Василиса Романова

Сбежавшая невеста, или Переполох в Академии Фаргис

Глава 1 И пророчество станет явью

Рея

Имей мужество принять

последствия своих решений.

— Мираэль, это можно как-то свести?

Я грубовато сунула сестре под нос кисти, опутанные золотым плетением, и с силой закусила нижнюю губу. Она же взглянула на меня с нескрываемой паникой и ошарашено произнесла.

— Так вы с Дарием?..

— Да, черт возьми, да!

Я спрятала руки за спину и потрясла головой, пытаясь отогнать засевшие в ней картинки.

— О чем я только думала, когда соглашалась отнести это твое проклятое зелье!

— Ты станешь невестой принца, только сначала он разобьет твое сердце.

Мира глухо повторила предсказание, которым одарила меня на тринадцатилетие, а я горько усмехнулась.

— Уже стала, если верить древним обычаям. И уже разбил, — я с шумом выпустила воздух из легких и вернулась к мучавшему меня вопросу. — Можно как-нибудь спрятать эти чертовы татуировки?

— Они спрячутся сами. До тех пор, пока вы не закрепите связь брачным обрядом. Правда, могут иногда проявляться. В случае сильного потрясения. Если ты поймаешь магическое истощение. Или если на тебя нападут…

Принялась перечислять Мираэль, а я гневно на нее шикнула, не желая слушать длинную пространную лекцию, почерпнутую из старинных фолиантов.

— А отменить это все можно? Откатить назад?

— Нет. Только если создать новую связь, но ты же знаешь, как редко в наше время рождаются истинные.

— Час от часу не легче.

Жалобно всхлипнула я и угодила в заботливые сестринские объятья. Мира гладила меня по спине, шептала что-то утешающее и сокрушалась, что не смогла рассмотреть, к чему приведет ее, казалось бы, невинная просьба.

Я же ощущала, как стремительно утекает время из моих пальцев. Я кропотливо готовилась ко дню поступления в Академию, собирала вещи и мечтала, как гордо ступлю в открывающийся портал. Но теперь каждой клеточкой чувствовала — промедление смерти подобно.

Рано или поздно принц явится к провидице, чтобы разузнать, кто передал ему зелье. И нам нельзя с ним встречаться. Никак нельзя.

— Мира, пообещай мне одну вещь, — я отстранилась от сестры и сцепила руки в замок, как будто готовилась к решающей битве.

— Какую?

— Ты не расскажешь обо мне Дарию.

— Но почему, Рея? Ты должна задержаться. Это неправильно скрывать от него такой важный факт.

— Он даже не узнал меня, Мир! — распаляясь, я не заметила, как перешла на крик, разрезавший тишину. — Разве можно не узнать свою истинную? Он не станет ждать меня целых пять лет, очнись, Мираэль! Император никогда не одобрит наш брак. Кто я? Безродная девчонка? Пятно на безупречной репутации королевской семьи?

— Не говори так, Рея!

— Поклянись, Мира. Той самой клятвой.

— Ладно, — вздохнула сестра обреченно и вычертила в воздухе знак в форме бесконечности. — Призываю в свидетели Богов, клянусь памятью предков, я никогда не выдам Дарию твою тайну. Как бы он ни пытал меня, что бы ни спрашивал. Да будет так. Во веки веков.

Последние ее слова растаяли вместе с перевернутой восьмеркой, и в это мгновение рядом со мной замерцала воронка открывающегося портала.

«Вперед, в новую жизнь», — подбодрила я себя и ступила в голубоватое свечение, чтобы в следующую секунду слиться с ним. И как бы сильно я ни старалась отсечь прошлое, в мозгу все равно крутились давно заученные наизусть фразы.

Ты станешь невестой принца.

Только сначала он разобьет твое сердце.

Глава 2 Последняя ночь свободы

Рея, шестью часами ранее

… и было в нем что-то такое, отчего ей

захотелось подойти к нему, приподнять

эту голову за подбородок и сказать:

«Посмотри на меня. Я пришла».

— Подруженька, извини! Я не смогу составить тебе сегодня компанию. Убегаю.

— Лея!

— Не обижайся, пожалуйста, Ри! Такая ночь бывает раз в столетие. Лучше дня, чтобы тайно обвенчаться, не придумаешь. Люблю!

— Предательница!

Я с чувством буркнула под нос в адрес подруги детства. Но она уже не могла слышать моих цветистых ругательств. Потому что, окрыленная, умчалась вершить свою судьбу в Храм четырех богинь.

Я же возмущенно фыркнула и почесала кончик носа.

Черт бы побрал День всех влюбленных, так неудачно совпавший с последней ночью моей свободы.

Мне вообще в этой жизни катастрофически «везло». Я унаследовала способности отца. Уродилась боевым магом в семье, где по женской линии были одни лишь пророчицы. И угодила на обучение в Академию воинского искусства Фаргис.

Наутро откроется портал и перенесет меня к Туманным островам, которые станут моим домом на ближайшие пять лет. Никакой связи с внешним миром, никаких контактов с родными до выпуска. Так уж заведено.

— Что делаешь?

Взбежав по лестнице, я без стука ворвалась к старшей сестре и решила попытать у нее счастья. Вдруг она скрасит мое одиночество и сделает унылый вечер чуточку веселее.

— Смотрю на твою судьбу.

Не отрываясь от хрустального шара, через спину бросила Мираэль. Полная моя противоположность.

Высокая, с тонкой костью, длинными иссиня-черными волосами и угольно-черными глазами-омутами, которые свели с ума не одного воина, наивно полагавшего с легкостью добиться расположения очаровательной ясновидящей.

Порой я немного завидовала ее ослепительной красоте, встречаясь в зеркале с обычным отражением со светло-карими глазами, пропускавшем сквозь пальцы светлые волосы длиной чуть ниже плеч.

— Мира!

От ее заявления у меня все похолодело внутри.

Ну не терпела я их пророческие штучки. Вмешаются в предопределенный ход событий, перепутают жребий, а ты потом разгребай.

— У тебя на роду написано, что сегодня ты отправишься на Тайный бал, встретишь незнакомца в черной маске и черном плаще, — продолжала нагнетать обстановку сестра, а я начинала потихоньку закипать, пока не увидела лукавую улыбку на ее лице. — И отдашь ему вот это. Выручай!

Мираэль глядела на меня своими огромными глазами так, как будто от моего согласия зависела, как минимум, ее жизнь.

— Мира, ты хоть представляешь, сколько мужчин в черных масках и черных плащах там будет?

Обреченно вздохнув, я возвела очи к небу, вернее, к темно-синему потолку в золотистых мерцающих звездочках.

— Он будет ждать тебя позади сцены, произнесет секретную фразу «Все сбудется в

Не знаю, что двигало мной в этот момент.

Но я без особого сопротивления поддалась природному магнетизму сестры. Как под гипнозом взяла у нее скляночку с нежно-фиолетовым отваром, который в моих пальцах почему-то стал оранжевым, отчего Мираэль изумленно охнула, но тут же спрятала удивление за показной суетой.

— Так, возьми это платье, мне оно мало, тебе будет в самый раз, — сестра сунула мне в руки клочок огненно-красной ткани, фигурную маску такого же цвета, обняла напоследок и исчезла за дверью, пожелав: — удачи, Рея!

И я много чего еще хотела прошипеть ей вслед, но оцепенела, завороженная.

Провокационный наряд манил, призывая его примерить. И я скользнула в блестящую мечту, пришедшуюся мне в пору. И не подозревала, что ввязываюсь в авантюру, которая вот-вот перевернет мой привычный мирок вверх тормашками.

Пока важные гости кружились в вальсе на официальном приеме, организованном императорской семьей, в подземных залах дворца бушевала другая жизнь — с яркими огнями, миражами иллюзионистов, трюками фокусников и пьянящей рекой пунша.

Поговаривали, кто раз присутствовал на тайном торжестве, потом весь год грезил о приглашении в году будущем. Мне не довелось убедиться в этом воочию раньше — до совершеннолетия вход на бал был заказан, но так случилось, что сегодня планеты сошлись в один ряд, и я нервничала, стоя в длинной гомонящей очереди к стражу врат.

Я надвинула капюшон так низко, насколько было возможно, желая остаться неузнанной, и протянула ладонь строгому привратнику в парадной кремовой ливрее с золотистым тиснением. Руку кольнуло невидимой иглой, на указательном пальце выступила капелька крови, послужившая ключом, стоило мне только дотронуться до запертых дубовых дверей.

Я ступила нерешительно в полумрак, едва освещаемый огнями факелов, и с визгом провалилась в яму и понеслась стремглав, подхваченная вихрем.

Эфемерный поток бережно опустил меня на ноги аккурат в самом центре холла, привлекая к моей скромной персоне шквал внимания. Толпа издала восторженный вскрик, мне в руки запихнули бокал с пуншем, заставили выпить его залпом, за праздничное веселье.

А потом и второй, и третий, пока с превеликим трудом мне не удалось вырваться из цепких рук балагура в белой маске и черно-красном колпаке с бубенцами.

— Вижу, вижу грядущее твое, выйдешь замуж за принца, — стоило мне избавиться от одного шута, как ряженая в пеструю юбку и открытую цветастую блузу цыганка крепко схватила меня за запястье.

Первым порывом было расхохотаться, но я спрятала норовившую искривить губы ухмылку, серьезно сощурилась и прошелестела зловещим шепотом.

— Вижу, вижу, бросят тебя в темницу, если не перестанешь обманывать честных людей.

Испуг моментально отразился на лице смуглой темноволосой плутовки. Удирала она так же быстро, как черт от ладана, так что спустя пару секунд проходимки и след простыл.

Не будите лихо, пока оно тихо — зря я что ли в родстве с любимой провидицей императора.

Дьявольски хохотнув, я сдуру стащила с подноса пробегавшего мимо паренька бокал. Как выяснилось чуть позже, содержавший кое-что покрепче разбавленного пунша.

Чистый ром мгновенно ударил в голову, сделав меня беззаботней, а происходящее — на пару градусов задорней.

Я влилась в змейку танцующих. Завертелась, словно юла, упиваясь буйной феерией. Как же давно я не принимала участия в подобных забавах, большую часть времени готовясь к обучению в Академии.

Я растворилась в празднике до такой степени, что чуть не позабыла о порученной Мирой миссии. С сожалением покинула хоровод, перевела сбившееся дыхание и отправилась на поиски загадочного незнакомца. Вопреки ожиданиям, до сих пор не встретив ни одного человека в черном.

Я обогнула сцену в третий раз прежде, чем заметить сливающийся со стеной силуэт. Мазнула по нему взглядом, выхватывая из мрака темный плащ поверх темного сюртука и темную маску, сквозь прорези которой на меня смотрели глаза черные, как сама ночь.

Что-то неуловимо знакомое почудилось в его позе, но я отогнала нелепые домыслы и двинулась к нему навстречу. Я остановилась в полуметре от мужчины и замерла в ожидании кодовой фразы.

Минуты потекли бесконечностью.

— Все сбудется в полночь, — спустя, кажется, вечность проговорил он низковатым баритоном, и я угодила в омут узнавания.

У меня не осталось ни доли сомнения в том, что под маской скрывался Дарий — младший принц Империи. Не наследный, но куда более опасный чем его старший брат Константин.

Я грезила о Дарии с раннего юношества. С тех самых пор, как они первый раз перешагнули порог дома ле Вьен вместе с братом. Пришли за очередным предсказанием к всевидящей Августе, нашей талантливой матушке.

И если с того времени Дар и Мира стали закадычными друзьями, то ко мне он всегда относился как к забавной младшей сестренке Мираэль, над которой можно подтрунивать и которую не грех иногда изводить невинными розыгрышами. Я злилась на него и одновременно мечтала о черноглазом задире во снах, даже когда Дар на пять лет исчез из поля зрения, отчалив на Острова.

Судя по всему, принц недавно вернулся и теперь стоял на расстоянии вытянутой руки, заставляя мое беспокойное сердце биться сильнее.

Мой личный дурман. Мой сладкий кошмар.

— Все сбудется в полночь, — повторил Дар нетерпеливо, а я начала суматошно рыться в карманах плаща, покрываясь липким страхом при мысли, что могла потерять заветный пузырек.

Он насмешливо наблюдал за неловкими манипуляциями и отлепился от стены только тогда, когда мои пальцы извлекли из недр ткани стеклянный сосуд.

При передаче жидкость снова сменила свой цвет с оранжевого на лавандовый, но эти метаморфозы меня совершенно не волновали. Потому что стоило нашим рукам соприкоснуться на один короткий миг, как разряды электрического тока пробежались от макушки до пят и обратно и сосредоточились где-то в районе солнечного сплетения.

Не готовая к завертевшей в своем водовороте буре эмоций, я намеревалась рвануть как можно дальше от Дария, но он зачем-то остановил меня властным «Подожди». Мира не давала никаких инструкций на тот счет, если незнакомец попросит задержаться, поэтому, растерявшись, я безропотно смотрела, как мужчина выдергивает пробку и залпом осушает содержимое бутыли.

На первый взгляд, ничего не изменилось. Только черные глаза стали еще темнее, если это вообще было возможно.

Мужчина решительно придвинул меня к стене, я хотела

Я чувствовала себя жертвой, загнанной кровожадным хищником в ловушку. Все пути к бегству были надежно отрезаны.

Только вот от ожидания, что сделает дальше застывший в паре миллиметров от моего дрожащего тела мужчина, низ живота тянуло томительным предвкушением. Узел напряжения закручивался все туже, когда на меня обрушился нетерпеливый, сметающий напором хлипкие перегородки здравого смысла поцелуй.

Сто раз я представляла этот момент в фантазиях, только реальность оказалась куда более ошеломительной, заставив меня откликаться на умелые прикосновения столь же страстно и яростно. Совершенно ничего не соображала, когда чьи-то руки оторвали меня от Дария.

— Так вот ты куда запропастилась, — захохотал во весь голос тот самый балагур в белой маске и шутовском колпаке и принялся подталкивать меня в сторону сцены: — вся труппа с ног сбилась, пока тебя искали. Дуй за кулисы, твой выход!

Глава 3 Ничего не происходит случайно

Дарий

Что хорошего вцепиться в

человека и не отпускать?

— Когда ты уже присоединишься к нам на официальном балу?

Не прекращая повязывать мудреным узлом шейный платок, Константин вперил в меня безнадежный взгляд, призванный вернуть младшего шалопая в лоно семьи.

— Не дождетесь, — довольно хмыкнул я, прекрасно зная, что в душе брат давно и глубоко завидует моей свободе. — Есть куда более интересные вещи. Адье.

Оставив старшего брата сражаться с непокорным предметом гардероба, я нырнул в один из тайных ходов, чтобы спуститься в подземный мир, где мог себе позволить чуточку больше, чем наверху.

Сила неудержимым потоком бурлила под кожей и требовала выхода, так что я не стал ей сопротивляться и выпустил на волю игривый воздушный вихрь, который унесся в неизвестном направлении, почуяв очередную жертву.

Проказник искупает кого-нибудь в фонтане, или уронит в котел с пуншем, или подожжет даме парик, а я потом за него расхлебывай.

Сегодня я присутствовал на празднике не только потехи ради, но и по важному делу. Зелье Мираэль настаивалось целый год и было готово ровнехонько к Валентинову Дню. «Колесо Фортуны» должно было разогнаться и запустить важную веху событий в жизни империи.

Я быстро нашел условленное место и приготовился ждать. Посланница изрядно опаздывала, отчего внутри начинало расползаться легкое недовольство.

Поэтому я позволил себе просто смотреть, пока хрупкая фигурка три раза обошла вокруг сцены, и потешался над ее перемещениями, оставаясь в тени.

Наконец, девчонка обнаружила мое присутствие и смешно закопошилась в карманах огромного плаща после секретной фразы. Раздражение внутри меня разрасталось со скоростью обрушившейся горной лавины, но вмиг исчезло, стоило девчонке найти склянку, а нашим пальцам встретиться.

Полы ее накидки распахнулись от порывистого движения, и я взглянул на посланницу Провидения другими глазами.

Мерцающая алая ткань плотно обхватила упругое, явно тренированное тело, сделав незнакомку похожей на обернутый в яркую упаковку подарок. Верх платья оказался достаточно откровенным, оставляя совсем мало простора для фантазии. Зато фигурная маска закрывала большую часть лица, не позволяя рассмотреть, насколько хороша ее обладательница.

Не то чтобы я был обделен женским вниманием, но незнакомка затронула невидимые струны еле уловимым намеком на мистерию, которую непременно захотелось разгадать. Поэтому, не отдавая отчета своим действиям, вместо того чтобы отпустить, я велел ей остаться.

По той же самой причине я не стал следовать инструкциям Мираэль и выпил отвар залпом взамен того, чтобы употребить жидкость в одиночестве. А потом в голове как будто щелкнул рубильник и отключил тщательно выставленные барьеры и блоки напрочь.

Ничто, даже смертоносный ураган, не смог бы меня удержать от того, чтобы смять жестким поцелуем нежные губы соблазнительной девчонки. Я зажал ее между прохладной стеной и своим раскаленным от внезапно нахлынувшего желания телом и пил рваные выдохи, жгучими прикосновениями лишая разума нас обоих.

Я издал неконтролируемый рык, когда нас оторвали друг от друга, и едва удержался от того, чтобы не наброситься на шута в дурацком красно-черном колпаке.

Незнакомку оттеснили в сторону сцены, а я стоял оглушенный, по-прежнему ощущая неповторимый аромат миндаля и ванили на языке.

Глава 4 Цена минутной слабости

Рея

Можно девять раз бить мимо цели,

а на десятый испытать такое…

выше чего не бывает.

Харуки Мураками.

Меня затолкали в тесную гримерку. Стащили с плеч накидку и отбросили ее в дальний угол.

Девушка в высоком белом парике, напоминавшем трехъярусный торт, и лимонно-желтом кринолине, занявшем большую часть свободного пространства, критически оглядела мой наряд и вроде бы осталась довольна.

— Один танец, шельма. Только один, ты помнишь? — ее смеющиеся голубые глазищи-блюдца будто бы пригвоздили меня к неустойчивому расшатанному стулу. — И даже не смей включать свой дар на полную мощь! Поняла?

Кашлянув, я попыталась донести до взбалмошной красотки, что я вовсе никакая не шельма и меня совершенно точно с кем-то перепутали. Но мои робкие объяснения потонули в атмосфере потехи и безудержного разгула.

Не успела я и глазом моргнуть, как очутилась в глубине сцены, окутанной мраком. Занавес неторопливо пополз вверх, созданный кем-то магический луч света озарил мою одинокую фигуру, и к меня не осталось иного варианта, кроме как примерить на себя чужую роль.

Сначала мелодия зазвучала чуть слышно, заставляя толпу замереть в бездонной тишине, а меня — выбросить руку в небо, предельно медленно развернуться и встретиться с лицами, на которых застыло любопытство.

Так же плавно я повела стопой по созданному мною же иллюзорному огненному кругу, вызывая у присутствующих еще больший интерес. Изогнулась в неестественном немыслимом па, хлопнула в ладоши и понеслась вперед, подгоняемая постепенно наращивавшей темп музыкой.

Я слилась с танцем в единое целое, не заботясь о неприлично задравшемся платье и ставших не скромными движениях. Вбирала исходившую мощной волной от открывших рты гостей энергию и понемногу пьянела от электричества, струящегося от кончиков пальцев до предплечий и обратно.

Я запрокинула голову, расхохоталась от переполнявшего меня ощущения полета и так же резко остановилась, когда среди сотен незнакомых взглядов натолкнулась на один, прожегший мое тело насквозь.

Дарий не потерял меня из виду, как я беспечно рассчитывала, а все это

Я понимала, что лучше бы остановиться, прекратить это сумасшествие разом, но не могла, продолжая провоцировать принца. Все громче рокотали барабаны, пока я не опустилась на колени, не ударила ладонями о полированное деревянное покрытие и не исчезла во взметнувшемся на три метра ввысь столбе огня.

Я выскочила позади кулис, задыхаясь, и пошатнулась, едва устояв на ногах — слишком много эмоций впитала за раз.

— Шельма! — крик, норовящий вот-вот перейти в ультразвук, огласил закулисье. На меня мчалась разъяренная голубоглазая фурия, встреча с длинными ноготками которой не предвещала радужных перспектив для моей физиономии. — Я же тебя просила! На кой ляд было так народ заводить? Что с ними делать теперь?

Я растерянно сжалась, но не от осознания глупости содеянного, а из-за нависшего над собеседницей силуэта. Дарий легко отодвинул мешавшую девушку со своего пути, схватил меня за запястье и потащил по безлюдным пустынным коридорам, подальше от заходившегося в эйфории зала.

От него буквально веяло силой и едва сдерживаемым напряжением, отчего вдруг захотелось ласковой кошкой прильнуть к горячему торсу и раствориться в нем без остатка.

Мужчина плутал и петлял так, что я вскоре перестала ориентироваться в бесконечных переходах, следуя за ним послушной марионеткой. Наконец, Дар втолкнул меня в абсолютно темное помещение, с силой захлопнул за нами дверь и без лишних фраз прикусил мою нижнюю губу, увлекая в горько-сладкий жесткий поцелуй.

В мгновение ока он сдернул со ставшего мягким и послушным, словно глина, тела блестящую алую ткань и чувствительно очертил мои ключицы. «До чего же волнительно», — я нетерпеливо дернулась в предвкушении чего-то невероятного вместо того, чтобы испугаться и оттолкнуть его.

То ли слишком много рома гуляло в моей крови, то ли Дарий с первого дня нашего знакомства имел надо мной необъяснимую безграничную власть, так что я, словно щепка в океане, поплыла, подчиняясь течению, и даже не пыталась сопротивляться.

Я винила во всем маску, которая позволила раскрепоститься и отпустить на волю ту сторону Реи ле Вьен, которая мирно спала до поцелуя с Дарием. Потеряла остатки стыда, раскрываясь чужой ладони. Не удержала судорожного всхлипа, вырвавшегося из груди.

Я потерялась в сладостном дурмане, пока Дарий не останавливал откровенных ласк, распаляя слепящее желание до предела. Ни словом, ни жестом не возразила тому, как по-хозяйски он устроился между бедер и решительно двинулся вперед. Только лишь испустила глухой свист, когда ненужная больше преграда исчезла, напоминая о своем существовании отголосками яркого всплеска боли.

Не то чтобы я свято берегла невинность или собиралась уйти в монастырь, но совсем не ждала, что моя первая близость случится вот так. У стены темной комнаты с человеком, который даже не видел моего лица. И самое странное в этом, что я не испытала раскаяния и не стала бы ничего менять, если бы выпал такой шанс.

— Зачем? — остановившись на один короткий миг, мужчина бросил тоном, полным ярости, возмущения и непонимания одновременно, после чего упрятал вырвавшиеся эмоции за безразличным: — какая разница, все равно уже поздно.

Видимо, принц тоже договорился с совестью, раз все-таки решил довести начатое до конца. Ну а я совсем позабыла о боли, потерявшись в его неистовых прикосновениях. Упивалась окутавшим все существо теплом, так что даже растерялась, когда Дарий отступил назад, оставляя неуютную пустоту после до странного естественного чувства наполненности.

— Проклятье, — с досадой выдохнул сквозь стиснутые зубы Дар и в одно мгновение заставил отчаянно пожалеть о произошедшем, вытолкнув грубое. — Кто тебя подослал?

И если всего пару мгновений назад я почти что парила от счастья, то сейчас мне отчаянно захотелось провалиться под землю и скорее прикрыть ставшую неловкой наготу.

Глава 5 На поводу у инстинктов

Дарий

Иногда ты не знаешь, что преступил черту,

пока не окажешься на другой стороне.

Терпкий аромат миндаля упрямо витал под носом, забивая все остальные запахи: и присутствовавшие в большом количестве в воздухе алкогольные пары, и пороховую гарь от многочисленных фейерверков и шутих.

Я, словно кожей, осязал перемещения беглянки и, даже прикрыв веки, мог с точностью указать, куда она двинется в следующую секунду. Магия так же настойчиво уверяла, что отыщет девушку, даже если та вдруг окажется на самом краю империи.

Я запутался в личинах незнакомки. Если она посыльный, то какое отношение имеет к труппе артистов? Если циркачка — тогда откуда у нее Мирино зелье?

Не найдя ответов, я махнул рукой и не стал забивать мозги головоломкой, тем более, что зал погрузился в загадочную темноту. Сотни жадных масленых глаз устремились в сторону сцены, темнеющими взорами оглаживая затянутую в алое манящую фигурку.

Градус моего напряжения рос прямо пропорционально всеобщему, движения девчонки были настолько распутно-раскованными, что я вдруг уверовал — передо мной блудница.

Злость обуяла меня из-за того, с какой легкостью я был готов пойти на поводу у инстинктов. Правда, при мысли о том, чтобы уступить намеченную цель кому-то другому, мир подергивался кроваво-красной пеленой.

Я дождался окончания представления и эффектного исчезновения, только вот меня не проведешь дешевыми фокусами. Когда я увидел за кулисами, запыхавшуюся раскрасневшуюся девчонку с тяжело вздымающейся грудью, мозги отключились окончательно.

Я поймал ее за тонкое запястье и поволок за собой лабиринтами коридоров, сдерживаясь из последних сил, чтобы не овладеть ею прямо в проходе около стены. Проклинал взбесившиеся инстинкты и уже не мог отказаться от навязчивой идеи, развратными картинками пронесшейся в воспаленном воображении.

Я не узнавал себя и не помнил, чтобы когда-то раньше так сильно терял контроль, но ничего не мог противопоставить настойчивому голосу, гнавшему меня вперед. Я нашел, наконец, потайную комнату, собираясь как можно скорее утолить дьявольский голод и забыть о минутной слабости.

Набросился на незнакомку ненасытным зверем. Сдернул алую тряпку с желанного тела. Ладонями проехался по нежной, словно шелк, коже. Не успокоился, пока не сорвал со рта девушки несколько хриплых стонов, почувствовав ее нетерпение, равное моему.

Я испытал непередаваемое блаженство и только потом сообразил, что незнакомка была невинна. Резко остановился, хотя мысли безнадежно запаздывали — не мог понять, что заставило девственницу поддаться соблазну.

Мне хотелось долго трясти девчонку за плечи. Выбить из нее признание. Впечатать кулак в стену, а еще хорошенько приложить

— Зачем? — я снова сипло повторил, потому что в хмельной голове никак не хотела складываться шарада — не так все должно происходить в первый раз. Не у холодной кирпичной кладки в подземелье дворца. Не с чужаком в маске.

Я предсказуемо не получил от шельмы, так вроде бы ее назвала подруга, ответа и отпустил внутреннего зверя, подчиняясь выматывающему нутро зову, убеждавшему ласкать притягательную красавицу до изнеможения.

Вспышка удовольствия накрыла меня стремительно и мощно, воспламеняя каждую клеточку организма. Я пережил потрясение, с трудом отлепился от забившегося дрожью девичьего тела и выругался, впервые подумав о последствиях.

На запястье начинала проступать золотистая вязь…

Глава 6 Беглянка

Рея

Каждое решение не столь безобидно,

как это может показаться с первого взгляда.

Рафаэлла Джордано.

Слабость сковала меня по рукам и ногам. Как будто пудовыми гирями повисла на лодыжках и кистях и неумолимо тянула вниз. Только тренированная годами сила воли и остатки уязвленной гордости не позволили опуститься на пол и сжаться в беспомощный беззащитный комок.

Непослушными онемевшими пальцами я подняла безжалостно смятый предмет гардероба и в полной тишине натянула на одеревеневшее тело. Вздрогнула, когда рука Дара легла мне на локоть, мягко направляя к двери.

После кромешной тьмы даже неяркий свет больно хлестнул по глазам. Я зажмурилась, проморгалась и поплелась рядом с все так же удерживавшим меня спутником.

— Кто ты? — равнодушно поинтересовался принц, а я, внутренне съежившись, упрямо молчала — не приведи Святые, узнает.

Мужчина пожал плечами и двинулся дальше, увлекая меня за собой в давящее путешествие по подземным коридорам, в которых гулким эхом раздавались наши размеренные шаги. Он остановился еще раз, почти перед самым входом в залу, где шумел бал, и потянулся к моему лицу.

— Сними ее, — привыкший повелевать, он произнес с приказной интонацией, а я пугливо отпрянула в сторону, обеими руками вцепившись в спасительную маску.

Я сделала несколько порывистых шагов вперед, вынуждая Дария влиться в толпу вместе со мной и хотя бы на время оставить намерение выяснить, кто прячется за личиной. И принялась лихорадочно соображать, что бы такое предпринять, чтобы вырваться из вязкого захвата принца.

Понимала отчетливо: долго хранить тайну рядом с ним не удастся.

Совершенно случайно, без четкого выработанного плана я споткнулась и едва не встретилась носом с полированным паркетом — помешала кстати протянутая ладонь, за которую я поспешила уцепиться. Я подняла голову и окунулась в тепло и участие неестественных ярко-зеленых глаз, глядевших на меня из прорезей уже знакомой белой маски.

Поблагодарив Провидение за преподнесенный мне шанс, я одними губами прошептала: «Спаси от него!». И уж не знаю, каким чудом, но шут разобрал мою мольбу и, обняв, закружил в танце, постепенно отдаляясь от того места, где мы только что стояли с Дарием.

Фортуна определенно была на моей стороне, подарив короткую передышку, и я не стала терять ни секунды.

— Мне нужна твоя одежда! — я проглотила едкий смешок балагура и подкрепила вес просьбы серьезным: — за вознаграждение. Я хорошо заплачу!

Мой спаситель ничего не отвечал, искусно лавируя между вальсировавшими парами, и уже через пару минут мы оказались в той самой тесной каморке, где я готовилась к выступлению.

— Это не шельма! Неужели не видишь, — предупреждая возмущения синеокой красавицы, он твердо закрыл ей рот и коротко добавил: — помоги.

Вместе они в два счета завернули меня в шутовскую накидку, парень стащил с себя белую маску и колпак, довершившие мой образ.

— Как тебя зовут? — я спросила, ненадолго затормозив у выхода.

— Тим, — задорно улыбнулся совсем молоденький еще парнишка, лет восемнадцати, и обнажил белые заостренные зубы.

— Спасибо, Тим! — бросив напоследок, я выбежала по ступенькам надежно скрытого запасного выхода и понеслась стрелой прочь.

Я была на полпути к вратам и не могла видеть, как в гримерку врывается злющий, словно тысяча демонов, Дар, и как с тихим стуком на дощатый с щербинками пол падает и рассыпается на две половинки рассохшаяся дверь.

Я не слышала громогласного крика «Где она⁈», так же, как и не могла разобрать спокойного «О ком вообще речь?». Я застыла в полушаге от спасения, чиркнула острой гранью кристалла по ладони и перенеслась в родной особняк ле Вьен.

В комнату к сестре я ввалилась, кубарем перелетев через порог. Торопливо заперлась изнутри на тяжелый кованый засов и с усилием повернулась, чтобы встретиться взглядом с изумленной Мирой.

— Николас, это не смешно, — принялась отчитывать, как она думала, поклонника за вторжение.

На что я выдавила онемевшими губами.

— Сожги, — протянув ей маску и колпак, я продолжала стоять на месте и не помышляла о том, чтобы сдвинуться даже на миллиметр. — И развей прахом, чтобы ни следа.

Проникшись то ли моим серьезным тоном, то ли изнуренным видом, сестра без единого возражения выполнила мою просьбу. Каминный огонь с урчанием поглотил врученную ему дань, а я прислонилась спиной к стене и сползла по ней вниз, теряя жалкие крохи самообладания.

Я подтянула озябшие холодные ноги к груди, прижала ладони к животу и замерла каменным изваянием. Мираэль опустилась на пол рядом и принялась с тревогой исследовать мое лишенное эмоций лицо.

— Ты… ему… — донеслось приглушенно, будто сквозь плохо проницаемую пленку.

Невысказанный вопрос застыл на полных красивых губах, заставив меня хрипло усмехнуться.

— Отдалась. Да, — я рубанула хлестко рвущимся наружу отчаянием — какой смысл теперь врать сестре.

— Ох, Рея, — она ошеломленно поднесла ладошки к широко открытому рту, после чего бережно сжала меня в объятьях.

— Дарий не знал, кто скрывается под маской…

— Тогда мы обязательно должны ему все рассказать!

— Нет, Мираэль! — я нервно вздрогнула и не заметила, как перешла на крик, требуя: — это моя тайна, которую ты не выдашь! Пообещай!

— Ладно. Обещаю.

Конечно же, я не купилась на подозрительно быстрое согласие сестры. Потому что насмотрелась на ее шалости с самого детства и была хорошо знакома с самыми разными ее хитрыми уловками.

В погоне за желаемым Мира виртуозно могла обвести вокруг пальца даже маму, видевшую любого практически насквозь.

— Поклянись, — я пригвоздила сестру тяжелым взглядом к полу и уточнила во избежание нелепых случайностей: — той самой клятвой.

— Он имеет право знать, — Мираэль не

— Не имеет. Дарий — принц, к тому же, известный повеса. Правда ничего не изменит. Он не станет ждать меня целых пять лет, очнись, Мира! Господи, да я даже не уверена, что эта связь значит для него больше покупки очередного скакуна в стойло! — вышло грубовато, и я поморщилась, меняя избранную тактику. Попробовала прибегнуть к тихой мольбе вместо жесткого ультиматума: — пообещай, пожалуйста. Я тебя очень прошу.

Насупившись, как будто я стащила и съела ее любимую халву, сестра все-таки сдалась. И как выяснилось, очень вовремя: в центре комнаты голубым свечением проявлялся прямоугольный контур.

Без приготовленных загодя вещей, в чем была, я босиком ступила в открывшуюся воронку, недоумевая, отчего так сильно тряхнуло портал.

Глава 7 В погоне за мечтой

Дарий

Женщина — это вавилонская башня и

лабиринт Минотавра в одном лице.

Ее невинность меняла все.

А может, не невинность, а поселившееся в груди странное чувство, которому я не мог подобрать подходящего названия. Или вовсе треклятый браслет, опутавший запястье и поползший вверх к локтю.

С искательницами славы и приключений было легко — готовые на все ради рассказов о жаркой ночи с принцем, они были не сложной мишенью.

Еще проще было с продажными девицами — услуга за звон золотых монет или услуга за услугу.

А вот чертовка в маске своим поступком загнала меня в тупик, породив потребность докопаться до истины. Испытать близость в полутемной не то комнатенке, не то каморке с незнакомцем вряд ли предел мечтаний для юной девушки.

Тем более, что она ничего не требовала взамен и даже имя свое озвучить отказывалась, словно воды в рот набрала или язык проглотила. Что-то явно ускользало из поля моего зрения, оставшись за рамками уравнения, и я непременно собирался выяснить что именно, даже несмотря на любые попытки мне помешать.

Я придерживал свою то ли спутницу, то ли пленницу за локоть, пока мы в безмолвии шли по безлюдным коридорам. В это же время шестеренки мозга проворно крутились в попытке найти правдоподобную причину ее поведения.

На короткий миг мы остановились у входа в шумную залу, и я потянулся к незнакомке, желая сорвать преграду, мешавшую разглядеть ее лицо. Но девушка испуганно отпрянула, хватаясь подрагивающими пальцами за маску, а потом и вовсе шарахнулась в толпу, увлекая меня за собой.

Не знаю, случайное или намеренное, но ее сопротивление лишь подогревало пробудившийся интерес и заставляло воображение дорисовывать недостающие детали загадочного образа.

Поэтому я скрипнул зубами от злости, когда шут в уже знакомом колпаке увел шельму у меня из-под носа и скрылся вместе с ней, разрезав толпу, словно нож масло.

Гнев во мне стремительно закипал, пока я проталкивался через неровный строй танцующих пар, пока поднимался в гримерку по скрипевшей кривыми ступенями лестнице. Я с силой шарахнул по хлипкой двери, и она, не выдержав удара, слетела с петель и с треском развалилась уже на полу.

— Где она⁈ — я громоподобно проревел на всю тесную душную комнатенку, стискивая кулаки в бессильной злобе.

— О ком вообще речь? — негромко уточнил молодой оборотень, встретивший мой яростный взгляд дерзкой улыбкой.

И от этой его издевки слетели последние предохранители.

— Ты прекрасно понимаешь, о ком я, — я схватил наглеца за грудки и оторвал от земли, поинтересовавшись: — ты ведь знаешь, кто перед тобой?

— Да хоть сам император, — фыркнул парень без тени страха в наглых зеленых глазах, так что мне пришлось отпустить его не солоно хлебавши. — Она не из наших. Оставь девочку, — произнес он уверенно, а я шестым чувством почуял: оборотень не врет.

И это только усложняло задачу.

Я вывалился, словно пьяный, из-за кулис. В бесполезной попытке обшарил зал, метнулся к коридорам и где-то на полпути ощутил, как оборвалась тонкая ниточка, связывавшая нас с беглянкой.

Моя магия вслепую шарила по подземельям и не могла найти потерянный след.

Я молотил кулаками по стене, пока не стесал костяшки в кровь, прислонился лбом к холодной каменной кладке и активировал метку призыва. Не прошло и секунды, как явился брат — в том же идеально завязанном шейном платке с невозмутимым видом, как будто я пригласил его заранее на вечернее чаепитие, а не оторвал от, вероятно, важных переговоров.

Константин что-то спросил, осмотрел меня невменяемого и перенес к себе в кабинет.

— Стоп! Ты лишил невинности девушку, лица которой даже не видел? — черная дымка взметнулась, отделилась от него и весьма чувствительно впечатала меня в стену. — Мой брат идиот. Непроходимый напыщенный глупец!

— Она не снимала маски, сначала не до того было, — я виновато оправдывался, потирая ушибленный затылок, — а потом растворилась в толпе.

— Дар, ты хоть иногда пробовал думать тем, что у тебя в черепной коробке, а не тем, что в штанах? — брат устало опустился в большое мягкое темно-коричневое кресло, уронил лицо в ладони и, не желая видеть, как он выражался, «виновника всех бед его жизни», пробурчал: — давно на тебя не покушались? А что если, ее подослали, чтобы тебя убить?

— Я бы почувствовал, — напористо возразил я, зачем-то защищая незнакомку. — Светлая она. Настоящая.

— Ты вообще ничего не заметил, что помогло бы ее найти? Фамильные драгоценности, приметная родинка? Я не знаю. Шрам? — родственник включил режим главы имперского следственного отдела, по своему печальному опыту зная, что мне проще помочь, чем переспорить врожденное упрямство.

Я же отрицательно мотнул головой и решил опустить детали о миндальном аромате, чтобы брат не подумал, что я совсем уж свихнулся.

— Стой, Мира передавала зелье через курьера, может, она что-то разглядела, — встрепенулся я, хватаясь за соломинку, как утопающий.

* * *

Спустя пару минут мы уже ломились в особняк ле Вьен, бесцеремонно нарушая покой его обитателей.

Мира, любезно отворившая двери незваным гостям, была на удивление бодра, как будто и не гуляла всю ночь на празднике и не собиралась готовиться ко сну.

Она обвела нас внимательным взглядом, усадила на обитый фиолетовым бархатом диван в гостиной и выдала по порции отвара, восстанавливающего силы.

На мой вопрос, не видела ли она лица курьера, провидица округлила прекрасные черные глаза в обрамлении угольных пушистых ресниц.

— Она, что, не донесла

— Да, не густо, будем копать дальше, — Константин озвучил мои мысли, пока прорицательница рассыпалась в извинениях, что не может помочь, и вспоминала координаты заведения, в которое отправляла магический вестник об услугах доставки.

— Как у вас тихо, будто все вымерли, — произнес я, вслушиваясь в звенящую тишину — редкую гостью в этом жилище, обычно переполненном звуками и теплой домашней суетой.

— Слугам дали выходной в честь Дня Влюбленных, мама в отъезде, — перечисляла Мира, а я вспомнил о ее младшей сестре, которая частенько становилась объектом моих разнообразных розыгрышей.

И отчего-то заскучал по взбалмошной, словно ураган, крошке Ри.

— А мелкая твоя где? — перед моими глазами до сих пор стояла смешная девчонка с короткой торчащей в разные стороны челкой, которую она втайне от родных зачем-то обрезала канцелярскими ножницами.

— Ты, наверное, удивишься, но Ри давно уже не мелкая, — с мягкой тоской улыбнулась Мираэль краешком губ, а я только сейчас осознал, что совсем недавно Рея справила совершеннолетие. — Вы разминулись. Полчаса назад она порталом ушла на Острова.

Легкое чувство досады кольнуло от того, что мы не успели ни поздороваться по моему возвращению, ни попрощаться перед столь долгой разлукой.

На самом деле, я искренне любил семью ле Вьен и в их доме душой отдыхал от жестких правил и ограничений — неотъемлемых атрибутов императорского дворца.

Но дальше предаваться унынию я не стал, тем более что на горизонте забрезжила надежда вызнать что-то о незнакомке — Мира наконец-то нашла адрес курьерского агентства.

* * *

— Ох, — покаянно всплеснула руками невысокая полная женщина средних лет в строгой черной униформе, которая была ей чуть мала, когда мы нарушили ее покой, и спешно затараторила: — вы, должно быть, имеете в виду Астрид. С ней уже провели беседу, наложили строгое взыскание, подобное не повторится впредь. Мы приносим вам самые глубочайшие извинения.

Мысли смешались в запутанный клубок — неужели девчонка призналась хозяйке заведения в том, что случилось.

— Я хочу видеть ее сейчас, — произнес я требовательно, маскируя сонм противоречивых эмоций за вежливой отчужденностью. — Это возможно?

Что было немыслимо для простых смертных, оказалось вполне приемлемо для персон императорских кровей — я сидел на жестком диване для посетителей, как на иголках, предвкушая неловкую встречу с ночной беглянкой.

Только вот реальность не имела ничего общего с моими ожиданиями.

В небольшую уютную комнатку с опрятными белыми занавесками на единственном окне вошла девушка, и отдаленно не походившая на яркую плутовку в красном платье. Ни телосложением, ни круглым кукольным лицом, ни глазами цвета полевых васильков.

— Астрид? — зачем-то уточнил я в тщетной надежде, что мираж рассеется и явит мою незнакомку.

— Да, господин, — девушка склонилась в подобострастном поклоне, а я окончательно смирился с тем, что только попусту теряю время, но из чистого упрямства решил выслушать ее историю.

— Расскажи о заказе ле Вьен, — приказал я, пока унылая пустота мрачными щупальцами прокралась в душу.

— Я его не выполнила. Мы с Тревором, моим женихом, увлеклись, — девушка споткнулась на этих словах, стремительно краснея, как спелый помидор, и после неуклюжей паузы продолжила: — а потом выяснилось, что вся моя одежда куда-то пропала. К особняку ле Вьен я опоздала на два часа, там было заперто. Я стучала минут пятнадцать, постояла еще у порога, но никто так и не отворил.

Я смотрел на глупую простушку и в упор не видел ее лица, не желая поверить в то, что здесь обрывается последний имевшийся след и нет больше ни одной, даже самой завалящей зацепки.

— Госпожа Элен сильно сердится? Меня рассчитают? — глазами испуганной лани перед ружьем охотника уставилась на меня Астрид, на что я лишь пожал плечами, в одно мгновенье потеряв всякий интерес к ее судьбе.

А спустя пять минут перенесся в имение на окраине и дотла спалил старый раскидистый дуб. Кипучая сила смела все заслоны и свободной лавиной потекла в пространство.

Глава 8 Добро пожаловать в Академию

Рея

Люди думают, что будут счастливы,

если переедут в другое место ,

а потом понимают: куда бы ты ни поехал,

ты берёшь с собой себя.

В портале меня закрутило так сильно, что я думала: отдам душу Святым ну или выплюну где-нибудь на полпути свои многострадальные кишки.

Обошлось.

Я приземлилась неуклюже на четвереньки, ободрала нежную кожу на коленях о каменный пол и, не заботясь о том, как выгляжу, нерасторопно поднялась, пошатываясь.

На меня недружелюбно смотрели четыре глаза, так что пришлось проморгаться. Пара глаз оказалась одна — взиравшая на меня исподлобья через толстые линзы некрасивых очков в роговой оправе.

— Рея ле Вьен, — с расстановкой, отделяя каждое слово паузами, сердито отчеканила секретарь, узкими скулами и неприметной внешностью напоминавшая церковную мышь.

Одежда, кстати, у нее была такая же серая и невзрачная. Она очень хотела выглядеть грозно, но не позволяли ни низкий рост, ни смешно выпирающие передние зубы, ни редкие, но вполне заметные усики над верхней губой.

— Что вы себе позволяете?

— А что я себе позволяю? — я приблизилась к ее столу и глянула на женщину сверху вниз. — Мне было велено прибыть в Академию Фаргис для обучения? Я прибыла. Вовремя? Вовремя.

— Где ваши вещи? — спросила секретарь, потянувшись рукой в тонкой серой кружевной перчатке к стопке бланков, аккуратно сложенных с краю стола.

— Вот.

Видимо, инстинкт самосохранения я оставила дома вместе с плотно набитым чемоданом в красно-коричневую крупную клетку, которому было не суждено составить мне компанию в путешествии на Острова.

Потому что лицо собеседницы пошло нездоровыми багровыми пятнами разной формы, когда я пальцем указала на свое платье (сшитое по последней моде империи, между прочим) и состроила гримаску примерной отличницы.

— Рея ле Вьен! — сорвалась на истошный визг леди-мышь, продолжая испепелять мою персону взглядом, от которого страх по-прежнему не

Мало того, что мой эмоциональный фон был ой как далек от нормального после ночи, проведенной с Дарием, так и необоснованная ненависть начала раздражать.

Пока что я контролировала просившиеся наружу силы, но понимала: еще одно опрометчивое слово, и я точно слечу с катушек и натворю бед.

— А вы, собственно кто? — я насмешливо искривила одну бровь и засыпала даму предположениями одно нелепей другого: — мой будущий куратор Арт де Бри? Нет. Может быть, сам лорд-ректор? Опять нет.

— Я — бессменный страж Фаргис, — оскорбленно нахмурилась женщина и ядовито выплюнула мне в лицо: — и в моей власти не пропустить внутрь адептку, одетую, словно портовая блудница!

Сама того не зная, секретарь едкой репликой что есть силы хлестнула меня по больному, заставляя в красках вспомнить и мое распутное поведение, и неприличную близость в затемненной комнате в подземельях дворца, и ужалившую кислотой реакцию Дара.

Видит Бог, я не хотела. А может, наоборот, слишком сильно нуждалась в том, чтобы выплеснуть отравляющую нутро горечь обиды, сожаления и расколотых надежд. Так что я прикрыла на мгновение веки, чтобы в следующую секунду отпустить рвавшуюся изнутри черноту.

Никогда не существовавшие в этом измерении твари, порождения моей больной фантазии, не могли причинить женщине никакого вреда, но выглядели до того правдоподобно, что секретарь с ногами залезла на стол.

Леди-мышь пищала тоненьким голоском, умоляла отозвать «исчадья ада» и обещала больше не вставать у меня на пути, пока я большими глотками пила ее страх.

Решив, что достаточно ее проучила, я стерла иллюзии, тыльной стороной ладони вытерла рот, как если бы утолила мучительную жажду, и едва заметно вздрогнула от властного холодного голоса, разрубившего пространство надвое.

— Так, так, любопытно, — я, конечно, не уповала на то, что дерзкий проступок сойдет мне с рук, но не ожидала пришествия кармы так скоро.

Я обернулась, чтобы внимательнее рассмотреть свидетеля сумасбродного фортеля, который я выкинула в первый же день в Академии еще до официального зачисления и оформления нужных бумаг.

Мужчина с густыми темно-каштановыми волосами и не то серыми, не то зелеными глазами снисходительно взирал на меня с высоты своего двухметрового роста, скрестив руки на широкой, мерно вздымавшейся груди.

Способность, при желании, скрутить мою тушку в бараний рог, не вызывала и тени сомнений.

— А вы магистр де Бри? — учитывая всю степень присущего мне везения, я предположила, что умудрилась наткнуться на собственного куратора, и попала в яблочко.

— Именно так, юная леди, — согласился мужчина, размяв пальцы с сухим хрустом, пробравшим меня до мурашек. — Наказание получите чуть позже. Но должен признать, впечатляет.

Я не знала, то ли смеяться, то ли плакать от осознания того, что наверняка обеспечила повышенное внимание этого мрачного типа лет эдак на пять.

Дернулась от обещания занести ко мне в комнату заполненные формуляры и расписание и послушно поплелась за магическим светляком-провожатым.

Украденной энергии хватило ровно до ближайшего поворота, за которым я привалилась к стене, тяжело дыша. Саднило все: и ноющее сердце, и израненная душа, и ободранные коленки, и синяки на чувствительной внутренней стороне бедра.

Собрав всю волю в кулак, я все-таки двинулась за колыхавшимся на ветру огоньком, добрела до третьего этажа, еле переставляя ноги по ступенькам крутой винтовой лестницы, нашла нужную комнату и рухнула на пол, сворачиваясь в дрожащий напряженный комок нервов.

Чуть позже я только и смогла, что повернуть голову на звук противно скрипнувшей не смазанными петлями двери. Даже под страхом смерти я не оказала бы сейчас и вида сопротивления, поэтому позволила сильным рукам оторвать меня от тонкого ковра и перенести на узкую еще не застеленную кровать.

Как по волшебству, из воздуха появился плед, а следом за ним — кружка дымящегося паром чая и пиала с клубничным вареньем. Посуда парила в невесомости, сама подплывала ко рту и накренивалась, когда было необходимо, за что я была очень благодарна куратору.

Потому что сейчас я бы вряд ли смогла удержать что-то тяжелее гусиного пера своими трясущимися пальцами.

— Ты не подумай, я не собираюсь покушаться на твою честь, — верно считав мой испуганный взгляд, поспешил заверить Арт и уселся на хлипкий табурет, который, я испугалась, что может рассыпаться под его весом.

— Было бы на что покушаться, — я хмыкнула хрипло и, в конце концов, разревелась перед чужим человеком, дав волю копившимся и не получавшим выхода слезам.

— Я уже давно и бесповоротно влюблен в свою жену, и ты мне ее очень напоминаешь, — мужчина переместился на тесноватую для нас обоих кровать, сгреб мою измаявшуюся бренную оболочку в медвежьи уютные объятья и долго гладил по волосам, пока я пыталась унять разыгравшуюся истерику. — И я уверен, что вы с Викторией подружитесь.

Глава 9 Адептка ле Вьен, или особо опасное стихийное бедствие

Арт

Людям интересно,

когда все взрывается.

Талантливая стерва.

Это было первое, что я подумал о новой адептке, куратором чьей группы меня назначили.

Сказать, что я ошалел, когда вошел в кабинет сварливой Прюденс, значит, сильно преуменьшить. Фантомы были до того натуральными, что я, каюсь, залюбовался. Черные не прозрачные извивающиеся щупальца норовили схватить старую перечницу, так что я бы на ее месте тоже залез на стол, а еще лучше — повис бы на старинной медной люстре у самого потолка.

Девчонка зацепила слишком много тьмы. Это было заметно по лившейся из глаз черноте, по черным рекам вен, отчетливее проступивших под гладкой молочно-белой кожей.

Я не стал паниковать, прикидывая, смогу ли удержать дуреху на краю бездны, но она неожиданно остановилась сама и отозвала тварей, стоило мне ее окликнуть.

Одаренная зараза, ох, и намучаюсь я с ней.

— Сегодня все только съезжаются, завтра первый учебный день, верно? — она поинтересовалась ровно и спрятала раскаяние на дне красивых светло-карих глаз. — А можно наказание отложить до завтра, а сегодня я просто посплю?

На самом деле, я рассчитывал, что ле Вьен будет со мной спорить и с пеной у рта доказывать, что вредная Прюденс сама во всем виновата (что, возможно, было не так далеко от истины), однако вместо этого получил покорное принятие.

Я рассмотрел хрупкую для

Закончив с бюрократией, я пришел проверить, как Рея обустроилась и нашел ее сжавшейся и дрожащими руками обхватившей колени прямо на потертом ковре чуть толще папиросной бумаги на холодном полу.

Вот тебе и стерва с железным стержнем — как обманчиво бывает первое впечатление.

Изнеможенная девушка была такой беспомощной и беззащитной, что жалость невольно хлынула бурным потоком и затопила меня изнутри. Так что я подхватил почти невесомое тело, отнес его на кровать и организовал теплый плед и топливо для организма — сладкий чай и варенье.

Я заверил девчонку, что не собираюсь покушаться на ее невинность, а она расплакалась так горько, что срочно пришлось ее утешать. Благо, подобный опыт в достаточном количестве имелся в моем арсенале. Выяснять, что так расстроило адептку, я не стал, напротив, увлек ее историей нашего с женой знакомства.

— В тот день я только прибыл на Острова — молодой амбициозный преподаватель, горевший энтузиазмом. В предвкушении первой пары, кураторства и массы новых впечатлений. Получил журнал, список группы, инструкции от наставника и направился в приемную — встречать первокурсников. Поначалу все шло по плану, и я даже заскучал до зевоты, так что нашел предлог и смылся на пятнадцать минут, мечтая выпить чашечку крепкого кофе и разлепить слипающиеся веки. Кто ж знал, что оставить секретаршу одну станет роковой ошибкой, за которую мне влепят первый выговор в дело, — я громко хохотнул, восстанавливая в памяти события далеких дней, и отметил, как постепенно высыхают слезы на глазах у ле Вьен.

— Что могло случиться за эти пятнадцать минут? Неужто Академию подожгли? — выдвинула шутливую теорию Рея, не зная, насколько близка к истине.

— Ну, допустим, не всю Академию, а одну конкретно взятую аудиторию, где я и должен был находиться, — по изумленно раскрытому рту адептки я понял, что плотно завладел ее вниманием, после чего продолжил рассказ: — в общем, представь, захожу я в приемную, довольный жизнью после бодрящего напитка, а в комнате все полыхает огнем. И не иллюзорным, а очень даже настоящим. Картины на стенах плавятся. Стулья медленно обтекают горящей массой. Прюденс в своих дурацких очках со стопкой бережно прижатых к груди журналов истошно голосит, забравшись на стол. А посреди всего этого безобразия, широко раскинув руки в стороны, стоит не высокая худая девчонка с копной рыжих волос. Признаться честно, с того самого момента и до сих пор я недолюбливаю старую перечницу.

— Из-за чего? — ле Вьен явно не ожидала, что я займу сторону студентов и, более того, буду обсуждать это с ней. Поэтому жадно ловила каждое мое слово.

— Потому что Виктории тогда нужно было совсем немного участия. Хватило бы и пары добрых слов. Вместо этого серая мышь расковыряла незажившую рану, прошлась по наболевшему. У Прю нет ни капли магических способностей, вот она и обозлилась на весь белый свет, пытается самоутвердиться за счет адептов из зависти. Как видишь, случай с моей Вик ничему ее не научил.

— А почему Виктория все подожгла? — Рея смешно нахмурила лоб, пытаясь в уме решить подброшенную мной головоломку, но, судя по всему, не преуспела в этом.

— Потому что поймала жениха в постели с лучшей подругой. Предательство совпало с Днем всех влюбленных и ее отбытием в Фаргис. До сих пор диву даюсь, как ее бурлившими эмоциями не разнесло портал в щепки, — я увидел тень понимания на лице у ле Вьен и, сам от себя не ожидая, предложил: — хочешь вас познакомлю? Только не думай, что, если вы подружитесь с моей супругой, ты получишь поблажки в учебе. Гонять буду жестче, чем всех остальных.

Ле Вьен с энтузиазмом приняла мое предложение.

И в этот момент я и не мог представить, что за все время девушка ни разу не пикнет, не пожалуется и не попросит о снисхождении.

Я не мог представить, что она будет умирать на полосе препятствий, падать в грязь, скулить, но подниматься. И бить рекорд за рекордом.

Это потом от супруги я узнаю, что ле Вьен будет тренироваться по ночам, чтобы подтвердить право зваться лучшей на курсе. Это потом она будет выходить из каждой дуэли победительницей. Это потом я прикиплю к кареглазой плутовке, которая доставит мне море хлопот своими проделками.

А сейчас я шутливо щелкну ее по носу. Заверю, что все обязательно наладится. Соскользну с кровати. И растворюсь в темноте.

Глава 10 Понедельник — день тяжелый. И вторник тоже

Рея

— Мне не встать. Понедельник наступил…

прямо на меня.

Ринат Валиуллин.

— Адептка ле Вьен, срочно явитесь на построение! Адептка ле Вьен, срочно явитесь на построение!

Магический потертый шар с двумя глубокими царапинами на боку, как будто кто-то пытался разгрызть стекло, стоящий на тумбе, орал на ухо так, что мне хотелось спрятать голову под подушку, лишь бы не слышать его вой.

Конечности после вчерашнего приключения на балу и путешествия через портал до сих пор меня не слушались. На лодыжках висели фантомные пудовые гири. На запястьях — тяжелые кованные наручники.

И будь моя воля, я бы не вылезала из постели целые сутки. Но осознание того, что опоздание в Фаргисе смерти подобно, все-таки вытолкало меня из кровати.

Я поежилась, ступая босыми ногами на пол. Бросилась к окну, чтобы его закрыть и прогнать сквозняк. И торопливо осмотрелась.

К счастью, кто-то предусмотрительный (неужели, магистр де Бри?) позаботился о том, чтобы мне было что одеть, кроме красного платья, в это мгновение больше напоминавшего неудачно сшитые вместе лоскутки.

На табурете аккуратной стопочкой лежала форма нашего факультета. Темно-коричневые ладные брюки и такого же цвета полевой китель. Единственным ярким пятном в этой униформе был золотистый грифон, вышитый на нагрудном кармане.

Одиноко стоящие неподалеку от порога сапожки имели такой же невыразительный оттенок и низкий широкий каблук.

— Удобные!

Я поспешно их натянула, оценив мягкость выделанной кожи, и опрометью выскочила в коридор. Кубарем скатилась вниз по лестнице, не обращая внимания на ноющие мышцы, и незаметно пристроилась в самый конец шеренги студентов.

Хотя, как незаметно?

Не рассчитав траекторию бега и скользкость паркета, я со всего маха впечаталась

Не ожидая такого вероломного нападения, он инстинктивно метнул в меня молнией. На что я в ответ так же непроизвольно сформировала огненный щит. Желтые и ярко-оранжевые языки пламени причудливо сплелись, выстраивая передо мной плотную стену.

И я так отвлеклась, залюбовавшись игрой света, что пропустила момент, когда шаровая врезалась в мерцающую преграду и взорвалась, оглашая сумасшедшим грохотом весь холл.

— Адептка ле Вьен.

Знакомый голос коснулся слуха, и я невольно поежилась. Наш куратор по слогам произнес мою фамилию и выразительно изогнул бровь, что явно не предвещало мне ничего хорошего.

Сглотнув, я покаянно опустила голову и попыталась слиться с окружающей обстановкой. Но магистра де Бри, знавшего студентов вдоль и поперек, вряд ли могла обмануть моя внезапная покладистость.

Он прожег меня тяжелым взглядом, как будто пытался распилить насквозь, и проговорил обманчиво добро.

— Вам мало наказания за вчерашний проступок? Так я добавлю. Двойная отработка на полигоне.

— Вчерашний?

— О чем говорит магистр?

— Мы ведь только сегодня прибыли!

План выделяться не слишком сильно и привлекать чуть меньше внимания, чем обычно, провалился с самого начала.

Оживленные шепотки понеслись по толпе. Будущие сокурсники косились на меня с нескрываемым интересом и выдвигали самые разные версии того, как я очутилась в Академии раньше положенного и чем целые сутки занималась.

Пыталась разукрасить статую Грифона на центральной площади? Подпалила куратору штаны? Или сожгла кресло самого ректора?

Предположения одно хуже другого сыпались на меня, как из рога изобилия. Все больше адептов поворачивались в мою сторону и пытались меня рассмотреть. Ну а гомон нарастал до тех пор, пока де Бри не щелкнул пальцами и не рявкнул.

— Молчать!

Гул стих так же стремительно, как и начался. Строй выровнялся. А магистр спокойно продолжил.

— Через пять минут пройдете тестирование. Подпишите договор. Получите распределение. И отправитесь на первое занятие. Ясно?

— Да.

— Ясно?

— Так точно!

Гаркнули мы синхронно, и вереницей потянулись в указанном де Бри направлении.

Этого момента я ждала несколько лет. Старательно к нему готовилась. Предвкушала. Рисовала в фантазиях яркие картинки. Но он вышел смазанным, потому что в это мгновение я больше думала не о том, что покажет магический шар, а о Дарии.

Вспоминала его жадные поцелуи. Требовательные губы. Ласкавшие меня руки. И никак не могла сосредоточиться.

Порог я переступила одной из последних и остановилась рядом с одной из немногочисленных девушек на потоке.

— Мелисса Блум, — представилась она шепотом и тряхнула копной густых ярко-синих волос. Ее васильковые глаза были обрамлены длинными пушистыми ресницами. Острые ключицы выпирали. А форма казалась на пару размеров больше нужного.

И я бы скорее отправила ее на факультет целителей, или алхимиков, или менталистов. Но внешность порой бывает обманчива. Мне ли не знать?

— Рея, — я коротко кивнула ей в ответ и вперилась в высокого жилистого парня с орлиным носом, первым подошедшего к трибуне.

Шар засиял ровным багряным светом. Затем из воздуха материализовался коричневатый свиток с обугленными краями и развернулся до самого пола. Адепт полоснул клинком по ладони, скрепил подписание магического контракта кровью и, не поморщившись, скользнул в сторону, уступая место следующему.

Я следила за происходящим отстраненно. Сфера мерцала всеми цветами радуги. Оранжевым. Желтым. Лазурным. Белесым. Голубым. Фиолетовым. Антрацитово-черным.

Среди нас были огневики, воздушники, водники. Нашлась даже парочка некромантов и теневиков. От пестрой гаммы пространство перед моим взором начало плыть, и я не сразу сообразила, что настала моя очередь.

Приблизилась к помосту, не торопясь. Сделала глубокий вдох и приложила ладонь к хрусталю. Первые несколько секунд ровным счетом ничего не происходило.

Ни искорки. Ни трения. Ни завалящей вспышки.

Так что я быстро потеряла терпение и несколько раз постучала по шару и, окончательно обнаглев, ковырнула его ногтем. А потом раздался оглушительный треск, от которого мои сокурсники зажали уши, и мощный столп пламени взметнулся до самого потолка.

— Адептка ле Вьен!

— Упс!

Прошелестела я тише шороха травы и постаралась погасить магию. Но она лилась и лилась свободно до тех пор, пока магистр де Бри в несколько шагов не преодолел разделявшее нас расстояние и не отвесил мне совсем не педагогичный увесистый подзатыльник.

— Ко мне в кабинет. Живо!

— А может…

— Живо, я сказал!

Куратор рявкнул так громко, что адепты невольно пригнулись, и круто развернулся, являя мне широкую мощную спину. Я поплелась за ним, как каторжанка, приговоренная к казни. Молча миновала и пустовавший теперь холл, и несколько пролетов лестницы, и замерла перед невыразительной терракотовой дверью, которую я бы и не заметила, если бы шла одна.

— Ну проходи. Чего застыла.

Магистр грубовато подтолкнул меня вперед, после чего сам проследовал внутрь и сделал несколько пассов руками, накладывая полог тишины. Уставился на меня, как на ядовитую змею, ненароком заползшую в его владения, и с силой сдавил пальцами виски.

Я же неловко переминалась с ноги на ногу и отчаянно жалела, что не владею в совершенстве заклинанием телепортации. Как бы было здорово коротко щелкнуть пальцами и перенестись на другой край света, куда-нибудь подальше от этого рассвирепевшего мужчины.

Сейчас де Бри совсем не напоминал уравновешенного хладнокровного боевого мага. Куда больше он походил на самого настоящего огнедышащего дракона, способного спалить и шторы, и ковер, и даже мою несчастную тушку.

— И как ты это объяснишь, адептка ле Вьен?

Приблизившись ко мне, Арт одним движением дернул вверх рукав моего кителя, отчего тот жалобно затрещал, и я с изумлением уставилась на собственное запястье. Его оплетало причудливое золотистое плетение, тянувшееся едва ли не до самого локтя. Древние руны и символы, значения которых я не знала, сливались в затейливый рисунок и мерцали так ярко, что приходилось часто моргать.

От этого великолепия я буквально задохнулась. Дотронулась до кисти, глуповато попыталась стереть вязь, как если бы это была краска, и безвольно уронила руки вдоль туловища.

— Это ошибка. Досадное недоразумение, — проблеяла я невнятно и опустила подбородок, притворяясь, что увлеченно изучаю узоры на ковре.

— Досадное недоразумение, ле Вьен, это — ты. А тот факт, что ты в родстве с императорской семьей — настоящая катастрофа. А если твой муж явится в Академию и потребует тебя выдать, что прикажешь ему говорить?

— Не явится.

— Почему?

— Потому что, во-первых, он не муж, а жених.

— А во-вторых?

— Он не знает.

— О чем? О том, что ты

— О том, с кем именно обручился.

Я прошептала совсем неразборчиво и еще ниже понурила голову. Де Бри же в ответ на это лишь тяжело вздохнул и обреченно прочесал густую шевелюру пятерней.

— Ты хоть догадываешься, как сильно нас подставляешь, Рея? Если с тобой что-то случится, а обучаться на факультете боевиков — не цветы в поле собирать, император нас всех в порошок сотрет.

— Не случится. Я никогда ни на что не пожалуюсь. Буду трудиться в поте лица. Не отправляйте магического вестника во дворец, куратор. Пожалуйста. Позвольте мне получить образование.

Протараторив горячечно, я прикусила губу и оцепенела в ожидании приговора. Время загустело и потекло, как невыносимая вечность. И к тому моменту, когда я уже потеряла всякую надежду, Арт выразительно кашлянул и куда более спокойно произнес.

— Я сохраню твою тайну, ле Вьен. А теперь иди и не попадайся мне на глаза, пока я не передумал.

Из кабинета де Бри я выскакивала опрометью, не веря своему счастью, но не попадаться на глаза куратору оказалось невыполнимой миссией. Особенно учитывая, что спустя какой-то час нас собрали на полигоне.

Первым для прохождения испытаний вызвали того парня, в чей бок я впечаталась на утренней перекличке. Он не пробыл в лабиринте больше пяти минут, выполз из него на четвереньках и закашлялся дымом.

Следующим в лабиринт отправился адепт с орлиным носом и багряной магией. Он продержался там чуть дольше. Правда, когда вывалился обратно, судорожно сбивал с кителя огонь и долго дул на обожженные ладони.

Так и текла наша первая тренировка. Кто-то из студиозов катался по земле. Кто-то выл. Кто-то тушил загоревшиеся штаны или ботинки.

В общем, к тому моменту, когда очередь подошла к концу, я стояла на единственном зеленом пяточке ни жива ни мертва.

— Адептка ле Вьен.

Магистр де Бри лениво произнес мою фамилию, и я гордо вздернула подбородок, пытаясь спрятать нахлынувшую на меня панику. Ступила вперед решительно и тут же оказалась отрезана от сокурсников стеной зеленого плюща, упиравшегося едва ли не в самое небо.

Растение потянуло ко мне свои стебли, и я сорвалась с места. С разбегу влетела в прозрачную преграду, отчего звонко клацнули зубы и я больно прикусила язык.

Ощутив во рту солоноватый привкус крови, я несколько раз мотнула головой и запустила маленький голубоватый пульсар. Он плыл передо мной, призывно мерцая и успешно огибая невидимые препятствия, и я слишком рано позволила себе расслабиться.

Пропустила искусно замаскированную ловушку. Краем рукава задела безобидный, на первый взгляд, цветок. И спустя каких-то пару мгновений начала задыхаться от ядовитого дыма, заполнившего легкие.

Секунда. Другая. Третья. И я уже согнулась пополам, потеряла равновесие и упала коленями на мелкую острую щебенку.

Глава 11 Превратности обучения

Рея

Даже в самой жалкой ситуации

можно чему-то научиться.

Содрав кожу, невзирая на защитный слой ткани, я поморщилась и зашипела. Острая боль пронзила насквозь и расползлась по всему телу, заставив меня выгнуться и ругнуться так, что все мои домочадцы непременно бы покраснели до кончиков ушей, если бы меня слышали.

Секунды превратились в вечность.

Сознание затуманилось. Кровь пошла носом. И я из последних сил уперлась ладонями в почву, стараясь удержаться на грани и позорно не отключиться в центре лабиринта.

А потом ухватилась за кончик ускользающей мысли и начала ее распутывать, как клубок.

— Это все не по-настоящему, Рея. Просто мираж. Давай уже поднимайся. Хватит себя жалеть!

Я бормотала монотонно до тех пор, пока сила продолжала вытекать из меня и растворяться в пространстве. Конечности тяжелели, веки норовили сомкнуться, но я кусала и кусала губы, ощущая металлический привкус на языке.

Мне казалось, что прошло бесконечно много времени. А на самом деле едва ли больше пяти минут.

Не знаю, каким чудом, но мне удалось оттолкнуться от земли и кое-как подняться. Меня нещадно шатало из стороны в сторону, как будто шла я не по ровной поверхности, а по качающейся палубе корабля, угодившего в шторм.

Я падала еще несколько раз. Разодрала ладони. Подвернула лодыжку так, что она опухла и вмиг налилась синевой.

Но я не могла позволить себе сдаться. Упиралась до последнего, не отправляя пульсар в небо. И брела, брела, брела, с трудом переставляя ступни и периодически вытирая нос рукавом.

В какой-то момент я практически отчаялась, зажгла искорку, но тут же ее затушила. Что-то неясное скреблось на задворках разума и, наконец, оформилось в идею.

Такую элементарную, что я даже рассмеялась в голос, почему она раньше не пришла ко мне в голову. Крови на пальцах было достаточно, чтобы я напитала ей руны, и в следующее мгновение вспыхнуло все.

И экзотические растения, являвшиеся плодом воображения нашего талантливого магистра. И окружавшие меня стены из плюща. И даже извивавшаяся тропка, ускользавшая вдаль.

— А вы садист, куратор де Бри. И тот еще затейник.

Я фыркнула тихонько, не подозревая, что Арт прекрасно меня слышит, и круто развернулась на пятках. До выхода из лабиринта было рукой подать. Нужно было просто перепрыгнуть через небольшой ручеек, метнуть огненный шар в фантомную преграду и перекатиться под шипастым бревном, двигавшимся мне навстречу.

Не такая уж сложная задача, если сосредоточиться и затолкать поглубже накатившую на меня панику.

Шаг. Другой. Третий. И я выбралась на полигон — под обстрел множества взглядов. Восторженных. Изумленных. Завистливых. Задумчивых.

Да, я ковыляла. Подволакивала вывихнутую ногу. Даже споткнулась пару раз.

Но я не ползла. Не валялась у ботинок магистра, растирая грудную клетку. Не сбивала с кителя пламя. И не задыхалась от едкого дыма, заполнившего ноздри. И я считала это достижением.

— Так, так, адептка ле Вьен. Ставлю вам за практическое задание удовлетворительно.

— Что-о-о? — мой голос зазвенел от плохо скрываемой обиды, и я угрюмо уставилась на ухмыляющегося де Бри.

Он же лишь искривил уголки губ и стремительно спустил меня с небес на землю, лишая победной эйфории.

— Время прохождения средненькое. С вашими способностями вы могли справиться в два раза быстрее. Но это зачет. Радуйтесь. Остальные не сдали. А теперь все к целителям.

Во врачебное крыло мы с другими адептами шли молча. Ковырялись в себе и свыкались с мыслью, что наши умения ничего не стоят. Что нам нужно долго и упорно пахать, учить заклинания и корпеть над учебниками прежде, чем стать настоящими боевыми магами.

Наверное, именно эту

Добравшись до места назначения, мы разместились на жестких деревянных скамьях в коридоре, ожидая своей очереди, и начали негромко обсуждать тренировку.

— Я угодил прямиком в огненный столп и не смог завершить испытание. Думал, превращусь в горстку пепла прямо там.

— Меня спеленали эти жуткие живые ростки и распороли рукава кителя.

— Меня чуть не сожрало черное бесформенное нечто.

— Я застрял в наэлектризованном прозрачном шаре и так и не выбрался, пока де Бри меня не освободил.

Сокурсники делились леденящими душу подробностями. Кто-то тер поврежденный локоть. Кто-то дул на израненные ладони. Кто-то самостоятельно пытался вправить полученный вывих.

Молчали только мы с Мелиссой. Кончики ее синих волос обгорели и теперь чернели, придавая образу некий шарм. Она робко мне улыбнулась, демонстрируя ровные белоснежные зубы. А я вдруг осознала, что мы с ней пострадали на полигоне меньше всех.

Неплохой итог первого дня.

В комнату к целителям я зашла последней. Возможно, я бы справилась и вовсе без постороннего вмешательства, но завтра нас, скорее всего, ждало новое практическое занятие, и все адепты должны были быть в форме.

— Здравствуйте.

— Проходи. Садись, милая.

Приветливая женщина с короткими пепельными волосами и пухлыми щеками поправила край темно-зеленой мантии и усадила меня на кушетку. Заставила снять ботинок, внимательно осмотрела мою щиколотку и невесомо дотронулась до нее пальцами.

А потом по коже потек приятный холодок. Голубые искорки трещали и вились вокруг пострадавшего места. И я чувствовала, как боль отступает и сменяется блаженным онемением.

Целительница же не отнимала от моей ноги ладоней и укоризненно бормотала.

— Опять де Бри за свое. Изверг. Самый настоящий изверг.

Спустя минут пять я почувствовала себя гораздо лучше. Лодыжка перестала болеть, и я даже ощутила, как тело налилось легкостью и силой.

От всей души поблагодарив целительницу, я выскользнула в пустынный коридор и за поворотом впечаталась носом в грудь куратора. Пошатнулась, но устояла. Скрестила руки на груди и саркастично фыркнула.

— Магистр? Пришли посмотреть на мой хладный трупик? Так вот не дождетесь.

В здравом уме и твердой памяти я бы, наверное, никогда не стала провоцировать боевого мага, на порядок сильнее меня. Но, судя по всему, сыграла навалившаяся усталость, пережитый шок, а, может, как всегда не к месту вылез паршивый характер.

Поэтому я горделиво вскинула подбородок и с достоинством выдержала тяжелый взгляд темнеющих глаз.

Де Бри в ответ на мою дерзость лишь покачал головой и по-мальчишески рассмеялся, сбивая мой серьезный настрой.

— Ты молодец, Рея. На самом деле, я впечатлен. Лишь одному студенту удалось с первого раза пройти лабиринт.

— И кто этот счастливчик?

— Дарий.

— Тот самый…?

— Принц, да. Я не ожидал от императорского сынка такой прыти, но у него получилось меня удивить.

От слов Арта непрошеные воспоминания накрыли меня ледяной лавиной. Грудь сдавило стальными обручами, и я принялась часто моргать, чтобы прогнать наваждение.

К счастью, магистр не заметил моего замешательства и двинулся вперед, пока я подстраивалась под его шаг и прятала трясущиеся ладони в карманы.

— Я понимаю, что это твой второй день в Академии. И ты, должно быть, измотана. Но что, если я предложу еще одну тренировку?

— М?

— Учебный бой. Полигон. Что скажешь?

На самом деле, у меня уже начали слипаться веки, и мне больше всего хотелось добраться до своей комнаты и свернуться калачиком под одеялом. Только вот азарт уже разлился по венам, предвкушение заиграло в крови, и я опрометчиво ляпнула.

— С удовольствием, магистр. Не упущу возможности надрать вам зад.

Де Бри снова раскатисто расхохотался, прочесывая пятерней шевелюру, и буркнул себе под нос что-то одобрительное.

Так что спустя каких-то пару минут мы уже выходили на улицу и направлялись на полигон. Приложив палец к губам, куратор активировал защитный контур и набросил полог тишины.

Я же перекатилась с пяток на носки и обратно и с притворным равнодушием поинтересовалась.

— Правила?

— Никаких.

— Запрещенные приемы?

— Нет.

— Что считать окончанием поединка?

— Ты поймешь.

Магистр выразительно изогнул широкую смоляную бровь. Ну а я только сейчас поняла, куда вляпалась. Шумно втянула ноздрями воздух и встала в оборонительную стойку.

Минуты потекли невыразимо тягуче. Арт не спешил на меня нападать. Лишь изучал меня пристально и будто бы испытывал на прочность мое терпение. Я тоже медлила.

Конечно, мне хотелось шарахнуть в него отточенным до автоматизма заклинанием. Но я прекрасно осознавала, что оно, скорее всего, упрется в мощный щит.

Поэтому так мы и стояли напротив друг друга в гулкой тишине и мерялись плохо читаемыми взглядами.

Бам.

Это де Бри запустил в меня шаровой. Сформировать экран я банально не успевала. Пригнулась, метнулась в сторону и ощутила, как на загривке встали волосы дыбом.

— Неплохо, — хмыкнул куратор и растянул губы в обманчиво доброжелательной улыбке.

Бам. Бам. Бам.

Это снова полетели пульсары. Огненные. Парализующие. Электрические. Большие. Маленькие. Рваные. Изогнутые.

Единственное, что я успевала, так это уклоняться и метаться по круглой площадке, как загнанный заяц. Я падала на землю, ползла, вскакивала, подпрыгивала, избегая столкновения с разрушительными разрядами. И никак не могла слепить хотя бы подобие щита.

Силы постепенно таяли, хоть я и старалась расходовать резервы экономно. Пот выступил на лбу и на висках. Пропитал китель. А Арт все так же стоял посередине полигона и кастовал одно заклинание за другим, как будто это не составляло ему ровным счетом никакого труда.

— Резче, ле Вьен. Резче. Быстрее. Докажи, что ты не какая-то кисейная барышня.

К середине нашего боя я уверовала, что магистр просто надо мной издевается. Пот уже катился по мне градом и норовил залить глаза. Руки тяжелели. Реакции утратили быстроту. И я все-таки оступилась.

Прямиком на меня летел огромный мерцающий шар, и я катастрофически запаздывала. Зажмурилась, мысленно попрощавшись с жизнью, и зачем-то начала горячо молиться Святым.

Секунда. Другая. Третья.

Сфера уже должна была врезаться в меня со всего маху. Я уже должна была корчиться от судорог, опутанная электрическими нитями. Но ничего не происходило.

Лихорадочно вздохнув, я все-таки распахнула веки и обомлела. Передо мной вверх взмыла огромная огненная стена, в которую и уперся пульсар.

— Это вы? Вы его остановили? — я пропищала тоненько не своим голосом, как та самая лань, которой де Бри призывал меня не быть, и осторожно коснулась пламени.

Оно не обжигало. Напротив, ласкало и грело.

— Нет, Рея.

Твердо произнес Арт, а я не верила его словам. Гладила ярко-оранжевые языки и наблюдала за тем, как боевой пульсар неторопливо истаивает.

Магистр же в это время обходил меня по кругу и красноречиво прицокивал языком.

— Любопытно. Весьма и весьма любопытно.

— Что?

— Кажется, татуировка тебя защищает.

Я проследила направление, куда уставился куратор, и ахнула.

Не слишком заметная обычно вязь на запястье мерцала и светилась так неистово, что хотелось отвернуться. Я растерянно провела пальцем по рисунку и подумала, что завтра нужно обязательно посетить библиотеку.

Ну а де Бри приблизился ко мне, чтобы внимательнее изучить брачный браслет вместе со мной, и негромко обронил.

— Рея, девушек на нашем факультете мало. Многие захотят испытать тебя на прочность и попробуют доказать, что тебе здесь не место. Поэтому тебе придется усердно тренироваться, чтобы быть на несколько голов выше. Может, и к лучшему, что у тебя в рукаве есть козырь. Не говори о нем никому.

Глава 12 Где она — граница между сном и реальностью?

Рея

Сны более чем реальны, когда мы

в них находимся, и, только проснувшись,

осознаем, насколько они необычны!

На какое-то время между нами повисло тягучее молчание.

Арт неуловимым движением рассеял полог тишины, убрал защитный купол, и мы неторопливо побрели обратно в Академию.

Шли медленно, каждый переваривая полученную информацию, и не спешили перебрасываться словами, которые были излишни.

Сейчас, когда выматывающий бой остался позади, из моей крови улетучился адреналин, и навалилась свинцовая усталость. Ноги потяжелели, как будто кто-то невидимый прикрепил к сапогам пудовые грузы, руки мелко предательски затряслись.

Резерв, который я нещадно эксплуатировала с самого утра, устремился к нулю, и мне отчаянно захотелось лечь прямо посередине холла и свернуться калачиком.

Не позволила гордость, о которой мама говорила, что она родилась впереди меня.

Это она толкала меня вверх по лестнице. Заставляла переставлять онемевшие конечности и держать голову высоко.

— Снисхождений не будет. Завтра, чтобы была на утренней пробежке, как штык.

— И вам доброй ночи, магистр.

Я ухмыльнулась дерзко, прощаясь с де Бри, и поплелась в свою комнату. Перевалилась через порог неуклюже, и прямо в форме завалилась на кровать. Нащупала склянку с восстанавливающим отваром, который мне вручила сердобольная целительница, и не без труда влила его в себя.

Веки слиплись, как будто кто-то налил на них клей. И я даже не успела стащить с себя китель и избавиться от штанов прежде, чем отправилась в царство Морфея.

А ночью мне приснился Дарий. Он искал меня и звал так настойчиво, что я не смогла воспротивиться его бархатному голосу с обворожительной хрипотцой и послушно ступила в мерцающий портал, который перенес меня в какой-то сад.

— Ну где же ты, моя беглянка? Иди ко мне.

Тихий непреодолимый зов выматывал нутро и будоражил.

Мои голые ступни утопали в высокой траве. Серебристое платье облизывало бедра, спускалось мягкими волнами к лодыжкам, стягивало корсетом грудь и сверкало в лучах яркого солнце.

Волосы волнами рассыпались по плечам. Половину лица скрывала ажурная тонкая маска. К руническим узорам на запястье добавился брачный браслет. Массивный. С рубинами из императорской сокровищницы. И надписями на древнем, давно забытом языке.

Я засмотрелась на это великолепие. Прикоснулась к нему пальцами. Шагнула вперед. И провалилась в разверзнувшуюся под ногами яму.

— Ой!

Я испуганно вскрикнула, боясь, переломать все кости, но мощный поток воздуха не позволил мне упасть. Подхватил бережно в полуметре от земли, закружил и стремительно понес мое тело в неизвестность.

Я честно пыталась бороться с этим проказливым вихрем, пыталась выбраться из как будто живой спирали, но стихия была сильнее. Она тащила меня и тащила до тех пор, пока я не впечаталась в каменный торс принца и не потеряла равновесие.

— Попалась.

Низко хохотнул Дарий, даже не покачнувшись от столкновения, и сгреб меня в стальные объятья. Его ловкие пальцы стиснули талию, взметнулись вверх вдоль моего позвоночника и надавили на шею так, что мне не осталось ничего другого кроме, как податься вперед.

Его губы жадно атаковали мои. Язык скользнул внутрь. Бедра впаялись в мои.

Все мое существо обдало нестерпимым жаром. Я плавилась, как воск от свечи, горела в огне и не понимала, виной ли этому совсем не невинный поцелуй или мои взбунтовавшиеся силы.

Я, правда, намеревалась отлепиться от принца. Искренне хотела разорвать близость. Но проиграла схватку еще до ее начала.

Тело не слушалось. Руки сами запутались в густых каштановых волосах Дария. Колени подогнулись. А сердце затрепыхалось пойманной птицей.

Ласки несомненно опытного мужчины становились все откровеннее. Движения — требовательнее. Наши сбитые дыхания слились в одно. Дрожь прошила нас убийственной молнией.

Я растворилась в моменте. Разлетелась на атомы. Утратила связь с реальностью. И вполне ожидаемо пропустила момент, когда принц все-таки остановил наш затянувшийся опьяняющий поцелуй, тряхнул головой и резко сдернул с меня маску.

Она мелкой крошкой рассыпалась в его руках и раскрыла мою тайну.

— Рея⁈

Впившись в мою переносицу тяжелым пристальным взглядом, гулко прогрохотал Дарий. А я дернулась, как от пощечины, залилась краской и… проснулась.

— Это что за чертовщина?

Я порывисто вскочила в кровати и подтянула колени к груди.

Легкие горели. Да что там, легкие. Пламенем была объята вся я. Каждый миллиметр пылающей кожи. Губы пекло так, словно принц терзал их взаправду, а не во сне.

Пальцы тряслись и судорожно сжимали покрывало. Мышцы выкручивало судорогой. Ступни адско пекло.

Неутоленное желание грызло меня изнутри и никак не хотело исчезать.

Я с шумом вытолкнула воздух из легких. Устало потерла виски. И откинулась на подушки, уставившись в потолок.

Сновидение было слишком ярким, слишком красочным и слишком живым. Оно открыло амбарный замок на сундуке, в который я затолкала все воспоминания, связанные с Дарием, и швырнуло меня в их омут.

Как бы я ни храбрилась, как бы ни пыталась вытравить из сердца мужчину, ставшего моим первым, я дико по нему скучала. До спазмов, до болезненного тремора и до сиплых вздохов.

Я одновременно мечтала оказаться в его сильных руках, умевших дарить неземное блаженство. И до неконтролируемой паники боялась, что он догадается, кто скрывался под маской, найдет меня и вынудит вернуться домой.

— Так, Рея, хватит прохлаждаться!

Стерев воспоминания о сновидении, я шикнула на себя и вытолкала свое бренное тело из постели. Размяла конечности, впопыхах натянула форму и отстраненно

После чего открыла дверь, чтобы громко взвизгнуть и нелицеприятно выругаться. В полуметре над моей головой зависло ведро — удержал материализовавшийся каким-то чудом щит. А вот ледяная вода успела пролиться и пропитать китель практически насквозь.

— Да чтоб тебя подбросило, перевернуло и еще раз подбросило!

Я в сердцах адресовала проклятие невидимому шутнику, пообещала себе, что выясню его личность и обязательно отомщу, и принялась сушить магией одежду. Двигалась по коридору злыми размашистыми шагами, гадала, кому успела перебежать дорожку, и не заметила, как ступени под ногами заледенели и превратились в один сплошной каток.

Рука соскользнула с перил, покрывшихся инеем, ботинки поехали, и я скатилась вниз, как безвольный бесформенный куль. Лишь чудом я не переломала себе конечности и влетела в столовую злая, как тысяча демонов, выбравшихся из преисподней.

Непроизвольно нагребла на поднос вдвое больше еды, чем была способна съесть, и только сейчас осознала, что вокруг стоит непроницаемая могильная тишина.

По какой-то необъяснимой причине шумно переговаривавшиеся до моего появления студенты замолчали, как по команде, и вперились в меня сверлящими испытующими взглядами.

Я отмахнулась от них, как от назойливой мошкары, опустилась на стул за ближайшим свободным столиком и жадно вгрызлась в булку, игнорируя чужое липкое внимание, норовившее осесть на коже.

Завтрак я проводила в гордом одиночестве под аккомпанемент шумных разрозненных шепотков. И только тогда, когда поднос опустел ровно на треть, ко мне присоединилась Мелисса.

Она широко душераздирающе зевнула, потерла слипающиеся веки и тихо-тихо произнесла.

— Ну ты даешь, подруга!

— Да что тут вообще происходит? — я вспыхнула, как промоченный в керосине фитиль, к которому поднесли спичку, и требовательно уставилась на приятельницу.

— Кто-то видел, как вы с де Бри возвращались в Академию ночью. И теперь все уверены, что у вас с магистром роман.

— О нет, — я жалобно простонала и едва удержалась от того, чтобы не уронить голову на руки. — Это ведь глупости! Мы просто тренировались на полигоне. К тому же, у него жена есть!

— Но это не мешает женской половине за ним увиваться, томно вздыхать и пытаться подсунуть ему приворотное зелье.

— И теперь они меня ненавидят?

— Ага. Люто.

— И желают моей смерти?

— Определенно.

— Вот черт!

Раздосадовано прошипев, я вернула недоеденную булку обратно в тарелку и представила масштаб разыгравшейся катастрофы. Как ни крути, выходило отвратительно.

Буду молчать — признаю, что нас с куратором, действительно, что-то связывает. Начну все отрицать, сделаю только хуже. Патовая ситуация.

— Надеюсь, хоть Виктория меня не сотрет в порошок.

— Это она может. Старшекурсники говорят, она в гневе — самая настоящая фурия. Еще страшнее, чем ее муж.

«Подбодрила» меня Мелисса, и мы с ней отправились на лекцию по истории империи. И я была так погружена в себя, что пропустила мимо ушей практически все, что вещал старенький сухощавый маг с узкими глазами-щелками невыразительного серого цвета, и вздрогнула только тогда, когда он обратился ко мне.

— Адептка ле Вьен! Повторите то, что я только что сказал.

— …

— Плохо, адептка ле Вьен. Очень плохо. Тот, кто не знает своего прошлого, не имеет будущего. На следующее занятие подготовите доклад о династии Мэй.

И, если в эту секунду я думала, что неприятности позади, то я очень и очень сильно ошибалась.

Второй парой по расписанию стояла физическая подготовка. Полигон встретил нас удушающей тишиной и мерзкой моросью. Мелкие колючие капли срывались с хмурого свинцового неба и оседали на лбу, висках, носу. Под ногами противно хлюпало, грязь прилипала к ботинкам, а перспектива проходить полосу препятствий в такую погоду категорически не радовала.

Но куратора наши желания не волновали ничуть. Он приказал нам построиться в шеренгу, назвал фамилии первых двадцати везунчиков, и я нехотя поплелась к линии старта.

— Марш!

Де Бри скомандовал усиленным магией голосом, отчего все мы едва не подпрыгнули, и дружно сорвались с места.

На пути у нас вырастал то частокол из прутьев, через который приходилось продираться с воем и шипением, то вязкая трясина, в которой увязали ботинки, то глубокий канал с лавой.

Из ниоткуда вылетал таран и несся навстречу, грозя переломать кости. Летели огненные и водяные пульсары. Китель то загорался, то промокал.

Ловушки возникали на каждом шагу. Под ногами разверзалась пропасть. Растения вымахивали до гигантских размеров и рьяно старались ухватить адептов за лодыжки, запястья, плечи. Дождь превратился в ливень и застлал пеленой все вокруг.

Адепты сходили с дистанции один за другим. Откатывались в сторону. Ползли на карачках. Или просто садились прямиком в лужу и не шевелились.

Мы же с небольшой группкой выживших приближались к финишу. Тело ныло так, словно нас били палками, и требовало отдыха. Но я не давала себе ни единой поблажки.

И, когда до заветной линии оставалось не больше пятнадцати шагов, я не ожидала подвоха. В спину ударил мощный воздушный поток, и я рухнула вниз, как подкошенная, потеряв равновесие.

А позади раздался злой звонкий смех.

Победа была так близка, что я уже чувствовала ее вкус. Купалась в лучах славы, принимала похвалы, и утратила бдительность.

Тем досаднее оказалась реальность. Грязь налипла на подбородок, руки испачкались в глине, бурые пятна расползлись по штанам.

Только вот саднила не свезенная кожа, а уязвленная гордость.

— А это лекарство от беспечности, ле Вьен. Легкой победы не будет.

Насмешливые глаза де Бри смотрели на меня по-доброму. Я же перекатилась через незримую черту, да так и осталась сидеть, не обращая внимания на лившийся сверху дождь.

Обидчицу, решившую играть не по правилам, я запомнила хорошо. Длинные золотистые волосы, заплетенные в тугую косу. Внушительный бюст, упакованный в китель. Крутые бедра. Аккуратный чуть вздернутый нос. Бесстыжие глаза цвета безоблачного неба, в которых плескалась необъяснимая ненависть.

И торжествующая ухмылка, искривившая пухлые губы, которую я пообещала себе стереть.

Имя нахалки не отпечаталось на подкорке, так я была увлечена самокопанием в день принесения клятвы.

— Вставай, Рея. Хватит себя жалеть!

Это Мелисса, финишировавшая одной из последних, хлопнула меня по плечу и протянула ладонь, за которую я ухватилась.

— Спасибо.

Кивнув ей, я оторвала свою пятую точку от земли и удивилась, сколько силы оказалось в маленьком хрупком теле подруги. Она дернула меня на себя так, что я едва не подлетела и тихонько фыркнула, проследив направление моего взгляда.

— Аннабет Клере. Воздушница. Происходит из

— Определенно.

Я согласилась, не видя никакого смысла отрицать очевидное, и неторопливо поплелась к корпусам, чтобы наспех переодеться и вместе с Мелиссой спуститься в столовую.

К счастью, никто сегодня не обращал на меня внимания. Все были заняты другим. Обсуждали грядущее испытание, которое должно было выявить сильнейших и отсеять неуспевающих через месяц.

— В прошлом году отчислили чуть ли не треть первокурсников!

— Интересно, а что приготовили для нас?

— Лабиринт, полосу, поединки с наставниками.

— Поговаривают, клинок победителю будет вручать сам император или его сын.

— Дарий? Он такой милашка.

— Может, он явится сюда, чтобы найти жену, а не чтобы подарить бесполезную железяку?

При мысли, что я могу столкнуться с Даром так скоро, я выронила вилку и глупо уставилась перед собой, не различая ничего вокруг. Сердце с разгона ударилось в ребра и зачастило с бешеной скоростью, воздух со свистом вырвался из легких, стало нечем дышать.

— Что такое, ле Вьен? Метишь в супруги принцу?

Это тот самый парень с орлиным носом, который первым заключал контракт с Академией и которого я заприметила на испытании в лабиринте, подсел к нам с Мелиссой и теперь смотрел на меня с хитрой ухмылкой, протягивая ладонь.

— Вовсе нет. Хочу заполучить клинок. А ты претендуешь?

— Я? Нет. Предпочитаю оставаться в тени, — качнув головой, он легонько стиснул мои пальцы и представился. — Кристофер Вейл. Но лучше, просто Кристоф.

— Рея. Или Ри. Или ходячая катастрофа.

— Наслышан.

— Мелисса Блум.

— Ну что, за знакомство?

Просто Кристоф шутливо салютовал нам стаканом с морсом, а я только сейчас заметила, что глаза у него не черные, как мне все это время казалось, а орехово-карие с вкраплением зелени.

За исключением новости об императоре, взбудоражившей всех, обед протекал спокойно. Никто не тревожил нашу маленькую компанию и не пытался набиться в друзья. Девчонки шумно смаковали похождения Дария, чем нещадно меня раздражали, поэтому спустя пять минут я извинилась перед Мелиссой и Кристофером и под предлогом, что у меня разболелась голова, покинула обеденный зал.

Я медленно брела к себе, пытаясь затушить вновь разгоревшиеся чувства. Снова выпала из реальности, витая мыслями далеко от Фаргиса. И прикоснулась к дверной ручке, запоздало ощутив опасность.

Пальцы прошило молнией. Грудину полоснуло огнем. И я потеряла сознание.

В себя я пришла, когда за окном уже сгустились сумерки. Веки слиплись и потяжелели. Во рту пересохло. Горло сдавило удавкой. Конечности онемели. А ребра будто переломало.

Я лежала на мягкой постели, явно отличавшейся от твердой койки обычного адепта, и не могла пошевелиться. Лишь вслушивалась в разрозненную речь, мужскую и женскую, и пыталась уловить смысл доносившихся до меня слов.

— Еще одну девочку нашли. Выпита досуха, Арт. Это уже вторая за каких-то четыре дня!

— Вторая? Ты не ошибаешься, Вик? Мы же решили, что произошедшее с Хогс — чистой воды случайность.

— Ты сам-то в это веришь?

— Почему нет? Не в меру любознательный алхимик, Хогс все-таки провела эксперимент, который ей строго-настрого запретил проводить преподаватель, что привело к печальным последствиям.

— Допустим. А что ты скажешь насчет Лазо? Третий курс, высокий уровень владения даром. Тоже совпадение?

— Возможно. Вик, ты же сама знаешь, некроманты чаще других переступают грань. Пока рано делать далеко идущие выводы. Где обнаружили тело?

— Рядом с больничным крылом.

— Остаточная магия?

— Не отследить. Все стерто подчистую. Даже Этьен не смог ни за что зацепиться. А уж он Мастер Теней.

На пару мгновений в комнате повисла оглушительная тишина, которую нарушало лишь мое прерывистое дыхание, а потом над ухом раздался низкий бархатистый голос, и кровать чуть прогнулась от веса опустившегося на нее человека.

— Кажется, наша гостья проснулась, Арт. Ну здравствуй, Рея.

— Здравствуйте, — с трудом распахнув глаза, я попыталась привстать, но заботливые руки тут же вернули меня обратно.

— Лежи. Не двигайся. Пока это вредно. Как себя чувствуешь?

— В порядке. Только пить очень хочется.

— Арт, не принесешь нам воды?

По той любви, которая легко улавливалась в тоне, по ярко-рыжим волосам, роскошными волнами спадавшим на плечи, и по брачной татуировке, точь-в-точь совпадавшей с магистерской, я определила, что рядом со мной сидит Виктория.

Прокашлялась надсадно и каркающе спросила.

— Что со мной случилось?

— В тебя угодило смертельное проклятие.

Глава 13 Маски сорваны

Дарий

Ни один смертный не способен хранить секрет.

Если молчат его губы , говорят кончики пальцев;

предательство сочится из него сквозь каждую пору.

Время тянулось медленно, словно расплавленный воск. Таяло, оплывало и не приносило должного облегчения.

Каждый вечер я, как дурак, спускался в подземелья, надеясь, что в толпе мелькнет край блестящего алого платья и манящая фигурка выйдет на сцену, чтобы снова исполнить свой пламенный танец. Я досматривал новые и новые представления до самого конца и разочаровывался, не находя свою беглянку.

Каким же глупым я раньше был.

До проклятого Бала бравировал своим бессердечием, утверждал, что привязанность для слабаков, и бездумно окунался в плотские утехи на одну ночь, не боясь играть чужими чувствами. Легко отдавал, еще легче брал, веря в то, что никогда не влюблюсь.

А теперь меня нещадно крутило и ломало из-за девушки, внесшей сумятицу в душу.

Я замыкался в себе. Отгораживался от родных. И без конца тонул в ярких воспоминаниях.

И я бы, наверное, потерял рассудок, если бы не Константин. Он по команде поднял своих цепных псов, заставил весь следственный отдел переворачивать вверх дном столицу, а в итоге наткнулся на правду там, где меньше всего ожидал.

— Мне есть что тебе рассказать, — с этими словами однажды ночью брат протиснулся в мой кабинет и заставил меня в нетерпении вскочить на ноги.

— Ты нашел ее?

— И да, и нет. Но я теперь знаю, кто скрывался под маской. Смотри.

Негромко выдохнув, Константин сделал пару едва заметных пасов, и пространство поплыло, рисуя перед моим взором картинку дома ле Вьен.

* * *

За полночь только что перевалило. Настенные часы показали двенадцать.

Мираэль бродила по особняку, как какой-то призрак, и я мог слышать, как ускорился ее пульс, мог почувствовать, как ее спина покрылась холодным липким потом от

Пренебрегая стуком, порог чужой спальни переступил мой брат. Тряхнул соломенными, будто выжженными волосами, пригвоздил Миру тяжелым взглядом светло-серых, почти бесцветных глаз и изогнул губы в привычной надменной ухмылке.

— Боишься, провидица? Правильно. Тебе ведь есть, что скрывать, и есть, чего опасаться.

— Хватит, Константин. Не мудрено, что люди бегут от тебя, как от огня. Ты всех пугаешь.

Мираэль попыталась выдержать оборону, но проиграла поединок еще до его начала. Смалодушничав, она отвернулась и невежливо явила принцу спину, затянутую в черное кружево.

Она резко вздрогнула, как от удара плетью, когда позади раздался чуть слышный скрежет металла о металл — это брат зачем-то запирал дверь на ключ. Мира выронила тяжелый хрустальный шар, с грохотом покатившийся к ногам мучителя. И осталась стоять недвижимо, вперив взгляд в пол, до тех пор, пока прохладные длинные пальцы не заставили ее поднять подбородок.

— Интересно, почему Дар питает к тебе такую слабость? Почему оправдывает твои огрехи? Оберегает от гнева императора?

Константин покрутил девичье лицо из стороны в сторону, как будто пытался найти в нем что-то примечательное, и разочарованно хмыкнул, не обнаружив искомого.

Он обошел провидицу кругом, едва прикасаясь ладонями к ее плечам, и этот странный жест никак не вязался со сталью в его голосе.

— Зачем ты пришел? — Мира пискнула полузадушено, а брат придвинулся к ней ближе, вынуждая неудобно задрать голову, и произнес медовым тоном.

— Спросить.

— Ну так спрашивай! Чего тянешь?

— Ты его опоила, да? Превратила в марионетку. Подчинила волю. Так? — ноздри Константина яростно раздувались, зрачки бесцветных глаз пугающе расширились, а выражение «перегрызть глотку» грозило из фигурального стать вполне настоящим. Он проорал следующий вопрос так громко, что Мира невольно отшатнулась и заткнула уши, отчетливо слыша каждое его слово. — Отвечай!

— Не слишком ли много ты на себя берешь, наследник? Ты ввалился в мой дом и ведешь себя, как варвар-завоеватель! С чего ты решил, что можешь судить о том, чего совершенно не знаешь?

— Так объясни. Чего я не знаю? Почему Дарий места себе не находит с этого проклятого Бала? Почему больше похож на бледную тень самого себя?

— Потому что в тот день он встретил свою истинную, а зелье только усилило эффект. Святые, как же сложно, — Мираэль зарылась пальцами в волосы и уязвимо прикусила нижнюю губу. — «Колесо Фортуны» должно было открыть Дару будущее, но только при условии, что он выпьет его в одиночестве. А он зачем-то употребил его в присутствии девушки, которая волей Провидения оказалась его парой.

— Он бы и без зелья не избежал притяжения к ней? — будучи профессиональным ищейкой, Константин ухватил суть признания, и я затаил дыхание вместе с ним.

— Да, верно. Но тоска по девушке не было бы настолько мучительной.

Прошептала провидица приглушенно, а брат озвучил мучавший меня вопрос.

— Ты ведь знаешь, кто скрывался под маской, Мира? — его пальцы железной хваткой сомкнулись на Мирином горле. Он держал ее трепещущее тело крепко, не позволяя опустить глаз. Соврет — раскусит в один миг. — Отвечай будущему правителю!

— Хотите правду ценой жизни пророчицы, Ваше Высочество? Хотите⁈

— Ты дала ей клятву.

— Ту самую. Да. И сто раз об этом пожалела. Я готова к каре Богини и готова во всем признаться…

— Не нужно.

Константин прижал палец к губам Мираэль, призывая ее замолчать, но она успела обронить смертоносное.

— Ее все равно уже нет на материке. Ушла на острова.

Встрепенувшись, Мира уставилась в теперь уже взволнованные глаза брата. Однако ничего непоправимого не произошло: гром не разразился, молнии не засверкали, смертоносные воды не хлынули с небес.

Провидица расплакалась от облегчения, а Константин сгреб ее в объятья и скользнул широкими ладонями по узкой спине.

* * *

Время снова остановилось. Картинка медленно таяла. А я складывал воедино кусочки головоломки, и не мог поверить…

Неужели завеса приоткрыта, и под маской скрывалась малышка Ри?

Хотя разве можно ее теперь называть малышкой? Взрослая шикарная женщина, при виде которой у всех мужчин в подземелье перехватило дух. Да я и сам поплыл так, что не мог больше думать ни о чем, кроме ее дурманящего запаха и вкуса соблазнительных губ.

Как я не узнал в роковой незнакомке Рею, над которой подтрунивал с самого детства? Наверное, был слишком поглощен охватившими меня чувствами.

А что теперь?

— И что будешь делать с этой информацией? — вторя моим мыслям, спросил Константин, а меня окатило волной непрошеного жара и кончики пальцев отчаянно зачесались. Так захотелось что-то сплести.

— Отправлюсь в Фаргис.

— Защита Академии тебя не пропустит. Ты больше не студент. Ты не преподаватель.

— А если заключить контракт?

— Исключено. Отец будет рвать и метать. Сейчас, когда мы пытаемся определить личности заговорщиков и вычислить предателя, твое присутствие в столице необходимо.

— Значит, найду другой способ.

Твердо выдавил я, отказываясь признавать, что бессилен. Пять лет обучения невыносимо долго. А мы с Реей должны встретиться и поговорить.

Стиснув зубы, я сел в кресло, прикрыл веки и сам не заметил, как провалился в объятья Морфея.

А снилась мне Рея. Она плутала извилистыми тропками в лесу, ускользала, как призрачное видение, изматывала. А я бежал, спотыкался, падал, поднимался и снова бежал.

До тех пор, пока Ри не оказалась у меня в руках. Я стиснул ее крепко, прижал к себе, впился в алые губы животным поцелуем и… проснулся. От того, что за окном ярко сияло солнце, просачиваясь в зазор в шторах, и кто-то решительно тряс меня за рукав.

— Вставай уже, соня, — требовал брат, критически изучая мое помятое лицо и торчащую во все стороны шевелюру. — Выглядишь паршиво. Приводи себя в порядок. Родители ждут.

Поднялся я неохотно, с сожалением прощаясь с остатками взбудоражившего меня сна. Сменил китель на парадный. Кое-как умылся и вместе с братом шагнул в портал, перенесший нас во дворец.

В коридорах было тихо, словно все вымерли. Не раздавалось ни единого звука. И мы шли в сторону обеденной залы в такой же оглушающей тишине.

За длинным столом, который мог вместить целую роту солдат, расположились мама с отцом. Они о чем-то негромко переговаривались, лениво спорили и синхронно повернули головы, когда мы нарушили их уединение.

— Доброе утро, мам. Здравствуй, отец.

— Не слишком оно доброе, если судить по твоей хмурой

— Нет, — закашлялся я воздухом и решил, что делиться подробностями о Рее пока еще рано. — Просто уснул в неудобной позе в кресле.

Отца вряд ли устроило мое объяснение, но он покончил с расспросами и с аппетитом принялся за завтрак. Мне же кусок в горло не лез. Мысли витали далеко от столицы, стремились к затерянной на островах Академии и к наверняка нашедшей там неприятности неугомонной Ри.

И я так глубоко погряз в красочных картинах, которые рисовал мой мозг, что пропустил объявление, разрубившее пространство.

— Дарий, ты слышал, что я сказал? О чем думаешь, сын? Сегодня вечером состоится бал в честь осеннего солнцестояния, ваше с Константином присутствие обязательно.

— Но пап!

— Никаких но, Дарий. Волнения в стране только угасли. Подавлено восстание на юге. Мы должны продемонстрировать мощь и единство нашей семьи. Люди любят развлечения. Нужно дать им хлеба и зрелищ.

С нажимом произнес отец, и я не стал с ним спорить, ведь статус накладывал определенные обязанности. Я не мог проигнорировать важный прием, просто сбежать и разнести какое-нибудь полуразрушенное здание в окрестностях, потому что внутри бесновалась нерастраченная энергия.

Не мог подвести родителей и бросить своими глупыми выходками на них тень.

Поэтому вечером, пригладив растрепанные волосы и облачившись в парадный мундир, я стоял возле инкрустированного драгоценными камнями трона вместе с Константином и лениво наблюдал за прибывавшими гостями.

Был здесь и наместник северных провинций вместе с дочерью — невыразительной блондинкой с затравленным взглядом. Был и герцог, управлявший восточными землями. Был и правитель западных земель с тремя дочерями, похожими друг на друга, как две капли воды.

И только юг пока оставался без хозяина.

Кажется, сегодня отец собрал во дворце весь цвет империи. Щеголяли новыми кителями виконты. Договаривались о торговле графы соседних земель. Особняком выделялась военная элита. Боевых генералов отец высоко чтил и всячески поощрял, чтобы у них даже мыслей не было переметнуться на сторону предателей.

От разноцветных пышных платьев приглашенных девушек у меня пестрило в глазах. И я бы многое отдал, чтобы незаметно улизнуть с торжества, но у родителей на меня были другие планы.

Отец высоко поднял руку, призывая всех к тишине, и они замолчали, как по команде, внимая императору.

— Я рад приветствовать всех в Эллее. Но еще больше я рад объявить об отборе невест для моего младшего сына Дария.

Если еще секунду назад мне казалось, что в зале оглушительно тихо, то сейчас из мира будто выкачали все звуки. Сотня любопытных взглядов врезалась в меня, прилипло непрошеное досужее внимание, и я неверующе уставился на отца.

Волосы на загривке встали дыбом. Протест скрутил внутренности и тошнотой подкатил к горлу. Очертания предметов поплыли.

— Я не собираюсь жениться. Кого бы ты там не выбрал. Слышишь? — прошипел я сквозь зубы. Но мой отказ разбился о такое же решительное.

— Молчи.

Проигнорировав мой демарш, отец принялся рассказывать что-то об условиях отбора, о том, что всем кандидаткам на время испытаний будут предоставлены лучшие комнаты.

Я же шумно втянул кислород ноздрями и привычно не справился с самоконтролем.

Хрясь.

Это скрипнула люстра, покачнулась и сорвалась прямиком на пол, устлав паркет мириадами стеклянных брызг.

Глава 14 Проклятия и их последствия

Рея

Проклятие бодрит,

благословение расслабляет.

— В тебя угодило смертельное проклятие.

Мягко повторила Виктория, а я крепко зажмурилась и шумно выдохнула, выпуская воздух из легких.

Воображение рисовало самые жуткие картины, и я невольно поежилась, обнимая себя руками за плечи.

В голове одни ужасные образы сменяли другие. Искореженное тело. Вывернутые конечности. Залитые чернотой глаза.

Брр.

— Это значит, что я умру?

Прошептала я сипло, потому что горло до сих пор стягивало удавкой, и замерла в ожидании ответа.

— Нет. Но могла бы, — мягко коснувшись моего запястья, Виктория поспешила развеять терзавшие меня опасения. — На самом деле, тебе очень повезло, Рея, что ты связана с императорской семьей. Тебя спасла брачная татуировка и сила их крови.

Облегчение накрыло меня мощной волной и смыло обруч, сдавливавший грудину. На место одолевавшим меня тревогам за собственную жизнь пришел жгучий интерес.

— Девушка. Выпита досуха. Еще одна. О чем вы говорили?

— Любопытство — не порок, но сгубило кошку.

Добродушно хмыкнул Арт, все это время стоявший за спиной у жены, и я только сейчас заметила сидящую в углу комнаты рысь. С гладкой песочной шерсткой, пушистыми кисточками на навостренных ушах, она смотрела на нас снисходительно, посверкивая ярко-желтыми глазами, и не шевелилась.

— Это Арси. Моя любимица. Аська, иди сюда. Будем знакомиться.

Негромко позвала Виктория, и ее большая кошка утробно рыкнула, поднялась и грациозно потопала ко мне. Ткнулась мокрым блестящим носом в протянутую ладонь и довольно заурчала, когда я осторожно ее погладила.

— Какая красавица!

Выдохнула я невольно, а магистр прищурился и многозначительно произнес.

— Справишься с испытанием, сможешь завести себе питомца.

— Справлюсь.

Заявила я твердо и аккуратно сползла с постели, чтобы в сопровождении Арта и Виктории отправиться к себе.

Около двери, ведущей в мою комнату, мы наткнулись на незнакомого мужчину, но куратор поспешил меня успокоить прежде, чем я ощетинилась и встала в оборонительную позицию.

— Этьен Фабри. Куратор теневиков и мой добрый друг.

— Рея ле Вьен. Адептка боевого факультета.

— Наслышан, мисс ходячая неприятность.

Саркастично хмыкнул теневой маг, а я принялась беззастенчиво его разглядывать. Он был чуть ниже, чем Арт, уже в плечах, но в каждом его движении и мимолетном жесте читалась неприкрытая опасность.

Казалось, он с легкостью перережет тебе горло до того, как ты успеешь моргнуть.

Его глаза были чернее, чем сама ночь. Волосы отливали угольно-синим цветом. А скулы были настолько острыми, что о них можно было ненароком порезаться.

— Ты уверен, что здесь безопасно?

Спросил у Этьена Арт и получил решительное «абсолютно», после чего мы все протиснулись в мою тесную комнатенку. Мои колени предательски подкашивались, пот струился вдоль позвоночника, силы утекали, словно в бездонную пропасть, поэтому я устало плюхнулась на кровать и сжала немеющие виски.

Но сопровождавшие меня маги не торопились уходить. Они окружили меня, как какой-то врачебный консилиум и долго переговаривались вполголоса.

— Вспоминай, Рея. С тобой происходило что-то подозрительное до того, как ты отправилась к себе?

— Нет.

— Угрозы, запугивание, шантаж.

— Нет, ничего

Мотнула я головой, а Арт разочарованно выдохнул. Следы таинственного недоброжелателя обрывались и истаивали. Распутать проклятие не представлялось возможным, и это бесило настолько, что я стиснула кулаки и скрипнула зубами.

Как бороться с противником, если не знаешь, кто он? Откуда ждать удара в следующий раз?

— Значит, пока обойдемся сподручными средствами. Виктория наложит на тебя защитные чары. Дай ладонь.

С этими словами куратор достал ритуальный кинжал, и я невольно засмотрелась на острый зазубренный клинок и блестящую в лунном свете сталь с витиеватыми символами.

Тем временем, де Бри коротко полоснул им по моей коже и передал нож с алыми каплями на нем супруге, чтобы она так же вспорола ладонь и смешала нашу кровь.

Прикрыв веки, Виктория читала заклинание на древнем полузабытом языке, вычерчивала в воздухе полыхающие огнем руны, и я ощущала, как от нее ко мне устремляются незримые нити.

Опутываю плотным коконом, вплетаются в ауру и клянутся оберегать.

— Если с тобой что-то случится, я сразу это почувствую.

— Спасибо.

Я благодарно ей кивнула, стирая сочащуюся из ранки кровь, и тихонько всхлипнула. Не знаю, чем я заслужила такую заботу этой потрясающей во всех отношениях женщины, но в ее обществе мне было тепло и легко, как дома.

Хотелось нырнуть к ней под крыло и спрятаться там ото всех неурядиц.

— Виктория не только талантливый боевой маг. Она практически в совершенстве владеет искусством защиты.

С гордостью сообщил Арт и взял супругу за руку, переплетая их пальцы.

— А теперь спи, Рея. У тебя выдался тяжелый день.

Мои глаза и, правда, слипались, словно в них насыпали песка. И я отключилась сразу же, как только затылок коснулся подушки.

Поэтому не слышала, как горячо спорят мои покровители. И не видела, как мрачный Этьен растворяется в материализующемся из ниоткуда сером вихре и отправляется в царство теней.

— Я все же попытаюсь нащупать его след.

— Это опасно, Фабри! Особенно сейчас, когда у тебя нет маяка.

— У меня достаточно опыта, Арт. Не мешай. Жди.

Произнесенные шепотом слова растворились в дымке, а утро встретило меня безобразной мигренью. Голова раскалывалась так, как будто кто-то безжалостно бил по ней обухом и втыкал в затылок гвозди.

В глазах двоилось. Перед взором мельтешили назойливые мошки. В остальном, самочувствие было вполне сносным.

И я сочла эти неудобства небольшой платой за собственную жизнь. В конце концов, вчера я могла с ней проститься и лежать в мрачном склепе в компании почивших мертвяков.

На завтрак я спустилась одной из последних — маскировала синяки на нижнем веке косметической магией. А она всегда давалась мне из рук вон плохо. Постаралась слиться с окружающей обстановкой и не привлекать к себе лишнего внимания и проигнорировала острый взгляд Аннабет, вонзившийся в мою переносицу.

Я юркнула за столик, где меня уже ждали Мелисса и Кристоф, и потянулась к румяной булочке с вишневой начинкой.

Аппетит пробудился зверский. Видимо, истощенный борьбой с проклятием и ритуалом организм требовал срочно восполнить растраченную энергию.

— Доброе утро, — буркнула я с набитым ртом и заслужила укоризненный взгляд подруги.

— Доброе. Где ты была всю ночь? Мы хотели позвать тебя на маленькую импровизированную пирушку.

— Я спала, Лисс. Так вымоталась на полосе, что сразу же отключилась. Меня бы не смог поднять ни магический будильник, ни горн, ни даже сам ректор.

Ложь слетела с моих губ легко, как будто я прекрасно ее отрепетировала, и не вызвала у сокурсников подозрений. Кристоф уплетал мясные рулетики, Мелисса вернулась к едва тронутому унылому салату, а я схватила вторую булку и обратилась в слух.

Раздававшиеся из-за соседних столиков шепотки были безобидными. Никто ничего не знал о случившемся со мной вчера происшествии. Новости о погибшей от рук неизвестного убийцы девушки не просочились.

И только я откинулась на стуле и расслабленно выдохнула, как поистине ошеломляющая сплетня ударила под дых.

— Принц женится!

— Какой принц?

— Дарий! Вы слышали? Император объявил об отборе невест для своего сына!

— С ума можно сойти!

— И что теперь?

— Кандидатки поселятся в специально отведенных для них комнатах во дворце. Изощренные испытания будут длиться шесть месяцев. В конце определят победительницу, и счастливица получит сердце принца и брачный браслет.

— Ну что, Кэрри, ты и теперь не жалеешь, что заключила контракт с Академией?

Взбудораженные, адептки тарахтели без умолку. Одна рассуждала о том, какими умениями она могла бы поразить принца. Другая гадала, сумела ли бы она устранить конкуренток. Третья томно моргала и размышляла, целуется ли принц так головокружительно, как об этом говорят.

Я же оцепенела и превратилась в закаменевшую статую.

Черные щупальца обиды опутали сердце и пребольно его сжали. Едкая зависть отравила кровь и затуманила разум.

Не различая очертаний предметов вокруг, я прикоснулась к запястью с едва заметными золотистыми узорами на нем и царапнула ногтями кожу.

Можно ли разорвать нашу связь и потребовать обратно священные клятвы? При должных усилиях и искреннем желании — да.

Так ты этого хочешь, принц?

Я мысленно обратилась к Дарию, захлебываясь жгучим разочарованием. Вспомнила, как неистово он терзал мои губы и как жадно ласкал ставшее мягким воском тело, и мысленно закричала.

Так сумасшедше и так яростно, что давление в ушах достигло критической отметки, а пространство в радиусе полуметра от меня поплыло. Колючие иглы впились в позвоночник, фантомный таран расплющил меня едва ли не полностью, что-то щелкнуло на периферии.

— Рея! Рея! Ри!

Донеслось до меня, как сквозь вату, и заставило сфокусировать мутный взор.

Мелисса смотрела на меня с нескрываемым ужасом. Кристоф — с неподдельным восхищением. И я с недоверием уставилась на свои ладони и удивленно ойкнула.

Они горели. От них тек жидкий трескучий огонь. Да и я сама превратилась в пылающий факел.

Плавился стул подо мной. Плавилась зажатая в руках ложка. Руны, спрятанные под тканью кителя, полыхали.

— Адептка ле Вьен! За мной!

Прорезавший тишину голос принадлежал Виктории. Она появилась на пороге обеденной залы стремительно, наверное, почувствовала мое состояние из-за смешения крови, резко выдернула меня из-за стола и на буксире потащила к выходу.

Она не боялась обжечься, ведь сама повелевала огнем, шла уверенно и снова шептала что-то на древнеэллейском.

Спустя пару минут я почувствовала, как затмивший разум гнев истаивает, и вымученно ей улыбнулась.

— Новости с материка расползлись? — больше констатировала, чем спросила она и мягко стиснула мою ладонь. — Мы с Артом сами хотели тебе рассказать.

— Тебе не за что извиняться, Виктория. Ни тебе, ни твоему супругу. А вот Дарий…

— Может быть заложником ситуации. Не спеши судить его строго, Рея.

Глава 15 Тяжело в учении

Рея

Совершенно секретные новости

распространяются быстро.

— Арт просил отправить тебя на полигон. Беги.

Виктория еще раз сжала мою кисть напоследок. И я побежала так быстро, как вряд ли бегала когда-то.

Мои ступни едва касались земли. Легкие горели. Сердце ударялось о грудную клетку. Но я не сбавляла темпа, хоть так пытаясь избавиться от бушевавшей во мне энергии.

Пламя все еще струилось по венам и просило освободить его. Так что мне стоило огромных усилий удержать его в узде.

— Так-так-так, адептка ле Вьен. Что вы сожгли на этот раз? Только не говорите, что самого лорда-ректора.

Де Бри поцокал языком при моем приближении и иронично изогнул смоляную бровь. Я же потупилась, изображая мнимое раскаяние, и принялась изучать полукруглую арену, залитую солнцем.

Сегодня магистр тренировал старшекурсников, и я даже на несколько мгновений забыла о свалившемся на меня известии и залюбовалась отточенными движениями, едва заметными глазу.

Хрупкая блондинка с роскошными золотистыми волосами, заплетенными в тугую косу, сколотую в пучок на затылке, атаковала огромного двухметрового бугая, подобного горе. Она отправляла в него поток за потоком воды, поднимала его вверх бурным фонтаном и обрушивала вниз.

Он закашливался, отплевывался и отфыркивался, не зная, куда деться от вездесущей стихии, и не успевал поставить щит.

И я была почти уверена, что этот раунд противостояния останется за водницей, но все переменилось в один момент. Едва уловимым движением руки парень все-таки выстроил воздушную преграду, а в следующий миг блондинка начала задыхаться.

Ее горло стянула невидимая удавка. Она упала на колени и хлопнула ладонью по земле, дав знак, что сдается.

— Плохо. Оба — незачет. Кингсли, рано расслабилась и поверила в победу. Фэрроу в реальных условиях ты был бы уже мертв.

Пророкотал прямо над моим ухом Арт, и я невольно втянула голову в плечи. Так был суров голос наставника.

— Следующая пара — Элбот и Дюмон.

Покосившись в мою сторону, зычно скомандовал де Бри, а я снова вперилась пристальным взглядом в арену, боясь пропустить начало боя.

На место воднице и воздушнику выступили два парня. Оба высокие, жилистые и грациозные, словно два хищника. Они не спешили друг друга атаковать, долго присматривались, застыв на самом краю круга, и даже не дернулись, когда Арт поторопил их, усилив голос магией.

— Ну чего уснули? До завтрашнего утра будете истуканами стоять?

Зычный возглас ударился в барабанные перепонки, и на полигон опустилась вязкая густая тишина. Вокруг огневика выросла пламенная стена высотой в несколько человеческих ростов, а второй адепт просто-напросто растворился в пространстве.

— Теневой маг.

— И весьма талантливый.

Я ахнула, пытаясь различить малейшие колебания воздуха, но быстро махнула рукой на эту бесполезную затею. Ничто не выдавало траектории перемещения теневика, даже не намекало на его присутствие, и я успела досчитать до десяти, когда он эффектно материализовался внутри круга и обездвижил соперника.

— Отлично, Дюмон. Элбот — на пересдачу, — де Бри с едким смешком подытожил окончание поединка и бросил мне намного тише. — Теперь ты понимаешь, с какими противниками тебе придется иметь дело?

— Понимаю… — пролепетала я растерянно, находясь под впечатлением от демонстрации мощи и навыков, которые мне только предстояло обрести, и получила твердое.

— Тогда начнем с кросса. Десять кругов вокруг арены.

— Но…

— Рассчитывала, что я научу тебя парочке новых заклинаний? Позже, ле Вьен. Магия требует огромной выносливости и концентрации, контроля. А ты страдаешь излишней вспыльчивостью и несдержанностью.

Коротко кивнув, я скатилась с возвышения, откуда мы наблюдали за поединками, и, стиснув зубы, побежала. Всю злость, плескавшуюся во мне, я направила в выверенные шаги, и почувствовала себя гораздо лучше, финишировав.

Но это де Бри показалось мало. Он гонял меня по полосе препятствий до тех пор, пока с меня не начал градом катиться пот. А потом, когда подкашивались колени и руки нещадно тряслись, заставил уклоняться от заклинаний.

— Лучше, чем в первый раз, Рея. У тебя огромный потенциал. Учись им пользоваться и не растрачивай впустую.

Он потрепал меня по плечу, когда я, плюнув на все, опустилась на землю, вытянула ноги и принялась разминать онемевшие мышцы, и удалился.

Я же оцепенело сидела, прокручивая в голове мысли о скорой женитьбе Дария, и любовалась закатом. Красные всполохи мазками раскрасили вечернее небо, солнце скользнуло на горизонт, и я, наконец, отмерла.

Я поднялась, отряхивая пыль со штанов, и поняла, что жутко проголодалась. Я, наверное, могла бы съесть целого кабана, пару фазанов и закусить это все маминым пирогом.

Какие бы неприятности на меня не сваливались, я всегда обладала отменным аппетитом, в отличие от Мираэль.

Задыхаясь от тоски по дому и по любимой сестре, я неторопливо шагала к главному корпусу, перебирала пальцами волосы, которые только что распустила, и практически проскочила статую Грифона, чье осквернение мне приписали.

Только вот в душе заворочалась тревога. Прислушавшись к интуиции, я потрогала прохладный мрамор, обошла постамент кругом и решительно двинулась к фонтану, чтобы ахнуть и зажать рот ладонью.

В воде мерно покачивалось тело девушки с медными волосами. И, судя по остекленевшим зеленым глазам, жизнь его покинула.

Первым моим порывом было закричать. Но язык прилип к нёбу, горло сковало судорогой, и из груди вырвался хриплый клекот.

Представшая взору картина пугала и завораживала одновременно. Волнистые локоны прилипли к аристократически бледному лицу, серебряная цепочка с кулоном в форме месяца болталась на длинной изящной шее, потертый кожаный браслет обвивал хрупкое запястье.

И чем дольше я смотрела на эту красавицу, похожую на фарфоровую статуэтку, тем сильнее становилась потребность к ней прикоснуться.

Не отдавая отчета собственным действиям, я перегнулась через бортик, дотронулась до тонкой кисти и не смогла отдернуть руку. Ужасная слабость навалилась на меня разом и застала врасплох.

Конечности не слушались. Очертания предметов вокруг размывались в неясное чернильное пятно. Что-то незримое неотвратимо выкачивало из меня силы и мешало дышать.

Словно гигантский осьминог опутал меня своими щупальцами и принялся душить.

Время утекало сквозь пальцы, словно песок. Колени подгибались, но я по-прежнему не могла ни отшатнуться, ни вернуть ясность затуманенному сознанию.

Последнее, что я запомнила, это золотистое свечение грифона на нагрудном кармане кителя, едва не ослепившее

— Рея! Рея! Адептка ле Вьен, тьма тебя раздери!

Я очнулась от того, что кто-то жестко хлестал меня по щекам. Боли не было. Была только апатия и необоримое желание уснуть навеки и больше не просыпаться.

Но твердый властный голос продолжал меня звать, а удары становились все ощутимее. Так что мне все-таки пришлось разлепить веки и вынырнуть из зыбкого марева.

Надо мной склонился Арт. Его пальцы цепко держали мой подбородок, а взгляд, казалось, проникал в самую душу.

За спиной у него стояла Виктория, босая, в халате, наброшенном на сорочку. А в нескольких шагах застыл магистр Фабри.

— Больно, — прокряхтела я, напрягая голосовые связки, а де Бри раскатисто рассмеялся.

— Боль — это хорошо. Страдаешь — значит, живешь. Значит, чувствуешь, — он аккуратно потрепал меня по щеке и бросил повелительное. — Не вставай. Приди в себя.

Признаться честно, я и не собиралась подниматься. Уперлась лопатками в холодный бортик и уставилась перед собой, пока маги активировали купол тишины и обступили тело девушки.

Первым решил попытать удачу Арт. Он сделал несколько пассов руками, отчего серебряные нити с синими прожилками потянулись к фонтану и скользнули в воду.

Минута. Вторая. Третья. Они тянулись, словно бесконечность. Но ничего не происходило.

— Ноль. Абсолютное ничто, — разочарованно констатировал де Бри и уступил место супруге.

Виктория сложила ладони домиком, от них полился расплавленный огонь и бережно окутал хрупкую фигуру убитой адептки. Пламя нежно облизывало ее лодыжки, струилось по предплечьям и рисовало алый цветок в районе переставшего биться сердца.

Только вот оно не давало ответа на мучившие нас вопросы.

— Я не могу пробиться.

Расстроенно выдохнула волшебница, разомкнув руки, и отступила в сторону, пропуская Фабри.

Который, в свою очередь, скривил губы, словно у него раскрылась старая рана, нахмурился и достал из-за голенища сапога клинок. Металл блеснул в лунном свете и заставил меня поморщиться.

— Этьен.

Испуганно проронила Виктория, но теневик будто ее не услышал.

— Мрак!

Арт окликнул друга требовательнее, но Фабри лишь небрежно отмахнулся, полоснул остро заточенной сталью по запястью и исчез. Чтобы материализоваться прямо в фонтане рядом с девушкой спустя десять томительных минут.

— Это наш убийца. Почерк тот же самый. Жертва обездвижена и выпита досуха. Следы стерты. И я не знаю никого, кто мог бы зайти дальше, чем я.

— Ты непростительно рискуешь, Этьен! У тебя по-прежнему нет маяка. Частые походы за грань истощат тебя и сделают легкой мишенью.

— И что ты предлагаешь? Дождаться имперских гончих? Так их не пригласят. Ректор предпочтет все замять. Он всегда решает проблемы собственными силами и скорее удавится, чем попросит помощи у Его Величества! — маг теней едко выплюнул неприглядную правду и, пошатываясь, перешагнул через бортик. — Забирай свою подопечную, Арт. А я позабочусь о теле, пока никто из студентов на него не наткнулся.

Неодобрительно буркнув себе под нос что-то вроде «совершенно невыносимый неугомонный упрямый тип», куратор активировал портал, ведущий в их с Викторией покои, и помог мне подняться.

Я же вцепилось в его локоть, как во что-то очень надежное, и ступила в голубоватый поток.

— Ну и напугала же ты нас, ле Вьен!

Спустя пару минут я уже сидела на мягкой софе для гостей в хорошо натопленной комнате и грустила о Лое Руис, которой не суждено закончить обучение на факультете менталистов. Почувствовавшая наше появление Аська устроила голову у меня на коленях и утробно урчала. А Виктория гневно звенела склянками, как будто корила себя за то, что ее способностей не хватило на то, чтобы определить личность злодея.

Она смешивала странно пахнущие разноцветные зелья, что-то терла пестиком в ступке и ругалась куда более изобретательно, чем ее муж.

— Рея, ты даже не неприятность. Ты самое настоящее стихийное бедствие! — сокрушался де Бри, пока я виновато улыбалась и зарывалась пальцами в густую шерсть громко мурчащей рыси.

— Катастрофа, я знаю. Мама всегда меня так называла.

— Почему там, где ты, обязательно что-то случается?

— Оставь девочку, Арт, — приблизившись к нам, Виктория мягко сжала плечо мужа и вручила мне плотно закупоренный пузырек. — Выпей, это поможет восстановить силы. Сегодня Аська будет ночевать с тобой. Арси, охранять!

Глава 16 Не бери на дуэль нож, возьми скрытый клинок

Рея

— Что самое главное на дуэли?

— Честь ?

— Чтобы тебя не убили!

Ночь пролетела, как один миг. Магический будильник огласил комнату мерзкой трелью, солнце пробилось сквозь щель между задернутыми шторами, Аська заворочалась у меня под боком.

Больше всего в это мгновение мне хотелось остаться в постели с пушистым чудом, рьяно охранявшим мой покой, но пришлось отскрести себя от кровати, торопливо умыться и натянуть китель.

До испытания оставался всего месяц, а я так много еще не успела освоить. Защитные техники, коими я всегда пренебрегала, хромали, и это нужно было исправить как можно скорее.

— Арси, домой. И спасибо.

Я потрепала все понимающую рысь по мягкой холке и выскользнула в коридор, чтобы наткнуться на парочку старшекурсников.

— Адриан, смотри, что-то новенькое. Первогодкам разрешили заводить питомцев до испытаний?

— Чудно.

Не обращая внимания на сплетничавших парней, я протиснулась между ними и стеной и уверенно зашагала вперед, пропуская мимо ушей скабрезные комментарии про любимицу магистра и привилегированное положение.

Пусть судачат, не привыкать.

Первой парой у нас стояла история, которую я возненавидела с первого дня. Противный преподаватель, чье имя я до сих пор не могла запомнить, гонял меня в хвост и в гриву, отпускал обидные замечания и громогласно объявил «неудовлетворительно», получив в свой адрес десяток молчаливых проклятий.

— Да чтоб тебя приподняло и размазало. Чтоб тебя превратило в склизкую жабу. Чтоб тебя…

Душевно ругалась я, пока Мелисса терпеливо меня слушала, и думала о том, как бы изощреннее отомстить дотошному старикану. Правда, кровожадные мысли тут же вымело из головы, стоило только ступить на полигон.

Магистр де Бри звонко хлопнул в ладоши, и каждый из присутствующих обратился в слух.

— Сегодня, мои дорогие адепты, мы прикоснемся к искусству дуэли. После того, как опустится защитный купол и вы окажетесь на арене, вы должны поклониться друг другу. Произнести клятву. И только потом стать в оборонительную стойку. Использование оружия запрещено. Только магия и ваши

Мы отмерли, как по команде, когда куратор закончил речь, и застыли в ожидании своей очереди. По иронии судьбы первыми случай свел моих друзей. Мелисса кокетливо заправила за ушко ярко-синий локон, Кристофер лениво размял запястья, время загустело.

Ни один из них не спешил атаковать. Думал, примерялся, рассчитывал. Ведь оплошность стоила если не жизни, то набранных в противостоянии очков и высокого балла.

Наконец, шаркнув ножкой, ударила Лисса. Слабенько, так что пульсар разбился о материализованную Кристофом решетку. Но я не обманывалась кротким нравом подруги. Она изучала соперника и его защиту, искала слабые места и берегла силы.

Хорошая тактика, правильная.

— Мелисса, что ты его гладишь⁈ Бей! — звучно гаркнул Арт, и пространство окрасилось в пурпурный цвет.

В сторону Кристофера полетело бесчисленное множество острых игл, но безнадежно застряло в загустевшем мареве. А я только сейчас спохватилась, что не знаю, на чем специализируется друг.

Воздушник? Маг материи? Кто он?

Минутой позже стало ясно: Кристофер универсал. Он легко управлялся с каждой из стихий и играючи отражал каждый выпад Мелиссы. Он играл с ней, выматывая и дразня, но вместе с тем пристально следил за тем, чтобы не причинить девушке ощутимого вреда.

В конце концов, шею Лисс обвила плотная удавка, и по воздуху разнеслись усиленные магией аплодисменты. Куратор остался доволен учениками.

— Кристофер — превосходно. Мелисса — хорошо.

А дальше на полигоне завихрилась пестрая круговерть. Огневики сменяли водников, водники передавали эстафету воздушникам, а я кусала губы и ждала заветного момента, когда де Бри произнесет мое имя.

Энергия бурлила под кожей, и мне приходилось прикладывать массу усилий, чтобы ее удержать.

«Самоконтроль, Рея. Тебе нужно учиться самоконтролю», — звучали в ушах слова Арта, не раз отмечавшего, что я никогда не страдала терпением.

— Аннабет Клере. Рея ле Вьен. На изготовку.

Пронеслось по трибунам, и я птицей слетела вниз. Ступила под едва заметный купол, призванный впитать излишки магии и не позволить нам серьезно ранить друг друга.

Я уважительно поклонилась, следуя озвученным куратором правилам, а вот соперница лишь едва опустила подбородок.

— Ты мне не ровня, ле Вьен, — озвучила она одними губами и то ли намеренно, то ли случайно исказила финальную часть клятвы.

Только вот мне не было дела до столь явного пренебрежения. Поединок расставит все по своим местам.

Аннабет ударила первой. Мощно, раскатисто, широко. Воздушная волна стекла с подушечек ее пальцев и покатилась ко мне. Стоит признать, Клере явно не была посредственностью, но и я не на помойке себя нашла.

За пару секунд до того, как злобный вихрь смог бы свалить меня с ног, я щелкнула пальцами и выстроила огненную стену. Плотную, непрошибаемую. Да, защита не была моей сильной стороной, но это заклинание можно было использовать, как боевое, поэтому им я владела в совершенстве.

И, пока Аннабет пробовала мой щит на прочность, я отделила от искрящегося пламени несколько сгустков и метнула их в сторону соперницы.

Не достала. Опалила лишь кончики ресниц.

— Стерва!

Злобно зашипела Клере, уходя в оборону. Я же ухмыльнулась краешком губ.

— Всегда к твоим услугам.

Как бы отчаянно мне ни хотелось скорее уложить обидчицу на лопатки, дуэль длилась долго. Аннабет демонстрировала впечатляющий арсенал навыков: делила волну на пару десятков маленьких волн, пыталась накинуть на меня удавку и лишить воздуха. Создавала маленькие и большие вихри то тут, то там.

Ну а я искала бреши в окутывавшем ее воздушном коконе и постепенно выдыхалась.

«Еще немного, и я уроню щит».

В мозгу мелькнула неутешительная мысль, а потом на меня снизошло озарение. Я развеяла огненный прямоугольник, отделявший меня от противницы, шире расставила ноги, а Аннабет допустила непоправимую ошибку.

Открылась. Ровно на миг. Но этого оказалось достаточно, чтобы коснуться ее разума.

Иллюзии — мой второй дар. Энергозатратный, трудоемкий и требующий максимального уровня концентрации.

— Кушайте, не обляпайтесь.

Хмыкнула я иронично и призвала эфемерных тварей. Тех самых, с которыми познакомилась леди-мышь в день моего прибытия в Фаргис. Они ринулись к окаменевшей Клере и начали расти от растекшегося от нее страха.

Сначала Аннабет закричала, потом рухнула на землю и принялась кататься, стараясь сбить с себя воображаемых существ.

— Туше.

Магистр де Бри одним словом завершил нашу дуэль, и я моментально рассеяла фантомов. Дождалась, пока соперница поднимется на ноги и отряхнется, и приблизилась к ней, чтобы пожать руку, как гласил Кодекс дуэлянтов.

Только вот последнее, к чему я была готова, так это к тому, что в ладони у блондинки блеснет скрытый клинок. Сталь рассекла кожу, кровь брызнула из тонкой раны, запястье окрасилось в золото, сверкнула вспышка.

Боевой пульсар внушительно размера возник сам собой, минуя сознание, и с грохотом врезался в Клере. Отшвырнул ее на другой край арены и с треском впечатал в прогнувшийся купол.

— Не рассчитала.

Пробормотала я, стискивая пальцы в кулак, и поморщилась от режущей боли. Изумленные возгласы донеслись, как сквозь вату, а потом на полигон опустилась благостная тишина.

— Ле Вьен превосходно. Клере отстранена от занятий. В мой кабинет живо!

В реальности едва уловимо проговорил де Бри, только вот нам, вытянувшимся в струнку студентам, казалось, что он орал. От тьмы, затопившей радужку его глаз, хотелось забиться под трибуны, крепко обнять колени и не высовываться, пока не минет гроза.

— Адептка Клере только что продемонстрировала возмутительное попрание Кодекса и будет сурово наказана.

Арт прокомментировал то, что мы и так прекрасно понимали, и эффектно исчез в воронке портала, увлекая за собой нарушительницу, напоследок бросив, что мы можем расходиться. И мы разбрелись маленькими молчаливыми стайками кто куда.

Подруги Аннабет отправились обивать порог кабинета куратора и просить снисхождения для провинившейся приятельницы. Кристофер отделился от нас и вместе с парнями помчался в столовую восполнять резерв. Мелисса же искоса глянула на мою ладонь, скривилась и, невзирая на отчаянное сопротивление, потащила меня в крыло к целителям.

— В нашем походе нет никакой нужды, Лисс. Это просто царапина.

— Ошибаешься, Рея. Посмотри, порез все еще продолжает кровоточить, хоть ты его и перевязала.

Заметив алые пятна, проступившие на белоснежном платке, я вынужденно согласилась с Мелиссой и поняла, что рана гораздо серьезнее, чем мне показалось сначала. К Сабине, лечившей мой вывих в прошлый раз, я вползла бледная, словно приведение, и с облегчением рухнула на свободную кушетку.

Магесса засуетилась, торопливо отставляя в сторону кружку с травяным отваром, запустила магического диагноста и не удержала изумленно-недовольного вздоха, когда

— Это возмутительно! — сурово нахмурила брови целительница, попутно снимая боль, опутавшую руку от кончиков пальцев уже практически до локтя, и влила в меня сил больше, чем требовалось. Так, что через каких-то пару минут я уже могла стоять на ногах без поддержки Мелиссы, не шаталась и вполне сносно ворочала языком.

— Что возмутительно? — спросила я, растирая едва различимую красную полоску, оставшуюся на месте пореза, и получила пропитанный стальными нотками ответ.

— Оружие, которым тебе нанесли удар, было заговоренным. И я обязана сообщить об этом магистру де Бри немедленно.

Глава 17 Справедливое наказание, сокровенная тайна и вишенка на торте

Рея

Я не сильная. Она не сильная.

Но вместе с подругой мы

сильнее всех на свете.

В холле, где у нас проходило первое построение, было многолюдно, как будто сюда согнали добрую половину Академии. Преподаватели столпились на вершине ступеней и внимательно следили за нашей пестрой толпой. Студенты, оторванные от приема пищи, разбились на группки по интересам и приготовились внимать, впитывать, каяться, в зависимости от того, что потребует ситуация. Мы же с Мелиссой пристроились с краю и постарались слиться с компанией Кристофера.

Спустя пять минут немного в отдалении от большинства магистров появился де Бри. Он удерживал за локоть присмиревшую Аннабет и избегал смотреть на нее, как будто она была не адепткой, а досадным недоразумением. Тараканом или комаром, от которого нужно избавиться.

Как ни странно, наше сумбурное собрание, о котором вроде не объявляли, почтил присутствием даже сам ректор — молодой по меркам магов мужчина лет сорока-сорока пяти, с густыми пепельными волосами, тонким носом и холеными аристократическими руками, будто нарочно созданными для того, чтобы подписывать разные приказы и пить чай с оттопыренным мизинцем.

Возникшая ассоциация, где ректор чинно держит маленькую фарфоровую чашку, вызвала улыбку на моем лице. Но я поспешила ее стереть и приняла серьезный вид, когда усиленный магией голос разлетелся по помещению и врезался в барабанные перепонки.

— Все мы свято чтим Кодекс дуэлей и караем тех, кто его нарушает. Поэтому адептке Клере будет вынесено предупреждение. В грядущем испытании первокурсников адептка Клере пройдет лишь лабиринт и полосу препятствий и не будет допущена дальше. Она лишается возможности побороться за победу и получить клинок. А, если подобное повторится, она будет отчислена без права на восстановление. Вам все ясно, Аннабет?

— Да, господин ректор.

Еще сильнее потупившись, прошептала побледневшая воздушница, а я невольно вздрогнула. Наказание оказалось справедливым, но суровым. Чего греха таить, каждый из нас ждал важного состязания, как праздника, и выбыть из него на середине было смерти подобно.

— Всем остальным желаю удачи!

Ректор звучно хлопнул в ладоши, и всех студентов, словно ветром сдуло. Откуда-то сбоку донеслось «ты еще пожалеешь, ле Вьен» и «ходи теперь и оглядывайся», только вот найти «доброжелателя» и перекинуться с ним парой ласковых, я бы не смогла, даже если бы очень захотела. Слаженный поток студиозов вынес нас с Мелиссой на центральную площадь Академии, где располагалась печально известная статуя Грифона, и рассыпался на множество маленьких ручейков.

А печально известна статуя была тем, что каждый год первокурсники с подачи старших товарищей упорно пытались то оторвать ей клюв, то выкрасить оперение в какой-нибудь дикий цвет вроде ярко-фиолетового или ядрено-салатового. А самые отчаянные даже писали на каменном боку у мифического существа похабные четверостишия.

Правда, народное творчество исчезало уже к следующему утру, и недооцененные поэты тут же отправлялись на отработки либо на полосу препятствий повышенной сложности, либо к некромантам в качестве пока еще живого пособия, либо банально на кухню.

Оставшуюся пару из-за проступка Аннабет отменили, и мы с Лис оккупировали одну из свободных лавочек рядом с только-только начинавшем цвести миндалем. Подруга чинно сложила руки на коленях, провела носком ботинка по гравию, прикусила нижнюю губу и, сделав глубокий вдох, затараторила.

— Я так долго готовилась к поступлению, думала, что провалюсь еще на этапе распределения. А теперь еще это испытание! Я боюсь стать худшей и вылететь с позором. Давай позанимаемся дополнительно, а? Составь мне компанию, Ри. Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

— Составлю, конечно. Мне тоже не помешает практика. Хоть даже сегодня. Сабина влила в меня столько сил, что мне кажется, я смогу двигать горы.

Получив добро у магистра де Бри, ближе к вечеру мы облюбовали одну из пустовавших тренировочных аудиторий — климат на Островах был гораздо мягче, чем на материке, погода стояла прекрасная, и не так много адептов горело желанием оттачивать навыки в четырех стенах.

Я помнила, с какой легкостью Крис выиграл свою дуэль, поэтому не восприняла подругу, как серьезного соперника, за что сразу же поплатилась. Воздушная сфера, созданная Мелиссой, едва не пробила выстроенную мной защиту, и заставила пошатнуться и отступить.

— Ну ничего себе, Лис! — выдохнула я с изумлением и неприкрытым восхищением и поспешила добавить еще пару плетений.

Вопреки прогнозам, наш поединок не был ни капли похож на легкую прогулку. Заклинания Лиссы оказались мощными и заковыристыми и потребовали от меня максимальной отдачи. Где-то я уклонялась, где-то меняла структуру щита, а где-то и вовсе прибегала к помощи иллюзий.

Так что знатно друг друга погоняв, мы сошлись на ничьей. А позже, когда мы развалились на мате и смотрели в потолок, я мягко улыбнулась и озвучила мысль, которая вертелась в мозгу последний час.

— Признайся, Лис, ты ведь не продемонстрировала и половину навыков сегодня на паре у куратора.

— Я просто переволновалась, — отмахнулась от меня подруга, но мне почудилось, что она что-то недоговаривает. И тут недостающая деталь паззла встала в головоломку, которую я вертела и так, и эдак.

— Вовсе нет. Ты поддалась Кристофу. И сделала это нарочно, потому что он тебе нравится.

На миг между нами воцарилась звенящая тишина, а потом Мелисса гулко сглотнула и покраснела так сильно, что отрицание очевидного потеряло смысл. Лисса перекатилась на правый бок и посмотрела на меня умоляюще.

— Ты только не говори ничего Кристоферу, ладно?

— Но почему?

— Не хочу за ним бегать. Хочу, чтобы он сам разглядел во мне девушку.

— Ладно.

Согласилась я без лишних раздумий, потому что каждый волен сам выбирать свою судьбу и идти той дорогой, которая ему милее. Тем более, что я сама недавно заставляла сестру клясться, что моя маленькая-большая тайна

Кстати о нем. Следующим утром, когда я первой сдала полосу препятствий и стояла на полигоне мокрая, грязная, но дико довольная, Арт лукаво мне подмигнул и заставил снова вспомнить о принце.

— Ну, что, адептка ле Вьен, как думаешь, ты готова к испытанию первокурсников?

— Надеюсь, — ответила я кротко, хотя все существо рвалось прокричать во весь голос «конечно, готова!».

— И даже присутствие Дария на состязании не помешает?

— Нет, — я скупо качнула головой, а у самой внутри разлилась гремучая смесь из воодушевления, предвкушения и всеобъемлющего страха.

Что будет, если я провалюсь? Ударю в грязь лицом и не окажусь среди счастливчиков, допущенных к финальным дуэлям?

— Скоро проверим, — многообещающе заключил де Бри, а я не удержалась и зачем-то переспросила.

— Значит, принц вручит клинок победителю?

— Именно так.

Хоть я и постаралась придать лицу скучающее выражение, с этого дня вся моя жизнь переменилась. До дрожи в пальцах, до выматывающего нутро зова, до одури мне захотелось доказать, что я достойна. Поэтому в один из вечеров я подкараулила Викторию на выходе из аудитории, где та вела пару, и приблизилась к ней, подстраиваясь под ее размеренный неширокий шаг.

— Могу я попросить тебя об одолжении?

— Конечно, Рея. Говори.

— Ты же знаешь, у меня защита хромает. Не могла бы ты позаниматься со мной?

Не знаю, почему, но Виктория просияла после моих слов, легонько сжала мою кисть и пообещала, что сделает все возможное, чтобы меня подтянуть. Так к моим обязательным занятиям прибавился факультатив с супругой куратора. Мы встречались с ней по вечерам, разговаривали обо всяких мелочах и постигали азы сложной науки.

— Ты обороняешься очень прямолинейно, Рея. Можно сказать, топорно. Все плетения как на ладони. Опытный враг без труда вычислит твои сильные и слабые стороны и использует их против тебя. Не лей так много силы в заклинание, не нужно.

Виктория терпеливо корректировала мои пасы, показывала новые комбинации, о которых я раньше не слышала, и радовалась моим успехам больше меня самой. А после, когда она возвращалась к мужу, я бежала на полосу или в лабиринт и тренировалась, тренировалась, тренировалась.

До десятого пота. До ломоты в мышцах. До подкашивающихся коленей.

Я выматывалась, не давая себе ни единой поблажки, и чувствовала, что расту в мастерстве. В суете месяц пролетел незаметно, как один день. Происшествия со студентками прекратились, как по волшебству. Ни одну девушку больше не нашли выпитой, не появились новые улики, и расследование, негласно проводимое Викторией, Артом и Этьеном, закономерно зашло в тупик.

Магистры расслабились и дружно решили списать все на его величество случай, ну а я была предсказуемо озабочена клинком и грядущей встречей с Дарием.

День икс, невзирая на то что мы его очень ждали, наступил внезапно. Как гром среди ясного неба или как тропический ливень, пролившийся на землю при ярко светящем солнце. Мощный звук гонга возвестил о построении, и мы наперегонки бросились к незримой линии, отделявшей студентов от преподавателей, вытянулись по струночке и замерли, каждой клеточкой тела ощущая торжественность момента.

Первым взял слово ректор.

— Адепты Академии Фаргис, позвольте представить нашего дорогого гостя, который вместе с нами будет следить за испытаниями, а потом поздравит победителя. Его Высочество принц Дарий.

По залу прокатились бурные громогласные аплодисменты, а я словно оглохла, будто в уши напихали толстый слой ваты. Я уставилась на Дария немигающим взором и пропала. Пространство схлопнулось в одну точку, и показалось, что в этом мире нет никого, кроме нас двоих.

Может быть, я фантазировала или выдавала желаемое за действительное, но принц тоже смотрел на меня, не моргая, и жег тяжелым нечитаемым взглядом, отчего крупные мурашки расползались вдоль позвоночника и обсыпали предплечья, а тугой стальной обруч стискивал ребра.

— Пусть удача пребудет с вами. И пусть победит сильнейший.

Ректор закончил свою длинную речь, большую часть которой я благополучно пропустила, и взмахнул рукой, разрешая сломать строй и отправиться навстречу приготовленным для нас препятствиям. Я же не могла сдвинуться с места и разорвать зрительный контакт с Дарием.

Как и всегда, выручил Арт. Он по-дружески похлопал меня по спине и подтолкнул вперед, едва различимо шепнув.

— Соберись, Рея. Не время поддаваться чувствам.

Я усилием воли оттолкнулась от паркета и поспешила слиться с толпой, попутно борясь с охватившим меня волнением, которое росло с геометрической прогрессией.

Однокурсники один за другим исчезали в лабиринте, а меня не приглашали, словно нарочно издевались. Я успела искусать губы в кровь, измяла край кителя и похоронила не один десяток нервных клеток до того, как раздалось бесстрастное.

— Адептка ле Вьен, пройдите к третьим воротам.

Жадно глотнув воздуха, я вздернула подбородок, вонзила ногти в ладони и птицей полетела к обозначенной точке, не обращая внимания на ставшее моим верным спутником жжение между лопаток.

Глава 18 Заключая сделку, читай все, что написано мелким шрифтом

Дарий

Сейчас он думал, что может что-то

изменить. Но он не знал, что был лишь

одной из фигур на шахматной доске.

— Я повторяю тебе в сотый раз! Я не собираюсь участвовать в этом фарсе, — я выдохнул с шумом и сжал виски, падая в кресло в отцовском кабинете.

Сила бурлила в венах и требовала или снести главный замковый шпиль, или опрокинуть статую монарха, которой на центральной площади поклонялись горожане, или сорвать стяги с изображением льва и отправить их по воздуху в соседние земли.

Стихия, как и всегда, понимала меня и была солидарна во всем. Буйный озорник-ветер свирепствовал за грудиной, бился о фантомные прутья клетки, куда я уговорил его забраться, и просил выпустить наружу.

— Не то, чтобы мне было интересно твое мнение, Дарий, — сообщил отец отстраненно и плеснул в стакан пряного рома из личных запасов. Сделал глубокий глоток, выдержал длинную паузу и припечатал. — Детство закончилось, мой дорогой. Теперь ты принадлежишь не себе — империи.

— Уволь. Константин — твой старший сын. Он наследник, с него и спрашивай.

— Ты же знаешь, у твоего брата есть серьезные трудности. Если он не обуздает внутреннего дракона, не научится договариваться с тьмой, он не сможет взойти на трон. И тогда престол занимать тебе.

— Так причем здесь отбор? Я не хочу обнадеживать ни одну из приехавших в наши земли

— Почему? — папа заинтересованно поднял бровь и обратился в слух, я же отбросил намерение держать связь с Реей в тайне и оголил запястья, демонстрируя брачные татуировки.

Во время приема бывшая невидимой золотая вязь вновь проступила на коже и обожгла огнем, стоило раздаться объявлению о том, что младший принц ищет невесту.

На пару минут между нами простерлась могильная тишина, в которой было отчетливо слышно отцовское ровное дыхание и мое судорожное. Ускорившееся сердцебиение так и вовсе оглушало, как будто это не мотор качал кровь, а кто-то незримый бил в огромный колокол.

— Вот как? — мотнув головой, первым отмер отец и плеснул себе еще рома. Прожег мое нутро сверлящим взглядом и обманчиво безразлично спросил. — Ну и кто эта счастливица?

— Не важно.

— Не важно⁈ Мой сын обручился с какой-то непонятной особой, и заявляет, что это не важно? Ты в конец обалдел, Дарий?

Родитель громыхнул так, что в окнах задрожали стекла, а я запоздало вспомнил, что передо мной сидит не заботливый все прощающий и все понимающий папа, а суровый император, неотъемлемо следующий принципу: «цель оправдывает средство».

Легкое разочарование выбрызнулось в кровь и быстро истаяло. Я давно не испытывал иллюзий по поводу нашей семьи, правда, в вольностях себе не отказывал. Верил, что брат преодолеет терзавшие его сложности и обязательно займет принадлежащее ему по праву место.

Когда-нибудь, когда отец устанет от политики и пожелает уйти на покой. Не сейчас.

— Я не хочу делиться с тобой. Это слишком личное, — бросил я сухо и небрежно пожал плечами, скрывая истинную причину своих недомолвок.

На самом деле, я опасался, что папа, как император, не одобрит кандидатуру и попытается заставить меня разорвать связь с Ри. Этого я просто не мог допустить и скорее дал бы руку на отсечение, чем отказался от нее.

— Твое право, только это ничего не меняет, Дар. Ты возглавишь отбор, будешь улыбаться потенциальным невестам и проводить с ними время. Будешь устраивать им свидания, будешь узнавать их поближе и расспрашивать о семье.

— Зачем?

— За тем, что кто-то из родственников этих девчонок, готовит переворот. И мы должны быть на шаг, два, три впереди, чтобы его предотвратить. Так что, пожалуйста, сын, соберись, вытри сопли и предприми то, что от тебя требуется. Ради брата, ради нас с мамой, ради страны.

Отец запальчиво закончил речь и от избытка чувств стукнул кулаком по столешнице, я же ухватил за хвост ускользающую мысль и расплылся в многозначительной улыбке.

— Хорошо.

— Хорошо? — не ожидая от меня подобной покорности, родитель закашлялся воздухом, вскочил на ноги и подался вперед словно коршун. На придворных интригах и подковерных играх он собаку съел и не испытывал иллюзий, что я прогнулся бескорыстно. — В чем подвох?

— Я сделаю все, как ты хочешь. Буду прогуливаться с претендентками по нашему саду. Буду втираться им в доверие и вести задушевные беседы. Буду выуживать секреты, которые они хранят. Взамен ты выполнишь мою просьбу.

— Какую?

— Отправишь меня на Острова в Фаргис вручить клинок победителю испытаний первогодок.

— И чего тебя понесло в такую даль. Ностальгия по учебе замучила?

— Может, и так.

— Трофей должен передать наследник.

— Придумай что-нибудь. Поменяй традицию. Все в твоей власти.

— Дело ведь в девушке, так? Твоя избранница там, в Академии?

Вопрос упал мне под ноги, словно тяжеловесный булыжник. Ожег нутро пламенем и заставил вытянуться в струну. Одна часть меня, наивная, глупая, хотела поделиться с родным человеком хранимым секретом, хотела довериться ему и услышать если не какой-нибудь мудрый совет, то хотя бы слова поддержки.

А вот другая часть, циничная, закаленная королевским закулисьем, не обманывалась. Она прекрасно знала, как умело император передвигает людей-пешки на шахматной доске его интересов и с какой легкостью он ими жертвует.

Поэтому я буравил взглядом незримую точку чуть выше головы отца и отстраненно молчал. Минуту, другую, третью, десятую, пока папа не потерял, наконец, терпение и не проговорил обманчиво миролюбиво.

— Твоя взяла. Выполнишь уговор — сможешь посетить Острова. Я не буду мешать, — невзирая на то, что я старался казаться безучастным, тихая радость тенью мелькнула на моем лице и тут же погасла. — Только вот стоит ли бередить душу, сын? Ты все равно не сможешь взять в жены безродную.

— Это глупая традиция, пап. Давно пора отменить этот пережиток прошлого.

Выдохнул я, ощущая полынную горечь на языке и, нащупав кристалл в кармане, надавил на него и исчез в закрутившем меня вихре. Я перенесся на самый край империи — к безлюдным землям, граничащим с лазурным морем. Туда, где я не мог никому причинить вред.

Душа рвалась на волю прочь от условностей. Избыток силы свободно лился с кончиков пальцев и превращался в один огромный ураган, который был способен стереть с лица земли большое поселение или маленький город.

Он с шумом пронесся по растрескавшейся раскаленной земле, выдрал с корнем пару засохших деревьев и с десяток кустарников и помчался к водной глади. Разделил ее на две части, раскроил смертоносным клинком и опал так же внезапно, как возник.

Бурлившая во мне энергия не иссякла. Она трансформировалась в холодную решимость биться за принадлежавшую мне женщину с целым светом, пусть даже для этого придется обманывать, изворачиваться и хитрить.

В столицу я вернулся затемно, когда мириады звезд рассыпались по вечернему иссиня-черному небу. Правда, вместо дворца я отправился в особняк ле Вьен, куда меня тянуло сильнейшим магнитом.

Там все напоминало о моей Ри. И гостиная, где мы вчетвером частенько пили чай и играли шарады. И задний двор, на котором Рея, будучи подростком, просила показать ей несколько боевых приемов. И чердак, который она чуть не сожгла, когда пробудился ее огненный дар.

Я торопливо взбежал по лестнице, прошелся костяшками по дверному косяку и нырнул в озаренную мягким светом комнату.

— Дарий, — краешком губ улыбнулась Мираэль, как будто ни капли не удивилась моему внезапному визиту, и кивком подбородка указала на кресло. — Проходи. Я тебя ждала.

— Ну здравствуй, Мира, — я тепло поприветствовал провидицу и воспользовался ее приглашением. — Я выторговал право посетить Фаргис. Через месяц я увижу твою сестру.

— Это хорошо, — негромко произнесла Мираэль, только вот ее глаза оставались необычайно серьезными, а пальцы

Очередное знание ошпарило меня, словно кипятком, и заставило что есть мочи вцепиться в кожаный подлокотник. Все мое существо стремилось как можно скорее мчаться в Академию, но через барьеры, которые отделяли Острова от остального мира, нельзя было пробиться.

И понимание этой истины медленно, но верно убивало меня. Вынуждало давиться липким удушающим страхом и сомневаться, что все будет хорошо.

— Мне нужно больше подробностей, Мира. Как я смогу защитить Ри, если не понимаю, с чем мы столкнемся?

— Я не знаю, Дар. Картинки очень смутные. Мраморный фонтан. Кулон в форме полумесяца. Черная воронка. А дальше ничего. Пустота.

— Да уж, не густо.

Согласился я, жалея, что способности провидцев ограничены, а предсказания очень туманны. Мираэль пыталась обнадежить меня тем, что будущее постоянно меняется и может свернуть на любую из сотни развилок, только я с нашего разговора больше не находил себе места.

Я превратился в тугой комок нервов и вместо полюбившегося всем сорвиголовы-балагура стал темной пасмурной тенью. Я не различал лиц кандидаток, с которыми мне приходилось коротать время, не запоминал, о чем они болтают, и не помог расследованию продвинуться ни на йоту.

— Братишка, ты рискуешь отобрать у меня звание самого мрачного принца империи, — хмыкнул Константин, открывая для меня портал, когда длившийся мучительно долго месяц подошел к концу, и крепко сжал мое плечо. — Не облажайся там.

Стискивавшее ребра все эти дни волнение отступило только тогда, когда я очутился в холле Академии и нашел взглядом в толпе Рею. Меня молниеносно бросило в жар, ошпарило, расшатало. Я хотел разметать стоявших вокруг нее адептов, дернуть ее на себя и укутать в крепкие объятья. Хотел уткнуться носом ей в макушку, скользнуть пальцами по позвонкам и жадно впиться в манившие меня губы.

Но приходилось оставаться рядом с ректором, слушать его речь и бороться с разгорающимся внутри желанием.

Чуть позже, когда все мы переместились к лабиринту, я без особого интереса следил за тем, как студенты проходят первое испытание и сражался с одолевавшей меня зевотой. Но скуку как рукой сняло, как только по полигону прокатилось бездушное.

— Адептка ле Вьен, пройдите к третьим воротам.

Я подался вперед, стиснув кулаки до боли в костяшках, а в спину ударилось гордое.

— Адептка ле Вьен — одна из лучших в моей группе.

— А еще настоящая катастрофа, так про нее говорят?

Кажется, последнее с затаенным смешком проронил ректор.

Глава 19 Вперед за трофеем

Рея

Главное правило реальности —

не запутаться в своих иллюзиях.

Я приблизилась к воротам с заветным номером и замерла. Ступни словно приклеились к поверхности, приросли и онемели. Воздух будто выкачали из легких и забыли туда закачать. Мышцы резко свело судорогой так, что я чуть было не грохнулась на пол.

— И откуда эта чертова слабость?

Пробормотала я себе под нос и с силой тряхнула головой, возвращая зрению утраченный фокус. Поднесла ладонь к светящейся магической печати, глубоко вдохнула, сделала шаг вперед и… полетела вниз.

Я ухнула в огромный каменный мешок и сгруппировалась в самый последний момент, чудом не расшибившись. Оглядеться не успела — в эту же секунду на меня понесся неправильной формы металлический шар с наростами-иглами. И мне совершенно точно не захотелось проверять его и себя на прочность. Что, если маг, построивший иллюзион, немного перестарался?

Я перекатилась вправо, нырнула рыбкой во впадину, прикрылась щитом и затаила дыхание. Уродливая сфера благополучно прокатилась рядом со мной и впечаталась в массивную глыбу позади.

— Минус один.

Бросила я с облегчением и ухмыльнулась. Какой смысл считать, если я не знаю, сколько препятствий ждет меня впереди?

Выпрямившись, я осмотрелась, нашла только одну тропинку, ведшую вглубь каменного лабиринта, двинулась навстречу неизведанному и ахнула, когда поняла, чем кишат каменные дебри. Из глубины множественных ответвлений на меня взирали странные магические твари.

Оскалившиеся крылатые псы. Кошки с панцирем вместо шерсти. Огненные грифоны. Безголовые кентавры. Не существующие в природе громадные змеи с ядовитыми щупами. В общем, порождения чьей-то явно больной фантазии.

— Ты сможешь, Рея.

Подбодрила я себя, сформировала фаербол и побежала вперед — к мерцающему голубоватому свету. Булыжники под моими ногами крошились и обращались в прах, дорожка плутала и извивалась, норовя запутать неудачливого адепта. То тут, то там вспыхивали столпы пламени, били из-под земли горячие гейзеры и старались ошпарить кипятком.

И, будь я чуть менее расторопной, я бы обязательно угодила на обед к какой-нибудь особенно кровожадной химере. Но я не зря тренировалась в поте лица последний месяц. Как бы сильно тело не просило о пощаде, я гнала его вперед и не оборачивалась, невольно вспоминая миф об Орфее и Эвредике.

В последний миг, когда до спасительной платформы оставалось меньше полуметра, передо мной вырос гигантский осьминог с уродливым глазом, потянул ко мне щупальца. Ровно на секунду я оцепенела, поддалась панике и тут же одернула себя.

Доверяя инстинктам, я швырнула в магическое существо сгусток пламени, проследила за тем, как плавится спрут, и перепрыгнула через то, что от него осталось. За спиной послышалось мерзкое шипение, убеждавшее, что тварь уже не сможет мне навредить.

— Минус два.

Зачем-то продолжила считать я, вскарабкалась на прямоугольную площадку с выщерблинами и перевела дух. Платформа надсадно грохотнула, как будто ее разбудили ото сна, и поехала вверх, перенося меня в следующий пункт опасного путешествия.

Следующий участок напомнил мне здание амфитеатра — круглое, со ступенями с одной стороны, с гранитной стеной со светящимися символами с другой. Наполненное шершавыми каменными уступами, соседствовавшими с обильной растительностью. Были здесь и лианы, и буйный зеленый плющ, и прекрасные цветы с нежно-розовыми лепестками, похожими на лотос.

Только я не обманывалась этой кричащей красотой. Я ни капли не сомневалась, что окружающая меня флора столь же опасна и смертоносна, как и очаровательна.

Я долго бродила кругами, как Тесей, лишившийся нити Ариадны. Ползала на карачках, пытаясь найти подсказку. Разве что не облизывала стену, теряясь в догадках, какой знак поможет найти выход. И чувствовала, как лабиринт медленно, но верно выпивает из меня силы.

Внутренние часы настойчиво подсказывали, что нужно выбираться как можно скорее, но в голове царили лишь шум и пустота. Окружность казалась правильной, а еще лишенной единого просвета. И это разозлило меня настолько, что перед глазами пошла рябь.

Злость на

— Ты ведь тоже иллюзионист, Рея! Так какого черта ты стоишь, как беспомощный котенок.

Прекратив бесцельно бродить, я двинулась к самому центру импровизированного амфитеатра, опустилась на колени и уперлась ладонями в неприметный, на первый взгляд, камень, от которого шло тепло и фонило остаточной магией.

— Это все не по-настоящему. Обычный мираж.

Произнесла я твердо и позволила силе растечься по венам, а уже в следующее мгновение что-то оглушительно громыхнуло, и иллюзия рассыпалась пеплом. Раскрошился гранит, втянулись в почву растения, сложились ступени, и я осталась стоять на ровном клочке чистой земли.

По воздуху разнеслось ошеломленное «ооооу», которое заглушили бурные овации. Оказывается, все это время прохождение лабиринта транслировала огромная сфера, и все собравшиеся могли наблюдать, как я кувыркалась, ругалась и падала.

На лице ректора застыла изумленно-восторженная улыбка. Куратор демонстрировал одобрение поднятым вверх большим пальцем. Только вот я видела только Дария и его потемневшие глаза, в которых я не могла ничего прочитать.

— Адептка ле Вьен, отлично.

Сообщил кто-то голосом магистра де Бри, и только сейчас я смогла расслабиться. Путы напряжения, сковывавшее тело, ослабли, и я снова смогла дышать полной грудью и радоваться вышедшему из-за туч солнцу.

— Адептка ле Вьен, отлично.

Сообщил кто-то голосом магистра де Бри, и только сейчас я расслабилась. Путы напряжения, сковывавшее тело, ослабли, и я снова смогла дышать полной грудью и радоваться вышедшему из-за туч солнцу.

Я двинулась к толпе первогодок, выстоявших в схватке с иллюзионом, и обнаружила, что наши ряды поредели примерно на треть. Далеко не все справились с хитроумным капканом, а тех, кто преуспел, изрядно потрепало.

Кончики роскошных ярко-синих локонов Мелиссы почернели. Край кителя Кристофа прилично обгорел, а нашивка с эмблемой грифона болталась на честном слове и тонкой ниточке. Я же отделалась меньшими потерями и могла похвастаться запылившимися ботинками и парой сухих листков, запутавшихся в волосах.

— Рея, как тебе удалось? — улучив свободную минутку, пока преподаватели что-то бурно обсуждали, спросила Лисса восхищенным шепотом, а я непонимающе на нее уставилась.

— Что?

— Как ты разрушила лабиринт?

— Не знаю. Просто нашла основное плетение, на котором держались чары, и распустила его.

— А что, так можно было? — глаза подруги стали еще больше, как будто я поделилась с ней заветным секретом. — Мы бились с фантомными чудищами! Убегали от сошедшей лавины. Да нас чуть живьем не сожрали эти кровожадные цветочки! А ты взяла и просто распустила плетение.

— Не знаю. Никто ведь не запрещал.

Произнесла я с робкой улыбкой и ощутила, как Крис ободряюще сжал мое плечо.

— Ты умница, Ри. Это было весьма эффектно. По-моему даже сам ректор уронил челюсть, а уж как куратор расцвел.

— Прекрати меня смущать, Крис.

— Учись принимать похвалу. Ты заслужила.

За беззаботными разговорами время, отведенное на отдых, истаяло, и все мы переместились к полосе препятствий. Правда, по сравнению с иллюзионом она показалась мне детским лепетом.

Да, на в нас летели магические пульсары, уходила из-под ног земля, на ветру шатался канат, по которому нужно было пробежать, нас пытались протаранить злобные будто ожившие бревна, и грозило засосать коварное болото, но не было в этом ничего непреодолимого.

На тренировках мы демонстрировали чудеса ловкости и проделывали разные акробатические трюки, и к важному испытанию уже не напоминали желторотых неоперившихся птенцов.

Арт отлично нас натаскал.

Экстремальную полосу, на радость наставников, одолели практически все, и настал черед дуэлей с магистрами. Объявили жеребьевку. Узнав будущего противника, кто-то радостно визжал, кто-то хмурился и ругался, кто-то крестился и возносил молитвы, а я оцепенела и судорожно сглотнула.

Мне достался Этьен. Мастер Теней, непревзойденный виртуоз и просто бог рукопашного боя. Слабым утешением служило то обстоятельство, что пользоваться магией запрещалось обоим участникам. Разрешалось только оружие.

Как и в случае с лабиринтом, мне выпала честь последней закрывать парад схваток. Я просмотрела десяток поединков, краем сознания отметила, что преподаватели не слишком усердствовали и не стремились нанести поражение ученикам любой ценой, только вот должного хладнокровия не обрела.

Чем ближе подступал мой черед, тем сильнее я волновалась. Кусала до крови губы, царапала ногтями ладони, боролась с подкатившей к горлу тошнотой.

— Выбирайте снаряжение, ле Вьен.

Громогласно ударилось в барабанные перепонки, и я завороженно прилипла взглядом к поистине богатому арсеналу. Здесь были мечи всех мастей. И ксифос, остроконечный обоюдоострый меч. И клеймор, двуручный меч с изогнутой в сторону клинка гардой. И эсток, с четырехгранным клинком, лишенный режущего лезвия. И фламберг, огромный двуручный меч с волнообразным клинком. И нагината, холодное оружие, с длинной рукоятью овального сечения и изогнутым односторонним клинком.

Еще нам предлагали шпаги, секиры, мачете, катаны, сюрикены, булавы, луки со стрелами, и даже кнуты. Только вот мое сердце тянулось к «саи», клинкам типа стилета, внешне похожим на трезубец.

Я любовно погладила поблескивающий серебром металл, сжала рукояти и почувствовала, как откликаются маленькие «убийцы». Оружие легло в руки, как влитое, и подарило недостающую уверенность.

— Ну, что, малышка, покажем им мастер-класс?

Из всех магистров Фабри был самым молодым и мог позволить себе общаться с нами на равных. Он многозначительно мне подмигнул, как будто мы обладали каким-то тайным знанием, одним на двоих, и двинулся к центру очерченного круга, за границу которого нельзя было ступить.

— Давай, Рея. Продемонстрируй, на что ты способна.

Подбодрил меня Этьен, словно не был заинтересован в собственном выигрыше, и встал в оборонительную стойку. С Мастером Теней во время практических занятий я схлестнулась лишь раз и до сих пор была под впечатлением.

Он искусно владел стилетами, которые и сейчас выбрал в пару к моим «сай», перемещался подобно вихрю и безошибочно угадывал слабые места соперника.

Отпустив тревоги, я метнулась вперед и ударила первой. Ну как, ударила, скорее, мазнула сталью о сталь и тут же отступила на несколько шагов. Сделала это очень вовремя, потому что в следующую секунду перед носом мелькнуло острие клинка.

Вместе с Фабри мы закружились в головокружительном смертоносном танце, а трибуны затаили дыхание, так сильно заворожило их зрелище. Этьен нападал, я отступала. Он атаковал, я оборонялась. Он давил, я откатывалась к краю круга и переводила дыхание.

Металл мелькал все быстрее, звон оружия раздавался все громче. Отвлекшись на что-то невидимое глазу, Фабри выронил один стилет. Уступая в мастерстве, я тут

Из груди вырвался затрудненный разочарованный вздох, и в ту же секунду прозвучал удар гонга.

— Бо-о-ом!

— Я не проиграла? — спросила я испуганно, растирая ноющие ребра, и не поверила ни собственным ушам, ни глазам.

— Ты победила, Рея, — ответил Этьен, мягко улыбаясь, и показал капельку крови, выступившую на тыльной стороне его ладони.

Нам всем дали небольшой отдых до вечера, чтобы мы могли подкрепиться и восстановить силы. Крис с Мелиссой вприпрыжку поспешили в столовую, где в честь высоких гостей должны были подавать блюда из особого меню, остальные первогодки благополучно пристроились за ними, замкнули шеренгу старшекурсники, желающие после зрелищ вкусить хлеба.

Я же ринулась в противоположную от основного потока сторону. Мысль, трепыхавшаяся на подкорке сознания, не давала мне покоя, и требовала немедленно расставить все точки над «и».

— Магистр Фабри! Магистр Фабри, подождите, пожалуйста, — запыхавшись, я догнала преподавателя, порадовалась, что он не ускользнул Дорогами Теней, и поднялась на цыпочки, стараясь казаться выше.

— Да, Рея?

— Скажите, вы ведь подыграли мне? Подставились, позволяя коснуться вас? — я на одном дыхании выпалила тревоживший меня вопрос, ведь речь была о моем мастерстве, и взволнованно прикусила нижнюю губу.

Я ждала чего угодно. Ждала, что Этьен молча кивнет, или признается, что он выполнял просьбу моего куратора, или вовсе оставит меня без ответа. Но не угадала. Мрак качнул головой и зарылся длинными пальцами в шевелюру.

— Я не поддавался тебе, Рея. Я просто потерял концентрацию и пропустил удар.

— Не может быть!

— Я тоже живой человек, представляешь?

— Не очень, — честно выдохнула я и упорно отказывалась поверить в то, что Фабри позволил первокурснице себя достать. Так что ему пришлось поведать мне больше, чем он планировал.

— В момент, когда мы дрались, сильный теневик прошел инициацию, и это меня отвлекло.

Откровение Фабри, действительно, все объясняло и делало его чуточку более земным. И пока я гадала, появится ли новый адепт в нашей академии, Этьен исчез. Раз — и растворился в воздухе, и ничто уже не напоминало о том, что меньше минуты назад мы стояли на пятачке вместе и вели беседу.

Обед, на который я ввалилась последней, протекал оживленно. За каждым столиком переговаривались, бурно обсуждая оставшиеся позади испытания. Первогодки сетовали на ошибки, которые допустили, и на все лады костерили создателя лабиринта. А вот старшие курсы устроили самый настоящий тотализатор — делали ставки на победителя.

— Пятьдесят. На катастрофу.

— И я сто на ле Вьен.

Хоть список финалистов, в который должно было войти восемь человек еще не огласили, мое имя звучало чаще остальных, и это приятно грело самолюбие.

— Я тоже на тебя поставил, — Кристофер озорно подмигнул мне, когда я упала на свободное место за столиком в дальней части зала, который они с Лиссой заняли, и пообещал. — Если заберешь клинок, выигрыш разделим на двоих. Так что ты уж постарайся, Ри.

— А если я вылечу еще на первом бое или вообще не пройду дальше?

— Пройдешь, — убежденно произнес друг, как будто знал чуточку больше, чем я.

И столько уверенности было в его голосе, что мне окончательно расхотелось с ним спорить. Мы наслаждались запеченным картофелем и сочной бараниной, болтали обо всяких мелочах, забыв ненадолго о грядущих поединках, а вот обычно словоохотливая Мелисса была непривычно молчалива. Она словно спряталась в скорлупу и то и дело теряла нить беседы так, что вскоре мы оставили ее в покое.

После обеда мы разошлись по комнатам, чтобы принять душ, отмыться от грязи и сменить видавшую виды форму на новенькие комплекты. Я даже успела переплести косу и скрутить ее в тугой пучок, прежде чем выйти на построение. А там волнение снова окутало меня от макушки до кончиков пальцев, стоило мне только увидеть Дария.

Он сменил парадный мундир на повседневный китель, сбросив с себя налет официоза и торжественности. И теперь меньше всего походил на венценосную особу и мог с легкостью смешаться с толпой пятикурсников.

У меня сердце сладко заныло, а потом ухнуло в пятки оттого, что ректор взял слово.

— Ну что, дорогие адепты, почти все из вас справились с испытанием. Тех, кого ждет отчисление, мы назовем позже. А сейчас позвольте огласить счастливчиков, допущенных к финальной схватке. Блум, Вейл, ле Вьен…

Осознав, что мы с друзьями попали в число лучших, я уже не слышала, что вещает ректор. Я наклонилась к Мелиссе, легонько сжала ее запястье и зашептала.

— Если жребий сведет вас с Крисом, не смей ему поддаваться. Бейся до конца!

Глава 20 Как удивить принца?

Дарий

Пиромания — один из глубинных

Инстинктов рода человеческого:

ничто так не завораживает, как огонь.

Когда я перемещался в Академию, я думал лишь о том, чтобы увидеть Рею и поговорить с ней. Но почему-то не учел того, что прежде чем отделить ее от толпы и остаться наедине, мне придется пережить испытание, вдруг превратившееся в вечность.

За время, прошедшее с выпуска, я подзабыл, как сам пластался на полосе и получал раны и ссадины, и теперь воспоминания, перемешавшиеся с адреналином и диким смятением, тараном ударились в грудь.

И, пока я приводил в норму участившееся дыхание и возвращал утраченное хладнокровие, ректор с куратором боевиков азартно делали ставки.

— Пятьдесят серебряных на то, что ле Вьен первой выберется из лабиринта.

— Повышаю. Сто на того талантливого паренька, Кристофер Вейл, кажется?

Арт и ректор скрепили пари рукопожатием, а я с трудом удержался от того, чтобы не закатить глаза. То, что для остальных было веселым развлечением, для меня стало серьезной проверкой на прочность.

Когда Рею чуть не сшиб с ног огромный металлический шар, мое сердце сначала ухнуло в пятки, а потом прыгнуло обратно и едва не проломило грудину. Когда ее практически достал кошмарный змей со смертельно опасными щупальцами, мой пульс снова достиг критической отметки. Когда ядовитый плющ ринулся к ней, норовя опутать тонкую лодыжку, я почувствовал вкус крови во рту. Видимо, распорол зубами губу и сам того не заметил.

«Неужели и у нас на первом курсе был такой сложный экзамен?».

Шальная мысль затрепыхалась в мозгу, и быстро отошла на второй план, сменяясь облегчением. Рея разрушила лабиринт, и сделала это блестяще. Так

Несмотря на кажущуюся беззащитность, она играючи уклонялась от менявших направление пульсаров, летела по канату с ловкостью эквилибриста и без какого-то труда избегала столкновения с массивными бревнами.

Она вновь показала лучшее время, и я бы мог поспорить, что почти не запыхалась.

И, если в первых двух испытаниях ей противостояли неодушевленные предметы, то в третьем жребий свел ее с грозным противником. О магистре теней в империи ходили самые разные слухи, порой кровавые и ужасающие, и я до дрожи в пальцах боялся, что он размажет хрупкую адептку в первые десять секунд.

Но и здесь Рея не подвела. Выстояла, вытерпела, сжав зубы, и даже смогла коснуться запястья легендарного Мрака кончиком саи.

Трибуны приветственно взревели, ректор отсыпал де Бри очередные сто серебряных, а я мысленно похвалил истинную, понимая, что ле Вьен — идеальная избранница. Она смелая, дерзкая, бесстрашная. Отличающаяся от скучных принцесс, как ослепительное Солнце от бледной Луны, и этим манящая меня до помутнения рассудка.

Обед, на который прервались все, студенты и преподаватели, был вкусным и сытным, но прошел мимо меня. За столами звучали оживленные беседы, ректор что-то упоенно доказывал Арту, а я погрузился в себя и очнулся только тогда, когда солнце начало клониться к горизонту и объявили восемь финалистов, в числе которых оказалась Рея.

Половину боев я пропустил. Прилип взглядом к арене только тогда, когда на нее ступила ле Вьен. Ей противостояла водница — крепкая брюнетка с квадратной челюстью и не по-женски широкими плечами.

— Клянусь биться достойно. Клянусь уважать своего противника. Клянусь не использовать никакого оружия, кроме чистой магии. Честь превыше всего!

С гордостью произнесла Рея, церемонно поклонилась и выпрямилась, широко расставив ноги. На короткий миг время застыло, загустело, а потом сорвалось с цепи, как бешеный пес.

Брюнетка, чье имя я не запомнил, атаковала первой. Вздыбившаяся волна слетела с ее пальцев, понеслась вперед и ударилась в щит, разлетаясь на множество капель. Малышка ле Вьен даже не дрогнула, только улыбнулась краешком губ и перекатилась с пяток на носки и обратно.

Водница не стушевалась. Разделила вернувшийся к ней поток на множество водных сфер, отправила их в наступление и вновь не добилась никакого эффекта. Отнюдь не игрушечные шарики стекли по невидимой, но непреодолимой преграде и пропитали землю у ног Реи.

А дальше произошла самая настоящая магия. Острый огненный клинок прошил вставшую у него на пути водную струю, разнес чужой щит и остановился в паре миллиметров от шеи брюнетки.

— Очко ле Вьен.

На пути к финалу Рею пытался остановить маг ее родной стихии — огневик с густыми ярко-рыжими волосами, кольцом в левом ухе, ехидной ухмылкой и опасным прищуром по имени Лейт. Для первокурсника он умел не мало, легко создавал огненные вихри, сыпал фаерболами и, на первый взгляд, был близок к тому, чтобы обойти зарвавшуюся сокурсницу.

Только вот Ри не смущали ни скорость, ни напор, ни целеустремленность, с которой ее атаковал соперник. Она парировала удар за ударом, не теряла концентрации, как будто использование магии не тянуло из нее силы, и грациозно завершила бой, приземлившись позади противника и опутав его пламенными силками, которые не могли ранить упавшего на землю и замершего парня, но и двинуться ему не позволяли.

— Ура-а-а!

— Давай, катастрофа! Жги! Я на тебя поставил!

Громче всех заорал тот самый талантливый первокурсник, чью победу пророчил сам ректор, я же почувствовал, как меня ошпарило, словно кипятком. Неведомая доселе ревность прокатилась по венам, скрутила внутренности тугим жгутом и заставила меня хватать ртом воздух.

Я и не подозревал, как глубоки и многогранны были мои чувства к Истинной, и не мог и представить, каких трудов мне будет стоить усидеть на месте и не учинить грандиозный скандал.

Мысленно я сворачивал шею Кристоферу Вейлу, как какому-то беспомощному кутенку и развеивал его прах по ветру. А в реальности стискивал подлокотники кресла до боли в костяшках и направлял излишки энергии внутрь.

Конечно, позже меня или настигнет пренеприятный откат, или догонит сокрушительный срыв, но это меньшее из зол. Большее — это, если я не удержу поводья гнева и пролью кровь ни в чем не повинного птенца на глазах у преданных империи адептов и не менее верных преподавателей.

— Вейл, Блум, наизготовку!

Разлетевшиеся по арене слова, усиленные магией, сместили фокус внимания очень вовремя. Они вылились мне на голову, словно ушат ледяной воды, отрезвили, вернули способность рассуждать куда более здраво.

Черная дорожка, вырвавшаяся из-под моих пальцев и оплавившая древесину (да, воздушники тоже имеют парочку козырей в рукаве) остановилась. Стихия превратилась в послушную кошку, ласково льнущую к моим ногам. Гул, поселившийся в ушах, исчез и больше не мешал впитывать любой, даже едва различимый звук.

— Ну что, Ваше Величество, поддержите кого-нибудь из следующей двойки? — спрятав понимание в глубине глаз, из болотных ставших практическими изумрудными, поинтересовался Арт и лукаво мне подмигнул.

Он видел, как я старательно боролся с собой, чтобы не допустить непоправимое. Он знал, что запястья Реи оплетают золотые браслеты с неповторимым рисунком, испокон веков проявлявшимся в моей семье. И, с вероятностью, стремившейся к бесконечности, меня дразнил.

Только вот я, в ответ на его провокацию, повел себя не как мудрый принц, а поступил, как желторотый юнец, в чьих жилах течет бесшабашность, сумасбродство и ничем не оправданная рисковость.

— Тысячу на девчонку!

— Не переживаете за казну? Не опустеет? — снова подначил меня де Бри, но я лишь твердо отчеканил.

— Блум положит на лопатки этого выскочку.

Когда я произносил эту фразу, под ребрами и близко не плескалось ни капли уверенности, но каково было мое удивление, когда девчонка с синими волосами, вопреки всем прогнозам, пробилась в последний круг.

По всем канонам подающий большие надежды парень, проявивший чудеса изворотливости в лабиринте и не уступивший в дуэли с наставником самому Арту, должен был расправиться со своей визави и не вспотеть. Но вот, он лежал, распластанный по поверхности, не мог издать ни единого звука и признавал безоговорочное поражение.

А я принимал поздравления де Бри в честь выигранного пари и гадал, что же на самом деле случилось. Вейл недооценил девчонку, с которой его свел жребий? Блум на поверку оказалась неограненным алмазом, а не пустышкой? Или этой мой ветер все-таки вырвался на свободу и расставил фигуры на шахматной доске, как ему вздумалось?

Глава 21 Победа, дружба, любовь. Что выберешь?

Рея

Тех, кто упорно отказывается

сдаваться, невозможно победить.

Да, еще каких-то пару часов назад я сама уговаривала приятельницу не давать слабины, но, если быть до конца честной, по-настоящему не верила, что ей удастся дойти до последнего круга. Но вот Кристофер покидал, арену, растирая грудь, как будто что-то по-прежнему на нее давило, а Лисса разминала затекшие запястья, пока я мешкала.

— Не дай ее ангельской внешности ввести тебя в заблуждение. Поднимай щиты сразу, Ри.

— Почему ты поддерживаешь меня, а не сохраняешь нейтралитет?

— Потому что тебе приз из рук принца нужнее, чем всем нам.

Озорно подмигнув, Крис задержался на пару мгновений, чтобы шепнуть совет мне на ухо, а потом растянул губы в широкой улыбке если не победителя, то просто славного парня и слился с толпой, которая приветствовала его очень тепло. Друзья-первогодки, не попавшие в число финалистов, смотрели на него с неприкрытым восхищением. Старшекурсники, поставившие на Вейла и потерявшие с десяток серебряных, ободряюще хлопали его по спине и обещали поделиться парой обманных трюков и заклинанием зеркала высшего порядка. Девчонки с целительского влюбленно вздыхали и робко тупились, когда Кристофер протискивался мимо них и случайно одаривал одну из счастливиц коротким взглядом.

Но больше всего меня ошеломила Аннабет. Продравшись сквозь плотно окружавшее Вейла кольцо обожателей, она дотронулась до его запястья и принялась что-то с жаром говорить. А друг не только не оттолкнул Клере, а замер, остолбенел, как если бы она делилась с ним чем-то важным.

«Это что еще за чертовщина?», — мелькнуло у меня в голове и тут же выветрилось, потому что невидимый гонг сурово сообщил о том, что время, отведенное на передышку, истекло.

Сидевшие на трибунах люди окаменели и будто перестали дышать. Стало так тихо, что я слышала и шорох песка, устилавшего поверхность, по которой я ступала, и грохот моего гулко колотившегося сердца, и шелест ветра, игравшего с выбившейся из моей косы прядью.

— Клянусь биться…

— Клянусь уважать…

Мы с Мелиссой обменялись ритуальными фразами, и только в это мгновение, когда в меня едва не врезалась огромная воздушная волна, я осознала, что мы не дурачимся в пустынном тренировочном зале.

Не будет ни уступок, ни поблажек, ни послаблений. Ничего.

Защиту я растягивала впопыхах, потому что оказалась совсем не готова к натиску подруги. Лисса наступала агрессивно, вкладывала в заклинания такую мощь, о существовании которой я не подозревала. Неужели и со мной она раньше сражалась вполсилы?

Бо-о-ом.

Это у меня загудело в ушах от очередного вихря, попытавшегося взломать незримую броню.

Ба-а-ам.

Это во рту разлился привкус железа.

На лице у Мелиссы застыло выражение крайней решимости. На лбу крупными буквами светилась вожделенная цель — доказать, что она лучшая из лучших, а не просто среднячок, которым все привыкли ее видеть.

Ее глаза азартно сверкали. Ярко-синие локоны, обожженные пламенем, развевались. А руки методично выводили пасы.

Я не поняла, как она прошила мою оборону, но уже в следующую секунду из легких исчез кислород. Я задыхалась, хватала ртом воздух и бледнела, но отказывалась признавать поражение.

Брызнула ярко-алая кровь из носа и потекла вниз по подбородку. Колени задрожали. Дарий вскочил на ноги и подался вперед, впиваясь пальцами в перила.

— Сдавайся, Рея!

Беззвучно выводили его губы. Громогласно вторили ему преподаватели. Ну а я заткнула уши ладонями и прикрыла веки.

«Я не уступлю».

Пробормотала я бесшумно и сконцентрировалась. Мелисса так сильно увлеклась своей удушающей спиралью и вошла в раж, что перестала обращать внимание на происходящее вокруг. Она не заметила, как огненный ручеек устремился в ее сторону, не почувствовала, как он облизал подошву ее сапог, и вскрикнула только тогда, когда пламя охватило ее брюки.

— Ай!

Она отвлеклась буквально на пару секунд, но их мне хватило, чтобы жадно вдохнуть и возвести новую защиту. Я не спешила рваться в атаку, лишь восстанавливала прохудившийся резерв и терпеливо ждала. Лисса же, ощутив близость победы, снова бросилась в наступление.

Удар, другой, третий. Вихрь, ураган, таран. Она градом обрушила на меня весь свой арсенал и торжествующе улыбнулась, когда мой щит разлетелся вдребезги, но просчиталась.

Я прибегла к хитрости, которой меня научила Виктория. Не зря же мы не спали столько ночей и практиковали незнакомые большинству моих сокурсников заклинания. Под наспех скроенной защитой была еще одна решетка — плотная, кристаллическая, вязкая.

Она надежно укрыла меня от воздушных клинков и позволила обратиться ко второму дару. Иллюзии — мой козырь в рукаве, мое надежное оружие и спасение. Против них не устояла ни леди-мышь, ни Аннабет. Не стала исключением и Лисса.

Она попыталась закрыться от видимых только ей чудищ и кое-как вычертила руну, означавшую поражение.

— Чистая победа ле Вьен.

— Ура-а-а!

Мы обе тяжело дышали. По вискам струился пот. С трудом переставляя ноги, я медленно преодолела разделявшее нас расстояние и протянула подруге ладонь.

— Спасибо за бой, Лисс.

Только вот приятельница пожимать руку не стала. Она окинула меня мрачным взглядом исподлобья и сквозь зубы произнесла.

— Это нечестно.

— Что?

— Двойной щит. Нас такому не учили.

— У каждого мага должны быть свои секреты. У тебя их тоже достаточно. Разве не так?

Мелисса промолчала, проигнорировав мой логичный вопрос, а я неловко поежилась, как будто озябла, и двинулась к выходу с арены. За грудиной бурлили противоречивые эмоции — было здесь и откровенное торжество, и вязкая слабость, прилипшая к конечностям, и неописуемая гордость.

Я достойна! Я заслужила!

Первым в свои объятья меня поймал Кристофер. Он подставил плечо, потому что видел, что я буквально валюсь с ног, щелкнул меня по носу по-мальчишески и рассыпался в поздравлениях.

— Ты крутышка, Ри! Я всегда это знал. Я такой куш сорвал, благодаря тебе.

— Только не говори, что уступил Лиссе специально, чтобы не встречаться со мной в финале.

— Нет-нет. Все было по-честному. Блум сегодня творила что-то невообразимое!

Без тени сожаления заключил друг и передал меня однокурсникам, как какое-то знамя. Все они стремились дотронуться до меня, пожать руку, бросить несколько одобряющих слов, а я мечтала поскорее очутиться у себя в комнате и смыть накопившуюся усталость.

К моему огромному облегчению, не было никакой необходимости сию же секунду представать перед светлыми очами ректора и остальных преподавателей. Нам великодушно позволили привести себя в порядок, избавиться от следов поединков и облачиться в парадную форму.

Моя мантия глубокого синего цвета была расшита

Косу я расплела. Тщательно просушила волосы и оставила их распущенными, украсив заколкой-веточкой с правого края. Что было непозволительной роскошью в тренировочные будни, стало возможным в этот незабываемый вечер.

Пока мы старательно чистили перышки и проверяли, чтобы на носу, щеках, подбородке не осталось пятнышек грязи, а сапоги нарядно блестели, холл главного зала успели украсить. Искусные маги зажгли сотни свеч и создали таинственных элементалей.

В воздухе парили огненные фениксы и саламандры, неспешно проплывали мимо русалки и ундины, играли в догонялки сильфы и воздушные эльфы. А мы смотрели на это волшебство, широко раскрыв рты, и не могли оторвать глаз.

Дав нам время полюбоваться поистине чудесным зрелищем, кураторы выстроили нас в ровные аккуратные шеренги и встали рядом каждый со своими подопечными. Ректор взошел на приготовленный для него помост, сотканный из пяти стихий, и, выдержав небольшую паузу, проговорил.

— Победителем испытаний этого года объявляется адептка ле Вьен. Поднимайся, Рея.

И хоть я сто раз рисовала этот момент в воображении, я все равно оказалась к нему не готова. Оглушительные овации смутили меня и заставили зардеться. К обозначенной площадке я не плыла грациозной хищной пантерой, а шла маленьким перепуганным олененком. А стоило ректору отойти в тень и уступить место принцу, как я и вовсе перестала дышать.

Растревоженное, сердце трепыхалось пойманной птицей. Небывалый жар сковал грудь, а потом стремительно растекся по венам. И не осталось ничего, кроме опасно блестевших глаз Дария.

— Поздравляю, адептка ле Вьен. Ваше выступление заслуживает самой высокой похвалы.

Произнес он громко и величественно, но я едва могла его слышать. Я смотрела на сильные крепкие ладони, в которых покоился предназначенный мне клинок, не мигая, и не шевелилась, как какая-то каменная статуя.

— Бери, Рея. Теперь он твой.

Его высочество перешел на заговорщический шепот, и я отмерла, любуясь улыбкой, затаившейся в уголках его губ. Я сделала пару небольших шажков, подалась вперед и вздрогнула, когда наши пальцы соприкоснулись.

Странно, что пламя снова не взметнулось до самого потолка, как в день распределения, потому что кожу нещадно запекло. И я была готова поспорить, что брачные татуировки снова отчетливо очертили запястья. К счастью, полы мантии надежно скрывали мои кисти от посторонних.

— Спасибо, Ваше Высочество.

Пробормотала я сумбурно и поспешила вернуться к своим. Я слилась с толпой, получила еще одну порцию поздравлений от ребят и сиявшего, словно новенькая чеканная монета, Арта и змейкой юркнула в конец строя.

Мне не хватало воздуха и пространства, и я справедливо решила, что для побега сейчас лучшее время. Ректор торжественно объявит о предстоящем ужине, студенты отвлекутся на танец сильф и ундин, который организуют преподаватели.

Я целеустремленно удалялась от этого пестрого сборища, передвигалась на цыпочках, чтобы не привлечь к себе ненужного внимания, и почти успела выскочить на порог. Только вот в последнее мгновение мою ладонь, коснувшуюся дверной ручки, накрыла горячая мужская ладонь, а шею обдало жгучим требовательным.

— Что ты творишь, Дар? А если нас увидят? — пискнула я полузадушено и не узнала собственный голос. Он звучал так хрипло и надломлено, словно я наелась битого стекла и не могла его проглотить.

— Ты забыла, — проигнорировав мой вопрос, ответил Дарий, намекая на клинок, который я так и не взяла из его рук, а уже в следующую секунду поток воздуха приоткрыл створки и мягко вытолкал нас наружу.

Свежий ветер ударил в лицо, растрепал волосы, но не принес долгожданного облегчения. Я продолжала гореть и плавиться, и виной этому был принц. Мужественный, притягательный, с очаровательной ямочкой на подбородке, с тонной харизмы и аурой властности, он подавлял меня и подчинял.

Я хотела столько всего ему сказать, но потеряла дар речи.

— Что подумают мои друзья? А преподаватели? Они ведь не знают, что я… что мы…

Пробормотала я и осеклась, врезавшись в суровую реальность.

А что мы? Провели незабываемую ночь и разошлись, как в море корабли. А дальше? Дарий не заявил на меня права в Академии, не предлагал вернуться в Эллею и завершить ритуал. Он лишь изучал меня долгим пристальным взглядом, будто сравнивал с незнакомкой в красном платье из подземелья, и молчал.

— Я не дурак, Рея. Я накинул на нас полог.

Его слова, произнесенные спокойным тоном, отрезвили меня, вернули с небес на землю и заставили укрепиться в убеждении, что принц не собирается кричать о связи со мной на каждом углу, не планирует демонстрировать ее каждому встречному. Только вот горькое осознание ничего не меняло.

Чувство, расцветшее буйным цветом в моей груди, нельзя было ни выкорчевать, ни убить. Я любила Дария беззаветно, сумасшедше, неистово, и не могла ни отгородиться от него, ни спрятаться за ледяной броней.

— Прогуляемся? — предложил Дар после затянувшейся паузы и протянул ладонь, в которую я без раздумий вложила свои пальцы.

— С удовольствием, — прошелестела я негромко и с нескрываемым удовлетворением отметила, что принц старательно подстраивается под мой неширокий шаг.

Территория Академии была огромной и завораживающей. На Островах весна наступало намного раньше, чем в столице, и сейчас в Фаргисе все пробудилось от зимнего сна и пело. Буйный плющ изумрудного цвета раскинулся вдоль каменной стены и устремился к самому небу. Амариллис, не подчиняясь законам природы, а повинуясь воле мага-эстета, расцвел. Феи-хранительницы, растревоженные сначала масштабными испытаниями, а потом не менее масштабным торжеством резвились и выделывали такие пируэты, что я им невольно завидовала.

— Я знал, что ты заберешь трофей, Рея. Хоть и сильно за тебя переживал, — неожиданно признался Дарий, а я удивленно выдохнула.

— Почему?

— Потому что ты всегда была упертой. Ты даже в детстве отказывалась уступать нам с Константином в играх. Он, кстати, сказал, что я дурак.

— Отчего? — повторила я глупо и почувствовала, как следующая фраза Дара проливается бальзамом на мое израненное самолюбие.

— Оттого что не замечал очевидного у себя под носом. Я должен был сразу догадаться, кто скрывается под маской.

Ровно на пару мгновений принц остановился, чтобы что-то разглядеть в моих глазах, а потом лукаво улыбнулся, отчего бабочки в моем животе проснулись и принялись заполошно метаться.

— Ты мне доверяешь? — проговорил он, хитро прищурившись, и, получив мое «да» улыбнулся еще шире.

Поток ветра оторвал нас обоих от земли, поднял высоко вверх, и мне пришлось

Волосы Дария растрепались, верхняя пуговица на его рубашке расстегнулась, и теперь он меньше всего походил на одного из правителей, и все больше смахивал на беззаботного студента. Он громко смеялся, прижимал меня все крепче, а я влюблялась в него все сильнее и впитывала каждый момент, понимая, что вскоре нам придется расстаться.

— Я скучал, Рея. Я очень скучал.

— Я тоже.

Искренне произнес Дар, и я откликнулась послушным эхо, и своим откровением запустила очередную цепочку неизбежных событий. Принц провел нас потайными тропами, известными только выпускникам, проигнорировал дверь и перенес нас через балкон.

Он зашел внутрь покоев, которые ему любезно выделил ректор, держа меня, словно пушинку, а я озиралась по сторонам и открыто завидовала высокопоставленному гостю. В отличие от адептов, ютившихся в небольших комнатенках без особых излишеств, Дарию достались самые настоящие хоромы. С большущим диваном, уютными креслами, мягкими пуфами, стеклянным столиком с вазой с экзотическими фруктами, роскошной ванной и громадной кроватью, где хватило бы места, чтобы устроить там целый турнир по фехтованию.

Но все это я отметила мимолетно, утопая в омуте глаз принца.

— Покажешь? — он бережно опустил меня на ноги и настойчиво дотронулся до запястья.

Даже сквозь ткань я ощутила жар и не стала спорить. Зачем?

Я закатала рукава, обнажила кожу и вместе с Даром уставилась на свои кисти. От его прикосновения узор вновь проявился и полыхал золотом, как будто мои руки только что окунули в краску.

И это было так красиво, так завораживающе, что принц не устоял. Тряхнув головой, он поймал мои ладони, скользнул пальцами вверх по предплечьям, замер на миг. Издал сиплый то ли рык, то ли стон, притянул меня к себе и впился полубезумным поцелуем в мои губы.

«Наверное, завтра я пожалею».

Разумная фраза вспышкой мелькнула в воспаленном сознании, так же стремительно растворилась под напором требовательным ласк, и я провалилась в блаженную негу.

Глава 22 Она моя единственная

Дарий

Больше всего я хочу прийти

к тебе и лечь рядом. И знать,

что у нас есть завтра.

Я хотел сделать все иначе. Хотел рассказать Рее о том, какая она исключительная, невероятная, необыкновенная. Я хотел признаться, как сильно меня потрясла наша связь, как преобразила, как превратила из легкомысленного повесы в совершенно другого человека, но…

Стоило мне только дотронуться до руки истинной, как все мои намерения превратились в пыль. Здравомыслие улетучилось, вместе с ним испарилась рациональность, остались только голые инстинкты, настойчиво требовавшие покорить, подчинить, присвоить.

Я прилип взглядом к опутавшим запястья Реи золотистым линиям, точь-в-точь повторявшим рисунок на моих предплечьях, и пропал. Я утонул в медово-карих омутах, на дне которых плескался живой огонь, и не выплыл.

— Что же ты со мной делаешь, маленькая?

Прошептал я едва различимо и с рваным вздохом набросился на стоявшую в преступной близости от меня девчонку. Я дернул Рею на себя так, что она впечаталась мне в грудь, приник к ее податливым мягким губам, как путник, добравшийся до спасительного оазиса в раскаленной пустыне, и потерял хлипкие крохи еще имевшегося контроля.

Ловким жестом я избавил Рею от мантии, скинул с себя китель и остался в одних рубашке и штанах. Ненадолго прервав поцелуй, я очертил кончиками пальцев овал идеального лица, скользнул вниз по тонкой изящной шее, погладил пульсировавшую суматошно жилку и застыл у ямочки между острыми девичьими ключицами.

Время завязло и загустело. Во рту пересохло так, словно я не пил ничего целую неделю. Пульс набатом отдавался в висках, а кровь гулко циркулировала по венам. Рядом со своей истинной я терял голову напрочь и становился сплошным оголенным нервом.

Я не помнил, как перенес нас обоих на кровать. Не помнил, как содрал с себя чертову рубашку, как расправился с остатками одежды Реи. Я очнулся только тогда, когда накрыл собой манящее тело ле Вьен, и не смог сдержать гортанного низкого стона.

Волнительная дрожь охватила нас обоих. Опутала от макушки до самых пяток. И запустила неведомое доселе волшебство.

— Связь истинных сейчас огромная редкость. Она величайший дар, который может обратиться проклятьем.

— Ты не перепутаешь ее ни с чем, если обретешь пару. Вы проникнете друг другу под кожу, сольетесь в единое целое и не сможете дышать по одиночке.

Когда-то давно, когда я был подростком, и дед рассказывал истории о единстве душ, я думал, что он преувеличивает. Я прятал скептическую ухмылку в кулак и не верил, что подобное возможно. Но теперь мне стало не до смеха.

Я горел в раскаленном пламени, взметнувшемся до самого балдахина, вместе с Реей и не понимал, почему огонь не причиняет мне никакого вреда. Рассыпался на тысячу маленьких разрозненных искр, обратился в воздух и почувствовал, что стихия приняла истинную.

«Это наша женщина».

«Отныне и во веки веков».

«Мы никому ее не отдадим. Не уступим».

Негромко, но твердо шептал ветер, а я упоительно ласкал извивающуюся подо мной девушку, срывал с ее губ поцелуй за поцелуем и стремился прорасти в нее так глубоко, чтобы никто не смог оторвать.

Вот Рея прогнулась еще сильнее, как будто тоже пыталась стать частью меня. Все мое существо прошило острой вспышкой удовольствия, звезды рассыпались перед глазами, и эта реальность перестала существовать.

Нас словно выкинуло в другое измерение, где краски были ярче, звуки громче, а испытываемые эмоции мощнее во сто крат.

— Ты самое дорогое, что у меня есть.

Я признался истинной после того, как сумел немного перевести дух, и прижался губами к ее виску. А после мы вышли на балкон, и я вновь накинул на нас полог невидимости, памятуя о предостережении, которым меня наградил Константин перед визитом в Фаргис.

«Помни, Рея находится в большой опасности. Расторгнуть контракт с Академией и перенести ее во дворец под нашу защиту невозможно. Пока мы не знаем наверняка, кто враг, нельзя показывать, что она твоя главная слабость».

Да, озвученные братом фразы сидели на подкорке сознания и сковывали меня в свободе действий. Я и сам прекрасно осознавал, что поставлю ле Вьен под удар, если во всеуслышание назову ее своей нареченной. Поэтому мне пришлось крепче стиснуть зубы,

Она стояла ко мне спиной, хрупкая, уязвимая, закутанная в простыню, и в это мгновение меньше всего походила на боевого мага, легко управлявшегося с фаерболами и клинками. Так, что моя потребность оберегать ее не то что не гасла — она росла.

— Что это? — спросила Рея задумчиво и осторожно коснулась цепочки из черненого серебра.

— Родовой амулет. Я перенесусь сюда, минуя запреты Академии, если тебе будет грозить серьезная опасность.

— Вряд ли это будет необходимо, Дар. Я давно уже не маленькая девочка и могу постоять за себя.

— И тем не менее. Твоей сестре было видение. Фонтан, полумесяц, кулон…

— Это уже в прошлом, Дарий. Я цела и невредима, — ровно на миг тревога, стискивавшая мою, грудь отступила, но произнесенное следом заставило ее вернуться. — Правда, адептке, которую я обнаружила в этом фонтане, повезло меньше. Она полностью лишилась магии и умерла. На первый взгляд, произошедшее кажется трагичной случайностью. Только вот куратор и Виктория в это не верят.

— И правильно делают. Я знаю старинный ритуал переноса сил. В большинстве случаев он запрещен, но есть редкие исключения. Отец иногда дает на него разрешение, чтобы помочь магам, опустошившим резерв во имя служения короне. Я исследую старинные фолианты в нашей библиотеке и найду способ прислать тебе весточку.

Пообещал я Рее и замолчал, наслаждаясь моментом единения. Полночное небо разукрашивали праздничные разноцветные фейерверки, эхом доносилась негромкая чарующая мелодия, а я не шевелился, завороженный магией любимой женщины, и впитывал волшебство момента.

— Ри, я не могу забрать тебя домой прямо сейчас, — прошептал я со жгучим сожалением и бережно провел ладонью по голому плечу истинной.

— Я бы и не согласилась, даже если бы ты настаивал, — парировала она отнюдь не робко и поймала мои пальцы, чтобы накрыть их своими. — Я хочу доучиться в Академии, Дар. Хочу стать лучшей из лучших, получить диплом и не превратиться в приложение к мужчине, которое только и умеет, что вышивать и выращивать цветы.

— Из тебя никудышная рукодельница, крошка Ри. А, если говорить о цветах, у тебя не выживет даже неприхотливый кактус, — пошутил я неловко, стараясь разрядить атмосферу, и почувствовал, как Рея улыбается.

— Да, я неважно готовлю, забываю полить мамины любимые азалии…

— И это не делает тебя плохой девушкой, — возразил я, не дав ле Вьен закончить фразу, и вернулся к болезненной теме. — Выйти из отбора раньше срока я тоже не могу.

— Я и не просила тебя об этом, — ровно произнесла истинная, только вот я ощутил, как сильно она вздрогнула в моих руках.

— Понимаешь, я дал отцу слово, которое не могу нарушить. Отступник находится совсем близко, и, кто он, знает одна из невест.

Я хотел еще много чего объяснить любимой, поведать о самых сокровенных секретах и политических хитросплетениях, но Рея круто развернулась, прошила меня долгим пронзительным взглядом и прикоснулась к губам, призывая молчать.

Больше мы не обсуждали ни мое неизбежное возвращение в столицу, ни оставшихся там претенденток на звание моей невесты, ни долг перед империей. Мы снова упоительно целовали друг друга, пока в груди хватало воздуха, делили рваные выдохи на двоих, и приносили друг другу беззвучные клятвы.

Люблю…

Не отпущу…

Не предам…

Этими обещаниями были пронизаны каждый жест, каждое движение, каждый удар сердца.

Мы встретили занимавшийся рассвет, тесно обнявшись, искупались в лучах утреннего солнца, после чего голова Реи коснулась подушки, и безмятежный сон увел ее в свое царство. Я перенес истинную в ее комнату, еще недолго полюбовался на нее спящую и отправился в башню теневиков, расположившуюся отдельно от основного здания.

Миновав стража — уродливую каменную горгулью, я взлетел на второй этаж и коротко постучал в тяжелую дубовую дверь без особых опознавательных знаков. Спустя пару минут на пороге появился Этьен — растрепанный, с топорщащимися в разные стороны волосами, в расстегнутой наполовину черной рубашке.

— Не рановато ли для визитов вежливости, — спросил он хмуро, попытался пригладить непослушную шевелюру и практически сразу оставил эту безнадежную затею.

— Ты мне должен, — отрубил я скупо и протиснулся в чужую комнату, только сейчас отмечая, что Фабри выглядит уставшим. Его лицо осунулось, под глазами залегли тени, и у меня сложилось впечатление, что не я один не спал в эту ночь. — Что-то произошло?

— Да. Вчера во время испытаний на территорию академии выбросило мага теней. Не знаю, как девчонка вообще не умерла. Необученная, недавно инициировавшая дар, она каким-то чудом прошла тропами изнанки без проводника. Она очень слаба, Арт утверждает, что она выгорела.

— А ты?

— С ним не согласен. Да, сумрак выпил ее практически до самого дна, но она восстановится. Я знаю. Чувствую.

Ответил Этьен с внезапной горячностью, и я впервые с гибели Эвелин видел его таким живым. Мы с Фабри учились в Фаргисе вместе, он был старше на несколько курсов, но это не помешало ему сдружиться со мной, а мне стать свидетелем его самых страшных тайн.

Ненадолго мы оба притихли, каждый думая о своем. После чего Мрак резко тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли, и переместился к шкафу, чтобы выудить оттуда початую бутылку с янтарной жидкостью.

— Выпьем?

— Пожалуй.

Я согласился, принимая из рук старого приятеля наполовину полный бокал, и расположился в кресле. Сделал глубокий медленный глоток и мысленно пожелал Этьену отпустить мучившее его прошлое и, наконец, двинуться дальше.

— Говори, зачем пришел, Дар.

— Присмотри за Реей, пожалуйста. Она моя… единственная, и я не прощу себе, если с ней что-то случится. Я уверен, что здесь ей угрожает опасность. Только вот откуда она исходит? Эти странные смерти…

— Насколько хорошо ты осведомлен?

— Мне практически ничего неизвестно, но это не мешает мне беспокоиться. Сестра Реи — провидица. Ей было видение, которое не предвещало ничего хорошего. Никакой конкретики, только обрывки, туман.

— Я не смог подобраться к убийце ни на йоту, Дар. Не возьму в толк, как ему удается все время ускользать. Но в совпадения я не верю. И о твоей малышке позабочусь, потому что понимаю тебя, как никто другой.

— Обещаешь?

— Клянусь, — со сталью в голосе произнес Мрак и залпом осушил содержимое бокала. — Я не дам волосу упасть с ее головы. Никто не должен терять любимых.

Глава 23 Выбери меня

Рея

Самое невыносимое в таком состоянии —

это переходы от надежды к отчаянью,

от уверенности к сомнениям и обратно.

Совсем недавно я засыпала в роскошной спальне, предназначенной для самых высокопоставленных гостей, прильнув к горячему боку Дария. Я видела самые невероятные сны, витала в облаках и предавалась романтическим фантазиям. В моем воображении мы с принцем перенеслись на юг, чтобы насладиться палящим солнцем и лазурными водами бескрайнего океана. Там пели райские птицы, целая стая дельфинов плавала рядом с исполинским галеоном, а фрукты были такими спелыми и сочными, что невольно текли слюнки.

И, чем красочнее была вымышленная картина, тем суровее представлялась реальность.

Я проснулась в собственной комнатушке, даже с огромной натяжкой не дотягивающей до туалета в королевских покоях, поежилась от сквозняка, ворвавшегося в приоткрытое окно, и поплотнее укуталась в одеяло.

О волшебной ночи с Даром не напоминало ничего, кроме моих искусанных и оттого припухших губ и тянущего чувства за грудиной. Я прекрасно понимала, что у него наверняка осталось много друзей на территории академии и он совсем не обязан нянчиться со мной, но легче от этого осознания не становилась.

И я бы, наверное, продала душу за то, чтобы побыть с принцем еще несколько часов до того, как откроется портал, и Дарий вместе со своей свитой вернется в Эллею. К интригам, подковерным играм и девушкам с аристократическим происхождением, богатым приданым и покладистым характером.

Жгучая ревность, перемешанная с тягостными сомнениями, заполнила каждую клеточку тела и отравила казавшееся еще пару минут назад радужным утро. Разозлившись на себя, я резко села в кровати, опустила ступни на холодный пол и торопливо скрылась в крохотном душе.

Ледяные струи били в спину, но не приносили долгожданного облегчения. Безрадостные мысли сплелись в тугой клубок, подобно змеям, и жалили изо всех сил. Я с необъяснимым мазохизмом выискивала в себе изъяны и сравнивала себя с достойными элегантными леди, в окружение которых скоро попадет принц.

И сравнение явно было не в мою пользу.

— Крошка Ри, ты уже проснулась?

Я вышла из душа в одном полотенце и наткнулась на принца, сидящего на моем подоконнике. На коленях он держал небольшой поднос со свежими румяными булочками и пиалой с малиной, на губах у него сияла широкая искренняя улыбка, и я снова пропала.

Утонула в его очаровании. Потерялась в лучащихся счастьем бездонных глазах.

— Я подумал, что ты могла проголодаться.

Сообщил принц с неподдельной заботой, а мое сердце пропустило удар и ухнуло куда-то в пятки. В мгновение ока я преодолела разделявшее нас расстояние и прижалась к Дарию, уткнувшись лбом ему в ключицу.

— Спасибо.

Мой голос осип и звучал ломко, но это было не важно. Потому что Дарий крепко обнимал меня свободной рукой, целовал в не успевшие высохнуть влажные волосы и шептал на ушко нежности, от которых перехватывало дыхание и внутри порхали бабочки.

Позже, когда мы расправились с нехитрым лакомством и я переоделась в кипенно-белую рубашку и темно-синий сарафан, принц снова увел меня тайными тропами к заброшенной части академии.

Не знаю, когда он успел, но все вокруг было украшено благоухающими эустомами и бледно-розовыми пионами. Мы опустились прямо на ступеньки, на которых были расставлены свечи, и я призвала стихию, чтобы зажечь огонь.

Дар обнял меня мягко, коснулся кулона-амулета, висящего на моей шее, и тихо попросил.

— Ты потерпи, родная, ладно? И не верь ничему, что будет распространяться с большой земли. Я не предам.

Дар поймал мои пальцы и бережно их сжал, а я не сдержала всхлипа, сорвавшегося с губ. Время утекало стремительно. И чем ближе подступала неизбежная разлука, тем отчаяннее мне хотелось кричать.

Насладившись последними мгновениями вместе, мы расстались. Разошлись разными дорогами и порознь проскользнули в холл академии, переполненный студентами. Ректор снова рассыпался в благодарностях, вручил Дарию послание для императора, запечатанное сургучом, и открыл портал.

Голубое свечение поглотило статную фигуру принца, а я едва устояла на месте, так сильно меня тянуло броситься следом за ним.

В честь успешно завершившихся испытаний сегодня нас освободили от занятий, поэтому мы неторопливо прогуливались с Мелиссой около фонтана и грелись в лучах ласкового весеннего солнца.

Я боролась с потребностью поделиться с подругой с секретом, обжигающим меня изнутри, и Лисса невольно подтолкнула меня к разговору. Она посмотрела на меня искоса, закусила губу и после недолгой паузы спросила.

— Мы с Крисом потеряли тебя вчера. Куда ты пропала?

— Я была с Дарием.

— С принцем⁈

— Да.

— Вы с ним…?

— Провели ночь.

Призналась я глухо и замолчала, наткнувшись на невидимую стену. Не знаю, что именно удержало меня от дальнейших откровений, то ли природная осторожность, то ли оценивающий взгляд приятельницы. Только вот новость о том, что я обручена с Даром, я сохранила втайне.

Лисса же шумно выдохнула и окатила меня непрошеной жалостью.

— Какая же ты глупенькая, Рея.

— Почему?

— Неужели ты веришь в ваше с ним будущее? Он сын монарха, второй наследник. Он выберет одну из кандидаток и назовет ее своей невестой, а про тебя благополучно забудет.

Брошенные из самых добрых побуждений слова упали на благодатную почву. Развеянные Даром сомнения возродились, как феникс из пепла, и заставили меня задохнуться от боли.

Я до дрожи боялась того, что Дарий по возвращении во дворец сдастся под натиском отца и проникнется кем-нибудь из девушек. Ведь император не зря расстарался и собрал на отборе самых достойных, самых утонченных, самых интеллигентных.

— Я ни на что не претендую, Лисс. Это была запоминающаяся, фееричная ночь. Не более.

— Себе-то не ври. Каждая мечтает о принце. И ты тоже наверняка грезишь о том, что наследник потеряет от тебя голову и предпочтет высокородным.

Не найдясь с ответом, я поджала губы и замолчала. Раньше я не замечала, что моя близкая подруга может быть такой прямолинейно ядовитой, и это открытие неприятно удивило.

— Извини, если обидела, Ри. Но я не хочу, чтобы ты страдала. Иногда розовые очки бьются стеклами внутрь.

Мелисса попыталась сгладить углы, примиряюще дотронулась до моего запястья, но я поспешила его отдернуть, как если бы она могла меня ужалить. Я слушала приятельницу вполуха, говорила невпопад и все больше замыкалась в себе.

Неловкую ситуацию спас Кристоф. Он вынырнул из ближайшей аллеи, примостился на свободный краешек скамьи рядом со мной и приобнял за плечи.

— Дамы, готовы обрести своего зверя?

Мне так полюбилась рысь Виктории, что я бредила кем-то таким же мягким, пушистым и опасным одновременно.

— Да. Арт объявил общий сбор десять минут назад.

Улыбнувшись краешком губ, сообщил Кристофер, и мы втроем сорвались с места. Наперегонки влетели на центральную площадь Академии и едва не врезались в широкие спины однокурсников, закрывавшие обзор.

Воздух вокруг статуи Грифона был наэлектризован и разве что не искрил. Первогодки перешептывались, переминались с ноги на ногу и не могли оставаться невозмутимыми. Азарт захлестнул всех.

— Ну что, желторотики, готовы попытать счастья? — добродушно пробасил куратор и мгновенно остудил наш пыл. — Только помните, питомец должен выбрать вас сам. Не спорьте с хранителем, если он вам откажет. Значит, время еще не пришло.

Громкий вздох разочарования пронесся по нашей толпе. Лихорадочное возбуждение сменила неуверенность, поселившаяся в душе каждого адепта.

— Ладно, ребятки, не буду вас мучить ожиданием. Адептка ле Вьен, прошу.

Я протиснулась в образовавшийся между двумя плечистыми парнями зазор, шагнула к магистру смело и с благоговением приняла из его рук амулет — тяжелый золотой медальон, испещренный рунами.

— Разбуди его магией, — шепотом посоветовал де Бри, и я послушалась.

Затаила дыхание, обратилась к стихии и едва не ослепла, когда из ниоткуда материализовался объятый пламенем феникс. Он сделал круг вокруг меня, застыл на уровне глаз и издал хриплый клекот.

Феникс не возмущался — он разговаривал, оценивал, размышлял.

Ровно секунда, и пространство подернулось сизой дымкой. За легендарной птицей к остроконечной звезде, в центре которой я стояла, потянулись другие животные. Был здесь и детеныш черной пантеры, и благородный гордый львенок, попугай экзотической расцветки, белохвостый зоркий орлан, молодой энергичный хамелеон, плюющаяся сгустками огня саламандра, черный лис, косящий хитрым глазом, и даже дружелюбный ручной дельфин.

Но больше всего мое внимание привлек крошка снежный барс с аккуратными крылышками. Я гулко сглотнула, борясь с обуявшим меня волнением, и присела на корточки, чтобы быть ближе к малышу.

— Выберешь меня?

Минуты текли, словно вечность. Хищный котенок рассматривал меня с любопытством, но не спешил подходить.

Удар сердца, другой, третий. И мягкий кошачий шаг мне навстречу. Барс приблизился ко мне осторожно, зафырчал и запрыгнул на колени. Я поднялась, бережно прижимая его к груди свободной рукой, вернула куратору амулет и почесала питомца за ушком.

Я влюбилась в него сразу. Попала под очарование невероятных голубых глаз. И каждой клеточкой ощутила, что мы с ним подружимся.

— Адептка Блум, ваш черед.

Торжественно объявил магистр, пока я возилась со своим новым другом, и передал медальон Мелиссе. Только ей не повезло так, как мне. Феникс разглядывал ее долго, как будто спорил с самим собой, зверята сбились в большую дружную стайку и отказались признавать в ней хозяйку.

— Ничего страшного. Вы все сможете попытать удачу еще раз. После сдачи первых экзаменов.

Подбодрил студентку Арт, но его слова послужили ей слабым утешением. Раздосадованная, Лисса смешалась со строем и принялась изучать землю под ногами.

— Адепт Вейл. Вы следующий.

Кристоферу достался юный крапчатый сокол. Он облюбовал плечо друга, не больно коснулся мочки его уха клювом и распушил роскошные крылья. Даже Аннабет обзавелась питомцем — чудесным вислоухим кроликом, который никак не вязался с паршивым характером воздущницы.

И это стало ударом для Мелиссы.

— Не расстраивайся. Куратор сказал, что шанс еще обязательно будет.

Я попыталась утешить расстроенную приятельницу, но она махнула рукой и поспешила скрыться в здании Академии. Мы же с Крисом решили выгулять наших подопечных.

— Тебе не кажется, что Лисса изменилась? Стала более жесткой, озлобленной? — спросила я у него, жуя сорванную травинку, и тут же устыдилась своей прямоты.

— Не будь к ней строга, Ри. Мелисса тяжело переживает поражение. Она очень хотела победить. Просто дай ей немного времени.

Глава 24 Новые знакомства, или маг теней ищет подругу

Рея

У судьбы нет причины без

причины сводить посторонних.

На следующее утро я проснулась оттого, что хвост Снежка, так я назвала своего пушистого друга, залез мне в нос и заставил расчихаться. Я распахнула глаза, осторожно привстала в кровати и обнаружила сладко сопящего барса на свободной стороне подушки. Малыш спал, свернувшись клубочком и укутавшись в свои крылья, и мне совсем не хотелось его будить.

Но стоило мне выскользнуть из-под одеяла и опустить ноги на пол, как Снежок тут же завозился и уже спустя пару мгновений гордо сопровождал меня в душ. Умывались мы вместе. Прохладная вода пришлась мелкому по душе, меня же заставила взбодриться.

Встала я раньше обычного, поэтому двор Академии, куда мы вышли со Снежком прогуляться, был безлюдным. Рассвет еще только занимался, лучи ласкового солнца, пробивавшиеся сквозь перистые тучи, золотили небосвод и играли всеми цветами радуги в струях фонтана.

Картина, представившаяся взору, казалась чудесной, настроение было приподнятым, ничто не предвещало опасности. Но вдруг какой-то неясный силуэт с размазанным очертанием врезался в меня со всего маху.

Инстинкты сработали моментально. Я тут же подняла щиты, сформировала огненный шар и перенесла вес на заднюю ногу, чтобы в случае необходимости ринуться вперед и атаковать неизвестного противника. Только вот Снежок, умостившийся на брусчатке рядом с моими ботинками, не выказывал признаков враждебности. Напротив, крошка-барс приветливо вилял хвостом и тихо фырчал, как будто советовал сбавить пыл и развеять защиту.

— Кто ты? — спросила я настороженно и не спешила отзывать азартно облизывавшее ладонь пламя.

— Лита. Лита Бернар. Я попала в Фаргис пару дней назад. Мой дар пробудился совсем недавно, и я еще плохо с ним управляюсь. Прости.

Беззлобно представилась девушка, демонстрируя руки, с которых стекал черный дым. Я же принялась внимательно ее изучать. Она была не слишком высокой, тонкокостной и изящной, как самая настоящая принцесса. Ее длинные волосы цвета воронова крыла развевались на ветру, а глаза при разном освещении казались то шоколадными, то практически черными.

И, если судить по цвету магии, она была теневичкой.

— Меня зовут Рея. Рея ле Вьен. А ты — тот маг, о котором говорил Этьен, верно? — сложив детали паззла воедино, я сделала логичный вывод и получила короткий кивок от Литы.

— Ага.

— Но почему ты так сильно задержалась? Занятия идут уже целый месяц, испытания первокурсников остались позади, — я спросила, поддавшись своему извечному любопытству,

— Родители были против моей учебы. Но у меня не было другого выхода, — адептка Бернар горько усмехнулась и пояснила. — Если бы я осталась дома, меня бы выдали замуж за стареющего мага, лишившегося дара на службе у императора. Незавидная участь, согласись?

Иронично хмыкнула Лита, а я подумала, что наше учебное заведение впору переименовывать в Академию сбежавших невест. И если я удирала от чувств, сомневаясь во взаимности Дария, то Бернар спасалась от куда более серьезной угрозы.

— Здесь он тебя не достанет.

— Именно на это я и рассчитывала, когда брела сумрачными тропами изнанки.

Лита не стала отрицать очевидного, а я примерила на себя роль экскурсовода.

— Давай покажу, как у нас все устроено. Это печально известная статуя грифона. Каждый год первокурсники пытаются или оторвать ей клюв, или перекрасить бедолагу в ярко-салатовый или дикий малиновый. Там полигон и лабиринт. Общежитие магов теней расположено в отдельном здании, но это ты и так знаешь. Ну и, если мы с тобой поторопимся, то успеем к началу завтрака. Ты, наверное, проголодалась?

— Перекусить я бы точно не отказалась.

В столовую мы входили с Литой уже не как посторонние люди, а как закадычные подруги. Я прониклась судьбой Бернар и никому не желала подобной участи. Хуже нет быть выданной за кого-то замуж насильно.

Подхватив подносы, мы отстояли приличную очередь, набрали вкусностей и отправились к столу, за которым расположились мои приятели.

— Это мои друзья. Кристофер и Мелисса. А это Лита, она будет учиться на факультете теней.

— Мой дар пока что ведет себя очень непредсказуемо. Сегодня я буквально впечаталась в Рею и за малым не сбила ее с ног.

— А я чуть не шарахнула в Литу фаерболом. Так и познакомились.

Крис гортанно рассмеялся и принялся энергично расспрашивать Бернар обо всем. А вот Лисса молчала, как будто набрала в рот воды, и выглядела так, словно стыдилась своего вчерашнего поведения. Ну а я не старалась ее растормошить и держалась немного отстраненно, не способная выбросить засевшие в голове слова.

«Принц выберет одну из кандидаток, а тебя забудет».

Вопреки расхожему мнению о том, что маги теней мрачные нелюдимые отшельники, Лита оказалась прекрасным собеседником. Она много рассказывала о южной провинции, в которой родилась и выросла, с особой теплотой вспоминала о младшей сестре, оставшейся дома, и обходила тему вынужденного брака.

Яркая брюнетка с гипнотическим взором и нежной фарфоровой кожей легко вписалась в нашу компанию, а вот Мелисса, напротив, замкнулась в себе. Она стала частенько убегать первой с ужинов и обедов, не пыталась возобновить наши совместные тренировки и стала похожа на призрак себя прежней.

— Что происходит, Лисс?

Спустя неделю я окончательно потеряла терпение и поймала Блум, пытавшуюся испариться после занятия по истории, на котором невзлюбивший мою персону трухлявый пень влепил мне очередной трояк, отвела в сторонку так, чтобы никто нас не услышал, и требовательно взглянула ей в глаза.

Подруга замялась, прикусила нижнюю губу и нервно заломила руки.

— По-моему, я надорвалась на финальном испытании, — призналась она с нескрываемой горечью и жалобно всхлипнула.

— Как⁈

— Я не знаю, Ри. Я читала, что иногда такое случается. Не рассчитала резерв, и теперь моих сил едва хватает на простенькие заклинания.

— Ты сообщила Арту?

— Конечно, нет. Я боюсь, что меня отчислят, если кто-то узнает.

Коротко выдохнув, я сгребла Мелиссу в охапку и крепко прижала ее к себе. Стала понятна и ее раздражительность, и чрезмерная резкость, и отчужденность, выросшая между нами высокой стеной. Окажись я на месте кого-то, кто потерял часть себя, я бы тоже превратилась в степную ядовитую колючку и злобную гарпию в одном флаконе.

И, если Лисса тряслась при одной только мысли о том, что кому-то станет известно о появившемся у нее изъяне и предпочитала молчать, то я была решительно настроена разбиться в лепешку, но найти средство, которое поможет подруге.

— Ты не можешь и дальше молчать, Лисс. Арт уже подозрительно щурится, когда Кристофер громит тебя в пух и прах. Рано или поздно он все равно догадается, наш куратор далеко не дурак. Так зачем тянуть?

— Не хочу показаться жалкой. Дар обязательно восстановится, я верю. Нужно просто немного времени.

Вот так мы и спорили каждый день на протяжении пары следующих недель. Я приводила десятки аргументов, доказывая, что чета де Бри не бросит в беде подающую надежды ученицу. Мелисса же пряталась за надуманными причинами и беспочвенными, на мой взгляд, страхами. И так бы, наверное, длилось долго, если бы не одно «но»…

Это был обычный вечер пятницы. Занятия у всех курсов закончились, большинство преподавателей давно уже разошлись по своим комнатам, а в классах остался лишь только пожилой задремавший историк и полный энтузиазма новенький проклятийник, присланный в Фаргис на стажировку.

Выпускники развалились на нагревшихся за день скамейках и лениво обсуждали маячившее на горизонте трудоустройство. Четвертый курс облюбовал большую поляну недалеко от полигона и устроил там пикник. Третий курс штурмовал нашпигованную новыми заклинаниями полосу препятствий, готовясь к зачету, на котором суровый магистр огня обещал не щадить никого. Второкурсники оккупировали библиотеку и сосредоточенно штудировали старинные фолианты, на все лады костеря помощника декана, поймавшего их со шпаргалками и наградившего весь поток дополнительным рефератом.

Ну а мы с ребятами украдкой переглядывались и заговорщически друг другу подмигивали.

— Официальное посвящение в студенты — это хорошо, но вот неформальное! Зажжем сегодня, девчонки?

Выпрыгнувший буквально из кустов Крис подхватил нас с Лиссой под руки, справа из воздуха выткалась стройная фигура Литы, все лучше контролировавшей свои перемещения, и мы все направились в сторону крыла воздушников.

— Аэр виам аперит.*[1]

Негромко произнес друг и снабдил слова магией, и тут же в середине стены, казавшейся монолитной, проявилась дверь и нешироко раскрылась, впуская нас внутрь. Стоило только перешагнуть через порог, как нас разделили. Мелиссу от нашей компании отцепил улыбчивый скромный воздушник, которого я раньше не замечала. Литу утащили к чаше с предсказаниями перебивавшие друг друга двойняшки-водницы. К Кристофу, словно банный лист, прилипла притихшая Аннабет. Мне же достался огневик, которого я победила на финальном испытании.

— Научишь меня заклинанию силок? — спросил он негромко, но твердо, а я изогнула бровь и попыталась прочитать по лбу парня, нет ли у него скрытых мотивов.

— Надеюсь, ты со мной не заигрываешь, Айзек?

— И не мечтай, Рея. Хочу

Ответил одногруппник моментально, и мы принялись с жаром обсуждать принципы хитроумного плетения.

Веселье было в самом разгаре. Рекой лился эликсир бодрости, сваренный алхимиками втайне от преподавателей, иллюзии вспыхивали в разных углах окутанного в полумрак помещения, крылатые пегасы, сотканные из воздуха, парили под потолком, не обращая внимания на летающих рядом подсвеченных голубоватыми искрами бабочек. И в тот момент, когда перевалило за полночь, кому-то из студентов в голову пришла безрассудная идея.

— Мы должны разукрасить Грифона!

— Невозможно.

— Почему же? Магистры сняли щиты.

С завидным энтузиазмом воскликнул заводила с ярко-оранжевой шевелюрой, и мы всей толпой высыпали на улицу. В два счета проскочили пустынные аллеи, миновали площадь и оказались возле настрадавшейся статуи.

Три мага, возглавляемые примерной адепткой в безразмерном балахоне, соорудили воздушную лестницу. Воодушевленный всеобщей поддержкой рыжий ловко вскарабкался по каким-то чудом выдержавшим его вес ступеням и вытащил из заплечной сумки кисть и несколько пузырьков с краской.

Так Грифон обзавелся ассиметричными малиновыми усами, крапинками фиолетового на каменных крыльях и синим пером в пушистом хвосте.

Вдоволь насмеявшись, мы с Лиссой отделились от толпы и свернули на одну из боковых тропинок, ведущих к увитой плющом беседке. Прохладный ветер взъерошил мои локоны, всколыхнул юбку Мелиссы и устремился к темной фигурке, прислонившейся к одному из резных столбом.

Не сговариваясь, мы двинулись вперед. Лисса потянулась к замершей в неестественной позе блондинке, а меня прошило током от дурного предчувствия.

— Не трогай!

Рыкнула я отчаянно и схватила подруга за руку ровно за секунду до того, как она успела прикоснуться к девушке. Все внутри меня кричало о нешуточной опасности и напоминало о рыжеволосой бедняжке, нашедшей гибель в фонтане.

— Не приближайся и никого к ней не подпускай! Я позову де Бри.

— Неужели ты думаешь, что она… — ахнув, Мелисса зажала ладошками рот, а я озвучила то, что она не сумела произнести.

— Мертва.

Глава 25 Из дворца в темницу и на край света

Дарий

—Ковальски, варианты.

—Стратегическое отступление.

—Поясните.

—Мы убегаем, но мужественно.

Из Академии я вернулся полный решимости действовать, но тут же угодил в заботливые объятья матушки. Она поймала меня аккурат на выходе из портала, укоризненно поцокала языком и потащила в сторону обеденного зала.

— Я понимаю, что ты еще молод и не горишь желанием расставаться с опьяняющей свободой, но присмотрись, пожалуйста, к девушкам, сын. Может, ты просто не успел разглядеть свою истинную?

На этих словах, произнесенных с искренним участием, я споткнулся и с трудом поборол желание признаться во всем здесь и сейчас и немедленно прекратить глупый фарс. Помешало данное отцу слово. Оно сковывало рот незримой печатью и давило на плечи тяжестью целого мира.

Смирившись с неизбежностью экзекуции, я коротко кивнул кандидаткам, отстраненно улыбнулся и настроился на то, чтобы пропустить мимо ушей достоинства потенциальных невест, которые с упоением перечисляла мама.

— Тереза Оже. Родилась с магией природы. Увлекается верховой ездой. Печет чудесные пироги с яблоками. Мечтает родить двойняшек.

— Присцилла Виккерс. Одаренный бытовик. Владеет всеми восстанавливающими заклинаниями в совершенстве. А еще волшебно поет.

— Валери Франс. Слабенький артефактор. Магической академии предпочла университет искусств и не прогадала. У девочки талант от Бога, одна из ее картин висит в кабинете твоего отца. Помнишь удивительный пейзаж подсвеченного лучами утреннего солнца озера?

Распалившись, мама все громче расхваливала трех претенденток, которых по каким-то причинам выделила из общей массы, а для меня ее пламенная речь превратилась в сплошной белый шум. Стройные фразы раскололись на неразборчивые слоги, перемешались и нарисовали этюды один нелепее другого.

Вороная лошадь, вооруженная яблоком, кисточкой и мольбертом. Годовалые пухлощекие близнецы, одетые в костюмы дирижеров, со смычками в маленьких ручках.

Тряхнув головой, я отогнал лишенные смысла образы, задумался, нет ли среди приглашенных во дворец девиц менталисток, и понял, что не выдержу в компании укутанных в розовое, лавандовое и голубое зефирок и облачков больше ни минуты.

— Прошу прощения, меня все еще мутит после перехода.

Наплевав на правила приличия, я перебил зеленоглазую брюнетку, с восторгом описывавшую детеныша крылатого единорога, которого ей обещали подарить на день рождение, и круто развернулся на пятках. Не обращая внимания на недовольство рассказчицы и мамино гневное «Дарий», я в несколько широких шагов добрался до поворота, скрывшего меня от посторонних глаз, прикоснулся к амулету — рубиновому ромбу, красовавшемся на нагрудном кармане камзола, и в мельчайших деталях представил место, куда мне предстоит перенестись.

— Прости, мам.

Услышав дробный перезвон каблуков за спиной, пробормотал я негромко и нырнул в подернувшееся дымкой пространство. А уже в следующую секунду в лицо мне ударил порыв холодного колючего ветра, который вольготно гулял по владениям Константина. Казематы, в которых служили преданные Короне и брату ищейки, располагались глубоко в подземелье. Мрачные, лишенные открытого дневного света, с петляющими коридорами и крошечными одиночными камерами они были худшим местом для преступников и оказались лучшим местом для меня сейчас.

Туман, поселившийся в мозгах, исчез. Вернулась способность трезво мыслить, а вместе с ней воспряла и неуемная жажда деятельности.

— Привет, братишка, — я ворвался в кабинет брата без стука, с размаха приземлился на жесткий металлический стул и за считанные мгновения оценил окружающую обстановку.

Пока я забывал обо всем с Реей, Константин трудился, не покладая рук. На стене висела огромная карта с магическими маячками, отражавшими перемещение подозреваемых, которых дознаватели взяли под колпак. На столе лежала замудренная схема с множеством известных персонажей, неизвестных переменных, разнообразными стрелочками и витиеватыми символами, значение которых понимал разве что брат.

Синий кристалл по щелчку его пальцев воспроизводил заключенные в него воспоминания-проекции. Красный — декламировал отрывки из подслушанных и добытых агентами диалогов. А фиолетовый озвучивал надиктованные старшем принцем выводы.

Прикинув масштаб проделанной работы и количество бессонных ночей, которые ушли на систематизацию всей этой информации, я впечатлено присвистнул и подался вперед, упирая локти в столешницу.

— Ну и как продвигается расследование? Докопался до истины?

— Все ниточки ведут к Лорду-канцлеру, — проверив полог тишины, устало выдохнул брат и продолжил прежде, чем я успел вскочить на ноги и вскипеть. — Но я не верю, что он стоит во главе заговорщиков. Не могу отделаться от мысли, что меня всеми правдами и неправдами направляют к его фигуре. Побрасывают улики, крючочки, ключики.

— Валериан не мог! Он мой крестный, побратим

— Я согласен с тобой, Дар. У Валериана и без того достаточно власти. Вряд ли этот серый кардинал когда-то захочет выйти из тени на авансцену, — растерев переносицу двумя пальцами, заключил Константин и сменил тему. — А как твоей путешествие в Фаргис? Как с Реей?

— Все хорошо. Я люблю ее, она любит меня. Только я боюсь, что ей в Академии угрожает опасность. Мне нужны списки магов, которым отец одобрил ритуал переноса дара. Поможешь?

— Я снял копии для тебя еще утром. Что еще нужно сделать? — без особого воодушевления поинтересовался мой прагматичный собеседник. Я же выдержал небольшую паузу, глотнул воздуха и с абсолютно невинным видом произнес.

— Заменишь меня на ужине с невестами?

— Нет.

— Да.

— Нет, Дарий. Ты же знаешь, что я совершенно не пригоден для светской жизни — приемов, балов, раутов. О чем я буду разговаривать с этими твоими претендентками? О том, чем лучше вытаскивать правду из государственных преступников — раскаленными щипцами или заклинанием «дик мичи верум»?*[2]

— И, тем не менее, рано или поздно тебе наследовать титул. Так что упражняйся.

Подмигнув Константину, я спрятал подготовленные им слепки в поясную сумку, проверил записывающий артефакт, пробежался подушечками пальцев по лезвию верного соратника — кинжала, и активировал портал на северо-запад нашей необъятной родины.

Сноудейл, небольшой провинциальный городок, с трех сторон окруженный остроконечными пиками, встретил меня неприветливо. Порывистый ветер ударил в лицо и вынудил плотнее запахнуть плащ, колючий снежок просыпался за шиворот и заставил неуютно поежиться, а ледяное зеркало под ногами вместо привычного булыжника грозило обернуться ушибом или, что хуже, переломом.

Но я видел цель впереди и упрямо шагал к двухэтажному особняку, выделявшемуся среди простеньких домишек монументальностью и вычурностью. Резные колонны, ажурная лепка на фасаде и величественные статуи, украшавшие сад и подъездную аллею, вполне недвусмысленно свидетельствовали о привилегированном положении хозяина всего этого великолепия.

Герцог Арчибальд Эмброуз в заветном списке значился первым, характер имел паршивый, нравом славился скверным, но сделал так много для величия короны, что император закрыл глаза и на его цинизм, и на высокомерность, и на надменность, возведенную в абсолют. Конечно, я бы мог перенестись прямиком внутрь его усадьбы, но решил соблюсти иллюзий приличий.

Колокольчик в парадной звонко тренькнул, ветер врезался теперь уже между лопаток, снег из мелкой крошки превратился в большие пушистые хлопья. Дверь распахнулась.

— Позволите?

— Добрый день, Ваше Высочество. Проходите, располагайтесь. Вы…

— К герцогу.

— Одну минуту. Может, вам предложить чаю? Ароматного, душистого, с горными травами.

— Не откажусь.

Поджарый сухощавый дворецкий, несмотря на почтенный возраст и сплошное серебро в волосах, стремительно бросился на поиски хозяина, а я остался в гостиной в компании хмурого гранитного филина, головы оленя, висевшей над камином, и десятка безрадостных полотен, выполненных в серых тонах кистью неизвестного художника.

Ожидание затянулось и вместо обещанной минуты составило целых пятнадцать. Так, что я успел прочесть названия многочисленных фолиантов, выставленных на обозрение гостей, вспомнить родословную Арчибальда до десятого колена и мысленно перечислить все его подвиги, которыми восхищался отец.

— Ваше Высочество.

— Герцог.

— Прощу прощения за то, что заставил ждать.

Отвесив короткий неглубокий поклон, Эмброуз двинулся вперед — к темно-коричневому креслу, на подлокотнике которого красовался такого же цвета плед в крупную клетку. Герцог прихрамывал, опирался на трость с бронзовым набалдашником и был напрочь лишен того сожаления, о котором говорил.

Напротив, я бы мог поклясться, что он получал удовольствие от того, что вынудил принца мариноваться в его обители так долго.

— Каким ветром, Ваше Высочество?– насмешливо проронил Арчибальд, но он и раньше не отличался особым почтением. Ни до того, как получил опасное ранение, высосавшее его магию до дна, и украсившее его спину и предплечья багровыми бороздами, а щеку — тонким некрасивым шрамом, который не смогли убрать даже самые талантливые целители. Ни после.

— Попутным, герцог. Исключительно попутным.

— Неужто ваш батюшка решил справиться о моем здоровье?

— Я вызвался сам, — пожав плечами, я расположился напротив собеседника и потянулся к чашке с чаем, который принесла молчаливая служанка и тут же испарилась.

Не знаю, что сподвигло Эмброуза на откровения — то ли воцарившаяся между нами тишина, то ли завывшая за окном диким зверем вьюга, то ли жалобно звякнувшее блюдце. Но его губы злобно скривились, превратив и без того не слишком привлекательное лицо в уродливую гримасу, а официоз оказался стремительно отброшен.

— Твой отец обещал мне золотые горы. Молодая девчонка, тень, маг с огромным потенциалом. Такие рождаются раз в тысячелетие. Ее дар должен был перейти ко мне.

— И что?

— И что⁈ Она сбежала. Прошла тропами изнанки и заключила контракт с Академией. Никто ни в чем не виноват, такое вот стечение обстоятельств. Удобно, не правда ли⁈Вы, герцог Эмброуз, или ждите появления следующего гения, или довольствуйтесь малым — берите в жены ее сестру. Корона свое обещание выполнила, просто вы не успели провести ритуал.

— Арчибальд, в случившемся, действительно, нет ни чьей-то вины, ни злого умысла императора. Вы же знаете, с Островов выдачи нет. Сделка с Фаргисом нерушима.

— И это знание вряд ли примиряет меня с действительностью. Вам легко говорить, принц. Вы молоды, полны сил и энергии, играючи управляетесь со стихией, а я… — герцог вскинул вверх руку и, повинуясь старой привычке, попробовал вычертить руны, только тщетно. Пряча застарелую боль и разочарование, он отвернулся, воззрившись на огонь, а я почувствовал себя лишним.

— Я, пожалуй, пойду.

— И не возвращайтесь без особой надобности, Ваше Высочество. Будьте так добры.

И пусть окончание беседы оказалось далеко не вежливым, я увидел в Сноудейле более, чем достаточно. Перенос дара не состоялся, Эмброузу не нужна была лишняя магия, чтобы поддерживать и питать чужие силы. А то отчаяние, которое он маскировал враждебностью и недовольством, вряд ли можно было сыграть.

На крыльцо особняка я выскользнул, не попрощавшись, и шагнул в воронку раскрывшегося передо мной портала. Следующей в моем списке значилась Фрида Лайтфолл — потомственная провидица, поймавшая смертельное проклятие несколько лет назад. Писаная красавица и любительница пышных балов в прошлом, она уехала подальше от столицы и обосновалась на южных островах. Там, где жизнь текла неспешно и не было места для суеты.

Плащ я стянул сразу же, как только моя нога ступила на землю Аль-Амарха. Солнце припекало, ни единое

Тряхнув головой, я отбросил праздные мысли и двинулся в сторону побережья. Прорицательницу я нашел рядом с простеньким бамбуковым бунгало. Она сидела на песке, подобрав многослойную юбку легкого платья и подставив обветренное лицо палящим лучам, блаженно улыбалась и, казалось, не замечала ничего вокруг.

— Доброго дня, почтенная Фрида.

— Здравствуй, мой мальчик, — благодушно поприветствовала меня Лайтфолл, перекинула косу с седыми прядями через плечо и ответила на вопрос раньше, чем я успел его задать. — Если ты за пророчеством, вынуждена тебя огорчить.

— Почему?

— Сейчас я и на четверть не так сильна, как была когда-то. Могу предсказать разве что непогоду, да неурожай.

— Не скучаете по ушедшей магии?

— Нет. Зачем страдать по тому, что нельзя вернуть? — произнесла она философски и устремила взор на океан. Такой же невозмутимый и безмятежный, как она сама.

— Рад, что вы нашли свое счастье.

— Не счастье — покой.

Поправила меня Фрида и улыбнулась уголками губ. Кивнув, я прикоснулся к кристаллу, вычеркивая очередную кандидатуру и отправляясь к следующей. Последним на сегодня я выбрал Густава Торна. Гениальный артефактор попал в лапы заговорщиков, томился в плену два года, но не поддался ни на их уговоры, ни на угрозы, за что был жестоко наказан.

В отличие от Арчибальда и Фриды, он осел в предместье столицы — в маленьком уютном домике из кирпича, который пожаловал ему император. И был единственным из троих, кому удалось полностью восстановиться.

— Дарий? Как вырос, как возмужал! Какими судьбами? Нужен амулет? На удачу, защитный, усиливающий?

— Да нет, я просто поговорить.

Румяного старичка в свободной рубахе, льняных штанах, фартуке я обнаружил с секатором в саду. Он обрезал лишние ветки черешни так дотошно и умело, что сразу чувствовалась рука мастера.

— Я к твоим услугам. Чем могу?

— Вы же хорошо знаете всех практикующих артефакторов. Мог кто-то из них создать предмет, способный вытягивать чужую магию? Поглощать ее?

— В теории — да. Но на практике… Служба твоего брата ведет строгий учет подобных изобретений. Сомневаюсь, что даже мышь могла проскочить мимо Константина.

— Вот и еще одна ниточка оборвалась, — пробормотал я едва слышно, вызвав грустный вздох у Густава.

— Прости, что ничем не смог помочь. Может быть, чаю?

— Нет, благодарю. Пора возвращаться во дворец.

Немного растеряв энтузиазм, который плескался во мне еще пару часов назад, я переместился в кабинет брата, снова завис на его карте-схеме с маячками и только спустя полчаса услышал отборную ругань в коридоре, присущую не венценосной особе, а перебравшему грога портовому грузчику.

— Ты обязан мне по гроб жизни, Дар! — воскликнул Константин, в сердцах хлопнув дверью, и распластался по креслу, как подтаявшее желе.

— Все так плохо?

— Ужасно! Это не ужин с милыми леди, а самая настоящая пытка! — продолжал разоряться мой собеседник, растирая виски пальцами, а я изо всех сил старался удержать улыбку.

— Неужели завидные невесты империи оказались не такими завидными, какими их рисовала наша любимая матушка?

— Хуже. Тереза Оже весь ужин проговорила о пеленках, грудном вскармливании и вероятности зачать близнецов.

— Валери Франс?

— Тупа, как пробка. В моем столе и то больше мозгов, чем в ее светловолосой головке.

— Присцилла Виккерс?

— Поет так дурно, что способна убить все живое в радиусе ста метров. Представляешь, она решила продемонстрировать мне свои таланты. Еле ноги унес. В общем, на твоем месте я бы выгнал их с отбора немедленно.

— Отец не позволит.

— Жаль, — произнес брат коротко и переключился на более насущную тему. — А как твои поиски?

— Впустую. Арчибальд ждет следующую жертву, потому что его идеальная теневичка сделала ручкой и сбежала. Фрида медитирует на океан. А Густав занимается садоводством и не мастерит ничего запрещенного.

— Что ж, отсутствие результата — тоже результат. Теперь в твоем списке на трех подозреваемых меньше.

— Только вот это ни на йоту не приближает меня к цели.

Глава 26 Тьма полна загадок и сюрпризов

Рея

Дело, странное с самого начала.

Дело с дырой посередине. Пончик?

— Не прикасайся к ней ради всех Святых, Мелисса! И ничего здесь не трогай, если не хочешь, чтобы и тебя высосало следом за ней! — я снова рыкнула на подругу, потому что та настойчиво зашагала вперед.

Ее тянуло к неподвижному телу, словно магнитом, так что мне пришлось схватить приятельницу за плечо и резко встряхнуть. Но мешкать было нельзя, на случай, если неуловимый убийца допустил ошибку и оставил какой-то след. Поэтому свободной рукой я уже давила на золотистого грифона на нагрудном кармане пиджака. Символ был вышит не просто для украшения, а мог экстренно вызвать куратора, чего я и добивалась.

Не успела я досчитать до тридцати, как из воронки выскочил Арт — сосредоточенный, собранный и до невозможности серьезный. Он коротко кивнул мне, мазнул взглядом по остекленевшей Лиссе и принялся сооружать защитный купол.

Второй на место происшествие прибыла Виктория. В свободной тунике, штанах-шароварах, мягких тапочках, с локонами, собранными в высокий хвост на затылке, она больше походила на нашу ровесницу, нежели на строгую преподавательницу защитных искусств. Оценив обстановку, она присоединилась к мужу и спешно вырисовывала уже знакомые мне руны в воздухе.

Последним в нашу компанию влился Мрак. В черной рубашке, расстегнутой почти до самого пояса, черных штанах, с взъерошенными волосами, которые он и не собирался приглаживать, Этьен тоже больше напоминал выпускника боевого факультета, а не умудренного опытом магистра.

— Этьен, нет! — только и успела воскликнуть Виктория, как теневик уже растворился в подернувшемся маревом пространстве. Она выдохнула обреченно и прижалась к де Бри, который погладил ее по чуть сгорбившейся спине, и твердо заключил.

— Ему срочно нужна связанная. Иначе рано или поздно он не вернется из-за грани.

На долгие десять минут в парке повисла могильная тишина. Не было слышно ни стрекота цикад, ни щебетания птиц, ни шума ветра, запутавшегося в густой зеленой листве. Только звуки нашего нестройного дыхания убеждали, что время не остановилось и продолжало течь, несмотря ни на что.

— Ничего. Чернильно-черная пустота, — бросил он недовольно и выпрямился, разминая подрагивающие плечи.

— Опять опоздали? — спросил Арт, продолжая сжимать Викторию в своих объятьях, на что Этьен отрицательно покачал головой.

— Не думаю. Скорее, маскирующие чары настолько высокого порядка, что через них не пробиться. Я сделал все, что мог — безрезультатно.

— Никто не способен на большее, — тихо произнесла Виктория в надежде поддержать товарища, но добилась обратного эффекта.

— Эвелин была способна, — грубо отчеканил Фабри и вновь превратился в мрачную безэмоциональную тень. — Нужно допросить всех, кто остался в парке. По очереди. Вдруг кто-то из студентов что-то заметил.

Миг, и все пришло в движение. Арт одним щелчком разрушил отделявший нас от посторонних купол и вместе с Этьеном направился на шум голосов приближающихся к беседке адептов. Скрытые зеленью деревьев парень с девушкой звонко смеялись и даже не подозревали, какая трагедия разыгралась неподалеку. Ну а Виктория сунула нам с Мелиссой по флакону успокаивающего зелья, велела выпить не больше трети и приглашающе указала на открытый ею портал.

Мы с подругой перенеслись в холл академии и застыли, как по команде. Было, наверное, глупо думать, что после удачной охоты преступник повторит покушение, но я решила на всякий случай сплести диагност. Маленький полупрозрачный шарик, сотканный из прожилок огня, взметнулся вверх по лестнице, промчался вдоль стен нашего этажа и вернулся, чтобы сообщить, что ничего сверхъестественного по пути к комнатам не обнаружил.

Я уверенно зашагала вперед, но Лисса не шелохнулась, так что мне пришлось притормозить и обернуться.

— Все в порядке, Лисс. Никакие опасности не подстерегают нас там.

— Ты спасла меня, Рея. Спасибо.

— Да ладно. Пустяки, — я легкомысленно от нее отмахнулась, потому что не сомневалась, что Мелисса сделала бы для меня то же самое, но подруга уже оправилась от потрясения и сложила воедино детали, на которые сразу не обратила внимания.

— Тебе что-то известно, так? Ты точно знала, что девушку нельзя трогать. Что творится в Фаргисе, Ри?

— Я не могу рассказать тебе всего. Лучше спроси у куратора, ладно?

Я понимала, что, скорее всего, обижаю Лиссу своей скрытностью, но червячок сомнений зародился и грыз меня изнутри, мешал поделиться всем, что мне известно. Смерти в Академии множились, отгадки ускользали, и я поймала себя на мысли, что не доверяю здесь никому, кроме разве что куратора, его жены и мрачного Этьена.

С тяжелым сердцем я крутанулась на пятках и не стала дожидаться подругу. Соорудив щит, я миновала пустынный коридор, юркнула к себе и завалилась на кровать, не раздеваясь. Дремавший мирно Снежок приоткрыл один глаз, сладко зевнул и встряхнулся, реагируя на вторжение хозяйки.

— Ну что, Снеж, думала, что буду постигать азы магической науки в лучшем учебном заведении Эллеи, а попала в логово сумасшедшего маньяка.

Фамильяр, конечно, ничего не ответил, только фыркнул тихонько и подполз ближе, подставляя голову для ласки. Так мы и уснули — в растрепанных чувствах я и теплый сладко сопящий питомец.

А утро началось, как обычно, не с кофе, не с булочек с маком и не с вишневых пирожков. Жуткий будильник мерзко возвестил о том, что пора пробуждаться, и тут же за ним последовало разнесшееся эхом по этажу объявление.

— Адепты, сегодня все лекции и практические занятия отменяются. Вам запрещается выходить куда-то по одному. Столовую, библиотеку, зал для медитаций разрешено посещать в количестве не меньше, чем по три человека. Полигон также закрыт, тренировки должны быть согласованы с куратором заранее. Каждого из вас пригласят для беседы с магистром де Бри, об этом вам дополнительно сообщит вестник или метка. Не впадайте в панику, ничего не предпринимайте и проведите это время с пользой для себя.

Вынужденный перерыв не радовал меня совершенно. Произошедшее вчера, к сожалению, не оказалось фантомным кошмаром, голова ломилась и пухла от разных порой самых невероятных версий, а из рук все валилось, потому что перед взором то и дело появлялась новая жертва.

Я не успела ее как следует рассмотреть и теперь гадала, кем была погибшая девушка. Магом огня, воздуха, земли? Менталисткой? Или, может быть, редкой на курсе целительницей? Что она делала в беседке? Кого ждала? И как ее туда выманил неизвестный?

Завтрак я пропустила, потому что вряд ли бы смогла впихнуть в себя что-то съедобное. На учебе сосредоточиться тоже не получилось, так что единственным решением стало отложить конспекты в сторону и понадеяться, что вредный историк повременит с проверкой очередного доклада. Снежок активно вилял хвостом, ластился и всячески пытался меня развеселить, но вопреки его стараниям к обеду я уже была готова лезть на стену.

Спасением стал вестник от Виктории, которая приглашала меня к себе. Так что я торопливо расчесала волосы, пригладила форму и отправилась в преподавательское крыло с фамильяром подмышкой.

И, если я с утра упивалась приступом социопатии, то большинство студентов были моей полной противоположностью. Они сбились в большие и маленькие стайки и возбужденно галдели.

— Вы слышали, убили Анну Рэй с некромантского!

— С чего это убили? Может, она сама провела запрещенный ритуал и не справилась с призывом?

— Тогда почему Академия перешла на осадное положение?

— Концлагерь какой-то а не учебка. Запреты, допросы, недомолвки…

Я силилась отгородиться от назойливого шума, поднимавшего градус всеобщего напряжения, но правильные, в общем-то вопросы, застревали в подкорке сознания, как колючки кактуса или шипы роз.

Преодолев последние двадцать метров, я выдохнула с ощутимым облегчением и юркнула в покои Виктории мышкой.

— Привет, — поздоровалась я негромко и застыла в нерешительности в центре комнаты.

Пока я спала, гостиная четы де Бри превратилась из уютного гнездышка в тактический центр. На стене вместо морского пейзажа красовалась карта нашей Академии с отметками, где происходили убийства. На столе внушительной пирамидой взгромоздились старинные фолианты. А в воздухе повисли клочки проекций, способные по щелчку воспроизвести тот или иной эпизод.

Их-то как раз и изучала задумчивая Виктория.

— Доброе утро, Рея. Или уже день? Располагайся. Перекусим? Ты голодная?

— Пожалуй, — я прислушалась к организму и поняла, что готова целиком проглотить если не слона,

— Я тоже ничего не ела сегодня. Сейчас что-нибудь сообразим.

Свернув нематериальные изображения, Виктория быстро накрыла на стол и поманила меня жестом. Я устроилась напротив нее и с аппетитом вгрызлась в бутерброд с бужениной. Ромашковый чай, заваренный хозяйкой, был ароматным и немного успокаивал расшатанные нервы.

Между нами воцарилось комфортное молчание, но продлилось оно не долго.

— Ты не заметила ничего странного вчера, Рея? Может, что-то показалось противоестественным? Никто из ребят не выбивался из общей картины? Кто-то покинул вечеринку в самом разгаре?

— Это безнадежно, — проронила я обреченно и крепче вцепилась в фарфоровую чашку. — На неофициальном посвящении было столько людей, что нереально кого-то отследить. Каждый из нас на какое-то время выпадал из поля зрения и оставался один. И я, и Мелисса, и Кристофер, и Аннабет. Да любой! Получается все мы под подозрением.

Виктория глянула на меня коротко, закусила губу, а потом выдала то, чего я втайне боялась.

— Не только адепты, Рея. Преподаватели тоже. В это время каждый был у себя. Даже нас с Артом нельзя списывать со счетов, потому что мы муж и жена и в любой ситуации друг друга прикроем.

— Но что теперь делать?

Вопрос, на который у нас не была ответа, повис в воздухе. И именно в этот момент прямо перед моим носом соткался силуэт полупрозрачного крылатого волчонка, только вот записка в его лапке была самая настоящая. Я осторожно подцепила скатанную в маленький рулон бумажку и развернула ее.

«Успел проверить троих из списка. Минус тень, пророчица и артефактор. Продолжаю поиски. Люблю тебя».

— Это от Дария! Он параллельно ведет свое расследование.

— Ты обо всем ему рассказала?

— Да. Мы ведь связаны, мне сложно что-то от него скрывать.

— А знаешь что, Рея? Напиши ему о том, что еще одну девушку убили вчера.

— Думаешь, стоит?

— Стоит. Это откроет путь Константину и его ищейкам. Сами мы вряд ли быстро докопаемся до истины.

— А ректор?

— Никогда не попросит о помощи. Но отвергнутьее, когда дознаватели перенесутся в Фаргис, уже не сможет.

Я согласно кивнула, перевернула записку обратной стороной и схватилась за перо.

Глава 27 Большой или малый долг есть у всех

Дарий

По правде, мне жениться так не хочется —

С такой невестой каждый обхохочется.

После множества портальных переходов и пустых бесед, не принесших практически никакой ценной информации, я хотел тишины, а вместо этого получил головомойку. Вернувшись от брата, я собирался принять ванну и уснуть мертвецким сном, но у мамы были совсем другие планы на мой досуг.

Она ворвалась в мои покои маленьким, но решительным вихрем, критически оценила мой внешний вид, начиная от запылившихся сапог, заканчивая походной поясной сумкой из потертой кожи, и недовольно скривилась.

— Дарий, ну ты ведь давно уже не трудный импульсивный подросток. Разве так можно?

— Как так?

— Бросил невест и умчался невесть куда. Бедные девочки в ужасе после ужина с Константином.

— По-моему, это не эти отнюдь не невинные ромашки в ужасе, а мой брат, — я попытался, было, возразить, но маму моими язвительными ремарками было не пронять.

Она наморщила лоб и выразительно возвела очи к потолку.

— Твое поведение недостойно принца.

— Пускай. Может, они поймут, что я отвратительная кандидатура для будущего супруга и откажутся от отбора? — с надеждой протянул я, мама же громче зашипела, напоминая не особу королевских кровей, а ядовитую песчаную эфу, приготовившуюся к атаке.

— Ты должен загладить свою вину. Завтра. Протесты не принимаются.

И столько стали было в ее интонациях, что я счел за благо прекратить спор.

— Хорошо. Двадцать минут на каждую. С Оже я позавтракаю. С Виккерс выпью кофе. А с Франс прогуляюсь по саду.

— И только попробуй сбежать. Я найду тебя на краю света и притащу домой, как нашкодившего котенка.

Оставив последнее слово за собой, мама удалилась, впечатывая каблуки туфель в ни в чем неповинный пол. Я же наскоро ополоснулся и отдался блаженной дремоте. И снилась мне Рея — податливая, соблазнительная, с влажными волосами, в моей рубашке, наброшенной на голое тело, она обнимала меня нежно и говорила о чем-то важном.

И настолько реальной представлялась эта фантазия, что было до невозможности жалко расставаться с ней поутру. Но дела не ждали, да и претендентки наверняка вовсю изнывали от предвкушения встречи с суженым, которым я не был.

Стиснув зубы, я быстро привел себя в порядок и направился в малую столовую, где уже было накрыто на две персоны. Терезой Оже оказалась зеленоглазая брюнетка, облаченная в персиковое платье-облако. И я бы мог посчитать ее симпатичной, если бы не крупноватый нос и тяжелый квадратный подбородок.

— Доброе утро.

— Доброе утро, Ваше Высочество.

Девушка присела в глубоком реверансе, а я почувствовал, как бесконтрольное жгучее раздражение разливается в крови. И если я рассчитывал получить хоть немного молчания вместе с питательной трапезой, то зря. Графиня Оже вознамерилась поведать мне всю свою биографию и начала с пра-пра-прадеда, от которого пошел их род.

В общем, через пять минут от ее несмолкаемой трескотни у меня разболелась голова, а через десять — желание выдворить невесту за пределы дворца, последовав совету брата, возросло до небес.

— Спасибо за то, что составили компанию, милая леди.

— Я была так рада провести время с вами, Ваше Высочество, — Оже воззрилась на меня с плохо скрываемой надеждой, я же вытолкал не слишком любезное неопределенное.

— Возможно.

Присцилла Виккерс, следующая на очереди, в качестве наряда выбрала светло-голубое платье с длинным газовым шлейфом. Оно должно было выгодно подчеркивать ее длинные светлые локоны и выразительные глаза цвета неба, но прогадала. Единственное, о чем я думал, так это о том, не споткнется ли девушка об этот массив ткани и не придется ли мне ее ловить.

К счастью, бог миловал.

Не забыв о печальном опыте брата с ее вокалом, я сразу же предложил своей визави насладиться тишиной и неторопливо пригубил черного кофе с корицей. Маркиза же, расстроившись, что не удалось произвести впечатление песней, решила потрясти меня вкусом и попросила служанку приготовить ей нечто невообразимое по старинному рецепту.

Потрясти удалось. В самых страшных кошмарах я и не предполагал, что кто-то в трезвом уме и

— Благодарен за ваше общество.

— Я могу надеяться еще на одно свидание?

— Не сегодня.

— Может быть, завтра?

— Не могу ничего вам пообещать. Накопилось много поистине важных дел, — сообщил я не слишком вежливо и ретировался в сад, где меня уже дожидалась последняя в списке моих пыток на сегодняшнее утро.

Валери Франс обладала густыми рыжими кудряшками, овечьими глазами серого цвета и была преступна юна. Настолько юна, что я не выдержал и спросил.

— Сколько вам лет, баронесса?

— Две недели назад исполнилось восемнадцать, — робко проронила она и потупила взгляд, я же устало вздохнул.

— Не рановато ли для брака?

— Батюшка считает, что нет.

Еще тише прошептала она, ну а я осознал, что, если бы вдруг, в параллельной реальности, в бреду тропической лихорадки решил связать свою жизнь с ней, то взял бы в жены не несмышленую девчонку, а всю ее семью во главе с ретроградом-папашей.

Мысль об этом заставила содрогнуться и сбиться с шага.

В отличие от двух своих предшественниц, Франс нарядилась в не слишком вычурное плиссированное платье и избежала опасности запутаться в подоле и растянуться посреди дорожки. В общем, короткий променад прошел без происшествий и закончился все теми же банальными фразами.

— Спасибо за чудесно проведенное время.

— Я так счастлива, Ваше Высочество. Это была незабываемая прогулка.

— Угу.

— Я могу рассчитывать, что вы подарите мне первый танец на Весеннем балу?

— Будущее покажет.

Я намеренно отделался туманным ответом и выпустил вздох облегчения, когда с необходимыми формальностями было покончено. Сменил парадный мундир на ставшие более привычными рубашку, штаны, плащ и потертую сумку и вновь активировал портал.

Я успел охватить часть западных земель, но и там не нашел ничего интересного. Вайолет Тейт, некогда одна из сильнейших боевиков, в совершенстве управлявшая стихией огня, отказалась от переноса дара. Сочтя ритуал слишком опасным и сомнительным, она вышла замуж за генерала в отставке и родила ему двойню. Сейчас бывшая магичка витала на седьмом небе от счастья, растила двух замечательных мальчишек с глазами цвета насыщенного изумруда и ни о чем не жалела.

— Вы никогда не хотели повернуть время вспять? Вернуть силу, что дарует неограниченные возможности?

— Нет. У меня идеальная в своей неидеальности семья. Муж любит меня и сыновей больше жизни, я отвечаю ему взаимностью. Так зачем гнаться за журавлем в небе, когда в руках такая вот потрясающая синица?

— Да хранят вас стихии, госпожа Тейт.

— И вас, Ваше Высочество.

Пятый в составленном братом списке, мастер теней, предотвративший с десяток покушений на моего отца, Кроуфорд Грей тоже не походил на маньяка, как и все предыдущие маги, которых я успел посетить. Отказавшись от дарованной императором милости, он выкупил плантацию кофе и открыл небольшое заведение, пользовавшееся огромной популярностью у жителей не только Вестэнда, но и близлежащих окрестностей.

— Ваше Высочество, какой неожиданный визит! Присматриваете резиденцию или решили тоже заняться разведением кофейных зерен?

— Еще не определился.

— Тогда рекомендую гляссе. Мороженое, которое мы туда добавляем, готовит моя супруга. По старинному рецепту ее семьи. Позвольте представить — моя ненаглядная половина Магдалина Ром.

Женщина с волнистыми каштановыми локонами в белом переднике отвлеклась от десерта, над которым колдовала, мягко улыбнулась и принялась суетиться, хватаясь попеременно то за турку, то за узорчатую ложку из серебра, то за сахарницу, чем укрепила меня в мысли, что здесь тоже нечего ловить.

Счастливые люди не убивают, не прибегают к помощи запретных амулетов и не заметают следы страшного преступления. Они просыпаются поутру, сладко зевают, заправляют за аккуратное розовое ушко прядь непослушных волос и отправляются готовить завтрак своему обожаемому мужу. Они пекут тонкие ажурные блинчики, заворачивают в кружево из теста мясную начинку и прижимаются к боку супруга со всевозможной нежностью, как сейчас это сделала Магдалина, стоило только Кроуфорду к ней приблизиться.

Пять-ноль в пользу неизвестного психопата.

Отчаявшись, я заглянул в обитель Ивара Гэллоу. Наемника, некогда славившегося тем, что он умело управлялся с любой из стихий. Атаковал воздушными вихрями, заковывал противников в ледяной кокон и сжигал тех, кому был вынесен смертный приговор, прямиком в снежном плену. А после предавал бездыханное тело земле, охотно откликавшейся на зов Гэллоу.

И если надежда на то, что маг ступил на опасную тропку, еще теплилась, то ее окончательно похоронили слезы убитой горем вдовы.

— Ваше Высочество, чем могу быть полезна? — девушка возраста, который невозможно было определить, в черной косынке, стерла влагу рукавом такого же черного бесформенного одеяния и попыталась через боль выдавить улыбку.

— Извините за беспокойство. Я хотел узнать, как чувствует себя ваш муж после обряда.

— Сегодня годовщина. Ивар скончался ровно год назад в этот день. Лучше бы он отказался от этого проклятого ритуала. Его тело оказалось слишком изношенным, чтобы вместить ту силу, которую ему пытались передать.

— Я могу чем-то помочь?

— Если только молитвой.

Сдерживаемые слезы вновь потекли рекой по щекам собеседницы, я же почувствовал себя крайне неуютно. Последнее, чего я хотел, так это разбередить чужие кровоточащие до сих пор раны.

Потеряв очередные ниточки, которые могли привести меня к злодею, я вернулся во дворец несолоно хлебавши. Растекся по видавшему виду и пятьдесят оттенок перемены моего настроения креслу, прикрыл уставшие веки и сформировал практически материальную иллюзию, способную преодолеть огромное расстояние и передать весть Рее.

Я хотел поведать своей истинной о неутешительных результатах моего путешествия, но послание, зажатое в лапах крылатого волка, вымело остатки мыслей из моей головы и одним махом смыло охватившую меня апатию.

'Убита еще одна девушка. Анна Рэй, некромант. Обычная. Ничем не выделявшаяся среди других адептов. Не слишком сильная, не слишком слабая. Сомневаюсь, что она решила призвать демонов с изнанки в разгар студенческой вечеринки.

П. с. Я тоже люблю тебя, Дарий. Очень'.

Страх за светловолосую занозу, укравшую мое сердце, вмиг затопил все существо и заставил действовать. Я не помнил, как перенесся во владения брата, как сшиб с ног его верную помощницу и как опрокинул стакан с водой на наверняка важные бумаги, рассыпанные по столу. Пришел в себя только тогда, когда навис над фигурой главного дознавателя и с огромным трудом удержал контроль над закручивавшемся на пальцах смерчем.

— Мы должны отправиться на Острова. Срочно.

— Ты так соскучился по своей истинной, что не можешь

— Не время для шуток, брат. В Фаргисе новая жертва.

Глава 28 К нам едет ревизор

Рея

Драконам иногда бывает холодно.

Так холодно, что рядом может

замерзнуть несколько городов.

Когда я писала ответ на послание Дария, когда рисовала в конце крохотное сердечко, когда запечатывала небольшой бумажный прямоугольник магией, я, конечно, верила, что принц предпримет что-нибудь, чтобы помочь родной альма-матер, балансирующему на грани Этьену, мне. Но я не рассчитывала, что подспорье объявится в Академии так скоро.

Не прошло и получаса с тех пор, как иллюзорный волчонок превратился в сотню золотых искорок и растворился в пространстве, как безмятежное ясное небо затянули свинцовые тучи. Они закрыли сиявшее ярко солнце и погрузили Острова во Мрак. И это могло означать лишь одно — в Фаргис прибыл Константин.

Глава службы, о которой было принято говорить осторожным едва слышным шепотом, ледяной дракон, некромант, он пугал своим присутствием добрую половину империи и надолго врезался в память.

— Это то, о чем я думаю?

— Ага.

Мы с Викторией синхронно выскочили из-за стола и приклеились к окну, впитывая малейшие детали представившейся нам картины. Миновав одни из многочисленных кованых ворот, деливших территорию на сектора, оставив позади главный учебный корпус, пятерка магов слажено двигалась в сторону нашего общежития. Фигуры каждого из дознавателей облизывал густой молочно-белый туман, над головами у них потрескивали электрические разряды, сплавленные из лазури, пурпура и бирюзы, а грубые ботинки обнимала первозданная тьма.

На фоне хмурого широкоплечего принца, облаченного в сплошь черное, его помощники, двое парней и две девушки немного терялись, но это было обманчивым впечатлением. Вряд ли они были белыми и пушистыми, раз уж Константин взял их с собой.

— Уважаемые адепты и кураторы, прошу всех вас собраться в Зале Пяти Стихий через десять минут.

Усиленный магией низкий грудной голос, больше похожий на рык, пронесся по окрестностям и дал понять, что его обладатель, вопреки мягкой формулировке, не просит, а приказывает.

Оставив Снежка с рысью Виктории и велев ему не шалить, я выскользнула из комнаты и угодила прямиком в людское море. Оно бурлило, волновалось, и бушевало. Подхватывало новых действующих лиц, выходивших из спален, душевых, читален, и несло по указанному маршруту.

Несмотря на некоторую давку и тесноту, мы потратили меньше времени, чем нам было отведено. Через пять минут мы уже вплывали в нужный зал, а через семь — выстраивались по факультетам и годам обучения. С правой стороны ко мне придвинулся Кристофер, подмигнул, как будто вокруг не происходило ничего необычного, и всунул в ладонь пару шоколадных конфет.

— Ты не была на завтраке.

— Спасибо.

Я коротко кивнула ему, спрятала угощение в карман и повернулась налево, почувствовав, как искривляется изнанка. В отличие от нас, простых смертных, Лите не нужно было ни с кем толкаться — ей было достаточно прикрыть веки, мысленно проложить курс и вынырнуть там, где необходимо.

— Иногда я тебе завидую, Бернар. У тебя дьявольски удобная способность.

— И дьявольски опасная одновременно. Стоит мне распорядиться ей неправильно, и меня казнят. Все еще хочешь поменяться?

— Пожалуй, останусь при своих, — хмыкнула я негромко и качнула головой, представив перспективу подобного обмена.

— Вот и славно, — улыбнулась теневичка и вложила мне в свободную руку небольшой сверток. — Булочка с вишней. Твоя любимая. Ты пропустила завтрак.

— Спасибо.

От заботы друзей, которых я после долгих раздумий все же отказывалась подозревать и включать в список возможных маньяков, защипало в носу и стало теплее на душе. Быть может, с ними бок о бок, с Константином, распутавшим много сложных дел и предотвратившим бессчетное число покушений, мы выведем на чистую воду убийцу и вернемся к привычным для нас студенческим будням?

Будем валяться в грязи на полосе препятствий, будем оттачивать мастерство на дуэлях и сдадим-таки треклятый доклад профессору по истории?

И, пока я предавалась мечтам о скучных занятиях, не менее скучных экзаменах и веселых вечеринках, атмосфера вокруг изменилась. Температура упала вниз, вынуждая самых чувствительных поежиться, легкая изморозь покрыла пол и заставила всех притихнуть.

Стоило принцу переступить порог, как людское море хлынуло в разные стороны, тут же образовав широкий проход. И такая тяжелая была аура у дракона, что не каждый смог выдержать ее давление. Девчонка-целительница с первого курса вцепилась в предплечье сокурсника и медленно сползла по стене. Парень-менталист в круглых очках в тонкой оправе и вовсе грохнулся в обморок. Ну а я решила немного разрядить обстановку и написала прямо на ледяной корке огненное «Добро пожаловать!».

Крис обреченно возвел глаза к небу, умоляя Святых то ли вразумить меня, то ли не очень сильно наказывать. Лита усердно пыталась замаскировать вырвавшийся наружу смешок кашлем. Оказавшийся в пяти метрах от нас де Бри исподтишка показал мне кулак и сердито нахмурился. Ну а я лишь невинно передернула плечами. Брат Дария так часто бывал в гостях у матушки, пил с нами чай и стоически терпел все мои эксперименты с огненной стихией, что я давным-давно привыкла к его компании и перестала трястись и дрожать в его присутствии.

Единственным, кстати, кого моя маленькая выходка совсем не впечатлила, оказался Константин. Ни один мускул не дрогнул на его мрачном непроницаемом лице, улыбка не тронула его губ, сжатых в тонкую полоску, и даже лучики солнца, прорвавшиеся внутрь, старались обогнуть зловещую статную фигуру.

Главный дознаватель равнодушно мазнул взглядом по моим художествам, так же равнодушно перешагнул через них и занял место за кафедрой, выточенной из массива дуба с изображением золотистого грифона в центре.

— Я правильно понимаю, что представляться не нужно? Вы и так знаете, кто я и какими полномочиями обладаю?

— Знаем, — нестройное эхо ответило принцу и рассыпалось на множество настороженных шепотков.

— Отлично. Приказом императора на территории Академии введена проверка. Пока она будет длиться, вы все подчиняетесь только моим распоряжениям. Ясно?

— Так точно.

— Замечательно. Тогда сейчас все вы отправляетесь в свои комнаты и сидите там до тех пор, пока не получите указаний от кураторов. Они разобьют вас на группы и отправят ко мне для беседы.

— И зачем было тащить

Я недовольно буркнула себе под нос, но моя ремарка повисла в воздухе, потому что в этот момент нас, Литу, меня и Кристофа, выбросило за грань. Я замерла на пару мгновений и невольно залюбовалась миром, который не видела раньше. Он был лишен ярких красок и демонстрировал лишь разные оттенки серого — пепельный, графитовый, платиновый, серебристый, антрацитово-серый.

Предметы здесь имели размытые очертания и не могли похвастаться четкими краями и резкими гранями. Клочки клейкой паутины свисали то тут, то там. А кривые узкие тропинки вились и путались так, что я бы не рискнула ступить на какую-либо из них.

К счастью, с нами был проводник. Который морщился, шипел и выдавал поток ругательств, не подобающий юной леди. Но Бернар если и была леди, то явно оставила этот титул на входе в Фаргис.

— Простите. Это я виновата, — закончив с самобичеванием, Лита полоснула тонким стилетом по ладони и позволила крови свободно стекать. — Рея, держись за меня, Крис, не отпускай Рею.

Спрятав кинжал, теневичка схватила меня здоровой рукой и потащила вперед, ориентируясь на ведомые ей одной знаки. Мы же с Кристофером двигались молча и с долей благоговения наблюдали за тем, как алые капли падают вниз и с шипением превращаются в маленькие маячки, подсвечивающие дорогу.

— Уф. Все.

Сосредоточившись на таинстве царства теней, я пропустила момент, когда мы выбрались из него и мир вернул прежние краски. Потратившая немало сил на переход, Бернар оттирала рукавом пот, катящийся градом по вискам и кусала бледные губы, медленно обретавшие цвет.

— Еще раз простите. Я все еще плохо контролирую свой дар.

— Брось, это было классное приключение. Может, как-нибудь повторим? — Крис, как всегда, отреагировал на нашу необычную прогулку с легкостью и ободряюще похлопал сокурсницу по плечу. — Не переживай, скоро твои способности стабилизируются. Я уверен, Мрак тебе поможет.

На этом мы и распрощались. Лита отправилась в свое общежитие, ну а мы с Кристофером разошлись по мужской и женской половинам. Запустив диагност и не обнаружив опасности, я ввалилась к себе и не смогла сдержать восторженного вскрика.

— Дарий! — я сорвалась с места, в несколько шагов преодолела разделяющее нас расстояние и повисла у принца на шее. Ну а он велел стихии захлопнуть дверь и поймал меня в свои объятья. — Ты здесь!

— Инкогнито. Посмотрю со стороны. Вдруг найду что-то интересное, пока брат будет занят допросами.

— Допросами?

— Мы хорошо подготовились, Рея. Взяли с собой трех менталистов и артефакт. К тому же, Константин — эмпат. Не думаю, что он пропустит что-то важное.

Время словно загустело. Я нежилась в коконе из сильных рук Дария и не думала ни о чем. Только о том, какой жар исходит от него, и о том, как суматошно бьется мое сердце — будто птица, пойманная в силки. С нашей последней встречи прошло всего несколько дней, но я безумно скучала по своему принцу. Изучала кончиками пальцев каждую черточку его лица, гладила скулы и бережно складывала ощущения в шкатулку памяти.

Будь на то моя воля, я бы осталась здесь с ним надолго, но счастье редко длится вечно. Вот и сейчас, оранжевый шар-маячок выткался из светящихся нитей и зычно провозгласил.

— Адептка ле Вьен, вам велено явиться в кабинет ректора для беседы.

— Как изящно они обозвали обычный допрос.

Хмыкнула я саркастично и послушно схватилась за протянутую ладонь Дара, а он набросил на нас иллюзию невидимости и повел меня по пустынным коридорам. Да, мы могли бы заявить о нашей связи и не скрываться, но в свете направляемого императором отбора это было бы огромной глупостью.

До массивной дубовой двери оставалось ровно пару шагов, но она распахнулась так резко, что мне пришлось отпрянуть, чтобы не обнаружить своего присутствия. Из ректорской обители вывалился Кристофер, и вид он имел весьма бледный. Его кожа посерела, щеки впали, а по вискам градом катился пот, как будто друга сначала заставили на скорость преодолевать полосу препятствий, а потом пропустили через мясорубку.

— Что здесь происходит? — прошептала я озадачено, когда Крис скрылся за поворотом, на что Дарий лишь небрежно пожал плечами.

— Брат и его методы.

Вопреки доводам рассудка, я не впала в замешательство и не начала паниковать. Только лишь вздернула повыше подбородок и протиснулась в кабинет следом за своим провожатым.

— Здрасьте.

Я коротко кивнула собравшимся и попала под перекрестье тягучих пронзительных взглядов. Они будто пытались проникнуть в самое нутро и препарировать мое существо, но я не испытывала страха. Не тогда, когда Дар мягко сжимал мои пальцы и вселял небывалую уверенность одним своим пребыванием рядом со мной.

— Ну здравствуй, крошка Ри, — Константин улыбнулся уголками губ, а его соратники оторопели и недоуменно вскинули брови — такой редкой была демонстрируемая главным ищейкой эмоция.

— И тебе не хворать, Ваше Высочество, — окончательно наплевав на формальности, я двинулась вперед и застыла в полуметре от ледяного дракона, явно забавлявшегося происходящим.

— Смелая. Впрочем, чему удивляться. Ты всегда была сумасбродкой, — то ли отчитал, то ли похвалил меня Константин и неуловимым движением заставил подняться в воздух испещренный символами квадратный артефакт с вкраплениями агата. — Прикоснись.

— А как же ментальная проверка?

Широкоплечий брюнет с тонким шрамом, пересекающим щеку и тянущимся до самой шеи, с плохо замаскированным недовольством вмешался в наш диалог и тут же осекся, стоило наследному принцу на него зыркнуть.

— Ты, правда, думаешь, что в этом есть необходимость? — на пару секунд в комнате повисла такая могильная тишина, что даже мне стало трудно дышать. — Рея — истинная моего брата. На нее в стенах Академии было совершено, как минимум, одно покушение. Именно она сообщила Дарию о последней жертве. Неужели ты полагаешь, что адептка ле Вьен настолько глупа, чтобы убить кого-то и собственноручно привести в Фаргис отряд дознавателей?

Аргументы, предъявленные Константином, были ровно в той мере бронебойными, что возражений больше ни у кого не нашлось. Проявивший инициативу парень хмуро потупился, а я, наконец, дотронулась до прохладного металла и невольно зажмурилась от вспышки света, разрезавшей пространство.

Реликвия из сокровищницы если не самого императора, то ледяного дракона была сродни произведению искусства. Она транслировала картинки с мест убийства, свидетелем которых я стала, с такой яркостью, что изобретательности создателя этого чуда мысли можно было только позавидовать. Детали иллюзорного марева были удивительно подробными и мельчайшими

— Вот видишь, Крейг, Рею можно смело исключать из списка подозреваемых. Более того, у нее банально нет мотива. Девчонка обладает магией такой мощи, о которой ты можешь мечтать. Ей нет нужды брать у кого-то силу взаймы.

На этом и порешили. Константин мгновенно потерял ко мне интерес и молниеносно переключился на следующего адепта, а мы с Даром перенеслись в покои, которые ему выделили в прошлый визит. Я вновь поразилась роскоши убранства и не упустила случая понежиться в просторной ванной. Я погрузилась в теплую воду до самого подбородка и блаженно прикрыла веки. Приятная истома разлилась по телу, долгожданная расслабленность проникла в каждую клеточку.

Вдоволь насладившись удобствами, коих я была лишена в своей спартанской комнатенке, я методично вытерла остатки влаги полотенцем и облачилась в рубашку Дария, которую он предусмотрительно оставил. Мне хотелось пропитаться его запахом от макушки до кончиков пальцев. В гостиную я вплыла разомлевшая и распаренная, да так и застыла.

— Оу.

Пока я отдавалась на волю водной стихии, мой любимый принц задернул плотно шторы, зажег десятки свечей, организовал потрясающий воображение ужин и умостился на краешке кровати, терпеливо ожидая моего возвращения.

— Проголодалась?

— Ужасно!

Дар кормил меня прямо из рук, а я поглядывала на него влюбленно и не могла решить, что из добытых им яств вкуснее — сочное мясо с румяной корочкой, экзотические фрукты или восхитительное абрикосовое пирожное с воздушным кремом.

И все было идеально в нашем уединении ровно до тех пор, пока принц не замер и не нахмурился.

— Что случилось?

— Твоя подруга.

— Лита?

— Мелисса. Воздействие менталиста оказалось слишком сильным.

— Она…?

— Жива, но без сознания. Ее перенесли в лекарское крыло.

— Я могу ее навестить?

— Сейчас вряд ли в этом есть смысл. Ее погрузили в целительную кому.

Глава 29 Сколько веревочке ни виться

Дарий

Правда скрывается в самых

неожиданных местах.

Стоило мне поведать Рее о произошедшем несчастье, как атмосфера в покоях резко переменилась. В один момент стало темнее, несмотря на множество горящих свечей, тоскливее и как-то безнадежно, что ли. В глазах истинной поселилась неизбывная тревога, граничащая с паникой, и я принялся мысленно корить себя за то, что не придержал информацию.

Хотя… рано или поздно Ри все равно бы обо всем узнала. Пусть лучше от меня, чем от кого-то постороннего.

— Не изводи себя, родная. Блум получает самый лучший уход и необходимую помощь. Я уверен в том, что скоро все наладится.

Я перетащил Рею к себе на колени, прислонился щекой к ее макушке и начал баюкать, словно маленького ребенка, которому привиделся кошмар. Я гладил ее озябшие запястья, целовал плечи и делился магией, каплю за каплей прогоняя стылый холод, сковавший внутренности моей любимой женщины.

Только вот Ри никогда не была наивной глупышкой и с легкостью могла связать причины со следствием.

— Это происшествие с Мелиссой случайность или закономерность? Она может быть причастна к убийствам?

Странно или нет, но те же вопросы я задал брату, пока его мозгоправы недоуменно переглядывались, растерянно шептались и обсуждали, что стало отправной точкой для внезапного обморока адептки.

— Не думаю. Константин и его ищейки ничего не обнаружили в памяти твоей подруги. По крайней мере, в тех пластах, куда они дотянулись. Проникать глубже они не рискнули, слишком опасным мог быть эффект от их вмешательства.

— Это все похоже на жуткий сон, — Рея всхлипнула и прильнула ко мне теснее, утыкаясь носом в шею.

— Который непременно закончится. Просто нам всем нужно немного потерпеть. Останешься сегодня со мной?

— Конечно.

Даже если бы ответ был иным, я бы все равно не отпустил свою истинную. Не тогда, когда злоумышленник свободно разгуливал по Академии и виртуозно избегал разоблачения. Я погасил свечи привычным жестом, уложил Рею в постель и сам лег рядом. Обнял ее крепко, прижался грудью к ее спине и устроил ладонь на плоском животе. Так мы и уснули, сплетшись в единое целое, с верой в лучшее будущее и робкой надеждой на то, что вскоре все разрешится.

А утро принесло новые допросы и очередные треволнения. Еще один маг, воздушница с короткими пшеничными волосами и выбритыми висками с третьего курса потеряла сознание, стоило менталистам пробиться сквозь ее защиту. Правда, быстро пришла в себя. Выпускник с факультета некромантии едва не поднял учебное кладбище, так сильно перевозбудился. Худой нескладный целитель с перепуга перепутал потоки и погрузил сам себя в продолжительный сон.

В общем, каждый из студентов реагировал на не слишком приятное воздействие по-разному. Но ни один из них не походил на кровожадного маньяка. Артефакт исправно записывал чужие воспоминания, но картинка по-прежнему не складывалась.

Когда с опросом адептов было покончено, брат и его подчиненные переключились на преподавательский состав. Первым в кабинет ректора, который был отдан для нужд следствия, пригласили профессора истории. Сухонький маг обвел нас всех неодобрительным взглядом, пробормотал что-то вроде «О времена, о нравы!» и принялся распекать Константина.

— Вы понимаете, что срываете учебный процесс? Студенты вместо того, чтобы готовиться к предстоящему зачету и впитывать знания, шарахаются по Академии бледными тенями. Мы отстали от учебного плана на целых четыре дня. Это немыслимо! Я буду жаловаться.

— Ректору?

— Самому императору!

Грозно выплюнул преподаватель, пытаясь прожечь на месте наследного принца дыру, а мой обычно невозмутимый брат впервые за долгое время растерялся и не нашелся с ответом. Если бы ситуация не была настолько критичной и серьезной, я бы, наверное, рассмеялся. Никто в государстве не мог поставить главного дознавателя в тупик, а низенький сухощавый старик справился с этой задачей мастерски. За какие-то пять минут.

Вторым в нашем списке значился куратор Реи и мой бывший наставник. Арт, как и всегда, излучал спокойствие и непоколебимость. Он был готов сотрудничать, ничего не утаивал, напротив, пытался сосредоточиться на деталях и ничего не упустить. Он рассказывал обо всем подробно и обстоятельно, строил догадки и вместе с нами разрабатывал версии. Уж в ком, в ком, а в де Бри я не сомневался. Он отличался прямотой и бескомпромиссностью и никогда бы не нанес удар в спину.

Третьей нас посетила Виктория. Она грациозно опустилась на свободный стул, мягко склонила голову набок и грустно улыбнулась. Если бы супруга Арта захотела, никто бы из присутствующих здесь магов не

— Я поделюсь всем, что видела. Надеюсь, это поможет.

Образы, которые транслировало ее воображение, мало чем отличались от тех, что принадлежали Рее. Разве что углом обзора и какими-то незначительными мелочами, что, к сожалению, не приближало к разгадке.

К обеду четвертых суток ищейки изрядно вымотались, но не собирались останавливаться. Следующим они пригласили Этьена Фабри. Он появился в комнате, окутанный едва различимой дымкой тумана, и устало опустился в кресло. Крейг, тот менталист, который настаивал на проверке Реи, потянулся к нему, но Мрак предостерегающе покачал головой.

— Не советую лезть в мой разум. Не вывезешь, — Этьен прищурился, скользнув взглядом по подобравшимся магам, и с тенью обреченности проронил. — Никто из вас не вывезет.

Я знал Мастера Теней не первый год и прекрасно понимал, что он не бравирует поселившейся в его душе тьмой, не шутит и не преувеличивает. Но молодой мозгоправ был слишком самонадеянным и горячим, чтобы смирить гонор и трезво оценить опасность, которая могла поджидать его в чужом рассудке.

В ответ на предупреждение парень лишь самонадеянно ухмыльнулся, коснулся Фабри магией, а в следующую секунду едва различимый вихрь смел его со стула и прижал к полу. Крейга скрутило и скрючило, прожилки его вен почернели и набухли, мы же все впали в ступор. Смотрели, как амбициозный менталист катается по полу, воя от боли, и попросту не знали, что предпринять.

Единственным, кто смог разрешить ситуацию, оказался Этьен. Он молниеносно вскочил со своего места, схватил подопечного брата за шкирку и отвесил тому хлесткий подзатыльник.

— Рви связь, идиот!

Как ни странно, грубое воздействие возымело эффект ледяного душа. Парень обрубил установленный им же канал, болезненно выдохнул и сполз к ногам Мрака, обливаясь холодным потом.

Когда все вернулось к исходным вводным — Крейга напоили восстанавливающим зельем и уложили на свободный диванчик в дальнем углу комнаты, я стер ироничную ухмылку с физиономии, а Фабри растекся по предназначенному ему креслу, Константин достал хорошо знакомый всем присутствующим артефакт.

— Не возражаешь?

— Нет, — Этьен легкомысленно пожал плечами и без промедления дотронулся до реликвии, предварительно макнув молодых менталистов в их поспешность и не сдержанность. — Я бы и так показал и рассказал все, что мне известно. Но вам же было важнее доказать, что я ошибаюсь.

Сокурсница пострадавшего мозгоправа гневно сощурилась и открыла рот, чтобы что-то возразить. Но не успела вымолвить и слова, как кабинет заволокло дымно-сизым туманом, и нас всех словно затянуло за грань. Смотреть на изнанку чужими глазами было странно, но познавательно. Мы вместе с Фабри бродили извилистыми тропами, рисовали неизвестные никому из нас руны кровью и в каждом месте преступления натыкались на непреодолимую стену, отрезавшую нас от слабо читаемого следа, тянущегося вдаль.

Это были самые странные воспоминания, которые нам довелось увидеть за последние четыре дня. Но и они лишь подкидывали новые неразрешимые вопросы.

— Что скажешь, Мрак? Тебе единственному удалось хотя бы уловить обрывки ауры. Кто это? Старый опытный маг, проведший запретный ритуал? — брат хищно втянул воздух, просчитывая в уме десятки вероятностей и не отметая даже самых сюрреалистичных, все же остальные напряженно застыли, пока Этьен барабанил длинными аристократичными пальцами по подлокотнику и хранил молчание.

— Не знаю. Не уверен. Это может быть кто угодно. Отчаявшийся некромант, решившийся на смертельно опасный обряд. Или кто-то из выгоревших, кому обещали вернуть силы, но обманули. Или какой-то молодой дурак, по ошибке влезший в запретную секцию библиотеки и обнаруживший черный гримуар. А может, кто-то, увешанный амулетами с ног до головы.

— А, может, сам ректор? — запальчиво воскликнула девушка-ищейка, и в помещении повисла запредельная тишина, хоть оно и было укрыто надежным пологом.

Предположение было безумным, но приходило в голову каждому из нас. Я крутил его последних пару дней, видимо, и Константин тоже рассматривал подобное развитие событий. Брат растрепал волосы пятерней, выдержал небольшую паузу и сосредоточенно произнес.

— Есть один способ проверить. Если Юлиус воспользуется собственной неприкосновенностью и откажется дать показания, скорее всего, он виновен.

Глава 30 Ответы ближе, чем кажется

Рея

За притяжение влюбленных

гравитация не отвечает.

— Как вам удалось затащить лорда Байнса на допрос? На нем же стоит такая защита — ни одному менталисту не расплести.

Я по-прежнему находилась в покоях Дария, ведь мораторий на учебу все еще действовал, и очень внимательно слушала своего принца, который пересказывал события ушедшего дня. Правда, как я ни старалась, никак не могла представить нашего гордого ректора, смиренно склонившего голову и обстоятельно отвечающего на вопросы ледяного дракона.

— Ты удивишься, но Юлиус явился сам. Добровольно дал клятву и постарался пролить свет на преступления.

— Безрезультатно?

— Ага. Отгадка пришла откуда не ждали. Когда мы уже отчаялись и, кажется, перебрали всех от почтенных профессоров до раздатчиц в столовой, в дверь постучалась секретарь ректора.

— Леди-мышь?

— Она самая. Прюденс решила любезно предложить проверяющим чаю с пирожными, а Константин заключил ее в кокон и заткнул рот кляпом. Он первым ощутил вибрации, исходящие от ее карманных часов. Они тянули энергию из окружающего пространства и пытались пробиться сквозь выставленные нами заслоны.

— Не может быть! — воскликнула я ошеломленно и приподнялась на локтях, силясь собрать воедино ускользающую картину. — Никогда бы не подумала, что эта посредственная служащая способна заманить не последних магичек в хитроумную ловушку и выпить их до дна.

На какое-то время между нами с Даром повисла пронзительная тишина. Я с трудом переваривала обрушившуюся на меня информацию, он терпеливо ждал. И только после того, как я коротко кивнула своим мыслям и перебралась к принцу на колени, он заговорил.

— Я тоже не верю, что она спланировала подобную многоходовку сама. К тому же, как-то ведь к ней попал этот интересный механизм. Но…

— Но?

— Формально у нас больше нет причин оставаться в Академии. Завтра утром мы вернемся в столицу вместе с Прюденс, обстоятельно ее допросим и зафиксируем в протоколе все, что удастся выудить из недр ее сознания.

Бам. Мое глупое сердце громыхнуло и замерло. Пропустило удар. Понимание, что это наша последняя с Дарием ночь свалилось на плечи гранитной плитой и вышибло воздух из легких. В носу предательски защипало, слезинка повисла на ресницах и

И я хотела спрятать лицо на груди у любимого мужчины, но он не позволил. Обхватил мой подбородок пальцами и бережно стер влагу с кожи губами.

— Последнее, чего я желаю, так это расставаться с тобой. Я бы забрал тебя в Эллею, если бы мог.

— Но тебя зовут обязанности, отбор, долг.

— К сожалению, — после мимолетного промедления согласился Дар, а я по-детски жалобно всхлипнула.

— Обещай, что не позволишь никому встать между нами.

— Обещаю. Я буду думать о тебе каждое мгновение, принцесса.

И столько было горячности и искренности в его словах, что поток чувств прорвал плотину моих страхов и опасений. Не знаю, кто из нас потянулся друг к другу первым, но уже в следующую секунду я оказалась распластанной на кровати, а Дарий навис сверху. Он долго всматривался в мое лицо, как будто старался запечатлеть каждую черточку, после чего аккуратно прикусил мою нижнюю губу.

От этой болезненной ласки мое тело прошило электрическим разрядом, и я забыла, как дышать.

Принц любил меня трепетно и нежно. Целовал шею, ключицы, грудь. Его руки рисовали узоры на моем животе, жадно сжимали бедра, требовательно скользили вверх, окуная в кипящую лаву. И я принадлежала ему без остатка. С силой стискивала атласную простынь, выгибалась и оставляла краснеющие бороздки-клейма у Дара на спине.

Когда на горизонте забрезжил рассвет и пробуждающееся солнце окрасило небосвод в золотисто-розовый, мы откинулись на подушки довольные и разомлевшие. Приятная истома опутала конечности, веки начали слипаться, но Дарий не дал мне провалиться в сон. Он бережно перевернул меня на бок, достал приготовленную заранее магическую кисть и принялся выводить защитные руны между моих лопаток.

— Я никак не могу отделаться от мысли, что мы что-то упустили, — признался он с затаенной горечью и приник губами к основанию моей шеи.

— Может, обойдется? — прошептала я рвано, не в силах унять лихорадочной волнительной дрожи. — Будем надеяться, что главную угрозу вы устранили.

— И, тем не менее, не лезь на рожон, Ри. Пожалуйста. Если почувствуешь опасность, позови меня. Не пытайся разобраться во всем сама, ладно?

— Хорошо.

К сожалению, все хорошее рано или поздно заканчивается. Вот и настало время Дарию покидать Фаргис. Спустя полчаса я стояла, прилипнув носом к окну моей комнаты, и вместе с десятками таких же любопытных студентов следила за тем, как ректор прощается с делегацией из столицы. Вопреки моим ожиданиям, Юлиуса не сняли с должности, а лишь ограничились строгим предупреждением.

Миг, и статные фигуры принцев вместе со сгорбленной Прюденс растворились в воронке портала, а я коснулась пальцами губ, которые до сих пор хранили следы поцелуев Дара.

Пообещав себе не раскисать, я наспех умылась, переоделась в форму и отправилась в лекарское крыло, на ходу скалывая волосы на затылке. Там же я и нашла своих друзей — Лита наседала на целительницу, требуя, чтобы нас пропустили к Мелиссе, а Крис стоял чуть поодаль, придерживая за плечо Аннабет, которая стала его неизменной спутницей.

— Ребятки, этот визит ничего не даст. Ваша подруга без сознания, — увещевала Карментис, взывая к здравому смыслу, но теневичка вознамерилась прорваться внутрь во чтобы то ни стало.

— Пропустите нас, пожалуйста. Хотя бы на пару минут. Мы будем тихими, как мышки, никого не потревожим. Просто убедимся, что с Лиссой все в порядке, насколько это возможно в ее ситуации.

— Хорошо. У вас пять минут. Не больше.

После долгих уговоров сдалась женщина, решив, что с нами проще согласиться, чем объяснить, почему нет. И мы гуськом просеменили в палату, где лечили Мелиссу. Помещение было просторным и светлым, оно было способно вместить десятерых больных одновременно, но пустовало, так как на время расследования все занятия были отменены и никто из адептов не получал случайных травм на полигоне или полосе препятствий.

Я первой приблизилась к кровати у окна и поразилась, какой живой выглядела подруга. На щеках у нее алел румянец, кожа не отливала меловой бледностью, ярко-синие локоны разметались по подушке. Казалось, что Лисса просто спит. Коротко сглотнув, я дотронулась до девичьего запястья, лежащего поверх одеяла, и мысленно позвала.

«Возвращайся к нам, Лисс. Преступник найден, академия в безопасности. Впереди самое интересное. Скоро весенний бал, кто поможет мне выбрать платье?».

Постояв еще немного у постели Блум, мы молча покинули лекарское крыло и разбрелись каждый по своим делам. Кристофер увел Аннабет на прогулку в парк, а я так и не поинтересовалась, в какую плоскость перешли их отношения и как мне теперь вести себя с бывшей противницей. Лита с горящими глазами умчалась на факультатив к Этьену. А я отправилась к Виктории, обещавшей научить меня премудростям общения с фамильяром.

— Первым делом, ты должна научиться призывать питомца на любом расстоянии. Вы уже достаточно долго вместе. Сначала нужно построить ментальный канал и запустить импульс. Попробуем?

Ободряюще улыбнувшись, супруга Арта подхватила Снежка на руки и скрылась в их с магистром спальне, оставив меня в гостиной. Я расставила ноги шире, попыталась сконцентрироваться и… ничего. В голове царил сущий бедлам и думалось о чем угодно, кроме насущного. О Дарии, гареме невест во дворце, незавидной участи Прюденс и Святые знают, о чем еще.

Обругав себя последними словами, я встретилась с любопытным взглядом наблюдавшей за мной Арси и принялась штурмовать новые умения. На двадцать третьей попытке, когда пот градом стекал по моим вискам и все тело ощущалось тяжелым и непослушным, мне подмигнула удача.

Связь, наконец-то установилась, и мой крошка-барс показался в проеме. Преодолев разделяющее нас расстояние, он влетел в мои объятья и лизнул шершавым языком щеку.

— Умница, Снежок! Хороший мальчик, — похвалила я фамильяра и зарылась пальцами в шелковую шерстку.

— Для первого занятия достаточно. Ты молодец, Рея. Если будешь регулярно тренироваться, проблем с вызовом не возникнет. Ты сможешь делиться со Снежком энергией, а он с тобой — крыльями.

Сосредоточившись на питомце, я и не заметила, что Виктория уже успела вернуться и теперь сидит рядом с Арси и почесывает у нее за ушком, отчего большая кошка блаженно жмурится и громко урчит.

Поблагодарив наставницу, я забрала Снежка и двинулась к себе, а у двери меня ждал внезапный сюрприз. Кристофер, Аннабет и плетеная корзина с бутербродами, фруктами и бутылочкой пунша. Удержавшись от того, чтобы протереть глаза, я выдержала паузу и внимательно уставилась на друга, транслируя немой вопрос.

— Выслушай Аннабет, пожалуйста, — попросил Крис, а

— Я хотела попросить у тебя прощения, Рея, — нерешительно пробормотала Клере и потупилась. — Я поступала отвратительно. Против тебя меня настроил отец. Я понимаю, это ни капли меня не оправдывает. Но я хотела бы загладить вину. Позволишь?

Глава 31 Трудовые будни, или нелегкая доля принца

Дарий

— Просто из любопытства: какую часть тела мы ищем?

— Я как-то не думал об этом…

— И что если убийца всё ещё здесь?

— Об этом я тоже не думал…

Уходить из Академии было сложно. Вся моя сущность тянулась к Рее так сильно, что хотелось выть волком. Хотелось извернуться и придумать что-то такое, чтобы остаться. Например, устроиться преподавателем той же боевки, или ассистентом, да хоть помощником библиотекаря, лишь бы не покидать истинную. Но дела не ждали, так что пришлось стиснуть зубы и шагнуть следом за братом в портал.

Хоть мы с Ри почти не спали этой ночью, я был полон энергии и готовности разобрать секретаря Юлиуса на атомы и добиться от нее ответов на вопросы, мучившие нашу делегацию. Посовещавшись с Константином, мы решили отложить завтрак до лучших времен и сразу перенестись в его царство. Угрюмое, мрачное и как нельзя лучше соответствовавшее характеру главного дознавателя.

Допросная, где мы разместились, не могла похвастать удобствами. Металлический стол, три стула, одинокий подсвечник и непроницаемое окно во всю стену, за которым расположились участники команды брата. В общем, все здесь располагало к откровениям подозреваемых и призывало вывести их из зоны комфорта.

Арестованная нами женщина с волосами мышиного цвета поправила некрасивые очки в роговой оправе, съежилась на стуле и посмотрела на нас так затравлено, что мне на долю секунды стало ее жаль. Но я торопливо отбросил сострадание, ведь внешность часто бывает обманчива.

— Ну, что леди, — эмпат по своей природе, начисто лишенный чувства сопереживания к преступникам, Константин искоса зыркнул на Прюденс и начал с главного. — Не хотите объяснить, как к вам попал опаснейший артефакт, способный убивать?

— Мне нечего вам сообщить, — тонко пропищала собеседница и принялась теребить голубую ткань старомодной блузки. — Я не знаю.

— Ложь.

Твердо отчеканил брат и недовольно нахмурился. Ну а я в сотый раз восхитился его внутренним чутьем. Он ощущал даже намек на фальшь едва ли не сильнее хваленых менталистов.

Миг, и в камере потянуло холодом. Изморозь поползла от ботинок брата прямиком к скукожившейся жертве и застыла в паре сантиметрах от ее ног. Его тяжелая аура стала осязаемой и практически непереносимой. Такой, что даже мне захотелось убраться подальше от ледяного дракона — к свежему воздуху, ясному небу, слепящему солнцу.

Каково было бедной Прюденс, я бы и вовсе не взялся судить.

— Повторяю вопрос. Где вы достали этот чертов амулет? Кто вам его дал?

— Я не помню, — всхлипнула женщина, но ее мучения ни капли не тронули Константина.

Он двинулся к ней, как необратимая катастрофа, навис, широко раздувая ноздри, и ухватил ее подбородок пальцами так, чтобы она не смогла отвернуться и отвести взгляд.

— Вранье! — рубанул он жестко и перешел на шелестящий шепот, который звучал гораздо страшнее оглушительного крика. — Если вы продолжите изворачиваться, я подвергну вас изощренным пыткам. Отдам на опыты менталистам, а потом испробую на вас экспериментальный артефакт. Возможно, он превратит мозги в вашей не слишком смышленой голове в кашу. Хотите?

Холодная улыбка, плохо вязавшаяся с недвусмысленным предложением, скользнула по губам брата и окончательно добила несчастную. Она жадно вдохнула и мелко затряслась.

— Не надо. П-п-пожалуйста. Я расскажу все, что мне известно.

— Ну…

— Это случилось прошлой весной. Когда я сетовала, что напрочь лишена дара и больше всего на свете мечтала бы стать магом. Пусть слабенькой, но волшебницей. Друг по секрету уверил меня, что есть один способ.

— Друг — кто?

— П-п-п…

На этих словах Прюденс надрывно закашлялась, а дальше произошло то, чего мы совершенно не ждали. Вены на ее шее, проступившие отчетливее, вздулись и почернели, словно кто-то невидимый впрыснул яд в ее кровь. Женщина свалилась со стула прямиком на пол и двумя руками схватилась за горло, как будто вокруг него стянули удавку. Она выпучила глаза, принялась скрести кожу, выгнулась немыслимой дугой и издала несколько сиплых звуков прежде, чем ее тело занялось пламенем.

Минута, и на гладких камнях не осталось ничего, кроме сизого пепла.

— Хаос тебе в печень!

Сочно выругался Константин и присел на корточки перед горсткой праха. Он принюхался, пропустил пыль через пальцы, резко встал и выудил белоснежный платок из нагрудного кармана, чтобы стереть грязь с рук.

— Ну что? — спросил я нетерпеливо и подался вперед.

— Ничего, что могло бы нам помочь. Рискну предположить, что неведомый убийца связал ее клятвой или напоил зельем. Чтобы она не смогла открыть никому его личину.

— Изворотливый гад.

— Или гадина. Ведь мы так и не услышали имя.

Задумчиво проронил брат, и я осознал, что мы вернулись к тому, с чего начинали расследование. Ни ниточек, ни следов, ни подсказок. Все придется начинать с нуля.

И мы начали. Заперлись в кабинете у Константина в компании старинных фолиантов, заботливо перемещенных из архива, дневников давно почивших артефакторов и бутылки бурбона двенадцатилетней выдержки, без которой отказывалась соображать голова.

Брат расстелил на столе огромный прямоугольный пергамент и принялся вычерчивать новую схему с подозреваемыми, ключевыми событиями и массой переменных. Его пальцы стремительно порхали над бумагой, кропотливо вырисовывая черточки, символы и даже план помещений, а я чувствовал себя неумелым учеником рядом с великим Мастером.

Пристроив бокал с янтарной жидкостью на подлокотник, я игрался с кристаллами, заставляя их раз за разом воспроизводить чужие воспоминания, которые мы изучили вдоль и поперек. В глубине души я понимал, что, скорее всего, напрасно трачу время, но проекции показывали Рею. Такую храбрую, порывистую, яркую, что захватывало дух и грудь сдавливало тугим обручем от тоски.

— Все. На сегодня достаточно, а то у меня в черепушке уже не мозги, а потекшее желе, — устало произнес брат, и я только сейчас заметил, что за окном давно успело стемнеть. — Пора возвращаться домой.

— Пора.

— Мама тебя убьет, — старший ухмыльнулся краешком губ и расслабленно откинулся на спинку кресла.

— Нет, я же ее любимый

— Вряд ли тебя это спасет на этот раз. Ты исчез и оставил ее с потенциальными невестками почти на неделю.

— Зная характер нашей родительницы, я бы еще десять раз подумал, кому сочувствовать, — хмыкнул я и в красках представил, какую кипучую деятельность успела развить за время моего отсутствия наша драгоценная мать.

Беззлобно переругиваясь, мы сбрасывали накопившееся напряжение и маскировали разочарование от того, что не удалось найти хотя бы крохотную зацепку. А после допивали коллекционный бурбон уже во дворце — в комнате брата, где я обожал просиживать часами, когда был гораздо младше. В детстве берлога Константина виделась мне таинственной и притягательной. Награды, полученные им в Академии, восхищали, трофеи, добытые у врагов, вызывали необъятную гордость.

И если раньше мрачные тона идеально вписывались в загадочную атмосферу, то сейчас начали казаться давящими.

— Не хочешь сменить обстановку? Добавить побольше света? — спросил я внезапно и вместе с удивленно-раздраженным взглядом получил короткое.

— Нет.

— А как у тебя с Мирой? — я предпринял новую попытку завязывать угасший разговор и удостоился еще более сухого.

— Сложно.

— Ладно, замолкаю. Пора, наверное, спать. Спасибо за помощь, брат. Я ценю все, что ты для меня делаешь.

— Не стоит благодарности, Дар. Семья для того и существует, чтобы выручать друг друга.

Крепко обняв Константина, я порталом переместился к себе, наскоро ополоснулся и упал лицом в подушки, почти мгновенно улетая в объятья Морфея. И снилась мне Рея. Ее магия сплеталась с моей, сливалась и создавала фигуры высшего порядка.

Пока я искал информацию о переносе дара в отцовской библиотеке, я наткнулся на описание одного весьма любопытного ритуала. Если брачную связь закрепить в древнем храме Святых на острове Фэй, расположившимся почти на краю света и не принадлежащим ни одному из королевств, сила супругов может возрасти кратно. Главное ступать на заброшенные земли с открытым сердцем и верой в любовь.

И в моем сновидении мы уже прошли этот ритуал и наслаждались друг другу. Развеяв огненных элементалей, Ри опустилась мне на колени, обвила шею и запуталась пальцами в моих волосах. Я же обнял ее за талию и прижался носом к бархатной коже у виска. Ее сердце трепыхалось пойманной птицей, мое грохотало набатом. И столько нежности было в нашей близости, что тело плавилось в разгоравшемся пламени.

Правда, чем слаще становился мираж, тем суровее вышло пробуждение.

— Ну здравствуй, сын.

Высокий голос со стальными нотками заставил меня разлепить налитые свинцом веки и привстать в постели. Мама выглядела идеально, как и всегда. С волнистыми локонами, уложенными в высокую сложную прическу, в пышном платье насыщенного винного цвета, с украшениями из редкого александритового сапфира, она могла хоть сейчас организовать прием или открыть бал. В отличие от нее я вряд ли мог похвастать безупречным видом, не с встопорщенными ото сна волосами, и не с полосой от подушки, пересекающей щеку.

— И тебе доброе утро, мам.

— У тебя нет совести, Дар!

— Я тоже тебя люблю.

— Не паясничай, сын. Мне все равно, какие планы ты там себе настроил, придется их все отменить. Сейчас ты умоешься, приведешь себя в порядок и отправишься на встречу с королевским портным. Он сошьет лучший фрак, который когда-либо шил, а ты выберешь кандидатку, с которой откроешь весенний бал.

Первым моим порывом было отказаться от маминого предложения наотрез и вступить с ней в жесткую конфронтацию, но в следующую секунду меня озарила поистине гениальная идея. Я проглотил вертевшиеся на языке возражения и согласно кивнул.

— Хорошо.

— Хорошо? — от такой моей покладистости мама опешила и подалась вперед, демонстируя крайнюю степень удивления. — И даже спорить не будешь?

— Нет.

— Торговаться?

— Нет. Я выберу девушку ближе к празднику и стану самым послушным сыном.

Произнес я серьезно, в глубине души надеясь, что мама не догадается, какой фарс я задумал.

Глава 32 Обратно к привычной жизни

Рея, две недели спустя

Чем больше сразу учишься,

тем меньше после мучишься.

Жизнь в Академии постепенно налаживалась. Занятия вернулись к привычному графику, и мы старательно наверстывали упущенное. К счастью, магистры не слишком зверствовали и увеличивали нагрузку постепенно. Как и до визита имперских ищеек, мы трудились до седьмого пота, катались по полигону, пачкая форму, и оттачивали мастерство на дуэлях.

Кристоферу удалось поднять уровень, и теперь мне стоило гораздо больших усилий выстоять против него в поединках. Часто наши бои заканчивались ничьей, что радовало друга, а меня огорчало. Я даже выпросила у Арта дополнительные тренировки и два раза в неделю приползала к себе ни жива ни мертва.

Упражнения с фамильяром я также не забрасывала. Теперь Снежок мог примчаться ко мне по первому зову. Но вот освоить магические крылья, о которых рассказывала Виктория, у меня пока не получалось, как бы я ни старалась.

Аннабет вела себя тише воды ниже травы. Кажется, их отношения с Крисом вышли на новый уровень. Все чаще я видела их держащимися за руки или целующимися, и невольно переживала, как отреагирует на эти изменения Мелисса, когда очнется. Лекари обещали вывести ее из восстанавливающего сна не сегодня-завтра, и я с нетерпением ждала, когда наша компания воссоединится.

Обещанное целителями событие случилось в обед. Лисса вплыла в столовую, широко улыбаясь, и выглядела здоровой и цветущей. На ее щеках сиял мягкий румянец, а глаза сияли здоровым блеском. Я моментально отложила приборы в сторону и выскочила из-за стола, чтобы заключить подругу в объятья. Наши мелкие разногласия давно стерлись — волнение за ее состояние было гораздо сильнее.

— Как ты себя чувствуешь? — я немного отстранилась и еще раз оценила внешний вид Мелиссы, не найдя и намека на последствия от ментального истощения.

— Как бы странно это ни прозвучало, прекрасно. По-моему, я выспалась на год вперед! — хихикнула Лисса и озорно мне подмигнула.

— А сила? Как она после всех манипуляций? — прошептала я едва, слышно, чтобы никто не расслышал, и застыла, пряча тревогу. К счастью, мои опасения были беспочвенными.

— Послушная, как котенок. Вернулась к прежнему уровню.

Мелисса вновь расплылась в довольной улыбке и создала маленький колючий смерч на ладони. Она играючи его развеяла и только сейчас помрачнела, когда мы приблизились к

Для вчерашнего врага, Аннабет сидела слишком близко к Кристоферу, их локти соприкасались, а искры между ними так и витали в воздухе. Лисса никогда не была дурой и без лишних подсказок сложила два и два.

— Вот значит как, — она пробормотала себе под нос неразборчиво и произнесла уже громче. — Всем привет.

— С возвращением, Лисс! Как ты себя чувствуешь? — мягко поинтересовался Крис, но руки от воздушницы не отнял. И этот жест поведал куда больше, чем могли бы поведать слова.

— Все хорошо, спасибо.

Мелисса отправилась на раздачу, а я приступила к прерванной трапезе. Когда она опустилась рядом со мной и сгрузила тарелки с подноса, над столом повисла неудобная пауза, но длилась она недолго. Мы с Кристофером принялись наперебой рассказывать о том, что пропустила подруга, сглаживая неловкость. Может, Крис и не знал, какие чувства испытывала к нему Лисса, но не ощутить ее напряженность он не мог.

После обеда мы разбились на пары. Вейл увел Клере на свидание в один из отдаленных уголков Фаргиса, а мы с подругой остались наедине.

— Потренируемся? А то у меня руки чешутся от желания вспомнить парочку заклинаний, — спросила Мелисса, и я с радостью ухватилась за ее предложение. Последнее, чего я сейчас хотела, так это ковыряться в подробностях личной жизни приятеля.

— С удовольствием!

Тренировочный зал встретил нас уютной тишиной — большинство из адептов сейчас или отдыхали, или практиковались на воздухе. Погода сейчас стояла чудесная — солнце ласково грело, но еще не жарило, небо радовало безоблачной синевой, деревья расцвели и пьяняще благоухали.

Переодевшись в форменные комбинезоны, мы встали друг напротив друга и приняли боевые стойки. Лисса атаковала первая так, что я едва успела выставить щит. От выгорания, которое накрыло ее после испытаний первокурсников, не осталось и следа. Ее магия лилась ровно и вынуждала обороняться.

Хорошо, что я регулярно упражнялась с де Бри и освоила парочку новых заклинаний. Я плела их одной рукой, а второй посылала струи огня вперемешку с фаерболами.

Схватка вышла преотличной. Мы изрядно измотали друг друга, и мне потребовалось не меньше двадцати минут, чтобы уложить подругу на лопатки.

— Рада, что ты в порядке!

Воскликнула я искренне, оттирая рукавом пот со лба, а Мелисса вдруг посерьезнела и затронула тему, которую я бы предпочла обойти стороной.

— Как это случилось, Ри?

— Ты о чем?

— Кристофер и Аннабет! Они ведь разные, как небо и земля. Они совершенно друг другу не подходят. Она заносчивая высокомерная выскочка.

— Знаешь, она не такая надменная, какой хочет казаться.

— Серьезно, Рея? Ты ее защищаешь⁈

Слова подруги, брошенные с неприкрытой яростью, словно окунули меня в жерло пробудившегося вулкана, а потом швырнули в чан с ледяной водой. С одной стороны, я должна была безоговорочно встать на сторону Лиссы и выступить вместе с ней единым фронтом против воздушницы. Только вот мешало пресловутое чувство справедливости.

Поэтому я набрала полные легкие кислорода и выплеснула на приятельницу неудобную правду.

— Пусть в этом нет твоей вины, но ты долго пробыла в больничном крыле, Лисс. За это время многое изменилось. Аннабет доказала, что не собирается причинять вреда никому из нашей компании.

— Ну конечно, не собирается. Ее чуть не отчислили из-за вашей дуэли. Она же не дура пакостить тебе в открытую вновь.

— А Крис? Неужели ты не видишь, как они друг на друга смотрят. Да она по уши в него влюблена.

— Я убеждена, что Клере притворяется. Она приспособленка и манипуляторша, ей выгодно греться в лучах вашей славы, Ри. Я докажу, что вы ошибаетесь, и верну Кристофера.

«Во чтобы то ни стало» Мелисса произносить не стала, но проглоченная ей фраза так и повисла в воздухе. Глаза Лиссы светились решимостью, да и поза из расслабленной превратилась в воинственную. Ровно на миг, мне почудилось, что подруга бросится на поиски сладкой парочки и незамедлительно начнет доказывать правильность своей теории, но она совладала с собой и шумно длинно выдохнула.

— Я, действительно, сильно выпала из студенческих будней и теперь остро реагирую на все, что произошло в мое отсутствие.

— К тому же, Крис — не вещь, чтобы его возвращать, забирать или дарить. Он живой человек со своими эмоциями и желаниями.

— Наверное, ты права, Рея.

Замявшись, Мелисса качнула головой, и мне бы задуматься о причинах такой ее мягкой покладистости, но в голове уже заметались другие мысли. Куратор обещал завтра устроить сюрприз, и мы все усердно гадали, что нам преподнесет грядущий день.

— Итак, маги-недоучки, над индивидуальными умениями вы неплохо потрудились, настала пора заняться командной работой. Сегодня лабиринт будете проходить по двое.

Арт озвучил негромко, но все присутствующие на полигоне его прекрасно расслышали. Кто-то в последних рядах тихонечко взвыл, а я встретилась взглядом с магистром и безошибочно определила, что честь открывать парад неудачников выпадет мне. Так и случилось.

— Блум, ле Вьен, прошу, — подмигнув подруге, я первой скатилась по ступенькам, застыла у входа и уже приготовилась прижать ладонь к углублению в стене, исписанному магическими иероглифами, когда в спину врезалось насмешливое. — Ле Вьен, разбивать иллюзию нельзя. Блум, ты ранена, ноги отказали.

— Изверг, — хмуро буркнула я себе под нос и прогнозируемо сделала это чересчур громко.

— Что вы сказали адептка? Повторите.

— Вы самый лучший куратор в мире, магистр де Бри!

Фыркнула я через плечо саркастично и решительно нырнула в арку. Мелисса стекла на землю сразу же, как только мы пересекли незримую линию, за которой начиналось испытание. Она посмотрела на меня жалобно снизу вверх и констатировала то, что и так было ясно нам обеим.

— Идти не могу. Только ползти на локтях.

— Не торопись. Сиди здесь, я скоро вернусь.

Месяцы обучения в Фаргисе приучили меня к тому, что подвоха от наших дорогих профессоров можно ждать в любое время дня и ночи в самом неподходящем месте. Так что в сумке, которую я таскала с собой на занятия, обнаружился и охотничий нож, и небольшой тесак, и моток крепкой лески, которые очень пригодились, пока я сооружала носилки, ругаясь, как заправский уличный сапожник.

— Карета подана, госпожа.

Я шутливо поклонилась Лиссе, приглашая ее забраться на крепко сплетенный ельник, и крепче стиснула зубы. Пусть Арт и запретил мне ломать созданную иллюзию, но само умение не заблокировал. Так что я видела кратчайший путь и тащилась к конечной точке

Когда мы вывалились пред очи сокурсников и ухмыляющегося де Бри, пот лился с меня градом. Влажная рубашка неприятно липла к спине, волосы спутались, дыхание сбилось. Не помогло даже зелье, усиливающее выносливость. Мышцы ломило так, словно на носилках у меня была не Мелисса, а груда тяжеленых бревен.

— Неплохо, Рея. Теперь меняемся. Ле Вьен ранена. Блум, твоя очередь спасать подругу.

После слов магистра выругались мы с Лиссой синхронно. Стоило мне оказаться в начале лабиринта, как тело налилось свинцом и перестало подчиняться. Я распласталась по иллюзорной изумрудной траве подобно медузе и пожелала Арту и его родне всех благ.

— Огнедышащего дракона тебе в печень, де Бри!

Как ни странно, испытание со мной в роли грозящего издохнуть полутрупика мы преодолели быстрее. Водяной пар находился в воздухе в избытке, влага сочилась в недрах земли, так что Мелиссе не пришлось самой тащить носилки. Бурливый поток покорно доставил меня к точке, которую я указала, и теперь просачивался обратно в почву.

— У тебя увеличился резерв? — спросила я, выпрямляясь и разминая затекшие конечности, на что Мелисса отрицательно покачала головой.

— Скорее, вернулся к исходной величине. Лекари вкачали в меня столько сил и влили столько зелий, что магия стабилизировалась.

— Отлично!

Воскликнула я с энтузиазмом и сграбастала подругу в объятья. Правда, на этом наша экзекуция не завершилась, а только началась. Куратор тасовал сочетания двоек, как опытный шулер карты в колоде, и получал истинное удовольствие от того, какими взмыленными и пыльными мы вываливались из лабиринта.

Напоследок он все же сжалился надо мной и отдал в напарницы Литу. Она присела на корточки, выудила из-за голенища сапога острый стилет и полоснула лезвием по ладони.

— Не волнуйся, доставлю нас в целости и сохранности куда надо за пару секунд.

— Ты уверена, что нас не выкинет в кабинет к ректору или в ванную Фабри, например?

— Не дрейфь, Рея, я усердно тренировалась и теперь могу намного больше чем месяц назад.

Вопреки моим опасениям, изнанка встретила нас дружелюбно. Подвластные Лите тени сплели для меня мягкий, но прочный гамак и стремительно перенесли нас прямиком к Арту.

— Растешь, девочка.

Де Бри уважительно присвистнул, похвалив Бернар, и осекся, уставившись на выход из лабиринта. Не знаю, что произошло на испытании, но Кристофер нес Мелиссу на руках, а она доверчиво к нему прижималась. Будь я на месте Аннабет, я бы, пожалуй, сгорела от ревности…

Глава 33 Неуды, ревность и бал

Рея

Очень вредно не ходить на бал,

когда ты этого заслуживаешь.

Так и заболеть можно.

Еще месяц в Фаргисе промчался так же стремительно, как быстрый королевский гепард. Мы грызли гранит науки, сдавали доклады, упражнялись на дуэлях и готовились к зачету в лабиринте. Мы исправно пополняли запасы зелий, привыкали сражаться в самых разных сочетаниях и могли похвастаться возросшей выносливостью. Какими бы изощренными ни были методы Арта, они давали результат. Я ощущала, как увеличивается мой резерв, и больше не проигрывала Кристоферу в поединках.

Единственной, кому я уступала в схватках, оказалась Лита. Но теневики всегда оставались особенной кастой и обладали неординарными умениями, так что было глупо гнаться за недостижимым. Только на первом курсе они учились вместе с остальными боевиками, а потом совершенствовались отдельно. У них была обособленная практика, отдельные задания на материке и свой собственный закрытый мир.

— Как думаете, де Бри приготовил нам что-нибудь интересное на сегодня? — легкомысленно поинтересовался Крис и с аппетитом вгрызся в румяную булочку с корицей.

— Не знаю, — я равнодушно пожала плечами и неторопливо сделала глоток терпкого травяного чая. — Лабиринт мы исследовали вдоль и поперек. Мастерство дуэлей отточили если не до совершенства, то до вполне приемлемого уровня. Проходной балл должны получить все.

Закончив с завтраком, мы двинулись к полигону, продолжая гадать, что припас для нас неутомимый магистр на этот раз. И он не разочаровал. Окинув нашу толпу острым взглядом, Арт улыбнулся краешком губ и коротко разъяснил правила, по которым нам придется играть.

— Ну что, желторотики, готовы пройти полосу препятствий?

— Так точно, куратор!

— Только у меня для вас будет несколько вводных. Испытания проходите в четверках. Не справился кто-то один — завалили все. Сложность повышена, препятствия изменены, так что будьте предельно осторожны. Бернар, Вейл, Блум, ле Вьен наизготовку.

Команда мне досталась отличная. Мы много тренировались дополнительно и успели узнать сильные и слабые стороны друг друга. Каждый мог подставить плечо, подстраховать и внести немалый вклад в победу. Так что перспективы виделись радужными, больших сложностей не должно было возникнуть.

— Сейчас быстренько справимся и будем смотреть на остальных с трибун.

Оптимистично заявил Кристофер и возглавил наш маленький сплоченный отряд. Скорость мы развили среднюю, чтобы не выдохнуться раньше времени. Но уже с самого первых шагов все пошло наперекосяк. Там, где еще минут назад была ровная поверхность, земля с треском разверзлась и продемонстрировала глубокую яму с кольями на дне.

Пришлось импровизировать. Крис взмыл вверх, я перекатилась в сторону, спешно меняя траекторию движения. А Лита в последний момент выдернула балансировавшую на самом краю Мелиссу и протащила по изнанке.

— Просто не будет. Внимательнее!

Рыкнула я и мысленно обругала себя за беспечность. Конечно, магистры модернизировали полосу, которую еще вчера мы могли преодолеть с закрытыми глазами. Было глупо считать, что нас ждет легкая увеселительная прогулка.

Следующей перед нами возникла высокая стена с выступами-шипами, о которые можно было пораниться, и мы принялись торопливо усиливать щиты. Лита призвала на помощь тени, я порадовалась, что уйму времени убила на физическую подготовку, Кристофер подстраховал Литу воздушным потоком.

Катившиеся нам навстречу бочки, объятые пламенем, серьезных трудностей не вызвали. Я смела их огненным вихрем, за что получила одобрительные возгласы от ребят.

— Высший пилотаж, Рея!

— Детка, да ты огонь.

Преодолев две трети пути, мы непозволительно расслабились и почти уверовали в успешный финиш. Бревно, перекинутое через овраг, не внушало значительных опасений. Но впечатление оказалось обманчивым. Стоило мне сделать пару шагов, как в воздухе начали разрываться снаряды — туманные, водяные, огненные. Несколько шаров были начинены длинными иглами, от которых я закрылась щитом.

Не хотелось проверять, содержат ли они яд,

Но чего я не ожидала, так это того, что на середине бревно начнет крутиться. Не удержав равновесия, я слетела со снаряда и непременно свалилась бы на самое дно, если бы не материализовавшиеся за спиной крылья. Действуя на голых инстинктах, я потянулась к Снежку и совершила то, что не удавалось мне на протяжении долгих дней.

— У меня получилось! Ура!

Иллюзорные, но от этого не менее надежные крылья, перенесли меня на противоположную сторону, и я стиснула кулаки, наблюдая за тем, как сражаются с препятствием друзья. Крис не стал рисоваться, сразу же обратился к ветру и плавно опустился рядом со мной спустя пару минут. Лита слилась с тенями и выпрыгнула из ниоткуда у нас за спинами.

Осталась Мелисса.

Она ступила на неровную поверхность аккуратно, замерла и резко толкнулась, изо всех сил устремившись вперед. Накачанные стихией под завязку сферы лопались у нее над головой, но пока не причиняли вреда, это ее и подвело. Самонадеянность. Она уже почти достигла края, когда бревно молниеносно крутнулось, и, словно обезумевший бык во время корриды, сбросило ее вниз.

Спас сотканный Кристофером щит. Он, хоть и немного, но смягчил столкновение с землей. К счастью, кольев или игл на дне не обнаружилось, так что Лиса отделалась испугом и ушибами.

— Ты как? — мы в тревоге склонились над ямой, Мелисса же медленно приподнялась на локтях и шумно выдохнула.

— Паршиво. Я, кажется, подвернула лодыжку.

— Незачет!

Усиленный магией голос Арта заставил всех нас вздрогнуть и понурить головы. Как единственный мужчина в нашей группе, Крис подхватил Лиссу на руки, та обняла его за шею и доверчиво прижалась к груди парня. Вот такой процессией мы и поравнялись с куратором, в чьих глазах плясали озорные смешинки.

Нет, де Бри вовсе не был разочарован нами или зол. Он преподал хороший урок поверившим в безграничность своих способностей адептам и был весьма этим доволен.

— Поодиночке вы все отличные бойцы, но не слишком-то зарывайтесь. Учитесь работать в команде, использовать сильные стороны друг друга. На этом пара для вас окончена. Делайте выводы, котятки.

Магистр благодушно махнул нам, отпуская, и вернулся к тестированию следующей четверки. Спустя пару минут с полосы уже слышались крики, грохот и сдавленные ругательства. Судя по всему, не нам одним было сложно приноровиться к коллективному взаимодействию.

С Аннабет мы столкнулись у кромки полигона. Не замедляясь, Крис коротко ей кивнул и продолжил двигаться в сторону лекарского крыла. Мелисса сипло застонала, перетягивая одеяло внимания на себя. Я же едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза.

— Это уму непостижимо. Она явно вертит Кристофером, как хочет, и он ей позволяет. Неужели ты не ревнуешь, Бет? — порывистая, Лита озвучила то, что вертелось у меня на языке, и мы с теневичкой синхронно уставились на воздушницу.

Ровно на полминуты Клере задумалась, почесала кончик носа ноготком и поистине королевским жестом отбросила роскошные волосы через плечо.

— Ревновать? Зачем. Если человек захочет предать — он предаст. Как бы ты сильно его ни караулила, как бы за ним ни следила, как бы ни привязывала его к себе. Я слишком уважаю себя и слишком доверяю Крису, чтобы вестись на чьи-то жалкие манипуляции.

Я все еще помнила Аннабет хладнокровной мстительной стервой. Но сейчас она была наполнена гармонией и небывалым умиротворением. Неужели любовь настолько меняет людей?

И если наша сокурсница наблюдала за попытками Лиссы отвоевать Вейла с иронией и беспечностью, то я такой выдержкой похвастаться не могла. За три дня до весеннего бала за ужином, я узнала, что Дар выбрал спутницу, и меня буквально накрыло удушливой ядовитой волной.

Я скучала по нему. Я не хотела сомневаться в нем. Но оставаться спокойной, словно безмятежное июньское море, я не могла. Пусть мы и были отрезаны от материка, новости все равно попадали в Фаргис практически без задержки. Толковый менталист за умеренную плату мог легко организовать сеанс связи с домом, да и у половины студентов имелись шкатулки-артефакты, переправлявшие весточки от родных и обратно.

— Слышали, Дарий назвал имя избранницы!

— Ого!

— И кто эта счастливица?

— Розалин, принцесса Эсфира.

О королевстве, граничащем на юго-западе с Эллеей, я знала достаточно. Эсфир торговал шелками и редчайшими тканями, ввозил пару десятков сортов отборного кофе и славился искусными украшениями. Его мастера умели работать с любым металлом и создавали самые настоящие шедевры — даже императрица носила выкованный эсфирским ювелиром браслет, соединенный цепочкой с кольцом на пальце.

Что касается принцессы… Я видела ее пару раз во дворце. Она была стройной, тонкокостной и невероятно грациозной. Ее смоляные волосы ниспадали мягкими волнами до самой талии. Расшитый золотыми узорами перламутровый топ подчеркивал высокую соблазнительную грудь. А шаровары из органзы не скрывали ничего лишнего и выгодно выделяли округлые женственные бедра. В общем, рядом с этой восточной красавицей я всегда чувствовала себя гадким утенком.

— Правда?

— Ага.

— Достойный выбор!

— Принцесса Розалин — само совершенство.

— Она прекрасна, как ангел.

Сплетня, приправленная домыслами и чужими фантазиями, разлетелась по столовой как лесной пожар и зажгла огонь у меня за грудиной. Я пришла в себя только тогда, когда вилка в моих пальцах превратилась в расплавленную бронзу, и шумно длинно выдохнула.

— Простите, ребят. Мне нужно побыть одной.

Я стрелой вылетела в коридор, попутно, кажется, опрокинула стул и помчалась к дальней из академических башен. Куратор не зря муштровал нас без жалости и сострадания — я вскарабкалась по стене, словно кошка, и устроилась на крыше, поджав ноги под себя.

С контролем стало лучше, чем было в начале обучения. По крайней мере, я не спалила стол, стул, не прожгла дыру в потолке и ничего не взорвала. Считаю это значительным прогрессом.

Хоть огонь и бесновался у меня под ребрами и требовал выхода наружу, я приручила его и медленно погасила. А через полчаса мой покой нарушила Лита. Каждый раз она появлялась рядом, как чертик из табакерки, и я до сих пор не могла к этому привыкнуть.

— Не стоит грустить, Рея. Все проходит, и это тоже пройдет, — философски проговорила девчонка и уставилась вдаль, как будто могла разглядеть что-то далеко за пределами Фаргиса.

— Я, наверное, не пойду на бал. Нечего мне там делать.

— Еще как пойдешь! И будешь веселиться, пить и танцевать, пока твой принц будет скучать в своем высоком обществе.

— А ты?

— А

Не знаю, что заставило меня прислушаться к теневичке, но через три дня я, действительно, стояла у столика с угощением в украшенном тысячами свечей и иллюзиями зале. Я не ждала, что кто-то пригласит меня на первый танец, открывающий торжество, зато Мелисса расстаралась. На фоне ее голубого платья, с каменьями, лазурными, фиолетовыми и пурпурными всполохами внизу подола, фатиновым шлейфом, и я, и Аннабет, и остальные девчонки выглядели бледно и скромно.

Только вот привязанность не измеряется в алмазах на лифе, или рубинах в колье или яркой косметике на скулах и губах. Если твоя душа потянулась к чьей-то душе, ее не подкупить чем-то материальным.

Крис ожидаемо прошел мимо Мелиссы, как будто и не заметил ее, и склонился в глубоком поклоне перед Аннабет. Аннабет вложила длинные аристократические пальчики в его ладонь. А я пригубила холодного лимонада и вдруг ощутила прикосновение к талии. Нежное, требовательное и такое… знакомое.

— Не может этого быть!

Глава 34 Ищи возможности, а не причины

Дарий

Как ни крути, женщина в жизни мужчины

бывает только одна. Все остальные — ее тени…

Мы снова сидели в кабинете у брата и раз за разом вычерчивали новые схемы. Переставляли фигуры на доске, меняли направление стрелочек и пополняли список подозреваемых. Расследование убийств в Фаргисе зашло в тупик, и мы решили пока поставить его на паузу.

Благо, что новые жертвы в академии не появлялись, а студенческие будни, как сообщал оставшийся там агент, потекли своим чередом.

— Не нравится мне это все, — произнес Константин хмуро и разлил лимонад со льдом по бокалам.

— Что именно?

— Полный штиль по всем фронтам. Как будто затишье перед бурей.

— Значит, скоро грянет гром.

— И мы должны быть к нему готовы.

— Знаешь, я переживаю за отца. Слишком уж многим он мешает.

— Оставь это мне. Я провел очередную чистку в рядах, окружил его надежными людьми. Пятеро теневиков. Лучшие стражи, хладнокровные убийцы, если будет нужно, они закроют его собой и уведут в безопасное место изнанкой.

На какое-то время мы оба замолчали. Константин выудил из нагрудного кармана флакон с зеленоватым зельем и принялся крутить его в пальцах.

— Напомни, почему я тебе помогаю?

— Потому что ты самый лучший брат на свете, — я шутливо толкнул его кулаком в плечо и присел на краешек стола.

— А может, все-таки останешься и сам потанцуешь с принцессой. Розалин — не самая плохая компания. К тому же, она души в тебе не чает и уже несколько лет мечтает стать твоей женой.

— Глупо, — я равнодушно пожал плечами и скрестил руки на груди. — Я обрел истинную и другой мне не надо. Давно пора заканчивать с этим треклятым отбором. Я хочу официально объявить о нашей свадьбе с Реей.

— Рано. Мы проверили не всех.

— Но кого-то же мы можем исключить?

— Оже, Франц и Виккерс. Они ничего не знают и далеки от заговорщиков примерно так же, как Солнце от Луны.

— Вот и прекрасно. Распорядись, чтобы подготовили для них подарки. Пусть собирают вещи после бала и возвращаются к семьям.

— Тебе дай волю, ты бы всех кандидаток отправил восвояси.

— И был бы прав. Надоело дурить головы девушкам.

Мы договорились, что брат примет оборотное зелье и заменит меня на весеннем балу. Я же ускользну под покровом ночи и отправлюсь в Фаргис.

От предвкушения сердце сладко заныло, а внутри закрутились сокрушительные вихри-спирали. Стихия во мне пела, плясала и покалывала кончики пальцев. Я искал любые возможности, чтобы провести время с любимой, и, если признаться, жутко ее ревновал, пусть она и не давала ни малейшего повода.

Но при мысли о том, что кто-то другой закружит ее в танце, просыпалось желание разрушать.

— Передавай привет крошке Ри.

— Обязательно. Ты наш ангел-хранитель.

— Да ладно, не льсти.

Напоследок мы с Константином обменялись крепким рукопожатием, и я без зазрения совести оставил несостоявшихся невест на попечение брата и с силой надавил на камень в амулете. На выходе из портала меня встретил Этьен.

— Как обстановка?

— Спокойно. Мы прочесали периметр, посторонних не обнаружили. Ничто не должно помещать всеобщему веселью. Иди развлекайся.

— А ты?

— А я подежурю со своими на всякий случай.

— Спасибо, Мрак.

Укрывшись пологом невидимости, я миновал коридоры, которые сейчас пустовали, и вошел в бальный зал. Тысячи свечей ярко горели, красочные иллюзии витали в воздухе, а от разнообразия нарядов пестрело в глазах.

Рею я заметил сразу. Она стояла чуть поодаль от других студентов и задумчиво цедила клубничный лимонад. Она была одета в золотистое платье с пышной юбкой и обсыпанном алмазной крошкой корсетом. В ушах у нее висели аккуратные небольшие серьги в форме звезд, а локоны были уложены в элегантную невысокую прическу.

И от ее неземной красоты у меня перехватило дыхание, а пульс нещадно зачастил.

Я приблизился к любимой со спины и бережно обнял ее за талию, как самую большую драгоценность. От прикосновения она вздрогнула, но тут же меня узнала.

— Дарий, но как?

— Я не мог позволить тебе танцевать с кем-то другим, Рея.

— А принцесса Эсфира? Ты ведь должен быть сейчас во дворце.

— Ей составит компанию мой брат. Не могу ручаться, что он обожает вальс…

— Дар, ты сумасшедший, — взволнованно прошептала Ри, и очаровательная улыбка осветила ее лицо.

— Ага. Я давно потерял голову и готов беречь тебя и охранять, как дракон — сокровище.

На пару минут мы замерли, нежась в объятьях друг друга, и тихонько выскользнули на улицу, лавируя между парами, устремившимся на паркет. Ласковый ветерок запутался в подоле платья любимой, взъерошил мои волосы и ни капли не остудил бурлящую в венах горячую кровь. Я оставил отнюдь не целомудренный поцелуй на губах у Реи и серьезно произнес.

— Позволишь, я расскажу тебе об одном ритуале?

— М…?

— В затерянных водах есть остров Фэй. На нем расположен древний Храм, где можно соединить судьбы и души. Обряд закрепит нашу связь и усилит магию. Ты готова отправиться со мной на край света, моя королева?

Выпалив предложение, которое давно обдумал, я застыл и превратился в натянутую страну. Сердце пропустило удар, в горле

— С тобой, мой принц, я пойду куда угодно.

Перед тем, как пуститься в путешествие, мы заглянули в покои, которые ректор негласно закрепил за мной. Я снял жилет, повесил его на спинку стула и остался в рубашке и брюках. А Ри оставила свое пышное роскошество в шкафу и облачилась в легкое сливочно-белое платье до пят. Ткань свободно струилась волнами так, что я мог лишь угадывать очертания ее тела.

Мы шагнули друг к другу, переплели пальцы и вместе провалились в воронку портала. Земли, на которые мы ступили, были необитаемыми. Густая зелень буйствовала и вольготно стелилась, экзотические цветы радовали разнообразием красок, а неведомые птицы заливисто щебетали.

Я не знал, куда точно нужно двигаться, но меня будто вело само провидение — по узкой извилистой тропке, удалявшейся в чащу леса. Храм вынырнул перед нами внезапно. Многовековые деревья склонили кроны, расступились и явили взору величественное здание. Его стены дышали древностью и внушали священное благоговение.

Я почему-то не сомневался, что эта обитель связала десятки страждущих влюбленных.

В высокую узорчатую арку мы нырнули, крепко держась за руки, и зашагали к резному гранитному алтарю. Маленький жемчужный источник журчал рядом и дарил гармонию окружающему миру. Насладившись его песней, мы остановились, не сговариваясь, и слова старинной клятвы сами всплыли в сознании.

— Я принимаю тебя в свой род, Рея ле Вьен.

— Я вверяю тебе свою душу, Дарий Эллейский.

— Я связываю наши судьбы вовеки веков.

— Отныне я твоя кровь и плоть. Твоя суженая. Твоя половина.

— Я стану твоей крепостью, Рея ле Вьен.

— Я буду твоей опорой, каким бы тернистым ни был наш путь.

— Я буду любить тебя до последнего вздоха.

— В этой жизни. И в следующих.

— Да будет так.

— Фиат игитур иллюд.*[3]

Приглушенное негромкое эхо растащило произнесенные нами фразы на обрывки и вознесло их к сводам Храма. Мы опустили ладони в источник и ощутили мягкое приятное покалывание — Боги услышали наши клятвы, Боги поверили им и благословили новоиспеченных супругов.

Золотое плетение на наших запястьях проявилось отчетливее и засияло. К нему добавилось несколько витиеватых замысловатых узоров, и я вдруг обрел уверенность, что теперь брачную вязь не сотрешь и не спрячешь ни маскировкой, ни иллюзией высшего порядка.

Позади обители, из которой мы вышли в новом статусе, обнаружилось озеро. Я подхватил Рею на руки и вместе с ней вошел в воду. Луна выплыла из-за туч и посеребрила безмятежную гладь, становясь свидетельницей завершения ритуала. Магия, заполнившая все мое существо от самой макушки до пят, выплеснулась, слилась воедино с пламенем Ри, и мы увидели то, что пригрезилось мне во сне.

Огненные элементали в обнимку с воздушными кружились в ликующем танце и осыпали нас своими искорками.

— Дар, это чудесно. Самое настоящее волшебство! — восхищенно всхлипнула моя истинная, я же притиснул ее ближе к себе.

— Ты не пожалеешь, что согласилась стать моей женой.

Мы промокли до нитки, но холода не чувствовали. Выбрались на берег, провожая взглядом устремившихся к небесам духов стихий, и поняли, что сушиться нет смысла. Рея торопливо стянула с меня рубашку, я избавил ее от платья и задохнулся от восторга. Ее бархатная кожа казалась фарфоровой в свете Луны.

Я бережно уложил любимую на землю, накрыл своим телом, и трава служила нам постелью. Я любил Рею долго и упоительно, исследовал каждый изгиб и каждую родинку. Я неистово целовал ее ключицы, спускался вниз к животу, скользил пальцами вверх от тонких изящных лодыжек к точеным восхитительным бедрам, а Рея выгибалась под моими прикосновениями и громко стонала.

Мы не стеснялись бурных проявлений чувств и дарили себя друг другу без остатка. Плавились и горели, горели и плавились. Рассыпались на мириады сверкающих звезд и возрождались, словно феникс из пепла, чтобы кусать губы, делить дыхание одно на двоих и сплетаться во что-то вечное, неделимое.

А после, когда сил совсем не осталось и конечности дрожали от накатившей истомы, мы смотрели на бескрайнее небо и верили, что все обязательно станет хорошо. В Фаргисе найдется убийца, в Эллее будут арестованы заговорщики и воцарится такой долгожданный мир.

— Я люблю тебя, моя принцесса.

— Ты — моя жизнь, Дар.

Глава 35 Не верь глазам своим

Рея

Все меняется, но не

обязательно к лучшему.

Я лежала на изумрудной сочной траве, прильнув к боку Дария, и беззаботно разглядывала созвездие Кассиопеи. Гордая эфиопская царица, провинившаяся перед Богами и вынужденная постоянно переворачиваться вокруг Полярной звезды, будто раскаялась и теперь озаряла мягким ровным светом всю землю.

В этом мгновении было прекрасно все. И подернувшееся легкой дымкой озеро. И величественное здание Храма, утонувшее в предрассветном тумане. И горячее сердце любимого человека, гулко бившегося под моей ладонью.

Я прижалась к соленой от пота коже Дария под ключицей и пропала в его бездонных глазах, полных восторга и всеобъемлющего обожания.

— Когда императрица узнает обо всем, что ты умудрился натворить за одну короткую ночь, она меня возненавидит, — воскликнула я, только сейчас осознав масштаб катастрофы, которую мы учинили, и спрятала лицо на груди у истинного.

Он же гортанно рассмеялся и нежно погладил меня по спине, прочерчивая огненную дорожку от моей шеи до поясницы и обратно.

— В любом случае, будет уже поздно. Так что нет смысла переживать.

— Нет смысла переживать? Да твоя мать закопает меня живьем, когда ей донесут, что ты где-то раздобыл запрещенное оборотное зелье, опоил им брата и отправился в Фаргис, чтобы провести время с безродной девчонкой — боевым магом.

— Ты драматизируешь, Рея. Отец высоко ценит твою семью, и особенно, вклад Августы в светлое будущее Эллеи. К тому же, я младший принц. Мне положено быть балагуром, смутьяном и шалопаем. Это пусть Константин лепит из себя безупречного наследника, а я предпочитаю бунтовать с воздушной стихией, повелевать смерчами и жениться на женщине, предназначенной мне самой Лахесис, а не на какой-то скучной принцессе, выбранной отцом.

В ответ на очередную попытку ему возразить и выложить еще с десяток железобетонных аргументов Дар попросту закрыл мне рот поцелуем и заставил враз замолчать и забыть о доводах рассудка. Мы снова горели, плавились, пылали и стремительно отдалялись от политики, традиций и всего, что чопорные аристократы предписывали благообразным юношам и девушкам.

Остров

В Академию мы вернулись под утро, когда зарянки и соловьи начали заливисто щебетать, а небосвод из чернильно-черного стал грязно-голубым. Пусть мы не спали целую ночь, но сдаваться на милость Морфею было кощунством. Мы с Дарием хотели урвать у Провидения каждую минуту, каждую секунду, насладиться обществом друг друга сполна и после хранить тепло от обжигающе-жгучих прикосновений, похожих на смесь кайенского перца и чили.

— Смотри, рассвет сегодня особенно красивый.

Блаженно произнес Дар, пока мы стояли на балконе, укрытые куполом невидимости, и всматривались вдаль. Он устроил подбородок на моем плече, я прижалась спиной к его груди, только вот чувство безмятежности, которое сопровождало нас на затерянном острове, улетучилось без следа.

Предчувствие беды разлилось в воздухе и мешало свободно дышать.

— Скорее, тревожный. Багрянец разлился по всему горизонту, словно кто-то окропил небосвод кровью.

Прошептала я еле слышно и тут же ощутила, как Дарий вздрогнул всем телом.

— Что?

Я резко развернулась в его объятьях, обхватила пальцами родное лицо и очертила мужественные скулы. Прислушалась к ставшему тяжелым дыханию, превратилась в клубок натянутых нервов и даже успела запустить диагностирующее заклинание на случай, если здоровью принца что-то угрожало.

Только проблема была в другом.

— Константин на территории Академии. Я его чувствую.

— Что случилось?

— Пока не знаю. Надеюсь, родители целы и невредимы.

Руки Дара закаменели. Мои пальцы похолодели и начали мелко трястись. Да я и сама дрожала, как осиновый лист на ветру, до тех пор, пока любимый не укутал меня в свой фрак и не материализовал откуда-то кружку с горячим травяным настоем. Я не стала спрашивать, кто лишился бодрящего напитка, просто глотнула пряной жидкости и принялась читать сакральную мантру.

«Святые, уберегите императора и императрицу от зла. Укройте их невидимым плащом, отведите стрелу, сломайте смертоносный кинжал. Даруйте спасение и защиту. Покарайте виновных».

Восприятие действительности искривилось. Я была убеждена, что с нашего с Дарием разговора минул целый час, а на самом деле прошло не больше пяти минут. Ледяной дракон с тяжелыми кожистыми крыльями и непробиваемой сверкающей чешуей бесшумно опустился на балюстраду и смерил нас снисходительным покровительственным взглядом.

А уже в следующую секунду на мраморный пол спрыгнул обычный человек, одетый в черные штаны и черную куртку, застегнутую наглухо. Хвала тому, кто изобрел огнеупорную и морозостойкую одежду, благополучно переживающую трансформацию в зверя и обратно.

— Малышка Ри, пообещай, что не будешь совершать никаких опрометчивых поступков, — обманчиво мягко попросил Его Высочество, а моя интуиция завопила корабельной сиреной.

— Что произошло, Константин?

— Поклянись, что не предпримешь никаких действий без согласования со мной или с Дарием.

— Ладно, клянусь.

— Твоего друга, Кристофера Вейла, задержали по обвинению в убийстве девушек.

— Что-о-о?

— В его постели нашли бездыханное тело адептки Клере. Она окончательно и бесповоротно мертва.

Новость, озвученная старшим принцем, обрушилась на меня гранитной плитой и выбила воздух из легких. Я крутила брошенные им фразы и так, и эдак, только вот картинка не складывалась, словно ее писали кисти трех разных художников.

— Этого не может быть. Крис был без ума от Аннабет. Он пылинки с нее сдувал, перестал замечать других девчонок, за которыми раньше увивался, и ни за что не лишил бы ее жизни. Да он скорее бы отрубил себе руку, чем причинил бы ей вред, — выпалила я, ни разу не сбившись и не взяв паузу, и почувствовала, как ладони Дара опускаются на мои закаменевшие плечи и нежно их гладят.

— При нем найден механизм, похожий на тот, что мы изъяли у Прюденс, — бесстрастным тоном сообщил ледяной дракон, а я еле сдержала порыв кинуться к нему и встряхнуть за грудки.

— Бред! Это ничего не доказывает. Амулет ему могли просто подбросить.

— И я здесь, чтобы во всем разобраться. Не вмешивайся в расследование, Рея. Я не собираюсь выносить приговор твоему другу без веских аргументов и неопровержимых доказательств.

— Было бы славно.

Кивнула я понуро и укрылась в целительных объятьях любимого. В носу предательски защипало, ощущение вселенской несправедливости затопило все мое существо и заставило тоненько всхлипнуть. Позади послышался шелест мощных крыльев, и спустя пару секунд мы остались с Дарием наедине.

— Ри, мне нужно вернуться во дворец, пока брат будет расхлебывать заварившуюся в Академию кашу. Пожалуйста, пообещай, что не совершишь какое-нибудь громадное возмутительное сумасбродство.

— Я не сделаю ничего такого, за что нам с тобой было бы стыдно.

Ответила я обтекаемо и поднялась на цыпочки, вздергивая подбородок. Я сама нашла губы Дара и растворилась в греховном трепетном поцелуе, от которого почва уходила из-под ног и бабочки щекотали низ живота своими крыльями.

— Будь примерной девочкой, Рея. Ходи на занятия, готовься к зачетам и не береди душу. Ладно?

— Хорошо.

Я крепко обняла своего принца напоследок, и уже спустя полчаса превратила свою комнату в полевой штаб. Мы собрались втроем с Литой и Мелиссой, обжились планом подземелий Фаргиса и с пятой попытки справились с пологом непроницаемости.

— Лита, ты можешь узнать, где держат Кристофера?

— Попробую.

— Отлично, действуй. А мы пока прикинем, куда двинуться дальше, если получится его вытащить.

Бернар не заставила себя долго ждать. Отточенным движением она полоснула стилетом по ладони и скользнула в туманную зыбкую пелену. С каждым днем путешествия по изнанке давались ей все легче и уже практически не отнимали сил. Все-таки Мрак был прекрасным учителем — строгим, требовательным, внимательным.

С того момента, как Лита растворилась в тенях, минуты потекли преступно медленно. Я кусала губы в кровь, мерила пространство рваными шагами, а Мелисса гипнотизировала отрешенным взглядом одну точку и походила на призрака. Бледного, беспокойного, пугающего. Она что-то бормотала себе под нос и ругала на чем свет стоит мироздание и себя.

— Я же говорила, что от Клере одни неприятности. Если бы я была рядом с Крисом, ничего такого никогда бы не произошло!

— Не хочешь же ты обвинить несчастную девушку в том, что она умерла?

На этом наш разговор зашел в тупик. Лисса спрятала лицо в ладонях и горько расплакалась. Ну а я устало выдохнула, приблизилась к ней и ободряюще сжала ее хрупкое плечико. Сейчас нас объединяла одна проблема, и было бы глупо ссориться, доказывая, кто из нас прав, а кто нет.

Признаться честно, я боялась, что наша затея обернется

— Девочки, я нашла нужную камеру.

— Превосходно. Отравляемся?

— Только я смогу взять кого-то одного из вас. Двоих не проведу. Вышвырнет где-нибудь на полпути. Опасно.

— Я пойду.

Мы с Лиссой воскликнули одновременно и уставились друг на друга. Я искренне понимала желание подруги увидеть любимого человека, но была убеждена, что в случае чего принесу больше пользы.

— Не обижайся, Лисс, я все-таки маг иллюзий и смогу отвлечь тюремщиков, если нас засекут.

— Разумно, — нехотя согласилась Мелисса и посмотрела на нас с затаенной надеждой. — Передайте ему, что я верю в его невиновность.

— Обязательно.

Мы с Литой решили не медлить, взялись за руки и помчались тропами теней. Коридоры академии сменялись парковыми аллеями, площадь с фонтаном уступала место учебным аудиториям, но я видела лишь робкий свет маяка, мигавший вдали.

Застенки, где томился наш приятель, были мрачными, тесными, но чистыми. Кристофер сидел на продавленном матрасе и выглядел жутко. Его глаза ввалились, зрачки почернели, а скулы заострились. Его локти упирались в колени, руки были сцеплены в замок, и во всей позе читалась тоскливая обреченность.

— Тшш, — это Лисса вынырнула из мрака и приложила указательный палец к губам, я же опустилась на корточки перед другом и осторожно тронула его за запястье.

— Как ты?

— Хреново, — односложно просипел Крис и поднял на нас мутный взгляд, в котором плескалась кромешная мгла.

— Я помогу тебе выбраться отсюда. Заберу тебя, а потом вернусь за Реей.

Лита по-военному коротко озвучила разработанный нами план, только вот Вейл не желал хвататься за спасительную соломинку. Он отрицательно покачал головой и выдал безапелляционно.

— Я благодарен вам за беспокойство, но я останусь здесь и дождусь приговора.

— Почему?

— Потому что бежать глупо. Я не знаю, как жить, как дышать без Аннабет. Это все не имеет смысла.

— Но, что если тебя осудят? Ты готов провести остаток дней в темнице?

— Да плевать. Нет разницы, где существовать без нее.

— Не думаю, что Бет одобрила бы твой выбор.

— А если я убийца?

— Что-о-о?

— Я ничего не помню, Рея! Ни-че-го! Когда я проснулся, она лежала рядом со мной вся в крови. Что, если я ее убил⁈ Лучше бы я сдох вместе с ней!

Глава 36 Кого ты увидишь в лабиринте?

Рея

— Самый полезный опыт — это познать

не свой характер, а характер своего

друга, и вовремя сделать выводы.

— Или ноги.

Слова Кристофера вогнали нас в ступор. Пришибли пыльным мешком, заморозили и заставили осознать, какими глупыми и наивными мы были. Крис был прав, как бы сильно мне не хотелось это признавать.

Да, скорее всего, мы сможем вытащить его из темницы. Возможно, даже сможем телепортировать из Фаргиса. Но что дальше? К нему навсегда прилипнет клеймо убийцы. А он этого не заслужил.

— Я рад, что у меня есть такие друзья, как вы. Но я не могу подвергать ваши жизни опасности, — глухо, но твердо произнес Вейл, как будто подслушал мои мысли. — Вас будут преследовать, куда бы вы ни отправились. Будут гнать, как борзые — лесную дичь. На вас ополчится каждая ищейка империи. Я не вправе этого допустить.

— Береги себя, Крис. Мы верим, что ты не виновен.

— Константин обязательно во всем разберется.

Мы с Литой обняли приятеля по очереди и снова взялись за руки, чтобы шагнуть за грань. Я успела привыкнуть к перемещениям по изнанке и, несмотря на поселившуюся за грудиной грусть, любовалась представившимся зрелищем. Во Мраке теней все-таки было особое притяжение и красота. Десятки оттенков серого, полутона и угадывавшиеся в тумане очертания завораживали.

Путь обратно показался мне даже короче, чем путь в застенки. Мы вывалились ровно в центре комнаты, где нас ждала Мелисса, и жадно втянули ноздрями воздух. Лита двинулась к столу, наполнила стакан водой из графина и осушила его за пару секунд, после чего стекла подтаявшим желе прямо на пол. Я тоже не дошла до кровати и опустилась рядом с ней.

— Ну что? — взволнованно воскликнула Лисса и заломила руки. — Я все ногти изгрызла, пока вас не было. Как он?

— Не так паршиво, как могло быть у арестанта, — сглотнув, выдавила я и ощутила немой укор, застывший в глубине Мелиссиных глаз. — В камере тепло и сухо. Его не морят голодом и не мучают жаждой.

— Почему вы оставили его там? Вы же должны были его забрать! — перестав контролировать эмоции, перешла на крик Лисса, а я невольно сжала виски пальцами, борясь с подступившей мигренью.

— Крис отказался.

— Но как⁈

— Просто. Кристофер единственный из нас четверых, кто сохранил трезвый рассудок. Он прав, если он сбежит, то автоматически признает вину и подвергнется преследованию. Рано или поздно его поймают, может, даже покалечат во время погони. Ты же не хочешь для него подобной участи?

— Нет, — сипло прокаркала Мелисса и принялась остервенело теребить край форменного пиджака.

— Вот и мы не хотим.

— И что вы предлагаете? — с вызовом бросила подруга, а я пожалела, что не выпроводила ее восвояси и не осталась с Литой вдвоем.

— Ждать. У Константина лучшие в империи ищейки, рано или поздно они докопаются до правды.

— Хотелось бы верить.

Едва слышно прошелестела Лисса и разрыдалась. Слезы текли по ее хорошенькому личику, а я все сильнее ненавидела неизвестного злодея, перевернувшего все в Академии вверх дном.

С того дня события потекли с неимоверной скоростью. Константин забрал Кристофера в Эллею, преподаватели словно с цепи сорвались и утроили нагрузку, так что мы приползали к себе затемно, не чувствуя ни рук, ни ног, и распластывались по кроватям.

Экзамены приближались неотвратимо. Кто-то из адептов глотал успокоительные зелья пачками, кто-то порывался отчислиться, кто-то молился Святым и призывал на помощь халяву. Алхимики перепутали тонизирующее зелье с радужным оттеночным и теперь ходили фиолетовые в салатовую крапинку, потому что магистр отказывался выдавать им ингредиенты на антидот. Некроманты вместо прахлика подняли сплетенных мертвецов, которые теперь являли памятник студенческой бестолковости и разгильдяйству

Я же не участвовала во всеобщем балагане и тренировала с Викторией новые оборонительные заклинания. Иллюзия самой себя получалась все лучше и лучше, правда, держалась недолго.

Хоть мы и готовились к зачетам денно и нощно, день икс наступил внезапно. Арт собрал нас на полигоне, устроил перекличку и разбил на пары для прохождения испытания.

— Ле Вьен, Блум, идете первыми.

— Отлично. Раньше отмучаемся, — буркнула я себе под нос, чем заслужила длинный пронзительный взгляд куратора.

— Вы что-то сказали, адептка ле Вьен?

— Есть отправиться первыми.

Вытянувшись в струнку, я приблизилась к каменной стене, надавила на магическую печать, решительно ступила в открывшуюся арку и на пару мгновений ослепла от странного света. Что-то было не так с лабиринтом.

— Ложи-и-ись!

Я заорала так громко, что у самой заложило уши, и с силой толкнула оцепеневшую подругу. Мы распластались по каменному полу и втянули головы в плечи, уклоняясь от пролетавших над нами снарядов. Фаерболы не должны были быть материальными и не должны были обжигать. Но обжигали.

— Сдается мне, пламя совсем не учебное, Лисс. Будь осторожна.

Я предупредила подругу и поднялась на ноги, озираясь. Сегодня лабиринт принял вид не цветущего тенистого сада с экзотическими растениями и не заповедника с мифическими животными, а превратился в копию академии.

— Что п-п-происходит? — заикаясь, спросила Мелисса, я же мрачно заключила.

— Не знаю. Какая-то демоническая хтонь.

Выдержав небольшую паузу, мы побрели вперед. Осторожно, медленно, выверяя каждый шаг и готовясь отражать атаку. Мои инстинкты вопили, что кто-то поработал с плетениями и изменил заклинания так, чтобы полученные нами повреждения оказались смертельными.

Если не считать огненных сгустков, первый коридор мы преодолели без приключений. Застыли у дубовой двери с резными узорами, выждали пару секунд и бросились напролом. Повинуясь интуиции, я ушла кувырком в сторону и застыла, Лисса же замешкалась и надорвано вскрикнула.

— Айш!

Один из десятков дротиков, выпущенных скрытым механизмом, задел ее предплечье и заставил болезненно поморщиться. Ее губы посинели, кожа побледнела, как мел, и я поняла, что острие было смазано быстродействующей отравой. Выругавшись, я перекатилась к подруге и трясущимися руками вытащила зелье из поясной сумки.

— Пей, — влила ей в рот приготовленное на всякий случай зелье и досчитала до десяти. — Оно не нейтрализует яд полностью, но замедлит его эффект. Нужно срочно выбираться отсюда.

Постепенно к щекам Мелиссы прилила кровь, и она перестала походить на кентервильское привидение или восставшего зомби. Только вот ее дыхание стало прерывистым, а движения — смазанными.

— Хаос тебя задери!

Пожелала я неизвестному шутнику или продумавшему ходы наперед злодею и прикинула, хватит ли мне сил дотащить Лиссу до конечной точки, если она вдруг свалится без чувств. Прогноз вышел неутешительным.

Решив разбираться с проблемами по мере их поступления, я стиснула зубы и потянулась к резерву. Магия откликалась охотно и обещала разметать противников, если понадобится. Помог проведенный Дарием ритуал, сейчас я ощущала себя гораздо выносливее и могущественнее, чем какую-то неделю назад.

Еще одним паршивым открытием стало то, что я не видела путеводные нити и не знала, как разрушить наведенную коварным магом иллюзию. Препятствия ощущались до жути яркими и живыми и заставляли волоски на коже вставать дыбом.

— Ты как? — бросила я через спину и получила неутешительный ответ.

— Отвратно. Но пока держусь.

— Насколько тебя хватит?

— Не знаю.

Просипела подруга мрачно и сжала пальцами ноющее предплечье. Судя по всему, антидот не справлялся с губительными последствиями ранения.

— Плохо, плохо, плохо!

Нахмурилась я и ужом протиснулась в узкий проход. Перед нами предстал зал с высокими потолками, как две капли воды похожий на тот, где мне вручали выигранный на турнире первокурсников клинок. Миг, и пустое пространство заполонили тени, имитировавшие адептов. Они ощетинились, оскалились и кинулись нам наперерез, преграждая дорогу.

Я развернула щит, стараясь укрыть нас обеих, но опоздала ровно на секунду. В грудь Лиссы впечатался темный сгусток и заставил ее осесть на пол.

— Да чтоб вас некроманты на опыты забрали и развеяли!

Выплюнула я злобно и присела на корточки рядом с подругой. Выглядела она ужасно — ее лицо посерело, а вены почернели и вздулись. Наплевав на результат экзамена, я схватилась за ракетницу, призванную дать сигнал куратору, что студенты не справляются и готовы сдаться, но та не сработала. Не выдала ни огонька, ни искорки, и упала бесполезным хламом к нашим ботинкам.

— Это конец? — Мелисса посмотрела на меня обреченно и жалобно всхлипнула.

— Черта с два!

Я покачала головой, отказываясь сдаваться, и сплела заклинание, которое мы тренировали с Викторией. Спустя пару секунд перед толпой ожесточившихся теней материализовался мой двойник, подмигнул им с вызовом и ринулся в гущу бездушных силуэтов.

«Снежок, выручай».

Я мысленно позвала фамильяра, и тут же за моей спиной выросли магические огненные крылья. Я вцепилась в Лиссу обеими руками и с нечеловеческими усилиями оторвалась от земли. Не знаю, каким чудом, но мы миновали это чистилище и грохнулись на холодные камни иллюзорной библиотеки.

Каждая клеточка моего тела горела, мышцы выкручивало и корежило. Я нуждалась в передышке не меньше надсадно хрипевшей подруги. Оттерев рукавом пиджака катившийся по вискам пот, я вытянула онемевшие ноги и запальчиво проговорила.

— Мы обязательно выберемся отсюда. Я тебе обещаю.

Правда, моя клятва оказалась преждевременной. Холод проморозил сердце насквозь, воздух выбило из легких, незримый таран ударился в ребра, норовя их раскрошить. Это аура Лиссы вздыбилась и устремилась выкачивать из меня силы.

— Так это ты⁈

Я не верила единственно верному в сложившейся ситуации выводу, но потемневшие глаза Мелиссы, горевшие сумасшедшим блеском, кричали громче любых слов.

— Боже, какая же я дура! Это всегда была ты.

Глава 37 Держи друзей близко, а врагов еще ближе

Рея

Не бойтесь друзей, бойтесь врагов.

Предают друзья, а не враги.

Умом-то я понимала, что вести непринужденные беседы с той, кто в один миг из близкой подруги превратилась в заклятого врага глупо, опрометчиво, недальновидно, но… Как говорила мама, любопытство родилось раньше меня, так что даже перед лицом смертельной опасности я не могла проглотить

— Почему, Лисса?

— Ты не поймешь, — тряхнула копной синих волос девушка, которую я, как выяснилось, совсем не знала и продолжила с плохо скрываемой ненавистью. — Вы другие, Рея. Небожители, помеченные самими Святыми. Ты родилась с золотой ложкой во рту. Тебе все доставалось на блюдечке с голубой каемочкой, стоило только пожелать, ведь так?

— Допустим.

— А теперь представь, каково это быть посредственностью в собственной семье. Серой мышью на фоне других детей, а их помимо меня шестеро. Я не обладала и половиной таланта выдающихся старшеньких Финика и Честера. Не могла похвастать природным обаянием, как Мари и Арман. И никогда не была любимой, как младшие Гор и Селеста. В лучшем случае меня не замечали, в худшем — пеняли на недостатки.

— Ты могла доказать, что они не правы. Училась бы честно и прилежно, выпустилась бы с дипломом лучшей академии, — я попыталась, было, возразить, но Мелисса резко меня перебила и судорожно втянула ноздрями воздух.

— Могла? — горько усмехнулась она, покачав головой. — Когда мне исполнилось пятнадцать, силы начали вытекать из моего тела, как из дырявого решета. Это ради тебя мать подняла бы на уши лучших целителей и организовала бы первоклассное лечение. Разве император отказал бы своей незаменимой провидице? А у нас не было таких денег. На меня просто махнули рукой. Знаешь, каково это каждый день сталкиваться с теми, кто наполнен магией до краев, и задыхаться от беспомощности и бешеной зависти? Конечно, не знаешь!

Запальчиво выкрикнула Лисса, как будто это я была виновна во всех ее бедах, и отвлеклась ровно на секунду, которой мне хватило на то, чтобы сплести заклинание и метнуть в противницу огненную сферу. Только эффект от моего выпада вышел нулевым. Сгусток обогнул Мелиссу, не причинив ей вреда. Медальон из черного оникса с матовой поверхностью и каплей ртути внутри, висевший на ее шее, сверкнул и вернул мне заклятье с отдачей.

Ударная волна оказалась такой мощной, что едва не сбила меня с ног. Она заставила меня пошатнуться, упасть на одно колено и сжать онемевшие пальцы в кулак.

— Рассчитываешь справиться со мной? Глупо, — Лисса хохотнула безумно и горделиво вздернула подбородок. — В сравнении с некроманткой Лазо и менталисткой Руис ты безобидный котенок.

Решив больше не экспериментировать с атакующими маневрами, я развернула щит, но и он не продержался больше двух минут. Чертов амулет играючи смял его, как листок бумаги, и принялся с утроенной скоростью выпивать мой резерв.

«Думай, Рея! Думай».

Я мысленно чертыхнулась и прикинула, как вели себя Лоис и Ниам, когда Мелисса заманила их в свои сети. Наверняка девушки оборонялись и отчаянно старались обвешаться защитой. Но что, если…?

Идея озарила меня внезапно и ослепительной молнией мелькнула в мозгу. Моя сила связана с силой Дария, благословлена Богами острова Фэй и, если не безгранична, то внушительна. Стоит ли ее прятать?

Поднявшись с колен, я отряхнулась, раскинула руки в стороны и подняла голову вверх, отдаваясь на волю судьбе. Избавившись от губительной паники, я сняла блоки и позволила стихии затопить меня от макушки до самых пят. Мгновение, и я превратилась в пылающий факел.

— Хочешь мою магию? Возьми! Сможешь вобрать ее всю?

Произнесла я с вызовом и шире расставила ноги, представляя, как врастаю в землю. Чистейшее пламя взметнулось до самого неба, с треском прошило купол и безжалостно раскрошило созданную неизвестным злоумышленником иллюзию. Досталось и Лиссе. Огненный таран врезался в ее грудь, откинул на пару метров назад и с шипением уничтожил роковой медальон.

— Рея, отзывай стихию! Срочно!

Обеспокоенный голос Арта донесся до меня сквозь плотный слой ваты и принес блаженное умиротворение. Я представила, как магия сворачивается под сердцем послушным клубочком, щелкнула пальцами и положила конец светопреставлению, озираясь по сторонам.

Студенты, стоявшие поодаль, испуганно раскрыли рты и часто-часто моргали. Взволнованный Снежок несся ко мне сквозь толпу, энергично размахивая подросшими крыльями. Виктория устанавливала оградительный барьер, ругаясь и путая руны. И только де Бри оставался более-менее хладнокровным.

— Расскажешь, что тут у вас произошло?

— Можно чуть позже и не при всех?

— Хорошо.

— Проверишь, как она?

Я кивком указала на лежащую без сознания Мелиссу и внутренне поежилась. Несмотря на то, что она напала на меня первой и планировала выпить досуха, я отчаянно не хотела оказаться убийцей.

Пока адепты успешно изображали окаменевшие под взглядом Медузы-Горгоны статуи, куратор приблизился к Лиссе, опустился на корточки и прижал пальцы к ее шее. Замер, прислушался и выдохнул спустя вечность.

— Жива.

— Хвала Святым, — пробормотала я тихо и уткнулась носом в пушистую шерстку громко урчащего фамильяра.

Неужели этот бесконечный экзамен завершился?

Бам, и развернувшийся над полигоном пузырь тишины лопнул с оглушительным хлопком. Студенты синхронно загомонили, выдвигая разные теории и сыпля десятком вопросов.

— Кто-то испортил лабиринт?

— А что случилось с Мелиссой?

— Это ее Рея так приложила?

— О-бал-деть!

— Ну и гарь!

— Кострище такое, как будто здесь кого-то принесли в жертву древним Богам.

— Молча-а-ать!

Это Арт отвлекся от пострадавшей, выпрямился и одним окриком остановил набиравшую обороты вакханалию. Однокурсники разом умолкли, словно набрали в рот воды, и принялись пятиться, опасаясь, что строгий, но справедливый преподаватель пропишет им целебные подзатыльники за слишком длинный язык или наградит какой-нибудь особенно изощренной иллюзией.

Но магистр был не в том настроении, чтобы долго и нудно воспитывать расшалившихся первогодок. Он обвел присмиревшую толпу пронзительным взглядом, лукаво прищурился и озвучил лучшую новость, которую адепты только могли вообразить.

— Считаю до десяти. Кто успеет ретироваться с арены, освобождается от прохождения испытания на сегодня. Один, два, три…

Не успел де Бри добраться и до пяти, как юных волшебников и след простыл. Они улизнули так виртуозно, что ни травинка не примялась, ни листочек не шелохнулся.

— Вот это я понимаю, искусство исчезновения. Можно сказать, зачет по сто первому приему боевых магов «спасение бегством» все сдали на отлично, — иронично хмыкнул Арт и обратился к нам с Викторией. — Отправляйтесь домой, а я перенесу Блум к целителям, обеспечу ее антимагическими наручниками и вернусь.

Мы не заставили уговаривать себя дважды и спустя десять минут вошли в уютную гостиную, где было проведено много душевных вечеров. Я примостилась в углу дивана, поджав под себя ноги, Снежок устроился рядом, а Виктория укутала меня в теплый пушистый плед и начала суетиться. Она одновременно кипятила воду, кидала в

— Как себя чувствуешь?

Озабоченно поинтересовалась она, протягивая мне пузатую глиняную чашку с душистым дымящимся напитком.

— На удивление, хорошо.

— Странно. По идее, такой выброс должен был опустошить едва ли не весь твой резерв.

— Но не опустошил. Я полна сил и энергии. Могу с легкостью пройти хоть полосу, хоть лабиринт.

— Вот уж не надо. Хватит с тебя подвигов.

Добродушно усмехнулась Виктория и, вопреки моим словам, запустила диагност. Плетение прокатилось по всему моему телу и мигнуло ровным голубоватым свечением, утверждая, что нет ни повреждений, ни истощения.

— Славно.

Успокоено кивнула магесса, оставшись довольной результатом исследования, и села в кресло, откидываясь на его спинку. Мы молча пили ароматный чай и не спешили ничего обсуждать, дожидаясь Арта. Задумчивый, он составил нам компанию через полчаса.

Я в мельчайших подробностях пересказала детали произошедшего инцидента, описала строение Лиссиного амулета и ощущения, которые испытывала, когда он пытался меня иссушить, и внимательно уставилась на куратора.

— Я могу поговорить с Мелиссой?

— Когда она очнется. Она снова в глубокой коме. Твоя стихия смела ее, как игрушечную куклу, и разметала присвоенную ей магию.

— Я не хотела причинять ей вреда. По крайней мере, намеренно. Я просто защищалась.

— В любом случае, она заслужила, — резко рубанул де Бри, поморщившись. — Каждый сам выбирает свою судьбу.

— Когда ее заберут в столицу?

— Вряд ли скоро. Во дворце сейчас самое настоящее сумасшествие. Неизвестные организовали покушение, принцесса Эсфира серьезно ранена. Кандидаток отбора заперли в покоях и приставили к ним охрану, порталы закрыты на выход. Константин вместе со всей своей службой рыщет по всей империи в поисках заговорщиков. Ему пока не до нас.

Переварив обрушившиеся на меня новости, я поблагодарила гостеприимных хозяев за заботу, распрощалась с ними и ушла к себе. Стянула одежду, бросила ее на стул и юркнула под одеяло, проваливаясь в блаженный здоровый сон.

А на следующий день все потекло своим чередом, словно не было ни испорченного лабиринта, ни леденящей душу схватки. Мы с Литой, Лейтом и воздушницей, подругой Аннабет, преодолели полосу препятствий с рекордным временем, заслужив высший бал, и принялись грызть гранит науки.

Осталась только теория. Рунологию и символику, введение в алхимию и этику и право в магическом сообществе я сдала с первого раза. А вот с историей государства и великих магов, прогнозируемо, возникли проблемы. Я штурмовала кабинет господина Фалька четырежды и на пятый раз уже была готова разбить палатку прямо перед его носом. К счастью, билет мне достался легкий. Расписав три листка убористым шрифтом, я пересела за первую парту и приготовилась отвечать.

— На юго-западе от Эллеи расположен Эсфир. Он поставляет в империю различные ткани, все сорта кофе и драгоценности. Его ювелиры славятся своим мастерством и тем, что никогда не повторяются при изготовлении украшений. Джар-Ват граничит с Эллей на востоке. Государство отличается суровыми нравами и замкнутостью. Добывает полезные ископаемые и редкие минералы, но предпочитает использовать их для собственных нужд. Глеймвальд простирается к северу от империи. Он богат ледяным кварцем, морозной сталью, серебряными жилами и уникальными травами, растущими под слоем снега, пригодными для штучных зелий.

— Неплохо. А что ты можешь сказать о династии Вейнмар?

Я нацелилась поразить профессора своими знаниями и получить выстраданный зачет, но в горле запершило, и я громко закашлялась. Преподаватель любезно предложил мне стакан, и я жадно осушила воду до последней капли. Только вот продолжить речь не смогла — перед глазами все поплыло, и меня окунуло в жар.

— Подействовало?

Уточнил магистр, и мне вдруг почудился подозрительный блеск в глубине его глаз.

Глава 38 Обычное утро

Дарий

Хочешь рассмешить Бога —

расскажи ему о своих планах.

Это было самое обыкновенное утро. Такое же, как три предыдущих. Весна полностью вошла в свои права. Трава зеленела, разросшиеся оливковые и кипарисовые рощи радовали глаз густотой, птицы за окном звонко щебетали, долину заливал аромат цветущего миндаля. А я медленно, но верно зверел от набивших оскомину прогулок с кандидатками и таких же надоевших хуже горькой полыни пустых бесед.

На этот раз Константин выбрался из своих казематов, и мы завтракали в моих покоях яичницей с пряностями из южных земель, мясными рулетиками и булочками с маслом.

— Я все хуже и хуже справляюсь с ролью в этом дрянном спектакле. Пора его заканчивать, — наверное, в сотый раз повторил я брату и продемонстрировал руны, сияющие на запястьях. — Мы с Реей завершили обряд на Острове Фэй. Наш союз нельзя оспорить или расторгнуть. Сколько еще я буду его скрывать⁈

Последнее время эмоции во мне били ключом и грозили прорвать хлипкую плотину контроля. Свободолюбивая, стихия во мне бушевала. Я уже и не замечал, как небольшие воздушные смерчи закручивались на ладонях, сбрасывали бумаги со стола и своенравно ерошили серебристые волосы старшего принца. Ветер нельзя поймать в клетку, нельзя запереть, нельзя ограничить. Он обязательно найдет пусть даже самую крохотную щелочку и ускользнет на волю.

— Дай мне еще неделю, брат. Мои люди вплотную подобрались к заговорщикам. У меня уже есть примерный список, осталось только убедиться, что все, кто есть в нем, действительно, причастны к готовящемуся бунту. Нужно исключить вероятность ошибки. Ты же не позволишь арестовать невиновных?

— Неделя. Не больше.

Стиснув зубы, согласился я и спустя полчаса отправился в тронный зал вместе с братом. Завершающая фаза разработанной Константином операции была в самом разгаре — во дворец прибыли достопочтенные семьи, чтобы услышать, кто из претенденток на руку и сердце младшего принца продолжит гонку невест.

— Добро пожаловать на заключительный этап отбора, мои дорогие гости. От всей души я хочу поблагодарить девушек и их родных за участие. Каждая из присутствующих здесь юных леди доказала, что способна стать заботливой и мудрой женой, любящей матерью и верной соратницей, но пришло время назвать имена трех финалисток.

Сегодня сидевший на троне с прямой спиной отец выглядел особенно торжественно. Роскошная мантия, нарядная белоснежная рубашка, серебристый жакет, инкрустированный бриллиантами скипетр подчеркивали важность события.

— Первая конкурсантка — Розалин, принцесса Эсфира. Вторая — Лиэлла из Глеймвальда. Третья — Тамира из Сурайна.

Бурные овации смешались с недовольными шепотками. Многие из дворян мечтали породниться с правящей династией и в своих фантазиях уже примеряли корону на голову наследницы рода. Только вот ничьим планам не суждено

— Испытаний в ближайшие несколько дней не будет, но не спешите расходиться. Я с радостью приглашаю вас разделить праздничную трапезу, а потом присоединиться к балу.

Император закончил свою речь, поднялся и величественным жестом указал на дверь, ведущую в Атриум Рассветного Пира. Там уже были накрыты ломившиеся от экзотических угощений столы, над которыми трудились лучшие повара континента. Гости медленно потянулись к выходу, но покинуть зал не успели — раздался душераздирающий грохот, как будто небо упало на землю.

Я не рассмотрел, кто именно в толпе активировал взрывной артефакт, но среагировать успел. Метнулся к отцу, на ходу разворачивая энергетический щит. С другой стороны Константин выстраивал шипастую ледяную сферу, в которой застревали металлические иглы и отравленные стрелы. Не сплоховала и королевская стража. Плотным кольцом они окружили правителя, заслоняя его от угрозы, а личные телохранители, обученные тени, тут же утянули его на изнанку. Там императора никто не сможет достать.

И, если мы с братом отделались легким шумом в ушах и досадой от того, что не удалось предотвратить покушение, то многим пришлось не сладко. Кому-то расцарапало спину, кого-то отбросило на пол или к колоннам и оглушило, кому-то посекло руки и ноги мелкими осколками. Но опаснее всего выглядело ранение принцессы Розалин — она лежала на отполированном до блеска паркете с побледневшими губами, в области ее живота расползалось кроваво-красное пятно, а дыхание было едва различимым, как будто девушка собиралась в царство к Аиду.

— Лекарей срочно! Кандидаток отвести в покои и приставить к ним охрану. Запечатать порталы. Оказать первую помощь и никого не выпускать.

Брат не зря ел свой хлеб, руководя службой имперских гончих. Он мгновенно сориентировался, активировал переговорный артефакт и сухо и властно раздавал приказы своим людям, появившимся из ниоткуда. Мужчины и женщины в черной униформе с характерными нашивками ринулись расхлебывать последствия обрушившегося на дворец хаоса, пока Константин колдовал над наследницей Эсфира. Он сплел мощнейшее заклинание стазиса, наложил заморозку и принялся вливать в Розалин жизненные силы.

— Мы не можем ее потерять, иначе нас ждет жуткий дипломатический скандал.

Сквозь зубы процедил старший, а я присел рядом и присоединил к его потоку свой. Общими стараниями мы вытащили девчонку из-за грани и передали на попечение врачевателей.

— Реверансы закончились. Я с группой перенесусь на восток и задержу всех подозреваемых до выяснения обстоятельств. Ты же убедись, чтобы ни одна мышь не выскользнула из дворца, ладно?

— Не переживай. Проконтролирую.

Я коротко кивнул брату и ободряюще сжал его предплечье. Проверил пострадавших, которым целители обрабатывали раны, успокоил забившихся в спальни претенденток и дал жесткий наказ стражникам не спускать с подопечных глаз и не оставлять их одних, чтобы они не смогли ничего сообщить предателям, если были связаны с кем-то из них. После чего вернулся в кабинет и принялся перебирать списки, над которыми корпел Константин, до тех пор, пока сознание не зацепилось за знакомую фамилию.

Торвин Фальк. Фальк…

Сердце остановилось и ухнуло куда-то в желудок. Липкая паника расползлась вдоль позвоночника. Паззл сошелся. Так звали профессора, который преподавал историю в Академии.

— Рея!

Черт! Черт! Черт!

Пронеслось в затуманенном диким необузданным страхом сознании, а руки уже жили собственной жизнью. Бросали в поясную сумку Осколок Забытых Эпох — артефакт, похожий на большие круглые механические часы, кровоостанавливающее и тонизирующее зелья, камни-накопители.

Я отправил брату магическое послание о своих догадках, но вряд ли надеялся, что Константин помчится со своим отрядом через всю империю — слишком уж важной была его миссия. Охрану снимать я тоже не стал на случай, если заговорщики добивались именно этого. Длинно выдохнув, я активировал амулет переноса и нырнул в портал.

Пока меня перекидывало в Фаргис, я никак не мог отделаться от мысли, что что-то непоправимое уже происходит, и я катастрофически опаздываю, отстаю от хитрого изощренного преступника не на шаг — на целый десяток. Я кожей ощущал, как секунды утекают сквозь пальцы, поэтому сразу ринулся по ниточке связи, ведущей меня к истинной.

Ри я нашел в одной из многочисленных аудиторий, и выглядела она паршиво. Влажные пряди прилипли к вискам, краски отлили от лица, а ладони мелко нервно дрожали. Рядом с ней без сознания лежала черноволосая девушка в форме факультета теней. А в центре кабинета разверзлась огромная черная воронка с набухшими пурпурными прожилками, которая с утробным рычанием затягивала внутрь книги, свитки, чернильницы и перья.

— Ваше Высочество, какая честь. Добро пожаловать на наше представление. Вас-то нам и не хватало, — безумно хохотнул профессор, любовно поглаживая плоский диск из тусклого металла, на котором была выбита спираль, переходящая в лабиринт.

— Ты — псих, Торвин, — проронил я угрюмо и приготовился швырнуть в него атакующее заклинание.

Но Рея меня опередила — медленно подняла подбородок, покачав головой, и слабо просипела.

— Не трать энергию, Дар. Он увешан амулетами, твое плетение не причинит ему вреда. Только отрикошетит.

— Умная девочка, — иронично похвалил ее старик и скривил губы в торжествующей победоносной ухмылке.

— А ты — нет, — парировал я и с трудом сдержал порыв попробовать его оборону на прочность. — Чего ты добиваешься, Фальк? Тебе не сбежать целым и невредимым. С минуты на минуту сюда явятся имперские гончие и закуют тебя в кандалы.

— Это уже не важно. Мне хватит времени, чтобы с вами расправиться. Сначала умрет твоя суженая. За ней сдохнешь ты. Потом к праотцам отправится твой обожаемый братец. Ну а дальше соратники завершат начатое мной.

Только сейчас я осознал всю степень нависшей над нами опасности. Предмет, который бережно прижимал к себе магистр, высасывал из меня силы и лишал возможности что-то предпринять. И я смотрел на этого сухонького сгорбленного мужчину и гадал, как мы умудрились его проморгать. Почему не копнули биографию глубже?

Фальк лишился магии вместе с супругой в последнее восстание. Тогда их трагедию списали на действия мятежников. Торвина проводили со службы с почетом и даже наградили каким-то орденом, никто и не предполагал, что уважаемый профессор, автор многочисленных научных трудов мог стоять во главе бунтовщиков. Пока его жена угасала, он корпел над формулами и пытался изобрести идеальный механизм, который восстановит ее утраченный дар. Но тщетно — едва мерцавшая искра Делии истаяла, и женщина не смогла с этим смириться, тихо удалившись в объятья Аида.

— Зачем тебе это, Фальк?

Раз уж сражаться с сумасшедшим в прямом столкновении было глупо,

— Во славу династии Вейнмар, конечно. Ее потомки вернут себе трон и былое могущество, объединят раздробленные королевства и установят строгие порядки. Стране нужен жесткий правитель, а не рохля, как твой отец!

Торвин упивался заранее заготовленной речью, а я шаг за шагом продвигался к Рее, чтобы передать ей Осколок.

— Зажми сапфир в сердцевине и не отпускай.

Произнес я полушепотом, и любимая послушно выполнила то, о чем я ее попросил. Но съехавший с катушек старикашка, судя по всему, просчитал все возможные вероятности. Время не остановилось, как было должно, не отмоталось назад, а бросилось вскачь с немыслимой скоростью. Воронка росла и ширилась, поглощая уже стулья и столы.

Окончательно ослабев, я упал на колени, заслоняя Рею собой, и развернул хлипкий прозрачный щит. Я понимал, что не продержусь долго — мечтал только о том, чтобы случилось чудо, и кому-то из гончих брата удалось спасти мою истинную.

— Прости, что не уберег, — бросил я обреченно через плечо и почувствовал, как тонкие пальчики нежно прикасаются к моей спине сквозь рубашку.

— Я люблю тебя, Дар, и буду любить до последнего вздоха. В этой жизни. И в следующих.

Ри повторила слова данной на Острове Фэй клятвы, и вдруг все вокруг замерло. Черная дыра, порождение бездны, схлопнулась, как по волшебству, выплюнув все, что успела сожрать. Теперь в центре аудитории громоздилась мебель, верхушку которой венчали книги с чернильницами. А Торвин безуспешно щелкал пальцами, стараясь призвать ее вновь.

— Хорошая попытка, Фальк. Я бы сказал, идеальная. Если бы не одно «но».

Из сумрака вышел Этьен, и вид он имел такой угрожающий, что стало страшно даже мне. Никогда еще я не видел друга в таком состоянии. Его зрачки полностью поглотила тьма, вены вздулись и почернели, под ногами стелился не серый — черный туман.

Фабри не зря носил прозвище Мрак. В это мгновение он был высшим воплощением изнанки — ее судьей и карающим мечом.

Глава 39 После торнадо

Рея

Даже после самой темной ночи всегда

наступает рассвет. А сильный

дождь заканчивается радугой.

Когда я уже почти потеряла надежду и прильнула к Дарию, спрятав лицо между его лопаток, явился Он. Мастер теней, Хранитель бездны, Холод тьмы. Он играючи смял чужое плетение, как невесомую паутину, и будто бы стал выше и раздался в плечах.

— Изнанка вынесла приговор. Ты не заслуживаешь топтать эту землю, Фальк.

Сотканный из полутонов, Этьен не повышал голоса, но отчеканенные им фразы раздавались громче крика. Они леденили душу и заставляли испуганных мурашек расползаться по коже.

— Но почему?

Утративший лоск профессор истерично перебирал висевшие у него на шее амулеты, но они не откликались. Молчали, признавая в Фабри сильнейшего.

— Моя стихия хранит много тайн, они доступны только посвященным. Твои безделушки не подействуют на меня, можешь не трудиться.

Забив последний гвоздь в крышку гроба историка, Этьен поманил пальцем выплывших из тьмы сумрачных стражников и отдал им короткий приказ, только вот Фальк успел проглотить какой-то яд и начал корчиться в судорогах. Его глаза закатились, пена пошла изо рта, волочившиеся ноги задергались. Но привратники изнанки были неумолимы — они вышвырнули бездыханное тело Торвина за грань, где его растерзали тени.

И, если признаться честно, мне ни капельки не было его жаль. Безумный убийца заслужил свой бесславный конец.

— Дружище, ты не представляешь, как я рад тебя видеть! — это очнулся мой принц.

Он пламенно поприветствовал Фабри, смахнул путы оцепенения и развернулся, сжимая меня в объятьях так крепко, что едва не затрещали ребра.

— Даже больше, чем тогда, когда я вытаскивал тебя из темницы, куда вы угодили с Фениксом, отмечая получение диплома?

— Больше!

— Ты молодец, что послал вестник до того, как броситься в омут с головой, Дар.

— Учусь на прошлых ошибках.

Дарий хмыкнул иронично и зацеловал меня всю. Скулы, губы, ключицы, руки. В его прикосновениях было столько тепла и трепета, что я стремительно отогревалась от стылого холода, поселившегося внутри. Этьен же склонился над лежавшей без сознания Литой и методично прощупывал ее пульс.

Почуявшая неладное подруга попыталась прийти мне на помощь и увести путями изнанки, но Фальк вырубил ее одним из артефактов. И теперь я корила себя за то, что храбрая теневичка могла пострадать.

— Как она?

Я оторвалась от любимого и застыла в ожидании. Бом, бом, бом. Это грохотало мое растревоженное сердце.

— Жива. Правда, истощена. Проклятье нарушило часть связей. Но ничего страшного, я восстановлю. Она будет в порядке.

Запустив диагност, уверенно сообщил Фабри и поднял Литу на руки, как какую-то пушинку. Он бережно прижал к себе драгоценную ношу и ушел туманными тропами, я же никак не могла отделаться от ощущения, что им движет нечто большее, чем просто интерес или банальное сострадание к подопечной.

А после аудиторию наводнили люди, и было их столько, как будто вся Академия решила заскочить на огонек. Примчались и Арт с Викторией, и профессор алхимии Бран, и магистр боевой подготовки Гриммар, и кураторы воздушников и водников Марвен и Сол. Целители во главе с Карментис обступили нас и наперебой предлагали лечение. Последним процессию замыкал ректор — он то хватался за сердце, то ерошил обычно идеально уложенные волосы, то заламывал руки, наверняка представляя, какой проверке после подобного вопиющего инцидента подвергнется Фаргис.

Я же мечтала о кружечке горячего чая или кофе, теплом пледе и о порции блаженной тишины.

— Его Высочество с адепткой ле Вьен нужно срочно переместить в западное крыло.

— Напоить настоем серебряной росы.

— Погрузить в восстанавливающий сон, пусть проспят до утра.

— Ваше Высочество, скажите, нападение, действительно, организовал профессор Фальк?

— Немыслимо!

— Этого не может быть! Торвин даже магией не владеет, он и мухи не обидит.

Устав от какофонии звуков и повышенного внимания, Дар поднялся, не выпуская меня из надежных объятий, и громогласно гаркнул.

— Молча-а-ать!

Как ни странно, подействовало. Маститые мужи и умудренные опытом женщины затихли и выпрямились по стойке смирно, после чего Дарий уже спокойнее продолжил.

— Мы с адепткой ле Вьен не ранены. Не нужно нас никуда помещать. И врачевать тоже не нужно. Деталями покушения поделимся с вами позже. А пока можете быть свободны.

Миг, и кабинет опустел, словно не было ни бедлама, устроенного

Там мне выдали долгожданную кружку дымящегося горячего кофе с молоком, плитку Эсфирского шоколада и огромное пушистое одеяло, в которое Дарий укутал меня до самого подбородка. Он усадил меня на колени и баюкал, как маленького ребенка. Ну а я и не думала сопротивляться, наслаждаясь близостью любимого человека.

Расспросы решили отложить до лучших времен. Виктория колдовала то ли над поздним обедом, то ли над ранним ужином, и запахи из кухни доносились такие изумительные, что я буквально истекала слюной. Пережитый стресс отступил, и теперь организм требовал стейка с кровью и несколько видов десертов. Я бы не отказалась от внушительного куска кремового торта, ежевичного эклера и воздушного безе.

Нашедшая где-то клубок ниток Аська играла с моим Снежком. Дар вполголоса переговаривался с Константином по артефакту, старательно убеждая брата, что не нужно бросать все дела и сломя голову мчаться в Фаргис. И столько было домашнего уюта в этой будничной суете, что я невольно начала клевать носом.

Не дождавшись трапезы, я все-таки уснула. А проснулась, едва рассвело, в объятьях Дария. Его руки обнимали мою талию, подбородок покоился на плече так, что теплое дыхание щекотало мочку уха. Я повернулась к любимому лицом, очертила подушечками пальцев его ровный прямой нос, упрямые скулы, обветренные губы, протяжно выдохнула и негромко спросила.

— Неужели этот кошмар завершился?

— Абсолютно точно. Окончательно и бесповоротно. По крайней мере, в Академии ты можешь больше никого не опасаться.

Дар откликнулся моментально. Перекатился, накрывая мое тело своим и прижимаясь лбом к моему лбу. И столько нежности было в его жесте, и упоительного трепета, что я моментально превратилась в подтаявшее мороженое.

— Ты не представляешь, что я пережил за прошедший день. По-моему я успел поседеть, пока перемещался из Эллеи сюда.

— Не преувеличивай. Твоя прическа в полном порядке.

Я улыбнулась широко и счастливо и в подтверждение своих слов запуталась пальцами в волосах своего принца. Наверное, мы бы провалялись в постели до полудня, но мой желудок так громко заурчал, что планы пришлось переменить. Ограбив под шумок пустующую пока еще столовую для магистров, мы устроили пикник на главной площади Фаргиса — на бортике фонтана перед статуей многострадального грифона. Птиц косился на нас укоризненно лиловым каменным глазом и демонстрировал ярко-салатовый хвост в бордовую крапушку.

Студенты снова до него добрались, а преподавателям было не до того, чтобы отмывать бедолагу. Они устраняли последствия интриг Фалька — шерстили личные вещи адептов на предмет запрещенных артефактов и зелий.

— Что я вчера проспала? — я сладко потянулась, совершенно бессовестно закинула ноги на колени Дарию и с аппетитом вгрызлась в сочную куриную ножку.

— То, что отбор невест для младшего наследника закрыт. Кандидатки отправились по домам с семьями, принцессу Эсфира удалось подлатать. Дипломатический скандал не состоялся.

— Ммм, какая прекрасная новость!

Доев мясо, я вытерла руки салфеткой и нацелилась на кремовое воздушное пирожное с ягодами — малиной, клубникой, черникой и чем-то еще экзотическим, что пахло поистине одуряюще.

— Что-то еще?

— Ага. Отец от моего имени объявил о нашей помолвке. Теперь каждый в Эллее знает о том, что ты моя будущая жена. О ритуале пока умолчали, все ждут официальную церемонию.

— Дарий!

Воскликнула я ошарашенно и едва не подавилась морсом. Лихорадочное волнение перемешалось с безудержной паникой и встало комом в горле, так что мне пришлось прокашливаться, а Дару — заботливо стучать по моей спине.

— Я не собираюсь бросать учебу!

— Я и не предлагал.

— Я хочу стать боевым магом!

— И я с радостью поддержу тебя в этом начинании.

— Из меня выйдет плохая принцесса. Я постоянно что-нибудь крушу, ломаю, сжигаю.

— Идеально, — спрятав улыбку в уголках губ, Дарий перетянул меня на колени и бережно поцеловал в висок. — Еще возражения будут?

Поинтересовался он, озорно выгибая бровь, и я поняла, что нет. Я согласна и на торжественный обряд, пусть тот никогда и не заменит таинство на Острове Фэй, и на тысячу приглашенных гостей, и на пышное платье, в котором я обязательно запутаюсь, лишь бы никогда не расставаться с этим невозможным, любимым до безумия мужчиной.

— Вот и хорошо.

Дар слишком хорошо меня знал, поэтому без труда прочитал ответ в глубине моих глаз. Он пробежался костяшками пальцев вдоль позвоночника, скормил мне пьянящую вишню и оставил отнюдь не целомудренный поцелуй на губах. А, когда нам удалось оторваться друг от друга, вдали замаячил знакомый силуэт.

— Кристофер? Вэйл⁈

— Это третий сюрприз, — проронил мой принц лукаво и выпустил из объятий, чтобы я могла поприветствовать приятеля.

Я подлетела к Крису, словно выпущенная из лука стрела, и застыла на расстоянии вытянутой руки, не решаясь подойти ближе. Друг разительно изменился — повзрослел как будто на пару лет, обзавелся трехдневной щетиной, делавшей его лицо суровее и мужественнее, и утратил былую беспечность. Теперь я даже с натяжкой не могла бы назвать его беспечным балагуром, способным развеселить целый поток своими шутками.

— Что, паршиво выгляжу? — Кристофер усмехнулся краешком губ и сам сгреб меня в охапку. Правда, его глаза при этом оставались серьезными.

— Нет. Просто иначе… — я не нашла нужных слов и приподнялась на цыпочки, растрепывая его шевелюру в разные стороны. — В любом случае, я скучала.

— Я тоже, Ри. Думал, вернуться в Фаргис будет сложно. Но здесь все такое родное, что даже как-то легче дышать.

Тему Аннабет мы избегали по умолчанию. Вейл поведал о том, что с подачи старшего наследника престола его очень даже неплохо кормили в темнице и даже обеспечили учебниками из имперской библиотеки. Я же поделилась подробностями об ужасах, что творил Фальк, и о его эффектной кончине. По крайней мере, моя память прочно отпечатала на подкорке картинки того, как профессорское тело разрывали бесшумные флегматичные тени.

Дарий терпеливо дождался, пока мы с Крисом наговоримся, после чего присоединился к нам. Так мы и двинулись в сторону главного корпуса втроем, правда, не успели пройти и десятка шагов, когда парадная дверь распахнулась и на улицу выскользнула Лисса.

В воздухе запахло озоном как перед грозой, хоть на небе не было ни облачка. Это Кристофер выпрямился, словно проглотил палку, и безотчетно соткал огромный воздушный пульсар, начиненный ледяными иглами. Крылья

Время загустело и завязло, и я вместе с ним. Ботинки словно прилипли к шершавой брусчатке, и я не могла ни пошевелиться, ни вздохнуть, ни укрыть дуреху непроницаемым куполом. К счастью, Дар среагировал на грозящую разразиться катастрофу гораздо быстрее — он резко схватил Вейла за шиворот и стремительно утянул портал.

И только тогда, когда воронка свернулась, я сумела перевести рваное сбитое дыхание.

И, если я успела провалиться в озеро ледяной паники и вообразить самый худший расклад, то Мелисса оставалась поразительно невозмутимой. Она грациозно спустилась со ступеней, свободной рукой поправила остриженные в каре волосы и встала напротив.

— Осуждаешь? — прищурившись, спросила она, а я не сразу нашлась с ответом. Я пронзительно смотрела на бывшую подругу и пыталась понять, что я в действительности к ней чувствую.

Как ни странно, я не испытывала ни злости, ни ярости. Только терпкое разочарование и колючую досаду.

— Разве это имеет какое-то значение? — парировала я, неопределенно дернув плечом, и на всякий случай развернула двухслойный щит.

— Я больше не опасна, Рея. Магия ушла.

— Надеюсь, когда-нибудь она к тебе вернется.

— Так или иначе, в Фаргисе мы больше не пересечемся. Фальк анонимно оплачивал мое обучение, теперь некому.

— Мне жаль.

— Мне тоже, — сипло обронила Лисса и отчего-то закашлялась. — На самом деле, я не хотела, чтобы все закончилось так. Профессор обещал, что амулет поглотит лишь часть энергии. Но он оказался сильнее меня, я попросту не смогла его остановить. В общем, прости, если сможешь.

Закончила Блум совсем уж тихо и двинулась к кованым воротам, не оборачиваясь. Я же перевернула эту страницу написанной нами истории и отправилась на поиски своего принца, который нашелся за высокой трибуной из красного дерева в Зале Пяти Стихий.

— Лорд Байнс, приказом императора вам предписано сложить с себя полномочия. Новым ректором назначается магистр Арт де Бри.

И пока студенты вместе с преподавателями оживленно обсуждали новое назначение, Дарий эффектно исчез и материализовался уже позади меня. Он уже привычно положил подбородок, скользнул ладонями по моей талии, устроил их на животе и соблазнительно прошептал.

— Я знаю одно прекрасное место неподалеку. Заброшенный бальный зал, стрельчатые окна с янтарными переливающимися витражами, магические свечи. Пойдешь со мной на свидание, Рея?

— С тобой хоть на край света.

Эпилог (I часть)

Рея, четыре с половиной года спустя

— И я понимаю, что его жизнь — это

единственное, где я хочу находиться.

Я стояла наверху арены подле магистра де Бри и, несмотря на прошедшие годы, не могла в мыслях назвать его ректором. Для меня он оставался строгим, но справедливым куратором, радевшим за успехи своих птенцов, и просто хорошим человеком, обогревшим меня теплом в первый день пребывания в Фаргисе.

Приставив ладонь козырьком ко лбу, я наблюдала за тем, как одногруппники по очереди ныряют в арку, испещренную древними символами, и невольно вспоминала события, которые давно должны были стереться из памяти. Но не истерлись.

— Арт, и все-таки, почему ты тогда выторговал помилование для Мелиссы у императора?

— Потому что вы все для меня — дети. Сложные, не послушные, проказничающие, но заслуживающие любви и прощения. К тому же, она стала не опасна для остальных, когда лишилась магии после твоего выброса.

— И все же, я не понимаю. Пусть первая гибель оказалась для нее неожиданностью, но дальше. Она ведь могла выкинуть амулет!

— Могла, но это бы ничего не изменило. Фальк сотворил артефакт на ее крови и замкнул на нее. Безделушка тянула бы силы из магичек хоть со дна океана. Разорвать связь сумел бы только Торвин.

— Ну рассказать-то тебе она могла? Ты бы придумал, как обезопасить и Лиссу, и остальных.

— И это вряд ли. Мелисса находилась под воздействием клятвы. Лишнее слово — и вместо нее обнаружилась бы горстка пепла, — безапелляционно заключил де Бри, мне же почудилась грусть в произнесенных им фразах. Правда, он быстро ее стер и легонько подтолкнул меня к ступеням. — Иди, Рея. Осталось последнее испытание.

Коротко кивнув, я слетела вниз и последней проскользнула в лабиринт. Сегодня он выглядел как извилистая тропа, вьющаяся в ночном полумраке и ведущая к лунному озеру. Ровно на пару секунд я залюбовалась представшим зрелищем, сложила пальцы, чтобы начертить нужные руны, и очень некстати подумала о доме.

Вспомнила Дария, Миру, маму, и бам! Эмоции прорвали плотину и вырвались из-под контроля. Содрогнулось все: и тренировочный полигон, и стадион, и главный корпус Академии. Еще не успевшие толком обжиться в Фаргисе и привыкнуть к периодическим катаклизмам первокурсники повыскакивали из аудиторий, а за ними на улицу высыпали и взволнованные наставники, решившие, что ожил очередной неудачный эксперимент некроманта, и его нужно срочно укрощать либо упокаивать.

От добротной иллюзии, над которой трудился не один маг, не осталось ни песчинки, ни пылинки, ни следа.

— Ле Вьен, марш ко мне в кабинет!

Громогласно пророкотал Арт, наверное, в сотый раз и выцарапал из начавшего сужаться кольца любопытной толпы.

— Я не нарочно!

Оказавшись за плотно закрытой дверью, пропищала я и преданно воззрилась на магистра, состроив максимально невинное выражение лица, на которое была способна. Только вот он видел сотню подобных гримас в моем исполнении, так что особенно не проникся.

— Ну мне-то не заливай, — обреченно махнул рукой де Бри и решительно вывел «отлично» в последней незаполненной графе.

Я же долго смотрела на сверкавшую золотистым надпись в красненькой книжице — дипломе об окончании Фаргиса, и никак не могла поверить, что так быстро промчались еще недавно казавшиеся вечностью пять лет. Было немного жаль расставаться с друзьями — Кристофером, овладевшим двумя стихиями в совершенстве, Литой, способной увести гранью пятерых, и легкомысленным Лейтом, заполучившим в качестве питомца маленького дракончика Тугрика, поджигавшего шевелюру недавно поступившего к нам профессора защитных чар так же часто, как я разваливала полосу или лабиринт. И если однокурсники обещали скучать и присылать магические вестники, то преподаватели выдохнули с облегчением, когда я сдала последний экзамен.

Поддавшись ненадолго ностальгии, я смахнула с ресниц бусинки слез, а «грозный» ректор отчитал меня больше для порядка, чтобы столпившиеся под его дверью адепты, не дай

— Собираешься проверить лично, а вдруг не уйду? — я многозначительно подмигнула Арту, наблюдая за тем, как неистово крестится новая леди-мышь в приемной и подносит ко лбу ладонь, готовясь свалиться в обморок. — Долгие проводы, лишние слезы.

— Помни, теперь Фаргис и твой дом. Ты всегда можешь сюда вернуться, если понадобится.

Я позволила куратору, ставшему надежным товарищем, сжать меня в крепких объятьях и ступила в раскрывающуюся воронку. Очутилась в своей комнате и была приятно удивлена тем, что все в ней осталось точно таким, каким было до ухода на Острова. Рядом с кроватью стоял забытый впопыхах чемодан, который я не стала распаковывать — уж очень хотелось поскорее увидеть сестру.

— Я занята! Вернитесь за предсказанием позже.

Раздраженно буркнула Мираэль через плечо, не отвлекаясь от клубившегося в стеклянном шаре тумана, ну а я подцепила пророческую сферу магической сетью, опрокинула Миру на лопатки и уселась сверху, как в детстве.

Я высказала ей все по поводу моего абсолютного равнодушия к ее занятости, поймала гневный взгляд, а потом уже дождалась узнавания и восторженных воплей от того, что я, наконец-то, вернулась. Не успели мы отойти от радости воссоединения, как на пороге спальни материализовался тот, о ком я ни на день не забывала в Фаргисе.

Финальным экзаменам предшествовала затяжная практика, и мы не виделись с моим принцем долгих пять месяцев. Так что я жутко переживала, что он мог охладеть ко мне или проникнуться кем-то другим при дворе. Я теребила воротник парадного белоснежного кителя с золочеными пуговицами, стряхивала несуществующие пылинки с узких темно-синих брюк, явственно обрисовывающих бедра, и готовилась к худшему.

Зря.

Дарий пожирал мое тело потемневшим взором, отчего оживали бабочки в животе и порхали-порхали-порхали. Мне непреодолимо захотелось дотронуться до его ладоней, пальцами пройтись по рельефной груди и утонуть в упоительном поцелуе. Стесняло лишь присутствие Мираэль, поэтому пришлось говорить о чем-то более нейтральном.

— Сколько моих рекордов побила за это время? — беспечно поинтересовался любимый мужчина, а я воспользовалась моментом, подскочила к нему, высоко задрав голову, театрально растопырила пальцы и победоносно озвучила.

— Четыре, Дар. Четыре!

— Что, и лабиринт иллюзий снова не устоял?

— Ты даже не представляешь, сколько раз…

Дар не скрывал охватившей его гордости, а я засмотрелась в его сияющие мириадами звезд глаза — не могла оторваться от завораживающих омутов, не могла сдвинуться с места и забыла обо всем. Так бы и стояла, наверное, до самого вечера, если бы не нетерпеливый Мирин возглас.

Эпилог (II часть)

— Мой стеклянный шар говорит, что вы двое сегодня отправляетесь на бал Влюбленных.

— И? Нашла чем удивить. Это известно всей империи, — добродушно рассмеялся мой принц, чем заслужил укоризненный взор.

— Объясняю для непонятливых. У нас с Реей три часа на все про все. Так что идите уже, Ваше Высочество.

— Значит, заберу тебя в полночь.

Многообещающе кивнув, Дарий трепетно огладил мои скулы подушечками пальцев, оставил легкий поцелуй на губах и растворился в мерцающей арке, сливаясь с его стихией — неукротимым порывистым ветром. Я же словно перенеслась на пять лет назад.

Острое чувство дежавю не покидало весь вечер: были уже и торопливые сборы, и платье насыщенного красного цвета. Только на этот раз оно не облегало тело, как тугая перчатка, а имело роскошную пышную юбку и украшенный золотым шитьем и сверкающими драгоценными камнями корсет. Красотка, отражающаяся в зеркале, была невероятно похожа на принцессу так, что я не сразу узнала в этой нарядной блондинке с платиновыми завитыми локонами себя.

— Повеселись там как следует. За нас двоих, — Мира обняла меня напоследок и прижалась щекой к щеке, я же попыталась ее переубедить.

— А, может, передумаешь и все-таки составишь мне компанию?

— Нет, Рея. Нет, нет и еще раз нет. Я одинокая свободная женщина, только что избавившаяся от отношений. Меньше всего я хочу столкнуться там с Николасом.

Только сейчас я обратила внимание на то, как сильно сестра изменилась за время моего обучения. Худая и прежде, она рассталась с парой-тройкой килограмм и теперь вообще могла спрятаться за швабру. Ее некогда округлые щеки осунулись, серые тени залегли под глазами, и плечи она теперь сутулила, и отдаленно не напоминая гордую провидицу, входившую в любые двери с образцово ровной осанкой и высоко поднятым подбородком.

И я хотела расспросить Мираэль подробнее обо всем, что случилось, пока я отсутствовала, но она буквально вытолкала меня из спальни. Оттого что не удалось вытащить сестру из особняка сделалось немного грустно — так бывает, когда осознаешь, что уже вырос и детство безвозвратно ушло. Когда больше не можешь взобраться на ставшие маленькими любимые качели, когда становится не по статусу разрисовывать гобелен в гостиной, скатываться спиной вперед по отполированным перилам лестницы и брызгать водой в степенного седовласого дворецкого, а потом удирать от него со всех ног.

Однако долго предаваться меланхолии не получилось. Легкая тоска исчезла, стоило часам пробить полночь и Дарию появиться на пороге особняка. В груди зарождалось волнение, постепенно окутывавшее каждую клеточку тела. Память бережно складывала в закрома детали элегантного образа мужчины: идеальные стрелки на брюках, о которые можно порезаться, маленькую стильную бабочку по последней моде империи, переливавшееся в свете огней серебряное перо, приколотое к карману пиджака, зачесанные набок темно-каштановые волосы, которые тут же растрепал озорник-ветер, и жадный нетерпеливый взгляд.

Конечно, я позволила Дару обнять меня за талию и провести нас во дворец порталом — да что уж там, я бы пошла за спутником хоть на край света, если бы он попросил. Я окунулась в атмосферу праздника с небывалым энтузиазмом, всецело отдалась танцу и с удовольствием уступила инициативу своему мужчине, стараясь не замечать сонм любопытных взглядов.

Конечно, меня оценивали. Рассматривали под лупой. И старательно выискивали изъяны, как будто было мало моего некоролевского происхождения.

— Я оставлю тебя на пару минут?

Тихонько спросил Дар, когда мы остановились отдышаться, и я согласно кивнула, выхватив из толпы напряженную фигуру Константина. Я знала, как много старший принц делает для безопасности государства, поэтому абсолютно не собиралась перетягивать одеяло на себя. Я вполне могла самостоятельно дойти до стола и взять бокал пунша, о чем и сообщила Дарию. Он отпустил меня нехотя, в собственническом жесте мазнув ладонью по позвоночнику, отчего внизу

— И это наша будущая принцесса? Избранница самого Ветра? У нее полностью отсутствует вкус. Красный давно уже не в моде.

Колкие фразы были брошены специально, чтобы меня задеть, и я резко обернулась, чтобы внимательно рассмотреть скандалистку — статную брюнетку, ростом чуть выше среднего, с острыми скулами и пухлыми губами в форме сердца, тронутыми темно-розовым блеском.

Ее длинные волосы были уложены в мудреную прическу с множеством шпилек и драгоценных камней, которые сверкали так ярко, что было больно на них смотреть. Пышное белое платье, подозрительно похожее на свадебное, длинным шлейфом волочилось по гладкому паркету, что, видимо, вполне устраивало его хозяйку. И девушку можно было бы назвать хорошенькой, если бы не лившийся от нее яд, искажавший злобой правильные черты.

Она не сочла нужным представиться, лишь взирала на меня пренебрежительно, сложив на груди руки с непропорционально длинными пальцами. И вряд ли осознавала, как быстро можно вывести из себя боевого мага. Огненная сфера непроизвольно сформировалась у меня на ладони, и я приготовилась поставить на место невесть что возомнившую о себе особу, но не успела.

Заслушалась знакомым низким голосом, в интонациях которого сквозила неприкрытая ирония.

— Если бы моего отца пытались отравить сегодня утром, я бы находился рядом с ним, а не веселился на празднике, как ты, Тея, — и если поначалу Дарий казался спокойным, то в продолжении фразы отчетливо проступила сталь: — и, уж тем более, я бы не думал, что смогу дерзить истинной принца безнаказанно.

Девушка быстро растеряла и лоск, и браваду, пролепетала глупые извинения и поспешила ретироваться, протискиваясь сквозь толпу. Белое пятно, напоминавшее большую зефирину, было еще долго заметно среди прочих дам, одетых куда менее вычурно. А я только сейчас сообразила, что могла разнести половину бальной залы своей магией сгоряча.

— Мне нужно подышать, — я испуганно шепнула Дару и устремилась к выходу.

Я выскользнула на балкон и задрала голову вверх, любуясь ночным небом. Смотрела на потрясающее полотно цвета индиго с вкраплением миллионов звезд, близких и далеких, выжженных и заселенных неизвестными цивилизациями, и гадала, готова ли стать частью императорской семьи. Достойна ли?

Я бы могла додуматься до чего угодно — даже до побега обратно в Фаргис, тем более что Арт обещал мне место преподавателя, если я вдруг этого захочу.

К счастью, за спиной раздались тихие неторопливые шаги, и мое сердце замерло, пропустило удар и вновь застучало с удвоенной силой. Послышался шелест тяжелой ткани, заглушивший шум, доносившийся из бальной залы — волнение раскручивалось по спирали, вызывая трепетную дрожь на кончиках пальцев.

Обжигающие ладони Дария легли на мои голые плечи, и вожделение ярким взрывом затопило всю меня с головы до ног. Вкрадчивый шепот и смысл пронзительных слов сподвигли сдаться в плен Дарию без боя. Я развернулась, подчиняясь его рукам, утонула в бушующем огне черных глаз, подалась вперед, четко осознавая: не поцелует — умру.

Поначалу я ощутила легкое, будто просившее разрешения, прикосновение его губ к моим. Растворилась в невыносимой нежности, чтобы через мгновение сорваться в пучину всепоглощающей страсти. Попрощалась с рассудком, забыла, как дышать, плавясь в тягучих жадных ласках, и рассыпалась беспощадной кометой, осветившей все вокруг. Огненное пламя сорвалось с моих пальцев и не без помощи Дария впиталось в окружающее пространство.

— Ты удивительная, — произнес Дар негромко, когда мы отлепились друг от друга, но из кольца рук не выпустил. — С тобой я чувствую себя обычным мужчиной. Не принцем, от которого всем обязательно что-то нужно — будь то льготы, дармовые земли или титулы. Не правой рукой главы имперского следственного отдела, в присутствии которого люди хватаются за сердце и которого стремятся обходить десятой дорогой. Не сыном, в очередной раз устроившим землетрясение или ураган и не оправдавшим возложенных на него надежд. Это как… глоток кристально чистой воды в пустыне лицемерия. Даже не думай от меня убегать, Рея!

Любимый словно прочитал все, что меня тревожило, и искренними словами стер остатки сомнений. Я отдалась на волю эмоций и распрощалась с липкой тревогой. Правда, ненадолго. Ровно на две недели.

Эпилог (III часть)

— Нет, где были мои мозги, когда я подписалась на эту авантюру? — я нарезала круг, наверное, двадцатый по комнате, вдруг сделавшейся тесной до безобразия. — Почему ты позволила мне согласиться?

Я ткнула пальцем в грудь сестру, желая обвинить ее во всех смертных грехах, в том числе и в потопе в северных землях и в том, что неаккуратная камеристка спалила мое любимое платье.

— Наверное, нужно было тебя связать? — рассуждала Мира удивительно вдумчиво и обстоятельно: — и запереть в чулане. На случай, если ты вдруг избавишься от веревки?

— Именно! Пристегнуть ремнями к стулу! — я с жаром поддержала гениальную идею, подброшенную мне слишком поздно. — А еще лучше — подвесить к потолку. Часов так на пять, чтобы глупые мысли точно выветрились.

Я продолжала носиться по спальне, как бешеная белка, сметала на своем пути всякие зелья и снадобья и совершенно не замечала дымной дорожки, протянувшейся за мной вслед. Градус паники рос неумолимо и стремительно, мешая сосредоточиться и изобрести хоть сколько-нибудь реальный к исполнению план побега.

Причитаниями и леденящим кровь воем я напоминала обезумевшего лича, поднятого нерадивыми студентами на учебном кладбище, отчего Мираэль перестала сдерживаться и ехидно посмеивалась в кулак. Отчаяние вместе с миллионом сомнений возросло до такой степени, что я полностью потеряла над собой контроль и с силой шарахнула хрустальным шаром провидицы об пол.

Фонтан из стеклянных брызг вышел на загляденье: яркий и звонкий, заставивший сестру подпрыгнуть на месте от неожиданности.

— Рея!

Мира вмиг посерьезнела, растеряв весь запас иронии. Угольно-черные глаза смотрели тревожно, но я уже не могла остановить раскручивающуюся по спирали истерику. Наверное, все невесты съезжают с катушек в день свадьбы, и я не исключение из этого правила.

Я метнулась к двери на стук и тут же ее захлопнула при виде огромного белого облака из кринолина, шифона и черт его знает, какого количества драгоценных камней.

— Высоковато…

Я изрекла с сожалением, выскочив на балкон, и оценила расстояние, которое надо будет преодолеть прежде, чем коснуться земли. Шумно выдохнула и перекинула одну ногу через перила из белого мрамора.

— Хотя… в самый раз!

— Рея!

Вспомнив бесшабашное обучение в Академии, я рассчитала примерную скорость падения и приготовилась сгруппироваться, чтобы не свернуть шею, когда воздушный поток подхватил меня в свои объятья и закрутил, возвращая в самый центр комнаты и бережно ставя на нежно-персиковый пушистый ковер.

— Дарий, храни тебя Святые! — воскликнула Мираэль чуть не плача и порывисто добавила. — Я увольняюсь с должности подружки невесты! Даже не уговаривайте. С должности твоей сестры, Рея, я тоже ухожу.

Взметнулись шелковые юбки нежно-голубого платья, иссиня-черные волосы кнутом хлестнули ни в чем неповинный воздух, обиженно звякнул громоздкий металлический браслет на запястье, и сестра исчезла мифическим видением, оставляя нас с Даром наедине.

— Это всего лишь свадебная церемония, Ри. К тому же, формальная. Так-то мы с тобой давно глубоко женаты.

Любимый мужчина усмехнулся, лукаво прищурившись, а я поняла, до чего нелепо выгляжу в распахнутом халате, съехавшем с левого плеча, и до сих пор не снятой ночной сорочке шоколадного цвета. С растрепанными ото сна волосами, без капли краски на лице, совершенно не готовая идти с ним к алтарю через каких-то двадцать минут.

— Я не знаю, что на меня нашло, — я пожаловалась ему плаксиво, действительно не понимая, чем объяснить внезапно накрывший меня припадок.

— А хочешь, мы туда не пойдем?

Соблазнительно прошептал Дарий, одновременно избавляясь от явно лишнего, по его мнению, предмета гардероба на мне, и так болтавшегося на одном честном слове.

Мягкая ткань послушной кошкой окутала босые ступни, но я могла думать только о сильных пальцах, игравших с тонкой бретелькой оставшегося на мне пеньюара и ненароком задевавших изголодавшуюся по ласке кожу.

— Плюнем на условности, пусть празднуют без нас. А сами отправимся на Остров Фэй, как тогда. Помнишь? Только ты и я.

Продолжал уговаривать низкий родной голос, хотя я уже давно была готова сдаться и согласиться на все, что предложит мне этот обаятельный мерзавец. С обрыва прыгнуть в беспросветную бездну — легко, если он попросит.

— Я согласна!

Воскликнула я решительно и прижалась спиной к ставшему каменным телу, не разбираясь, почему и без того жгучее влечение усилилось десятикратно.

Я проворонила и появившийся портал, и процесс переноса, так что лишь глупо хлопала глазами, очутившись у знакомого озера, ставшего еще более прекрасным.

— Ты моя жизнь, Рея, — ладони Дара невыносимо нежно легли мне на живот и задержались там на некоторое время, вызывая лихорадочный трепет предвкушения.

Я захлебнулась от такой простой, но необходимой, как кислород, близости. Всхлипнула судорожно, обнажая рвущиеся из груди чувства, и мазнула кончиком пальца по запястью своего принца.

К имевшейся на коже вязи брачной татуировки добавилось еще несколько рун.

Конец

Спасибо за чтение

Вернуться к книге