Развод. Мы забыли, как любили

Глава 1

Екатерина Гераскина

Развод. Мы забыли, как любили

— Как же я соскучилась, мой лорд. Позвольте доставить вам удовольствие, — послышалось из-за двери, стоило только её открыть.

Документы в моих руках рассыпались по полу.

Я так спешила привезти их в министерство своему супругу. И меня даже не насторожило отсутствие секретарши на своем месте.

Впрочем, вот и… она.

Сидела на коленях у ног моего мужа. Его ноги были широко расставлены, а голову он откинул на спинку кресла.

Мы встретились с ним взглядами.

— Грейс, — процедил Рейган Фростмар, мой муж и по совместительству лучший друг и правая рука императора драконов Эрэйна Норвелла.

Лучший финансист империи, тот, от одного взгляда которого тряслись знатные мужи, потому что после встречи с ним лишались значительной части имущества.

Гений, талант, одарённый дракон.

Мы пятнадцать лет в браке. У нас есть сын.

— Что ты делаешь? — едва шевеля губами, прошептала я.

Сердце разрывалось от боли, словно туда вонзили острый шип.

Я не могла даже нормально начать дышать, всё сузилось до узкого коридора, где на одном конце была я, его верная супруга, а на другом — мой изменник муж.

— А ты не видишь что?

— И давно ты… изменяешь мне?

— Какая разница, Грейс, — равнодушно бросил супруг.

— Как ты можешь? Мы же истинные! — выкрикнула я.

Меня трясло. Я думала мы счастливы в браке, но сейчас красивая картинка фасада шла мелкими трещинами, грозясь осыпаться под ноги.

Муж поморщился. А потом погладил по щеке ту черноволосую девицу, что сидела у его ног, и продолжала, не смотря на меня, гладить его бёдра руками. Водить от колен до паха наманикюренными пальцами.

— Истинность — это атавизм. Ненужная часть нашей жизни. Тем более мы выполнили долг перед родом. У меня есть сильный и одарённый наследник — Теон. Наш сын. Дальше я могу строить ту жизнь, которую сам захочу и не обращать внимание на своего дракона.

Он при мне поднял девицу за подбородок, пока я держалась за ручку двери и умирала прямо тут, в кабинете.

Провёл по её красным пухлым губам, пальцем вдавливаясь в них, и помог ей подняться. Та поправила своё фиолетовое платье, развернулась и… торжествующе посмотрела на меня.

Ну что сказать?

Молодая, красивая, свежая, на десяток лет, а то и больше младше меня, девица смотрела с пренебрежением, словно я старая ненужная кляча.

А ведь мне всего тридцать четыре.

Но мой муж решил, что строить свою жизнь со мной необязательно. Даже если я его истинная и его дракон признал меня.

— Иди, Грейс, и готовься к разводу. Я сейчас занят. Когда освобожусь, мы поговорим.

Я попятилась, наступая на документы, которые рассыпались из моих рук.

Муж поморщился, стоило только это заметить. Черты его лица исказились. Он не любил беспорядка и неподчинения больше всего в мире.

— И собери за собой документы!

— Пусть их соберёт твоя секретарша. Она ведь твой осознанный выбор. Думаю, она будет рада угодить.

— Что ты несёшь, Грейс? Фили не будет выполнять твою работу. Подними эти бездновы документы и уходи.

Я вдавила каблук в бумагу с гербовой печатью и решительно проткнула её насквозь.

Смотрела прямо в чёрные глаза мужа. Тому было плевать, что я чувствую агонию собственного сердца, а молодая любовница ликует и топчет его… топчет его…

Но Рейган уже всё решил.

— Ты не сможешь отказаться от истинности, — прошептала я. Мир стал искажаться от слёз, подступающих к глазам.

Хотя, видят боги, я не хотела показывать, как слаба. Не тогда, когда на меня смотрит его молодая любовница.

— Смогу. Есть специальные средства, — сквозь зубы процедил муж.

— И дал его тебе император?

— Не твоё дело.

— Значит, он знает.

Конечно, рядом с таким мужчиной, как мой муж, должна быть достойная женщина. А не нищенка с окраин, воспитанная бабушкой, без особого дара — просто посредственность. Видимо, Рейган решил изменить это.

— Не тебе осуждать решения императора.

— Разумеется.

А потом я снова перевела взгляд на девицу. Та мялась рядом, стояла чуть ближе ко мне, и тут она… положила ладонь на свой живот. Я проследила за этим движением взглядом и подняла глаза на неё.

Там отражался ответ на мой невысказанный вопрос.

От меня мой муж не хотел больше детей — у нас только Теон. А от неё, выходит, захотел…

Это был ещё один точечный удар. Моё сердце и душа больше не выдержали.

Я начала задыхаться.

— Не вздумай падать в обморок. Только не здесь! Что обо мне подумают люди. Что я довел супругу до нервного срыва, м?

— Какой же ты… подлец…

Глава 2

Я прохрипела это и развернулась. Меня шатало. Я придерживалась за стены коридора и шла в сторону выхода. Широкие коридоры министерства, как никогда, казались узкими.

Меня трясло, как в лихорадке. Внутри то зажигался огонь, то смывало всё ледяной водой. Я ничего не видела и не соображала. Всё померкло.

Моя жизнь разбита и кончена. Я неудачница, что не смогла удержать мужа рядом, даже будучи его истинной.

Что, казалось бы, проще? Инстинкт и так на моей стороне.

Но нет. Прошли годы, и вот одна умелица смогла изобрести подобное зелье.

«Надоело жить с парой? Подавляй истинность!»

И сам император помог мужу избавиться от нашей связи. Это честь как не посмотри. Сам Его Величество заинтересован в том, чтобы его лучший министр нашел себе супругу под стать.

Я ведь никогда не была равной Рейгану. Сначала лучшему студенту Академии, самому завидному наследнику герцогского титула, а теперь и правой руке императора, министра целой Империи Драконов, родовитому Рейгану Фростмару — носителю сильного дара.

Его род — богатейший в империи. Поцелованный богами, так называли его.

А потом в Академии появилась я. Сирота, без денег, в стоптанных бабушкиных туфлях, в платье, которое сама сшила из бархатных штор, потому что больше не из чего было. У меня едва хватило на писчие принадлежности. Поступила в Академию по императорскому распоряжению.

Некогда в моём роду водились деньги, правда, о них даже моя бабушка уже не помнила. Но какой-то баронессой я была — без земли, без денег, без положения.

Мы жили на окраине столицы в небольшом ветхом домике. Но кровь-то не водица. А в моем случае именно за нее и можно было торговаться, только вот дар у меня такой, что лучше бы

Таким, как я, полагалась пара золотых монет в месяц на содержание как обедневшей знати. И, собственно, бесплатная учёба. Так я и попала в Академию… и оказалась истинной Рейгана.

А тот так был зол этому факту, что даже целый год мог сопротивляться и просто игнорировал моё существование, пока все же зверь не взял верх.

Одна ночь, принесшая нам сына, изменила его жизнь. Он был вынужден взять меня в жёны.

Видимо, его до сих пор не отпустило это. У него ведь уже была подобрана знатная, одарённая невеста, и, кажется, у них была любовь. А тут — я.

А я ведь тоже хотела жить. Моя бабушка слишком рано умерла. Мне пришлось два года изображать её, чтобы соседи не донесли об этом. Играть в театр двух актеров.

Я переодевалась в её одежду, рисовала себе морщины — только чтобы император, как только я стану совершеннолетней, позволил мне пойти учиться в Академию, а не отправил замуж за старика.

И подобранного мне жениха я уже знала на тот момент. Тот был ровесник моей бабушки и дважды вдовец. Он даже приехал, чтобы познакомиться, заранее так сказать.

Мы так испугались с бабушкой, что не передать. А это старик уже и письмо написал, что претендует на меня.

Учеба была единственным шансом избежать этого замужества.

Моя жизнь не была лёгкой. Но я не могла подумать, что однажды стану не нужна своему истинному.

И когда все это началось?

Кажется, месяца четыре назад Рейган резко изменился. Стал ещё более замкнутым, начал злиться на меня.

Я старалась как можно меньше попадаться ему на глаза. Ругаться с ним — для меня смерти подобно.

Видеть в его глазах недовольство слишком больно. Я привыкла и приняла тот факт, что мой муж эмоционально сух.

Подстроилась под него. Он ведь только мне доверял свои любимые коллекции древностей, которые собирал с маниакальным рвением.

Я подумала — это ведь что-то значило?

А теперь мне хочется смеяться от этого! Дракон доверил мне свои сокровища, а я приравняла это к любви!

Какая же я глупая…

А потом Рейган стал приходить поздно, а уходить слишком рано. Мы спали как соседи в кровати.

Я спрашивала, что с ним, а он отмахивался и злился снова. И так по кругу. Я думала, что это проблемы в империи и у него в министерстве… а оно вон как вышло.

Есть у него проблема.

И это я.

Я рассмеялась нервно, а потом прикрыла рот рукой. Не дай боги, меня кто-то увидит в таком состоянии. Я ведь испорчу ему репутацию, за которую он так печётся.

А с другой стороны… он тут девчонку раскладывает! Ещё утром я бы сказала, что это точно не про моего супруга. Тот слишком зациклен на репутации, на внешности — он чёртов перфекционист. Да у него даже карандаши лежат по линейке, и листы — уголок к уголку!

А тут такой бардак. Девчонка, сидящая на полу и собирающая пыль подолом…

Боги! Да он так голову от неё потерял, что не обращает на это внимания.

Я дошла до лестницы, меня шатало. Навстречу шли служащие и здоровались со мной. Я лишь кивала, потому что все силы уходили на то, чтобы держать спину прямо и не упасть прямо тут, на полу, не скрутиться калачиком.

А эти служащие давно в курсе, что у моего мужа любовница? И что же теперь — ему не важна его репутация?

А-а! Он же это всё делает с негласного одобрения императора.

Разведётся, женится на той беременной девице — и заживёт.

Беременной! Меня это просто раздавило. Это был последний удар.

Хорошо, что у меня есть ещё один мужчина, которому я точно нужна. Мой мальчик Теон.

Я сделала шаг вперёд на ступеньки, сжала перила и только сейчас поняла, что передо мной появился именно… он.

В чёрном сюртуке, сшитом на заказ, но не мной. Хотя шить я любила и моду тоже. Но мои мужчины не доверяли мне подобного. Их одевала другая модистка, известная на всю империю, очередь к которой стояла на месяцы вперёд.

А ведь этот факт тоже меня обижал… но я, как обычно, всё проглотила.

Я подняла дрожащую руку в перчатке и дотронулась до плеча своего пятнадцатилетнего мальчика. Вернее, уже не мальчика — красивого и статного, как отец, юноши.

Провела по его причёске. Тот сморщился — не любил, когда я касалась его головы, как и его отец.

Но я не обратила на это внимания.

— Тео, сынок… Помоги мне.

— Что случилось, мам? У меня дела. Надо с отцом переговорить, я подготовил для него отчёт.

Для моего мальчика цифры и экономика были одержимостью. И он уже, учась в школе, работал с отцом.

— Я… — как ему сказать? Что я сейчас умру? Что я задыхаюсь? — Твой отец… он…

Я охрипла, не могла собрать ускользающие мысли в кучу. А потом оказалось, что и не нужно.

— Грейс, успокойся, — послышался позади холодный и равнодушный голос. — Не устраивай тут сцен. Дома поговорим, когда я буду свободен.

— Твой отец собирается развестись со мной, — всё же выдавила я.

Сжала плечо сына. Держалась только благодаря ему.

Только вот по его лицу я вдруг поняла, что для Теона это не новость.

— Ты знал? — прохрипела я, и моя рука упала с его плеча. Повисла плетью.

— Ну… отец вправе решать, как ему жить, — выдал мой сын.

— Да? Вот как…

— Мам, давай не здесь, — сын сделал шаг вперёд, поравнялся со мной на лестничной клетке. Даже в своём возрасте он был уже выше меня. — И, пап… зачем ты сказал это здесь? Договорились же, что сообщишь дома.

И сын поморщился. А я… пошатнулась, схватилась за перила.

Я думала, что сын меня поддержит. А он был в курсе и вовсе не против…

Что может быть больнее для матери? Разве что знать, что сама и воспитала его таким…

— И как давно ты знал, что твой отец завёл себе… потаскуху?

Я стояла к ним спиной. Смотрела стеклянным взглядом вперед в окно.

— Мама, что за слова⁈ — явно поморщился сын.

— Ну ты ведь уже взрослый, чтобы строить за моей спиной папину личную жизнь. Так скажи мне, сынок, как называется женщина, которая лезет к женатому мужчине?

— Он… полюбил её.

А я развернулась к ним лицом. Обвела взглядом сына и мужа. Боги, как же они похожи. Просто копии.

— А меня, стало быть, разлюбил. И потому со мной

— Я вообще не хочу участвовать в этом! Разбирайтесь сами! — отрезал сын. — Подожду в кабинете. Фили ведь там? Покажу ей отчёты.

Я нервно рассмеялась. Это он про любовницу. Она и его покорила.

— Так ты продолжаешь общаться с этой потаскухой? Тебя это не коробит, сынок?

Теон вздохнул, покачал головой и ушёл, покидая лестничную клетку.

— Она не потаскуха. Она из Водных дракониц. Выпускница Академии, с отличием окончила, — вмешался муж. Свел густые брови к переносице.

Гладко выбритый, волосы уложены волосок к волоску. Настолько отутюженный костюм без единого залома и складки, словно в кабинете ничего и не было.

Рейган выглядел настолько идеально, что я даже засомневалась в увиденном.

— Ясно. Я другого и не ожидала. Ты ведь жену выбираешь как лошадь. Породистую. Выносливую.

— Грейс.

А я развернулась и начала спускаться вниз.

— Жди дома. Я подготовил наш брачный контракт. Подпишешь его, — донеслось в спину.

Контракты, документы… да о чём он? У меня сердце вырвали из груди. Меня предали двое моих главных мужчин.

Мне и правда нужно домой. Мне нужно время, чтобы прийти в себя.

Глава 3

Я открыла двери в наш особняк и позвала всех слуг. Дождалась, когда они соберутся в доме. А потом распустила всех, раздав им выходное пособие.

— И вещи свои соберите.

— А что случилось, леди Грейс? — вышла вперёд наша пожилая экономка.

Я улыбнулась.

— У вас у всех небольшой отпуск.

Слуги переглянулись. А потом принялись собираться и уходить.

Я стояла у комода в холле и выписывала всем чеки на предъявителя. Рейган не обеднеет, а люди порадуются за него. Отметят его счастливую личную жизнь.

Через час закрылась дверь за последним работником.

А я… как привидение, которое шатает из стороны в сторону, начала обходить дом с первого этажа. Смотреть на то, какой он у нас был красивый. Как я старалась подбирать текстиль, мебель — не без критики со стороны мужа, но я училась быть его супругой.

Так училась… что в какой-то момент потеряла себя.

Стерла себя. Растворилась в муже.

Прошла в сторону огромного зала для коллекции супруга. Он собирал книги, статуэтки, древности, оружие.

Я шла по просторному залу и рассматривала всё, что стояло на пьедесталах. А потом взяла его секиру какой-то древней династии драконов.

Говорят, что настоящие драконьи артефакты не горят и не бьются.

Проверим.

Я замахнулась этой секирой и ударила по статуям летящих драконов. Те рухнули на пол. Раздался грохот.

А потом я размахнулась и снесла ряд античных ваз. Они рассыпались в мелкую крошку.

Я расхохоталась, а потом разрыдалась, упала на колени и отбросила секиру. Стала собирать черепки и тут же сама себя одёрнула.

Плевать мне на эту коллекцию! Она была мужа, не моя!

Лучше бы он эти деньги на сирот потратил… а не на это.

Я упала на бок, согнула ноги в коленях и закричала, вцепившись в свои волосы.

Я плакала и кричала. Орала до хрипоты, выплёскивая боль. Не знаю, сколько прошло времени, но я так замерзла лежать на мраморном полу.

Сил просто не осталось.

Я едва поднялась. А за окном уже вечерело.

Скоро придёт муж со своими бумажками. Я ведь и правда подписывала брачный контракт. Зная своего мужа, останусь я в одном нижнем белье.

Тем более после того, как разбила его вазочки…

Так а чего мне терять?

Он думает, что будет жить в нашем доме, где я потратила столько любви на обустройство, со своей молодой девицей?

Ахахах…

Я вмиг сбросила с себя шелуху примерной, благовоспитанной леди.

Снова подхватила тяжёлую секиру и продолжила, танцуя между стеллажами, сносить всё на пол.

Прикрывала глаза и проводила лезвием по каждому предмету.

А когда разворотила огромный зал, откинула секиру на пол. Руки ныли — такая она была тяжёлая.

Пошла в каминный зал, взяла огниво в гостиной. Направилась на второй этаж в нашу спальню. Открыла дверь.

Прошла к своему туалетному столику. Открыла его. Там были драгоценности.

Не знаю, что я тогда подписывала — я так любила мужа, что даже не читала ту бумагу, которую мне подсунули.

Но это мое.

Украшения я забрала. Продам — и открою своё дело.

Потом взяла накопители — без них у меня не было магии совершенно.

Это был мой секрет. И мой дар. Сложила одну смену белья в небольшой саквояж и взяла деньги, которые были в мешочке.

Я всегда хотела шить и открыть свой салон. Так почему бы не начать воплощать свои мечты, а не мечты и желания собственного супруга?

Значит найду помещение, внесу залог и закуплю ткани.

Мои мужчины решили начать новую жизнь. Что ж, я буду уважать их выбор.

Я переплела волосы в тугой пучок. Переоделась в другое платье.

Покидать дом — так с огоньком.

А когда привела себя в порядок, сумерки уже опустились на улицы.

Я подошла к нашей супружеской кровати и подожгла огниво.

— Гори ясно…

Бросила артефакт на покрывало. Всё вмиг полыхнуло.

Я смотрела, как горит моя жизнь, и отпускала себя. Я представляла, как горю тут же и очищаюсь.

Уже горел тяжёлый балдахин, стена напротив. Огонь лизал шторы. И только когда он начал подбираться к моим ногам, я вышла, подхватив небольшой саквояж с украшениями и документами.

Я шла, а позади меня всё горело.

Огонь быстро и жадно поедал всё. Когда я вышла из дома, позади меня что-то с треском обрушилось. Надеюсь, это упала со стены любимая картина Рейгана.

Не сразу заметила мужа, на лице которого было слишком много эмоций.

— Ты что натворила, Грейс⁈ Зачем ты подожгла дом⁈ Там… там моя коллекция! Там столько древностей! Грейс!

Глава 4

Муж зло сверкнул тёмными глазами, зрачок стал драконьим, вытянулся, заострился, и в этом взгляде уже не было человека — только ярость, только зверь, только собственник, у которого отбирают его сокровище.

Я расхохоталась, громко, безумно, запрокинув голову, мои белоснежные волосы рассыпались из пучка. Ветер подхватывал их, разбрасывал по плечам, позади меня уже полыхал дом, огонь жадно лизал стены, выбрасывался из окон, трещал, рушился, пожирая всё, что я когда-то считала своим.

Я спустилась по ступеням, медленно, не спеша, выпрямив спину. А Рейган уже формировал плетение воды, быстрыми четкими движениями, чтобы потушить особняк.

— А ты думал, что будешь спать на выбранных мной шелковых простынях со своей любовницей? — бросила я, кривя губы в улыбке. Только мои глаза не улыбались, внутри я была полна боли.

Он был взбешён.

Но даже сейчас, в этом хаосе, он оставался идеальным до тошноты.

— Считай, что это не я, — протянула я холодно, с усмешкой, — а сама Бездна разверзла свои врата в твоём доме, и отряд демонов вышел, чтобы спалить к чертовой матери твои сокровища.

Я чуть склонила голову, наблюдая за ним.

— У тебя ведь всё застраховано, Рейган, так что ты ничего на меня не повесишь.

— Р-р-р… — сорвалось с него, низко, почти рычанием.

— И не рычи, — отрезала я, резко, с тем же тоном, каким раньше он осаживал меня.

Он шагнул ближе, нависая, давя своим присутствием, своей силой, своей привычной властью.

— Я оставлю тебя ни с чем! — процедил он сквозь зубы. — Ты хоть понимаешь, что натворила?

Я улыбнулась.

Спокойно.

Почти мягко.

Но в этой мягкости не было больше ни любви, ни страха. Там была дыра от вырванного моим мужем сердца.

— Понимаю, — ответила я тихо, глядя ему прямо в глаза, в это искажённое яростью лицо, которое когда-то было для меня всем. — Я обедневшая баронесса, сирота, никто по твоим меркам… и досталась в истинные такому одарённому гению финансов. Вот что ты хотел мне сказать в лицо столько лет и не говорил. Зато твои друзья не забывали меня ткнуть носом в эту разницу положений, когда ты не слышал.

Муж лишь раз отвлёкся от плетения и сверкнул глазами в мою сторону, поморщился от досады, что мне это было известно.

Я усмехнулась, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёмное и холодное.

— Тебя ведь это грызло. День за днём. Как это — великому Рейгану Фростмару досталась такая, как я? Та, что даже в Академии была посредственностью, училась на бытовом факультете. Ты ведь не любишь заурядность.

Я шагнула ближе, не отрывая взгляда.

— А твоя новая пассия… вся такая подающая надежды девочка. Талантливая, одарённая, молодая.

Губы растянулись в кривой улыбке.

— Я ведь тебя знаю как облупленного. Ты ведь повёлся не на тело и не на молодость. Тебя зацепило то, что она — как ты. Гениальная.

Я тихо рассмеялась.

— А знаешь что? Не хочу, чтобы нас что-то связывало. Так что подавись всем этим и особенно своими деньгами! — я обвела взглядом территорию нашего особняка. А еще передавай привет Аннабель. Я, может, даже торт ей закажу. Это ведь она та великая травница, да? Которая изобрела тебе зелье против истинности.

Тишина между нами натянулась, как струна. Я горько усмехнулась.

— И знаешь, что ещё смешнее? Ты хотел себе в пару женщину под стать твоей гениальности и исключительности. И не видел дальше своего высокомерного носа.

Я сняла перчатку с руки и, не давая себе ни секунды на сомнения, дотронулась до его щеки, мягко, почти ласково, как когда-то давно, когда ещё верила, что он мой, и в тот же миг глаза Рейгана расширились от шока, а его плетение водного щита дрогнуло и рассыпалось, будто его никогда и не существовало.

А мои глаза потемнели, стали глубже Пустоты, и в этой тьме закрутились голубые вихри.

Его магия была вкусной, прохладной, свежей и я жадно тянула её в себя, пила, поглощала, делал то для чего и была создана богами, провела языком по губам, ощущая привкус магии воды, и даже зажмурилась на секунду от этого ощущения.

Рейган посерел, покачнулся, будто его ударили, осел на одно колено, упёрся рукой в землю и поднял на меня взгляд — растерянный, неверящий.

— Не ожидал, дорогой? — протянула я, чуть склонив голову.

— Что… ты сделала?.. — выдохнул он, будто ему не хватало воздуха.

— Забрала твою магию, — ответила я спокойно, почти лениво, чувствуя, как сила внутри меня переливается и оседает, — она такая вкусная.

Он дернулся, губы его дрогнули.

— … кто… ты?..

Я наклонилась к нему, чтобы он точно видел мои глаза.

— Чужая тебе женщина, — сказала тихо, без эмоций, будто это был уже давно свершившийся факт, — а теперь смотри.

Я опустила саквояж рядом с ним и подняла руки, чувствуя, как вокруг меня собирается влага, как отзывается пространство, как подчиняется мне то, что раньше принадлежало ему, и начала плести — не спеша, с той же точностью, с какой делал это Рейган, выводя линии, повторяя узоры, вспоминая каждое движение, каждую связку, каждую деталь, которую когда-то просто наблюдала.

У меня нет собственной магии.

Я пуста в этом плане.

Но моя Пустота особенная. Я могу взять любую магию и управлять ею.

Вода в воздухе сгущалась, тянулась ко мне, слушалась, собиралась в плотное, мощное плетение, и я создавала щит — огромный, сильный, выверенный до идеала, способный поглотить пламя целого особняка.

Я подняла руки выше и на мгновение задержала дыхание, наслаждаясь этим ощущением власти, этой тишиной перед ударом.

А потом обрушила воду.

А когда магия рассеялась я наклонилась ближе, почти шёпотом проговорила мужу на ухо:

— Ты ведь никому не расскажешь, как сгорел твой дом.

Я отступила на шаг.

— И как ты стоял и смотрел… вместо того чтобы его спасти.

Голос стал холодным, как лёд:

— Такой великий маг. Правая рука императора… а магию направил мимо.

Я зло улыбнулась.

Все вокруг было мокрым, кроме нашего горящего особняка. Тот продолжал полыхать.

— Ведьма! — зарычал он. — Как ты… это сделала?

— О чём ты, Рейган? — я выпрямилась и натянула перчатки на место. — Я ничего не сделала. Это ты не смог построить плетения и потушить пустяковый пожар, о великий водный дракон! Я же… лишь жалкая брошенная женщина, посредственность с весьма скромным даром магии, способная только пыль смахнуть с полок. У меня дар всего на единичку — так записано в моём дипломе. И никто тебе не поверит. Да и сам ты не признаешься, что так… облажался. Это же разорвёт тебя изнутри.

— Грррейс!

— Не рычи, дорогой. И прощай. Наслаждайся своей новой жизнью. И сам можешь за меня подписать свои документы. Надеюсь, ты хотя бы на личные подарки не претендуешь.

— Я найду тебя, — он попытался встать, но не смог. Магическое истощение было налицо.

Я высосала всё подчистую. Моя Пустота впервые была наполнена и накормлена досыта.

Съела я гораздо больше, чем требовалось для этого плетения. Эта магия ещё побудет со мной, а потом я её израсходую — и той не останется.

Я снова буду магически неодарённой.

— Слышишь? Я найду тебя…

Я уходила с одним саквояжем, а к дому спешили кареты пожарной помощи.

Но была среди них еще одна. Друг Рейгана вездесущий Керран Найтбрейк, глава Контроля по поиску таких как я.

Мне нужно

Глава 5

Рейган

Я стоял на коленях и едва дышал. Эта ведьма, которая скрывала свой страшный дар все пятнадцать лет и играла неодарённую, смеялась мне в лицо.

Сожгла наш дом и ушла, едва не приплясывая, с одним саквояжем.

Выжала меня, выпила досуха.

Бездна меня раздери! Что у неё за дар⁈

Я думал, что отдам прямо здесь концы и быть нашему сыну сиротой.

Сыну…

Он что же, мог унаследовать эту… дрянь неведомую?

Как вспомню глаза Грейс, затягивающие вихри моей магии — пробирает ужас до печёнок.

А больше всего на свете я не любил чувствовать себя должным, обязанным и… непонимающим.

Как она смогла поставить меня на колени? Как⁈

— Эй, Рейган? Что с тобой? — под руку перехватил Керран, помог подняться.

И он тут как тут!

Бездна его подери!

— У тебя дом горит! Что случилось? Почему не потушил?

Около огромного факела, в который превратился наш дом, уже суетились другие водные драконы, и каждый, мать его, просто каждый смотрел на меня с недоумением.

Кажется, я буду первым водным драконом, дом которого сгорел к бездновой матери.

Я был зол, как тысяча демонов. Потому что моя Грейс, моя, твою мать, истинная, делала из меня дурака все эти пятнадцать лет!

Пять лет училась в Академии, строила из себя посредственность, когда могла поглотить магию любого и разнести всё к бездне!

Вот ведь ведьма!

И главное — скрывала свою суть.

А сейчас спалила. Наш. Дом.

Меня шатало от слабости. Последний раз я чувствовал себя таким выжатым, когда служил под руководством Рейгарда два года. Вот там мы выкладывались по полной.

Весёлое было время…

А если бы Грейс высосала так магию демона? Она бы и огнём овладела?

Она так играючи плела водный щит, словно училась не на тупом бытовом факультете, куда брали с каплей магии, а на профильном.

Убью её. Поймаю и припру к стенке. Пусть даёт ответы!

Я стал ошарашенно смотреть, куда она могла уйти на ночь глядя с одной только сумочкой. Но уже ничего не видел.

Закашлялся от дыма, который валил вокруг.

— Эй. Твои дома были? Как сын и жена? Ну? Отмирай уже, Рей! — тряс меня друг.

Я вырвал из его руки свою. Провёл по волосам.

— Ушла, ведьма. Подожгла всё и ушла! — процедил я.

— Что? Кто поджёг? — тупо переспросил Керран.

— Грейс! Кто ещё! — рявкнул я и начал отряхивать рукава камзола.

Его теперь только выкинуть! На кого я теперь похож⁈

На погорельца. На водного дракона, дом которого сгорел!

Б…

Да меня в историю клана занесут!

— Грейс?.. — растерянно проговорил Керран, посмотрел на меня, на дом и обратно. — Тут всё фонит твоей магией.

Да! Конечно тут всё фонит моей магией! Так и хотелось вызвериться на нём. И я даже знал, что скажет Керран.

— И ты промазал плетением? Не смог потушить?

— Я тебе сейчас врежу, — я запрокинул голову, спрятал руки, которые чесались.

— Ладно, — растерянно протянул друг. — Так почему Грейс подожгла дом?

— Психанула.

— Психанула? Хм. Грейс — милейшая душа женщина, спокойная, рассудительная. Что могло её так довести? Ты, конечно, извини, что донимаю, просто хочу понять.

— Я развожусь с ней. Встретил другую. И сообщил ей об этом.

— … — выругался Керран и сплюнул под ноги. — Какого хрена, Рей? Вы же истинные.

— Уже нет. Эрэйн дал мне зелье, и теперь узы не связывают нас. Я заглушил инстинкт. Хочу понять, чего вообще хочу без влияния дракона.

— Не зверь, так пару бы тебе выбрали родители. Мы же аристократы — нам по любви в принципе не полагается жениться. Так в чём разница? Тут хотя бы притяжение было.

— Сказал же, хочу разобраться. Долг перед родом и империей я выполнил. У меня есть наследник крови и магии. Всё. Дальше я сам хозяин своей жизни.

— Идиот ты.

— Ты просто не понимаешь.

— Конечно не понимаю. Я недавно женился на женщине, что растила моих детей без меня. И мне даже в страшном сне не придёт в голову бросить её, чтобы что-то там проверить.

— У тебя дети мелкие. И ты не прожил с ней пятнадцать лет. Проживёшь — тогда посмотрим какие сомнения начнут тебя грызть.

— Нет, Рей. Риэль — мой надёжный тыл. Только от неё я хочу детей и только с ней хочу прожить остаток жизни. В этом я уверен. Я и так много потерял без неё.

— Каждый останется при своём, — отрезал я.

— Так где Грейс?

— Ушла.

— Её надо найти.

— Надо. Завтра займусь этим. У меня к ней есть вопросы, — процедил я.

— А у меня к тебе. Я сюда прибыл не только как твой друг. Я прежде всего глава Контроля. И тут такой объём магии был выброшен, что можно было залить не один отряд демонов.

Я скрипнул зубами.

Покосился на Керрана. Не отстанет ведь.

— Отец! — вдруг раздался голос сына.

Мы договаривались, что сначала я поговорю с Грейс, потом уже он придёт.

Мы оба повернулись в сторону кареты. Сын бежал ко мне со всех ног, глаза у него были расширены от страха, а за ним спустилась Фили.

Ну вот и что ей тут надо!

— Это на неё ты променял Грейс? — тут же прозвучало сбоку.

— Это Филиция. Моя помощница.

— Ты, видимо, не догулял в молодости. Тебе бы встретиться со своей Грейс чуть позже. Как мне. Тогда бы понял её ценность. А так — на ближайшую смазливую мордашку перекинулся. Только учти — одна проблема, и ты ей будешь не нужен. Хочешь проверить?

— Нет. Фили не такая.

— Ага. Все они такие. Мне уж точно известно, сколько таких юбок я переподнимал.

— Ты не понимаешь, она как я. Горит работой и цифрами. Мы понимаем друг друга. У нас много общего.

— Дурак. Тебе работы не хватает в министерстве? Дома надо отдыхать. А что у неё горит — я и так знаю. Девчонка хорошей жизни захотела.

— Она графиня, ей это не нужно.

— Не нужно было твоей Грейс. Потому что она тебя бы любила просто так. Хромого, седого, бедного и с отвратительным вредным характером. Но, как знаешь… дома ты уже лишился, истинной тоже. Что ещё на очереди?

— Умолкни, Керран.

— И ещё. Император не делает никогда ничего просто так. Подумай об этом.

И он отошел в сторону пожарных.

— Отец, что случилось? Где мама?

— Лорд Фростмар, вы не пострадали? — Фили догнала моего сына, и они оба смотрели на меня.

Но она мне столько дерьма подкинула. Неожиданно.

Впрочем, пока нужно ещё тут разобраться. Никуда она не денется. Ушла с небольшой сумочкой.

Только вот я еще не знал, что не найду её. Как сквозь землю провалилась моя благоверная.

Глава 6

Грейс

Стоило только покинуть двор родного, такого любимого особняка, как я поняла неизбежность всей ситуации. Пятнадцать лет семейной жизни разрушены.

Рейган разводится со мной, я теперь одна. Даже сын спокойно чувствовал себя в компании любовницы моего мужа.

Сначала я думала направиться в гостиницу, но после того как часть эмоций схлынула, а боль уже не была такой острой — не потому, что я приняла эту ситуацию или пережила её, нет, — просто я была настолько эмоционально выжата, что не оставалось сил даже чувствовать эту боль, потому она притупилась, затаилась внутри, пульсировала, но не исчезла, и я решила, что мне нужно покинуть столицу

Отчего же император не выдал мне то же самое зелье, блокирующее истинность, чтобы и я не чувствовала?

А лучше такое, чтобы я вмиг разлюбила.

Нет, ещё лучше, чтобы мне выписали зелье, которое сотрёт память, вытравит последние пятнадцать лет. Потому что чувствовать то, что чувствую я, ужасно. Такого и врагу не пожелаешь.

Я растерянно шла вперёд по мостовой, по всей улице тянуло гарью. Этот запах теперь ассоциировался у меня с концом нашей семейной жизни.

Я ведь не была драконицей и не могла ощущать острую боль от разрыва истинной связи, но это не значило, что я, как человек, не любила своего мужа все эти пятнадцать лет и мне было менее больно раз я без второй ипостаси.

Да, нам вначале семейной жизни было сложно. Рейган не принимал меня. Но мы ведь как-то это прошли, как-то научились с этим жить.

Наша любовь, может быть, не была острой, воспламеняющейся, яркой, но она была. Она заключалась в уважении, в касаниях, в том, как я сама готовила завтрак своему супругу и как он его ел и щурился довольно после этого.

В том, как я приняла его излишний перфекционизм, который порядком выпил из меня мои нервные клетки. Но я подстроилась, а потом даже начала получать удовольствие в деталях.

Я всегда старалась всё делать хорошо. Это помогало мне в учёбе, в том, как я изучала разные виды магии, в том, как старалась наладить наш быт. Мне нравилось, когда вещи лежали аккуратно, уголок к уголку, когда всё в коллекции моего супруга стояло ровно, каждая деталь находилась на своём месте.

Я даже сама начала собирать вещи, любила красивые, изящные, с единственной лишь разницей — те предметы, которые я выбирала, создавали уют, а не стоили безумных денег, которые Рейган был готов отдавать за свою коллекцию.

Но я тоже любила носить платья отглаженные, без заломов, и волосы мои всегда были уложены волосок к волоску. Мне нравилось смотреть на собственного супруга, а в его глазах я видела, что ему нравится то, какой я стала рядом с ним. Да, мы не признавались друг другу в чувствах, но это ощущалось. По крайней мере, я так думала.

А оказывается, его глодал тот факт, что мы истинные. Но то, что от него беременна любовница, меня просто разбило.

Хотя я и сама не настаивала на рождении второго ребёнка, это не значило, что я бы его не хотела, если бы Рейган попросил меня об этом.

Более того, я понимала своего супруга в этом вопросе. Он часто любил повторять, что лучше сделать одно дело, но качественно, на высоте и хорошо, чем много и вполсилы.

Пожалуй, этот принцип можно было перенести и на рождение ребёнка. Теон действительно был таким же гениальным, как его отец. Возможно, потому мы и не заводили второго — всё тепло, любовь и заботу отдавали первому.

Рейган опасался, что второй наш ребенок может быть не столь гениален как первый. Я это понимала, потому что хорошо знала мужа. Мне же было все равно. Я бы любила свое дитя безусловной любовью.

Но я не ожидала, что Рейган захочет ребёнка от другой женщины. Да, впрочем, я вообще не ожидала, что он может захотеть любую другую женщину.

Я снова и снова прокручивала в голове ту картину, которую увидела в кабинете, и медленно брела в сторону вокзала.

То сиреневое платье, подол которого мялся по полу. И как Рейган даже не передёрнулся от этого. Ведь я так хорошо его знаю. И та помада, которую он стёр с губ любовницы. Я бы такой цвет никогда не выбрала — он не был идеально подобран ни к цвету кожи, ни к волосам, ни к глазам, ни к платью. Мне бы самой захотелось его стереть.

Когда живёшь с мужем-перфекционистом, это накладывает отпечаток. Но я находила в этом положительное. А ещё — если уж ползать по полу и стоять на коленях перед чужим мужчиной, стоило бы выбирать другие ткани, не те, что после одного движения превращаются в мятую тряпку, покрытую изломами и затяжками от грубого каменного пола.

Нашей близости с мужем всегда предшествовал целый ритуал. И мы оба получали от этого удовольствие — в той неспешности, с которой всё происходило.

Мы всегда принимали ванну, а масла я подбирала лично. Всегда были свечи и полное расслабление. Мы помогали друг другу смыть усталость целого дня, а потом я снова облачалась в новую рубашку для сна, которую тоже подбирала сама. Только тончайшее кружево и дорогой шелк.

Рейгану было важно сделать всё красиво: красиво меня раздевать, красиво укладывать на кровать, любил зарываться в мои белоснежные волосы и вдыхать их особый аромат. Морозная вишня. Так он чувствовал мой запах.

А потом сам заботился о наших халатах, которые мы снимали после ванны, жадно оглаживая меня взглядом, аккуратно складывал их на кресле. В этой неспешности, в этой горячей сдерживаемой страсти был особый вид удовольствия.

В спальне всегда вкусно пахло. Я знала, какой аромат нравится Рейгану, он знал, какой люблю я. И он лично подбирал для меня духи, как и я для него. Для нас это тоже был целый ритуал — сделать так, чтобы понравилось обоим.

И только потом, после всего этого ритуала, могла прийти страсть — резкая, сильная, почти взрывная.

А

Мне нравилось, как на нашей коже раскрывались масла после купания, как под мягким освещением свечей в спальне смешивался запах плавленого воска с медовой ноткой. В этом тоже было удовольствие. В этих мелких, но таких важных деталях.

Но вот так — в кабинете… Я просто не могла уложить это в голове.

Меня от этой картины передёрнуло. Как же не передёрнуло в брезгливости моего собственного мужа?

Неужели похоть так застилала ему глаза.

Я ведь замечала, что иногда внутри моего мужа просто бушует ураган, хотя внешне он оставался высокомерным, холодным, местами даже равнодушным.

А ещё он часто любил закрываться, я бы даже сказала, что в основном, и только самые острые, резкие эмоции могли прорваться по нашей связи. Я и сама это делала — каждый имел право на мысли, которые не должны становиться частью другого человека. Он уважал мою территорию, я уважала его.

Так я дошла до вокзала, посмотрела на расписание. Ближайший омнибус отходил спустя час, и он шёл в Ледяной клан. Я прикрыла глаза, смиряясь со своим выбором. Значит, это судьба. Значит, туда я и отправлюсь.

Когда схлынули эмоции и острая обида, я поняла, что зря не сдержалась. Ведь всю жизнь сдерживалась, скрывала свой дар, а тут меня словно прорвало.

Но я понимала, что это было сделано потому, что боль, причинённая Рейганом, была невыносимой.

Поэтому мне лучше скрыться. Не на день — на гораздо более длительный срок.

А лучше всего остаться на постоянное место жительства в другом клане. Притвориться слабенькой драконицей с ледяной магией я вполне себе могла.

В моём саквояже лежали накопители с водной магией, а там, в клане, я смогу приобрести совершенно другие и не буду ничем отличаться от жителей Ледяного.

Спустя час уже ехала в свою новую жизнь. Если мои мужчины решили начать жизнь совсем другую, без меня, то и я постараюсь начать её без них.

Потерять сына было ещё одной моей болью. Даже сильнее, чем потерять мужа, потому что с мужем я хотя бы могла объяснить себе всё — измена, усталость, новая женщина, желание другой жизни.

Но сын… он был частью меня. Моим мальчиком. Тем, ради кого я училась терпению, сдержанности, аккуратности, тем, ради кого я училась быть идеальной, чтобы он видел перед собой пример, чтобы ему не было за меня стыдно.

Я ведь растила его в той же атмосфере неспешности и порядка, в которой жила сама. Следила за его одеждой, учила его держать спину прямо, говорить спокойно, уважать старших, дарила ему любовь и заботу, гуляла с ним, редко пользовалась услугами няни.

Потому никто не сделает лучше, чем я, его мать.

И каждый раз, когда я видела своего мальчика, такого похожего на Рейгана, у меня внутри теплилось тихое, спокойное счастье.

Я привыкла к тому, как он морщится, когда я поправляю ему волосы. Привыкла, что он терпит мои прикосновения, хотя уже давно вырос. Привыкла к его сухому «мама», но в этом сухом слове всё равно слышалась привычка, родство, связь.

Я думала — пусть он сдержан, пусть холодноват, как отец, но он мой. Он рядом. Он часть меня. Да и возраст у него сейчас сложный. Бывает, что мнение друзей важнее мнения матери.

Но чтобы вот так… Теон спокойно говорил, что отец вправе решать, как ему жить. Спокойно собирался показывать отчёты его любовницы, будто она уже стала частью семьи, частью его мира, частью его будущего. И меня в этом будущем не было.

Меня ранили его слова, меня ранила лёгкость, с которой он принял наш развод.

И самое страшное — он был похож на Рейгана. Та же сдержанность, тот же холод, тот же спокойный расчёт. Я сама воспитала его таким. Сама учила держать эмоции внутри.

Сама показывала, как важно быть идеальным, аккуратным, правильным.

И теперь этот идеальный мальчик спокойно принял, что его мать больше не нужна.

Мне вдруг вспомнилось, как я гладила его рубашки, как складывала их уголок к уголку, как следила, чтобы его обувь была начищена, как он ел приготовленный мной завтрак, почти так же, как его отец.

Я ведь вкладывала в него всю свою любовь — тихо, без слов, через эти мелочи, через заботу и касания, я всегда слушала все что он мне рассказывал.

А Теон, выходит, даже не заметит, как я исчезну из его жизни.

И от этого внутри стало пусто. Не так, как от предательства мужа — там была боль, острая, режущая. А здесь — пустота. Тихая, холодная. Будто из меня вытащили что-то важное, оставив только оболочку.

Потерять мужа — это разрушение жизни.

Потерять сына — это разрушение самой себя.

Я не смогла состояться как жена и как мать.

Я чувствовала, что потеряла себя…

Глава 7

Всю дорогу я не сомкнула глаз, смотрела в пугающую тёмную пустоту окна. Омнибус размеренно трясся по ухабам, в салоне было не так много людей.

Я сжимала саквояж, а в голове выстраивала план своих действий. Так было легче пережить ту боль, что постоянно пульсировала внутри.

Главное — не думать о Рейгане. Главное — не думать о Теоне.

Ни о чём не думать.

Тем более у Рейгана теперь будет ребёнок.

Я усмехнулась про себя горько. Он души не чаял в собственном сыне. Всем известно, что ребёнок, рождённый от истинных, будет магически одарён, у истинных всегда получается самое сильное потомство.

Так отчего же Рейган разменялся на другую?

И снова все мысли свелись к нему. И снова пришлось усилием воли прогонять их.

Нет! Не буду о нём думать!

Рассвет я уже встретила в Ледяном клане. Вышла, вдохнула прохладный свежий воздух. Поправила волосы, выбившиеся из пучка, потом прошла в дамскую комнату на вокзале и посмотрела на себя в зеркало.

Выглядела я ужасно по собственным меркам: заострившиеся скулы, впалые глаза, тёмные круги под ними, и волосы — как бы я ни привыкла укладывать их идеально, сейчас до идеала было слишком далеко. Меня коробило от этого. Да и платье хотелось сменить — казалось, я пропиталась запахом гари.

Я сняла перчатки, умылась, опустила руки в холодную воду. Постояла так какое-то время пока приводила мысли в порядок.

Потом, спросив у кассира на вокзале, где можно снять приличную гостиницу, направилась

Пока на карете, звенящей упряжью, добиралась до приличной гостиницы, я раскрыла первую полосу. Важная новость заключалась в том, что два враждующих клана: Ледяной и Лунный заключают перемирие. На днях будет свадьба.

Я отложила газету, покачала головой, усмехнулась и сжала в руках саквояж с драгоценностями.

Надо же, какой у нас император заботливый. Одной рукой он женит людей — наследницу Лунного клана и главу Ледяного.

А другой рукой разводит, как нас с Рейганом.

Я заселилась в номер, но сразу наметила себе: сегодня я буду отдыхать, буду спать. А уже завтра, с новыми силами, начну кирпичик за кирпичиком строить своё собственное будущее.

А ведь как я хотела открыть собственную мастерскую! Только не знала, как подойти с этим вопросом к мужу.

В глубине души понимала, что он будет против. Он вообще был против того, чтобы я работала. В средствах я не была стеснена — подарки Рейган дарил всегда самые дорогие.

Но я хотела заниматься собственным делом. Хотела быть не только его супругой, приложением к нему.

Меня всегда интересовала мода. Когда я видела ткани, мне казалось, что они пели для меня. Мне нравилось подбирать цвета, сочетать их, соединять различные узоры, создавать что-то новое, своё, не то, что привыкли носить в высшем свете.

Но нет худа без добра. Для того чтобы моя мечта о салоне воплотилась в жизнь, пришлось потерять собственную семью.

И снова эти мысли. Нет. Я больше не хочу об этом думать.

Сегодня я в последний раз позволю себе просто быть женщиной, которая сломалась.

Весь день провалялась в кровати. Аппетита не было, желания вставать тоже. Я просто лежала, свернувшись клубочком, и смотрела в окно стеклянным взглядом. Как забылась сном — тоже не помню. Проснулась утром — голова болела, была слабость, меня подташнивало. Но я снова усилием воли собрала себя.

Это состояние было похоже на то время, когда не стало моей бабушки. Тогда мне было шестнадцать, и на меня обрушилась взрослая жизнь — резко, неумолимо.

Я понимала, что не могу потерять те несколько золотых в месяц, которые давали на содержание обедневшей знати. Понимала, что не хочу замуж за того старика. А ещё мне нужно было похоронить бабушку — так, чтобы об этом никто не знал, чтобы не доложили императору и тем более тому престарелому жениху.

Я похоронила бабушку на заднем дворе нашего бедного дома, а потом два года играла её роль, переодевалась, изображала её голос, её походку. И тогда, казалось бы, я смогла выжить. Значит, и сейчас смогу.

Я приняла ванну, собралась, привела себя в порядок настолько, насколько это было возможно. Снова вернула идеальную причёску — волосы убраны волосок к волоску, хотя далось это тяжело. Привела в порядок собственное платье.

Мне нужно было отправиться в банк, оставить там украшения, одно колье сдать, на эти деньги найти и арендовать помещение, закупить ткани, сделать красивую вывеску.

Столько дел, столько дел.

Но главным из них было одно — не думать. Не думать о том, что осталось позади.

Я поправила перчатки, проверила, как лежит пучок, пригладила складки платья, убедилась, что подол не примят, и только после этого вышла из гостиницы. Шаги мои стали ровными, размеренными, дыхание выровнялось, плечи расправились. Я возвращала себе привычную уверенность, хоть и трудно это было.

Сначала — банк.

Внутри было тихо, прохладно, пахло бумагой и полированным деревом. Я подошла к стойке, спокойно назвала имя, расписалась.

— Мне нужна ячейка на несколько месяцев, — произнесла я.

Служащий кивнул, провёл меня в хранилище. Я аккуратно раскрыла саквояж и по очереди достала украшения. Колье, серьги, браслеты, кольца. Разложила аккуратно, чтобы ничего не касалось друг друга. Я всегда так делала — вещи не должны тереться, не должны царапаться. Дверца ячейки закрылась с глухим щелчком.

Вернувшись к стойке, я чуть задержалась.

— Скажите… — я посмотрела на служащего спокойно, — где поблизости можно найти хороший ломбард? Надёжный.

Он внимательно взглянул на меня, затем назвал адрес.

— Там немного ниже оценивают, но место проверенное. Без неприятных сюрпризов.

— Это именно то, что мне нужно, — кивнула я.

Я теперь одна. Одинокая женщина. За мной больше не стоял суровый влиятельный муж. Мне нужно было думать о себе самой и своей защите.

Ломбард оказался небольшим, но чистым, аккуратным, с мягким светом и стеклянными витринами.

Я достала одно колье — изящное, но не слишком приметное. Подала его владельцу.

Он долго рассматривал украшение через увеличительное стекло.

— Хорошая работа. Это не новодел, вижу клеймо мастера.

Потом он назвал сумму. Немного ниже, чем я ожидала, но я кивнула.

— Подойдёт.

Он выдал золотые монеты.

Я уже собиралась уходить, когда взгляд зацепился за витрину сбоку. Там лежали чайные ложки. Серебряные, тонкие, изящные, с керамическими навершиями. На белоснежной керамике были нарисованы ветви цветущей вишни — нежно-розовые лепестки, тонкие тёмные линии веточек. Каждая ложка была чуть-чуть разной, словно цветы на них распускались по-своему.

Я замерла.

Такие вещи я всегда любила. Небольшие. Изящные. Создающие уют.

— Можно посмотреть? — спросила я.

Владелец достал их и разложил на бархатной подложке.

— Я возьму их, — сказала я, почти не раздумывая.

Он кивнул и завернул ложки в тонкую бумагу. И тут я заметила ещё одну вещь.

Чайная пара. Фарфоровая. Нежная, почти воздушная. По белому фарфору рассыпались розовые цветы вишни, такие мягкие, будто нарисованные акварелью. Золотистая тонкая линия проходила по краю чашки и блюдца.

Я не удержалась.

— И эту пару тоже.

— Отличный выбор, — сказал владелец.

Я забрала свёрток, деньги аккуратно убрала в кошелёк и вышла на улицу.

Странно… но с этими небольшими покупками внутри стало немного спокойнее. Будто я уже начала строить что-то своё. Маленькое. Хрупкое. Но только моё.

А спустя неделю я стала полноценной владелицей одного небольшого пошивочного ателье. Конечно, не на центральной улице, но и не так чтобы далеко.

Я заказала первые ткани: парочку дорогих и другие — просто качественные. Я планировала начать с пошива формы. А где, как не на мануфактурах, найти нуждающихся в такой работе.

Да, в этой одежде не будет ничего изысканного, но я могу сделать её намного более функциональной, особенно для женщин.

Я готовила свои первые эскизы рабочей формы. Аккуратно выводила линии, подписывала детали, продумывала ткань, плотность, варианты застёжек.

Пусть хоть одна женщина согласится, а дальше людская молва сделает своё дело.

Если форма окажется удобной, её заметят. Если её заметят —

Я раскладывала на столе образцы тканей, прикладывала их к эскизам, проверяла, как ложится складка, как ведёт себя материал, как будет смотреться в движении. Это успокаивало. Давало ощущение контроля.

И впервые за последние дни я поймала себя на том, что думаю не о прошлом, а о будущем.

А ещё через две недели моя жизнь изменилась, потому что на пороге моего ателье я увидела молодую леди в простом, совершенно не соответствующем её положению платье.

Робкую, но отчаянно храбрящуюся. Худенькую, словно она недоедала, но красивую, с золотыми волосами, которые на солнце, казалось, могли загореться огнём.

— Добрый день, — сказала я мягко, с лёгким поклоном. — Проходите, пожалуйста.

Жестом пригласила пройти вглубь своей мастерской.

— Меня зовут Грейс. Буду рада вам помочь.

Глава 8

Я вытерла руки о передник, повязанный на мне, а потом вытащила перчатки из кармана.

И тут услышала от девушки:

— Присаживайтесь, — сказала она.

Я чуть удивлённо вскинула брови, но послушалась. Хотя видела, что девочка волнуется. И всё больше отмечала про себя детали. Она была не одна, а с компаньонкой. Пожилой женщиной, одетой в добротную одежду, и, признаться честно, пошита она была гораздо лучше, чем платье на госпоже.

Обе мои гостьи устроились напротив за небольшим круглым столиком, который я себе прикупила для обсуждений заказов.

— У меня для вас будет очень необычная и, возможно, непростая работа, — начала девочка, стараясь говорить уверенно.

Я чуть склонила голову набок, но от меня не укрылось, что моя посетительница так же внимательно рассматривала меня — руки, осанку, выражение лица. Я видела, как она волновалась и не мешала ей.

— Это мой первый гардероб, который я хочу пошить, — добавила она. — Не смотрите на мой внешний вид, но я хочу, чтобы вы постарались. Мне будет интересно ваше мнение, так что не бойтесь говорить откровенно.

Я ей улыбнулась, подбадривая. Теперь я уже была уверена, что правильно угадала кто передо мной.

— Я супруга главы клана, Каллиста Айсхарн, — сказала она наконец тихо, но чётко. — И мне нужен гардероб, потому что на данный момент все мои платья… — она изящно указала на серое платье с белым воротничком, — именно такие.

Я на мгновение застыла, потом чуть подалась вперёд.

Мне стало искренне жаль девочку. Её встретили так ужасно, а платье пошили явно с намёком, чтобы унизить таким гардеробом. Я не знала, какой глава клана Ледяных драконов, потому что не была знакома с ним лично.

Пару раз мы виделись мельком в столице во дворце императора. Но мой муж никогда не говорил ничего плохого о нем.

Но почему же тогда его супруга одета столь неподобающим образом?

Это ведь рушит и его авторитет тоже.

Хотя… глава мог и не сам заниматься гардеробом своей молодой супруги, а поручить это дело кому угодно. Матери, что могла ненавидеть эту девочку из вражеского клана, любовнице, которая решила унизить новую госпожу.

Только никому из них не пришло в голову, что эта девочка ни в чем не виновата, и она оставила всех, чтобы найти здесь новый дом, и сделала это даже не по своей воли. И потому точно не заслужила такой прием.

Я помогу Каллисте и пошью ей самый лучший гардероб.

— Я бы не хотела ничего вычурного, открытого или чрезмерно пышного. Пусть красота будет сдержанной. Есть ли у вас идеи по поводу моего гардероба? Ах да… бюджет не ограничен, — добавила она и зарделась. — Так что, пожалуйста, постарайтесь.

Я снова тепло ей улыбнулась.

— Так вы та самая молодая супруга из Лунного клана? — спросила я негромко. Но вовремя заметила, как юная леди напряглась.

Я протянула ей руку и сжала ее ладонь.

— Я поняла, — сказала я мягко. — И поняла, почему вы оказались в таком положении. Всё в порядке. Я сделаю всё в лучшем виде. Не разочарую вас.

Я поднялась и пошла за листами бумаги и карандашом.

— Начнём с обсуждения идей. В каком цвете вы хотели бы видеть ваш гардероб?

Каллиста задумалась:

— В клане Ледяного принято носить все оттенки синего и белый, в клане Лунного — все серебристое и серое. Но я бы хотела чего-то другого…

Я кивнула.

— Тогда создадим для вас свой цвет, — сказала я. — Тот, что подойдёт только вам. И согласна, вписаться в общество Ледяных будет сложно, и одежда тут мало поможет. Вы заметная девушка… красивая, стройная. Хотя, пожалуй, чересчур.

Я осеклась, то, что девочка явно недоедала было видно невооруженным взглядом. Но она только открыто улыбнулась, чуть приподняв подбородок.

— Говорите, продолжайте, — мягко ответила она. — Я нисколько не обижусь.

— Вашу небольшую грудь мы подчеркнём, но очень аккуратно, — оживилась я, подхватив лежащий на столе кусок ткани. — Сделаем тонкий, деликатный намёк. Предлагаю бархатный лиф — мягкий, плотный. А сверху пустим кружево. Рукава кружевные, полупрозрачные, лёгкие. И маленькая капелька открытого тела даст тот самый нужный акцент… намёк, не больше.

А дальше я расслабилась и полностью отдалась делу. Каллиста улыбалась, а мне было приятно с ней работать.

Наконец-то мою фантазию никто не будет сдерживать. И я очень и очень была благодарна этой смелой девочке.

Я крутилась у стенда тканей. Многие из них не подходили, но в голове у меня уже план, где срочно можно купить необходимые материалы.

— А цвета… начнём с мягких, пастельных — бежевого, персикового… у вас зеленые глаза. Зеленый тоже вам будет к лицу. Но от голубого тоже не будем отказываться, да и серебристый вам будет уместен. Кому, как не вам, его носить, м? И ваши веснушки, они вам идут.

— Пошейте, пожалуйста, мне одно красное платье, — тихо, но твёрдо сказала она.

А я замерла посреди своего небольшого ателье.

— Красное? Ох… смело! — я хлопнула в ладоши. — Отлично! Оно будет потрясающим. Я даже знаю, какой вам больше подойдёт оттенок. Подчеркнёт вашу молодость и статус.

— Мне нравится этот цвет, — призналась она. — Он ассоциируется у меня с теплом.

— И правильно, — кивнула я. — Но его нужно носить и не стесняться.

— Я хочу научиться.

— Замечательно. Тогда давайте снимем ваши мерки, а потом я начну рисовать для вас новый гардероб. Вы будете говорить, что вам нравится, а что нет.

Я провела ее в небольшую комнатку с подиумом и зеркалами с трёх сторон. Свет мягко отражался от стекла. Тут пахло лавандой.

Помогла расстегнуть платье.

— Могу я вас раздеть полностью? — спросила я осторожно, видела, как зажалась Каллиста. — Хотела бы осмотреть фигуру, чтобы точнее иметь представление.

Но она сама сняла через голову сорочку, осталась в длинных ужасных

Но тут я перевела взгляд за спину Каллисты и в отражении зеркала увидела ее спину. Я прижала ладонь к губам.

— Драконья матерь… — прошептала я. — Что с вами?

Сопровождающая тоже заглянула в примерочную и тоже замерла, прикрыв рот рукой.

— Кто же это с вами сделал?..

— Наш господин? — тихо спросила компаньонка.

— Нет, — ответила Каллиста, стараясь говорить спокойно. — И это не имеет значения.

— Но ваши раны ещё не затянулись, — я резко повернулась к женщине. — Скорее в аптеку!

— Конечно, — подхватила та. — Это нужно обработать, чтобы не осталось следов.

Каллиста слабо улыбнулась. А у меня сердце сжалось от жалости. Хотелось обнять ее, прижать к груди и не отпускать. А еще оторвать руки тому, кто это сделал.

Я быстро забежала в кладовую. Там нашла самую легкую и тонкую ночную рубашку из шелка, чтобы она не натирала те страшные рубцы. Одела девочку, усадила на табурет, а потом сделала ей чая.

Даже мои проблемы отошли на задний план. Меня никто не бил, не заставлял выходить за нелюбимого и тем более жить в клане, где каждый считает тебя врагом.

Так что не мне сетовать на судьбу. Есть и похуже.

— Вы ведь наследница клана, — тихо произнесла я и присела рядом.

Каллиста опустила голову, чтобы скрыть свои эмоции. А у меня сердце болело за эту девочку.

— Тогда это отец? — осторожно спросила я.

Она молчала.

— Боги… бедная моя девочка, — прошептала я и не удержалась, обняла ее.

Та окаменела в моих объятиях. Не знала куда деть чашку, я забрала ее из ее рук и поставила на крошечный столик, что был неподалеку для моих игл, и снова обняла.

— Зверь… какой же он зверь! Как можно собственного ребёнка воспитывать в такой жестокости… Прости, но за такое руки отрезать мало. Или хотя бы заставить его самому почувствовать ту боль, что он причинил тебе. Ведь ты ещё ребёнок.

— Мне двадцать, — прошептала она.

— Ох, девочка… — я погладила ее по голове. А ведь мой Теон всего на пять лет младше.

Я осторожно подняла ее лицо и вытерла слёзы, что молча катились по щекам.

— Сейчас приведём вас в порядок. Чтобы никто не увидел ваших слёз. Пусть даже ваша сопровождающая не узнает. Я вижу, какая вы сильная. Сохраните это. Вам ещё многое предстоит. Но запомните: если станет совсем тяжело, можете прийти ко мне. Я, может, и не смогу помочь, но смогу выслушать.

Я улыбнулась мягко, чуть грустно:

— У меня сын пятнадцати лет. Мы с мужем недавно развелись, и он выбрал отца.

— Вы… аристократка? — неуверенно спросила она.

— Да, милая, — кивнула я. — Но теперь я хочу быть независимой. Доказать, что и без титулов я чего-то стою. Поверьте, я буду очень стараться, чтобы вам всё понравилось. Хочу, чтобы вы показали всем, насколько достойны быть супругой главы клана. Пусть я не знаю вас, но вижу — в вас есть сила. Дай боги, чтобы лорд Айсхарн тоже это увидел. Ему повезло.

В этот момент дверь открылась, и в мастерскую вбежала компаньонка.

Я принесла тёплую воду, мягкую ткань, вдвоем мы обработали раны Каллисты на спине. Я подала ей шелковую рубашку.

— Наденьте, — сказала я. — Подойдём к подиуму, — тихо сказала я, возвращаясь к привычному деловому тону. — Снимем мерки, и я прикину крой.

Следующие два часа прошли в работе. А потом я просто не могла позволить Каллисте уйти без нормального платья.

— Не выпущу, пока не наденете что-то достойное. Есть у меня одно. Вам понравится, — улыбнулась я, прикалывая последние булавки. — Сразу же, как закончу с одним платьем, пришлю его вам. Только схожу купить нужную ткань. Белье тоже будет готово к следующему вечеру.

Платье было тёмно-синее, бархатное, не пышное, но элегантное. Чуть выше груди шло тонкое кружево. А у горла маленькая капелька выреза.

Каллиста была красивой в нем. А потом я увидела шаль, с которой пришла девочка и покачала головой. Никуда не годится такой ужас.

Мой внутренний перфекционист просто умрет, если я позволю ей выйти в этом кошмаре.

— Такой только полы мыть, милая. Сейчас! У меня все есть!

У меня нашлась красивая, но теплая шаль, с едва уловимым блеском мелких кристаллов, словно на неё осыпался утренний иней. Ткань была на тон светлее платья и переливалась при каждом движении.

Каллисте явно понравилось, она водила пальчиками по материалу. Потом я усадила ее перед зеркалом. Поправила прическу и дала пару рекомендаций по обуви и только после этого отпустила.

А потом стоило только ей выйти, как поспешила закрыть мастерскую.

Мне нужно было срочно выкупить ткани. Самые лучшие. А потом еще сделать заказ из столичных ателье. Там как раз был шикарный завоз.

У меня внутри всё пело. А моя бурная фантазия уже рисовала модели новых платьев, и конечно же, красного!

Ох… я была так рада, что хотелось делиться этой радостью со всеми!

Я так забегалась до позднего вечера, что, когда вернулась в маленькую квартирку, которую снимала над мастерской, без сил упала в кресло. А потом, согнувшись и кряхтя, сняла туфли, аккуратно поставив их у ножки.

Ноги отекли. Я откинулась на спинку кресла.

Я ничего не ела, потому что боялась не успеть, а теперь уже откровенно на это не было сил. Только хотела встать и раздеться, но прикрыла глаза лишь на миг, и не заметила, как провалилась в сон.

А проснулась от того, что пахло дымом.

Глава 9

Так отчётливо потянуло дымом, что я резко подскочила. Сердце ударило в грудь, дыхание сбилось, а пальцы сами начали нащупывать обувь. Я быстро надела туфли, подбежала к окну, распахнула створку и сразу поняла — горит моя мастерская внизу. Оттуда уже вырывались огненные языки и лизали кирпичную кладку. Летели искры в мое испуганное лицо.

Я бросилась к двери, сбежала по лестнице вниз, едва не оступившись на последних ступенях и удержавшись только благодаря деревянным перилам.

Выбежала на улицу и, задыхаясь, свернула за угол, где и был вход в моё ателье. Оно полыхало.

У меня всё умерло внутри.

Как же так… Как же так… Я же всё выключила.

Там ничего не могло воспламениться. Ничего! Я проверяла!

Я стояла в ужасе и не сразу начала формировать плетение воды. Только она сейчас была в моём резерве — я ещё не наполнила его магией льда.

Пальцы дрожали, плетение сбивалось, но

Повалил пар, обдавая меня удушающе жарким облаком. Я отшатнулась, прикрывая лицо руками, чтобы не спалить его.

И тут же в переулок следом подоспели пожарные. Они начали тушить мастерскую, а я в ужасе прижалась к противоположной стене здания и смотрела на то, как от моей маленькой мечты ничего не остается.

А ведь я сегодня была такой счастливой!

И вот теперь смотрела на руины того, что осталось от моей мечты.

Это было как скатиться с горы. Вот ты стоишь на вершине, понимаешь, что не всё так плохо, а очень даже замечательно, и тут резко срываешься, и падаешь. И понимаешь, что всё зря. Всё впустую!

Я прижала руки к груди, наблюдая за пожарными, которые уже вошли внутрь и начали обследовать мою мастерскую, убеждаясь, что все действительно потухло. Но тут передо мной оказалось лицо полицейского. Высокий, крепкий, типичный представитель драконьей породы, в строгой форме и с цилиндрической невысокой шляпой на голове.

Он представился, но я не запомнила.

— Госпожа, вы кто? Представьтесь, — потребовал полицейский.

Я перевела на него взгляд, опустила руки, которые повисли плетьми вдоль тела. Голос не слушался.

— Я… хозяйка этой мастерской.

— Хозяйка? Ваше имущество застраховано?

Я не сразу, но утвердительно кивнула головой. Что-что, а жизнь с моим бывшим супругом научила меня — всё нужно страховать. Я подняла руку, сжала собственное горло, снова перевела взгляд на полицейского.

— Проследуйте с нами. Нам нужно во всём разобраться.

— Пришлите мне повестку. Я приду утром… — я хотела сделать шаг, вернуться в свою комнату, зализать раны.

Но мой локоть жёстко перехватили и развернули меня.

— Вы не поняли. Вы прямо сейчас отправляетесь в полицейский участок.

— Но почему? — растерянно спросила я и поморщилась от крепкого захвата на руке.

— Потому что мне нужно разобраться, кто вы, для чего застраховали свой салон, а теперь ещё и, наверняка, его подожгли.

Я ахнула от этого заявления, прикрыла рот ладонью.

— Что? Что вы такое говорите…

— У меня такие ушлые женщины, как вы, уже в печёнках, — явно превышал свои полномочия мужчина и тем более не был знаком с правилами приличия. Он это рычал мне прямо в лицо. — И чего вам в своем клане не сидится, м?

Я была поражена. Со мной давно никто таким тоном не говорил. А всё потому, что за моей спиной всегда был властный супруг.

— Где ваши документы? — строго спросил он.

— Я снимаю квартиру над мастерской. Они там.

— Идёмте.

И он сам решительно потащил меня наверх, пока пожарные продолжали вытаскивать обломки. Я распахнула дверь, зашла в комнату. Полицейский зашёл следом, не спускал с меня взгляда, следил, как коршун. Я взяла документы, сложила их в сумочку, вышла, закрыла за собой дверь.

— А ещё потрудитесь мне рассказать, — холодно добавил он, — что Водная делает в клане Ледяных.

— Я не понимаю, к чему все эти обвинения. Я просто приехала сюда, чтобы работать. Я свободная женщина и могу жить где пожелаю. И работать тоже где пожелаю.

— Разберёмся, — сухо бросил полицейский.

Когда мы вышли на улицу, карета с зарешеченными окнами уже стояла у входа. Меня довольно грубо туда затолкнули и усадили. Я сидела, сжимая сумочку, пока рассвет медленно поднимался над городом.

Мы остановились у серого мрачного здания. Меня вывели и конвоировали в полицейский участок, затем оставили в пустом кабинете с деревянным столом и стулом, прибитым металлическими скобами к полу. Ещё час я просто просидела на этом стуле.

Не знаю, что там проверял этот полицейский, если он даже не спросил моего имени и не посмотрел документы.

Какой-то сплошной произвол! А я так устала!

И что же теперь каждого, кто страхует своё имущество, нужно подозревать в поджоге?

Спустя ещё час он наконец вошёл в допросную и сел напротив меня. Солнце уже вовсю светило в зарешеченное окно напротив меня. Я поправила волосы, сжала сумочку.

— Документы, — так же сухо и холодно бросил полицейский.

Я протянула ему бумаги. Их я ещё не поменяла. Да и не было у меня на руках свидетельства о разводе.

По мере того как он читал документы, смотрел на меня и снова переводил взгляд на корочку, его выражение менялось. Сначала холодное и решительное, потом растерянное, затем подозрительное.

А потом он вовсе схватил мои документы и размашистым шагом решил покинуть допросную.

— Вы куда? — обернулась я.

— Ждите.

Уже в дверях он бросил через плечо:

— Вы ещё и мошенница. Но я во всем разберусь! И доложу куда следует.

Глава 10

Спустя полчаса в комнату ворвался ещё один полицейский, гораздо старше первого, с усами и холодным взглядом.

Он мрачно посмотрел на меня, затем присел напротив. В его руках были мои документы. Позади него стоял тот самый первый полицейский, который притащил меня сюда и не забыл перед этим обвинить чуть ли не во всех смертных грехах.

Я вскинула подбородок, спина стала ещё прямее, я сжала свою сумочку.

— Это ваши документы? — строго спросил новый сотрудник полиции.

— Мои.

— Вы знаете, что бывает за подделку документов?

— А вы, простите, кто? Вы так и не представились.

— Яром Брейер. Начальник полиции Ледяного клана.

— Господин Брейер, с каких пор в нашей империи отменили презумпцию невиновности? По какому праву вы считаете меня виноватой? И как вы думаете, если бы я подделывала документы, то написала бы там именно фамилию рода Фростмар?

Мужчина молча прожигал меня взглядом, затем посмотрел в сторону своего сотрудника, который явно хотел выслужиться, но я видела, как он уже начал нервничать. Они переглянулись, потом снова вернули всё своё внимание ко мне.

— Ожидайте, — коротко бросил он, встал и пошел на выход.

— Да когда же это всё закончится⁈ Когда вы меня выпустите⁈ — не выдержала я и крикнула им вслед.

Но они уже закрыли дверь. Я вскочила, начала дёргать ручку — было заперто. Я снова подошла к столу, буквально рухнула на него, опустила голову.

— Бездна знает что… Что это за произвол такой!

Потом подошла к окну, стала смотреть наружу. Сколько ещё это продлится?

Пришлось ждать. И когда дверь открылась вновь, на пороге стоял высокий, статный темноволосый дракон. Его глаза были полны холодного льда — голубые, как горное озеро. И я знала, кто это.

Лорд Кайден Айсхарн. Глава этого клана.

Всего пару секунд длилось наше противостояние взглядами. Потом он указал мне рукой на стул.

Я

А ведь мужчина был молод, а уже имел такую власть. Молодой глава клана. И супруг моей заказчицы.

Теперь мои документы были у него в руках.

— Леди Грейс Фростмар. Я Кайден Айсхарн.

— Я узнала вас, лорд Айсхарн.

— И что же вы здесь делаете, леди Фростмар?

Я медлила лишь пару секунд. Впрочем, а с чего мне стесняться? Я вскинула подбородок ещё выше, снова выпрямила спину.

— Мы разводимся с Рейганом. Я уехала. Открыла здесь своё дело и собиралась работать. Но в моём ателье случился пожар. Потом меня обвинили в поджоге, потому что я имела наглость застраховать собственное дело. А после обвинили в мошенничестве и подделке документов.

Даже если он и удивился, то по его каменному лицу было сложно что-либо понять.

— Я прошу простить полицейских. Не каждый день они видят женщину с фамилией Фростмар, работающую модисткой.

— А вы выходит сразу поверили?

— Я видел вас пару раз в сопровождении вашего супруга во дворце императора. На лица у меня хорошая память.

— Я могу быть свободна? — устало спросила я, даже радоваться, что наконец меня перестанут понапрасну обвинять не было сил.

— Разумеется, — сдержанно ответил мужчина. — Я лично доставлю вас до вашего места жительства.

Я выдохнула.

Лорд Айсхарн встал, я тоже поднялась следом за ним. Он передал мне документы, затем заложил одну руку за спину, прошёл к двери и открыл её, выпуская меня. Там же по стойке смирно стояли начальник полиции и его подчинённый.

— Леди Фростмар не трогать. И я хочу, чтобы ровно через сутки вы выяснили, кто поджёг её ателье. И от вас, Брейер, я жду личного отчёта.

Те выпрямились, переглянулись.

Лорд Айсхарн рукой указал мне направление, и мы молча покинули полицейский участок. Там же стояла карета, последней модели на современных рессорах. У нас тоже была такая же. Лорд также молча сопроводил меня, помог забраться внутрь и сел напротив. Я назвала место, где жила.

Когда мы добрались, Кайден так же помог мне выбраться из кареты, снова заложил руки за спину, посмотрел на здание, где я снимала квартиру, потом перевёл взгляд на меня.

— Почему вы живёте в этом доме? Ваш супруг никогда не производил впечатления человека, способного оставить свою супругу, даже в разводе, без должного содержания, — спокойно и откровенно проговорил Кайден.

Я вздохнула.

— Мы не успели с ним обсудить моё содержание, — как можно более нейтрально ответила я.

Он снова перевёл взгляд на окна моей квартиры.

— Я могу вам помочь. Подыскать что-то более подходящее вашему статусу.

— Не нужно, лорд Айсхарн. Вы уже и так сделали для меня очень много. Приказали разобраться с поджогом моего ателье, поручились за меня. Я не могу пользоваться вашим расположением, — я устало вдохнула. — Да и скоро я перестану быть Фростмар, а значит, перестану быть женщиной вашего круга. Но я вам очень благодарна.

И опять по его лицу ничего нельзя было понять. Ни один мускул ни дрогнул. Настоящий ледяной дракон.

— Я пришлю вам своего поверенного. Он поможет разобраться со страховыми выплатами.

— Я не буду отказываться от вашей помощи.

Когда лорд Айсхарн собирался уже уйти и скрыться в карете, я остановила его:

— Лорд Айсхарн, могу я попросить вас кое о чём?

Он убрал ногу со ступеньки и повернулся.

— Конечно, леди, — он специально подчеркнул мой статус, будто давая понять, что даже без фамилии я всё равно остаюсь той, кем являюсь.

— Не говорите лорду Фростмару, что я здесь.

Он ничего не ответил. Я и не могла требовать от него ответа.

— И… могли бы вы передать своей супруге, что первое платье я немного задержу? Мне нужно успеть купить ткань и посмотреть, что уцелело в ателье.

Лорд Айсхарн тут же изменился, нахмурился и снова посмотрел в сторону моего ателье.

— Она будет шить свой гардероб у вас?

— Полагаю, что ей отказали в другом салоне, — тихо добавила я.

— Вот как… — его голос стал холоднее. — Я разберусь с этим. Простите за мое сомнение, леди Фростмар, а вы давно занимаетесь пошивом одежды?

Я вскинула подбородок.

— С самого детства. И я всё сделаю в лучшем виде. Я понимаю, как важно, чтобы супруга соответствовала вашему статусу. Понимаю, что она здесь чужая, и любая попытка сделать её похожей на ледяных дракониц будет ошибочной. Я буду работать над индивидуальностью вашей супруги, раскрывать её, а не делать похожей на кого-то. Я справлюсь. От этого зависит и моя собственная репутация.

Лорд Айсхарн молчал. Между нами текли минуты. Он смотрел внимательно, оценивающе, будто пытался понять, насколько можно доверять моим словам.

— Что ж. Раз моя супруга решила вам довериться, то пусть будет так.

Он слегка поклонился, а потом уехал. Я же выдохнула. Потом посмотрела на дверь, ведущую на лестницу в мою квартирку и поняла, что не могу никого подвести. Несмотря на то, что большую часть утра я провела в полицейском участке, и была жутко вымотанной, не позволила себе идти отдыхать.

Я пошла в сторону своего подожжённого ателье, чтобы понять, что уцелело, а что нет. Потом нужно снова идти за тканью.

Я не лягу спать, пока платье и комплект белья уже сегодня вечером не будут готовы и доставлены.

И пока я занималась всем этим не покидали меня мысли о главе клана. Расскажет ли лорд Айсхарн Рейгану, что видел меня здесь?

Я не могла сбежать и отказаться от этого заказа. Для моей карьеры модистки очень важно, чтобы Каллисте всё понравилось.

А с другой стороны, зачем мне бежать? Рейган избавился от меня и, должен быть, рад. А всё, что я спалила, покроет страховка. Наверняка муж уже за всё сполна получил компенсацию.

И теперь готовится к тому, что станет отцом.

Глава 11

Рейган

— Присаживайся, Рейган. Ну, рассказывай, как жизнь холостая, — откинулся в кресле император.

— Эрэйн, ты меня позвал по делу или по личному вопросу? — я опустился в кресло, расстегнул камзол, размял плечи и шею.

— Что-то на тебе лица нет? — продолжал веселиться император, растянув губы в насмешливой улыбке.

Я удобнее устроился в кресле, тоже откинулся назад.

— Как прошёл твой развод? — последовал очередной вопрос.

— Феерично, — процедил я.

— Слышал, что весь твой особняк как спичка полыхнул.

— Эрэйн, спроси уже, что хочешь спросить. У меня не

— Так я и задаю тебе вопросы. Только не услышал на них нормальных ответов. Надеюсь, ты не обидел Грейс? Знаю, что твоя семья заставила её подписать кабальный договор, вступая с тобой в брак…

— Я подготовил новый, только мы его не подписали. Ей положена половина моего имущества.

Только не сказал, что после того, как она спалила наш особняк, я не могу её найти. Уже три чёртовых недели прошло! Как сквозь землю провалилась!

— Наверное, она решила начать новую жизнь. Без тебя. Без сына. Может быть, уже даже встретила кого-нибудь. Возможно, скоро придёт приглашение на её собственную свадьбу.

От каждого произнесённого слова внутри всё свербело. Сам не заметил, как сжал подлокотники кресла. Только хруст немного отрезвил.

— Кому она нужна, — процедил я. — И у неё никого нет и не будет.

— Серьёзно? Красивая женщина, ухоженная, молодая. А если всё, что ты говоришь, правда, то ещё и богатая. Думаешь, в нашей империи не найдётся мужчины, которому она нужна будет?

— Ты сейчас на что намекаешь?

— Да так, ни на что. Тем более это уже не моё дело. Верно? Не моего и не твоего ума. Ты же ушёл от Грейс. Верю, что и она обязательно будет счастлива с мужчиной, который ее оценит. И ему она сможет родить наследников. Сына и дочь, например. Не только же тебе быть счастливым.

Раздался грохот и на пол упал подлокотник. Перед глазами встала красная пелена. Я мрачно смотрел на императора.

— Давай теперь о деле, — резко сменил тему Его Высочество.

Это снизило градус моей ярости от его слов.

Мысль, что у Грейс может быть другой мужчина никогда не появлялась в моей голове. Это просто нечто невозможное: Грейс и другой мужик.

Она не сможет. Нет. Точно нет.

Император махнул рукой в сторону двух больших стопок с папками, стоящими позади него. Я вскинул бровь, постучал пальцем по уцелевшему подлокотнику, прищурился.

— Верно понимаешь. Это твоя работа на ближайшие, я надеюсь, не слишком долгие месяцы. Потому что результат мне нужен был ещё вчера.

— И что же там?

— Ты знаешь, мятежники мне уже порядком надоели. Я хочу попробовать вычислить, кто именно финансово их содержит, и перекрыть кислород.

— В поле закона действовать будем? — спросил я, подобравшись.

— Разумеется. Пока действуем по закону. А потом посмотрим. Если что, Кейган будет полностью с тобой на связи.

— Откуда эти документы?

— Тайная канцелярия позаботилась. Учти, в этих папках почти год работы. Здесь, насколько возможно, описано всё: покупки, продажи рудников, недвижимости, подарки любовницам, жёнам, детям. Все по Высшей знати. Я хочу, чтобы ты проанализировал это, проанализировал цифры, выявил связи — видимые и невидимые. Нам нужно понять, где основной источник дохода мятежников.

— Здесь слишком много работы.

— Ну так я и не простого служащего об этом прошу. Как раз работа для твоей гениальной натуры. Ты теперь мужчина свободный, не обременённый семьёй. Тебе все карты в руки. Особенно никого к документам не подпускай. А если подпускаешь, то это должен быть полностью проверенный человек. Под магическую клятву.

— Я сам буду этим заниматься.

— Это наилучший вариант. Утечки быть не должно.

Император постучал пальцами по столешнице.

— Ты любовницу свою проверил? А её семью?

— Филиция моя помощница.

— Называй как хочешь. Так проверил?

— Проверил.

— И как?

— Семья у неё кристально чистая. Никаких странных финансовых движений. Они точно не причастны к мятежникам.

— Ну хоть это ты сделал. А то мало ли, мозги ведь могли в штаны утечь.

— Эрэйн.

— Ну а что? Я тебя не узнаю. Пятнадцать лет стабильности, примерная семья, жена — красавица и умница, сын, подающий надежды, еще школу не окончил, а уже подрабатывает в департаменте. И тут — раз, и развод. Истинность под откос. Поиск тобой запрещённого ритуала, чтобы оборвать вашу связь с Грейс. Признаться, мне иногда даже хотелось тебя к целителю отправить. Особенно мозгоправу. Мало ли, заклинанием тебя долбануло. Или, может, тебе приворотное зелье кто-то начал подсыпать. С чего ты вдруг так переобулся?

— Эрэйн, я ведь не выпить с тобой пришёл и не побеседовать о своей личной жизни. С ней я разберусь сам.

Я резко встал.

— Тебе, конечно, спасибо за то, что ты мне предоставил зелье, заглушающее истинность. Но дальше в своей жизни я разберусь сам.

— Конечно, конечно. Я, кстати, тоже начал подбор кандидатов на всякий случай. Такая женщина как Грейс, не может быть одна. Есть у меня один знатный лорд-вдовец на примете. Думаю, что они подошли бы друг другу.

Мне кажется, я впервые в жизни захотел убить собственного императора.

— Так куда тебе документы доставить? Где ты будешь заниматься? — снова резко сменил тему император.

— Я купил новый особняк, — цедил каждое слово и боролся с красной пеленой перед глазами. — Сейчас заканчивается рремонт в кабинете, так что думаю рработать именно там. Я поставлю защиту.

— Хорошо. Тогда передам Кейгану, чтобы именно туда он и доставил документы.

Его Высочество помолчал, затем прищурился.

— И последний вопрос. Как так вышло, что ты не смог потушить собственный дом?

Я скрипнул зубами.

— Промазал.

Удивление явно читалось на лице императора. Кажется, он оскалился ещё шире.

— Ты? И промазал? На войне у тебя не было ни одного промаха, а тут вдруг — раз — и промазал мимо огромного полыхающего особняка? Сплёл сеть, затопил все вокруг… и промазал?

— Именно так, — почти рычал я. — С кем не бывает. Возраст.

— Возраст? — император громко, раскатисто расхохотался. — Ну-ну.

— Керран продолжает копать по твоему приказу? — спросил я.

— У Керрана своё ведомство. Он сам принимает решения чем и как ему заниматься.

Я понимал, что император юлит, тот понимал, что я все понимаю, но все равно не признавался лишь скалился довольно в ответ.

Мы попрощались. Я вышел злой как демон.

Потому что Керран за последние три недели вымотал мне всю душу: что, как, почему, откуда столько магии, что произошло. И вот теперь император занялся тем же самым.

Но я не собирался говорить, что моя любимая жёнушка, моя истинная, оказалась той ещё огненной фурией, которая к бездне спалила всё, что нас связывало.

Я ведь думал, что с лёгкостью её найду. А она как в воду канула.

Испарилась. Не стало её.

Как это вообще возможно? Я нанял ищеек и ничего. Невозможно найти! Теперь все мысли нет-нет да скатывались к Грейс.

Что с ней? Как она?

Я ведь планировал, что она останется в нашем особняке, будет продолжать там жить у меня на виду, чтобы я знал, что с ней происходит, чем

И совершенно не ожидал, что она выкинет такое.

Вечно сдержанная, моя каменная леди, оказалась с секретом.

В перерывах между поисками супруги пришлось проштудировать запретные секции библиотеки, выискивая, откуда у неё этот дар.

Что это, твою мать, такое?

Как возможно от прикосновения высосать резерв до нуля?

Признаться, в тот момент я смотрел, как она собирает плетение моего щита, и не мог дышать.

Это было красиво. Опасно. Ошеломительно превосходно.

Её тонкие пальцы порхали по нитям магии, а она плела так, словно делала это каждый день. Словно каждый день плела эти бездновы щиты!

Я внутренне рассмеялся. Какой же я тупой и слепой идиот.

Верно она сказала — никому я не расскажу о том, что произошло. Сам всё выясню. Сам призову её к ответу.

А еще этот дурацкий брачный договор, который она должна была переподписать и получить половину нажитого имущества. Эрэйн сказал верно, она будет богатой разведёнкой.

А ещё, конечно, очень притягательной.

Я скрипнул зубами. Мысль о том, что рядом с ней может крутиться какой-то олух, разъедала кислотой.

Хотелось загрызть смертника. Я ведь думал, она будет находиться у меня под присмотром. Но нет — провалилась как сквозь землю. Может быть, у неё ещё какой-то дар есть? Мне нужно знать. У нас сын растёт.

Я вошёл в свою приёмную. Там сидела Фили. Она подскочила, собираясь тут же налететь на меня, как ураган. Я выставил руку, отмахнулся.

Надоели ее эти эмоции. Я уже задыхаюсь. Постоянно нарушает мои личные границы. Не терплю этого. Раздражает.

— Не тревожить, — приказал я.

Захлопнул дверь кабинета. Опустился в кресло, откинулся на спинку и прикрыл глаза.

Открыл глаза, достал из ящика документы. Снова усмехнулся. Оказалось, часть моей коллекции, которую Грейс спалила, была ненастоящей.

Эти страховые компании ещё не знают, с кем связались. Как и владельцы аукционов, которые продавали мне это.

Прежде чем начать работать, заметил, что на столе беспорядок. Меня аж передёрнуло.

Пока не разобрал всё, не выложил уголок к уголку, карандаш к карандашу, работать не начал.

Окинул взглядом кабинет. Встал, поправил книги в ряду на полке, поправил картину, которая висела не совсем ровно, скрипнул зубами.

Это ощущение пустоты, родившееся внутри, не покидало. И в доме, который я купил, всё было не то и всё было не так. Не было там ни души, ни тепла. Неуютно. Туда даже возвращаться не хотелось.

За сегодняшний день до конца вечера мне пришлось пересмотреть горы документаций, раздать указания. Потому что следующую неделю я собирался появляться здесь редко, только на совещаниях. Стопка бумаг, которую мне должен был принести Эрэйн, была слишком большой.

Раз сегодня Кейган будет заниматься транспортировкой документов, то я как раз переговорю с ним.

Если ищейки не справились с поиском Грейс, то у тайной канцелярии точно получится.

— Найду беглянку, — прорычал я вслух и оскалился в предвкушении.

Глава 12

Грейс

Я так переживала, что ничего не успею сделать, но у меня всё получилось. У мастера, у которого я в этом городе покупала ткани, появилась совершенно новая, просто потрясающая партия, которая определённо подойдёт Каллисте.

Я на ходу продумала образ, фасон платья, варианты отделки, сочетание тканей, а когда подъехала на карете к дому, оказалось, что меня там уже ожидает поверенный лорда Айсхарна.

Более того, у него в руках уже были документы от страховой компании. Всё было решено, и мне совершенно не нужно было этим заниматься. А за углом уже вовсю работали ремонтники, устраняя последствия поджога.

Поверенный лорда Айсхарна заверил, что поджог будет расследоваться. Я удивилась, но оказалось, разбитое стекло моей двери мне вовсе не показалось. Действительно кто-то бросил зажигательную смесь прямо через нее, и, конечно же, если бы я не успела выскочить и затушить огонь, здание выгорело бы полностью. Возможно, даже пострадал бы весь дом.

Так что я даже успела получить от полиции благодарственное письмо, которое начальник полиции, хоть и не лично, но всё же передал через поверенного как жителю клана Ледяных, проявившему гражданскую сознательность.

Я была так ошеломлена и удивлена, когда поверенный передавал мне на руки все эти бумаги и документы, что едва могла понять, как всё так получилось.

А потом, стоило только поверенному отбыть, я сама про себя рассмеялась. Какое, интересно, было лицо у тех полицейских. Это же надо — меня ведь явно приняли за жительницу водного клана, а тут вдруг извинения и благодарности.

А потом я вообще расхохоталась в голос. Замшелые представления об исключительности кланов тому явно пришлось пересмотреть. Глава полиции Ледяного клана выписал благодарственное письмо магине Водного клана.

Настроение поднялось еще больше. Я ещё раз обошла мужчин, которые занимались ремонтом моего ателье, а потом попросила одного из них помочь поднять ткани из кареты наверх. И там уж я оторвалась по полной. Это была минута моего триумфа. Моё первое платье, сшитое для знатной леди. Я верила, что именно оно принесёт мне успех.

А ещё я верила, что такой мужчина, как лорд Айсхарн, точно сделает Каллисту счастливой.

Уже к вечеру я дошивала нижнее бельё — тонкий шёлк с кружевной отделкой. Потом любовно оглаживала свою работу, складывала в бумажный конверт. Но была удивлена, когда спустилась и обнаружила возницу у своего порога. Оказалось, лорд Айсхарн прислал его, чтобы забрать первое платье для Каллисты.

И тогда я уж точно поверила, что всё у них будет замечательно.

По лестнице я поднималась уже более одухотворённой, затем приняла ванну, распустила волосы, переоделась и просто упала на белоснежную пушистую кровать, забывшись сном.

Казалось, теперь у меня всё будет замечательно. Даже если помощь лорда Айсхарна заключалась лишь в уважении к моей фамилии, я была этому рада. В конце концов, я действительно Фростмар пятнадцать лет.

Так отчего же мне должно быть стыдно пользоваться этой фамилией? Конечно, я не собиралась бросаться ею на каждом шагу. Но и отрицать то, что она мне принадлежала, тоже не собиралась.

Я продолжала шить платья, покупать ткани. А уже через три дня мне отдали ключи и сказали, что я могу продолжать работать в ателье. И снова моя жизнь наладилась, потекла размеренно и спокойно.

Пусть я и скучала по сыну, по разрушенной семье, но работа помогала забыться. А я загружала себя как могла.

Я делала выкройку очередного платья, когда на двери прозвенел колокольчик. Я подняла глаза. Это был лорд Айсхарн. Я отложила всё и встала.

— Лорд Айсхарн. Приятно видеть вас на пороге моего

— Я пришёл рассказать вам, кто был замешан в поджоге.

Я указала ему рукой на небольшой столик, предназначенный для гостей. Мы сели друг напротив друга. У меня как раз уже был готов чайник с вишнёвым чаем. Я подала ему фарфоровую чайную пару. Мы сделали первые глотки.

— И кто же это?

— Это мадам Басти.

— Но я не знаю никакой мадам Басти. И не могу даже вспомнить, чтобы кому-то переходила дорогу.

— Она считается лучшей модисткой нашего клана. Вся именитая аристократия стекается к ней за лучшими нарядами. Как мне стало известно, она плохо, — на этом слове он сделал особый акцент, — приняла мою супругу. Каллиста поставила ее на место и ушла. Но так как мадам Басти не могла отыграться на моей супруге, она решила сделать это на вас. Потому что никто другой не принял бы заказ молодой супруги главы клана, дабы не переходить дорогу мадам Басти. Для меня это удивительно, но эта женщина имела особое влияние на всех остальных модисток. Я бы даже сказал — преступное влияние. Но так как теперь доказано, что именно это был её заказ — спалить ваш салон, чтобы моя супруга вернулась к ней, — эта женщина понесёт наказание. Это будет уроком для всех. Если хотите, то можете переехать в её салон. Она уже освободила место.

— Нет, спасибо. Я останусь на своём месте, — улыбнулась я.

— Мадам Басти находится в застенках, а потом будет изгнана. В моём клане она больше работать не будет. Вскрылся ещё ряд других преступлений. Вы не первая, кто пострадал от её рук. Также ей предписано выплатить большую денежную компенсацию. Прикрывающие ее полицейские тоже наказаны и будут отбывать срок в казематах.

Масштабом этого дела я была удивлена. Но те полицейские, которые держали меня в участке оказались не виноваты. Однако, лорд Айсхарн, как он проговорил, уже начал внутреннее расследование.

И кажется, вскоре полетят еще головы.

— А как ваша супруга поживает? Как ей мои наряды?

— У нас с супругой весьма сдержанные отношения. Потому я не спрашивал ее. Но если бы вы спросили моё личное мнение, то я бы сказал, что ей всё очень идет, — говорил это лорд Айсхарн с каменным ледяным выражением лица. Эти слова совсем не вязались с этим мужчиной. Но, видимо, магия льда накладывала свой отпечаток.

Мне же самой было очень приятно это слышать, и я не стала скрывать улыбку. В глазах наверняка зажёгся огонек.

— Мне приятно.

Лорд встал, поправил полы камзола.

— Я бы хотел, чтобы вы и дальше продолжали заниматься её гардеробом. А ещё у меня есть дочь. Её зовут Шани. Я хотел бы подарить ей платье.

Я встала следом, подала руку лорду Айсхарну в знак прощания, и тот легко сжал её через перчатку.

— Я буду очень рада пошить для девочки наряд.

Он достал листок из кармана и передал его мне.

— Моя супруга написала вам письмо. А так как я собирался встретиться с вами лично, то решил его доставить. Всего хорошего.

— До свидания, лорд Айсхарн.

Он сдержанно поклонился и вышел.

Я прочла письмо, где Каллиста благодарила меня. Мне захотелось петь и танцевать, и я не стала отказывать себе — закружилась по своей мастерской.

У меня всё получилось!

Всё получилось!

С этих пор моя жизнь приобрела совсем иные краски. А вскоре вслед за леди Каллистой и дочерью лорда Айсхарна Шани ко мне поступили и первые заказы от аристократов Ледяного клана.

А спустя ещё неделю, когда я собиралась вынести и отправить с возничим ещё один заказ для леди Каллисты Айсхарн в моё ателье снова вошёл мужчина.

Без приглашения он присел за мой чайный столик. Я вся подобралась. Не ожидала увидеть в своем ателье друга моего бывшего супруга.

— Вечер добрый, леди Грейс.

— Добрый, лорд Керран Найтбрейк.

Глава 13

— А по твоему внешнему виду, Грейс, не скажешь, что он добрый. Да, ты присаживайся. Может быть, выпьем чаю? — говорил Керран со сдержанной улыбкой.

Он был одет в чёрный камзол без опознавательных знаков, но в этом явно угадывалась форма. Позолоченные пуговицы, строгий крой, брюки, туфли, начищенные до блеска, волосы уложены волосок к волоску.

Я отложила всё, что делала, отошла в подсобку, чтобы взять горячей воды и заварить чай. Керран меня не торопил, а я и не спешила. И только после того, как закончила приготовление чая, поставила чайничек между нами и две фарфоровые чашечки, присела, сложила руки, ожидая, что он мне скажет.

Керран не спешил начинать разговор. Он взял чашку, сделал небольшой глоток, будто действительно пришёл просто выпить чаю, а не задавать неудобные вопросы.

Я же чувствовала, как внутри медленно натягивается струна. Он был другом Рейгана. И это уже само по себе не сулило ничего хорошего.

— У тебя уютно, — спокойно заметил он, оглядывая мастерскую. — И, как я вижу, дела идут неплохо.

— Стараюсь, — коротко ответила я.

Он кивнул.

— Меня заинтересовала одна деталь. Твое ателье подожгли. Ты успела прибежать. Успела даже применить магию. Локализовала огонь. Для человека с единичным даром — весьма впечатляюще.

Я почувствовала, как холодок пробежал по позвоночнику, но внешне лишь слегка пожала плечами.

— Паника иногда творит чудеса. Да и накопители у меня были.

— Были, — повторил он тихо. — И тут тоже много интересного.

Он поставил чашку на блюдце, сцепил пальцы в замок и посмотрел прямо на меня.

— Ты ведь понимаешь, Грейс, что меня интересует не сам поджог. Меня интересует другое. Твоя магия.

— У меня нет никакой особенной магии, — спокойно ответила я. — Я пользуюсь накопителями. Это не запрещено.

— Разумеется, не запрещено, — согласился он слишком легко.

Молчание между нами затянулось. Я уже начала думать, что он просто пытается меня вывести, но в следующий момент Керран медленно достал из нагрудного кармана сложенный лист бумаги. Положил его на стол и подвинул ко мне.

— Тогда, думаю, тебе это будет интересно.

Я развернула лист.

И в следующий момент мир будто качнулся.

Там были все адреса, которые я посещала не так давно. Лавка старика на окраине. Подвальная мастерская возле южных ворот. Частный дом на тихой улице. Даже женщина, у которой я покупала накопители через посредника. Всё. До последней покупки.

Меня бросило в холодный пот.

За мной следили.

Я медленно подняла взгляд на Керрана. Он наблюдал за мной спокойно, почти лениво, но глаза его были холодными и внимательными.

— Хороший список, правда? — тихо произнёс он. — Особенно если учесть, что все накопители — ледяной магии. И покупались они с

Я сжала бумагу пальцами, стараясь, чтобы руки не дрожали.

— И что это должно значить?

Он чуть наклонился вперёд.

— Это значит, Грейс… что ты очень интересная женщина.

Я молчала. Не знала, что сказать. В голове одна за другой вспыхивали мысли, варианты, расчёты. Он выложил передо мной слишком много. И главный вопрос, повисший между нами, я чувствовала почти физически.

Зачем водной непроявленной драконице, женщине, которая была замужем за водным драконом и принадлежала к клану Воды, ледяная магия?

Я не поднимала взгляда. Только смотрела на список, который всё ещё держала в руках, и просчитывала. Если он знает адреса, значит, следили давно. Если следили давно, значит, подозрения возникли не сейчас. Если подозрения возникли не сейчас, значит, Рейган мог что-то сказать… нет. Тот точно не скажет. В этом я мужа знала хорошо. А раз Керран тут, значит у него есть только подозрения.

Керран тем временем спокойно пил чай, будто не вывалил на меня только что всю эту правду.

— А ты ведь очень богатая женщина, но сама об этом не знаешь, — произнёс он лениво, окидывая взглядом мою мастерскую.

Я резко подняла глаза.

— В каком смысле?

— В прямом. Рейган нанял ищеек, чтобы они нашли тебя. Да что там… он, пожалуй, только меня не попросил о помощи. И то только потому, что я достал его вопросами о поджоге особняка. Зато обратился к главе Тайной Канцелярии — Кейгану. Тот, конечно, согласился.

Он сделал паузу, снова сделал глоток чая.

— Только вот я тебе скажу. Все наши силы с Кейганом сейчас уходят на то, чтобы сбить твой след. Потому что Рейган озверел. И теперь уже сам вышел искать тебя.

Меня неприятно кольнуло внутри, но я удержала лицо.

— Может быть, ты вернёшься в столицу? — продолжил он спокойно. — Нам так будет спокойнее. И ему.

— Мне всё равно, что ему спокойнее. Мы в разводе.

— Только документы ещё не подписаны, Грейс. Да и скажу тебе честно — нам сейчас нужен вменяемый Рейган. Ему поручено слишком серьёзное дело, а он, вместо того чтобы заниматься им, идёт по твоему следу.

Я сжала пальцы.

— Ледяной клан — последний, где он, скорее всего, побывает. Но за этот месяц он уже был в Лесном, в Лунном, в клане Песка. Да, конечно, он маскирует всё под нужды Империи. Наверняка и их выполняет. Только вот голова у него забита другим.

Керран посмотрел на меня прямо. А я процедила:

— Голова у него забита другой женщиной.

— И эта женщина ты. Грейс, вернись, а. Богами молю. Все наши ресурсы, Тайной Канцелярии и моего ведомства Контроля уходят на то, чтобы заметать следы. Чтобы он даже не подумал на Ледяной клан. Да и к тому же от этого только все мы выиграем. И мы, и он, и ты.

— И из чего же я выиграю в этой ситуации?

— Ну как же из чего? Я же тебе сказал. Станешь самой богатой женщиной в Империи.

— То есть ты хочешь сказать, что Рейган носится по всей Империи, ищет меня только для того, чтобы вручить мне свою половину имущества?

— Ну, конечно, он преследует и другие цели. Я бы даже сказал, вполне очевидные. Вы истинные. Он хоть и блокирует связь, но, Грейс, давай по-честному. Пятнадцать лет брака. Их же не вычеркнуть. Да, он имел право на сомнения. Женился на тебе из-за истинности, из-за беременности. Но он скоро поймет, что не только навязанная связь и общий ребенок объединяли вас. Вы нашли друг друга. Между вами гораздо больше общего, чем ты думаешь. Ты его судьба, а он твоя судьба.

— У него есть его Фили, — скривилась я. Держать лицо было все сложнее. Я ненавидела, когда на меня давили. И, пожалуй, только мужу подобное и прощала.

Керран тихо фыркнул.

— Ну какая Фили? Я тебя умоляю! Она уже носится драной кошкой вслед за ним, а тот сомневаюсь, что вообще смотри на нее. Не вывезет эта графинька его. Ты ведь знаешь, какой у тебя супруг. Сегодня он здесь, завтра на другом конце Империи. Через три дня уже кошмарит Лесной клан. Потом оказывается у границы с демонами и отбирает земли у Лесного, чтобы передать их короне. Затем снова в другом конце Империи. Но везде рядом с ним всегда была ты. Где бы он ни был, ты ехала за ним. И что, хочешь сказать, он не рад был тебя видеть? Тебя в кланах встречали чуть ли не лучше императора. Потому что ты могла сменить гнев Рейгана на милость.

Я отвела взгляд.

— Я ничего не хочу сказать. Но и видеть, как он строит собственное счастье, тоже не хочу.

Я вспомнила о беременной любовнице.

— Да услышь ты меня, Грейс! Не будет у него никакого счастья с этой Фелицией. Сейчас ещё неделя, две — и всё. Вышвырнет он её драной кошкой из министерства. Цифры она считает… Жить — это не цифры считать.

— Рейган именно этим и занимается.

— Но он на своём месте. У него аналитический ум. Да, его нужно иногда приземлять. И с этим прекрасно справлялась ты. Ты контролировала, чтобы он выполнял только поставленные задачи и не лез в другие. Сейчас же это просто неуравновешенный дракон. Абсолютно. Императора завалили жалобами. Рейган, как ищейка, выворачивает все грязное белье на своем пути. Эрэйн устал разводить аристократов. Я уже устал за ним подчищать. Гораздо больше он мне нравился уравновешенный, спокойный. Да, твёрдый, непоколебимый. Но спокойный и уравновешенный. Сейчас же это просто вулкан. Во все времена были те кто воровал мимо короны, но с этим можно было работать исподволь. Это ведь тоже рычаг давления Его Величества. И даже любовницы — тоже рычаги давления. Жены в курсе их, но когда становится известно, что мимо семьи идут дорогие подарки, то, знаешь ли, жены особенно лютуют. И только ты имела на него влияние. Ты как та самая шея, которая направляла его голову. Кхм. Но если что я, конечно, тебе подобного не говорил.

Потом сделал глоток чая и продолжил снова:

— Грейс, давай примем решение, которое понравится тебе и мне.

Я прищурилась.

— И почему ты так вцепился в меня? Неужели нет других вариантов?

Керран устало выдохнул.

— Грейс, мне было приказано сделать так, чтобы ты была с ним рядом. Ну, конечно, не в одном доме, но хотя бы в одном городе. И мне нужно будет решить этот вопрос обязательно.

Но тут на связной артефакт Керрана пришло сообщение. Он на секунду замолчал, достал

По мере того как он читал записку, его лицо менялось. Сначала расширились зрачки, потом он резко выпрямился, губы сжались в тонкую линию. Он дочитал до конца, сложил записку, стукнул кулаком по столу, затем сжал в пальцах, и бумага вспыхнула, сгорая до пепла.

Он поднял на меня взгляд, полной его Тьмы.

— Грейс, скажи мне, что, демоны меня раздери, понадобилось твоему супругу в Кристальном клане?

Я нахмурилась.

— Он ведь на осадном положении. Закрыты все границы.

— Я знаю, что закрыты. И не пробраться туда, и не выйти. Только вот Рейган уже там. Так что его связывает… или кто… с Кристальным кланом?

— Не знаю, — проговорила я.

— Грейс.

— Не знаю, — упрямо повторила я и поджала губы.

Он смотрел пристально, внимательно. Глаза потемнели.

— И ты хочешь ещё сказать, что вы не созданы друг для друга? Он молчит. Не говорит, что произошло у горящего особняка. Из него не вытянуть ни слова. А ведь я больше чем уверен, что ты в этом замешана. И из тебя не вытянуть ни слова. Что связывает опальный Кристальный клан и нашего министра экономики? Отвечай мне, Грейс. Это предательство?

Я молчала. Знала, но молчала.

— Грейс, но вы ведь разводитесь. Какая тебе разница до секретов Рейгана?

— Я не знаю, Керран, о чём ты говоришь, — я сложила руки на груди, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Он тяжело выдохнул.

— Знаешь, как трудно с вашей семейкой иметь дело… Хочешь, я завалю тебя заказами в столице? Или хочешь я отошлю эту Филицию куда подальше, м?

Я снова покачала головой.

— Ясно.

Он поднялся со стула, прошёлся по мастерской, затем остановился у окна.

— Грейс, ты меня, конечно, извини. Рейган мой друг, а ты его супруга. Но у меня есть долг перед Империей. И я должен его выполнить. Потому что на меня уже давят со всех сторон. Если ты не хочешь в этом помочь, мне придётся надавить на тебя.

Он повернулся ко мне.

— У тебя есть пара дней, чтобы решиться на переезд самой.

Глава 14

Но ни через пару дней, ни через пять Керран не пришёл. Это было странно. Но после его слов о том, что за мной следят, я стала обращать на это внимание.

Ничего с этим поделать я не могла, потому просто продолжала работать. Не будет же Керран связывать меня, чтобы доставить в столицу. Мне не было дела до супруга. До его сложностей с драконом и вообще с головой. Он вычеркнул меня, решил посмотреть, что будет без меня. Пусть смотрит. Как и мой сын.

У меня всё очень даже неплохо получалось. Мне начал нравиться Ледяной клан. Мои наряды нравились Каллисте и Шани. Работа шла, заказов становилось всё больше, и я постепенно переставала оглядываться назад.

А когда однажды мне принесли письмо, где Каллиста просила приехать, только не в главный особняк, а в другое место, я насторожилась. Тем более я знала, что дом Ледяного клана сгорел. Причины я не знала. Газеты молчали. Слухи расползались разные.

Я собралась, взяла необходимые вещи для примерки девочки. Наверняка мерки у Шани изменились. Захватила образцы тканей, потому что планировала сшить ей ещё несколько платьев.

Но когда добралась на карете к другому особняку семьи лорда Айсхарна, сразу почувствовала гнетущую атмосферу. Меня сопроводили воины клана и провели прямо в комнату к девочке.

Измученная, в простом белом платье-пижаме, Шани лежала на кровати. Вокруг неё собралась почти вся семья. Её тёмные волосы прилипли ко лбу, были мокрыми от пота. Она была бледная, почти прозрачная.

Когда я вошла, она резко повернула голову, хотя казалось, до этого спала, и посмотрела прямо мне в глаза.

Тут ко мне подошла Каллиста, она была напряжена и вымучено улыбнулась. Мы обнялись с ней.

— Грейс, пожалуйста, пошей Шани платье. Такое, какое она попросит.

— Каллиста… что происходит? — осторожно спросила я.

— Не спрашивай меня, пожалуйста. Просто выполни просьбу.

Я снова посмотрела на всех — настороженных, взволнованных, напряжённых, — кивнула и подошла к кровати.

Разложила саквояж, достала мерную ленту, блокнот, ручку. Затем села с другой стороны кровати.

— Шани, милая… ну что, пошьём тебе самое замечательное платье? Вставай, детка. Какое ты хочешь? — ласково проговорила я.

Шани улыбнулась настоящей живой улыбкой, словно испытывая облегчение.

Я протянула руки. Шани вложила в них свои ладошки. Я осторожно потянула её с кровати, и девочка встала. Я развернула мерную ленту и начала обмерять её заново, размеры изменились. Шани сильно похудела. Потом я присела на колени, чтобы продолжить, и тогда произошло странное.

В одно-единственное мгновение голос Шани стал холодным, проникновенным:

— Многоликая проведёт всех. И в её руке должен быть букет вереска. Тогда Бездна не выжжет земли.

Женщина средних лет тут же вскочила с кровати, подбежала к столу, где лежали листы, и быстро стала все записывать.

А я… внимательно, снизу вверх, посмотрела на девочку. Моя голодная, пожирающая Пустота почувствовала жажду. В девочке было слишком много тяжёлой магии. Магии, с которой её детский организм просто не мог справиться. Она опустошала её, разрушала, не находила применения и причиняла ребёнку боль.

У Шани пот стекал по вискам, черные волосы растрепались, пряди прилипли к лицу.

Я, не вставая, протянула к Шани руку в перчатке.

Девочка всхлипнула, заплакала. Слёзы потекли по её лицу.

— Ты… ты снимешь перчатку? — проскулила Шани.

— Тебе очень больно? — тихо спросила я.

Шани закивала, как болванчик, прикусила губу, стараясь не разрыдаться.

— Хорошо. Я сниму.

Я медленно сняла перчатку и протянула руку девочке. Та крепко сжала её, выдохнула и закрыла глаза.

А потом обмякла.

Я успела подхватить её, поймала тонкое, худенькое тело, уложила на край кровати, села рядом и начала гладить Шани по волосам. Через мгновение отстранилась, надела перчатку обратно и посмотрела на всех, кто был в спальне.

— Я сняла мерки. Платье будет готово. Я распоряжусь, чтобы его доставили сюда.

Каллиста кивнула.

— Благодарю, Грейс.

Я улыбнулась усталой улыбкой. Кажется, никто не понял, что произошло.

Я и сама не поняла, какую именно магию вытянула у Шани. С этим мне еще предстоит разобраться. Но оставить девочку в таком состоянии я, конечно, не могла.

— Грейс, возьми мерки с моей гостьи, — попросила Каллиста и указала на незнакомку в комнате. — Ассоль нужен полный гардероб.

Я снова кивнула.

— Конечно.

Я аккуратно сложила свой саквояж, защёлкнула его, поднялась, и мы вышли из комнаты.

Я работала очень быстро, потому что чувствовала: мне нужно остаться одной и как можно скорее.

Вскоре я покинула особняк. Когда карета домчала меня до дома, я практически вывалилась из неё. Так тяжело и дурно мне было.

С одышкой и тяжело ступая, я поднималась по ступеням, закрыла дверь и начала срывать с себя платье. Я задыхалась.

Что это за магия такая…

Я освободилась от узкого платья и осталась в белой тонкой шёлковой рубашке. Упала в кресло, распустила волосы — и меня накрыло.

Запрокинула голову, спина выгнулась дугой, я хватала воздух губами и не могла сделать вдох. Магия была тяжёлая, давящая, причиняла боль.

— Нет… — прохрипела я раненым зверем и скалилась в темноту своей квартиры. — Ты подчинишься мне… ты теперь моя…

Я сползла на пол и корчилась там, перемалывала эту магию, показывая, кто здесь главный.

— Я… я… а ты моя…

А потом меня накрыло видением. Вымученным и выстраданным.

Глава 15

Гад! Сволочь! Ненавижу! Люблю и ненавижу!

Я распахнула глаза и задышала. Боль ушла. Перед глазами стояла картинка, которую я только что увидела. Я стиснула зубы.

Ненавижу. Ну как же я его ненавижу.

Даже осознание того, что я каким-то образом перехватила дар провидицы, стёрлось под тяжестью неизбежного будущего. Почему неизбежного? Потому что именно так оно ощущалось. Давило. Не отпускало.

Мы же ведь разводимся… так нет же. Почему первое предсказание было именно о нём? Судьба смеётся над нами!

Я перевернулась на живот. Дышалось тяжело. Приподнялась на вытянутых руках, опустила голову, снова ловя воздух. Потом села, подтянула ноги, уселась на пятки, запрокинула голову, приходя в себя. Всё тело было мокрым от пота. Едва встав, придерживаясь за обитое мягким бархатом кресло, я отправилась в душ.

Приняла его, вышла.

Бросить? Да только не смогу ведь. Сын же выбрал его. Кто за ним будет смотреть? Именно так я себя оправдывала, когда уже надевала новый комплект одежды — брюки, куртку, капюшон. Подходила к окну, выглядывала осторожно, проверяя, кто за мной наблюдает. Наблюдают ли вообще. Ночь была лучшим временем исчезнуть.

Я кралась как воровка, со всеми деньгами, что у меня были спрятаны в доме. Сквозь зубы ругалась, как портовый грузчик, потому что не хотела… но всё равно шла. Потому что сердце болело.

Нет. Если этот гад погибнет, то только от моей руки.

А сын… он останется наполовину сиротой.

Всё это я делала только ради сына. Даже если он такой неблагодарный.

Я вышла через другой проход, передвигалась вдоль стены, прижимаясь лопатками к камню. Ночь была тёмная, глухая. Где-то лаяли собаки.

Так я добралась до рабочего квартала. Кажется, слежки не было. Затем прошла ещё дальше и нашла тот самый дом, с которого начиналось видение.

Я снова стиснула зубы.

Место злачное и явно не самое лучшее.

На крыльце сидел огромный детина. Голова склонилась к груди, он храпел. Я подошла и растолкала его.

— Мне нужен Гром.

Мужик всхрапнул, проморгался.

— А ты кто такая, цыпа?

— Веди к хозяину. У меня к нему дело.

— Невелено. Хозяин отдыхает.

— Ну тогда ты сам сообщишь ему, что для него было дело, которое хорошо должны были оплатить. А ты отослал меня. Или ты думаешь, я сюда днём заявлюсь? При свете?

Он почесал репу, провёл ладонью по подбородку. Я машинально отметила — ума немного, зато всё компенсировалось огромными мышцами и такими же кулачищами.

Мужик кряхтя поднялся.

— Пошли, цыпа. Но если дело плёвое и мало денег предложишь — пеняй на себя. Вытрясу всю душу. А если ты ещё и симпатичная…

— Иди, — коротко бросила я.

Да, было страшно общаться с таким бугаём. И за это мне Рейган тоже ответит… Если бы не тот результат, который я видела, не сунулась бы сюда. А может, и сунулась бы. Не знаю.

Как можно любить дракона и ненавидеть? Ненавидеть и любить? Мне бы написать пособие.

А еще точно напишу Аннабель, чтобы она сделала какое-нибудь зелье от душевных мук.

Пока я ожидала в гостиной, огляделась. Внутри всё было слишком дорого и помпезно. Красный бархат, позолота. По внешнему виду дома я бы и не сказала, что внутри такая роскошь.

Снаружи — дыры, латки, некрашеные стены, кое-где заколоченные окна. Вот так и прячутся местные зажиточные бандиты.

Я села в бархатное кресло, откинула голову. Спустя полчаса ко мне спустился местный Гром — наёмник, державший при себе других наёмников, выполняющих грязные делишки.

Одет он был в красный бархатный халат с золотой вышивкой. В запахе виднелась голая кожа, которую пересекал старый шрам. Когда он улыбнулся, блеснули золотые зубы.

— Мне тут сказали, что у тебя ко мне дело. Сними-ка капюшон. Хочу посмотреть на тебя.

Я скинула капюшон. Он хмыкнул. Был он раза в два старше меня. Сел напротив, закинул ногу на ногу, развалился королём в кресле.

— Ну валяй. Предлагай работу.

Я выставила на деревянный столик все деньги, что у меня были. А затем два колье, которые Фростмар дарил мне. Коллекционные. Дорогие. Он гонялся за ними по трём аукционам, выкупал за бешеные деньги.

Я выложила их рядом.

Куш был действительно большой.

И дело — соответствующее.

— Ничего себе, цыпа… Ну-ка подожди, я сейчас их сначала проверю, а потом мы с тобой обсудим.

Он махнул рукой, и тот бугай скрылся. А через десять минут откуда ни возьмись привёл сонного, в колпаке, пожилого мужчину, с горбатым носом.

Гром усадил старика в кресло, которое пододвинул к моим украшениям, сам надел ему пенсне. Старик щурился, моргал, зевал, но принялся рассматривать коллекционные ожерелья. Присвистывал, причмокивал, вертел их и так, и эдак.

— Настоящие. Очень дорогие.

— Сколько за них можно получить?

Он назвал сумму. Гром присвистнул, посмотрел на меня.

— Ну ты меня удивляешь, цыпа. Давай выкладывай.

— Я хочу, чтобы ты организовал нападение.

— И на кого же?

— Я укажу тебе место и время. Убивать никого не нужно. Но нужно как следует потрепать, потянуть время. Желательно устроить погоню. Мне нужно около двадцати минут.

— Получится… Так на кого нападать-то?

— А какая вам разница?

— Да ты отвалила столько, что не меньше как на императора и его приближённых.

— Верно говорите.

Я достала бумагу и передала её наёмнику. Тот, когда открыл, присвистнул. Потом посмотрел на гору денег, снова на бумагу.

— И что? Убивать не надо? Так… пошуметь, потянуть время и всё?

— Да. Меня это

Он прищурился.

— Интересная ты баба. А что мешает мне грохнуть тебя и забрать вот это всё добро?

Я подалась вперёд.

— Потому что даже у такого, как вы, наёмника есть честь. И если вы начнёте убивать своих заказчиков и грабить, об этом станет известно. А если я отсюда не выйду через час, мой поверенный растрезвонит об этом на весь квартал.

Он хмыкнул.

— Ещё и дерзкая. Ну ладно, уговорила.

Он хлопнул себя по коленям, подался вперёд и протянул руку — грубую, с мозолями. Под ногтями чернела грязь. Я подала свою ладонь в перчатке и пожала её. Сделка была закреплена над горой денег, которую я вывалила ради Рейгана.

— Ладно, цыпа, ты давай вали отсюда. А мы пошли заниматься организацией. Куда карету-то подать?

— Там внизу есть перекрёсток у таверны. Именно там и оставьте. Ожидание оплатите. И, разумеется, я хочу остаться инкогнито. Надеюсь, вы это гарантируете.

— За такие деньги? Всё, что хочешь, гарантирую. Моё слово. Зуб даю, — он щёлкнул по золотому зубу.

Я едва не скривилась, но удержалась.

Встала. Бугай проводил меня. Я снова накинула капюшон и, стараясь держаться тени, вернулась в свою квартиру.

Когда возвращалась, никого не заметила. Значит, если Керран и оставил кого-то следить за мной, то точно не ночью.

Ну конечно… откуда у него могут возникнуть мысли, что я найму наёмников, которые должны потрепать его бойцов и бойцов Кейгана, главы тайной канцелярии.

Он спрашивал, предатель ли мой супруг. Теперь им ещё придётся узнать, предательница ли я.

Я сбросила с себя одежду, снова пошла в душ — отмыться от всего того, где только что побывала. Когда вышла, был уже рассвет. Я упала в кровать, накрылась одеялом и забылась сном.

Потому что через пятнадцать часов я уже должна была быть на месте.

И не дай боги, Рейгану отдать концы раньше, чем я найду его!

Глава 16

Пришлось вспомнить все свои навыки маскировки. Для того чтобы добраться до нужного мне постоялого двора я поменяла четыре кареты.

В каждой карете переодевалась в новую одежду, меняла куртки, брюки на платья, цветные платки на голове.

Применяла все те качества, которые мне приходилось оттачивать, играя роль собственной бабушки, дабы меня не выдали замуж сразу в восемнадцать лет, а позволили отучиться в Академии.

Лицо тоже гримировала, меняла походку, сутулилась, потом наоборот выпрямлялась. Так что к вечеру, когда я уже добралась до того постоялого двора, была изрядно уставшей.

Сумку с вещами оставила в съёмном номере. Ворчала и ругалась про себя, но была собрана. Никогда не думала, что придётся вернуться к подобному маскараду.

На постоялом дворе можно было снять не только лошадь и карету, но ещё и дракона за отдельную плату. Я подошла к мужчине, заплатила. Тот обернулся ящером.

Я забралась к нему на шею и попросила доставить меня до того самого трактира, находящегося на перекрёстке, где сходятся дороги из Кристального клана и Лунного.

Была уже глухая ночь, когда мы подлетали к нужному мне месту. Я всё время оглядывалась, чтобы нас никто не преследовал. Как только мы приземлились, дракон сразу улетел, получив вторую плату за извоз. Дальше мне пришлось пробираться по лесу.

Вскоре я увидела мутную, переливающуюся белыми, голубыми и тёмно-синими оттенками плёнку, которой был накрыт клан Кристаллов.

Я позволила обретенной мною магии развернуться, чтобы та помогла точнее указать место, где я увижу Рейгана. Закрыла глаза, прислушивалась. Ощущения повели меня вперёд.

Но нужно было быть осторожной. Конечно, выставить полностью кордон по периметру всего огромного клана было невозможно, но основные узлы охранялись. Особенно после того, как Керран узнал, что министр экономики сам отправился в опальный клан, куда никому не было хода.

Ощущение привело меня к деревьям. Я остановилась, присела, поправила рюкзак, в котором были купленные зелья. Из дома я мало что прихватила, но смогла отыскать необходимое в лавках. Преимущественно покупала те, которые поставляла Аннабель. Они были редкими и дорогими. Потому что в основном все зелья уходили на фронт.

Ждать долго не пришлось. Я заметила рябь, прошедшую по куполу. Такую же рябь могли увидеть и другие. Я подскочила на ноги, вглядываясь в переливающуюся стену. Разрывая заклинание, через плотный купол Кристального клана прорывался Рейган.

Он тащил что-то. Жаль, я не обладала драконьим зрением, но вскоре слабое бледное сияние позволило рассмотреть, что он тащил на себе человека. Такого растрёпанного и помятого мужа я не видела никогда. Разве что однажды, когда нас взяли в плен и из Рейгана пытались вытрясти имперские тайны. Но и тогда он не выглядел настолько помятым.

Купол за ним сомкнулся. Рейган тяжело опустился на одно колено. На его спине кто-то застонал. Я подбежала.

Камзол истинного был расстёгнут, белоснежная рубашка вся в крови. Он спустил тяжелую ношу на землю, переводя дыхание и опустив голову.

Я перехватила его за плечи, сняла того, кто был на его спине.

— Рейган…

— Грейс… это ты… или у меня уже галлюцинации… — прохрипел Рейган.

Я ударила его по щеке.

— А если так?

— Точно не галлюцинации… — он рассмеялся как-то по-сумасшедшему и поднял голову.

Я посмотрела в его расширенные зрачки. Он тяжело дышал, жадно втягивал воздух.

— Морозная вишня… точно ты… что ты здесь делаешь…

— Пришла спасать твою задницу. Что ты там вообще делал? Ты знал, что за тобой следят?

— Я искал тебя, — он подался вперед и потерся о мою руку небритой щекой, шумно дышал. — Куда ты делась? Где была? Ты ведь не нашла себе другого? — хрипел дракон, пытаясь встать. Рычал сквозь стиснутые зубы. — Ты спала с кем-то?

Я опешила от этих вопросов, а потом мне снова захотелось съездить по его и так побитой наглой морде!

— Нашла и очень счастлива с ним! — процедила я и надавила гаду на грудь. Тот поморщился и рыкнул. — А ну ложись!

— Я его убью! — прорычал Рейгард. — Вспорю ему брюхо и умоюсь его кровью.

Я уже одёргивала полы его грязного разорванного камзола, расстёгивала рубашку на груди. Его кожа была вся исполосована, словно из него собирались сделать ремни. На теле не было живого места. Я уже копалась в сумке, достала восстанавливающее зелье, поднесла к губам.

— Пей!

— Что это? — тот качнул головой, все время пытался ровнее сесть и отмахнуться от помощи.

— Пей. Ты же любишь всякую гадость от Аннабель глотать, так чем эта хуже, — зло, но тихо рычала я в ответ.

Надо

— Мой дракон ни в чем не виноват. И это он еще выпотрошит тебя. А ты раз сделал свой выбор, то и мне дай жить полной жизнью.

— Ты моя! — прорычал Рей, его глаза изменились, зрачки вытянулись. — Моя. Я так сказал!

— Ты потерял право называть меня своей в тот самый момент, как задумал разорвать связь. Я всё сказала!

Я надавила на рану на груди и Рей упал на спину, сцепив зубы, ждал пока я залью его раны зельем и закреплю бинты.

— И знаешь что! — тихо процедила я. — Это не ты мучился со мной. Это я мучилась с тобой. А теперь, вкусив свободы от навязанного богами истинного, дышу полной грудью. А мой мужчина один из самых богатейших мужчин Империи и ты его так просто не возьмешь!

— Р-р-р! Кто он? С кем ты так быстро спуталась⁈ Отвечай! — он перехватил меня за руку и дёрнул на себя.

Я завалилась на его раненую грудь, но вместо того, чтобы скривиться от боли, Рейган зло оскалился мне в лицо. По щекам пошла чешуя, во рту появились клыки. Его дракон рвался наружу, раздражённый, раненый, взбешённый.

— Отпусти!

— И не подумаю! Говори, Грейс! Это Керран? Кейган? Рейгард? Нортан? Кто? Ну же?

Глава 17

— А почему не лорд Айсхарн, м? Ты кем меня считаешь? Думаешь, я смогу разрушить чью-то семью? Или теперь всех равняешь по своей Фили, а?

— Так ты была в Ледяном клане?

Рей зло рассмеялся и тут же закашлялся. Вытер кровь, потекшую из уголка губ, провёл ладонью по рту и уставился на меня уже потемневшими глазами.

— Да чтоб тебя, Рей! — выругалась я, понимая, что довела дракона до бешенства.

Его тянуло в оборот. Ревность рвалась наружу, плечи раздались вширь, мышцы напряглись, по шее проступила чешуя. Он был на грани. Воздух вокруг него будто густел, дрожал. В груди у него уже перекатывался глухой рык.

Я резко рванулась из его объятий, и если бы не раны, Рей не позволил бы мне вырваться. Но он дернулся, зашипел от боли, и я успела выскользнуть.

— Пей. Это обезболивающее и восстанавливающее. Пока мы будем выяснять отношения, твоя ноша умрёт. Кто это?

— Потом поговорим, — процедил Рейган и потянулся, чтобы проверить пульс незнакомца.

А я только сейчас рассмотрела, что это был молодой парень. Едва ли двадцать лет ему. Длинные волосы спутаны, засалены, словно тот давно не мылся, всё в крови. На виске след от ожога, уже застарелый, кожа там была посветлевшая и стянутая.

— Что у тебя там есть? — тут же принялся допрашивать меня Рей.

— Я сама помогу ему.

Я подползла к парню. Он был холодный. Дыхание едва слышно. Губы посинели. Я подняла рубашку и ахнула. На спине — рваные полосы, словно его били чем-то острым. Кровь пропитала одежду, ткань прилипла к коже.

— Бездна…

Я достала флакон, сорвала пробку зубами и первым делом влила зелье в рот парню. Приподняла голову, заставляя проглотить. Тот закашлялся, дернулся, но проглотил. Горло судорожно дернулось.

Стала обрабатывать на скорую руку раны, стирая кровь, прижимая бинты.

— Кстати, ты теперь вне закона. А за свою помощь и я вместе с тобой. А выгребать теперь нашему сыну придётся одному.

Рейган выругался сквозь зубы.

— Мои родители его не бросят.

— Ты так в этом уверен, Рейган? Когда вопрос станет о репутации и потере денег, они же первые забудут о том, что у них есть внук.

— Не говори глупости. Он единственный наследник семьи. Они помогут Тео, пока я не разгребусь здесь с проблемами.

— Кто поможет, Рейган? Ну кто поможет…

Я цедила слова сквозь зубы, не скрывая злости:

— Твоя мать первой открестится. Отец… сам знаешь. Сейчас ему выгодно, чтобы ты был его сыном, а потом — нет.

— Не говори ерунды.

— Это ты не говори ерунды. Никому наш сын не нужен будет. Или ты хочешь, чтобы твоя мать во всеуслышание заявила, что она загуляла и родила тебя не от собственного мужа?

Я зло и тихо рассмеялась.

— Впрочем, теперь понятно. Она загуляла, ты загулял. У вас это, видимо, в крови. Я, в отличие от неё, сына родила в законном браке. От собственного мужа. А теперь пятнадцатилетний парень останется один на один с жестоким миром.

— Он не пропадет, — поморщился Рейган.

— Ага. Его твоя Фили пригреет и присмотрит за ним в твое отсутствие. Но стоит ей только родить твоего ребенка, как помяни мое слово. Ее же родители закажут нашего Тео и избавятся от него.

— Что⁈

И Рей расхохотался, сверкая желтыми глазами. Смех вышел хриплым, диким, почти звериным.

Я поджала губы. А он подался ко мне, дыша прямо в лицо, горячо, тяжело, как зверь, и, скаля клыки, прорычал:

— Ревнуешь, Грейс, м?

Я медленно подняла на него взгляд.

— Да пошёл ты.

— Ревнуешь, — повторил он тише, но от этого только опаснее. — Значит, не всё равно тебе. Значит и с хахалем у тебя все не серьезно. Признайся, завела, чтобы меня позлить, да? Я ему руки оторву, которыми он тебя трогал. А если он и губы свои тянул к тебе… ему конец.

Последнее он снова прорычал.

— Оставь меня в покое и хватит угрожать.

Я отвернулась от него, скрывая свое негодование. Он даже не отрицал рождение ребенка от другой! Гад и сволочь! Я снова принялась осматривать парня.

— Мне все равно на тебя… можешь хоть гарем заводить.

— Тогда зачем ты здесь?

Я замерла на секунду, прижимая бинт к ране.

— Чтобы ты не сдох.

— Врёшь.

— Не льсти себе.

Он смотрел на меня пристально, тяжело, будто пытался прожечь насквозь. Потом хрипло выдохнул, откинул голову назад.

— Грейс… — голос его стал ниже. — Ты даже не представляешь, как я рад, что ты здесь.

Я резко дернула бинт на его груди.

— Радоваться будешь потом. Если выживешь.

Он зашипел, но улыбнулся краешком губ.

Глава 18

— Кто вообще с тобой?

— Не знаю. Но враг моего врага — мой друг. Пацана нужно спасти… — прохрипел Рейган. — И как ты сюда добралась…

Морщился, шипел, рычал бывший муж. Было страшно смотреть на этих двоих. Что там с ним делали, я даже спрашивать боялась. Влила ещё одно обезболивающее зелье в Рея.

— Сейчас должно помочь.

Рей начал подниматься, тяжело дыша. Его шатало, но он упрямо опёрся рукой о землю и всё-таки встал.

Муж хоть и занимался канцелярской работой, но тренировки с мечом не откладывал, да и его военное

Даже сейчас, израненный, он держался упрямо, по-военному. Плечи напряжены, взгляд острый, только дыхание сбивалось, да пальцы временами подрагивали.

Я помогла Рею забросить парня на его спину. Тот тихо застонал, повиснув на нём безвольно. Рейган перехватил его под плечо, крепче прижал к себе, скрипнул зубами, когда раны снова разошлись.

— У меня тут спрятана карета. Идём.

— Ты… серьёзно всё это подготовила? — хрипло спросил Рей, делая первый шаг.

— В отличие от тебя, я не лезу в опальные кланы без плана.

— У меня есть план, Грейс. Но кареты в нем нет.

Он усмехнулся. Мы двинулись вперёд. Он шёл тяжело, но быстро, стараясь держать ровный шаг. Я шла рядом, придерживая парня, чтобы тот не свалился. Ночь была глухая. Лес шуршал, где-то вдали перекликались ночные птицы. Позади остался переливающийся купол Кристального клана, холодно мерцающий в темноте.

— Далеко? — выдохнул Рей.

— Минут пятнадцать.

Он замолчал, когда снова споткнулся. Я подхватила его под локоть.

— Если свалишься, я тебя прикопаю.

— Врёшь, — хрипло ответил он.

Мы вышли к просеке. Там, в тени деревьев, стояла чёрная глухая карета. Лошади тихо фыркнули, почувствовав нас.

Рейган коротко выдохнул.

— Ты и правда всё подготовила…

— Я же сказала.

Я распахнула дверцу, помогла ему осторожно занести парня внутрь. Потом подтолкнула и самого Рейгана. Но тот не послушался. Я закатила глаза. Рей тяжело привалился к стенке экипажа, но всё равно пытался держаться прямо.

Но тут вдалеке мы услышали сражение. Рейган замер, начал формировать плетение. Я сбила его руку, забирая магию.

— Это наёмники. Скорее. Пошли.

— Какие наёмники?

— Я наняла их, чтобы выиграли время. Чтобы нам удалось скрыться от людей Керрана и Кейгана.

— Ты что сделала⁈ — хрипло рассмеялся Рей. — И каких наёмников?

— Разбойников, бандитов, криминальных элементов, называй как хочешь! — процедила я.

— Боги… какие ещё таланты в тебе были скрыты, Грейс? Как ты вообще додумалась до такого?

Он дернул меня за руку, когда я уже хотела ступить на ступеньку, чтобы забраться на место кучера.

— Тебя же могли изнасиловать! Ты хоть это понимаешь? Или вообще сдать тебя в бордель!

— А по-твоему надо было, чтобы ты тут подох на границе с этим парнем, м?

— Я бы выбрался. Что мне эти раны. Заживут.

— Да? — зло усмехнулась я. — И сколько времени тебе нужно было? День? Два? Ты бы уже был в казематах или тебя добили бы воины Кристального клана?

Он стиснул зубы.

— А ты бы смогла жить с тем, что произошло бы? — тихо, но яростно спросил он.

— Ну ты покарал бы моих обидчиков.

— Я бы заставил их всю оставшуюся жизнь харкать кровью. Медленно. Очень медленно. Но, Грейс! Это не отменяет твоего безрассудного поступка!

— Хватит, Рей. Что сделано, то сделано. Скорее давай. Забирайся в карету.

Я дёрнула свою руку из жёсткого захвата Рея. Сама села на козлы, но этот упрямый ящер, рыча и скалясь от боли, забрался следом.

— Зачем ты сюда забрался?

— Я сам поведу карету.

— Сам ты можешь только свалиться. Сиди и ничего не делай.

— Но ты ведь уже знаешь, как привести меня в чувство, — бешено рассмеялся дракон.

Я резко повернулась к нему.

— Только рука у тебя тяжелая. Смягчи удар в следующий раз, — веселился Рей, стискивая при этом зубы. — До сих пор морда болит.

— Болит она у тебя потому, что на тебе живого места нет, — буркнула я.

Он всё-таки толкнул меня в сторону. Пришлось подвинуться, потому что я знала своего упрямого мужа: если что-то вбил себе в голову, обязательно этого добьётся.

— Я бы и сама нормально справилась, необязательно было это всё делать, — проворчала я.

— Грейс, управлять каретой и управлять телегой — это разные вещи.

— Когда это я, по-твоему, управляла телегой? — обернулась к нему вполоборота.

А он вместо того, чтобы сорваться, поднял руку, провёл по своим волосам, потом начал морщиться от боли и едва слышно матерясь сквозь зубы, застёгивать белую рубашку.

Я подалась к нему и стала помогать. Застегнула это грязно-кровавое безобразие до самого верха, поправила ворот. Он оправил камзол.

Его привычка выглядеть безупречно сейчас была совершенно неуместной. Но мы делали то, что делали всегда. Как обычно.

А потом Рейган выдохнул и тронул карету.

— Хочешь сказать, не управляла никогда телегой, Грейс? Лет так семнадцать назад?

Я ахнула, прикрыла рот рукой.

— Откуда ты знаешь?

— Грейс, как ты вообще сюда добралась?

— За мной следили. Я сменила четыре кареты и четыре раза переодевалась, так что меня точно никто не отследил.

Он хрипло и коротко рассмеялся.

— Маскарад устраивать ты умеешь. Ты просто мастерица в этом.

— Рейган, если ты хочешь о чём-то сказать, скажи это прямо мне в лицо.

Карета стучала по бездорожью. Нас шатало так, что приходилось держаться за бортики. Рейган морщился, но поводья не отпускал. Сидел уверенно, широко расставив ноги, подавшись чуть вперёд.

— Я знаю, что ты почти два года играла роль своей бабушки.

— Что? — ахнула я. — И ты молчал?

— А что я должен был сказать? И нужно ли было вообще что-то говорить? Не волнуйся. Об этом никто не узнает. Я избавился от всех, кто мог на тебя донести.

— Как избавился? Я ведь думала, соседи просто… один переехал, другой спился…

— Ты ещё забыла про своего толстого старого жениха. Как увидел его сосиски вместо пальцев, которыми он хотел тебя трогать, меня чуть не вывернуло.

— Ты… ты от него избавился?

— В первую очередь. Будет знать, как тянуть свои сардельки к моей истинной. И бабушку твою перезахоронил со двора. Она на нашем семейном кладбище.

— Как? — опешила я.

— Вот так. Я же сказал. Замёл следы о твоём прошлом.

— Псих, — благоговейно и шокировано произнесла я.

Он усмехнулся краешком губ, потом снова поморщился от боли.

— А ты ничего не хочешь мне сказать? И даже не спросила, как я смог пройти завесу Кристального клана.

— Знаю, как ты смог пройти, — тихо сказала я. — Я у тебя все пятнадцать лет забирала излишки кристальной магии, чтобы ты был для всех водным драконом. Все ведь помешаны на чистоте крови. И твои родители… я слышала их разговор. Твой отчим сказал, что ты до тех пор его наследник, пока никто не знает, что в тебе есть магия другого клана.

Он резко повернул голову ко мне.

— С этого места подробнее. Каким образом ты забирала мою магию?

— Кристальную магию… тратила на бытовые заклинания. Должна же была я как-то ухаживать за твоей коллекцией.

Рейган зарычал, когда карету тряхнуло на глубокой кочке. Его рубашка снова пропиталась кровью. Он поморщился, потом посмотрел на меня.

— А за коллекцию ты мне ещё ответишь.

— Ты должен мне вообще спасибо сказать. Тебя обманули, Рейган. Часть твоей коллекции билась и крошилась. И это было красиво.

— Я рад, что тебе понравилось, — процедил он. — Я засужу этих гадов. Они мне ещё отдадут всё, что у них вообще есть. Долбанные коллекционеры. Заставлю отдать мне все, вплоть до нижнего белья.

Я поморщилась.

— Нижнее бельё нам не нужно. Тем более чужое и ношеное.

— Хорошо. Оставим их тогда голыми. Разденем до пятого колена.

— Этот план мне нравится.

И мы оба усмехнулись.

Но он тут же снова стал серьёзным.

— Ты мне зубы не заговаривай, Грейс. Как ты тут оказалась? Что у тебя за магия?

— Кстати, у того парня знакомый разрез глаз.

— У него не лицо, а месиво, а ты как-то рассмотрела его глаза! — рыкнул Рей. — Ты на него смотрела? Когда твой муж был рядом.

В его голосе прорезалась такая ревнивая ярость, что я даже почти улыбнулась. Так и знала: чтобы отвлечь Рея, нужно сыграть на его самолюбии.

— Смотрела, конечно. Я женщина свободная и имею право рассматривать кого захочу и как захочу!

Он резко дёрнул поводья. Лошади всхрапнули.

— Свободная, значит? — процедил он.

— Именно. Ты же сам решил. Развод, любовница, новая жизнь. Всё как ты хотел.

— И ты решила начать с побитого мальчишки без сознания?

— А что? — я демонстративно пожала плечами. — Высокий, длинноволосый, загадочный. Даже ожог придаёт брутальности.

— Грейс…

— Что? Я честно оцениваю. Вдруг он придёт в себя, окажется благодарным, потом окажется каким-нибудь скрытым наследником, потом…

— Замолчи.

— … а потом увезёт меня в другой клан, где никто не будет задавать глупых вопросов.

Рейган зарычал. По-звериному низко. Пальцы его побелели на поводьях.

— Я его обратно за купол выкину.

— Попробуй. Только сначала сам дойди.

Он бросил на меня тяжёлый взгляд.

— Ты нарочно.

— Конечно нарочно. Ты же сам начал.

— Я просто спросил.

— Нет, ты начал рычать, как собственник.

— Потому что ты моя жена.

— Бывшая, — холодно поправила я.

Он резко отвернулся, но плечи его напряглись ещё сильнее.

— Даже бывшая, — тихо сказал он спустя секунду, — ты всё равно моя. Я запрещаю тебе смотреть на других!

Глава 19

Карету трясло на ухабах так, что у меня клацали зубы. Темнота впереди казалась густой, как смола, и лишь изредка сквозь кроны деревьев пробивался тусклый лунный свет. Хорошо, что мой муж… вернее бывший муж — дракон. Сама бы я отвезла всех до первого дерева!

Но никогда в этом не признаюсь!

— Да куда ты⁈ — не выдержала я, когда экипаж в очередной раз подскочил на корне, и Рейган глухо зашипел, сильнее стискивая поводья. — Почему мы съехали дороги?

— Я же говорил тебе, Грейс, — процедил он сквозь зубы, не отрывая напряженного взгляда от едва различимой дороги. — У меня был план.

— Твой план — это сдохнуть от потери крови. Мы уже столько проехали, а ты собирался идти все это расстоянии пешком? Да еще и с парнем на плече?

— Помолчи, женщина. Это мой запасной план. Изначально меня не должны были хватиться. Или ты про Керрана и Кейгана наврала? — он бросил на острый взгляд.

— Что⁈ Нет, конечно! Керран угрожал мне!

— Что⁈ Я оторву ему язык! Он вообще не смел угрожать тебе!

— Он заставлял меня вернуться в столицу.

— Тогда куплю ему коллекционный гроф.

— И он настаивал на том, чтобы я рассказала, что связывает тебя и клан Кристаллов.

— А ты? — он покосился на меня.

— А ты? — прищурилась я ему в ответ, крепко сжимая подлокотник скамейки, чтобы не свалиться с кареты. — Разве ты рассказал о моей магии?

— Нет, конечно. Предпочитаю, чтобы все тайный остались в семье.

— Вот и я так думаю, — мрачно закончила я за Рейганом. — И все же куда мы?

— Скоро прибудем, — упрямо выставил вперед челюсть Рей и продолжил править лошадьми, так и не признавшись. Я покрутила головой и нашла висящий на гвозде магический фонарь. Потрогала его и тот загорелся тусклым желтым светом.

— Ш! Выключи его!

Я потушила, но успела заметить капли холодного пота, катящиеся по вискам бывшего. Мой муж был невыносим. Упрямый, властный, привыкший все держать под контролем. Даже сейчас, истекая кровью, он ни за что бы не уступил мне место на козлах.

Я сдалась. Смирилась с тем, что к поводьям меня не подпустят, и просто вцепилась в бортик кареты, готовясь к долгой и мучительной ночи.

Мы ехали, казалось, целую вечность. Рассвет застал нас, когда лес вдруг расступился, обнажив небольшую, заросшую высокой травой поляну. Каким-то совершенно неведомым образом, словно Рейган вел карету по одному ему известному магическому компасу, мы вышли к одинокому деревянному дому, стоящему на самой опушке.

Рейган натянул поводья. Лошади, всхрапнув, остановились.

Он тяжело, с хрипом выдохнул, и на мгновение прикрыл глаза, собирая остатки сил. Затем медленно, морщась от каждого движения, сполз с козел. Я бросилась к дверце кареты, чтобы помочь, но он лишь отмахнулся от меня, упрямо вцепившись в раненого парня.

Рейган выволок мальчишку наружу, перекинул его безвольную руку через свое плечо и потащил к дому. Я шла следом, готовая в любой момент подхватить их обоих, потому что Рейгана шатало так, что казалось, он вот-вот рухнет лицом в траву.

Дом оказался старой охотничьей заимкой. Внутри пахло сухой древесиной, пылью и старой золой. У стен стояли две простые узкие койки с жесткими травяными матрасами.

Рейган дотащил свою ношу до первой кровати и буквально уронил парня на нее. Затем тяжело оперся руками о край, склонился и проверил пульс на его шее.

— Жив, — хрипло констатировал он.

Затем Рейган выпрямился, повернулся ко второй койке и… замер. Я наблюдала за ним с мрачным недоумением. Мой истекающий кровью, едва стоящий на ногах бывший муж поднял руку и, прежде чем упасть на матрас, брезгливо и тщательно смахнул с него слой скопившейся пыли и паутины. Даже на пороге смерти его внутренний эстет требовал чистоты.

Смахнув грязь, он рухнул на жесткую постель, глядя прямо в дощатый потолок.

— Грейс, — проговорил он голосом каким всегда раздавал указания у нас дома. — Разбуди меня через час. Я немного устал.

— Ты немного не умер, Рей… — проворчала я.

Только набрала в грудь воздуха, чтобы

Рейган просто закрыл глаза и мгновенно отключился. Дыхание его стало глубоким и тяжелым.

— Бездна тебя подери, Фростмар, — тихо выдохнула я, опуская плечи.

Оставив спящего мужа в покое, я подошла к соседней койке. Я была разозленная и вымотанная.

Вблизи парень казался еще моложе. Лет двадцать, не больше. Совсем еще юнец. И уж точно я не собиралась заводить с ним никакие романы, как там нафантазировал себе мой свихнувшийся на почве собственничества дракон. Я еще не впала в безумие, чтобы менять взрослого мужчину на избитого подростка.

Хотя этот взрослый мужчина очень даже лихо обменял меня на девчонку.

Лицо парня представляло собой один сплошной синяк — заплывшее, измазанное грязью и запекшейся кровью. Страшный ожог на виске выглядел жутко. Но сквозь все это месиво проступали черты, которые почему-то казались мне смутно знакомыми. Этот разрез глаз, линия скул… Я определенно где-то видела это лицо.

Я наклонилась ближе, чтобы еще раз осмотреть его раны. Дыхание парня было прерывистым, поверхностным. Нужно было проверить, не начался ли жар.

Я стянула с правой руки тонкую кожаную перчатку.

Как только моя обнаженная ладонь коснулась его горячего, липкого от пота лба, мир вокруг взорвался.

Моя Пустота, вечно голодная и жадная, рванулась вперед, но вместо того, чтобы поглотить магию, она словно замкнула цепь. Меня швырнуло в водоворот чужой силы, и перед глазами вспыхнуло видение — резкое, яркое, раскаленное добела.

«Я видела огонь. Черное, обугленное небо Империи, разорванное пополам. Драконы падали вниз, словно подбитые птицы, а по земле шла волна серой, всепоглощающей тьмы. И посреди этого хаоса стоял он — этот самый парень. Только его глаза светились неистовым серебром. Он рвал пространство голыми руками, выплетая из пустоты мерцающие нити порталов. Сотни порталов. Он спасал тысячи жизней, перебрасывая людей и драконов за пределы досягаемости смерти. От него зависело всё. Он был ключом. Но тут же картинка исказилась: парень упал на колени, серебро в его глазах потухло. Его душила тяжелая черная цепь. Пространство схлопнулось, и тьма сожрала Империю».

Я резко отдернула руку, хватая ртом воздух. Сердце колотилось так, словно хотело пробить ребра.

Видение было коротким, но его смысл отпечатался в мозгу каленым железом. Если этот парень останется в плену, если не сможет открыть те порталы — мы все погибнем. Империя падет.

Мой взгляд метнулся к его ногам. Я судорожно откинула изодранный край его штанины и увидела на левой щиколотке парня тускло поблескивал массивный браслет из черного металла, испещренный кроваво-красными рунами. Антимагический блокиратор. Тяжелый, древний и невероятно мощный. Он не просто сдерживал его силу портальщика — он вытягивал из него жизнь, подавляя саму его суть.

— Бездна, — прошептала я, лихорадочно оглядываясь по сторонам. — Мне нужно… хоть что-то!

Я заметалась по крошечной заимке, перерыла старый ящик у печи, заглянула под лавку. Ничего. Только ржавый, тупой нож для разделки туш. Им такую сталь не возьмешь.

Я снова упала на колени перед кроватью парня, тяжело дыша. Руны на браслете пульсировали в такт его слабому сердцебиению. Обычным инструментом этот артефакт не сломать.

Но я ведь сама по себе не была обычной.

Я прикрыла глаза, заставляя себя успокоиться. Вспомнила тот момент у горящего особняка, когда вытянула резерв Рейгана досуха. Моя магия поглотителя могла съесть что угодно.

Я решительно протянула обнаженную руку и обхватила ледяной черный металл браслета.

Меня тут же прошило током. Артефакт сопротивлялся, его магия была мерзкой, вязкой, отдавала вкусом ржавчины и гниющей крови. Она попыталась ударить меня, оттолкнуть, но я лишь зло оскалилась.

— Я… хозяйка, — прохрипела я, чувствуя, как внутри разворачивается бездонная черная воронка. — А ты — пища.

Я потянула. Жадно, агрессивно, высасывая саму суть подавляющего заклинания. Руны на металле вспыхнули ярким светом, обжигая мне ладонь, а затем начали стремительно тускнеть. Я пила эту темную магию, перемалывая ее своей Пустотой, заставляя подчиниться.

Раздался резкий, сухой треск.

Браслет, лишенный магической скрепляющей силы, просто рассыпался в пыль у меня в руках.

Я тяжело осела на пятки, отряхивая ладони. Во рту стоял металлический привкус.

В ту же секунду парень на кровати судорожно вздохнул. Его глаза резко распахнулись, но они были зелеными. Он не был дезориентирован, он не издал ни звука. Взгляд его был осмысленным, но диким.

Он встретился со мной взглядом.

— Спасибо.

Воздух вокруг него пошел мелкой рябью, словно нагретый над костром. Пространство исказилось, и парень просто исчез.

На кровати осталась лишь вмятина и несколько капель крови.

Я так и осталась сидеть на полу, глядя на пустой матрас. Мое дыхание со свистом вырывалось из груди. Он портальщик. Редчайший дар, за который в Империи могли убить или сделать вечным рабом. И я только что отпустила его.

Я медленно повернула голову в сторону соседней койки, где ровно дышал во сне мой бывший муж.

Рейган тащил этого мальчишку на себе, истекая кровью, рискуя их жизнями. Он явно имел на него свои планы.

— И как я буду тебе это объяснять? — нервно усмехнулась я в пустоту охотничьего домика, натягивая перчатку обратно на правую руку и смотря на бывшего

Глава 20

Рейган

— Грейс, башка болит. Капни мне каких-нибудь капель, — прохрипел я, едва шевеля пересохшими губами.

Открыл глаза, но перед ними всё ещё плыло мутное, серое марево.

Попытался сфокусировать взгляд на дощатом потолке старой охотничьей заимки. Потянул носом спертый воздух. Тут пахло вишней. Морозной, до боли знакомой, пробирающей до самых костей.

Моей Грейс.

Но уже в следующее мгновение драконье чутье резануло осознанием: запах был слишком отдаленным, слишком слабым.

Словно он уже выветрился, оставив после себя лишь дразнящий фантом.

Я резко сел и тут же глухо, по-звериному зарычал, до хруста стиснув челюсти. Поморщился от обжигающей боли в груди, от тех острых, глубоких порезов, которые нанес мне мой мерзкий старший брат.

Не знать бы о нем никогда, вытравить бы из памяти эту позорную тайну нашего рода, но жизнь распорядилась иначе.

А какого рода? Ха! Кому я принадлежу, м⁈ Стою ведь на границе!

Кто бы мог подумать, что моя благочестивая матушка однажды взяла и загуляла, встретив своего истинного из другого клана?

Истинного, ради которого она растоптала репутацию, пусть и скрыв всё под плотной завесой лжи.

Кристальная магия в моей крови — проклятое наследие отца. Вот и встретился я со своим родственничком. Братец оказался тем еще ублюдком и мерзавцем, полосовавшим меня с садистским

Я оскалился, чувствуя, как на губах выступает привкус собственной крови. Ничего. Скоро мы еще встретимся, братец. Я выпотрошу тебя так же методично, как ты пытался выпотрошить меня.

Превозмогая жгучую боль, я обвел помутневшим взглядом комнату и понял, что тут никого нет. Сделал стойку, опираясь дрожащими руками о жесткий край кровати. Рядом, на соседнем травяном матрасе, тоже было пусто. Парня не было.

Я заставил себя встать, игнорируя то, как комната качнулась перед глазами. Подошел к пустой койке, глубоко, шумно втянул воздух ноздрями. Пахло только запекшейся кровью, пылью и едва уловимым озоном чужой угасающей магии.

Злость раскаленной лавой плеснула в вены. Я зло зарычал, чувствуя, как по шее ползет жесткая чешуя, и вслух, чеканя каждое слово, процедил:

— Сбежала. Сбежала с этим мелким хлыщом!

Ревность, первобытная, не поддающаяся никакому логическому контролю, ударила в голову так, что перед глазами потемнело.

Вызверившись, пошатываясь словно пьяный, я дошел до хлипкой деревянной двери и с силой распахнул ее, едва не сорвав с петель. Утренний лес встретил меня звенящей тишиной и холодным туманом.

Кареты не было. Лишь глубокие следы колес на влажной земле насмешливо уходили в лесную чащу.

Я вцепился в косяк, чтобы не упасть, и зло, каркающе расхохотался.

Звук получился хриплым, безумным, совершенно не похожим на голос невозмутимого министра экономики.

— Ну точно. Сбежала, ведьма! Ни на секунду ее оставить нельзя! Стоило только закрыть глаза, как она тут же подцепила этого мелкого паршивца и растворилась в воздухе!

Мой смех оборвался так же резко, как и начался. В голове, несмотря на пульсирующую боль, начали со щелчком складываться детали головоломки.

Ищейки не могли найти ее след. Тайная канцелярия разводила руками. А где водной драконице, скрывающей колоссальный резерв поглощающей магии, затеряться проще всего? Там, где ее не будут искать.

— Выходит, это Кайден тебя прятал, — прошептал я, щурясь на встающее солнце.

Лорд Айсхарн. Глава Ледяного клана. Ледяной ублюдок покрывал мою жену на своей территории, водил меня за нос, пока я переворачивал вверх дном половину Империи!

Ничего, Грейс! Я-то тебя догоню.

И с Кайденом мы еще проведем очень увлекательную беседу о неприкосновенности чужой собственности.

Хлопнув дверью, я вернулся в полумрак охотничьей сторожки. Мой взгляд зацепился за грубый деревянный стол у окна. Я тяжело подошел ближе и замер.

Там, в идеальном порядке, выстроенные словно солдаты на плацу, стояли флаконы с зельями. Я стал читать этикетки, написанные знакомым, до боли аккуратным почерком. Обезболивающее, кровеостанавливающее, регенерирующее. Рядом лежала аккуратно сложенная ткань — идеально чистая, выглаженная неизвестно каким бытовым плетением прямо в этих походных условиях, и нарезанная на ленты с геометрической точностью. Уголок к уголку. Ни одной торчащей нитки.

Узнаю почерк Грейс во всем.

Значит, позаботилась и сбежала!

Ведьма! Дьяволица воплоти! И надо же такой огонь прятала в себе, лицедейка чертова!

Ха!

В плане скрытия мы, конечно, оба хороши!

Ну точно пара года!

А ведь это я еще на настойке, истинности не чувствую, а меня уже разрывает в ошметки от ее присутствия и без ее присутствия разрывает в хлам.

Р-р-р!

Даже сбегая с каким-то оборванцем, она оставила всё в таком безупречном порядке, что мой внутренний перфекционист удовлетворенно замурчал, а брошенный муж — взвыл от бессильной ярости.

Она позаботилась обо мне…

А еще оставила целый ворох неразгаданных тайн. Ни одного ответа на свои вопросы не вытянул из нее!

Я начал сбрасывать с себя остатки изодранной, пропитанной кровью одежды. Ткань прилипла к ранам, и я отдирал ее с глухим рычанием, обрабатывая сам себе глубокие порезы.

Морщился, шипел, ругался сквозь зубы грязными портовыми ругательствами, обильно поливая грудь зельями и закидываясь внутрь всем подряд, не особо разбирая дозировку. Драконий метаболизм справится.

Но физическая боль была ничем по сравнению с тем ядом, который сейчас разъедал мой разум.

Все мои мысли были сосредоточены исключительно на Грейс.

Я методично, как на заседании министерства, начал перебирать в голове варианты: с кем она могла быть? Кто этот мифический богатый ухажер, о котором она мне в лицо заявила там, у границы?

«Нашла и очень счастлива с ним!» — её слова били наотмашь, больнее клинка брата.

Я туго затянул повязку на ребрах, скрипнув зубами. Кто? Кто в империи достаточно богат, влиятелен и, главное, свободен, чтобы подобраться к моей истинной?

Кайдена отмел. Тот только недавно женился. Он на карандаше у Эрэйна.

Тут я подумал о Нортане. Этот генерал недавно оказался в разводе. Его, раненого и покалеченного, бросила жена ради своего внезапно объявившегося истинного.

Нортан богат, обладает властью и наверняка жаждал залечить свое уязвленное самолюбие в объятиях такой женщины, как моя Грейс. Спокойной, рассудительной, умеющей создать идеальный уют. Идеальная мишень.

Затем в памяти всплыл наш прославленный генерал Рейгард. Этот тоже хорош. Решил вдруг ощутить запах свободы и развелся с супругой. Свободный как ветер, с огромным состоянием и положением в обществе.

А Грейс любит военных, она пятнадцать лет терпела мои замашки. Рейгард вполне мог перехватить ее на каком-нибудь светском приеме, осыпать комплиментами, предложить защиту.

Нет! Тот на границе безвылазно служит. Что за бред я несу!

В голову пришел Керран. Я замер с флаконом в руке, но тут же раздраженно мотнул головой, отбрасывая эту мысль. Нет, Керран только недавно женился на своей Риэль. И хотя он тот еще кобель в прошлом, сейчас его вряд ли кто-то оторвет от юбки жены.

Он помешан на своей семье, Грейс его не интересует в этом плане. Вычеркиваем!

Но список на этом не заканчивался.

Кейган!

Я глухо зарычал, комкая в кулаке остатки чистой ткани. У главы Тайной канцелярии трагически погибла жена и ребенок. Он раздавлен, одинок, ищет утешения. Вот он-то точно самый завидный, самый опасный жених. Грейс с ее проклятым синдромом спасательницы, с ее желанием обогреть и вылечить, могла легко клюнуть на его трагедию.

Я привалился спиной к бревенчатой стене, тяжело дыша. Зелья начинали действовать, жар в груди спадал, но внутри разгорался совсем другой пожар.

Оказалось, что вокруг просто полно свободных, влиятельных, богатых мужиков!

Вся Империя словно издевалась надо мной, предлагая моей бывшей жене роскошный выбор на любой вкус: от обиженных вдовцов до скучающих генералов. И каждый из них спал и видел, как бы заполучить в свой дом идеальную леди Фростмар. Женщину, которую я сам, своими собственными руками оттолкнул.

Дракон внутри меня бился в истерике, требуя немедленно лететь в столицу, вызывать на дуэль каждого свободного лорда и рвать им глотки превентивно, просто чтобы не смели даже

Я усмехнулся своим собственным мыслям. Безумие. Полное, беспросветное безумие!

Вместо того чтобы заниматься заданием императора, отслеживать финансы мятежников, мне хотелось плюнуть на всё.

Хоть прямо сейчас становись чертовым Купидоном! Вернуться в столицу и лично, используя всё свое влияние, шантаж, подкупы и угрозы, женить всю эту свору неженатых лордов в кризисе!

Подложить им в постели кого угодно: амбициозных дебютанток, расчетливых вдов, кого угодно! Женить их всех до единого, связать брачными контрактами так крепко, чтобы у этой сбежавшей ведьмы даже теоретического шанса не было ни на кого из них посмотреть.

Я уничтожу её рынок женихов. Сотру в порошок любого, кто посмеет предложить ей свою фамилию.

— Ты моя, Грейс, — тихо, но твердо произнес я в пустой комнате, застегивая уцелевшие пуговицы грязного камзола. — И я переверну каждый камень в этом проклятой империи, но найду тебя. А этого мелкого пижона… я задушу собственными руками.

А пока нужно обратно вернуться. Я успел собрать документы, но не успел вынести их за границу.

А потом за Грейс.

Глава 21

Грейс

Столица встретила меня шумом, от которого я уже успела отвыкнуть, и тяжелым, давящим маревом, висевшим над бесконечными рядами черепичных крыш.

Дорога заняла три бесконечных дня, время, превратившееся в сплошную череду сборов, погрузок и коротких остановок в придорожных трактирах.

Мне пришлось спешно возвращаться в Ледяной клан, чтобы закрыть лавку, которая только начала приносить мне ту самую долгожданную независимость.

Я собственноручно упаковывала ткани, бережно перекладывая шелк и бархат бумагой, пока нанятые грузчики забивали до отказа тяжелую карету доставки.

Чтобы обеспечить себе жизнь в столице, мне пришлось расстаться еще с двумя комплектами ожерелий из тех, что когда-то дарил Рейган. Продавая их, я чувствовала, как с каждым проданным камнем обрывается еще одна тонкая нить, связывавшая меня с моим прошлым.

Теперь у меня было достаточно золота, чтобы не заглядывать в кошелек каждый день, но на душе было непривычно пусто.

Я покидала владения лорда Айсхарна беспрепятственно. Ни Керран, ни уж тем более мой бывший супруг больше не появлялись на моем пути.

Я не знала, следят ли за мной чьи-то внимательные глаза.

Честно говоря, мне было уже всё равно — я была вымотана настолько, что даже собственная безопасность казалась чем-то второстепенным.

Моральные силы вытекали из меня по каплям, оставляя после себя лишь звонкую, холодную усталость.

Но самым страшным были ночи, которые превратились в поле битвы с моим новым, непрошеным даром.

Видения посещали меня постоянно, впиваясь в сознание острыми осколками чужих судеб и грядущих бедствий.

Некоторые из них казались почти нормальными, но стирались из памяти сразу после пробуждения, оставляя лишь горький привкус тревоги.

Другие же давили ощущением абсолютной безнадеги, боли и всепоглощающего огня, который, казалось, выжигал меня изнутри.

Я просыпалась в темноте кареты или гостиничного номера, судорожно хватая ртом воздух и пытаясь унять бешеный стук сердца. Моя поедающая Пустота внутри «металась», реагируя на эти всплески, но я была слишком слаба физически, чтобы обуздать эту мощь.

Мне отчаянно нужно было разобраться с этим даром провидицы, доставшимся мне от Шани, но времени не было совершенно.

Мой организм, истощенный недавними событиями, просто не справлялся с такой нагрузкой, выдавая пугающие всплески неконтролируемой магии.

И вот, наконец, я в столице.

Я не стала искать жилье в аристократических кварталах, где всё напоминало бы мне о прежней жизни герцогини Фростмар.

Мой выбор пал на небольшой, крепко сбитый домик в квартале простых горожан и ремесленников.

Это был не слишком опасный район, но и далеко не элитный; здесь пахло дымом из пекарен, а не дорогими духами, витающими даже в воздухе.

Я закрыла за собой тяжелую дубовую дверь своего нового убежища и прислонилась к ней спиной, вдыхая запах старого камня и пыли.

Этот маленький дом должен был стать моей крепостью, местом, где я смогу наконец прийти в себя и решить, что делать дальше.

Как продолжить жить без чокнутого предателя и моего истинного в одном лице.

Я окинула взглядом пустую прихожую и почувствовала, как внутри шевельнулся привычный перфекционизм: здесь предстояло много работы, чтобы превратить это холодное помещение в настоящий уютный дом.

Но сейчас у меня не было сил даже на то, чтобы снять плащ.

Столица приняла меня обратно, но была большая проблема — прежней Грейс больше не существовало.

Внутри меня ещё грызло неприятное, тянущее ощущение, что я бросила своего израненного супруга там, в глухой охотничьей заимке.

Но я тут же решительно отметала эту слабость.

Меня никто не засёк, никто не понял, что я наняла тех наёмников для отвлечения внимания, так что уйти под покровом ночи было единственно верным решением.

Так меня никто ни в чём не заподозрит. А Рейган пусть сам разбирается с тем, что натворил. Наши пути тут расходятся окончательно.

Первый рассвет в столице не принес облегчения. Я проснулась от того, что в окно моего нового дома настойчиво бился серый, промозглый туман, типичный для этого времени года.

Голова гудела, словно внутри поселился рой рассерженных ос, а Пустота в груди ворочалась, напоминая о недавнем «пиршестве». Магия браслета была тошнотворной, мерзкой и невкусной, сравнимой с изжогой.

Я заставила себя встать, умыться ледяной водой и привести волосы в идеальный порядок, привычка, которая была моим якорем.

Весь мой последующий день превратился в бесконечный марафон по улицам огромного города.

Столица — это не уютный, предсказуемый город Ледяного клана, где все было на виду. Здесь расстояния измерялись часами пути, а человеческое море поглощало тебя целиком, едва ты переступала порог наемной кареты.

Для того чтобы найти место под новое ателье, мне нужно было приложить все свои силы, которых и так осталось совсем немного.

Я наняла простую закрытую карету, чтобы не привлекать лишнего внимания, и методично объезжала район за районом.

Мне нужно было не просто помещение, а место с хорошим естественным светом, сухими стенами и, что самое важное, в районе, где аристократия не побрезгует появиться, но и простые горожане не побоятся зайти.

Найти такую золотую середину в этом муравейнике оказалось задачей почти невыполнимой.

Поднимаясь по крутым лестницам очередного доходного дома, я ловила себя на мысли о Рейгане.

Я знала, что он выберется. Мое предсказание было четким: его жизнь — залог выживания Кристального клана.

Если бы он погиб там, на границе, клан Кристаллов захлебнулся бы в крови, а Империя лишилась бы целой территории. Я сделала то, что должна была. Я спасла Рея для Империи, помогла

Зато я слишком хорошо знала своего мужа. Рейган не из тех, кто оставляет дела незакрытыми, а уж историю нашего развода и моего внезапного «превращения» он точно не спустит на тормозах.

Он будет искать меня с утроенной силой, ведомый не только уязвленным самолюбием, но и научным интересом к моей магии.

Но облегчать ему задачу я больше не собиралась. Пусть ищет, пусть злится — я больше не та удобная Грейс, которая ждала его с горячим ужином и безупречно отглаженными рубашками.

К полудню усталость навалилась свинцовым грузом.

Я осмотрела уже пятый вариант помещения, и везде меня что-то не устраивало: то запах сырости, от которого ткани придут в негодность за неделю, то слишком узкие окна, ворующие драгоценный свет. Мой внутренний перфекционист бунтовал, требуя идеала там, где его не могло быть.

Меня посещала мысль, все же уехать в другой клан, но в столицу меня привело именно видение.

Я видела себя здесь, среди этих серых стен и спешащих людей. Ощущения были такими отчетливыми, что я точно знала: я нужна именно здесь.

Но почему?

На этот вопрос ответа не было, и это незнание порождало внутри глухую, нарастающую тревогу.

Она накатывала волнами, сдавливая горло и заставляя руки мелко дрожать. Морально и физически я была истощена, и мой новый дар, лишенный контроля, пользовался этой слабостью, то и дело прорываясь вспышками неясных образов.

Я ехала в карете к очередному арендодателю, глядя в окно на мелькающие вывески и спешащие экипажи.

Ритмичный стук копыт по мостовой начал действовать на меня гипнотически.

Я прикрыла глаза всего на мгновение, надеясь на короткую передышку, но именно в этот момент видение снова накрыло меня.

Это была не просто картинка, а мощный эмоциональный удар.

Видение обрушилось на меня без предупреждения, едва я успела поймать экипаж и тяжело опуститься на сиденье.

Мир перед глазами мигнул, привычная серость столичной улицы исчезла, сменяясь узким глухим переулком со старыми, обшарпанными кирпичными стенами.

Картинка была настолько реалистичной, что я даже почувствовала запах отходов и въевшейся сырости.

На грязной брусчатке стояла на коленях девочка. Ее руки жестко, с явным превосходством держали две другие девицы, примерно ее ровесницы. А третья, с перекошенным от злости лицом, как раз размахивалась для очередного хлесткого удара.

По подбородку жертвы уже стекала тонкая струйка крови, алыми каплями падая на идеально белый воротничок.

Именно этот воротничок и строгий крой темно-синего платья я узнала.

Это была отличительная одежда элитного закрытого лицея, куда поступали дети пятнадцати лет. Возраст моего Теона.

Возраст, когда жестокость подростков иногда не знает никаких границ, а статус родителей позволяет творить самые страшные вещи безнаказанно.

Видение резко схлопнулось, возвращая меня в полумрак движущегося экипажа.

Я тяжело втянула воздух, судорожно выглянула в окно, пытаясь понять, где я. Узнавание ударило по натянутым нервам, мы как раз проезжали мимо череды тех самых старых кирпичных зданий.

— СТОЙ! — истошно закричала я, с силой ударив кулаком по деревянной перегородке.

Кучер с испугом дернул поводья, лошади тревожно всхрапнули, и карета едва смогла затормозить, издав протяжный скрип рессор.

Меня сильно швырнуло вперед, но я даже не обратила на это внимания. Резко распахнув дверцу, я выскочила прямо на влажную мостовую, чудом не подвернув ногу на высоких каблуках.

Я лихорадочно осмотрелась по сторонам. Ощущение того, что всё это происходит прямо здесь и в эту самую минуту, не покидало меня, накрывая липкой волной настоящей паники.

Мой взгляд быстро заметался по серым фасадам, выискивая нужную зацепку.

И я её нашла тот самый темный, неприметный угол между двумя глухими стенами, точно как в моем видении.

Забыв о правилах приличия, о своем безупречном внешнем виде и о том, что благородной леди не пристало носиться по подворотням, я бросилась туда.

Я бежала со всех ног, высоко подбирая подол тяжелого длинного платья руками в перчатках.

Внутри меня уже просыпалась и поднималась темная, голодная волна Пустоты.

Она отзывалась на мою материнскую ярость и была готова обрушиться на любого, кто посмеет причинить вред ребенку.

Глава 22

Я ворвалась в сырой, пропахший плесенью и отходами переулок, но инстинкт заставил меня резко затормозить и замереть в тени за выступом кирпичной стены.

Я тяжело дышала, прижимая руку к груди, и смотрела на разворачивающуюся передо мной сцену.

Видение не обмануло — всё происходило именно здесь и сейчас.

Мой профессиональный взгляд модистки мгновенно считал всё, что нужно было знать об этих девочках.

Три обидчицы были одеты с иголочки. Темно-синяя ткань их платьев мягко струилась, выдавая дорогую шерсть, сшитую на заказ в лучших столичных ателье.

На их пальцах блестели тонкие золотые колечки, а воротнички украшали изящные булавки с гербами родов. Породистые, откормленные хищницы, с детства знающие свою власть.

А вот девочка, стоявшая перед ними на коленях на грязной брусчатке, была совершенно другой. Ее форма лишь издали копировала элитный крой.

Вблизи же было отчетливо видно дешевую, жесткую ткань, которая топорщилась и плохо сидела на худеньких плечах. Платье явно покупали в обычной лавке готового платья, на вырост.

Никаких родовых нашивок, никаких украшений — даже крошечных сережек-гвоздиков в ушах не было.

У меня внутри всё мучительно сжалось. Серая ворона среди сверкающих павлинов. Как же это было знакомо до боли!

Я смотрела на ее поникшие плечи и видела саму себя — испуганную девчонку в платье из бабушкиных бархатных штор и стоптанных туфлях, впервые переступившую порог Академии.

Сомнений не оставалось: эта девочка — стипендиатка.

Я помнила, как Рейган за ужином вскользь упоминал, что император Эрэйн недавно учредил специальную стипендию для одаренных сирот. Теперь у них появилась возможность поступать не только в столичную Академию, но и в престижные закрытые лицеи.

Благая цель, которая на практике обернулась для этих детей сущим адом. Аристократия не терпела чужаков.

— Ты правда думала, что подачка Его Величества сделает тебя равной нам? — брезгливо процедила высокая блондинка, дернув жертву за воротник так сильно, что дешевая ткань жалобно треснула. — Думала, наденешь синее платье, и мы забудем, что ты из сточной канавы?

— Я просто хочу учиться… — едва слышно прошептала девочка. По ее щекам текли слезы, размазывая грязь, а губа уже была разбита в кровь.

— Учиться? — мерзко хихикнула вторая обидчица, сжимая ее локоть. — Такие, как ты, должны полы мыть в наших особняках. От тебя же смердит нищетой!

Девочка попыталась вырваться, но ее лишь грубо

— Мы отпустим тебя только тогда, когда ты усвоишь свое место, помойная крыса, — прошипела блондинка. Ее лицо исказилось от уродливой, предвкушающей злобы. — Ты сама заберешь документы. А если нет, каждый твой день будет заканчиваться именно так.

Она сделала шаг назад и с силой замахнулась, чтобы нанести хлесткий, унизительный удар по лицу.

Пустота внутри меня взревела, но пришлось дернуть ее словно поводком. Я была забита магией льда, а должна была — магией воды.

Но я пятнадцать лет я носила титул герцогини Фростмар. Пятнадцать лет я училась усмирять высокомерных аристократов одним лишь взглядом и интонацией. И сейчас вся эта ледяная, уничтожающая властность вырвалась наружу.

— Я бы опустила руку, юная леди. Если, конечно, она вам еще нужна, — мой голос разрезал полумрак переулка, как удар хлыста. Спокойный, тихий, но пропитанный такой ледяной угрозой, что девочки синхронно вздрогнули.

Я медленно, чеканя каждый шаг, вышла из тени. Спина идеально прямая, подбородок вскинут. Я не использовала магию, но аура подавления, которой я так щедро набралась от мужа, сработала безотказно.

Блондинка замерла с занесенной рукой, испуганно распахнув глаза. Вся их напускная спесь испарилась в ту же секунду.

Одно дело — издеваться над беззащитной сиротой в подворотне, и совсем другое — столкнуться со взрослой леди, от которой за версту веет смертельной опасностью и властью.

— Что здесь происходит? — я подошла вплотную, с брезгливым пренебрежением оглядывая обидчиц сверху вниз. — Неужели в элитном лицее теперь преподают манеры портовых грузчиков? Или вы решили опозорить свои семьи прямо на улице, как последние уличные девки?

Они попятились, отпуская свою жертву. Девочка, тихо всхлипнув, осела на брусчатку, обхватив плечи руками.

— Мы… мы просто… — начала было лепетать блондинка, бледнея под моим тяжелым взглядом.

— Молчать, — отрезала я. Мои глаза сузились. — Если я еще раз увижу, что вы подошли к ней ближе, чем на десять шагов… Я лично отправлю письмо с описанием ваших сегодняшних развлечений вашим отцам, — Я начала называть имена их родителей потому что знала их на зубок, а брошки на их платьях мне помогали. А еще у некоторых глав семей имелись грешки, о которых я тоже знала, но вслух не произнесла пока что. Потому что будучи леди Форстмар была большим нежели просто супругой мужа, и многие прегрешения их отцов и братьев ложились в тайник сначала моего мужа, а потом и императора. — И уверяю вас, я найду способ сделать так, чтобы вас вышвырнули из лицея с волчьим билетом. А теперь — пошли вон отсюда!

Их сдуло, как сухие листья на ветру. Девицы бросились бежать прочь из переулка, даже не оглядываясь. Я же медленно выдохнула, чувствуя, как унимается дрожь в руках, и опустилась на корточки перед сидящей на земле девочкой.

— Ну всё, всё, милая. Они ушли, — мягко, уже совсем другим голосом сказала я, доставая из сумочки чистый батистовый платок. Я осторожно прикоснулась к ее разбитой губе, стирая кровь. — Как тебя зовут?

Девочка вздрогнула, но не отстранилась, лишь замерла, словно напуганный маленький зверек.

Вблизи она оказалась удивительно хорошенькой, даже несмотря на свежие ссадины, грязь на щеках и дешевую, дурно сидящую форму, которая топорщилась на её худенькой фигуре.

Её волосы, растрепавшиеся во время этой безобразной уличной потасовки, тяжелым водопадом спадали на плечи.

Это был совершенно потрясающий, редкий оттенок молочного шоколада — мягкий, теплый, невероятно красивый цвет, в котором даже в тусклом свете этого мрачного переулка угадывались золотистые блики.

Такие волосы заслуживали того, чтобы их бережно расчесывали костяными гребнями и украшали дорогими шелковыми лентами, а не прятали под уродливой форменной шляпкой из жесткого фетра.

Как же я себе хотела дочку. Такую же хорошенькую. Правда характерец у нее был бы так себе, точно в отца. Его кровь не вода.

Но больше всего меня поразили её глаза. Огромные, распахнутые, они смотрели на меня с недоверием и робкой, едва зарождающейся надеждой. Цвет их был удивительным — пронзительно-зеленый, с густыми, теплыми янтарными вкраплениями вокруг самого зрачка.

— Как тебя зовут? — повторила я свой вопрос, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно мягче и спокойнее, пряча бушующую внутри ледяную ярость на ее обидчиц.

— Лия, — едва слышно выдохнула она, опуская свой невероятный янтарно-зеленый взгляд на грязную брусчатку.

Я коротко кивнула, убирая испачканный платок обратно в свою сумочку, и решительно взяла её за ледяные, мелко дрожащие пальцы.

— А меня Грейс. Поднимайся, Лия. На холодных камнях сидеть не стоит, иначе к разбитой губе прибавится еще и тяжелая простуда, а нам с тобой это совершенно ни к чему.

Я помогла ей встать на ноги и, не отпуская её тонкой ладони, уверенно повела к выходу из этого сырого, пропахшего безнадежностью и жестокостью переулка.

Девочка послушно шла следом, шмыгая носом, но стоило нам только оказаться на освещенной, шумной столичной улице, как она вдруг остановилась и попыталась высвободить свою руку из моей хватки.

— Не стоит, леди, — пролепетала она, инстинктивно сжимаясь под безразличными взглядами редких прохожих. Ей явно было некомфортно. — Спасибо вам большое, что помогли мне. Я… я пойду.

Она сделала неуверенный шаг назад, собираясь раствориться в серой столичной толпе, как маленькая неприметная мышка, привыкшая всю жизнь прятаться по углам от безжалостных хищников.

Но я не собиралась её отпускать. Моя рука в тонкой перчатке крепче перехватила её запястье.

— Стой, — властно, но без малейшей угрозы произнесла я. — Куда ты пойдешь в таком виде? У тебя на губе ссадина, платье порвано на воротнике. Я помогу тебе.

Лия испуганно замотала головой. В её красивых глазах плескалась застарелая, въевшаяся глубоко в подкорку обреченность человека, который с самого раннего детства усвоил одно жестокое правило: в этом мире не бывает ничего бесплатного, и за всё рано или поздно придется платить.

И я тоже знала это правило.

Только я выросла и теперь в состоянии помочь просто так бескорыстно. Но уже понимала, что девочка не примет просто помощь. И мой план созрел у меня мгновенно.

— Но… мне совершенно нечем вас отблагодарить, госпожа, — её голос предательски дрогнул, выдавая прорывающийся наружу плач.

Внутри меня всё мучительно сжалось от этих слов. Бездна, сколько же раз этому ребенку приходилось сталкиваться с людской корыстью и жестокостью, если простая, искренняя человеческая помощь вызывает у неё такой панический, животный страх долга?

Я невольно вспомнила своего собственного сына, Теона. Он был ровесником этой девочки, но в её возрасте он не знал отказа абсолютно ни в чем, воспринимая роскошь, статус и безграничную заботу как нечто само собой разумеющееся.

Теон выбрал

— Меня не надо благодарить, Лия, — я тепло, ободряюще улыбнулась, заставляя её поднять голову и посмотреть мне прямо в глаза. — Сейчас мы с тобой поедем ко мне, приведем тебя в порядок. Я живу тут недалеко, в этом районе. Я уже не леди. Ты выпьешь горячего чая и съешь самый большой кусок вишневого пирога, который мы только сможем найти по дороге. Пошли, пошли. А потом я довезу тебя на карете туда, куда ты сама скажешь.

Я мягко, но настойчиво потянула её за собой к ожидающему меня на обочине экипажу. Кучер, заметив нас, удивленно вскинул густые брови, но я одарила его таким фирменным, пронизывающим до самых костей взглядом истинной леди Фростмар, что он тут же отмер и поспешно открыл перед нами лакированную дверцу.

Мы устроились на мягких бархатных сиденьях. Лия забилась в самый дальний угол кареты, стараясь занимать как можно меньше места, словно до одури боялась испачкать дорогую обивку своим присутствием.

Я видела, как она нервно, до побеления костяшек теребит край своего порванного воротничка, не смея даже поднять на меня глаз.

— Куда тебя отвезти после того, как мы выпьем чаю и немного успокоимся? — спросила я, стараясь нарушить повисшую в замкнутом пространстве экипажа тяжелую, неловкую тишину. — Ты живешь в общежитии при лицее?

Девочка низко опустила голову, и её роскошные волосы цвета молочного шоколада плотной завесой скрыли бледное лицо.

— Я ночую в сиротском приюте Святой Катарины, на окраине Южного квартала, — очень тихо, почти шепотом ответила она. — В общежитие мне не хватило места.

— А разве его не должны были найти для стипендиатки? — нахмурилась я.

— А как вы поняли, что я… — растерялась Лия.

— Догадалась, Лия. А еще мне казалось, что таким ребятам как ты должны давать общежитие.

Внутри у меня всё рухнуло и оборвалось. Сиротский приют. Ну конечно. Наш милостивый император Эрэйн учредил щедрую стипендию для одаренных детей-сирот, чтобы они могли учиться в элитных закрытых заведениях, но, видимо, никто дальше не озаботился тем, где именно эти дети будут жить или озаботился, но приказ выполнили плохо.

Днем она сидела за одной партой с надменными наследниками древних благородных родов, слушала лекции по высшей магии и тонкостям этикета, а вечером была вынуждена возвращаться в переполненные спальни приюта на самой окраине города.

Неудивительно, что эти аристократки так жестоко с ней обращались — для них она была ожившим укором, грязным пятном на их идеальной картине мира.

— Значит, туда и довезу, — твердо сказала я, хотя на душе стало невыносимо тяжело и горько.

Я продолжала внимательно рассматривать девочку, пытаясь понять, как могу еще облегчить её участь, и тут мой взгляд зацепился за одну очень странную деталь.

В руках у Лии абсолютно ничего не было. Ни сумки, ни кожаной перевязи, ни стопки тяжелых учебников, которые обычно таскают с собой все лицеисты после занятий.

— Лия, — я непонимающе нахмурилась. — А где твои учебники? У вас сегодня не было занятий?

Лицо девочки мгновенно вспыхнуло мучительным, густым румянцем. Она покраснела до самых корней своих чудесных волос, её тонкие пальцы с такой силой сжали дешевую ткань платья на коленях, что я испугалась, как бы она не порвала её окончательно.

Она явно не хотела отвечать, ей было физически невыносимо, стыдно произносить это вслух перед чужим человеком.

— Мне… мне не разрешают их выносить, — наконец выдавила она сквозь слезы, которые всё-таки брызнули из её покрасневших глаз. — Учителя говорят, что правила для стипендиатов совсем другие. Я должна читать их только в библиотеке лицея, под строгим присмотром старшей надзирательницы. А сегодня у нее было много дел, и она не могла остаться со мной. Вчера у нее тоже было много дел. Я… я… просто не успею подготовиться.

Она сидела передо мной, сгорая от незаслуженного стыда. А я бледнела от накатывающей, всепоглощающей злости.

Моя пожирающая Пустота внутри вскипела, как вода в раскаленном котле, мгновенно реагируя на мощнейший всплеск моих эмоций.

Мои руки в перчатках непроизвольно сжались в кулаки. Я всё поняла.

Дело было вовсе не в заботе о сохранности древних знаний и не в особых правилах для новеньких.

Эти напыщенные, высокомерные снобы-учителя — взрослые, образованные люди, наделенные властью! — просто боялись, что нищая сирота из приюта украдет их драгоценные академические книги.

Они заранее, без суда и следствия, повесили на неё клеймо малолетней воровки только из-за того, что у неё не было влиятельной родословной и богатого покровителя.

А может быть, эти напыщенные снобы из попечительского совета лицея просто решили технично избавиться от неугодной девочки.

Они намеренно делали всё, создавали максимально невыносимые условия, чтобы она физически не смогла справиться с учебной нагрузкой и с треском вылетела на ближайших же экзаменах.

И их план был по-своему безупречен в своей подлости.

Император сейчас с головой поглощен государственными делами, усмирением мятежников и бесконечными интригами Высших кланов.

У Его Величества элементарно нет ни времени, ни ресурсов лично проверять, как именно на местах выполняются его благородные указы.

Ну ничего. Я задумчиво скользнула взглядом по поникшим плечам моей юной спутницы, чувствуя, как кипящая ярость внутри медленно сменяется холодной, прагматичной решимостью.

Я обязательно подумаю, что с этим сделать. Точнее, в моей голове уже начали вырисовываться контуры весьма конкретного плана.

Карета плавно затормозила у небольшой, но очень опрятной кондитерской в ремесленном квартале. Здесь не было кричащей позолоты и швейцаров в ливреях, как на центральных проспектах, зато стоило нам открыть дверь, как нас окутал умопомрачительный аромат корицы, горячей карамели и свежеиспеченного хлеба.

Я расплатилась с кучером, щедро доплатив за ожидание, и решительно увела Лию внутрь.

Мы не стали там задерживаться: я просто купила огромную порцию их фирменного вишневого пирога, взяла еще несколько слоеных булочек, и мы вышли обратно на промозглую улицу. Отсюда до моего нового дома было уже рукой подать.

Мы прошли пару кварталов, и я открыла ключом тяжелую дубовую дверь своего небольшого дома. Лия робко переступила порог и замерла в прихожей, настороженно оглядываясь.

В её огромных глазах читалось искреннее недоумение. Она явно ожидала увидеть роскошный особняк. Благородные леди в таких местах не живут, и этот диссонанс явно сбивал девочку с толку. Но я лишь молча сняла плащ и жестом пригласила её пройти на небольшую кухню.

Я быстро вскипятила воду, заварила согревающий травяной сбор и мы сели за простой деревянный стол. Когда я расставила перед нами

— Ешь, Лия, — мягко, но тоном, не терпящим возражений, произнесла я. — Тебе нужны силы. Учеба требует огромного количества энергии, особенно когда тебе приходится бороться не только за знания, но и за элементарное право находиться в этих стенах.

Девочка робко, дрожащими пальцами взяла десертную вилочку и отломила крошечный кусочек. Стоило сладкому вишневому соку коснуться её губ, как она невольно прикрыла глаза, и на её бледном личике проступило выражение такого абсолютного, чистого детского восторга, что у меня снова защемило сердце.

Глядя на нее, я чувствовала, как холодная, расчетливая ярость вымораживает мои вены. Эта девочка должна была учиться в несколько раз усерднее всех остальных, чтобы хоть как-то доказать свое право находиться в элитных стенах.

Но как она могла это делать, как могла выполнять домашние задания, если ей даже не позволяли брать учебники с собой в приют?

Её намеренно топили. Ломали, давили, создавая невыносимые, унизительные условия, чтобы она не выдержала, сама сломалась и забрала документы, очистив лицей от своего присутствия.

Рейган всегда говорил о политической целесообразности, о порядке и жестком законе. Но что толку от его идеальных финансовых отчетов и министерских указов, если прямо здесь, в самом сердце столицы, учителя безнаказанно уничтожают тех, кому император милостиво дал шанс на будущее?

Я методично размешивала сахар в своей чашке, окончательно формируя план действий. Я — модистка.

Причем модистка, которая пятнадцать лет носила титул герцогини и прекрасно знает, как должна сидеть, выглядеть и ощущаться настоящая элитная одежда.

То дешевое, колючее недоразумение, которое сейчас было надето на Лии, буквально кричало о её статусе бесправной сироты, притягивая издевательства аристократов, как магнит. С этим я разберусь в первую очередь.

Я куплю отрез лучшей, тончайшей темно-синей шерсти и сошью ей такое форменное платье, которое будет строго отвечать уставу лицея, но при этом выглядеть так роскошно, что эти столичные выскочки удавятся от зависти, гадая, кто её покровитель.

Что же касается учебников… Куплю для Лии полный комплект академических фолиантов. Пусть девочка спокойно занимается вечерами в своем приюте Святой Катарины и утрет нос всем этим высокомерным преподавателям на ближайшей сессии. Я не позволю им её отчислить.

А вообще, у меня же был план получше!

— Госпожа… — тихо позвала меня Лия, прерывая ход моих мыслей. Она уже расправилась с половиной пирога и теперь смотрела на меня своими невероятными зелено-янтарными глазами. В её взгляде первобытный страх немного уступил место робкому, недоверчивому любопытству. — Почему вы это делаете? Вы ведь совершенно меня не знаете. Благородные леди никогда не помогают таким, как я, просто так. За всё всегда нужно платить.

Я сделала глоток обжигающего чая, чувствуя, как тепло разливается по телу, и грустно усмехнулась, глядя на эту рано повзрослевшую девочку, впрочем, как и я в ее время.

— Потому что я тоже когда-то была такой же серой вороной в стае породистых белых лебедей, Лия. Я знаю, каково это, когда на тебя смотрят сверху вниз, — честно ответила я, отставляя чашку в сторону. — И потому что иногда, чтобы этот мир стал хоть чуточку справедливее, кто-то должен брать и ломать их дурацкие правила. Моя прошлая жизнь закончилась, но прямо сейчас, глядя на тебя, я точно знаю, с чего начнется моя новая. И пусть Бездна поглотит любого, кто посмеет встать у меня на пути. А теперь доедай свой пирог. У нас с тобой сегодня появилось очень много важных дел, и для начала мне нужно будет снять с тебя мерки.

Глава 23

Я хлопнула в ладоши. Улыбка сама собой расцвела на моих губах — не та дежурная, светская маска, которую я носила годами, а настоящая, предвкушающая хорошую работу.

— Так, довольно грустных мыслей! Иди в ванную комнату, — я легонько подтолкнула девочку к двери. — Умывайся, переодевайся. Там в шкафу есть чистый халат. А потом я сниму с тебя мерки. Мы пошьем тебе новую форму, Лия.

Девочка стояла совершенно опешив, растерянно хлопая своими удивительными ресницами. Она смотрела на меня так, будто я только что предложила ей корону Империи, а не просто кусок ткани.

— Нет-нет, леди, не нужно! Зачем? — забормотала она, пятясь к стене. — У меня… у меня есть второй комплект этой формы в приюте. Он почти новый, правда.

— В этом ужасе… — я приподняла бровь, скрестив руки на груди. — ты ходить больше не будешь, Лия. И это не обсуждается. Иначе мой внутренний перфекционист просто не выдержит подобного издевательства. Тем более, считай, что ты попала в очень надежные руки. Я модистка и очень люблю свое дело. Поэтому оденем тебя как конфетку, обещаю.

— Но это правда не нужно, понимаете… — Лия замялась, её голос дрожал от волнения. — Мне безумно приятно, но я боюсь, что испорчу эту форму. Она ведь будет дорогой, а я… я не умею носить такие вещи.

Я нахмурилась, чувствуя, как внутри снова шевельнулось негодование на тех, кто так сильно забил этот прекрасный бутон.

— Ты думаешь, что тебе её испортят?

Я подошла к девочке вплотную и мягко положила руки на её худенькие плечи. Они были такими тонкими, что казались птичьими.

— Не бойся ничего. Еще я хочу сделать тебе одно серьезное предложение, — я заглянула ей прямо в глаза, стараясь передать всю свою уверенность. — Я собираюсь открывать в столице свой салон. Настоящее, большое ателье. И мне, конечно же, нужны будут верные помощницы. Те, кому я смогу доверять. Я хочу предложить эту роль тебе.

Я увидела, как в янтарно-зеленой глубине её глаз вспыхнули настоящие искры. Тот самый огонек, который так старательно пытались затушить в лицее. Я поняла, что нахожусь на правильном пути.

— Но это не значит, что ты должна бросить учебу, — поспешно добавила я. — Наоборот. Я понимаю, что сейчас деньги для тебя важнее всего — это твоя свобода. И платить за твою работу, если она будет качественной, я тоже собираюсь хорошо. Но ты должна понимать: учеба — это твое единственное будущее. Ты должна вцепиться в этот шанс зубами, Лия. Если я в тебе не ошиблась, то у тебя всё получится.

Я на мгновение замолчала, вспоминая свои собственные годы борьбы. Как тайком изучала другие виды магии и основные плетения.

— Я сама когда-то точно так же вцепилась в свой собственный шанс учиться в Академии магии. Была такой же серой мышкой, терпела насмешки, но не прогадала. У тебя будут свои личные деньги на книги, на одежду,

Лия слушала меня, затаив дыхание. Её лицо порозовело, а плечи под моими ладонями наконец-то начали расслабляться. Но я еще не закончила.

— А еще я хочу предложить тебе остаться жить у меня, — мягко произнесла я. — У меня в этом доме есть еще одна свободная комната. Вдвоем нам будет и уютнее, и безопаснее. К тому же, некоторые дела по ателье мы сможем обсуждать дома, не тратя время на дорогу. Но, опять же, работа — только после твоей учебы. Я буду давать тебе посильные задания. На каникулах, конечно, ты сможешь зарабатывать больше, потому что и времени у тебя будет больше. Но основой всегда будет твоя учеба. Договорились?

Радость в глазах девочки внезапно сменилась тенью глубокой тревоги. Она закусила губу, отводя взгляд.

— Ну… я не знаю… — прошептала она. — Мать-настоятельница в приюте… она всё равно будет забирать все деньги себе. Она не плохая, строгая, конечно… просто… я под их опекой. Если я принесу монеты, я их больше не увижу.

Я холодно усмехнулась. О, с подобными «настоятельницами» я умела разговаривать еще со времен своего благотворительного прошлого в качестве герцогини Фростмар.

— С этим вопросом я тоже решу вопрос немедленно, — отрезала я. — Сегодня же мы с тобой вместе поедем в твой приют. Я хочу оформить над тобой официальное опекунство.

Я говорила абсолютно серьезно, и Лия это почувствовала. Она выглядела совершенно рассеянной, словно события последних часов были слишком грандиозными для нее.

А потом плотина рухнула. Девочка вдруг всхлипнула и, не выдержав, бросилась мне на шею.

Она обняла меня так крепко, словно я была единственным островком посреди бушующего океана.

Маленькая, худенькая, почти невесомая… как птичка.

Я почувствовала, как её слезы мочат ткань моего платья, и в ответ обняла её так же сильно, прижимая к себе.

— Всё у тебя будет хорошо, Лия, — тихо прошептала я ей в макушку, вдыхая запах её волос. — Справедливости очень не хватает в нашем мире, но мы с тобой это исправим. Считай, что теперь ты под защитой.

Я отстранилась через минуту, ласково вытирая её щеки. Снова хлопнула в ладоши, возвращая нам обеим бодрый настрой.

— А теперь — бегом в ванную! У нас с тобой на сегодня и правда очень много дел. Нужно успеть в приют, в магазин тканей и в книжную лавку до темноты, а потом еще и в приют.

Лия застенчиво улыбнулась, кивнула и побежала в ту сторону, которую я ей указала. Глядя ей вслед, я почувствовала, как моя Пустота внутри довольно вибрирует. Кажется, спасать людей становилось моей новой, весьма полезной привычкой. И в этот раз это было гораздо приятнее, чем вытаскивать из передряг неблагодарного бывшего мужа.

Я только-только начала выстраивать в голове четкий, выверенный план дальнейших действий, обдумывая, какие ткани нужно будет закупить в первую очередь, как тишину моего нового дома разорвал стук в дверь.

Ожесточенный, злой, почти одержимый.

Кто-то колотил в нее так, словно от этого зависела его жизнь. Моя Пустота внутри мгновенно встрепенулась, отвечая на чужую агрессию холодным покалыванием на кончиках пальцев, а потом она снова успокоилась и заурчала.

Хм.

Я привычным, отточенным годами жестом поправила перчатки, расправила невидимые складки на юбке и, глубоко вдохнув, решительно распахнула дверь.

И замерла, совершенно обескураженная.

На моем пороге стоял мой сын. Мой Теон.

Его лицо, обычно такое же непроницаемо-идеальное, как у отца, сейчас было искажено сильной тревогой.

Брови сурово сведены к переносице, глаза лихорадочно блестят, а всегда безупречно уложенные темные волосы растрепаны так, словно он бежал сюда через весь город, не разбирая дороги.

Он тяжело, прерывисто дышал. А когда его потемневший взгляд сфокусировался и он понял, что перед ним стою именно я, Теон растерянно моргнул и сделал непроизвольный шаг назад.

— Мама?.. — выдохнул он, и в этом единственном слове смешались шок, неверие и какая-то отчаянная, почти детская надежда. — Ты…

Я молча отступила в сторону, пропуская его в прихожую. Он порывисто переступил порог, и дверь за его спиной тяжело захлопнулась, отсекая нас от столичного шума.

Теон замер в полушаге от меня. Я видела, как дернулись его плечи, как он инстинктивно подался вперед, всем своим существом желая броситься ко мне и крепко обнять.

Мое материнское сердце застучало так сильно, что стало больно дышать. Я читала по его глазам: он скучал. Мой мальчик, мой единственный сын безумно по мне скучал!

А ведь еще недавно, когда рушилась моя семья, когда Рейган хладнокровно объявил о своем выборе в пользу Филиции, Теон отнесся к нашему разводу пугающе прохладно.

Он не встал на мою защиту, вообще никак не отреагировал на ту невыносимую боль, которую я испытывала.

Он остался с отцом, словно ему было гораздо важнее сохранить статус и привычный комфорт.

Долгие недели это предательство жгло меня изнутри, и мне казалось, что он такой же бесчувственный эгоист, как его отец. Словно он вообще не знал, как проявлять свои эмоции.

А потом меня вдруг окатило ледяной водой. Горькое, отрезвляющее озарение накрыло с головой, а как он мог их проявить, если их практически никогда не проявляли мы сами?

Я вспомнила нашу жизнь с Рейганом. На публике, перед слугами и даже перед собственным сыном мы всегда были идеальной аристократической парой. Степенными, прохладными, безупречно сдержанными. Мы не позволяли себе слабостей, не демонстрировали открытую привязанность.

Вся наша страсть, все ссоры, все примирения — всё это оставалось там, за плотно закрытыми дверями нашей спальни.

Это было только наше, глубоко личное. А что в итоге должен был видеть наш сын?

Он видел ледяного, требующего абсолютного подчинения отца и идеальную, всегда контролирующую себя мать.

И вот во что это вылилось.

Столкнувшись с катастрофой разрушения семьи, мой пятнадцатилетний сын просто спрятался за той маской, которую мы сами на него надели.

И даже сейчас, находясь со мной наедине, он боролся с собой. Я видела по его сжатым до побеления кулакам, как он сделал этот шаг вперед, желая обнять меня, но так и не решился.

Более того, он поспешно отстранился, провел двумя подрагивающими руками по своим растрепанным волосам, пытаясь пригладить их, и нервно одернул полы своей дорогой формы.

Он приводил себя в порядок, загоняя бушующие эмоции глубоко внутрь. Словно перед мамой он не имел права предстать даже взлохмаченным и уязвимым.

Мои глаза предательски защипало от подступивших слез.

Я улыбнулась — тепло, искренне, сбрасывая с себя остатки той ледяной герцогини Фростмар, которой была последние пятнадцать лет.

Мое материнское сердце теперь не

Я смотрела на то, как мой мальчик судорожно пытается привести себя в порядок и надевает на лицо маску благородного спокойствия.

И именно в эту секунду меня накрыло горьким, но таким исцеляющим осознанием.

Значит, сын всё-таки любит меня.

Просто я сама виновата в том, что не научила его открыто проявлять эти чувства. Не показала на собственном примере, что слабость и любовь — это совершенно нормально. Что я сама умею любить, что я всем сердцем, без остатка любила и его, и его отца.

И именно поэтому мне было так невыносимо, так убийственно больно понять, что после пятнадцати лет брака меня просто решили вычеркнуть из жизни. Заменить, как сломавшуюся, неудобную деталь в их идеально отлаженном механизме.

Ведь безупречной, холодной леди Фростмар по определению не может быть больно. Она должна была с достоинством принять развод, гордо поднять подбородок и молча уйти в тень, освободив место для молодой любовницы.

Но маме, живой женщине, которая так преданно любила своих мужчин, — очень даже больно. Больно нестерпимо, до темноты в глазах, так что по ночам становится физически больно дышать.

Моя собственная семья стала точно такой же как семья самого Рейгана, как сотни семей аристократов, которые были примером для Теона.

Мои глаза предательски защипало от горячих слез. Я окончательно сбросила с себя эту тяжелую, задушившую меня броню столичной аристократки и тепло, искренне улыбнулась своему сыну.

— Если ты хочешь, ты можешь меня обнять, — тихо и очень мягко произнесла я в звенящей тишине прихожей, глядя прямо в его растерянные глаза. — Потому что я сама очень сильно хочу это сделать, Теон.

Ему хватило этой фразы. Одной искренней, разрешающей фразы, чтобы вся его хваленая аристократическая выдержка разлетелась вдребезги.

Он резко сделал два больших шага вперед и отчаянно заключил меня в свои объятия.

Сын был уже таким высоким, что теперь не я прижимала его к себе, а он обнимал меня, укрывая от всего мира.

Он вцепился в меня крепко-крепко, зарываясь лицом в мои волосы.

— Мама… где ты была? — его голос сорвался на глухой хрип. — С тобой всё в порядке? Я места себе не находил… Отец сказал найдет тебя…

Я только открыла рот, чтобы ответить, как вдруг из глубины дома, со стороны ванной комнаты, раздался грохот. Звук упавшего на кафель металлического таза эхом разнесся по коридору.

Теон мгновенно напрягся. Драконьи инстинкты сработали быстрее мыслей.

Он резко отстранился от меня, закрывая собой, и его потемневший, настороженный взгляд метнулся в сторону ванной, откуда донесся шум, а потом оттуда вышла Лия.

Но уже в следующую секунду боевая стойка сменилась полнейшим, абсолютным изумлением. Он замер, словно пораженный молнией, вслушиваясь в тишину, а затем медленно перевел свой потрясенный взгляд на меня.

— Мама… — прошептал он, и в его голосе теперь звучало совершенно непередаваемое потрясение. — Так это была ты… Это ты увезла Лию?

Я застыла, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а судьба делает очередной, совершенно немыслимый вираж. Сын богатейшего министра Империи. И нищая, забитая девочка-стипендиатка из приюта.

— Вы знакомы? — только и смогла выговорить я, неверяще переводя взгляд с побледневшего сына на испуганно сжавшуюся девочку.

А потом… тишину прихожей разорвал мой смех.

Я звонко, совершенно искренне и не таясь расхохоталась.

Это стало еще одним огромным потрясением для Теона. Он привык, что его мать — холодная, сдержанная аристократка, которая в лучшем случае могла позволить себе вежливую полуулыбку.

Чтобы леди Фростмар хохотала в голос? Немыслимо.

Но мне и правда стало невероятно весело. И одновременно — кристально ясно.

Я наконец поняла, почему мое видение так настойчиво вело меня в тот грязный переулок, почему было жизненно важно спасти эту худенькую девочку.

Конечно, я бы вытащила её и просто так, из обостренного чувства справедливости.

Но ирония судьбы заключалась в другом. Мой сын с пугающей точностью повторял путь своего отца. Упрямый, властный дракон нашел свою пару. И не среди благородных наследниц древних кланов, а в нищем сиротском приюте.

О, бедная старая леди Фростмар!

Свекровь до сих пор не могла переварить мое «недостаточно благородное» происхождение и каплю магию, а ведь я была обедневшей аристократкой. А теперь известие о том, что единственный наследник рода связался со стипендиаткой, её и вовсе добьет.

Если, конечно, я всё правильно поняла.

Искушение стянуть с руки тонкую перчатку и коснуться их, чтобы с помощью дара провидицы проверить связь, было велико.

Но я не стала этого делать. Просто стояла, прислонившись плечом к стене, и наблюдала за ними. За покрасневшей, робко кутающейся в мой огромный халат девочкой. И за Теоном, который сейчас напрягся, как хищник перед прыжком.

Он подошел к ней вплотную, жадно и тревожно осматривая, проверяя, всё ли с ней в порядке. А потом его взгляд остановился на её разбитой губе.

Воздух в прихожей мгновенно потяжелел от влаги и драконьей ярости. Теон глухо, по-настоящему по-звериному зарычал.

— Это снова Изабелла? — его голос вибрировал от ярости. — Я же сказал тебе дождаться меня у ворот. Зачем ты пошла одна?

— Я… я просто вышла за ограду, и… меня сразу затолкали в карету, — Лия опустила глаза, нервно теребя пояс халата.

Теон агрессивно, шумно втянул воздух ноздрями, словно беря след.

— Кто им помогал?

— Гарри и Барри, — едва слышно пискнула девочка.

— Им конец, — Теон сжал кулаки так, что побелели костяшки.

Я сложила руки на груди и неторопливо оскалилась в вежливой, но очень опасной улыбке.

— Не обязательно бить морды, дорогой, — спокойно заметила я.

Теон не сразу, но всё же резко обернулся в мою сторону. В его глазах полыхал темный огонь.

— Они не понимают по-другому, мама.

— А ты пробовал объяснять на понятном им языке? — я чуть склонила голову набок. — Знаешь, сын, однажды твой отец сказал мне очень мудрую вещь. «Морда заживет, сломанные ребра срастутся, и тогда придется бить дураков по новой, чтобы освежить им память. А вот разрушенную репутацию уже никогда не обелить».

Теон замер, обдумывая мои слова. Звериная ярость в его взгляде начала медленно сменяться холодным, расчетливым блеском.

— Хм… — многозначительно выдал он.

— Директора лицея это тоже касается, — тут же задумчиво протянула я, поправляя манжету. — Но его я навещу лично. У нас состоится крайне увлекательная беседа о педагогике.

Я перевела взгляд на застывшую Лию.

— Изабелла — это та высокая блондинка? — уточнила я.

— Да, госпожа, — тихо прошептала девочка.

Я постучала указательным пальцем по подбородку, быстро выстраивая схему.

— У тебя еще есть доступ в министерство отца? В его

Теон нахмурился, но уверенно кивнул:

— Да. Мой пропуск работает.

— Ну, тогда у меня есть план, — хищно улыбнулась я.

— Я понял, в чем суть, — Теон мгновенно считал мою идею. В этот момент он был так похож на Рейгана, что у меня перехватило дыхание. — Я сделаю всё сам, мама.

— Ты уверен? — с легкой гордостью спросила я.

— Я размажу их.

— Тогда поспеши, — мой голос стал серьезным и деловым. — Потому что очень скоро твой пропуск в министерство могут аннулировать.

Теон непонимающе свел брови:

— Почему? Отец этого не допустит. Я поговорю с ним.

— Нет, Теон, не поговоришь, — я произнесла это абсолютно ровно, как свершившийся факт. — Твой отец сейчас вне закона. Поэтому, если ты собрался припугнуть тех идиотов, советую поторопиться.

Глаза сына расширились от шока, но я не дала ему времени на расспросы.

— И, кстати, — я невозмутимо перевела тему, — с чего эта Изабелла вообще решила, что может безнаказанно себя так вести? Почему она трогает Лию?

— Изабелла вбила себе в голову, что мы с ней пара и поженимся, — с нескрываемым отвращением произнес Теон, кривя губы.

Моя веселая, предвкушающая улыбка мгновенно погасла. Внутри поднялась ледяная волна совершенно иного толка.

Одно дело — детские издевательства из-за статуса, и совсем другое — когда какая-то малолетняя интриганка пытается наложить лапу на моего сына, попутно уничтожая тех, кто ей не нравится.

— Если твой отец вдруг хотя бы заикнется о том, что хочет выгодно женить тебя на этой белобрысой мегере, посмевшей ударить Лию, он останется без еще одного особняка. Как минимум, — абсолютно серьезно, чеканя каждое слово, пообещала я.

— Папа сказал, что лучше ждать свою истинную пару.

Я замерла, не веря собственным ушам.

— Твой папа не мог так сказать. Твой папа… — я вовремя прикусила язык, проглатывая крепкое ругательство.

Ругаться при ребенке мне совершенно не хотелось, хотя этот «ребенок» был уже достаточно взрослым и умным, чтобы понимать всё.

Рейган всегда был прагматиком до мозга костей. Истинность для него была лишь биологической привязкой, досадной помехой, от которой он с такой показательной легкостью отказался ради молодой «одаренной» любовницы. И вдруг — такие речи?

— Ты не слышала его, мам, — Теон понизил голос, и в нем проскользнула неуверенность. — Он как-то вечером так безумно хохотал у себя в кабинете. Я даже испугался, подумал, что он сошел с ума. Он смеялся до хрипоты, а потом открыл свой коллекционный грог, который берег годами. Правда, когда я зашел, он меня быстро прогнал, но его слова про истинность я запомнил очень хорошо.

Что-то я ничего не понимаю…

— Мам?

— М?

— А ты можешь взять опеку над Лией? — в голосе Теона звучала такая неприкрытая надежда, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

Я посмотрела на своего сына — высокого, плечистого, так похожего внешне на своего отца, но сейчас, в эту минуту, совершенно на него не похожего внутренне.

Рейган всегда просчитывал выгоду. Он бы никогда не попросил об опеке над сироткой из приюта, если бы это не сулило политических дивидендов или магического усиления рода.

Не потому что он был плох как человек, а потому что его так воспитывали, просто однажды в его жизнь ворвалась я и все полетело в бездну.

А Теон… он просил просто потому, что его сердце не выдержало несправедливости. Тут он был как я.

— Она ведь совсем как ты… тогда, давно, — эти его слова эхом отозвались в моей голове.

Я сглотнула комок, подступивший к горлу.

Значит, он знал. Он понимал, через что мне пришлось пройти в те годы, когда я только вошла в семью — бесприданница с сомнительным даром, окруженная ледяным презрением старших Фростмаров.

— Я уже приняла это решение, Теон, — тихо ответила я, кладя руку ему на плечо. — Еще до того, как ты ворвался в эту дверь и едва не снес её с петель.

Я видела, как плечи сына расслабились, как с его лица ушло то пугающее напряжение, с которым он пришел. Он коротко выдохнул, и в этом выдохе было облегчение.

— Спасибо, — прошептал он.

— Не благодари. Мы еще ничего не сделали, — я снова стала деловитой и собранной. — Но ты готов к тому, что на тебя будут смотреть косо?

Теон дернул подбородком, и в его глазах снова вспыхнул тот самый холодный драконий огонь, который я так часто видела у Рейгана.

— Пусть смотрят, — Теон упрямо дернул подбородком.

В этот момент снова его сходство с отцом было просто поразительным.

— В таком случае, сначала делаем так, — я деловито сложила руки на груди, окончательно беря управление парадом в свои руки. — Мы с Лией остаемся здесь и занимаемся исключительно нашими, женскими делами. Снятие мерок, обсуждение фасона, выбор кружева для воротничков — это надолго. А ты, мой юный защитник, пока беги в книжную лавку за учебниками для девочки.

— Не надо! — тут же испуганно напомнила о себе Лия.

Её бледные щеки мгновенно залило таким густым, пылающим румянцем, что она стала похожа на спелый маков цвет.

Девочка отрицательно замотала головой, отступая на шаг и еще крепче запахивая на груди полы моего халата.

— Вот видишь? Она не хочет, — Теон с досадой взмахнул рукой, обращаясь ко мне за поддержкой. Весь его вид выражал крайнюю степень уязвленности. — Я уже предлагал ей купить этот проклятый комплект. Но она ни в какую не соглашается! И даже ругается, представляешь?

Я едва сдержала улыбку, глядя на то, как мой взрослый, всегда невозмутимый сын растерялся перед упрямством маленькой сироты.

— Ясно, — протянула я с понимающей интонацией. — Лия, посмотри на меня.

Девочка робко, исподлобья подняла свои невероятные янтарно-зеленые глаза. В них плескался жуткий, въевшийся в самую душу страх оказаться должницей.

Я знала этот страх. Я слишком хорошо помнила, как в самом начале нашего знакомства Рейган пытался делать для меня подобные вещи, и как я каждый раз была готова его просто растерзать.

Для меня любая его помощь всегда выглядела как снисходительная подачка, а этот фирменный высокомерный вид молодого лорда, с которым он предлагал оплатить мои счета, бесил до зубовного скрежета.

Там, в нашем далеком прошлом, всё было невыносимо сложно, и я болезненно остро реагировала на любую его попытку вторгнуться в мою нищую независимость.

Лишь спустя годы я наконец поняла, что мой муж просто был таким, какой он есть. Холодный, высокомерный и тщеславный. Наследник великого рода, воспитанный в лучших традициях столичной аристократии, он с пеленок усвоил одно простое правило: женщине нужно всё покупать.

Рей искренне, до

Ему казалось логичным решить проблему золотом, а мне казалось, что он покупает мою свободу.

Ни он, ни я совершенно не были виноваты в том, кем мы родились и какие ценности нам прививали с детства.

Правда, мне потребовалось слишком много времени, набитых шишек и пролитых слез, чтобы это осознать.

И именно поэтому сейчас я не собиралась позволять Лии и Теону наступать на те же самые грабли уязвленной гордости.

— Позволь мужчине взять на себя ответственность за тебя в таких мелочах, — мягко, но очень веско произнесла я, глядя прямо в её испуганное лицо. — Поверь, Лия: подаренные учебники тебя ни к чему не обязывают. Это не долг, который нужно будет отрабатывать, это просто правильный поступок нормального мужчины.

Затем я перевела строгий, поучающий взгляд на сына.

— А ты, Теон, запомни на будущее одно важное правило. Никогда не спрашивай гордую девушку, купить ли ей то, в чем она отчаянно нуждается. Не ставь её в неловкое положение. Просто иди и делай. Придешь, поставишь стопку книг на стол как свершившийся факт. Она, конечно, поупрямится для приличия, немного повозмущается, но возьмет. По себе знаю.

— Понял, — растерянно проговорил сын.

— Тогда иди, — я ободряюще кивнула на входную дверь. — С Лией всё будет в полном порядке.

Но Теон не спешил уходить. Он переминался с ноги на ногу, бросая тяжелые, сканирующие взгляды то на крепкие дверные замки, то на окна, то на саму девочку.

Я всё же подошла к девочке, на ходу аккуратно стягивая с правой руки тонкую кожаную перчатку. Осторожно дотронулась до её заледеневших пальцев и ободряюще сжала их в своей ладони. Со стороны это выглядело так, будто взрослая леди просто решила по-матерински поддержать напуганного ребенка. Но на самом деле в это короткое мгновение моя магия скользнула вперед, и я привычно поймала за хвост вспыхнувшее видение.

Они были парой. Истинной парой.

Я быстро разорвала магический контакт, чтобы не провалиться в чужое будущее с головой, и натянула перчатку обратно. Повернулась к сыну, всё так же мягко удерживая Лию за руку.

Судя по их растерянным, напряженным взглядам, сами дети пока совершенно не догадывались о своей связи.

Но древняя драконья природа уже брала свое — их неумолимо тянуло друг к другу, заставляя Теона срываться и терять голову от ярости при виде её разбитой губы.

Я мысленно усмехнулась. Нет, я не стану им ничего говорить.

Пусть эта тайна пока останется исключительно при мне.

Будет гораздо лучше, честнее и надежнее, если они научатся доверять и искренне полюбят друг друга сами, без этого удушающего давления навязанной магией истинности.

Слишком уж хорошо я знала цену этой связи.

Пусть их чувства вырастут сами по себе. Тогда и сомнений у них не будет в будущем. И сын не наступит на грабли своего отца.

Дракон внутри сына отчаянно сопротивлялся тому, чтобы оставить свою обретенную пару даже под защитой родной матери. Он сомневался, и это было написано на его лице крупными буквами.

Я показательно закатила глаза к потолку.

— Теон, — я шагнула вперед и решительно встала между ним и Лией, уперев руки в бока. — Иди за книгами. Я откушу голову любому, кто посмеет хотя бы косо на нее посмотреть в моем доме. Клянусь, она в безопасности.

Сын посмотрел мне в глаза, проверяя серьезность моих намерений. А затем тяжело, с каким-то рычащим присвистом выдохнул, наконец-то заставляя себя расслабить напряженные плечи.

— Ладно, — отрывисто бросил он, решительно берясь за медную ручку двери. — Я быстро.

— Ага, — усмехнулась я ему вслед.

Дверь за ним захлопнулась, и в прихожей мгновенно стало тихо. Я повернулась к Лие, которая всё еще стояла, вцепившись в воротник халата, и тепло, ободряюще ей улыбнулась.

— Ну вот, мужскую часть работы мы делегировали, — я хлопнула в ладоши. — А теперь мерки.

Но не успела я сделать и шага в сторону, как дверь снова с грохотом распахнулась.

— Теон! — я всплеснула руками, уже начиная всерьез опасаться за целость дверных петель. — Ты же только что ушел!

Сын замер на пороге, вцепившись в дверную ручку так, что побелели костяшки. В его взгляде, обычно таком взвешенном и рассудительном, сейчас плескалось не просто беспокойство, а какое-то лихорадочное желание докопаться до истины.

— Ты не рассказала про отца, — выдохнул он, игнорируя мои возмущения. — Ты сказала, что он вне закона. Что это значит, мама? Он в опасности? Его… его могут арестовать?

Я невольно прикусила губу, глядя на него.

Внутри меня всё сжалось от необходимости снова врать или, как минимум, не договаривать.

— Твой отец сам со всем разберется, Тео, — мой голос прозвучал твердо, возможно, даже слишком. — У него достаточно ресурсов и связей, чтобы выпутаться из любой передряги. И уж тем более компромата на все случаи жизни. Не удивлюсь, если даже на самого императора, — совсем тихо проворчала я.

Я говорила это, а перед глазами стояло моё видение. Я видела Рейгана в будущем — он не был в кандалах, он не гнил в темнице. Он стоял посреди залитого светом зала, властный и уверенный.

Просто до этого самого будущего нужно было еще идти и идти.

— Точно? — Сын подался вперед, заглядывая мне в глаза. — Это из-за тех новых документов в его кабинете?

В воздухе в прихожей снова запахло озоном — магия Теона чутко реагировала на его эмоциональное состояние. Он был слишком сообразительным, слишком похожим на Рейгана в своей способности связывать разрозненные факты.

— Тео! — я повысила голос, делая шаг к нему и перехватывая его взгляд. — Не лезь в это дело. Слышишь меня? Это игры Высших кланов и тайной канцелярии. Тебе лучше ничего не знать! Чем меньше ты сейчас вовлечен в его министерские дела, тем безопаснее для тебя самого.

— Но если ему угрожают…

— Тео! — я прикрикнула на него. — Иди за книгами. Это твой вклад в будущее Лии.

Сын несколько секунд молча смотрел на меня, тяжело дыша. На его лице отражалась целая буря чувств: от мальчишеского желания защитить семью до горького осознания того, что от него что-то скрывают.

— Ладно, — наконец глухо бросил он, отводя взгляд. — Я понял.

Он резко развернулся и наконец-то скрылся за дверью. Я стояла и слушала его удаляющиеся шаги по мостовой, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок.

Тот блеск, который на мгновение вспыхнул в его глазах перед уходом, мне совершенно не понравился.

В нем не было покорности, в

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках, и отвернулась от двери. Нужно было переключиться, иначе я сойду с ума от тревоги.

«Так, — приказала я себе, расправляя плечи. — Сначала Лия. Тео все равно ничего пока не успеет придумать и сделать».

Глава 24

Рейган

Я вышел из тесной, едва теплой душевой, на ходу ожесточенно вытирая мокрые волосы жестким полотенцем.

Сквозь запах дешевого мыла и сырости я отчетливо чувствовал, что нахожусь в настоящем, низкосортном клоповнике.

Стены здесь были тонкими, доски пола жалобно скрипели от каждого моего шага, а обстановка откровенно оскорбляла мой эстетический вкус.

Но сейчас выбирать не приходилось: друзья, внезапно нагрянувшие по мою душу, хотя бы дали мне возможность нормально помыться, смыть с себя запекшуюся кровь, дорожную грязь и липкий пот последних безумных дней.

Я глухо оскалился своему отражению в мутном осколке зеркала. Внутри всё скручивало от темного, хищного нетерпения. Нужно было как можно скорее покончить с этим затянувшимся делом, вернуться в строй и вернуть абсолютный контроль над ситуацией.

Но главное — мысль о том, что Грейс сейчас где-то далеко, одна, совершенно свободная, сводила меня с ума. Хорошо, что мой зверюга после новой порции зелья успокоился и уже не рвал мне грудину.

Мысль о том, что прямо сейчас рядом с ней могут крутиться другие мужчины, другие самоуверенные драконы, жаждущие утешить «брошенную» леди Фростмар, стала просто навязчивой. Она грызла меня изнутри, отравляя кровь хлеще любого яда.

Я отбросил влажное полотенце в сторону, быстро натянул чистые брюки и, глубоко вздохнув, чтобы усмирить проснувшегося и рвущегося наружу зверя, вышел в основную комнату. Не долго же он спал…

Обстановка в комнате была более чем напряженной.

У мутного окна, подпирая плечом покосившийся подоконник, стоял Кейган — глава тайной канцелярии, чей цепкий взгляд просвечивал насквозь.

У хлипкой входной двери, перекрывая единственный выход, возвышался Керран, мрачный и собранный. А на самом краю этой дерьмовой, скрипучей кровати сидел сам император Эрэйн. Владыка Драконьей империи в дешевом постоялом дворе. Сюрреалистичная картина.

Я спокойно прошел к единственному уцелевшему креслу. Взял со спинки чистую рубашку и начал методично, пуговица за пуговицей, застегивать её на груди. Раны на коже еще тянуло тупой болью, но я не позволил себе даже поморщиться.

Провел обеими руками по влажным волосам, приводя себя в идеальный порядок — привычка держать лицо въелась в меня намертво.

Я снова окинул взглядом эту убогую, пропитанную нищетой обстановку и презрительно скривился.

Скорее бы вернуться домой. Только вот наш дом Грейс спалила к демоновой матери! А тот особняк, что я купил наспех, не вызывал желания туда вернуться.

А еще лучше — оказаться бы в том месте, где свила свое новое гнездо моя Грейс. Я был абсолютно уверен: где бы она ни остановилась, там точно уютно, чисто и пахнет домом.

Я надел камзол, привычным жестом одернул полы, скрывая малейшие складки ткани, и с достоинством опустился в кресло, закинув ногу на ногу.

— Всё. Теперь я готов к разговору, господа.

Керран, до этого молча подпиравший дверь, вдруг сделал шаг вперед и резким движением ноги пнул дорожную сумку прямо мне под ноги.

Я вопросительно изогнул бровь.

— Что там?

— А ты посмотри, — процедил он.

Я неторопливо наклонился, щелкнул металлическими застежками и расстегнул сумку. Откинул клапан. Внутри лежали аккуратно сложенные женские вещи. Но мне не нужно было их рассматривать, чтобы всё понять.

Мои ноздри мгновенно уловили едва-едва заметный, почти выветрившийся, но такой бьющий по обнаженным нервам запах.

Морозная вишня. Запах моей жены. Мой зверь внутри тоскливо взвыл, но я лишь сильнее стиснул челюсти. Даже без связи зверюга тосковал.

Я равнодушно закрыл сумку и снова удобно устроился в кресле, откинувшись на спинку.

— И что это? — мой голос звучал ровно, как на министерском докладе.

— Ты ведь всё понял, Рейган, — недобро прищурился Керран, скрестив руки на груди.

Конечно, я понял.

Бездна, я всё прекрасно понял! Моя Грейс много раз переодевалась, чтобы уйти от слежки Керрана.

Горжусь ею. Так обвести вокруг пальца парней, надо уметь!

Но говорить им об этом, раскрывать карты и подставлять свою женщину я совершенно не собирался.

— Тряпье какое-то, — пренебрежительно бросил я.

— Это вещи твоей Грейс, — жестко парировал Керран.

В этот момент Кейган отлепился от окна и взял с подоконника увесистый бархатный мешочек. Он взвесил его в руке, а затем с силой кинул в мою сторону.

Я инстинктивно поймал его. Распустил тесемки, заглянул внутрь и… оскалился в животной улыбке.

Вот ведь ведьма!

Это были драгоценности. Те самые редчайшие комплекты ожерелий, за которыми я в свое время гонялся по всей Империи, перекупая их у лучших ювелиров, чтобы подарить ей.

Моя идеальная, правильная Грейс пустила мои дорогие подарки с молотка. Украшения продала!

Меня захлестнула такая жгучая смесь восхищения, злости и обиды, что я едва сдержал рычание.

Я медленно стянул тесемки, сжал драгоценности в кулаке и невозмутимо убрал мешочек во внутренний, нагрудный карман своего камзола. Поближе к сердцу.

— Не вернешь? — усмехнулся Кейган, наблюдая за мной. В его глазах плясали опасные искры.

— Нет, — отрезал я. — Выпиши мне счет за то, сколько вы потратили, выкупая их, и я всё оплачу.

— То есть, ты не отрицаешь, что понимаешь, о чем идет речь?

— Ну, моя супруга могла заложить их, — я пожал плечами, сохраняя маску ледяного спокойствия. — В этом нет преступления. Она же не получила от меня денег после расторжения брака. Ей на что-то нужно было жить.

— Твоя Грейс заплатила этими драгоценностями бандитам, — чеканя слова, произнес Кейган. — За то, чтобы они напали на нас. На имперский отряд, который сторожил тебя у границы с Кристаллами.

— Пф, — я искренне, насмешливо хмыкнул, хотя внутри всё заледенело стоило только снова подумать об этом. Моя отчаянная ведьма наняла головорезов, чтобы дать мне уйти. — Она на подобное не способна. Грейс — леди. Наемники — это не её профиль.

— И тем не менее, — Кейган сделал шаг ко мне. — Нам доподлинно известно, что именно она наняла наемников, чтобы те напали на нас у границы кристального клана.

— Ну, допустим, — я чуть склонил голову. — Но это была не она. Точнее, это не её инициатива. Это я приказал ей.

В комнате повисла тяжелая тишина.

— Приказал? — недоверчиво переспросил Керран.

— Да. Заставил, — я говорил ровно, вкладывая в голос максимум цинизма. — Она моя истинная. Я надавил на нее через парную магию, подчинил её волю своей и заставил всё организовать. Она действовала исключительно

— И зачем же тебе понадобился такой спектакль, Рейган? — не удержался Эрэйн. Он подался вперед, упираясь руками в колени, и посмотрел на меня хмуро, исподлобья. Взглядом, который обещал плаху.

— План у меня такой был, — я невозмутимо пожал плечами. — Нужно было запутать следы.

— Фростмар... — голос Эрэйна понизился до опасного, рокочущего шепота. — Вот скажи мне прямо. Ты предал меня и Империю?

Воздух в комнате стал густым, как патока. Запахло озоном. Кейган и Керран подобрались.

Я тоже подался вперед. Оперся локтями о колени, сцепил пальцы в замок и стал абсолютно, пугающе серьезным.

— Я не предавал Империю, Эрэйн. И никогда не предам тебя, — твердо произнес я, глядя прямо в глаза правителю. — Но Грейс ни в чем не виновата. Вопросы только ко мне.

— Тогда какого демона ты забыл в клане Кристаллов? И как, Бездна тебя подери, ты смог туда попасть, миновав все их родовые щиты? — голос Эрэйна лязгнул металлом. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.

Я снова оскалился. Растянул губы в улыбке хищника, и картинно развел руки в стороны.

— Потому что твой министр финансов, Эрэйн, весь из себя такой правильный, идеальный и породистый водный дракон... на самом деле — грязнокровка, выродок и бастард.

В комнате стало так тихо, что я услышал, как за окном ветер скребется о мутное стекло.

Я смотрел им прямо в глаза, наслаждаясь этим моментом разрушения собственного безупречного образа.

— Моя благочестивая матушка нагуляла меня от главы клана Кристаллов, — выплюнул я эти слова, словно яд, который отравлял меня долгие годы. — А потом по-быстрому вернулась к своему законному мужу, водному дракону, который и воспитал меня как своего. И самое забавное, господа, что они с матерью были истинными. Вот вам и сказочки про непреодолимую верность парной магии. Ну, как вам правда, м?

Повисла гнетущая, свинцовая пауза. Я ждал презрения. Ждал, что они брезгливо скривятся, а император прикажет взять меня под стражу за многолетний обман короны.

— Не так уж я и совершенен, как вы привыкли думать, — добавил я, с вызовом посмотрев на каждого.

Эрэйн медленно провел руками по лицу, с силой растирая кожу.

Я напряженно наблюдал за тем, как меняется его мимика. Он перестал быть хмурым.

На мгновение стал откровенно озадаченным, затем его взгляд сделался изучающим, недоверчивым.

И, в конце концов, я отчетливо увидел, как по его лицу скользнула тень понимания: у императора прямо сейчас, на моих глазах, созрел грандиозный план.

Керран же просто ошарашенно вытаращился на меня, забыв про свою обычную настороженность.

По непроницаемому лицу Кейгана, как всегда, ничего нельзя было понять, но его пальцы перестали выбивать дробь по подоконнику — верный признак того, что глава тайной канцелярии лихорадочно перекраивает свои агентурные сети с учетом новых вводных.

Керран и Эрэйн многозначительно переглянулись. Я подозрительно прищурился.

— И? — не выдержал я тишины. — Осуждения не будет?

— Ты думаешь, мы бы тебя убили за то, что ты полукровка? — вдруг как-то странно, почти довольно протянул Эрэйн, откидываясь на спинку скрипучей кровати.

Я снова прищурился, чувствуя подвох.

— Полукровки презираются в империи. Меня бы смешали с грязью, Ваше Величество. Мой статус...

— К Бездне твой статус, — отмахнулся император. — А ты прямо точно сын главы клана Кристаллов? Не седьмая вода на киселе?

Глава 25

— Да. Я младший наследник, — процедил я, не понимая куда клонит император.

Вернее, понимая, но… да не может же он именно туда и клонить?!

Это же немыслимо!

— И магия у тебя есть? — начал засыпать меня вопросами Эрэйн. Его глаза загорелись откровенным политическим азартом.

— Есть. И водная, и кристальная.

— Покажешь?

Я сжал ладонь в кулак, призывая свою скрытую, ненавистную суть.

Это потребовало усилий — раны под рубашкой тут же отозвались тупой пульсирующей болью, но я не позволил себе скривиться. Раскрыл ладонь, и прямо из моей кожи, прорываясь сквозь легкую водную пленку, с тихим хрустом вырос острый, мерцающий в полумраке прозрачный кристалл.

Все трое дружно подались вперед, словно в ожидании чуда.

Они разглядывали этот кусок минерала на моей ладони с таким неподдельным интересом, что я едва не растерялся.

Совсем не такой реакции я ожидал!

Хотя, видимо, именно потому, что они были моими друзьями, они восприняли мою тайну так спокойно и не спешили прирезать?

— Что-то мелковат твой кристалл, Фростмар, — вдруг разочарованно проворчал Эрэйн, придирчиво разглядывая мое творение. — А больше можешь?

Я сжал челюсти так, что скрипнули зубы, и кристалл с хрустом осыпался искрящейся пылью.

— Я водный дракон, Эрэйн! — рявкнул я. — Я всю жизнь скрывал эту часть себя и блокировал её. Я не развивал этот резерв!

Лучше пусть думают так, чем снова подозрения падут на Грейс, которая оказывается все это время помогала мне, забирая магию кристаллов.

Эрэйн хмыкнул, потер подбородок и совершенно невозмутимо выдал такое, от чего я едва не поперхнулся воздухом:

— Так тебя что, в Академию надо отдать, чтобы ты подтянул владение кристальной магией? Ничего, наймем тебе лучших репетиторов. Нам в клане Кристаллов сейчас ой как нужен свой, законный наследник...

— Эм-м…

Впервые в жизни я не знал, что сказать. Мой идеально работающий мозг просто отказался обрабатывать услышанное. Я моргнул, глядя на правителя Империи так, словно у того выросла вторая голова.

— Какого демона… Эрэйн, ты… с ума сошел?

— Я как раз очень даже в себе, — Император задумчиво начал тереть подбородок, тот уже вел внутренний диалог с самим собой, просчитывая многоходовки.

Но еще более необычным было то, что парни тоже не выказывали ни малейшей агрессии по поводу моего нечистокровного происхождения.

Более того, Керран и Кейган как-то очень странно, с едва уловимой усмешкой переглядывались, словно знали что-то такое, чего не знал я.

— Только не говори мне, что ты на полном серьезе решил поставить меня во главе клана Кристаллов, — я скептически выгнул бровь, чувствуя, как абсурдность ситуации пробивает дно.

— Я и не говорю. Пока не говорю, — невозмутимо отозвался Эрэйн. — Тот камушек, что ты сейчас вырастил, мелковат для наследного лорда. Вот если бы ты вырастил поистине грандиозный, монолитный кристалл... А так… надо подумать, как развить твой спящий резерв. Нам бы тут твоя Грейс очень пригодилась. Она все же твоя истинная, парная магия могла бы стать отличным катализатором.

Воздух вокруг меня мгновенно заледенел. Дракон внутри взревел.

— Грейс не будет во всем этом участвовать, — отчеканил я, и в моем голосе не осталось ни капли былой растерянности. Только чистая, неприкрытая угроза.

Император подался вперед, упираясь локтями в колени, и угрожающе прищурился.

Я

— Это слишком опасно, Эрэйн. Я не буду ею рисковать, — прорычал я, глядя правителю прямо в глаза. — Ты просто не знаешь, каким конченым, отмороженным садистом является мой старший брат. Он выпотрошит любого, кто встанет у него на пути к власти.

— Вот именно потому, что он предатель и отморозок, я и хочу его заменить! — жестко парировал Эрэйн, ударив кулаком по колену. — Да и пришло давно время менять старые устои, Фростмар. Я поддерживаю полукровок. И более того, я активно способствую их становлению. Нам нужна свежая кровь и преданные люди.

— …

Сказать, что я был ошеломлен — значит не сказать ничего! Моя челюсть едва не встретилась с грязным полом этого клоповника.

Правитель Драконьей империи, веками державшейся на чистоте крови Высших кланов, только что признался в поддержке полукровок.

— Не понял… — хрипло выдавил я.

— Фростмар, — Эрэйн тяжело вздохнул, его взгляд стал серьезным. — Бездна тебя подери, расскажи мне, за каким демоном ты в одиночку поперся в клан Кристаллов, м? И постарайся, чтобы мое желание поставить тебя во главе клана было в итоге выше острого желания тебя придушить прямо здесь.

Я откинулся на спинку скрипучего кресла, морщась от саднящей боли в ребрах, и устало потер переносицу.

— За документами я пошел. Хотел кое-что проверить, — нехотя признался я.

— И?

— Документы я изъял. Финансовые отчеты, списки имен, теневые переводы. Но на отходе меня засекли и поймали. Мой милый братец лично развлекался в пыточной. Потом мне удалось бежать, прихватив еще одного пленника. Но тот сбежал и от меня.

— А документы где? — Кейган мгновенно подобрался, его глаза хищно блеснули.

— Спрятал, — криво усмехнулся я. — В очень надежном месте. Но раз уж ты, Ваше Величество, отменяешь мою казнь за нечистую кровь, то, может быть, я вернусь к расследованию?

— Фростмар, тебя же могли убить в клане Кристаллов, ты вообще это понимаешь?! — Эрэйн вдруг взорвался, его голос громом прокатился по тесной комнатушке.

— Мне нужно было докопаться до правды. Я обещал найти тебе того, кто финансирует мятежников, и я это сделаю.

— Тебя могли убить! — рявкнул Император, вскакивая с кровати. Доски под ним жалобно скрипнули. — Я не могу так рисковать своими людьми! Не могу рисковать своим министром экономики!

— Ну, не убили же, — я пожал плечами, делая вид, что меня совершенно не трогает его забота. Хотя, признаться честно, где-то глубоко внутри было приятно.

— Чокнутый псих, — Эрэйн обреченно покачал головой и снова сел. — Так. Ладно. С этим разберемся. Но нам все равно нужна Грейс.

При упоминании жены мой внутренний зверь снова сделал стойку.

— А вы случайно не знаете, где именно она обосновалась в столице? — решил напрямую спросить я, сменив тон на сугубо деловой.

Так будет гораздо быстрее ее найти.

Кейган молча, с абсолютно непроницаемым лицом подошел ко мне и протянул небольшой сложенный листок с адресом.

Я взял бумажку, пробежался глазами по строчкам, и в ту же секунду мой взгляд потемнел.

Я медленно поднял глаза на безопасника и подозрительно, тяжело прищурился. Внутри вскипела черная, удушливая ревность.

У нее… с ним что-то было?

— Не смотри так на меня, Фростмар, будто желаешь расчленить и спрятать куски в разных концах Империи, — холодно отозвался глава тайной канцелярии, безошибочно считав мои эмоции. — Мне чужие истинные не нужны. Я знаю, каково это — потерять свою пару. Я в эти игры не играю.

— Ладно, — процедил я сквозь зубы, но напряжение не отпустило.

Я резко повернул голову и посмотрел на Керрана. Взглядом, сканирующим до самых костей. Керран тут же весело рассмеялся, отступая на шаг назад и примирительно поднимая обе руки вверх. На его безымянном пальце блеснуло обручальное кольцо.

— Эй, я женат на Риэль! Я пас! — открестился он с улыбкой.

Мой параноидальный, сошедший с ума от ревности драконий взгляд медленно переполз на императора.

Эрэйн закатил глаза к потолку и тяжело, очень глубоко вздохнул, словно общался с душевнобольным.

— Ты точно псих, Рейган. Окончательный и бесповоротный, — резюмировал правитель. — Я люблю свою Соль. У нас свадьба на днях. И я совершенно не собираюсь претендовать на твою пару. Можешь спрятать свои клыки обратно.

Я шумно выдохнул, чувствуя, как собственнический инстинкт внутри немного ослабляет хватку. Мои друзья. Они не предадут.

— Ладно… — проворчал я, бережно пряча листок с адресом Грейс во внутренний карман камзола, туда же, где лежали её драгоценности.

В комнате повисла такая плотная тишина, что казалось, ее можно резать ножом. Эрэйн не отрывал от меня своего тяжелого, давящего взгляда.

Он пытался прочесть меня, найти хоть малейшую брешь в моей ледяной броне, но я пятнадцать лет учился прятать свои истинные мысли даже от правителя.

— Твоя преданность похвальна, Рейган, — наконец, медленно произнес император, выпрямляясь. — Но твои методы в последнее время вызывают слишком много вопросов. Ты устроил хаос во всей империи, все обиженные жены спешат наказать своих мужей разводом и дележкой имущества. У меня из рук уплывают все рычаги давления на аристократов. А потом ты исчезаешь из столицы, бросив министерство на произвол судьбы... и на свою юную помощницу, которая, как мне докладывают, едва справляется с простейшими отчетами.

Я внутренне поморщился, хотя на лице не дрогнул ни один мускул.

— С министерством все в порядке. Все важные дела я порешал. А другие могут подождать.

Но тут снова прилетел вопрос.

— И всё же я не понял, — Эрэйн подозрительно прищурился, явно не желая отпускать эту деталь. — Каким образом ты предугадал, что Керран и Кейган будут ждать тебя на границе? А главное — где и когда, чтобы успеть нанять отряд наемников, м?

Я бы и сам очень хотел это знать!

Потому что моя дорогая Грейс точно так же ловко ушла от моих вопросов, когда я пытался это выяснить, а потом и вовсе сбежала! Да еще и не одна, а прихватив с собой этого хлыща!

Я небрежно поправил манжету рубашки, выигрывая пару секунд, чтобы мой аналитический мозг выстроил безупречную, логичную ложь.

— Я не провидец, Эрэйн, чтобы предсказывать будущее, — усмехнулся я, глядя императору прямо в глаза. — Я министр экономики. Я привык просчитывать риски и составлять прогнозы. И я прекрасно знаю алгоритмы работы тайной канцелярии нашего дорогого Кейгана.

Кейган недовольно дернул щекой, но промолчал, ожидая продолжения.

— Тайных маршрутов из земель Кристального клана не так уж много. Вы бы не сунулись на главные тракты. Я вычислил три наиболее вероятные точки, где ваши люди попытались бы меня перехватить. Засада была лишь вопросом времени и логики.

— Запасной план «Б», — я пожал плечами с таким ледяным спокойствием, словно мы обсуждали скучную закупку зерна. — И я знал, что вы за мной следите. Я оставил Грейс четкие инструкции еще до того, как перешел границу Кристаллов. В случае, если я не возвращаюсь или не выхожу на связь в оговоренный срок, она должна была выйти на нужных людей отправить перехватывающие отряды к контрольным точкам.

Я сделал паузу, позволяя им переварить эту информацию, а затем добил:

— А когда мне удалось вырваться из пыточной, я использовал остатки нашей связи истинных. Это потребовало много сил, но я смог послать ей ментальный импульс, чтобы скорректировать точные координаты и время. Она просто выполнила заранее прописанный алгоритм, Кейган. Никакой самодеятельности. Она была моим слепым орудием.

Я мысленно скривился, надеясь, что они не уловят фальши. «Никакой самодеятельности» — как же! Моя отчаянная жена обвела вокруг пальца имперскую разведку, спасла меня с того света, а потом растворилась в воздухе, оставив меня с носом.

Эрэйн задумчиво потер подбородок, внимательно изучая мое лицо. Моя версия звучала максимально правдоподобно, потому что полностью соответствовала моему характеру — холодному, расчетливому и безжалостному прагматику, который использует даже собственную жену как фигуру на шахматной доске.

— Допустим, — наконец медленно кивнул император, и напряжение в комнате немного спало. — Звучит вполне в твоем духе, Фростмар.

Эрэйн снова прищурился, потом очень долго смотрел на меня, явно что-то обдумывая:

— Что-то мне подсказывает, что ты очень сильно не договариваешь, Рейган, — подозрительно прищурился Эрэйн.

Император медленно сложил руки на груди, а затем его губы дрогнули, и он откровенно, почти довольно оскалился, издав тихий смешок.

Он словно поймал меня с поличным и теперь откровенно наслаждался моментом.

— Какая же у тебя Грейс, оказывается, добрейшей души леди, — с откровенным сарказмом протянул Эрэйн, не сводя с меня проницательного взгляда.

Он начал загибать пальцы, с явным удовольствием перечисляя все мои недавние грехи:

— Только вдумайся, Фростмар. Ты самовольно глушишь вашу связь, заводишь себе молоденькую помощницу, всем своим видом показываешь, что решаешь начать новую холостую жизнь... А твоя Грейс всё равно покорно тебе помогает?

Император театрально вскинул брови и сделал паузу, прежде чем добить:

— Хотя буквально до этого она дотла спалила ваш роскошный семейный особняк! Уничтожила твои сокровища, на коллекционировании которых ты был помешан. И после всего этого ты сидишь здесь и заявляешь мне, что надавил на нее по вашей истинной связи? Я бы скорее поверил, что она пришла и добила тебя там, на границе, — с прищуром произнес правитель. — А может... ты просто выгораживаешь именно её, м?

Я почувствовал, как предательски дернулся мускул на моей скуле. Эрэйн бил слишком метко. Бил по самому больному, с ювелирной точностью вскрывая всю абсурдность моей складно выстроенной лжи.

У окна раздался странный звук — Керран издал смешок, который поспешно попытался замаскировать под кашель. Кейган у окна тоже весьма красноречиво хмыкнул.

— Моя жена — женщина сложная и крайне темпераментная, — я позволил себе легкую, покровительственную полуулыбку, мастерски скрывая бушующую в груди бурю. — Да, особняк она спалила в порыве эмоций. Не отрицаю, весть о разводе далась ей нелегко. Но эмоции эмоциями, а долг и инстинкты истинной никуда не делись. Как видишь, Эрэйн, когда дело дошло до реальной угрозы моей жизни, она оказалась весьма... эффективной.

Эрэйн откинулся назад и рассмеялся — коротко, бархатисто, но совершенно без веселья. Он не поверил ни единому моему слову. Я видел это по его глазам.

— Эффективной. Надо же, какое сухое министерское слово для такой женщины, как Грейс, загадочной и полной сюрпризов, — Император покачал головой. — Ладно, Фростмар. Играй в свои игры.

Я тоже медленно сложил руки на груди, отзеркаливая позу императора, и ответил ему такой же хищной, абсолютно непроницаемой улыбкой.

— Мне вот что интересно, — задумчиво протянул Эрэйн, полностью проигнорировав мою наглую ложь. Он прошелся вдоль скрипучей кровати, заложив руки за спину. — Было у меня одно весьма занятное предсказание в прошлом. И кажется мне, что я его не так понял.

Мой внутренний зверь напрягся. Слова о предсказаниях из уст императора Драконов звучало странно. Я не имел никакого понятия о существовании людей, способных на такое.

Правитель остановился и обвел меня тяжелым, оценивающим взглядом, на мгновение задержавшись на нагрудном кармане моего камзола — именно там, где сейчас лежал бархатный мешочек с возвращенными драгоценностями моей жены.

— Что-то подсказывает мне, что это нужно Грейс держать при тебе... — Эрэйн многозначительно хмыкнул.

А потом и вовсе перевел тему.

— Через два дня у меня свадьба. Ты приглашен вместе с леди Фростмар. И да, возвращайся к работе.

Вскоре тяжелые шаги за дверью окончательно стихли, и я наконец-то остался совершенно один.

Я медленно выдохнул, сбрасывая с себя напряжение последних минут, и откровенно, хищно оскалился.

Ледяная маска, которую я был вынужден держать перед императором и безопасниками, мгновенно слетела, уступая место первобытному, темному предвкушению.

Дракон внутри меня довольно заворочался, почуяв скорую охоту.

Я быстро и резво собрался. Ни единой лишней минуты я не собирался торчать в этом прогнившем, провонявшем сыростью и дешевым пойлом клоповнике.

Зачем, когда во внутреннем кармане моего камзола, прямо возле сердца, согревая кожу сквозь ткань, лежал заветный листок бумаги с точным адресом?

Меня ждала мягкая, чистая, пахнущая свежестью и морозной вишней постель в совершенно другом месте.

Глава 26

Грейс

Я сидела в глубоком кресле у камина, лениво наблюдая за тем, как оранжевые языки пламени пожирают сухие поленья.

В моем новом доме, пахнущем свежим деревом, лавандой и едва уловимо — морозной вишней, царила благословенная, исцеляющая тишина.

Лия уже спала в своей новой комнате. Оформить над ней опеку оказалось на удивление несложно. Мать-настоятельница охотно пошла навстречу, прозрачно намекнув и попросив лишь о небольшом пожертвовании на нужды приюта. Как выяснилось, забирать девочку нужно было срочно: на Лию начали откровенно смотреть волком те, кто еще недавно с ней дружил, и девчонка уже пару раз получала тумаки от приютских детей за свою новенькую форму.

Теон же всё сделал в точности так, как я и учила. Он вернулся из лавки и молча, как свершившийся факт, поставил тяжелую стопку учебников на стол.

И Лия, густо покраснев, всё-таки приняла их и робко поблагодарила моего сына.

А вот после этого мне с огромным трудом

Он отчаянно хмурился, упирался и на полном серьезе собирался остаться ночевать у нас, мотивируя это тем, что нам в новом доме срочно нужна надежная мужская защита.

Но я была непреклонна.

Я слишком хорошо чувствовала, как искрит воздух между этими двумя, хотя древняя драконья магия в полную меру проснется только после совершеннолетия.

Оставить под одной крышей юного, инстинктивно рвущегося «причинять добро» дракона и напуганную, забитую сиротку — значило подвергнуть девочку огромному стрессу. Лии нужно было личное пространство, чтобы привыкнуть к безопасности, а Теону — дистанция, чтобы не наломать дров.

Так что, крепко обняв и поцеловав упирающегося сына в щеку, я выпроводила его в сгущающиеся сумерки столицы. Там как раз его ждала карета.

Я же, чувствуя приятную усталость, не спешила ложиться. Распустила волосы, позволив им свободно рассыпаться по плечам.

На мне был домашний шелковый халат глубокого вишневого оттенка. Я сделала глоток остывающего травяного чая, наслаждаясь моментом абсолютного покоя.

Именно в эту секунду тишину дома разорвал глухой, тяжелый удар в дубовую дверь.

— Тук, тук, — послышалось знакомое. — Открыва-а-ай, Грейс.

Я неторопливо допила чай.

Аккуратно поставила чашку на столик, поправила воротник халата и плавно поднялась с кресла.

Подошла к двери, спокойно отодвинула засов и распахнула её.

На пороге стоял Рейган.

Даже в полумраке ночной улицы было видно, насколько он измотан. Тени под глазами залегли так глубоко, что казались черными провалами, волосы растрепались, а под камзолом явно скрывались все еще саднящие раны.

Вся его поза и тяжелый взгляд кричали лишь об одном: его единственным, отчаянным желанием сейчас было просто рухнуть в теплую, чистую постель.

Но он стоял и нагло скалился мне в улыбке, предвкушая, что я его точно впущу.

Даже шагнул вперед, тяжело выдыхая:

— Грейс… Наконец-то. Впусти меня.

Но я не сдвинулась ни на миллиметр. Я стояла на пороге, преграждая ему путь, и мой взгляд, абсолютно пустой и холодный, скользнул по его измученному лицу.

— Вы ошиблись адресом, лорд Фростмар, — мой голос прозвучал тихо и отстраненно.

Рейган замер. Его нога зависла в воздухе. Он моргнул, словно не веря собственным ушам, а затем он поморщился.

— Прекращай этот цирк, Грейс. Я измотан до предела. Отойди от двери.

— Я сказала, уходи, — ледяным тоном отрезала я, даже не думая менять позу.

Его глаза угрожающе сузились. Мое откровенное равнодушие начало пробивать брешь, выпуская наружу его раздражение.

Он решил надавить. Подался вперед, нависая надо мной, намереваясь просто отодвинуть меня с дороги, как легкую преграду, но вдруг замер. Его ноздри хищно раздулись, а взгляд стал цепким.

— Погоди-ка… — он тяжело, с угрозой прищурился, вглядываясь в полумрак моей прихожей. — Ты не одна? — его голос сорвался на низкий, вибрирующий рык. — Грейс?!

— Тихо, — я предупреждающе подняла руку и почти шепотом оборвала его. — Не смей здесь орать.

Рейган мгновенно закипел. Воздух вокруг него наполнился запахом его магии и первобытной ярости. Его воспаленный, измученный ревностью мозг тут же дорисовал картину.

— Тихо?! — процедил он в ответ, и его лицо исказилось от бешенства. — Ты просишь меня быть тише? Какого демона, Грейс?! У тебя там кто-то есть?! Кто там спит в твоей постели, пока ты тут стоишь передо мной в одном халате?!

Он подумал о любовнике. О мужчине. Хотя там, наверху, мирно спала Лия. Но Рейгана уже несло.

Ярость ущемленного собственника затмила остатки разума.

— Я убью его! — рыкнул он, делая резкий, агрессивный выпад вперед, собираясь прижать меня к стене, смять мое сопротивление и ворваться в дом.

Он схватил меня за плечи. И в этот момент я снова провернула то, что делал до этого. Моя магия просто открыла свою бездонную пасть.

Я вычерпывала его резерв жадно, одним мощным, сокрушительным рывком.

Было вкусно.

Рейган захрипел. Его глаза расширились от шока, когда вся его колоссальная драконья сила просто утекла в мои ладони.

Моя Пустота выпила его до дна за считанные секунды.

Я повела плечами, сбрасывая его ослабевшие руки. Контакт разорвался. Рейган пошатнулся. Без магической подпитки его усталость и раны навалились на него всей своей тяжестью.

Его колени подогнулись, и он, некогда непобедимый лорд Фростмар, тяжело ухватился за дверной косяк.

Из его груди вырвался звук. Сначала тихий, а затем он перешел в хриплый, сумасшедший, болезненный смех.

Он смеялся, глядя на меня, словно восхищаясь тем монстром, которого сам же и породил своей холодностью.

— Смейся у себя дома, Рейган, — процедила я сквозь зубы.

Я не стала церемониться. Уперлась руками в его грудь и, пользуясь тем, что он сейчас не сильнее обычного уставшего человека, грубо вытолкала его за порог.

— Проваливай! — я захлопнула дверь прямо перед его носом, мгновенно задвигая засов.

— Открой… — глухо донеслось с той стороны, сопровождаемое ударом ладони по дереву.

— Еще один стук, лорд Фростмар, и я вызову городскую стражу! — жестко, с явной насмешкой крикнула я через закрытую дверь. — Вот уж столичные газетчики обрадуются новости! Заголовок на первой полосе: «Великий министр экономики валяется в рабочем квартале на пороге чужого дома, умоляя пустить его на ночлег!». Убирайся!

— Ну ты и язва, Грейс! — донеслось с той стороны, Рейган смеялся. — Но все равно моя!

— Моя? — зло выплюнула я прямо в закрытую дверь. — Ты потерял право так говорить в тот самый день, когда променял меня на свою гениальную Филицию! Иди к ней в постель, Рейган!

За дверью повисла секундная пауза. А затем снова раздался смех.

Хриплый, каркающий, совершенно ненормальный смех.

— Ревнуешь… — с каким-то пьяным, измученным торжеством выдохнул он сквозь толстое дерево. — Моя идеальная, ледяная Грейс ревнует меня к девчонке… Значит, тебе не всё равно. Признайся, снежная королева, ведь ты любишь меня, м?

— Какой же ты идиот, Рейган, — очень тихо, но абсолютно четко, чеканя каждый слог, произнесла я. — Ты сделал мне больно. Ты обесценил наши отношения. Ты растоптал меня. Заменил меня на другую. Уходи.

Смех за дверью оборвался мгновенно. Так резко, словно Рейгану перерезали горло.

Наступила тишина. Оглушительная, тяжелая, звенящая.

Силы вдруг разом покинули меня. Напряжение этого сумасшедшего дня дало о себе знать. Я тяжело выдохнула и прижалась горячим лбом к прохладному дубовому полотну двери, закрыв глаза.

В ту же секунду с обратной стороны раздался едва слышный шорох, глухой звук удара о древесину. Я спинным мозгом, каждой клеточкой тела почувствовала, как Рейган точно так же, в полном бессилии, прижался лбом к двери с той стороны.

Нас разделяли жалкие пара дюймов дерева и бесконечная, непреодолимая пропасть разрушенной жизни.

Мы стояли так некоторое время. Два разбитых человека, разделенные дверью, слушая лишь сбитое,

— Кто у тебя, Грейс? — наконец прохрипел Рейган.

В его голосе больше не было рычания, не было угроз или насмешки.

— Кого ты там защищала? — тихо добавил он. — Кто спит в твоем доме? Тот пацан?

Я приоткрыла глаза, глядя на темную текстуру дерева перед своим лицом, и спокойно ответила:

— У меня есть подопечная. Девочка-сирота по имени Лия. Я её опекун. Так что не смей больше приходить сюда среди ночи и пугать моего ребенка. А теперь… уходи, Рей. Просто уходи.

Тишина в прихожей стала такой плотной, что я слышала собственное сердцебиение. Мы оба молчали, разделенные этой дубовой преградой, пока с той стороны снова не раздался его голос.

— Грейс… — его голос стал совсем тихим. — Я ведь сейчас как избитая скотина. Я столько времени нормально не спал. В нормальной, чистой постели… Пусти меня. Я весь израненный.

— Нет, Рейган. Ни за что! Не спать тебе на моих чистых белых простынях.

Я уже собиралась развернуться и уйти наверх, как вдруг вспомнила об одной детали.

Губы сами собой растянулись в ядовитой, предвкушающей усмешке.

Я решительно шагнула обратно, резким движением отодвинула засов и приоткрыла дверь буквально на ладонь.

В потемневших глазах бывшего мужа вспыхнула дикая, отчаянная надежда на то, что я передумала.

Но я лишь просунула в щель руку и бросила ему прямо в грудь крошечный стеклянный флакон.

— И вот еще! Это тебе.

Рейган рефлекторно поймал пузырек, непонимающе сжав его в своих больших ладонях.

— Что это? — хрипло спросил он, глядя на стекло в тусклом свете уличного фонаря.

— Вишневая вытяжка, — ледяным, насмешливым тоном пояснила я. — Когда без меня по ночам станет совсем невмоготу, попрыскаешь на свою постель. Или даже на Фили! Вдруг поможет сымитировать присутствие истинной?

Рейган замер.

И пока до гениального и великого лорда Фростмара медленно доходил весь глубинный смысл моих слов, я громко, зло и совершенно искренне расхохоталась.

Этот звонкий, злой смех свободной женщины гулким эхом отразился от стен прихожей. Не дав ему вымолвить ни слова в ответ, я с силой захлопнула дверь прямо перед его потрясенным лицом и с лязгом задвинула тяжелый засов.

Пустота внутри меня довольно заурчала.

Я поправила халат и с легким сердцем пошла наверх, в свою чистую и белоснежную постель, чувствуя себя абсолютной победительницей.

Охота хищника сегодня с треском провалилась.

— Стерва! — послышалось из-за двери.

— Кобель! — процедила я в ответ.

— У нас через два дня свадьба!

— Поздравляю тебя!

— У императора, Грейс, — веселился Рейган за дверью, пока я зло и тяжело дышала. — Мы оба приглашены! Я за тобой зайду, моя снежная королева.

— Так, значит, тебя уже помиловали?

— На меня просто невозможно долго обижаться, — явно с намеком прокричал Рей.

Я снова пошла наверх. Зря я с ним опять зацепилась языками.

— Грейс!

Я остановилась, сжимала перила и молчала.

— Грейс, а что за девчонка? Зачем она тебе?

— Я всегда хотела дочку.

— Так я могу помочь с этим, м? — многозначительно протянул он. Я буквально услышала ту фирменную, кривую ухмылку, с которой он это произнес. — Только впусти.

Глава 27

Утро выдалось ясным, и солнце, пробивающееся сквозь тонкие занавески, обещало спокойный, размеренный день.

Я неспешно собралась и спустилась на первый этаж, предвкушая чашку утреннего кофе, и подошла к входной двери, чтобы впустить в дом свежий воздух.

Я распахнула дверь, и… слова застряли у меня в горле.

На лужайке перед моим скромным, еще недавно тихим домом творилось нечто невообразимое.

Это был настоящий, живой, бурлящий красками и голосами цветочный балаган.

С дюжину дородных, краснощеких женщин в простых льняных платьях и чистых передниках, с цветастыми косынками, повязанными на головах, с громким, заливистым хохотом носились по двору.

В руках они таскали необъятные охапки полевых цветов.

Васильки, ромашки, колокольчики — казалось, они принесли сюда целое поле.

Женщины деловито расставляли их в огромные жестяные тазы, деревянные кадки и глубокие ведра, которые, судя по всему, притащили с собой.

Вот так, по-простому, без всяких изысков, прямо на аккуратно подстриженной лужайке моего дома.

Двор был заполнен белым, голубым, сиреневым морем цветов, а в воздухе стоял такой потрясающий, медовый, свежий аромат луговых трав, что у меня слегка закружилась голова.

Я опустила глаза вниз.

На деревянном настиле крыльца лежал увесистый бархатный мешочек.

Я медленно подняла его, взвесила в руке, скинула шелковый шнурок и заглянула внутрь. Там, тускло поблескивая гранями в утренних лучах, лежали мои проданные драгоценности.

Те самые редчайшие ожерелья, которые я отдала наемникам.

Значит, Рейган их всё-таки выкупил и вернул.

Я сжала мешочек в руке, чувствуя, как внутри ворочается сложное, противоречивое чувство.

Крепко держала их в руке, когда краем глаза заметила нашего садовника. Пожилой мужчина, который раньше ухаживал за идеальным, геометрически выверенным парком в нашем герцогском особняке Фростмаров, растерянно топтался среди этого цветочного великолепия.

Заметив меня, он торопливо, почти бегом направился к крыльцу.

— Леди Фростмар! — запыхавшись, пролепетал он, стягивая с головы шляпу. — Меня лорд Фростмар сюда с самого утра прислал! Сказал, чтобы я всё проконтролировал, чтобы тут всё красиво расставили… А еще… еще приказал, чтобы я закупил на базаре целую кучу семян и всё вам тут засадил! Чтобы вы каждый день смотрели на полевые цветы!

Садовник нервно теребил поля шляпы, и на его изрезанном морщинами лице читался настоящий профессиональный ужас.

— Леди Грейс, скажите мне, это всё правда? Мне так и надо сделать? Да где это видано, чтобы благородные столичные леди вместо сортовых роз выращивали во дворе ромашки да васильки?! Это же сорняки!

Я смотрела на его возмущенное лицо, на женщин, со смехом расставляющих очередное ведро с васильками, и вдруг почувствовала, как на губы набегает совершенно искренняя, светлая улыбка.

— Всё правильно он сказал, — я легко взмахнула рукой. — Закупай. И выращивай.

— Но, леди… — опешил садовник.

— А почему бы нам не стать первой семьей аристократов, нарушающих старые традиции? — моя улыбка стала шире.

Раньше, в особняке лорда Фростмара, я не могла позволить себе посадить любимые цветы. Статус супруга обязывал к идеальным клумбам с экзотическими, выведенными магами растениями.

А сейчас меня ничто не оставит! Так что почему бы и нет? Теперь это мой дом. Мои правила.

А Рейган… Рейган всё-таки помнил.

Знал, какие цветы я люблю на самом деле, хотя я только пару раз обмолвилась ему об этом. Я каждый раз замирала, глядя из окна кареты на бескрайние луга за городом.

Только вот ни он, ни я никогда бы не позволили себе подобного: он — купить букет

Я привалилась плечом к деревянному столбу крыльца, с наслаждением наблюдая за этой суетой.

Женщины дружно хохотали, переговаривались.

Такая красота! Пахло просто потрясающе, восхитительно!

И ведь было только раннее утро!

Когда Рейган вообще успел всё это организовать? Учитывая, в каком состоянии он уполз с моего крыльца ночью…

— А кто же это вам заплатил? — громко, чтобы перекрыть их смех, спросила я.

Одна из женщин — самая дородная, с ярким румянцем на щеках — повернулась ко мне, утирая пот со лба, и широко улыбнулась щербатым ртом.

— Так с самого раннего утра, лорд пришел. Я только умыться успела.

— Я печи еще до рассвета начала растапливать, а лорд уж и у меня стоял! — подхватила другая, таща охапку колокольчиков.

Женщины закивали, наперебой рассказывая:

— Такой лорд пожаловал! Статный, богатый. Правда, немного помятый, бледный весь, как полотно! Ради вас старался, госпожа, ой как старался! Золота не пожалел!

— Да, это точно, протратился знатно! — хмыкнула третья, вытирая мокрые руки о передник. — Мой мужик мне цветы дарит, когда виноват по-крупному. Видать, и ваш лорд где-то сильно оступился, раз такое поле скупил!

— Да и мой тоже! — засмеялась щербатая. — Конечно, лучше ромашки да васильки дарить в таких случаях, не то что розы… Розами-то с шипами больно по морде получать!

Бабий хор дружно, раскатисто расхохотался.

Их смех был таким заразительным, таким простым и жизненным, что я не выдержала.

Я засмеялась вместе с ними.

— И у кого же ночевал этот лорд, интересно знать? — подбоченилась я, всё еще улыбаясь.

Но в ту же секунду внутри, где-то под ребрами, вдруг начало закипать.

Жуткая, удушливая ревность, черная и липкая, поднялась со дна души.

Я мгновенно нарисовала себе в голове картину: Рейган, отвергнутый мной, уползает к другой. К красивой, розовощекой, пышногрудой женщине с идеальными изгибами, которая, конечно же, моложе меня. И которая не станет вычерпывать из него магию, а просто согреет его в теплой постели.

От моего хорошего настроения не осталось и следа.

Улыбка сползла с лица, а Пустота внутри недовольно заворчала.

— Да у Марфы он и ночевал! — охотно сдала «соперницу» одна из торговок.

Я замерла. Глаза сузились.

— А вот и Марфа! — женщины расступились, давая дорогу.

Из-за огромного, почти с нее ростом букета лютиков показалась милая, сухонькая старушка. Она медленно шла, поскрипывая суставами, и радостно размахивала зажатыми в кулачке колокольчиками. Была она уже совсем преклонного возраста, сгорбленная и беззубая.

Мою жуткую ревность как холодной водой смыло. Я выдохнула, чувствуя, как напряжение улетучивается.

— Да не боись, милая! У меня он спал! — прошамкала Марфа, хитро щуря подслеповатые глазки. — Ни к какой молодухе не пошел! Ввалился ночью, бросил кошель золота, приказы свои раздал, да рухнул на кровать и уснул как убитый. А сели бы и хотел приставать, так меня же не добудишься ночью!

И снова бабий хор взорвался раскатистым смехом.

А садовник, стоявший рядом со мной, за это время прошел все стадии потрясения. Он покраснел, побледнел, возмущенно раздул ноздри, снова густо покраснел и наконец не выдержал:

— Что вы, бабы, тут устроили?! Ну-ка цыц! Отупели совсем со своими травами? Тут леди благородная стоит, а вы про уважаемого лорда такое мелете!

— Да знаем мы этих уважаемых лордов! — отмахнулась щербатая торговка, ничуть не испугавшись. — Сначала в чужую корзинку, значит, заглянут, а потом цветы возами дарят, грехи замаливают!

И снова они расхохотались, возвращаясь к работе.

Садовник сгорал со стыда. Он переминался с ноги на ногу, не зная, куда деть глаза.

— Леди Фростмар, вы уж извините этих баб деревенских… Необразованные. Сам не знаю, ну где лорд их нашел, да еще так рано!

— Всё в порядке, — я махнула рукой, пряча улыбку. — Выполняй распоряжение лорда.

В этот момент позади меня скрипнула входная дверь, и на крыльцо тихо вышла Лия. Она была уже одета в новенькую форму и умыта.

Её большие янтарно-зеленые глаза округлились, став похожими на плошки, когда она увидела творящееся во дворе цветочное безумие. Девочка застыла, явно застеснявшись что-либо спрашивать при таком количестве незнакомых, шумных людей.

Я повернулась к ней, тепло улыбнулась и ободряюще подхватила её под худенькую руку.

— Пойдем, Лия. Позавтракаем и в путь. Нам нельзя задерживаться. Нужно обязательно успеть к началу занятий, — я посмотрела на цветы, затем перевела взгляд на дорогу, и мой голос приобрел деловые нотки. — Хочу заглянуть к вашему директору.

Глава 28

Рейган

Не дожидаясь приглашения, я буквально вломился в личный кабинет императора. Тяжелые дубовые двери с грохотом распахнулись, ударившись о стены, и секретари в приемной испуганно шарахнулись в стороны.

Плевать на этикет. Плевать на субординацию. Внутри меня ревел, метался и рвал когтями ребра обезумевший дракон, которому срочно нужно было вернуть свою пару.

Моя снежная королева не пустила меня на порог, бросила ночью без своего тепла и заботы.

Я пересек ковер широкими шагами и навис над рабочим столом правителя.

— Где? Где мое свидетельство о разводе?! — рявкнул я, не тратя времени на приветствия.

Эрэйн, спокойно изучавший какие-то доклады, медленно поднял голову. В его глазах мелькнуло легкое удивление, смешанное с откровенной насмешкой.

— Рейган, ты меня пугаешь, — протянул он, демонстративно отодвигая от меня все важные документы на другой край стола.

Но я был быстрее.

Инстинкты взяли верх над выдержкой.

Я жадно схватился за оставшуюся стопку бумаг, придвинул их к себе и начал лихорадочно перебирать листы с гербовыми печатями.

— Где этот чертов развод?! Я забираю его! Уничтожу, сожгу, порву!

— Что значит «забираю»? — Император нахмурился, его голос обрел стальные властные нотки. — Так не пойдет, Фростмар. Что это за детский сад? То «я развожусь», то «я не развожусь, отдайте бумажку»!

— Вот такой вот я у тебя непостоянный! — огрызнулся я, отшвыривая очередной ненужный указ. — Отдай сюда! Мне нужна эта бумага. Развода не будет. Я понял, что люблю свою снежную королеву и без истинности. Мы рождены друг для друга. Мы продолжение одного целого. Она это я в юбке!

— Я уже понял, что ты стреляешь, а она подает тебе заряды. Но и ты уже достал меня в край, Рей!

По полированному дереву стола раздался оглушительный хлопок — Эрэйн ударил ладонью, припечатывая стопку документов.

В ту же секунду двери за моей спиной с грохотом распахнулись, и в кабинет влетели императорские стражники с обнаженными клинками.

Император устало потер переносицу и махнул им рукой.

— Свободны. Министр просто не в себе. А ну-ка

Я тяжело выдохнул, заставляя своего зверя заткнуться, и рухнул в кресло для посетителей.

Привычным, въевшимся в подкорку жестом поправил полы камзола, провел рукой по растрепанным волосам, пытаясь вернуть себе хотя бы видимость аристократического лоска.

Но пальцы предательски сжались на подлокотниках до хруста дерева, а нога нервно, в рваном ритме застучала по паркету.

— Я не хотел его подписывать, потому что предполагал подобный исход. Но ты ведь если что-то делаешь, то делаешь это максимально с отдачей. Хорошая черта, не спорю, как для министра финансов. Но как для дракона, который слетел с катушек, ты невыносим, Фростмар. После двадцатого прошения о разводе от Высших аристократических семей, по которым ты прошелся, я подписал и твой развод. Так что дальше сам вымаливай прощение, проси Грейс повторно выйти замуж. А я посмотрю на это.

Я замер, чувствуя, как внутри всё обрывается.

— Подписал? Окончательно?

— Окончательно и бесповоротно, — кивнул Император. — Так что, мой друг, назад дороги нет. И, конечно же, теперь вас ждет официальное деление имущества. Так что давай, вперед, Рейган. Пожинай плоды своей свободы.

— Бездна! — я ударил кулаком по подлокотнику. — Да если же я ей сейчас имущество отпишу, если сделаю её свободной и богатой, ты хоть представляешь, какая к ней очередь выстроится?!

— Очередь из кого? — устало спросил Эрэйн.

— Из женихов! — прорычал я. Мой дракон взвыл от одной только мысли, что какой-то другой самец посмеет подойти к моей женщине. К моей морозной вишне!

Император откинулся на спинку кресла и вдруг расхохотался.

Во весь голос, раскатисто, вытирая выступившие от смеха слезы.

— Так зачем ты вообще разводился, Рейган?! Я ведь тебе говорил с самого начала: плохая это затея! Игры с истинностью до добра не доводят.

— Надо было громче говорить! — процедил я сквозь зубы, сверля его злым взглядом. — Да я понять хотел! Я доказать себе хотел, что люблю её сам, понимаешь?! Без этой проклятой привязки парной магии, которая делает из нас покорных животных! Я хотел, чтобы это был мой выбор. Помешался на этой идее свободы. А я всегда довожу начатое до конца!

— И что ж, теперь понял? — отсмеявшись, с иронией спросил Эрэйн.

— Понял. Всё я понял, — глухо отозвался я. — Хочу вернуть свою снежную королеву. Любой ценой.

Император снова разошелся от смеха.

— Посмотрю я на тебя, когда и ты вдруг захочешь что-то там «проверить» в браке…

Он резко оборвал смех и стал абсолютно серьезным.

— Знаешь, мне не захочется. А если даже и захочется, я вот просто посижу, посмотрю на такого идиота, как ты, и мне сразу перехочется. А потом еще про своего генерала Рейгарда вспомню, и вообще любые сомнения отпадут. И свою Соль я сразу как станет возможным в Академию отправлю, чтобы она развивалась, чтобы не замыкалась только на семье и на мне. Учись, Фростмар.

— Ладно, мораль ясна, — я скривился. — Я понял, помощи от тебя не будет.

— Так я тебе уже помог! — развел руками правитель. — Зелье пить перестанешь, блокирующее связь, — и истинность сама быстро восстановится. А если бы ты ритуал провел, то мало того, что лишился бы истинности навсегда, так еще бы и сам мог умереть.

— Я тогда вообще с ума сойду, если она восстановится в полную силу прямо сейчас, — я покачал головой, вспоминая, как Грейс захлопнула дверь перед моим носом. — Она меня на пушечный выстрел к себе не подпускает. Ледяная. Равнодушная. Если связь откроется, а она продолжит меня отталкивать… меня просто разорвет.

— Ну, пожинай свои плоды, — философски резюмировал Эрэйн, перебирая бумаги. — А теперь давай, проваливай из моего кабинета, если у тебя по министерским делам ничего нет. А то мне уже надо уходить. И кстати до свадьбы, мы полетим в Лесной клан.

— Ладно, ладно, — я медленно поднялся с кресла.

В голове уже начал крутиться новый, лихорадочный план.

Я растянул губы в хищной усмешке, дернул вниз полы камзола и уверенно зачесал волосы назад.

Я никогда не сдаюсь.

Если я не могу удержать Грейс магией и статусом мужа, я удержу её тем, в чем я лучший во всей Империи — контрактами и золотом.

Остаток дня я провел в своем особняке, запершись от всех.

Я делил имущество. Я отписывал ей всё: особняки, предприятия, внушительную долю в банках, инвестиции. Я делал Грейс самой завидной, самой богатой и независимой невестой в столице.

Но с одной маленькой, крошечной, написанной мелким шрифтом припиской.

Любая сделка, любая крупная или мелкая трата, продажа или передача имущества третьим лицам должна была пройти лично через меня. Через мое личное одобрение и мою подпись.

Желание захомутать богатую разведенку у многих ушлых лордов сразу поубавится, когда они пойдут, что ключи от её сейфов все ещё висят на моём поясе.

И чтобы она не задумала, ей придётся прийти ко мне.

Уж я-то знаю, что моя Грейс все прочтёт внимательно.

Шах и мат, моя снежная королева. Ты хотела независимости? Ты её получишь. На моих условия.

Глава 29

Грейс

Карета мягко качнулась и остановилась перед монументальными коваными воротами школы для детей знати.

Это здание было в имперском стиле. Здесь учились дети тех, кто был на вершине жизни в Империи, и здесь же, в тени их величия, пытались выжить стипендиаты — такие как моя Лия.

Я посмотрела на девочку. Сегодня на ней была форма, которую я лично сшила и привела в порядок за ночь: чистая, идеально отутюженная, подогнанная по её хрупкой фигуре.

Но даже это не могло скрыть её внутреннего состояния. Как только мы вышли из кареты, Лия словно уменьшилась в размерах.

Она смущенно пробормотала слова прощания, поправила лямку сумки с тетрадками и пеналом, которые ей тоже купил Теон, и окинула здание школы долгим, тоскливым взглядом.

Её плечи бессильно опустились, а голова втянулась в плечи, будто она ожидала удара прямо здесь, на глазах у всех.

Мне это категорически не понравилось.

Внутри меня шевельнулась Пустота, недовольно ворча на проявления слабости и страха. Но я подавила это чувство, понимая, что нельзя требовать от избитого птенца мгновенного полета.

— Это всё временно, маленькая птичка, — тихо произнесла я, хотя Лия уже сделала пару шагов к воротам и не слышала меня. — Ты еще расправишь эти плечи так, что им всем станет тесно.

Я была уверена в своих словах. Лия обладала тем редким внутренним светом, который аристократы за сотни лет селекции почти растеряли, заменив его холодным блеском драгоценных камней.

В этот момент к воротам с грохотом

На мгновение его лицо, обычно скрытое за маской безупречного спокойствия, просияло. Увидев меня, он непроизвольно сделал шаг навстречу, и в его глазах вспыхнула та самая искренняя радость, которую он так долго в себе подавлял.

Но уже через секунду сын взял себя в руки. Он расправил плечи, одернул камзол и стал воплощением сдержанности.

Настоящий сын своего отца, за исключением одной детали — его сердце не было куском кристалла.

Я помахала ему рукой, нарушая все правила этикета, предписывающие леди быть неподвижной статуей. Теон ответил коротким, почтительным кивком, а потом его взгляд уже не был направлен на меня.

Он метко и быстро, словно хищник, обвел глазами всё пространство вокруг ворот.

Заметив идущую впереди Лию, которая нервно прижимала к себе сумку, он снова посмотрел на меня. В его взгляде был вопрос и немое беспокойство.

— Иди, Теон, — негромко сказала я, когда он поравнялся со мной.

— А ты? — Он нахмурился, заметив, что я не собираюсь возвращаться в карету. — Разве ты не домой?

— У меня здесь дела, — я поправила перчатку, и в моем голосе проскользнули стальные нотки. — После уроков, если Лии не нужно будет в библиотеку, проводи её до нашего дома.

Сын снова просиял. Эта вспышка радости была такой яркой, что я невольно улыбнулась в ответ. Он даже не пытался скрыть, как ему льстит это поручение.

— Провожу, мама. Обязательно.

— И Теон… — я задержала его за рукав. — Присмотри за ней сегодня. Особенно за Изабеллой и её «свитой». Гарри и Барри вчера слишком много себе позволили.

— Гарри и Барри уже будет не до Лии прямо сегодня… А с Изабеллой я разберусь сразу после.

Теон прищурился. В его глазах на мгновение вспыхнул опасный золотистый огонек — наследие драконьей крови.

Я кивнула, отпуская его. Я доверяла сыну. Он был достаточно умен, чтобы не доводить дело до открытой драки.

Глядя, как Теон быстрыми шагами догоняет Лию и как девочка вздрагивает, а затем робко улыбается ему, я почувствовала странное удовлетворение.

Судьба сплетала их нити в сложный узор, и я была не против стать тем ткачом, который поможет этому узору не порваться.

«Сегодня у нас будет много работы на дому», — подумала я, провожая их взглядом.

Вчерашний поход в лавку тканей не прошел даром. В моей гостиной меня ждал отрез нежнейшего батиста и плотной шерсти цвета грозового неба. Я хотела дошить Лии еще один комплект одежды.

У меня в голове уже сложился фасон: мягкие складки, вышивка по вороту, потайные карманы.

Но всё это будет потом.

Сейчас передо мной стояла иная задача. Я развернулась к главному входу школы. Мои каблуки звонко застучали по мраморным ступеням.

Директор, господин Вейн, умело лавировал между интересами богатых попечителей, закрывая глаза на «шалости» их детей.

Изабелла, дочь герцога Монтень, была одной из его главных «проблем», которую он предпочитал не замечать.

Её издевательства над Лией были для него досадным шумом, на который не стоило тратить время.

Я поправила шляпку и расправила плечи. Внутри меня Пустота довольно заурчала, предвкушая «беседу».

Я больше не была той покорной леди Фростмар, стоявшей за плечом супруга. Я была женщиной, которой нечего терять, и матерью, которая нашла еще одного ребенка, нуждающегося в защите.

Стражник у двери вытянулся.

— Леди Грейс Фростмар к господину директору, — произнесла я, и мой голос эхом раскатился по вестибюлю. — Передайте, что я не записана на прием, но это прискорбное недоразумение не должно помешать нашей встрече. Прямо сейчас.

Я вошла внутрь, и тяжелые двери за моей спиной захлопнулись, отсекая солнечный свет.

Я медленно, с наслаждением оправила тяжелый шелк своего бордового закрытого платья.

Крупное колье, то самое, которое Рейган вернул мне сегодня утром вместе с морем полевых цветов, уже украшало мою шею. Глубокий, кровавый блеск редчайших рубинов идеально подходил к наряду, а на запястье тяжелел браслет в тон: холодный, массивный, подчеркивающий тонкость кисти. Еще одна деталь — изящная рубиновая шпилька из этого же баснословно дорогого комплекта — надежно фиксировала строгий, гладкий пучок на затылке.

Я была готова к охоте.

Глава 30

Кабинет директора школы был именно таким, каким я его себе и представляла: удушливо-роскошным, помпезным и кричащим о статусе своего хозяина.

Тяжелые портьеры из темно-зеленого бархата, мебель из мореного дуба, массивные золотые часы на каминной полке.

Господин Арчибальд Вейн сидел за своим необъятным столом. Это был грузный мужчина с редеющими, но тщательно напомаженными волосами, пухлыми, ухоженными руками и тем самым типом лица, которое способно мгновенно менять выражение с высокомерно-брезгливого на подобострастно-слащавое, в зависимости от толщины кошелька собеседника.

Я вошла без стука, проигнорировав слабое сопротивление секретаря в приемной.

Прошла через весь кабинет, чеканя шаг, и с идеальной грацией опустилась в кресло для посетителей, расположенное точно напротив директора.

Моя спина оставалась безупречно прямой, а на лице застыла та самая маска вежливого равнодушия, которую я оттачивала годами.

Господин Вейн удивленно вскинул брови. На мгновение в его глазках мелькнуло раздражение из-за столь бесцеремонного вторжения, но, узнав меня, ведь ему уже доложили, он тут же натянул на лицо профессиональную, елейную улыбку.

— Леди Фростмар, — он чуть склонил голову, сложив пухлые руки домиком. — Какая неожиданная честь. Чем обязан вашему визиту? Могу я предложить вам чаю?

— В этом нет необходимости, господин Вейн. Мой визит носит исключительно деловой характер, — мой голос прозвучал ровно. Я не стала тратить время на светские расшаркивания. — Я пришла к вам по поводу своей подопечной.

Директор вежливо, но явно недоуменно моргнул.

— Подопечной? Простите, леди Фростмар, но, насколько мне известно, юный Теон Фростмар — ваш единственный…

— Я говорю не о сыне, — перебила я его, глядя прямо в эти бегающие глазки. — Я говорю о Лии Бланш. С некоторых пор я являюсь её официальным опекуном.

На несколько секунд в кабинете повисла абсолютная, звенящая тишина.

Улыбка на лице Вейна дрогнула, поползла вниз, а в глазах отразился искренний, неприкрытый шок.

— Лия Бланш? — переспросил он так, словно я произнесла имя уличной попрошайки. — Эта… сирота из приюта? Стипендиатка? Леди Фростмар, вы, должно быть, шутите.

— Я никогда не шучу, когда дело касается моей семьи, — отрезала я, чуть сузив глаза. — А теперь, когда мы прояснили её статус, я хочу получить от вас ответы на несколько крайне любопытных вопросов.

Я закинула ногу на ногу.

— Я хочу знать, господин директор, по какому праву моей подопечной не была предоставлена комната в школьном

Вейн открыл рот, но я не дала ему вставить ни слова.

— Идем далее, — чеканя каждый слог, продолжила я. — И почему мою девочку сопровождает на территорию школы абсолютно некомпетентный педагог? Дама, у которой, судя по всему, есть слишком много посторонних занятий в рабочее время, из-за чего она совершенно не выполняет свою прямую обязанность — следить за тем, чтобы девочка занималась в библиотеке столько сколько пожелает.

Я подалась чуть вперед, и мой голос понизился до опасного, вкрадчивого шепота.

— Насколько мне известно, господин Вейн, Лия Бланш поступила сюда не по вашей милости. Она — стипендиатка. Сама Корона оказала ей доверие, выделив средства на её обучение как одаренному магу. Так отчего же вы, ваша хваленая школа и ваши педагоги… подвергаете сомнению доверие самого Императора? Вы считаете, что решения Владыки ничего не значат в этих стенах?

Это был удар под дых. Имя императора в Империи Драконов открывало любые двери, а обвинение в неуважении к Короне могло стоить Вейну не только должности, но и головы.

Его глаза лихорадочно забегали.

Он побледнел, пухлые пальцы нервно затеребили край дорогого пиджака.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки и натянуть обратно маску оскорбленной невинности.

— Леди Фростмар, вы… вы сгущаете краски! — забормотал он, нервно откашлявшись. — Это всё вовсе не так, как вы говорите! Произошло чудовищное недоразумение. Библиотечный фонд ограничен, а места в общежитии распределяются заранее… Педагоги загружены, и…

Я медленно подняла руку, затянутую в тонкую перчатку. Жест был властным, не терпящим возражений. Вейн тут же осекся, захлопнув рот.

— А еще мне известно, — холодно продолжила я, глядя на него так, словно он был назойливым насекомым, — в стенах вашего элитного заведения осуществляется травля.

— Травля?! — директор картинно приложил руку к груди, возмущенно раздувая щеки. — О чем вы говорите, миледи? Такого быть не может! В школе учатся дети лучших семей, их воспитание безупречно! Это клевета!

— Я же сказала, что мне это доподлинно известно, — мой голос лязгнул металлом. — Я лично была свидетельницей того, как мою подопечную хотели избить, ей разбили губу. И мне этот факт совершенно не понравился. Поэтому я здесь. И я хочу, чтобы вы немедленно приняли меры.

Вейн пожевал губами, его взгляд метнулся к двери, словно он искал спасения.

— Ну как же я приму меры? Кто же там был? Вы же понимаете, дети иногда ссорятся, это просто недопонимание… Кто посмел обидеть вашу… подопечную?

— Изабелла Монтень, — четко произнесла я, наслаждаясь тем, как краска мгновенно отливает от лица директора. — А также её верные подруги и прихвостни — Гарри и Барри.

Господин Вейн обмяк в своем кресле, словно из него выпустили воздух. Он достал из кармана шелковый платок и промокнул блестящую от пота лысину.

— Изабелла… леди Изабелла? — пролепетал он. — Но… как же так? Леди Фростмар, вы просите невозможного! Как же я могу что-либо с ними сделать? Вы же знаете, кто их отцы! Герцог Монтень — один из главных попечителей школы! А Лия… при всем уважении к вашему новому опекунству, Лия всего лишь сирота из приюта. Если я накажу леди Изабеллу из-за…

Я с силой оперлась ладонями о подлокотники кресла и резко подалась вперед. Пустота внутри меня голодно заурчала.

— Ну так и моя фамилия тоже имеет вес в высшем обществе, господин Вейн, — холодно проговорила я, глядя прямо в его испуганные поросячьи глазки. — Это ваша прямая задача, как директора, — решать подобные случаи. Так что напрягите свой ум и придумайте, как сделать так, чтобы мою девочку в этих стенах больше никто и пальцем не тронул. И чтобы виновные в ближайшее время понесли наказание. В противном случае, о вашем попустительстве узнают сам император.

Директор долго молчал. Его взгляд, еще секунду назад затравленный, вдруг изменился.

В нем проскользнула холодная, расчетливая, крысиная смелость — смелость человека, который загнан в угол, но вдруг вспомнил о грязных сплетнях.

Он откинулся на спинку кресла, медленно сложил руки на животе и посмотрел на меня с нескрываемой снисходительностью.

— Насколько мне известно, леди Фростмар… — Вейн сделал театральную паузу, кривя губы в подобии улыбки. — Недолго вам осталось носить эту громкую фамилию. Собственно, как и козырять ею в моем кабинете. Столица полнится слухами о вашем скором разводе с министром экономики. Вы теряете статус, миледи. Так что не вам указывать мне, что делать и как управлять моим учебным заведением. Я не стану портить отношения с герцогом Монтень из-за бывшей жены лорда Фростмара. Да и ходит слух, что министр впал в немилость у императора. Он некоторое время назад покинул свое место.

Он выплюнул эти слова, ожидая, что я вспыхну от стыда, расплачусь или в гневе покину кабинет. Он ждал слабости отвергнутой женщины.

Я не шелохнулась.

На моем лице не дрогнул ни один мускул. Я лишь медленно, грациозно откинулась назад в кресле, и на моих губах расцвела ледяная, пугающая улыбка хищницы.

— Ну что же. Хочу и я вам сказать кое-что, Арчибальд. — мягко, почти ласково спросила я. — Такие люди, как мой супруг… и как я сама, находятся на особом счету у Короны. Мы можем ссориться, можем разводиться, можем делить имущество. Но мы всегда остаемся теми, кто держит в руках экономику и… тайны этой Империи. И если вы думаете, что развод делает меня слабой, вы совершаете самую фатальную ошибку в своей жалкой карьере. Как бы вам не проиграть в этой партии, поставив не на ту лошадь, господин Вейн.

Я грациозно поднялась с кресла, поправляя невидимые складки на юбке. Мой взгляд сверху вниз пригвоздил побледневшего директора к его дорогому стулу.

— Изабелла Монтень должна понести наказание. Я даю вам время до конца недели. А то я, в свою очередь, могу надолго запомнить, как именно вы отреагировали на мою… пока что вежливую просьбу. И да, мы с Рейганом истинная пара. Не думаете же вы, что это пустой звук, м?

Я развернулась и, не прощаясь, направилась к двери.

— Хорошего дня, господин директор.

Я вышла из кабинета под громкий стук собственных каблуков. Дверь за моей спиной закрылась.

И если директор Вейн думал, что мой статус разведенной женщины делает меня беззащитной, он совершил самую крупную ошибку в своей жизни.

Пусть мы с Рейганом и находимся в процессе громкого, скандального развода, пусть между нами искрит магия и кипят неостывшие обиды.

Но я была абсолютно, непоколебимо уверена:

Рейган может сходить с ума от ревности и ущемленного самолюбия, но он отреагирует на мою просьбу.

А драконы никогда не прощают тех, кто смеет оскорблять то, что они считают своим. А меня, несмотря на все бумаги, он по-прежнему считает своей.

И если директор посмеет проигнорировать мои слова, я не стану устраивать скандалов. Лучше бы Арчибальду Вейну вспомнить все свои молитвы и осознать одну простую истину: лучше я, вежливая и холодная леди Грейс, посещу его кабинет, чем его порог переступит мой разъяренный, сметающий всё на своем пути бывший супруг.

Потому что я требовала только справедливости. А Рейган оставит от его хваленой школы только дымящиеся руины. Не думаю, что у него в школе все так прозрачно с документацией и финансами.

Глава 31

По дороге домой я заехала на ткацкие склады. Сделала объемный заказ материалов для будущих нарядов — нужно было заранее продумать ассортимент для ателье.

Там же я присмотрела несколько рулонов мягкой, уютной ткани, из которой планировала сшить для Лии комплекты домашней одежды. Парочку отрезов — теплую фланель и тонкий батист — я взяла сразу с собой. Чеки для оплаты сложила в сумочку.

Нанятый извозчик погрузил покупки, и, устроившись в карете, я откинулась на спинку сиденья, погруженная в свои мысли.

Но стоило карете повернуть на мою улицу и подъехать к моему скромному двухэтажному дому, как я сразу заметила роскошную, лакированную карету с золоченым гербом Фростмаров.

Я вышла, указала извозчику, куда нужно доставить ткани, и с невозмутимым видом прошла прямо мимо гербового экипажа. Распахнула двери дома, проследила, как извозчик аккуратно сложил отрезы на тумбу в прихожей, и, расплатившись с ним, осталась стоять на крыльце, сложив руки на груди.

Из кареты Фростмаров показался Луис — молодой, толковый помощник, который уже не первый год работал с моим бывшим мужем в министерстве.

Он пригладил светлые волосы, нервно одернул сюртук и направился ко мне. В руках он крепко сжимал пухлую кожаную папку. Его взгляд был бегающим и откровенно неуверенным. Бедняга явно чувствовал себя между двух огней.

— Добрый день, леди Грейс, — поздоровался он, остановившись у подножия ступеней.

— Добрый, Луис, — я ответила ему сдержанной, но вежливой улыбкой. — С чем пожаловал?

— Меня отправил лорд Фростмар. Приказал лично передать вам эти документы, — он протянул мне папку так, словно она могла взорваться.

— Конечно, давай. Я их посмотрю.

Я взяла папку, тут же распустила кожаные завязки и заглянула внутрь. Первый же лист, украшенный гербовыми печатями, расставил всё по своим местам.

Это были документы, связанные с нашим разводом и разделом имущества. Папка была пугающе увесистой.

Я просмотрела первую страницу, а потом зашнуровала папку обратно.

— Луис, ты можешь быть свободен, — спокойно произнесла я. — Когда я закончу знакомиться с документами и подпишу их, я сообщу.

По лицу парня было видно, что ему неловко и что он предпочел бы дождаться подписей прямо сейчас, но спорить со мной он не решился.

Он торопливо поклонился и поспешил к карете.

Я же закрыла за собой дверь и прошла на кухню. Первым делом я заварила себе крепкий вишневый чай. Затем, налив обжигающий напиток в чашку, села за стол, положила перед собой папку и снова развязала шнурки.

Я начала внимательно, въедливо вчитываться в каждую строчку, в каждый абзац, написанный мелким шрифтом.

Этой полезной привычке — никогда не ставить свою подпись под неизученной бумагой — я научилась именно у своего бывшего супруга.

Раз у меня на руках оказались документы о разделе имущества, значит, сам развод император уже подписал.

Мы официально были свободны друг от друга.

По первоначальному брачному договору, составленному пятнадцать лет назад, мне при разводе ничего не доставалось.

Тогда, помнится, родители Рейгана очень сильно постарались, чтобы в случае чего я вышла из этого брака нищей оборванкой.

Отчего же тогда в этой папке так много листов?

По мере того как я изучала бумаги, перелистывая страницу за страницей, мое удивление росло. Рейган отписал мне много. Слишком много.

Предприятия, доходные дома, акции банков, солидный счет в золоте… Мой бывший супруг проявил неслыханную щедрость. В какой-то момент я даже усомнилась, что здесь ровно половина — казалось, что он отдал мне гораздо больше.

И тут в душу закралось подозрение. Зная Рейгана, зная, как он упорно прорывался ко мне последние дни, как рычал под дверью, заявляя, что я «его» — он определенно что-то задумал.

Драконы никогда ничего не отдают просто так.

И, разумеется, ближе к концу толстой пачки документов я нашла то, что искала. Тот самый крючок.

Все эти богатства, всё это имущество переходило в мое полное владение. Но! Распоряжаться всем этим — продавать, закладывать, инвестировать или переводить крупные суммы — я могла только… с личного одобрения и подписи дорогого бывшего супруга.

— Умно, Рей. Очень умно, — прошептала я в пустоту кухни.

Отдать мне так много, чтобы всё равно продолжать контролировать каждый мой шаг.

Я откинулась на спинку деревянного стула и задумчиво застучала пальцами по столешнице. На губах заиграла усмешка.

Ну что же.

Ты хочешь контролировать все мои финансы?

А почему бы и нет. Отказываться от имущества, которое причитается мне по закону, я не собираюсь.

Играть в оскорбленную гордость и независимость — это, конечно, красиво, но быть богатой и независимой — гораздо практичнее.

Я уже представила как могу открыть свое ателье на центральной улице.

— В эту игру ведь можно играть вдвоем, Рейган, правда? — тихо, с предвкушением произнесла я.

Я решительно поднялась из-за стола и подошла к старому комоду, где у меня хранились канцелярские принадлежности.

Достала внушительную стопку чистой бумаги и вернулась к документам.

Сначала я размашисто, с удовольствием подписала бумаги. Меня всё устраивало.

Я — свободная, обеспеченная женщина.

А затем я скрупулезно, дотошно, с истинным министерским педантизмом принялась выписывать чеки на расходы для своего будущего ателье.

Согласно условиям, Рейган должен был одобрять любые траты. Что ж…

Итак, сколько мне там нужно пуговиц?

Двадцать пуговиц в виде пчелок. Я взяла чистый лист и каллиграфическим почерком выписала чек на оплату двадцати пуговиц-пчелок.

Еще двадцать в виде божьих коровок — отдельный лист, отдельный чек.

Еще двадцать в виде дракончиков — отдельный чек.

Еще тридцать костяных пуговиц — отдельный лист.

Еще сотню серебряных, сотню позолоченных… На каждый вид пуговиц я заполняла

Затем дело дошло до иголок. Тонкие, средние, толстые, для вышивки, для плотных тканей — на каждый вид пошла отдельная бумага.

Потом мне понадобились бисер, бусы и мелкие поделочные камни для отделки. И на каждый цвет, на каждый размер, на каждый вид стекляруса я исправно заполняла отдельный чек.

В какой-то момент мне показалось, что этого недостаточно.

С помощью щепотки бытовой магии я размножила листы и начала дробить заказы. Вместо «сотни серебряных пуговиц» я выписала десять чеков на десять серебряных пуговиц.

К обеду стопка бумаг, ожидающих подписи моего бывшего мужа, выросла до совершенно неприличных размеров.

А ведь мне еще нужны были кружева!

На каждую ленту, на каждый моток тесьмы, на каждый оттенок шелковой нити была выписана своя, персональная бумага.

Раз великому лорду Фростмару нечем заняться в министерстве экономики, раз он так жаждет контролировать мои расходы — ну так пусть теперь он всё это подтверждает. Лично. Своей драгоценной подписью.

Войдя во вкус, я выдумала еще полсотни мелких галантерейных товаров, которые, возможно, когда-нибудь мне понадобятся. И на каждую позицию требовалась его резолюция.

Да, я потратила на это половину дня.

Я могла бы потратить это время на поиск нормального помещения для ателье или на кройку платья для Лии.

Но в этом процессе было что-то особенное.

Признаться честно, эта скрупулезная, доведенная до абсурда бумажная работа приносила мне сейчас просто невероятное, мстительное удовольствие.

Глава 32

Рейган

Прежде чем отправиться в Лесной клан и разбираться с делами там, мне необходимо было проверить своих людей в собственном министерстве.

Я не появлялся здесь, кажется, целую вечность. Не думал, что попаду в казематы к собственному ублюдку брату.

Дела, несомненно, накопились, но сейчас мои мысли занимала отнюдь не экономика Империи.

Я размашистым шагом направился по коридорам к своему кабинету.

Никого не замечал, ни с кем не говорил. Я буквально сгорал от предвкушения. Документы о разделе имущества с моими особыми условиями Грейс уже доставили.

Сколько времени понадобится моей снежной королеве, моей ледяной фурии, чтобы прийти в бешенство и явиться сюда лично?

Я так и видел, как будут полыхать её глаза, когда она осознает, что я по-прежнему держу руку на её пульсе.

Я распахнул тяжелые двери кабинета, вошел и устроился за своим массивным столом.

Взглянул на часы. Прошло достаточно времени. Она должна скоро появиться.

Губы сами собой растянулись в довольной, кровожадной улыбке.

Но тут в дверь робко постучали.

Я нахмурился.

— Войдите, — бросил я, не скрывая раздражения.

Дверь приоткрылась, и в кабинет буквально вплыла Филиция. Она мягко, почти бесшумно закрыла за собой створку и медленно пошла к моему столу. Я откинулся на спинку кресла и прищурился, наблюдая за этим спектаклем.

— Вас так давно не было, мой лорд… — проворковала она, останавливаясь рядом со мной. — Я… я так скучала.

И, не дожидаясь ответа, она привычно опустилась на колени прямо возле моего кресла. Я устало склонил голову к плечу.

Раньше меня это, возможно, и забавляло бы, тешило бы мое мужское эго.

Но сейчас… сейчас это вызывало лишь глухое раздражение.

— Встань, не подметай полы, — скривился я.

И про себя тут же добавил: снова этот цвет помады. Ядовито-розовый. Он был абсолютно отвратительным, совершенно не подходил к её тону кожи и вообще — какого демона она заявляется на рабочее место, накрашенная столь вульгарно и провокационно?

У меня вдруг возникло острое, непреодолимое желание стереть эту дрянь с её губ снова. Глаз дергался от этого цвета.

— Но вам ведь нравилось… — капризно протянула Филиция, и её тонкие ручки потянулись к моим брюкам.

И что за манера гладить мне ноги? Ничего кроме пренебрежения и брезгливости это не вызывало.

Я резко, со скрипом отъехал на кресле назад. Сложил пальцы в замок на животе и внимательно, холодным взглядом посмотрел на нее.

— Филиция, давай, вставай. Ты себе весь подол измяла, — сухо скомандовал я. — Ты лицо моей приемной. И должна выглядеть как с иголочки.

Она замерла, её руки повисли в воздухе.

— Вам ведь нравятся покорные женщины, мой лорд…

Я усмехнулся. Безрадостно и цинично.

— Мне нравятся женщины, это ты правильно заметила. А вот про покорную… это, конечно, лишнее. Ты сама себе это придумала. Знаешь, что я на самом деле ценю в женщинах? Гордость. Ум. И стержень.

Лицо Филиции резко изменилось.

Маска робкой, влюбленной овечки слетела, обнажив обиженный оскал.

Она рывком поднялась с колен, нервно одергивая платье. Я снова поморщился.

Подол и правда безнадежно измялся, а эта дурацкая, кричащая помада раздражала меня с каждой секундой всё сильнее.

Неужели снова ее самому стирать?

— Вы меня бросаете? — её голос дрогнул, но не от горя, а от уязвленного самолюбия.

— А мы ничего начать и не успели, так что и бросать нечего, — отрезал я, снова подъезжая к столу и пододвигая к себе какие-то отчеты. — Как я уже сказал, и как ты сама любезно заметила, я люблю женщину. Но только свою. Одну-единственную. И слава богам, понял об этом почти сразу. А сейчас давай, неси все документы на проверку. Те, за которые ты отвечала в мое отсутствие. Надеюсь, ты выполнила всё, что я тебе приказывал? Времени у тебя было предостаточно.

Я наградил её тяжелым, пронизывающим взглядом. Филиция вскинула подбородок. Ну наконец-то, хоть капля настоящей гордости.

— Ваша супруга никогда вас не простит, — злобно выплюнула она.

— Со своей супругой я сам разберусь, — мой голос стал тихим и опасным. — А тебе я приказал принести документы. И еще кое-что. Напиши мне, где бы ты хотела и дальше проходить практику. Я лично составлю рекомендательное письмо, на основе сделанной тобой работы.

Я сделал паузу, глядя в её расширившиеся от шока глаза.

— На этом наши рабочие отношения будут закончены. Личные, которые так и не начались тоже. Тем более, я тебе ничего не обещал.

— Но вам ведь нравилось, как я себя веду! — в отчаянии воскликнула она.

— Ну, было в этом что-то такое… забавное, — я пожал плечами. — То, как ты всё время пыталась опуститься на колени в моем кабинете. Я думал, мне это понравится. Но нет. Не зашло. Оказалось, я ценю совершенно другое. И, кстати, я должен тебя поблагодарить.

Она непонимающе моргнула.

— Поблагодарить? За что?

— Благодаря твоему поведению я наконец-то это понял.

Филиция задохнулась от возмущения.

— Вы… вы невозможны! Вы бессердечный, бесчувственный!

— Какой есть, — не стал спорить я. — Я всё-таки дам тебе один совет, Филиция. Прежде чем пытаться прыгать в постель к женатому

— Не нужно! — выкрикнула она, резко развернулась и выбежала из кабинета.

Я лишь хмыкнул. Через пять минут она вернулась, молча, с пунцовыми от злости щеками подошла к столу и с резким хлопком опустила передо мной пухлую стопку документов.

Я даже не взглянул на нее. Мне уже было всё равно.

С головой ушел в работу. Цифры, отчеты, контракты — всё это помогало скоротать время в ожидании. Я потерял счет часам, ни на что не обращая внимания, пока дверь снова не открылась.

На пороге стояла Филиция.

— Что еще? — не поднимая головы, спросил я.

— У вас совещание начальников отделов через полчаса, — процедила она.

— Хорошо. Подготовь зал заседаний.

Она вышла, а я отложил перо и потер виски.

От Грейс не было ни весточки. Ни гневного письма, ни визита. Ни-че-го.

Внутри меня всё начало медленно, но верно закипать. Неужели она так долго изучает документы? Неужели не придет?

С этими мыслями я отправился на совещание.

Я машинально раздавал задания, слушал доклады о том, чем занимались мои бездельники-подчиненные в мое отсутствие, но мозг сверлила только одна мысль: почему она молчит?!

Почему не врывается сюда, метая молнии?

И тут двери зала заседаний тихо приоткрылись, и вошел Луис. Мой личный помощник.

Я мгновенно подобрался. Приподнял бровь, молчаливо, одним взглядом спрашивая: «Ну что? Пришла?».

Луис коротко, утвердительно кивнул головой и замер у стены.

Мои губы сами собой разъехались в хищном, кровожадном оскале. Наконец-то!

Пришла моя фурия!

Я был в таком предвкушении, что даже не сразу задался вопросом: а почему она, собственно, не вошла?

Раньше, будучи моей женой, она могла спокойно распахнуть двери посреди любого совещания, сесть рядом со мной и, если нужно, с идеальной скрупулезностью выполнять роль секретаря, делая пометки.

Чего же она ждет сейчас? В приемной?

Ну ладно. Видимо, мои условия вывели её из себя настолько, что она не хочет устраивать скандал при подчиненных.

Ждет, когда я освобожусь, чтобы растерзать меня наедине.

Моя улыбка, должно быть, стала настолько жуткой и пугающей, что начальник налогового департамента, монотонно бубнивший свой доклад, вдруг поперхнулся и заткнулся на полуслове.

Остальные начальники отделов вздрогнули и опасливо вжались в свои кресла. Я встал, поправил свой камзол и провел по волосам рукой.

Я и мой дракон был готов ко встрече со своей снежной королевой.

Глава 33

— Так, совещание объявляю закрытым! — жестко проговорил я. — Все письменные отчеты мне на стол. В кратком виде, по существу и без воды. Если мне не понравится или я пойму, что на мне оттачиваете свое словоблудие — будете переделывать. Все свободны.

Начальники департаментов торопливо, стараясь не шуметь, потянулись к выходу. Я же неторопливо, с предвкушением уверенным шагом вышел из зала заседаний.

На губах играла победная улыбка. Я был абсолютно уверен, что сейчас распахну двери своей приемной и увижу там Грейс.

Мою яростную, пылающую праведным гневом снежную королеву, которая примчалась устраивать мне скандал из-за хитроумных условий бракоразводного контракта.

Я вошел в приемную. Улыбка медленно сползла с моего лица.

Грейс не было.

Я непонимающе нахмурился и резко повернулся к Луису, который сидел за своим рабочим столом. Мой личный помощник смотрел на меня как-то виновато, откровенно пряча глаза. А затем он молча, с обреченным вздохом указал рукой на стопку бумаг.

Я проследил за его жестом и замер. На краю стола высилась гигантская, безупречно ровная бумажная башня высотой в добрые полметра.

Я медленно вскинул бровь.

— И что это?

— Леди Грейс передала вам это на подпись, мой лорд, — осторожно, тщательно подбирая слова, ответил Луис. — А еще она настоятельно просила вам напомнить, что, согласно пункту седьмому ваших дополнительных условий, вы… цитирую: «не имеете права сказать ей нет в обеспечении базовых потребностей её бизнеса».

Я смотрел на эту гору макулатуры, и до меня начало доходить. Губы снова разъехались в широком, совершенно искреннем, хищном оскале.

Вычитала-таки! Нашла лазейку и решила ударить меня моим же собственным оружием — бюрократией.

Я подошел к столу Луиса, без лишних слов подхватил эту гигантскую стопку обеими руками и понес её в свой кабинет так бережно, словно это было величайшее сокровище Империи.

Едва я опустил бумаги на свой массивный стол и устроился в кресле, дверь приоткрылась, и в кабинет снова скользнула Филиция.

— Мой лорд, я… — начала она.

— Выйди, — рявкнул я, даже не глядя на нее. — С тобой мы закончим потом. Не мешай.

Она что-то пискнула и поспешно скрылась за дверью.

Сейчас мне было совершенно не до неё, хотя к Филиции у меня накопилась масса серьезных вопросов. Просматривая те документы, которые она мне принесла до совещания, я обнаружил странную закономерность.

Одни отчеты были составлены безупречно — идеальный слог, точные расчеты, глубокая аналитика.

Другие же, лежащие в той же папке, выглядели так, словно их писал неопытный, туповатый студент-недоучка.

Такие нелепые, грубые финансовые ошибки…

В душу закрадывались определенные, очень нехорошие сомнения. Эта двойственность мне категорически не нравилась.

Чуйка министра экономики буквально вопила о том, что здесь кроется нечто большее.

Но с этим я разберусь чуть позже. Сейчас же мне предстояла игра поинтереснее.

— Что же ты придумала, моя Грейс? — проговорил я в пустоту кабинета, потирая ладони, и снова кровожадно оскалился.

Я снял первый лист с вершины бумажной горы.

«Прошение на выделение средств. Десять пуговиц в виде пчелок».

Я моргнул. Что? Взял перо, макнул в чернила и размашисто подписал. Снял следующий лист.

«Прошение на выделение средств. Десять пуговиц в виде змеек».

Подписал.

Следующий лист: «Десять пуговиц в виде стрекоз».

Подписал.

— Что это за зоопарк такой? — проворчал я, разглядывая каллиграфический почерк бывшей жены. Кто вообще производит такие пуговицы?!

Я машинально посмотрел на свои собственные идеальные золотые пуговицы с гербом Фростмаров. Затем перевел взгляд на стопку. Дальше шли серебряные пуговицы.

Сто штук. И они, Бездна её побери, были разделены на сто отдельных заказов!

По одной пуговице на лист! На каждом листе требовалась моя личная резолюция и подпись.

Я откинулся в кресле и хмыкнул про себя. Ну, ведьма. Решила меня извести.

Я начал подписывать. Подписывал золотые пуговицы, костяные, деревянные. Я, тридцатипятилетний лорд и министр экономики, за этот час узнал, что в мире существует столько видов иголок, сколько звезд на небе!

А когда я закончил с иголками, пошли ленты. Кружевные, атласные, шелковые.

Затем бисер: мелкий, крупный, матовый, блестящий. Стеклярус всех цветов

И на каждую, абсолютно на каждую позицию была выписана отдельная, идеально оформленная накладная.

Я всё подписывал и подписывал, а горка даже не думала уменьшаться. И самое странное — я не злился.

Я скалился, довольно щурясь, получая от этого какое-то извращенное, мстительное, странное удовольствие.

Эта была наша игра. Моя ледяная королева так и не пришла устраивать скандал, она не стала кричать. Она нанесла удар с ледяным изяществом, заставляя меня лично спонсировать каждую бусинку.

Четыре часа. Ровно четыре часа мне понадобилось на то, чтобы поставить подпись на каждом листе. И я не просто ставил — я читал. Потому что Фростмары никогда не ставят свою подпись под непрочитанным документом.

Я читал, перекладывал листы и вдыхал едва уловимый, дразнящий запах морозной вишни, которым пропиталась эта бумага.

Запах Грейс. Я балдел от него, чувствуя, как дракон внутри меня довольно сворачивается кольцами. Она думала меня наказать, а в итоге подарила мне четыре часа наедине со своими мыслями о ней.

К вечеру, когда министерство уже окончательно опустело, я удовлетворенно отбросил перо и одобрил последний лист этой огромной стопки.

— Луис! — прокричал я.

Помощник тут же вбежал в кабинет, словно дежурил под дверью.

— Займись этими чеками и организуй доставку всех товаров для леди Грейс, — приказал я, указывая на подписанную гору. — Оплати всё из моего личного фонда.

— Будет сделано, мой лорд, — Луис подошел и начал аккуратно собирать бумаги.

— Где Филиция? — спросил я, вставая и снимая с вешалки камзол.

— Она отпросилась час назад.

Я нахмурился.

— Причина?

— Сказала, что у нее внезапно разболелась голова, мой лорд.

— Она выходила со своей обычной дамской сумочкой или с сумкой большего размера? — мой голос стал острым, как бритва.

Луис замер, понимая, что вопрос задан не просто так.

— С сумкой большего размера. Похожей на ту, в которой носят документы, мой лорд.

— Хорошо, — кивнул я. — Ты можешь быть свободен. Распоряжения по закупкам можешь начать выполнять завтра с самого утра. В министерстве я тебя завтра не жду, работай из города. Меня тоже здесь не будет. Если кто будет спрашивать — скажи, что я на срочном задании Короны и появлюсь через пару дней.

— А для Филиции будут отдельные распоряжения? — уточнил помощник.

— Нет, — я усмехнулся. — Пусть продолжает заниматься текущими делами. Думает, что занимается. И о том, что я сейчас спрашивал о ней — ни слова.

— Конечно, мой лорд.

— И Луис… постой, — окликнул я его, когда он уже взялся за ручку двери. Я просто не мог не спросить. — Как именно леди Грейс отреагировала на документы, когда ты ей их привез?

Луис чуть заметно улыбнулся.

— Сначала она очень удивилась толщине папки. Но быстро скрыла это. А вот когда отдавала мне все эти листы со своими прошениями… она была в очень хорошем настроении. Я бы даже сказал, она искренне веселилась.

— В хорошем, значит, — я снова довольно оскалился. — Ладно, иди.

Когда за Луисом закрылась дверь, я подхватил те самые подозрительные документы, которые оставила Филиция.

Я вышел из кабинета, наложил на двери сложнейшую многоуровневую защиту. Положил папку в кожаную сумку, вышел из министерства и сел в ожидавшую меня карету.

— В Императорский дворец, — бросил я кучеру.

Дорога предстояла неблизкая. Я зажег в салоне магический светильник и принялся вновь изучать бумаги Филиции, выискивая закономерности в её «ошибках». Но сосредоточиться на финансах было чертовски сложно.

Мои мысли упорно возвращались к Грейс. Я предвкушал. Игра ведь продолжится, и вот когда ей надоест она сама придет ко мне. И клетка захлопнется.

Кто бы знал, что у моей ледяной фурии столько огня внутри.

Глава 34

Бессонная ночь и бесконечный день, проведенный в Лесном клане, давали о себе знать. Только мысли о моей снежной королеве давали мне сил.

Потому что сейчас, совсем скоро, я увижу её.

Еще вчера я отправил ей посыльного с подарком: роскошным гарнитуром из сапфиров и самым дорогим, самым изысканным платьем из лучшего столичного ателье.

Я предвкушал, как она наденет этот темно-синий бархат, как он будет оттенять её глаза и белоснежные волосы. Синий — цвет моего рода.

Мы должны были встретиться за городом, и я прибыл первым. Нам предстояла брачная церемония, которую император собирался провести в особом месте.

Эрэйн нашел древний, давно разрушенный Храм — я не знаю, где он откопал эти руины, но то, что он мне рассказал о них, мне определенно понравилось.

Мысль о том, чтобы таким образом склонить Грейс к повторному браку, приятным теплом разлилась по моим венам.

Я прикрыл глаза, сложил руки на груди и откинулся на спинку бархатного кресла в карете. Позволил своему дракону проснуться, расправить внутренние крылья, убрать все ментальные барьеры, чтобы почувствовать её приближение. И я почувствовал.

Мне показалось, что я еще за два квартала до точки встречи уловил этот отчетливый, сводящий с ума запах морозной вишни.

Я растянул губы в улыбке.

Предвкушение заставляло кровь бежать быстрее по венам. Когда стал слышен мерный стук колес чужого экипажа, я понял, что пора.

Открыл глаза, привычным жестом поправил волосы, расправил манжеты, одернул камзол и вышел из кареты.

Туда, в дремучий лес, где среди вековых сосен сохранились древние остовы Первородного Храма, можно было добраться только в драконьей ипостаси.

Поэтому оборачиваться нам предстояло здесь, вдалеке от столицы.

Я подошел к подъехавшей простой, неприметной карете и нахмурился. Значит, моим гербовым экипажем она принципиально не воспользовалась. Моя гордая, неприступная королева.

Я распахнул дверь и галантно подал ей руку.

Грейс изящно протянула ладонь в кружевной перчатке. Я сразу обратил внимание на её подчеркнуто идеальные манеры — верный признак того, что мне стоит не нарываться.

Моя бестия имела взрывной характер. Казалось, насколько сдержанной, ледяной и холодной она была снаружи, настолько же огненной и страстной она была внутри.

И это чертовски заводило. Такой я ее не знал, и такой настоящей она мне нравилась еще больше.

Грейс вышла, и я сделал глубокий вдох. Знакомый запах морозной вишни ударил в нос. Как же божественно она пахла… Я вдруг вспомнил ту её издевательскую подачку с флаконом вытяжки и невольно оскалился в кровожадной, охотничьей улыбке.

Потому что спать без этого аромата я теперь действительно не мог — одна из подушек в моей пустой спальне густо пахла этой вишней.

Но сегодня я собирался всё исправить.

Стоило ей только сделать шаг из кареты, как я обвел её взглядом. И потерял дар речи.

Я убрал руку и сам невольно отшатнулся на шаг

Внутри взревел собственник, готовый прямо сейчас разорвать на куски того кучера, который косился на мою Грейс и жадным, сальным взглядом обводил её с ног до головы.

— Пошел прочь! — страшно рыкнул я. Извозчик побледнел, стеганул лошадей, и карета сорвалась с места, скрываясь в клубах пыли.

Я повернулся к жене.

— Что ты на себя надела?!

Грейс, и без того стоявшая с идеально прямой спиной, казалось, стала еще прямее. Она надменно вздернула подбородок и обожгла меня своим ледяным взглядом.

— Мы собираемся лететь на свадьбу к императору, — процедила она. — Если тебе не нравится, я могу вернуться домой.

— Где то платье, которое я тебе подарил? — мой голос упал до опасного рычания.

— Будешь наряжать в него своих любовниц, — холодно парировала она. — А я одеваюсь так, как я хочу.

— Это не платье! В этом вообще нельзя выходить на улицу! — зло цедил я слова, а сам, против воли, жадно, голодными глазами бегал по изгибам её тела.

Это действительно было не платье.

Это была стопроцентная, чистая провокация.

Наряд был выполнен в темно-зеленых тонах — цвет густого мха и хвои. Тончайший бархат облегал её так плотно, словно это была вторая кожа. Он подчеркивал её тонкую талию, крутые бедра, аппетитную высокую грудь… Вся она казалась в нем такой хрупкой и одновременно соблазнительной, как дорогая статуэтка.

Мой зверь выл — мне хотелось схватить её, покусать, запереть в особняке и забить до смерти любого, кто на нее посмотрит.

— Ты хотя бы нижнюю юбку надела?! — не выдержав, возмутился я.

— Не будь таким старомодным, Рейган, — она пренебрежительно фыркнула.

А я внезапно понял, почему в моде до сих пор эти громоздкие, пышные, неудобные платья. Потому что если бы мужчины видели своих женщин в таких нарядах каждый день, они бы вообще были не в состоянии покинуть свои спальни и заняться государственными делами!

— Как ты собралась в этом узком чехле лететь на мне?! — я попытался воззвать к логике.

В ответ Грейс сделала два шага вперед. Ткань на подоле разошлась, и я увидел, что там были потайные разрезы.

— Нет, — я мотнул головой, чувствуя, как у меня пересыхает во рту. — Ты никуда не полетишь.

— Решил оскорбить императора моим отсутствием? — она изогнула бровь. — Ну тогда потрудись сам объяснить ему, почему меня нет.

— Грейс, мы сейчас же вернемся в столицу! — я попытался напустить на себя строгость. — Заедем в ателье и купим тебе нормальное платье. Пышное. Закрытое. С тремя юбками минимум и плащ!

— Может быть, сразу купишь мне монашеский балахон и платок? — язвительно предложила она.

Я не выдержал, шагнул к ней и жестко схватил её за руку, намереваясь потащить к своей карете. Грейс резко, с силой выдернула запястье из моей хватки. Её глаза вспыхнули огнем.

— Я сказала, что полечу на эту свадьбу именно в этом платье, лорд Фростмар!

Я сцепил зубы, призывая на помощь все силы и выдержку своего дракона.

Я знал, какая она упрямая и гордая. И я знал, что назло мне, назло моему контролю, она полетит именно в этом зеленом бархате, если я сейчас не уступлю.

Я не заставлю её купить другое. Либо лечу с ней такой, либо теряю её снова.

Пришлось сцепить зубы так, что заходили желваки. Я отошел на десяток метров от неё, остановился и обернулся, прожигая Грейс тяжелым, собственническим взглядом.

Я мысленно очерчивал её фигуру, затянутую в зеленый бархат.

А ведь формально придраться было не к чему: практически ничего не было видно. Декольте отсутствовало. Тонкое, едва заметное темное кружево лишь полунамеком просвечивало кожу, затягивая грудь чуть выше ключиц, безупречно облегало её хрупкую шею и изящные руки, плавно переходя в элегантные перчатки. И ноги, когда она стояла ровно, действительно были полностью скрыты.

Но то, как эта ткань подчеркивала её изящные формы, каждый её изгиб…

Я знал: стоит нам появиться на церемонии, и на неё будут пялиться все присутствующие лорды.

— И без глупостей там, Рейган, — услышал я её холодный, предупреждающий голос.

Я посмотрел на неё исподлобья и, не отвечая, начал оборачиваться.

Кости хрустнули, тело охватило привычное, обжигающее пламя трансформации, и уже через секунду на лесной поляне стоял огромный Водяной дракон, переливающийся темно-синей чешуей в лучах солнца.

Стоило мне только обернуться, как я уловил изменения в Грейс.

Я посмотрел на неё драконьими глазами и увидел улыбку на её лице — нежную, тоскливую, настоящую.

Мое огромное сердце сбилось с ритма, и я буквально задохнулся от этого зрелища.

Грейс подошла вплотную, подняла руку в кружевной перчатке и бережно дотронулась до моей огромной, покрытой чешуей морды. Дракон утробно, счастливо заурчал.

— Не повезло тебе с хозяином, мой хороший, — тихо, с грустью проговорила она, поглаживая чешую. — Ты видимо на Небе не в той очереди за человеком стоял. Но тебе я всегда рада.

Она подалась вперед и оставила легкий поцелуй прямо на моей холодной чешуе. Зверь внутри взревел от восторга и снова заурчал, обдав её теплым воздухом из ноздрей, отчего её волосы разлетелись, а сама Грейс звонко, искренне рассмеялась.

А у меня самого на душе заскребли кошки.

Я смотрел на свою смеющуюся истинную и понимал, что сам, своими руками поломал собственную жизнь.

Долгий перелет, торжественная церемония в руинах Храма, ритуал единения императора и его Ассоль — всё это прошло как в тумане.

Всё это время я не спускал глаз с Грейс.

Я следил за каждым её шагом, за каждым поворотом головы в этом сводящем с ума зеленом платье. Только вот она не удостоила меня ни единым взглядом, словно я был пустым местом.

А стоило мне увидеть среди гостей того самого проходимца, которого я лично вытаскивал из плена в Кристальном клане, я и вовсе чуть не зарычал.

Я напрягся, готовый убивать, и неотрывно следил за ним и Грейс.

Но он на неё даже не посмотрел. И это значило только одно: между ними ничего не было.

А чуть позже выяснилось, что этот «проходимец» — младший брат самого императора и он вернул мать Эрэйна, хотя все мы считали, что она погибла.

Вот это было новостью. Какого демона родственник правителя вообще делал на территории Кристального клана в той пещере, и он что же похитил Виолу, мать Эрэйна?

И конечно же ни о каком повторном браке речи не шло. Грейс так прожгла всего одним взглядом, что я понял, лучше поостеречься.

Весь обратный маршрут я намеренно не торопился. Мой дракон уже заложил несколько лишних виражей на одном месте, продлевая время в полете,

— Рей, я уже поняла твой тонкий намек! — крикнула она сквозь шум ветра. — Но я не могу так долго проводить в полете, мы летим уже целую вечность! Спускайся!

Дракон нехотя пошел на снижение, хотя я и не собирался спускаться так скоро.

Я думал, что, когда мы приземлимся за городом, она снова начнет спорить, потребует нанять ей извозчика.

Но, к моему удивлению, она молча согласилась ехать до столицы в моей карете.

Я галантно подал ей руку, помогая подняться по ступеням, а сам злился на себя до скрипа зубов от того, что снова упустил шанс окольцевать её, пометить своей меткой, как истинную, пока мы были там, в Храме.

Мы снова ехали в столицу. За окнами уже было темно.

Мы сидели друг напротив друга в полумраке салона, и я просто тонул, задыхался в аромате её морозной вишни.

А моя снежная королева по-прежнему не смотрела на меня, отвернувшись к окну и молча наблюдая за проплывающими мимо огнями ночного города. Тишина между нами была тяжелой, звенящей.

Мне нужно было пробить эту стену. Любой ценой и пора нести ответственность за свои поступки.

— Я не спал с Филицией, — негромко, но очень четко произнес я, глядя на её профиль.

И, пожалуй, это была единственная фраза за весь вечер, которая наконец-то привлекла внимание моей ледяной Грейс.

Глава 35

— Я не спал с Филицией, — повторил я, глядя прямо в лицо Грейс.

Грейс наконец-то повернула голову. Её глаза встретились с моими.

В них не было радости или облегчения — только усталый, ледяной скептицизм.

Она изогнула бровь, всем своим видом показывая, что не верит ни единому слову. И я не мог её винить. Вспоминая свои поступки последних месяцев, я сам казался себе чудовищем.

— Тогда зачем всё это было, Рейган? — тихо, без эмоций спросила она. — Зачем ты притащил её в министерство? Зачем инициировал развод, делил имущество и вел себя так, словно меня больше не существует? Ты обсуждал свой уход с нашим сыном. Если это не ради другой женщины, то ради чего?

Я тяжело выдохнул, чувствуя, как дракон внутри жалобно скребется о ребра. Пришло время сорвать все маски.

— Ради иллюзии контроля, Грейс.

Я подался вперед, опираясь локтями о колени и сцепив руки так крепко, что побелели костяшки.

— Я привык всё контролировать. Я министр, я вершу судьбы Империи, двигаю золотые потоки и кланы, но… я совершенно не мог распоряжаться собственной душой. Эта наша истинность… она всегда ощущалась как золотой ошейник. Каждый раз, когда я сходил по тебе с ума, когда меня тянуло к тебе так, что ломило кости, мой холодный разум шептал: «Это не ты, Рей. Это древняя магия. Это просто инстинкт зверя».

Я посмотрел в её глаза, умоляя понять.

— Я панически боялся той колоссальной власти, которую ты имела над моим разумом и телом. Мой дракон был готов ползать у твоих ног, а гордость лорда орала, что такая зависимость — это фатальная уязвимость. Я так отчаянно хотел быть тем, кто сам сделает выбор! Без указки богов. Без зова крови. Я хотел доказать себе, что я не марионетка.

— И поэтому ты решил выжечь эту связь зельями? — в её голосе скользнула горечь.

— Да. Но магия сопротивлялась. Пока мы были вместе, пока я видел тебя каждый день, меня ломало. Я не мог сопротивляться притяжению. И тогда я решил разрушить всё до основания.

Я опустил взгляд на её руки, спокойно лежащие на зеленом бархате платья.

— А Филиция… она просто удачно подвернулась мне. Она так хотела моего внимания. Молодая, звонкая, легкая и такая живая, не смотря на то, что аристократка.

Я горько, надломленно усмехнулся.

— Я думал, что ты не любишь меня, — мой голос звучал ровно, почти монотонно, словно я зачитывал сухой отчет. — Я думал, что если бы не истинность, то ты бы даже не посмотрела в мою сторону. Мне всё чаще стало казаться, что именно я чувствую эту связь, но не ты. Ты лишь позволяла себя любить. Ледяная, холодная, сдержанная.

— И что же изменилось теперь? — так же спокойно и взвешенно откликнулась Грейс, не отрывая взгляда от ночных улиц за окном кареты.

— Изменилось всё. Я ведь вижу, что тебе больно. Что ты испытывала ко мне чувства. Что внутри тебя горит пламя. Теперь, когда у меня обнулились животные инстинкты, когда я стал абсолютно свободным… я понял, что ты даже без истинности — моя вторая половина. Ты такая же, как я. А я идиот, что решил таким образом всё проверить.

Повисла тишина. Но Грейс не смотрела на меня. А потом…

— Мы не научились любить открыто. Проявлять живые эмоции при нашем сыне. Не научились говорить друг с другом словами через рот, — тихо, констатируя факт, проговорила Грейс.

Мне хотелось растормошить её. Пусть бы она орала, кричала, била меня кулаками в грудь. Да пусть бы сожгла еще один особняк!

Только бы снова не вела себя столь сдержанно и отстраненно. Эта её спокойная разумность пугала больше истерики.

— Почему жизнь такая сложная? — задал я риторический вопрос, откинувшись на спинку сиденья.

— Потому что мы сами её усложняем, Рейган.

— Ты простишь меня?

Она помолчала, изучая узоры на стекле.

— От кого тогда беременна твоя Филиция?

Я подался назад, словно от физического удара.

— Ты снова и снова говоришь мне об этом, — я развел руками, сохраняя ровный тон, хотя внутри всё кипело. — Я могу своей магией поклясться, что ребенок точно не от меня. Я с ней не спал.

— Значит, твоя помощница хотела сыграть на моей больной ране, — так же сдержанно и равнодушно проговорила Грейс. — Хотела ускорить развод или просто ударить побольнее. У нее получилось. Меня эта новость добила.

Её спина была идеально прямой. Выдавали её только глаза — слишком напряженные, скрывающие глубокую боль.

Моя холодная снежная королева. Сколько в ней сейчас было достоинства и власти. Власти надо мной. И я понимал, что сейчас бы и правда отдал всё, что у меня есть, чтобы она распоряжалась этой властью так, как только захочет.

Сейчас меня ломала другая мысль, что я буду один, без неё. Что же мы за существа такие? Имеем — не ценим, а как потеряем — так пытаемся вернуть всеми силами.

— Ты поэтому приютила у себя ту девчонку из приюта? — спросил я, меняя тему. — Ты правда хотела еще детей?

Она наконец-то повернулась ко мне лицом.

— Не хотел детей ты,

Я был искренне удивлен.

— Ты родила мне Теона, наследника, и мне казалось, что на этом наш долг перед родом выполнен.

— Ты сам говорил, что лучше один ребенок, но впитавший всю силу клана, чем распылять свой магический дар на нескольких, — напомнила она.

Я поморщился.

— Так говорили мои матушка и отец. И мне тогда казалось это вполне оправданным и логичным. Я в семье был один…

— А я всегда хотела большую семью, — спокойно произнесла Грейс. — И хотела дочь. Лия — хорошая девочка. Одаренная.

— Она чем-то напоминает тебе тебя саму в юности? Потому ты взяла над ней опеку?

— Отчасти, — кивнула она. — Над ней издевались в школе. Ей не дали комнату в общежитии, хотя она стипендиатка Короны. А одна благородная девица, возомнившая себя невестой нашего сына, и вовсе пыталась её избить.

— И кто отец той девицы? — я прищурился, мгновенно переключаясь.

— Герцог Монтень. Он главный попечитель их школы. Я поставила директора перед фактом, чтобы он навел порядок и чтобы девица извинилась. Но… директор Вейн, видимо, решил, что ты теряешь свое влияние в Империи, а я и вовсе ненужная бывшая. И потому он раздумывает, как бы ему правильнее поступить, чтобы не обидеть Монтеня, а не Фростмаров.

— Я всё решу. Завтра же, — ровно произнес я.

Грейс дернула уголком губ, что можно было расценить как намек на слабую улыбку.

— Это не разовая проблема, Рейган. Я хочу, чтобы все стипендиаты в школе могли учиться спокойно, без травли со стороны аристократов.

— Организуй благотворительный фонд, — я пожал плечами, предлагая самое рациональное решение. — Денег у тебя теперь много. Ты можешь стать их официальным попечителем. С твоим новым капиталом ни один директор не посмеет тебе перечить. Только не проси меня делить твои пуговицы еще на сто чеков.

Мы рассмеялись оба. А потом в карете повисла тяжелая, удушливая тишина. Я поднял на нее глаза, полные отчаяния и запоздалого раскаяния.

— Я оказался ничтожным аналитиком в том, что касается чувств. Я не учел одного: пока я сжигал эти мосты, играя в свободу, я оставил тебя замерзать на другом берегу. Я убил в тебе всё тепло. И теперь… теперь я просто не знаю, как вернуть ту Грейс, которую уничтожил своими же руками.

Глава 36

Конечно, моя снежная королева еще не скоро оттает. Я видел, как ей больно, но еще видел глубокие трещины в её ледяной броне, но мне казалось, что эта боль теперь была исцеляющей.

И главным признаком того, что я двигаюсь в правильном направлении, было то, что она всё-таки согласилась вчера со мной поужинать.

Пришлось, правда, быстро и за баснословные деньги снять весь этаж лучшего ресторана в столице. Я просто не мог допустить, чтобы на мою королеву, в её провокационном, сводящем с ума бархате, кто-то смел даже посмотреть. Я хотел, чтобы она сияла только для меня. И она сияла.

Во время ужина Грейс прямо и честно сказала мне, что не хочет больше быть той прежней Грейс, какой она была все эти пятнадцать лет брака.

Покорной, удобной, вечно скрывающей свои эмоции за маской безупречной жены лорда.

Она сказала, что нам обоим нужно перестать играть в идеальную аристократическую семью и наконец-то стать самими собой. Научиться разговаривать. Научиться слышать и чувствовать.

Больше в тот вечер мы не говорили о нас.

Ни о разводе, ни о моей глупости с зельями, ни об истинности. Только на отвлеченные темы — о столице, об экономике, об учебе Теона, о её планах на ателье.

Я жадно ловил каждое её слово, но еще больше я следил за ней самой. Смотрел, как изящно она берет столовые приборы тонкими пальцами, как аккуратно отрезает от запеченной рыбы маленький кусочек, макает его в белый соус и отправляет в рот. Я смотрел на изгиб её шеи, на то, как свет играет в её глазах. Смотрел бы и смотрел на это. Бесконечно.

Потом я довез Грейс до её нового, скромного дома на окраине. У дверей она обернулась и посмотрела на меня долгим, нечитаемым взглядом.

— Всё в твоих руках, Рейган, — лишь сказала она напоследок, перед тем как скрыться за дверью.

А я остался стоять на крыльце и тяжело, прерывисто выдохнул. Впервые за долгое время внутреннее, скручивающее напряжение немного отпустило меня.

Эти слова были не прощением, нет. Это был вызов. Но они означали главное: возможно, не всё еще потеряно у нас. Возможно, я действительно смогу всё исправить и доказать ей, что достоин второго шанса.

А если нет… Что ж, слава богам, драконы живут очень долго. И если понадобится, у меня есть в запасе целая вечность для того, чтобы заново завоевывать мою непокорную Грейс.

День за днем, шаг за шагом.

Из этих приятных, обнадеживающих мыслей меня грубо вырвал голос сына.

— Отец, что ты делаешь? — непонимающе спросил меня Теон.

Только недавно привезли вновь пошитый гардероб, но мне было его не жаль.

Я на секунду повернулся к сыну, затем снова отвернулся к шкафам и с остервенением принялся скидывать на пол свои костюмы. Идеально скроенные пиджаки, шелковые рубашки, дорогие брюки — целое состояние по меркам столичного аристократического общества сейчас безжалостно летело под ноги.

— Давай, сын, подключайся, — бросил я, снимая с вешалки очередной бархатный камзол. — Можешь пока на первое время оставить себе только школьную форму. Остальное тоже выноси во двор. Будем устраивать костер.

Теон осторожно подошел ко мне и положил руку на мое плечо.

— Отец, я ничего не понимаю.

Я сорвал с крючка еще одну вешалку, бросил костюм в общую кучу и тяжело выдохнул.

— Если ты думаешь, что я сошел с ума, то нет, я не сошел. Ну, разве что совсем немного, — я коротко, нервно рассмеялся, отошел от шкафа и посмотрел на эту гору дорогой ткани. — Мы разговаривали с твоей матерью. Я просил прощения. Но обидел её слишком сильно. Знаешь, если бы я пришел к ней домой и застукал её с другим мужиком, боюсь, одним пожаром я бы точно не ограничился... Она у нас просто святая женщина.

Я потер переносицу, чувствуя глухую тоску.

— Когда я думал, что истинная связь остыла, что она висит ярмом на моей шее, я совершенно не думал о чувствах твоей мамы. Я вообще был уверен, что она не любит меня, а просто терпит и это злило. Теперь же... когда мы во всем признались друг другу, ту обиду, которую я ей причинил, перешагнуть слишком сложно. Возвращаться к нам она

Я замер с очередным дорогим бархатным сюртуком в руках. Посмотрел на Теона.

Мой сын так быстро вырос. Он стоял передо мной — уже не мальчик, а без пяти минут взрослый мужчина, будущий лорд, который сейчас смотрел на меня с немым вопросом.

И какой пример я ему подал? Чему я его научил за эти последние месяцы?

Я медленно опустил сюртук на пол, подошел к креслу и тяжело сел в него, сцепив руки в замок так, что побелели костяшки. Взглянул сыну прямо в глаза. Пришло время сказать то, что я должен был сказать давно. Не как министр или лорд, а просто — как мужчина мужчине.

— Теон… сядь, — негромко попросил я.

Сын послушно опустился на край подлокотника соседнего дивана, напряженно глядя на меня.

— Я хочу, чтобы ты меня сейчас очень внимательно выслушал и запомнил эти слова на всю свою жизнь, — начал я. — Я поступил с твоей матерью… отвратительно. Гнусно. Я вел себя так, как не имеет права вести себя ни один уважающий себя мужчина, кем бы он ни был — всесильным министром экономики или простым уличным рабочим.

Теон нахмурился, его челюсти сжались. Он любил Грейс и, конечно, видел всё, что я творил, даже если я пытался скрыть это за ширмой «взрослых решений».

— Я оказался трусом, сын, — жестко, безжалостно припечатал я самого себя, не отводя взгляда. — Я испугался того, насколько сильно я завишу от неё. Испугался древней магии, испугался этой истинной связи, которая делала меня уязвимым. И вместо того, чтобы принять это, вместо того, чтобы быть по-настоящему сильным и защищать свою семью, я решил эту связь уничтожить. Я ударил по самому больному. По её женской гордости и по её преданности.

Я растер лицо руками, чувствуя жгучий, едкий стыд, который сейчас выжигал меня изнутри почище любого драконьего пламени.

— Все эти пятнадцать лет она была моим надежным тылом. Она терпела мой скверный характер, мою занятость, мою эмоциональную холодность. Она отдавала всю себя нашему роду, воспитывала тебя, создавала идеальный дом, в который я возвращался, как в непреступную крепость. А я принимал это как должное. Словно она была удобной данностью, красивым приложением к лорду Фростмару. Я был слепым, высокомерным идиотом, решившим, что власть дает мне право играть чувствами собственной жены.

Я тяжело выдохнул, глядя на лежащие на полу костюмы.

— Я не спал с Филицией, но… разве это имеет значение? Разве публичное унижение твоей матери от этого становится меньше? Я выставил Грейс брошенной, ненужной женой, которую променяли на молодую игрушку. Я позволил всему столичному свету шептаться за её спиной, смеяться над ней. Я разрушил её безопасность. Я пытался доказать себе собственную свободу и независимость, унижая свою же женщину. И это, Теон… это самое низкое, самое жалкое, что вообще может сделать мужчина.

Сын молчал, но я видел в его глазах понимание и осуждение. Справедливое осуждение, которое я заслужил.

— Запомни раз и навсегда: сила мужчины определяется не тем, как низко перед ним кланяются в Императорском дворце. И не тем, как он может прогибать под себя обстоятельства. Настоящая сила — в том, чтобы беречь свою женщину. Стоять за неё горой и никогда — слышишь, никогда! — не давать ей повода усомниться в том, что она для тебя единственная. Настоящий мужчина не самоутверждается за счет боли своей жены. Я этот экзамен провалил с треском. Я растоптал её любовь из-за своего эгоизма.

Я поднялся с кресла, подошел к Теону и положил тяжелую руку на его плечо, крепко сжав его.

— Мне стыдно, Теон. Стыдно, что ты видел, как твой отец превратился в мерзавца. И я искренне каюсь перед тобой за то, что разрушил наш дом и заставил твою мать страдать. Но я обещаю тебе одно… — мой голос зазвенел от непреклонной решимости. — Я всё исправлю. Я положу к её ногам весь этот мир. Я буду добиваться её заново. Каждый день. И если мне придется годами вымаливать прощение — я буду это делать. Потому что Грейс — это моя жизнь. И я её верну.

Теон молчал несколько долгих секунд, переваривая услышанное. Затем его взгляд скользнул по горе одежды.

— И поэтому ты всё это сжигаешь? Хочешь заказать у неё новый гардероб? — спросил он, улавливая суть моего плана.

— Да. И это лишь первый шаг, — я кивнул. — А еще хочу сказать тебе: оно того стоит, сын. Дождись своей истинной, и будет тебе счастье. Не повторяй моих ошибок. Истинность — это не ярмо. Боги правда лучше нас знают, кто нам нужен. Не разменивайся на других женщин.

Я отвернулся и задумчиво провел рукой по волосам.

— Кстати, не знаешь, где мать хочет открыть свое ателье?

— Не знаю точно, но думаю, что мама должна открыть его в самом центре столицы, — уверенно ответил Теон.

— Ну что же. В центре, так в центре. Значит, мы будем её первыми и самыми крупными клиентами.

— Но ведь раньше ты был категорически против того, чтобы она шила на заказ, — напомнил сын. — Леди Фростмар не по статусу таким заниматься.

— Раньше я был против много чего. Наш статус и род обязывал жить по определенным правилам. Но мы с твоей матерью решили, что плевать нам теперь на все. Мы будем жить так, как хотим мы. И потому возведем нашу фамилию Фростмар в число лучших модных брендов столицы.

Я перевел дух и сменил тему:

— Как у тебя, кстати, дела в школе? Мне тут стало известно от матери, что на твою свободу уже посягают. Если что, то ты можешь сам устраивать свою личную жизнь.

— А как же дед с бабушкой? Они точно будут против, — усмехнулся Теон. — Я тут узнал, что именно с подачи бабушки дочка герцога Монтень вздумала, что станет моей будущей женой.

— Мнение твоих дедушки и бабушки можешь засунуть куда подальше, — жестко отрезал я. — Поверь, у меня достаточно денег и власти, чтобы плевать на их матримониальные планы. Так что ждать будешь пару. А с герцогом Монтень я еще поговорю. Как раз собираюсь завтра с утра наведаться с проверкой в вашу школу. Заручусь только подписью Императора. Твоя мать рассказала мне много интересного о стипендиатах и о том, как отвратительно там выполняются приказы Короны. А император, знаешь ли, очень не любит, когда его обманывают. Так что, думаю, в скором времени у вас появится новый директор. А что у тебя с одноклассниками? Нормально?

— Нормально, — усмехнулся сын, но в его глазах мелькнуло что-то темное.

Я удивленно посмотрел на

— Да? И что же там случилось? Не с тобой ли связана та куча писем, которая пришла на мое имя сегодня утром от наших высокородных соседей?

— Может быть, и связана, — задумчиво протянул Теон.

— И что же мне им ответить?

— Ну, ты же сам только что сказал: у нас достаточно денег, чтобы слать всех в одно место. Вот и их туда же пошли, если можно.

— И что же ты такого сделал, интриган?

Теон пожал плечами, но на его губах заиграла опасная, хищная улыбка:

— Лию обижали в школе. И всё это было с подачи герцогской дочки. Так что я просто... немного указал их шайке на их место. Аристократы слишком дорожат своей репутацией. Им очень не хочется, чтобы в газеты просочилась информация о том, что один юный лорд любит злоупотреблять запрещенными зельями, а у другой леди — не менее скандальная тайная жизнь, а ведь она помолвлена. Особенно весело стало, когда один «друг» решил доложить на другого «друга». Там оказалось столько грязных секретов... Так что теперь они все у меня на коротком поводке.

Я не выдержал и раскатисто расхохотался. Моя школа!

— Ясно. А что скажешь по поводу самой Лии? — прищурился я, внимательно наблюдая за реакцией сына.

Теон вдруг замялся. Отвернулся, сложил руки на груди, пытаясь напустить на себя равнодушный вид.

— Так... Не понял, — я подошел ближе.

— Ну... она мне нравится, — неохотно буркнул он, глядя в сторону.

— Мы же только что договорились, что ты будешь ждать истинную!

— Я сам разберусь, отец, — упрямо вздернул подбородок Теон.

Я тяжело вздохнул, узнавая в нем собственное ослиное упрямство.

— Ладно. Сам так сам. Никто не мешает тебе самому набивать шишки и ломать дрова. Будем разбираться со всеми проблемами по мере их поступления. А пока... — я кивнул на ворох одежды на полу, — тащи весь этот гардероб во двор. Нам действительно нужен очень большой костер. Будем всё палить к чертовой матери.

— Мама будет в шоке, — усмехнулся Теон, подхватывая первую огромную охапку шелка и бархата.

— Очень на это рассчитываю, сын. Очень на это рассчитываю.

Глава 37

Грейс

В моем новом доме царила благословенная тишина. Лия давно спала в своей комнате, а я сидела в гостиной, глядя на тлеющие в камине угли, и медленно расчесывала волосы.

Темно-зеленое бархатное платье, наделавшее столько шума, висело в шкафу. Осколки этого безумного, долгого дня медленно укладывались в голове.

Наш полет на свадьбу императора, тяжелый разговор в полумраке кареты, а затем этот ужин…

Я отложила гребень и прикрыла глаза.

Мы прожили вместе пятнадцать лет. Пятнадцать лет мы строили безупречный, сияющий ледяной замок семьи Фростмар, не понимая, что внутри него мы оба медленно замерзаем.

Сегодня, глядя в отчаянные глаза Рейгана, я впервые осознала, что в крушении нашего брака виноват не только он. Да, он совершил грандиозную, непростительную глупость. Но почву для нее мы готовили вдвоем.

Мы оба были трусами в собственной семье.

Я старательно играла роль идеальной леди. Холодная, сдержанная, понимающая. Я прятала свою магию Пустоты, прятала свои истинные желания — открыть свое дело, родить еще детей, жить полной жизнью, а не быть красивым приложением к креслу министра.

Я молчала, когда мне было больно. Я закрывалась стеной равнодушия, считая, что это и есть достоинство. Я позволяла ему думать, что не люблю его, что просто терплю эту навязанную богами связь.

А Рейган… Мой великий, самоуверенный, твердолобый дракон. Он привык контролировать всё в этой Империи, и мысль о том, что древняя магия управляет его душой, сводила его с ума.

Он так панически боялся потерять контроль, боялся оказаться уязвимым передо мной, что решил выжечь эту связь зельями.

Какой же идиот. Непробиваемый, упрямый, твердолобый самец.

Он решил поиграть с судьбой, не понимая, что, выжигая истинность, он выжигает мою душу. Он разрушил наш дом, растоптал мою гордость, выставил меня на посмешище перед всем столичным светом. Хотя еще большим посмешищем он будет, когда снова вернется ко мне.

Но… не все ли равно нам? Зачем я снова думаю о ком-то только не о нас?

Как искоренить в себе привычку думать о том, что подумают о нас чужие, посторонние люди, а не заботиться в первую очередь о чувствах друг друга?

Рей с самого детства впитывал яд светских условностей, где идеальный фасад всегда был важнее того, что скрывается за закрытыми дверями особняка.

А я… я с готовностью переняла эту модель у его семьи, потому что болезненно желала соответствовать. Я была не уверена в себе, постоянно думая, что позорю великий род Фростмар своим скромным, бедным происхождением.

Я привыкла играть и притворяться, ведь для меня это с ранних лет было залогом выживания.

Сначала мы с бабушкой отчаянно скрывали мой опасный дар Пустоты.

Потом, когда бабушки не стало мне пришлось хитрить и изворачиваться, чтобы меня насильно не выдали замуж за старика.

Именно тогда я четко поняла: если хочешь выжить в этом мире, надо подстраиваться.

Под чужие ожидания, под обстоятельства, под более сильных. И я подстроилась под правила семьи Фростмар, окончательно потеряв себя.

— По сути, мы оба наломали дров, — тихо произнесла я вслух, нарушая повисшую на кухне тишину.

Я вспомнила взгляд бывшего мужа. В них больше не было ни надменности, ни холодности — только горькое понимание того, какую цену мы заплатили за притворства.

Теперь нам предстоит заново учиться жить не для императора, аристократов-соседей или столичных сплетников, а исключительно для нас самих. И, возможно, именно с этого трудного, но честного признания собственных ошибок и начинается наш настоящий путь к семье.

Я видела, как Рей ловил каждое мое слово. Как смотрел на мои руки. Как боялся сделать лишнее движение, чтобы не спугнуть меня.

Но мы не вместе. Моя постель сегодня пуста, а он спит в своем огромном, холодном особняке, вдыхая запах вишневой вытяжки с подушки. Я не брошусь ему на шею и не перееду обратно по первому зову.

Нам нужно перестать играть роли. Нам предстоит заново познакомиться друг с другом — настоящими, с изъянами, страхами и желаниями.

«Всё в твоих руках, Рейган».

У него есть шанс. У этого невероятно упрямого, эгоистичного, но моего дракона появился реальный шанс всё исправить.

И теперь только от него зависит, превратится ли этот шанс в пепел, или мы сможем построить новый дом. Дом, в котором больше не будет места лжи и притворству.

Я еще долго сидела у огня, когда резко пришло видение. Я часто

Видение развернулось перед глазами ярко и реалистично. Разговор сына и отца, который пробирал до слез.

И огромный костер из дорогих костюмов, который пылал так, что освещал всю улицу. Кто-то из перепуганных соседей явно вызвал водных драконов, чтобы потушить пожар, но вместо них у особняка появился Керран.

Я видела, как он подошел к Рею и усмехнулся, глядя на ревущее пламя.

— Рей, у вас это семейное? Может быть, в ваших корнях затаились огненные драконы? Откуда такая любовь к огню? Что у тебя, что у твоей супруги.

Рейган мрачно посмотрел на него.

— А скажи мне, друг. Случайно не ты прятал мою жену от меня? Кто был еще в деле, м? Кейган?

— Бери выше, — усмехнулся Керран.

— Эрэйн? — прорычал я, и я увидела, как сжались его кулаки. — И для чего?!

— Ты должен был соскучиться по супруге и понять, что без нее тебе не жить.

В видении было четко видно, как мой муж опешил.

— Вот так просто?

— Да, — пожал тот плечами. — Император поставил нам задачу: не дать тебе наломать еще больших дров. Сдержать, чтобы ты остыл и переосмыслил свое поведение, а потом уже организовать вашу встречу.

— А Грейс?

— Ее я уговаривал вернуться, но она отказывалась.

Рей грязно и отчаянно выругался.

— Я более того скажу, — продолжил Керран, становясь серьезнее. — Есть предсказание, которое четко говорит, что вам нужно быть вместе. Чтобы вы были единым фронтом.

— Какое еще предсказание?

— Не выспрашивай. У Эрэйна много тайн, и полукровки — не главная из них.

— У вас что, есть провидица? — прищурился лорд Фростмар.

— Да. И она была из демонов, кстати.

— …

— Демоны гнали ее на наши территории, потому что она предрекла им гибель, — пояснил Керран.

— Она жива? Могу я с ней увидеться? — с надеждой в голосе спросил Рейган.

— Хочешь спросить, простит ли тебя Грейс?

— Да!

Но Керран посмотрел на огонь и громко, раскатисто расхохотался.

— Не понимаю, хватит ржать! — рявкнул мой муж.

— Ох, поверь, когда-нибудь тебе тоже будет смешно, — отсмеявшись, ответил Керран. — Но лучше всего спроси, простит ли тебя Грейс, у нее самой же.

— Ты о чем!?

— О том! Чт ни делай из нас дураков, Рей. Твоя супруга несёт в себе секрет. И не один!

— Ах ты ж...! — Рейган шагнул к нему, но ведение внезапно оборвалось.

Я резко распахнула глаза, тяжело дыша и сжимая подлокотники кресла. Сердце бешено колотилось в груди.

И Керран знал о моей магии и даре, а значит и император тоже!

Круг вокруг моей тайны стремительно сужался!

Глава 38

— Сиди, не дергайся, — я аккуратно обрабатывала разбитую губу Рейгана.

Под скулой тоже была ссадина. Рейган морщился, когда двигал плечом, но при этом даже не пытался скрыть своей довольной, почти мальчишеской улыбки.

Я лишь тяжело вздыхала.

Стоило мне с утра открыть дверь, как он уже стоял на моем пороге. Выглядел лорд Фростмар вполне прилично, не считая того, что был весь избитый.

А потом он перехватил мою руку с ватным тампоном, сжал запястье и перестал скалиться.

— Ты не выглядишь слишком удивленной, — проговорил Рейган, пристально глядя на меня.

Я смотрела на него, он — на меня.

— Грейс, я не уйду отсюда, пока ты не расскажешь мне всё о своей магии. Я должен знать, как защитить тебя, и для этого ты должна мне обо всем рассказать.

Я тяжело вздохнула, взяла стул, села напротив него, высвободила свою руку и продолжила обрабатывать раны.

Настал момент признаться.

Мы решили, что со старой жизнью покончено. Значит, и со старым желанием всё скрывать — тоже.

Я снова вздохнула и отложила тампон, хотя знала, что на драконе всё заживет, как на собаке, как бы смешно это ни звучало.

Отвернулась и посмотрела в окно.

— Зачем ты вообще полез в драку? Ты ведь всегда говорил, что раны от кулаков заживают, а вот раны на репутации — никогда.

— Как бы Керран меня ни злил и ни доставал, он входит в круг моего доверия. Поэтому я решил по дружбе набить ему морду. Ты не волнуйся, мы хорошо с ним сбросили пар. В какой-то момент я даже подумал: а не пора ли мне вернуться на фронт?

— На какой фронт? Тебя император не отпустит.

— А ты? Ты меня отпустишь?

— Твое место не там, — упрямо не отвечала на поставленный вопрос.

— А где мое место? — Рейган подался вперед, перехватил мою ладонь, поднял, нежно поцеловал её и снова опустил, но не выпустил из своей руки.

— В столице. В клане. Ты ведь считай, как на войне, только ведешь совсем другую, — тихо проговорила я.

— Ладно, Грейс, оставим это. Хотя я предпочел бы услышать, что мое место — рядом с тобой. — вздохнул Рей и снова посмотрел мне в глаза. — И всё же... ты не выглядела удивленной, когда я пришел в таком виде.

И я решилась…

— Я знала. У меня есть дар.

Я замолчала…

— Какой? Не томи!

— Та самая провидица, о которой говорил Керран... Ее дар перешел к маленькой девочке Шани. Ты ведь помнишь её? Дочь лорда Айсхарна из Ледяного клана. Но эта ноша для ребенка была слишком тяжелой. Я забрала дар, и теперь он со мной. Я стала Оракулом. Я еще пока не научилась им управлять в полной мере, но иногда и правда вижу будущее.

— Поэтому ты была именно там, у границы Кристального клана? Ты просто всё это знала? — хрипло спросил Рейган. Он смотрел на меня шокированно и удивленно.

— Да. Ты должен был выжить любой ценой.

— Почему же?

— Твое будущее связано с кристальным кланом.

— Об этом же мне сказал и Эрэйн, когда узнал, что я полукровка, — задумчиво протянул Рей. — А ты выходит слышала и вчерашний разговор?

— Я видела тебя и Керрана. И да, слышала твой разговор с Теоном. Слышала каждое слово. А потом тот пожар во дворе, где ты сжигал одежду — свою и сына.

Я не сдержала легкой усмешки.

— Выходит, ты знаешь, зачем я это сделал?

— Да.

— И ты возьмешься за работу?

— Возьмусь. Не оставлю же я лорда Фростмара и сына ходить в одном комплекте одежды.

— Выходит, я уже не сделаю тебе сюрприз... — Рейган улыбнулся. — Я подбираю сейчас тебе здание под ателье на центральной улице столицы.

— А я сделаю вид, что ничего об этом не знаю.

— Примешь мой подарок? — с затаенной надеждой спросил Рейган.

Я звонко рассмеялась.

— Приму. Не буду

— Что же ты видела еще?

Я нахмурилась, вспоминая образы.

— Еще я видела того парня, который является братом императора. У него есть дар открывать порталы, и он тоже должен был остаться живым. В будущем он спасет много жизней.

— А еще?

— Ты хочешь узнать, прощу ли я тебя и будем ли мы вместе? — я нежно улыбнулась Рейгану, подняла руку и погладила его по небритой щеке. Тот прикрыл глаза и, как большой кот, потерся о мою ладонь.

— Об этом я тебе не скажу, — шепнула я. — Пусть останется неизвестностью.

— Какая же ты коварная женщина...

— Какая есть. И еще... я видела пророчество о Лии. Оно и привело меня к ней в тот переулок. Но я помогла ей не потому, что знала, кто она, а потому, что просто не смогла бы пройти мимо.

— И кто же она? — Рейган снова поймал мою руку и прижался к ней губами, не открывая глаз.

— Только об этом никто не должен знать. Я считаю, что ближайшие пару лет точно. Пока дети не станут совершеннолетними.

— Не томи… — повторил он с легким нетерпением.

— Она — пара. Истинная пара нашего Теона.

Рейган резко распахнул глаза. Потом усмехнулся как-то понимающе, и я повторила его улыбку.

— А Теон ведь уже что-то чувствует? — догадался муж.

— Да. Только не понимает природу этого явления. Но я считаю, что они должны познакомиться и узнать друг друга до того, как почувствуют истинную связь. Чтобы не повторили наших с тобой ошибок.

— Я полностью с тобой согласен, — выдохнул Рейган.

Он подался вперед, пытаясь меня поцеловать, но я мягко накрыла его губы своей ладонью, покачала головой и отстранилась. Он тяжело вздохнул, принимая мой отказ, и снова откинулся на спинку стула.

— А другой твой дар? — спросил он уже серьезнее. — Тот, который забирает магию?

— Моя бабушка называла это даром Пустоты. Это нечто такое... голодное. Принимающее в себя любую магию. Своей собственной магии у меня нет, и накапливать её я, по сути, не могу. Я её забираю, расходую, а потом мне нужно брать её еще.

— Но как же ты жила? Как выживала? Когда мы поженились, я понял, что ты брала её у меня, а до этого?

— До этого я испытывала постоянный магический голод. На накопители у нас с бабушкой не было денег, поэтому, едва-едва купив один, я по капельке его расходовала.

— Поэтому на проверке в Академии артефакты показали, что у тебя магии практически нет...

— Да, на тот момент у меня её и правда почти не было. Как и не было денег на новый накопитель.

— Это ведь опасный, страшный дар, Грейс.

— Да, поэтому мы и молчали.

— Но ты так ловко владела плетениями воды, словно всегда была прирожденной водной драконицей!

— Мне приходилось много учиться и познавать разную магию, — пожала я плечами. — Я понимала, что мой будущий муж — водный дракон, и мне стоило разобраться именно в этой стихии, чтобы соответствовать.

— Почему ты не призналась мне?

— Потому что привыкла всё и всегда скрывать. Это был залог моего выживания.

— А что же наш сын? У него тоже есть эта магия? — нахмурился Рейган, и в его голосе проскользнула тревога.

— Она пока никак себя не проявила, потому не знаю. Всё же драконье начало в тебе очень сильное, возможно, оно перебило мою наследственность.

— Ты просто уникальна, Грейс, — тихо произнес он, глядя на меня с нескрываемым восхищением.

Мы еще долго говорили. Рейган подробно расспрашивал меня об этом даре, каждый раз поражаясь тому, как я с ним справлялась.

Спрашивал о том, какие именно плетения водной магии мне подвластны, какие я знаю. Я с легкостью отвечала. Это была удивительно непринужденная, спокойная и приятная беседа — мы говорили откровенно, без упреков и боли.

— Скажи мне, Грейс, — вдруг с лукавой искрой в глазах спросил он, — стоит ли нам вкладываться в дело лорда Лейра Пиреса? Будет ли оно прибыльно в будущем?

Я искренне расхохоталась.

— Не знаю, Рейган. Мой дар так не работает. Да и даются эти видения слишком тяжело. Они приходят сами, и пока что в основном связаны только с нашей семьей. Возможно, потому что мне так проще.

Глава 39

Рейган долго молчал, переваривая всё, что я только что открыла ему.

Я видела, как в его глазах, обычно ледяных и расчетливых, сейчас металась целая буря: смесь запоздалого восхищения и болезненной тревоги.

Он хотел стать моим щитом, укрыть меня от этого изнуряющего магического голода и боли, которую приносили пророчества.

— Что ж, — Рейган глубоко выдохнул, явно пытаясь подавить нахлынувшие эмоции.

Он поднялся со стула, и его голос снова обрел привычную твердость.

— Раз уж мы договорились о деловом сотрудничестве, я готов. Мой гардероб превратился в пепел, и мне нужно во что-то одеваться. Я хочу, чтобы ты сшила мне самый лучший гардероб.

— А если тебе не понравится, м?

— Из твоих рук я приму даже лохмотья, — слишком серьезно проговорил Рейган.

Я лишь загадочно улыбнулась на это. Не стала язвить или напоминать ему, сколько раз он запрещал мне даже думать о шитье на заказ.

Мы начали новую жизнь.

Вышла в коридор, взяла с комода свой рабочий блокнот и перекинула через шею гибкую измерительную ленту.

— Пойдем в спальню, — спокойно произнесла я, направляясь к лестнице на второй этаж. — Там свет лучше и зеркала в полный рост. К тому же, мне нужно видеть линии твоего тела без лишних слоев ткани.

В спальне, залитой мягким золотистым светом, воцарилась интимная обстановка.

Я встала у окна, открыв блокнот и приготовив карандаш. Я смотрела на него — профессионально, сосредоточенно, но где-то глубоко внутри всё равно плясали искры наших общих воспоминаний.

Рейган начал медленно раздеваться. Каждое его движение было уверенным, размеренным.

Он сбросил туфли, медленно снял камзол, затем одну за другой расстегнул пуговицы на манжетах. Когда его рубашка упала на край кровати, обнажив широкие плечи, покрытые шрамами, я невольно замерла.

Он остался в одних брюках, и в комнате словно стало нечем дышать. Я подошла ближе, чувствуя исходящий от его кожи жар.

— Это... довольно интересный опыт, Рей, — негромко произнесла я, накидывая ленту на его широкие плечи. Мои пальцы случайно коснулись его кожи, и я почувствовала, как между нами пробежал разряд. — Видеть тебя в роли модели.

Рейган перехватил мой взгляд. Его губы тронула легкая, ироничная улыбка.

— Если бы я знал, Грейс, что это произведет на тебя такое впечатление, я бы уже давно отказался от услуг других портных в Империи.

Я ничего не ответила, лишь плотнее прижала ленту к его груди, стараясь скрыть, что мое дыхание тоже стало предательски неровным. Лёд между нами не просто треснул — он стремительно таял, превращаясь в ту самую воду, которой он так виртуозно управлял.

Я замерла, прижимая ленту к его талии. Воздух в спальне казался наэлектризованным, и каждый случайный вдох приносил горьковато-пряный аромат его магии и его парфюма.

— Могу снять и брюки, если это поможет точности измерений, — в голосе Рейгана проскользнула та самая вкрадчивая, опасная усмешка, от которой у меня когда-то подгибались колени.

Я подняла на него взгляд. Он стоял, заложив руки в карманы, намеренно демонстрируя безупречный рельеф своего тела.

В зеркале за его спиной я видела собственное отражение: разрумянившаяся, с лихорадочным блеском в глазах, я была совсем не похожа на ту холодную леди, которой притворялась последние годы.

— Не нужно, Рейган, — я постаралась, чтобы мой голос звучал максимально деловито. — Моего воображения и опыта вполне достаточно.

Я опустилась на колени перед ним. Мне нужно было измерить длину шагового шва, и это была самая обычная, техническая часть процесса.

Но когда я оказалась внизу и невольно взглянула на него снизу вверх, мир вокруг на мгновение схлопнулся.

Перед глазами были его напряженные бедра и твердый, словно высеченный из камня живот.

Я коснулась лентой его ноги, только успела зафиксировать результат, как сильные пальцы Рейгана внезапно перехватили мои плечи, и он практически вздернул меня вверх, заставляя подняться. Его лицо было совсем рядом, и в его глазах больше не было флирта — только какая-то мрачная, давящая серьезность.

— Грейс, — его голос стал низким, почти рокочущим. — Никогда не вставай передо мной на колени. Даже ради этого.

Я опешила, пытаясь высвободиться.

— Рейган, это просто необходимость. Портновское дело требует…

— Мне эта необходимость не по душе, — отрезал он, не выпуская моих плеч. Его взгляд обжигал. — Заведи себе помощницу. Немедленно. Я не хочу видеть тебя в таком положении перед кем бы то ни было, включая меня самого. Ты — моя снежная королева. И твоё место — только рядом со мной, на одном уровне. Слышишь?

Я замерла, глядя в его расширенные зрачки. В этом был весь Рей: властный, собственнический, до мозга костей пропитанный драконьей гордостью, которая не терпела полумер.

Но в этом же была и его любовь — странная, порой пугающая, но неоспоримая.

— Рей… — я выдохнула его имя, чувствуя, как внутри всё затрепетало.

— Грейс.

Мы стояли так несколько секунд, и я уже готова была что-то ответить, возможно, даже согласиться, когда тишину спальни прервал резкий, уверенный стук в дверь.

— Отец! — раздался голос Теона. — Я тоже здесь за новым гардеробом! Я следующий в очереди! — прокричал тот из-за двери.

Рейган нехотя разжал пальцы и отступил на шаг, потянувшись за брошенной на кровать рубашкой. Я поправила выбившуюся прядь волос и быстро схватила блокнот, стараясь унять дрожь в руках.

— Ладно, — тихо сказала я, улыбаясь краешком губ. — Заведу помощницу для снятия мерок, как только открою ателье в центре.

Рейган обернулся ко мне, натягивая рубашку, и мы оба невольно усмехнулись.

Кажется, наш сын только что спас нас от очередного взрыва эмоций, к которому мы оба еще не были до конца готовы.

Теон вошел в комнату, на ходу расстегивая верхнюю пуговицу своего форменного пиджака. Он бросил быстрый взгляд на отца, который уже успел накинуть рубашку, и очень знакомо усмехнулся:

— Отец, нашу школу сегодня просто трясет. Там проверки из Министерства экономики нагрянули — пришли перетряхивать всю бухгалтерию школы. Никто ничего не понимает, Вейн бледный как полотно, и ходят слухи, что нам сменят директора прямо на днях.

Рейган совершенно невозмутимо застегнул манжеты и пожал плечами:

— Я дал сегодня с утра задание своим людям. Так что не исключаю этого факта. Коррупция и кумовство в учебном заведении, которое спонсируется Короной — недопустимо. Тем более, если от этого страдают талантливые стипендиаты.

Я лишь покачала головой, скрывая улыбку. Министр Фростмар в своем репертуаре. Решает проблемы с изяществом боевого катка. Но тут я заметила, что за спиной сына никого нет.

Глава 40

— Теон, а где Лия? — нахмурившись, спросила я.

Вот тут мой сын резко изменился в лице. Он сжал кулаки, так что костяшки побелели, и отвел взгляд, явно пытаясь подавить вспыхнувшее раздражение.

— Она захотела остаться в библиотеке, — глухо ответил он. — Сказала, что ей нужно поработать там, и что нужно готовиться к завтрашним тестам.

Мы с Рейганом многозначительно переглянулись. Мой бывший муж вопросительно приподнял бровь, словно без слов спрашивая: «Узнаешь наши семейные грабли?», а я лишь чуть заметно вздохнула.

Драконьи инстинкты — страшная вещь, особенно когда они только начинают просыпаться.

Теон тем временем начал возмущаться, меряя шагами пространство спальни:

— И почему она не может делать этого здесь?! Я предлагал ей поехать со мной. У нас тут нормальные условия, хороший свет, тишина, я бы мог ей помочь с материалами в конце концов! Но нет же! Она наотрез отказалась! Уперлась и заявила, что будет готовиться там!

Он злился, но я прекрасно понимала природу этого гнева. Это злилось не уязвленное самолюбие юного лорда Фростмара, а инстинкт истинного, который сходил с ума от того, что его пара находится вне его поля зрения и защиты.

Я подошла к сыну, мягко коснулась его напряженного плеча и с улыбкой сказала:

— Чего ты так кипятишься? Давай сделаем так: сейчас я быстро сниму с тебя замеры, и ты можешь отправляться обратно в школу.

Теон замер и внимательно посмотрел на меня.

— Только, умоляю, не нужно давить на неё или силой впихивать в свою карету, — продолжила я ровным, успокаивающим материнским тоном. — Просто присмотри за ней. Будь рядом, но на расстоянии. Проследи, чтобы она в полной сохранности закончила свои дела и хорошо добралась до меня. Убедись, что никто её не обижает. Как тебе такой план? Самому ведь будет спокойнее.

Теон шумно выдохнул. Напряжение в его плечах немного спало, и он виновато потупил взгляд, понимая, что слишком бурно отреагировал. Он посмотрел на отца, ища мужской поддержки.

Рейган коротко и одобрительно кивнул сыну.

— Мама права, — произнес Рейган своим глубоким, бархатным басом. — Настоящая забота — это не клетка, Теон. Иди сюда, давай быстро закончим с мерками, и можешь ехать обратно к своей... однокласснице.

Теон послушно стянул пиджак и подошел ко мне, а я размотала измерительную

Мои Фростмары. Такие упрямые, такие властные, но сейчас они оба так отчаянно пытались научиться любить правильно.

Глава 41

Рейган

У нас с Грейс начался самый настоящий конфетно-букетный период. Я припомнил, как сильно она любит вишню в шоколаде. Сам я тоже был бы не прочь съесть ту самую главную «вишенку», но покорно ждал, когда моя ледяная королева окончательно оттает.

Поэтому ранним утром я заготовил и отправил ей коробку. Лично выбирал конфеты ручной работы у лучшего кондитера. И цветы — простые полевые, безо всякой помпы. Моя Грейс всегда любила именно их.

Раз уж мы решили начать новую жизнь и отбросить в сторону аристократические условности, сейчас самое время делать что хочется.

И, честно сказать, когда я сам для себя это решил, с меня словно спали невидимые оковы.

Я расправил плечи и почувствовал себя каким-то влюбленным юнцом. Это чувство опьяняло, дарило небывалую легкость и свободу.

Еще и столик в лучшей ресторации города зарезервировал. Это будет наш ужин перед тем, как мне придется на время покинуть столицу.

К сожалению, дела Империи ждать не могут. Я обещал Эрэйну, что найду тех, кто спонсировал мятежников.

Последние несколько ночей я только тем и занимался, что анализировал финансовые потоки. Да и пока был в плену у обезумевшего брата, все те моменты, что находился в сознании, я просчитывал варианты.

Эрэйн, давая мне подобное задание точно не рассчитывал, что принесу ему на блюдечке еще и опальный Кристальный клан. И это был мой козырь.

Я вошел в Императорский дворец, кивком миновал помощника в приемной и толкнул тяжелые дубовые двери.

Эрэйн уже ждал меня. Он тут же отложил документы, встал и лично проверил защитные печати на кабинете, чтобы нас никто не мог подслушать.

Затем расположился в кресле, приготовился меня слушать. Я занял место напротив него.

— С чем пожаловал, Рейган? — Император сцепил пальцы в замок, по-драконьи скалясь.

Я не сомневался, что он и Керран уже о многом догадываются. И пока они не приперли меня к стенке, лучше выложить всё самому и договориться на берегу. А что я умел делать лучше всего в этой жизни, так это виртуозно торговаться.

— Перейдем сразу к делу, Эрэйн. — Я многозначительно похлопал себя по внутреннему карману камзола. — Здесь у меня часть имен тех, кто мог бы помочь нам вернуть контроль над Кристальным кланом изнутри.

— Отчего же только часть? — усмехнулся император.

— Мы подбираемся к сути. Я поспособствую тому, что откроются границы Кристального клана, и практически гарантирую тебе бескровный переворот и захват власти без кровопролитного сражения. А взамен я хочу, чтобы ты принес нерушимую клятву — не причинять вреда моей семье. Моей Грейс, моему сыну Теону и девочке Лии, которая находится у нее на попечении.

— Очень интересно. Крайне интересно, — Эрэйн подался вперед. — С чего ты вообще решил, что я должен или собираюсь применять какие-то меры в отношении твоей семьи? И, хочу заметить, Грейс — твоя бывшая жена.

— Моя истинная, — жестко поправил я. — И я добьюсь того, что она станет моей супругой вновь, частью моей семьи. Но это не быстрый процесс. Поэтому, если ты гарантируешь мне их абсолютную безопасность, что ни словом, ни делом они не будут обижены, что в отношении них не будет предпринято никаких опасных мер или проверок, — то мои условия остаются в силе.

— Рейган, ты играешь с огнем, — прищурился император. — Смеешь диктовать мне условия в моем же кабинете?

— Я торгуюсь с тобой. Как равный с равным, когда на кону стоит стабильность целого региона.

Император замолчал. Он долгим, оценивающим взглядом посмотрел на меня, снова усмехнулся и пробарабанил пальцами по подлокотнику.

— И что же такого особенного в Грейс, что ты пришел сюда торговаться. Дай-ка подумаю… Твоя истинная обладает магией воды, раз так ловко смогла управлять ею? А-а нет! Какой же водой она управляет? Для чего же она тогда скупала накопители ледяной магии? То есть она еще может управлять и льдом? А может быть, и кристальной стихией, раз в тебе ее стало столь мало?

Эрэйн начал небрежно накидывать варианты, а я все больше убеждался в том, что он знает практически всё. Я напряженно замер в кресле, просчитывая пути отхода.

— Я ведь могу просто отдать приказ, Рейган. Мои люди силой заберут у тебя документ со списком этих лиц, — тихо, но с угрозой произнес император.

— Ты не проникнешь в Кристальный клан без меня, — отрезал я. — Защита примет только мою кровь.

— Ну, твою кровь мы, скажем так, сможем обеспечить и без твоего активного согласия.

— Крови мало, надо еще и родовая магия главы. Так что убивать меня не с руки. А основная часть имен скрыта, Эрэйн. Если я не выйду отсюда в течение часа, другой список будет уничтожен магической печатью. Тогда тебе придется устраивать полномасштабный военный переворот. А это жертвы. Много жертв. А ведь пустых и бессмысленных смертей ты не терпишь. К счастью для всей нашей Империи, ты сражаешься за каждого человека в ней, за каждого дракона.

Император снова усмехнулся, оценив мою тираду.

— Подготовился, значит. А если я прямо сейчас прикажу поймать твою драгоценную Грейс?

— Я знал, что ты можешь так поступить, — я хищно оскалился в ответ. — Поэтому нанял лучших теневых наемников. Они будут присматривать за ней до тех пор, пока я лично не дам им другой приказ. Попробуешь сунуться — будет кровь.

Мы сцепились взглядами, словно два хищника, делящие территорию. Секунды тянулись как часы. А потом Эрэйн сделал то, чего я совершенно от него не ожидал.

Он откинулся на спинку кресла и раскатисто, искренне расхохотался.

— Ладно, Рейган. Ты выиграл.

Я оскалился в ответ.

— И мои слова о том, что я хочу, чтобы ты занял пост главы Кристального клана, остаются в силе. Под вопросом находилось лишь твое владение магией, но, возможно, твой сын унаследовал её, и тогда всё складывается как нельзя лучше. И да... в моей Империи полукровки и высшие существа уже давно занимают важные роли. Никто не тронет твою Грейс. Я принесу тебе магическую клятву. И на сына, и даже на ту девочку. Но взамен ты должен мне всё рассказать. Признаться во всём, Рейган. Без утаек.

— Тогда сначала задокументированная клятва, Эрэйн. И только после этого я расскажу обо всём.

Император тяжело вздохнул и покачал головой, словно разговаривал с нерадивым поданным. Затем он взял чистый лист, быстро написал текст клятвы, заверил её каплей крови,

Я сделал то же самое. Несколько раз внимательно перечитав светящийся от магии документ, я аккуратно сложил его, спрятал во внутренний нагрудный карман камзола и только после этого передал Эрэйну другую бумагу — тот самый список лордов.

— Мог бы не шантажировать меня, а просто честно признаться, Рейган, — хмыкнул Эрэйн, пробегая глазами по именам.

— Я защищал свою семью.

— Понимаю. Потому и не буду на тебя за это злиться. А теперь я слушаю тебя.

Здесь император стал абсолютно серьезен.

И мне пришлось обо всём рассказать. О том, каким именно даром обладала Грейс всё это время. О том, что она теперь еще и провидица — новый Оракул Империи.

— Провидица. Допустим, я это подозревал. Но то, что она не сходит с ума — чудо, — брови Эрэйна удивленно поползли вверх.

— Не больше обычного, — хмыкнул я и тут же принял серьезный вид. — По крайней мере, никаких разрушительных изменений в её разуме я не заметил. Но она говорит, что видения даются ей трудно и тяжело.

— Предыдущего Оракула этот дар в итоге свел с ума. Возможно, именно её магия Пустоты, способная поглощать любую другую энергию, помогает ей справляться и одолевать этот дар, не давая ему выжечь разум, — задумчиво протянул император. — Твоя Грейс поистине уникальна. Скажу тебе честно: если бы она сама пришла ко мне торговаться, я бы согласился на всё сразу же. И раз уж пошел такой разговор... чтобы у нас не было недопониманий, я открою тебе некоторые тайны. Тоже под магическую клятву. Так что теперь твоя очередь писать.

Я взял перо, готовясь поклясться в неразглашении того, что мне сейчас доверит император. Всё это должно было остаться только между нами.

— Допиши, что можешь рассказать обо всём Грейс, — вдруг добавил Эрэйн. — Но только после того, как она тоже принесет мне магическую клятву молчания.

Мы снова всё заверили. А потом мир, который я знал, перевернулся.

Я узнал, что правитель нашей Империи — вовсе не черный дракон, а виверн. Как и его мать. Я узнал о том, что супруга Кайдена Айсхарна — Высший феникс. О том, что нынешний глава Лунного клана — тоже феникс, и она настоящий отец Каллисты, и о том, что супруга Керрана, Риэль — кошка-оборотень. А еще супруга самого императора — огненная драконица, узнал о родной сестре императора Кире и его названной сестре, супруге Верескового генерала…

Это было поразительно. Я, министр, считавший, что держу руку на пульсе всей Империи, не видел того, что творилось у меня под носом.

Еще долгое время мы сидели с ним и разговаривали. Эрэйн достал из сейфа и показал мне какую-то старую, потрепанную книгу, листы которой практически рассыпались в руках.

Там были описаны все Высшие расы, а также самые редкие виды магии. Магия Пустоты там тоже была. Только эти люди назывались иначе — Пожирателями. Они действительно не могли жить без магии, но брали её у других. Как бы ужасно ни звучало это слово, на самом деле применение этим магам в древности было бесценным.

Драконы не всегда справлялись с собственной нестабильной магией, а эти маги могли контролировать её, забирая опасные излишки и спасая драконам жизни. Но много сотен лет назад их начали истреблять из-за страха, и им пришлось прятаться.

Как я и думал, Эрэйн уже практически сам до всего догадался, просто давал мне время и возможность признаться.

— Теперь ты понимаешь, Рейган? — спросил он, закрывая древний фолиант.

— Теперь я всё понимаю.

— Тебе суждено быть великим, но только рядом со своей истинной, — задумчиво произнес Эрэйн. — Таково было предсказание прошлого Оракула. Теперь я понимаю его истинный смысл. Я думал, что ты просто уникальный министр экономики, но, кажется, твое предназначение — стать еще и главой Кристального клана. И теперь я думаю, что тогда не совсем верно истолковал пророчество. Потому что твоей Грейс, несомненно, тоже светит великое будущее. Вы и правда созданы друг для друга, Рейган. И хорошо, что ты наконец-то это понял.

— Я хочу поблагодарить тебя, Эрэйн. За то, что тогда дал мне то зелье, заглушающее истинность, и не позволил провести ритуал, — искренне произнес я, признавая свои прошлые ошибки.

Император благосклонно кивнул:

— Принимаю благодарность. Надеюсь, больше подобных ошибок ты не совершишь и прекратишь зря кошмарить моих подданных. Я предпочитаю иметь на них тайные рычаги управления.

— Теперь Грейс будет рядом. Так что, если что, она меня остановит, — легко рассмеялся я.

Эрэйн слегка прищурился, возвращаясь от дружеского тона к государственным делам:

— Надеюсь, ты сообщишь Грейс, что каждое её видение должно быть отправлено мне?

— Разумеется, — твердо ответил я.

— Тогда хорошо. И что насчет твоего плана по захвату власти в Кристальном клане?

— Я сейчас пропаду со всех радаров. Отправлюсь туда, тайно переговорю с теми, у кого мой брат Вэлор успел отобрать земли, рудники и имущество. Судя по тем документам, которые я изъял, таких недовольных лордов достаточно. Я собираюсь заявить свои права на престол изнутри, а потом сброшу магический щит вокруг клана. Если ты обеспечишь военную поддержку на границах, я думаю, всё закончится малой кровью.

— Защита тебе будет обеспечена. Мои войска будут ждать у границ, — кивнул император.

— В таком случае, этой же ночью я туда и отправлюсь.

— Я хочу, чтобы с тобой пошел Керран. Не нужно идти туда одному, Рейган. Ты можешь действовать слишком опрометчиво, учитывая то, кем стал твой брат. К тому же, Керран отличный боец и безопасник.

— Провести армию я пока не смогу, но одного человека точно проведу, — согласился я. — Хорошо. Пусть это будет Керран.

Я вышел из кабинета императора под глубоким впечатлением. Как многого я не знал, закопавшись в свои министерские расчеты, цифры и экономику!

И в который раз я убедился, что не было для этой Империи лучшего правителя, чем Эрэйн.

Затем я отправился в центральный банк и сложил все магические расписки и клятвы в личную защищенную ячейку, наложив поверх самые мощные заклинания, на которые только был способен.

Грейс давно не забирала у меня магию кристаллов, и теперь я стал физически чувствовать её внутри себя. Думаю, желание Эрэйна отправить меня в Академию для переобучения излишне. Магия сама проснется и найдет выход, когда накопится в достаточном количестве. Моя истинная природа возвращалась ко мне.

Я только не понимал, почему мой брат вообще решил пойти против власти императора. Что именно сподвигло его на это безумие?

В свое время по территориям Кристального клана беспрепятственно прошли демоны, чтобы напасть

Но пока все эти мрачные мысли я отложил в сторону. Остаток дня я хотел провести вместе с Грейс, сгорая от нетерпения в ожидании того самого момента, когда смогу забрать её на наш предпрощальный ужин.

Я вернулся в министерство и лично проверил работу своих чиновников. Филиция была на месте, тихая и исполнительная. Я снова без лишних слов забрал у неё все бумаги, которыми она занималась.

За ней уже тоже пристально наблюдали мои люди из числа лучших наемников, так что, как только я закончу дела с Кристальным кланом, я планировал лично наведаться к ней домой с обыском.

То, что её семья чиста, как и она сама, — в этом я не врал императору, поскольку досконально проверил свою работницу.

Но то, что её близкие могли быть тайно связаны с какой-то другой высокородной семьей, — такое вполне могло быть. Мне нужно было во что бы то ни стало понять, кто вхож в их особняк, с кем наиболее часто и близко они общаются и дружат. Кто дергает за ниточки.

До самого вечера я методично занимался делами, закрывая министерские хвосты перед отъездом.

Потом заехал в особняк, быстро переоделся и на карете доехал до дома Грейс. Боги, как бы мне хотелось забрать её прямо сейчас, украсть и поселить в нашем новом особняке! Но я пообещал себе не давить на неё. Хватит с неё моего драконьего напора.

Но когда она вышла из дома… я снова полностью потерял дар речи.

На моей Грейс было закрытое, но облегающее, как вторая кожа, бархатное алое платье. Кружевные рукава, высокий воротник, лиф, искусно отделанный мерцающими камнями, и тонкий поясок на талии, соблазнительно подчеркивающий безупречные, крутые изгибы её бёдер.

Тяжелый бархат платья уходил ровно вниз, струясь при каждом шаге. В руках она держала маленькую чёрную сумочку, а платиновые волосы были уложены в высокую, невероятно элегантную причёску, обнажавшую изящную шею.

Я чуть не задохнулся от нахлынувшего восхищения. Едва не умер от инфаркта прямо там, на подножке кареты!

Кажется, если бы это случилось, я стал бы первым в истории драконом, который скончался от сердечного приступа, просто взглянув на собственную жену!

Она была ослепительна!

И чертовски притягательна в этом наряде для любого мужчины, который посмеет на неё посмотреть.

Провожая её взглядом до дверей кареты, я мысленно отдал еще один приказ: нужно срочно удвоить, нет, утроить количество наемников, охраняющих её дом, пока меня не будет в столице.

Так, на всякий случай. Потому что оставлять такую женщину без присмотра было выше моих мужских сил.

Глава 42

Грейс

Ресторация, которую выбрал Рейган, по праву считалась лучшей в столице.

Мягкий, приглушенный свет магических сфер под потолком создавал иллюзию звездного неба, тихо играла скрипка, а в воздухе витали тонкие ароматы запеченного мяса, терпких напитков и дорогих духов.

Нас провели за уединенный столик на террасе, скрытый от чужих глаз изящными коваными решетками, увитыми цветущей лозой.

Я сидела напротив мужчины, с которым прожила в браке много лет, отца моего ребенка, и… чувствовала себя так, словно мы были на первом свидании.

Рейган не сводил с меня глаз.

В его взгляде, потемневшем и тяжелом, читался откровенный, почти хищный голод.

Он смотрел на меня как на величайшую драгоценность, и от этого в тяжелом алом бархате мне было невыносимо жарко.

Каждое его движение, то, как он подавал мне руку, как отодвигал стул, как разливал по бокалам напитки — всё было пропитано такой пьянящей заботой, что у меня слегка кружилась голова.

Тот самый конфетно-букетный период стал моей реальностью. Утром — корзина моих любимых полевых цветов и вишня в шоколаде, вечером — этот роскошный ужин.

Мы говорили о Теоне, о делах в школе, о том, что герцог Монтень оказывается недоплачивал налоги в казну, о каких-то столичных пустяках. Лед между нами не просто растаял, он испарился, оставив после себя теплое, искрящееся напряжение.

Когда подали десерт, Рейган отложил салфетку, немного подался вперед и достал из внутреннего кармана камзола три плотных, скрепленных сургучными печатями конверта. Он положил их на стол передо мной.

— Что это? — я непонимающе посмотрела на конверты, затем на мужа.

— Это три варианта зданий в центре столицы, — уголки его губ дрогнули в полуулыбке. — Под твое будущее ателье. Я лично просмотрел десятки предложений и отобрал лучшие. Первое — двухэтажное здание с огромными витринами у главной площади. Второе — чуть более уединенное, с роскошным внутренним двором. И третье — бывший особняк разорившегося барона с потрясающим естественным освещением в залах.

Я замерла, неверяще глядя на пергаменты. Мои пальцы дрогнули, когда я коснулась плотной бумаги. Он не просто смирился с моим увлечением. Он возвел его в статус настоящего, уважаемого дела.

— Рейган… это… я даже не знаю, что сказать. Это слишком щедро.

— Ты заслуживаешь всего самого лучшего, Грейс. Моя королева не может ютиться в подсобках, — его голос прозвучал низко и бархатисто. — Возьми эти бумаги домой. Изучи. А как только примешь решение, свяжись с моим помощником. Он оформит все документы на твое имя и наймет бригаду для ремонта. Выберешь любые материалы, какие только пожелаешь.

— Спасибо, — я искренне улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается горячая волна благодарности. Я придвинула конверты к себе. — Я обязательно всё посмотрю.

Рейган кивнул, но его лицо вдруг неуловимо изменилось. Искрящаяся теплота сменилась собранностью, а в глазах мелькнула сталь. Он сделал небольшой глоток из бокала и произнес то, от чего всё мое приподнятое настроение вмиг рассыпалось:

— Грейс, мне придется на какое-то время покинуть столицу.

Внутри всё мгновенно похолодело. Моя рука с бокалом замерла на полпути к губам. Я медленно опустила хрусталь на стол.

— Покинуть столицу? — переспросила я. — Куда ты?

Вместо того чтобы ответить, Рейган вдруг широко, почти довольно улыбнулся.

— Как же мне приятно видеть эту искреннюю тревогу в твоих глазах, моя ледяная леди, — он склонил голову набок, любуясь моей реакцией. — Значит, тебе всё-таки не всё равно.

— Перестань, Рейган, — я нахмурилась, чувствуя, как сердце начинает отбивать тревожный ритм. Мне совершенно не нравился его тон. — Это не смешно. Куда ты собрался?

— Это просто очередная министерская командировка, — попытался отмахнуться он, сохраняя непринужденный вид. — Нужно проинспектировать несколько дальних провинций. Проверить экономические показатели на местах. Обычная рутина. Я хочу, чтобы, пока меня

Я смотрела в его глаза и понимала: он лжет. Мой муж, человек, который просчитывал ходы на десять шагов вперед, никогда бы не бросил столицу в такой напряженный момент ради «обычной рутины». Он затевал что-то крупное. Что-то опасное. И он намеренно скрывал это от меня, чтобы защитить.

— Я не верю тебе, — тихо, но твердо сказала я. Тревога ледяными тисками сжала грудь. — Ты идешь туда, где опасно. Я чувствую это.

Рейган вздохнул, его улыбка померкла. Он протянул руку через стол и накрыл мои ледяные, дрожащие пальцы своей широкой, горячей ладонью.

— Грейс…

— Не смей лгать мне сейчас, после всего, через что мы прошли! — я попыталась выдернуть руку, но он лишь крепче сжал её, переплетая наши пальцы.

— Я не лгу. Я просто не говорю тебе всей правды, потому что так будет безопаснее для тебя, — его голос стал жестким, но в нем слышалась мольба. Затем он привел аргумент, который заставил меня замолчать: — Вспомни о своей магии, Грейс. Твой дар молчит?

Я моргнула, сбитая с толку.

— Молчит, — нехотя признала я. Никаких видений, никакой давящей тяжести или предчувствия беды не было.

— Вот видишь, — Рейган торжествующе, но мягко улыбнулся. — Твой дар Оракула молчит. А значит, ничего по-настоящему серьезного или смертельного со мной не случится. Если бы я шел на верную гибель, ты бы уже увидела это, разве не так?

Я закусила губу. Его логика была безупречной, как всегда. Если бы ему грозила смерть, дар проявил бы себя. Но обычная человеческая, женская тревога никуда не делась. Я волновалась за него так сильно, что мне было физически больно дышать.

— Это не повод бросаться в пекло, полагаясь только на то, что я не увидела твоей смерти, Рейган, — прошептала я, глядя на наши сцепленные руки.

— Я вернусь. Обещаю тебе, — его голос прозвучал как клятва.

Он плавно поднес мою руку к своему лицу, не сводя с меня потемневшего, полного обожания взгляда. Горячие губы коснулись тыльной стороны моей ладони.

Поцелуй был долгим, собственническим и невероятно нежным.

Он словно оставлял на моей коже невидимую печать, обещание того, что, куда бы он ни отправился, он обязательно вернется. Ко мне. И я могла лишь молиться всем богам, чтобы мой дар и дальше хранил свое обнадеживающее молчание.

— Могу я просить тебя пока переехать в наш новый особняк? — негромко добавил он, всё еще не выпуская мою руку. — Там безопаснее. Он будет усиленно охраняться.

Я посмотрела в его глаза, понимая, что спорить сейчас бессмысленно, да и совершенно не хотелось. Если ему так будет спокойнее делать то, что он задумал, я уступлю.

— Хорошо, — тихо отозвалась я. — Утром перевезу свои вещи и вещи Лии.

— Я рад… — с явным облегчением выдохнул Рейган. Он смотрел на меня так, словно мое согласие было для него самой важной победой за весь этот долгий вечер.

Когда ужин подошел к концу, Рейган бережно, словно величайшую драгоценность, усадил меня в карету.

Всю дорогу до моего дома мы ехали в оглушительной, звенящей тишине.

Пространство экипажа казалось слишком тесным для нас двоих. Воздух между нами буквально искрил, переливался от сдерживаемого напряжения и магии. Рейган сидел напротив. Он не пытался пересечь невидимую черту, но его потемневший, голодный взгляд ни на секунду не отрывался от моего лица.

И я смотрела на него в ответ, чувствуя, как внутри всё дрожит и скручивается от предвкушения. Мы оба держались из последних сил, балансируя на самом краю.

Карета плавно остановилась. На улице уже совсем стемнело, и лишь мягкий, теплый свет уличных магических фонарей выхватывал из мрака очертания моего дома.

Рейган вышел первым и подал мне руку. Его пальцы крепко сжали мою ладонь, помогая спуститься на брусчатку. Он не отпустил меня, а медленно довел до самого крыльца. Мы остановились в полутени.

Он плавно поднял руку и осторожно заправил за ухо прядь платиновых волос, выбившуюся из моей прически. От этого легкого, невесомого касания между нами снова всё заискрило, обдавая кожу жаром.

Рейган тяжело сглотнул. Было видно, что он совершенно не хочет меня отпускать.

Его рука скользнула ниже, собственнически и крепко ложась мне на талию, прижимая вплотную к своему твердому телу. Пальцы второй руки мягко, но непреклонно легли на мой подбородок, заставляя поднять голову.

Рейган посмотрел на мои губы. Потом поднял полыхающий взгляд в мои глаза, и снова опустил на губы.

— Хочу тебя поцеловать, — хрипло, на грани шепота произнес он. — Ты позволишь?

Я судорожно выдохнула, чувствуя, как подкашиваются колени, и слегка приоткрыла губы, собираясь ответить согласием. Но так и не успела произнести ни звука.

— К демонам. Не могу больше ждать, — глухо зарычал Рейган.

Он накрыл мои губы своими. Жарко, властно, сминая любой протест и выбивая весь воздух из легких. Это был поцелуй изголодавшегося дракона, который наконец-то дорвался до своей истинной.

Я судорожно вцепилась пальцами в лацканы его камзола, отвечая на поцелуй с не меньшей жадностью, позволяя его языку сплестись с моим.

— Рей... — между горячими, сводящими с ума поцелуями, тяжело дыша, прошептала я. — Это не место... для поцелуя. Нас могут увидеть...

Рейган оторвался от моих губ всего на долю секунды. Его глаза в полумраке светились расплавленным золотом.

— К демону условности, Грейс. Достали, — хрипло и безапелляционно выдохнул он мне прямо в губы. — Я хочу целовать свою женщину. А значит, буду целовать её там, где сам решу.

И он снова приник к моим губам. И в этот момент мне было абсолютно всё равно, кто нас увидит.

Глава 43

Мы неохотно расстались на крыльце, хотя Рейган еще несколько раз возвращался, чтобы снова коснуться моих губ, словно никак не мог напиться этим поцелуем.

В его глазах полыхало обещание скорой встречи. Я вошла в пустой дом, чувствуя, как горят щеки, а по венам струится забытое, почти девичье счастье.

Добравшись до спальни, я упала на кровать прямо поверх покрывала, не в силах даже переодеться. Усталость и пережитые эмоции навалились разом, и я провалилась в тяжелый, темный сон.

Но вместо отдыха ко мне пришел дар.

Это началось внезапно. Меня резко скрутило, выгнуло дугой на постели так, что затрещали суставы. Невидимая сила впилась в грудь. А потом в нос ударил едкий, удушливый запах дыма и гари.

Видение обрушилось на меня, яркое и безжалостное.

Я видела Рейгана. Он был в своем новом особняке, в рабочем кабинете. По его собранному виду и

Но его остановил стук во входную дверь.

Я, словно бестелесный дух, следовала за ним. Рейган вышел в холл, открыл дверь. На пороге стояла Фелиция — его тихая, исполнительная помощница из министерства, семья которой якобы была абсолютно «чиста». В руках она сжимала стопку документов.

— Время позднее, Фелиция, — голос Рейгана звучал холодно и недовольно. — Что ты здесь делаешь?

— Лорд- министр, это не может ждать до утра! — девушка выглядела взволнованной. — Это срочные бумаги. Они связаны с герцогом Монтень, школой и тем, что против господина Вейна возбуждено дело. Император требует немедленно перепроверить все бумаги. Тайная канцелярия ждет вашего визирования.

— А где Луис?

— У него упала мама и сломала бедро.

Рейган тяжело вздохнул. Его драконья суть, видимо, не учуяла подвоха в её страхе, приняв его за обычное волнение.

Он повел рукой, приглашая Фелицию войти, и они прошли в его кабинет.

Я кричала ему во сне, умоляла обернуться, но он меня не слышал.

Рейган склонился над столом, быстро просматривая бумаги. А Фелиция, оказавшись за его спиной, дрожащими руками достала из кармана платья крошечный флакон. Она подошла к приставному столику и ловко влила несколько капель в недопитый стакан Рейгана.

Мой муж отложил первый документ, потер уставшие глаза и, не глядя, взял стакан.

«Нет! Рей, не пей!» — кричала я в пустоте.

Но он выпил содержимое почти до дна.

Прошло всего несколько секунд. Рейган пошатнулся. Он попытался опереться руками о стол, но ноги подкосились, и он тяжело, безвольно рухнул обратно в кресло. Его веки сомкнулись.

Фелиция тут же преобразилась. Исчезла неуверенная помощница. Она хладнокровно сгребла со стола часть документов, порылась на полках и тоже взяла пару папок, спрятала их за пазуху. Затем достала из кармана другой, более крупный флакон, разбрызгала его содержимое по коврам и портьерам. Бросила на пропитанную жидкостью ткань артефакт-огниво и стремительно выбежала из кабинета.

Пламя вспыхнуло мгновенно.

Я очнулась от видения, судорожно хватая ртом воздух. Кряхтя, как старуха, я перевалилась на бок и с глухим стуком упала с кровати на пол. От боли, выжигающей грудную клетку, на глазах выступили слезы.

На шум падающего тела тут же прибежала Лия. Девочка распахнула дверь спальни, в одной ночной сорочке, испуганно глядя на меня.

— Леди Грейс! Что случилось?!

— Рейган... Теон... — прохрипела я, цепляясь за её маленькие, но сильные руки, пытаясь подняться. — Особняк... он горит!

Лия не стала задавать лишних вопросов. Она подхватила меня под плечо, помогая встать на ноги. Слезы текли по моим щекам, смешиваясь с липким потом. Внутри билось одно-единственное, сводящее с ума ощущение: мы безнадежно опаздываем.

Я спешила как могла вниз, потом на улицу. Лия упрямо сжала губы и отказалась меня покидать. Как в тумане, мы выскочили за территорию.

Холодный ветер ударил в лицо, немного приводя в чувства.

Нам повезло — мимо проезжал припозднившийся извозчик.

Я сунула ему в руку золотую монету, крикнула адрес особняка Фростмаров, и мы понеслись по пустынным улицам столицы.

Каждая секунда тянулась как час. Когда экипаж свернул на нужную улицу, я увидела то, чего так боялась: в окнах первого этажа особняка уже плясали зловещие оранжевые отблески. Огонь только набирал силу.

Карета еще не успела остановиться, как я распахнула дверцу и выпрыгнула на ходу, едва удержавшись на ногах. Пришлось для этого порвать подол своего платья.

— Лия! Проси помощи! Зови соседей! — прокричала я, бросаясь к парадным дверям.

Но девчонка, наплевав на все приказы, побежала следом за мной.

Внутри особняка уже было полно едкого, сизого дыма.

Огонь пока занимался в левом крыле, там, где находился кабинет Рейгана, медленно, но верно отрезая пути к отступлению.

Я собиралась броситься прямо туда, в пекло, когда Лия вдруг замерла. Она странно, почти по-звериному повела носом, принюхиваясь к дыму, и резко повернула голову к лестнице.

Оттуда, шатаясь и прикрывая нос и рот рукавом домашней рубашки, спускался Теон. Мой сын был бледен, его глаза слезились от дыма.

— Теон! — я рванулась к нему, но Лия оказалась быстрее.

Она подбежала к нему, ловко подставила свое хрупкое плечо, помогая ему спуститься с последних ступеней. В тусклом свете разгорающегося пожара я на мгновение заметила, как полыхнули глаза Лии. Видимо в них просто отразились жадные языки пламени — я не успела разобрать.

— Мама... — Теон закашлялся, цепляясь за Лию. — Отец... он там...

— Я знаю! — крикнула я, перекрывая гул огня. — В кабинете! Его отравили!

Я не стала дожидаться, пока они придут в себя. Оставив сына на попечение его истинной, я ринулась в левое крыло, туда, где за закрытыми дверями кабинета в кресле умирал мой дракон.

Дым разъедал глаза, жар обжигал лицо, но я бежала вперед.

Едкий, удушливый дым застилал глаза, выжидая момент, чтобы окончательно выжечь кислород из легких. Я бежала по коридору левого крыла, спотыкаясь о падающие сверху горящие балки. Жар был невыносимым, он плавил кожу, сжигал ресницы, заставлял горло сжиматься от спазмов.

И вдруг я остановилась, в ужасе застыв на месте.

Путь к кабинету Рейгана был полностью отрезан. Огонь здесь не просто горел — он ревел, как живое, обезумевшее чудовище, образовав сплошную, непроницаемую стену пламени.

Дорогие ковры, деревянные панели из ценных пород, тяжелые портьеры — всё это превратилось в пищу для бушующего огня.

Я инстинктивно потянулась к своему дару, умоляя Пустоту выдать хоть каплю спасительной воды, чтобы пробить брешь. Но внутри откликнулась лишь кристальная магия, которую я впитала от мужа на границе. Она была абсолютно бесполезной против ревущего пламени.

— Бездна! Почему?! — в отчаянии закричала я, закрывая лицо руками от нестерпимого жара.

Почему я не запаслась водной магией?

Но тут чья-то рука коснулась меня. Я сквозь слезящиеся глаза увидела Лию. Девчонка, тяжело дыша, встала прямо передо мной, загораживая от стены огня.

— Лия, нет! Отойди! — закричала я, пытаясь оттащить её, но она стояла как вкопанная.

Девочка медленно подняла руки, протягивая их навстречу бушующему пламени. А затем на моих глазах начало происходить невероятное, противоречащее всем законам природы чудо.

Её хрупкое тело словно начало меняться. Кожа покрылась тончайшей, едва уловимой глазом чешуей, которая переливалась в полумраке коричнево-золотым и медным цветом.

Это была не драконья броня, это было нечто иное. Её распущенные волосы цвета молочного шоколада, которые должны были вспыхнуть как солома от одного только жара, не горели — они словно сами стали частью этого пламени, мягко покачиваясь в раскаленном

Лия не произнесла ни звука. Она просто сделала шаг. Затем второй. Она полностью вошла в бушующий огонь, и пламя... оно расступилось перед ней, словно приветствуя свою госпожу. Оно ласкало её плечи, обтекало фигуру, не причиняя ни малейшего вреда.

Я задыхалась, не в силах поверить своим глазам. Секунды тянулись как часы, наполненные треском горящего дерева.

А затем стена огня вновь расступилась. Из ревущего пекла вышла Лия. Она тяжело дышала, волоча за собой бессознательное тело Рейгана. Мой муж был бледен как смерть, его губы приобрели пугающий синеватый оттенок, одна рука была обожжена, как и половина лица. Пламя, обступавшее Лию, бережно обогнуло и Рея, повинуясь её безмолвному приказу.

— Мама! — раздался позади отчаянный крик Теона.

Не успела я броситься к Рейгану, как коридор сотрясся от мощного магического всплеска. Мой сын вскинул руки, и мощная волна ледяной воды обрушилась на горящие стены. Теон плел сложнейшие плетения, буквально выжимая влагу из самого воздуха. Вода с шипением сталкивалась с огнем, рождая густые облака обжигающего пара. Он пробивал нам коридор к заднему входу.

— Быстрее! — крикнул сын.

Я подскочила к Рейгану, подхватывая его под второе плечо, перенимая у хрупкой Лии часть непомерной тяжести. Его тело было пугающе обмякшим. Мы втроем, задыхаясь от пара и дыма, потащили его по залитому водой коридору. Сзади с грохотом обрушились перекрытия — кабинет перестал существовать.

Наконец, мы вывалились на заднее крыльцо, жадно глотая прохладный ночной воздух. Я аккуратно опустила голову Рейгана себе на колени.

Теон развернулся к дверям, его руки снова засветились голубоватым сиянием, он собирался тушить весь дом.

— Не туши! — прокричала я, перекрывая гул пожара. — Не трать силы, Теон! Дом уже не спасти, оставь это! Твоя магия может понадобиться отцу!

Сын тяжело выдохнул, опуская руки, и бросился к нам.

В этот момент я краем глаза заметила странное движение. Лия, только что отпустившая руку Рейгана, вдруг начала пятиться. Её грудь тяжело вздымалась, а глаза, в которых всё еще плескались золотые искры, затравленно заметались по двору, оценивая пути к отступлению.

Она смотрела то на меня, то на Теона с абсолютным, первобытным ужасом.

Я мгновенно поняла, что сейчас произойдет. Девочка осознала, что раскрыла свою тайну. Она не была ни магом огня, ни человеком. Она точно не была драконицей. И она собиралась бежать.

Прежде чем Лия успела сделать спасительный рывок в сторону темнеющего сада, я резко вскинула руку и перехватила её за запястье. Хватка была стальной.

— Пустите! — всхлипнула она, испуганно замерев.

А затем её тело странно выгнулось, контуры смазались, вспыхнули ярким оранжевым светом, и моя рука сжалась на пустоте.

На каменных ступенях крыльца, там, где только что стояла юная девушка, теперь сидела маленькая, изящная саламандра.

Её чешуя сияла коричнево-золотым отливом, вдоль спинки тянулся золотистый гребень, а черные глазки-бусинки блестели от паники. Истинный дух огня. Высшее, реликтовое существо, которое все считали вымершим.

Саламандра пискнула, развернулась и юркой, огненной молнией метнулась в высокую траву.

— Теон! — не своим голосом завопила я. — Лови Лию! Не дай ей убежать!

Сын, на мгновение опешивший от метаморфозы, произошедшей с его подругой, наконец пришел в себя.

Его драконьи инстинкты взревели, требуя догнать свою истинную. Он сорвался с места и бросился в темноту сада, туда, где мелькнул ее хвост.

А я полностью переключилась на мужа.

Рейган не дышал. Его пульс был настолько слабым, что я едва улавливала его кончиками пальцев.

Яд действовал стремительно. Мои дрожащие руки заскользили по его камзолу, прощупывая карманы.

— Давай же, Рей, ну где он… — шептала я, глотая слезы. — Ты же всегда носишь его с собой…

Пальцы наткнулись на твердую плоскую коробку. Артефакт связи! Я набросала записки и разослала их друзьям своего мужчины. Керрану, Кейгану и даже императору!

Артефакт нагрелся, засветился изнутри.

— Умоляю, кто-нибудь, быстрее!

Я бросила артефакт на ступени и принялась расстегивать ворот его рубашки, массируя грудную клетку, пытаясь заставить сердце биться ровнее. Мои слезы капали на его неподвижное, бледное лицо.

Прошло не больше десятка минут, но они показались мне вечностью. Я отдавала Рейгану свою магию, которую брала до этого у него. Поддерживала его дракона, который отчаянно пытался выжечь яд из крови.

Истинная связь должна была помочь, придать сил.

Я расплакалась, стоило только увидеть мужчин рядом. Керран и Кейган пришли. Следом, в накинутом поверх домашней одежде плаще, был пришел сам император Эрэйн Норвелл. Его лицо было чернее тучи.

За ним выбежал молодой мужчина с сумкой наперевес — Армус, один из лучших столичных целителей, чьи руки уже светились мягким, зеленым светом магии жизни.

— Грейс! — Керран бросился ко мне, оттаскивая от мужа, чтобы дать целителю место. — Мы здесь, держись.

Армус тут же упал на колени рядом с Рейганом, его руки окутали грудь моего мужа плотным целительским коконом. Я осела на землю, прижимая ладони к лицу, и впервые за эту бесконечную ночь позволила себе разрыдаться в голос, пока за моей спиной догорал особняк.

— Грейс, что случилось? — Эрэйн поднял меня за плечи и обнял.

Я задыхалась от ужаса, пыталась взять себя в руки, но не могла.

— Ты сама ранена?

Я не замечала, что под платьем саднит кожа и что, кажется, была обожжена не только огнем, но и паром. Но это мелочи, ведь нам удалось выбраться. А Лия и вовсе спасла супруга.

— Пусть только поможет Рею. Пусть только поможет.

— Что случилось?

— Это всё Фелиция, она его отравила и украла документы!

— Подробнее, Грейс.

— Я видела… — Я замолчала.

— Я всё знаю, говори как есть, Грейс. Мы уже всё обсудили с твоим бывшим мужем. Ты под защитой Короны и на особом положении.

И я полностью пересказала, как Фелиция пришла, как прикрывалась именем императора и Кейгана, прося принять её, как она подлила ему отраву и как подожгла дом.

Меня колотило, ведь этой ночью я могла потерять и мужа, и сына. Я сжала края плаща императора.

— Я… хочу, чтобы она понесла наказание.

— Понесет. Не сомневайся. А пока вам всем лучше «умереть» на какое-то время.

— Кейган? — я обернулась. Оказывается, тот стоял рядом и все слышал.

— Да.

— Проследи за Фелицией, помощницей Рейгана, она украла документы, — приказа император и глава тайной канцелярии кивнул и ушел. А потом уже Эрэйн посмотрел на меня. — Приглашаю вас к себе в особняк. Он защищен, пока побудете с моей супругой.

— Ваше величество, я не одна…

— Сына и воспитанницу тоже бери. Мы скроем вас.

А потом раздался шорох в кустах, и мы все дружно посмотрели туда, и…

Там стоял мой

Эрэйн вскинул бровь.

— Что он там несет?

На голос императора Теон зарычал.

Император напрягся еще больше.

— Дай-ка я посмотрю, юный лорд. Сдается мне ты там что-то занятное прячешь от своего императора.

Но тот снова зарычал и поднял руки. Я перехватила локоть императора. Сняла свои перчатки и на эмоциях обратилась к дару.

Эрэйн почувствовал, кажется, вмешательство и снова посмотрел на меня. Глаза его стали желтыми.

— Я…

— Говори.

— Лия — саламандра.

Призналась, потому что увидела, что его собственная супруга — огненная драконица. Не менее редкий зверь, чем моя воспитанница.

— Она пара твоему сыну?

— Да.

— Что ты видела еще? — требовательно спросил император.

— Что ваша императрица — огненная драконица, и она учится в академии с подругами…

— У нее все хорошо? Она счастлива?

— Да. Вы хороший супруг.

Кажется, у императора отлегло.

— Откуда твоя воспитанница?

— Она сирота из приюта.

— Хм. Надо узнать, есть ли там еще такие…

— Что?

— Что?

Император задумчиво смотрел на Теона, который охранял свою пару и стоял поодаль.

А потом я снова попыталась опуститься на колени к Рею, но Эрэйн не дал.

— Не мешай, Грейс, пусть Армус работает. Поверь, если не его силой, то зельями вытянем Рея. У Армуса самые лучшие настойки, их Аннабель делает.

— Аннабель… — выдохнула я и поняла, что Рея спасут. Когда дело касается лучшей травницы Империи, можно не беспокоиться.

— И вот еще. Ты зла на нее не держи. Она не хотела давать мне зелье, пришлось надавить на нее. И она взяла с меня слово, что я сам тебе об этом расскажу. Она дорожит вашей дружбой.

Я устало улыбнулась.

— Надеюсь, ты простишь этого идиота?

— Я уже его простила.

— Позовите в Храм. А лучше… — Эрэйн оскалился. — А лучше родите мне кого-нибудь. Твой дар нужен Империи, Грейс.

— Но…

— Это мое слово, Грейс. Или ты хочешь обидеть своего Императора?

— …

— Намекну-ка я Рею, что женщину можно привязать к себе ребенком.

— Вы не посмеете!

— Оракула мне бы еще одного тоже не хватало.

— Ваше Величество!

А потом Рей закашлялся, когда Армус влил ему в рот настойку. И только за наличие её я была готова простить и Аннабель, и интригана-императора.

Я упала на колени рядом с бывшим мужем и положила руки на его целую щеку. На другую же было страшно смотреть.

— Грейс…

— Рей…

— Если она родит от тебя ребенка, то уже никуда не уйдет! — раздалось над нами.

Рей, еще плавающий в мареве боли и последствий от отравления, не сразу понял, о чем речь.

— Ваше Величество! Я же просила так не делать!

— Я даю совет другу!

— Грейс! Ты родишь мне дочь? Или сына?

— Ты серьезно? Ты умираешь, Рей! Как ты можешь сейчас такое спрашивать?

Глава 44

— Воды… — прохрипел Рей.

Я присела на край кровати, налила ему стакан воды и подала, бережно придерживая стонущего дракона. Прищурилась, едва сдерживая улыбку.

— Ты уже не умираешь, Рей.

— Я умираю… Грейс. И только твое присутствие, твои руки не дают мне опуститься в пучину небытия.

— Ты заговорил как истинный аристократ, — фыркнула я. — И я и так с тобой провела всю ночь.

— Тогда ложись рядом. Я буду оберегать твой сон, — простонал Рей и откинулся на кровать.

— Ты ведь только что умирал. Как же ты будешь его охранять?

— Я ради тебя восстану из пепла.

Я всё же не удержалась и тихо рассмеялась.

А потом Рей дождался, когда я поставлю стакан на тумбочку, и, перехватив мое запястье, потянул на себя. Я упала на его грудь и испуганно замерла. Я не хотела делать ему больно. Ожоги получили мы все.

— Раздевайся, Грейс, буду тоже тебя лечить.

— Мне уже оказали помощь.

— Не говори мне об этом, у меня внутри всё кипит оттого, что тот молодой лекарь глазел на тебя!

— Я для него была пациентом, не более, — фыркнула я.

— Хочу сам всё проверить. Вдруг он что-то пропустил.

Я сидела в легкой шелковой, просторной рубашке, которая нашлась у Ассоль, истинной императора. Собственно, именно её гардероб я когда-то и шила.

Рей был только в одних брюках.

— Давай, Грейс. Порадуй мой драконий глаз.

— Нет. С ожогами всё в порядке. Их обработали. А вот твое лицо…

Я провела пальцами по повязке на его щеке.

— Выздоравливай.

Он поймал мою руку и поцеловал в запястье.

— Главное, что на тебе заживут ожоги без шрамов, а мне на мои плевать. Шрамы мужчину только украшают.

Потом Рей подвинулся на кровати и всё же уложил меня рядом, притянув на свою широкую грудь. Я удобно устроила свою руку.

— Тебе нужна магия, Грейс? Можешь её взять.

— Только чуть-чуть… Тебе и самому надо восстанавливаться.

— Бери сколько нужно. Из резерва водной магии. Я не хочу, чтобы ты испытывала голод.

Я потянула самую малость водной магии. Ровно столько, чтобы моя вечно голодная Пустота успокоилась и перестала болезненно пульсировать в груди, но не больше, чтобы не навредить ослабленному ядом мужчине.

Прохладная, структурированная энергия мягко влилась в мои вены, принося с собой долгожданное облегчение.

Я с наслаждением прикрыла глаза, вслушиваясь в ровное, хотя и немного тяжелое сердцебиение Рейгана под моим ухом.

Какое-то время мы просто лежали в тишине. Просторная гостевая спальня в императорском особняке казалась сейчас самым безопасным местом во всей Империи.

В камине уютно потрескивали поленья, отбрасывая на стены причудливые золотистые тени, и этот теплый свет резко контрастировал с тем всепожирающим, гибельным ревом пламени, который сжег еще один особняк семьи Фростмар.

— И всё же, — хрипло нарушил тишину Рейган, его пальцы медленно, успокаивающе перебирали мои распущенные волосы. — Что я пропустил?

Я чуть отстранилась, приподнялась на локте и заглянула в его потемневшие глаза. На моих губах сама собой появилась легкая, всё еще немного нервная улыбка.

— О, Рей, ты даже не поверишь, — тихо произнесла я, поглаживая большим пальцем его здоровую щеку. — Ты пропустил самое главное чудо этой ночи. Истинная твоего сына вытащила тебя из огня.

Брови Рейгана удивленно поползли вверх, он даже попытался приподняться, но со стоном откинулся обратно на подушки.

— Лия? Эта хрупкая девчонка? Как она могла вытащить меня из такого пекла? Она же человек. Огонь должен был…

— В том-то и дело, Рей. Она не человек, — перебила я его, чувствуя, как от одних только воспоминаний по спине бегут мурашки. — Более того, она оказалась огненной саламандрой.

Рейган замер. Его глаза расширились, драконья

— Саламандрой? — недоверчиво переспросил он. — Высшим духом огня? Их же считали полностью исчезнувшими еще несколько столетий назад!

— Я видела это своими глазами, Рей. Она просто вошла в ревущую стену пламени, и огонь расступился перед ней, словно перед своей повелительницей. Чешуя, золотой гребень… она обернулась прямо на заднем дворе. Император был в таком шоке, что уже дал задание Керрану — с первыми же лучами солнца тайно наведаться в тот приют, откуда Лия. Эрэйн хочет выяснить всё о её прошлом и проверить, могут ли там, среди сирот, прятаться еще саламандры.

Рейган переваривал информацию несколько долгих секунд, а затем его грудь содрогнулась от глухого, хриплого смеха, который тут же перешел в кашель.

— Бездна… — прохрипел он, когда я обеспокоенно подала ему стакан с водой. — Не семья, а сплошные уникумы. Оракул с магией Пустоты, я — полукровка, сын, который соединил в себе так много и, теперь еще и невестка — реликтовая саламандра! И где они сейчас?

— В соседней комнате, — я тоже невольно усмехнулась, вспоминая эту сцену. — Теон сидит с ней и не спускает с неё глаз. Армусу едва удалось уговорить его отвлечься, чтобы обработать ожоги на руках — Теон отбивался и рычал, никого не подпуская к своей паре. Лия сейчас в камине, в своей истинной форме, греется в углях. А наш сын сидит прямо на полу напротив решетки, обхватив колени руками, и маниакально за ней наблюдает. Думаю, если она попытается сбежать, он разнесет половину императорского крыла.

Рейган снова тихо, болезненно рассмеялся, качая головой. В его глазах читалась отцовская гордость.

Дракон в нем полностью одобрял такое собственническое поведение сына.

— И как же отреагировал на появление саламандры наш всемогущий правитель?

— Более чем благосклонно, — я тихо рассмеялась, вспоминая лицо Эрэйна, когда тот увидел саламандру.

Мы помолчали, наслаждаясь этой короткой передышкой и близостью. Но чем дольше я смотрела на изможденное лицо Рейгана, на повязку, скрывающую ожог, тем сильнее внутри крепло холодное, осознанное чувство неизбежности.

Иллюзия безопасности таяла. Я знала, что нас ждет.

Улыбка медленно сошла с моих губ. Я выпрямилась, плотнее запахивая на груди чужую шелковую рубашку, и посмотрела на мужа долгим, серьезным взглядом.

— Я знаю, что ты собираешься в Кристальный клан, Рейган, — произнесла я ровным, лишенным эмоций голосом.

Рейган мгновенно подобрался. Исчезла расслабленность. Передо мной снова был жесткий, просчитывающий каждый шаг министр экономики. Его челюсти сжались, а взгляд стал пронзительным.

— И кто же тебе рассказал? — процедил он, и в его голосе проскользнули опасные льдистые нотки. — Эрэйн не удержал язык за зубами? Или Керран проболтался?

— Мой дар, Рей, — я мягко, но решительно накрыла его напряженную ладонь своей. — Никто мне не говорил. Я видела это. Я видела, что ты планировал уйти этой же ночью, если бы Фелиция не нарушила твои планы. Я знаю, что ты хочешь сместить брата. А еще ты сам себя выдал, когда просил не трогать твою кристальную магию.

Он напряжённо молчал, не отрывая взгляд от моего лица.

— И я... — мой голос чуть дрогнул, но я заставила себя продолжить, сжимая его пальцы, — я хочу помочь тебе. Ты не пойдешь туда один.

Глава 45

— Нет. Нет. Еще раз нет, — категорично прорычал Рейган.

Превозмогая вспышку боли, он резко приподнялся на постели, навис надо мной и крепко сжал мои плечи, мягко, но настойчиво вдавливая меня обратно в подушку.

В его глазах полыхало яростное, чисто драконье упрямство.

— Ни за что и никогда! Ты со мной никуда не пойдешь!

— Но я хочу помочь тебе! — так же упрямо ответила я, отказываясь пасовать перед его напором и заглядывая прямо в расплавленное золото его зрачков.

— Грейс, какой бы сильной и одаренной ты ни была, каким бы редким и уникальным ни был твой дар, ты не воин, — его голос вибрировал от сдерживаемого рокота, а пальцы на моих плечах едва заметно дрожали. — В Кристальном клане может просто не оказаться возможности забрать у кого-то магию, да и мало ли что вообще может случиться! Поэтому — нет. Более того, я буду постоянно на тебя отвлекаться, ежесекундно проверяя, в безопасности ли ты, и это сделает меня уязвимым. Будет во много раз хуже. Твое место здесь, под защитой. И если ты продолжишь со мной спорить, я прикажу, чтобы тебя заперли в этом особняке под замок.

— Я ведь всё равно выберусь, — спокойно и уверенно парировала я. — Ты же сам знаешь, что меня не удержит ни одна дверь.

— Грейс! — Рейган тяжело, шумно выдохнул и на мгновение зажмурился, пытаясь совладать с эмоциями. — У нас есть сын, ты должна думать о нем. И подумай сама рационально, как ты можешь пойти на территорию врага? Там смертельно опасно. Ты видела, в каком состоянии я вернулся после того, как брат поймал меня. Я как только представлю, что Вэлор может хотя бы пальцем до тебя дотронуться, какую боль это тебе принесет… у меня все внутри переворачивается, Грейс.

Я смотрела на его искаженное тревогой лицо и чувствовала, как к горлу подступает горький ком.

Мой властный, гордый дракон сейчас буквально умолял меня поберечь себя.

— Но я ведь тоже беспокоюсь о тебе, Рейган, — тихо, почти шепотом произнесла я. — Как же ты этого не понимаешь? Мне невыносимо просто сидеть и ждать. Я видела на что способен твой брат и не хочу, чтобы ты туда шел.

— Ну так беспокойся обо мне здесь, сидя в абсолютной безопасности, — его взгляд немного смягчился, в нем промелькнула щемящая нежность, но тон остался непреклонным. — Я обещаю тебе, что вернусь. Живым и целым.

Мы долго смотрели друг другу в глаза.

Я отчаянно не хотела уступать, внутри всё бунтовало против этой вынужденной беспомощности, но разумом я понимала: он прав.

Я действительно не воин. В реальном столкновении на чужой территории я стану для него лишь уязвимой мишенью.

— Хорошо, — неохотно выдохнула я, сдаваясь. — Но тогда я хочу помочь тебе своим даром прямо здесь.

— Исключено, — тут же нахмурился Рейган, в его голосе снова звякнула сталь. — Он ведь вызывает у тебя страшные приступы боли. Сама так говорила. Так что нет, пользоваться им ты тоже не будешь. Я не позволю тебе калечить себя ради меня.

— Рей, послушай, — я перехватила его запястья, заставляя вслушаться в мои слова. — Если им пользоваться чаще, то боль становится не такой резкой и острой. Понимаешь? Я чувствую, что если видения долго не приходят, магия застаивается, и

Рейган замер, прожигая меня пристальным, испытующим взглядом.

Было видно, как напряженно работает его голова — он взвешивал риски, искал подвох и отчаянно пытался принять правильное решение.

— Ты сейчас говоришь мне чистую правду, Грейс? — тихо спросил он, и в его голосе послышалась глухая боль. — Ты ведь не лжешь мне, просто чтобы успокоить? Я меньше всего на свете хочу, чтобы тебе было больно.

— Нет, это абсолютная правда, — я выдохнула эти слова ему практически в самые губы, ведь он всё еще низко наклонялся надо мной, удерживая за плечи. — Если пользоваться им понемногу, он идет гораздо мягче. И мне действительно будет проще и легче научиться его контролировать. Рей, мне в любом случае придется освоить эту силу, она теперь часть меня. А сделать это можно только через практику. Позволь мне попробовать.

Я услышала, как у Рейгана скрипнули зубы. Он замер на несколько секунд, а потом обреченно уткнулся лбом в мое плечо.

— Ненавижу, когда выбор без выбора, — глухо проворчал он, признавая свое поражение.

— Всё будет хорошо, Рейган, — я мягко улыбнулась и ласково погладила его по здоровой щеке, чувствуя, как расслабляются его напряженные плечи.

— Я поцелую тебя, — предупредил он, приподнимая голову. Его голос стал низким, бархатистым и вибрирующим от сдерживаемой страсти.

Я тихо рассмеялась, и в следующий миг он накрыл мой рот поцелуем. На этот раз он был невероятно нежным, трепетным и аккуратным.

Рейган действовал с поразительной осторожностью, а я бережно обнимала его за шею, стараясь случайно не задеть повязку на другой стороне его лица. Этот поцелуй смывал остатки ночного кошмара, оставляя после себя лишь чистое, концентрированное тепло.

Когда мы, наконец, неохотно остановились, Рейган снова бережно прижался своим лбом к моему лбу, тяжело и прерывисто дыша.

— Давай сделаем так, — тихо, со вздохом предложил он, возвращаясь к делу. — Я покажу тебе список людей Кристального клана. Тех лордов, чьи земли и рудники отобрал мой брат, с которыми я собирался договориться. Ты попробуешь прочитать их имена, посмотреть на них через свой дар. Возможно, если твоя теория верна, тебе удастся вызвать контролируемое видение. Тогда я буду точно знать, к кому из них мне стоит обратиться в первую очередь, чтобы найти надежную поддержку против Вэлора. С кем нужно переговорить, чтобы выведать его слабые стороны, а кого лучше обойти стороной. Что скажешь?

А дальше нас не стало почти на сутки.

Напряженные сутки, в течение которых мы не выходили из комнаты.

Еду нам приносили, Рей справлялся о сыне и Лии, пока я отдыхала между сеансами провидения.

Потом он рассказал мне, что сын так и сидит у огня. Разве что обложился книгами, чтобы понять, чем кормить Лию в виде саламандры. Император охотно поделился старыми книгами.

И в целом всё идет хорошо.

Еще в перерывах, пока я ела, а Рей поделился тем, что Кейган уже поймал и доставил в застенки Филицию. А еще выяснил, что именно клан Изумрудов пытался избавиться от Рейгана.

В памяти тут же всплыли старые записи. Ничего нового в том, что глава Изумруда спит и видит, как прибрать к рукам финансовые потоки Империи.

Без Рейгана на посту министра им было бы проще продвинуть своего человека. Только я не ожидала, что они решат убить Рея.

Филицию взяли с поличным, а документы, которые она украла, забирал её связной — личный помощник главы клана. Тот пока не признается, твердит, что действовал по своей инициативе. Но Кейган уверен, что замешан сам глава, и сейчас идет разработка.

Я не понимала, почему они использовали Филицию. Но и на этот вопрос Кейган выяснил ответ.

Филиция сама всё рассказала, сломавшись на допросе. Она безумно хотела занять мое место. Она полюбила Рейгана, увидев его на своем первом балу. Но он ни на кого не смотрел. И тогда к ней подошла женщина по имени Моргана и сказала, что поможет завоевать министра экономики. Филиция согласилась безоговорочно.

Кто такая Моргана, она не знала. Только описала её как невероятно красивую, высокую женщину с темными волосами до колен и пронзительными зелеными глазами. Она всегда была в черном. Она же дала ей некое зелье, которое вызывает тягу к другим женщинам и отторжение к истинности.

Все это наслоилось на точившее изнутри желание Рейгана освободиться от истинности и понять, что он чувствует ко мне без связи и получилось то, что получилось.

Филиция ждала, что Рейган падет к её ногам, но он так и не перешел черту, ограничившись лишь необъяснимой симпатией.

И когда вместо того, чтобы тащить помощницу в постель, министр одержимо закопался в запретные ритуалы по разрыву истинной связи, девчонка наконец осознала — зелье действует, но совсем не так, как было задумано.

И тогда Моргана дала другое зелье.

Филиция подливала новую отраву, оно было направлено не на убийство. Это был состав для полного подавления воли и внушения. Филиция верила, что Рейган просто станет послушным и полюбит её.

Это была шокирующая информация. Глава Изумруда и эта Моргана пытались превратить министра в послушную марионетку.

Карта с Филицией не сыграла, более того Рей, получив желанную свободу, сразу же замкнулся на мне, уже отделяя связь зверя и собственное желание мужчины по отношению ко мне.

И тут глава клана решил действовать кардинальным способом.

Документы же, которые украла девчонка, содержали в себе подробнейшие сведения о скрытых финансовых потоках в других кланах.

Клан Изумруда мало того, что хотел устранить неугодного министра и посадить на его место своего человека, так еще и планировал заполучить мощный компромат на других наделенных властью лордов Империи.

Кейган сейчас делает всё возможное и невозможное, чтобы найти эту Моргану. Но, скорее всего, она уже сбежала, потому что Филицию взяли слишком быстро. Здесь Тайная канцелярия откровенно поторопилась, спугнув более крупную дичь.

Но Рейган был уверен, что это лишь вопрос времени. Когда помощник главы Клана Изумруда наконец сломается и заговорит, у Канцелярии появятся все законные основания, чтобы взять и самого главу клана.

За окном незаметно сгустились сумерки, уступая место глубокой, бархатной ночи. Напряжение этого бесконечного дня, помноженное на использование дара, наконец-то дало о себе знать.

Я почувствовала, как тяжелая, тягучая усталость наваливается на плечи, притупляя мысли и заставляя веки слипаться.

Но было и еще кое-что. Нечто куда более глубокое и интимное, чем просто физическое изнеможение.

Зелье Аннабель, которое долгие недели

Заслонки рухнули. Истинная связь, пульсирующая и живая, распахнулась между нами настежь, сметая последние преграды. Если раньше мы блокировали ее сознательно, желая сохраниться личные границы каждого, то сейчас поняли насколько ошибались.

Если бы я чувствовала Рея, как подобает истинной, то заметила бы сразу же, что с ним что-то не так.

А не тогда, когда уже было поздно и он месяцами искал разрыв связи.

Истинная связь — это не только привязка, а еще и мощный механизм по защите пары.

Когда один будет в беде, другой сможет это сразу понять.

И вот только сейчас, понимая все это, мы оказались абсолютно открыты друг перед другом, обнаженные душой, без возможности спрятать даже самую крошечную мысль.

Меня с головой накрыло его эмоциями.

Я физически ощутила его вину — тяжелую, темную, разъедающую изнутри. Рейган злился.

Злился на то, что позволил втянуть себя в интригу, что им, могущественным драконом и министром, попытались управлять.

Но больше всего он винил себя за то, что поддался своему тайному, эгоистичному желанию: сделать выбор самому, без указки магии и предначертаний.

Он хотел доказать, что его чувства ко мне — это его собственная воля, а не зов крови.

И это стремление сыграло с ним злую шутку, пробив брешь в его защите в самый неподходящий момент.

— Перестань, — тихо прошептала я, мягко касаясь его напряженного плеча.

Через открытую связь я транслировала ему абсолютное, безоговорочное принятие и тепло.

Я ведь всё понимала. Я знала своего гордого, властного Фростмара.

Уж лучше пусть всё произошло так, через эту страшную проверку огнем и ядом, чем если бы он всю оставшуюся жизнь мучился сомнениями, гадая: любит ли он меня по-настоящему или это лишь магия истинности держит его на поводке.

Теперь он знал правду. И я её знала.

А главное, он знал всё обо мне и о том, что я по-настоящему чувствовала. Мы поняли, что условности лишь душили нас и работали против нас.

Что такая модель семьи, какая была у нас раньше, всё равно привела бы к неминуемому краху. Более того, у нас бы не осталось времени, и мы бы так и не успели показать Теону, какой на самом деле должна быть семья.

А теперь у нас есть шанс доказать сыну на собственном примере, что именно имеет значение. Что важно лишь то, что происходит внутри нас, а не то, что подумает о нас общество.

Только Рейган продолжал упорно винить себя, его челюсти были крепко сжаты, а в золотых глазах плескалась глухая ярость на собственную беспечность.

Вдруг он резко выдохнул, словно принимая какое-то решение. Отложил в сторону перо и исписанные моими видениями листы, отодвинул секретер и решительно шагнул ко мне.

Не говоря ни слова, он подхватил меня на руки. Легко, словно я ничего не весила. Я тихо ахнула, рефлекторно обвивая руками его шею.

— Что ты… — начала было я, но осеклась, встретившись с его потемневшим, тяжелым взглядом.

— Тебе нужно отдохнуть, Грейс. От всего, — хрипло произнес он.

Глава 46

Рейган вынес меня из спальни и направился в роскошную ванную комнату, примыкающую к нашим гостевым покоям. Он не опустил меня на пол, а, придерживая одной рукой, второй повернул вентили.

С тихим шумом в просторную мраморную чашу, утопленную в полу, полилась горячая вода. От нее тут же начал подниматься густой, расслабляющий пар.

Только тогда он бережно поставил меня на ноги. Воздух в ванной быстро нагревался.

Рей отошел от меня, чтобы зажечь магические свечи. Они отбрасывали на стены мягкие, танцующие золотые блики.

Рейган встал передо мной. Он медленно потянулся к пуговицам просторной шелковой рубашки, которую я носила.

Каждое его движение было неспешным. Он расстегнул первую пуговицу. Вторую. Его костяшки едва ощутимо задевали мою кожу, оставляя за собой дорожки мурашек.

Я завороженно смотрела, как шелк скользит по моим плечам и падает на мраморный пол. Я осталась абсолютно обнаженной под его потемневшим, полным обожания взглядом.

Он не торопился, как обычно. Делал все так как мы любим.

Поцеловал меня в обнаженное плечо, затем в ключицу, спускаясь ниже. Я прерывисто вздохнула, чувствуя, как от его губ по телу расходится сладкий жар. Затем он сам сбросил брюки и, взяв меня за руку, помог спуститься в воду.

Настойки Аннабель были такими хорошими, чтобы от ожогов ничего не осталось, кроме покрасневшей кожи. Подозреваю, что и на щеке Рея шрама тоже не осталось к вечеру. Но тот упорно не снимал повязку.

Вода была идеальной температуры — горячая, обволакивающая, мгновенно снимающая напряжение с уставших мышц.

Рейган забрался следом, увлекая меня за собой так, чтобы я оказалась прижата спиной к его широкой груди.

Он взял мягкую губку, щедро намылил её ароматным маслом и начал бережно мыть меня.

Его сильные руки с нежностью скользили по моей шее, оглаживали плечи, спускались по спине.

И тут я принюхалась. Сквозь пар пробивался до боли знакомый, сладковато-терпкий аромат. Тот самый, что мы часто использовали.

— Тут пахнет… м-м-м… вкусно, — разомлев от его ласк, промурлыкала я, откидывая голову ему на плечо. — Я узнаю этот аромат. Ты подготовился?

Его губы коснулись моего виска в легком поцелуе.

— Я старался, моя королева. Попросил слуг найти именно его.

Мытье незаметно переросло в игру. Долгую, разгорающуюся, неспешную — ту самую прелюдию, от которой я так сходила с ума.

Его руки скользнули с моих плеч на грудь, дразняще очерчивая контуры.

Я тихо выдохнула, полностью подаваясь назад, не сопротивляясь ни единому его движению.

Мое тело плавилось, как воск свечей, окружавших нас. Рейган покрывал поцелуями мою шею, оставлял горячие метки за ухом, покусывал мочку, заставляя кровь быстрее бежать по венам.

В воде его прикосновения казались еще более яркими. Пальцы скользнули по моему животу, спускаясь ниже, исследуя каждый изгиб с такой жадностью, словно он прикасался ко мне впервые в жизни.

Я тихо застонала, когда он нашел самую чувствительную точку, заставляя меня выгнуться в его руках.

Связь между нами пела, вибрировала от нарастающего напряжения. Я чувствовала его желание, такое же плотное и осязаемое, как вода вокруг нас.

Это была не просто страсть — это было исцеление для нас обоих, долгое, мучительно сладкое погружение друг в друга, в котором растворялись все страхи, вся боль и ошибки прошлого, оставляя только нас двоих, связанных навсегда.

Вскоре Рейган бережно поднял меня на руки, вынося из мраморной чаши.

Он закутал мое тело в большое,

Вынеся меня из ванной комнаты, Рейган направился к огромной постели. Простыни встретили мою разгоряченную кожу приятной, едва уловимой прохладой.

Но эта прохлада исчезла в то же мгновение, когда Рейган опустился следом, нависая надо мной.

Он медленно, сантиметр за сантиметром, развернул пушистое полотно, освобождая мое тело. В полумраке спальни, согреваемой лишь отсветами камина и редкими магическими свечами, его взгляд скользил по мне с таким благоговением, от которого внутри всё переворачивалось.

Наша истинная связь, теперь полностью свободная, пульсировала единым, мощным ритмом.

Я кожей чувствовала, как сильно его тянет ко мне, как бушует внутри него дракон, требующий заявить права на свою женщину, но сам Рейган сознательно сдерживал этот напор, отдавая предпочтение сводящей с ума неспешности.

— Ты прекрасна, Грейс. Моя... только моя, — хрипло выдохнул он мне в губы, и этот звук отозвался вибрацией где-то внизу моего живота.

Он приник к моим губам. Его горячие ладони скользнули по моим бедрам, поднимаясь выше, очерчивая талию и замирая на ребрах. Мои руки сами собой взлетели к его плечам, пальцы запутались в его темных волосах, притягивая ближе.

Рейган медленно спускался поцелуями ниже. Его губы обжигали мою шею, грудь, заставляя меня прерывисто, рвано дышать и выгибаться навстречу его рукам. Каждое прикосновение его чуть шершавых ладоней к моей нежной коже высекало искры.

Когда сдерживать лавину чувств стало невозможно, он вошел в меня — единым, плавным, но невероятно сильным движением. Я всхлипнула, крепко сжимая пальцы на его широкой спине, полностью растворяясь в ощущении его обладания.

Темп нарастал, подчиняясь дикому, первобытному ритму истинной связи. Головокружительный жар затапливал сознание, выжигая последние мысли.

Я видела, как в темноте ярко вспыхивают расплавленным золотом глаза Рейгана, отражая мою собственную страсть.

На самом пике, когда мир вокруг нас окончательно перестал существовать, рассыпавшись на миллионы звенящих искр, мы одновременно шагнули за грань, разделяя одну оглушительную вспышку удовольствия на двоих.

Прошло немало времени, прежде чем наше бешено бьющееся дыхание начало постепенно выравниваться.

Рейган тяжело, обессиленно опустился на подушки рядом со мной, увлекая меня за собой.

Не разрывая объятий, он крепко прижал меня к своей широкой, влажной от пота груди.

Я устроила голову у него на плече, слушая, как под моими пальцами ровно и мощно стучит его сердце.

Рейган натянул на наши плечи легкое покрывало и устало зарылся носом в мои платиновые волосы, вдыхая их аромат.

— Помнишь, как мы встретились? — хрипловато спросил у меня Рейган, поглаживая мои рассыпанные по подушке волосы.

— Конечно, помню. Я от неожиданности выронила свою сумку, у меня всё рассыпалось, а ты стоял и смотрел, как я всё это собираю. Возвышался надо мной, — произнесла я, уютно прижимаясь к груди истинного. — Весь такой надменный, с чувством собственного достоинства. Смотрел на меня как на досадное недоразумение.

— Вот, значит, как это всё выглядело с твоей стороны, — тихо усмехнулся Рейган, и его грудь завибрировала под моей щекой. — Да я тогда едва держался! Твой запах... запах морозной вишни напрочь вышиб мне все мозги. Только представь: я, привыкший держать всё под абсолютным контролем, ни единой лишней эмоции, и тут ты. Девчонка у моих ног, собирающая эти чёртовы тетрадки. Я думал, что если только наклонюсь, если только дотронусь до тебя, то возьму прямо там, в ближайшей подсобке.

Я тихо рассмеялась:

— На возбужденного дракона ты в тот раз походил меньше всего. Я думала, что ты хочешь меня убить — именно таким ледяным был твой взгляд.

— Ничего ты не понимаешь, Грейс. У меня потом все ладони саднили.

Я звонко расхохоталась.

— И ничего смешного. И я не о том, о чем ты подумала... хотя об этом тоже, — хмыкнул он. — Я когтями себе их разодрал. И потом еще не раз приходилось до боли впиваться когтями в ладони при виде тебя. Представь: раньше любая была готова прыгнуть ко мне в постель, а как только я почувствовал запах своей истинной — как отрезало. Воротило от всех дракониц. И чем сильнее была драконица, тем более удушливый, отвратительный запах от неё шел. Я как больной шел по следу твоей морозной вишни, а ты... вся такая гордячка… недотрога мариновала меня.

— Ты хотел сказать, бедная гордячка? — лукаво поправила я.

— Ну, давай будем честными, Грейс. Когда я тебя увидел, мне на мгновение показалось, что истинная мне досталась бракованная. Ты была слишком худая, тонкая-тонкая. Казалось, только схвати за талию — и переломишься совсем, как тростинка. И только эти твои глазищи... огромные, невероятно красивые, да белоснежные волосы, как водопад. Я только и делал, что высматривал твою светлую макушку среди толпы. Боялся, что если тебя случайно заденут, толкнут — ты упадешь и вся переломаешься.

— Я и не знала, что ты за мной следил.

— Да я ощущал себя озабоченным мальчишкой! На лекциях не мог нормально сидеть, если тебя не было поблизости. В окно всё время высматривал, в коридорах искал, в столовой... А ты, нет чтобы быть всегда поближе ко мне, как назло ускользала и держалась в стороне.

— Я думала, ты меня презираешь, Рей.

— Презираю? О, нет! Там было другое. Я прошел все стадии принятия, прежде чем согласился с тем фактом, что мне в пару досталась обычная неодаренная девчонка и даже не драконица... А помнишь, как я принес тебе те новые туфли? И как ты бросила их в меня? Зарядила каблуком прямо в лоб... Я тебе скажу, это было больно! — пожаловался Рейган, а я снова не выдержала и звонко рассмеялась.

— Мне не нужны были твои деньги и подачки, — с вызовом произнесла я.

— Грейс, ты выглядела так, словно тебе очень нужны были деньги, но всё равно упорно отказывалась от них. Признаться, ты заводила меня в тупик. Потому что до этого всё, что я дарил девчонкам, они всегда принимали с радостью. Особенно после проведенной ночи.

Я несильно ударила Рейгана кулаком в бок. Тот охнул, перехватил мою руку и сам раскатисто расхохотался.

— Потому и не принимала, что это выглядело как плата! А я не такая!

— Это была не плата, а забота о своей истинной! Я просто физически не мог смотреть на тебя в этих старых, стоптанных башмаках и в том дурацком облегающем темно-синем бархате!

— Я сшила то платье из наших с бабушкой штор! — возмутилась я.

Я снова ударила Рейгана, только теперь раскрытой ладошкой по груди. Он ловко перехватил мои запястья и прижал к себе.

— Это ты целый год бегала от меня как ужаленная! — продолжил он. — Я не знал, с какой стороны к тебе вообще подойти. Как ни подойду — ты всё время отталкивала меня. Все подарки возвращала, деньги мои тебя оскорбляли, внимание моё тебя тоже задевало. Все время нос свой к верху держала, спину прямо. Ну точно ледяная королева!

— Да у тебя всё время был такой взгляд, что я искренне думала: ты злишься на меня!

— Я уже сказал: я едва сдерживался, чтобы не утащить тебя куда подальше и не сделать своей, — его глаза в полумраке снова потемнели.

Я снова рассмеялась, прижимаясь к нему еще крепче.

— Не знал, насколько же по-разному мы тогда смотрели на одну и ту же ситуацию, — он тоже не удержался от улыбки.

А потом Рейган плавно перекатился и снова навис надо мной.

— Если бы не та практика, где мы с тобой остались одни в доме... думаю, мне пришлось бы ещё лет пять бегать за тобой.

— А мне — ещё лет пять убегать от тебя, — счастливо прошептала я.

И он снова жадно поцеловал меня.

Глава 47

— Что это? — нахмурился император.

— Мы совместно разработали план, — Рейган раскатал и разложил с десяток исписанных листов перед Эрэйном прямо на столе в его кабинете, и начал объяснять:

— В первую очередь мы пойдем сюда, потому что лорд Аридох точит зуб на Вэлора. У того он когда-то отобрал рудники, так что, если мы надавим на эту больную мозоль, лорд вступит с нами в союз. В его владении есть три десятка воинов...

Перед глазами императора замелькал подробный план и перераспределения сил. Рейган уложился ровно за три часа.

Эрэйн молча посмотрел на Рейгана, перевел взгляд на меня, затем снова на Рейгана и снова на меня.

— То есть вы хотите сказать, что применили дар Оракула и разработали вот этот самый план? — медленно произнес он. — И он работает с такой поразительной точностью?

— Да. Я совершенно точно всё это видела, — подтвердила я.

Рейган дотронулся до моей руки и ободряюще сжал её. Я почувствовала, как уже не я сама по капле тяну его силу, а он намеренно старается влить в меня свою магию для поддержания — за эти сутки я слишком много потратила на видения.

— То есть, дар действительно работает с такой точностью? — еще раз недоверчиво переспросил император.

— Да, — твердо ответила я.

Эрэйн откинулся на спинку кресла и потер переносицу.

— То есть, когда рогатая Хормель выдавала мне совершенно непонятные, туманные предсказания, и я еще тратил кучу времени и нервов на то, чтобы их расшифровать... ты просто с точностью всё это видишь в деталях?

— Не знаю, как всё работало у той Хормель, но да, так и есть.

— Бездна меня раздери... — выдохнул император, качая головой. — Мне кажется, в этой Империи лучшего Оракула просто не может быть! Грейс, я хочу дать ему с собой больше людей. Сможет ли он их незаметно провести на территорию клана?

— В принципе, для реализации этого плана ему будет достаточно даже двух-трех надежных бойцов, — покачала я головой, вспоминая нити вероятностей. — Большая группа только привлечет ненужное внимание.

— А где сейчас сам глава Кристального клана? — нахмурился Эрэйн, возвращаясь к политике. — Отец Рейгана.

— Я смутно видела это... Он находится в темнице. В очень тяжелом состоянии.

— Значит, он всё-таки не разделял позиции своего старшего сына и не поддержал мятеж Вэлора, — задумчиво резюмировал император.

— Именно, — кивнул Рейган, и в его глазах блеснула холодная, безжалостная сталь.

— А ещё мы выяснили, что далеко не все в клане поддерживают Вэлора. Вернее, подавляющее большинство лордов было в шоке от того, что нынешний молодой глава допустил проход демонов через их территории, — продолжила я, всматриваясь в нити недавнего видения.

— Отчего же он решил предать Империю, Грейс? — мрачно спросил Эрэйн, и в его голосе проскользнули опасные, по-настоящему королевские нотки.

— Всё из-за вашего отца, — тихо ответила я. — Когда-то покойный император очень настойчиво желал сделать своей фавориткой супругу Вэлора. И она не отказала ему, с радостью разделив с ним постель.

Император резко подобрался в кресле, его глаза опасно сузились:

— И кто же там родился? Где этот ребенок? Мой отец не стал бы делить постель с женщиной без сильной крови.

Рейган рядом со мной помрачнел, ещё крепче сжимая мою ладонь.

— Вэлор не пережил этого предательства и позора, — пояснила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения к старшему брату моего мужа. — И уж точно он не собирался растить бастарда императора.

— То есть ты хочешь сказать, что он избавился от собственной жены? — прямо спросил Эрэйн.

— Да, он обезумел от гордыни и сделал это. Более того, он связался сначала с мятежниками, а когда понял, что их сил недостаточно, обратился к демонам. Единственная его цель, которую я отчетливо видела, — полностью уничтожить Империю. Он до сих пор ею грезит. Для него нет разницы, что старый император уже мертв. Теперь он желает избавиться и от вас, Ваше Величество. Потому что жаждет вообще вырезать весь императорский род под корень. И от Рейгана, как от опасности на его место.

— Ты словно прочла прошлое, Грейс? Ты видишь и его? — удивленно спросил Эрэйн.

— Нет, — я покачала головой. — Просто… вы не понимаете, насколько ужасен Вэлор. Ему доставляет отдельный вид удовольствия в подробностях рассказывать о своих больных мечтах и жестоких поступках сломленному отцу. Одно из таких откровений я и поймала в своем видении.

Меня передернуло, а Рей сжал мою руку.

— Что же, тогда, как мы и планировали, с тобой идет Керран, — твердо произнес император, подводя итог военному совету. — А на границе Кристального клана, как только ты сможешь снять общую магическую защиту, вас уже будет ждать наше подкрепление. Не тяни с этим, Рей. Если что-то пойдет не так — вы немедленно уходите.

— Разумеется, — коротко кивнул Рейган, и в его голосе не было ни капли сомнения.

Глава 48

Рейган

Холодный, пронизывающий ветер рвал полы тяжелого дорожного плаща, заставляя меня плотнее запахивать его на груди.

Земли Кристального клана, встретили меня не только ослепительными переливами кристальных жил в скалах, а едким, тошнотворным запахом серы.

Демоны.

Они действительно были здесь. Вэлор, мой старший брат, окончательно обезумевший от собственной гордыни, властолюбия и ненависти, пустил тварей Бездны на земли клана.

Небольшое, но от того не менее омерзительное войско патрулировало ущелья вокруг резиденции.

Драконья суть внутри меня глухо рычала, царапая ребра, требуя немедленно обратиться, выпустить магию и уничтожить эту скверну прямо сейчас.

Любой нормальный дракон ненавидел демонов на инстинктивном уровне. Но я давил свои порывы. У нас был план. Безупречно выверенный, гениальный план, составленный моей невероятной женой. Моим личным Оракулом.

Мы бесшумно миновали патруль, вжавшись в скалу. Керран лишь коротко кивнул мне, подтверждая, что путь чист.

Нашей первой целью был лорд Аридох. Старый, консервативный дракон, чьи богатейшие алмазные рудники на северном склоне Вэлор нагло конфисковал несколько месяцев назад «на нужды обороны клана».

А по факту — для оплаты услуг мятежников и покупки лояльности наемников. Вэлор собирал армию против императора.

Грейс отчетливо видела, что именно обиженный Аридох станет ключом к остальным лордам.

Мы проникли в его родовое поместье. Когда мы беззвучно появились в его кабинете, лорд Аридох едва не испепелил нас на месте. Он резко вскочил, вскинув руки, с которых уже срывалось смертоносное кристальное крошево.

Я медленно, демонстрируя пустые руки, откинул капюшон.

— Рейган Фростмар? — старик замер, его глаза в шоке расширились. — Министр, что вы тут делаете? И как смогли пройти барьер?

Пришлось все выложить старику. И мне удалось его удивить.

— Мой отец — прежний глава клана. Моя кровь наполовину принадлежит этим горам, лорд Аридох, — спокойно произнес я. — И сейчас эта часть крови куда чище, чем у моего чистокровного брата, который продал наши земли демонам.

Аридох болезненно скривился, словно от зубной боли.

— Покажи магию.

Вместо долгих уговоров я продемонстрировал ему свое право.

Право сильного. Я напрямую потянулся к первородной родовой магии Кристального клана, дремлющей в крови. Тем более, моя Грейс забирала последние дни только водную, а значит кристальной стало много больше в резерве.

Мои глаза вспыхнули. Прямо из каменного пола кабинета с оглушительным хрустом, пробивая дорогие ковры, начали расти огромные, чистейшие кристальные пики. Они переливались мощью, пульсировали первозданной силой, которая всегда подчинялась лишь истинным правителям этих гор. Это была магия в чистом виде.

Старик тяжело сглотнул, зачарованно глядя на это проявление абсолютной власти над стихией.

— Вы сильны. Невероятно, а ведь вы полукровка, — хрипло признал лорд. — Но одной чистой магии мало против гарнизона Вэлора и его рогатых союзников.

— У меня есть не только магия. У меня есть сила золота, лорд Аридох, — я сделал шаг вперед, позволяя кристаллам мягко осыпаться мерцающей пылью, словно их и не было. — Вы знаете меня как министра экономики всей Империи. Вэлор разоряет вас. Он отнимает ваши рудники, душит налогами на содержание своих ручных демонов. Если вы поддержите меня, Кристальный клан станет самым богатым в Империи. Я верну вам ваши северные шахты. С таким управленцем, как я, наш клан больше ни в чем не будет нуждаться.

Я видел, как в глазах старого лорда вспыхнул острый, расчетливый интерес.

Драконы любят власть, но золото они любят не меньше.

С министром во главе их ждало небывалое процветание. То, что я полукровка, внезапно отошло на самый дальний план и перестало иметь значение.

Деспотичная власть Вэлора пугала их гораздо больше, чем мое происхождение.

— И еще одно, — добавил я, нанося финальный удар. — Я здесь не один. Я действую с полной, безоговорочной поддержкой императора Эрэйна Норвелла. На границе клана уже стоит имперский отряд, готовый ударить. Как только я сниму купол, отряд войдет сюда. Вопрос лишь в том, на чьей стороне окажетесь вы, когда падет магическая защита.

Лорд Аридох молчал ровно минуту. Затем он медленно склонил голову.

— У меня есть три десятка преданных воинов, лорд Рейган. И доступ к оружейным складам на восточном перевале. Если у нас будут еще люди, мы сможем их захватить.

Это было только начало. Грейс проложила маршрут безупречно.

За эту долгую ночь мы с Керраном посетили еще четверых ключевых лордов клана.

Лорд Тариан, молодой, резкий и невероятно амбициозный, присоединился к нам сразу же. Вэлор когда-то казнил его дядю за неповиновение, и Тариан жаждал мести. Ему было абсолютно плевать на чистоту моей крови.

— Лучше служить умному полукровке, который набьет мою сокровищницу золотом, чем чистокровному безумцу, который скормит меня демонам! — оскалился он, скрепляя наш договор кровью.

Затем был лорд Морвен. Мы встретились с ним на тайной заставе в горах. Он командовал приграничными гарнизонами и больше всех страдал от соседства с демонами.

Когда я показал ему свою магию, он лишь мрачно хмыкнул.

— Ваша сила неоспорима, министр. Но чем вы докажете, что император действительно с вами? Вдруг это ваша личная вендетта?

В этот момент Керран, до этого молчаливой тенью стоявший за моей спиной, плавно скинул капюшон. Черные глаза бессменного главы Контроля, его подавляющая аура дракона Тьмы не оставляли никаких сомнений.

— Моего присутствия достаточно, лорд Морвен? — холодно, с угрозой спросил Керран. — Империя в любом случае очистит эти земли от скверны. Но нам нужны лояльные лорды изнутри, присягнувшие новому главе клана.

Морвен тут же припал на одно колено.

— Мои люди готовы. Мы ненавидим запах серы в наших домах. Клан Кристалла нужно отчистить от демонов.

С каждым новым тяжелым разговором я все больше поражался невероятной точности видений моей жены.

Она не просто назвала мне нужные имена.

Она дала мне ключи к их разуму. Аридоху нужна была стабильность и возврат украденной собственности, Тариану — месть и перспективы роста, Морвену — гарантии имперской защиты и избавление от унизительного соседства с демонами.

Грейс увидела все их слабости, все их потаенные желания, а я просто хладнокровно использовал их, как искусный кукловод.

Ближе к рассвету мы собрали их всех — шестерых самых влиятельных лордов Кристального клана — в глубокой, скрытой от чужих глаз пещере под главным перевалом.

Это было историческое собрание. Вэлор искренне думал, что держит клан в ежовых рукавицах первобытного страха, но он забыл главное правило экономики и политики: страх — крайне плохой актив, он очень быстро обесценивается. Выгода, золото и гарантия безопасности всегда стоят дороже.

Я стоял перед ними в центре пещеры. Влажный горный воздух был пропитан напряжением.

— Вэлор сошел с ума, — жестко

Я поднял руку, и на моей ладони закружился тугой вихрь кристальной энергии — чистой, ослепительно яркой, разгоняющей мрак пещеры. Лорды завороженно смотрели на это проявление силы.

— Я не обещаю вам спокойной жизни в ближайшее время. Будет кровь. Но я клянусь вам, что после того, как падет Вэлор, Кристальный клан вернет себе былое величие и чистоту. Вы знаете, как я управляю казной всей Империи. Теперь представьте, что я сделаю для своего собственного клана. Я хочу, чтобы мой клан процветал, и никто на моих землях ни в чем не нуждался.

Мои слова били точно в цель.

— А как же демоны? Их около сотни в ущелье возле главного замка, — глухо спросил лорд Корвус, тучный дракон со старым шрамом на лице.

— Демоны — моя забота, — стальным тоном отрезал я. — И забота имперского отряда, который ждет моего сигнала на границе. Ваша задача — ударить в спину гарнизону Вэлора, когда я начну снимать главный защитный купол над резиденцией. Заблокируйте казармы, обезоружьте тех идиотов, которые сохранили верность моему брату-предателю.

Они переглянулись. Никто из них больше не испытывал ни малейших сомнений в моем праве на власть. Моя демонстрация родовой магии, мое непререкаемое положение министра экономики, поддержка лично Императора и присутствие Керрана создали идеальный перевес сил.

То, что во мне текла кровь водного дракона, стало ничтожным фактом на фоне той кровавой бездны, в которую их всех тащил чистокровный Вэлор.

Лорд Аридох первым обнажил свой ритуальный кинжал. Он не раздумывая полоснул себя по ладони и сжал кулак, позволяя тяжелым каплям крови упасть на кристальный пол пещеры.

— Моя кровь и мой камень — твои, лорд Рейган Фростмар. Законный глава Кристального клана.

За ним немедленно последовал Тариан, затем Морвен, Корвус и остальные. Шесть клятв на крови. Шесть небольших, но прекрасно обученных армий, готовых ударить в самое сердце мятежа.

Я коротко кивнул им, принимая клятву и чувствуя, как магия клана откликается на их признание, наполняя меня новой силой.

Внутри всё туго сжалось в предвкушении грядущей битвы. План моей Грейс сработал идеально, без единой осечки. Моя храбрая, невероятная истинная подарила мне этот шанс, и я не собирался его упускать.

— Выдвигаемся на позиции, — скомандовал я, надвигая капюшон обратно на лицо. — Сегодня Вэлор ответит за всё.

Я посмотрел на Керрана. Глава Контроля хищно оскалился, его рука уже уверенно покоилась на рукояти меча.

Мы шли забирать земли, которые я уже считал своими. И горе тем, кто осмелится встать у нас на пути.

Глава 49

Грейс

Рейган потратил на этот переворот ровно неделю. Семь бесконечных, мучительных дней, в течение которых я вздрагивала от каждого шороха и до боли в глазах вглядывалась в окна.

Связь между нами пульсировала ровно, и только это не давало мне сойти с ума от тревоги — я знала, что он жив, чувствовала его ярость, его ледяной расчет, а иногда — вспышки острой, обжигающей боли, а потом приходила блокировка связи и только спустя какое-то время он снова открывался.

Видимо, понимал, что незнание заставит меня совершать опрометчивые поступки. Хоть я и знала итог этого «похода», но все равно переживала. Тем более дар Оракула не изучен, а вдруг нити Судьбы перепишутся.

Я все чаще думала о Шани. Недавно я узнала из письма Каллисты, что она вернулась в клан. Кошмары, последствия дара Оракула, наконец перестали мучить пятилетнюю девочку. Когда я вспоминаю, как увидела её маленькую, худенькую, мокрую от пота и измученную этими видениями, сердце обливается кровью.

Этот дар точно не для ребенка, ведь малыш

ка тоже испытывала такую же боль, как я.

Надо признать, что этот пугающий дар и правда словно предназначен именно для меня. Из-за моей собственной особенной магии Пустоты мне легче совладать с ним. Мое тело и мои каналы готовы принимать любую магию.

Теперь я понимаю, почему мы в древности считались не только опасными магами, но и полезными. У истинных союзов всегда рождались одаренные дети, и такие как мы просто могли забирать излишки магии.

В любом случае я рада за Шани. Не представляю, как бы девочка жила в башне Провидицы. Впрочем, даже эта специальная башня, построенная Эрэйном для облегчения видений, не спасла старую демоницу Хормель от безумия.

Надо же, насмешка судьбы. Долгое время Оракулом Империи Драконов была именно демоница. Которую собственные демоны загоняли как дичь, когда она предвещала им разгром в войне.

Эрэйн тогда вместе с Аннабель спасли её от преследования и отбили от демонов в Гиблом лесу.

Моя теория о том, что чем чаще я буду пользоваться даром Оракула, тем легче он будет даваться, подтвердилась. Мне и правда было не так больно, но каждое видение сильно изматывало.

А еще… словно наступил некий предел. Я даже ощущала его.

Как будто этому дару тоже надо время на восстановление. Слишком много я предсказала. Как будто оставалось еще только на пару раз…

Нужно будет рассказать об этом Эрэйну.

Рейган вернулся глубокой ночью. Я услышала тяжелые, неровные шаги в коридоре нашего нового дома и бросилась навстречу, путаясь в подоле длинного халата.

Нам больше не нужно было прятаться в императорском особняке. За эту неделю Кейган, эта безжалостная ищейка императора, наконец-то расколол личного помощника главы Изумрудного клана. Тот сломался и сдал всё: тайные счета, переписки, компромат на других лордов, которые поддерживали его и желали посадить своего человека на место министра экономики. Сейчас сам глава сидел в глубоких застенках, лишенный магии, его имущество конфисковывалось в пользу Короны. Этот же помощник помогал Филиции стряпать ее гениальные отчеты на работе.

Еще десяток лордов были обвинены в финансировании мятежников и доказательства этому нашел Рейган, как раз перед тем, как отправиться в клан Кристаллов, тем самым выполнив поручение императора.

И даже больше… ведь Рейган возвращал клан Кристаллов.

Рейган прихрамывал, его лицо было серым от усталости, а при каждом вздохе он болезненно морщился, прижимая руку к боку. Но стоило ему увидеть меня, как в расплавленном золоте его глаз вспыхнул такой ослепительный, согревающий свет, что у меня перехватило дыхание.

Я подскочила к нему, мгновенно подныривая под его здоровую руку, перекидывая её через свое плечо, чтобы забрать

— Рей... Рей, ты вернулся, — шептала я, покрывая быстрыми поцелуями его небритую щеку, пока мы медленно брели в ванную комнату.

Я бережно стянула с него изодранную одежду. Он был ранен, но я видела, что целители уже поработали над ним: на торсе, плече и бедре белели свежие, туго стянутые повязки, пропитанные резко пахнущими заживляющими мазями. Купать его в ванной было нельзя, чтобы не намочить бинты.

Я усадила его на широкую мраморную скамью, налила в таз горячей воды, щедро добавила успокаивающих масел и вооружилась мягкими полотенцами.

— Ты похож на отбивную, Фростмар, — тихо произнесла я с дрожью в голосе, осторожно обтирая влажным, горячим полотенцем его шею и ключицы.

Я аккуратно смывала копоть и запекшуюся чужую кровь. На моем могущественном драконе буквально не было живого места — сплошные синяки, ссадины и страшные кровоподтеки, переходящие один в другой.

Но мой суровый министр сейчас совершенно не выглядел грозным. Он сидел, откинув голову на прохладную стену, и улыбался.

Улыбался как абсолютно блаженный, сумасшедший человек.

Ему было очень больно, но он словно не замечал этого, наслаждаясь моими прикосновениями и просто тем фактом, что я рядом.

— Зато я живая отбивная. И я дома, с тобой, — хрипло отозвался он, поймав мою руку и целуя влажное запястье.

— Кейган взял главу Изумруда, — начала рассказывать я, чтобы отвлечь его, пока бережно обтирала неповрежденные участки его широкой груди. — Тот признался в покушении на тебя. Но... Рей, он тоже не знает, кто такая Моргана на самом деле. Эта женщина сама нашла его и предложила помощь в устранении тебя. Она просто появилась из ниоткуда, предложив идеальное оружие.

Улыбка Рейгана чуть померкла, брови сошлись на переносице, но он не перебивал.

— И есть еще кое-что, — я сполоснула полотенце в горячей воде, отжала его и провела по его здоровому плечу. — Глава Изумруда сказал Кейгану пугающую вещь. Он знал, что Моргана не одна. Таких женщин... несколько.

— Несколько? — Рейган задумчиво прикрыл глаза. — Значит, они плетут паутину по всей Империи. Что ж, пусть Кейган роет землю носом и ищет их дальше. Мы будем готовы.

Он снова открыл глаза и тепло посмотрел на меня.

— Как всё прошло там? — не выдержав, спросила я. — Что с Вэлором?

Лицо мужа мгновенно заледенело, черты заострились, превратив его в безжалостного хищника.

— Вэлор не сдавался до последнего, — голос Рейгана стал жестким. — Он дрался как обезумевший зверь. Положил кучу своих верных людей, пытаясь удержать резиденцию. Наш план, Грейс... он сработал безупречно. Завербованные нами лорды ударили ему в спину ровно в тот момент, когда я начал ломать купол. Мы уничтожили всех демонов до единого, выжгли эту рогатую мразь из наших ущелий. И когда всё было кончено, лорды Кристального клана преклонили колени. Все до одного присягнули мне на кровной магии. Я вернул эти земли, моя истинная.

Я замерла, сжимая в руках влажную ткань. Он сделал это. Мой невероятный мужчина сверг тирана и стал главой клана.

— А твой отец? — тихо, с замиранием сердца спросила я. — Вы спасли его?

Лед в глазах Рейгана растаял, сменившись глубокой сыновьей усталостью и огромным облегчением.

— Да. Мы успели. Он в очень тяжелом состоянии, месяцы в сыром подземелье почти добили его. Армус уже осмотрел его и дал положительный прогноз. Сказал, что понадобится время, абсолютный покой и реки зелий, но отец будет жить. Он... не поверил, что именно я пришел за ним.

У меня защипало в глазах. Я отложила полотенце, подалась вперед и осторожно, чтобы не задеть раны, обняла его за шею. Рейган обхватил меня здоровой рукой, зарылся лицом в мои волосы и судорожно выдохнул.

Мы просидели так долго. Я гладила его по влажным волосам, впитывая его усталость и возвращая ему свою любовь.

Затем Рейган чуть отстранился, заправил выбившуюся прядь мне за ухо и провел костяшками пальцев по моей щеке. Его взгляд снова стал лукавым, а на губах заиграла предвкушающая улыбка.

— Знаешь, что теперь нас ждет? — бархатисто спросил он.

— Надеюсь, долгий сон? — вздохнула я.

Рейган тихо рассмеялся, тут же поморщившись.

— Сон — это само собой. Но через неделю император устраивает прием. Официальное празднование победы, очищения земель и мое представление как нового главы Кристального клана.

Он поймал мой подбородок, заставляя смотреть прямо ему в глаза, в которых сейчас плескалась безграничная гордость.

— И ты пойдешь туда со мной. Не как скромная жена, стоящая в тени министра. А как моя полноправная королева. Оракул, чьи видения спасли эту Империю, и госпожа Кристальных гор. Я хочу, чтобы все эти интриганы видели, кому я обязан своей жизнью и своей властью.

— Эрэйн открыто заявит о том, что полукровки должны жить, и более того — он поддерживает их, — прошептала я, понимая, что теперь будет.

— Да. Империю ждут перемены. И начать Эрэйн решил с меня. Остальные полукровки пока останутся в тени. Не всё сразу. Как и о других расах, населяющих Империю, пока будем молчать.

— И что же скажет леди Фростмар на официальное заявление о твоем становлении главой клана? Твоя мать и отчим будут в гневе.

— Отчим, допустим, лишит меня наследства, но не очень-то я буду переживать. А мать... что с ней будет? Даже отчим не оставит её ни с чем. Поверь, у леди Фростмар поистине железная хватка, она своей выгоды не упустит и уйдет от отчима, если, конечно, соберется, не с пустыми руками. А дальше они все сами разберутся. Захочет — останется Фростмар, захочет — вернется к истинному. Благо, отец будет жить. За них я ничего решать не могу.

— Как там наши дети? — тихо спросил Рей, нежно поглаживая мою спину. В его голосе проскользнуло глубокое, чисто драконье удовлетворение — он явно уже принял Лию в качестве пары для Теона, хотя мы оба решили пока не озвучивать это вслух, давая им время.

— Вчера Лия наконец-то перекинулась обратно в человека, — с легкой улыбкой ответила я, расслабленно перебирая пряди его волос и моя ему голову. — И поверь, мне пришлось приложить всё свое терпение, чтобы буквально отвоевать её у нашего сына. Я поселила девочку в новую уютную спальню, она пока отдыхает и восстанавливает силы.

— А Теон?

— А Теон работает её личным стражем. Сторожит прямо под дверью и готов зарычать на любого, кто посмеет подойти слишком близко.

Рей тихо, понимающе хмыкнул.

— Я обязан этой храброй девочке жизнью, Грейс, — его голос стал предельно серьезным. — И я этого никогда не забуду. Надо будет хорошенько подумать, как достойно отблагодарить её.

— Вместе подумаем, — мягко согласилась

— И какая?

— Виола стала директором школы.

— Ну, теперь детям не сдобровать, — рассмеялся Рей и поморщился. Я погладила его по щеке, он уже снял повязку, даже шрама не осталось. — Та как и Эрэйн радеет за Империю. Ее уже будет не подкупить. Весь попечительский Совет будет ходить по струнке.

Я просушила Рею волосы, а потом продолжила.

— Эрэйн сделал и мне предложение.

— И ты не смогла отказаться, — усмехнулся Рейган.

— Оно было заманчивым, да и… я понимаю, что на кону служба Империи и желание шить не идет ни в какое сравнение с этим.

Рейган нахмурился:

— Грейс, когда я говорил, что мы можем позволить себе всё, я имел в виду, что ты можешь делать всё, что хочешь. Если ты хочешь заниматься модой, а не быть личным Оракулом, значит, императору придется считаться с нашим мнением.

— Я не об этом. Мне не сложно. Да и дар Оракула не работает так, как вы все думали. Он ограничен…

Я стала рассказывать Рею о своих мыслях.

— Поэтому я вполне себе смогу совмещать. Я буду рисовать модели, а девочки мои будут шить. А между делом если будут приходить видения, говорить о них Эрэйну.

— Делай что хочешь, моя королева. Главное, чтобы ты была довольна.

И он поцеловал меня.

Его губы накрыли мои — сначала мягко, бережно. Но уже через мгновение поцелуй стал глубоким, требовательным и невероятно жадным. В нем выплеснулось всё: напряжение этой долгой недели, кровь и пепел переворота, усталость и отчаянная, изматывающая тоска.

Я ответила ему с той же пылкостью, послушно приоткрывая губы и запуская пальцы в его волосы. Я прижималась к нему, стараясь быть максимально осторожной, чтобы не задеть свежие повязки на его израненном теле.

Но Рейгана, казалось, больше совершенно не волновала собственная боль. Глухо, по-звериному зарычав, он прервал поцелуй ровно на секунду, чтобы одним сильным, решительным движением подхватить меня на руки. Я тихо ахнула, рефлекторно обнимая его за шею.

— Рей, твои раны... — попыталась слабо возразить я, глядя в его потемневшие, полные невыносимого голода глаза.

— К Бездне раны, — хрипло, с придыханием выдохнул он. — У меня больше нет сил терпеть и ждать, Грейс. Я безумно по тебе скучал. Каждую секунду этой проклятой недели я думал только о том, как вернусь и запрусь с тобой в этой спальне.

И, не давая мне ни единого шанса на дальнейшие споры, он решительно понес меня к кровати.

Глава 50

Главный Императорский зал дворца сиял так, словно в его своды заточили тысячу звезд.

Огромные хрустальные люстры, парящие под потолком на невидимых магических нитях, отбрасывали мириады искр на полированный черный мрамор пола.

Воздух был густым, он пах дорогими парфюмами, топленым воском, терпкими напитками.

Я стояла рядом с Рейганом, слегка опираясь на его руку, и каждой клеточкой тела чувствовала колоссальное напряжение, витающее в зале.

Мой Рейган был великолепен. Одетый в строгий, идеально скроенный темный камзол с серебряным шитьем, он возвышался над суетливой толпой лордов, подобно монолитной скале.

Я сегодня была в белоснежном, облегающем и мерцающем платье, наглухо закрытом, но подчеркивающим мою фигуру, с длинными рукавами, отделанными кружевом, камнями, а к подолу цвет плавно переходил в синий. Цвета двух кланов. Кристального и Водного.

Рейган был спокоен — пугающе, хищно спокоен.

Только я, его истинная пара, могла уловить ту едва заметную, смертоносную вибрацию его магии, которая сейчас пела в его крови.

Зал гудел, как потревоженный улей. Лорды и леди в роскошных шелках и бархате перешептывались, бросая на нас косые, настороженные взгляды.

Они еще не знали всего, но чуяли изменения.

Внезапно тяжелые звуки церемониальных горнов разорвали гул голосов. Разговоры оборвались на полуслове. Тишина, обрушившаяся на зал, была настолько плотной, что казалось, в ней можно было увязнуть.

Двери в конце зала распахнулись, и вошел он.

Эрэйн Норвелл.

Владыка Драконьей Империи.

Император выглядел безупречно и пугающе властно.

На нем был строгий, идеально скроенный черный камзол из плотной дорогой ткани, которая словно поглощала свет, делая его фигуру еще более монолитной.

Широкие плечи Эрэйна украшали массивные, искусно выполненные эполеты, подчеркивающие его военную выправку и абсолютный статус правителя всей Империи.

Император шел к своему трону неспешно, но каждый его шаг отдавался глухим эхом. В нем была такая подавляющая, древняя мощь, что даже самые родовитые лорды невольно опускали глаза и склоняли головы.

Эрэйн поднялся по ступеням к возвышению, где стояли два трона, высеченные из цельного обсидиана, но садиться не стал.

Он обвел зал долгим, пронизывающим взглядом. Когда его глаза встретились с нашими, я едва заметно кивнула.

— Подданные Империи, — голос Эрэйна не был громким, но он усиленный магией, проник в каждый уголок необъятного зала, заставляя вибрировать стекла в высоких окнах. — Сегодня мы собрались здесь не просто ради праздного торжества. Сегодня мы переворачиваем страницу нашей истории. Кровавую, темную страницу.

Император выдержал паузу, позволяя своим словам осесть в умах аристократов.

— Мятеж подавлен. Предатели, посмевшие пустить демоническую скверну на наши земли, уничтожены. И сегодня я объявляю, что Кристальный клан, очищенный от скверны и безумия своего прежнего главы, вновь, полноправно и безоговорочно, возвращается под руку Короны!

По залу прокатился судорожный вздох. Все знали об опальном статусе Кристального клана, но мало кто понимал, какой ценой далась эта победа.

— Клан не может существовать без сильного вожака, — продолжил Эрэйн, и его голос обрел стальные, непререкаемые нотки. — Без того, чья магия и чья кровь доказали свое право на эти горы. Отныне и впредь новым главой Кристального клана назначается мой первый министр. Приветствуйте — Лорд Фростмар-Кристалхард!

Если бы в этот момент в зал ударила молния, эффект был бы менее ошеломляющим. Аристократия застыла в глубоком, парализующем, абсолютном шоке.

Я почувствовала, как под моей рукой напряглись стальные мышцы Рейгана, а на его губах заиграла полная мрачного удовлетворения усмешка.

Фростмар-Кристалхард. Эрэйн гениален.

Я, как никто другой, понимала всю глубину этого политического хода. Старый лорд Кристалхард, отец Рейгана, спасенный нами из застенков, мог попытаться диктовать свои условия.

Мог попытаться заставить Рейгана отказаться от фамилии Фростмар, которая стала символом его независимости и силы, в угоду «чистоте» традиций Кристального клана.

Точно так же как и его отчим может пожелать лишить Рейгана своей фамилии.

Но Император одним своим словом отрезал им всем эту возможность.

Но шок аристократии был вызван не только политической игрой с фамилиями.

«Он полукровка!» — эта невысказанная, полная ужаса и негодования мысль буквально кричала в расширенных глазах чистокровных

Полукровка, бастард, соединивший в себе кровь Воды и Кристаллов, только что получил власть над одним из Великих кланов!

Это рушило устои их снобистского, закрытого мирка.

Кто-то из старших лордов в первых рядах побледнели, а потом покраснели от возмущения и гнева.

Дамы испуганно прикрывали рты веерами. Я гордо вскинула подбородок, глядя на это сборище лицемеров. Мой муж заслужил каждую каплю этой власти.

А так ли чиста их собственная кровь?

Эрэйн не дал им времени опомниться. Он поднял руку, призывая к тишине, хотя в зале и так стояло гробовое безмолвие.

— Я вижу ваш страх. Я вижу ваше возмущение, — холодно произнес Император, с презрением глядя на сливки общества. — Вы цепляетесь за чистоту крови, как утопающий за гнилую доску. Но эти времена прошли. Замкнутость кланов ослабила нас. Снобизм сделал нас уязвимыми. Империя Демонов только и ждет момента, когда мы перегрызем друг другу глотки из-за цвета чешуи!

Эрэйн сделал шаг вперед к краю возвышения.

— Отныне политика Империи меняется. Я объявляю, что Корона приветствует браки между кланами! Смешение стихий — это не порок, это рассвет! Нам нужны сильные, одаренные маги! Нам нужны воины, способные сочетать в себе мощь разных стихий, чтобы держать удар, который рано или поздно нанесет Империя Демонов. И более того... — Эрэйн перевел взгляд на нас с Рейганом, и в его глазах мелькнуло тепло. — Корона берет под свою личную защиту истинные союзы. Истинность — это дар Богов, а не прихоть. И любой, кто попытается разрушить истинную пару во имя политической выгоды, будет считаться врагом Империи.

Я почувствовала, как к горлу подступил ком. Рейган крепко, до боли сжал мою ладонь.

— А теперь, — голос Эрэйна потеплел еще больше, в нем зазвучали бархатные, глубокие ноты, от которых у многих дам в зале перехватило дыхание, — я хочу представить вам ту, кто будет стоять со мной плечом к плечу в этой новой эпохе. Мою пару. Мою Императрицу.

Боковые двери у трона мягко открылись. В зал шагнула Ассоль.

Если до этого момента аристократия была в шоке, то теперь она просто онемела. Ассоль была ослепительна. Её роскошные, густые огненные волосы волнами спадали на спину, сияя, как расплавленное золото и медь.

На ней было платье, над которым я, как модистка, трудилась бессонными ночами. Кроваво-красное, сшитое из огненного шелка, оно облегало её точеную фигуру, струилось, переливаясь всеми оттенками пламени. В этом платье не было вульгарности — в нем была чистая, необузданная власть стихии.

Эрэйн спустился на две ступени вниз, протянул ей руку. Ассоль вложила свои тонкие пальцы в его ладонь.

Император поднес её руку к своим губам и нежно, с нескрываемым благоговением, поцеловал. Этот жест, такой интимный, говорил громче любых указов.

Эрэйн повернулся к замершему залу, не выпуская руки Ассоль.

А ведь это первый выход в свет его пары. Он прятал ее ото всех.

— Ваша императрица — огненная драконица. Представительница стихии, которую в Империи долгие годы преследовали, уничтожали, боялись и ненавидели. Слушайте мой указ! — прогремел он. — Отныне каждый, в ком течет огненная кровь драконов, находится под абсолютной, безоговорочной защитой Короны! Времена гонений закончены. Каждый огненный дракон, скрывающийся в тени, может свободно прийти в Имперскую Канцелярию. Вы получите защиту, вам будут выплачены компенсации, вам будут выделены земли! Империи нужен ваш огонь. Вы — наши братья и сестры, и никто больше не посмеет поднять на вас руку!

Толпа содрогнулась. Это был переворот. Полный, тотальный слом всей общественной системы.

Утром все эти новости разнесутся по всем газетам столицы и кланам.

Огненные драконы, которых еще вчера убивали только за кровь, сегодня получали статус, земли и деньги из рук самого императора.

Ассоль гордо вскинула подбородок. В её удивительных глазах не было ни капли страха перед тысячной толпой тех, кто еще недавно сжег бы её на костре. Она чуть заметно улыбнулась уголками губ.

А затем произошло то, от чего многие аристократы с криками отшатнулись назад.

Ассоль грациозно повела рукой. Воздух вокруг неё пошел раскаленной рябью. И внезапно подол её роскошного красного платья вспыхнул настоящим, ревущим огнем!

Языки пламени заскользили по ткани, взметнулись вверх, облизывая её ноги и бедра, но не причиняя ни малейшего вреда ни ей самой, ни волшебному шелку.

Огонь был живым, он ластился к ней, подчиняясь её воле, превращая Императрицу в ожившее, прекрасное и смертоносное божество пламени.

Жар от её фигуры волной окатил первые ряды, заставляя лордов в панике закрывать лица руками.

Это была демонстрация. Потрясающая, пугающая демонстрация абсолютного контроля над стихией.

Эрэйн смотрел на нее с восхищением и гордостью.

Он осторожно обнял свою пылающую Императрицу за талию и, не обращая внимания на огонь, который безвредно скользил по его собственному камзолу, повел её вверх по ступеням. Он бережно, словно величайшую драгоценность мира, усадил Ассоль на трон рядом со своим.

Пламя на её подоле медленно опало, превратившись в мягкое, теплое свечение, окутавшее подножие её трона.

Зал был мертв. Никто не смел даже дышать слишком громко.

Эрэйн величественно опустился на свой трон. Он медленно положил свои сильные руки на подлокотники, инкрустированные крупными, черными камнями.

Его лицо изменилось. Черты заострились, стали более хищными, нечеловечески прекрасными и пугающими. Пространство вокруг Императора внезапно потемнело, словно сами тени в зале потянулись к нему. Запахло озоном.

За окном потемнело. Ударили молнии.

В зале воздух сгустился.

И тут Император выпустил свою суть.

Раздался звук, похожий на раскат грома и шелест урагана одновременно за окном.

А пространство за спиной Эрэйна разорвалось.

Из его спины медленно, величественно развернулись крылья.

Но это были не драконьи крылья.

Драконы нашей Империи — существа на четырех лапах, чьи крылья созданы исключительно для полета.

А то, что развернулось за спиной Эрэйна, имело совершенно иную, куда более грозную и хищную структуру.

Его исполинские крылья были передними конечностями. Я отчетливо видела мощные, сокрушительные суставы и длинные смертоносные когти на верхних сгибах — те самые, которыми эти первобытные создания опираются на твердь и разрывают добычу.

Они были настолько огромными даже в человеческой ипостаси, что их тень накрыла половину зала. От них веяло дикостью и лютой мощью.

— Кто он?

— Что это за сущность?

— Так наш император не дракон?

Эти вопросы прокатились по залу. Аристократы, кичащиеся своей родословной, содрогнулись в животном ужасе, осознав, что на троне Империи сидит существо, чья природа выходит за грань их понимания.

Он не был драконом. Он был существом из легенд, которые боялись рассказывать даже в самую темную ночь.

Эрэйн

Виверн заявлял о себе.

Император обвел парализованный ужасом и благоговением зал черными лишенными зрачков глазами.

На его губах появилась легкая, чуть снисходительная усмешка. Он наслаждался их трепетом. Он только что перевернул мир, растоптал старые правила, короновал огненную драконицу и показал свою истинную суть.

— Празднуем, — коротко, как удар колокола, произнес Эрэйн.

И в этом одном слове звучал приговор старому миру и рождение нового. Я прижалась плечом к Рейгану, чувствуя, как он собственнически обнимает меня за талию, и искренне улыбнулась.

Этот мир больше никогда не будет прежним.

И, клянусь Бездной, мне это безумно нравилось.

В кабинете императора, спустя пару часов

Я только сделала глоток чая, как чашка выскользнула из пальцев.

Со звоном она разбилась об пол, и горячий напиток пролился на дорогой паркет.

Эрэйн, державший на коленях свою Ассоль, резко подался вперед.

Рейган мгновенно оказался рядом, опускаясь передо мной на корточки, и начал вливать в меня свою магию. А я смотрела прямо перед собой невидящим, пустым взглядом.

— Что ты видишь, Грейс? — донесся до меня его встревоженный голос.

— Клан Песка... — прошептала я. — Пески, бесконечные барханы... Пустынники сотрут их. Скелетообразные фигуры в лохмотьях с крюковатыми мечами... они уже идут. Пески накроют клан. Забвение.

И чем дольше я всматривалась в эту зыбкую картину, тем тяжелее становилось дышать.

— Проч-ш-шь! — раздалось в моей голове рокочущим набатом. Пронзительные, совершенно нечеловеческие голубые глаза странной сущности уставились на меня прямо из этого видения.

— Р-р-р! — зарычала я вслух, до крови прикусив губу.

Моя магия Пустоты взвилась, жадно откликаясь на зов, требуя ответов и вытягивая силу из Рейгана, чтобы удержать дар Оракула.

— Кто ты?! Покажись! — потребовала я.

В голове раздалось леденящее шипение.

— Проч-шь с наш-шей земли!

— Покажи! — надавила я, требуя видения.

— Прочь. Прочь. Прочь. Ш-ш.

Я давила на эту сущность с голубыми глазами всей своей силой, не сдаваясь.

Внезапно почувствовала, как по подбородку потекло что-то теплое. Сквозь транс я ощущала, в каком первобытном ужасе сейчас находился мой муж.

Это была кровь. У меня носом пошла кровь от колоссального напряжения.

— ПОКАЖИ! — прорычала я в слух.

— Приведи к нам песчаных клятвопреступников, — прошипел высокий силуэт, закутанный в черный балахон, из-под которого сияли злобой лишь эти пронзительные голубые глаза. Сущность стояла на вершине бархана. — Пусть они вернутся и понесут наказание кровью.

— Хорошо, — выдохнула я.

— И Медею... верни нашу Медею, — первобытная злость в чужом голосе внезапно сменилась глубокой, вековой тоской.

— И ее.

— Тогда покажем...

В следующий миг меня с силой выбило из видения, но я успела увидеть кусочек.

Оказалось, Рейган уже отчаянно тряс меня за плечи, пытаясь вырвать из транса.

Я вся была в крови. Я осмысленно посмотрела на мужа, тяжело хватая ртом воздух.

Ассоль поспешно передала платок, и Рейган сам, дрожащими руками, принялся вытирать мое лицо.

Целитель Армус уже был рядом — кажется, мой дракон успел поднять на уши весь дворец.

Эрэйн тоже стоял над нами, нависая темной скалой.

— Что там? — напряженно спросил император.

— Конец Клану Песка. Он либо выстоит, либо навсегда сгинет в песках.

— Там переворот? — Эрэйн мрачно нахмурился. — Сейчас в столице начнутся волнения, недовольные новой политикой поднимут головы. Я совершенно не рассчитывал, что в Песчаном клане что-то изменится в ближайшие годы. Бездна! Да что не так с этими драконами?! Мне нужна армия в столице и на границе, я не могу распылять силы!

Он в сердцах ударил кулаком по столу.

Ассоль плавно подошла к нему и положила свои руки на напряженную спину императора. Эрэйн повернулся, перехватил ее ладони и с благодарностью поцеловал их, немного успокаиваясь.

— С кем ты спорила? И что обещала? — глухо спросил Рейган, не отпуская меня.

— Нужно вернуть песчаных обратно в клан. Это условие, по которому мне дали доступ к видению.

— В смысле? — Эрэйн резко обернулся ко мне. — С тобой кто-то вступил в прямой контакт?!

— Да. Я не знаю, кто это был. Видела только пронзительные, нечеловеческие голубые глаза.

— Боги! Кто там еще вылез! — процедил Эрэйн. — Клан Песка слишком закрытый! Как думаете, почему я никогда не призываю их для охраны границы?

— Он далеко? — предположил Рейган.

— Нет. У них своя, древняя опасность. Они сдерживают пустыню своими молитвами и сдерживают армию пустынников. Так было всегда. И тут ты говоришь, что их может не стать. Нужно что-то делать. Отправлять легионы...

— Ничего не нужно, — я покачала головой, чувствуя невероятную усталость. — Они сами разберутся. Тебе нельзя вмешиваться в это, Эрэйн.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Да туда и не пустят драконов. Там будет твориться древнее возмездие. Это не твои заботы, Эрэйн.

Я твердо посмотрела на императора. Тот поморщился, явно не соглашаясь с тем, что ситуация выходит из-под его контроля. Но умом он понимал, что ему просто не разорваться на все кланы Империи. Особенно сейчас, когда недовольных будет предостаточно.

— Ты сможешь еще что-то посмотреть? — с надеждой спросил император.

— Нет. Я чувствую, что дар уснул.

— Бездна! — выругался Эрэйн.

Рейган присел рядом на подлокотник, притягивая к себе и продолжая непрерывно делиться своей магией.

— Что еще просила та сущность? — тихо спросил муж, поглаживая меня по плечу.

— Вернуть им Медею, — я подняла уставший взгляд. — Кто это?

Эрэйн тяжело нахмурился, и его лицо окаменело.

— Знаю только одну Медею. Она мой главный артефактор, — произнес Эрэйн, а потом усмехнулся. — Зачем им Медея? Сложная женщина, закрытая и…

— И?

— Одинокая. Я пытался устроить ее личную жизнь, но там все очень сложно. Какая-то давняя трагедия. Она, кстати, артефактор от бога. Этот артефакт связи — ее изобретение, и браслет на все виды магии тоже ее разработка. И как я буду без нее? Керран будет недоволен. Она в его отделе работает.

— Нужно вернуть ее на родину, — сказала я, уже искренне жалея эту женщину. Видимо, не просто так она покинула клан.

— Знаешь, на работу ее брал еще мой отец. Я помню только… что он сказал, нам на руку то, что она ненавидит свой клан, иначе бы мы лишились гениального изобретателя. А теперь мне придется стать тем, кого тоже будут ненавидеть. Бездна! — внезапно выругался Эрэйн.

— Что? — повернулся Рейган к императору.

— Азрат ведь тоже песчаный. За что мне это?! Нужно срочно найти, кто там такой наглый и голубоглазый! Я хочу с ним встретиться!

— Азрат? Зачем тебе Азрат, — спросил Кейган.

В кабинет как раз вошли Кейган и Керран.

Глава Контроля Империи и

— Нужно организовать встречу с Азратом. И желательно, чтобы моя Империя не осталась без императора, — устало проворчал Эрэйн мужчинам.

— Он будет недоволен, — тут же произнес Кейган.

— Я вот тоже не доволен! — рыкнул Эрэйн, но Ассоль снова погладила его по руке, и тот тяжело выдохнул. Потер лицо. Поцеловал Соль в лоб. Вернулся к креслу и снова усадил императрицу к себе на колени.

— Кто такой этот Азрат? — спросила Ассоль.

— Мы зовем его теневым императором.

— Не понимаю, — Соль нахмурилась.

Мне тоже было невероятно интересно. Судя по лицу Рейгана, тот тоже не знал, кто это.

— Азрат — тот, кто удерживает теневой мир Империи. И теперь я должен сказать, что ему тоже пора на родину? А кто тогда будет удерживать весь этот мир? Азрат меня устраивал вполне. Опасный, но с принципами дракон.

Мы все переглянулись.

— Кажется, в этой Империи никогда не переведутся проблемы, — задумчиво подытожил Эрэйн. А потом вздохнул. — Керран, нужно найти всех песчаных и вернуть обратно. А потом найти старые книги и понять, что там происходит.

Эпилог

Древний Храм не имел ни высоких золоченых сводов, ни помпезных мраморных лестниц, к которым так привыкла столичная аристократия.

Он находился далеко за пределами шумного города, сокрытый в самом сердце первозданного леса, среди исполинских, вековых деревьев, чьи могучие кроны, казалось, подпирали сами небеса. Это было место силы, место, где сама природа сплеталась с древней магией.

Храм представлял собой величественные руины, уцелевшие после тысячелетий. Огромные каменные колонны, некогда воздвигнутые первыми драконами, были густо обвиты изумрудным плющом.

Дикие цветы — нежно-розовые, белоснежные и лиловые — рассыпались по древнему камню яркими брызгами, наполняя прохладный лесной воздух невероятным, сладким ароматом.

Мы с Рейганом шли к алтарю рука об руку.

Мой мужчина, мой истинный, с которым мы прошли через боль разрыва, осознание ошибок и смертельную опасность, сейчас сжимал мою ладонь так трепетно, словно я была величайшим сокровищем во всех мирах.

На нем был строгий темный камзол, подчеркивающий разворот его широких плеч, но вся его привычная ледяная сдержанность министра исчезла.

В его золотистых глазах плескалась такая обнаженная, безграничная нежность, что у меня каждый раз перехватывало дыхание.

Я была в простом, струящемся белоснежном платье, без лишней вычурности, лишь с легкой серебристой вышивкой по подолу, которая мягко мерцала в лучах солнца.

У увитого цветами алтаря нас уже ждали наши самые близкие.

Справа стоял Эрэйн. Владыка Империи был в простой одежде, его подавляющая мощь ощущалась даже здесь. Он властно и бережно прижимал к себе свою огненноволосую Ассоль, которая сегодня блистала в элегантном красном платье, идеально подчеркивающем ее красоту. Они смотрели на нас с искренней, теплой улыбкой.

Чуть поодаль стоял наш сын. Теон… мой уже такой взрослый, серьезный мальчик, так пугающе похожий на отца. Он не сводил с нас глаз, а его рука крепко, с трогательной собственнической нежностью сжимала тонкую ладошку Лии.

Девочка смущенно опускала свои невероятные янтарно-зеленые глаза, её щеки пылали румянцем, но она не отнимала руки.

Я смотрела на них и чувствовала, как горло сжимает горячий ком слез счастья.

Все у нас хорошо.

Службу сегодня, как и у собственного сына, проводила Виола. Мать императора, облаченная в длинное платье глубокого синего оттенка, выглядела здесь, среди древних руин, как истинная жрица.

От нее веяло спокойствием и мудростью. В её тонких руках слабо поблескивал ритуальный кинжал с рукоятью из чистого горного хрусталя.

Мы подошли к алтарю и остановились перед Виолой. Воздух вокруг нас словно сгустился, зазвенел от предвкушения и разлитой в пространстве первородной магии.

— Вы пришли сюда не для того, чтобы заключить контракт или исполнить долг, — мелодичный голос Виолы эхом отражался от каменных колонн и вековых деревьев. — Вы пришли, чтобы позволить вашей крови и вашей магии говорить за вас. Истинность дается богами как искра, но лишь ваш осознанный выбор разжигает из нее негасимое пламя.

Мы должны были произнести древний обет. Повторить слова, связывающие наши жизни, души и магию воедино, чтобы древний лес и старые боги услышали нас.

Я смотрела прямо в глаза Рейгана. В это расплавленное золото, в котором сейчас тонула без остатка.

— Моя жизнь — твоя жизнь, — произнес он в первый раз, и его низкий, бархатный голос дрогнул от переполнявших эмоций. — Моя магия — твоя магия. Отныне и до конца времен.

— Твоя боль — моя боль, — ответила я, чувствуя, как по щеке скатилась первая слеза. — Твоя душа — моя душа. Отныне и до конца времен.

Мы повторили клятву во второй раз, и воздух вокруг нас стал теплым, почти горячим. Листья плюща на колоннах зашевелились, словно от невидимого дыхания.

Когда прозвучали слова обета в третий раз, Виола сделала плавный шаг вперед и протянула нам ритуальный кинжал.

Рейган взял его первым. Ни секунды не колеблясь, не отрывая от меня обжигающего взгляда, он уверенно провел острым лезвием по своей широкой ладони. Выступила яркая, алая кровь. Он перевернул кинжал рукоятью ко мне и бережно вложил его в мою ладонь. Я сделала то же самое. Боль была лишь легкой вспышкой, которая тут же растворилась.

Рейган отбросил кинжал на покрытый мхом каменный алтарь. Он протянул ко мне руки, и я вложила свою окровавленную ладонь в его.

Наши пальцы крепко переплелись. Кровь смешалась.

В ту же секунду мир вокруг нас взорвался светом. Моя поглощающая, бездонная Пустота и его яростная, сокрушительная кристально-водная магия с ревом рванулись навстречу друг другу. Но они не стали бороться. Они сплелись в идеальной, звенящей гармонии. Ослепительное голубое и серебристое свечение вырвалось из наших соединенных рук, окутывая нас теплым, вихрящимся коконом.

Я тихо ахнула, завороженно глядя на свою руку.

Прямо от запястья, там, где наша кровь соприкасалась, под кожей начал проступать рисунок. Он поднимался выше, к самому локтю, не причиняя боли, лишь отдаваясь легким, приятным покалыванием.

Это был сложный, витиеватый узор метки истинных — переплетение мощных драконьих рун и изящной, живой лозы.

Узор формировался, закрепляя нашу связь, и вдруг лоза на моей руке ожила. На ее изящном стебле, медленно распустился прекрасный, полностью раскрывшийся цветок. Наш первый плод любви. Наш Теон. Символ того, что мы уже создали вместе.

Но магия не остановилась.

Чуть ниже, на тонком ответвлении лозы, прямо на моих глазах начал формироваться еще один завиток. Он налился мягким, серебристым светом и

Я замерла.

Сердце в груди остановилось, а затем пустилось вскачь с такой скоростью, что оглушило меня. Я неверяще смотрела на этот второй, крохотный цветок на своей коже. Дыхание перехватило.

Рейган, почувствовав мое оцепенение, тоже опустил взгляд на мою руку, всё еще крепко сжимая мои пальцы. Его лицо вдруг дрогнуло.

Золотистые глаза дракона расширились до предела. Его гениальный, аналитический ум министра, привыкший просчитывать доходы Империи на годы вперед, сейчас обрабатывал самое важное сообщение в его жизни.

Он переводил потрясенный взгляд с полностью раскрывшегося цветка Теона на этот маленький, беззащитный бутон.

Осознание ударило его, как молния.

— Грейс... — его голос сорвался на хриплый, прерывистый шепот. Он поднял на меня глаза, в которых сейчас блестели самые настоящие слезы. — Бутон?.. Грейс, ты... ты беременна?

Я смогла лишь счастливо, отчаянно кивнуть, чувствуя, как слезы радости неудержимым потоком заливают мои щеки.

У нас будет еще один малыш.

Плод нашей выстраданной, настоящей любви, в которой больше не было места долгу, принуждению и сомнениям.

В следующий миг произошло то, чего от сурового, всегда безупречно сдержанного лорда Фростмара не ожидал абсолютно никто.

Рейган издал оглушительный, полный первобытного, дикого восторга рык. Он забыл обо всем на свете. Выпустил мою ладонь, обхватил меня за талию и, легко оторвав от земли, подбросил в воздух.

— У нас будет ребенок! Боги, Грейс! — закричал он так громко, что его голос взлетел к самым кронам вековых деревьев.

Он закружил меня прямо перед древним алтарем, смеясь в голос — открыто, раскатисто, абсолютно счастливо.

Я обхватила его за шею, смеясь сквозь слезы и крепко прижимаясь к нему. Мое платье колоколом взметалось в воздухе, пока мой дракон кружил меня, словно пушинку.

Рейган опустил меня на землю, но из объятий не выпустил, зарываясь лицом в мои волосы и покрывая мои щеки, губы, глаза безумными, жадными поцелуями.

— Моя. Моя снежная королева. Моя жизнь, — шептал он в промежутках между поцелуями, прижимая меня к себе.

Позади нас раздались радостные аплодисменты. Эрэйн довольно и раскатисто рассмеялся, крепче прижимая к себе улыбающуюся Ассоль.

Теон широко, совершенно по-мальчишески улыбался, как и Лия.

Виола с нежной улыбкой смахнула слезу умиления, глядя на свершившееся чудо.

А я просто стояла в кольце сильных рук своего мужа, смотрела на сплетение двух цветков на своей руке и понимала, что прямо сейчас, в этом древнем разрушенном храме, моя жизнь стала абсолютно, безупречно идеальной.

— Боги! А я-то как рад! Но мне ведь нельзя радоваться больше, чем тебе, да? А то это странно будет, — на плечо Рейгана опустилась рука императора. — Люблю, когда мои приказы выполняют так быстро и так продуктивно. Всем буду тебя в пример ставить. Император сказал — Фростмар сделал.

— Я думаю, что все твои подданные исполнительны в этом плане, — усмехнулся Рейган.

Мы все рассмеялись.

А потом Рейган дотронулся до моего лба своим, и мы оба прикрыли глаза. Мы улыбались. И вдруг… я увидела дракона Рейгана, темно-синего красавца, величественно сидевшего и ожидающего свою пару.

Я увидела себя, идущую к нему, полностью одетую в легкое платье из магии белоснежных и синих цветов. Сейчас я была наполнена водной и кристальной магией, и она нашла такое проявление. Я подошла к ящеру и прижалась к его морде, которую он опустил.

Тот заурчал, как кот.

А потом из ментального поля меня выдернул Рейган и нежно поцеловал.

Эпилог 2

Спустя время

Рейган

Тишина в спальне казалась оглушительной после долгих часов сдавленных стонов, суеты целителя и моего собственного, едва сдерживаемого животного ужаса.

Император, конечно, утверждал, что мой удел — терпеливо ждать, пока жена разрешится. Что он, в отличие от меня, именно так и делал.

Но по лицу молодого, но талантливого целителя Армуса и по тому, как он закатывал глаза на каждое слово императора, я понял, что тот врет.

И вот теперь… я сидел на краю нашей огромной кровати не в силах отвести взгляд от своей жены.

Грейс. Моя невероятная, сильная, невыносимо прекрасная Грейс, она откинулась на взбитые подушки, совершенно обессиленная.

Её белоснежные волосы, которые она всегда привыкла держать в безупречном порядке, сейчас влажными прядями разметались по плечам и прилипли к бледному лбу.

Под глазами залегли глубокие, темные тени усталости, губы были искусаны в кровь в попытках сдержать крики боли, а тонкие пальцы всё ещё слабо подрагивали поверх шелкового одеяла.

Она выглядела такой хрупкой, такой измученной. Но для меня, в этот самый миг, не существовало во всех мирах женщины прекраснее.

Её красота сейчас не нуждалась ни в идеальной укладке, ни в дорогих нарядах. Это была красота матери.

В её глубоких глазах, которые смотрели на меня и на нашу дочь, светилась всепоглощающая нежность.

Я осторожно провел костяшками пальцев по её влажной щеке, убирая прилипшую белую прядь. В горле стоял тугой ком.

— Боги! У меня дочь! Дочь, Грейс! — я задыхался от счастья, вдыхая сладкий запах своей крошки с белыми волосами, которую держал на руках. — Моя малышка, моя жемчужная принцесса.

И тут же замер, тяжело сглотнул. Пелена упала перед глазами.

— Это же дочь!

Грейс устало откинулась на подушки. Все уже ушли. Я еще крепче сжал в руках свою крошку.

— Я вижу, что дочь. Что тебя так пугает? — вскинула бровь моя снежная королева.

— Она же девочка, — зашептал я и страшно округлил глаза. — Моя жемчужинка. Моя девочка. Я буду ее любить, растить, а потом придет какой-то… какой-то…

Я побагровел, пелена ревности не желала уходить.

— Дракон, — подсказала моя жена и понимающе улыбнулась.

— Да. Гад такой, и заберет мой цветочек! — прорычал я, не сдерживаясь.

— Малика только родилась, а ты так далеко заглядываешь, — хрустально рассмеялась моя Грейс.

А меня такой ужас объял!

— Я должен думать на годы вперед!

А потом я рванул к Грейс, склонился к ней, бережно держа Малику на руках.

— Посмотри, кто ее истинный, а?

— Нет.

— Грейс!

— Рейган!

— Грейс, — нежнее произнес я. Вдруг это поможет смягчить ее. — Я ведь изведусь, поседею раньше времени. Скажи, кто ее пара? Ну?

— Не знаю.

Видел эти смешинки в глазах Грейс и не верил!

— Ладно, не хочешь говорить. Скажи, кто его родители?

А сам жадно ловил каждое ее слово. Но жена издевалась, не говорила.

— Тогда чем занимаются? Какие должности занимают при императоре? Не при императоре? Хм. Из нашего окружения? Нет? Сирота?

— Зачем тебе это, Рейган?

— Может, его воспитать надо правильно.

— Он не сирота.

— Ха! Так все-таки видела его!

— Отец его

— Отец воспитает? Так, так, так, у кого там кто родился? — начать судорожно соображать. — Мне нужно срочно список собрать. И… ров выкопать вокруг особняка и мост подвесной. Не зря раньше лорды именно в замках жили. Ох не зря! Предки знали только в недосегаемости! И… вообще, у меня дочь будет вся в меня, она учиться пойдет. Пять лет академии, потом еще пять — научная деятельность. Зачем ей торопиться за какой-то замуж? Ей карьеру надо строить! И потом работать рядом с папой. Потом на повышение пойдет рядом с папой. Потом…

— Не убережешь, Рей. Истинный придет, заберет и не заметишь.

— У меня мышь не пробежит. Не то что дракон! — рыкнул я от ревности.

Жена рассмеялась. Тепло улыбнулась, покачала головой.

— У меня все будет под контролем. Только проверенные слуги и работники, всех посажу на отчетную систему. Не проскочит!

— Ну лови, лови. Сейчас он слуга, а потом садовник, а потом он камердинер, а потом твой помощник…

— Что ты такое говоришь? Это твое новое предсказание? А поточнее нельзя? Грейс!

— Дай детям жить нормальной жизнью, — устало улыбнулась Грейс. — Не мешай.

— Я ее отец! Хочу знать, с кем будет моя дочь! Я хочу поговорить с его отцом! Кто он? Чем живет? Какие его моральные качества? Кто его жена? Что за семья? Вдруг они будут обижать Малику? Я ведь тогда… Их всех!

— Рейган. Ты какой-то тревожный отец, — проворчала Грейс, а я задыхался от ужаса, что мою крошку заберут у меня. — Отец его не понаслышке знает, что такое честь и доблесть, а супруга под стать. И мне даже кажется, что все так вышло очень символично. Все же именно она сыграла важную роль в нашей с тобой жизни. И если бы все пошло по другому пути, то ее сын остался бы без пары. Хотя, может быть, без ее такой маленькой, но важной роли мы, возможно, никогда бы не родили Малику.

— ЧТО?! Кто это?

Но Грейс лишь рассмеялась.

— Р-р-р!

— Не рычи, дай мне Малику, я ее покормлю, — я нехотя передал дочь в руки Грейс. — Просто знай, что ее будут любить и оберегать. И что ее вторые родители будут хорошие. Успокойся.

«Ну ничего, у меня впереди еще есть время все выведать», — проворчал я про себя. Все равно сейчас эмоции не давали мне нормально соображать.

Эпилог 3

Спустя время

Суровые, высеченные из темного камня своды кабинета главы Кристального клана давили своей холодной монументальностью.

Я сидел за массивным столом, устало потирая переносицу.

Прошла уже ровно неделя с тех пор, как я безвылазно торчал здесь, разгребая последствия переворота, выстраивая новые торговые пути и заново формируя структуру управления кланом.

Я работал на износ, спал по три часа в сутки, выжимая из себя и своих подчиненных все соки.

Цель у этого добровольного безумия была только одна — я отчаянно хотел разгрести абсолютно все, даже самые мелкие дела, чтобы следующий месяц провести дома.

Рядом со своей семьей. Рядом с моей невероятной Грейс, моим взрослым сыном Теоном, его нареченной Лией и, конечно же, рядом с моей крошечной, сладко пахнущей молоком жемчужинкой — Маликой.

Я так соскучился по запаху морозной вишни, что он мерещился мне в каждом дуновении сквозняка.

Раздался робкий стук, и тяжелая дверь кабинета приоткрылась. На пороге появился мой новый личный помощник — совсем еще юный, толковый парнишка из обедневшей ветви клана. Сейчас он буквально сгибался под тяжестью огромной, просто неприличных размеров стопки бумаг.

Я скептически вскинул бровь.

— Что это? Я приказывал закрыть всю отчетность еще вчера.

Помощник почему-то густо пошел красными пятнами. Он прятал взгляд, не зная, куда деть глаза, и тяжело сглотнул, переминаясь с ноги на ногу.

Под моим внимательным, тяжелым взглядом парень окончательно стушевался, его щеки и даже уши запылали так, словно он лично совершил государственную измену.

— Это… это личная корреспонденция, милорд, — пролепетал он, стараясь смотреть исключительно на носки своих сапог. — Счета на оплату. Из столицы. Курьер сказал, что леди Фростмар просила передать это лично вам в руки... со статусом высочайшей срочности.

С этими словами он поспешно, почти в панике, сгрузил эту гору макулатуры на самый край моего стола, поклонился и буквально сбежал из кабинета, плотно закрыв за собой дверь.

Я раздраженно выдохнул. Счета?

Грейс никогда не была транжирой, она всегда знала цену деньгам. Что могло понадобиться моей рассудительной снежной Королеве в таком колоссальном объеме?

Я потянулся к первому листу в стопке. Плотная, дорогая бумага с вензелями лучшего и самого скандального столичного салона женского белья «Тайны Шелка».

Мой взгляд скользнул по аккуратным строчкам, и я замер.

«Кружевное бра цвета полуночной синевы с открытой чашкой. Тончайший шелковый пеньюар. Комплект белья из алого бархата с серебряной вышивкой…»

Я медленно моргнул. Взял следующий лист.

«Чулки шелковые со швом — пять пар. Пояс для чулок кружевной, полупрозрачный, с подвязками… Корсет сапфирового цвета с жесткой шнуровкой…»

Мои зрачки мгновенно вытянулись, превращаясь в узкие драконьи щели. В груди вспыхнул и начал стремительно разгораться жаркий, первобытный огонь.

Желтые глаза зажглись голодным, по-настоящему хищным блеском.

Моя Грейс. Моя невероятная, потрясающая женщина начала нашу особую игру. Вернее, продолжила ту самую, которую мы начали давно.

Она прекрасно знала, что я сижу здесь, заваленный скучными цифрами на добычу кристаллов, и решила напомнить о себе вот таким образом.

Я живо, во всех мельчайших и порочных деталях представил свою жену, облаченную во все это кружевное, полупрозрачное безумие.

Она уже восстановилась после родов, выглядела потрясающе — женственная, манкая, невероятно вкусная, сводящая меня с ума одним лишь взглядом своих глаз.

С губ сорвался низкий, вибрирующий рык предвкушения.

Я с кровожадным удовольствием начал подписывать эти счета, просматривая лист за листом. Черное кружево. Белый шелк. Изумрудный атлас.

У меня уже голова шла кругом от того, как живо мое воображение рисовало это полупрозрачное и кружевное безобразие на идеальном теле моей истинной пары.

Мой внутренний зверь бился в грудной клетке, требуя немедленно расправить крылья и лететь в столицу, чтобы разорвать эти шелка собственными зубами, или клыками.

Дойдя до двадцатого листа и наткнувшись на позицию «жемчужная нить для тела», я понял, что мое хваленое терпение просто лопнуло.

Это был предел.

— К Бездне все, — хрипло прорычал я в пустом кабинете. — От работы и драконы дохнут!

Моя магия вспыхнула, вырвавшись из-под контроля.

Я даже не стал ничего убирать — просто швырнул оставшуюся стопку счетов

Щелчком пальцев я запер ящики с важными документами, набросил на кабинет охранный контур и размашистым, быстрым шагом, чувствуя, как кровь кипит от возбуждения, направился к выходу.

Я распахнул тяжелую дверь так резко, что она едва не слетела с петель, и на полном ходу едва не сбил с ног императора.

Эрэйн Норвелл замер на пороге, удивленно вскинув брови. Он явно пришел по делу, но, увидев мое раскаленное, взбудораженное состояние и горящие желтые глаза, саркастично хмыкнул.

— Боги, Фростмар! Что с тобой? — император окинул взглядом моего взбешенного, готового к прыжку внутреннего дракона. — На тебе лица нет! Ты выглядишь так, будто собрался в одиночку вырезать еще один легион мятежников, но при этом почему-то счастлив.

— Я к Грейс, Эрэйн, — процедил я, тяжело дыша и поправляя манжеты. — Сил нет больше терпеть. Я улетаю в столицу. Все государственные дела — потом!

Эрэйн запрокинул голову и искренне, раскатисто расхохотался. Его смех гулким эхом отразился от каменных стен коридора.

— Я же говорил! — сквозь смех выдал император, хлопая меня по плечу. — … что лорд Фростмар будет отличником производства во всех сферах! Лети, Рейган. Порадуй своего императора и свою жену! Буду всем ставить тебя в пример! Император сказал — министр перевыполнил план!

Его бархатистый, довольный смех еще долго раздавался у меня за спиной, пока я, на ходу сбрасывая камзол и оборачиваясь в огромного темно-синего дракона, с ревом взмывал в вечернее небо, направляясь туда, где меня ждала моя истинная.

Император, как всегда, оказался пугающе проницателен в своих шутках.

Прошла всего неделя после моего безумного, ослепительного возвращения домой. Мы с Грейс лежали в нашей кровати, утомленные и абсолютно счастливые, когда магия вновь решила преподнести нам сюрприз.

На левой руке моей жены, там, где наша кровь сплелась в древнем узоре истинности, рядом с полностью раскрывшимся цветком Теона и нежным бутоном нашей крошки Малики… медленно, переливаясь серебристым и сапфировым светом, расцвел еще один крошечный бутончик.

Я смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова, чувствуя, как внутри все скручивает от абсолютного, звенящего счастья.

Грейс сказала, что у нас будет еще одна доченька. Еще одна маленькая принцесса с глазами моей снежной королевы.

А уже на следующий день столичные подрядчики взвыли от ужаса. Я лично утвердил план реконструкции нашего нового родового поместья, которое недавно приобрёл.

У меня подрастали две девочки. Две!

Я приказал возвести вокруг нашего дома высоченные каменные стены, зачарованные от любого магического проникновения. Я распорядился выкопать глубокие рвы, установить контроль на входе и нанять самую свирепую охрану из числа личной гвардии Рейгарда, моего старого друга, генерала Вересковых Долин, а еще решил обратиться к Керрану и поставить дополнительную защиту тьмы.

Мой внутренний дракон-отец превратился в настоящего параноика, создавая поистине непроходимый, неприступный замок для своего драгоценного семейства.

Ни один посторонний юнец не приблизится к моим дочерям без моего ведома.

Ни одна мышь не проскочит.

Моя Грейс, глядя на эти фортификационные безумства, лишь устало и счастливо смеялась, качая головой.

Спустя 20 лет

— Я просчитался! Это всё, что я могу сказать.

— Рейган, успокойся, всё хорошо. Я ведь говорила, всё это бессмысленно.

Теон и Лия давно счастливы в браке. И вот пришло время и для моих девочек.

— Грейс, почему так? — я устало упал в кресло. — Мы вырастили двух замечательных дочек. Почему мне никто не сказал, что я выбрал просить помощи не у тех?

— Ты просто не захотел прислушиваться ко мне. Я ведь сказала тебе, бессмысленно всё это.

— Что это за охрана такая у генерала, когда она сама открыла молодому лорду дверь?!

— Это его воины. Разве могло быть по-другому с Артом?

— Как же Тьма могла пропустить похитителя сердца моей Дарины?

— А как иначе, когда Марк сын того, кто ставил эту защиту? Тьма сама была рада помочь выкрасть для своего молодого лорда пару.

— Это мое главное поражение в жизни.

— Это твое главное приобретение. Не переживай. Юные лорды давно разрабатывали подобный план. Поверь не все так просто было. И Рейгард и Керран кстати уже написали нам и ждут нас. Аннабель и Риэль накрыли стол. Пошли, не будем заставлять друзей ждать, — звонко рассмеялась Грейс.

Пришлось смириться с тем, что для любви не существует никаких преград.

Я встал и поймал за руку свою королеву. Поправил локон у ее виска. Огладил красивые губы большим пальцем. Притянул к себе ближе, чтобы, наконец, поцеловать.

— Боги! Грейс. Как же я тебя люблю. Сколько бы лет ни прошло.

— И я тебя, мой муж, — услышал я самые заветные для себя слова.

Конец.