слезы при взгляде на болеющую женщину, которая растила нас с самого детства. А теперь еще и дурные мысли лезли в голову: может, и ее кто-то проклял?

— Это я, ба. Эльвира.

— Элечка, — узнала меня бабуля и улыбнулась, сжав мою ладонь шершавой, морщинистой рукой. — Как дела в школе?

— Я уже универ заканчиваю, ба. Помнишь? — сглотнула я горький комок.

Даже и не думала, что ведьмы тоже когда-то дряхлеют настолько, что начинается склероз. Мне представлялось, что мы умираем красивыми и молодыми, просто волею какого-то несчастного случая, а не от старости.

— Да-да, конечно, — тепло отозвалась бабуля и нахмурилась. — Только не вздумай искать работу через Совет! Там…

— Я знаю, знаю, — поспешила я заверить старую женщину, что не собираюсь делать глупости. Хотя я уже порядочно их наделала. — Я хотела кое-что у тебя спросить.

— Ты же знаешь, Софи, моя память уже не та… — отозвалась бабуля и привстала.

Я помогла ей подсунуть вторую подушку под спину.

— Ты что-нибудь слышала о проклятии «черной вдовы»?

Бабушка не выглядела испуганной.

— Это что-то очень древнее, такую магию давно не используют, — поведала она рассеянно. — Такие артефакты, скорее всего, хранятся в архивах Совета просто как наследие. Вряд ли тебе дадут доступ, даже чтобы на них посмотреть. Зачем оно тебе?

— А ты не думаешь, что кто-то мог применить такую магию на тебе?

Я не стану волновать старую женщину своей проблемой, но если выяснится, что на бабуле такая же метка, Азавель спасет и ее.

— Мы же оборотни и не должны болеть. Почему ты вдруг слегла?

Одновременно с этим я пыталась исполнить трюк, который провернул со мной Азавель: осматривала старческие руки до локтя, ища тот самый знак черепа и змея.

Моей силы не хватало, чтобы выявить метку. Иначе бы я и свою давным-давно обнаружила.

— Ай, — отмахнулась бабушка рассеянно, — по-твоему, сколько мне лет? Мы долгожители, но не бессмертные. Я пожила достаточно, чтобы приблизиться к смерти. А стареть начала, потому что перестала обращаться в какой-то момент. Никогда не забывайте об этом, девочки! Раз в месяц…

— Я помню, не волнуйся, — не хотела я, чтобы бабуля тратила на объяснения силы. — Эх, ба, что мы будем без тебя делать?

— Эльвира позаботится о вас, Олесенька, — перепутала меня бабушка теперь с другой сестрой, и я украдкой вытерла глаза. — Вот только закончит школу.

— Может, мне найти отца и поговорить с ним? — в который раз предложила я.

— Отец ваш — дурак! — ожидаемо остро отреагировала бабушка. — Что б его земля не носила!

Я не знала точной причины конфликта. Отец участия в нашем воспитании и обеспечении не принимал.

Когда-то давно он заявил, что мы ему не родные, и развелся с мамой. Которая тут же ускакала строить свою личную жизнь, тоже бросив нас.

В подробности бабушка углубляться не любила, отмахивалась общими фразами, мол, и отец ваш — козел, и мать не лучше него.

Так мы и выросли никому не нужными сиротами. Кроме бабушки, разумеется.

У меня в голове не укладывалось, как можно было бросить своих детей, и я всю жизнь хотела задать обоим родителям в лицо вопрос: за что? Но бабушка просила нас не копаться в прошлом, жизнь и так тяжелая.

— Бабуш… — я поперхнулась.

Всей кожей я внезапно ощутила изменение в воздухе вокруг себя. Опасность! — вскричал внутренний голос.

Будто над нашим домом сгустилась тьма и гроза наэлектризовала каждую молекулу: все ворсинки на моем теле поднялись дыбом, почти как перед перерождением.

Испуганно обернувшись, я догадалась, что происходит, еще до того, как сестры заглянули в дверь. Глаза их были круглыми и испуганными.

— Элька, там такое… — дрогнувшим голосом позвала Соня.

— Ты обещала, что проблем не будет! — подлила Леся масла в огонь.

Глава 10. Что ему от меня нужно?

Я смотрела в окно, предусмотрительно спрятавшись за тюлью, потому что не хотела, чтобы снаружи меня увидели. Во мне боролись два равнозначных чувства: страх и злость.

Какого черта вообще происходит?!

Наша квартира была сквозной. Эта сторона выходила на неширокую, но оживленную улицу. Все соседи станут свидетелями.

Прямо напротив окна припарковался черный лимузин. Возле него, расслабленно прислонившись к блестящему боку машины, стоял никто иной, как Викто́р.

Как он меня нашел? Да еще так быстро! Сколько времени прошло с момента моего ухода? Часа три, не больше.

Все, что он знал: мое имя, под которым я была к нему записана. Мне стоило бы использовать псевдоним.

Я даже не думала, что он меня запомнил в веренице посетительниц. Но вот он здесь, в идеально подчеркивающем горделивую фигуру пиджаке цвета темного бургунди: переоделся. Верхняя пуговица белой рубашки небрежно расстёгнута, галстук отсутствовал.

Что он здесь забыл? Что ему от меня нужно? Какого хрена творится сегодня с мужиками, почему они всей кучей вдруг накинулись на меня, словно я лакомый кусочек? Ретроградный меркурий им в голову ударил что ли?

Азавель презрительно высказался о моей одежде, я была явно непривлекательной в его глазах. Так что ему от меня надо-то?

Раздался звонок в дверь, и мы все втроем вздрогнули. Кто бы это ни был, его послал демон.

Что, это выше его достоинства: самостоятельно войти в парадную и преодолеть пять ступеней до двери моей квартиры? Послал водителя? Омерзительно!

— Что будем делать? — шепнула мне Леся, но мы упустили из виду Соню, которая уже прошмыгнула в коридор и открыла незнамо кому дверь!

— Я ей передам, — услышали мы звонкий голосочек сестры и в ужасе переглянулись.

— Соня!

Как ни в чем не бывало, она вернулась в комнату.

— Викто́р Аза-как-то-там передал, что хочет поговорить, — сообщила она беспечно.

Но нам с Леськой весело не было.

— Я не пойду, — поджала я губы, сердито одергивая занавеску. — Постоит немного, обломается да уедет.

— Он не уедет, — добавила Сонечка, беззаботно прыгая по лакированным половицам, как будто играет в «классики». — Передал, что отказ не принимается.

Да что же это такое! Они с ума посходили что ли, эти мужчины?

Не слушая Лесиных возражений, я направилась в коридор и дрожащими руками натянула любимые потрепанные кроссовки.

Почему-то смотреть на них теперь было неприятно, как будто моя самооценка, и так невысокая, рухнула ниже плинтуса после встречи в Виктором. Кто я и кто он?

Что он вообще увидел во мне такого, чтобы заинтересоваться и даже приехать лично? На лимузине, черт возьми! Как будто я какая-то диснеевская принцесса. Ну, я ему сейчас выскажу!

— Эль, не ходи, — нервно просила меня Олеся.

— Не бойся. Я выслушаю его и откажу, чего бы он от меня ни хотел. Клянусь, все будет хорошо.

На самом деле, я в этом вовсе не была уверена.

На улице потихонечку вечерело. Сгущались сумерки, тускло вспыхивали уличные фонари. Весна еще толком не началась, воздух немного морозил кожу.

Мужчина поднял голову, когда я, взъерошенная и злая, выскочила из парадной и решительно потопала к нему.

Густые с проседью волосы мужчины слегка трепал ветер, в глазах отразились электрические огни, придавая им поистине дьявольское выражение — коварное, с хитринкой.

Загадочно ухмыляясь, Азавель смотрел на меня так самоуверенно, будто ожидал, что его появление меня осчастливит, но я была в ужасе.

— Прокатимся, — предложил он, даже не поздоровавшись.

Чуть посторонился и открыл передо мной дверцу лимузина, в котором даже не был заглушен мотор, будто владелец абсолютно уверен был в моем положительном ответе.

Но потом до него дошло, что я выбежала не для того, чтобы радостно впрыгнуть в салон его автомобиля, и изволил объясниться.

— Предлагаю немного пересмотреть условия нашей сделки. Очевидно, что мы начали не с того.

Его чертовски завораживающий голос сразу пробрался под кожу, но я усилием воли отбросила наваждение.

— Какой еще сделки?! — переспросила потрясённо.

Никакой сделки не было! И он не должен был вот так нагло заявляться сюда. Он хоть понимает, насколько его поступок похож на преследование? Не видит, что я напугана? Видимо, нет.

Он смотрел на меня так, будто я уже ему принадлежу, и мое согласие — дело времени, я всего лишь ломаюсь по непонятной причине

— Даю минуту на раздумья, — теряя терпение и улыбку, добавил он, и липкое, неприятное предчувствие опасности сжало мое сердце невидимой рукой.

Как будто я до сих пор нахожусь в ловушке. Думала, что ускользнула, когда убежала из офиса, но это оказалось иллюзией. Виктор не собирался меня отпускать, просто сменил тактику, когда обычная не сработала.

Он бросил мрачный взгляд на окно, как будто знал, что сестры наблюдают оттуда за нашей беседой.

— Или мне сначала познакомиться с твоими родственниками?

Демон произнес это холодно, без эмоций, и поэтому слова прозвучали как угроза. Я не знала, на что он способен, и проверять не хотелось. Не могла допустить, чтобы семья расплачивалась за мою ошибку.

— Хорошо, давайте обсудим, — холодно процедила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы не заключали никакой сделки, и я никуда с вами не поеду. Хотите что-то сказать — говорите здесь. Но ваши слова ровным счетом ничего не изменят.

— Уверена? — глаза ярко сверкнули, ухмылка стала шире: демон принял вызов.

Отказывать ему было все страшнее.

— Уверена, — сцепила зубы, приказывая сердцу так быстро не стучать. — Уезжайте, мне ваше внимание больше не нужно. Оставьте меня в покое.

— Давай, я кое-что для тебя проясню, — заговорил демон жестко и раздраженно, будто это я тут веду себя отвратительно, а не он, и его безграничное терпение закончилось. — Ты всё равно вернешься за моей помощью, когда симптомы ухудшатся. Неделя, две. Максимум три. Никто не готов умирать, и ты, дорогуша, не исключение.

Я показательно закатила глаза, но это его не отрезвило.

— Я предлагаю сократить наши препирательства и перейти к делу прямо сейчас. Как видишь, я даже иду тебе навстречу: условия мы еще раз обсудим, ты сможешь выдвинуть свои. У тебя есть только один шанс, не глупи. Ты хочешь жить или нет?

Я облизнула замерзшие губы, со всем отчаянием понимая, что он может оказаться прав. Что будет по истечении этих трех недель? Готова ли я оставить сестер в этом мире одних?

Демонам доверять нельзя, это известный факт. И интуиция кричала мне: не ходи! Но был ли у меня в самом деле выход?

— Я же сказала, что мне нельзя появляться с вами в людных местах, — напомнила я нервно,

Бабушкино сердце и так было ослаблено. Что станет с ней, если она увидит в нашей квартире демона?

— И это всё?

Виктор вытащил из кармана сотовый телефон и одной кнопкой вызвал кого-то. Недовольно приложил к уху, будто я какая-то капризуля, а он терпит мои закидоны.

— Антон, подбери другой ресторан. Нужен ВИП-зал. Да, без посторонних.

Даже не дождавшись ответа, Виктор убрал телефон в карман и повторно открыл передо мной дверцу.

Какого хрена?! Я насупилась. Мне совершенно не нравилось, что он загнал меня в угол. Только заявлял, будто дает мне выбор, на самом же деле выбирать было не из чего.

— Мне нужно переодеться, — попыталась я выиграть хоть немного времени. Может, сестры посоветуют, как избавиться от навязчивого ухажёра.

А еще я представляла, как мы входим вдвоем в ресторан: он в своем шикарном костюме и я в свитере и старых кроссовках, — и снова ощутила себя дурнушкой.

— Договорились, — оторвался он от бока машины, и меня прошибло холодом насквозь.

Он что, не подождет на улице, а пойдет со мной?!

Глава 11. Ощути себя женщиной

— Нет, ладно, — тут же передумала я и нырнула в салон, искренне надеясь, что смогу потом объяснить сестрам свое переменчивое поведение.

Меня взбесила самодовольная ухмылка демона, которую я заметила краем глаза. Но когда я устроилась внутри, мужчина уже выглядел серьезным.

Лимузин мягко тронулся с места. Заработал освежающий кондиционер.

Ноздри защекотало терпко-солоноватым цитрусом, и я невольно втянула носом приятный аромат, кончиками пальцев оглаживая потрясающе мягкую обивку сидения и робко наслаждаясь видом блестящего и дорогого салона. Офигеть, словно в сказку попала.

— Шампанского или вина? — Азавель открыл мини-бар, поражающий изобилием выбора. Зазвеневшие нестройно бутылки подсветились изнутри.

Я не привыкла к подобной роскоши, и мне было ужасно неловко. Сомкнув колени, я ссутулила плечи, чувствуя себя не на своем месте.

Но отказываться не стала. Немного алкоголя при такой нервотрепке не повредит.

— Шампанского, пожалуйста.

В моем горле вновь образовалась пустыня, и я залпом выдула целый бокал. Тем более что игристое оказалось охрененно вкусным, с ягодными нотками, в жизни такого не пробовала.

— Куда мы едем? — поежилась я, осознав, что сильно поторопилась, выскочив на улицу в одной лишь футболке, и не накинула хотя бы легкую куртку.

— У меня есть идея, — улыбнулся чем-то довольный Азавель, наполняя мой опустевший бокал.

Поток воздуха из кондиционера вновь донес до меня терпкий цитрус, и я осознала, что мне кружит голову ни что иное, как парфюм демона. Который еще в его кабинете произвел на меня впечатление.

Он пах чертовски приятно, этот Азавель. Ну почему, почему мое естество так остро на него реагирует?

Внутри просыпался необъяснимый голод, и меня тянуло к этому наглому мужику как магнитом. Будто рядом с ним пробуждалась моя тайная, темная сторона, которая обычно спала.

Еще минуту назад я считала Виктора опасным сталкером, а теперь мне трудно было отвести от него взгляд. Пусть в его волосах поблескивала седина, а вокруг глаз и возле носа уже обозначились морщинки, он все равно оставался дьявольски привлекательным мужчиной. Может быть, даже больше, чем многие молодые.

Волоски на моей коже возбужденно приподнимались, по внутренней стороне бедер разливалась слабость, и дело было вовсе не в шампанском. Страх отступал, сменяясь чем-то похожим на предвкушение, словно я нахожусь не в ловушке демона, а на настоящем свидании.

Что это, как не магия? Запах демона взывал ко мне, искушал принять любые условия. Сопротивляться становилось сложнее, особенно когда он не запугивал и не распускал руки без разрешения.

— Что за идея? — старалась я не показать, как впечатлена шампанским, которое не торопясь смаковала.

— Чтобы ты охотнее приняла мое предложение, — расслабленно откинулся демон назад, посверкивая красными огоньками в глазах, — я продемонстрирую тебе наглядно, что за сотрудничество предлагаю. Считай это своего рода презентацией с моей стороны, за которую я не взыщу плату, так и быть. Просто наслаждайся вечером.

Легче сказать, чем сделать.

Демон ухмыльнулся, а я смущенно опустила на свои кроссовки глаза, понимая, что его идея на мне не сработает. Слишком уж мы разные.

Но он будто читал мои мысли. Или видел меня насквозь.

Внезапно лимузин притормозил. Я думала, мы уже подъехали к ресторану, и была крайне удивлена, когда Виктор подал мне руку при выходе из машины и повел прямиком в бутик, в витринах которого красовались вечерние платья.

— Ты прикалываешься? — заупрямилась я в дверях, осознав, что он задумал.

Ну, уж нет, дудки! Во мне еще не умерло самоуважение, чтобы позволять постороннему мужику покупать мне одежду. Даже если моя «не подходит для вечера». Лучше бы я осталась дома!

— Я не пытаюсь «купить тебя», — сердито пояснил Азавель, когда я уставилась на него возмущенно, и жестом небрежно подозвал девушку-консультанта. — Платье можно будет вернуть, если не хочешь оставлять его себе. Давай же, девочка, ощути себя хоть раз женщиной. Тебе это будет полезно.

Легонько провел ладонью по спине, и когда его пальцы добрались до кожи на моей шее, я вдруг ощутила прилив небывалой уверенности.

Сомнения испарились как дым, я будто стала совсем другим человеком. Жадным взглядом заскользила по манекенам, мысленно представляя себя королевой.

— Без излишеств. Просто, стильно и женственно, — как сквозь туман слышала я голос демона, дающего указания работнице бутика.

С благоговением я потрогала ближайшее ко мне платье с глубоким вырезом на спине, украшенное блестящими стразами. Пятизначная цифра на ценнике внушала трепет. Я никогда в жизни не носила такие шикарные вещи.

Даже на выпускном на мне была обычная длинная юбка и скромная блуза. И, разумеется, никакого партнера. Как же я умудрилась так влипнуть сегодня?

Во мне вдруг проснулся азарт, как у любой «нормальной» девушки, мечтающей быть желанной и красивой. Я никогда не позволяла себе даже мыслей об этом. Если бы бабушка только видела, где я сейчас!

Я потеряла счет времени, переодеваясь в кабинке и дефилируя потом перед зеркалом. Слава богу, Виктор не стал смущать меня присутствием, доверив это дело продавцам.

Постепенно я расслабилась, примеряя наряды. Пока не остановилась на обтягивающем черном платье, мягко мерцающим серебром.

На середине бедра подол расходился и тянулся в пол, но разрез был заметен лишь только при движении. Декольте держало и подчеркивало грудь, но выглядело достаточно закрытым. Плечи покрывала полупрозрачная накидка.

Консультантка подобрала мне серебристый клатч и предложила набор из бриллиантовых сережек и ожерелья,

И затем меня доброжелательно сопроводили в кабинет визажиста, чтобы завершить преображение.

Спустя два часа я не узнала себя в зеркале.

Кто эта пухлогубая красотка с выразительными глазами и белокурыми кудрями, струящимися по плечам и сияющими здоровьем? Кто эта изящная дама с соблазнительными изгибами и ногами от ушей?

Это было настоящее волшебство!

В таком виде Совет, пожалуй, даже и не узнает во мне ту серую мышь, которая топталась у них на пороге и мямлила что-то о потере Силы. Заявись я к ним в таком виде, возможно, они совсем по-другому отреагировали бы на мою мольбу. Эта мысль прочно засела в голове, как заноза, которую теперь будет не вытащить.

Девушка помогла мне встать на каблуки, и даже моя осанка сразу изменилась. В зеркале отражалась не я. Эта шикарная женщина сошла со страниц модного журнала и собиралась пройтись по ковровой дорожке под вспышки фотокамер и крики поклонников.

— Вы невероятны! — вокруг меня восхищенно собрались все работники бутика, будто я какая-то известная актриса, и мне отчего-то казалось, что они вполне искренни.

— Да-да, идеальное платье. Роскошно подчеркивает фигуру, но не слишком провокационное…

— Бриллианты прекрасно сюда подходят…

— Ваши глаза гармонируют в цвет…

И я будто бы видела яркий отблеск моей звериной сущности, взаправду выглядывающей из глубины глаз, как будто часть силы ко мне вернулась.

Я ощущала себя уверенней. Прежней застенчивости как не бывало. Преображение было не только внешним, оно затронуло что-то внутри.

Впервые в жизни я вкусила запретный плод богатой жизни, и мне очень это понравилось. Как будто я оказалась в теле успешной женщины, которое всё позволено. Сложно будет после такого вернуться в обыденную реальность.

Поблагодарив заботливых консультанток, я прошествовала к дверям, где меня уже ждал Азавель. Его реакция была вполне ожидаемой.

Глаза сверкнули огнем, когда я вложила руку в его протянутую ладонь — пришлось, ведь я впервые стояла на таких высоких каблуках. Без поддержки до лимузина могла бы и не дойти, и он как будто знал это.

На чувственных губах демона заиграла самодовольная ухмылка, пока он провожал меня в салон через узкий тротуар. Поразительно, но пешеходы остановились и сначала пропустили нас.

На сей раз Виктор уселся не напротив, а рядом, и я всей кожей почувствовала его возросший интерес. Захлопнув дверцу, он неотрывно уставился на меня в приглушенном свете салона и глазел, пока я не покраснела до кончиков ушей, ощущая себя полностью раздетой.

— Все хорошо, расслабься, — подался он ко мне и, вопреки словам, опустил руку мне на колено, отчего я вздрогнула и испуганно на него посмотрела.

— Что вы…

Глава 12. Вопросы

— Что вы себе позволяете… — меня окатило горячей волной от ощущения его пальцев, пробравшихся сквозь разрез в ткани к обнаженной коже и скользящих по внутренней стороне бедра.

Чувство угрозы усилилось многократно, хотелось выскочить из лимузина и бежать куда глаза глядят. Но в то же время я была околдована собственной реакцией.

Дыхание участилось как стаккато, внутри противоречиво сплелись удовольствие и страх, вся кожа покрылась волнующими мурашками.

— А ты как думаешь? — ухмыльнулся мерзавец, и близость его лица, завораживающее движение губ вскружили голову.

Сердце бешено колотилось в груди и висках, жар почему-то трансформировался в озноб. Тело отзывалось абсолютно неправильно: тянулось навстречу, не поддаваясь контролю.

Если демон продолжит, я отдамся ему прямо здесь, ничего не смогу с собой поделать. Каждая моя клеточка таяла и дрожала. И ждала с ужасом и предвкушением, какими будут ощущения от прикосновения мужских пальцев к трусикам.

— Перестаньте, — впилась я в его руку ногтями, борясь с самой собой.

Так трудно противостоять. Я никогда ничего подобного не испытывала.

Даже и не подозревала, что притяжение к мужчине может быть настолько непреодолимым. Что чьи-то касания могут пробуждать такой сильный и приятный огонь. Как-то я ведь жила без этого до сих пор.

— Что перестать, — его губы шептали напротив моего рта, мятное дыхание пьянило.

— Это, — я пыталась убрать настырную руку, но мои усилия получались слишком слабыми.

Демон понимающе ухмыльнулся, красные глаза опасно сверкнули.

— У тебя нет шансов избавиться от меня, — угрожающе проурчал он низким, проникающим под кожу голосом, поглаживая мою ногу так хорошо, что хотелось мурлыкать в ответ. — Сдавайся сейчас, чего зря время терять.

Всю волю я собрала в кулак.

— Нет.

В глазах темнело, по венам неслось сумасшедшее электричество. Как же это приятно-то, господи.

— По-твоему, я не вижу, что ты тоже меня хочешь? — с ехидцей молвил Виктор самоуверенно. — Я мог бы склонить тебя за пару минут к чему угодно, детка. Ты вот-вот сама на меня набросишься.

Он был чертовски прав. Но мне лишь стало от самой себя противно.

— Если вы это сделаете, я пойду в полицию, — пообещала твердо.

Он раздраженно выдохнул: мое нелепое сопротивление его выбесило.

— Как же с тобой нелегко, — он сжал мое бедро в последний раз, закрыл глаза и, медленно смакуя, втянул носом воздух.

Я словно очнулась в этот же миг от сна. Резко пришла в себя, несколько секунд не понимая, что произошло.

Мы уже парковались напротив ресторана. Виктор сидел напротив и буравил меня неотрывным, немигающим взглядом. Хмурым. Внимательным.

Ни возбуждения, ни дрожи я не чувствовала, словно наша маленькая борьба мне лишь приснилась. Может, я и вправду банально задремала, убаюканная ровным движением?

С демонами нельзя иметь дела, — напомнила себе мысленно об опасности. Они очень могущественные существа: никогда не знаешь, что они задумали, и как уже близка ты к провалу.

Эта мимолетная потеря памяти — только начало возможного конца. Неизвестно, на что еще способен сидящий передо мной мужчина. Лучше и не проверять.

Я должна отвадить демона раз и навсегда. Никаких больше встреч. Никаких сделок. Мы только поужинаем. Больше я ни на что не соглашусь.

— Тебе лучше? — красиво очерченные губы моего страшного собеседника изогнулись в двусмысленной улыбке, как будто он подразумевал гораздо больше, чем значил этот простой вопрос.

— Да, — почему-то покраснела я и наотрез отказалась опереться на протянутую мне ладонь, самостоятельно выбираясь из машины.

Нет уж, никаких больше прикосновений. Кажется, Азавель имел над моим телом власть, и я не должна ему этого позволять. С этих самых пор между нами всегда будет дистанция.

Администратор провела нас через переполненный людьми зал к лестнице на второй этаж.

Я шла, низко опустив голову и пряча лицо в занавесе волос, стараясь не глазеть по сторонам: мало ли кто встретится из

Одна из ВИП-комнат с панорамным окном предназначалась нам. Вид на ночную реку и светящийся огнями далекий противоположный берег был прекрасен.

Уходя, администратор опустила тяжелые шторы, полностью скрывшие нас от посторонних глаз, и я вздохнула с облегчением.

Нужно признать, место было уютным, а запахи кухни — аппетитными.

Высокие стулья с золотым обрамлением похожи на троны. Блестящий черный столик на одной массивной ноге с золотым орнаментом выполнен в викторианском стиле. На стенах — репродукции с портретами каких-то вельмож.

Вкуснейшая курица, запеченная в фольге с орегано, чесноком и молодым картофелем, тающая на языке: блюдо дня местного шеф-повара. М-м, пальчики оближешь.

Белое полусухое вино из Италии стоимостью в пятьдесят тысяч за одну бутылку, которое Азавель выбрал, даже глазом не моргнув, будто пьет его каждый божий день как нечто легкодоступное.

Мне бы два или даже три месяца пришлось пахать на работе, чтобы раз в жизни его попробовать. Но я никогда бы его не купила, потому что лучше потратить деньги на что-нибудь более полезное. Хотя вино оказалось бесподобным, несомненно.

Я повеселела и немного расслабилась, несмотря на то, что в обществе демона находиться по-прежнему было неуютно. Особенно наедине.

Непонятно, для чего ему вообще понадобилось наряжать меня в бутике. Посидеть в закрытой комнате я могла и в кроссовках, зря только расстраивалась.

— Десерт? — подтолкнул Виктор ко мне меню, когда я приговорила курицу и отодвинула пустую тарелку, переводя дух.

— Может, чуть позже, — уступила я и прикусила язык, потому что звучало это обещанием, что я еще не готова уходить.

А следовало бы закруглиться. Все это не имело смысла.

— А вы почему не едите? — заметила я, что за весь ужин Виктор лишь продегустировал пару кусочков курицы и отпил треть бокала вина.

Спаивает меня, сам оставаясь трезвым? Как бы не так! Кошачий метаболизм не позволял мне пьянеть! И хотя мои силы уже не были прежними, я все еще не стала полностью человеком.

— Я не нуждаюсь в еде, как люди, — важно заметил демон с небрежной ухмылкой, откинувшись на стуле и виртуозно перекатывая между пальцев зубочистку. — Это, скорее, игра на публику. Если б мне не нужно было притворяться человеком, я мог бы вообще никогда не есть.

— За счет чего вы тогда выживаете? — удивилась я, пригубив вина.

— Мы восполняем энергию другим способом, — ответил Азавель крайне загадочно.

Но отчего-то в моей голове крутился ответ, будто я и сама его уже знала. Просто закрывала глаза на правду, потому что она неприятна.

— Встречный вопрос, — заполнил демон паузу словами. — Тебе понравилось платье и ужин?

— Ну… да, — признала я нехотя. Врать было бы невежливо.

— Значит, ты согласна продолжить наше сотрудничество, как мы и договаривались?

Блин, опять он за свое. Все настроение испортил.

— Мы ни о чем не договаривались, — напомнила я, чувствуя себя слишком сытой и довольной, чтобы произнести это погрубее. — Я больше не собираюсь с вами встречаться.

— Вот как?

Он обвел рукой стол, меня и красивое оформление помещения.

— Моя презентация так и не убедила тебя? Почему?

Глаза сверкнули красным, остро напоминая, почему нельзя с ним связываться.

— Я же сказала, — опустила я глаза на салфетку, которую схватила непроизвольно, чтобы занять руки. — Меня за это накажут.

— Думаешь, кто-то из Совета узнает тебя в таком виде? — озвучил он то же самое, о чем я думала и сама некоторое время назад.

Я лишь пожала плечами, не совсем уверенная.

— Этот эффект можно усилить, — подкинул Виктор информации для размышлений. — Ты когда-нибудь слышала о гриме?

Ходить со штукатуркой на лице? Так себе удовольствие. Но это и вправду могло стать выходом в случае, если мне все же придется согласиться.

— А что если я скажу тебе кое-что еще, — вдруг наклонился демон вперед и схватил меня за руку совершенно неожиданно, в который раз сбивая с толку. — Ты можешь менять свою внешность на какую захочешь. Это вполне реально.

— Нет, мы теряем эту способность после совершеннолетия, — искренне возразила я, чувствуя тот же самый эффект, который случился в его кабинете: вся моя кожа покрывалась белой с полосками шерстью, повинуясь его невероятной магической силе.

— Я так не думаю, — уверенно заявил мой собеседник, и я нахмурилась, обдумывая его странное предположение.

Я уже и не помнила, когда в последний раз становилась кем-то другим. Где-то с четырнадцати лет я превращалась исключительно в ирбиса.

— Мне очень интересно, кто твои родители, Эля, — глаза мужчины прожигали меня насквозь, подчиняя себе. — Можешь рассказать мне о них?

Это звучало так, словно в моем происхождении он усмотрел нечто особенное.

Глава 13. Кто меня предал?

Я и вправду плохо знала отца и мать, чтобы утверждать что-то достоверно. А бабушка вспоминать о моих родителях желанием не горела.

— Отец из стандартных ведьмаков, насколько мне известно, — пожала я плечами равнодушно. — Живет в другом городе. Ушел от нас, когда мы были еще маленькими, и я совсем его не помню. Развод родителей тоже прошел тихо и незаметно. Просто в одночасье куда-то уехали и отец, и мама.

— А мать — метаморф? — смотрел на меня демон так пристально, что я ощущала себя как на допросе.

— Я ничего не знаю об этом, — призадумалась я над странным вопросом.

Я даже не помнила, кем становилась мама. Волчицей, фениксом, тоже кошкой? Бабуля перестала оборачиваться слишком давно, поэтому и постарела так быстро. Память все чаще подводила ее, так что и спрашивать уже не имело смысла.

— На твоем месте я озаботился бы своей родословной, Эльвира, — строго заметил Азавель, едва пригубив свой почти полный бокал. — Нельзя всю жизнь прожить, засунув голову в песок. Или ты думаешь, что если спрятаться от правды, можно избежать всех проблем?

Я хмыкнула: проблемы у меня обозначились только с появлением демона. Раньше-то я жила вполне себе спокойно.

Ну, кроме того неприятного момента, конечно, что какой-то козел меня проклял.

Невольно я посмотрела на свою руку и потерла невидимую метку пальцами. Не чувствовала пока тех ужасных изменений, которыми пугал меня Викто́р. Но, пропустив два выезда с сестрами в лес, не могла не волноваться о том, что мне грозит участь бабушки: полная потеря способности к обороту.

— Покажи, — приказал вдруг Викто́р и требовательно протянул ладонь через стол.

Он произнес это так авторитетно, что я повиновалась без колебаний. И только когда горячие пальцы обхватили мой локоть, опомнилась, что могла бы этого и не делать.

Снова это жгучее ощущение под кожей, будто в венах вскипает кровь. Метка

— Что думаете? — шепнула я хрипло, заглядывая в светящиеся глаза демона, сосредоточенно изучающего символ моей смерти.

Теперь, когда я наглядно увидела способности Азавеля, невольно я смотрела на него как на своего единственного спасителя. И пусть условия сделки все еще представлялись мне неприемлемыми, мечтать же не вредно.

— Я думаю, стоит найти того, кто тебя предал, — выпустил демон мой локоть, и метка тут же исчезла.

Лицо Викто́ра приобрело жесткое выражение, на скулах обозначились желваки, а глаза продолжали гореть в полутьме как два злых уголька. Что его так сильно завело?

— В первую очередь советую обратить внимание на самых близких. По моему опыту, чаще всего злодей кто-то из них.

По его опыту? Я внимательно смотрела на демона, он словно приоткрылся мне с другой стороны.

Интересно, кто предал его, что он так люто ненавидит даже саму мысль об этом? Неужели у него есть какое-то темное, не слишком приятное прошлое, в котором он — этот страшный и властный хозяин жизни — был чьей-то жертвой?

Ну, уж нет, — резко одернула я себя, — не надо его жалеть. Викто́р Азавель — не славный и добрый малый, чтобы ему сочувствовать. Он точно злодей, и если его кто-то обидел, то за дело.

Но я теперь не могла не думать о своем узком окружении. Кто мог пожелать мне зла?

Точно не бабушка, которая сама слегла. Не младшие сестры, которые от меня полностью зависели. И не подруги-человечки, вообще не знакомые с миром сверхъестественного.

С другими ведьмами знакома я не была, наша семья жила слишком уединенно.

Мог ли отец возжелать наши способности и каким-то образом навредить нам издалека? Ведь если умрет кто-то из ковена, сила распределится по оставшимся членам.

Но если он не считал нас своими прямыми потомками, какой в этом смысл?

Кто же тогда? Наша родная мать?

К ужасу своему я поняла, что это единственный вариант. У нее был и мотив, и возможности: бросив ковен, она лишилась почти всех своих сил.

Если родные дочери не нужны ей были даже маленькими, то почему бы не уничтожить их сейчас, когда они выросли и полны Силы? Это вернет ей часть способностей, которые наверняка ей для чего-то нужны.

Если это так, младшие сестры тоже были в опасности, и я серьезно о них заволновалась. Они постоянно оставались одни. Кто угодно мог прийти в дом, воспользоваться их доверчивостью. Как тогда, когда Соня открыла дверь постороннему мужчине!

Ведьмы всегда были мстительными. Что если мама и бабушка поругались, и потому мама сбежала из дома? Судя по рассказам бабули, они с мамой совершенно не ладили. Вот почему в первую очередь заболела ба. А затем я, как самая сильная из семьи.

— Я вижу, ты до чего-то додумалась, — заметил Азавель, возвращая меня из страшных иллюзий в реальность.

Оказалось, что официантка принесла нам десерт: целый вазон с разными видами мороженого, посыпанного кусочками фруктов и шоколадной крошкой. Когда только успел заказать?

— Думаю, вы правы, — подавленно шепнула я, накладывая себе три шарика, в то время как демон даже не шевельнулся, оставшись к лакомству равнодушным. — Мне стоит побольше узнать о матери.

Виктор кивнул с пониманием дела, наблюдая за тем, как я ем, так внимательно, что у меня кусок не лез в горло.

— Вот только не знаю, с чего начать…

— Начни с архивов вашего драгоценного Совета, — заметил демон словно невзначай, но его пальцы, легонько забарабанившие по столу, выдали повышенный интерес. — И кстати…

Ну, вот. Я так и знала, что предложение будет с подвохом!

Глава 14. Секс нельзя, а что можно?

А разве могло быть иначе? Такой, как Виктор, не упустит выгоды ни за что!

Я даже прекратила жевать, уставившись на него укоризненно.

— Узнаешь для меня заодно кое-что, — закончил он как ни в чем не бывало.

— Я ни за что не буду для вас шпионить, — отказалась я, сразу расставив точки над «и». — И видеться мы с вами больше не будем. Я согласилась только на этот вечер! И только потому, что вы мне угрожали! Спасибо за ужин, но на этом всё. Я даже… заплатить за себя могу, вот!

Я гордо задрала подбородок, но демон смотрел на меня с откровенной насмешкой, не веря ни единому моему слову.

— Можешь заплатить сама? Да ты что! — проговорил он с откровенным сарказмом. — Ты одного вина выхлебала тысяч на тридцать, дорогуша.

Я судорожно сглотнула и шустренько отодвинула от себя недопитый бокал.

— А я не просила заказывать такое дорогое.

— Расслабься, Эля. Я же сказал, что сегодня плату с тебя не возьму, — рассмеялся мерзавец. — Да будет тебе известно, демоны слово держат. Всегда, — подчеркнул он.

— Ага, ага, — проворчала я себе под нос, спеша насладиться вкуснейшим мороженым, пока есть такая возможность, — только в ваших договорах всегда есть какой-то подвох. Слова мелким шрифтом, которые всплывают уже после его подписания.

— Это да, — ничуть не смущаясь этой неприятной черты, снова рассмеялся Викто́р, как будто был уверен, что эта информация никак не помешает ему получить желаемое. — Так вот, о новых условиях нашей сделки…

— Не было и не будет никакой сделки, — упрямо повторила я, накладывая себе два других шарика и попутно ища в меню горячие напитки. Кофе или чай не помешают после холодного.

— Неужели я тебя не убедил?

Неужели в его голосе звучит разочарование? Может, до него наконец-то дойдет, что мне его внимание не нужно.

— Неа.

— Почему? — требовательно спросил он, словно это было неочевидно.

— Ну, хорошо, — отложила я ложечку, позволяя своему горлу немного согреться. — Вы все еще настаиваете, чтобы я сопровождала вас на этих ваших…

— Приемах, — помог мне демон с определением. — Да.

Я недовольно замотала головой.

— Я ничего подобного не умею. Вы думаете, я, из себя вся такая скромная и застенчивая, нормально буду смотреться среди подобных вам мужчин? Смогу улыбаться им, расхаживая в откровенных платьях? Изображать из себя вашу… любовницу, и не выглядеть при этом дурой?

— Научишься, — убежденно молвил демон, прожигая меня таким взглядом, что хотелось укрыться. — Я тебе помогу.

Воспоминания о моих странных ощущениях в бутике, когда внезапно я превратилась в уверенную себе, охочую до нарядов девицу, вспыхнуло непроизвольно. Но я подавила страх, решив обдумать это позднее.

— Как вы себе это представляете? Даже если я приспособлюсь накладывать грим или буду проводить несколько часов в косметическом салоне, это все равно не даст гарантии, что меня не узнают свои.

— У меня есть довольно интересная идея, как этого избежать, — загадочно пообещал Азавель, не вдаваясь в подробности. — Тебе понравится, обещаю.

Не хотела даже гадать, что он имеет в виду. Наверняка что-нибудь незаконное.

— Как я объясню свои переодевания и частые отлучки родным?

Демон задрал брови.

— Вот уж не думал, что это важно. Они что, не поймут? Не думаю, что им так уж хочется попасть в другие семьи.

Ну, ладно. Допустим, с сестрами я как-то договорюсь. А бабушке можно и не сообщать.

— Как часто вы планируете меня использовать? — решила я уточнить на всякий случай. — Не забывайте, что у меня есть еще учеба и работа!

— Отлично, ты заговорила как делец, — разулыбался нахал. — Допустим, я возьму тебя на оклад.

— Что?.. — от шока моя челюсть поздоровалась с полом. — Вы нанимаете меня как на работу?!

— Ну а почему бы и не да? — небрежно пожал он плечами.

На несколько секунд я подвисла. Пришлось даже отпить немного вина, потому что я снова разволновалась.

— Еще раз объясните мне, что от меня потребуется? — вздохнула, решив-таки выслушать предложение до конца.

— Бывать со мной на мероприятиях в качестве моей пары, — перечислил демон размеренно. — Изображать красивую спутницу, улыбаться и иногда выполнять маленькие поручения.

— Что за поручения? — тут же напряглась я.

— Да ерунда. Что-то записать под диктовку, подать бумаги или ручку, может, принести чашку кофе.

— То есть, я буду кем-то вроде вашего личного секретаря? — уточнила я.

— Кем-то вроде, — согласился демон слишком туманно.

Мерзавец играл словами! А я была слишком неопытной, чтобы заранее заметить подводные камни.

— Есть что-то еще?

— Например? — ответил он вопросом на вопрос.

Проклятье, я понятия не имела, как обезопасить себя в случае, если всплывут «строчки в договоре, написанные мелким шрифтом».

— Вы же не имеете в виду под «парой» то, о чем я думаю? — я сердито прищурилась.

— А о чем ты думаешь? — губы моего собеседника не покидала опасная ухмылка.

— Вы меня поняли, — сухо проговорила я, мне было совсем не до его шуточек. — Что за смысл вы вкладываете в понятие «быть вашей парой на мероприятиях»!

— Тот самый смысл, — беззастенчиво улыбался демон, прожигая меня горячим взглядом, от которого становилось очень не по себе.

Я помотала головой.

— Я же сказала вам: это невозможно! — повторила, снова теряя терпение. — Нам нельзя заниматься сексом, мы от этого…

— Кто тебе сказал эту ерунду? — обескуражил меня вопросом Викто́р.

— Это известно всем ведьмам с незапамятных времен, — нахмурилась я и неожиданно завелась.

Мне надоело, что демон меня не слышит или попросту отказывается понимать!

— Думаете, это выдумка старейшин, что ли? Да любая из нас была бы счастлива выйти замуж и рожать детей, если бы это не влекло за собой потерю способностей! Думаете, нам нравится всю жизнь ограничивать свои желания? Думаете, мы не влюбляемся, как нормальные женщины?! Это всегда большая жертва каждой ведьмы! Ради ковена, ради близких мы отказываемся от личных отношений. И идем на это не потому, что кто-то внушил нам ложь или заставил!

— Тише, тише, девочка, — качнулся демон вперед и горячо сжал мою руку, словно я распсиховавшаяся истеричка.

Испуганно я выдернула ее и, задыхаясь от негодования, отвернулась в окно. Не понимала, с чего я так сильно вышла из себя, наговорила почти обвинений.

Не демон же виноват в том, что почти все женщины моей расы глубоко несчастны. Не он придумал эту ужасную традицию, которая обрекала нас на вечное одиночество и не позволяла испытать даже каплю взаимной любви.

Викто́р задел меня за живое, и я не собиралась мириться с его хамством. Да кто он такой, чтобы осуждать многовековой уклад. Чертов искуситель не заставит меня сомневаться в системе, которую выстраивали столетиями.

— Договаривайте то, что собирались сказать, — процедила я сердито и с вызовом взглянула на него. — Вы не сможете меня переубедить.

Судя по ответному взгляду и едва заметной лукавой ухмылке, демон приняв вызов.

— Хочешь сказать, вся ваша Сила сосредоточена в девственной плеве и только в ней? — поднял брови он. — Нет ее, и прости-прощай, колдовство?

Я старательно игнорировала прилившую к лицу кровь. Да уж, подобные откровенные разговоры были для меня слишком уж непривычны.

— Ну, допустим, ты не переспишь с мужчиной в прямом смысле. А оргазм вам тоже испытывать нельзя, или это ничего? Возбуждение не представляет угрозы для ваших способностей? Получать удовольствие может даже невинная девица, знаешь ли. Это, выходит, не запрещено?

Мне хотелось провалиться сквозь землю, оказаться на другом конце земного шара.

Я смотрела на Азавеля, пыхтя и дуясь. Краснея, как спелый помидор. Трудно было придумать ответ, когда мужчина вот так прямолинейно говорит о вещах, о которых обычно даже думать мне было неловко.

— Я… понятия не имею, — промямлила я, наконец, и схватила салфетку, чтобы промокнуть вспотевшее от волнения лицо.

Почему-то наши верования сводились именно к девственности. Но в словах Азавеля имелся смысл: я ведь слышала о ведьмах, удовлетворяющих прихоти своих похотливых боссов, и они сохраняли при этом и целомудрие, и Силу.

Но я и знать не знала, что они при этом испытывали. А точнее, чувствовали ли что-то помимо отвращения.

А Викто́р времени зря не терял. Пока я шокированно обдумывала его слова, поднялся и переставил стул так, чтобы сесть рядом.

Глава 15. Кошачьи инстинкты

— Спокойнее, моя дикая кошечка, — проговорил он завораживающим баритоном, когда я зашипела и дернулась прочь от прикосновения к руке. — Я не собираюсь тебя ни к чему склонять. Пока. Только проверю кое-что.

— Что? — задохнулась я от горячего ощущения его пальцев, скользящих по моей обнаженной коже от запястья до плеча.

Все волоски на теле тут же поднялись дыбом, волна слабости накатила сначала в низ живота, а затем разлилась по ногам. Соски под тонким платьем затвердели и уперлись в ткань болезненно.

Минуя тонкую бретель платья, пальцы демона проложили путь по плечу и опустились к спине. Медленно и невыносимо приятно заскользили вдоль всего позвоночника, и я изогнулась вперед, непроизвольно стремясь избежать слишком приятной ласки.

— Я с тобой не спорю, в вашей традиции есть смысл, — заговаривал мне зубы Азавель тем временем. — Но, боюсь, он несколько искажён.

Только его строгий, «профессиональный» тон позволял верить, что он делает это не ради моего соблазнения, а ради какой-то другой, более приземленной цели.

Вторая ладонь резко опустилась на мое бедро и сжала его так сладко, что в моих глазах потемнело.

— Прекратите, — задохнулась я от прилива горяченной волны к половым губам.

Слабость и головокружение стали такими сильными,

— Давай, попробуй теперь, — голос демона звучал как пение сирены, склоняя к безоговорочному подчинению.

— Что попробовать?.. — не понимала я, что от меня требуется.

— Превращайся, девочка.

Рука проникла глубже на внутреннюю поверхность бедра, коснулась трусиков почти грубо, и я, сомкнув колени, зашипела от возмущения и выпустила клыки.

И тут же оторопела от внезапной и быстро нарастающей волны перевоплощения. Инстинкты взбунтовались: вылезла шерсть, зрение обострилось по сравнению с человеческим.

Вокруг Азавеля возникла красно-черная тень. Неясная, но вполне себе напоминающая огромные крылья. Его истинная ипостась, которую теперь, будучи больше кошкой, я смогла увидеть.

Все это вместе резко привело меня в чувство. Я задержала дыхание, уставившись на демона в ужасе.

Подняв ладони вверх, Викто́р смотрел на меня теперь с торжествующей улыбкой на губах, всем своим видом показывая, что ничего больше со мной не делает.

— Сексуальная энергия — очень мощная штука, спора нет, — продолжал говорить он со мной, как с пациенткой, не отрывая при этом восхищенного взора. И голодного. — Нереализованную, ее действительно можно накопить и превратить в источник магической силы. Но вот в чем проблема, Элечка, — усмехнулся невесело демон. — Чтобы ее использовать, она должна в принципе быть внутри. Ведьма, не испытывающая никакого влечения, не станет сильнее, будь она хоть трижды девственницей.

— Что вы хотите этим сказать? — моргнула я несколько раз, ощущая, как спадает возбуждение, а вместе с ним уходит и кошачья внешность. Медленнее, чем обычно, что удивительно.

Неужели в прошлый раз вовсе не Азавель заставил меня обернуться в его кабинете? Что если это сделала неосознанно я сама, испытав прилив Силы благодаря неожиданно вспыхнувшему желанию?

— Не девственность увеличивает вашу магию, Эля, — сверкнул глазами Азавель. — Не в ней дело. В гормонах ваших, девочка. В уровне либидо. И если его постоянно подавлять, а не подпитывать, ни на какую дополнительную силу можно не рассчитывать.

— Вы в этом уверены? — прошептала я растерянно.

Близость демона волновала мои рецепторы: ужасно хотелось пересесть. Потихоньку начинал колотить озноб.

— Ты же сама ощутила это только что, — прищурился демон и наклонился снова. — Или это было недостаточно наглядно?

— Вполне… наглядно, — сглотнула я, испугавшись, что Виктор повторит эксперимент для пущей убедительности.

Еще одного испытания мужской лаской я не выдержу. Меня уже вполне ощутимо била дрожь, а между ног все ныло и тянуло, требуя какого-нибудь завершения.

— Значит, с этой проблемой разобрались, — удовлетворенно улыбнулся Викто́р. — Тогда по рукам?

— Э-э, нет, — отодвинулась я, опасливо покосившись на протянутую ладонь.

Да не собираюсь я заключать с ним никаких сделок! Как он этого не поймёт?!

— И почему же, скажи на милость? — прищурился Викто́р, продолжая смущать меня близостью.

Одна его рука лежала на столе, другую он опустил на спинку моего стула: я находилась в полной его власти, почти что в объятиях.

Приятное мускусное дыхание касалось моего лица, а выражение глаз, несмотря на нарочито спокойный голос, несло угрозу.

— Это всего лишь ваша теория. Я не буду проверять ее и спать с вами ни за какие коврижки.

Что-то нечленораздельно пробормотав на непонятном мне языке, демон прикрыл глаза и раздраженно выдохнул. Будто искал в себе внутренние резервы для кончающегося терпения.

— Что с тобой не так, Эля, — покачал он головой, распахнув жуткие красные угольки. — Все женщины — как женщины, и только на тебя ничего не действует.

Еще как действует: я поежилась от волны удовольствия, вызванной откровенной похотью мужчины.

Меня никто и никогда так неприкрыто не желал. Это было внове и вызывало сильный ответный отклик: все тело трепетало от предвкушения, от невыносимого любопытства.

Но я не могла дать ход тому, что запрещено. Так что в моих ощущениях, какими бы они ни были приятными, не было никакого смысла.

— Я могла бы попробовать…

— Да? — поторопил мерзавец, потому что я споткнулась на полуслове, когда он тронул прядку моих волос.

Мурашки дружной стайкой прокатились по всей коже, а дыхание сорвалось.

— …поработать на вас в качестве секретаря или спутницы. Если вы обещаете, что мы не будем бывать в местах, где можно встретить кого-то из Совета. И между нами не будет секса!

— Даже если я пообещаю не трогать твою переоцененную девственность? — промурлыкал он, потягивая мои волосы так хорошо, что я едва могла держать глаза открытыми, а разум чистым.

Чертов соблазнитель! Чертовы кошачьи инстинкты!

— Даже если! — торопливо подтвердила я, боясь ошибиться с формулировкой. И снова покраснела как помидор. — Вообще никакого секса: ни настоящего, ни половинчатого. Вы не будете меня трогать! И не заставите меня прикасаться к вам.

Я сглотнула. Демон выглядел злым.

Глава 16. Сделку с демоном расторгнуть нельзя

— Вы сказали, я смогу выдвинуть условия, — напомнила я ломающимся голосом. — Что мы их еще раз обсудим. Я поехала с вами только поэтому.

Мою поясницу заломило, и я поняла, что неосознанно отклонилась на стуле так далеко, что вот-вот с него рухну.

— Черт с ним, с Советом. Секс-то тебе чем не угодил? — раздраженно процедил мужчина. — Я уже понял, что дело не в деньгах, тебе на них плевать. Мы разобрались, как обойти закон. И я знаю, что ты тоже меня хочешь. В чем дело, Эля? Почему я все еще недостаточно для тебя хорош?!

Ему что, бабы вообще никогда не отказывают?! Что ж, придется смириться, что девушки бывают другими!

— Вы… вы…

Что ж ему сказать-то такое, чтобы отвалил раз и навсегда? К сожалению, я не имела опыта отказов настырным, заведенным мужикам. Да я вообще никакого опыта не имела, чего уж.

— Вы старый!

Тоже мне, аргумент. Но в его случае вполне могло сработать: разница в возрасте у нас была не меньше пятнадцати лет. А то и все двадцать пять.

Подняв брови, демон недоверчиво расхохотался, откровенно высмеивая мою претензию.

— И это говорит мне ведьма, которой на роду начертано прожить несколько человеческих жизней, не старея.

— Вот именно, не старея! — демон подбросил мне идею, и я вцепилась в нее.

— По-твоему, сколько мне лет, Эля? — склонил он голову.

— Тридцать пять? — внимательнее пригляделась я к чертовски привлекательным чертам. Улыбка ослепляла красотой, но седина была серьезной проблемой. — Сорок?

— Прибавь парочку нулей, — усмехнулся Викто́р и невзначай провел рукой по волосам.

В его облике тут же что-то изменилось: волосы вдруг стали абсолютно черными, лицо чуть подвытянулось и разгладилось. И резко помолодело… лет на десять.

Передо мной сидел ухмыляющийся, красивый мужчина лет тридцати, бизнесмен со жгучим сексуальным взглядом и похотливыми намерениями.

— Мне три с половиной тысячи лет, Эля. И демоны выглядят так, как им захочется.

Говоря это, он снова провел рукой по волосам, кардинально меняя прическу. Черные локоны блестящими волнами обрамили лицо, закрыли уши и упали почти до плеч.

Теперь передо мной сидел жгучий красавчик-брюнет моего возраста. Ну, может, лет на пять всего старше. И я, задыхаясь, смотрела на него в ужасе.

— Я выбрал солидный образ как наиболее подходящий работе, но если тебе нравятся мужчины помоложе и посмазливее… — тряхнул он пышной шевелюрой и сверкнул огнем в глазах.

Проклятье, теперь он стал в сто раз привлекательней, чем прежде. Настолько, насколько это вообще возможно для мужчины.

Он словно бы точно знал, какой именно мне нравится типаж. И выбрал тот, от которого я была бы без ума. Его невероятная красота ударяла в самое сердце.

Если бы мне позволено было влюбиться, я бы даже не раздумывала. И именно поэтому он не мог оставаться в этом облике, иначе отказывать ему станет еще сложнее.

Одно дело, когда тебя соблазняет наглый старикан. И совсем другое, когда заигрывает вот такой молодой, брутальный мачо с обжигающим взглядом.

— Э… нет, не делайте так, — хрипло выдавила я, напуганная чувством восхищения, заставляющим мое бедное сердце трепетать. — Это стрёмно.

Радость с лица собеседника испарилась, и он вернулся в прежний возраст, выглядя крайне раздосадованным.

— Так что же мы решим тогда с тобой, Элечка? — пересел он на свое место, к моему огромному облегчению.

Глаза посверкивали в полутьме плотоядно, напитывая воздух опасностью.

Трудно отказывать тому, кого боишься до дрожи в коленях. И кто настолько непредсказуем.

— Я вернусь домой, — подытожила я, промокнув губы салфеткой и ясно давая понять, что ужин окончен. — Вы оставите меня в покое.

— Так не пойдет, — не согласился он. — Сделку с демоном расторгнуть нельзя.

— Нельзя расторгнуть то, чего не было, — упрямо сцепила я зубы.

Азавель медленно покачивал головой.

— Ты заключила ее, когда пришла в мой кабинет с просьбой. Я согласился помочь тебе — это и была сделка, Эля. Теперь ты не хочешь выполнять мои условия.

Голос звенел угрозой, и я должна была что-то ответить на его нелепые заявления.

Но ровно в этот момент зашла официантка, и Викто́р холодно попросил нас рассчитать.

Больше мы не возвращались к теме сделки. Вообще молчали.

Я боялась сама поднимать неприятную тему, потому что понятия не имела, что теперь делать.

Если демон считает, что я ему должна, как от него сбежать? У меня ведь даже родственников в других городах не было. И денег, чтобы исчезнуть без следа, тоже. Да и найдет он меня в два счета с его-то связями и упорством.

Когда мы сели в машину, я слегка дрожала: то ли от холода, то ли банально от страха.

Азавель не сводил с меня глаз. Эмоции оставались нечитаемыми, и это пугало гораздо сильнее, чем наше открытое противостояние. Как будто демон обдумывал страшный план.

— Мы заедем еще раз в бутик? — глухо попросила я, озаботившись внешним видом: я не могла заявиться домой вот так. — Ну, чтобы сдать платье, и я могла переодеться в свою одежду?

И смыть косметику.

— Он уже закрыт, — мрачно озвучил Викто́р. — Можешь переодеться здесь.

Здесь?!

Я растерянно огляделась. Никакой ширмы в лимузине не было. Викто́р же сидел напротив и смотрел в упор. Мои шмотки лежали в пакете на сидении.

— Вы не отвернетесь? — попросила я робко, надеясь, что он проявит такт.

— Нет.

Нет?!

Я уставилась на него широко раскрытыми глазами и целую минуту верила, что он шутит.

Но нет, он и правда собирался наблюдать, как я разденусь перед ним до нижнего белья! Выражение его лица не менялось, взгляд оставался непроницаем.

Вот же черт рогатый. Покраснев до кончиков ушей, я опустила глаза и несколько минут тупо пялилась в пол.

Что же делать? Я не могла вернуться домой в таком виде, мне обязательно нужно привести себя в порядок.

Неужели Викто́р и впрямь такой наглый и беспардонный нахал? Заставит меня унизительно перед ним обнажаться? Козел он, вот кто!

Сцепив зубы, я сердито начала стаскивать с себя платье. Глаза не поднимала принципиально, делая вид, что демона попросту не существует.

Ну а какой еще выбор у меня был?! Или так, или дома скандал.

Да и вообще я принципиально не хотела принимать подарки от постороннего и опасного чувака. С него станется включить потом расходы в оплату. Так, наверное, они и заключают все сделки: глотнул дорогого винца, и уже должен по гроб жизни мерзавцу!

Сутуля плечи и прикрывая грудь, я кое-как натянула джинсы и свитер. Расчесала укладку пальцами и стянула волосы резинкой в хвост.

Вытащила из бара бутылку воды и пахнущее лавандой полотенчико, которым начала тереть лицо и накрашенные ресницы.

Зеркала не было, а просить я не посмела, физически ощущая витающую в воздухе ауру недовольства Азавеля.

Это было полным фиаско: тушь оказалась водостойкой, и тени, вероятно, тоже. Как же мне их смыть?

Лимузин, тем временем, остановился, и я узнала свою улицу.

— Прощайте, — не поднимая глаз, метнулась я к двери, испытывая облегчение, что все закончилось.

Мне повезло, что я вернулась домой целой и невредимой. Обошлась малой жертвой: всего-то поела.

— До скорой встречи, — многообещающе бросил мне вслед Азавель, но когда я оглянулась, чтобы возразить, дверца уже закрылась, и лимузин уехал.

Глава 17. Беги!

— Ты сказала, этот Азавель сильно много не берёт, — предъявила я Марьке, когда у нас с ней совпали рабочие смены.

Подруга уставилась на меня во все глаза: прядь темных волос выбилась из-под рабочей кепки, в руке застыл поднос с грязными тарелками.

— Ты все-таки решилась к нему сходить? — сгрузила Марьяна посуду в раковину и вытерла полотенцем руки, готовая принять новый заказ.

— Да, и теперь он меня преследует! — обиженно проворчала я, поправляя фартук с логотипом нашей кафешки, вечно съезжающий набок.

Маленькое кафе с домашней кухней на не самой посещаемой улице города — это не то же самое, что элитный ресторан, в который водил меня Азавель. Зато я могла подрабатывать здесь неполный рабочий день после универа.

— В каком смысле? — подхватила Марька заказ, и мы обе отправились в зал обслуживать клиентов.

— А твоя сестра чем расплатилась? — пристала я в следующем перерыве, ища хоть какой-то намек на выход

— А, ну-у… — Марька смутилась и с хитрющей улыбкой перевела взгляд в кухню, где над плитой суетились повара. — Кажется, они переспали раз или два… Но, — поклялась она, — все было по обоюдному согласию! И она не прочь была бы даже спать с ним подольше, так он впечатлил ее в постели.

И почему же мне так неприятно оказалось услышать о том, что Викто́р с кем-то там спал? Я от самой себя не ожидала жгучей волны ревности, будто меня только что предали.

Солнечное сплетение сжало невидимой рукой, образы сплетенных на кровати обнаженных тел вызвали тошноту и что-то даже похожее на ненависть к другой женщине. И к Азавелю, конечно. Какой же он омерзительный гад!

Да что со мной вообще происходит? Этот мужик пролез в голову и превратил мои мозги в тупой кисель. Почему я вообще о нем думаю? Да еще так собственнически.

Я не видела его несколько дней, пора бы уже перестать ждать его внезапного появления.

А вместо этого я продолжала его вспоминать. И даже утром просыпалась с ощущением, что он мне снился.

— Ну, я не готова платить телом какому-то постороннему мужику, — фыркнула я в раздражении, что подруга не предупредила меня о манере Викто́ра склонять всех женщин к постели.

— А что ты от него хотела? — полюбопытствовала она, но я уже усвистала работать, обиженная на нее за эту подставу.

Заметив нового посетителя в зале, я поперхнулась страхом. Дыхание перехватило.

Вот уж точно мысль материальна: вспомнишь черта, он и появится!

Викто́р сидел возле окна: перед ним раскрытый ноутбук и чашка дымящегося кофе. Брови нахмурены, волосы с проседью слегка растрепаны, взгляд сосредоточенный.

Напротив окна припаркована приземистая красная машина. Гоночная, совершенно не вписывающаяся в скромный антураж улицы. Как и демон в его стильном костюме — в ряды обычных посетителей.

Как он здесь оказался? Зашел в мое кафе случайно или искал меня целенаправленно? Вот же козел!

Малодушная мысль сбежать через черный ход захватила все мои мысли, и я попятилась, так и не решившись выйти в зал.

— Эльвира, пошевеливайся, народу полно, — прикрикнул на меня Дмитрий Олегович, наш непосредственный начальник, вырвав из ступора. — Пирог господину в темном костюме.

Господин в темном костюме — это Азавель. Никого другого с таким описанием в зале не было.

Что же мне делать? Работу никто не отменял.

И Марька, как назло, прибирала столик в другом конце зала.

Неохотно забрав поднос, я направилась к демону на дрожащих ногах, испуганная и недоумевающая.

Викто́р даже головы не повернул, словно я одна из сотен блеклых официанток, ничего для него не значащая.

— Ваш пирог, — голос дрогнул, поднос затрясся, и только это заставило мужчину поднять глаза.

Мрачный взгляд серо-стальных глаз пронзил меня насквозь, красные всполохи огня в зрачках заставили напрячься.

Викто́р не выказал удивления, как если бы встретил меня случайно. Значит, он пришел именно ко мне и с какой-то целью?

— Поставь, — буркнул он и вновь уставился на монитор.

Я тихонько выдохнула и спешно покинула помещение. Может, он попросту меня не узнал? В конце концов, я была в униформе кафе с убранными под кепку волосами, а не в вечернем платье.

Метнувшись в подсобку, я прислонилась к стене, согнулась пополам и переплела трясущиеся пальцы до белизны. Сердце стучало как бешеное, воздуха не хватало, голова кружилась.

— Эль, ты чего? — подошла Марька и участливо погладила меня по спине. — Обидел кто?

Она сердито нахмурила брови и выглянула в зал, ища виновника моего состояния.

— Можешь прикрыть меня? — взмолилась я сдавленным голосом. — Живот разболелся, хочу домой.

— Ты что, с ума сошла? — воскликнула подруга возмущенно. — Сегодня же Дмитрий Олегович здесь. Ты и так часто отпрашиваешься. Уволит, точно!

— Я не смогу больше работать сегодня, — чуть не расплакалась я, зло вытирая мокрые глаза. — Там... тамон.

— Он? — Марька еще раз выглянула в зал. — Кто он-то? Эль, объясни нормально!

Я не могла связать двух слов, на горло будто опустилась удавка. Бежать, бежать, — это стало единственной моей мыслью.

— Тот симпатичный бизнесмен? — подняла подруга брови удивленно, не понимая причин моей паники.

— Это он! — повторила я с нажимом на последнем слова. —Он самый.

— Ах,он,— дошло, наконец, до нее, о ком я говорю, и она уставилась на Азавеля с таким ненормальным любопытством, что мое воображение разыгралось вновь.

Теперь и Марька представлялась мне голой в объятиях демона, будь он неладен. Причем с охотой выполняющей все его условия и радующейся сбывающимся мечтам. Уж с ней-то проблем у него никаких не возникнет, это точно.

Да и черт с ней. Пусть делает что хочет, только отпустит меня домой!

У меня не было никакого желания снова общаться с упоротым мужиком, одержимым моей скромной персоной. Пусть ищет себе другую дурочку.

— Значит, пусть увольняет, — решительно скинула я фартук и кинулась в раздевалку.

Схватила куртку, сумочку и, даже не переобувая сапоги, бросилась прочь.

Выскочила на задний двор, боязливо оглянулась по сторонам. Фух, никого нет.

Потихоньку потрусила в противоположную от главной улицы сторону, искренне надеясь избежать любой встречи со сталкером.

Узкий переулок выводил на параллельную улочку, по которой легко можно было добраться до метро.

— Эй, цыпа! — оторвались от стены два грязных бомжа, когда я проходила мимо помойки. — Да постой ты!

Я припустила бегом, эти черти — за мной!

Дыша в спину перегаром, требовали отдать им сумочку по-хорошему и тянули руки: еще немного, и схватят!

Глава 18. Не убежишь

Спотыкаясь, я бежала вперед, жалея, что выскочила в рабочих туфлях: каблучки хоть и были невысокими, все-таки не способствовали скорости.

Могла ли ситуация стать еще хуже, чем была до этого?!

Ну почему я не осталась в кафе! Могла бы просто пересидеть в подсобке, сославшись на головную боль. Виктор не стал бы ждать моего появления вечно, допил бы кофе и ушел, так и не узнав, что я там работаю.

Но стоило мне выскочить из переулка, я замерла как вкопанная. Передо мной с визгом затормозил красный гоночный автомобиль с тонированными стеклами.

Дверца с тихим шелестом открылась вверх.

— Садись! — приказал низкий, опасно вибрирующий голос моего мучителя. — Садись, я сказал!

Выбора у меня особо не было. Нетрезвая поступь бомжей за спиной раздавалась все ближе. На раздумья секунды две.

Улица пустынная, ни вправо, ни влево ни единой души, обратиться за помощью больше не к кому. Успею ли я добежать до проспекта, а это не меньше полукилометра?

— Ну же!

Дверца со стороны водителя начала подниматься, и я

Только вот тогда еще и драку придется разруливать, оборванцы-то уже не отстанут, вон как обрадовались легкой наживе!

Я не то что бы волновалась за Викто́ра: наверняка демон умеет за себя постоять. Но тогда сумма моего «долга» ощутимо возрастёт, особенно если мужчине «попортят» его дорогущий костюмчик.

— Ладно! — процедила я сквозь зубы и нырнула в салон.

Едва успела опустить за собой дверь, и грязные, сальные пальцы хлопнули по стеклу, оставляя на нем грязные разводы.

— Вылезай, тварь! — оплывшие лица мерзко ухмылялись с той стороны.

Взревел мощный мотор и меня вжало в сидение, когда Викто́р надавил на газ и помчался по узенькой дороге с нарастающей скоростью.

— Тише, тише! — завизжала я, хватаясь за ремень безопасности, когда машина вильнула на повороте, и я завалилась Викто́ру на плечо. — Хватит!

Он недовольно снизил скорость, и я поняла по выражению его лица, что он в настоящем бешенстве. Глаза пылали необузданной яростью, желваки на скулах играли от напряжения.

— Высадите меня у метро, — глухо, но твердо попросила я, надеясь на его благоразумие.

Ну не похитил же он меня, в самом деле?

— Ты не поедешь домой, — низко прорычал он, еще раз выкручивая баранку на повороте, так что теперь я завалилась к дверце, так и не успев пристегнуться.

Я думала, он злится на тех типов, что чуть не попал в неприятную ситуацию и не запачкал свои чистые ручки о бездомных. Но вдруг поняла: он злится на меня. На то, что я чуть от него не сбежала!

— То есть как это?! — испуганно закричала я на него, вытаращив глаза. — Я никуда с вами не поеду, выпустите немедленно!

Потянулась к ручке, намереваясь выскочить на ходу, если придется. Но дверца заблокировалась мгновенно.

— У меня на тебя другие планы, — холодно уведомил демон, и паника скрутила все мои внутренности.

Автомобиль стремительно летел в противоположную от моего дома сторону. Надежда на счастливое разрешение конфликта таяла как дым.

В ужасе я представила себя пленницей, закованной в кандалы где-нибудь в подвале огромного особняка. Загородом, где меня никто и никогда не станет искать.

— Отпустите, — выдавила я хрипло, бессмысленно дергая ручку и с тоской провожая глазами полицейский патруль, не обративший никакого внимания на дорогую машину.

— Это не займет много времени, — пообещал Азавель чуть более спокойным тоном, заметив, наконец, что от истерики меня отделяет совсем немного времени.

— Что вам от меня нужно… — прохрипела я и неохотно приняла протянутую пачку салфеток, только тогда осознав, что мои глаза утонули в слезах.

— Сущий пустяк, — сообщил похититель уверенно. — Окажешь мне услугу, и после этого я отвезу тебя домой.

— Мы так не договаривались, — всхлипнула я, сердито вытирая лицо.

— А как мы договаривались? — ухмыльнулся этот козел, глаза коварно сверкнули в полутьме.

— Никак! — воскликнула возмущенно, медленно начиная осознавать, что демон настроен взять меня в оборот, невзирая ни на что.

Навряд ли я вообще теперь когда-нибудь от него избавлюсь. Даже в кафе приперся ради этого!

Похоже, для него вообще нет разницы, где я нахожусь: он реально везде меня найдет. Вон как быстро сообразил, с какой стороны улицы я появлюсь.

— Если я помогу вам, мы будем квиты? — уточнила я новое условие сделки.

Демон молчал. Глаза, следящие за дорогой, сузились до опасного прищура.

— Мои услуги стоят гораздо дороже, чем ты думаешь, дорогуша, — наконец, произнес он, сворачивая на центральный проспект города, переполненный машинами и пешеходами.

Озвучить свои мысли по этому поводу я не решилась. У этого дьявола наверняка найдется масса аргументов, за что и в каком количестве я ему должна. Притом, что он еще нисколько не помог мне с чертовой меткой смерти.

Как же я умудрилась так вляпаться? Может, когда он остановит машину, мне выскочить и броситься бежать? Не погонится же он за мной в толпе прохожих? А если начну кричать, уж точно больше не тронет.

Но тогда велик шанс, что он заявится прямо ко мне на квартиру. А этого я очень хотела бы избежать.

Машина в плотном потоке поехала тише, и Викто́р, протянув руку на заднее сидение, не глядя взял оттуда коробку и подал мне.

— Переоденься, — непререкаемо велел он.

— Что?..

Растерянно приоткрыв крышку, я обнаружила внутри блестящее серебристое платье. Вечерне-коктейльное, но довольно строгое. Даже по-своему деловое.

Мое лицо стало пунцово-красным от возмущения.

— Я же сказала, что мне нельзя появляться с вами на людях!

— Там не будет твоих, я проверил, — отрезал демон холодно.

Ну да, как же. Сейчас нет, через час — есть. Об этом он не подумал?!

— Живее, у меня времени в обрез! — разозлился он.

Глава 19. Да что тут происходит!

Пыхтя и нервничая, я перебралась на заднее сидение и обнаружила там косметичку со всеми женскими принадлежностями.

Но когда мы припарковались, я успела лишь втиснуться в платье и сунуть ноги в туфли на шпильках. Порадовалась, что не забываю удалять с лодыжек растительность, а то было бы стрёмно.

Накраситься я решила в дамской комнате, в машине сделать это было проблематично. Как жаль, что ответственность за семью не позволит мне сбежать, как только я скроюсь с глаз демона.

Он открыл мне дверцу, и я выбралась из машины под грохот автомобилей и галдёж пешеходов. Запахи выхлопных газов здесь смешивались с ядрёными ароматами хачапурных и кофеен. Из-за этого я обычно избегала центра.

Впрочем, теперь мое обоняние не было таким острым, как прежде. Гораздо сильнее я ощущала парфюм находящегося рядом Азавеля — как и всегда, притягательный. Если и было в этом мужике что-то приятное, так это его солоноватый, мускусный дух, от которого у меня каждый раз покруживалась голова.

— Совсем необязательно было менять внешность, я же сказала, — заметила я, что Азавель сильно помолодел.

При этом выражение его лица по-прежнему оставалось суровым и внушающим трепет любому, кто посмеет усомниться в его силе и компетентности. А острый, как у коршуна, взгляд, резал ножом.

— Это не ради тебя, — сухо отрезал демон, открывая передо мной дверь итальянского ресторана. — Меня не должны узнать.

Звучало загадочно и крайне опасно. Да что же мне на работе-то не сиделось.

Я тут же улизнула к двери с табличкой «Ж», где потратила минут двадцать, тщетно приводя себя в божеский вид. Так и сяк подводила глаза и смывала кривые стрелки, потому что чуть ли не впервые в жизни это делала.

Сложно из скромницы в одночасье превратиться в опытную леди. Мне понадобится

Когда я вернулась в зал, Азавель выглядел очень злым. Сидел на мягком диванчике, возложив одну руку на спинку, а в другой держа телефон.

Но непохоже, чтобы он искал в нем что-то, скорее, просто изображал из себя этакого тинейджера. Хм, для правдоподобности образа ему стоило бы сменить костюм на толстовку с капюшоном.

Никакого облегчения, что я не сбежала, на его хмуром лице не отобразилось. Скорее, выражение можно было описать как «ладно, раз ты здесь, наказывать за отсутствие я тебя не стану».

Тоже мне, пуп земли!

Еще и взглядом таким скептическим мазнул по лицу, будто я накрасилась как рыночная торговка.

Ну, а чего еще он ожидал от девушки, которая всегда одевалась и вела себя неприметно? Я ведь предупреждала, что на роль спутницы из высшего света не подхожу.

— Выбрали что-нибудь? — услужливая официантка слишком напоминала меня, и становилось не по себе оттого, что я в ее глазах сейчас выгляжу знойной стервой.

— Только кофе, — вмешался Азавель, не дав мне сделать заказ.

Выходит, ужинать мы сегодня не будем. У этого вечера другие цели. И от незнания, чего ожидать, мое несчастное солнечное сплетение неприятно сжималось.

Скулы демона были напряжены, взгляды постоянно обращались в другой конец зала, за мое правое плечо. Быстрые, молниеносные. Осторожные.

Очень хотелось повернуться и посмотреть, что там за компания, но я не была дурой. Очевидно, что к нашему столику привлекать внимание не следовало. Черт возьми, во что этот гад меня втянул?

Я напрягла слух и вычленила мужские голоса, говорившие строго по очереди. Звучали они официально и серьезно. Возможно, там происходила деловая встреча. И Азавелю она была крайне интересна.

Передо мной поставили черный кофе, но мое сердце и так билось как сумасшедшее от волнения.

Я сделала маленький глоток, который совсем мне не помог. Страшно было до одури и с каждой минутой становилось только страшнее.

— Что я должна буду сделать? — спросила я у демона хрипло, не выдержав этого висящего в воздухе, наэлектризованного напряжения.

Виктор был похож на хищника, готовящегося к сражению. И я совсем не хотела оказаться в его эпицентре.

Чем я заслужила это? Почему судьба так жестоко бросила меня в мясорубку образа жизни, к которому я совершенно не готова?

Бабушка была права: такая работа — не для нас. Лучше бы я сидела дома и не лезла ни в Советы, ни в офисы к демонам!

— Некоторое время спустя я встану и уйду, — властно проинформировал меня Викто́р, прожигая таким ледяным взглядом, что мое бедное сердце заколотилось еще быстрее. — Отсчитай две-три минуты и иди вслед за мной к женскому туалету.

О господи, это звучало как шпионском боевике!

— Наверняка ваша офисная секретарша справилась бы с этим заданием гораздо профессиональнее, — нервно схватилась я за чашку кофе, грея об ее теплые бочка дрожащие, похолодевшие ладони.

Меня почти накрыло панической атакой, бьющей по оголенным нервам.

— Что бы вы ни задумали, я не смогу это сделать, поверьте. Мне слишком страшно. Почему, ну почему помогать вам должна именно я?

— Скоро узнаешь. Отсчет пошел.

Он встал, и мое сердце провалилось в пятки от осознания неизбежности. Что за афёру он задумал, почему не объяснил заранее, в чем ее суть!

Невольно я повернулась и посмотрела на тот самый столик. Должна же я была знать, из-за чего весь сыр-бор.

За большим овальным столом сидело четверо мужчин в деловых костюмах — кто-то по струнке, с туго затянутым галстуком, а кто-то и более расслабленно, повесив пиджак на спинку стула. Начальники и их подчиненные.

Рядом с двумя из них были красивые женщины. Одна прямо сейчас поднялась и направилась «припудрить носик». Гламурная, утонченная блондинка с воздушным каре и розовыми кончиками волос.

Вот черт, сколько уже прошло времени? Полторы минуты или меньше?

Для верности я начала отсчет с шестидесяти секунд. После чего поднялась и на прямых, как ходули, ногах направилась в туалет, не понимая, что меня ждет за ужас.

Едва я приблизилась, Викто́р распахнул дверь с буквой «Ж» и быстро втащил меня внутрь. Я не успела даже ойкнуть.

Если нас кто-то и заметил, то людям в основной массе плевать, что двое собираются делать в уборной — как посетителям, так и официантам. Не мы первые, не мы последние, кто закрылся в кабинке ненадолго.

Голубая мраморная плитка на стенах. Большое зеркало над белоснежной раковиной. Едкий цитрусовый освежитель.

И девушка, лежащая на полу в неестественной позе. Та самая клубничная блондинка с того самого столика. Господи!

Глава 20. Дар

Я заорала бы как резаная, но из сдавленного ужасом горла вырвался лишь слабый хрип. Ударилась спиной в дверь, которую Азавель закрыл на щеколду, совсем не обращая на мою панику внимания, как будто не сделал ничего такого особенного.

Ничего такого особенного?! Да что тут вообще происходит! Он в своем уме?!

— Ты убил ее? — выдавила я, с трудом находя слова в клубке хаотично мечущихся в отупевшей башке мыслей. — О нет…

Бежать, надо было бежать, пока еще была возможность!

Выудив из кармана маленькую пробирку с прозрачно-розоватым содержимым, Викто́р протянул ее мне.

— Выпей это, — сурово велел он.

Я испуганно замотала головой, даже и не собираясь выполнять его идиотское требование.

Мало ли что он мне предлагает. Теперь уж я точно ничего от него не возьму.

Как же хотелось домой!

— Я не стану, — голос дрожал и срывался.

— У меня нет времени на твои капризы, девочка, — зашипел демон и шагнул вперед, угрожающе нависнув надо мной. — Или выпьешь сама, или я заставлю тебя.

— Что это? — пискнула я, отчаянно вжимаясь спиной в пластик и мотая головой.

— Лекарство.

Теперь я взглянула на пробирку со смешанным чувством любопытства и недоверия.

— То самое? — облизнула пересохшие губы. — От моей метки?

— То самое, — подтвердил демон крайне нетерпеливо.

Вот ведь соблазн. Выпью и решу свою проблему раз и навсегда: избавлюсь от метки, и у Викто́ра больше не будет рычага давления, чтобы и дальше меня преследовать.

Вот только что он за это попросит? Расчленить и закопать бедную девушку?! Нахрена ему для этого я?

— Быстрее, — схватил меня за горло Викто́р, припечатав к стене.

— А вы меня не обманываете? — задохнулась я в ужасе, что он реально вольет ее содержимое силой, если я не повинуюсь добровольно.

Слишком уж все было просто. Ни один Гримуар не знал, как меня спасти,

В сложившихся обстоятельствах демон сказал бы что угодно, лишь бы я согласилась с его условием.

— Вот и проверишь, — откупорил он пробирку большим пальцем, сверкая краснючими глазищами.

Настоящая жуть! Дьявол во плоти! Мои поджилки тряслись.

Я неуверенно подняла руку, но у Викто́ра уже закончилось терпение.

Внезапно я оказалась прижатой его поджарым телом к кафельной плитке, а мои щеки попали в цепкий капкан сильной руки. Пальцы надавили на щеки и открыли рот. Стекло коснулось губ, глаза полыхали бешеной яростью.

— Глотай, — приказал мерзавец, опрокидывая пробирку и не позволяя мне плеваться.

Да я даже воспротивиться не успела, так быстро это случилось!

Вкус оказался железистым, сладковатым. Прохладно скатился в желудок и…

Несколько секунд я испуганно прислушивалась к себе, пока Азавель внимательно за мной наблюдал. А потом меня накрыло с головой.

Все чувства обострились в один миг: зрение, осязание, слух. Солоноватый мужской аромат разросся и густо заполнил собой маленькое помещение, дразня мои чувствительные рецепторы.

Свет лампы перекрыла могучая тень. Невидимые обычному глазу кожистые крылья обозначились за широкой спиной Азавеля: черные с огненно-красными венами.

Заостренный кончик длинного хвоста висел над полом и злобно дергался из стороны в сторону, показывая крайнее нетерпение страшного хозяина.

Сквозь человеческие черты лица проступил истинный облик демона, и я отчаянно заморгала, пытаясь взять под контроль неудержимую волну перевоплощения.

— Сюда, — дернул Виктор меня вниз, заставив присесть и взять девушку за запястье.

Кожа была горячей. Пульс бился ровно и медленно.

Жива! Девушка словно просто спала.

Викто́р умело перенаправлял мою энергию, как настоящий магистр: твердо и уверенно говорил, что я должна делать.

— Впитай ее тепло, почувствуй его ладонью и втяни в себя. Смотри на ее лицо, — наставлял он, — запоминай черты.

Моя голова все еще находилась в тумане, поэтому я подчинялась на автомате.

— Перевоплощайся и представляй, что ты — это она.

— Что? — растерялась я, но Азавель не позволил мне отвлечься.

— Сосредоточься, Эля! Времени нет, ее скоро хватятся!

Я медленно вдохнула, не понимая, что именно делаю и как это вообще должно сработать. Я никогда прежде ничего подобного не вытворяла, куда уж мне научиться на пять секунд, да еще в состоянии жуткого стресса.

Но оказалось, что силы мои вернулись сполна: они текли по венам как могучая, обжигающая река, и ощущались даже круче, чем прежде. Я осязала каждую свою обновляющуюся клетку, чувствовала себя способной на всё, о чем говорил Азавель.

— Отлично, — приободрил демон и помог мне подняться.

Что, это всё?!

Викто́р подвел к зеркалу, и я увидела себя, словно во сне: клубничное каре и совершенно чужое лицо. Платье было прежним, и я осознала это только сейчас: на девушке было надето точно такое же, по крайней мере, очень похожее.

Вот черт, он даже это продумал. Похоже, он спланировал все заранее, ведь платье еще нужно было подыскать.

— Нет! — замотала я головой и отпрянула прочь, но демон не позволил мне сбежать и сжал плечи до боли. — Я не буду притворяться ею! Я не смогу! И не хочу, отпустите!

Я попыталась соскочить с крючка и вызвать обратное перевоплощение, но совладать с взбесившейся Силой оказалось непросто.

Когда мы с сестрами «выгуливали» зверя в лесу, нам требовалось несколько часов, чтобы вернуться в прежний облик. И это в спокойной обстановке, когда не угрожает никакая опасность.

Теперь же я была слишком напугана, а содержимое пробирки действовало на меня слишком мощно.

— Что я должна сделать… — сдалась я, дрожа от волнения.

Не смогу. Мне не хватит смелости и ума!

— Сядешь на ее место, — спокойно перечислил Азавель, — мило улыбнешься своему боссу — он будет слева. Выгадаешь момент и невзначай сообщишь ему, что «Азафарм» тестирует новое средство борьбы с раком и успешность его уже подтверждена. Компания намерена заключить «сделку века» с «АптГосСеть», после чего лекарство люто взлетит в цене. Если спросит, откуда узнала, скажи загадочно: знакомая нашептала. Ну, или что это объявление ты видела на сайте компании. Придумай сама…

— А если он догадается… — прошептала я ломающимся голосом. — У нас бретели на платьях разные!

Викто́р в отражении закатил глаза.

— Ты слишком переоцениваешь мужскую внимательность, дорогуша.

Он развернул меня к двери и подтолкнул вперед, бесцеремонно шлепнув по заднице. Платье было тонким, и я прочувствовала его горячее прикосновение слишком уж хорошо.

От возмущения я скрипнула зубами, но при этом покраснела как помидор. К такой бесцеремонности я не собиралась привыкать.

— Почему я? — уперлась, как ослица, перед дверью. — Вы тоже легко меняете облик. Сами и сделайте!

Обернувшись через плечо, я встретила на лице демона скепсис.

— Мы можем меняться в пределах своей внешности, возраста и пола, — объяснил он неохотно. Кивнул на лежащую женщину: — А одежду пришлось бы снимать с нее целиком. И поведение женское я ну никак я не скопирую, согласись. Будем еще препираться или покончим с этим?

Звучало как обещание. Мне ведь всего-то нужно выйти в зал, вбросить информацию и под новым предлогом сбежать в уборную. На этом все закончится!

Условия сделки будут выполнены. Я буду свободна от обязательств. И здорова. И никогда больше не пересекусь с демоном. Казалось бы, очень просто.

Глава 21. Подмена

Фух, ладно. Моя первая и, надеюсь, единственная афёра, и запороть-то которую трудновато, только если быть абсолютно тупой. Ничего особенного.

Но напряжение выдавало меня с головой. Я едва могла справиться с волнением, когда на деревянных ногах подошла к чужому столику и уселась на свободное место, где висела дамская сумочка.

— Все в порядке? — поднял брови мужчина в белой рубашке с расстегнутым воротом.

Важный, строгий, самоуверенный. Пиджак и галстук небрежно переброшены через спинку стула. По всем признакам это и был «мой босс».

Еще сильнее я убедилась в этом, когда он опустил ладонь на мое бедро и свысока ухмыльнулся.

— Д-да.

— На тебе лица нет, — заметил он подозрительно.

Кажется, с меня градом катил пот. Черт, я запорю это задание как нефиг делать.

— Я… — голос задрожал, я не могла придумать, что ответить.

— Отстань от нее, — вмешалась вторая девушка, посылая мне при этом многозначительный взгляд «женской солидарности». — Снова-здорово, Ирусь?

Она перегнулась через колени другого мужчины и с загадочной улыбкой протянула мне большую косметичку под столом.

— Да, спасибо, — взяла я подношение, догадавшись, о чем подумала «подруга».

Что ж, совершенно типичная женская проблема. И «мой босс» тут же потерял ко мне интерес, убрал руку с бедра и вернулся к деловой беседе.

Они обсуждали подорожание

— «Азафарм»? — отреагировала я на прямое упоминание компании и ее инновациям, к которым следовало бы присмотреться.

Мужчина, с которым общался «мой босс», возможно, был агентом Азавеля. Или представлял несколько фармацевтических компаний как посредник.

Получается, я тут только для подстраховки.

— Ты что-то слышала об этом? — непонимающе взглянул на меня «мой босс», и мое лицо окатило жаром.

Напрасно Викто́р поставил на меня, ох, напрасно. Испорчу же все дело.

— Да. Моя знакомая недавно опробовала у них новый препарат, и он отлично помог, — на ходу выдумалось самое правдоподобное. — Кажется, его еще не вывели на рынок, а только закончили тестирование. Если опередить госоптовиков, можно ведь хорошо заработать?

«Мой босс» слушал хмуро, и я десять раз мысленно прокляла Азавеля за дурацкое задание.

— Что за новый препарат? — осведомился он не слишком-то и заинтересованно.

— Очень действенный! — вошла я в роль, нахваливая невесть что. — И никаких побочек!

В моей крови все еще бурлил эффект от чудо-средства из пробирки, так что это не было ложью. Если демон способен вернуть ведьме силы за две секунды, что же он делает с человеческими недугами? Наверное, излечивает их по щелчку пальцев.

Вопрос только в том, почему же «Азафарм» до сих пор не прославилась?

Офис компании располагался на верхнем этаже многопрофильного научного центра, в котором изобретались и тестировались новые препараты и методики лечения.

Но у компании была еще и сеть клиник: медицинских, косметологических и пластической хирургии. Наверняка успешных, иначе они не настроили бы столько филиалов.

— Ну, покажи, — повернулся «мой босс» к собеседнику в галстуке, и тот зарылся в документах, вытаскивая искомое.

— У этого лекарства, наверное, еще и сертификата нет, — на сей раз «подруга» не помогла, а вбросила ложку дегтя, недоверчиво кривясь при взгляде на бланк с описанием состава и фотографией упаковки.

Ее босс, молчаливый и суровый тип с бородой, не особенно принимавший участие в общей беседе, тоже выразил скепсис.

— Сколько их, таких «многообещающих инноваций», уже было. Рак почти никогда не лечится. А уж побочки — неотъемлемая часть химиотерапии.

— За что купила — за то и продаю, — пожала я плечами, и «мой босс» покосился на меня как-то странно.

Проклятье, я ведь не могла скопировать манеру поведения «клубнички», понятия не имела, что она за дама. Пора было уходить.

— Ладно, изучи и предоставь мне завтра отчет, — закрыл «мой босс» тему, возвращаясь к насущной беседе.

Я записала в ежедневнике клубничной блондинки примечание, к какому времени она должна выяснить все подробности. Вот она удивится пункту в расписании, о котором даже не помнит!

— Простите, — поднялась я и вместе с косметичкой вновь улизнула в туалет.

Викто́р ждал меня в холле, внимательно наблюдая от дверей. Схватил под локоть и потащил прочь из кафе, сразу к нашей машине, не дав даже опомниться.

— А девушка? — забеспокоилась я искренне.

Она в тонком платье, а кафель холодный!

— Скоро очнется, — пообещал демон, не дожидаясь, пока я устроюсь и пристегнусь, и быстро встроился в плотный поток машин.

Скрестив руки на груди, я обиженно отвернулась в окно, рассеянно провожая глазами ярко светящиеся витрины магазинов.

— Навряд ли это сработает, она ведь сразу скажет, что ничего не знает об этом. И вообще просто лежала без сознания.

Викто́р выдал свою коронную дьявольскую ухмылку, полностью в себе уверенный.

— И снова ты переоцениваешь человеческую внимательность, Эля. Девушки частенько падают в обморок. Ударилась головой — забыла, что делала до этого. Что ж, бывает.

Я медленно покачала головой.

— По-твоему, люди дураки? Они не догадаются, что им подослали замену?

— Именно, — высокомерно заявил демон. — Людям даже в голову не придет такое предположить. Мы живем в самое безопасное для нас время: люди настолько не верят в сверхъестественное, что им проще обвинить подругу в притворстве или посоветовать попить что-то для памяти, чем заподозрить подставу. Вскоре Ирина и сама поверит в свою забывчивость.

М-да, а ведь он прав.

— Зачем вам вообще использовать нечестные методы? — искренне недоумевала я. — Почему не заказать нормальную рекламу? У вас же полно денег.

— Нетрадиционные методы лечения в вашем мире не пользуются популярностью, — заметил Азавель.

Уж это я знала. Мне ли не знать! Бабулины травы или наши магические практики, — подобные услуги в современном мире стало очень трудно продавать.

— Но у вас ведь научный центр, а не ведьмина шарашка, — я все еще не понимала. — Почему же лекарства нетрадиционные?

— Ингредиенты не из вашего мира, — повернул Азавель, к моему огромному облегчению, явно в сторону моего дома. — Мы не можем объяснить их происхождение. Приходится выдавать за гомеопатию, которую почти нереально разобрать на составные части. Получить официальную сертификацию на такие средства очень сложно, почти невозможно.

— Поэтому приходится распространять их из-под полы? — догадалась я, к чему был весь сегодняшний цирк. — И вместо рекламы использовать сарафанное радио?

— Именно.

— Но они ведь работают? — вскинула я на демона взгляд, преисполнившись некоторым сочувствием. — Действительно лечат больных?

— Работали бы лучше, но приходится уменьшать дозировку настолько, что эффект становится почти незаметным. Как и вы, мы не можем привлекать к себе слишком много внимания.

— То есть, — сцепила я зубы, злясь на несправедливость системы, — вы могли бы спасать жизни, но вместо этого выпускаете средства, которые едва-едва улучшают состояние? И все потому, что нельзя заявить об изобретении открыто?!

На лице Азавеля не отразилось вообще ничего в ответ на мою эмоциональную вспышку. Словно в глубине души ему было абсолютно плевать, вылечится кто-то или нет.

— Количество ингредиента ограничено, на все человечество его все равно не хватит. Мы пытаемся синтезировать это вещество, но аналогов в вашем мире просто нет. Вот если бы у нас был доступ к источнику… — добавил Викто́р очень тихо и потому крайне загадочно.

Глава 22. Поцелуй

— Для чего тогда вообще это все? — видимо, я не знала важных аспектов, а Азавель не спешил ими со мной делиться. — Почему-то мне кажется, что вашей целью не является спасение больных!

— Правильно кажется, — снисходительно усмехнулся демон. — Но нам важно привлекать в клинику новых клиентов. А без инновационных методик, вызывающих у пациентов доверие, сделать это будет гораздо труднее.

— Вам выгодно, чтобы люди продолжали болеть, — поджала губы я, разочарованная тем, что на миг поверила в благие намерения демонов. Демонов!

— Конечно, Элечка, — вырулил Викто́р на мою улицу и плавно припарковался, найдя свободное место.

На этот раз не напротив моего дома, а в некотором отдалении, так что из окон сестры увидеть

— Не стоит считать нас монстрами, — закончил демон свою речь. — Мы не больше монстры, чем вы или любой другой представитель магического мира. Законы выживания для всех едины.

— Мы не причиняем зла! — прошипела я. — Наша магия помогает людям, а не использует их в своих непонятных целях!

— Ой ли, — усмехнулся демон снисходительно. — То есть, это не ваши девочки работают, помогая миллиардерам обогащаться еще больше с помощью вашей силы?

На это у меня не нашлось аргументов. Но от негодования, что он снова прав, я надула щеки.

А еще покраснела. Заглушив мотор, Виктор развернулся и уставился на меня в упор пронзительным, изучающим взглядом, от которого по коже бежали мурашки непроизвольного удовольствия.

До чего же сексапильный мерзавец! Сейчас он уже вернулся в свой привычный образ зрелого мужчины, но воспоминание о его более молодом лице и длинных темных волосах постоянно будоражило воображение.

Сквозь привычную человеческую форму я видела теперь и демоническую, если настроить зрение. Но даже она не делала Азавеля менее привлекательным в моих глазах.

Жесткие, сероватые выступы на скулах и висках темными дорожками терялись в волосах и переходили в мужественные красноватые рожки, чуть загибающиеся назад. Точно такие же ороговевшие части кожи, похожие на чешуйчатые татуировки, виднелись и на тыльной стороне рук, прячась под закатанными по локоть рукавами рубашки.

Крылья за спинкой сидения было не разглядеть, но утолщенный кончик хвоста неизменно притягивал мое внимание. Красно-черный шипастый треугольник дергался из стороны в сторону, заставляя меня гадать, что за эмоцию отражает. Нетерпение? Волнение? Злость?

Демон не выглядел злым прямо сейчас. Даже наоборот: он был очень спокойным, даже когда пожирал меня взглядом. Не таким опасным, как обычно, хотя я вовсе не забыла, как он влил в меня насильно содержимое пробирки.

Разглядывая красивое лицо Азавеля, утопая в бездонном огне чертовски голодных глаз, я поймала себя на мысли, что мне не хочется с ним прощаться.

Что за странные мысли? Почему давит в груди? Разве не об этом я мечтала с первой встречи: чтобы демон оставил меня в покое? Откуда эта нелепая грусть?

Отведя взгляд, я полезла на заднее сидение, чтобы переодеться. Он не заставит меня по нему скучать.

В приземистой гоночной тачке было довольно тесно для манипуляций. Но зато Викто́р не сможет любоваться мной в зеркале заднего вида.

Однако я столкнулась с серьезной проблемой. Я все еще оставалась клубничной блондинкой, а не самой собой. И, как ни старалась, не могла инициировать обратное превращение. Я застряла в чужом теле!

Ну, не гулять же мне по улицам несколько дней, пока отпустит чудо-средство?!

— Что-то не так? — вкрадчиво поинтересовался Азавель, отреагировав на мое пыхтение.

Ах, как же не хотелось вновь обращаться к нему за помощью! Я только-только избавилась от всех обязательств!

— Нет, — приняла я решение не лезть в эту петлю снова.

Придумаю что-нибудь: скажу сестрам, что превратилась случайно. Может, это новое влияние моей странной «болезни»! В ирбиса не могу, а в человека — пожалуйста. Что, семья домой меня не пустит, что ли?

— Помочь? — снова предложил Азавель и заглушил мотор.

Свет в салоне медленно угас, и в сгустившейся темноте воздух мгновенно наэлектризовался, наполнившись диким сексуальным напряжением.

Я промедлила с ответом всего-то одну секунду. Но за эту секунду демон успел растаять в красно-черном мареве и материализоваться рядом со мной.

— Не на… — запоздало отреагировала я, но слова застряли в горле, когда Викто́р собственнически притянул меня к себе, почти уложив спиной на заднем сидении.

Его ладонь не просто выгнула меня в пояснице: горячие пальцы пробрались под свитер и заскользили по обнаженной коже, рождая в глубине моего естества волну неконтролируемого желания.

Меня охватил жар. Дыхание участилось. Каждую клеточку пронзил электрический разряд. Всё это было слишком… Слишком хорошо, слишком приятно, слишком сильно!

Внезапное нападение мужчины разрушительно мощно воздействовало на мою волю, и я не могла больше противиться. Да как-то уже и не хотелось…

Солоноватый и мускусный аромат окружил меня плотной аурой, вызывая зуд на кончике языка. И не успела я даже осознать накрывшие меня эмоции, как губы Виктора властно обрушились на мои. Уверенно, беззастенчиво и жестко.

Глава 23. Уверена, что хочешь остановиться?

Испуганно распахнув глаза, я тут же обессиленно их закрыла, уступая чужой воле и впитывая новые ощущения. Ведь это был мой первый и, скорее всего, единственный поцелуй.

Не будь он таким сладким и просто дико приятным, я бы расцарапала мерзавцу все лицо. Но вместо этого ответила на движение губ так, словно и сама этого хотела.

Виктор отреагировал стоном. Почувствовав отсутствие сопротивления, сжал волосы на моем затылке и нашел языком мой язык. Напуганная собственной реакцией, теперь застонала я, и мне тут же стало неловко.

Но что я могла поделать? Виктор был слишком хорош. Он знал, как подступиться к женщине. К любой, даже самой строптивой и неопытной, разжечь в ее теле неудержимый огонь.

— Какая же ты сладенькая, девочка моя…

Его шепот имел мощный эффект: тело сжалось как пружина, слабость разлилась между ног горячей волной, лишила рассудка. Я превратилась в оголенный нерв, который стоило лишь коснуться, и он отзовется, как струна в ответ на игру профессионального исполнителя.

— Такая аппетитная, — ладонь прочертила линию вдоль ягодицы и бедра, оставляя даже сквозь джинсы обжигающий след. А губы находили самые чувствительные местечки на шее.

— Нне ннаадо, — протяжно попросила я, делая при этом совершенно противоположное и притягивая мужчину ближе.

Он пах невероятно. Целовался как бог. Мускулы на шее и плечах, за которые я хваталась, перекатывались под пальцами, вызывая желание касаться их снова и снова.

Желая еще раз попробовать мужчину на вкус, я уже сама поймала его губы и впилась в них, царапая сквозь коротко остриженные волосы затылок.

Нужно остановиться. Я должна это прекратить.

Но вместо этого я, задыхаясь, выгибалась навстречу ласке, дрожа и поскуливая в нетерпении сама не зная чего.

— Уверена, что хочешь прекратить? — как будто издевался демон, но сам дышал учащенно и громко.

Накрыл мою грудь рукой, вызывая еще один неудержимый стон. Погладил и смял, зашипев от удовольствия, когда в ответ отзывчиво затвердели соски.

Голова кружилась. Одну мою ногу Виктор закинул себе на бедро, удерживая горячей рукой прямо за промежность, словно окончательно хотел свести меня с ума.

— Да, — умоляла я его быть разумным, раз уж сама не могла.

Из последних сил оттолкнула демона и попыталась увернуться от поцелуя, но сделала только

Виктор развернул меня спиной, дернул вверх и усадил на себя. Развел мои колени в стороны и сделал так, чтобы переднее сидение и его ноги мешали мне сомкнуть их.

— Ннеет… — слабость становилась все сильней, я просто упала Виктору на грудь, позволяя ласкать себя, где угодно.

И даже твердый, упирающийся в мою задницу член пугал недостаточно, чтобы привести в чувство. Ужасно, что мне нравилось осязать, как сильно мужчина меня хочет. Мое удовольствие от этого тоже росло.

— Хватит, — умоляла я, но голос звучал неубедительно. — Отпустите.

— Детка, пора бы уже перейти на «ты», — горячий язык оставлял влажные следы вокруг уха, сбивая с мысли, а пальцы неотрывно гладили и сжимали кожу везде, не давая опомниться. — В следующий наш выход ты должна вести себя как моя женщина. Даже если мы пока еще не просыпаемся в одной постели.

Мои глаза сами собой распахнулись в шоке, а солнечное сплетение болезненно сжалось, когда я осознала значение его слов.

— Какой еще на хрен «следующий раз»?! — взбрыкнула всеми конечностями, но это было все равно что бороться с паутиной. — Я выполнила условия нашей сделки! На этом всё, конец!

Одной рукой Виктор обездвижил меня, прижав мои руки по швам, другую запустил прямо в мои в трусики, отодвигая плотно облегающие джинсы.

И засмеялся. Так тихо, что это мне, возможно, показалось.

— По-твоему, я уже получил все, что хотел? — наполнился его голос, звучавший у самого уха, темной угрозой. — Забыла, каким было главное условие?

Он снова имеет в виду секс?! Когда же до него дойдет!

— Я же сказала: этого не будет! — задергалась я из крепкой хватки, потому что горячие пальцы вот-вот собирались коснуться клитора.

Я этого боялась. И в то же время очень хотела.

— Не зарекайся, — рывком вернул демон меня обратно на свой набухший член и чувствительно прикусил шею.

Я изогнулась и зашипела, поймав дикий прилив перевоплощения. Шерсть мгновенно покрыла кожу и выскочили клыки. Я стала гораздо сильнее человека.

Но это никак не помогло мне спастись.

— Даже не знаю, чего хочу больше: съесть тебя или трахнуть, — опрокинул монстр меня на спину и нагло навалился сверху, не позволяя никуда сбежать.

Огненные глаза пылали в полутьме, твердый бугор в штанах давил сверху, кончик хвоста, подергиваясь, угрожающе скользил вдоль моей щеки.

Я издала отчаянный вопль и полоснула острыми когтями по груди мужчины, раздирая рубашку и кожу. Но в следующее же мгновение мои руки оказались с двух сторон от головы, намертво прижатые к сидению.

— Не смей! — зарычала я на Виктора, когда он склонился над моим лицом.

Но он не послушал. Слегка усмехнулся и тут же впился в мои напряженные губы, подавляя сопротивление.

И боже мой, почему он целовался настолько божественно?! За что мне это?!

Будь он не таким сексуальным, а его прикосновения — не такими возбуждающими, мне было б гораздо проще сопротивляться.

Я не должна была испытывать удовольствие оттого, что кто-то силой берет меня. Не должна наслаждаться вкусом и запахом мужчины, его собственническими ласками. Языком, властно хозяйничающим в моем рту.

Но я наслаждалась. В буквальном смысле хотела отдаться, и плевать на последствия. Позволить кому-то другому взять ответственность за решения на себя. Чтоб Виктор показал, каково быть женщиной. Страстно желанной женщиной.

По необъяснимой причине прикосновения Азавеля мое тело больше не воспринимало как неприемлемые и чужие. Они ощущались так правильно и хорошо, словно я всю жизнь ждала именно его.

Словно мы — влюбленные, уединившиеся от всего враждебного мира. Пусть даже наша связь и осуждаема магическим сообществом. Пусть даже это и не любовь вовсе, а лишь похоть, все равно я испытывала ее впервые, и с особенной остротой теперь понимала, чего нас, ведьм лишили.

Азавель начал делать поступательные движения бедрами, отчего его член сквозь двойной слой ткани терся о мой лобок.

Но вместо того чтобы ощутить усиление возбуждения, я начала его терять. С каждым толчком приятные ощущения уходили из меня, будто накопившийся в венах огонь нашел прореху и теперь утекал прочь, пока сосуды не опустели.

Спустя минуту Виктор поднялся, оставив меня лежать слабую и бездыханную.

Я чувствовала себя дурой. Что сейчас произошло?

— Не за что, — ехидно облизнулся демон, по-хозяйски шлепнув меня по расслабленному бедру, и я невольно подняла руки к лицу.

И точно: я снова стала прежней, от клубничной блондинки не осталось даже намека.

Я села. От возмущения меня ощутимо потряхивало, и отвечать Виктору благодарностью я уж точно не была намерена!

Что он себе вообразил?! По какому праву повел себя со мной так?

Я не понимала, почему позволила ему это. Теперь мне казалось странным, что я целовала мужчину в ответ. Это была не я. Он как-то заставил меня хотеть его!

— Даже не поцелуешь на прощание? — подлил Виктор масла в огонь моей ненависти, будто не понимал, что сейчас лучше было бы промолчать.

— Пошел ты! — рявкнула я и распахнула дверцу машины, вываливаясь на вечернюю улицу и даже не замечая, что перешла на «ты», как он того и хотел.

— Вот и славно, — материализовался он на переднем сидении перед тем, как я со всей силы шарахнула дверцей его наверняка дорогущей тачки.

Прохожие обернулись на звук разлетающегося стекла. Металл прогнулся, вокруг ручки образовалась некрасивая вмятина.

Проклятье!

Глава 24. Ревность

— Ты же говорила, все прошло! — участливо поглядывала на меня Леська, пока складывала вещи на камень перед перевоплощением.

Соня уже упорхнула, сбросив шмотки на ходу и разбросав их на всем пути. Ребенок и есть ребенок!

Причем у нее наметились явные признаки взросления: на этот раз никаких сказочных жар-птиц, младшая сестренка превратилась в сову. Должно быть, приближающаяся смерть бабушки и перспектива разлучиться со мной и Лесей так действовала.

Лес пах весной. В тени еще лежал подтаявший снег, но поляны уже обнажились и распространяли аромат прошлогодней листвы и влажной земли.

— Я тоже так думала! — злилась я на Азавеля.

Лгун! Гад! Хитрец!

— Подождать тебя? — на коже средней сестрицы потихонечку прорастала рыжеватая шерсть с темно-коричневыми пятнышками: зверь рвался в нетерпении, когда его выпустят.

— Беги уже, — улыбнулась я и помахала рукой вслед резвящейся молодой гиене, скачущей зигзагами и повизгивающей от счастья.

Олесе тоже следовало бы еще поработать над своим выбором: гиены в нашей области не водились. Было б гораздо проще, если б она оставалась лисицей, каковой чаще всего оборачивалась до своего четырнадцатилетия. И что это ее вдруг потянуло в экзотику? Тоже взросление? Неосознанное желание защититься, выбрав более опасного хищника?

Ничего,

Я вздохнула. С тоской посмотрела на лес, втянула запах свободы и медленно принялась одеваться: голая человеческая кожа мерзла на холоде.

Я чувствовала себя превосходно почти неделю. В нетерпении ждала этого выезда в лес! Сообщила сестрам об улучшении.

Но дня два назад почувствовала, что эффект зелья Виктора начал спадать. Мое состояние полностью вернулось к прежнему, я даже и порадоваться не успела.

Я чувствовала ярость, которую не описать словами. Неудержимую ненависть к демону. Лютую обиду за наглый обман! Хотела выцарапать ему глаза, заставить его страдать!

Поэтому, как только у меня высвободился от работы и учебы день, я поехала в офис «Азафарм».

Что я собиралась сказать? Как добиться от демонюги исполнения обещаний, если он любые условия сделки выворачивает по-своему?

Но я не могла остановить себя. Эмоции захлестнули, и я действовала спонтанно.

Я не записывалась на прием. Мне было плевать, если ко мне кинется охрана, или если у него в кабинете посетители. Он должен ответить мне за ложь!

С чего я взяла, что он мне это позволит?

Внутри клокотало необъяснимое чувство собственничества, словно Азавель обязан мне помогать и теперь не отвертится.

Я никогда не была замужем, не строила ни с кем отношений. Но если б могла в этот момент включить мозги и хоть немного подумать, как это выглядит со стороны, то наверняка заметила бы, что веду себя как жена или как его пара.

— Эй, девушка, вы куда! — вскочила секретарша, провожая меня шокированными глазами, когда я пролетела мимо нее точно фурия. — Вы записаны? Стойте, так нельзя!

Но я уже дернула на себя дверь и ворвалась в кабинет.

Картина, которую я застала, совсем не располагала к доверию. Мое сердце споткнулось, а дыхание перехватило от отвращения.

На рабочем столе сидела миниатюрная брюнетка. Запрокинув голову назад, она наслаждалась поцелуем в шею и откровенными поглаживаниями груди.

Да, она была одета, как и Азавель! Но это значило лишь то, что я пришла слишком рано!

Оторвавшись от брюнетки, демон посмотрел на меня и влетевшую вслед за мной секретаршу свирепо. Брюнетка же никак не отреагировала, будто пребывала в эротическом трансе.

Я не собиралась уходить. Дернула рукой, когда секретарша схватила меня за локоть, чтобы вывести. Всем своим видом дала понять Виктору, что моя проблема — первоочередная.

Сделав знак секретарше, что она может идти, Виктор вновь обернулся к брюнетке. Приподнял ее голову за затылок и поцеловал взасос, вынудив меня отвернуться, потому что смотреть на это было неприятно.

Черт подери, да я же ревную. Ярость, клокотавшую во мне, ничем больше не объяснить. Меня буквально трясло от ненависти, а расцарапать лицо мерзавцу хотелось все сильнее, и уже вовсе не из-за его лживой природы.

Все закончилось быстро. Эти двое заговорили, но так тихо, что я ничего не могла толком разобрать. То ли условились о новой встрече в другое время, то ли повторили пункты договора.

Я не смотрела на Азавеля, пока брюнетка не покинула офис. Только потом повернулась.

Демон сидел на краю стола, выжидательно приподняв бровь. Он не был доволен. Скорее, сдерживал злость.

— Ты! — свирепо выдохнула я, не находя подходящих слов тому, что сейчас испытываю.

Собиралась ведь сказать совершенно другое. Пришла по делу.

— «Ты», — повторил Азавель одобрительно, и меня взбесило, что он даже в моем гневе увидел для себя выгоду.

— Ты всех женщин трахаешь, которые посещают твой офис?!

Виктор расплылся в улыбке, от которой меня затрясло еще сильнее. Слишком самодоволен!

— Почти, — признал он без всякого сожаления.

Ненавижу!

Что б у него причиндалы отвалились!

— Ты не выполнил условия нашей сделки! — обвинила я с лютой ненавистью.

— Ты тоже, — парировал он, словно у него был заготовлен ответ на любую мою претензию заранее.

— Я?! Я же сделала то, что ты просил! Притворилась той девушкой!!!

— У тебя проблемы со слухом или с памятью? Мне нужно от тебя гораздо больше, Эля, — в прищурившихся глазах заполыхал опасный огонь. — Все честно: ты выполнила только часть уговора, я тоже.

— Ты… ты… — кипела я от негодования, сжимала кулаки до боли в ладонях от впивающихся ногтей.

— Ты знаешь, что должна сделать, если хочешь получить еще одну порцию лекарства, — равнодушно закончил этот мерзавец, игнорируя мое яростное негодование.

— Но я не могу! — закричала я так громко, что меня наверняка услышали в холле.

Демон небрежно пожал плечами, мол, выбор за мной.

Агрх, как же я ненавижу его!

— Ты обещал! — слезы навернулись на глаза, беспомощность разлилась по венам гадкой слабостью. — Обещал, что можешь вылечить полностью!

— Да, — напомнил гад спокойно. — За секс. За сопровождение.

Агрх!

Слезы было уже не сдержать. Поникнув в плечах, я разрыдалась.

Никогда мне теперь не избавиться от демона. Он будет «доить» меня понемногу, подкармливая маленькими порциями чудо-лекарства и держа на коротком поводке. Ломать мою волю, пока я не сдамся ему полностью, как тогда в машине.

Ну, или я могу уйти прямо сейчас и просто позволить всему идти своим чередом, даже если для меня это закончится закономерно. От судьбы не уйдешь.

Но даже и тогда нет никакой гарантии, что Азавель снова не похитит меня с работы или не припрется к дому, когда ему понадобится очередная услуга ведьмы.

— Тш-ш…

Я вздрогнула, ощутив прикосновение к руке. В одну секунду я вдруг оказалась прижатой к груди, моя голова — в руках демона. Запах мускуса окружил и проник в ноздри, вызывая непроизвольное возбуждение.

Я зарычала и стала царапаться как бешеная кошка! Обидчик не может одновременно быть утешителем, это бред!

Но почему-то вскоре затихла и смирилась, так хорошо было ощущать чьи-то объятия. Как можно злиться и в то же время наслаждаться прикосновениями?! Что со мной не так?

— Ненавижу тебя, — прорычала вибрирующим от ярости голосом, стараясь побольнее ущипнуть гада, но он не чувствовал боли.

— Враньё, — уверенно заявил демон, как будто точно знал, что именно я испытываю.

— Ненавижу! — уперлась как коза.

Я чувствовала именно это. Откуда ему знать!

— Успокоилась? — отодвинулся Виктор, когда я, наконец, расслабилась и перестала вести себя как бешеное животное.

— Нет, — оттолкнула я мужчину прочь и зло вытерла мокрые глаза.

Он выпустил меня неохотно. Выражение его лица мне не понравилось: демон выглядел как охотник. Огонь в глазах опасно мерцал, ноздри хищно подергивались.

Хорошо, что я больше не могла видеть его хвоста: наверняка тот бешено щелкал по полу, отражая недовольство хозяина и готовность схватить жертву.

Откуда во мне только взялась эта храбрость, полностью затмившая разум. Как я

Демон выглядел угрожающе, и я невольно попятилась, запоздало осознав свое безрассудство.

— Я пойду, — заявила как можно тверже, надеясь, что еще не поздно отыграть ситуацию назад.

— Не так быстро, детка, — прищурился Азавель и шагнул ко мне. — Ты сорвала мою встречу, и теперь за это ответишь.

Глава 25. Арль

Да что же лифт так медленно движется!

Нервно нажимая кнопку первого этажа, я небезосновательно опасалась преследования. Учитывая способность демона к телепортации, удивительно, что он все еще не материализовался рядом со мной. И вообще странно, что он пользуется машинами.

В его кабинете меня спас звонок.

Я бросилась к двери, но Азавель мгновенно возник передо мной с перекошенным от злости лицом. В этот момент его компьютер издал мелодию вызова, поэтому я смогла уйти. Он отвлекся, и я проскочила мимо него.

Кинулась к лифту, благодаря случайность за спасение. Кто знает, что он собирался со мной сделать!

«Я пришлю за тобой», — жестко бросил Виктор мне вслед, и я невольно подсчитала все свои «долги».

Разбитое стекло машины и погнутая дверца. Сломанная ручка, наверняка.

Вмешательство в рабочий процесс — как бы это ни выглядело.

Оскорбительные обвинения в его адрес.

Попытка навредить физически.

Отказ выполнять навязанные им условия сделки.

Агрх, мне никогда не расплатиться с чертом!

Двери лифта разъехались. Я не могла поверить, что выбралась невредимой! О чем я только думала, придя сюда?

— Эльвира?

Я вздрогнула, когда меня окликнул кто-то, но это оказался всего лишь старый знакомый: белокурый попутчик из лифта, с которым мы случайно застряли несколько недель назад.

— Арль? — вспомнила я его имя, такое трудно забыть.

Он бросился ко мне через весь холл с широкой улыбкой, но когда обнял панибратски, я застыла от неожиданности.

— Прости, — тут же отстранился он, чутко ощутив мое неприятие, и даже смутился, — привычка.

— Обнимать малознакомых девушек? — подняла брови я, невольно улыбаясь в ответ на искреннюю радость красавчика.

— Ну да. Ой, нет! — поправился и рассмеялся. — Тебя подвезти? Я еду домой.

Вначале я испугалась, но потом оттаяла: ну, а почему бы и нет. Я задолжала парню свидание, нагло проигнорировав его многочисленные смс. Мне было немного стыдно. Ведь он даже не напомнил мне об этом, вон какой тактичный.

— Уверен? Я живу в другом конце города, на Софийской, — назвала я станцию метро, не желая показывать улицу и дом.

— Пойдет! — обрадовался симпатяга, пропуская меня сквозь крутящиеся двери здания и показывая дорогу к припаркованному неподалеку джипу.

Разумеется, у такого крупного мужчины мог быть только джип! В другой салон он даже и не поместится.

— А может, сначала поужинаем в кафе? — взглянул на меня Арль, неприкрыто флиртуя, но мне это сейчас даже нравилось.

После встречи с его мерзким начальником я нуждалась хоть в каком-нибудь отвлечении. Тем более что из этого можно было извлечь выгоду.

— Только с одним условием, — усмехнулась в ответ Арлю, и он поднял брови, готовый выслушать предложение. — Ты расскажешь мне о своем боссе всё, что знаешь. Особенно о его слабостях!

— Слабостях? — рассмеялся парень недоверчиво и завел мотор.

Все еще посмеивался, пока встраивался в поток машин.

— Слабостях… — повторил он сквозь смех, словно таковых у Азавеля нет.

* * *

Если так пойдет, я скоро привыкну к такому образу жизни: ходить по ресторанам, наслаждаясь изысканными блюдами шеф-поваров.

Хотя в случае с Арлем мне хотя бы не пришлось переодеваться. Да и пивной бар выглядел попроще, чем дорогущий ресторан, обязывающий выглядеть и вести себя соответственно.

— Почему тебя так интересует мой босс? — удивился Арль, когда мы сделали заказ, и я напомнила приятелю об обещании.

— Он… скажем так, просит слишком большую цену за свою услугу, и я хотела бы соскочить.

— А-а, — туманно отреагировал Арль, рассеянно призадумавшись.

— Ты в курсе, что он оказывает разные услуги людям? Знаешь об этом? Знаешь,какие именно?

Я прищурилась, осознав, что Азавель может вести свою темную деятельность тайно, и тогда это и станет его слабым местом. Я могу пригрозить ему, что расскажу всем секрет.

— Все знают, — разочаровал Арль ответом.

— И что ты об этом думаешь? — прищурилась я сильнее.

Арль как будто внезапно закрылся, не горя желанием обсуждать эту тему. Он пожал плечами.

— Я не вдавался в подробности, мне его услуги без надобности.

Да, похоже, Арль мог и не знать о мистической составляющей. Был бы он тогда так спокоен?

— А чего тогда напрягся? — не праздно поинтересовалась я.

Может, у этих двоих был конфликт?

— Ты бы держалась от него подальше, — помрачнел Арль внезапно. — Слышала, сколько он девушек в могилу свел?

— Что?.. — перепугалась я не на шутку, откинувшись на стуле с заколотившимся сердцем. Этого мне еще не хватало.

Арль говорил более чем серьезно.

— То. Сводит с ума, влюбляет в себя. Девчонки потом за ним табунами бегают, а ему плевать. Не каждая такое выдерживает, и некоторые идут на крайние меры.

Блин. Вот ведь подлец.

— Он даже замужними не брезгует. Сколько браков разрушил.

Такое странное чувство возникло внутри. Зачем Арлю врать? Но если бы демон отличился подобными закидонами, разве это не стало бы общеизвестно?

— Сколько?

— Ну, — стушевался немного Арль. — Я не считал. Просто слухи.

Слухи, конечно. Их нужно проверять.

Хотя с чего сомнения? Такой, как Виктор, явно не придерживался каких-то принципов. Юные и неискушенные, как я, или верные жены — какая разница? Если он кого-то хотел, то брал.

— А кто не выполнил условия сделки, пропадают без вести, — закончил Арль свою устрашающую речь, не замечая, что запугал меня до полусмерти.

Ах нет, заметил и накрыл мою руку своей, запоздало утешая. И, хоть меня и смущало его прикосновение, я была благодарна ему за поддержку.

Глава 26. Драка в баре

Пульс бился в висках, в глазах темнело: мне совершенно не нравилось, в какое положение поставил меня Азавель.

Выходит, я шла по пути тех девушек, для кого связь с демоном закончилась плохо. Ведь я никогда не смогу выполнить главное условие его сделки.

И то, как сильно его разозлило мое последнее появление, ситуацию лишь усугубляло.

Нам принесли свиные ребрышки на гриле, и я отвлекалась на некоторое время от тяжких мыслей, поглощая это простое, но аппетитное блюдо.

Хотя нет-нет да и начинала тревожиться по поводу своего мрачного будущего. И Арль всякий раз реагировал чутко, поглаживая мою руку, отчего мне легчало ненадолго.

Мы говорили о

На большом экране начали транслировать футбольный матч, и слышать друг друга стало проблематично: мы неудачно сели прямо под телевизором.

Пора было уходить, тем более на нас недобро поглядывали посетители.

Ведь мы заняли самый лучший столик, а сидели на нем только вдвоем. В отличие от других столов, за которыми набились по десятеро болельщиков.

— Ладно, по туалетам и домой? — поднялся мой ангелоподобный приятель, поигрывая могучими мускулами под белой рубашкой, расстегнутой на три пуговицы.

Красавец!

— Да, — согласилась я с облегчением, испытывая напряжение из-за того, что вокруг стало слишком много переполненных адреналином мужчин.

Они орали, как идиоты, на каждый забитый гол и на каждый пропущенный. Настоящие неандертальцы, рвущиеся разодрать кому-то глотки.

Арль ушел в уборную, которая была здесь только одна. И я просто ждала.

— Да девушка не против, — оторвался один из болельщиков от своей компании у барной стойки и бухнулся напротив меня. — Не пора ли вам с приятелем свалить из нашего бара?

— Д-да, — промямлила испуганно я, досадуя, что Арль задерживается. — Мы как раз уходим.

— Вот и отлично! — теперь подвалила вся компания, причем они не дали мне подняться и уселись вокруг меня, плотно стиснув с двух сторон.

— Простите, можно выйти? — я старалась сохранять вежливость, но сердце уже колотилось как бешеное.

— Да посиди немного, чё ты. Тебе что, не нравится футбол?

Да где же Арль! Искупаться от там решил, что ли?!

— Дайте встать! — я уже начинала злиться.

Потные, перевозбужденные мужчины, нагло ухмыляющиеся и дышащие в лицо перегаром — не то, о чем мечтает воспитанная девушка, собиравшаяся просто культурно перекусить с другом.

— Дайте ей встать! — прогремел голос Арля над нами всеми, и я испытала кратковременное облегчение.

Очень недолгое, потому что в следующую секунду амбалы, зажавшие меня, поднялись, и угрожающе выступили всей толпой навстречу моему другу.

— А то что?

Прижав свои пожитки к груди, которые, к счастью, не нужно было сдавать в гардероб, я испуганно таращилась на Арля, который был настолько самоуверен, что у него ни один мускул не дрогнул.

— А то как бы тебе штанишки не намочить, — ответил он амбалу высокомерно и предельно спокойно.

От такой наглости компания из шестерых болельщиков радостно загоготола в предвкушении драки. Судя по шевелению на других столиках, остальные тоже будут не прочь поразмять кулаки.

У Арля нет ни единого шанса: бар был полон типичных отморозков, которых будет уже не остановить.

— А может, пойдем? — робко предложила я, поднимаясь со стула.

Но неожиданно была грубо осажена самим Арлем.

— Сядь.

Ой, мамочки, что сейчас будет-то. Все в баре готовились к драке.

Мой друг при этом не выглядел испугавшимся ни на каплю.

Он что, идиот? Их больше, намного. И даже то, что он был на голову выше любого здесь присутствующего, его не спасет, когда на него навалятся кучей.

Обмирая от страха, я плюхнулась обратно на стульчик и постаралась не отсвечивать. Еще не хватало заработать фингал.

Шестерка наступала со сжатыми кулаками, бугры на руках Арля вздулись и перекатывались под рубашкой, бармен звонил ментам.

— Твоя девка что ли? — сыпались оскорбления в мой адрес.

— Моя, — уверенно заявил Арль и бросился в бой, как только на него замахнулись кулаком.

Все смешалось в кроваво-адреналиновый клубок. Мужчины падали и тяжело поднимались, били посуду, мутузили друг друга, громко крыли матом.

Пару раз прилетели тела на мой стол, сбили на пол чашки, салфетки и наши неубранные тарелки с свиными косточками.

Я никогда в подобной ситуации не оказывалась. Меня накрыл шок.

Я молилась о том, чтобы не прилетело чем-то тяжелым в лицо. Отодвинулась на самый дальний стул и отчаянно прижимала к груди куртку.

А потом завыли ментовские сирены и дерущиеся, как по щелчку пальцев, бросились врассыпную, используя кто парадную дверь, кто черный ход. Бармены пытались препятствовать, да разве же таких отмороженных остановишь! И сам схлопочешь.

Арль подал мне руку и вытянул из-за стола. Я была слишком напряжена, в голове — полный кавардак. Ужас, паника, дрожь.

— Менты подъехали, сейчас всех загребут. Разбираться, кто начал, будут потом! Хочешь провести ночь в кутузке?! — проорал он мне в лицо в ответ на мой ступор, и это живо привело меня в чувство.

— Нет, конечно! — пискнула я и позволила увлечь себя к служебному входу, через который нас неохотно пропустил перепуганный бармен, как только увидел Арля вблизи.

Там, куда мы выскочили, никого из драчунов, к счастью, не оказалось. Все они уже, наверное, убежали за несколько кварталов от этого места.

— Ты в порядке? — осведомился мой могучий друг, тяжело дыша и дико озираясь по сторонам.

Он сам был на адреналине, но при этом держал меня за руку, и от этого становилось все легче и легче. Страх отпускал, как по мановению волшебной палочки. Мысли приходили в порядок.

— Ты вообще живой? — пригляделась я к лицу Арля в полутьме переулка и не нашла на нем никаких повреждений.

Ну, рубашка была испачкана и даже порвана. Ее он скинул. Штаны тоже грязные.

При этом парень просто сиял, словно получил нереальное удовольствие от драки. Ох, уж эти мужчины!

— Я-то? Да я норм. Видела бы ты тех других!

Он еще и шутить способен после такого злоключения, во даёт! Получается, он боится только замкнутых пространств, а большие гоп-компании ему нипочем?

Мы выдвинулись в сторону улицы, где оставили джип. Нельзя было привлечь к себе внимание копов.

При этом Арль держал меня за руку неотрывно и даже переплел наши пальцы. Но я заметила перемены в его поведении не сразу, поначалу мне просто было не до того.

На самом углу он неожиданно толкнул меня в тень и прикрыл собой. Мое бедное сердце заколотилось как бешеное.

— Что там? Что? — испуганно пискнула я, предполагая или поджидающих отморозков из бара, или патруль ментов.

— Ничего, — он ухмыльнулся и наклонился к моему лицу.

И я осознала внезапно, что он задумал меня поцеловать. Нашел время!

— Нет! — возмущенно оттолкнула, насколько возможно, его массивную и неподатливую фигуру. — Совсем обалдел?!

— А что такого? — смеясь, отступил он.

Похоже, Арль вообще не умел обижаться, потому что я даже не успела словить неловкости из-за его поступка. Он перевел все в шутку, и я тоже посмеялась в ответ.

— Мы друзья, — провела границы как можно тверже.

— Друзья, — посмаковал он, вытягивая меня из переулка и таща к джипу. — Тоже норм.

Норм. Да ему всё всегда норм.

Но с ним было так легко, он

— На Софийскую? — уточнил он еще раз, заводя мотор.

Его глаза до сих пор светились от смеха.

— Что смешного? — пристегнулась я, чувствуя себя до предела опустошенной.

Арль лишь покачал головой.

— Тебя так легко напугать, — счастливо улыбался он, словно вечер для него вышел прекрасным, а не опасным. — Такая эмоциональная девчонка, находка просто.

И почему меня это так сильно покоробило?

Впрочем, мне трудно сейчас было сосредоточиться. По всему телу разливалась слабость, мозг тупил, и очень хотелось спать. Я была как выжатый лимон. В буквальном смысле.

Можно, пожалуй, позволить другу подвезти меня прямо до дома. Думаю, после сегодняшнего события я могла ему доверять: он ведь не бросил меня в беде.

Глава 27. Сон

Какой черт дёрнул меня пойти когда-то к Виктору на поклон?! Знала же, что это небезопасно. Демонам доверять нельзя!

Глупая, наивная девчонка, которой порядочность мерещится даже там, где ее нет. Начиталась сказок и верила в благородство всех подряд.

И с чего я решила, что окажусь той самой, которой повезет больше, чем другим? Ну и как, повезло? Вот уж едва ли!

Острый, плотоядный взгляд мужчины теперь каждую ночь преследовал меня во снах.

Крепкое, поджарое тело склонялось над моим. Рельефные мускулы красиво перекатывались в проеме расстегнутой рубашки. Обжигающее дыхание касалось моих дрожащих в испуге губ, настойчивые пальцы находили край моего кружевного белья...

Я посыпалась, вся в холодном поту, с бешено колотящимся в груди сердцем. Страх пронизывал до глубины, настоящий животный ужас.

Но не только потому, что незваный гость может сделать мне что-то плохое: после встречи с Арлем страх перед Азавелем усилился и теперь уже не отпускал.

Меня пугало лихорадочное, томительное возбуждение, вызванное близостью мужчины. Как тогда, в машине: случай, который я никак не могла забыть.

Те мурашки, бегущие по коже и слабостью оседающие в коленях. Мучительное желание продолжения, с каждой секундой все сильнее захватывающее и разум, и тело. Приятное напряжение внизу живота. И огонь, настоящий огонь, который вспыхнул у меня между ног в ответ на откровенное прикосновение пальцев демона.

Я не хотела чувствовать это, он заставлял меня, будто обладал даром подчинять себе. И это пугало так сильно, что хотелось бежать на край света.

Но в то же время я не была уверена, что Викто́р и там меня не найдет. Или что я сама не начну искать его в шелесте сквозняка или тенях на стене…

Он появлялся теперь в моих снах каждую ночь.

Его горячие губы порхали вдоль линии волос короткими, обжигающими вспышками, возле уха всегда задерживаясь и становясь настойчивее. Терпкий аромат бергамота и цитруса окружал мужской силой.

Под тонкой сорочкой пальцы находили мои напряженные соски, и я готова была кричать от остроты ощущений. Изгибаясь, запрокидывала голову мужчине на плечо и закатывала от удовольствия глаза, часто хватая ртом воздух. Сжимала колени, испытывая неосознанную потребность.

Вначале я боялась таких вторжений и сердилась на Викто́ра. Вся сжималась и требовала меня не трогать. Резко просыпалась, садилась на кровати и придирчиво оглядывала пустую спальню.

Не найдя виновника своих снов, вновь опускалась на подушку. Но подолгу не могла уснуть от тянущего чувства между ног, которое постоянно теперь меня преследовало.

Я словно была одержима чертовым демоном и ничего не могла с собой поделать!

Викто́р пробудил мою чувственность, и теперь ничто не могло загнать ее обратно. Она рвалась на волю так же, как мой, теперь почти исчезнувший, зверь.

Тот случай в машине стал переломным. Я преодолела черту, за которую всегда боялась ступать.

И вот, он снова здесь. Викто́р приходил всегда чуть ближе к утру, незадолго до рассвета. Проникал ко мне под одеяло, и его ласки буквально сводили меня с ума.

Голова кружилась. Дыхание становилось все более поверхностным. Электрические разряды распространялись от мест прикосновений к промежности и концентрировались между ног, заставляя постанывать и изгибаться в горячих объятиях.

Обычно это заканчивалось на определенном моменте, когда я больше не могла выносить напряжения. Хлоп, — и я просыпалась вполне нормальным человеком, без жуткой сексуальной энергии, как будто ничего не было.

Какой-то части меня было жаль, что я ни разу не смогла дойти до конца и познать наивысший экстаз, пусть даже и просто в сновидении.

Но другая часть была рада, что запретная связь с мужчиной мне лишь приснилась. В противном случае как бы я смотрела себе в глаза? А ему в глаза? А бабушке?

Но не сегодня. Я так устала сражаться…

— Ну, хватит это делать! — взмолилась я, уже ненавидя скопившееся чувство неудовлетворения, преследующее меня даже днем, когда я не была возбуждена.

— Что именно? — уточнил демон лихорадочным дыханием в ухо, отчего я еще сильнее начала дрожать.

Эта противная дрожь колотила все мое тело, страстно жаждущее получить нечто большее, чем сладкие тянущие ощущения, становящиеся невыносимыми.

— Хватит меня мучить!

— Хочешь кончить? — голос прозвучал вкрадчиво, а пальцы коснулись краешка зоны бикини, заставляя меня отчаянно жаждать, чтобы они опустились еще чуточку ниже.

Да сколько можно надо мной издеваться! Этот сон грозил превратиться в бесконечный кошмар, я должна была его, наконец, прервать.

Я ведь сплю. А значит, все происходит лишь в моей голове. Никто даже не узнает…

— Нет, мне нельзя… — испугалась я того, что чуть было не согласилась.

Мне стало так стыдно!

— Да всё тебе можно, — пальцы затанцевали вокруг клитора, но так его и не касались, и я отчаянно застонала, не в силах сдержаться.

— Пожалуйста… — задыхаясь, взмолилась.

Звучало противоречиво, ведь это слово можно было расценить и как «пожалуйста, не надо», и как «пожалуйста, да».

Конечно же, демон выбрал тот вариант, который ему нравился сильнее. Воспользовался моей нерешительностью.

Резко подтянул к себе, и его большущий член уперся в мои ягодицы, прикрытые лишь тоненькой ночной сорочкой. Аромат бергамота и цитруса усилился, окружил мужественным облаком.

О господи, что я наделала! Надо остановить его. Сказать твердое «нет».

Но язык одеревенел.

Твердые, умелые пальцы буквально впились в промежность, да так восхитительно хорошо, что я начала кричать.

Весь мир превратился в огромную карусель. Меня подхватило цунами и ударило наотмашь о берег. Я взорвалась, как вулкан, задергалась от накрывающего сильнейшими волнами оргазма, даже во сне ощутив могучую волну перевоплощения.

— Боже… — повторяла я, проснувшись в шоке в тот же миг.

— Никакой я тебе не боже, — эхом разлетелся смех по комнате, точно исчезающий призрак.

— Викто́р! — села я на

— Эля? — обе сестры заглядывали в дверь, их лица были напуганными.

Мое тоже. Я таращилась на них как на привидения.

— Кошмар приснился? — Соня вошла первой и залезла с ногами на мою кровать. — Ты так кричала!

Я тщательно оглядывалась по сторонам, выискивая демона. Его здесь не было.

Или был, да ушел? Ну приехали, о чем я только думаю!

— Непохоже на кошмар, — заметила более взрослая Леся, разглядывая меня подозрительно.

Да что со мной происходит! Совсем с катушек слетела?

— Я… не помню, что мне снилось, — соврала я, надеясь, что в свете ночника сестрам не заметно мое покрасневшее от стыда лицо.

Осторожно, пока они отвлеклись на собственные истории о пережитых кошмарах, опустила под одеялом руку в трусики и вздрогнула… Отголоски оргазма все еще пульсировали где-то внутри. И я была такой мокрой!

Глава 28. Не заставляй меня ждать

— Что-то произошло? — заговорщицки намекнула мне Марька во время работы, заметив мою чрезмерную рассеянность.

— А?.. — отозвалась я, забирая у повара поднос с горячим мясным пирогом, от запаха которого текли слюнки.

В последнее время я постоянно была голодной. Такова была суть метаболизма моей второй ипостаси, вот только с чего бы ему так влиять сейчас, когда действие лекарства Азавеля давным-давно сошло на нет.

Словно… та пробужденная сексуальная энергия, о которой говорил демон, в самом деле увеличивала запас моей магии, истощенной меткой. И отодвигало смерть.

— Ты вся сияешь, — улыбнулась Марька, следуя за мной в зал с приготовленным блокнотом, чтобы принять новые заказы.

— Сияю? — удивилась я такой формулировке.

Наоборот, я чувствовала себя нескончаемо злой. Меня злило всё: и то, что Викто́р никак не оставит меня в покое, и то, что он уже неделю не давал о себе знать. И особенно то, что я никак не могла выбросить из головы мысли о нем.

— Доставка, — сообщил вошедший в двери курьер, напоминающий, скорее, чьего-то телохранителя: два метра ростом, бритая голова, темно-синяя униформа охраны.

— Ничего я не сияю, — отмахнулась я от подруги, чрезмерное любопытство которой в последнее время стало меня раздражать.

Она постоянно спрашивала о Викто́ре: что я у него попросила, как быстро он исполнил мое желание и приятно ли иметь с ним дело. Что он за человек, что за мужчина.

Она осуждала меня за то, что я вечно всем недовольна. Не верила моим словам о его хитром подходе. А ее мечты с каждым разом становились все масштабнее и неисполнимее. Ну, например, зачем ей яхта? По местной речке кататься?

— Эльвира? — подозвал меня администратор зала Родион, заместитель Дмитрия Олеговича.

Его тон был строгим, и я забеспокоилась.

— Что это такое? — показал он мне на коробку с логотипом модного женского дома.

Ох, черт, началось.

Меня окатило жаром стыда, когда я поняла, что за «доставщик» приходил в наше кафе. Да как же Викто́р не поймет: нельзя так делать!

— Я…

Растерявшись, я вытянула шею и заглянула через зал в окно.

Ну, точно, на улице ждал припаркованный лимузин. Блестящий и чистенький. Возле него курил тот страшный громила в униформе охранника.

Охранника фирмы Азавеля, черт подери! Теперь я узнала логотип компании на нагрудном кармане.

— Объясни своему жениху, что присылать тебе подарки на работу — не дело, — отчитал Родион и вышел из подсобки с недовольным видом.

— Что это, Эль, — тут же образовалась Марька, не собирающаяся упускать эпичный момент.

— А кто ж его знает, — поджала губы я, стягивая фартук.

Так, и правда, до увольнения дойдет. Ну, ничего, найду другую работу.

— Ты что, даже не посмотришь? — искренне удивилась Марька, наблюдая за моим торопливым побегом.

— Можешь забрать себе, — разрешила я, представляя лицо Азавеля, когда вместо меня на свидание припрется моя подруга. Вот хохма-то будет!

Впрочем, я догадывалась, что мне вряд ли удастся сбежать. Все мои попытки и раньше были тщетны: демон найдет меня. Если не на работе, то на соседней улице, если не в переулке, то дома. Мне от него не спрятаться.

Но ведь так сильно хотелось помотать ему нервы!

Что за манеру он взял бесцеремонно ставить меня перед фактом? Мог бы заранее предупредить о грядущей встрече. У меня есть и свои планы! Почему я должна все бросить и прыгать вокруг него?

Я не знала, чего он на этот раз хотел, и узнавать не собиралась. Несмотря на то, что мне уже давно пора было бы принять дозу чудо-средства, если я хотела еще немного пожить, я не готова была просто сдаться.

Приоткрыв дверь запасного выхода, я тут же ее закрыла: рядом кто-то стоял и курил. Точно не из наших. Еще один громила в униформе телохранителя.

На этот раз Виктор подстраховался, чтобы выход у меня был только один.

Пришибленная, я вернулась в подсобку и обнаружила Марьку, захлебывающуюся слюнями. Открыв мою коробку, она разложила на диванчике тёмно-синее вечернее платье и уже наверняка представляла себя в нем.

На полу стояли очень красивые, блестящие босоножки на высоком каблуке, которым позавидовала бы сама Золушка. Серебристый клатч и футляр с бриллиантовым ожерельем им в тон прилагались.

— Передумала? — лицо подруги вытянулось от разочарования, что я вернулась, и я снисходительно усмехнулась.

Она и понятия не имела, как все сложно.

— Ага, — не стала объяснять, что меня буквально захлопнули в ловушке, из которой нет выхода.

— Красивое платье, — завистливо выдохнула подруга и передала мне записку из коробки.

«Алексей отвезет тебя в салон. Ты сегодня должна выглядеть идеально. Не заставляй меня ждать».

— И чем ты недовольна? — искреннее возмущение Марьки натурально подбешивало.

Я бы запросто поменялась с ней местами! Да кто мне позволит.

— Мне это все не нужно, — продемонстрировала я свой любимый, скромный и удобный гардероб: свободные джинсы и рабочую блузку с наглухо застегнутыми пуговицами.

— Ты совсем дура, — не понимала меня подруга. — Такой шикарный мужчина ухаживает за тобой, а ты нос воротишь! Вот я бы…

Ага, ухаживает, как же. Использует — самое верное слово. Мучает. Принуждает. Пугает.

— Он мне не нравится, — проворчала я, гадая, что будет, если я продинамлю ждущего меня Алексея и просто вернусь к работе.

— Чем именно? — прищурилась Марька.

Откуда ей знать о законах моего тайного мира и демоническом происхождении Азавеля. Я никогда не смогу никому объяснить, почему одинока. Почему все девчонки выходят замуж, а я ни с кем даже не встречаюсь.

— Просто не нравится и все, — отвернулась я и неохотно начала снимать свои непривлекательные шмотки.

Если Виктор вновь задумал превратить меня в супермодель, он это

— Уйдешь со смены? — взобралась Марька на диван с ногами, с любопытством наблюдая за моим перевоплощением.

— А что делать, — пожала я с досадой плечами.

— Он должен платить тебе зарплату, раз уж ты скоро потеряешь из-за него работу.

Я взглянула на подругу уничижительно: мне еще и этой зависимости не хватало. Лучше уж с голоду помереть.

Родион, конечно, выразил недовольство моим внезапным уходом. Но на самом деле до конца моей смены оставалось всего полчаса, и зал был наполовину пуст, так что моего отсутствия никто даже и не заметит. Азавель прекрасно все рассчитал.

В лимузине Викто́ра не оказалось. Охранник-Алексей усадил меня в салон, подавляя своими габаритами и распространяя неприкрытую угрозу, поговорил с кем-то по гарнитуре и ушел на водительское место.

Где-то два часа я провела в салоне красоты, там меня вновь превратили в ослепительную красотку с сияющей кожей и красиво уложенными волосами.

Отражение мне понравилось: длинноногая, стройная блондинка с выразительными глазами и чувственными губами. Хоть мне и претило перевоплощение в знойную и сексапильную женщину — против моей воли, — я все же не могла не признать, что мне весьма идет и платье, и макияж, и прическа.

Но я злилась. Если бы я только знала в самом начале, что одной встречей Викто́р не ограничился, находя способ раз за разом выманить меня из дома, может, я бы сразу не согласилась, еще в тот первый раз.

Помогло бы это отвадить его насовсем? Сколько раз нужно сказать мужчине «нет», чтобы он, наконец, услышал? Почему некоторые из них не способны принять отказ? И откуда, откуда пошла эта манера считать, что если женщина говорит «нет», это означает «да»?!

Как, скажите мне, донести до самоуверенного и наглого типа, что я не хочу! с ним! встречаться!

Даже если он называет меня особенной — не объясняя, впрочем, что такого нашел во мне, — это не значит, что он станет таким же особенным для меня. Даже если я считаю его привлекательным, это не значит, что я прыгну к нему в постель.

У меня есть свои принципы, и они непоколебимы.

Как, скажите мне, сделать так, чтобы демон оставил меня в покое?!

Глава 29. На бал

— Аэропорт? — ужаснулась я, выглянув в окно и осознав, куда привез меня Азавель. — Я никуда с вами не полечу!

Виктор ждал меня в лимузине к моменту моего выхода из салона, и спустя пятнадцать минут мы выехали загород. Когда я поняла, что мы собираемся куда-то лететь, то захотела выпрыгнуть из машины на ходу.

— Хочешь трястись по земле пять часов? — задрал брови демон.

С другой стороны, куда бы он меня ни вёз, чем дальше мы окажемся от глаз Совета, тем лучше.

— А куда мы?

— В столицу, — спокойно уведомил демон.

Ох, нет, только не это. В столице ведьмаки из Совета вообще попадаются на каждом шагу!

Конечно, меня в лицо никто не знает: слишком мелкая сошка, чтобы запомнить мое единственное посещение Старейшин. Но если кто-то из них почувствует во мне ведьму и поймет, то я прибыла под руку с демоном, меня тут же проверят по базе.

— И что мы там будем делать? — осторожно поинтересовалась я, все еще надеясь, что обойдусь без жертв.

— Нас ждет высокий прием. Мы летим на ежегодный бал нечисти, Эля. Слышала о нем?

С моего лица отлила вся кровь, аж в глазах потемнело. Я бы высказала что-нибудь, да только язык онемел.

На балу собираются все сливки магического сообщества из разных городов, в том числе и из моего.

В этот знаменательный день празднуется всеобщее перемирие между расами, именно поэтому в одном помещении могут находиться даже враждующие кланы. Кланы сидят каждый за своим столом, но, тем не менее, конфликты и споры регулярно случаются. Запрещены правилами, но, разумеется, после употребления алкоголя возможно всё.

Представители Совета — наверняка будут там всем составом. От их взора никто не укроется.

Худший день в моей жизни. Хуже и представить себе невозможно!

— Я не могу… — запнулась я, мямля дрожащим от ужаса голосом. — Я же говорила вам: это невозмож…

— Успокойся, — холодно осадил Азавель мою начинающуюся истерику. — Если все сделаешь правильно, тебя никто не узнает.

— А если не справлюсь? — паниковала я, в горле пересыхало от нервов.

— Я тебе помогу, — пообещал он спокойно, но я не была так уверена.

— Если меня узнают, я лишусь всего! Кто защитит меня в случае провала?! Вы?

— Если бы ты согласилась быть моей, Эля, — произнес Азавель сурово, — тебе бы никогда и ничто больше не угрожало. Ни смерть, ни Совет.

Ага, кроме него самого.

— Для этого мне пришлось бы отказаться от своей семьи, — напомнила я об ужасных последствиях такого решения. — Разорвать все связи. Как сделала моя мама, став отступницей. Это ужасно!

Мать, которая бросила детей ради личного счастья.

— Поэтому мы будем очень осторожны сегодня, обещаю, — смягчил тон демон. — Я подозреваю, что Совет не в курсе способностей вашей семьи?

Это он сейчас намекает, что сегодня я получу следующую дозу лекарства? Большего искушения и представить себе нельзя: как от такого откажешься.

Пока мы ждали разрешение на проезд в закрытую зону аэропорта, предназначенную для взлёта частных самолетов, я задумчиво размышляла над загадочным укладом моей семьи.

Почему бабуля скрывала от Совета наши с сестрами дополнительные способности? Почему считала, что в базе данных стоит указать только посредственные магические силы ведьмы, а дар оборота — не стоит? В чем разница?

Конечно, она обставляла это как нашу защиту: мол, незачем прилично воспитанным девушкам работать на богатый сброд и портить себе жизнь порочными связями с распущенными миллионерами.

Я никогда не подвергала сомнениям ее веру. Но внезапно меня стало смущать ее неистовое стремление уберечь нас от материального успеха.

Неужели ни одна из нас не способна была сама сделать такой выбор? Вон, Олеська очень даже не против построить карьеру, когда подрастет.

Страшно, да. Но так ли это опасно, как описывала бабушка?

Шествуя под руку с Азавелем к трапу частного самолета по мокрому после дождя асфальту и придерживая рукой подол длинного шелкового платья, я не видела ничего зазорного в подобной работе.

Тут уж как женщина себя поставит. Вот я сказала Виктору, что не стану с ним спать, и он ведь соблюдает границы.

Да, он хочет большего, порой даже грубовато настаивает. Но уж точно не станет меня насиловать, это я уже поняла. У него

У нас сразу началось с его желания мной обладать. У других ведьм все могло быть по-другому, их отношения с боссами могли вообще не выходить за рамки деловых. Если только по обоюдному согласию.

Что же стояло за бабушкиными страхами? Она была женщиной старой закалки и просто переживала за наше благополучие, или в этом было что-то еще?

В салоне частного самолета все оказалось совсем не таким, что обычно.

Внутри была оборудована комната для совещаний: мягкий ковролин на полу и имитация мрамора на бортах, индивидуальные мягкие кресла, раскладывающиеся горизонтально, чтобы можно было поспать.

Большой овальный стол со стульями и даже бильярд! Просторный туалет и… душевая комната. Барная стойка и встроенная кухня.

Да здесь, блин, жить можно!

Была еще одна дверь, но я не стала туда заглядывать: моя расхлябанная психика не выдержала бы вида шикарной спальни.

— Что изволите выпить? — тошнотворно слащаво подкатила к Азавелю стюардесса, из-под юбки которой разве что не торчали трусы.

— Виски со льдом, — отозвался демон и вопросительно взглянул на меня.

— А есть то розовенькое шампанское? — спросила я, не в силах забыть нежного фруктового вкуса с нашей самой первой поездки.

Виктор сказал название, и стюардесса кивнула. Уходя, она бросила на меня такой враждебный взгляд сквозь натянутую улыбку, словно считала меня соперницей. Как будто у них с Азавелем были отношения, и я только что в них влезла.

Абсурд какой-то.

— Ты голодная? — уточнил демон, делая индивидуальный заказ, когда девушка вынесла нам бокалы и разлила напитки.

— Закажи мне мясо. С кровью.

Чувство собственничества всколыхнулось во мне с неожиданной силой, когда обслуживающая нас девица стала шептаться с Виктором, наклонившись к нему слишком интимно. Улыбалась так приторно, а ее декольте качалось прям перед его лицом!

Я наблюдала за их флиртом неотрывно. И мне совершенно не понравилось, что он нет-нет да и проводил по рукаву ее униформы рукой. Будто просто вежливо благодарил за внимание, но во мне вспыхивала ревность, которую никак не получалось игнорировать.

Эта наглая дама взбесила меня с первой минуты и продолжала испытывать мое терпение.

— С ней ты тоже спишь? — спросила я Виктора в лоб, когда она ушла работать, покачивая обтянутыми мини-юбкой тощими бедрами.

Нашла что демонстрировать! У меня ноги длиннее и попа хотя бы есть. А грудь так вообще: ее нулевку не сравнить с моим третьим.

— Я рад, что ты перешла на «ты», — проигнорировал Виктор вопрос, зато одарил меня раздражающе самодовольной улыбкой.

Ну, до чего же мерзавец харизматичный, как перестать любоваться им. И одновременно — яростно ненавидеть.

— И какой же у вас план? Заставите меня продублировать стюардессу? — едко вбросила я.

Фу, даже думать об этом было противно. Кто угодно, но не она.

— Внешнее изменение никак не спасет меня от внимания Совета. Они все равно поймут, что я ведьма.

— Но не найдут твое фото в каталоге и решат, что ты какая-то левая, неучтенная ведьма. Пока будут решать, что делать, мы уедем, — резонно заметил Азавель и вытащил из кармана пробирку с розоватой жидкостью, дразня меня ею.

Я уставилась на нее как маньяк как предмет своей страсти, не скрывая волнения. Но мужественно сдержала нетерпение.

— Давай уточним, — попыталась еще раз обговорить условия сделки, чтобы потом не всплыли очередные сюрпризы. — Ты мог бы полностью исцелить меня этим снадобьем, но только если я соглашусь с тобой переспать?

— Спать, а не переспать. Много раз. Всегда, по моему первому требованию. И я представлю тебя всем своей женщиной. Да.

Я покраснела. Звучало, конечно, пугающе, но слишком уж романтично для бездушной сделки.

— И так как я не намерена с вами спать, вы будете…

— Ты, Эля. Мы договорились перейти на «ты».

Я знаю. Я делала это из вредности.

— …ты будешь поить меня маленькими дозами время от времени, что-то забирая взамен?

— Именно, — расплылся наглец в улыбке.

— Но я не понимаю, что вы с этого имеете? Кроме очевидной пользы от моего прошлого перевоплощения?

— Не переживай, Элечка, за мою выгоду. Поверь, я получаю ее сполна.

И отчего же я так неожиданно покраснела вновь? Как будто ответ опять вертелся на кончике языка, не позволяя его сформулировать.

— Мне эта сделка не нравится, — накуксилась я, хмуро разглядывая собеседника, сидящего с бокалом виски в руке, отчего он выглядел еще горячее обычного.

— Неудивительно, — искренне согласился демон. — Мне тоже.

Я имела в виду вовсе не это. Получается, я в любом варианте проигрывала!

— Но я никогда не отвечу вам взаимностью, между нами не будет секса! И вы это знаете. Так в чем тогда смысл возить меня на эти ваши мероприятия и настаивать? А если я соглашусь с вашим условием — допустим! — поправилась на всякий случай, чтобы Виктор не подумал, что я в сомнениях. — Вы выдадите мне полную дозу, я вылечусь, и мы с вами распрощаемся?

Демон молчал. Судя по выражению лица, обдумывал наиболее выгодные варианты ответа.

— Боюсь, это невозможно, — сообщил Виктор, отставив стакан на столик и положив рядом пробирку. Сцепил руки перед собой. — Полная доза может убить тебя.

Глава 30. А еще вы бабник!

— Как это? — почувствовала я себя неуютно и взглянула на пробирку как на потенциально опасную.

— Любое лекарство может стать ядом, если не угадать с дозировкой. Препарат плохо исследован, и я никогда не применял его на таких как ты. Вполне вероятно, что доза, способная излечить метку смерти, будет иметь непредвиденные последствия. Лучше не рисковать.

— Ну, а я бы рискнула!

Перспектива раз и навсегда распрощаться с демоном меня устраивала больше, чем мучительное ожидание очередного похищения.

Глаза напротив хищно сверкнули.

— Правильно ли я тебя понял: ты готова рискнуть жизнью, не имея никакой гарантии, что это не обернется чем-то даже более худшим, чем твоя нынешняя «болезнь». Но при этом отказываешься от проверенного и уже сработавшего один раз, безопасного метода? Я не понимаю, Эля, в чем логика.

— Логика в том, чтобы вас больше не видеть! — выпалила я, не успев прикусить язык.

Да неужели же он не понимает!

Виктору мои слова не понравились.

— Я изначально дал тебе понять, Эля, что наше сотрудничество не ограничится разовым сексом и выходом, — ответил он мрачно. — Я хочу, чтобы ты была рядом со мной постоянно.

Его глаза ни на секунду не отрывались от меня, и это ужасно смущало. Казалось, мужчина напротив даже не моргал, пожирая меня взглядом таким плотоядным, что

— Зачем?! — воскликнула, не понимая странной одержимости лично мной. — Вам что, других женщин не хватает?!

И неопределенно махнула рукой в сторону стюардессы или ей подобных.

— Они не ты, — констатировал демон факт, от которого почему-то стало жутковато. — Давай считать, что я на тебя подсел. Так понятнее?

— Хм, нет, — покачала я головой, ожидая разъяснения поподробнее, чем странная отговорка.

— Боюсь, что другой мой ответ тебя напугает, — одарил меня демон хитрой улыбкой.

— А сейчас-то, конечно, я чувствую себя в безопасности! — произнесла я с ядовитым сарказмом.

— Ну, как знаешь, — прикрыл Виктор на секунду глаза.

А затем и вовсе уставился в иллюминатор, что было совсем не похоже на его обычную, чуть нагловатую и самоуверенную манеру общения.

Он что, волнуется? Или опять что-то скрывает?

— Я отпускаю принадлежащих мне женщин, когда опустошаю их полностью. Когда они больше ничего не могут мне дать.

— То есть, когда они умирают? — вспомнила я пугающие намеки Арля.

Смотрела на Азавеля во все глаза, ожидая малейшей реакции.

— Умирают? — Азавель искренне был удивлен. — Что за ерунда?

— Мне рассказали, что некоторые женщины погибли или пропали без вести после общения с вами.

— Кто рассказал? — прищурился Азавель, и я испугалась, что моему новому другу теперь грозит опасность. — Нельзя верить всем подряд слухам. Кто бы это ни был, Эля, он солгал.

— То же самое он сказал о вас, — пробубнила я себе под нос, размышляя, для чего Арлю понадобилось бы очернять Виктора в моих глазах.

Неужели он просто хотел рассорить нас, потому что сам положил на меня глаз?

Не верилось, что все настолько банально. Он вел себя так заботливо… Предупреждал вроде искренне.

— Так вот оно что. Ты считаешь меня злодеем, Эля? — Виктор вроде бы ухмылялся, но улыбка не отразилась в усталых глазах. — По-твоему, во мне вообще нет никаких достоинств?

Я не знала, что и ответить. Кроме очевидного — мощной сексуальности и притягательной природной красоты — так все и было.

— Вы испорченный и нахальный тип, ни во что не ставящий женщин. Вы считаете, что раз у вас есть деньги, вам все позволено. Вы не понимаете, когда вам говорят «нет». И еще вы — бабник!

— Бабник? — он тихонечко рассмеялся. — Это тот, кто, в человеческом понимании, увивается за каждой юбкой? Тебе и самой должно быть понятно, что это не так.

— А как? — вскинула я взгляд, понимая, что он имеет в виду.

Ему не приходилось уговаривать женщин на секс. Конечно, нет, он просто заключал с ними сделки! Но что это в конечном счете меняло?

— Вы сами сказали, что спите со всеми подряд! — дерзко задрала я подбородок, не собираясь уступать в споре.

— Я говорил вовсе не так.

— «Почти», — передразнила я, его ухмылка бесила. — Это одно и то же. Вы бабник.

— Клиентки всегда получают то, за чем пришли. Мне никогда до тебя не приходилось их уговаривать и уж тем более принуждать, — мне показалось, что Виктор тоже начал чуточку злиться. — Сделка есть сделка, Эля. И я вовсе не сплю с каждой из них, как бы тебе ни хотелось меня обвинить. Только с некоторыми.

— С некоторыми из сотен за месяц? И сколько их наберется за две тысячи лет? Сможете посчитать или давно со счета сбились? — я прищурилась ядовито. — Вы реально не понимаете, что это и есть распущенность?

— Ты путаешь распущенность со свободой, — ответил он терпеливо.

— Но зачем вам это? Зачем менять женщин, как изношенные перчатки, если можно выбрать и любить только одну?

— Любовь, — поморщился демон устало, — сказка, в которую верят только наивные барышни. Да и те до поры до времени. Я мужчина, Эля. Свободный, неженатый и, смею надеяться, привлекательный мужчина, у которого есть потребности. Впрочем, как и у женщин. Даже у тебя, моя дорогая ведьмочка, они есть. Если желание двух взрослых людей обоюдно, по-твоему, я должен отказываться? Из каких таких убеждений?

Мне трудно было ответить. Но и понять такую мораль я тоже не могла. Может, я и вправду была наивной, но такой уж выросла.

— И вам плевать, что чувствуют женщины, которые, может быть, привязались к вам?

По его лицу было видно, что он никогда даже не задумывался об этом.

— Ты сильно переоцениваешь привязанность. Никому из них нет до меня дела точно так же, как мне до них. Это просто секс. Временное явление. Страсть, которая так же быстро вспыхивает, как и угасает.

Вот как?

— Именно тогда я отпускаю их, когда они перестают чувствовать ко мне что-либо. Мне больше нечего с них взять.

В голос демона внезапно прокралась такая глубокая и необъяснимая тоска, что я взглянула на него новыми глазами.

Каким одиноким он, должно быть, чувствует себя все две тысячи лет, если ни одна женщина ни разу его за это время искренне не полюбила.

Им всем от него нужен был только секс? Или услуга, за которую они готовы были заплатить любую цену? Никто из них не относился к нему как к личности и человеку. Он был лишь средством достижения цели.

Но если все так, тогда они не лучше него самого, и незачем их жалеть. Вот только…

— Простите, но мне сложно поверить, что вы не встретили ни одной нормальной женщины за столько тысяч лет. Вам просто было плевать, чувствуют ли они к вам что-то в ответ.

— А что чувствуешь ты? — вдруг резко спросил он, не отводя пристального взора.

Я? Разве это все еще не очевидно для него?

— Я ненавижу вас, — прошептала, отводя глаза.

— Это неправда, — не согласился он, даже и на мгновение не заколебавшись. — Тебя тянет ко мне, как и меня к тебе. Просто тебе не нравится мое поведение. Теперь хоть понятно.

Ох, неужели в густой тьме впервые наметился просвет? Может, я смогу донести до его упертого мышления, в чем дело?

— А ты не мог бы вести себя… ну, по-другому? — предложила с робкой надеждой, переходя на «ты» для лучшего взаимопонимания.

— Например? — он приподнял брови и с ленцой пригубил виски.

Нужно быть осторожной с формулировками, это мой единственный шанс.

— Например, не пугать меня своими откровенными предложениями. И сделками, условия которых я выполнить не могу. Не принуждать делать то, чего я не хочу. Не заявляться к моему дому и не похищать с работы.

— И что тогда мне останется? — насмешливо приподнял Виктор уголки губ.

— Ну… пригласить на свидание? Просто поговорить?

Сказала и поняла, что это звучит жалко, и такой, как Виктор, никогда с подобным не согласится.

— Ты об

Я тут же смутилась и покраснела, потому что вроде бы с этого и началось наше «общение». Только вместо цветов было платье и салон красоты. Что множеством девушек расценивалось бы даже круче.

— Хочешь сказать, будь я чуточку мягче с тобой, ты бы на все согласилась?

Что мне ему сказать? Он ведь и так знал ответ!

— Нет.

Виктор рассмеялся тоном «я так и думал».

— Это потому что мне нельзя! — бросилась я оправдываться, лицо горело от стыда.

— Но ты бы хотела? — наполнился голос опасной хрипотцой, и я прикусила язык, чтобы не сболтнуть того, что будет расценено как согласие.

— Свет клином на мне не сошелся, — отвернулась в окно. — Найдёте себе более меркантильную и сговорчивую, которой все можно.

— Их много, а ты такая одна. Я хочу не их, Эля. Тебя.

— Мне нужно просто подождать, когда вы мной «пресытитесь», как и другими. Когда вы «опустошите» меня полностью и вам станет нечего с меня «взять», — пожала я плечами, желая побольнее его уколоть.

— Не думаю, что я смогу когда-нибудь пресытиться тобой, Элечка, — тут же ответил он, заставив меня взглянуть на него.

— Никогда? — посмеявшись, ни капельки не поверила я.

— Никогда, — ответил он более чем серьезно, и я вновь ощутила растущий страх, потому что звучало это так, будто он никогда, в самом деле никогда теперь меня не отпустит.

Глава 31. Р-р-р-р-р!

— Глупости не говорите, — схватила свой бокал, чтобы промочить внезапно пересохший язык. — Это просто красивые слова. Я не надоела вам только потому, что до сих пор не дала. Банальный инстинкт завоевателя, как у всех мужчин. Вы же как неандертальцы.

Виктор с усмешкой смотрел на меня, позволяя высказаться. Самоуверенное выражение его лица бесило так сильно, что трудно было остановиться.

— Как включился, так и отключится, когда вы уясните, что я не дам вам никогда! — выпалила, не задумываясь о последствиях.

И почему меня вообще задевает эта тема. Разве мне не все равно, что Виктор чувствует ко мне?

— Ты недооцениваешь силу этого инстинкта, Элечка. И не отдаешь себе отчета, насколько ты ценна.

— Чем? — нахмурилась я. — Что во мне такого особенного? Я, правда, не понимаю.

— Ты кошка, — взглянул он так, что я почувствовала себя его добычей.

Как хищник, которому раззадорили аппетит. И долго, очень долго дразнили, не давая еды.

— Ну, как же… Вам ведь все женщины рано или поздно надоедают, — напомнила я въедливо.

— На этот раз все иначе, — сообщил он, прожигая взглядом. — Ты так хороша и так сильно отличаешься от большинства, Эля, что я просто не согласен теперь на меньшее. Это как сравнить фастфуд и лучший ресторан. Если бы ты ела только резиновые гамбургеры всю свою жизнь и вдруг получила возможность питаться в заведениях высокой кухни, что бы ты выбрала?

— Вы только что сравнили меня с едой? — растерянно моргнула я.

Наглец расплылся в привычной, самоуверенной улыбке.

— Да, моя дорогая. Самой элитной, изысканной и вкусной едой, которую ты только можешь себе представить. Ты мое самое драгоценное приобретение за все тысячи лет, и я ни за что и никогда не отпущу тебя. Это стало бы слишком большой потерей.

Нет, я не поняла этого сравнения. А если и поняла, то думать о себе в такой роли принципиально не хотела. Ну что за мерзость!

Он говорил не о симпатии и уж точно не о любви ко мне. Я для него — вещь! «Выгодное приобретение». Словно я породистая комнатная собачонка, а он мой хозяин.

А как красиво звучали его предыдущие слова о том, что я особенная! Но нет, он просто взял и перечеркнул их.

— Пора, если ты не хочешь снова превращаться в туалете, — подтолкнул Викто́р ко мне пробирку через стол, когда мы оба поели.

А точнее, ела одна я, а Виктор занимался непотребством. В какой-то момент он поднялся, направился вроде как в уборную, но вместо этого скользнул за занавеску. В просвете ткани я с отвращением наблюдала за его обжиманиями со стюардессой.

Наглая плоскожопая девица тут же раздвинула ноги и позволила усадить себя на столешницу. Они запойно целовались почти двадцать минут!

Я старалась игнорировать свою ревность, но мои глаза сами собой обращались к противной парочке.

Я ненавидела в этот момент и стюардессу, и Азавеля, но испытала странное облегчение оттого, что между ними не случилось секса. И еще более приятное чувство у меня возникло, когда Виктор вернулся разочарованный.

Девица была на все готова, не может быть, чтобы она отказала ему. Так почему у него такое лицо, словно он съел лимон?

И на меня он поглядывал так, что между ног потеплело. Как будто его жажда заполучить меня не только не уменьшилась, но и стала сильнее.

— Чего ты ждешь? — вновь подтолкнул он лекарство ко мне и выразительно посмотрел на часы.

Я осторожно откупорила пробирку, всем своим видом показывая неуверенность. Хотя внутри аж тряслась от нетерпения.

Странный все-таки вкус. Он что-то напоминал. Сладковатый с примесью цитрусовой горечи: необъяснимое сочетание. Грейпфрут, томат, бергамот? Наверное, какой-то ароматизатор, чтобы скрыть лекарственный дух.

— Как себя чувствуешь? — Виктор наблюдал за мной с жадным любопытством, ожидая эффекта.

Предельно внимательно следил, весь сосредоточенный на мне и полностью забывший про свою девку.

— Превосходно! — выдохнула я, впитывая распространяющийся по венам огонь.

— Давай, детка, — приободрил демон, когда моя кожа начала покрываться светлой шерстью с темными полосками, — покажись мне вся, как есть.

Взгляд Виктора был таким обжигающе приятным, светился неподдельным восхищением, не отрывался от меня ни на секунду. Подталкивал сделать какую-нибудь абсурдную глупость.

Я никогда не чувствовала себя свободнее, чем в этот момент. Вдали от семьи и от родного города, высоко в небе, где никто не сможет за мной подглядеть. Если и нарушать правила, лучшего места не придумать.

Ну а еще меня бесил Азавель. Его эта самодовольная, восторженная улыбка, как будто он смотрит персональное представление. Я ему не зверь в клетке!

Чистое озорство ударило мне в голову, смешанное с потребностью поставить мужчину на место. Расслабившись, я позволила зверю захватить контроль и перевернулась полностью. Опустилась на четыре лапы и свирепо зарычала, показывая длинные и острые клыки.

Но лицо демона ни капельки не изменилось, в его глазах не появилось страха. Виктор продолжал смотреть

Я прошлась по салону самолета туда-сюда, фиксируя малейшую качку обостренными кошачьими чувствами.

Вспрыгнула на стол, выгнулась в спине и потянулась передними лапами. Скинула на пол то, что там лежало: пустую пластиковую бутылку и какой-то модный журнал.

С удовольствием поточила когти о спинку кожаного сидения, раздирая его почти в хлам и надеясь выбесить этим Азавеля. Но мерзавец все равно улыбался, не злился за порчу имущества и не боялся меня ни капельки.

Плоскозадая стюардесса решила в этот момент выглянуть в салон, привлеченная странными звуками. Ее лицо меня повеселило. Челюсть у нее отвисла, рот вытянулся, глаза стали размером с блюдца.

Я напружинилась, с урчанием задергала хвостом из стороны в сторону и приготовилась к прыжку. Зашипела и дернулась вперед, а эта дурочка с визгом метнулась в кабину пилота и закрылась там на замок.

Довольный смех Виктора сопровождал все мое представление, отнюдь не радуя. Ему настолько плевать, что девчонку от страха может хватить удар? Он совсем не беспокоится о раскрытии тайны?

Меня немного дергала совесть, но я была слишком зла на эту девицу и слишком удовлетворена своей маленькой местью. Будет знать, как раздвигать ноги перед мужчиной, который пришел не один!

Некоторое время я страдала всякой фигней, наслаждаясь звериной ипостасью: катала бутылку по салону и бегала за ней, загоняла в труднодоступные места и затем выковыривала оттуда.

А потом пилот объявил, что скоро начнет снижение, и я поняла, что веселью пришел конец.

— Иди, помогу, — похлопал Виктор по колену, когда я взглянула на него.

Проклятье, он подзывал меня, как прирученную зверушку. Напрягшись, я зарычала на него очень свирепо, выражая весь гнев.

— Да ладно тебе, не злись, — он снова похлопал, и я недовольно шагнула вперед, потому что сама точно неспособна была сейчас вернуться в человеческий облик.

Одна стюардесса не сможет ничего доказать. Но если меня увидят еще и другие работники аэропорта…

Об этом я не подумала, когда впала в свое идиотское баловство. И времени оставалось в обрез.

Виктор потянулся ко мне рукой, но я уклонилась от прикосновения и примерилась куснуть его за запястье. Он оказался хитрее: пока одна ладонь отвлекала мое внимание, пальцы другой крепко ухватили за шкирку и затянули к нему на колени.

Я порычала и побрыкалась для приличия несколько секунд, но демон слишком нежно почесывал меня за ушками. Невольно замурчала от удовольствия, не совладав с природными инстинктами.

Все произошло быстро. Мужчина, казалось бы, просто зарылся лицом в мою шерсть и с наслаждением втянул запах, и вот я, послушная его непомерной силе, вновь стала человеком.

Вот только платье мое валялось там, где сползло при превращении, а куда делись трусики, я и понятия не имела — либо порвались, либо я сдернула их, пока резвилась.

Мы смотрели друг на друга несколько долгих мгновений, пока под моей спиной не вырос твердый бугор, и я не покраснела до кончиков ушей.

— Нет, — прошептала я, когда в темных глазах демона засверкала пугающая решимость, а удерживающие меня объятия стали чересчур крепкими. — Не смей!

— Прости, — ухмыльнулся он без капельки сожаления и поднялся со мной на руках, выглядя как голодный хищник, наконец, заполучивший вожделенную добычу, — но ты пробуждаешь во мне зверский аппетит!

Глава 32. Новая сделка

— Иди и трахай свою тощую девку в пилотке! — задергалась я в стальной хватке, напрасно тратя усилия.

— Она по сравнению с тобой как старые, засохшие консервы, — прорычал демон, с ноги распахивая дверь в поистине королевскую спальню с реально громадной кроватью.

— Боже…

— Никакой я тебе не боже, — зашипел на меня Азавель, и я уставилась на него в ужасе, словив острое чувство дежавю.

Не может быть! Нет!

— Пусти меня! — брыкалась я, но демон закрыл дверь на щеколду и только после этого ослабил хватку.

Лишь для того, чтобы швырнуть на кровать. Матрас оказался мягким, но удар все равно вышиб из меня спесь.

Викто́р не позволил опомниться: жаркие губы напористо завладели моими, сильное и упругое тело опустилось сверху. Руки хозяйничали там, где не следовало.

Я пыталась, но просто не могла совладать с возбуждением, накатывающим как цунами. Демон был так чертовски хорош в соблазнении.

Желание то накрывало с головой, то отпускало одновременно со стоном мужчины, то вновь захватывало каждую клеточку тела.

— Прекрати, — бормотала я сердито, обессиленная бесполезной борьбой.

— Ты такая сладкая, — восхищался Викто́р каждой моей сильной эмоцией, когда я реагировала на его откровенные ласки.

Он отлепился от моих губ, когда я могла уже только бессвязно постанывать, изгибаясь всем телом в ответ на разжигающие страсть прикосновения.

Взглянула на демона через поволоку неги и потрясенно выдохнула. Он вновь принял облик тридцатилетнего красавца с густыми вихрами черных волос, слегка растрепанными, потому что я их невольно дергала в экстазе. Нельзя быть таким сексапильным, это запрещенный прием!

А еще за его спиной подрагивали от напряжения огромные кожистые крылья, и это было чертовски красиво. Красные прожилки в них мощно и быстро пульсировали, хвост намотался вокруг моей лодыжки как змея, а глаза демона полыхали от внутреннего огня.

Зрелище не для слабонервных, но я уже привыкла. Азавель был так горяч и настолько прекрасен в момент страсти, что у меня останавливалось сердце.

— Прошу тебя, хватит, — взмолилась я, когда обжигающие губы сомкнулись на соске, запуская новый виток возбуждения в моем обессиленном теле.

Я уже поняла, что Викто́ру нужен не секс — по крайней мере, пока. Ему нужно было что-то другое.

Электрические токи бежали прямиком в промежность, но как только я приближалась к краю, демон опустошал меня до последней капельки.

— Хочешь кончить? — вовсе не удивил, а возмутил меня вопрос.

Но на злость энергии уже не осталось.

Этот гад бывал у меня каждую ночь! Все мои эротические сны были реальными. Вот только он вряд ли признается.

— Я тебя ненавижу, — измученная чувственной пыткой, закрыла я глаза, наслаждаясь выстраданным оргазмом, который Викто́р позволил мне испытать, перед этим вымотав до предела.

Я почти отключилась. Но когда Викто́р со мной закончил и начал вставать, я схватила его за запястье и с силой сжала.

— Не ходи к ней.

Что-то внутри меня будто сломалось. Я не могла видеть его уходящим, особенно сейчас.

Пусть у меня и не было никакого сексуального опыта, я отлично понимала, что он так и

И это отнюдь меня не радовало, а сверх всякой меры огорчало. Нет, неправда. Это приводило меня в бешенство!

— Что? — Виктор озадаченно взглянул на меня через плечо.

Мое лицо покраснело от стыда.

Чувство, стесняющее грудь, нещадно давило. В этом не было никакого смысла, но сейчас мне казалось, что мир рухнет, если я позволю Виктору уйти.

— Я знаю, куда ты собрался, — процедила сквозь зубы. — К ней!

— И? — поднял бровь Виктор, словно реально не понимал, из-за чего я бешусь.

Я и сама не очень-то понимала.

— И… — я искала подходящее объяснение, но любое выглядело безумным. — Если ты трахнешь ее сейчас, между нами все кончено!

Вот, я сказала это. И выпустила его запястье. Пусть сам решает.

Он остался сидеть. Напряженный и мрачный, зыркал на меня исподлобья.

— Ты в своем уме? — на скулах опасно заиграли желваки.

— О, еще как! — молвила я как можно самоуверенней, чувствуя впервые, что у меня тоже есть власть над демоном.

Он медленно ко мне наклонился. Рука до боли сжала лодыжку, глаза вспыхнули.

— Не принимай моё терпение за слабость, Элечка, — угрожающе произнес он. — Между уступкой и стратегией нет знака равенства. То, что я не трахнул тебя до сих пор, хотя мог, так это лишь потому, что моя цель гораздо масштабнее просто секса. Я хочу, чтобы ты вся принадлежала мне. Целиком. И желательно — добровольно. Но это вовсе не значит, что я стану твоим щенком.

Его речь была впечатляющей, доходчивой и весьма пугающей. Но есть черта, за которую шагнуть я не смогу никогда. И он должен это понять.

Понять, что я не пытаюсь им сейчас манипулировать. Я лишь доношу, что кое-что для меня неприемлемо абсолютно.

— Может, для тебя это и привычное дело — одну девушку довести до оргазма и тут же в соседнем помещении отыметь другую, — почти закричала я, мой голос от возмущения задрожал. — Но для меня — нет. Если хочешь и дальше приходить ко мне в постель, о других бабах забудь.

Вот, я сказала еще и это. Как только язык повернулся!

Виктор смотрел на меня недоверчиво. Но так и не сдвинулся с места!

— Это приглашение? — поразмыслив немного, молвил он наконец.

— Нет, — я отчаянно покраснела.

Я прекрасно отдавала себе отчет, что если он и раньше не спрашивал моего разрешения, чтобы проникать в спальню ночью, то и дальше не будет. Но могла же я его хотя бы припугнуть. Вдруг сработает.

— Это… мое условие. Если хочешь и впредь иметь доступ к моему телу. Иначе…

Он мерзотненько рассмеялся. Ну, или просто очень ошарашенно, потому что реально обалдел от моей наглости.

— Ты думаешь, что можешь указывать мне, что делать? Считаешь, что способна будешь противостоять, когда я приду?

— Да, — сцепила зубы я, ненавидя каждую секунду нашей беседы. — Теперь, когда я буду знать, что ты настоящий, ты не получишь то, чего хотел. Как минимум, это будет труднее. А еще, — добавила как можно тверже, — я украшу стены квартиры такими защитными оберегами, что ты не сможешь пробраться внутрь!

Виктор рассмеялся снова, но в этот раз уже не настолько уверенно. И продолжал сидеть.

Кровать буквально подрагивала от его напряжения. Пилот объявил о снижении, а Виктор все молчал.

— Скажи, правильно ли я тебя понял, Эльвира. Ты допускаешь меня в свою постель — официально. Но между нами не будет секса. И ты не хочешь, чтобы я занимался им с кем-то еще.

— Ага, — подтвердила я, вполне осознавая, что условие, мягко говоря, неравноценное.

Но кто бы говорил о цене! Он влез в мою постель обманом, заставлял испытывать то, чего я не хочу. Похищал средь бела дня, угрожал родным. И будет вполне справедливо, если он за все это ответит!

Виктор посмотрел на меня весьма красноречиво. А я, укрывшись до подбородка шелковым покрывалом, решительно выдержала его взгляд.

— Наталья! — рявкнул он на весь самолет.

Меня окатило ледяной волной страха, что он зовет стюардессу, чтобы назло трахнуть ее прямо на моих глазах.

Но когда она появилась, он встал и грубо обратился к ней, одеревеневшей в дверях по стойке «смирно».

— Приведи ее в порядок, да поживее! Приземляемся уже.

— Да, лорд Азавель, — в ужасе уставилась она на меня, словно я для нее теперь — дикий и опасный зверь.

Интересно, как много ей известно о сверхъестественном мире? Она не выглядела сильно удивленной, только очень напуганной.

Но мне нисколько не было ее жалко: так ей и надо. Изнутри приятно согревало странное чувство: глубокое удовлетворение женщины, победившей соперницу.

Пусть даже одномоментно. Ведь я никогда не смогу проверить, выполняет ли Викто́р условия нашей новой сделки, когда меня рядом нет.

Глава 33. Не мой мир

— Викто-ор! — радостно окликнул моего спутника громадный мужик, спускающийся по ступеням президентского особняка.

Мы прибыли не в саму столицу, а загород. За высоченным забором открылся вид на идеально ровные и зеленые газоны, высокие белые статуи. Фонтан посередине большого двора, куча статусных машин и многочисленная охрана. Слуги в ливреях, дамы в дорогих вечерних платьях.

Я и помыслить не могла о таком своем «взлёте». Нищенствующая и скромная ведьмочка, всю жизнь прячущаяся от подобной судьбы, оказалась среди самых богатых и влиятельных сливок общества. Да еще под руку с демоном!

Мой спутник выглядел просто великолепно: идеально сидящий костюм «Приони», белая рубашка, полосатый галстук и это дикое иногда, необузданное пламя в глазах, от которого меня пробирала дрожь.

— Ромон, — холодно улыбнулся Азавель, изображая ответное радушие довольно сдержанно.

— Бра-ат! — пробасил громила в «бандитской» манере, перепрыгивая ступени так легко, словно ничего не весил.

Костюм едва на нем сходился, плечи широкие, как у культуриста, квадратная челюсть как у бульдога.

По сравнению с Викто́ром он был гигантом, и впечатление производил гораздо более опасное, чем мой сопровождающий.

Они пожали друг другу руки с такой силой, словно даже в этот момент боролись за превосходство.

Я обратила внимание, что ладонь Викто́ра осталась наверху, притом что рука Ромона была вдвое крупнее.

— А это кто у нас? — глаза брата хищно переметнулись ко мне, и я могла поклясться, что в них тоже полыхнул огонь.

Присмотрелась своим обновленным зрением. За спиной Ромона покачивалась характерная тень. Ну, неудивительно, что брат Азавеля — тоже демон.

— Вира, — представил меня Викто́р искаженным именем, ведь я пришла сюда под чужой личиной.

— Свежая кровь, — дернул брат бровями, протягивая мне огромную ручищу, которую я не торопилась принять, инстинктивно

— Особенная, — хмыкнул Викто́р так самодовольно, словно демонстрировал приятелю редкий трофей.

Я ощутила себя товаром, выставленным в витрине, и мне совсем не понравилось это чувство.

Хотелось развернуться и свалить. Но вряд ли из этого выйдет что-то путное: с собой у меня не было ни денег, ни документов, чтобы вернуться домой. Черт.

— Проверим, — Ромон схватил мою ладонь, игнорируя мое очевидное опасение ближе знакомиться.

Каждой клеточкой тела я ощутила исходящую от него угрозу, и Азавель вдруг тоже напрягся.

Длилось это всего мгновение. Викто́р притянул меня к себе рукой, то ли не позволяя отшагнуть назад, когда я вознамерилась это сделать, то ли оказывая поддержку.

— Хватит, — его глаза вспыхнули так ярко, что на лице Ромона отразился всполох огня.

— Вот как, — неохотно убрал громила руки в карманы, весьма заинтригованно посматривая то на Викто́ра, то на меня. — И почему же?

— Она не готова, — сообщил Азавель тоном, каким оценивают необъезженную лошадь.

— Она? — внимательный взгляд Ромона опустился на мою талию, где покоилась рука Викто́ра, и в нем отразилось нечто настолько опасное, что мое сердце заколотилось быстрее. — Может, этотыне готов?

Пальцы на моей талии сжались почти до боли, и я боялась даже предположить причину.

— Онамоя,— вроде спокойно произнес Викто́р, но прозвучало как явное предупреждение.

Брат поднял бровь удивленно, а не испуганно.

— Мы же всегда делились, — напомнил он обыденно, как будто говорит о порции в общей тарелке, а не о живом человеке.

Мерзость.

— Не в этот раз, — повторил Викто́р так, будто закрывает тему.

Интересно, он тоже это видит?

Ромон выглядел как мужчина, положивший на меня глаз, и даже не скрывал этого. Как будто это теперь для него игра — забрать трофей себе. Своеобразное братское противостояние, кто сильнее.

— Холодно, — пожаловалась я, интуитивно пытаясь отвлечь мужчин от явно назревающего конфликта.

— Пойдем, — подтолкнул Викто́р меня вперед, ни на секунду не ослабляя хватки на талии.

Но я не чувствовала себя защищенной. Я совершенно не понимала, для чего Викто́р привел меня сюда: чтобы похвастаться своим приобретением перед друзьями или… ну, например, набить побольше цену и продать меня своему брату в рабство?

Думать об этом было страшно. Я Азавелю не верила. И жалела, что не сбежала.

Даже маски, выданные на входе, не спасли положение, они ведь скрывали лицо чисто номинально. Большинство масок просто валялось на столах, никто ими не пользовался.

Внутри играл симфонический оркестр. Его перекрывала болтовня множества гостей. В смежном зале, отделенном высокой аркой, вальсировали пары.

Аппетитно пахло готовящейся едой и плавящимся воском свечей, расставленных по периметру огромной столовой. Часть из них была электрической, но часть — настоящей.

Стены украшала великолепная мозаика и гобелены с изображением исторических деятелей. На потолке и колоннах — золотая лепнина.

Поистине президентский особняк был создан для королевских балов, это не изменилось даже в наступившем веке. Здесь принимали не только послов других стран, но и проводились роскошные приемы вроде сегодняшнего.

За богато сервированными столами полно было людей, о которых я ничегошеньки не знала. Большинство из них принадлежали к сверхъестественным существам.

Сейчас, когда в моей крови была высокая концентрации лекарства, я почти видела всех здешних гостей «насквозь».

Меня поразило, сколько в зале известных певцов, актеров и политиков, которых раньше я видела только по телевизору. Неужели вся верхушка власти — нелюди?

Если постараться и «настроиться», то я могла отличить демона от оборотня, ведьмака от обычного человека, просто соприкоснувшись с их магической аурой, когда мы проходили мимо и они оказывались в пределах вытянутой руки.

Это было намного больше, чем я умела когда-либо. Во мне никогда прежде не наблюдалось подобной силы. Чем этот черт поит меня?

Любопытство сжигало, но Азавель никогда не раскроет секрет, он же не идиот. Если я буду знать рецепт зелья, то соскочу с крючка.

Мы устроились на большом и мягком диване среди представителей демонического сообщества — это я поняла по тому, что все здоровались с Азавелем как со старым знакомым.

Я пыталась изучить присутствующих за столом «улучшенным зрением», но на это тратилось слишком много энергии, а мне необходимо было удерживать чужой образ. Я сегодня вновь была клубничной блондинкой.

Может, я и не смогла повторить ее облик на все сто процентов без прямого контакта, но становиться стюардессой отказалась категорически. Ни за что! Чтобы я ревновала Азавеля к самой себе?!

Меня тоже очень внимательно разглядывали в ответ. Особенно две женщины: в них чувствовалась враждебность и зависть. Как будто они хотели бы оказаться на моем месте.

Обслуживающий персонал стоил отдельного внимания. Девушки-официантки, подающие на стол, охотно позволяли себя лапать, а иногда даже присаживались к мужчинам на колени. А некоторые их спутницы — тоже демоницы — не возражали и даже присоединяясь к «веселью».

Разврат какой-то. Мне такое поведение претило. Внутри все переворачивалось и клокотало, и всякий раз, когда официантки подходили слишком близко к Викто́ру, я напрягалась до кончиков ногтей.

— Познакомишь нас со своей спутницей, Вик? — неприкрыто начали флиртовать с Викто́ром две девицы с настолько идеальными чертами лица, что походили на кукол.

По сравнению с ними я выглядела как деревенщина. Эти две мымры из-под ножа пластического хирурга явно не вылезали. Но, надо признать, обе были чертовски красивыми. И, судя по тому, что я видела, обе были волчицами.

— Вира, — опередила я Викто́ра, испытывая жгучее желание очертить девицам границы.

Никогда прежде ничего подобного не испытывала. Сегодняшний день для меня самой стал днем сюрпризов.

— Вира, — они захихикали, переглядываясь так, словно у меня на носу вскочила бородавка или я забыла что-то надеть.

Дуры.

— Знакомься, это Анна и Ольга, постоянные завсегдатая нашего «клуба», — перечислил Викто́р всех сидящих за столом, но я мало кого запомнила по именам.

Только наглых девиц, поглядывающих на Азавеля влюбленно, словно обе не прочь были прямо сейчас с ним уединиться. Какого-то известного среди молодежной тусовки рэпера с зеленой челкой и татуировками на лице. И Ромона, грузно плюхнувшегося справа от меня.

Азавель с Ромоном затеяли разговор о делах, о каких-то важных поставках «Азафарма» для студии и обмене «живым товаром». Я пыталась не слушать, хотя они и так говорили загадками.

Ромон оказался продюсером звукозаписывающей студии, и чуть ли не половина присутствующих за нашим столом были его выкормышами. Он хвастался этим так напыщенно, что на их месте я бежала бы куда глаза глядят.

Но что я знаю об этом мире? Такие люди готовы прогнуться под кого угодно, лишь бы помелькать

— Потанцуем? — предложил Виктор в самый разгар приема, когда все мы вдоволь наговорились и наелись.

Глава 34. Танец

Ведущий, наконец, прекратил делать объявления со сцены и поздравлять победителей развлекательных конкурсов, в которых наш стол не участвовал. Смех в зале становился все громче, музыка — призывней, завлекая гостей на танцпол.

— Не стоит, — попыталась отказать я, но девицы напротив так живенько отреагировали, что я все же рискнула.

Это лучше, чем смотреть, как Викто́р танцует с другой, или терпеть нагло флиртующего со мной Ромона.

— Разве ты не сказала мне в самолете, что я должен вести себя более нормально? — напомнил демон, настойчиво ведя меня в зал, где кружились пары. — Что тебя опять не устраивает?

— Ты знаешь, почему я не могу здесь расслабиться, — ворчливо напомнила я в ответ.

Когда мы оказались в толпе покачивающихся тел, я сморщила нос: мое обострившееся обоняние не выдерживало нагрузки. Мужской и женский парфюм — как же я ненавидела их. Ох, люди, зачем вы выливаете на себя столько духов?

Одеколон Азавеля — совсем другое дело. Приятный, мужественный цитрус с бергамотом, не резкий и не приторный. Такой знакомый, вкусный, чуть сладковатый. Почти, черт возьми, родной. С ним рядом я чувствовала себя как дома.

Горячая ладонь скользнула мне на талию и повела в чувственном танце, притягивая нас все ближе. Я опустила голову Викто́ру на грудь, прислушиваясь к сердцебиению. Оно было быстрым.

Запах демона окутал меня всю спасительным облаком, укрывая от остального мира и отрезая навязчивые запахи гостей. В какой-то миг я даже закрыла глаза, полностью отдавая партнеру контроль.

Мучительно вздохнув, он пробрался кончиками горяченных пальцев к основанию моих волос и тихонько поглаживал затылок между ушами, запуская по коже россыпи волнующих мурашек.

Это был немного даже интимный, но самый тихий и приятный момент вечера, который чуть было не заставил меня пересмотреть отношение к сделке. Чуть было, если бы не…

Я откровенно балдела, хотя ни за что не призналась бы в этом открыто. Викто́р знал, наверняка знал. Он ничего не делал просто так.

— Ты как самое лучшее в мире вино, — выдохнул он в мои волосы на макушке и затем жадно втянул воздух. — Изысканный, неисчерпаемый источник моего удовольствия, кисуля…

— А ты… — не желала я сильно задумываться над тем, что он имеет в виду, — ненасытен…

— Ты пробуждаешь во мне аппетит, — со смешком согласился он, наглядно демонстрируя эффект бугром в штанах, который я не могла не чувствовать на протяжении всего танца. Или нескольких танцев.

— А разве ты не хочешь трахнуть тех двух волчиц за нашим столом?

— С чего ты взяла? — нос Викто́ра двигался вдоль моего виска, сладкое дыхание кружило мне голову.

— Они же строили тебе глазки весь прием, — удивилась я, что он не заметил.

— Не видел, — произнес мужчина с тихим стоном, и по моим ногам ударила слабость. — Я хочу только тебя…

— Перестань, — попросила я не прижимать меня так тесно, стыдясь собственных чувств.

Мне, кажется, нравилось ощущать через тонкое платье его желание. Слышать его сбивающееся дыхание. Нравилось, когда он бормотал мне в ухо, как сильно хочет меня разложить прямо сейчас. Это было так грубо, но почему же так сильно хотелось его в ответ?

Я знала, почему он так перевозбужден. Будь я умнее, позволила бы ему снять напряжение с той стюардессой, и сейчас ему было бы проще находиться рядом со мной.

А вместо этого я сама подписала себе приговор. Придумала идиотское условие сделки, которое еще больше усилит его одержимость мной.

Но… неужели он в самом деле пойдет на это? Верилось с огромным трудом. Неужели его жажда обладать мной настолько сильна, что он сможет теперь хранить мне верность?

К чему это в конце концов приведет? Как долго он продержится, прежде чем я познаю последствия своего неосмотрительного требования? Ох, что я наделала…

Мы танцевали. Пальцы неспешно двигались в волосах, погружая меня в транс. Я больше не контролировала свое тело. Оно принадлежало мужчине. Он вел, и я плыла, доверившись тому, кому не следовало.

Я млела, колени начинали подгибаться от слабости, и тогда Виктор помогал мне прийти в себя, откатывая мое состояние в исходное и начиная все заново. Он поглощал мое удовольствие, но вот в чем проблема: оно возникало снова и снова.

Такое вот странное взаимовыгодное сотрудничество, к которому я не знала, как относиться… Как к неизбежному злу? Разумной плате за пробирки, после которых мне становится лучше?..

Но ведь тогда Виктору нет вообще никакого резона меня лечить. Здоровой он мне станет не нужен. Он будет держать меня на коротком поводке, и если даже я согласилась бы разделить с ним постель, наверняка он придумал бы другой способ сделать меня от него зависимой…

От этой страшной догадки мои глаза испуганно распахнулись, и я уставилась на высокого мужчину, танцующего в паре рядом и изучающего меня очень внимательным взглядом.

Лет сорок пять, длинные белые волосы забраны в хвост, вся шея покрыта рунами, на запястьях — магические браслеты. Он точно ведьмак: либо Страж, либо один из Старейшин. Вот ведь засада…

Ведьмак смотрел на меня слишком пристально. Изучающе. Если даже я смогла почувствовать в нем собрата, то он, разглядывая меня, уж точно что-то подозревал.

— Зря ты притащил меня сюда, — напряженно отодвинулась я от Викто́ра. — Здесь полно магов.

— Все будет в порядке, — пообещал демон и с непринужденной улыбкой повел меня обратно за столик.

Я невольно покосилась на ведьмака, но его внимание уже вернулось к спутнице, к моему облегчению.

— Я слежу за этим, — провел Азавель кончиками пальцев по моему запястью, буквально силой вливая уверенность. — Оставайся в образе.

И кто еще в этом зале самый сильный маг, можно было поспорить! Такое чувство, будто демон знал обо всем на свете, обладал уникальными, невероятными возможностями, до которых любой, даже самой одаренной ведьме было как до вершины Эвереста.

Похоже, в этом и заключалась причина вражды между ковенами ведьм и демоническими кланами: тогда как мы годами учились управлять своей силой, созданиям вроде Азавеля все давалось с рождения и легко.

Такие неограниченные способности, конечно же, вызывали у ведьм зависть и злость. И еще страх.

А невозможность контролировать чертей и их отказ следовать общим правилам разжигали ненависть все сильнее.

А что Совет вообще мог сделать? Таких, как Азавель, не посадишь в клетку, не накажешь за неподчинение и не принудишь действовать по уставу.

В прямой схватке даже самого сильного

— Ну, рассказывай, где ты эту цыпочку нашел? — обрадовался Ромон, что мы вернулись за общий стол.

Рукава его белой рубашки были закатаны, открывая покрытые татуировками мощные руки. Три верхние пуговицы расстегнуты, пиджак неизвестно где.

Поставив могучий локоть на стол, Ромон затеял беседу с Викто́ром «через меня», и мне неуютно стало сидеть между ними, потому я отодвинулась и вжалась в спинку дивана, подумывая чего-нибудь съесть.

Сколько мы танцевали? Возникло чувство, что это длилось несколько часов, и прием уже близился к концу.

— Где нашел, там уже нет, — рассмеялся Викто́р с искусственным равнодушием, на самом деле напряжение не покидало его весь вечер.

Я чувствовала это по тому, как часто он находил мое запястье и надолго сжимал его. И всякий раз мое напряжение спадало, а его росло. Так не похоже на того, кто всегда заботится только о своей выгоде…

— Куда это ты, — схватила я его за предплечье, когда он начал вставать.

Без него я чувствовала себя как на поле боя. Не хотела оставаться одна.

К тому же девицы, весь вечер строящие Азавелю глазки, отлучились две минуты назад, и я невольно связывала поспешный уход демона с ними.

— Сейчас вернусь.

— Не ходи! — я посмотрела на него максимально красноречиво. — Помни, что я сказала!

Конечно, я вряд ли смогу узнать, где он был и что делал, но от замечания попросту не удержалась. Слишком свежи были воспоминания о поцелуях со стюардессой и нашем недавнем танце с бугром в штанах.

Его ладонь поднялась, пальцы обхватили мое горло и медленно, угрожающе сжались. Лицо наклонилось к уху, горячее дыхание опалило кожу.

Я просто застыла от ужаса. Не ожидала такого от Азавеля, но осознала свою ошибку еще до того, как он ее озвучил.

— Попридержи здесь свою дерзость, дорогуша, или я поставлю тебя на место.

Его язык скользнул по моей щеке, оставляя пульсирующий след и вызывая внутри дикую смесь отвращения и возбуждения. Спустя мгновение рот грубо впился мне в губы, терзая их без капли нежности.

Это был жесткий, исключительно показательный поцелуй, демонстрирующий власть и подчинение. Чтобы никто, в том числе и я, не сомневался, кто в нашем тандеме главный.

Посыл был мне предельно понятен. Да, унизительно, но я стерпела. Нельзя переходить черту в отношениях с демоном, тем более когда рядом находится конкурент, лишь притворяющийся «дружелюбным братом».

Викто́р ушел, ничего больше не сказав. Мне оставалось лишь гадать, что у него за срочное дело. Если он хочет трахнуть этих волчиц, он это сделает, невзирая на мое к этому отношение. Не я здесь диктую условия сделки.

Глава 35. Что во мне такого особенного

Пока я страдала, девицы вернулись. За время их отсутствия Викто́р, пожалуй, не успел бы их поиметь. Да и помятыми обе не выглядели.

Я вздрогнула, неожиданно ощутив огромную ручищу на своем колене. Изумленно подняла глаза на Ромона, который нагло щупал меня под столом. И ухмылялся, поигрывая бровями.

Да он ведь только и ждал этого момента, когда Викто́р уйдет, и можно будет распустить руки!

— Вот уж не думал, что Викто́р снова найдет себе зазнобу, — окатил он меня алкогольными парами.

Хотя пьяным демон вовсе не выглядел. Взгляд был очень осознанным, внимательно ища что-то в моих глазах.

Скорее всего, эти существа пили только ради притворства в компании, а не ради веселья. Ромон прекрасно отдавал отчет в своих действиях.

— Что значит «снова»? — не поняла я, что он имел в виду.

Брат Азавеля так широко мне улыбнулся, во все тридцать два зуба, будто намеренно спровоцировал и рад был добиться нужного эффекта.

— Это правда, Вик никогда еще так ни на кого не смотрел. И не вел себя так ни с одной женщиной, — вставила Ольга свои пять копеек с другой стороны стола. Она ухмыльнулась: — Как собственник. Как…

— Одержимый, — подобрал Ромон самое подходящее слово.

Я вопросительно взглянула на него и настойчиво спихнула его руку, стараясь не выходить из себя.

— Там, откуда мы родом, у него была невеста, — вновь подвигал он бровями, как будто я должна сразу все понять. — Истинная пара, предназначенная судьбой.

— А разве она не одна на всю жизнь? — Ольга все не унималась, прислушиваясь к нашей странной беседе.

Как бы нос не вырос от любопытства, а то ведь снова пластику делать придется.

— Одна, — согласился Ромон, ни на секунду не отводя от меня глаз, как будто я какая-то диковина. Или как будто хотел разгадать, что во мне такого особенного.

— Не имею понятия, о чем вы.

— Фишка такая есть среди некоторых созданий, — издевательски рассмеялся он. — Любим мы пострадать. Одна любовь за всё время существования. Хоть сто лет живем, хоть тысячи — она единственная, одна. Другой уже быть не может. А если ты еще и изгнанник… — с досадой он поцокал языком.

— И у Азавеля она была? — похолодела я, представив, что он обречен был на вечное одиночество, когда его возлюбленной не стало.

— Была, — ухмыльнулся Ромон слишком уж весело, будто его искренне забавляли страдания брата.

— И она… умерла? — тихо спросила я, таращась на демона во все глаза.

— Типун тебе на язычок, дамочка! — возмутился Ромон притворно. — Жива, насколько я могу знать. Что с нею станет-то! Только, — довольно хмыкнул, — он не знает, где она. Где уж ему найти-то ее, не имея того могущества, которым обладал раньше!

Может, поэтому он не любит теперь никого? Может, поэтому перебирает девиц как перчатки: проверяет, не она ли это? Потеряв какое-то особенное могущество, не может ее опознать?

— Тогда причем здесь я?! — разозлилась я так, что аж щеки побагровели, а сердце заколотилось о грудную клетку как бешеное.

Ревность! Она затуманила мне зрение. Перед глазами заплясала красная пелена, когда я вдруг осознала, что где-то — возможно, совсем рядом — живет его настоящая любовь, его истинная пара, его женщина!

Та, которой он не станет изменять и с которой не будет заключать идиотских сделок, потому что она — его возлюбленная, его единственная.

Она, а не я!

И он, похоже, ищет ее день и ночь. А когда найдет, то…

Мне стало дурно, горло сдавило тоской, слезы просились наружу. На лбу и висках выступил пот.

И именно этот неудачный момент использовал Ромон, чтобы вновь опустить свою ручищу мне на бедро. Да не на коленку, а гораздо выше, практически

— Вот сейчас и проверим…

Взметнувшуюся внутри меня ярость было не описать словами. Взыграл природный инстинкт.

Я зашипела как дикая кошка и выпустила длинные когти, все волоски на моем теле поднялись дыбом и выступили клыки. Я не могла себя контролировать — не сейчас, когда лекарство Азавеля наполняло вены и действовало словно катализатор.

За нашим столом все без исключения ахнули и уставились на меня с открытыми ртами. Лицо Ромона вытянулось от потрясения, но руку с бедра он мгновенно убрал.

— Ух ты, — взволнованно выдал он, интерес в его глазах вспыхнул с новой силой.

Я попыталась вернуться в человеческую форму, но в ситуации опасности это сложно давалось.

Справа от Ромона материализовался Азавель. Он выглядел как… демон. Очень взбешенный, опасный и предельно сконцентрированный на цели демон. В его глазах пылали одновременно огонь ярости и холодный расчет.

— Что же ты не предупредил, что она у тебя такая дикая, — надменно хохотнул Ромон, словно бы не замечая сгустившейся вокруг него темной и гнетущей опасности.

— Я предупредил, — произнес Азавель голосом, полным льда. — А еще сказал, что она только моя.

Дальше все произошло быстро. Как будто на наш стол налетел ураган.

Ромон беспечно потянулся к бокалу, и в тот же миг Викто́р резко выбросил руку вперед.

Удар был быстрым и точным. Весь стол подпрыгнул, с грохотом разбились бокалы. Ромон от неожиданности орнул.

Спустя мгновение мы все в шоке смотрели на столовый нож, которым Викто́р проткнул брату ладонь, пригвоздив ее к столу. Ту самую, которой тот меня лапал. Вместе с кровью из нее хлестал сероватый дым, осыпающийся пеплом на еду. Запахло жженой солью.

Опомнившись, громила с рычанием вскочил. Слегка неуклюже, потому что ему пришлось отдирать руку от стола чуть ли не с мясом. И эти двое уставились друг на друга как заклятые враги.

От шока мое зрение обострилось до крайнего предела. Два демона предстали передо мной — а может, и перед всеми достаточно одаренными существами — во всей своей красе.

Кисти рук покрылись роговыми наростами с загнутыми когтями, кожа превратилась в сплошной щит. Лица исказились в страшных гримасах, на головах выросли рога. Отнюдь не маленькие, очаровательные рожки, которые я себе романтично представляла, а настоящее оружие, которое способно убивать.

Хвосты бешено мотались из стороны в сторону, на могучих крыльях, напряженно подрагивающих в предвкушении схватки, выступили смертоносные шипы.

Я никогда не видела демонов в полной трансформации. Зрелище не для слабонервных.

Ромон был на голову выше брата и намного шире в плечах, но я не была однозначно уверена в его победе. Его рога загибались вокруг головы, и удар ими был бы хоть и мощным, но тупым, как у барана. В то время как рога Викто́ра были заостренными и тянулись вверх, могли нанести глубокие раны и даже пронзить сердце.

Но особенно устрашающе выглядел хвост Викто́ра. Он извивался как змея. Острая треугольная пика искала слабое место противника, на кончике выступила густая, прозрачная капля… Можно было даже не сомневаться, что это яд.

Не зря, ох, не зря он вызывал во мне это непреходящее чувство опасности. Спокойная уверенность в себе и обманчиво плавные движения, модный костюм и очаровывающая речь были только маской, призванной расположить к себе. Внутри него жил монстр, и теперь он вырвался на свободу.

— Не здесь, мальчики, — елейно намекнула им одна из сидящих напротив девиц, в которой чуть раньше я разглядела демоницу.

Она указала пальчиком на выход, а заодно на тех, кто заинтересовался спонтанным поединком двух мужчин.

Это были все гости зала. Оркестр перестал играть, официанты застыли. Напряжение висело в воздухе грозовой тучей. Охрана готовилась вмешаться.

Глава 36. Попала

— Выйдем, — предложил Ромон грубым басом.

— Охотно, — тем же тоном согласился Азавель, и они оба ушли.

От потрясения я едва могла дышать. Что сейчас было?

Но не успела я очухаться, как с двух сторон ко мне подсели наглые девицы с кукольными лицами. Они обхватили меня под локти, словно подружки, и заглядывали теперь в глаза.

Проклятье, я все еще наполовину оставалась кошкой.

— Какая необычная, — одна из девиц гладила шерсть на моей руке.

— Такая красивая, — вторила другая, и обе не замечали, что их поведение меня бесит.

Но больше тревожили не они. Я вытянула шею, пытаясь разглядеть сквозь стеклянные двери, что происходит на улице.

Как бы я ни относилась к Азавелю, Ромон выглядел гораздо опаснее и крупнее. Разве у Викто́ра был шанс?

— О, не волнуйся, — заметила Анна мое беспокойство. — Ромон не причинит Виктору вреда. Эти двое постоянно соперничают. Суровая мужская дружба — она такая.

Но я не верила. По-моему, нож в руке — это не соперничество, а самая настоящая вражда.

— Теперь понятно, чем ты его так зацепила, — бубнила в другое ухо Ольга, ее внимание к моим когтям откровенно бесило. — Он всегда коллекционировал всё самое необычное. Я подобных тебе ни разу не видела.

— Я тоже, — согласилась с ней Анна.

От обеих несло псиной и опасностью, радужки противно пожелтели. Их интерес был наигранным, на самом деле волки кошек терпеть не могут, это примитивный инстинкт. И хотя я не была оборотнем-кошкой в обычном понимании, расслабляться мне все равно не стоило.

— Завидую тебе, — с притворным дружелюбием вздохнула Анна. — Виктор — отличный любовник.

— Лучший, — поправила ее Ольга, и я поморщилась, потому что эти две стервы только что признались, что обе спали с ним.

— Ну, так заберите его себе! — процедила я сквозь зубы, ища в себе резервы вернуться в человеческий облик.

Никак, пока рядом эти две.

— Да мы бы с радостью, — согласилась Анна без раздумий. — Но он не любит играть в одни и те же игрушки дольше пары недель.

— И тобой он тоже насытится, — добавила Ольга милым голосом со скрытым смыслом. — Сколько вы уже вместе?

Я предпочла умолчать о том, что мы, во-первых, еще даже не переспали, а во-вторых, знакомы гораздо дольше двух недель.

И что это должно для меня значить? Что я для него важнее и интереснее других? Или что он еще даже не начал в меня играть, а ждет, когда я буду «готова»?

Тьфу, мерзость.

— Простите, — выбралась я из неприятных объятий волчиц и направилась в туалет с желанием прятаться в нем до конца приёма.

На меня все смотрели. Странное чувство, что я стала после инцидента центром внимания, преследовало и усиливалось.

Темноволосый мужчина с рунами на шее встал и

Ну все, я попала!

Я ускорила шаг и нырнула в женский туалет до того, как он перехватил меня. Закрыла дверь на щеколду, включила воду и только тогда увидела себя в зеркале.

Проклятье, на мне было мое собственное лицо! Потеряв контроль, я случайно вернулась в свой обычный облик.

О господи, что теперь делать! Случилось самое страшное: меня заметили. На выходе из туалета ведьмак будет меня ждать, и точно не для того, чтобы поговорить о погоде.

Мне нужно срочно бежать. Я беспомощно осмотрелась, но здесь не было никакого окна, выходящего на задний двор.

Я чувствовала ментальное прикосновение магии, как будто меня «прощупывают» на расстоянии. Вся ощетинилась, но этот ведьмак с легкостью проникал через барьер.

Безвыходное положение! Если только…

Судорожно вытащив из сумочки телефон, я набрала номер Азавеля трясущимися пальцами.

— Ты должен увезти меня отсюда, — прошептала я в ответ на удивленное «слушаю». — Меня узнали. Я говорила, что нельзя брать меня на такой прием! Ты меня подставил!

Я была зла и в то же время в ужасной панике. Голос дрожал, слезы копились в глазах. Сердце останавливалось.

Ничего не ответив, демон материализовался в отражении за моей спиной. Живой, без видимых повреждений, даже костюмчик в порядке. Они там дрались или по-дружески беседовали?!

— Эля? — нахмурился он мрачно, разглядев в зеркальной поверхности мое истинное лицо. — Зачем ты?..

— Зачем я?! — обернулась, желая расцарапать ему лицо. — Зачем ты! Не надо было привозить меня сюда! Меня заметили. Ведьмак за дверью ждет, когда я выйду. И что теперь делать, скажи?! Ты обещал защитить и помочь, а вместо этого бросил одну, потому что тебе захотелось поразмять кулаки или почесать с братом языками. Наслаждайся теперь последствиями. Мне грозит смерть!

— Я разберусь, — повернулся он к выходу, но я испуганно схватила его за запястье, опасаясь худшего.

Еще не хватало драки демона с представителем Совета. Все, чего я теперь хотела — исчезнуть.

— Не надо, не усугубляй, — сменила обвинение на мольбу. — Может, еще не поздно все исправить. Просто отвези меня домой. Вдруг пронесет, и они меня не считали. Или я придумаю, что им сказать. Но в любом случае, ты должен понять: между нами все кончено. С этого момента тебе придется оставить меня в покое.

Демон смотрел на меня напряженно. Ему не нравились мои слова.

— Ты сам виноват, — указала я на его ошибку. — Я предупреждала, что тащить меня сюда — плохая затея. Но тебе ведь так хотелось похвастаться перед друзьями «ценным приобретением». Рад теперь?

Он не был рад. Он был зол.

На меня, на Совет или даже на самого на себя — плевать, это уже ничего не изменит.

— Я разберусь с этим, — сжав челюсти, дернулся он снова на выход, но я не могла позволить ему загубить все окончательно.

— Не мучай меня больше, пожалуйста, — встала между ним и дверью, умоляя о снисхождении влажными глазами. — Мне здесь не место. Можем мы просто улететь?

Глава 37. Наказание

— Все будет хорошо, бабуль, — сжала я морщинистую руку женщины, которая была для нас всем.

Соня убежала в свою комнату сразу после ухода врача. Доносящиеся оттуда рыдания до сих пор разрывали мне сердце.

Леся мрачно стояла рядом со мной, наблюдая за последними, возможно, минутами жизни старой женщины.

— Принеси мне водички, — попросила я сестру хриплым от переживания голосом.

— Что? — растерялась она, не желая оставлять меня одну.

— Живо!

Я не позволю бабуле умереть. Ни за что не позволю!

Как только Леся вышла за дверь, я вытащила из кармана две пробирки с розоватой жидкостью и красными крышечками.

Викто́р прислал их мне несколько дней назад. Из-за обиды я не стала их употреблять, но выбросить рука не поднялась. Теперь я была рада, что этого не сделала.

Разглядывая их, я думала, почему две? Мог ли Викто́р узнать, что моя бабушка при смерти? Мог ли он прислать вторую, чтобы я спасла заодно и бабулю? Получается, сострадание ему вовсе не чуждо?

Через пару дней после злополучного бала нечисти мне пришел официальный приказ явиться в Совет для выяснения всех обстоятельств моего «дела».

Они как-то вычислили меня. Может, кто-то сфотографировал меня за столом с демонами после моего перевоплощения или когда я шла в туалет, и мою карточку нашли в базе данных.

Это был жесткий допрос, который мне не забыть никогда. Да и отслеживающий магический браслет на руке постоянно напоминал о моем наказании.

И откуда я только набралась мужества обвинить Старейшин в ответ?!

«А что мне оставалось делать! — расплакалась я, демонстрируя невидимую метку на руке и Карлу Петровичу, и Василисе Борисовне, и другим недовольным членам, которым теперь я, наконец-то, стала интересна. — Я обратилась за помощью к вам, но мое прошение застряло на уровне канцелярии. Заявка потонула в куче подобных обращений — более для вас важных. Вот только ждать я не могла. Проклятие «черное вдовы» смертельно»!

После моей эмоциональной речи Совет пересмотрел свое отношение к делу и смягчил кару. Некоторые старейшины посчитали мои упреки справедливыми и пошли навстречу.

Я обязалась больше не якшаться с демонами, а чтобы условие выполнялось, мне надели этот браслет.

Теперь мое местоположение отслеживали, и на ближайшие несколько месяцев я могла посещать только работу, университет, свою квартиру и здание самого Совета.

Ну, магазины и поликлинику в микрорайоне еще. На остальные прогулки приходилось запрашивать разрешение.

Браслет подавал сигнал противным писком, если рядом демон. В течение десяти минут я обязана была уйти от него на расстояние в двадцать пять метров или вызвать Стражей, если по какой-то причине это невозможно.

Старейшин очень заинтересовала моя способность превращаться в животное и особенно копировать людей. Они прямо-таки раскричались, обсуждая вероятные источники столь редкого и необычного дара.

Сдуру я восприняла это как хороший знак: теперь, когда я стала им интересна как ведьма, они помогут мне справиться с меткой. Но чем больше слушала, тем сильнее боялась последствий.

На очередном слушании подняли все документы о моей семье. Вот тогда-то и выяснилось, что мой официальный отец и близко не обладал ничем подобным. А мать… Мать тоже не превращалась ни в каких животных! Как и бабушка.

Разумеется, я сказала им, что это неправда. Просто по какой-то причине моя семья эту способность скрывала.

Вот только проверить это не представлялось возможным. Мать было не найти, чтобы спросить, она давно пропала с радаров. А бабушка несколько недель как не говорила, пребывая

Сколько в моей жизни было правды, а сколько лжи, я уже не могла и предположить. Что если мой отец — какой-нибудь метафорф, редчайшее существо, а вовсе не ведьмак? Поэтому бабуля скрывала нас всю жизнь от зоркого ока Совета?

Конечно же, смешанные браки были запрещены, и я понимала теперь, почему бабуля хранила это втайне даже от нас с сестрами. Меньше знаешь — крепче спишь. Так мы чувствовали себя полноценными и не боялись, что нас отлучат от ковена.

Пока Олеся брякала посудой на кухне, я решительно откупорила пробирку и поднесла к бабулиным губам.

Чем еще я могла помочь своей семье, если хотя бы не этим? Так лекарство, которая сама я и боялась, и не хотела теперь принимать, хотя бы пойдет во благо.

Леся тихо вошла в двери и замерла. Бабушка уже начала дышать легче и медленней, а ее пульс, насколько я в этом обывательски разбиралась, с каждой секундой становился и крепче, и ровнее.

— Все будет хорошо, — поклялась я сестре, украдкой пряча пустую пробирку в карман и морщась при воспоминании о записке, приложенной к зелью. Ох, как бы боком мне это лечение не вышло. — Смотри, бабуле вдруг стало легче. Здорово, правда?

— И странно… — заметила Леся недоверчиво, косясь на разбитые ампулы, оставшиеся после врача.

— Наверное, лекарство наконец подействовало, — охотно подтвердила я ее домыслы, лишь бы она не начала копаться в этом по-настоящему.

Теперь я много времени проводила в библиотеке Совета. Раз уж за мной все равно установлена слежка, я могла хотя бы использовать это с пользой.

Вопросов в моей голове было хоть отбавляй: о происхождении моей Силы, о родителях. Я поднимала архивы, изучала многочисленные семейные древа, ища сходство с собой какого-нибудь ведьмака или оборотня. Должен же у меня быть настоящий отец!

Заодно, скрепя сердце, составляла для Азавеля список всех демонических созданий, о которых известно Совету. Не знала, для чего ему это нужно: неужели он сам не в курсе, кто из его собратьев здесь есть?

Работка была адова: к официальному списку посторонних не допускали, а искать упоминания в разрозненных источниках было нелегко и сжирало время как не в себя.

Я проводила в архивах многие часы и выходила оттуда с красными от усталости глазами, ненавидя демона в эти дни.

Объяснить, зачем мне это разнюхивать, было еще сложнее: в какой-то миг смотрительница библиотеки, выдавая очередную стопку потрепанных дневников под мой запрос, даже спросила, не подозреваю ли я в себе демонической крови? А иначе зачем бы мне интересоваться этой темой так пристально?

Глава 38. Архивы

Матерь божья, мне только этого не хватало. Достаточно с Азавеля и сотни имен. Все, баста.

— Я просто столкнулась с демонами напрямую, — пожаловалась я, показав свой браслет. — Теперь хочу знать о них все, чтобы в следующий раз быть готовой.

Сработало. Библиотекарша понимающе кивнула.

— А что тут знать-то. Держаться от них подальше надо и все. А не то высосут из тебя всю душу и ни грамулечки не оставят.

— Душу? — переспросила я, обрадовавшись, что хоть с кем-то могу это обсудить.

— Известный факт: питаются они человеческими эмоциями. Считай, как вампиры. И могут в момент подчинить себе, если дашь прикоснуться. Опустошат — оглянуться не успеешь. Остаток жизни проведешь овощем.

Я слушала старую женщину, слегка позволяя себе сомнения. Конечно, я ощущала на себе неимоверную силу демона, способного как забрать мои чувства, так и вселить уверенность.

Но не преувеличивали ли опасность в легендах? Намеренно запугивали ведьм, чтобы не допустить примирения враждующих рас?

Виктор, очевидно, прилагал немаленькие усилия, чтобы даже просто уговорить меня. Ему не понадобилось бы это, если б он могподчинять. Воздействовать — да. Но до определенных пределов. Уж точно он не мог «опустошить» меня против моей воли.

Арль тоже говорил об Азавеле плохие вещи, но сам Викто́р очень удивился обвинению.

Ну, я ведь не стала до сих пор овощем, да и другие женщины тоже. Слухи, да и только, я не нашла в архивах никаких упоминаний о том, чтобы демоны стали прямой причиной чьей-то смерти.

Возможно, демоны соблюдали осторожность, чтобы на них не ополчилось все сверхъестественное сообщество. Но у меня создалось впечатление, что получить желаемое Викто́ру было не так уж и просто.

Если б это давалось легко, на хрена ему заключать сделки? Схватил бы рандомного прохожего и «пообедал». И тело закопал в ближайшем саду. С его связями и деньгами он мог оставаться безнаказанным за любое преступление.

Однако Викто́р подходил к делу серьезно и ответственно. Он заручался согласием жертвы и платил за услугу в ответ.

В какой-то момент я испытала нечто вроде сочувствия к этим могущественным существам. Нам, ведьмам, гораздо проще было вписаться в человеческое сообщество: во всем, кроме магических способностей, мы походили на людей. Ходили в те же магазины, ели такую же еду.

Вампиры давно перешли на донорскую кровь. Волки ели сырое мясо из магазина, и охота в лесу давно стала чем-то вроде бонуса, просто чтобы «поразмять косточки».

А что прикажешь делать демону, когда он голоден? Эмоцию не запечатаешь в бутылку и не купишь в магазине. И вряд ли объяснишь человеку, что от него требуется.

Если схватить прохожего, он будет напуган. Еще и заявит потом в органы о преследовании. Если убить его, Совет сквозь пальцы на это не посмотрит. Мда, сложно.

Все паззлы головоломки сложились в моей голове: сравнение меня с едой и даже создание фармацевтической компании с сетью клиник. Эмоции у пациентов всегда зашкаливают, а прикасаться врач может официально, не вызывая вообще никаких подозрений. Пощупал пульс — считай, пообедал.

А Азавель, похоже, тот еще гурман. Ему подавай на стол возбуждение, так, что ли? Наверное, нелегко выживать, имея настолько ограниченное предпочтение в еде.

Но, сколько бы я ни просиживала в архивах, так ничего и не узнала о чертовой метке. Старейшины тоже не придумали, как ее снять.

Опасные артефакты, принадлежащие древней цивилизации Винша, находили вдоль берегов реки Думы постоянно. Большинство из находок оказывалось жестокими ловушками, сгубившими не один десяток любопытных.

О противоядии вообще ничего не было известно, ни одной записи исчезнувшие древние ковены не оставили. Может, даже намеренно. Такая вот месть за уничтожение их расы, наказывающая даже после смерти.

Мне в первый же день показали хранящиеся на складе «Печати Черной вдовы» — небольшие шкатулки из золотистого дерева с узором в виде скручивающейся змеи на крышке.

Нельзя было посмотреть, что внутри, ведь там

Ключ от этой части склада имелся лишь у Старейшин. И все же несколько шкатулок исчезло. Одну из них использовали на мне.

О противоядии никто ничего не знал, разумеется. Большинство ведьм не могли даже метку мою разглядеть, только один маг из Совета, и то еле-еле. Он подтвердил, что «что-то есть». И на этом всё.

Невольно я задумывалась о силище Азавеля, который считал ее на раз-два и заставил проявиться прикосновением.

Ну почему Совет не сотрудничает с демонами?! Мы могли бы многому у них научиться, они могли бы помочь нам в тяжелых случаях…

С другой стороны, если демоны насколько сильнее ведьм, зачем мы им нужны?

В библиотеке Совета имелось множество примечательных книг. Некоторые из них рассказывали удивительные вещи о нашем сверхъестественном прошлом, другие могли научить, как развить даже самые слабые способности.

Но ни в одной из них не говорилось, как избавиться от смертельной метки, если ее яд уже впитался в клетки. И ни у кого из ныне живущих ведьмаков не было способности превращаться в зверей.

— Может, мой настоящий отец был все-таки оборотнем? — предположила я во время беседы с Тамарой Ильесовной, старенькой магичкой вдвое старше моей бабушки.

Старушка преподавала основы магии в Закрытой Академии уже сотни лет. При этом охотно подрабатывала в библиотеке, просто потому, что ей нравилось проводить время среди пахнувших стариной книг.

— У оборотней совсем другая природа обращения, — не согласилась женщина, гадая, кто же мог являться мне отцом. — Ты же сдала кровь на анализ ДНК? Потребуется время, конечно, но Совет обязательно найдет твоего отца, если он есть в Списках.

— А если нет? — забеспокоилась я, потому что прошел целый месяц, а старейшины так и не сообщили мне результата. И чем дольше они молчали, тем страшнее мне становилось.

С кем же мама нагуляла нас с сестрами?! Почему бабушка скрывала от нас отца?!

— Тогда, вероятно, он не ведьмак, и времени на поиски совпадений уйдет больше, — пожала старушка плечами.

Но я боялась не только этого. В моей крови в момент забора анализа гуляло неизвестное вещество Азавеля!

Одно дело — вынужденно общаться с демоном, потому что он меня преследовал, а защитить было некому. Так я это представила Совету. И это было чистейшей правдой.

И совсем другое — признать, что я добровольно принимала демоническое снадобье, которое усиливало мои способности в несколько раз.

Кто знает, каким станет мое наказание, когда они поймут это. Удастся ли мне убедить старейшин, что Азавель заставлял меня его принимать. И главное, смогу ли я так оболгать демона, выгораживая себя?

Конечно, своими поступками он во многом заслужил это, но я не была уверена, что смогу его подставить, даже ради собственного спасения.

Глава 39. Приговор

Но время шло, и пока ничего не происходило. Лучше мне не становилось, Старейшины никуда не спешили.

Раз в неделю я повторяла запрос на личную почту главного магистра, и всякий раз приходила отписка: «Ваша заявка в работе».

В какой, интересно, работе? Судя по медлительному распорядку внутри Совета, они даже не начинали.

Почему сильные ведьмаки, способные хотя бы выявить метку на моей руке и увидеть ее своими глазами, со мной не возятся? Почему не проводят какие-нибудь практические опыты?

Сдать анализ ДНК, чтобы разузнать мою родословную, они предложили сразу. А проверить здоровье — ни разу!

И все это неизбежно возвращало меня к мыслям о том, что только Викто́р может меня спасти. Он был единственным, кто проявлял интерес к моей жизни, пусть и с личной корыстью. Но он хотя бы пытался!

И еще он доказал, что у него есть лекарство.

С Викторо́м мы больше ни разу не виделись после злополучного приема: браслет бы нам не позволил.

С одной стороны, я была очень ему благодарна, что он отстал. С другой, я удивительно сильно по нему скучала. И с каждым днем эта тоска становилась только сильней.

Мне снились сны, но теперь они уже не походили на реальность, как раньше, а были всего лишь слабым ее подобием. Я просыпалась не от сладостного ощущения уверенных ласк, доводящих меня до головокружительного оргазма, а от мучительного желания, которое ничем не утолить.

Вспоминая, как демон страстно целовал меня, шептал о том, какая я особенная, невольно вздыхала. Думая о том, как упорно он добивался моей взаимности, и как мы заключили новую сделку о его верности и моем разрешении приходить по ночам, я прижимала руку к груди, потому что сердце начинало саднить от досады, что нас поймали.

Какого черта со мной происходит? Я же не влюбилась?! Этот красивый мужик засел в голове точно заноза: ни выковырять. Пробрался прямо под кожу! Заполнил все мысли! Я стала зависимой от него самого, от его внимания, одержимой.

Как будто до него я вообще не жила. Прошлое теперь стало серым и безликим: нечего даже вспомнить. Будущее представлялось пугающим и опасным: я хотела его избежать.

Есть ли компромисс между этими двумя взаимоисключающими выборами? Жизнь не может быть только черной или только белой.

Почему нельзя осторожно попробовать нечто запретное на вкус, избежав при этом последствий? Почему в подобном союзе обязательно все должно закончиться плохо для одной из сторон?

Виктор ведь был прав: я пережила оргазм, Сила меня не покинула после этого. Вдруг он прав и во всем остальном? Вдруг нам можно вступать в интимные отношения, и дело вовсе не в девственности?

Если б не мое ухудшающееся самочувствие, я бы, наверное, совсем с катушек слетела от тоски.

Однако вторую пробирку я тоже использовала на бабушке: ей она сейчас была гораздо нужнее. После первой бабуле стало легче лишь немного, как будто лекарство оказывало в ее случае меньший эффект. И от отчаяния я рискнула напоить ее второй.

К утру бабушка пришла в себя, к обеду смогла сесть и поесть. Начала узнавать близких и даже попросила включить ей телевизор. Я не могла нарадоваться, сестренки — тоже.

Пришедший на вызов врач предупредил, что для ее возраста это, скорее всего, временное явление. И я, кусая губы, мучительно задалась вопросом, как запросить у Азавеля еще его чудо-средства.

Ради спасения бабушки и улыбок сестер я готова была на все, даже нарушить закон. Но как это осуществить в условиях, когда нельзя приближаться к демону? И когда ответное условие нашей сделки я выполнить не могу?

Голубые стены районной поликлиники были мне непривычны. Сидя в очереди

Виданное ли дело: ведьма, которая никогда не болела и должна была прожить несколько сотен лет, превращается в человека и вынуждена сдавать самые обыкновенные анализы. За неимением лучшего, ведь Совет так ничего мне и не подсказал, а чудодейственные пробирки я потратила.

Без подпитки демонической жижей я стала испытывать боли в каждой мышце, тошноту и слабость.

Дошло до того, что я упала в обморок прямо на рабочем месте, перепугав и начальство, и посетителей кафе. Дмитрий Олегович отправил меня на больничный, приказав не возвращаться, пока не обследуюсь.

«Еще не хватало, чтоб забеременела», — ворчал он, недовольный тем, что придется тогда оплачивать декрет.

Жизнь уверенно катилась под откос. Я потеряла свободу, здоровье, теперь работу. Осталось потерять только жизнь.

— Ох, — озабоченно покачала терапевт головой, читая мои анализы. Брови женщины сошлись к переносице, а взгляд напугал. — И где ты ходила столько времени, зайка моя. Неужели не чувствовала, что с тобой что-то не так?

Чувствовала, конечно. Но как такое объяснишь человеку? Мои анализы раньше никогда не показывали отклонений. Здоровье ведьмы всегда идеальное.

— Что вы нашли? — слегка забеспокоилась я.

Неужели я реально подхватила человеческую болезнь? Даже любопытно, какую.

— Срочно в больницу! — женщина достала бланк и начала его заполнять. — Четвертая стадия уже. Это тебе не шутки!

— Стадия чего?

Страх ударил наотмашь в живот — ни вдохнуть, ни выдохнуть. Скрутило узлом солнечное сплетение.

— Рака, зайка моя.

Слово как приговор. Я смотрела на врача как на жестокого шутника. Как такое возможно?!

— Вы уверены?

— Еще бы, — кивнула женщина на результаты со знанием дела. — Догулялась, добегалась? Молодая. Следить надо было! Вовремя проверяться. Вот так и теряют время. А потом уже поздно лечить. Согласна?

— На что? — сердце молотило о ребра.

— На госпитализацию, конечно, — врач подтолкнула мне бланк под роспись и протянула шариковую ручку.

— А, да, — тут же кивнула я и поставила закорючку.

А что делать? Если мне не помог Совет, и я уже, считай, человек, поможет ли человеческое лечение?

В панике я не могла мыслить здраво. В голове молоточками стучала одна мысль: напроситься в частную клинику «Азафарма», там меня точно вылечат.

Но у меня не было денег на это. День в клинике стоил как моя годовая зарплата.

И еще чертов браслет… Он ведь укажет мгновенно, что рядом демон, стоит только Азавелю узнать, что я поступила. Как скоро старейшины придут ко мне за ответом?

Я оказалась буквально на перепутье: любой выбор вел к смерти. Что же делать?

Глава 40. Этого не может быть!

Открылась дверь, и по палате на миг брызнул свет. Вновь сомкнулся ночной сумрак, лишь приборы неровно считывали стук моего умирающего сердца. Да боль вновь сковала мышцы, как бывало днем, в промежутке между регулярным снотворным и обезболивающим.

Моменты бодрствования становились все короче, и я стала путать их со сновидениями — обычно кошмарами, в которых я горела. Лекарственный запах погружал в депрессию.

Вошедший гость неспешно подошел к кровати, присел на стул.

Не сестра, не мама, не бабуля. Мужчина с лицом друга. Мой браслет противно запищал: я пыталась вспомнить сквозь усталость, что должна в этом случае сделать.

Гость сжал мою ладонь, вырвав у меня вздох внезапного физического облегчения и на глазах слезы. Страх отступил, накатила слабость и почти ушла боль.

Я повернула голову, но из-за медикаментов зрение было замутненным.

Светло-золотистые волосы, лицо красивое, как у ангела. Белого халата нет, значит, не врач. Молодой мужчина знакомой наружности. И почему-то от него веяло холодом смерти.

— Ты пришел забрать меня на небеса?.. — сухость в горле мешала говорить.

Брови гостя удивленно взлетели вверх.

— Пока нет, но уже скоро, прелесть моя, — очаровательно улыбнулся он, и его имя заплясало на кончике моего языка. — Я пришел забрать кое-что другое. И тебе ведь уже полегчало, верно?

Верно. Он забрал мою боль. И, кажется, страх, потому что внутри разливалось спокойствие, которого так мне не хватало. Я все время боялась смерти, а теперь уже нет.

— Я должна буду отдать за это душу?.. — прошептала я, потому что вспомнила, что браслет сигнализирует о приближении демона. У меня есть около десяти минут, чтобы отойти на безопасное расстояние или сообщить Совету.

Ангел тихо рассмеялся.

— Ты уже даешь мне все, чего я хочу. Я облегчу твои последние дни, ты не будешь страдать, — пообещало сновидение перед тем, как тихо и ненавязчиво исчезнуть, растворившись в пространстве.

Браслет умолк. Я провалилась в сон, больше напоминающий кому.

* * *

Утром я всегда думала, что мне всё приснилось. Если б демон решил меня навестить, это был бы Викто́р.

Но он не знал, что я здесь. Я ничего ему не сообщила, сделала другой выбор. Должна же я была, наконец, сделать правильный.

Я лежала в самой обычной больнице под капельницами, получая стандартное человеческое лечение, которое, разумеется, не помогало.

Эх, как же мне хотелось, открывая глаза по утрам, увидеть обои в цветочек в собственной комнате. Услышать счастливое пение Олеськи с кухни и безмятежный смех Сонечки. Учуять запах свежих блинов и выпить шоколадного молока.

Но запах лекарств, электронный писк приборов и воткнутые иглы жестоко возвращали меня в реальность: я все еще в больнице, все еще больна и, вероятно, скоро умру.

Скоро — значит очень скоро. Я думала, у меня есть еще несколько недель, но жизнь вдруг стала уходить из меня с огромной скоростью.

Как будто действие лекарства Азавеля здорово замедляло процесс, даже останавливало его на время. И теперь, без него, проклятие набирало обороты вдесятеро быстрее.

Я поступила в больницу неделю назад и отсчет моей оставшейся жизни шел уже на часы. Никто не ожидал, что болезнь так стремительно мной овладеет.

И каждую ночь меня навещал ангел, будто предвестник смерти.

— Проснулись, дамы? — доброжелательный голос медсестры окончательно вырвал меня из сна.

Яркий солнечный свет залил помещение, когда девушка в светло-кремовой униформе раздвинула портьеры, заставив меня сощуриться. Из коридора повеяло хлоркой: уборщица интенсивно мыла полы.

Когда медсестра поставила мне новую капельницу, выдала по градуснику мне и моей соседке и ушла, старушка Вера Степановна, лежавшая в одной со мной палате, заворочалась и ворчливо закряхтела:

— Берегись, девочка, ночного гостя. Он же всю душу из тебя выпьет, гони его…

— Что вы сказали?.. — удивленно посмотрела я на старую женщину.

Она что, видела моего белокурого посетителя? Так он был реален?

Вера Степановна тоже доживала последние дни, но, в отличие от меня, ей

Старушка грустно улыбнулась мне.

— Я по больницам уже не первый год кочую! Сплю плохо, так что наблюдала порой странности вроде твоей. Приходит сам дьявол в разном обличии и забирает жизнь тех, кто не сопротивляется, — Вера Степановна нравоучительно подняла указательный палец, придавая вес словам. — Обещания у него такие сладкие, обволакивающие. Пациентам вроде даже легчает вначале… — она обвела взглядом стены, словно в них затаился враг, — но затем они очень быстро умирают.

Противные щупальца страха вновь сжали мое горло.

— Вы видели ночью кого-то возле меня, да?

— Будь уверена, если он явился тебе, значит, жить осталось считанные дни, — посмотрела на меня старушка поверх очков, крючок и наполовину связанный носочек в ее руке задрожали. — На твоем месте я бы попросилась в другую больницу.

Похоже, Вера Степановна верит, что стала свидетелем чего-то сверхъестественного. Кто же это мог быть?

Мне было трудно мыслить: лекарства дурманили голову будьте-нате. Но, опустив глаза на браслет, я осознала, что меня мог навещать демон, причем, похоже, не Азавель.

Кто он и что ему было нужно? Опять вертелся ответ на кончике языка, но сосредоточиться в моем состоянии стало так трудно…

В следующий раз… нужно нажать на кнопку в следующий раз, когда демон появится. Вызвать Стража, заявить о нарушении границ. Совет не помог мне убрать метку, но уж от демона-то они меня защитят?

И, словно Вселенная услышала мои стенания, после завтрака медсестра сообщила, что ко мне посетители.

Когда в палату степенно вошла полнощекая Василиса Борисовна в сопровождении Стражей, я похолодела. Веру Степановну как раз увезли на МРТ, так что время для разговора о сверхъестественных вещах было выбрано идеально.

Да черт бы их подрал! Неужели сигнал с браслета все-таки им поступил? Я и так умираю, неужели они и теперь предъявят мне обвинение в сговоре с демонами?! Я никого из чертей не звала!

Василиса Борисовна скептически оглядела меня и подняла бровь при виде капельницы.

— Помогает? — кратко спросила она, как-то позабыв, что можно и посочувствовать умирающей.

— Нет, — я поджала губы, ища в себе силы спорить, с чем бы старая карга ни пожаловала. — Но я должна была что-то сделать, вы же мне не помогаете! Или вы с новостями о моей метке?

— Не о ней, но с новостями, да. И весьма неприятными, — сморщила она и без того противное лицо, отчего носогубные складки стали еще глубже и суровее.

Достала из портфеля файл с анализом и протянула мне.

— Вашим несовершеннолетним сестрам сами сообщите?

Сообщу о чем? Я несколько раз моргнула, фокусируя рассеянное от медикаментов зрение на цифрах. И шокировано прочитала результаты моего генетического теста.

«Ведьма (несколько ветвей) — 58,5%

Человек (несколько ветвей) — 16,2%

Оборотень-кот — 0%

Оборотень-метаморф — 0%

Оборотень-перевертыш — 3,9%

Демон — 21,4 %...»

С моего лица на последнем слове отлила вся кровь куда-то в пятки. Что за дичь?!

Глава 41. Мне нужна помощь

— Это какая-то ошибка! — резко отбросила я листок, в голове образовалась каша из бешено мечущихся мыслей. Но от шока даже сознание прояснилось. — Вы хотите сказать, что моим настоящим отцом может быть… демон?!

— Именно это мы и должны выяснить, — убрала Василиса Борисовна анализ обратно в портфель и теперь смотрела сердито. — Мы ведем строгий учёт гибридов. Демоническим созданиям не место среди членов сверхъестественного сообщества ни в каком виде. Ваша мать, а затем и опекунша-бабушка скрыли от нас этот весьма важный факт, но теперь кому-то придется за это расплатиться. Так как ваша опекунша уже слишком стара, чтобы понести ответственность, а вы не оформляли никаких документов на опеку и сами, как я вижу, находитесь при смерти, вашими сестрами придется заняться нам...

— И что вы с ними сделаете? — прохрипела я, от ужаса на голове зашевелились волосы.

Бедные мои, ничего не подозревающие девочки! Теперь им грозит что-то еще более ужасное, чем распределение в чужие семьи: ни один ковен не возьмет к себе ребенка, который на одну пятую демон.

Если их не уничтожат, то попросту бросят. Они станут изгоями. Кто о них позаботится?!

Не я, потому что прикована к постели навсегда. И теперь члены Совета уж точно пальцем не пошевелят, чтобы помочь мне с меткой.

— Для начала изолируем их от общества. Проведем исследование, насколько они опасны для людей.

— Но у нас никогда не было никаких способностей, даже отдаленно похожих на демонические! — воскликнула я в отчаянии, что девочки могут оказаться буквально в тюрьме. — Клянусь вам!

— Если это правда, — немного смягчилась Василиса Борисовна, — тогда наше сообщество их примет. Но на многое не рассчитывайте. Их все равно будут всячески избегать. Демонов, полудемонов и прочих гибридов должны воспитывать только демоны. И мы нашли бы вашего отца, чтобы предъявить ему претензию, но никого подобного нет в нашей базе данных.

Я горестно расплакалась, чувствуя себя загнанной в угол. Я боялась оставить сестер одних в этом мире, но реальность оказалась куда хуже.

— Мы перевозим вас в наш медицинский центр для дальнейших обследований.

Вот так вот меня унизили, жестко и бескомпромиссно. Никакого выбора. Я больше для них не своя, не ведьма, даже не человек. Я враг, которого разберут на составляющие, чтобы выяснить происхождение и наказать виновных.

— Собирайтесь. Вам уже все равно, где умирать, а нам нужно больше сведений о вашей мутации, — один из Стражей повесил на спинку стула мою уличную одежду по сигналу Старейшины.

— Мутации?! — воскликнула я непонимающе.

— Конечно, — пожала плечами Василиса Борисовна. — Вообще-то демоны нас клятвенно заверяли, что не могут иметь детей ни от людей, ни от кого бы то ни было. Они вообще не размножаются. Разговорчики о полной несовместимости рас, знаете ли, не с пустого места возникли. Так что вы с сестрами, вероятнее всего, результаты экспериментов. Запрещенных, как и всё остальное, разумеется.

— То есть нас создали искусственно?! — мои брови все сильнее задирались наверх. Что за жуть она говорит!

Василиса Борисовна поджала губы.

— Мы это обязательно выясним, дорогуша. Демонам придется многое нам объяснить. Не хватало еще, чтобы по городу бесконтрольно разгуливали гибриды с неизвестными способностями.

Я проглотила оскорбление, мучительно ища выход.

— Послушайте, ни я, ни мои сестры не знали об этом ничего. И мы всегда соблюдали законы, предписанные Советом.

Василиса Борисовна так многозначительно скосила взгляд на мой браслет, что я ощутила себя лгуньей.

— Не будьте строги хотя бы к девочкам, они вообще ничего не сделали.

— Разберемся, — жестко отчеканила женщина

— Сама, — не стала я спорить, какой смысл. В голове зрело опасное решение. — Дайте мне пятнадцать минут: придет сестра, отключит капельницу, и я оденусь.

— Разумеется, — строго кивнула мне Василиса Борисовна и дала отмашку Стражам покинуть помещение. Я видела, как они встали за дверью по обе стороны, чтобы не допустить моего побега.

Как будто я могла бы сейчас совершить его! Да я и с постели-то вставала уже с трудом.

Пот лился по вискам, сердце стучало как ненормальное. Я понятия не имела, что делать, но уж точно не собиралась теперь сдаваться. Во мне зародилась какая-то злость: на жестокий Совет, на судьбу, на моих равнодушных родителей.

Взяв телефон, дрожащими пальцами я набрала сообщение, не особенно отдавая отчета в своих действиях. Утопающий хватается за любую соломинку, даже если это — крокодилья пасть. Ну, или демоническая.

«Викто́р, мне срочно нужна твоя помощь».

«Насколько срочно»? — ответ пришел мгновенно, и я почувствовала такое невероятное облегчение, что ему до сих пор не все равно.

На глазах выступили слезы. Душа потянулась к мужчине, как к единственному в мире существу, на которого я могу рассчитывать.

Такое странное чувство, новое, необычное… Не так давно я дико боялась его и отдала бы что угодно за избавление от его навязчивого внимания. А оказалось, что только он мне и нужен.

«У меня есть двенадцать минут. Или даже десять», — сердце колотилось от страха, что я прямо сейчас совершаю преступление, и пути назад больше не будет.

«Рядом с тобой кто-то есть»?

«Нет, я одна».

Даже слабость на время отступила, сменившись лихорадочным возбуждением.

«Я в Лазурьевской больнице, левое крыло, отделение химиотерапии, третий этаж, палата номер…» — начала я набирать сообщение, но не успела его дописать.

Неожиданно воздух передо мной жарко заколебался и Азавель материализовался из ниоткуда в облаке красно-черного марева. Браслет отчаянно заверещал, и дальше все произошло очень быстро…

Викто́р оценил обстановку мгновенно: зырк-зырк глазами туда-сюда. На его лице отразилось потрясение, затем лютая злость.

Стражники ворваться не успели: демон исчез и через мгновение уже подпирал с этой стороны дверь металлической спинкой стула. Такую за секунды не сломаешь, на решение у нас будет примерно минута.

— Хочешь, чтобы я забрал тебя отсюда или позвала просто поговорить? — вырос он передо мной, раздраженно поглядывая то на капельницу, то на меня, как будто я в чем-то провинилась.

Я была в отчаянном положении. Не знала, что говорить, что делать. Мной владела паника.

— Я согласна на всё, если ты сможешь защитить меня и моих сестёр, — протянула я к нему исколотые руки.

— Так уж и на всё? — прищурился он, но усмешка вышла какой-то усталой и измученной, а не торжествующей.

Я бы покраснела, если бы так хреново себя не чувствовала.

И судя по его виду, он тоже не собирался шутить. Он выглядел слишком серьезно и напряженно, словно прошедшие недели были изматывающими и тяжелыми.

— На всё, — с мольбой смотрела я на мужчину. — Но у меня будет несколько условий…

— Ну, разумеется, — с сарказмом произнес демон и тревожно оглянулся на дверь, которую буквально выламывали стражники Совета, молотя ногами изо всех сил.

В старых больницах двери были старые, на совесть сделанные, такие и за две минуты не вышибешь.

В коридоре поднялся шум-гам, испуганные вопли медицинского персонала смешивались с резкими и четкими объяснениями Старейшины.

Звук сигнализации браслета раздражал Азавеля, поэтому он подцепил его пальцами и попросту разорвал на две части, отбросив их как мусор.

Сграбастав меня в охапку вместе с одеялом, демон приказал мне крепко держать стойку с капельницей и выпрямился, глядя в глаза.

Меня уютно окружило его сладковатым и мужественным бергамотовым ароматом, и я доверчиво схватилась за борт шикарного костюма, втягивая носом родной запах. Как же я чертовски скучала!

— Уверена, что хочешь объявить своим войну? — дерзко ухмыльнулся Азавель, огненные всполохи провокационно засверкали в его серых глазах.

— Что?.. — опешила я, но не успела ответить.

Глава 42. Меня уже не спасти

— Что?.. — опешила я, но не успела ответить, потому что воздух вокруг нас нагрелся и замерцал, превращаясь в красно-черную воронку.

Меня чуть не стошнило, потому что на мгновение мы словно провалились в яму.

Спустя несколько секунд начал возвращаться свет, и мы оказались в пустом врачебном кабинете. Стол, стулья, застекленный шкафчик, на стенах — медицинские дипломы, таблицы и схемы человеческих органов.

— Если ты умеешь телепортироваться на огромные расстояния, зачем ездишь на машине? — заметила я недовольно.

— Раньше мы так и делали, но потом люди придумали видеокамеры. Теперь мы позволяем себе это только в проверенных местах, где не будет ни камер, ни случайных свидетелей. Иначе можно всерьез заинтересовать спецслужбы, а нам их внимание, как ты понимаешь, совсем не нужно. Да и просто стараемся лишний раз не выпендриваться, — ухмыльнулся демон немного мрачно. — Ваши и так нас боятся. Лучше бы им не знать всего, что мы умеем.

— Но сегодня ты… — оценила я степень риска, на который Викто́р пошел ради меня. — Так ты мог проникнуть в архивы Совета и сам?

— Я похож на идиота, Эля? — проворчал он, и я обиженно заткнулась, вспомнив о своем браслете и догадавшись, что уж здание Совета от демонов точно защищено.

Отперев ключом дверь, Викто́р понес меня по широкому, светлому и идеально чистому холлу мимо пациентов и палат.

Здесь пахло не лекарствами, а нежно-фруктовой жидкостью для мытья полов. Стены белые, поразительно ровные, на полу — светло-серо мраморная плитка. Каталки вдоль стен, дорогущее оборудование для разных случаев, стойка регистрации — словно с рекламной брошюры крутой клиники.

Медицинский персонал здоровался с Викто́ром как с боссом, все вытягивались по струнке. И как только демон отдал распоряжение выделить мне «особенную» палату, забегали словно ошпаренные.

— Я никогда не расплачусь с тобой теперь, да? — устало положила я голову мужчине на плечо, вдыхая его потрясающий мускусный аромат и чувствуя, какие сильные и надежные у него руки.

Во мне больше не было страха, не в той степени. Меня накрыло каким-то необыкновенным спокойствием: Викто́р не позволит ничему плохому случиться со мной.

— Ты лучше расскажи мне, как довела себя до такого состояния, — сердито шепнул он, устраивая меня на белоснежно-чистой кровати и помогая поставить рядом стойку с капельницей.

Вбежавшая медсестра, повинуясь его тихому указанию, сменила лекарство на обычный физраствор, проверила мой катетер и повернула краник, чтобы жидкость начала капать.

— Я же прислал тебе две

Я смущенно комкала краешек одеяла.

— Бабушке они были нужнее.

Глаза напротив сверкнули яростным огнем, губы изогнулись в раздражении.

— И ты даже не подумала о том, что ей это все равно не поможет, а то и сделает хуже? Решила пожертвовать собой, потратить мой дар впустую?!

— Здоровье бабушки гораздо важнее моего, — ощетинилась я, что он меня отчитывает. — Я с самого начала пришла к тебе ради нее!

— И я сказал, что старость — неизлечима, — напомнил демон жестоко.

— Но ей помогло, — поджала я губы, глядя на него с вызовом.

— Очень ненадолго.

Верно. На бабулю лекарство слабее подействовала, я заметила. И я знала от сестер, что сразу после моего попадания в больницу, буквально через пару дней после приема, ей снова стало хуже.

Чтобы поддерживать ее состояние в норме, потребовалось бы, вероятно, до нескольких пробирок в день, а Азавель говорил, что запас его чудо-средства ограничен из-за невозможности попасть к некому «источнику».

— И что теперь со мной будет? — проскулила я, чувствуя себя виноватой за проявленное своеволие.

— Не знаю, — прорычал мужчина так свирепо, что я вздрогнула.

Бросил в меня колкий, яростный взгляд, развернулся и ушел из палаты.

У меня взяли все анализы и присоединили к сложной аппаратуре, считывающей показания жизнедеятельности. Неровный стук сердца теперь регистрировали приборы, а на трубку для дыхания я косилась с ужасом, надеясь, что применять ее не придется.

Когда Викто́р вернулся, на нем был медицинский халат и фонендоскоп на шее. Теперь демон удивительно походил на врача, просто зашедшего к пациентке. Прямо-таки преобразился.

Он тихо отдал приказ, и медсестры беспрекословно оставили нас одних.

Я с любопытством смотрела, как мужчина достал из кармана маленький, узкий шприц и уверенно ввел лекарство в мою капельницу.

Темное, красновато-черное вещество постепенно рассеялось в прозрачном физрастворе. И я почувствовала спустя несколько мгновений, как по вене будто бы побежала сама Сила, пробуждая меня к жизни.

Но еще я чувствовала, что эффект от лекарства ощущается гораздо слабее, чем прежде. И это притом, что Викто́р, похоже, ввел мне не разбавленный компонент, а его концентрат.

— Лучше? — присел демон на краешек кровати и взял меня за руку.

— Вроде, — ответила я неуверенно, немножко напуганная траурным выражением его лица.

Он наклонился, обжигающие пальцы скользнули вдоль моей скулы и легли на лоб.

— Все так плохо? — робко спросила я, замечая в его глазах непривычное беспокойство.

— Ты себя в зеркале давно видела? — сдвинул он брови, его теплый парфюм окружал меня умиротворяющим облаком.

— М-м-м…

Вообще-то я уже дня четыре не вставала с постели. Волосы у меня как у людей, конечно, не выпадали от химии, но я почти ничего не ела все это время, а про черные круги под глазами мне говорила чуть ли не каждая медсестра.

— Может быть, уже поздно, и тебя уже не спасти, — тихо и очень грустно произнес Азавель.

Глава 43. Новые условия сделки

Он не отводил взора. И если бы это не заставляло меня тонуть в суровом взгляде его серых глаз, я бы перепугалась очень серьезно.

Мужчина протяжно выдохнул, проводя горяченными пальцами вдоль всего моего предплечья туда-обратно, пока не остановился, найдя какую-то определенную точку чуть пониже метки. Нажал подушечкой большого пальца и медленно втянул носом воздух, одновременно прикрывая глаза.

Что-то словно потекло от меня к нему: что-то черное и опасное, отравляющее меня изнутри, будто вытягивало из вен могучей, противостоящей силой.

Хаотичный ритм сердца выровнялся и замедлился, боль стала уменьшаться, сменившись расслаблением, граничащим с потерей сознания.

Одновременно с этим вены на правой руке Азавеля вздулись и почернели, а сам он напрягался все сильнее, будто испытывает боль.

Резко схватив рукой мое второе предплечье, Виктор сжал его очень крепко и распахнул страшные, черные глаза, под которыми образовались темные круги.

Я видела, каких усилий ему стоит продолжать, он будто заставлял мою кровь быстрее бежать по венам своей волей, излечивая что-то сломанное внутри меня, очищая от скверны и наполняя чистой энергией.Своейэнергией.

Электрические токи ударили по нервам, почти похожие на наслаждение. Вся моя боль вдруг ушла, я стала четче видеть краски, ощутила прилив новых сил, вкус жизни.

Каждый вдох и выдох демона превращался в мое исцеление, но вот сам он выглядел уже как ходячий мертвец.

— Хватит, — испугалась я вдруг, что он себя угробит.

Не было никаких сомнений в том, что он делится со мной своей жизнью, забирая себе мою смерть. Я даже не знала, что такое возможно.

Да к тому же не ожидала, что он на такое способен в личностном плане. Ему в самом деле было не все равно, что станет со мной!

Он моргнул. Его воздействие понемногу стало спадать, ко мне возвращались слабость и шум в ушах. Словно все, что Виктор сделал, было почти бесполезно.

Я смотрела на него во все глаза, испытывая странное чувство, которого раньше не было. Мужчина словно открылся мне с новой стороны, доказывая, что он не зло во плоти, как внушали мне с детства.

Если кто-то лечит других, как он может быть плохим?! Убежденность ведьм строится на какой-то ошибке… Демоны — не монстры.

Да, они не альтруисты, но они и не обязаны ими быть! В нашем мире все покупается и продается, сделки заключаются каждый день, так уж принято. Демоны не лучше, но и не хуже других.

Ну, по крайней мере, не все. Все же Ромон оказался премерзким существом, невоспитанным и наглым. Демоница, сидящая за столом напротив, тоже не производила впечатление добрячки.

— Отдыхай, — Виктор убрал невидимые волосинки с моего лица и стал подниматься, но я схватила его за руку, удивившись, что она больше не горячая, а теперь холодная.

— Нам нужно поговорить, это очень важно!

Дело и правда не терпело отлагательств, а он, видно, забыл о том, что я сказала перед побегом.

— Хорошо, дай мне минутку.

Он закрылся в больничной душевой и включил воду. Сквозь шум льющегося потока я прекрасно расслышала, что его рвет.

Меня это так потрясло, что из головы вылетели вообще все мысли. Я впала в какой-то шок, не знала, как ко всему этому относиться.

Когда мужчина вернулся спустя десять минут и снова присел рядом со мной, выглядел он немного получше, а я не могла подобрать слов.

— О чем ты хотела поговорить? — сам начал он.

— О сестрах, — напомнила я, не уверенная, что имею право просить у него настолько большую услугу. — Если их не

Викто́р нахмурил брови.

— Это еще почему?

— Да потому что я… что во мне…

Господи, как же трудно признаться в этом! Но мы же вроде как теперь одного поля ягоды?

— Они сделали тест, чтобы найти моего отца. Моя кровь частично демоническая!

Лицо Виктора не просто вытянулось от шока. Оно почернело от гнева.

— Какого черта ты согласилась на этот тест, Эля?! — буквально зарычал на меня он и вскочил.

А я смотрела в ответ растерянно.

— То есть ты не удивлен? — задрала брови в шоке.

Виктор, как фурия, прошелся по палате туда-сюда, оставляя за собой шлейф красно-черного перемещения. Он был в бешенстве.

— Проклятье, Эля, — шипел он бессвязные ругательства.

Впрочем, объяснять свое поведение он не собирался, а время поджимало.

— Так ты можешь защитить моих сестер или нет? — потребовала я почти грубо.

У меня ведь и телефона теперь не было, чтобы им позвонить и предупредить. Мы покинули ту больницу слишком поспешно, счет, возможно, теперь шел на минуты.

— Ты серьезно хочешь, чтобы я развязал войну? — остановился мужчина напротив и сжал металлическое изножье кровати побелевшими пальцами.

— Старейшина ясно дала понять, что гибридам в их сообществе не место и ответственность за них может взять только демон. Не думаю, что возникнут проблемы, — нервно сглотнула, — если это сделаешь ты.

— С твоими сестрами всё будет в порядке и без моего участия, — ответил он уверенно. — Это всё?

Я будто на бетонную стену напоролась. Опять он за старое! А я-то решила, что он смягчился, оказался добрее, чем я о нем думала. Поверила ему, что он поможет!

— Ты обещал… — дрожащим голосом надавила я, авось прокатит.

— Я такого не обещал, Эля, — мотнул он головой. — Я и так украл тебя прямо из-под носа стражей. Еще неизвестно, чем это для всех обернется. А ты просишь меня еще и сестёр твоих похитить?

— Почему похитить?!

Но до меня понемногу уже начало доходить, что все не так просто.

— Ты думаешь, они поедут со мной добровольно? — критически изогнул демон краешки губ. — Просто соберут вещи и сядут в мою машину, потому что я им это предложу? Ну да, прямо как ты когда-то!

В его голосе звучал неприкрытый ничем сарказм, и я сглотнула колючий комок.

Он был прав: даже если я сама явлюсь домой и поговорю с девочками, они ни за что не согласятся на такое. Соня еще быть может, она маленькая и доверчивая. Но точно не Олеся. Она не поймет.

Ему и правда придется их похитить и держать взаперти. И если они сбегут — а Олеся точно попытается это сделать, — то Совету будет представлена совершенно иная версия событий. Где Викто́р будет тем самым злом во плоти.

Быть может, он прав и в другом. Василиса Борисовна же сказала, что сообщество примет девочек, если они неопасны для людей. Так может, я зря за них волнуюсь?

Конечно, мне совершенно не нравилось то, что их подвергнут принудительным исследованиям. Но я была не в том положении, чтобы как-то влиять на это.

Увы, как бы это ни было больно, теперь они сами по себе. С этого момента я даже домой вернуться не могу.

Сердце защемило от мысли, что все зашло так далеко и пути назад, правда, нет… Сегодня я сделала выбор не в пользу ведьм.

— Почему ты не удивился результату теста? Ты что-то знаешь? Если ты догадываешься, кто мой отец, ты должен мне сказать! Поэтому ты заставил меня сделать перепись всех демонических существ из архивов Совета? Надеялся, я сама найду его, заметив сходство? С какой стати ты вообще предположил такое и почему не сказал об этом мне? — засыпала я демона вопросами.

Он выглядел непроницаемым, за всю мою тираду у него ни один мускул не дрогнул.

— Я не стану отвечать на этот вопрос, неужели не ясно, — сказал он, когда молчание затянулось.

Агрх, ну почему все снова так сложно! Десять минут назад он был милейшим мужчиной и доктором, которому я очень небезразлична, а теперь… снова стал демоном!

— Что еще было в тесте, — поинтересовался он сдержанно.

— Пятьдесят восемь процентов — ведьмы, четыре — перевертыша и чуть больше двадцати — демона, — округлила я циферки.

— Сколько-сколько демона?! — его брови буквально вылезли на лоб, а голос поднялся на октаву выше.

Глава 44. Между жизнью и смертью

Похоже, Викто́р что-то знал о моем демоническом происхождении, но его удивило количество. И он слишком быстро взял себя в руки, скрывая от меня свою реакцию.

Слишком поздно, я ее уже заметила.

— Ты уверена?

— Абсолютно, — эта цифра врезалась в память как клеймо, такое, блин, не забудешь.

Викто́р склонил голову набок и теперь разглядывал меня как-то по-новому, будто пытался проникнуть под кожу и самостоятельно посчитать эти проценты.

— Неожиданно, — загадочно обронил он и бросил странный взгляд на капельницу, заставив меня нахмуриться.

— Я уверена, ты можешь сам повторить этот тест для верности, — пожала я плечами и кивнула на дорогостоящее оборудование.

— Вряд ли он будет достоверным, — отказался демон.

Я поджала губы: иногда его просто невозможно понять, а разгадывать шарады я сейчас была не в состоянии. Слишком устала.

На меня накатывала зевота: должно быть, лекарство действовало. Я видела, что в физраствор медсестра впрыснула что-то еще: возможно, снотворное.

— Тебе нужно отдохнуть, — заметил мое состояние и Викто́р.

Выпустил многострадальную спинку кровати, медленно подошел и снова сел рядом. Протянул руку к стене и щелчком погасил верхнее освещение, погрузив палату в полумрак.

Его лицо в свете электродиодов выглядело фантастично: на коже тени менялись местами с отблесками красного и синего.

Я пыталась сопротивляться накатывающей дремоте, потому что вопросов еще оставалось хоть отбавляй. Но ласковый шепот и магнетическое прикосновение к лицу заставили глаза закрыться против воли.

— Тш-ш, Элечка, — бормотал демон, словно заговаривал мою болезнь лишь одному ему ведомым заклинанием.

Я с наслаждением выдохнула, прикрывая глаза и сильнее прижимаясь к мужской ладони. Нежась от прикосновения, хотела, чтобы мужчина остался со мной до утра.

Я почти не могла держать глаза открытыми, падая в объятия Морфея стремительно, как в головокружительную пропасть. Но когда заскрипела кровать, я сделала рывок и схватила уходящего мужчину за руку. Он удивленно обернулся.

— Пожалуйста, — попросила я отчаянно, — останься…

— Я приду завтра, — заверил он, наклоняясь и мощно покоряя одним пронзительным взглядом, от которого я присмирела и вернулась на подушку. Демон потянул носом воздух, прикрывая глаза, довольная улыбка тронула

Казалось, я всего лишь моргнула, провалилась в сон всего на мгновение, а вокруг уже все переменилось. Было еще темно, и я не могла понять, сколько поспала.

То ли всего час, оттого во всем теле ломота, и я не чувствую себя отдохнувшей. То ли несколько дней слились в один бесконечный кошмар.

Мне становилось то лучше, то снова хуже. Я словно никак не могла выбраться из липкой паутины, в которую продолжала затягивать болезнь, несмотря на все усилия Азавеля спасти меня.

Он приходил днем, пичкал меня своим чудодейственным снадобьем, и ненадолго я оживала. Начинала шутить, строить планы и есть. Но за ночь мое состояние вновь откатывалось во мрак.

Сейчас рядом кто-то сидел: мужчина не в медицинском халате. Не врач, но и не Викто́р. Я поняла это по светло-золотистым волосам и широкой улыбке.

— Привет, — поздоровался Арль весело, демонстрируя очаровательные ямочки на щеках.

Моя ладонь покоилась в его больших ручищах, словно мы пара.

— Очнулась-таки, — он будто очень этому удивился и покосился на аппаратуру. — Я думал, ты уже всё, отлетаешь. В смысле, умрешь сейчас.

— Умру?! — я задохнулась от приступа страха.

— Ничего, уже осталось недолго, — сообщил Арль с дьявольской улыбкой, и от ужаса мой сердечный ритм превратился в канонаду.

Он что, пришел со мной попрощаться?! Я чувствовала себя хуже некуда: слабость накатывала, все плыло. Я прямо сейчас умираю? Это мои последние минуты?!

Писк приборов взорвал палату, пульс зашкалил выше ста пятидесяти ударов в минуту.

— Тш-ш, — как водится, Арль быстро меня успокоил, просто поглаживая руку. — Ну, рассказывай, какими такими судьбами тебя занесло в мою клинику, подруга? Я удивился, не найдя тебя в Лазуревской больнице. Но теперь я удивлен еще больше. Как ты оказалась здесь?

Мне не очень нравилось фривольное прикосновение друга. И еще меньше — его утверждение о том, что он меня уже посещал.

Неужели моя соседка по палате видела тогда Арля? Но тогда выходит… что именно Арля она назвала дьяволом, после появления которого пациенты умирают! Вот это, блин, новость!

— Викто́р меня сюда устроил, — механически ответила я, интуитивно чувствуя, что это имя теперь защищает меня от любого поползновения.

— Викто́р?! — дернулся Арль и как-то очень поспешно выпустил мою ладонь, словно обжегся. Светлые брови озадаченно поднялись. — Ты что, продолжала общаться с ним после моих предупреждений?

— Он помогает мне… — запнулась я от приступа тошноты, но желудок был слишком пустым.

Арль осуждающе покачал головой и оглянулся с каким-то вороватым выражением. Будто понял, что ему здесь не место, и теперь боялся, что его застукают на преступлении.

— Во даёт, — с уважением глянул он на аппаратуру, на пустую капельницу, отставленную в сторонку до утра, на меня. — И давно?

— С самого начала, — удивилась я, что он не знал.

Впрочем, с какой стати Азавелю делиться подробностями личной жизни со своими подчиненными? Я тоже скрывала от своих нашу связь. Наверняка у демонов тоже строгие правила насчет ведьм, ведь вражда наших рас всегда была взаимной.

— Какая у тебя должность? — поинтересовалась я, осознав, что никогда его не спрашивала.

— Ну-у, фармаколог, — ответил Арль непринужденно, будто в этом нет ничего особенного. — Один из. Лекарства новые создаем, опыты проводим и всякое такое… А знаешь, ты права! Я тоже могу вылечить тебя, не он один!

Он нервно поднялся и решительно схватил с тумбочки стакан. Откупорил бутылку, налил вполовину воды и отвернулся, скрывая от меня свои действия.

Я недоуменно за ним следила.

— Я ведь не знал, что ты с ним, — повернулся он с торжествующим видом, как будто теперь это и не вода вовсе, а нечто особенное. — Если б я знал, что он взял тебя под крыло, то ни за что бы не стал… с тобой дружить!

Я хмуро смотрела, как он подносит к моим губам стакан с преобразившейся жидкостью.

В воде болталась какая-то мутная коричневая взвесь, а над поверхностью испарялся с шипением серый пар.

Глава 45. Прости, князь, я не знал!

У меня не было никакого желания пить то, что Арль всыпал в стакан.

Я Азавелю-то едва научилась доверять. Арля знала еще меньше, а теперь и вовсе переполнилась подозрениями из-за его странного поведения.

— Что это? — отодвинулась я и плотно стиснула губы.

— Лекарство, — нарочито весело сообщил Арль, изображая ангельское лицо, но в его глазах явственно плескался страх, убивая во мне остатки доверия.

Настоящий такой страх, лютый, как будто Арль натворил что-то очень плохое и теперь боится последствий.

— Я не стану, — уверенно покачала я головой.

Он раздраженно вздохнул и вдруг резко наклонился ко мне. Схватил за волосы на затылке и до боли сжал их. Приподнял мою голову над подушкой и силой всунул край стакана мне меж зубов.

— Пей, кому говорю. Потом спасибо мне скажешь.

Сопротивление и мычание ни к чему не привело, Арль действовал слишком быстро и напористо. Вода ливанула в рот, и я вынужденно проглотила почти всю. Чуток только пролилось по щекам и за шиворот.

Жутко странный привкус, как будто я хлебнула разбавленного парфюма с железом и солью.

— Ну, вот, — довольный своими действиями, Арль заулыбался как ни в чем не бывало и вернул стакан на тумбочку.

— Что ты творишь! — закричала я на него, сердито вытирая рот и шею, куда затекла вода.

Арль смотрел на меня с каким-то лихорадочным возбуждением, как будто что-то жадно предвкушал. Чуть ли не потирал руки, пока у меня внутри все клокотало от обиды, и я пыталась придумать, кого лучше будет позвать на помощь.

И вдруг меня как шибанёт его отравой…

Знакомая волна накатила изнутри, поднимая на теле все волоски, быстро превращающиеся в шерсть. Зубы и когти вытянулись, полутемная палата стала яркой и светлой как днем из-за кошачьего зрения.

Это было настолько сильно, будто доза лекарства превышала обычную в несколько раз. Я не могла себя контролировать.

Но зато отступила тошнота, головная боль. Слабость, одышка — вообще все отступило! На миг я почувствовала себя абсолютно здоровой и полной, мать его, сил.

— Так ты, значит, и есть та самая дикая кошка, о которой все только и говорят? — хитро оскалился Арль, все меньше походящий на ангела.

Волосы светлые, образ милый, но аура у него была черная. Опять он напоминал страшного Чаки с дьявольской улыбкой.

— Так это с тобой он возится все последние месяцы! — догадки поражали Арля одна за другой, пока он разглядывал меня с жадным любопытством. — Ты — та самая больная

И вдруг дверь отворилась.

На пороге застыл Викто́р, с удивлением глядя на блондина.

— Что ты тут делаешь? — настороженно спросил он.

— Пациентку зашел проведать, — соврал Арль непринужденно, но я услышала в его голосе напряжение.

И меня взяла такая дикая злость! Как бы ни так, я не дам ему выйти сухим из воды, тем более я тут вроде как жертва!

— Он чем-то напоил меня! — ткнула я в Арля когтем, мстительно жалуясь Викто́ру. — Влил силой!

— Ну, ты и стерва, — улыбка стерлась со смазливого блондинистого лица, когда Азавель шагнул внутрь и плотно закрыл за собой дверь. — Я тебе помочь хотел, дура! Чтобы ты до утра ласты не склеила!

Ой, лучше бы он молчал. С лица Азавеля сошли все признаки человечности, и я перестала бороться с полуоборотом, потому что мне вдруг стало безумно страшно.

По пространству прокатилась могучая волна гнева, и демон в момент превратился в движущийся сгусток красно-черной материи с горящими красными глазами. Из клубящегося дыма отчетливо выступили когти, рога, шипастые крылья и ядовитый хвост.

Арль побледнел как смерть и начал быстро отступать, когда демон двинулся на него с застывшим от холодной ярости лицом.

—Чтоты сделал?! — прорычал Викто́р, надвигась словно неотвратимый смерч.

Арль был выше на голову и шире в плечах, но сейчас по сравнению с Виктором будто уменьшился в размерах. И вдруг… упал на колени.

— Прости, князь, я не знал! — опустив глаза и выставив ладони, начал он умолять. — Я понятия не имел, что она под твоей личной защитой. Раньше такого ведь никогда не было!

Князь! Несмотря на ужас, я аж посмаковала это слово. На моей стороне настолько могущественный защитник, а я даже не знала.

Так они не просто знакомы, а очень хорошо знакомы? Вот не зря я исподволь никак не могла Арлю довериться, чуяла в нем какую-то червоточину.

Он тоже демон? Стало быть, и не друг он мне вовсе? Просто понравилась на вкус? Присосался, как пиявка, тоже питался моими эмоциями!

То-то же я после общения с ним всегда чувствовала себя такой опустошенной. Слово-то какое… неприятное, аж повеяло библиотекой Совета.

Виктор никогда не позволял себе такого, после него у меня не было ощущения, будто из меня все соки вытянули.

Картина передо мной развивалась устрашающая, но великолепная: мой обидчик на коленях просит пощады у взбешенного демона. Вот только за Арля что-то стало тревожно.

— Не смей мне врать, — схватив за горло, Викто́р пригвоздил блондина к стене, будто тот весом с перышко. — Ты прекрасно знаешь, что элитных пациентов трогать нельзя! И уже не впервые перегибаешь палку. Что! Ты! Сделал!

Глава 46. В преисподнюю?

Виктор безжалостно сжал когти на горле Арля, и тот заскулил как девчонка, когда из порезов с шипением вырвался сероватый дым. Ноги беспомощно задергались на весу, за спиной раскрылись и судорожно трепыхались крылья.

Да какие там крылья! Маленькие, полупрозрачные крылышки, словно у феечки или купидончика. Такой высокий, накачанный мужик с джипом, и это… недоразумение. Друг он хреновый, а демон из него вообще так себе.

— Ничего плохого, клянусь! — сдавленно хрипел Арль, в ужасе кося глазами на кончик ядовитого хвоста перед своим лицом. — Я ее спас, спас, она бы умерла! Эля, ну скажи же ему!

— Ты как? — уточнил Виктор, коротко взглянув на меня и безо всяких усилий удерживая громилу на весу.

— Я? Нормально.

Даже хорошо, я бы сказала. Во мне буквально вскипала энергия: хотелось вскочить с постели, плясать, отправиться путешествовать, покорить Эверест! Прямо эйфория какая-то…

— Мненамного лучше.

— Ну вот, видишь, ей уже лучше, — с жалкой улыбкой пропыхтел Арль. — Я исправил свою ошибку, клянусь!

— Чтоб я больше никогда рядом с ней тебя не видел! — отшвырнул Азавель блондина к двери будто мешок с дерьмом.

— А как же наши правила? — осмелел тут же Арль, вскочив на ноги и оправив шмотьё. — Всё, что не в твоем кабинете — моё.

Зашипев, Викто́р бросил на Арля убийственный взгляд.

— Не в этот раз.

— Ты бы поосторожнее выбирал себе подружек, братец, — подлил масла Арль, уже наполовину скрывшись за дверью. — Ведьмы знают, что у тебя шашни с одной из них?

— Пшёл прочь! — заорал на него Азавель, и Арль быстро захлопнул дверь с той стороны.

А я подвисла от роя безумных мыслей.

Получается, Арль тоже брат Азавеля и у них как-то «поделена территория» клиники. Арль таскался за мной не просто так, а чтобы «перекусить». Видно, и для него я особенная, раз он так прилип. Я что, для этих демонов как медом намазана?!

Азавель никому не сказал, что положил глаз на ведьму. То, что он похитил меня из-под носа Совета, не знают другие демоны. И довольны таким положением дел они явно не будут. Интересно, сколько их тут вообще?

Ситуация вырисовывалась хреновая, а мое положение снова стало хлипким. Ничего еще Викто́р не разрулил, и последствия моего побега все еще могут всплыть в любой момент.

Я доверилась демону и напрасно расслабилась, на самом деле он даже от своего брата не смог меня защитить. Что будет, когда сюда ворвутся Старейшины с требованием выдать предательницу-ведьму?

— Как давно ты с ним знакома? — хмуро спросил Азавель, присев рядом со мной и внимательно разглядывая меня.

Лицо было суровым и строгим, но у меня возникло странное чувство, что я физически ощущаю исходящие от него тревогу и страх.

Это что-то новенькое…

— С первого дня, когда я пришла к тебе, — припомнила я нашу первую встречу с Арлем и подозрительно прищурилась. — Он тоже гурман?

— Что? — демон сделал вид, что не понял.

— Тебе нравится вкус возбуждения, а ему что? Вкус страха?

Виктор поджал губы, когда я отдернула руку. Понял, что я все про них теперь знаю.

— Я тебе не наврежу, — рассердился он и нахмурился, но не стал настаивать на прикосновении. — Арль не так сдержан, как я. Мне три с половиной тысячи лет, Эля, а ему всего двести. Он как мальчишка. И да, ты права, его предпочтение — страх. В больнице этого добра хоть отбавляй. И я не знаю, почему он выбрал тебя.

— Сказал, я очень пугливая, — рассержено дернула я плечами.

Теперь мне все стало предельно понятно. Ангелоподобный гад намеренно напугал меня в лифте и

Но неужели же ему было настолько плевать, что он, даже видя меня такой разбитой, умирающей, продолжал мной закусывать?

— Вот и ответ, почему мое лечение тебе не помогает, — сквозь зубы, очень тихо процедил Азавель и все-таки взял меня за руку, делая вид, что щупает пульс. — Я убью его!

Но я не чувствовала, чтобы демон как-то на меня воздействовал. Казалось, Викто́р искренне обо мне переживал. Я эточувствовала.

Я еще я была дико голодной, до спазмов в желудке. Готова была проглотить корову целиком. Ни хрена ж себе меня вставило!

— И вы вот так вот запросто питаетесь своими несчастными пациентами? — бросила я демону вызов. — Для этого вам и нужны эти клиники?

— Обычно мы крайне осторожны и берем от каждого понемногу, — объяснился Викто́р. — Я поговорю с ним. Не знаю, что на него нашло в случае с тобой и почему он чуть не довел все до смерти.

Меня слегка пролил пот, потому что я осознала, насколько все было серьезно. Если бы я случайно не очнулась во время «трапезы» и не заговорила об Азавеле, то могла прямо сегодня и погибнуть.

— Трудно, наверное, иметь такой ограниченный вкус в еде? — ядовито произнесла я, не испытывая сейчас ни к кому из них сочувствия.

Демоны — все-таки очень гадкие, не зря их в наше сообщество не принимают.

— Почему ограниченный? — вскинул Викто́р брови. — Мы можем питаться любыми эмоциями, Эля. Но у нас, как и у людей, есть свои предпочтения.

Я наблюдала, как он взял с тумбочки стакан, из которого я пила, и брезгливо его понюхал. По его лицу прокатилась черная тень гнева, но он сдержался и никак не прокомментировал свою реакцию.

— Не все из вас любят брокколи, верно? — заглянул он в мои глаза так глубоко, что у меня слегка закружилась голова. — Кто-то веган, кто-то ездит на шашлыки. Можно заставить себя жевать изо дня в день нелюбимую капусту, но какое от этого удовольствие?

Горячая ладонь скользнула по моему предплечью, вызывая толпы неуместных мурашек, как я ни сопротивлялась этому нашему притяжению. Лицо Викто́ра было слишком близко, и от его теплого, сладковатого дыхания мое тоже сбилось. Во рту выступила слюна.

— Что это ты делаешь? — нервно спросила я, потому что вторая его рука поползла под одеяло куда-то мне под колени, а вторая — за спину.

Спросила-то я нервно, но все же недостаточно раздраженно, потому что мое тело от близости демона уже горело непроизвольным предвкушением. Тем более раз уж я так внезапно выздоровела!

— Отвлекаю тебя, чтобы ты не завопила, когда я…

В один момент он сначала притянул меня на свои колени, а затем поднялся со мной на руках.

— Когда ты что?.. — попыталась я отогнать чувственный морок, но в объятиях демона мне становилось так преступно хорошо…

— Унесу тебя отсюда, — закончил он и вокруг нас начала образовываться черно-красная воронка.

— Зачем? — испугалась я, но мы всего лишь оказались в его кабинете, с которого началась наша история.

Огромное панорамное окно, большой стол с множеством мониторов, сейчас выключенных. Картины на стенах, книги на черных полках.

И непревзойденный, бергамотово-цитрусовый аромат парфюма демона, пропитавший сам воздух и окружающий меня сейчас густым облаком.

Странное чувство: тогда это место казалось мне чужим и страшным, а теперь стало безопасным и уютным. Как же я изменилась с тех пор!

— Хочешь, чтобы медперсонал в обморок попадал и вызвал Спецагентов по твою душу? — усмехнулся демон, направляясь куда-то… к гладкой стене.

Точно, — взглянула я на свои коготки и покрытые шерстью руки. Все еще не могла вернуться в человеческий облик.

— И куда мы? — опустила я голову Викто́ру на плечо, и он как-то мучительно выдохнул, прижав меня сильнее.

От него пошел жар, ладони снова стали горячими.

— Ко мне домой, — нажал он скрытую кнопку, и прямо в стене раздвинулись скрытые двери лифта.

Черные стены, прозрачные зеркала. Маленькая кабинка.

— В преисподнюю? — испугалась я, что лифт отвезет нас именно туда.

Это было бы логично.

— Ну что за ребячество, — покачал Викто́р головой, слишком довольно разглядывая меня, будто рад был тому, что у него появилась причина переселить меня к себе.

Глава 47. Апартаменты демона

— Нет никакой преисподней, ее придумали люди.

Лифт плавно повез нас наверх.

— И откуда вы родом? — тут же заинтересовалась я, вспомнив загадочные намеки Ромона.

— Из другого мира, — не слишком охотно ответил демон.

— Почему не вернетесь туда? — нахмурилась я сердито. — Вам же тут трудно. Наверняка в вашем мире у вас нет проблем с едой и не нужно так мучиться!

Сердце кольнуло: в глубине души я совсем не хотела, чтобы Азавель исчез. Не теперь, когда он стал мне так… дорог.

— Мы не можем вернуться, — ответил мужчина все так же немногословно и шагнул в помещение, когда двери лифта с тихим шелестом раскрылись.

Встроенные в потолок лампы тут же вспыхнули, освещая роскошные апартаменты, и моя челюсть поздоровалась с полом.

Это была не какая-то там квартирка. Азавелю принадлежал целый лофт!

Вместо внешней стены — панорамные окна. Из них открывался такой же великолепный вид на город, как из его кабинета, только окон было побольше.

Повсюду мягкие диваны, ковры, крутая техника. Мебель стильная, подобрана идеально в цвете: черном, сером и сочно-красном. Уголок с телевизором, барная стойка напротив окна и бутылки рядочками.

Спортивные тренажеры в углу заставили меня представить мужчину занимающимся: обнаженным по пояс и с блестящей от пота кожей, ух. Лучше бы не представляла, от этого мой необъяснимый мандраж только хуже стал.

Огромный плоский аквариум отделял от общей зоны рабочий кабинет со столом, кожаным креслом и компьютером. В ярко-синей воде росли кораллы и плавали разноцветные морские рыбки.

Отовсюду из скрытых динамиков разносился шелест мягко набегающего прибоя и ненавязчивая мелодия в тон. Если закрыть глаза, то можно легко представить себя на берегу моря.

Моря, на котором я никогда не бывала, только в фильмах видела… Но мечтала, с самого детства мечтала побывать.

Виктор нес меня медленно, давая возможность хорошенько рассмотреть его потрясающие владения. Уголки губ дергались немного самодовольно, хотя он и сдерживался.

А затем я увидела на возвышении огромную кровать с пологом и бордовым покрывалом и неистово покраснела, осознав, что к ней-то мы и направляемся.

Постель была наполовину раскрыта, как будто Викто́р спал, но что-то подняло его с постели посреди ночи. Дурной сон, предчувствие беды? Потребность проверить

Неужели Викто́р прямо сейчас собирается взять с меня должок? В теории я вроде как согласилась на это, но на деле надеялась, что это случится не скоро. Или вообще не случится…

Да еще катетер в локтевом сгибе мешал. Когда демон усадил меня, красную как помидор, на краешек своего секс-аэродрома, я вытянула руку, молчаливо прося избавить меня от неудобства. Он не возражал.

Его уверенные и осторожные прикосновения к моей коже были слишком приятными, и от этого мне становилось неловко.

Да что же я так остро на него реагирую. Словно подожженная сера на спичке.

Он тоже не выглядел спокойным, то и дело оглаживая меня по руке. И медленно, через нос втягивал воздух, как будто ему… сложно.

От этого звука сдержанной страсти у меня все внутренности сжались и превратились в пламень.

Принести меня сюда, похоже, было не лучшей идеей: мы оба словно попали в ловушку взаимного притяжения, и вокруг нас сама по себе закручивалась спираль сексуальной энергии.

Я была возбуждена, а демон ведь ко мне еще даже не притронулся. Он явно чуял исходящие от меня чувственные флюиды, и я как будто чувствовала его тоже. Наваждение, да и только.

Он поднял лицо, и я откровенно залюбовалась его резкими, мужественными чертами. Прямой нос, властный излет бровей и строго обозначенные носогубные складки, свидетельствующие о привычке управлять подчиненными. Отросшие, темные, чуть волнистые волосы без признаков седины, как будто демон понял, что именно этот образ для меня привлекательнее всего, и сменил его насовсем.

От жадного, плотоядного взгляда мужчины моя промежность налилась тяжестью и сердце застучало быстрее. Воздух между нами быстро напитывался электричеством, хотя мы оба не сделали ни единого движения.

Мне становилась все страшнее оттого, как сильно я хочу, чтобы демон именно сегодня взял с меня мою часть долга. Меня буквально пожирало изнутри желание, и мужчина абсолютно точно его считывал.

— Можно мне во что-нибудь переодеться? — первой нарушила я напряженную тишину, голос от волнения прозвучал хрипло.

Больничная роба была слишком откровенной, чтобы безопасно находиться с демоном наедине. Позвоночник и ложбинка на попе оставались открытыми, ткань крепилась с помощью дурацких завязочек. Эту форму выдавали тем, кому может потребоваться срочная операция, чтобы не возиться с халатами или домашними костюмами, а сразу сдернуть лишнее.

Пока демон нес меня, я отлично чувствовала его горячие пальцы на своих обнаженных частях. Их отпечаток все еще горел там.

— Мой шкаф в твоем полном распоряжении, Элечка, — через силу выдохнул Викто́р, раздосадованный, что я прервала наш интимный момент.

Ничего, потерпит. Пусть не думает, что я готова сдаться, даже если так оно отчасти и есть.

Я выбрала самую длинную белую рубашку, с трудом заставив себя переодеться на глазах у демона. Знала, что он смотрит, вальяжно привалившись на один локоть на своей монструозной кровати. Его взгляд был немигающим, горячим. Очень-очень голодным.

Зато, пока я занималась рутинным делом, меня отпустило лекарство Арля. Все признаки кошачести понемногу исчезли. Но на похотливом взоре демона мои изменения нисколечко не сказались.

— Я теперь буду жить здесь? — обвела я рукой лофт и ткнула пальцем в кровать, не спеша приблизиться, хотя меня дико тянуло. — И спать с тобой в одной постели?

Глава 48. Клубника со сливками и брокколи

Взгляд Викто́ра бесцеремонно опустился на мою часто вздымающуюся грудь. Выражение было как у довольного кота, предвкушающего пирушку.

Черт, наверное, сквозь ткань рубашки все мои прелести просвечивают. Я неловко скрестила на груди руки, чтобы хоть так прикрыться.

— А у тебя есть другие предложения? — задрал Викто́р бровь с наглой ухмылкой.

— Ты мог бы спать на диване, — предложила я без особой надежды. — Ну, или я.

Он хотел рассмеяться, но мужественно сдержался.

— Ну, уж нет.

— А что я буду есть? — не стала я развивать тему, опасно свернувшую не туда.

Оглянулась в поисках кухни. Я помнила его слова о том, что демоны человеческую пищу почти не едят.

— Я очень,оченьголодная!

Желудок буквально скручивало от голода, который вернулся после исцеления с удвоенной силой.

— Мои апартаменты для тебя сейчас самое безопасное место, — Викто́р плавно поднялся и указал мне направление, а когда я послушно развернулась, бесцеремонно опустил руку прямо на мою задницу,

Невозмутимо встретив мое недовольное шипение, легонько подтолкнул вперед, даже не подумав убрать клешню. И я бы соврала, если бы сказала, что мне это не нравится.

— В моё жилье никто не сунется, ни ведьмаки, ни демоны, не волнуйся.

— Ты никому не рассказал о нашей сделке, верно? — заметила я настороженно.

— Если Арль нас не сдаст, то ни твои, ни мои даже не узнают, что ты здесь. Можешь жить столько, сколько захочешь, — последнее он произнес с таким горячим намеком, что у меня слабость стрельнула в ноги. — Тем более что за тобой теперь нужен постоянный «уход».

Я, наконец, заметила арку в стене, ведущую в небольшую, уютную кухню в серо-белых тонах. Свет здесь засиял ярче, чем в основном помещении.

Пол с подогревом, большой прямоугольный стол — будто на целую семью. За окном — огни большого города.

В холодильнике оказалось почти пусто: лед и мороженое в морозилке, клубника и сливки на полочке. Как предсказуемо!

Я на миг представила, для кого предназначено все это «добро», и настроение сразу испортилось.

— Ты же обещал не изменять мне с другими женщинами, — проворчала я, выбрав клубнику и сливки.

Развернулась и пошлепала босыми ногами к столу так быстро, чтобы приятно пожмякивающая мою попу рука, наконец, отлепилась. Отыскала в сушилке тарелку и вилку.

— Ну, во-первых, я ничего тебе не обещал, Эля, — перечислил демон, садясь на стул так, чтобы оказаться ко мне поближе. — И во-вторых, ты сама разорвала нашу сделку, когда тебя наказал Совет.

— Так изменял?! — потребовала я, с неожиданной злостью стискивая бутылочку сливок.

Взглянула на мужчину: его глаза горели таким откровенным желанием, что подкашивались колени.

Нет, мы точно не сможем жить как соседи. Я и сама была на грани и понятия не имела, как бороться с этим.

Как будто чувствуя невозможность моего сопротивления, демон протянул руки и, сграбастав меня в охапку, усадил на свои колени.

Его жар и потрясающий аромат окружили меня густым облаком. Лицо тут же зарылось мне в шею, зубы чувствительно прикусили кожу.

Но вместо возмущения я испытала какую-то сумасшедшую эйфорию.

Кажется, я соскучилась по демону гораздо сильнее, чем думала. Мне нравилось

— Для насыщения мне вовсе необязательно с кем-то спать, — все же ответил Викто́р на мой вопрос, так приятно лаская языком и губами ухо, что голова кружилась и по телу разливалась истома.

Если так пойдет, я отдамся ему через пять минут прямо на этом стуле. Хм, или на столе.

— Не хочу, чтобы ты трогал кого-то, — рассердилась я, чуть было не сказав «кого-то, кроме меня».

— Предлагаешь мне голодать? — голос звучал насмешливо, а рука настырно и горячо двигалась по моему бедру вверх, задирая рубашку.

Я бы решила, что он сейчас мной «перекусывает», вот только мое возбуждение лишь росло, а не стихало, и его каменный член я тоже чувствовала бедром.

— Ты же сам сказал, что любые эмоции подойдут, — сообщила я вредно и усилием воли выдавила на клубнику сливки. — Вот и ешь… брокколи!

— Ради тебя, Эля, что угодно. Тем более что все другие женщины после встречи с тобой потеряли вкус, — рассмеялся он как-то двусмысленно и, развернув к себе спиной, с силой прижал мою промежность к своей эрекции, отчего я буквально захлебнулась собственным желанием. — Загвоздка в том, дорогая, что мне все равно придется кого-тотрогать,даже ради брокколи.

Мне это совершенно не понравилось, но он был прав.

— Есть только один способ решить проблему…

Его руки по-хозяйски смяли мою грудь и сквозь рубашку начали ласкать соски. Я забыла обо всем, потрясенная яркими ощущениями. Во всем теле будто взрывались фейерверки.

— …я буду кормить тебя, — горячим шепотом обжег ухо, — а ты меня...

Кровь вскипела и мощно прилила к половым губам. В глазах потемнело, дыхание участилось.

Я могла думать только о сексе с Азавелем. Шутки кончились: я в его доме, полуголая, и на этот раз он взялся за меня всерьез!

— То есть, ты постоянно в течение дня вот так будешь меня возбуждать? — попыталась возмутиться я, но голос дрожал.

— Мне это не понадобится, — мужчина бархатисто рассмеялся и так хорошо протащил меня промежностью по своей эрекции, что я чуть не потеряла сознание. — Ты прекрасно справляешься с этим сама…

Я хотела возразить, но руки ослабели, и я чуть не приложилась лицом о столешницу.

— Ешь давай, — немного сбавил он обороты. — Не хватало еще, чтобы ты вырубилась в процессе.

В каком еще процессе!

Глава 49. Что между нами происходит?

Он убрал от моей груди руки, и теперь просто застыл, обнимая за талию и прижимая к себе спиной. Его тело вибрировало от напряжения, как и мое. Жар окутывал приятными, обжигающими волнами.

Я очень медленно возвращалась в реальность, испытывая дискомфорт. Даже поерзала, пытаясь избавиться от мучительного, тянущего ощущения между ног, но Викт́ор сразу сдвинул меня вперед и сердито предостерег: «Эля!»

— Ты мне не поможешь? — удивилась я, что он сегодня вообще ни разу мной не закусил.

Сейчас мне не помешало бы избавиться от лихорадочной жажды секса, и раньше он отлично с этим справлялся.

— Не сегодня, — прохрипел он, и меня вновь пробил разряд тока от горячего тембра его голоса.

Впервые демон оказывался от «еды». Раньше даже не спрашивал моего согласия, брал, когда хотел. А теперь что?

Обернувшись, я удивленно посмотрела на Викто́ра. Он вскинул на меня ответный взгляд, наполненный плотоядным огнем. Радужка посверкивала, еще чуть-чуть, и полетят искры.

Но в то же время с ним что-то было не так. В глубине глаз угадывалась усталость, на нижних веках все еще темнели круги. Лицо осунулось, и дело было вовсе не в том, что демон помолодел лет на десять. Слишком много работал? Проблемы в бизнесе?

Не может ведь быть, что он целый месяц ни к кому не прикасался из-за того, что хранил мне «верность»? Договор был расторгнут, так что не может быть!

А еще он беспокоился. Его внутреннюю тревогу я чувствовала буквально физически. Сегодня — особенно остро, словно переняла его дар считывать чужие эмоции.

Связано ли это со мной? Викто́р переживал за мое здоровье, места себе не находил все эти дни. Я ведь умирала на его глазах, и лекарство помогало ненадолго.

И теперь он бережет мои силы, потерянные из-за Арля, чтобы его персональная «вкусная дойная корова» сохранилась подольше. Или я вдруг стала ему дорога больше чем объект коллекционирования?

О чем я только думаю! Перестань, Эля. Еще не хватало убедить себя в том, что этот трехтысячелетний бабник влюблен и месяц страдал от разрыва! Глупости какие!

В ответ на мой изучающий взгляд демон с шипением сжал на моих бедрах пальцы. Вид у него был такой хищный, будто он готов сожрать меня целиком. По моим венам прокатилась темная волна желания.

— Я вижу, что ты голоден. Забери, сколько нужно, — произнесла хриплым шепотом и отчаянно покраснела.

Еще никогда во мне не скапливалось столько смущающей похоти, которую я готова добровольно отдать.

Викто́р искривил уголки рта, давая понять, что манипуляциями я желаемого не добьюсь.

— Не сегодня, — повторил он мрачно.

— Но почему?!

Это было лишено всякого смысла. Я нужна ему как особо ценный сосуд. Почему он отказывается?

— Сегодня у меня на тебя другие планы, Эльвира, — проговорил он низко, заставляя меня пожалеть о вопросе.

Его пальцы очень горячо скользнули между моих бедер, погладили поверх трусиков и зажгли там огонь.

Вспыхнув от стыда, я простонала имя демона, не в силах ему противостоять. Знакомое покалывание толкнуло к вершине блаженства, но… паршивец сразу убрал пальцы, оставив меня ни с чем.

— Сегодня ты будешьумолять, чтобы я взял тебя. Только так, — прорычал он мне на ухо, опалив влажным дыханием и вновь уперев в мою ягодицу каменный член. — Никто и никогда не превзойдет меня, Эля. Где бы ты ни была, отныне ты будешь только моей. Даже если оставишь, ты никогда не забудешь меня.

От страсти в темном голосе мужчины кружилась голова. Он жарко прикусил кожу на моей шее, и по всему моему телу разнеслась сладкая дрожь, а в глазах от учащенного дыхания заплясали мушки.

— Я буду трахать тебя сегодня во всех возможных позах и местах, — пообещал мерзавец. — Ты будешь кричать от наслаждения, прося еще и еще…

И на последних словах демон снова отодвинул меня на край своих колен, резко прекращая пытку и оставляя с чувством острой незавершенности.

А-а-а-а-а! Гад, сволочь! Чертов манипулятор зажег во мне огонь и оставил гореть, чтобы я сильнее хотела его!

Меня охватил озноб, внутри

— Ни за что! — возразила я из чистого упрямства, хотя вовсе не была уверена, что смогу и дальше сопротивляться.

С его опытом и темпераментом у меня ни единого шанса. Он знает, что делает.

— Это вызов? — поднял он брови с самоуверенной ухмылкой.

Показательно закатив глаза, я принялась за клубнику, голодная как черт.

Старалась вернуть контроль над своими мыслями, которые целиком были заняты дьяволом, на коленях которого я сидела. Стоило пересесть, но я никак не могла себя заставить: в его горячих объятиях было слишком уж хорошо.

— Мне этого мало, — заметила я, недовольно отодвинув пустую тарелку спустя пару минут.

Голод ни капельки не ушел. Я словно не съела ничего. И Азавель пах сегодня так вкусненько, словно конфетка с лимоном и горьким шоколадом. Так бы и съела его самого.

— Завтра я попрошу домработницу заполнить холодильник всем, что может понадобиться, — пообещал Виктор. — Да и в клинике четырехразовое питание, если что. Сама спустишься или принесу. Безопаснее, конечно, второе.

Звучало до тошноты романтично. Неужели он и вправду настроен серьезно?

Я поднялась и развернулась, чтобы что-то сказать, а этот черт вдруг подхватил меня под колени и усадил на себя верхом.

Теперь наше положение стало еще интимнее, промежность снова наполнилась огнем, и от остроты ощущений я невольно сглотнула. К щекам прилил жар.

— Что между нами происходит? — тихо спросила я, кладя на плечи мужчины руки и заглядывая в серые глаза, в которых плясали огненные бесенята.

Кажется, я дошла до момента, когда для девушки очень важна определенность.

— Всё, — выдохнул он, притянув меня вплотную и обдавая теплым, сексуальным дыханием.

С его губ не сходила самодовольная, торжествующая улыбка, как будто он наконец-то получил всё, что хотел.

Он полностью был уверен в своей победе и буквально упивался триумфом. Я это видела. И чувствовала, черт подери.

Меня это даже не слишком уже бесило. Но его ответ не дал абсолютно ничего.

— А как же твоя истинная пара, которую ты ищешь по всему свету? — прищурилась я, а в груди от страха сжалось сердце.

Викто́р на секунду замер, глаза сверкнули. Но взял себя в руки и продолжил меня приятно оглаживать.

— Ромон проболтался? — скривил он губы и невесело ухмыльнулся. — Я уже давно ее не ищу. Потому что ее здесь нет. Меня обманули.

— И где же она?

Я должна была знать!

— Ты ревнуешь? — повеселел демон и вскинул брови.

— Ответь! — начала сердиться я.

Виктор лишь слегка передернул плечами.

— Осталась в моем мире, наверное. И мне туда ходу нет.

Не слишком-то многословно. Но раз он не выглядел сильно страдающим по бывшей возлюбленной, я решила его не пытать. Пока что.

— Вернемся к моему вопросу, — подтащил он меня ближе к паху и выжидательно растянул губы в улыбке. — Так чего же ты хотела бы от меня, Эля? Что между нами происходит, по твоей версии?

Глава 50. Сделка с демоном

— Я никогда раньше не задумывалась о возможности быть с мужчиной, — честно призналась я, втайне наслаждаясь умелыми ласками. — Поэтому я сама не знаю, чего хочу.

Признания в любви? Свадьбы и детей? Серьезных отношений или лучше без обязательств? Какого-то особенного обещания со стороны мужчины?

Да я же понятия не имела! На подобные мысли в ковенах ведьм наложен запрет.

Пока я думала, Азавель усилил ласки, и меня окутало его возбуждением, словно горячим облаком. Бергамотово-сладкий аромат сгустился и погружал в транс.

— Наверное, я хочу… — начала было я.

Слова застряли в горле, когда Виктор расстегнул пуговку на моей рубашке, затем вторую, обнажил одну грудь и обхватил губами сосок.

Ощущения были настолько острыми и восхитительными, что я на пару минут обо всем забыла. Задыхаясь, прислушивалась к тому, как импульсы удовольствия бегут по всему телу и мощно ударяют между ног, опять заставляя низ наливаться тяжестью. Там стало так мокро, что краска стыда ударила в лицо.

Упершись в плечи демона, я заставила его откинуться на спинку стула и сердито застегнула рубашку.

Он смотрел на меня крайне разочарованно. Впился пальцами в бедра, давая понять, что не намерен сегодня меня отпускать, что бы я там себе ни думала.

— Кажется, ты забыл, что у меня было еще одно условие, — напомнила я вредно, хоть и дрожащим от возбуждения голосом.

Виктор осклабился, но не слишком напугано. Думал, наверное, что ерунда.

— Я поняла, что ты не можешь или не хочешь спасти моих сестер, — проворчала я, отодвигаясь подальше от упирающейся в меня сквозь брюки эрекции. — Но хотя бы бабушку ты вылечить должен!

Он закатил глаза. Улыбка пропала, приставать перестал.

— Ты можешь, я знаю! — ловила я его взгляд, который он раздраженно отводил. — Твои пробирки ей помогли, просто их нужно больше!

— Чудес не бывает, Эля, — раздосадовано ответил он. — Даже если я опустошу весь запас, это лишь ненадолго продлит ее агонию. Да к тому же сейчас по твоей же глупости тебе требуется не меньше! А ты для меня гораздо важнее.

— Ну, а мне важнее бабушка, — настаивала я на своем. — Мне плевать, что будет со мной.

Он на выдохе пробормотал что-то, отдаленно напоминающее «я заметил».

— Если я ей помогу, — вдруг сердито прорычал он, твердыми пальцами сжав мои бедра почти у основания, и от сладкой вспышки мне захотелось взвыть, — мы займемся, наконец, сексом?!

Потемневшие практически до черноты глаза запылали огнем, давая понять, в каком на самом деле мужчина находится нетерпении.

Он выглядел как… демон. Как страшный, злой, доведенный до белого каления, возбужденный и чертовски горячий демон.

— Ладно, — ответила я, подписывая себе приговор.

— Идёт, — сразу же согласился он и, не успела я опомниться, поставил меня на дрожащие ноги.

Обхватил за талию крепко-крепко, и вокруг нас начала закручиваться воронка.

— Эй, стой! — закричала я на него испуганно. — Прямо сейчас?! Я же не одета!

— Дома и оденешься, — прижал к себе еще плотнее. — И вещи заодно соберешь.

Спустя несколько мгновений мы материализовались в моей комнате.

Теперь понятно, почему мне снились те эротические «сны». Да он же с легкостью мог навещать меня в любой момент! Что он и делал.

В доме было тихо и темно, и под ложечкой у меня засосало от боли, что сестры арестованы и сейчас хрен знает где, напуганные и брошенные.

А как же бабуля? Сколько прошло дней? Кто за ней ухаживает?

Я ринулась в ее комнату, позабыв о приличиях. Плевать, что я полуголая,

Она была жива. То ли спала, то ли без сознания. Лицо бледное, совсем худое.

В душной комнате отчетливо пахло старостью и смертью. На тумбочке — три разломанные ампулы, в документе — запись о сегодняшнем посещении врача. Никаких рекомендаций, только обычные процедуры. Вроде состояние бабули пока терпимое.

Азавель вошел вслед за мной. Деловито склонился над спящей старушкой, разглядывая морщинистую кожу землистого цвета. Осторожно, чтобы не потревожить, считал пульс.

— Не смотри, — попросил он меня, протягивая к лицу бабули руку.

— Чего? — опешила я, теперь тем более желая наблюдать за процессом лечения.

Викто́р выпрямился и посмотрел на меня так яростно и грозно, что я аж вздрогнула.

— Ты или доверяешь мне, или нет, Эля, — прорычал он тихо, чтобы не разбудить. — Если нет, мы немедленно отправляемся назад. Если хочешь, чтобы я помог ей, отвернись, я сказал.

Удивленная, я встала спиной, мучимая любопытством. В голове роились странные мысли, будто я снова не могу ухватить суть, а она вертится на кончике языка, как было с демоническим «питанием» эмоциями.

Я вроде бы понимала, что Викто́р со мной делает, почему я минуту назад хотела его, а потом внезапно возбуждение исчезало. Но никак не могла сформулировать в голове ответ, пока библиотекарша прямо мне не сказала.

Вот и сейчас ответ крутился в голове, как и воспоминание об Арле, что-то всыпавшем в мой стакан. Он тоже отвернулся, чтобы я не могла разглядеть пузырек со снадобьем.

Что же это за зелье-то такое загадочное? Наверняка запрещенное и опасное, а иначе к чему такая скрытность.

Я все-таки подглядела. Осторожно скосила глаза, почти не поворачивая головы.

Викто́р потирал кончиками пальцев над приоткрытым ртом бабушки. Словно что-то всыпал.

Эх, слишком далеко, все равно не видно. Не получить мне и сегодня ответа.

Викто́р выпрямился, и я сразу же повернулась. Он быстро убрал руку в карман.

— Всё, собирай вещи, — рявкнул он безапелляционным тоном, ему всерьез надоело ждать, когда я соизволю выполнить свою часть сделки.

Походу, все эти месяцы он столько мне уступал, что его терпение лопнуло.

Я открыла дверь и столкнулась лоб в лоб с сестрами. Они были в пижамах, с ножами в руках и обе смотрели на меня испуганными, широко распахнутыми глазами.

— Эля?!

Глава 51. Цена лечения демона

— Девочки!

Мы тупили несколько секунд, а потом бросились обниматься. Перебивая друг друга, рассказывали о своих злоключениях.

Я оглянулась, но Азавеля уже и след простыл. Благоразумие ему все же не отказало: показываться сестрам он не стал.

— Ты когда успела вернуться домой? И чья на тебе рубашка? — закидывали меня девчонки вопросами.

Оказалось, что Совет не стал запирать девочек, потому что Олеся уже несколько месяцев на него работала. Ну как, работала: помощницей в бухгалтерии. Выполняла мелкие поручения почти за бесплатно, но зато с перспективой на будущее теплое местечко.

Ее старания учли, девочек оставили дома, ухаживать за бабушкой, посчитав, что без чьей-либо помощи им все равно не сбежать из города. Анализы взяли, результатов ждать еще долго. Мои месяц делали.

Я была так рада, что с сестрами все в порядке! Хоть они и находились в ужасе оттого, что нашим отцом может быть демон, все же очень надеялись, что это просто глупая ошибка лаборатории.

Мы выпили чаю, а я еще и опустошила холодильник в тщетной попытке утолить зверский голод, который никак не проходил. Мне словно чего-то особенного не хватало, чего не было среди продуктов из магазина. Желудок переполнился, но я все еще была голодна как черт.

Сколько могла, я уклонялась от ответов о своем сложном положении, забалтывая девчонок собственными вопросами. Но пришлось признаться в конце концов, что я заключила за сделку. Я лишь попросила девочек не говорить имени моего похитителя Совету, если их вдруг спросят.

— Так ты и правда предала наше сообщество, — с предсказуемой горечью отреагировала Олеся. — Решила поступить как мама! Бросить нас!

— Лесь, не дави, — опустила я взгляд, чувствуя вину. — У меня не было выбора: Старейшины ведь палец о палец не ударили за месяц, чтобы меня вылечить. И не вылечили бы, позволили сдохнуть. Я бы уже умерла, если бы не Викто́р. Я бы сейчас рядом с вами уже не сидела.

А бабушка умерла бы месяц назад, если бы я не использовала на ней те свои пробирки.

— Твой демон тебя спасет, ты считаешь? — недоверчиво тряхнула Леся золотисто-русыми волосами.

— Ну, как видишь, я еще жива, — с досадой дернула я плечами.

— Только вокруг тебя — страшная черная тень, — заметила притихшая Соня.

Леся тоже сразу пригляделась ко мне внимательней и кивнула.

— Ну, во мне ведь нашли двадцать с лишним процентов демонической крови, — попыталась я неуклюже отшутиться.

Вот только смешно никому из нас не было.

— Не знаю, что у тебя там нашли, — проворчала Олеся, — но никакой черноты в твоей ауре раньше никогда не было. Этот демон явно что-то с тобой сделал. Что-то очень плохое.

Я сглотнула, вспоминая шипящее в стаканчике лекарство Арля, после которого до сих пор чувствовала себя так, будто мне дополнительный мотор внутрь вставили. Не в нем ли дело?

Викто́р лечил меня не так заметно. Не раз говорил, что нужно осторожно подбирать дозировку.

Но ведь он совсем не волновался за последствия после того как повздорил с Арлем, значит, критической опасности все же не было?

Я по очереди пригляделась к сестрам, используя свое звериное зрение, благо что с такой лошадиной дозой зелья это было легко.

Никакой черноты вокруг девочек не было. Только самая обычная аура их вторых ипостасей, вдали от полнолуния спящих и почти незаметных.

Зайдя в ванную комнату, чтобы собрать набор любимой косметики с собой, я пригляделась к себе. В зеркале отразилось нечто странное: будто моя вторая сущность кошки сменила цвет.

Выпустив шерсть, я поняла, что черных полосок не прибавилось. Но что-то клубилось внутри и вокруг меня, какая-то темная тень.

Будто Виктор даже сейчас призраком стоял за моей спиной и присматривал, как бы я не соскочила с крючка. Бр-р-р, жуть.

Я вернулась в свою комнату и собрала чемодан, понимая, что выхода у меня все равно нет: как бы там ни было, я теперь зависела от Викто́ра. Да и безопаснее стало жить с ним.

Оставалось последнее: взглянуть, как там бабушка. А она уже пришла в себя. Из комнаты слышались голоса и смех.

Я застала прекрасную картину: Соня сидит у бабули в ногах, забравшись на кровать. Леся — на

Вот только в области ее сердца перекатывалась чернота. Если бы я специально ее не поискала своим супер-зрением, то и не заметила бы.

Это была цена за лечение демона, которую я уже согласилась платить, но бабушка — нет. Ей стало лучше путем обмана. И она не простит меня, если узнает об этом.

— Ба-аб, а кто наш отец? — решила я воспользоваться моментом, пока она в сознании.

Девочки сразу притихли, их улыбки исчезли. Разговор пренеприятный, но когда еще, если не сейчас?

— В моем анализе крови нашли приличную долю демонической составляющей. Если ты знаешь что-то об этом, скажи нам. Мы имеем право знать!

Чашка в пальцах задрожала, расплескался чай, и Леся бросилась отбирать посудину, пока бабуля не обожглась.

— Да что тебе такое в голову пришло, Соня! — опять перепутала она меня с сестрой. — Не знаю я ничего об этом! Мать ваша — вертихвостка, это факт. Но вы у меня — полноценные ведьмы, а отец ваш — форменный идиот!

То ли она и в самом деле не знала, то ли не помнила из-за болезни. То ли саму себя убедила в этом и за годы поверила. А может, говорить правду не хотела.

В любом случае, я не хотела расстраивать родного человека. Ей и легче-то стало совсем ненадолго. Пусть доживает старость в покое, а я, если получится, уговорю Викто́ра понемногу поддерживать ее угасающую жизнь.

Девчонки опять отвлекли бабушку вопросами, и я воспользовалась моментом, чтобы уйти в свою комнату. Еще раз проверила шкаф, закинула пару-тройку вещей. Села на кровать и поняла, что даже не могу вызвать демона смс-кой: телефона-то нет!

Как же мне сообщить ему, что я готова?

Глава 52. Покажись, я сказал

Викто́р появился неожиданно, тенью скользнув сквозь окно, словно наблюдал за мной с улицы.

Я встретила его со странной смесью обреченности и облегчения. Моя комната стала за это время какой-то чужой, прежняя жизнь превратилась в мираж.

Демон же обещал мне заботу и безопасность, и рядом с ним я правда чувствовала себя гораздо спокойнее. Абсурд, да и только.

— Бабушке лучше? — спросил Азавель, чутко заметив мою грусть.

— Да, — я поднялась ему навстречу, держа за ручку свой розовый чемодан и косметичку с банными принадлежностями.

— Это ненадолго, — предупредил Виктор безжалостно.

— Ты ей поможешь, — прорычала я сквозь зубы, чтобы не вздумал идти на попятную. — Это мое условие.

— Ты не понимаешь, о чем просишь. Это может закончиться очень плохо, — предупредил он еще раз, за талию прижимая меня к себе.

Я уже и сама догадалась: чернота в ее сердце будет расти. Постепенно и ее аура почернеет, станет всем заметна.

Но игра стоила свеч, я в это верила. Ведь бабушка будет жить. И я буду помогать ей, сколько смогу.

— Плевать.

— Ладно, — он не стал спорить и закрутил нас в спирали перемещения, к которому я уже начинала привыкать.

Чутко реагируя сегодня на перемены в его настроении, я словно и сама понимала, как он это делает: тянет пространство через себя, ну, или себя через пространство, мгновенно оказываясь в другом месте.

Способность потрясающая и очень полезная. Жаль, что нельзя пользоваться ею постоянно. Если бы я так умела, вообще не ездила бы общественным транспортом.

Викто́р дал мне время освоиться и разложить вещи, а пока ушел в душ. Я заняла пару полок в просторном шкафу, не заполненном даже наполовину, а мнущуюся одежду повесила на свободные вешалки.

Выбрав себе тумбочку с левой стороны кровати, поставила на нее фотографии в рамках: семейное фото с бабулей и улыбающимися маленькими сестрами и отдельно — мамы.

Слушая шум льющейся воды, я… представляла хозяина лофта полностью обнаженным, с ручейками влаги на загорелой коже.

Теперь я не могла прогнать этот образ из головы, он лез с таким упорством, что я ни на чем другом не могла сосредоточиться. Похоже, что одержим тут не только демон, я недалеко от него ушла.

Мое волнение росло с каждой проходящей минутой. Часики тикали, словно таймер на бомбе: вот-вот это произойдет. «Это» — это мое окончательное прощание с прошлой жизнью. Я вот-вот перешагну красную черту.

Я больше не смогу сказать Викто́ру «нет», он выполнил все мои условия и даже больше. Проявил чудеса терпения. Сейчас он выйдет из душа и…

Я покосилась на роскошную кровать, испытывая страх и какое-то ненормальное предвкушение. На миг представила, как мы с Виктором прижимаемся друг к другу в темноте под одеялом, и судорожно сглотнула от сладкого импульса между ног.

Демон прав: ему ничего не придется делать, я и сама справляюсь. Его даже в помещении сейчас нет, а я уже с ума схожу. Что будет, когда он ко мне прикоснется? Как избежать секса, если и самой уже хочется?

Я с усилием заставила себя отвлечься на… в чем я буду спать? В закрытой, бесформенной пижаме! В сорочке — слишком опасно, я ни одной не взяла.

— Тебе это не понадобится, — раздался горячий голос неподалеку, и я испуганно вскрикнула, прикрывшись тряпками, которые не успела натянуть.

— В смысле? — спросила я с вызовом.

Он медленно приближался. Волосы влажные, на широких плечах — бисеринки воды. Рельефные мускулы на руках и груди, посередине — мужественная полоска редких темных волос.

Ну до чего же красивое тело у этого черта, просто охрененное! Как со страниц мужского журнала. И взгляд такой же — жгучий и пронизывающий до глубины.

Выраженные кубики пресса привлекательно сокращались при движении, от пупка полоска волос тянулась вниз.

Слава богу, демон надел штаны! Свободные, домашние и такие уютные. Но каким-то непостижимым образом очерчивающие все, что необходимо, чтобы мой взгляд притягивало к паху как магнитом. Ступни — босые.

С трепетом и ужасом я разглядывала мужчину, совершенного как произведение искусства и опасного как ядовитый паук. Одинаково сильно я хотела дотронуться до него, испытать с ним запретный опыт… и бежать, в панике зажмурив глаза.

В руке Азавель держал полотенце. Небрежно вытер им волосы, взлохматив отросшую шевелюру без признаков седины, и отбросил его в сторону. Какого дьявола он выбрал этот моложавый образ? Смерти моей хочет!

Его взгляд и походка изменились. Он стал напоминать хищника, и всё моё нутро туго сжалось в ответ.

— Убери, — низко проговорил мужчина, остановившись в паре метров от меня.

Это он про пижаму, которой я прикрылась как щитом. Я помотала головой, заливаясь краской

— Ну что за детский сад, — произнес демон тихо, но поразительно властно. Этому голосу хотелось подчиниться, полностью довериться. — Покажись, я сказал.

Я опустила руки и взгляд. Он застал меня в тот момент, когда я сняла все, кроме трусиков. Так что я стояла перед ним практически голой. На треугольничке хлопка, скромно прикрывающего мой лобок, был нарисован котенок.

— Останься так, — снисходительно позволил Викто́р. — Меньше снимать. Ты великолепна, кисуля.

Я вспыхнула, хотя покраснеть сильнее, казалось, уже невозможно.

— Ты настолько оголодал, что готов переспать даже с больной девушкой, которая находится при смерти? — попыталась я потянуть время, но демон на мою манипуляцию не повелся.

— Ты не при смерти, — усмехнулся он нагло. — Пока что. Можешь тоже принять душ, если хочешь.

Я помотала головой и мстительно ухмыльнулась. Если я воняю, это его проблемы!

Он будто мысли мои прочел: подобрался на шаг ближе и оскалился.

— Ты же не думаешь, что меня сегодня остановит хоть что-то?

Я покосилась на его пах и сглотнула вязкую от волнения слюну: штаны торчали, прекрасно демонстрируя очертания возбужденного органа. Страшно-то как.

— Я не мылась несколько дней. Вряд ли приятно пахну.

— Ты пахнешь как цветок, — не согласился он и сделал еще один шаг. Протянул руку и провел костяшками пальцев по моей пылающей щеке. Я снова прижала к груди тряпки. — Персиком, орхидеей и… страстью.

— Неправда, — я возмутилась, задохнувшись от ласки. — Нет никакой страсти. Мне очень страшно!

— Не ври мне, — усмехнулся он самоуверенно. — Я чувствую каждую твою эмоцию, ты ведь не забыла? Ты хочешь меня.

Вот же проклятие.

— Тогда ты должен чувствовать и мой страх! — упрямо повторила я, вскинув взгляд.

Я очень сильно его боялась. И его, и того, что скоро произойдет. И самой себя, и собственных желаний… Опасность окружала меня со всех сторон, рождала панику.

— Твой страх слишком незначителен по сравнению с остальным «букетиком», — вновь возразил Азавель, криво улыбнувшись.

Он сделал последний шаг, разделяющий нас, и я отшатнулась. Он протянул руку и попытался отобрать у меня пижаму, а я сделала несусветную дурость. Пихнула тряпьё ему в руки и бросилась бежать.

Глава 53. Обычно я очень сдержан

Викто́р сделал последний шаг, разделяющий нас, и я отшатнулась. Он протянул руку и попытался отобрать у меня пижаму, а я сделала несусветную дурость. Пихнула тряпьё ему в руки и бросилась бежать.

Зачем?! Куда?!

Даже если бы я успела спрятаться в лифте, Азавель просто материализовался бы рядом со мной! Если б заперлась в ванной, то же самое. Нигде от него не скрыться!

Он нагнал меня в два шага. С утробным рычанием перехватил за талию и прижал к своему крепкому и поджарому телу.

Меня прошило насквозь огнем. Каждую клеточку наполнило мужским возбуждением, вырвавшимся из-под контроля, и впервые за день я забыла о чувстве голода. Но я не успела сосредоточиться на этом, мне было не до головоломок.

Викто́р тяжело дышал мне в затылок, от этого мурашки бежали по спине. Он несколько секунд просто стоял, замерев.

Тихо, предупреждающе шипел, когда я дергалась, и прижимал все сильнее, как будто ему трудно было взять себя в руки из-за моей выходки. Одним словом, зверь. Погоня заводит мужчин, зря я его дразнила.

— Тш-ш, — предостерег он болезненно, когда я рыпнулась и задела каменный член. Рука переместилась на мою грудь. Смяла, по-хозяйски потискала.

Мне расхотелось вырываться. Стало так хорошо, приятно и волнительно. Я вмиг разомлела.

В мгновение ока Виктор развернул меня к себе лицом и толкнул к стойке балдахина. Зафиксировал мое положение своим телом так прочно, что я не могла ни вдохнуть, ни пошевелиться, и уставился глаза в глаза.

Сладкий аромат его дыхания попал в мой рот, вызывая слюноотделение и почти физическую потребность испить этот вкус. Цитрус и бергамот, мускус и мед.

Взгляд демона был диким и очень опасным.

— Я обычно очень сдержан, Эльвира, — прорычал он с неприкрытой угрозой.

В глазах плясало голодное пламя. Вокруг всего тела клубился черный дым.

— Но ты испытываешь границы моего терпения уже давно и теперь рискуешь увидеть, каким я могу быть «не-сдержанным». Последнее китайское предупреждение, дорогая. Не доводи до греха.

Он чувственно обвел изгиб моей талии до бедра. Я отзывчиво простонала.

Схватив под колено, Викто́р поднял мою ногу и поставил на край кровати. Прижался так плотно, что я ощутила животом биение пульса в его члене. Быстрое и могучее. Мужчина был на грани.

— Не сопротивляйся, а то я сорвусь, — на выдохе предупредил он, толкнувшись в мой пупок и сжав ягодицу до боли.

Я застонала. Снова. Он победил, я больше не могла с ним спорить. Слабость пронзила насквозь: я бы упала, если бы мужчина надежно не фиксировал меня.

Горячие губы опустились к моему соску, и мир перед глазами поплыл. Все стало каким-то нереальным, как будто в кровь впрыснули дурманящее вещество.

Изогнувшись, я застонала громче и протяжней, почувствовав легкое прикосновение к половым губам, уверенно толкнувшее мое возбуждение на новый уровень.

Меня накрыло негой и головокружением. Раньше такого не было: Виктор «выпивал» мои ощущения до того как они становились нестерпимыми.

Сегодня он действовал иначе, решив довести меня до исступления и добиться, чтобы я и правда его умоляла. И ему это удавалось вполне.

— Боже… — простонала я беспомощно, ощутив медленное и обжигающее проникновение пальца в увлажнившееся лоно и одновременно легкий танец вокруг чувствительного бугорка.

— Эля! — прорычал Виктор обиженно и прикусил за шею.

Он все тяжелее дышал, все нетерпеливее двигал бедрами и все ощутимее дрожал от напряжения.

Во мне начали формироваться электрические импульсы, каждую клеточку пронизывало удовольствие накатывающими волнами. Между ног будто набухал огненный шар, вот-вот собирающийся взорваться.

И когда я начала вертеться и постанывать непрерывно, чертов демонюга вынул палец, снова не доведя меня до финала.

— Нет! — зарычала я на него, сфокусировав томный взгляд.

Красивое лицо расплывалось. Влажные, черные волосы падали на лоб, хриплое дыхание вырывалось из приоткрытого рта. За спиной раскрылись и резко подергивались крылья, в глазах полыхало пламя бешеной страсти.

Сексуальнее мужчины я в жизни не видела. И он сейчас — мой.

Виктор тоже наблюдал за мной. Очень внимательно.

— Какая же ты у меня горячая, киса, — с придыханием шепнул он, блуждая по моей часто вздымающейся груди алчущим взглядом. — И нетерпеливая, да?

Да он издевается! Еще днем он чуть не получил своё, и то моё накопленное возбуждение теперь множилось

Я и сама с трудом себя понимала. Пять минут назад я хотела убежать, жутко боялась этого вот момента, а теперь требовательно прижималась к демону в ответ на ласку и хотела еще, еще.

Руки сами собой поднялись, пальцы вплелись в отросшие темные кудри. Жадно прошлись по широким плечам, очерчивая красивые мускулы. Спустились к рельефной груди, которую мне хотелось оцарапать до крови и увидеть, как из ранок струится черно-красный дымок. Я так и сделала.

Нанести вред человеческими ногтями не удалось, но Виктор отзывчиво зашипел и за ягодицы дернул меня к себе.

Рывок, и я оказалась сидящей на краю кровати, а мои трусики волшебным образом исчезли и улетели в конец комнаты.

Виктор отступил на шаг, а затем снова шагнул вперед, на мгновение превратившись в размытое марево. Его штаны свалились на пол, как кусок тряпки, словно он прошел сквозь них. Мои брови удивленно вылезли на лоб.

— Что? — ухмыльнулся наглец, удовлетворенный произведенным эффектом. — Я прохожу сквозь стены. Естественно, я могу делать то же с одеждой.

— Так вот откуда пошло выражение «выпрыгнуть из штанов», — нервно пошутила я, испуганно таращась на впечатляющее мужское достоинство, гордо торчащее вверх и достигающее пупка.

Член был слишком большой. Красивый, ровненький, с вздувшимися венками, он выглядел так опасно, что у меня все внутренности судорожно сжались в спазме.

Томление и желание сменились страхом, когда я осознала, что эта штука очень скоро окажется во мне.

— Я тут подумала… — дрожащим голосом произнесла я, упираясь ладонью в мужскую грудь, когда Азавель забрался на кровать и навис надо мной как коршун над своей добычей, заставив опуститься на спину.

Его губы, горячие и умелые, заскользили возле уха, лишая меня дыхания. Колено протолкнулось меж бедер.

— Если ты так легко избавляешься от одежды, сколько раз ты оставался голым, просто случайно потеряв над собой контроль?

— Ты прямо сейчас хочешь об этом поговорить? — в обращенном на меня взгляде насмешка мешалась с обжигающим голодом, и я судорожно сглотнула.

Виктор подтянул меня повыше, разложив поперек своей монструозной кровати, и сразу же устроился между моих ног.

Я замерла. Сердце колотилось как бешеное. Я вся сжалась, чувствуя прикосновение чуть влажной головки к внутренней стороне бедра. Уставилась на демона в мольбе.

— А может не надо?.. — взволнованно прохрипела, испуганно вцепившись в сильные плечи.

Глава 54. Не бойся

— Надо, Эля, надо, — не поддался демон на попытку вызвать жалость.

— Моя Сила… — напомнила я о цене.

Он недоверчиво ухмыльнулся, склонив голову.

— А она тебе нужна? Много ли ты ею пользовалась?

Вот где правда. Из-за правил Совета наша семья скрывала свои способности и от ведьм, и от людей. Что была Сила, что не будет ее, я, пожалуй, и не замечу.

Считав мое смирение, Викто́р вернулся к начатому.

Меня окутало сверху жаром, придавило смесью бергамотового аромата и вкусом мужского желания, практически осязаемого языком. Лопатки холодило шелковое покрывало, но внутренне я оставалась напряжена.

— Не бойся, — ласково проговорил мужчина в ответ на мои слова. Ладонь легонько очертила полушарие груди, живот и опустилась на лобок, вновь даря приятное ощущение нарастающего счастья. — Со мной тебе даже больно не будет.

— Это еще почему? — в изнеможении выдохнула я.

Ему просто невозможно сопротивляться, он бесподобен.

— Я питаюсь чувствами, — шепнул он мне в губы, дразня короткими поцелуями. — Неужели ты думаешь, я не могу забрать боль?

То ли его слова, то ли действия меня успокоили. Я расслабилась понемногу, принимая ласки и вес.

Опять заплясали электрические импульсы по клитору и половым губам, волной слабости разлилась истома по животу и бедрам, непроизвольно заставляя их раскрыться. Я изогнулась на постели дугой, сжала в кулаках покрывало и застонала в голос, не понимая, что со мной происходит.

Внутрь проник палец, проверяя готовность принять большее, но растущее давление подсказало, что это все же не палец, а уже кое-что другое.

Все произошло быстро. Чувство распирания решительно наросло, в какую-то долю секунды я ощутила краткий укол боли и еле слышно пискнула, но все сразу утихло. Как будто просто ущипнули изнутри.

Ощущение тугой наполненности мне понравилось. Это было так хорошо, так правильно, гораздо лучше пальца. Вцепившись в плечи демона, я приняла его всего. Задохнувшись от сильнейшего электрического импульса, провела ногтями по разгоряченной коже, на этот раз наверняка оцарапав.

Виктор словно не заметил ущерба. Тяжело дыша, мужчина впился напряженными пальцами в мои бедра и начал двигаться сразу на всю длину, словно достиг своего предела и больше уже не мог сдерживаться.

Я закричала от разрывного оргазма, настигшего меня примерно на пятом толчке, но Виктор не остановился на этом и начал двигаться еще сильнее и быстрее. Схватив за шею и сжав мои волосы в кулаке, впился требовательным, пожирающим губы поцелуем.

Горячий язык ворвался в мой рот, пальцы свободной руки сжали сосок, и я неожиданно достигла края и рухнула в пропасть, дрожа от нового оргазма, еще не успел отгреметь первый. Они наложились друг на друга как волна на волну, накрывая наслаждением с головой.

Кажется, я кричала так исступленно, что меня могли услышать далеко за пределами лофта.

А затем Викто́р завел мои руки за голову и сдавил запястья — видимо, чтобы я прекратила его драть. Закинул мою ногу на свое плечо, раскрывая максимальный доступ, и теперь уже сам не мог удержаться от стонов.

Его черты приобрели жестокое выражение, толчки стали хаотичными, дыхание хриплым и срывающимся. Черные крылья за спиной покрылись ярко-красными жилами и красиво пульсировали в такт бешеному сердцебиению.

Член в этом положении проникал так глубоко, что почти причинял боль. Но неожиданно во мне стал расти новый сладострастный ком удовольствия, ширясь и распирая изнутри будто разрывающаяся бомба.

Меня буквально накрывало наслаждением как огромной волной. В третий раз я достигла вершины одновременно с Викто́ром.

Он не спешил покидать моё лоно, со стонами вжимаясь в него и придерживая мои ягодицы. Задыхаясь, шептал что-то на восхищенном.

— Ну ты даешь, кисуля, — выплывая из эйфорического экстаза, расслышала я наконец его слова. — Ожидание того стоило, скажи?

Мои мозги превратились в желе, как и все тело. Я не могла ничего ответить, осоловелым взглядом пялясь в полог, прячущийся в полутьме.

Викто́р вышел из меня, оставив с чувством опустошенности, но я напрасно подумала, что он на этом закончил.

Живенько подхватив за талию, демон развернул меня спиной, поставил на колени и уверенно

Я охнула и подалась вперед, и Виктор застыл, позволяя мне привыкнуть к изменившимся ощущениям. А затем потихонечку и все быстрее начал двигаться.

Проникновение сзади тоже было глубоким, как будто Викто́р решил конкретно так вытрахать меня в наказание за то, что я слишком долго его динамила. Заявляя права на меня, он не стеснялся.

Он буквально упивался моментом. Упивался своей надо мной властью, каждым движением и звуком демонстрировал, кто здесь босс, а кто должен подчиниться.

Я попыталась привстать, чтобы уменьшить угол проникновения, но демон схватил меня за шею и вовсе уткнул лицом в подушку. Шлепнул по заднице, остро провел пальцем сзади между ягодицами, и меня сокрушил очередной оргазм.

Пока я сотрясалась в конвульсиях, постанывая и дрожа, Виктор подмял меня под себя, навалился сверху и теперь яростно кончал, рыча от наслаждения.

Пальцы при этом нашли мой клитор и не остановились, пока я тоже не добралась до вершины.

Член подрагивал внутри меня, достигая самой пронзительной глубины. Но не потерял формы даже после второй разрядки и не уменьшился в размерах.

Пытка оргазмами когда-нибудь закончится? Я насчитала пять и уже… как бы устала. Этот маньяк вообще собирается остановиться?

— Даже не мечтай, — ответил Викто́р со смешком, и я поняла, что задала вслух свои неудобные вопросы. — Демоны могут заниматься этим ночь напролет.

— А ведьмы? — промычала я в подушку не слишком членораздельно, все еще придавленная весом.

Викто́р снова издал смешок, потихоньку ослабляя свои медвежьи объятия и покидая мое разгоряченное лоно.

— Судя по всему, ты в темпераменте ничуть мне не уступаешь, кисуля, — и звонко чмокнул в ягодицу.

Я улыбнулась, почему-то польщенная комплиментом.

Азавель покинул постель, чтобы перевести дух. Повернув голову на подушке, я за ним расслабленно наблюдала, продолжая лежать пластом.

Его лица не покидала улыбка, он выглядел как довольный донельзя кот. И словно помолодел еще лет на десять.

Два раза он выдохнул очень горячее «у-ух» в потолок и передернул плечами, как абсолютно счастливый человек, наконец-то достигший цели.

Такое чувство, что он мог бы раскинуть руки и радостно прокричать о своем триумфе всему городу.

Интересно, через панорамные окна кто-нибудь видит, как он шастает тут абсолютно голый? Кстати, задница у него тоже была отменная, загляденье.

Я снова улыбнулась, хотя и непонятно, чему радовалась. Из меня вытекала сперма, очень много спермы. И это здорово отрезвляло.

Глава 55. Я с тобой еще не закончил

Но мы же в клинике, утром он наверняка даст мне таблетку.

— Мы не предохранялись, — все же заметила я, когда мужчина вернулся ко мне со стаканчиком виски в руке и привалился к подушкам, расслабленно раскинув ноги на ширину плеч.

Его член хоть и подвял немного, но только потому, что Викто́р отвлекся. Он все еще выглядел грозным в своей полуготовности.

Мое лицо обожгло стыдом от мысли, что этот поршень только что был во мне и делал так хорошо… А еще оттого, что я на него пялюсь.

— Не переживай, у демонов не бывает детей, — беспечно ответил Викто́р, смакуя янтарную жидкость.

Старейшина упоминала об этом, но я не поверила. Откуда-то ведь берутся новые демоны? Ну не из воздуха же!

— А как же я? — красноречиво подняла я брови.

Мы вроде выяснили, что наш отец — демон. Или нет?

— Ты не демон, — слегка нахмурился Азавель, как будто мой вопрос подпортил ему настроение.

— Но ведь… — попыталась я возразить.

— Ты не демон, просто поверь мне, киса. И лучше иди ко мне, чего ты там лежишь, словно я оставил тебя совсем без сил.

— Потому что мне так хорошо… — призналась я, даже и не пытаясь двинуться.

Все мое тело приятно покалывало иголочками, как бывает после хорошего массажа. Между ног было горячо и очень приятно. Я казалась себе растекшейся лужицей неги, и если сдвинусь, это чувство исчезнет. Я не хотела сейчас ничего менять.

Губы напротив раздвинулись в самодовольной улыбке, глаза похотливо засветились. Член в ответ дернулся и встал по стойке смирно, будто мои слова снова возбудили мужчину.

— Я с тобой еще не закончил, — напомнил Виктор сексуальным голосом с хрипотцой. — Ты у меня с утра ходить не сможешь.

Я дико покраснела, не скрывая смущения.

— Звучит как угроза, — проворчала я и все-таки зашевелилась, меняя позу на более удобную.

Перевернулась набок и подтянула колени к груди. На меня накатила вдруг жалость к себе, стали душить слезы. Неожиданно испортилось настроение.

Только что я разрушила все мосты, к прежней жизни возврата нет. Накануне это еще казалось чем-то мифическим, словно я все еще могла найти выход.

Но теперь его точно нет: я отрезана от семьи. И моя магия уже распределяется по всем членам ковена равномерно, даже если дело не в девственной плеве. Я стала как мама, которую сама же и осуждала за это.

Может, зато бабушке станет лучше, — шмыгнула я носом, ища во всей этой ситуации хоть какой-то смысл. Дополнительная магия для нее лишней не будет. Моя жертва продлит ей жизнь.

Викто́р внимательно следил за переменами в моем настроении. Перестал улыбаться, отставил стакан, а потом и вовсе сполз на подушках и притянул меня к своей груди, преодолевая мое раздраженное сопротивление.

Он просто обнял и прижал меня к себе. И я, как дура, разрыдалась на его плече, не понимая, с чего так внезапно расклеилась.

Он молчал, давая мне выплакаться. Тихонько поглаживал большим пальцем мое плечо.

Этот простой и ничего не значащий жест удивительно успокаивал. Дарил необъяснимое чувство защищенности и какой-то общности, будто мы теперь… пара.

Я и не подозревала, что с мужчиной может быть так хорошо. Нас лишали этой возможности прямо с рождения, и сейчас я понимала маму, которая предпочла свободу ограничениям ковена. Понимала, но все равно чувствовала свою вину перед бабулей и сестрами.

— Успокоилась? — пробормотал Викто́р, когда я устала пускать пузыри и затихла.

— Нет, — буркнула я, шмыгнув носом. Хотела сбежать и закрыться в ванной, но, окруженная приятным ароматом и мужским теплом, не могла заставить себя отказаться от этих объятий. — Не знаю, что на меня нашло…

— Я знаю, — озадачил Викто́р ответом.

Не выпуская моего плеча, он потянулся к тумбочке за алкоголем.

— Обычные девчачьи гормоны, — иронично задрал он бровь. — Вы все плачете после качественного оргазма. А уж после пяти…

Меня передернуло, будто разом выдернуло из сказки в реальность.

Как же я забыла, что

Вероятно, мне остались те жалкие две недели, после чего я ему наскучу, как все другие женщины до меня.

Вот это, я понимаю, оплеуха судьбы! Нечего было влюбляться в демона! Идиотка!

— Я — не все! — разозлившись, я резко отпихнула от себя мужские руки и отсела на целый метр. — Я тебе не какая-то там обычная!

— Конечно, нет, — Викто́р примирительно улыбнулся, осознав, что сморозил гадость. Но осадок уже засел накрепко, отравляя мне душу. — Ты, кисуля, точно особенная.

Я прищурилась, ни капельки теперь ему не веря. Сердце закровоточило от боли, как будто заранее приготовилось испытать потерю.

Мало мне потрясений? Надо было еще и вляпаться в отношения с тем, кому нельзя верить. Тоже мне, наивная фанатка романтики!

Я шмыгнула носом, придавленная новой волной жалости к себе.

Отсчет пошел: через две недели, похоже, я окажусь выброшенной за дверь. И буду вынуждена снова сама решать свои проблемы.

Я потеряла всё! Семью, какую-никакую защиту Совета, работу… теперь и Силу. Викто́ра я тоже потеряю, а с ним и жизнь, которая теперь зависит только от него…

— Ну, хватит уже распускать нюни, — нахмурился Азавель, отставил бокал и решительно пододвинулся ко мне.

Его горячие ладони очень бережно подняли мое лицо. Сейчас спокойные, серые глаза демона лучились искренним теплом.

Хитрец, он вел себя нарочито нежно, обволакивал обманчивым чувством заботы. Чтобы я решила, что все мои страхи беспочвенны. Чтобы вновь доверилась… и позволила ему самозабвенно трахать меня все две недели, пока у него интерес не кончится. Пока он не «опустошит» меня до дна и мне станет нечего ему дать.

Я снова шмыгнула носом.

— Хватит, — приказал мне успокоиться Викто́р, устав притворяться хорошим. — Хватит, я сказал!

Его горячие губы коснулись моего дрожащего рта, настойчиво добиваясь взаимности. Жарко прижались, обвели контур снова и снова, доказывая превосходство. Язык проник в рот и обследовал каждый уголок, вызывая непроизвольный спазм между ног и вспышку желания…

Как бы я ни была расстроена, Викто́р был слишком хорош в своем деле, чтобы я продержалась даже минуту.

— Расслабься, — шепнул он, укладывая меня на подушку и быстро выдергивая из-под нас одеяло, чтобы укрыться.

Резким хлопком погасил свет, и лофт погрузился в полумрак. Был слышен только мягкий шелест прибоя и приятная музыка в тон. И пузырьки воздуха, насыщающие воду в аквариуме кислородом.

Теперь наша ночь стала еще романтичнее, и оттого еще горше.

Но мне уже нечего было терять. Хотелось побыть слабой и просто плыть по течению. Чего ради заранее себя на плохое настраивать.

— Умница, — чутко одобрил Викто́р перемену в моем настроении и начал целовать еще напористей, буквально пожирая ртом. А его обжигающие ладони так страстно ласкали меня под одеялом, что все лишние мысли моментом выветрились из головы.

До чего же хорош, до чего же горяч. Этот мужчина — невероятен. Мое тело само потянулось к нему как магнитом, жажда большего наполнила каждую клеточку сладкой истомой предвкушения.

Неужели это не все? Неужели я способна за сегодня испытать еще хоть один оргазм?

Что мне сделать, чтобы прекратить чувственную пытку? Судя по всему, если не появится повод, этот дьявол никогда не остановится…

Глава 56. Отложенный оргазм

Я закрыла глаза, отдаваясь власти демона и позволяя ему вести, с невинным удивлением встречая каждое новое чувственное ощущение, которое он дарил мне.

Виктор целовал, и постанывал тихонечко, словно ему тоже хорошо, и сжимал, жарко и настойчиво, пока я не стала послушной глиной в его руках. Фантазии снова стали неотличимы от реальности, я оказалась в плену его дьявольской магии, тонула в нарастающем водовороте удовольствия.

Мужские пальцы изящно пробрались меж моих ног, дразня чувствительные точки, горячие губы скользнули к горошинам груди, лаская их попеременно, и я вновь потерялась в ощущениях, словно в огромном океане.

Казалось бы, я уже кончила пять раз, больше не смогу! Но мое возбуждение становилось острее и насыщеннее с каждой секундой долгой сладкой пытки. Долгой, потому что на этот раз демон не торопился перейти от прелюдии к сексу, растягивая ее как можно дольше.

Я чувствовала, как он тихонечко потягивает из меня возбуждение, закусывая мимоходом, но не возражала, понимая, что это часть его природы и ничего не поделаешь.

Он действовал осторожно: наверное, боялся снова меня расстроить. Я бы даже и не заметила, не будь сегодня такой особенно чувствительной к его настроению. Как будто заполучила на время его способность осязать эмоции.

Казалось, демон испытывает ко мне не только примитивную похоть. Он искренне восхищался мной, его желание обладать выходило за рамки телесного влечения. Это была потребность, одержимость, и если это правда — то, что исходило от него, — то я для него точно не развлечение на четырнадцать дней.

Мне так хотелось в это верить. Но скорее всего, я это выдумала, потому что слишком молода, наивна и романтична…

Викто́р навис надо мной, но не для того, чтобы пристроить хозяйство куда положено, а оставляя дорожку влажных поцелуев от груди к пупку. И везде, где прикасались его губы или язык, кожа продолжала жгуче гореть от приятной и невыносимой истомы.

Я изогнула спину и скрутила пальцами простыню, ощутив движение губ сначала на чувствительном бугорке, а затем и на половых губах. Тяжело задышала и простонала его имя, когда язык Викто́ра, сделав несколько возбуждающих кругов, уверенно проник внутрь.

Какое потрясающее удовольствие, нежное и безопасное… Приятное до изнеможения. Мои ноги бессильно раздвинулись, я снова не принадлежала себе, купаясь в сладострастной неге. Я словно перестала существовать, отдавшись мужскому напору и опыту.

Толчок внутрь я приняла с невыносимым наслаждением, он стал естественным продолжением нашего любовного танца. Но теперь мне словно чего-то не хватало. Викто́р не спешил, намеренно удерживал меня на какой-то грани, не давая полноценной разрядки так быстро, как в прошлый раз.

Теперь он вел себя иначе. Не как дорвавшийся до шлюхи маньяк, которого замучил стояк, а как мужчина, влюбленный в женщину. Не трахал меня, наказывая за долгое несоблюдение условий сделки, а занимался со мной любовью.

Он делал все медленно и подчеркнуто бережно. И от этого становилось еще страшнее. Словно он, поняв, что именно я к нему почувствовала, решил влюбить еще сильнее, чтобы сделать потом еще больнее.

Я извивалась на постели, сжимала простынь и запрокидывала голову, зависнув в предоргазменном состоянии и не в силах перешагнуть рубеж. Как только я к нему приближалась, мерзавец

Он больше не забирал мои эмоции, но и финишировать не давал.

Все тело онемело, каждую клеточку покалывало иголочками, в ушах шумело. Наслаждение росло, ширилось, заполняло меня до краёв. Восхитительно хорошо. И болезненно одновременно.

— Прошу… — он добился своего, я начала его умолять. Больше не вспоминала богов, с моего рта слетало только вымученное «Викто-о-орррр…».

Я царапалась и сама пыталась ускориться, но мужчина был неумолим, руками сдерживая мои порывы.

— Тш-ш, киса. Тш-ш, — толчки лишь стали еще более тягучими.

Член выходил на всю длину, немного медлил, дразня самым кончиком, и плавно заполнял меня снова. Так хорошо, так сладко. И без разрядки.

Голова бешено кружилась. Все тело словно медленно расцветало энергетическим цветком.

— Ты быстро вошла во вкус, — заметил демон сквозь хриплое дыхание, изнемогая он желания двигаться быстрее, но и себе не позволяя перейти грань.

— Прошу, Вик… аааххх, прошу…

Мои чувственные мольбы произвели сильный эффект: демону стало труднее сдерживаться. Он задышал тяжелее, крупно задрожал от напряжения и зашептал что-то на своем восхищенном, но я больше не могла поддерживать его игру. Он довел меня до исступления.

— Позволь мне кончить, я больше не могу! — задыхалась я и рычала одновременно, цепляясь за мужчину.

Во рту отросли клыки, на руках — когти. Моя вторая ипостась рвалась наружу, чтобы помочь хозяйке добиться желаемого. Вместе мы сильнее.

— Не смей, — хрипло предостерег Виктор и властно прижал меня за горло к подушке, не позволяя вырваться.

Сила потекла от меня к нему, кошачьи признаки испарились без следа. Чертов гад.

Я больше не могла себя контролировать. Моё неистовое желание достигло апогея, да и его, судя по глазам и рычанию, тоже.

На плечах и висках мужчины выступили бисеринки пота, красные жилы в крыльях пульсировали все интенсивней. Лицо от страсти снова стало жестоким.

Красиво надувались бицепсы от усилий, грудные мышцы рельефно перекатывались под кожей, маня прикоснуться к ним. С губ срывались низкие, грубые, все более животные стоны.

Изогнувшись дугой, чтобы хоть немного увеличить контакт, я снова выпустила кошачьи когти и вонзила их демону под горячую кожу. Рванула изо всех сил, оставляя длинные порезы на груди, из которых тут же выступила кровь.

Викто́р зашипел, но, скорее, от резкого прилива возбуждения, чем от боли. Схватил за запястья, завел их мне над головой и прижал весом к постели.

Упругий ядовитый хвост появился из ниоткуда, туго обвил мое колено и отвел бедро в сторону, открывая максимальный доступ. От этого амплитуда толчков резко сократилась, даря долгожданный эффект полноценного наполнения.

Меня стало накрывать подступающим оргазмом как катком. Красновато-черный дымок, выступивший из ран, забился в нос и окутал жарким, насыщенным ароматом цитруса и бергамота.

Это вовсе не парфюм, а его собственный аромат: Викто́р пах как бог. И еще, приближаясь к собственной разрядке, начал распространять вокруг себя импульсы первобытного, мощного лавинообразного удовольствия.

Оно прошивало меня насквозь мощными энергетическими волнами. Демоническое наслаждение имело потрясающий вкус. Рот резко наполнился слюной, желудок свело спазмом голода.

И именно в этот момент меня накрыл одуряющий оргазм. Разнесся по венам как удар молнии, смел разум и превратил в комок оголенных нервов, корчащихся в экстазе, самом сильном за ночь. Мучительно долгая прелюдия того стоила…

Судороги блаженства сокрушили и сильное тело Викто́ра. Он бешено зарычал, прижимая меня к себе и сотрясаясь от спазмов.

Мой нос уткнулся в скользкое от пота, восхитительно пахнувшее плечо. И я чуть было снова не разрыдалась от переизбытка чувств…

Чтобы заглушить крики, сомкнула на подрагивающей шее мужчины зубы. На языке тут же образовался солоновато-сладкий привкус демонической крови.

Такой необычный и до боли, до боли знакомый. Густой и ничем не разбавленный, от которого все мои рецепторы в момент сошли с ума.

Глаза распахнулись от шока. Изнутри поднялся дикий, непередаваемый голод и шерсть встала дыбом…

О боже,что со мной происходит?!

Мои мозги враз очистились. Словно паззлы сложной головоломки встали на места.

Лекарство, это было мое лекарство, это оно! Вот что за чудо-средство было в пробирках: демоническая кровь!

Как же я раньше не догадалась?! Ведь запах совпадал!

Свирепо заурчав, я тут же выпустила клыки и впилась ими в горло Викто́ра уже по-настоящему, как слетевший с катушек вампир. Сделала целый глоток, шалея от восторга.

Внутри будто взорвался фейерверк, каждая клеточка затрепетала от насыщения исцеляющей силой.

Стиснув челюсти как бульдог и вонзив когти в спину жертвы, я не позволяла отодрать себя, хотя Викто́р пытался сделать это, ругаясь и шипя.

Глава 57. Тьма

Наконец ему это удалось. Он все же был сильнее меня физически, к тому же я не хотела остаться без волос на затылке.

Полностью дезориентированная, переполненная необузданной энергией, я откинулась на подушку, смакуя остаток вкуса на языке. Облизала губы и зубы, подрагивая от чувства глубокого насыщения.

— Ты что творишь! — Викто́р раздраженно смотрел на меня пылающими глазами, ощупывая дырочки от моих клыков.

Ругался при этом таким отборным матом, которого я никогда прежде от него не слышала.

Я едва ли могла сейчас понять его негодование, купаясь в эйфории.

Викто́р прищурился и покачал головой, мрачно разглядывая мое придурковатое счастливое лицо.

— Ты даже не представляешь, что наделала! — прорычал он в бессильной ярости, будто еле сдерживался, чтобы не придушить меня собственными руками.

— Если бы ведьмы или люди узнали, что кровь демона обладает такими чудесными свойствами, они бы давно устроили на вас охоту, — плотоядно улыбнулась я, как дурная, нализавшаяся валерьянки кошка.

— Да, — коротко и злобно бросил он.

Я слова улыбнулась. Вот почему они не хотят к себе внимания. Совет пристально изучает всех входящих в его состав существ.

Викто́р поднялся с кровати и взбешенно схватил с тумбочки телефон, который вибрировал много раз за эту ночь. Что-то прочитал, а затем открыл шкаф и теперь одевался, куда-то собираясь в спешке.

Романтика между нами слишком резко закончилась. Временно? Навсегда? Сейчас меня ничто не могло расстроить. Я была до смешного пьяна.

— Я хочу еще! — капризно заныла я, облизывая клыки и чувствуя, как торчком стоит шерсть от возбуждения и… вновь просыпающегося голода.

Я чертов торчок. Вот бы слизнуть еще парочку потрясающих, могущественных капелек. Я чувствовала себя теперь просто непобедимой.

Викто́р взглянул на меня исподлобья, пряча за злобой тревогу, которую мне так легко теперь было считать. Он словно ожидал, что я вот-вот забьюсь в предсмертной агонии, и меня нужно будет в очередной раз спасать. Ждал этого в страхе. Да, я совершенно точно ощущала его

Но я только тащилась и улыбалась, и извивалась на кровати от стремительного движения Силы в венах. От энергии, бьющей через край и стирающей грань.

Наконец, тревога мужчины сменилась все той же бессильной злобой. Стального цвета глаза сверкнули грозным огнем.

— Алчность тебе не к лицу, кисуля, — жестко осадил он, наглухо застегивая рубашку и скрывая от меня прекрасный вид на исполосованную моими коготками грудь. — Когда — или если — очухаешься, то горько пожалеешь об этом, поверь.

У-у, какие мы серьезные!

— Ты скоро вернешься? — потянулась я на кровати, по-кошачьи выгнувшись в спине, так что вид на мою голую попку должен был произвести нужное впечатление.

Мне хотелось еще. Еще крови, еще секса, еще любви. Всего. Сила ударила мне в голову и лишила рассудка.

Не сработало от слова совсем. Демон туда даже не взглянул.

— Нет, — рявкнул он и так быстро ушел, не оглядываясь, словно я резко ему надоела.

Двери лифта открылись и закрылись, с легким шелестом увозя моего великолепного любовника.

«Нет»?! И что это, на хрен, значит? Нет — не скоро, или нет — вообще никогда?

Разве можно вот так бросать девушку одну, голую на кровати, после того что сделал?

Я растерялась и несколько секунд бездумно пялилась в стену, за которой исчез Азавель.

Все казалось, он просто пошутил. Вот-вот откроются двери, и демон вернется. Желательно в нормальном настроении.

Но нет. Я чувствовала очень хорошо, как увеличивается между нами расстояние. Странное ощущение, будто из груди наживую вырывают сердце, застало меня врасплох.

Моя эйфория резко трансформировалась в страх, будто переключили тумблер в противоположное положение. Этот страх противно сдавил ребра и мешал дышать.

Воздух стал кислым, с привкусом ранящей горечи. Лофт осиротел. В душе образовалась бездонная пустота.

Шесть оргазмов меня реально вымотали. Даже огромная доза чудодейственной демонической крови не помогла.

С полчаса меня прикладывало попеременно то неконтролируемой эйфорией, то депрессией, а потом полутьма и шелест волн сморили, и в какой-то момент я попросту отключилась.

Спала крепко и без сновидений, как ангел. Проснулась с болезненным зудом между лопатками, словно туда насыпали битого стекла вперемешку с крапивой: и болит, и чешется.

— Простите, что разбудила, — незнакомая женщина в рабочей одежде неистово натирала стекло, словно хотела проделать в нем дыру.

Тряпка издавала противный, резкий скрип, который меня и разбудил. Слишком пронзительно, хотелось заткнуть уши.

Домработница вроде приветливо мне улыбнулась и вернулась к уборке, но я отчетливо ощутила враждебность и даже как будто ревность.

Прищурилась, прикидывая, сколько женщине лет и мог ли Викто́р с ней спать. Около сорока, полноватая, но ухоженная. Большая грудь, глубокое декольте. И глаза накрасила, сучка.

Даже если сам Виктор не проявлял к ней интереса, она-то уж точно хотела его привлечь. Вряд ли она — предел мечтаний могущественного демона и богатого владельца компании, но кто знает, чем он с ней тут мог заниматься с голодухи?

Эта мысль мне не понравилась, и я отвернулась, чтобы не мотать себе нервы. Подушка рядом с моей не примята, постель холодная…

Неужели Виктор так и не вернулся? Где он был всю ночь, черт возьми? Он меня бросил? Настолько все плохо?

Я со вздохом спустила ноги с кровати, стараясь не думать о худшем, но сердечко отчаянно заныло. Я бы даже поплакала, но меня отвлекал сильный голод.

В промежности тянуло и словно горело, но ощущение было почти приятным. Неприятным было осознание того, что я больше не девственница и с магией придется распрощаться.

Встав, я достала из шкафа одну из рубашек Азавеля и накинула ее, не застегивая. Критически оглядела себя в зеркало и вздрогнула…

Волосы спутанные, как у подранной кошки, но зато кожа сияет как у младенца. Ни кругов под глазами, ни болезненной бледности. Я, определенно, выглядела и чувствовала себя лучше, чем накануне. И больше не умирала. Пока что.

Но вот тьмы во мне стало столько, что даже глаза изменили цвет. Я ужаснулась, потому что под определенным углом света в них мерцала искорка огня. Что это еще за ерунда!

Глава 58. Суперсила

Я даже развернулась к зеркалу спиной и спустила рубашку с плеч, чтобы взглянуть, не выросли ли демонические крылья.

Их отсутствие было слабым утешением, потому что внезапно я осознала, что грозит мне и бабушке, если мы продолжим «лечиться».

Эти заигрывания с судьбой в конце концов превратят в демона и меня?! Так они «размножаются»?! О боже, только не это!

Виктор это знал! Я вспомнила сказанные им в самолете слова, когда я легкомысленно предложила ему исцелить меня полностью дозой побольше.

«Любое лекарство может стать ядом, если не угадать с дозировкой. Препарат плохо исследован, и я никогда не применял его на таких как ты. Вполне вероятно, что доза, способная излечить метку смерти, будет иметь непредвиденные последствия».

В животе от страха скрутило внутренности, и я побледнела как смерть. Дозировку срочно нужно уменьшить! Никаких больше укусов во время секса!

Как бы сильно я ни хотела избавиться от метки, я бы не согласилась ради этого стать демоном.

Домработница все это время неприязненно на меня поглядывала, и я, резко захлопнув на груди рубашку, ушлепала босыми ногами на кухню, отчетливо чувствуя спиной завистливый взгляд. Надеюсь, эта ненормальная не отравила мою еду.

Холодильник был полон, к моему огромному удовольствию.

Я быстро открыла нарезку бекона, закинула мясные кусочки на сковородку и разбила сверху несколько яиц. А пока завтрак готовился, с тревогой отмечала пугающие перемены в себе.

Мое зрение стало намного острее. Никогда бы не подумала, что я способна видеть сквозь предметы. Для меня больше не существовало преград: что стены, что мебель становились почти прозрачными, если настроиться. Они как будто расслаивались на элементы, как макет 3D-голограммы.

Я ощущала малейшее колебание энергии в воздухе, буквально видела ее потоки. Чуть не спалила яичницу, шокировано рассматривая кухню обновленными глазами.

Я переживала о потере своей Силы вместе с девственностью. Но приобрела способности, гораздо более продвинутые и опасные, чем у меня были.

Каков же процент демонической крови во мне сейчас? Явно уже больше двадцати!

Можно было порадоваться, что я больше не умираю и силы при мне, если бы это не несло в себе столько проблем. С Советом, с семьей, с собственной сутью и с возможностью вообще выходить из дома.

Может, даже и с демонами, я же не знала, как они отнесутся к подобным экспериментам Азавеля. Что теперь со мной

Домработница нарочито громко шлепнула тряпкой о воду, и я мгновенно нашла сквозь стену ее силуэт. Женщина вытирала с пола мокрое пятно, воровато озираясь.

Конечно, я не могла разглядеть ее мимики или деталей одежды. Но все ее движения и общий фон настроения считывался очень легко, а мозг достраивал картину так, будто я мысли ее читала.

Охренеть. Так вот каким бесы видят и чувствуют мир? Он для них — словно открытая книга, вообще никакой интриги.

Страшные, куда более опасные существа, чем Старейшины предполагали. На какую-то долю секунды я даже сравнила их по силе с богами.

Нет, ну правда, я не знала никого, кто мог делать то, что сейчас делала я. А я наверняка даже не приблизилась к настоящим суперсилам Азавеля. Страшно представить, на что тогдаонспособен.

Интересно, это рентгеновское зрение распространяется на людей или только на нематериальные вещи? Не хотелось бы, чтобы собеседники превратились в ходячий скелет с просвечивающими органами. Фу, мерзко.

Пока я заглатывала завтрак, вошла домработница со шваброй, словно намеренно желая испортить мне вкус еды едким запахом хлорки из ведра.

Точно намеренно: от нее так и сочилась враждебность, словно она хотела ментально и психологически выдавить меня из лофта. Ну, хоть внутренними органами не светит, и на том спасибо.

Я бросила на нее ответный неприязненный взгляд, больше не стараясь быть вежливой. И ощутила, как ее ревность быстро сменилась испугом.

Неужели это я сделала? Я способна вот так просто взять и напугать человека, не пошевелив и пальцем? Чего она так дернулась? Может, у меня глаза огнем светятся?

Женщина опустила взгляд и быстро выскочила прочь, а я поняла, что запах ее страха кажется мне притягательным. Во рту выступила слюна, я снова была голодной, но мне больше не хотелось яичницы. Проклятье, мне хотелось этих сладких эмоций, будто десерта…

К счастью, запах враждебности горчил и портил вкус, так что я быстро забыла о своем странном приступе.

Где же Азавель? Когда он вернется ко мне? И стоило о нем подумать, я почувствовала, что могу запросто найти его в лабиринте клиники, просто просканировав пространство.

Он был в своем офисе, разговаривал с белобрысым братцем. Позы обоих были несколько напряженными.

Меня потянуло вперед как на веревочке. Знакомый водоворот легко и непринужденно перенес на этаж вниз, стоило только решить, что я хочу их подслушать.

Надеюсь, домработница не видела моего внезапного исчезновения. Я не знала, до какой степени она посвящена в темную сторону жизни своего нанимателя.

Я оказалась за дверьми кабинки лифта. Отреагировав на мое появление, с тихим шелестом они дернулись…

Проклятье!

Я отшатнулась назад и прижалась к задней стенке лифта, желая стать невидимкой. И двери передумали открываться.

Отсюда я отлично слышала и даже видела мужчин, а они меня нет. Повезло, что они не почувствовали меня, иначе я бы уже ощутила это в их эмоциональном фоне.

А может, они просто были заняты, поэтому пропустили появление шпиона. Или не использовали суперзрение прямо сейчас. Я же тоже видела стены нормальными, пока не настраивалась на иное.

— Чего ты в неё так вцепился? — удивленно спросил Арль. — Я начинаю думать, что это посерьезнее обычной интрижки. Я понимаю, что она необыкновенная на вкус — мне тоже понравилась! — но ты потратил на нее наш годовой запас…

— Попридержи язык, — голос Викто́ра прозвучал очень устало.

— Ты же знаешь, что мы так не делаем, — нарывался Арль безрассудно. — У нас есть правила и мы должны их придерживаться. Ты же сам на этом настаивал.

Глава 59. Она все равно умрет

— Тут другой случай.

— Да ладно, — усмехнулся Арль недоверчиво. — Что в ней такого особенного? Сам же нам повторял: их облегчение должно быть едва заметным и длиться недолго. А иначе они быстро подсаживаются и становятся проблемой. Ты должен был дать девчонке ровно столько, чтобы успеть с ней поразвлечься, раз уж она пришлась тебе по вкусу. Но ваш странный романчик длится уже несколько месяцев, так что даже поползли слухи, а ты все не успокоишься. Ты вот-вот перейдешь черту, откуда не будет возврата. А она ведь не простая человечишка, а представительница враждебного клана. Войны захотел?

— Ты сам усугубил ситуацию, — напомнил Викто́р мрачно. — Нечего было бесконтрольно вливать ей свою кровь, не спросив меня.

— Да я ж не знал, что у вас тоже завязались отношения и насколько давно, — хохотнул Арль нервно. — Не понимаю я одного: чего ты так долго ждал. Обычно ты управлялся за пять минут.

— Ее не устраивали условия сделки, — ответил Виктор́ вроде бесцветным голосом, но я ощутила исходящую от него злость, которую он давил волей, как будто хотел скрыть свои эмоции от прилипчивого от собеседника. — Я только вчера получил желаемое и не намерен пока останавливаться.

— Попроще не мог выбрать, обязательно такую проблемную? Мало что нездорова, так еще и ведьма, — пробормотал удивленно Арль. — Ты понимаешь, что будет, если Совет узнает, что именно ты ее прячешь? Мы в этом городе уже почти век, они не позволят нам остаться, если правда всплывет.

— И кто же им скажет?

— Не я, — еще более нервно хохотнул Арль. — Думаешь посадить ее под замок, и дикая кошечка будет послушно дожидаться, пока ты ее не выпотрошишь? Если продолжишь накачивать ее допингом, не удержишь. Рано или поздно она поймет, что с ней происходит, и захочет свободы.

Викто́р промолчал, и я получше настроила зрение. Рассмотрела силуэты мужчин сквозь полупрозрачные двери лифта.

Викто́р расслабленно развалился за своим рабочим столом, вытянув ноги вперед, а Арль примостился на краешке стола и следил за работающим монитором.

Они оба выглядели и вели себя как старые добрые друзья. Или братья. Совсем никакого страха или подобострастия со стороны Арля, совсем никакой строгости со стороны Викто́ра.

— Ты же понимаешь, что она все равно умрет? Какой смысл тратить на нее запас?

— В ней сосредоточилось все, что я когда-либо хотел, — вопреки приятным словам, голос Викто́ра звучал равнодушно. — Если взять всех самых удачных наших клиенток и соединить их вместе, даже и тогда они не сравнятся с Эльвирой. После нее все другие кажутся пресными. Она — мой личный афродизиак.

Я очень хорошо почувствовала, как сильно слова Викто́ра озадачили Арля.

— Я бы подумал, что она и есть твоя истинная, если бы лично не знал Азтарту. Ты по ней хоть скучаешь?

Мое сердце будто окутало тьмой. Снова эта неведомая

— Все еще веришь, что она осталась в Хэльвегоре? — задумчиво произнес Арль.

— Или мертва, — изрек Викто́р так мрачно, что ревность кольнула меня еще сильнее.

— Не будь твоя девка ведьмой и не рискуй ты начать войну, я предложил бы тебе довести эксперимент до логического конца, — предложил Арль, и мои ушки вылезли на макушку от потрясения. — В конце концов, сколько доз она уже приняла? Только за вчера — сразу две от нас обоих. Если до сих пор жива, значит, она крепче, чем выглядит.

Я услышала тихое рычание Азавеля и почувствовала волну его гнева. И будто бы… тревоги.

— Да не злись, это же в твоих интересах! Если создашь что-то принципиально новое, вдруг оно сможет открыть врата? Тогда и трон себе вернешь, и истинную.

Мои зубы скрипнули, когда я представила себе соперницу. Наверняка красивая и, скорее всего, как и он, демоница. А я тогда кто?

— Представь: мы сможем вернуться домой! Разве не об этом ты мечтал столько времени? У тебя тут целая армия демонов, готовых поддержать вторжение. А уж как Совет-то обрадуется, если мы все, наконец, с их драгоценной Земельки свалим!

— Я пока не готов так рисковать Элей, — отрезал Викто́р, и на моем сердце чуточку потеплело.

— Ты уже рискнул, — досадовал Арль. — Если ничего не сделать, она все равно умрет. А так хоть с пользой дела.

Послышался глухой удар и обиженное «ай», как будто брат получил затрещину от брата.

Что-то Викто́р сегодня больно добрый, я думала, он сделает что-то похуже. В прошлый раз он Арля чуть не убил.

— Думаешь, сможешь удерживать ее постоянно на грани? — скептически проговорил блондин. — А как же наша безопасность? Что если она обо всем догадается, сбежит и Старейшинам разболтает? Лучше уж убить ее или сделать своей, тогда хоть какая-то гаранти…

— Хватит! — рявкнул Викто́р, больше не скрывая раздражения.

— Да я же как лучше предлагаю, чего ты заводишься. Или ты скрываешь от меня степень своей привязанности к ней? Больно уж ты на этой девке зациклен. Влюбился что ли? Я же чувствую твою злость, сколько ни пытайся изображать безразличие.

— Да ты же как комар, который навязчиво жужжит над ухом, — фыркнул Викто́р. — Пока не прихлопнешь, не заткнется. Я злюсь, потому что ты меня достал. Иди и займись уже своими делами, хватит мне на нервы действовать.

Но Арль не ушел. Он будто чувствовал, что Викто́р сейчас не в состоянии ему должным образом ответить, и продолжал давить.

Глава 60. Виктор нашел мою маму!

— Мне кажется, ты тратишь на нее слишком много усилий. Посмотри на себя: когда ты в последний раз питался? Такое чувство, что сегодняшней ночью пир был у нее, а не у тебя, и ты отдавал ей вместо того чтобы забирать. Тогда вообще какой смысл? Если ты собираешься расходовать свой ресурс ради продления ее жалкой, смертной жизни, тебе-то какая выгода?

— Ты же почти убил ее вчера, — Азавель не сдержался, наконец, его голос напитался колючей злобой, и мне резко захотелось сбежать куда подальше. — Чтобы что-то забрать, нужно вначале наполнить! Ей теперь понадобится время на восстановление, и все из-за тебя. Я не собираюсь иссушать ее до последней капли за один присест! По этой части у нас ты — мастер. В отличие от тебя, я всегда играю в долгую, особенно если клиентка мне нравится.

— Никогда не понимал твоего отношения к этому, — Арль виновато стушевался. — Как по мне, лучше сразу насладиться целой бутылкой вина, чем растягивать ее на недели по глоточку. Никакого удовольствия же.

— Потому что тебе всего двести, — рыкнул Викто́р. — Поймешь, что такое настоящее удовольствие, когда тебе будет столько же, сколько мне.

— И все-таки ты чего-то не договариваешь, — заметил Арль, и я была полностью с ним согласна.

Почему Викто́р не рассказал ему о моем укусе? Почему пытается выставить ситуацию так, будто я совсем ему не важна, и у него ко мне лишь меркантильный интерес?

Ничего он не пытался во мне «наполнить», я бы это почувствовала! Как почувствовала бы и неискренность, и решимость превратить меня в живой сосуд для вкусного и полезного питания.

Но я чувствовала не это.

Викто́р любил меня вчера, потому что ему самому так хотелось. Он наслаждался каждой минутой нашей близости, в его желании доставить мне удовольствие не было ни грамма фальши или корысти.

Он был собой. Хотел быть со мной. Как мужчина, а не как демон.

И ему тоже было хорошо. Он получил свое удовольствие, по крайней мере пока я все не испортила, высосав из него убойную дозу его силы.

Если он что-то и отдавал, то не потому, что мне это было нужно. Я себя прекрасно чувствовала, мне не требовалось вчера никакого «допинга».

И он не просто разозлился на меня за укус. Я могла чем угодно поклясться, что еще он был напуган.

Уж не тем ли, что такая доза могла убить меня? Поэтому он не появлялся в лофте? Боялся обнаружить мой хладный труп?

Может, он и сам не понял до конца, что между нами вчера произошло. Или понял, но сообщать такое Арлю точно не собирался, притворяясь холодным и безжалостным Князем загадочного Хэльвегора.

А сам, тем временем, так боялся мне навредить, что отказался «довести до конца» какой-то «эксперимент», который, предположительно, может привести к моей смерти. Так циничные и равнодушные демоны не поступают.

Я посмотрела на свои руки, на клубящуюся вокруг кожи черноту демонической сущности, которая проросла во мне за эту ночь подобно ядовитому сорняку. Если продолжить этот их эксперимент, что со мной станет?

«Она все равно умрет, а так хоть с пользой дела», — слова Арля не на шутку меня напугали.

Неужели выхода нет, и моя смерть в любом случае неизбежна? Кровь демона устраняет симптомы проклятия лишь на время. Когда-нибудь она перестанет действовать…

Одно меня порадовало: моим отцом вряд ли был демон. И тесты сестер не покажут никаких процентов. Слава богу, хоть с ними все будет хорошо.

А я протяну, сколько смогу. Уменьшу дозировку, демонические способности постепенно исчезнут, я снова стану собой. Проживу еще годик, смирюсь с неизбежным…

— Ну надо же, бинго! — отвлек меня удивленный возглас Арля, и я вернула все свое внимание мужчинам. — Не думал, что твоя программа в самом деле рабочая. В базе данных все женщины мира, правда? И долго ты их собирал?

— Дольше, чем ты живешь на этом свете.

— Истинную так и не нашел,

— Может, потому что у меня есть ее фото, а Азтарты — только автопортреты. Программа хорошая, но не рассчитана на каракули, даже если черты переданы лучшими художниками.

Аррр, так у него даже рисуночки истинной есть! Мои зубы скрипнули от досады.

Оба демона склонились к монитору.

— Деревня Глушь, — прочитал Арль с неприкрытой иронией. — Да это же реально глухомань! Ты уверен, что игра стоит свеч?

— Только так мы сможем узнать, в чем причина ее уникальности, а точнее, в ком, — Викто́р выключил компьютер и поднялся. — Сам сказал: она выдержала двойную дозу за один день, никто до нее такого не мог. И поверь мне, она чувствовала себя распрекрасно. Не любопытно узнать ее родословную?

Двойную дозу? Я облизнулась, припомнив вкус крови Викто́ра на языке и прикидывая, сколько тех доз содержалось в двух-трех глотках, что я успела сделать. Много! Обычно демон вливал мне по капельке, разбавленной водой.

Получается, я превысила дозу не вдвое. Даже не втрое. Возможно, в десятки раз! И жива, чувствую себя отлично. Даже заполучила способности демона, вплоть до телепортации.

А Викто́р даже не подозревает об этом. Думает, наверное, что я лежу в постели при смерти? Сейчас пойдет проверять, а меня там нет.

Надо успеть вернуться в кровать и сделать вид, что я не подслушивала. Но как тут смолчишь, когда в голове роится столько вопросов и на все хочется получить ответы?!

— Может, все современные ведьмы такое могут, — предположил Арль. — Мы просто не пробовали.

— Или Эльвира — особенная, — подчеркнул Викто́р.

— Или кто-то обошел нас в экспериментах, — Арль издал смешок. — Она не может быть чьим-то ребенком, Аз. Демоны абсолютно бесплодны, мы это тысячи лет назад выяснили и продолжаем убеждаться до сих пор. Мы можем создать себе подобных, но увы, не зачать.

— Какая разница, — Викто́р обошел брата и направился к лифту. — В любом случае стоит узнать правду.

Пора мне было исчезнуть, но я не хотела пропустить ни слова.

— Чтобы добиться двадцатипроцентного соотношения нашего генома с остальными, моих крошечных доз недостаточно, — остановился Азавель, чтобы ответить. — Я должен был сразу это понять, еще когда она так хорошо усвоила лекарство с первого раза. Эффективно и без каких-либо побочных эффектов. Я списал это тогда на удачу и ее кошачью регенерацию, а зря.

— Я не смогу тебя отговорить да? — разочарованно бросил брату Арль. — Ты упертый как бульдог. Если уж вцепился в горло своей идее или человека, не отступишь?

— Нет.

— Просто ты упускаешь время, — объяснился Арль, и я ощутила его довольно искреннее беспокойство. — Если она в самом деле стала тебе дорога, не жди, когда концентрация генома в ее крови снизится. Второй раз достичь этой планки не выйдет, ты же знаешь. Лучше рискнуть сейчас, чем потом потерять ее навсегда.

— Твои манипуляции шиты белыми нитками, — я голосе Азавеля звучала насмешка. — Так и скажи, что хочешь открыть врата. Ты хватаешься за возможность, и тебя не волнует цена.

— Не без этого, — крякнул смущенно Арль, признавая власть старшего.

Раздался характерный звук нажатия кнопки лифта, и я поспешно нажала со своей стороны «стоп», потому что в панике никак не могла вспомнить, как телепортироваться.

Пока напрягала извилины и концентрировалась, разговор продолжился. К счастью, никто не заметил заминки лифта. Пока что.

— И надолго вы уедете? — заныл Арль.

— Ты же хотел занять мое кресло. Ну вот, оно твоё, — бросил ему равнодушно Азавель. — Подмени меня. Это займет несколько дней.

— Я пока соберу наших, твои верные солдаты будут готовы к битве. В любой момент дашь сигнал, мы примчимся мигом.

— Нет.

— Не отказывайся сгоряча, подумай все же! Впервые за долгое время у нас появился реальный шанс открыть врата, — досадовал Арль. — А ты хочешь бездарно его потратить на встречу с ее матерью?

Моя челюсть звонко поздоровалась с полом, и я едва удержалась от вскрика. Так вот что за женщину они обсуждали пять минут назад? Викто́р нашел мою маму!

Глава 61. Я становлюсь демоном?!

Деревня Глушь находилась не так уж и далеко отсюда. Несколько часов на машине, и мы там.

Я думала, у нас опять будет водитель и лимузин, но Азавель предпочел вести сам. И машину выбрал какую-то неприметную: черный «бумер» старой модели с тонированными стеклами.

Должно быть, хотел избежать внимания. Но на какой бы его тачке мы не въехали в деревню, повышенное внимание нам будет обеспечено. Как бы не растащили авто на сувениры, пока я буду заново знакомиться с нерадивой матерью.

Мы выехали за пределы города, не проронив за все время ни слова. Викто́р поглядывал на меня в немом удивлении, все порываясь что-то сказать. И меня тоже распирали вопросы, но я терпела.

— Может, объяснишь? — первым не выдержал он, и я в отчаянии стала кусать губу. — С чего вдруг ты такая покладистая?

Когда демон за мной пришел, я уже распотрошила чемодан, выбирая, что надеть, а что взять с собой.

«Собирайся, — прищурился он, настороженно наблюдая за мной, — мы кое-куда съездим».

«Я готова», — выпрямилась я с сумкой наперевес, в нетерпении стиснув зубы, чтобы не сболтнуть лишнего.

Викто́р подозрительно ко мне пригляделся, но решил не будить лихо, пока оно тихо.

— Я знаю, что мы едем к маме! — выпалила я на эмоциях, не в силах больше держать это в себе.

— Неужели? — задрал демон бровь. — И как же ты об этом узнала, изволь объяснить.

Вот я подошла к фактам, о которых страшновато говорить.

— Подслушала, когда вы с Арлем мило трепались в офисе, — нервно облизнула губы. — Я… переместилась туда прямо как ты!

— Правда? — прищурился он, глядя прямо на дорогу, и больше никак не прокомментировал перемены во мне.

И меня будто прорвало, вопросы посыпались как чертенята из табакерки.

— Я что, становлюсь демоном?! Почему ты не сказал мне об этом до того, как начал пичкать своей заразой! Поэтому во мне нашли больше двадцати процентов демонической сущности? А сейчас ее, наверное, и того больше! И что теперь со мной будет? Надеюсь, этот процесс обратим! Не пойми меня неправильно, твои способности очень крутые, но я никогда бы не согласилась на это лечение, если бы знала заранее!

— Я пытался предупредить, — напомнил Викто́р, когда поток моих обвинений иссяк. — Я действовал осторожно. И всегда выверял дозу, чтобы не навредить.

— Ну да, ты же не виноват, что вмешался Арль, и что я куснула тебя в экстазе! — закричала я на мужчину в ярости. — Но

Я вытянула вперед руки, демонстрируя клубящуюся вокруг кожи тьму. Лопатки отчаянно зачесались, и я испуганно сделала глубокий вдох, пытаясь взять вспышку под контроль.

Кажется, от сильных эмоций мне становилось хуже. Что-то лезло из темных глубин наружу, и я всем сердцем понимала, что нельзя это выпустить: обратного хода не будет.

— Если бы я сказал правду, ты бы здесь не сидела, — мрачно съезвил Викто́р.

— И в постели твоей тоже не побывала бы, — прорычала я сквозь зубы, ненавидя его за то, что он умалчивал о последствиях намеренно, чтобы я не соскочила с крючка.

— Именно, — у этого подлеца даже губы дернулись от ухмылки, и я сжала ремень безопасности так сильно, что он едва не порвался.

Пришлось сделать над собой усилие: что было, то было, ни его гнилую натуру, ни ситуацию уже не исправишь. Я зашла в эту ловушку по своей воле и по собственной глупости.

— Так я превращусь в демона или «все равно умру», как сказал Арль? От чего это зависит? Я не хочу ни того, ни другого! Но если придется выбирать, я предпочту смерть, — заявила я, вздернув подбородок. — Мог бы сразу сказать, что мой отец не демон. Нам с сестрами было неприятно думать плохо о папе и о себе. А девочкам еще и Совет нервы теперь треплет.

Я прикусила язык, вдруг вспомнив, что Викто́р обо всем мне говорил. Просто я пропускала это мимо ушей. Без полноты информации трудно было придать его словам, брошенным вскользь, значение.

«Ты не демон, детка, просто поверь мне».

— Тогда почему ты так удивился результату моего анализа? — спросила немного спокойнее. — Ты же знал, что во мне твоя кровь.

— Двадцать процентов — это очень много даже для нашей с Арлем двойной дозы, — объяснил Викто́р, больше не юля. — Такое чувство, что твое тело «усваивает» мою кровь и делает ее частью себя. И поэтому концентрация растет, хотя должна снижаться. Смею предположить, что какой-то процент демонического генома в тебе все же был.

— А? — моргнула я, прижатая давлением к сидению.

На прямой автостраде мужчина втопил педаль газа в пол и мы понеслись вперед, непринужденно обгоняя «черепах». При этом демон был расслаблен и держал руль одной рукой, а в повороты входил так плавно, будто с машиной стал единым целом. И зачем такому водитель?

— Человек способен усвоить наш геном лишь в малом количестве. Мы из разных миров, наши виды почти несовместимы. Мы пытаемся создать безопасную формулу, но пока что побочные эффекты от нашего лечения ничуть не лучше, чем от их «химии». Наши клетки доминантны, но людская иммунная система отторгает их, как только обучается распознавать. Все, чего мы до сих пор добились, это временного улучшения состояния некоторых пациентов. Причем единожды: повторный курс менее эффективен, иммунка запоминает «врага».

— Так я не первая, на ком вы провели эксперимент? — горько усмехнулась.

— Мы в постоянном поиске новых опытных образцов, — нагленько оскалился демон, ничуть не смущаясь образа «безумного ученого».

— На ведьмах вы до меня не пробовали!

— Еще как пробовали, — тут же возразил он. — Но это было давно, еще до создания Совета, когда не велось никакого учета и можно было творить любое безобразие.

Я поджала губы.

— И зачем вам это? Слабо верится в ваш альтруизм, уж прости.

Глава 62. Демоны изменились

— Ты права, — нехотя согласился Викто́р, — но чтобы объяснить причину, понадобится много времени… и твоей веры.

— Нам ехать несколько часов, — скрестила я руки на груди.

— Ты уверена, что хочешь знать? — бросил он на меня быстрый взгляд. — Твоя жизнь перевернется и никогда не будет прежней, Эля. А если кому-то расскажешь, тебя поднимут на смех.

Вот же интриган. Так стало еще интереснее!

— А сейчас моя жизнь прямая и простая, как эта дорога, да? — с сарказмом подняла я бровь.

Мимо проносился лес, мелькали отстающие автомобили. Пахло чистым салоном, апельсиновым ароматизатором в сочетании с непревзойденным запахом самого Азавеля и выхлопными газами с трассы.

Я чувствовала сосредоточенность демона и слышала осторожность в словах, которые он подбирал.

— Мы бесплодны, Эля, и поэтому столетиями ищем способ иначе передавать свой генетический материал. Инстинкт продолжения рода заложен в каждом живом существе… вашего мира. В нашем — его нет, только холодный расчет. Мы создавали себе подобных, только если возникала необходимость и появлялся подходящий образец.

— Звучит сухо и бессердечно, не находишь?

— Именно, — кивнул Азавель. — Так все и было. Но с тех пор как попали сюда, демоны изменились. Вы, люди, такие хрупкие и смертные, но зато живые. Ваши эмоции наделили и нас новыми качествами, пробудили желания, ранее неведомые. Вот такой побочный эффект сосуществования двух рас: постепенно мы вошли во вкус, научились все чувствовать и ценить мгновения. Выхода в любом случае не стало после закрытия врат: здесь не произрастает то, чем мы питались в своем мире. Здесь только люди, и нам пришлось адаптироваться. Если я скажу тебе, что демоны переняли все ваши привычки и тоже хотят теперь простого человеческого счастья, ты мне поверишь?

Я внимательно посмотрела на Азавеля и поняла, что да. Демоны ничем не отличались от людей или других сверхъестественных существ, кроме того что были опаснее, могущественнее и сильнее.

Они вовсе не злые и не бездушные, как нам внушали с детства. Они такие же, как мы, со всеми достоинствами и недостатками — неидеальные, но и не однобоко плохие.

— Вы создаете себе подобных взамен нормальных детей, — поняла я, хотя принять это оказалось невозможно.

— Сначала это был просто эксперимент. Задолго до закрытия врат мы приходили на вашу сторону и изучали людей. Некоторые из нас были настолько очарованы вашим образом жизни, что решали остаться. Так появились целые поселения, где мы создавали нечто невообразимое.

— Демонов, — фыркнула я, даже и не представляя, сколько их расплодилось в итоге по всему нашему миру.

— Эксперимент редко доходил до логического конца, в основном подопытные умирали. Иногда сразу, иногда после нескольких доз. Кому-то удавалось сбежать…

Мда, я и вправду не была уже уверена, что хочу это знать.

— А потом врата закрыли и нужного ингредиента не стало: наша кровь не так хорошо подходит, как чистая магия Источника. Люди о нас узнали и начали преследовать. Уничтожить нас физически они не способны, но жизнь испортить могут изрядно, если соберутся толпой.

Он усмехнулся, и я тоже, вспомнив времена Инквизиции. Он ведь об этом?

— Мы разбрелись по миру, научились скрывать свою

— Но вы не прекратили эксперименты, — сузила я глаза, мысленно ведя подсчет клиникам «Азафарм» и подобным. — Несмотря на то, что у вас очень маленький резерв «нужных веществ».

Врата закрыты, кровь демонов ограничена. Сколько бы их ни было, их все равно гораздо меньше, чем людей.

Ну и хорошо. Иначе эти горе-ученые давно бы превратили Землю в «остров доктора Моро».

— Зачем вы продолжаете эти эксперименты? Ну, не получается у вас! Вы что, не можете признать свою затею провальной и остановиться?

— После закрытия врат это стало делом принципа. Видишь ли, мы все хотим вернуться домой. Но никто из нас не может открыть врата по той простой причине, что их запечатали магическим замком на основе нашей крови. Любой другой демон может пройти, но не мы.

«Если создашь что-то новое…» — обронил Арль.

Теперь ясно, почему он так яро уцепился за шанс.

— Так помощь людям — всего лишь «побочный продукт» вашего стремления создать свежего демона? — задрала я брови.

— Не будь такой циничной и строгой, Эля, — поправил меня Азавель. — Я же сказал, что мы приобрели почти все человеческие качества. Наши клиники созданы ради обеих целей, и мы в них действительно лечим людей, не забывай.

— И как вы пополняете «резерв»?

Виктор же не единственный донор в этом вертепе.

— Большинство демонов сдают кровь добровольно, — усмехнулся Викто́р. — Но у каждой — свои особенности, люди тоже разные, и поэтому мы не можем создать стабильный состав. Сочетание никогда не повторяется, каждый случай дает уникальный результат. Мы никогда не уверены, что принесет неудачу, а что успех.

— И вы продолжаете убивать, — скрипнула я зубами.

— Мы очень осторожны, — нахмурился демон. — Людям не вредим. Дозы такие крошечные, что никаких последствий не остается. Если везет, и совместимость возникает, мы действительно продлеваем пациентам жизнь, отодвигаем на время болезнь.

— И часто встречается совместимость?

Глава 63. Совместимость

— И часто встречается совместимость?

— Один раз на тысячу или даже реже. Это большая удача, когда нам в руки попадает сверхъестественное существо или человек, не подозревающий, что у него в роду были сверхи. С такими работать проще, эффективность лечения выше и дольше действует. Проблема в том, что сверхи почти никогда не болеют, а если что-то и случается, не спешат приходить за помощью к демонам.

Он красноречиво взглянул на меня, и я в ответ скорчила ему кислую рожицу.

Вот же меня угораздило попасть в эти сети. Теперь понятно, почему Викто́р так отчаянно скрывал меня от своих: не хотел делиться не только моей вкусной аурой, но и редким испытуемым.

— Благодаря усиленным способностям и регенерации вы, сверхи, выдерживаете гораздо бо́льшие дозы. Но результат один: эффект с каждым разом снижается. А если дозу превысить, можно вызвать необратимые изменения и случайно убить.

С моего лица схлынула кровь, так равнодушно и цинично это звучало.

Вот с одной стороны, демоны же вроде помогают людям, пытаются создать панацею от всех болезней! Но с другой, сколько людей и сверхов погибло во время их опытов?!

— Так моя совместимость с вами выше обычного? — мрачно уставилась я на свои ладони, чувствуя чужеродную магию внутри, послушную моей воле и будто родную. — Как это вышло?

Автомобиль плавно несся вперед, притормаживая только по сигналу регистратора внешней камеры видеонаблюдения.

— Уникальное сочетание генов, не иначе. Можно назвать это чудом, наверное, — усмехнулся Викто́р. — Ты — мое чудо, Элечка, я знал это с первого дня.

Вроде бы демон сказал комплимент, но меня подморозило осознанием собственной «нетаковости». Геном демона, человека и перевертыша, откуда-то взявшегося в моей крови.

Наша бабушка растила нас во лжи! Как теперь узнать правду? Надеюсь, хоть мама расскажет.

— Так мой отец все же демон? Или… дед? Или прадед? А?

— Я сравнил твою кровь с нашей базой данных, — Викто́р медленно покачивал головой, — и не нашел совпадений. Анализ показывает лишь мой геном и Арля. Либо в тебе был слишком мизерный процент и наша аппаратура его обнаружить не способна, особенно с учетом всех вливаний. Либо твой создатель — новичок, который после прохождения врат не зарегистрировался и где-то живет одиночкой. Либо ты невозможное дитя демона и человека, которое подарит нашему виду неслыханную надежду.

Я представила, как меня поместят в лабораторию и будут изучать, будто феномен тысячелетия, и резко захотела отмотать этот разговор вспять. Может, не стоило соглашаться на эту поездку ради собственной безопасности. Как бы не вышло боком теперь.

— Что имел в виду Арль под словами «довести эксперимент до конца»? Превратить меня в демона? А как становятся демоном?

— Да почти никак, — мотнул Викто́р головой. — С тех пор как закрылись врата и мы утратили доступ к Источнику, в вашем мире нам удавалось создавать только полукровок. Ты даже не представляешь, сколько их тут, и большинство даже не подозревает о своей тайной второй сути.

Его глаза почему-то смеялись, губы растянулись в загадочной ухмылке. Что его так развеселило?

— А как убить демона? — вбросила я едко.

Виктор и бровью не повел, продолжая лыбиться. Самоуверенный гад!

— Людям это не под силу.

— А демонам?

Ага, судя по выражению лица, я попала в яблочко!

— Нужно вырвать сердце. Другой демон, если будет действовать быстро, должен сжать сердце в кулак, и тогда противник не сможет переместиться. Никакое человеческое оружие не способно навредить, никакие оковы не удержат, пуля пролетит насквозь: мы мгновенно, на уровне инстинктов меняем форму на бесплотную и перемещаемся в пространстве. Но один демон может убить другого, если успеет добраться до сердца.

— Я смогла тебя оцарапать, — шепнула я, кусая губы. — На тебе остались следы.

Черт, Виктор заулыбался так, будто готов прямо сейчас съехать на обочину и разложить меня на сидении. Зря я ему напомнила, ассоциации это вызвало совсем не те.

— Да, детка, — проговорил он низким и обжигающе страстным голосом. — Знаменитый кошачий «кусь» я тоже пропустил. Ты хоть понимаешь, насколько твой случай уникален? И что это значит?

— Что? Что во мне не двадцать процентов твоей крови, а уже все девяносто? — воскликнула я сердито. — Я не хочу становиться демоном, сказала же! Лучше объясни, как теперь эту заразу вывести!

— Откуда мне знать, если твой случай единственный, — пожал мерзавец плечами. — Обычно концентрация снижается сама, организм постепенно выводит излишек. Но с тобой вечно все выходит из-под контроля. Ты с самого начала рушишь шаблоны.

И опять комплимент весьма сомнительный. Чем тут гордиться-то!

— А обычно за какой срок выходит излишек?

— А когда Совет сделал забор

— Недели через две после дозы, — припомнила я, как боялась ее сдавать и тянула с согласием сколько могла.

Спустя полтора месяца я уже стремительно угасала в больнице. Но в той пробирке была всего одна капля, не то, что сейчас!

— Обычно все происходит быстрее. Твоя иммунная система намного медленней разрушает мои клетки, чем обычно, она почти не конфликтует с ними. Я уверен, что если бы…

Демон повернулся и вперил в меня сканирующий, светящийся взгляд, будто решал, как еще можно надо мной поэкспериментировать.

— Никто другой не смог бы столько времени носить метку Черной вдовы и оставаться в живых — ни с моей кровью, ни без нее… — прищурился задумчиво Викто́р.

Глава 64. Кто я?

— В тебе уже был спящий демонический ген, ничем иным объяснить нашу совместимость невозможно, — вернул он внимание дороге. — Поэтому ты устойчива и к смертельной для других дозе, и к проклятию. И я теперь уверен, это не потому, что ты какая-то особая ведьма или кошка.

— Кошачью суть я тогда утратила самой первой, а ведьма из меня всегда была посредственная, — припомнила я, как бабушка запрещала нам развивать способности.

— Скорее всего, ты сильно себя недооцениваешь, Элечка, — цокнул Викто́р языком. — Наверняка что-то было в вас с сестрами необычное, но вы по велению бабушки игнорировали свои склонности.

— До встречи с тобой во мне точно не было никаких демонических признаков… — нахмурилась я, вновь уставившись на свои руки и бегущую по венам темную магию. — Ты все еще думаешь, что мой отец один из вас?

— Хотелось бы верить. Это дало бы надежду. Но, скорее всего, объяснение будет простым: над вами «потрудился» в детстве какой-нибудь «врач», — предположил Виктор, и я злобно сощурилась. — И по какой-то причине вы с сестрами не избавились от чужеродного генома, а частично его «усвоили» и приобрели иммунитет к побочным эффектам. Может, в силу возраста, а может, и потому что ваш геном уже был смешанный, а значит, более гибкий к изменениям. Мы редко имеем возможность работать со сверхами, так что заранее предугадать результат невозможно. Вот если бы мы…

— Забудь, — догадалась я, что он собирается сказать. — Совет никогда не согласится ни на какое сотрудничество! Слишком сильно сообщество ненавидит все демоническое и слишком уж печется о «чистоте расы».

Браки только между своими. Смешанные пары запрещены. Дети-полукровки подлежат обязательному уничтожению…

— И ты никогда не задумывалась, почему? — растянул Викто́р губы в нагловатой ухмылке.

Члены Совета объясняли это риском появления полукровок, чьи способности могут оказаться опасными не только для людей, но и для сверхъестественных существ.

В истории человечества сохранилось немало свидетельств появления чудовищ, которые принесли много бед. Остановить их удалось ценой больших жертв.

Как обычно, все, что ново и непонятно, отвергалось большинством, но меры Совета мне всегда казались чрезмерными. Наравне с чудовищами появлялись ведь и нормальные дети.

Неопасные, но способные подарить расу новых существ, которые принесли бы сообществу только пользу. Со способностями более сильными и могущественными…. Ой, может, в этом все дело?

— Они вас боятся, — ответила я Викто́ру на вопрос. — Боятся, потому что вы гораздо сильнее их, и они не могут вас контролировать. Вы не подчиняетесь законам и вас невозможно подчинить или наказать. Какой власти это понравится?

— Власти, — презрительно усмехнулся Викто́р. — И какого дьявола власть забрали они? Кто решил, что ведьмаки — самые главные?

— А ты бы хотел, чтобы вся власть была у вас? — сузила я глаза, внимательно наблюдая за демоном. — Или тебе больше по нраву времена безвластия, когда сверхи творили ужасы кто во что горазд?!

Оборотни пожирали людей в полнолуние, вампиры губили целые семьи, черные колдуньи наводили порчу за деньги… Беспредел порождал среди людей слухи и сеял страх.

Именно так возникла и Инквизиция, и мифологическая литература, превратившая все сверхъестественное в абсолютное зло и заставившая нас в конце концов скрываться.

— Да боже упаси, нам такая власть и даром не нужна, — фыркнул Азавель, — по крайней мере, не в том смысле, в каком ее использует Совет. У нас достаточно власти, чтобы с комфортом устроиться в любом месте.

— Совет навел порядок, — признала я. — Они порой перегибают палку, я согласна. Но зато наступил мир, люди больше не преследуют нас.

— Нам плевать, чем Старейшины занимаются и какие еще абсурдные законы выдумывают, пока твой Совет не лезет со своими правилами к нам.

— Вот только теперь он не мой, — напомнила я с обидой и тревогой.

— Точно, — разулыбался Викто́р и бросил быстрый взгляд на меня. — И что ты по этому поводу думаешь? Чувствуешь себя, наконец, свободной?

— Наоборот, — скрипнула я зубами. Будущее оставалось туманным. — Старейшины наверняка объявили на меня охоту. С семьей мне больше видеться нельзя, силу я потеряла и называться ведьмой не могу, особенно в свете моих изменений. Кто я? Бывшая ведьма, перевертыш-кошка или созданная тобой полукровка? Я везде теперь изгой. Кто защитит меня от стражей Совета? Как мне обеспечить свое дальнейшее существование?..

— Эля, Эля, — сердито остановил меня Викто́р жестом руки, — перестань себя накручивать, тебе не о чем беспокоиться. Я защищу тебя от любой угрозы и обеспечу всем необходимым.

— То есть, я буду теперь твоей личной секс-игрушкой, полностью зависимой от твоего настроения, — скрестила я руки на груди. — Карьеру мне уже не построить, университет тоже придется бросить. Да мне и из дому-то больше не выйти, ни погулять, ни в магазин! Так ты себе представляешь свободу? Ты даже ребенка мне пообещать не можешь, потому что бесплоден!

Услышав, как демон скрипнул зубами, я пожалела о своих жестоких словах. Но замолчать уже не могла.

— Да и замуж ты меня не зовешь! Буду, значит, сидеть в твоем лофте безвылазно и удовлетворять все твои прихоти? Пока ты не «выдоишь меня до последней капли» и я тебе не надоем?!

Глава 65. Уникальная

— Я же сказал, этого не произойдет, — прорычал Викто́р, будто хотел силой успокоить мои, совершенно логичные, страхи.

— А как же твоя истинная? Что если ты найдешь ее? — упорствовала я.

На скулах Азавеля ходили желваки, ему не нравилось выслушивать претензии, какими бы справедливыми они ни были.

— Ничего не изменится, Эля. Я тебя не брошу.

— Откуда такая уверенность?!

— Мне несколько тысяч лет. С моим опытом я уже могу отличить легкое увлечение от серьезного.

— Я слышала, что притяжение к истинной паре намного сильнее даже любви, не говоря уж о страсти, — пожала я плечами, не собираясь растекаться перед демоном лужицей из-за красивых слов, которым грош цена.

— Ты, и правда, сумела переместиться в лифт? — тут же воспользовался демон моим предложением.

— А еще слышала ваш разговор через несколько этажей и видела вас сквозь стену!

Лицо Виктора вытянулось от удивления.

— Разве ты так не можешь? — спросила и тут же поняла, что нет. — Мы поэтому едем на машине, а не телепортировались сразу в ту деревню? Ты не знаешь, что нас там ждет, и не мог рисковать?

— Чтобы куда-то перенестись, нужно знать это место «в лицо», желательно бывать там раньше. В противном случае можно оказаться в стене, посередине дороги в потоке машин или даже в толпе людей, которым вряд ли понравится оживший кошмар в виде материализующегося в дыму демона.

Я едва ли не прыснула, представив эту картину. Смешного в этом, конечно же, ничего не было: до инфаркта довести можно даже атеиста, если показать ему огненные глаза, рога и хвост.

— Это, конечно, не смертельно, — усмехнулся мужчина. — Нужно просто двигаться дальше, пока не найдется более удачная точка входа в реальность. Но нервы помотает изрядно, особенно с учетом того, что теперь повсюду висят камеры и попадать в радиус их действия нельзя.

— То есть, вы не можете заранее подсмотреть, что находится даже за ближайшей стеной?

— Ты переоцениваешь могущество демонов, — усмехнулся Азавель. — Но у нас повсюду арендованы безопасные помещения, они опутывают города словно сети. Мы можем перемещаться туда в любое время.

— Как в твой кабинет?

— Да, как в тот мой кабинет. Еще мы используем «маяки», — бросил Викто́р на меня многозначительный взгляд. — Это наши хорошие знакомые. Например, ты. Я чувствую тебя на любом расстоянии, так я и нашел тебя в больнице, не имея адреса. Точно так же — ну или почти так же — я могу найти демонов, с которыми знаком, настроиться на их «волну». Но все равно приходится вначале звонить, ведь я понятия не имею, кто находится рядом с ними.

— Как так вышло, что я, полукровка, получила такую крутую способность, которой нет даже у самого Князя Тьмы?

— Я же сказал тебе: ты уникальна, Эльвира. Может быть… Я могу лишь предположить, что в тебе удивительнейшим образом сплелось несколько сущностей и ты от каждой берешь лучшее по чуть-чуть. Ген перевертыша позволяет тебе становиться кошкой. Ну, или любым другим живым существом, просто ты не знала об этом и не развивала дар. Кровь двух демонов подарила тебе способности каждого из нас, а ген ведьмы, вероятно, еще и усилил их, концентрируя будто линза.

— Ты забыл, что я потеряла свои колдовские силы вместе с девственностью? — сузила я глаза, внутренне пытаясь «прощупать» свою магическую основу и понять, действительно ли это так.

— Но приобрела гораздо больше утраченного, — самодовольно заулыбался демон. — Свято место пусто не бывает, как люди говорят. Может, поэтому образовавшуюся пустоту так легко заполнила демоническая часть?

Я поджала губы недовольно, потому что Виктор был прав: я не ощущала в себе упадка сил или что я становлюсь смертной. Ровно наоборот: сейчас я чувствовала себя всемогущей. Более сильной, чем прежде.

Я почти никогда не применяла свои ведьмовские навыки, просто потому что не возникало необходимости. Зато теперь мне казалось, я горы могу свернуть, бросить к своим ногам или разрушить весь мир… Пугающее, опасное ощущение всевластия, к которому я не привыкла.

— Что еще необычного в тебе появилось? — демон смотрел на меня, уверенно ведя машину вслепую на полупустой трассе.

— Я… чувствую эмоции других так хорошо, будто они кричат. И еще я все время хочу есть! — призналась с раздражением. — Даже если опустошу холодильник, зверский голод утолить не получается. Ай!

Я схватилась за ремень безопасности, так неожиданно и резко Викто́р выкрутил руль.

Он направил автомобиль к дорожной развязке, не снижая скорости. Мы покинули автостраду и выбрались на небольшое шоссе, а затем и вовсе свернули на боковую проселочную дорогу, ведущую в никуда.

Пара сотен метров, и дорога уперлась в старый, заброшенный лесоповал. Здесь демон остановил машину и заглушил двигатель.

В салон просочился запах влажной лесной подстилки и нагретой солнцем сосны, дразня мою звериную сущность ароматом свободы. Донеслись птичьи трели и поскрипывание стволов.

Но я слышала только бешеный стук своего сердца. Не убивать же меня Викто́р сюда привез, в конце концов!

— Что ты задумал?

— Покажи, — повернулся Викто́р ко мне. Глаза горели будто два костра.

Он похлопал по своим коленям и призывно ухмыльнулся.

— Иди сюда, кисуля. Давай, переместись ко мне,как демон.

Глава 66. Голод

Я заволновалась, что не получится, но Азавель протянул мне руку для поддержки.

Слишком горячо. Мы в уединенном месте в лесу, в замкнутом пространстве, и красивый, темпераментный мужчина смотрит на меня как на лакомую добычу, приглашая на свои коленочки.

В воспоминаниях ярко вспыхнули картины сексуальных сцен из фильмов, которые всегда были для таких как я запретными. И которые теперь я могла в любой момент воплотить.

Я послушно вложила ладошку в горячую мужскую ладонь. Бах, — и я оседлала демона. Только стоило подумать и все.

— Вау! — он произнес это таким восхищенным шепотом, что мою кожу тут же защекотали мурашки, а по внутренней стороне бедер прошел спазм.

В нос ударил усилившийся аромат бергамота и цитруса, терпкий и сладковатый, вызвавший слюноотделение.

Ладони опустились на мои колени и уверенно притянули к эрекции, а затем плавно стали покачивать туда-сюда, и от острых ощущений у меня закружилась голова.

Мы оба учащенно задышали, а меня еще и окатил жар. Как Викто́ру удается быть таким горячим? Я стеснялась и возбуждалась одновременно, невозможно противиться его магнетизму.

— Что? — непонимающе спросила я, потому что Викто́р вдруг вперился в меня со странным интересом.

— У тебя глаза светятся, — сообщил он, и я ощутила его приятие.

Ему что, нравится?

— У тебя тоже, — положила руки на его широкие плечи, чувствуя, как внутри быстро разливается тепло от нежных и неторопливых ласк.

А затем Викто́р резко дернул меня к себе и прижал к твердому паху. Не давая опомниться, схватил за шею, наклонил и обрушил на губы яростный поцелуй.

В потрясении я распахнула глаза, потому что меня буквально стало прошивать его сексуальным желанием, и мой странный, неутолимый голод начал быстро сходить на нет.

Это было гораздо интимнее, чем даже секс. Нечто настолько личное, будто с меня содрали кожу и заставили обнажиться

От смущения я задергалась, не желая признавать свою демоническую суть, но Викто́р не позволил мне отстраниться. Продолжал свою сладкую пытку до тех пор, пока я беспомощно не затихла в его руках.

Внутри разлилось благодатное тепло, заставляя осознать, в каком колоссальном напряжении я была, несмотря на вчерашний секс-марафон. Во рту гасло приятное послевкусие демонической крови, хотя в буквальном смысле на этот раз я ее не пила. Он «кормил» меня своей силой.

Охренеть, опыт! Такого я еще никогда не испытывала. Стыдно-то как! И чертовски вкусно, так что уже хотелось повторить.

— Лучше? — прохрипел мужчина, прижав меня к себе и обжигающе целуя в висок.

В нос било его мужественным ароматом, все еще кружа голову. Пальцы запутались в моих волосах и неспешно массировали затылок.

От удовольствия я зажмурилась и чуть ли не замурлыкала, ощущая себя поразительно довольной и сытой. Но меня бесило, что он гладит меня как кошку, между ушами, а я плыву!

В этом всем что-то было неправильно, закралась ошибка.

Мне хотелось ответить Виктору взаимностью, и я неосознанно потянулась к его рубашке, расстегивая одну пуговицу за другой.

Он не возражал: чаще задышал, его губы скользнули вокруг моего уха, отчего мурашки заструились по коже во все стороны.

Я поерзала на его бедрах, с удовлетворением убедившись в готовности демона к продолжению. Распахнула рубашку на груди, стащила ее с плеч и застыла.

Похотливые намерения исчезли от вида глубоких царапин, так и не заживших со вчера. Бессильно выдохнув, я проследовала вдоль ран кончиками пальцев, боясь причинить боль.

Викто́р беззвучно рассмеялся над скорбным выражением моего лица, но мне смешно не было.

Я постоянно думала только о себе. Викто́р казался мне неуязвимым. Некой самоуверенной глыбой, которой все нипочем. И вот, я сделала ему больно, а он молча терпел, ни слова не сказал.

— Почему они не заживают? — тихо спросила я и подняла на демона виноватый взгляд.

— Потому что нанесены другим сверхъестественным существом, — сгреб он мою ладонь, поднял на уровень глаз и провел подушечкой большого пальца по острию ногтей, напоминая, что они умеют превращаться в кошачьи.

Затем прижал ладонь к своей груди, так что я ощутила биение его сердца. Несмотря на этот очевидный жест доверия, глаза демона хищно сверкнули.

— Потому что только демон может ранить другого демона или убить.

— И потому что ты давно не питался, — добавила я, вспомнив сетования Арля. — Почему ты отказываешься? Сколько это уже длится?

Виктор нахмурился: это походило на допрос.

— Я не помню.

Да не может же быть, чтоб он все еще соблюдал мое условие сделки! Это же полный абсурд!

— Почему? — потребовала я ответа, ловя его взгляд.

Викто́р медленно выпустил воздух через нос.

— Потому что не могу забыть тебя, — опустил он руки на мои бедра и сжал пальцы. — Потому что твой вкус лучше, чем чей бы ты ни было. Все остальные люди — как сухие консервы.

— Тогда почему ты не используешь меня сейчас? — искренне недоумевала. — Я же теперь здесь!

За последние дни мне лишь один раз показалось, что Викто́р ко мне «приложился». И сейчас я уверилась, что даже этого не было.

— Не могу, Эля, — он взглянул на меня с нетипичным для него беспокойством в глазах. — С тех пор как увидел тебя умирающей на той больничной койке, с провалами вместо глаз и синяками от капельниц, меня как отрезало. Я больше не хочу быть тем, кто отнимает у тебя жизнь по крупицам.

Он прижал меня к себе резко, грубо. Зашептал в самое ухо, обжигая страстью до самых косточек:

— Не хочу, чтобы ты из-за меня умерла быстрее. Не хочу, чтобы ты вообще умерла. Если бы не вероятность, что это может убить тебя так же верно, как и всех до тебя, я бы немедленно запустил твое окончательное перерождение.

Меня окатило жаром от признания и ужасом от смысла последних слов.

— Не вздумай, — напряглась я, сердце заколотилось в груди.

Страх сковал мышцы, что демон осуществит угрозу прямо сейчас. Ведь он продолжал держать меня крепко — ни вдохнуть, ни пошевелиться. И я до сих пор не знала, как именно можно стать демоном.

Глава 67. Ты слишком сладка

— Не буду, — пообещал он искренне, но затем отодвинулся и задрал бровь. — Пока что.

— Что станет с демоном, если он не будет питаться? — предпочла я отвлечь его от опасной темы, задавая вопросы. — Ты умрешь?

— Это вряд ли, — усмехнулся Азавель самоуверенно. — Но жить с постоянным чувством голода никто не способен. Без подпитки мы постепенно слабеем и теряем свои сверхспособности, что весьма неприятно. Голод не уйдет, он будет нарастать до тех пор, пока от него не снесет кукушечку.

— Как же ты держишься?

Я представила, что в какой-то момент Азавель не справится и «выпьет» меня до дна. Что бы он там ни говорил о нежелании моей смерти, долгое воздержание всегда оборачивается срывом.

А если представить, что его воздержание длится с нашего расставания, то у него скоро просто не останется выбора…

— Ты уже чувствуешь слабость? — я обеспокоенно заключила в ладони его лицо и заглянула в глаза. — Глядя на меня, борешься с собой? Как много тебе надо? Одной меня будет достаточно? Ведь эмоции — это не тарелка супа.

Викто́р слушал мою тираду с усмешкой, ненавязчиво оглаживая мои бока и поддерживая мой огонь на высоком уровне. Но не забирал ни капли.

— Мы трансформируем в энергию эмоции так же, как вы — еду. Но смысл нашего питания иной. Вы без пищи умираете. Мы же без подпитки извне просто теряем чувствительность. Становимся… черствыми.

— Как это?

— Знаешь фразу «ты — то, что ты ешь»? Без ваших эмоций мы быстро «возвращаемся к истокам», то есть, перестаем их испытывать. Демоны моего мира — жестокие, властные, эгоистичные существа, сильные человеческие страсти им чужды.

Я нахмурилась.

— А как же твоя истинная? Зачем создавать пару, если вы ничего друг к другу не испытываете?

— Мы испытываем. Просто наши чувства не окрашены теплом, — поморщился Викто́р. — Любовь похожа на одержимость, на обладание ценным предметом коллекционирования. Привязанность напоминает потребность, как, например, в сне и еде. Страсть более… механическая.

Викто́р все подбирал ужасные сравнения, и каждое из них повергало в шок. Ради чего тогда жить? Ради суррогата, не приносящего ни боли, ни настоящего удовольствия?

Впрочем, пока не попали в наш мир, демоны и

— Люди научили нас все чувствовать все глубже, в буквальном смысле здесь мы ощутили себя живыми. Кто-то был рад заполучить этот апгрейд. Но кто-то хочет вернуться домой.

— А ты? — осторожно спросила я, не уверенная, что ответ мне понравится. — Ты хочешь вернуться или предпочел бы жить здесь?

Мы посмотрели друг другу в глаза, и в салоне опять заискрило сексуальное напряжение. Викто́р не отвечал, но выражение его глаз становилось диким и жаждущим.

— Я не хочу, чтобы ты стал сухарем, — прошептала я и качнула бедрами. Член тут же отреагировал, и пальцы на моих боках напряглись. — И не хочу, чтобы ты прикасался к другим женщинам.

— И что ты мне взамен предлагаешь? — ответная кривая ухмылка вышла кислой.

— Если ты не собираешься трахнуть меня в машине, — краснея, храбро предложила я, — то помоги мне расслабиться. Вряд ли это навредит мне больше, чем возбуждение, которым я буду мучиться остаток дороги.

— Эля…

Голос звучал предостерегающе, но дыхание уже участилось.

И вдруг я поняла, что делать. Викто́р недавно это продемонстрировал, и я почувствовала кожей, как легко проталкивать сквозь поры кипящую внутри страсть.

— Эля… — прохрипел Азавель, когда я наклонилась к его губам и впилась в них, не оставляя шанса на сопротивление.

Он пытался. Несколько первых секунд, когда я испытывала свои новые возможности, неловко отдавая накопленный огонь, Викто́р мужественно держался.

Пытался даже отстранить меня, но с каждой волной прижимал обратно и мучительно впивался пальцами в кожу, тяжело дыша.

Чем крепче Азавель за меня хватался и чем отчаяннее жаждал, тем легче мне становилось отдавать ему себя.

Наконец, он сдался. С громким стоном разодрал блузку на моей груди и прикоснулся к соскам.

Я вспыхнула, будто подожженная спичка, и мы оба на время потеряли рассудок, упиваясь друг другом.

Викто́р ласкал, я отдавалась его рукам. Он пил, я сбрасывала напряжение все более решительно и смело.

Салон заполнили стоны и наша возня. Я вдруг оказалась на заднем сидении, придавленная твердым мужским телом. Горячие губы на моих губах, пальцы запутались в волосах, каменный пах скользит по моему лобку, доводя до умопомрачения.

Только вместо оргазма нарастала слабость. Викто́р вел себя как терзающий добычу зверь. Стоны мои затихли, глаза закрылись, руки обессиленно упали.

Мне бы испугаться, что Викто́р потерял контроль и сейчас убьет меня, изголодавшись так, что ему реально сорвало все барьеры. Но вместо этого я уплывала в никуда без борьбы.

И вдруг вес исчез. Испуганно распахнув глаза, я часто заморгала, щурясь от ослепительного солнечного света, нашедшего окошко в густом пологе леса.

Демон, согнувшись, стоял у ближайшего дерева, вцепившись в ствол пальцами. Вниз сыпались ошметки коры. Крылья раскрылись за спиной и дрожали.

Я вылезла из машины и направилась к нему на неустойчивых ногах, чувствуя себя опустошенной до предела. Когда оказалась рядом, он зыркнул на меня волком.

— Никогда больше не делай так, — прорычал и притянул меня к себе, что было очень кстати: я едва не упала. — Ты слишком сладка, детка. А я… слишком долго был вдалеке от тебя. Ты застала меня врасплох.

Уткнувшись мне в висок, демон втянул носом воздух, будоража мои подвявшие рецепторы так хорошо, что даже будто вернулась часть сил. Все-таки он обладал уникальной способностью заводить меня с пол-оборота.

— Тебе лучше? — прильнула я к нему, наслаждаясь объятиями и замирая от нежности в сердце.

Что со мной такое?

— Мне-то лучше, но вот тебе… — стиснул он до боли мою талию и схватил волосы на затылке в кулак. — Я дам тебе крови.

— Нет, ни за что! — замотала я головой, потому что он подставлял свою шею, предлагая самой это сделать.

Глава 68. Охота

От возмущения я начала отбрыкиваться всерьез.

— Нет, Вик! Хватит с меня уже. Демоном я становиться не хочу, сказала же!

А у самой потекли слюни. Запах Виктора бил мне в нос, дразнил и притягивал. Цитрус и бергамот в сочетании со сладкими нотками плясал на кончике языка.

— Ну что за дикость? — мычала я сквозь сомкнутые зубы, стараясь не вдыхать. — Если считаешь это необходимым, дай мне каплю.

— Капля тебе уже не поможет, кисуля, — погладил он меня по затылку, принуждая расслабиться и поддаться инстинкту.

И, видит сам черт, как сильно я этого хотела. Виктор пах как бог!

Но вместо этого я со всей дури ущипнула его за ребра.

От неожиданности демон выпустил меня их хватки, и я отпрыгнула. И быстро прикрыла разорванной блузкой обнаженную грудь.

Нет, ну надо же было оторвать мне все пуговицы! Придется искать в чемодане новую одежду.

— Не хочешь побегать? Раз уж мы здесь, — кивнул мужчина на лес как ни в чем не бывало, и я невольно потянулась туда всем своим звериным существом.

Я очень давно не обращалась. Сначала разучилась, потом было некогда. Простор манил меня. Обещание скорости и охоты пробуждало к жизни.

— Хочу, — выдохнула я и быстро скинула остатки шмотья.

Лапы коснулись прелой листвы. В носу защекотало от остроты лесных запахов, и я чихнула. Желудок свело от голода.

Мыши слишком маленькие. Зайца фиг догонишь.

Самая излюбленная моя еда в кошачьей ипостаси: яйца из птичьих гнезд. Птенцов я не трогала даже в звериной шкуре, какой-то дремлющий материнский инстинкт не позволял.

Мимо меня пронеслась темная тень, и я пригнулась. А в следующее мгновение погналась за взметающим листья хвостом, ускользающим в последний момент.

Чертов демон рассмеялся над моей дуростью, и я на него зарычала. Взмахнув крыльями, он уселся на ветку, нагло ухмыляясь и подергивая кончиком хвоста прямо перед моим носом, а я оскалилась и важно прошагала мимо, игнорируя его глупые игрища.

Но он вдруг свесился вниз головой, зацепившись ногами, и так славно провел пальцами по шерсти на моей хребтине, что я, сощурив от удовольствия глаза, вся выгнулась.

Гад какой, играет со мной как с кошкой. Ну почему это и бесит, и одновременно так льстит?

Мы носились туда-сюда наперегонки, задирали друг друга и ластились. Удивительно, каким молодым Виктор выглядел сейчас, сбросив с себя оковы дресс-кода босса фармкомпании.

Пиджак и ботинки оставил в салоне автомобиля. В расстегнутой рубашке, растрепанный от ветра и босой, он выглядел даже сексуальнее, чем в костюме.

Он был собой, искренне наслаждался свободой от условностей, реально отдыхал от городской суеты. Его умению веселиться, будто ему не несколько тысяч лет, а двадцать, я

А потом, когда я вволю разорила гнезд и сыто развалилась на пригорке, щурясь от солнца, демон подошел, бесцеремонно сгреб мою тушку в охапку и приладил на свои колени.

Я было возмутилась рыком, но он так классно чесал за ушками, что я сдалась и принялась довольно урчать.

— Вот так, моя хорошая, — приговаривал он, слишком легкомысленно теребя мою морду, отчего у меня дико чесались зубы.

Ну разве так можно? Лезть прямо в пасть, провоцируя зверя применить клыки! Я же не в состоянии сдерживаться, когда мурашки растекаются от загривка до самого кончика хвоста.

Мягкая ладонь коснулась языка, и я обреченно сомкнула зубы, где-то краешком сознания догадываясь, что Виктор сделал это намеренно.

А потом долго зализывала ранки, пока кровь не перестала идти.

Мы вернулись к машине спустя несколько часов сытые и довольные. В этот раз мне не понадобилась помощь, чтобы обратиться в человека. Сил во мне было зашибись, столько не было никогда.

Взгляд мужчины прошелся по моей обнаженной фигуре так горячо, будто раздевал.

Вот же… черт.

Я отвернулась и приподняла крышку багажника, где лежал мой чемодан. Властным жестом Виктор обрушил ее обратно и толкнул меня вперед, обводя горячими руками все изгибы и опаляя спину дыханием.

Я замерла, послушно ожидая удовольствие, которое он умел дарить. Даже в мыслях не было возражать или возмущаться: я дико, до сумасшествия его хотела.

Прямо так, голышом в лесу, примитивно и пошло отдаться. Воплотить все, что видела когда-то в кино, самые невозможные фантазии! Никогда б у меня не было этого, если б не он!

Даже предварительные ласки не понадобились, так сильно я горела. Уперлась ладонями в багажник и оттопырила зад, смутно осознавая, насколько мы с Виктором стали сегодня ближе. Будто и у меня тоже сорвало оставшиеся барьеры, и я всерьез захотела ему принадлежать — по своей воле, по собственному желанию.

Раздвинув ноги, он вошел в меня сзади резко, и мы застонали в унисон.

Боже, как это было хорошо! Дикая, первобытная страсть на природе, прохладная ласка вечернего воздуха и обжигающая пытка толчками. Никогда б не одевалась, осталась бы жить здесь навсегда. Никогда б не возвращалась в тот мир, который отказался от меня…

— Вик… О, Вик… — заскребла я когтями по багажнику, портя краску, когда меня начал накрывать оргазм.

Демону было все равно, что я порчу его машину, он упоенно трахал меня, уверенно подталкивая к пику, который не заставил себя ждать.

— Киса моя, ну какая же ты горячая-я-я… — на выдохе шептал мой мужчина, до боли прижимая меня к металлу. Его член пульсировал в моем огне, нам обоим даря первобытное наслаждение.

— Кажется, я вырублюсь прямо так, — пожаловалась я сквозь окутывающую разум и тело негу.

Набегалась, напрыгалась, накормила демона и сама наелась. И еще секс. Сил во мне совсем не осталось.

— Давай, моя хорошая, отдыхай.

Этот невероятный мужчина подхватил меня на руки и отнес на заднее сидение машины. Откуда-то достал плед, уютно укутал в него и даже убрал волосы с лица.

Я вяло улыбнулась, чувствуя тупую боль в сердце, будто его разрывало на части. Боль была сладкой. Узнавая лучше, я все сильнее влюблялась в Виктора. Так нельзя!

Но хлопнула дверца, автомобиль с мягким шелестом двинулся в путь, и я забылась в приятном сне, в котором мы с Виком почему-то сидели в золоченом тронном зале, правя целым миром, а вокруг нас бегали смеющиеся ребятишки с рожками, крылышками и хвостиками…

Наши дети! Которых он никогда не сможет мне подарить…

Глава 69. Мама

Странное чувство. Я смотрела сквозь лобовое стекло на мать и понимала, что вообще ничего не чувствую.

Я думала, что при встрече разозлюсь, кинусь обвинять — в случае, если мама в порядке, достатке и улыбается как ни в чем не бывало. Ведь это бы значило, что она действительно бросила трех дочерей ради личного счастья.

Или начну ее жалеть и слишком быстро прощу, если окажется, что мама ни в чем не виновата. Если она глубоко несчастна, бедна и всеми позабыта. Если ей стерли память, например, как всем ведьмам, которых изгоняют из ковена за преступления. Ведь это бы значило, что нас у нее отняли силой.

Но я не знала, как мне к ней относиться.

Она не была несчастна, но и память была при ней: она сразу меня узнала. Следом вышел высокий, худощавый мужик и нежно обнял ее на пороге, а она к нему привычно прильнула.

Дом у них был совсем скромный, деревенский. Но отнюдь не дешевая машина припаркована рядом.

Пока я тупила, Викто́р заглушил мотор и вылез из машины. Я очнулась, потому что лицо маминого хахаля побелело и вытянулось, и поспешила тоже выйти.

Так, а вот это уже любопытно: Азавель склонил голову, а мамин хахаль отшатнулся назад, стукнулся спиной о деревянный косяк и вдруг стал прозрачным, мимикрируя под бревенчатый дом.

Какого черта тут творится?! А я так надеялась, что к моему «созданию» мама все-таки не имеет отношения!

— Поздно уже прятаться, Савас, — будто в тумане слышала я холодно-насмешливый голос Викто́ра. — Расслабься, я не драться с тобой пришел.

Мама удивленно оглянулась на своего любовничка, а затем испуганно уставилась на Азавеля, будто он враг.

— Вот черт, князь… — выступил мамин демон из пустоты и почтительно склонил голову перед моим могущественным спутником.

Что такого умел делать Азавель, что его боялись буквально все?

Савас взял маму за руку, будто это поможет ему сохранить жизнь. Казалось, его трясло.

— Тебя-то за что изгнали? — усмехнулся Азавель беззлобно, но напряжение маму и ее хахаля не покидало. — Ты же музыкант. Сфальшивил ноту на величайшей церемонии тысячелетия?

Судя по лицу, бедолаге Савасу веселее от шутки князя не стало.

Бледный и худой, с утонченными, аристократическими чертами лица и смоляными волосами ниже плеч, он совершенно не походил внешне на роль моего отца.

Мы все были светленькими и круглолицыми. Летом мы часто ходили с веснушками, которые перешли нам от матери. Она была, как и бабушка, медно-рыжей, и Соня унаследовала тот же цвет волос.

Мы же с Олесей больше походили на нашего отца — того, который от нас отказался. Белокурые, волнистые волосы и сияющая, кремово-молочная кожа.

А глаза у нас — хамелеоны, меняли цвет в зависимости от одежды. Были ли такие у отца, я не знала, а бабушка так на него злилась, что вряд ли бы рассказала.

— Мама? — я больше не могла ждать, мне требовались

— Элюшка! — улыбнувшись, бросилась она ко мне и совершенно неожиданно обняла, рыдая в три ручья. — Какая ты уже взрослая! Как же я рада вживую тебя увидеть, доченька!

* * *

— Нет, я ничего об этом не знаю, — в ужасе смотрела на меня мама, когда после бесконечных просьб о прощении и нескольких чашек чая с творожными ватрушками я изложила ей причину нашего визита.

Я все еще настороженно смотрела на мать, доверие между нами было уже не восстановить.

— Поверь, если бы я предположила такое, я забрала бы вас с собой!

Новость о том, что я на двадцать процентов — демон, повергла ее в искренний шок.

Все наши взоры обратились к Савасу, а он упорно смотрел вниз, не смея поднять глаз. И только когда мать прямо потребовала у него объяснений, он осторожно ответил.

— Ты говорила мне про угрозу выкидыша. Каждая твоя беременность проходила с осложнениями. И я тебе помогал, по капле добавлял своей крови в чай, когда ты приходила… — Савас скользнул трусливым взглядом по мне и Азавелю. — Откуда ж мне было знать, что дети в утробе впитают мой геном, и он их изменит! Прежде такого никогда не случалось!

— Прежде мы на беременных опыты не ставили, — тихо заметил сидящий рядом Азавель, и Савас побледнел.

Пока моя мама кричала на своего законного муженька, меня затопило глубокое облегчение. Наш с сестрами отец — не демон.

Бабушка права, наш настоящий отец — идиот. Он отказался от детей, потому что жена ему изменяла. Какое тут может быть оправдание? Он мог сравнить нашу внешность, сделать анализ ДНК, но не бросать нас!

А Савас вообще никто! Хотел помочь?! Да он разрушил нашу жизнь! Возможно, без него бы мы даже не родились, но что, теперь нам расшаркаться перед ним за сомнительное спасение?

Я так разнервничалась, что Викто́р нашел под столом мою руку и крепко сплел наши пальцы.

Он молча слушал, не вмешивался в выяснение наших с матерью отношений. Но его взгляды были красноречивыми: Савас под ними буквально сползал под стол.

— Постойте-ка, так у вас был роман с самого начала законного брака, одобренного Советом? — осознала я, что бледный Савас был частью моей семьи всю жизнь.

— Нет, — смущенно покачала мама головой и нежно прильнула к плечу своего муженька, как будто он центр ее вселенной. — Мы с Савой встречались задолго до моего замужества. Впрочем, если бы не он, замуж я скорее всего вообще бы не вышла, ты же знаешь, как у нас с этим строго. Но, узнав о нас, твоя бабушка привлекла Совет и быстро положила нашему роману конец.

— Но вы продолжали встречаться…

— Конечно, — улыбнулась мать своему мужчине, который взглянул на нее с обожанием. — Мы полюбили так сильно, что не могли друг без друга жить.

— И тебя не волновала потеря магии? — округлила я глаза, не понимая, в каком отчаянии или помрачении нужно быть, чтобы годами крутить шашни с демоном, имея мужа и рожая от него дочерей.

— Нет, детка, — протянула мама руку через стол, но я отшатнулась.

Она лишь вздохнула.

— Мы теряем нашу силу не вместе с невинностью, а когда отдаем сердце мужчине. Когдапринимаем решениебыть с кем-то вне ковена. Вот почему незамужняя ведьма всегда выгодней, ведь ее магия крутится внутри родной семьи. Стоит выдать замуж — и ее сила переходит в ковен ведьмака. Я отдала свою магию вам взамен любви к Саве. Это случилось задолго до того как мы разделили постель.

Неожиданно…

— Я ни о чем не жалею, дочка, — улыбнулась мама, тоскливо разглядывая меня, и кивнула на Азавеля. — Ты ведь и сама должна теперь меня понимать.

— Это другое, — хмуро буркнула я. — У меня не было выбора: никто, кроме Викто́ра, не мог мне помочь. А ты… ты просто бросила своих детей радинего?!

— Я вас не бросала, — мама кусала губы. — Ваша родная бабушка воспитывала вас, а не чужая семья. Так будет лучше, сказала она. Если вы ни о чем не будете знать, то вырастете нормальными и счастливыми. Просила меня уйти тихо и без скандала. Встречаться с Савой мне бы уже не позволили, забрать вас с собой означало бы лишить вас полноценной жизни. Ты же видишь, как мы устроились, — обвела она рукой скромную обитель.

В доме было чисто, но простенько. Пахло сдобной выпечкой и сохнущими над печкой травами. Мебель добротная, но несовременная. Из удобств — только телевизор с кривой антенной и полуавтоматическая стиральная машина.

— Здесь нет ни школы, ни уж тем более университета. Неужели ты думаешь, что прятаться с нами было бы лучше, чем быть частью ковена, получить образование и устроиться в итоге на хорошую работу? Я вас не бросала, — моргнула мать увлажнившимися глазами. — Я присылала деньги, сколько могла. Писала письма, но не получала ответов. Смотри…

Она достала со шкафа коробку из-под обуви и поставила на стол. Открыла крышку и показала мне кучу фотографий.

Там были я, Олеся и Сонечка всех возрастов. Бабуля присылала их матери регулярно.

— Я знала, что с вами все хорошо, — плакала она. — Но я не вправе была отнимать у вас возможности, которые предоставлял ковен и город.

Ага, а бабушка решила, что и писем от матери нам не надо, и настоящего отца проще прогнать… Эх, всё-то она за нас порешала. А за дочь свою, и за внучек.

— А что за фигня с геном перевертыша, можешь мне сказать? — опомнилась я. Положила руку на стол и превратила ее в лапу ирбиса. — Этот ген в нас откуда?

Вряд ли здесь виноват Сава. Я косо глянула на него, но он всецело был занят переглядыванием с Азавелем, как будто они вели безмолвный диалог.

— Бабушка не рассказывала об этом, да?

Настороженная, я помотала головой.

— Она не любит вспоминать. Впрочем, я ее понимаю, — вяло улыбнулась мама. — Не самая приятная часть её истории. Слушай.

Глава 70. Ген перевёртыша

— Ее мужем был ведьмак из соседского ковена. Магом он был посредственным, так что невесту ему подыскали бы из таких же скромных ведьм, и бабушка вовремя подвернулась. Но любовь у них возникла, по ее словам, настоящая.

Вскипел чайник, и мама принесла его на стол, чтобы любой мог пополнить чашку.

— Они прожили вместе пять лет, а потом, как говаривала бабушка, его подменили. Но не в переносном смысле, а в прямом. Выяснилось это лишь после его смерти, и она так и не оправилась от шока.

— Кто подменил? — потрясенно слушала

— Перевертыш в какой-то момент занял его место, полностью скопировав его облик. Бабушка ему понравилась или в Совет хотел пролезть — неизвестно, он ведь умер раньше, чем его раскрыли. Убил ли он настоящего мужа бабушки — тоже никто так и не узнал. Но девочку они успели родить, — ткнула она пальцем в свою грудь. — А с настоящим мужем не получалось у них.

— Офигеть… — сказать, что я была шокирована, это ничего не сказать. — А разве ты оборачивалась в зверей?

— Ваша бабушка запретила мне это строго-настрого, слышать даже ничего не хотела. Ей слишком больно было, глядя на меня, видеть собственную ошибку, — покачала она головой. — Это над вами она потом сжалилась, когда я написала ей, что без обращения начинаю стареть как обычный человек. Ведьмовские-то силы я утратила, и во мне осталось магии только от отца-перевертыша. Ею и спасалась. Только заново пришлось учиться делать это уже после того как я уехала.

— Вот почему бабушка настаивала, чтобы мы никуда не лезли, — понимающе вздохнула я. — Полукровок же уничтожали. Как же она дочь им не отдала, такая законопослушная и правильная?

— Патологоанатома подкупила, — подтвердила мать. — Тот подделал заключение, так эта мутная история осталась лишь в ее воспоминаниях. Мы переехали в другой город и начали с чистого листа. О способности обращаться в животных умолчали при регистрации детей, но если б Совет узнал, то настаивали бы, что это наша способность как ведьм. Ковен-то маленький, родственников других нет, некому было бы сдать.

— Вот почему бабуля просила выбрать единственное животное, — кивнула я досадливо, — и самое примитивное. Так гораздо легче скрывать правду, ведь многие ведьмы умеют обращаться в животных с помощью заклинаний. Пока генетические анализы не вошли в практику, смешанным детям ничего не угрожало.

— Взрослых полукровок не трогают, если они доказали свою безопасность, — поправила мать. — Только младенцев уничтожают, потому что нельзя предсказать, какими они вырастут. Сестрам твоим ничего не грозит, они уже взрослые и ни к кому не проявляли агрессии. Совет проверит их способности и отправит с миром.

Вот почему девчонки оказались дома. Вот почему Соня продолжила работать в библиотеке Совета. С ними все будет хорошо! Те крошечные проценты в их крови не влияют ни на что. Демонического генома выявят крохи, если вообще выявят.

— Замуж только никто не возьмет теперь, раз правда вскрылась…

Точно. Кому нужны жены с дефективными генами.

— Но если вдруг будут проблемы, тут же звони, — затараторила мать. — Мы с Савой спрячем вас и защитим от Совета. Надо будет — и документы поддельные сделаем, и переедем в новое место. Так им и скажи! Ты же согласен? — взглянула она на своего бледного возлюбленного.

— Разумеется, — с готовностью поддержал он, но мне не понравилось то, как оживились и загорелись его глаза.

Как у ученого, которому в руки попались результаты его случайного удачного эксперимента. С него станется препарировать девочек на лабораторном столе и ничего не сказать жене, как он сделал двадцать лет назад, подмешивая ей свою кровь в чаи.

— Даже не думай об этом, — вдруг произнес Викто́р, пристально наблюдая за демоном, и я с удивлением осознала, что у нас мысли сходятся.

Савас потух.

— Понял, князь, — низко опустил голову он.

— Я серьезно, — голос Викто́ра наполнился колючей угрозой. — Забудь этот разговор. Никто не должен знать. Вообще никто. Нас здесь не было.

— Да, князь.

— Пойдем, прогуляемся, — Азавель выпустил мои пальцы и встал, и Савас покорно поплелся за ним на улицу.

А мама взглянула на меня так, словно спрашивала, выживет ли ее муж.

Я понятия не имела, что ей ответить.

— Князь? — мама едва сдержалась, чтобы не броситься за мужчинами. — Сава рассказывал о жестокости их правителя, который казнил всех за малейшую ошибку. И делал это очень жестоким способом, используя яд. Многие именно от него сбежали сюда. Это что, он?

Как-то не клеился у меня образ мучителя с Азавелем, но складывалось все один к одному. И первобытный страх других демонов перед Викто́ром — разве что Ромон выбился из череды подобострастных слуг. И ядовитый хвост. И готовность Арля собрать целую армию сородичей для наступления…

— Если это и он, то столетия здешней жизни очень его изменили, — сказала я уверенно. — Ко мне он, по крайней мере, относится хорошо.

— И это странно, — мама понимающе улыбнулась, — ведь нам говорят с самого детства, что демоны — чистое зло. И вот как оно все повернулось…

Мне хотелось спорить, что моя ситуация отличается. Но я не стала, смысла теперь уже не было.

Прошло немало времени, прежде чем мужчины вернулись. Мы с мамой успели обсудить мое детство и ее несладкую жизнь.

Узнав всю историю, я успела немного оттаять к этой женщине, которой тоже, в общем-то, не оставили выбора. Просто сделала это родная мать, а не Совет.

Впрочем, узнай обо всем Совет, наказание было бы куда хуже для всех.

Мама с облегчением поднялась навстречу мужу, который совсем не выглядел отравленным или побитым. Я могла поклясться, что он вернулся более расслабленным.

— Поздно как уже, — засуетилась мать, убирая со стола. — Прошу тебя, Эль, останься у нас погостить. Хотя бы до завтра. А лучше уж на неделю! Днем жара, за полем есть чудесное озеро. Прошу вас, побудьте немного с нами! — умоляюще повернулась она к Азавелю, спохватившись, что решения здесь зависят вовсе не от меня.

— Эля? — он перенаправил внимательный взгляд мне.

— Я бы погостила, — кивнула, неуверенная, что он сможет себе позволить даже маленький отпуск от работы. Или что захочет.

Я бы все равно осталась, согласился бы он или нет. Просто сказала бы ему уезжать: здесь мне не угрожает никакая опасность. Он ведь получил все ответы, зачем ему задерживаться.

Но я недооценила его одержимость мной. Он просто кивнул моей матери, словно в этом нет никакой проблемы.

Этакий дьявол в деревенской прихожей, случайно заблудившийся на Земле. Настолько не вписывающийся в антураж в своем дорогом костюме, что становилось жутко неловко за неподобающее его уровню окружение.

— Постелить вам в отдельных комнатах или в одной? — от радости заблестели мамины глаза.

— В одной, — спокойно ответил Викто́р, в то время как я испуганно возразила: — В разных!

— В одной, — повторил демон терпеливо.

И снова я выпалила одновременно с ним:

— В разных!

И залилась пунцовой краской.

— Ты взрослая девочка, я не собираюсь тебя осуждать, — удивилась мама моей реакции.

Но мне было дико стыдно. Словно, если мы переночуем отдельно друг от друга, это что-то изменит.

— В разных, — упрямо повторила я, и я на сей раз

Но его взгляд был красноречивее слов, как и давящая аура. Демон был недоволен. Наверняка даже зол.

Я почувствовала себя виноватой. Но недостаточно, чтобы согласиться жить с ним в одной комнате под боком у родной матери! И трахаться с ним!

Глава 71. Тайком

В комнате для гостей оказалось намного комфортнее, чем можно было подумать, глядя на дом снаружи.

Персональные душ и туалет. Правда, напор воды совсем слабенький и вместо горячей текла едва теплая, как будто нагретая солнцем за день.

Пахло уютом: старой сосной, из которой сложены стены, маминой выпечкой и сушеной лавандой. Аромат деревенского дома ни с чем несравним.

Шкаф, стол с двумя стульями, тумбочки — все было самодельное, без изысков. Полочки уставлены книгами.

Добротная двуспальная кровать словно намекала на мой неправильный выбор, но я так устала от впечатлений, что думала лишь о сне. Хотелось упасть лицом в подушку и вырубиться…

Я распаковала сумку и приготовила пижаму. Закрепив полотенце на груди, расчесывала волосы, задумчиво пялясь в окно. Человеческим зрением в черноте ночи ничего не разглядеть, а звериным я видела лишь сад и забор, к которому вплотную примыкал лес.

По моей талии скользнули горячие ладони и прижали меня к такой же горячей груди. Цитрусово-бергамотовый аромат окружил родным сладковатым облаком.

На секунду я от неожиданности задержала дыхание, а потом закатила глаза. Мысли были противоречивыми: то ли я злилась, то ли обрадовалась, что Азавель меня не послушал. Потому что в его объятиях было так хорошо…

— Так и знала, что ты не удержишься, — ухмыльнулась я, разворачиваясь в надежных руках.

Надо же, два сапога пара: на Азавеле тоже одно полотенце, но обернутое вокруг бедер.

Он был прекрасен. Капельки воды блестят на загорелой коже и капают с темных кудрей. Глаза таинственно светятся — так, будто восхищением.

Посередине груди — мужественная полоска волос, спускающаяся до пупка и теряющаяся под махровой тканью. Царапины и мой укус зажили, от них не осталось и следа.

— Если знала, зачем было ломать комедию, — вопреки словам, демон тоже не злился, а улыбался.

Ну прямо как шкодливый подросток, тайком проникший в спальню к однокласснице. И я-то недалеко от него ушла: чувствовала себя, как та самая одноклассница.

— Тебе это нравится, — уперлась я ладонями ему в грудь, но Виктор прижал к себе, давая почувствовать эрекцию.

Я выпустила непроизвольный вздох желания, промежность потяжелела от предвкушения.

— Романтика, — улыбнулся демон снова, — никогда ничего подобного не испытывал. Действительно, нравится.

— Опасная игра, еще влюбишься, — подначила я и тут же словила неловкость.

— Как будто до сих пор я шутил, — поднял он бровь, нагло усмехаясь.

Постой-ка, это признание? Но он не дал мне обдумать это, ни минуточки. В следующее мгновение горячие губы смяли мои, подчиняя себе и заставляя забыть вопрос.

Черррт, и правда, слишком много романтики. Жаться по углам, пытаясь сохранить наше «свидание» в тайне от хозяйки дома, оказалось страшно возбуждающе. Я поплыла от одной только мысли о том, что мы нарушаем правила и делаем нечто запретное.

— Стой, подожди! — задохнулась я от электрических токов, дергающих каждый чувствительный нерв. — Я не стану с тобой спать здесь, в этом доме! Прекрати!

Виктор либо не услышал, либо нагло проигнорировал: мое полотенце слетело к ногам, губы обхватили сосок, тут же благодарно напрягшийся, и я едва не застонала.

— Ладно, только если тихонечко… — стала кусать губу, сдерживая звуки удовольствия от прикосновения пальцев к клитору и чувственного скольжения вокруг него.

А-а-ах, до чего хорошо и горячо. Умираю, как хочу большего. От того, что нельзя, хочется только больше!

— Ты не сможешь тихонечко, — голосом, полным глубокого удовлетворения, прошептал Викто́р мне в шею, когда я начала попискивать от его умелых ласк, сдерживая стоны изо всех сил.

— Тогда уходи, — сделала я последнюю отчаянную попытку прогнать искусителя.

— Я хочу тебя, — контрольным выстрелом сдернул он собственное полотенце, и твердый, бархатистый член уперся в мой живот.

Ну разве же перед ним устоишь. Я буквально горела. Льнула к мужчине, позволяя ему абсолютно все.

— Как тебе удается всякий раз добиваться своего, — схватилась я за напряженную шею демона, когда он поднял меня за ягодицы и начал отступать к кровати.

— Опыт, моя дорогая, — его губы оставляли вдоль шеи пылающий след.

Зубы прикусывали кожу, и от этого у меня между ног все сжималось в сладчайшем спазме, сбивалось дыхание.

— Ни одна женщина тебе никогда не отказывала, да? — едко произнесла я, некстати найдя причину для ревности.

— Ни одна, да, — хрипло рассмеялся Викто́р и замер, дожидаясь, когда я взгляну ему в глаза. Они пылали. — Но тащишься от меня так сильно и так искренне только ты…

И вот, я уже чувствую себя особенной. Королевой среди всех его женщин.

Викто́р сел на кровать, и она заскрипела на весь дом.

Упс. Мы оба замерли, боясь пошевелиться.

Усмехнувшись, мужчина сполз на пол и помог его оседлать. Тяжело дыша, качнул меня туда-сюда, смазывая член моими соками, а затем приподнял и направил головку в лоно.

— Давай, — прохрипел он, насаживая меня на ствол медленно и смакуя каждый сантиметр проникновения.

— Аарх… — не удержалась я от возгласа наслаждения, извиваясь и стремясь двигаться быстрее, но Викто́р не позволял, удерживая за бедра.

— Ты собиралась быть тихой, — напомнил он, неспешно скользя внутри и буквально сводя с ума.

Он подпер мою спину коленями, потому что я чуть не теряла сознание от нарастающего огня. В этом положении толчки стали резкими и глубокими, принося исключительное удовольствие.

Слишком быстро, слишком горячо. С каждым толчком внутри разгоралось пламя. Все сильнее и сильнее, невыносимо на грани.

Голова кружилась, в венах вскипала кровь и вся устремлялась в промежность, готовясь к взрыву. А ведь мы только начали!

— Божеее, Ви-и-ик… — мое тяжелое и частое дыхание заполнило комнату так, что казалось, его услышит весь дом.

— Мне тоже с тобой хорошо, — сексуально прохрипел Виктор, привлекая меня к себе и впиваясь голодным ртом.

Мы стали единым целым, приближаясь к развязке. Устав подчиняться, я схватилась за влажные плечи и начала насаживаться сама, двигаясь как обезумевшая наездница.

Викто́р зарычал от моей неожиданной инициативы, опустил ладони на мою задницу и тут же перехватил ритм. Я превратилась в сгусток подступающего оргазма и буквально начала отлетать куда-то в другую вселенную.

— Я не смогу быть тихой, — жалко простонала, упуская контроль.

— Понял, — отозвался Викто́р и вмиг поменял нас местами.

Я оказалась спиной на полу, застеленном мягким ковролином, и на мой рот и нос плотно опустилась ладонь.

Теперь я могла

Несколько глубоких толчков бросили меня за край. Пальцы ног поджались, икры напряглись, и лоно послушно взорвалось сладкой пульсацией.

Викто́р не остановился, не дал мне прийти в себя. Лишь сместил ладонь на затылок и сжал волосы. Прижал плечами к полу и начал вбиваться с такой силой, что не оставил моему покорному телу никакого выбора, кроме как снова сдаться на его милость.

На этот раз я сама спрятала рот в горячей шее, чтобы не кричать. Впилась ногтями в плечи, оставляя свежие царапины. Широко распахнула глаза в преддверии второго оргазма, и уставилась на крылья демона, дрожащие за его спиной.

Острая пика хвоста моталась туда-сюда в яростном танце, как будто потеряла берега. Страшное и завораживающее зрелище, особенно когда понимаешь, что на кончике блестит яд.

Я непроизвольно дернула ногой, когда пика качнулась слишком близко, и хвост будто поймал сигнал: хищно метнулся вперед и обвился вокруг лодыжки. Дернув ногу в сторону и раскрыв меня полностью, прочно прижал колено к полу.

И это острое чувство опасности и беспомощности выбросило меня за пределы вселенной. Оргазм ударил наотмашь, и разум раскрошился на мелкие кусочки.

Кричала ли я, кричал ли он? Когда пришла в себя, Викто́р тяжело дышал мне в висок, а его член сокращался внутри меня, даря очередную, бессмысленную порцию мертвого семени…

И я вдруг осознала, как же мне жаль, что у демонов не бывает детей.

Глава 72. Тест

Изогнувшись над унитазом, я выплевывала завтрак словно вместе с внутренностями. Стало легче, только когда желудок полностью опустел. — С тобой все в порядке? — за дверью тревожился Викто́р. — Дай мне минутку, я сейчас! Мы провели в гостях у мамы чудесные три недели! Настоящий отпуск, которого у меня никогда не было.

Пусть не на море, о котором я так мечтала, но зато на чудесной деревенской речке. Солнце, воздух и жёлтый речной песочек. И шикарный секс каждую ночь. А потом моя болезнь стала возвращаться стремительными темпами. Еще быстрее, чем в прошлый раз. Кровь Азавеля уже не помогала, сколько бы он ни давал. И смотрел он на меня так безнадежно, словно прощается.

— Неужели нет способа хотя бы облегчить мой конец? — мрачно высказалась я, без сил падая на кровать после приступа мучительной рвоты.

Викто́ру не нравилось мое настроение. Он твердил, что не в проклятии дело. Но оно было именно в нем, в чем же еще.

Хорошо хоть, реакция пока возникала только на еду. Если желудок оставался пустым, я чувствовала себя нормально. Как голодающая кошка на вынужденной диете.

Мужчина подошел, присел рядом со мной на кровать и обхватил запястье горяченными пальцами. Чувственно провел вверх по руке и нажал подушечкой под меткой.

Я ощутила разогревающий изнутри жар и скосила глаза, следя за действиями демона.

Он выглядел сосредоточенным и серьезным. Такой красивый мужчина, такой горячий и весь мой.

Он мой уже гораздо дольше ожидаемых двух недель! Неужели между нами вправду нечто большее, чем обычная интрижка?

Он даже живет со мной в нищенской комнатушке в захудалой деревне! Общается с моей мамой! И ни разу не высказал претензий.

— Ну, что? — шепотом спросила я.

— Ничего, — ответил Викто́р, усиливая нажим.

На моей раскрасневшейся коже не было видно метки.

— По всем показателям, Эля, ты абсолютно здорова.

— Да какое «здорова»! — воскликнула я, поднявшись так резко, что комната закрутилась перед глазами. — Ты же видишь, мне плохо! Симптомы те же самые. Просто у тебя радар сбился!

— Демонам необязательно есть, — намекнул он в сотый раз на возможность преображения.

— Я же сказала: нет!

От возмущения вскочила и вылетела из комнаты вон. Не собиралась я снова обсуждать с ним это.

Даже если терять мне, в сущности, больше нечего, я не хотела становиться демоницей. Всю оставшуюся жизнь зависеть от чьих-то эмоций, утратив свои! Использовать людей словно сосуды. Фу, даже думать противно!

Мы уже тысячу раз это обсудили и я на такое никогда бы не согласилась. Если мне суждено умереть — так тому и быть.

Эта дурацкая тошнота лишала наш отпуск смысла. Пора возвращаться в город, но в моем дальнейшем существовании ясности не было.

С работы и учебы я наверняка вылетела. Что же мне дальше делать? Сидеть в лофте взаперти? Да я лучше проведу остаток своих дней здесь, с матерью, наверстывая упущенное!

Виктор вел рабочие дела по телефону, постоянно и помногу разговаривал с подчиненными. Иногда он исчезал, я не видела его по полдня. Наверняка телепортировался в офис, а по вечерам обратно сюда.

Меня бы это устраивало, если бы в такие моменты не грызла ревность. Так и представляла, как он перекусывает сотрудницами или вновь заключает свои «особые» сделки, пока я маринуюсь в деревне!

— Открой дверь, дочь, — настойчиво попросила мама, когда меня в очередной раз «накрыло» во время ужина.

Я даже кусок в рот положить не успела! Почувствовала запах жареного лука и… всё. Я не хотела её пугать и говорить, что умираю. За эти недели мы сблизились, почти как настоящие дочь и мать. Я отодвинула щеколду и устало присела на холодный край ванны. Мама вошла и положила на тумбу тест на беременность.

Я посмотрела на нее недоверчиво. Она-то должна знать! — Нет, мам, это не оно, — вытерла я вспотевший лоб, борясь со слабостью. — Я... я больна, ясно? — И все же проверь, — настояла мама, нежно мне улыбнувшись. — Я три раза была беременна и знаю, как это проявляется. — Но... - я неуверенно посмотрела на розово-белый аптечный конвертик и нахмурилась, — демоны же бесплодны.

— А ещё они все бессердечные монстры, неспособные на сострадание и любовь. Так нас учили, да? — подмигнула она и оставила меня наедине с тестом. Ай, ну сделаю для успокоения. Самой ведь теперь любопытно проверить! Главное, пережить потом неизбежное разочарование.

Даже странно, что я так сильно хотела ребенка от Азавеля. Он ведь совсем неподходящий кандидат на отцовство. Заносчивый, наглый, и он никогда не говорил мне о чувствах.

Может, это потому, что обычно ведьмам даже думать о детях запрещено? Наши девочки так редко выходили замуж.

И теперь, когда я встречаюсь и сплю с мужчиной, во мне проснулись все стандартные женские желания: быть любимой, познать радости замужества и материнства…

Вот только и этого Азавель тоже мне не предлагал. Я буду воспитывать ребенка одна. В условиях, когда и себя-то не могу обеспечить. А

Я замедлила шаг, ступая по-кошачьи беззвучно и с любопытством навостряя звериный слух, чтобы слышать человека на том конце.

Глава 73. Все сроки вышли. Пора

— Мы все прибудем в течение суток, князь. Больше ждать нельзя. — Не терпится вам снова ввязаться в войну... — Разве ты не нашёл демона, который откроет врата? — Нашёл, — голос Викто́ра не был ни радостным, ни довольным. Он источал холодную злобу. — Но я не утверждал, что это точно сработает. — Но Арль заверил... — Язык ему оторвать и скормить адовым псам! — Нам всё же стоит попробовать, князь. Это наш первый шанс. — Ладно, — Викто́р выпустил воздух сквозь зубы, беря эмоции под контроль. — Собирайтесь, раз договорились. Мы прибудем на рассвете или даже раньше. Когда — или если — мы откроем врата, к ним перебросят всю хэльвегорскую армию. Будьте готовы к бою.

— Разве не ты поведешь нас? — Нет, — с удивлением слушала я ответ, — у меня есть одно неотложное дело. Я позже присоединюсь к вам. «Неотложное дело» — это его истинная, которую он намерен найти?! Черта с два я стану помогать ему в этом. Особенно теперь!

Я стиснула зубы от ревности и зашла в комнату, когда Викто́р прощался с собеседником. — Мы куда-то едем? — напряжённо спросила, втайне надеясь, что он валит туда один. Вдруг этот загадочный новый демон — не я? — Да, дорогая, — осклабился Виктор. — Все сроки вышли. Пора. — Я останусь здесь! — заявила я и развалилась на подушках, настороженно наблюдая за демоном и гадая, с чего бы начать разговор о невозможных полосках.

Викто́р вел себя подозрительно. Прищурился, оценивая мой настрой. Разозлился. И начал тщательно осматриваться, что-то ища в комнате.

От него вдруг повеяло такой сильной опасностью, будто он задумал преступление. Я чуяла это, потому что во мне теперь постоянно циркулировало большое количество демонической крови.

Я знала каждую его мысль, каждую эмоцию ощущала как свою. И сейчас от него исходила угроза.

— Ты поедешь, хочешь того или нет, — мрачно заявил он, и я скрестила руки на груди, готовясь отстаивать собственную позицию.

— Не поеду!

— Эльвира, не дури, — сжал он кулаки, сердито дыша через нос. — Ты нужна мне там.

— Чтобы открыть ваши эти врата?! — я почти взвизгнула, больше не сдерживая ревности. — Нет!

Мужчина скрипнул зубами и покачал головой, трогая пальцами электрическую проводку, протянутую возле дверного косяка.

Я только внешне храбрилась, мое сердце уже испуганно ускорило ритм, и Азавель наверняка это чувствовал.

И как с ним разговаривать о самой важной новости в нашей жизни, когда он настроен сделать со мной что-то плохое?

— Я не даю тебе выбора, — хладнокровно припечатал он. — Но было бы проще, если бы ты согласилась на трансформацию по своей воле…

Мне совершенно не понравилась частица «бы», и я подтянула колени, намеренная бежать, если демон приблизится.

— Ты лишаешь меня права умереть человеком? Я думала, что достаточно ясно выразилась. Ты не можешь навязать мне собственный выбор только потому, что имеешь насчет меня какие-то меркантильные планы!

Вот так вот! Он меня не заставит! Я думала, между нами есть что-то большее, чем обычная сделка, но тысячелетнего демонюгу, похоже, ничто не исправит.

И ни о каких полосках я ему не скажу! Пусть потом локти кусает!

— Если бы все было так просто, Элечка, то я бы, конечно, принял твой вариант, — покачал подлец головой, ничуть не заколебавшись в своих намерениях.

Вся кровь отхлынула от моего лица, когда Виктор снял со спинки стула мой шейный платок. Спокойно накрутил один конец на правую ладонь, второй на левую, оставив небольшой кусочек посередине.

— Ты шутишь? — низким от страха голосом выдавила я, когда он поднял глаза.

Один уголок его рта чуть искривился, выдавая жестокую решимость.

— Я похож на клоуна? — серьезность его интонации пробрала до мозга костей, неотвратимость смерти вдруг нахлынула на меня, сжав сердце тисками настоящего страха.

Он что, серьезно?! Он… решил просто избавиться от меня, потому что я ему… наконец, надоела?!

«Все сроки вышли». Это он про затянувшиеся две недели нашего романа, что ли?!

— Ты же сказал, что я тебе нужна! — хрипло заговорила я, когда демон застыл перед кроватью. — И сейчас ты намерен сделать что?

«Лучше уж убить ее или сделать своей», — когда-то сказал ему Арль.

То есть, если я не согласна стать демоном, ему придется меня убрать?

Я в ужасе переводила взгляд с бесстрастного лица мужчины на его напряженные кулаки и обратно.

— А как же твои заверения, что ты никогда меня не отпустишь?

— А я и не собираюсь, — сурово проговорил он, до скрипа натягивая руками шейный платок.

От этого звука я мгновенно вспотела до самых кончиков волос.

И мать с ее хахалем, как назло, укатили на романтическое свидание! Никто меня не спасет.

— Не усложняй, — попросил Виктор со сдержанной злобой, когда я вскочила и отрастила кошачьи когти, собираясь бороться за свою жизнь.

Сердце уже колотилось как бешеное. Я чувствовала прилив могущественных сил, ощущала, как смешанная кровь разгоняется по моим венам и заставляет применить для борьбы все свои скрытые резервы.

Может, проклятие ко мне и вернулось, но я еще не ослабла до такой степени, чтобы запросто смириться с поражением. Тем более что мне теперь было, ради чего жить!

Тем более что теперь был шанс, что меня тошнит вовсе не из-за проклятия!

— Только посмей! — прорычала я, надеясь остановить монстра, которому напрасно доверилась и почти полюбила. — Я буду царапаться и кусаться! Я не сдамся!

— Ты даже не представляешь, как сильно я на это рассчитываю! — ухмыльнулся Виктор и прямо в обуви вспрыгнул на кровать, отрезая мне пути к отступлению.

Глава 74. Мой горячий убийца

В его глазах полыхнуло пламя, за спиной раскрылись темные крылья и туда-сюда заметался кончик хвоста, как у разъяренного хищника.

Ну а я, осознав со всей очевидностью, что у меня нет ни единого шанса противостоять могущественному демону, вжалась в стену спиной и лишь сглатывала один за другим сухой ком.

— А может… — сменила я тактику в отчаянной попытке оттянуть неизбежное, — лучше займемся любовью?

Виктор аж застыл, ошалев от моего внезапного предложения.

С опаской я коснулась натянутого шарфа дрожащей рукой, настойчиво отодвигая орудие убийства от себя подальше. Взывая

Скользнула пальчиками в ложбинку груди и расстегнула верхнюю пуговичку блузки, с надеждой отмечая, что Викто́р медлит.

— Пожалуйста… — шепнула я, почти уверенная в силе своего обаяния. Кто знает, может, и я теперь умею использовать магию соблазнения?

Викто́р учащенно задышал, внимательно наблюдая за моим раздеванием, прошелся языком по приоткрытым губам.

— В последний раз, — надавила я ласково, заметив бугор в его паху, отчего внезапно меня накрыло ответным возбуждением, несмотря на напряженное противостояние момента. — Ты тоже хочешь меня, я же вижу. Мы все еще можем приносить друг другу наслаждение вместо боли. Ты ведь в глубине души не чудовище, я знаю это. Займись со мной любовью.

Дыхание его стало хриплым. Рискуя, я потянулась к пуговицам на его рубашке и рывком оторвала их все. Добралась до джинсов и схватилась за ремень.

Я победила. Пальцы демона разжались, выпуская шарф, и я с отвращением закинула опасную вещицу как можно дальше.

Решительно сбросив рубашку с плеч, Виктор помог разобраться с моей одеждой и опрокинул меня на кровать. Навис, и мы замерли, глядя друг другу в глаза и ни капельки не доверяя.

Ладонь скользнула вдоль моей щеки, нежность прикосновения почти заставила забыть, что передо мной убийца. Викто́р словно уже сожалел о своем намерении со мной покончить, в его глазах мелькнула неподдельная боль.

Я отдалась поцелую, впуская влажный язык и практически впадая в транс от вкуса демонической слюны. Горячие и напористые губы мужчины крушили разум и полностью подчиняли своей воле.

Вскоре мы оба извивались, как две сплетенные в экстазе змеи. Терлись друг об друга, ласкались в исступленном вожделении и агрессивно пытались взять верх в этом нашем странном новом противостоянии между жизнью и смертью.

Конечно, я проиграла его силе и опыту. Викто́р ворвался в меня резко, без предупреждения, когда я почти довела его до пика ртом, облизывая, словно голодное животное.

Внезапно я оказалась на спине, с раздвинутыми ногами и распятыми руками, и свихнувшийся от страсти демон жестко двигался, задыхаясь в экстазе.

Яркие ощущения настигли меня: тугая наполненность, интенсивное трение, уверенные толчки и растущий огонь. Лавинообразный оргазм накрыл почти мгновенно.

Я подождала, когда Викто́р тоже начнет кончать, выпустила клыки и впилась ему в горло.

Если он не откажется от своей кошмарной затеи, я должна быть во всеоружии. И я пила его сладковатую, терпкую кровь, чтобы использовать по максимуму свои возможности для предстоящего сопротивления.

Он дал мне сделать это. Не пытался остановить. Выжидал, когда меня накроет эффектом от огромной дозы, ведь я категорически отказывалась ее увеличивать в последние недели, избегая перерождения.

И только когда он прошептал мне на ухо, я осознала, что попалась в ловко расставленную ловушку.

— Вот так, моя девочка. Бери, сколько надо.

Я вытащила клыки, намеренная бежать в ванную и сунуть два пальца в рот, но чертов демонюга уже сдавил мою шею, пригвоздив к подушке.

— Нет! — прохрипела я в панике и забарахталась, как приколотая иголкой еще живая бабочка.

Мужчина был слишком силён, абсолютно непобедим. Ужас надвигающейся смерти затопил мой разум, отравил мысли словно яд.

Воздух не поступал, тело конвульсивно задергалось, прижатое могучим торсом. Кошачьи когти раздирали в хлам безжалостные руки мужчины, но он не останавливался.

— Ну же, детка, давай! — жилы на шее Викто́ра вздулись, и он усилил хватку, когда я беспомощно заколотила его по лицу в последней безнадежной попытке спастись.

Мир стал неуклонно темнеть. Последнее, что я запомнила перед тем как отключиться, это выражение бешеной решимости в огненных глазах и подрагивающие в неистовом усилии губы.

* * *

Когда я очнулась, вокруг было темно, хоть глаз выколи. Пахло резиновым ковриком, ребра которого я чувствовала спиной, раскаленной краской, бензином и знакомым флисом, в который я не раз уже была завернута.

Выпутавшись из ткани и ощупав пространство, я слишком быстро наткнулась на границы тесной коробочки, в которую меня засунули. Потянувшись вверх, обнаружила на металлический потолок.

И тогда я закричала: сначала жалко и испуганно, затем уже прооралась от души, расслышав неподалеку равномерный звук втыкающейся в землю лопаты и сыплющейся в сторону земли. Хрр-шшшш, хр-шшшш, хр-шшшш…

Проклятье! Я лежу в багажнике машины, а чертов демон копает для меня могилу!

Глава 75. Зачем ты это сделал!

Я попыталась вспомнить азы телепортации, но вокруг меня будто воздвигли невидимый барьер. И он отбрасывал меня обратно.

Я бросила попытки, как только услышала шаги. Напружинила мышцы и выпустила когти, намеренная сражаться за жизнь.

Крышка поднялась, в лучах рассвета предо мной предстал Азавель, точно ангел с нимбом вокруг головы. Ага, ага, темный ангел смерти.

Я зарычала, ненависть застлала зрение красной пеленой и придала прыжку силы.

— Стой! — выкрикнул он и схватил меня за горло, удерживая на расстоянии как взбесившееся животное. — Я не собирался убивать тебя!

— Зато я — собираюсь! — поклялась я, яростно полосуя когтями дымное марево вместо самого демона.

Треклятый черт просто становился нематериальным в месте удара!

Но только частично. Сообразив, я впилась ему в руку, и хватка тут же исчезла.

— Эля! — легко уклонился он от моего бешеного нападения, исчезнув в дыму.

— Давай поговорим! — раздалось позади, и я развернулась, прошивая когтистой лапой пустое пространство, в котором должна была задеть лицо моего убийцы.

Я была слишком зла, чтобы остановиться. И слишком рассредоточена, чтобы преуспеть.

Могучие руки обхватили меня сзади и заключили в капкан, прижав лапы намертво к телу.

Я дергалась, остервенело рычала и клацала зубами. Отталкивалась ногами, пытаясь опрокинуть мужчину на спину, но где уж мне. Била пяткой ему по стопе, а попадала по пустой земле.

Хотела применить его прием и телепортироваться, но князь знал особенности своей расы лучше меня и не позволил этого, просто отняв все силы.

— Успокоилась? — рыкнул Виктор, когда я затихла, лишившись энергии и запала.

— Нет, — буркнула я едко.

Он разжал руки, и я от слабости покачнулась. Развернулась так быстро, как только могла, и от души влепила Виктору пощечину.

В следующее мгновение он оказался у машины, вне досягаемости моей руки, и я не смогла залепить ему вторую.

Я была зла, слаба и очень голодна!

— Это за то, что ты душил меня и запер в багажнике машины! — сжала кулаки я. — Зачем ты это сделал?!

— Иначе бы ты со мной не поехала.

Верно. Я с ненавистью покосилась на багажник.

— У нас не оставалось времени на препирательства, — пояснил он развернуто. — Врата нужно открыть как можно

— Ну, и причем здесь я? Тебе нужна ритуальная жертва?

Он усмехнулся, и мне опять захотелось выцарапать ему глаза.

— Живущие на вашей земле демоны — изгнанники. Врата закрыты и завязаны на нашей крови — никто не может открыть их с этой стороны.

— И новый демон мог бы?

— В тебе — уникальное сочетание генома трех существ, Эля. Твой организм усвоил невероятное количество крови трех разных демонов. Ты уже почти… — его глаза блеснули из-под сведенных бровей, — переродилась. Такого не случалось ни разу с момента закрытия Врат. Тебя никто не изгонял: ты сможешь их открыть, я в этом уверен.

— Чтобы ты мог найти истинную? — я будто наглоталась лимона, густо посыпанного солью — во рту стало кисло и горько.

— Чтобы я мог вернуться домой, — мягко поправил он. — Все мы.

А что, звучало не так уж и плохо. Да если б Совет узнал, что я помогла очистить мир от ненавистных существ, меня бы не только не прогнали, но и окружили всякими почестями.

Другой вопрос, нужны ли они мне теперь, после всего, что Старейшины со мной сделали. Или не сделали.

— Мог бы сразу сказать, — проворчала я немного спокойнее, и Виктор прикрыл глаза, сбрасывая напряжение. — Душить-то зачем!

— Угроза смерти — самый верный способ активизировать спящие клетки и завершить превращение.

— Я могла умереть, — въедливо напомнила я его же слова.

Он задрал бровь.

— Я почти уверен, что нет.

— То есть, ты не собираешься дать мне выбор, — покачала я головой, прикидывая свои жалкие шанс на побег. — Знаешь, что я не хочу быть здесь, не хочу помогать тебе. И все равно не отпустишь?

— Не отпущу, — подтвердил он, приближаясь очень постепенно, как к опасному зверю. — Но мы попробуем вначале открыть Врата как есть, — оглядел с ног до головы. — Возможно, крови в тебе сейчас достаточно и без перерождения.

— А если не получится?.. — меня напрягала вероятность снова оказаться овцой на закланье. — Ты снова начнешь душить меня?

Я потрогала шею, воспоминание было не из тех, которые хочется пережить заново.

— Я так не думаю, — покачал демон головой со странным выражением лица.

Сделав последний шаг, поднял руку и примирительно коснулся моего плеча, ласково водя ладонью по обнаженной коже.

Я оставалась безучастной, следя за ним исподлобья.

— Не думаю, что я смогу довести этот эксперимент до конца, — произнес он с такой болью в глазах, что я почти поверила в его раскаяние. — Не с тобой, моя дорогая. Я, честно, пытался. Но когда твое сердце стало затихать, я прервал ритуал и чуть с ума не сошел от того, как долго ты не приходила в себя. К черту мой мир, если в нем не будет тебя. К черту армию демонов, которые жаждут возвращения и реванша. Я не могу потерять тебя и никому не позволю использовать твою жизнь как разменную монету.

— Поэтому ты сказал по телефону, что мы прибудем раньше всех? — шепнула я, растроганная его искренними признаниями и пламенем страсти в горячем взгляде. — Чтобы никто не увидел моего лица?

— Да.

— Но Арль…

— Он никому не скажет, — глаза Виктора сверкнули холодно и недобро.

— Ладно, — выдохнула я обиду и расправила плечи. — Покончим с этим, раз тебе так не терпится. Показывай эти свои Врата.

Я огляделась по сторонам. Машина стояла на высоком плато, заросшим высокими деревьями. Здесь пахло цветущей полынью, иван-чаем и лекарственными ромашками. А еще влагой, нагретыми солнцем камнями и дымом.

Я подошла к краю плато, с которого открылся вид на широкую реку и человеческое поселение. Вполне современные вагончики-дома были разбросаны среди старинных руин.

Стучали молотки, жужжали бензопилы, работала всевозможная техника — трактора, краны. Досюда доносились голоса множества людей, снующих по раскопкам туда-сюда. Неотчетливо долетал запах бензина, взрытой земли и готовящейся еды.

И что-то во всем этом было такое знакомое… Словно я смотрела на постер или фотографию в газете.

— Ой, — осознала я вдруг, где мы находимся, и в шоке захлопала глазами.

Древняя цивилизация Винша на берегу реки Думы. Те самые развалины, где находили опасные артефакты, сгубившие не одну хорошую жизнь.

Коробочка с моей меткой проклятия была создана здесь. Найдена, перевезена в один из архивов Совета для изучения, украдена и применена на мне.

— Ооой… — выдохнула я в еще большем шоке, когда в голове выстроилась вся логическая цепочка.

Я развернулась и уставилась на Азавеля круглыми глазами. А он лишь снисходительно усмехнулся, подходя ближе.

— Всё поняла или нужны еще подсказки?

Глава 76. Врата

— Я поняла всё, — выдохнула я потрясенно, не переставая моргать. — Мы — все мы, не только ведьмаки, но и оборотни, и метаморфы, и вампиры с феями, вообще все… ваши создания.

— Не совсем, — усмехнулся демон невесело и приобнял меня за талию, глядя с печальной теплотой. — Вы — наши неудачи. Мутации, которые не привели к нужному нам результату — созданию демона, способного продуцировать собственные эмоции и по-человечески зачать. Люди получали частичные сверхспособности нашей расы, но оставались по большей части людьми. При этом между собой они оставались совместимы, а с нами — по-прежнему нет.

— Вы создавали новые расы и отпускали их в свободное плавание?!

— А ты считаешь, мы должны были их поубивать? — удивленно дернул Виктор бровями, и я прикусила язык.

— Но многие из них были монстрами! — не сдавалась я. — Нападали на людей!

— Ну вы же так много твердите о свободе воли, — у Азавеля были свои аргументы. — По-моему, все вышло неплохо. Со временем вы сами взяли монстров под контроль, создали Совет…

— И возненавидели тех, кто подарил нам существование, — рассуждала я о том, что все учебники магической истории теперь можно сжечь. — Или они просто не помнят?

Демон равнодушно пожал плечами.

— Старейшины знают, но хранят секрет. Проще управлять паствой, распространяя ложные и удобные сведения. Впрочем, может, они и правы: демоны — не лучший пример для подражания и уж тем более поклонения. Нам всегда было на вас плевать, а для управления нужен некий светлый собирательный образ, на который всем стоит равняться. Мы не осуждаем Совет. Они поступают так ради выживания. Да и нам проще, если о нас не знают. Мы не хотим суеты, связанной с ответственностью и правами. Мы хотим просто спокойно жить — как и вы.

В голове не укладывалось. А точнее — теперь-то как раз укладывалось идеально. Но переворачивало все представление о мире, как Виктор и предупреждал.

— Пойдем, — потянул он меня за собой в сторону от машины куда-то в глубину леса.

— Вот откуда ты так

— Только не надо выдумывать идиотские объяснения, зачем мы их сделали, — закатил демон глаза. — В некоторых человеческих лабораториях тоже можно обнаружить много чего интересного и весьма опасного, если вломиться без спроса. Вас никто не просил совать нос в древние развалины! Остатки наших экспериментов, не всегда удачных — игрушки для нас, но смертельны для вас. Здесь полно замко́в, которые вы не должны были вскрыть, и ловушек, которые вам не преодолеть. Предупреждающие знаки на каждой двери. Но вы разве читаете? — махнул он рукой в сторону многолюдного поселения. — Нет, вы продолжаете лезть и все хватаете руками, не имея представления о последствиях!

Я глубоко вздохнула: он был прав.

Мы вышли к яме, которую выкопал Азавель. Место возле скалы, заросшее соснами, было совершенно непримечательным. Прямо в камне обнаружилась старинная металлическая дверь, сотканная словно из переплетающихся змей. В кучу земли рядом воткнута лопата.

С ржавым скрипом Виктор отворил створку и пригласил меня внутрь. Из черного зева пахнуло сырой землей и плесенью.

— Ты разве не можешь сразу телепортироваться туда, куда нужно? — кошачьим зрением, способным видеть в темноте, разглядывала я древние фрески и надписи на стенах.

Они рассказывали куда более правдивую историю происхождения всех существ. Вот где зарыты настоящие учебники.

— Если б все было так просто, Эльвира, люди нашли бы Врата давным-давно, — усмехнулся Виктор, идя впереди. — Здесь установлена система защиты, реагирующая не только на физическое присутствие, но и на межпространственное перемещение.

Демон приложил ладонь к необычной руне на стене, и камни перед нами, выглядевшие как тупик, со скрежетом расступились, открывая проход.

На рисунке, которого коснулась ладонь Виктора, осталаськровь. Значит, пройти здесь может только он — или такие, как он. Как человеческий сканер, настроенный на отпечаток пальца или сетчатку глаза, так и здешняя система настроена на определенную кровь и никого с иной не пропустит.

Мы шагали по подземелью не меньше километра. Одолели с десяток замаскированных тупиков, множество ступеней, ведущих вниз — будто направлялись в саму преисподнюю. И, наконец, вышли в ритуальный зал, от вида которого хотелось бежать куда подальше.

Плоский камень посередине с вырубленным сложным рисунком на нем — так и представляла, как кровь жертвы заполняет углубления и расползается во все стороны уродливой «паутиной».

Стены в кроваво-красных прожилках, точно живые, хранили память всех своих жертв. Высокий свод терялся в черноте. Мы оказались под плато на глубине, которую вообразить даже трудно.

Здесь воздух был сухим и теплым, в отличие от туннелей. И пах… магией.

Я ощущала ее движение буквально везде, она кружила по периметру зала, в воздухе, в каменных стенах, и электризовала все мои волоски. Как будто находишься рядом с самым мощным в мире генератором и чувствуешь его вибрацию каждой клеточкой тела.

Одну из стен занимала огромная круглая дверь, закрытая на множество сложных каменных засовов — те самые Врата. Будто головоломка, которую не по силам разобрать ни одному ученому. Магия в сложнейшем ее проявлении.

Я напряглась, когда Виктор повел меня вперед, совсем не желая ложиться на ритуальный камень и становиться той самой жертвой. Но мы подошли к Вратам, и я увидела на уровне глаз вмятину в форме руки.

— Сюда? — спросила я Азавеля.

Он едва заметно кивнул, наблюдая за мной очень внимательно, и я, удрученно вздохнув, приложила ладонь.

Система пришла в движение. Ладонь обожгло будто огнем!

Я вскрикнула и отдернула руку, а Врата уже зашевелились и задвигались, точно клубок змей! Язычки замков с грохотом и скрежетом выезжали и переставлялись, менялись друг с другом местами, будто кто-то невидимый решал эту сложную головоломку прямо сейчас.

— Ну ты, кисуля, даешь, — в восхищении смотрел Азавель на открывающиеся Врата. Схватил меня за талию и привлек к себе, будто я стала для него еще ценнее, чем раньше.

Когда каменная головоломка расступилась во все стороны, за ней оказались еще одни древние металлические двери, грандиозные и величественные.

Бросив на меня светящийся от удовольствия взгляд, демон схватился за массивные кольца и потянул их на себя.

Тяжеленные и словно проржавевшие от времени, они не поддавались до тех пор, пока Виктор не начал нагревать их собственными руками. Я впервые подобное видела: металл под его пальцами раскалился докрасна, створки жалобно скрипнули и раскрылись.

И оттуда буквально рванул сюда ветер, распахивая двери и впуская запах чужого мира.

Там, в открывшемся проеме огромных Врат…

Глава 77. Хэльвегор

Там, в открывшемся проеме огромных Врат, виднелся лес. Да какой! Совершенно непохожий на наш, будто инопланетный!

Тот, кто придумал этот бред про демонов, поднявшихся из адского пекла, где есть только пепел, боль и смерть, был идиотом. Или он не знал ничего, или знал слишком много и намеренно ввел людей в заблуждение.

Я бы сделала ставку на второе: только так можно было заставить людей бояться «ада» и всячески избегать попадания в него. Значит, никакие людишки нне будут искать Хэльвегор.

Нет ни одного места на нашей Земле, где было бы столько ярких и сочных оттенков природы. Можно отчасти сравнить мир демонов с коралловым рифом.

Повсюду невиданные цветы, покрывающие даже деревья. Они тянулись в небо на несколько метров и покачивались на ветру, будто танцующие медляк огромные водоросли.

Запахи цветов кружили голову и дразнили мои вкусовые рецепторы. Одни карамельно-сладкие и притягательные, другие соленые или горьковатые и отталкивающие.

Я была голодна, и мне сейчас казалось, что мы попали в сказочный пряничный домик, в котором съедобно буквально все.

Но я при этом чувствовала, что вкус их хоть и яркий, но какой-то… будто однообразный. У нас один и тот же продукт мог не повторить предыдущий вкус. Здесь же один вид пах одинаково, будто бесчисленно клонировал сам себя.

Мы шли среди зарослей, расступающихся перед нами так, будто они осязали наше присутствие и старались сбежать.

Я никогда не видела Азавеля таким счастливым. Он упивался моментом, лаская то один цветок, то другой. Улыбался мне, встречая мой взгляд. Наклонял к себе соцветия и втягивал аромат, а затем и мне предложил испробовать.

— Это эмоциты, — сказал он так просто, будто подобное творится со мной каждый день. — Ими мы и питаемся. Они живые, — добавил, когда я поступила совсем «по-человечески» и как настоящий варвар сорвала один.

— Ой, — смотрела я растерянно на цветок в своей руке, который мгновенно поник, почернел и превратился

— Осторожнее, — предупредил Викто́р, да я и сама уже поняла, что не стоит примерять свои представления к природе жизни, которую я не понимаю.

Теперь стебли расступались передо мной еще быстрее. Они даже как будто в испуге отползали с дороги, в то время как Викто́ру позволяли прикосновения.

— Вот так, — показал он, как нужно ласково «уговаривать» цветок поделиться своим наполнением.

Он медленно потянул стебель, и я под его четким руководством приблизила к сердцевине цветка лицо, вдыхая запах поглубже.

Очень необычно! Как будто моно-эмоция вместо дикой «человеческой смеси».

С одной стороны — вкус чистейший и идеальный! С другой — такое однообразие быстро может надоесть. Как консервы. Хорошие, качественные, но всегда одинаковые консервы.

Вот этот, с желтой серединкой и белыми лепестками, насыщал беззаботной радостью. А тот, с атласно-красными длинными язычками, делился желанием.

Красивая природа, сказочная. Но теперь она казалась мне жуткой!

Каждый здешний цветок умел «думать», пусть и отражал одну-единственную эмоцию. Про себя я сравнила их с человеком, у которого лишь одна извилина…

— И откуда же взялись демоны, так похожие на людей? — спросила я с недоумением.

В этом мире даже птиц с насекомыми не было, чтобы говорить об эволюции.

— Портал не всегда закрывали Врата, — ёмко объяснил Азавель. — Люди попадали в Хэльвегор гораздо раньше, чем возникла человеческая цивилизация в нынешнем виде. Может, он напоминал им райский сад, — послал мне демон ироничную ухмылку. — Здесь не нужно работать ради куска мяса, даже срывать яблоко не надо, чтобы насытиться. Райское же место, скажи.

Я оценивала скептически. Да и Виктор, как видно, не считал все настолько простым.

— Мы не знаем, кто был самым первым. Постепенно количество здешних обитателей увеличивалось. Их клетки мутировали от местного питания. В зависимости от предпочтений возникали и способности. А уж когда попаданцы нашли Источник…

— А что в нем? — затаила я дыхание, представляя родник с магической водой и невольно вспоминая сказки о живой воде и мертвой — их сочинитель явно пришел отсюда.

— Ничего особенного, — пожал демон плечами. — Концентрация местного генома в нем выше и он «активный». Это что-то вроде Сердца нашего мира или единого Разума. Механика превращения и на вашей Земле сохранилась: если выпить крови вампира, тоже станешь вампиром, после укуса оборотня превратишься в волка — суть явлений одна. Каждое живое существо создает потомство, как умеет. Вот и Источник нашел в людях благодатную почву для создания некоего своего продолжения. Мы — демоны, слепленные из людей — венцы его творения.

Мой мир не просто не будет прежним, в моей голове творился реальный бардак! Все вообще, что я знала и учила в школе, было ложью! Правда лежала перед моими глазами на раскрытой ладони, но в нее все равно трудно было поверить.

Виктор, тем временем, делился со мной правилами своего мира, нарушать которые — смертельно опасно.

Нельзя ничего рвать — любое дружелюбное растение, защищаясь, способно выработать яд.

Нельзя телепортироваться — здесь магия оставляет точно такие же следы, как звериные лапы на снегу. По ним нас мигом вычислят. До места доберемся пешком — это замедлит погоню.

К моменту, когда вернемся к Вратам — если мы к ним вернемся, — уже начнется битва между местными демонами, защищающими Хэльвегор от ворвавшихся сюда «преступников» и, собственно, изгнанниками с Земли. И нам, чтобы выжить, придется присоединиться к борьбе.

— То есть, только мне, — уточнил Азавель, бодро вышагивая впереди.

С левой стороны покачивался цветочный лес, с правой открылся потрясающий вид на бирюзовое море и долетал запах соли. Если я когда-то и мечтала побывать на море — вот он, мой шанс. Белый песчаный бережок манил к себе.

— Тебя я к битве и близко не подпущу. Эта война не твоя, Эля. Сначала я верну тебя к Вратам и спрячу на твоей стороне.

Вроде бы мне можно успокоиться, но я, напротив, встревожилась. Как бы я ни злилась на Виктора, уже не могла представить себе жизни без него на Земле.

Что если он никогда не вернется? Проиграет битву или даже умрет? Врата закроются, я никогда его не увижу? Что если он сам предпочтет остаться здесь?

— Если повезет, и Арль с войсками прибудет раньше местных воинов, наших следов попросту не заметят в общей суматохе, — тем временем продолжал Азавель, и его слова напрягали все сильнее. — Спокойно сделаем то, за чем пришли, и затем разберемся с остальными проблемами.

— А зачем мы пришли? — тихо спросила, совсем не желая слышать ответ. — Куда ты ведешь меня?

Теперь напрягся и Виктор.

— Ты прекрасно знаешь ответ.

Знаю. Но не хочу в это верить!

— Что будет со мной, когда ты найдешь свою истинную? — непроизвольно замедлила я шаг, но Виктор не позволил, властно обвив рукой за талию и ведя вперед с прежней скоростью.

Внутри все переворачивалось от страха. От боли. От неприятия.

— Я же сказал, Эля, — терпеливо повторил мне Виктор, — мое отношение к тебе не изменится. Ты будешь со мной.

— А как же она? — совсем тогда не понимала я, к чему он клонит.

— И она тоже. Вы обе.

Э-э, что?..

Глава 78. Его истинная пара

— Отпусти меня, отпусти! — верещала я, не желая по доброй воде входить в чертов храм.

Зарычав, демон силой взвалил меня на свое плечо и понес по ступеням в темную глубину очередного подземелья. А я молотила кулачками по его наглой спине.

— Я не буду помогать тебе искать ее, не буду! — отказывалась я участвовать в задуманном им безобразии. — И не стану делить тебя ни с кем!

— Я не понимаю тебя, Эля! — кипятился Викто́р в ответ. — Все то время, что я хотел быть с тобой, ты гнала меня прочь и клялась, что я тебе не нужен! А теперь вдруг ревнуешь?!

Я надулась, не желая признавать его правоту, и вновь принялась за старое.

— Хочешь быть с ней?! Тогда отпусти меня и забудь!

— Этому не бывать! — удерживал меня демон так крепко, что я не могла вырваться. — Ты моя, кисуля, и так будет всегда! Я у тебя первый, а это накладывает на мужчину обязательства, знаешь ли.

— Нелепее ничего не слышала!

Он от души шлепнул меня по заднице.

Я в ответ выпустила когти и стала драть его спину, пока он не опустошил мой резерв и не оставил совсем без сил. Сволочь, гад!

— Думаешь, она с твоим условием согласится?! — зашла я с другой стороны, отчаянно цепляясь за влажные каменные выступы, но пальцы соскальзывали, будто Виктор моих усилий

— Я и её не собираюсь спрашивать, — фыркнул демонюга. — На то она и истинная, чтобы слушаться и выполнять все мои желания.

— У тебя странное представление об истинности, — скрестила я руки на груди, вися вниз головой. — Ты тоже должен выполнять её желания.

— Я ничего никому не должен, я Князь.

— Сколько ты отбывал наказание на Земле? — ехидно подначила я, надеясь вывести его из себя. — Пару тысячелетий? Думаешь, за это время не сменилась власть?

В мою ягодицу опять впечаталась ладонь. А затем нежно погладила.

— Я не стану жить с тобой, если ты будешь спать с другой женщиной, я тебе уже говорила это, — напомнила я, чувствуя, как воинственность во мне сменяется обидой, болью и апатией. — Катись к ней, раз она тебе нужна. Обеих ты не получишь. Ай!

Перед глазами все закружилось, когда Викто́р резко поставил меня на ноги.

Мы оказались в зале, похожем на тот, из которого прибыли. Тот же ритуальный камень посередине, но нет круглой двери. Размер помещения в несколько раз больше.

Ровные стены покрыты светящимися рунами и жилами, похожими на кровеносную систему. Сходство усиливало равномерное мерцание, будто билось сердце скалы.

Жилы сходились к одной точке в вышине, откуда равномерно, капля за каплей, падали посверкивающие капли в каменную чашу на постаменте в изголовье ритуального камня. Переливаясь через край, они заполняли сложный лабиринт рисунка и исчезали в полу, оплетая камень будто магической паутиной.

Местная святыня. Тот самый Источник, из которого надо испить или даже просто дотронуться до скопившейся там водички, чтобы стать демоном.

Каждым своим вздыбившимся волоском я почувствовала опасность. Стены буквально дышали магией, я словно стояла посреди минного поля! И казалось, стоит случайной капле брызнуть на меня, как за спиной тут же отрастут крылья и я окончательно перестану быть ведьмой.

Я попятилась, но Викто́р уже запер выход массивной каменной плитой, запечатав замо́к своей кровью.

Я скрестила руки на груди, намеренная сопротивляться, но он не собирался привлекать меня к ритуалу. Сразу прошел к святыне.

— Они похитили Азтарту и пообещали убить ее, если я не отрекусь от власти, — рассказал Викто́р свою историю любви. — Мой брат хотел занять трон после смерти отца. Считал, что ему он предназначен по праву первенства. Но власть всегда переходит к тому, кто сильней.

— Мужчины, — скривилась я, чуть не закатывая глаза.

— Обманом они заставили меня покинуть дворец и отправиться на поиски. Спрятали Азту так хорошо, что мне оставалось лишь воззвать к нашей истинности — то есть, провести ритуал бракосочетания без нее.

Он достал из специального отверстия кинжал и встал в изножии камня, а я задохнулась от осознания, что он прямо сейчас женится на другой. В горле встал ком — не продохнуть, так больно.

— Метка скрепляет союз. И так же она указывает путь друг к другу. Я думал найти ее и вернуться на трон, пока они смеются за моей спиной и верят, что спрятали ее надежно.

Вытянув руку над мерцающим средоточием узора, Виктор разрезал лезвием свою ладонь и сжал кулак. Кровь полилась вниз и смешалась с магией Источника.

— Метка привела меня в твой мир, — поднял он глаза и уставился на меня с нечитаемым выражением. — Но как только я ступил за черту, она исчезла.

Я напряженно прищурилась, разглядывая крошечный смерч, начавший формироваться между ритуальным камнем и ладонью демона.

— Это была ловушка, — усмехнулся Викто́р. — Дверь портала захлопнули за моей спиной и опечатали моей кровью, чтобы я не мог вернуться, как и другие изгнанники. Они меня, своего Князя, предали! — прорычал сквозь зубы, и ледяная угроза заставила даже меня поёжиться. — Обманули!

— Так где же твоя истинная? — недоумевала я искренне.

— Сейчас и узнаем, — уставился он на закручивающийся магический поток. — Если они ее не убили, то до сих пор держат в плену. Азтарта — гарантия безопасности в случае, если я нашел бы способ открыть Врата.

Я представила себе бедную девушку, тысячелетиями страдающую в темнице, и мне стало так стыдно! Я думала только о себе. Совсем не задумалась, каково ей.

Смерч поднялся над камнем, начал разбрасывать искры, а затем взорвался ослепительным светом с громким хлопком.

Азавель пошатнулся и схватился за грудь. Содрал рубашку: на его груди под левой ключицей сияла метка истинности в форме круглого иероглифа, горела изнутри будто пламенем.

Над камнем зависла такая же вторая и с порывом магического ветра стала подниматься ввысь. Прямо к непроницаемому своду, где со вспышкой прошила скалу насквозь, ища путь наружу… на поиски истинной Азавеля.

— Жди меня здесь, — приказал Викто́р и расправил крылья. Его черты ожесточились — он стал походить на демона больше, чем когда-либо. — Я найду ее и вернусь.

— Но… — вякнула я в пустоту, потому что он взмахнул крыльями и исчез в черном дыму так быстро, что я даже придумать, что скажу, не успела.

Опустила глаза и прижала ладошку к горячему животу, тихо оплакивая свои мечты. Мне уже даже больно не было, просто какое-то опустошение внутри.

— Ничего, малыш, — вздохнула я, обращаясь к ребенку, который пока еще ничего не чувствовал. — Твой папаша, конечно, тот еще «подарок», но он прав: девушку надо спасти. Она не виновата, что ее использовали в качестве приманки. Вот ведь как, Старейшинам — силам Света — было плевать, что я умру, а демон — Мрак во плоти — вернулся спустя тысячи лет за женщиной, за которую чувствовал ответственность. Кто мы после этого?

Что-то изменилось в пещере, заставив меня напрячься. Странный звук, будто пуля с нарастающим гулом пробивает скалу. Стены завибрировали, своды озарились вспышкой света и в ритуальный зал со свистом ворвался сгусток огня.

Он летел прямо на меня, будто я была его целью. Я отшатнулась, испуганно попыталась увильнуть в сторону, но он будто искал именно меня.

Все, что я успела, это с визгом закрыться руками. Болью обожгло запястье, и я ахнула. Боль сменилась теплом, и все мое тело наполнилось попавшим в меня огнем, грея изнутри, но больше не причиняя боли.

— Эля?.. — потрясенный голос Викто́ра заставил меня приоткрыть глаза.

Я была жива. Гулко капала магическая вода в чашу. Пахло электричеством и магией.

Демон сложил крылья и теперь смотрел так, будто у меня выросла вторая голова.

Я источала свет. В мое запястье впечатался иероглиф, синхронно мерцая с сердцем камня и меткой на демонической груди.

— Как это понимать? — прошептала я, растерянно моргая.

— Я знал! — с необъяснимым облегчением выдал Виктор, глядя на меня такими восхищенными глазами,

Я даже прислушалась к себе: вдруг это место уже переродило меня, а я даже не заметила.

Фух, вроде прежняя Эля. Кошачья суть при мне, ведьмовскую я и раньше не больно-то ощущала, демонической — не прибавилось.

И тут на мое горло легла чья-то ледяная рука.

— Ну, привет, брат, — раздался страшный голос за моей спиной.

Глава 79. Владычица

— Это она? — женщина на троне пугала меня гораздо сильнее, чем мужчина, крепко удерживающий за горло.

Пышные формы и осиная талия. Из одежды — просто какие-то ленты из ткани, не прикрывающие почти ничего. Будто Королева намеренно демонстрировала свою сексуальность, заставляя подданных-мужчин глотать слюни.

На голове — корона, блестящие темные локоны богатой волной струятся по плечам. Движения нарочито медленные и спокойные, но таят в себе опасность и угрозу.

Черты лица идеальные как у модели. Правительница Хэльвегора будто сошла со страниц модного женского журнала. Чистая кожа, полные губы, выразительные глаза.

Если б не надменный взгляд, я бы назвала ее роковой красавицей. Но это холодное презрение, которым она одаривала всех и каждого, портило приятное впечатление.

— Она самая, — ответил ей мужчина, который похитил меня из храма.

— Азтарта… — потрясенно выдохнул Азавель, материализовавшийся рядом с нами в тот же миг.

Я вылупилась на королеву в немом ужасе. Она?! Это она — его истинная пара?!

То есть, — поперхнулась я своими выводами, — он ее таковой считал.

— Ты как скользкая змея, Аззи, даже в запертых вратах нашел лазейку, — равнодушно поприветствовала она, будто скуку выплюнула.

И небрежно поманила пальчиком к себе моего стражника.

— Подведи ее ближе, Асмод.

Вблизи женщина на троне еще больше походила на воплощение зла: вокруг ее фигуры складывали кольца тени демонической сущности, похожие на щупальца осьминога.

Тронная зала из красно-черного камня как ничто напоминала приемную ада и резко контрастировала с живой природой этого мира. Даже пахло тут пеплом и углями.

Виктор дернулся было ко мне, но верные стражники королевы, стоявшие по периметру, тут же окружили его плотным кольцом и нацелили копья. Между пиками образовалась магическая клеть, заключая в нее демона.

— Хм, — подняла правительница на меня скучающий взгляд, — неинтересная.

В это время Азавель начал откровенно ржать.

— Как низко ты пал, брат, — насмехался он над Асмодом, который напрягся так сильно, что его дрожь передавалась мне. — Уступил трон женщине? Прислуживаешь ей, будто шавка беспризорная. А какие планы были грандиозные узурпировать власть! Занять мое место!

Я не видела Виктора, потому что меня держали к нему спиной. Но прекрасно чувствовала его холодный расчет сквозь расстояние. Он вел свою игру.

— Долго план вынашивала или действовала спонтанно? — обратился он к Азтарте. — Ловко же ты обвела его вокруг пальца.

— Так она и тебя тоже обвела, — безжалостно придавил его брат правдой.

— Вас обоих было легко обмануть, — не повелась на провокации королева, едва взглянув на демона, который вроде как был когда-то ее судьбой. — Одному напеть в уши, что к его ногам падёт целый мир, другого привязать с помощью похоти, прикинувшись истинной. Мужчины! — скривилась она пренебрежительно. — Существа с одной извилиной, и желания у вас такие же примитивные.

Воздух в зале заколебался и посередине материализовался солдат в окровавленных доспехах. Он тут же преклонил колено перед троном.

— Моя владычица, — взволнованно сообщил он, — как ты и говорила, на наши земли совершенно нападение. Прошу подкрепления: враг оказался сильнее, чем мы думали.

Я прямо почувствовала удовлетворение Виктора, которого не подвели свои. Арль собрал армию, как и обещал. И они давали жару местным.

— Ты разочаровал меня, Абисс, — задрала Азтарта бровь. — Не можешь справиться с кучкой мятежников?

— Но… ты оставила всех самых опытных воинов себе. Неужели тебе здесь нужно так много, чтобы справиться с одним-единственным демоном? — покосился он на Азавеля.

— Ты никого не получишь, они понадобятся мне все, — повторила демоница, теряя терпение. — Не нужно с нянчиться с преступниками — никаких больше ссылок, перебейте их всех до единого.

— Сила на моей стороне, — спокойно заявил Азавель, когда солдат исчез. — Ты проиграешь и там, и здесь.

— Твоих рук дело? — вскинула демоница на него взгляд, впервые продемонстрировав эмоцию: недовольство. — Там же остались одни ученые да идеалисты. Что ты с ним сделал?

— Обучил их, — демон усмехнулся. — Они ждали шанса поквитаться несколько тысяч лет. В них накопилось столько злости, что твоим воинам и не снилось.

Девица поджала губы и перевела опасный взор на меня.

— Я знала, что оставлять тебя в живых — плохая идея, — вбросила она бывшему. — Ну, так теперь зато у меня в руках козырь, который тебе нечем крыть. Ты все-таки нашел свою истинную.

— Как ты узнала, что она на Земле?

— Я понятия не имела, — повела владычица точеными плечами. — Ты сам решил ее найти. Я лишь воспользовалась твоей ошибкой. Ты побежал на ней, я закрыла Врата, нет тебя — нет проблем.

— Как тебе удалось выдать себя за мою пару?

— У каждого свой дар, Азавель. Мой — покорять мужчин и дарить им наивысшее наслаждение в постели. Ты же помнишь?

Я прищурилась, во мне мгновенно взметнулась жгучая ревность. Но Виктор и бровью не повел: его голос звучал не просто ровно, он наполнился раздражением.

— Давно забыл и даже не думал о тебе. Кончай этот фарс, Азта. Чего ты хочешь?

— Это же ты вломился сюда, — внезапно владычица поднялась и неспешно направилась ко мне, покачивая аппетитными бедрами и позвякивая бусинами на концах лент. — Я хочу править единолично. Но раз ты здесь, то не дашь.

Чем ближе оказывалась ко мне Азтарта, тем сильнее росла тревога Виктора — я чувствовала это теперь особенно остро, потому что между нами образовалась незримая связь.

Он очень хорошо держал себя в руках, легко управлял эмоциями, подавляя одни и выпячивая другие — те, которые необходимо было демонстрировать. Но сквозь наносную маску его настоящие чувства были мне видны.

— Не усложняй, — тоном, способным заморозить целый город, процедил Виктор. — Если она пострадает, я не оставлю тебя в живых. Я камня на камне здесь не оставлю.

— Или, — остановилась владычица Хэльвегора напротив меня и теперь разглядывала как диковину, склонив голову набок, — я убью ее, и ты будешь так раздавлен горем, что сдашься без боя.

И с этими словами она резко выбросила руку вперед.

Я ощутила ужасную боль в груди и…

Глава 80. Не оставляй меня

Я ощутила ужасную

Все изменилось в единый миг.

Зал потемнел и наполнился жаром, который жалил и обжигал. Вырвавшийся из-под контроля страх Виктора полоснул меня как лезвием ножа и придавил всех тяжеленной плитой.

Я распахнула глаза и уставилась на коварную ухмылку Азтарты. Она схватила мое сердце крючковатыми пальцами и теперь сжимала его в кулаке. Оно беспомощно трепыхалось и билось все быстрее и слабее

«Как убить демона»?

«Нужно вырвать его сердце».

Время будто замедлилось, почти остановилось, превратилось в бесконечный предсмертный миг.

Я словно наблюдала за всем со стороны: мстительная бывшая убивает меня, разъяренный князь преисподней превращается в лютого зверя, легко разламывает магическую клеть и разбрасывает стражей владычицы как шахматные фигурки.

Я вижу черную воронку, в которой исчезнет Азавель, и вторую такую же рядом с собой, куда он переместится через долю секунды, и понимаю — он не успеет. При всем своем могуществе Виктор не может опередить время, которого попросту нет.

Мы смотрим друг на друга, и я ощущаю его боль как свою. Всю его страсть, всю любовь и всю горечь будущей потери, которую он осознаёт так же отчетливо, как и я.

И понимаю, что мне нельзя сдаваться. Я должна что-то сделать сама, не могу позволить этой гадине победить.

Вся жизнь промелькнула перед глазами. Все мои успехи и ошибки. Лица бабули, матери и сестер… Виктора с его одержимой страстью… Две полоски — венец нашей опасной и неправильной связи.

Я вспомнила почему-то своих нечаянных «отца» и «деда», наградивших меня уникальным сочетанием генов, благодаря которым я была способна на удивительные метаморфозы. И никогда таланты не использовала, боясь последствий и слушаясь бесконечных запретов.

Теперь это не имело значения: Азтарта выдернет мое сердце через секунду.

Но Виктор оказался прав: близость смерти как ничто другое пробуждает скрытые возможности.

Рука Асмода, в которую я вцепилась пальцами, была покрыта латами. Я чувствовала под своими ладонями нагревающийся металл.

Как Савас мимикрировал под деревянную стену дома, лишь бы избежать внимания князя? Я поступила так же: живо представила себя частью лат.

Рука Азтарты замедлилась, а потом и вовсе остановилась, когда мое тело почти целиком превратилось в металлическую статую.

Все это не заняло и доли секунды. Дало время Азавелю материализоваться рядом.

Лицо Азтарты отразило растерянность. Ее рука застряла как в капкане. Она пыталась выдернуть ее раз за разом, но уже не могла.

Мой взгляд схлестнулся с отчаянным взором Виктора, моля о спасении, и тот сразу все понял.

Ребром ладони он рассек воздух между мной и Азтартой, словно разрубил его топором. Удар разнес нас в стороны друг от друга.

Мое падение смягчил Асмод, охнувший под тяжестью металлической туши.

Азтарта в ужасе верещала, будто придавленная кошка. Обрубок ее руки изрыгал черную кровь. Все щупальца материализовались за спиной и бешено молотили по полу в агонии.

Виктор, забыв об ее существовании, бросился ко мне. Мгновение — и Асмод исчез. Раскрыв крылья, демон накрыл меня ими, отрезая от всего мира стеной.

— Эля, посмотри на меня, посмотри, — лицо мужчины отражало боль, страх и вину.

Такие искренние эмоции! Не верю, что он их у кого-то забрал. Они принадлежали ему и были такими же сильными, как человеческие.

— Не оставляй меня, — схватился демон на остаток руки, торчащий из моей груди, и впился диким взором. — Я вытащу его. Но ты должна…

Я знала, что. Позволить его крови в моих венах завершить начатое. Перевоплотиться в могущественное и почти неуязвимое существо, только так я могла спастись.

— Прошу, Эльвира! — его глаза горели адским пламенем ярости, но не все оказалось в его власти — заставить меня он не мог. — Я не хочу жить без тебя. Я так долго был одинок. Не оставляй меня. Я люблю тебя!

Снаружи что-то происходило, пока время застыло в нашем маленьком мирке. Виктор шипел, рычал и дергался от ударов, наносимых извне. Но защищал меня ценой собственной жизни.

Возможно, это наш последний миг. И мой последний шанс сказать.

— Ты должен знать, — обхватила я родное лицо ладонями, — я беременна!

Виктор замер от шока, перестав чувствовать боль. Его красивые крылья уже висели лоскутами, кровь капала дождем из многочисленных ран. Но он опустил взгляд на мой живот и приложил ладонь. Нахмурился и даже чуть-чуть улыбнулся, ощутив внутри жизнь.

Поднял восхищенные глаза и погладил меня по щеке. А я растроганно захлопала ресницами, смаргивая слезы, совсем не подходящие моменту.

— Ты сможешь, — решительно прорычал он, передавая мне свою уверенность, и вновь схватился за обрубок. — Просто отпусти контроль, Эля, разреши себе это. Если не ради меня, то ради ребенка. Ты не дашь ему умереть!

Откуда в Викто́ре столько веры, будто я справлюсь? Я, кажется, не смогу… Я до сих пор понятия не имела, как становятся демоном!

— У нас ведь нет шанса, — скинула маску я, позволяя металлу исчезнуть и чувствуя нарастающую слабость. — Их слишком много.

Все почти кончено. Викто́р умрет, защищая меня, пока я корчусь и пытаюсь трансформироваться в нечто иное. Все демоны Хэльвегора собрались тут и пытаются убить князя-изгнанника.

— Посмотрим, — мрачно оскалился Викто́р и отбросил обрубок прочь.

На миг меня ослепила боль. Не каждый день тебе пытаются вырвать сердце. Рана, оставленная Азтартой, очевидно, смертельна.

Глава 81. Победа

Когда я пришла в себя, вокруг творился хаос. Виктор в одиночку сражался с полчищами демонов, ни одному из них не позволяя приблизиться ко мне.

Он словно преобразился в кого-то другого: стал выше, крупнее и будто существовал одновременно в нескольких местах. Перемещался с такой невероятной скоростью, что след его не успевал остыть.

На порванных крыльях остались острые шипы, и он пронзал ими врагов, нанизывая как на вертел и отбрасывая пачками в сторону.

Вся кожа потемнела и превратилась в броню, которую не могли пробить обычные клинки — ударяли и отскакивали, рассыпая искры. Но были еще и магические — они его ранили.

Его длинный хвост в ярости жалил нападавших. Они валились, будто подкошенные, дергались от боли на полу и захлебывались пеной.

Один из демонов изловчился и отсёк треугольный кончик, который тут же запрыгал по мраморному полу, будто разрубленная напополам змея.

Азавель дико взревел, и его жуткая боль отозвалась в моем сердце ответной яростью.

Вот что мне было нужно. Чтобы трансформироваться, мне нужно было испугаться не за себя!

На крылья Азавеля набросили магические сети и стали их стягивать. Поверху накинули канаты и

И только когда он рухнул на колени, из-за трона вышла прячущаяся Азтарта и направилась к бывшему с мечом наперевес.

Ужас, что она вот-вот убьет Викто́ра, застил мне зрение. В глубине души заклубился мрак. Кровь вскипела в венах и потекла к пальцам.

Лапы вытянулись, покрылись шерстью и увенчались необыкновенно длинными, загнутыми когтями, на кончиках которых заблестел… яд?

Вся зала подернулась красной пеленой: я стала видеть магические потоки в воздухе и ауру каждого живого существа. Она была блекло-серой и дрожала.

Здесь не было храбрых солдат: они все были напуганы и смердели ужасом. Именно он давал такой цвет.

И только мой прекрасный демон светился изнутри, будто у него в груди зажглась сверхновая. Это цвет решимости и веры, догадалась я.

Азтарта клубилась мстительной чернотой, а щупальца с присосками позволяли ей будто плыть над полом.

Залу огласило страшное рычание, так что стены задрожали. Азавель, исподлобья наблюдающий за приближением бывшей пассии, ухмыльнулся так зловеще, будто знал какой-то особый секрет.

Все повернули головы ко мне, и я осознала себя совсем другим человеком. Или не человеком. Батюшки, это был рев моего преображения!

Азтарта подняла меч и собралась казнить Азавеля отсечением головы.

Я ощутила внутри себя силу, способную разрушить целый мир. Хотела рвать плоть, защитить дорогих моему сердцу существ. И стоило об этом подумать, как я оказалась между Виктором и Азтартой, с легкостью рассекая крылом магические путы, удерживающие демона.

Крылом? Помимо ядовитых когтей у меня появились крылья! Они могли быть как магическими и проходить сквозь предметы, и становиться твердыми, превращаясь в грозное оружие.

Мы встали спиной друг к другу и переплелись хвостами накрепко. Причем я заметила, что хвост Азавеля почти отрос: понадобится совсем немного времени для полного восстановления.

Азтарта все еще по инерции опускала меч. Столкнувшись с моей рукой, покрывшейся за мгновение до удара броней, отскочил. И я от души полоснула соперницу ядовитыми когтями по лицу.

Она заверещала, сложилась пополам и начала кататься по полу в предсмертной агонии. Спустя полминуты затихла, превратившись в скорчившуюся мумию, источающую вонь.

В это же мгновение битва была окончена: солдаты отступили, стали бросать оружие и опускаться перед князем на колено. Они сдались.

Ровно в этот момент в залу ворвался Арль с кучкой полуживых демонов и ошарашенно вытаращился на горы трупов и на меня.

— Все кончено, Эля, — горячая рука легла мне на плечо — или на то, во что оно превратилось, — и потянула к себе. — Выдыхай, детка. Ты и ребенок в безопасности. И я тоже, честно.

С трудом заставив себя отвернуться от мертвых тел, я будто бы сдулась… Позволила себе снова стать слабой: закрыла глаза и спряталась в объятиях Азавеля, рыдая в три ручья на его плече и обнимая словно в последний раз.

— Тише, тшш, — шептал он и гладил меня по волосам, незаметно перемещая подальше от кровавого сражения.

И правильно: бардак пусть убирают другие, нечего князю руки марать. Он и так все один сделал! Тоже мне, армия! Прибыла к финалу.

Сквозь пелену слез я увидела спальню с балконом и видом на море — такой мирный, безмятежный и прекрасный пейзаж, что даже не верилось.

Я лишь вцепилась в демона сильнее и расплакалась горше.

— Тшш, Элечка, не переживай так. Я жив, ты жива.

— Я деееемон, — провыла я, сама не понимая, почему меня это до сих пор так задевает.

Это ведь было неизбежно со дня нашей встречи. Или так, или смерть от метки.

— Да, — с облегчением и восхищением выдохнул Викто́р мне в висок, оставляя поцелуи на моем мокром лице.

Взял его в ладони, заглянул в глаза и улыбнулся с любовью.

— Необыкновенный, прекрасный демон-кошка, моя дорогая!

— Как сфинкс? — шмыгнула носом я, пытаясь себя представить.

— Да-а, пожалуй, — рассудил Азавель, чмокнув меня в мокрый нос и переключившись на губы, — но только маленький, изящный и бесконечно красивый!

— Ты теперь останешься здесь? — таяла я под его сладкими поцелуями, не представляя себя владычицей этого мира.

Я всего лишь девчонка! Беременная, запутавшаяся и замученная проблемами девчонка, которая хочет не власти, а покоя! Нормально видеться с семьей, а не прятаться в лофтах. И мужика рядом, который будет ее любить и поддерживать, а не сидеть на чертовом троне!

Глава 82. Я хочу домой

Я всегда мечтала съездить на море, но не могла из-за нехватки денег — бабушка одна воспитывала троих внучек, а работа у нее была так себе.

Кто бы мог подумать, что моя мечта воплотится таким странным образом: я на пляже чужого мира, зарываю пальцы в белый рассыпчатый песок, подобного которому нет на Земле. Окунаюсь в бирюзовые волны неизведанного океана и наполняюсь эмоциями плавающих тут эмоцитов-полурастений, утоляя голод.

Вода теплая как парное молоко, а на вкус сладкая. Кожа и волосы после нее, как после бальзама!

Солнышко доброе, не жарит, а приятно печет. Не желтое, как у нас, а оранжевое.

И нет ни одного существа страшнее демона. Мы здесь — на вершине пищевой пирамиды, никто и ничто не угрожает нашей жизни.

Своего рода рай! Просто не для людей…

Может, поэтому я так сильно скучала по дому? По сестрам, бабушке, маме. По учебе в университете и друзьям. Даже по нашей нищете, по которой никто не стал бы страдать.

Здесь все было слишком идеальным и приторным. Красивое, яркое, но бездушное. Предсказуемое.

Я понимала теперь, почему демонам понравилось на Земле. Вот, скажем, цветок, который показался мне здесь самым вкусным: крупная лилия с темно-сиреневыми лепестками на вкус была как шоколадный торт с вишневым джемом — тающее на языке, воздушное наслаждение.

Но через неделю мне уже надоело. Сколько можно есть торт?

Когда бабушка пекла наши любимые пироги, они никогда не получались клонами предыдущих! А уж если рецепт брал кто-то другой, то они и вовсе получались другими.

При всем изобилии эмоцитов они не вносили разнообразия. Ты просто знал, что шоколадный торт будет завтра точно таким же как и вчера, как и неделю назад. И мог взять его с полки в любой момент.

Мне не хватало обычной еды: хоть я и переродилась, но благодаря смешению генов в любой момент могла трансформироваться в человека. Просто приняв свой прежний облик по желанию. Спасибо деду-метаморфу за это!

И я ужасно хотела

Слева из-за холма раздался шорох, справа — шаги. Это моя невидимая охрана дежурила вне зоны видимости.

Князь Хэльвегора полноценно вернул себе власть и трон, показательно казнил всех сопротивленцев, но расслабляться не стоило. И он настаивал, чтобы меня охраняли преданные ему люди круглосуточно.

Кстати, Викто́р — выбранное им земное имя, а настоящее — Азавель. Просто Азавель, без фамилии, у демонов ведь не было родителей.

Мой бойкий малыш — первый ребенок, который родится в этом мире. И потому на меня здесь все чуть ли не молились. Кланялись при встрече, будто какой-то богине, а смотрели как на святую.

Блин, никак к этому не привыкну. Я попросила стражей скрыться с глаз моих долой, потому что они готовы были броситься выполнять любую мою просьбу со скоростью кометы.

Не знаю, чего Азавель за меня боялся — по-моему, местные демоны сами кому угодно глотку перегрызут за меня.

Я устала от их внимания и восхищенных взглядов. Мне хотелось просто побыть в тишине и уединении.

Азавель предлагал присоединиться к его правлению, внести предложения по переустройству этого мира. Если б я захотела переписать законы, местные согласились бы даже на это. Попроси я трон, отдали бы, интересно?

Я рассмеялась над нелепостью своего положения, и ребенок дернулся. Улыбнувшись, я погладила ладошкой свой большой загорелый живот.

И чего меня так тянет домой? Там я — изгой, в лучшем случае — просто никто, в худшем — преступница. Здесь — королева. Что мне там делать?

А здесь что? Праздно загорать? Стать мамашей-домохозяйкой при княжеском дворе? Я уже заскучала, что же будет дальше.

Солнце клонилось к закату, когда в черном мареве материализовался Викто́р, закончивший свои дворцовые дела.

Я потянулась к нему за поцелуем, когда он присел на мое покрывало и накрыл ладонью живот. Вдоволь потерзав мои губы поцелуем и довольно заурчав, когда я поделилась с ним возбуждением, он наклонился и чмокнул кожу над пупком, что-то шепча малышу нежное на своем, демоническом.

Просто удивительно, с каким трепетом он отнесся к моей нежданной беременности. Заботился обо мне день и ночь, выполнял любые просьбы и премило общался с ребенком.

Он мог быть каким угодно: сексуальным тираном, одержимым преследователем, властным наглецом. Но в чем точно я могла быть уверена: он станет чудесным отцом.

Тот, кто с таким искренним предвкушением ждет появления первенца, никогда своего ребенка не обидит и уж точно не бросит!

Не то что два моих недоотца — настоящий и нечаянный. Первый от дочерей отказался, а второй даже не задумался о последствиях своих экспериментов.

— Ну, ты определил, кто у нас? — в надежде замерла я, когда кожа под ладонью Азавеля разогрелась, раскраснелась и стала почти прозрачной.

Каждый раз результат был разный. То девочка, то мальчик. Мне уже казалось, что демон надо мной попросту издевается, сохраняя интригу!

— Вроде принцесса, — взглянул он на меня снизу вверх, и глаза так хитро блеснули, что я поджала губы.

— Вроде? Хреновый из тебя узист, зай!

— Я говорю как есть, — улыбался мерзавец так счастливо, что я просто не могла обижаться. — Зачем мне выдумывать?

И тут до меня кое-что дошло!

— Вот блин! — воскликнула я и схватила мужчину за руку, потрясенно заглядывая в его глаза. — А что если он меняет пол, Вик! Он его просто меняет!

На лице демона отразился шок, а потом осознание.

— Он чертов метаморф! — развивала мысль я. — Мы с сестрами до совершеннолетия в каких только животных не превращались! В утробе ему животных не представить, вот и трансформируется в пределах двух вариантов.

— Охренеть, кисуля, я думал, меня уже невозможно чем-то удивить! — восторженно погладил Виктор живот и положил на него голову, а я зарылась пальцами в его черные локоны, мурлыкая и плавясь от счастья.

— Ты опять сегодня вернешься в постель, когда я уже буду спать? — вздохнула я немного печально. — Дел невпроворот?

— Тебе что-то не нравится? — спросил мужчина расслабленно, слушая шевеления ребенка и пальцем легонько рисуя на моей коже узоры.

Я набрала в грудь воздуха. Ну а почему бы и не сказать? Он же сам спросил!

— Мне все не нравится, Вик! Мнездесьне нравится.

— И почему же? — спросил он с прежней ленцой. — Ты же говорила — тут безопасно и спокойно. А еще тут море. Ты хотела море.

— Но все это — чужое. И оно — неживое. Я хочу домой, Вик.

— Если честно, я тоже…

Опаньки, вот этого я совсем не ожидала услышать. Была уверена, что раз он дорвался до трона, мне придется неделями уговаривать его позволить мне хотя бы навестить своих родных.

— Ээ… что? Не шути со мной, Вик.

Он поднял голову, и я увидела в его глазах усталость и грусть.

— Думаешь, мне нравится днями и ночами сидеть на троне и раздавать бесконечные указания непутевым подданным? — глаза сверкнули огнем, а от горячего тела полыхнул жар. Запах цитрусового бергамота вскружил мне голову. — Да я бы хотел забраться к тебе в постель и сутками из нее не вылезать, Эля! Плевать мне на трон. Мне хорошо только с тобой. И если ты хочешь домой, мы можем убраться отсюда в любой момент. Можем даже чемоданы не собирать, я тебе их потом принесу!

От потрясения я попросту онемела.

— Ты ведь серьезно?

— Да серьезнее некуда. Я думал, тебе нравится море и пляж. И для ребенка спокойнее места не придумаешь…

— Я очень хочу вернуться, — не верила я своему счастью. — Но я подожду, когда ты передашь дела и все такое… Я терпеливая, — на самом деле, внутри себя я буквально била копытом от нетерпения!

— Не нужно ждать, — этот невероятный мужчина встал, поднял меня за собой и помог надеть через голову платье, а затем застегнул на ногах ремешки босоножек из нежнейшей кожи. — Арль все поймет. Он ждет — не дождется, когда мы свалим. Мечтает погреть трон своей задницей.

— Ты сделал ставленником его? — улыбнулась я, не очень представляя Арля главным. — Да он же словно ребенок!

— Всё лучше Ромона, — усмехнулся Виктор, обняв меня за талию и закручивая нас в межпространственной спирали, — который подгреб бы под себя всё и пришлось бы выдирать у него власть силой, как у Азтарты. Арль будет паинькой.

Точно.

Мы очутились перед

Смущенно опустив глаза, я оправила платье, краем уха слушая тревожный доклад.

— У нас небольшие проблемы, князь. Прибыл Совет ведьм и выкатил список требований. Я как раз собирался послать за вами…

— Где они? — Виктор вообще не выказал никакого волнения. Спокойный и абсолютно уверенный в себе. Лучший мужик на Земле! И за ее пределами.

Он выглядел как мужчина, способный решить любые проблемы!

Ага, ведь если Совет будет слишком возникать, он просто натравит на них своих демонов. А те и рады будут наподдать собственным творениям, чтобы не наглели. Напомнить, кто тут все-таки главный.

— Ждут на той стороне.

Глава 83. Вот кто меня проклял

— Девочка моя, какая же ты красивая! — ласково коснулась мама моих плеч и улыбнулась сквозь слезы.

Из зеркала на меня смотрела шикарная невеста с высоко уложенной прической, из которой на спину струилась ажурная фата. Завитки волос с обеих сторон лица.

Аккуратно подведенные глаза, длинные пушистые ресницы. На губах — блеск естественного оттенка, на щеках — румянец.

Это всё я.

Приталенный корсет высоко поднимал грудь, а мой букет невесты, состоящий из белых и голубых незабудок, имитировал россыпь летящих лепестков на длинном подоле платья.

— Не хватает чего-то синего, — коснулась я заколки с бриллиантами и принялась шариться в ящиках олеськиного туалетного столика.

Ей уже стукнуло восемнадцать, наверняка шкатулки ломятся от украшений. Тем более работала она по направлению от Совета — как всегда и мечтала.

Простили сестренкам их мизерные демонические проценты, никак не влияющие на способности. Одна я отличилась — благодаря «лечению».

Но лишь благодаря ему я сейчас жива. А благодаря тому, что демон взял за меня ответственность, как за собственное творение, Совет отстал от меня со всеми претензиями.

Теперь я официально принадлежала к другой расе и стала неприкосновенна для ведьм. Вернулась к учебе и уже закончила университет. А вместо того чтобы работать «на чужого дядю», открыла собственное дело по производству травяных сборов на основе бабушкиных рецептов — и никто не препятствовал мне в этом.

Когда мы вышли из Врат, я наблюдала поразительную картину вмиг оробевших Старейшин. Они как только увидели, кто к ним направляется, готовы были позорно бежать!

Должно быть, они прекрасно были осведомлены, с кем именно говорят. Учебники истории только для паствы были переписаны — высшие прекрасно знали нюансы. Иначе откуда в них было столько страха и подобострастия? Они не требования выдвигали, а униженно мямлили!

Виктор был — само спокойствие и уверенность. Вот только вышел он к ним в своем первозданном облике: с пылающими рогами, черными крыльями и ядовитым хвостом.

Он равнодушно принял из рук Василисы Борисовны список претензий и прямо по пунктам разбил их в пух и прах.

Нет, вы не дождетесь, что демоны уберутся с Земли — они здесь родились. Нет, и Врата закрывать никто больше не станет — наоборот, Виктор надеется на уплотнение сотрудничества и построение новых деловых связей между всеми расами. Нет, демоны не повалят на Землю полчищами и не устроят апокалипсис — им это нахрен не надо. Нет, людям в Хэльвегор тоже нельзя — если они, конечно, не хотят пополнить ряды демонических созданий.

На том и порешили: Совет убрался ни с чем, а мы продолжили свой путь к машине. Я с восхищением смотрела на своего мужчину, самого сильного на свете, за которым я всегда буду как за каменной стеной.

Где же Леся прячет безделушки свои? Чего только нет в ящиках, но не этого.

— Я спрошу у бабушки, может у нее найдется что-нибудь, — пообещала мама и вышла из комнаты, когда-то принадлежащей мне.

Теперь ее полноценно заняла сестра. Даже запах стал другим: духи у Леси были сладко-приторные, восточные.

В новеньких шкафах висели деловые костюмы и вечерние платья, на полочках десятки пар туфель на каблуках.

Неровен час, и квартиру себе отдельную купит наша пробивная девочка. Что за работу она выполняет, интересно? На вопросы она лишь загадочно отмахивалась.

Неужели ничего нет? Я открыла правый верхний ящик и ухмыльнулась: бинго! Шкатулки, шкатулочки и бархатные коробочки занимали все свободное пространство.

Я открыла одну: все белое. В другой — красное. А потом я коснулась одной из шкатулок и резко отдернула руку.

Предсвадебное воодушевление напрочь пропало. Мое сердце неуклонно сжимали тиски осознания,что именноя вижу.

Необычный золотистый цвет дерева, витиеватый узор на крышке в форме сворачивающейся змеи…

Никогда мне не забыть тот день, когда один из советников провел меня в архивы и показал шкатулки, в которых запечатана древняя магия демонов: метка смерти. Моя метка, от которой я чуть не погибла!

Теперь в ней хранилась не смерть, а бижутерия. Как же это нелепо.

Дверь хлопнула, мои сестрички ввалились в спальню, непринужденно смеясь.

— Бабушка просила передать! — подлетела ко мне Соня с широкой улыбкой.

Кремовое коктейльное платье до колен. Рыжие волосы заплетены в две толстые косы, на носу и щеках — веснушки. В руках — целая горсть синих камней на выбор.

Но я смотрела только на Олесю. Улыбка с ее лица медленно сползла, когда она увидела шкатулку в моих руках.

— Ты это сделала, да? — произнесла я хрипло. — Зачем ты так со мной поступила? Я же заботилась о тебе. Любила. Ты моя сестра!

Олеська недолго была испуганной. Подбоченилась, уперла руки в бока и выкрикнула обиженно:

— Я не знала, что эта штука такая опасная! Думала, она просто магию отнимает и возвращает ее в семью — переводчик с древнего из меня хреновый получился. А тебе магия все равно не была нужна! Ты ею не пользовалась, собиралась жить как обычная смертная, а я работать хотела нормально, мне было нужнее. Ты ведь у нас вся такая правильная, в бабушку: не высовываться, никуда не лезть, не привлекать внимания. А сама в итоге стала как мама! Не тебе меня отчитывать — я зла тебе не желала, просто сглупила. А вот ты… из-за тебя нас всех чуть не казнили!

— Не преувеличивай, — засопела я, раздувая ноздри. — Почему не сказала сразу, что это ты!

— А разве это что-то бы изменило? — в глазах у сестры, несмотря на гнев, заблестели слезы. — Ты же быстро нашла решение, признаваться уже не было необходимости. И я не хотела… не хотела, чтобы ты всю жизнь меня ненавидела.

Леся отвернулась, шмыгая носом и сутуля плечи. Соня переводила взгляд между нами, не понимая, из-за

Глава 84. Свадьба

— Я не стала бы тебя ненавидеть, если бы знала, что ты случайно, — тихо пробормотала я, внутренне борясь с обидой. — Но тебе стоило сказать…

— Знаю, прости, — эта дурочка разрыдалась, портя макияж, и София бросилась ее обнимать. — Я струсила. И потом решила: зачем тебе знать? Ты же все равно излечилась, и даже лучше — замуж вот выходишь. Ты не рада разве?

Если бы не метка проклятия, я бы даже не познакомилась с Азавелем. Получается, моя сестра — моя невольная убийца, но еще и сваха.

Внутрь заглянула мама, предупредив, что пора выходить. Я заспешила примерить что-нибудь синее, а Олеся метнулась в ванную, чтобы умыться.

— Нет, не стоит, платье ведь испачкаешь! — пожурила мама, когда я вышла из комнаты готовая и протянула руки к своему полуторагодовалому малышу.

Кругленькие щечки, светленькие волосы — как у меня. А чертами личика — полностью в папу.

Лео был одет с иголочки — наверняка, как и его потрясающий папа! В костюм-тройку. Выглядел невероятно мило и взросло, сидел послушно, и мне так хотелось его обнять!

— Еще споткнешься, — кивнула мама на моих сестер, которые несли длинный подол.

Я подошла с улыбкой и потрепала мальчугана за светлой макушке. Он протянул ручонку и схватил меня за завитой локон, издав восхищенное восклицание. Ага, такой нарядной он маму еще не видел!

На его запястье был закреплен особый браслет, блокирующий демонические способности. А иначе люди наблюдали бы удивительное зрелище, как этот чертенок исчезает с громким хлопком, оставляя в воздухе черный дым, и появляется в другом месте.

А еще он отращивал рога, крылья и хвост, дай ему только волю. Имитировал тут же любое существо, если оно его чем-нибудь привлекло.

Сколько раз мы искали его по дому или на улице, не замечая, что в саду «вырос» новый цветок или в комнате появился новый предмет мебели. Если бы мы с Виктором были людьми, уже давно поседели бы!

Пока он маленький, мы могли позволить ему так хулиганить только в Хэльвегоре. Здесь же Лео всегда носил браслет.

Вдоль улицы уже выстроилась длиннющая процессия из черного лимузина во главе и блестящих автомобилей с тонированными стеклами.

Я направилась к жениху, и мама с внуком и сестры, доведя меня до него, расселись в свободные авто.

На Азавеле дорогой костюм сидел, как всегда, идеально. Волосы небрежно зачесаны назад и слегка блестят. На лице — мужественная, ухоженная щетина. Какой же он у меня шикарный и горячий!

Он оглядел меня с головы до ног голодным взором и явно остался доволен (хотя я отказалась от салона и стилист приходил домой). Открыл дверцу черного красавца, и я юркнула внутрь, удивляясь тому, как сильно все изменилось за полтора года.

Когда-то я садилась в этот лимузин, пришибленная страхом. А теперь улыбалась, глядя в мерцающие огнем глаза, и предвкушала церемонию, которая свяжет меня и демона узами брака.

— Э, нет! — подняла я палец, когда лимузин тронулся и Виктор вознамерился меня поцеловать.

Он скорчил рожицу и полез мне под платье, но я шлепнула его по руке и состроила строгий взгляд. Получалось плохо — улыбку было никак не убрать.

— Мы же давно женаты, — недоверчиво хмыкнул Виктор в ответ на мои протесты.

— Только по демоническим законам, — погрозила я ему указательным пальцем, пытаясь не смеяться. — А по человеческим до официальной церемонии нам ничего нельзя!

Наша свадьба состоялась в Хэльвегоре еще до рождения Леонарда. А теперь мы повторяли ее здесь для моей семьи.

— А я б не отказался от быстрого секса в салоне! — улучив момент, мужчина сграбастал меня с сидения и устроил у себя на коленях, демонстрируя полную боевую готовность бугром в штанах.

— Придется потерпеть до конца банкета, — издевалась я, намеренно поерзав и заставив демона зарычать.

Но глаза его улыбались.

— До конца банкета я не дотерплю, — он сжал мои коленки стальными пальцами, и между бедер у меня прокатилась волна желания. — В ресторане, который я выбрал, очень удобные туалетыс диванами.

— И кто придумал поставить диваныв туалетах? — смеясь, закатила глаза я.

— За деньги, которые я им заплатил, они бы и джакузи туда поставили, — хохотнул Азавель и добавил загадочно: — Может, они и поставили...

Я это представила и… Черт, ну как он умеет обставить все так, что мне хочется его до безумия? И я готова все бросить и посреди банкета пойти поискать в ресторане джакузи…

Скорее бы уже нас поженили, гости бы напились и мы с мужем отправились искать в уединенное местечко!

Через полчаса мы прибыли во дворец бракосочетания и вошли внутрь, ожидая приглашения в праздничный зал.

Собралось так много народу!

С моей стороны все, кроме настоящего отца — он так и не появился в нашей жизни.

Зато маму снова приняли в семью, и она проводила много времени с подросшими дочерями, наверстывая упущенное. Савас держался в стороне, следуя за мамой тенью. Может, потому что он был охренеть как безобиден, к нему тоже привыкли.

Любо-дорого было смотреть и на бабушку: она поправилась, помолодела и расцвела. И проживет, дай-то ведьмин бог, еще не одно десятилетие!

А все благодаря моей крови, которая подошла ей гораздо лучше чистой демонической! Смешение генома в этом виновато или семейное родство — Виктор еще изучал. Но моя кровь помогала и эффект от нее не снижался — это главное.

Нас впустили, заиграл вальс Мендельсона, и мы с Виктором встали напротив стола. Регистраторша зачитала стандартные слова, мы, не колеблясь, сказали «да» и с улыбками подошли, чтобы расписаться в книге.

Арль со стороны Азавеля и Марька с моей тоже рисовали свои закорючки. При этом Арль так неотрывно смотрел на Марьку, что я уже начала беспокоиться.

Эпилог

А Марька в ответ словно боялась поднять на него глаза, молчала и избегала прикосновений. Прямо-таки шарахалась в сторону, если он приближался.

Надо будет спросить при случае, чего она от него в таком ужасе? Если не знать, что он демон, то премилый же и улыбчивый парень! Светлые волосы, голубые глаза — чистый ангел! Чего она напрягается?

Тем более Виктор запретил демонам использовать свою силу на моей семье и друзьях, это — табу. Да и вообще теперь, с появлением возможности переправлять сюда эмоциты в горшках, необходимость питаться людьми

Церемония перешла в финальную стадию: нас все поздравляли и обнимали, кидали крупу на выходе. Мы выпили шампанское и разбили бокалы под рукоплескания.

И затем все поехали в банкетный зал. Часть с прогулкой по набережным и фотографированием в особых местах мы сильно сократили благодаря тому, что фотосессию сделали загодя.

Тамадой выступал поверенный Ромона, было много известных, приглашенных певцов. Человеческие гости были в восторге!

А когда приходила пора выполнить какие-то задания, в первых рядах всегда была Олеся. Она отчаянно пыталась не проиграть Арлю и так злилась, если он побеждал ее в шуточных сражениях, что я внимательно начала следить за их противостоянием.

Моя сестренка не втюрилась ли случайно в демона? Он умеет быть обаятельным. Хотя его обаяние совсем не сработало на Марьке, державшейся от него подальше…

— Тебе не кажется, что… — хотела я привлечь Виктора к своим наблюдениям, но он так мило возился с сыном, что я расплылась в улыбке и забыла обо всем на свете.

Лео устроился у папы на руках и требовательно дергал свой браслет.

Вот же чертенок, сообразил уже, что мешает ему быть собой! Умный малыш.

— Здесь нельзя, — с бесконечным терпением объяснял сыну Виктор и старался отвлечь человеческими игрушками, но помогало лишь на секунду. Леонарду до смерти хотелось исследовать красивый банкетный зал не человеческими ножками, а демоническими прыжками.

С каким восторгом Виктор встретил появление своего первенца! С каким обожанием смотрел на сморщенное личико сына и с какой благодарностью на меня.

Он был так счастлив, что теперь непрерывно светился изнутри, будто проглотил солнце. Его эмоции были настоящими и такими живыми!

— Лео, ну ты ведь уже достаточно взрослый! — тон отца вдруг изменился, а до меня долетел характерный запах.

Азавель повернулся ко мне с кривой ухмылочкой:

— Ты памперсы взяла?

Вот так все эпическое и сверхъестественное легко и непринужденно сводилось к приземленным человеческим вещам.

— Да, в его рюкзачке. Давай, я сменю.

— Я сам, — поднялся папаня, взял рюкзачок и направился в уборную с ребенком на руках.

Властный демон в дорогущем костюме — князь целого мира! — идет менять сыну памперс. Обожаю этого мужчину!

— Эй! — послала я ему вслед признание, перекрикивая громкую музыку, под которую гости танцевали. — Я люблю тебя!

— А я тебя, — оглянулся Виктор через плечо и послал мне горячий взгляд. — И я готов доказывать тебе это снова и снова. Начнем с джакузи через десять минут!

От его приказа в лицо мне ударил жар смущения и предвкушения! Все тело будто огнем покрылось и теперь горело. Усталость целого дня как рукой сняло.

Я вскочила с места, собираясь найти эту чертову джакузи в ресторане, чего бы мне это ни стоило! Пора бы молодоженам уже перейти к главному блюду… и заделать Лео сестренку!