Вероника Воронина

Путеводитель по чужим небесам

Глава 1

Вероника Воронина

О том, как я почти уволила инопланетного дипломата и перепутала ему щупальца

Я не люблю утро. Особенно утро, когда ещё один косяк — и тебя уволят. Честно, ну вот понятия не имею откуда такой страх облажаться. Сколько уже было косяков — я что-то путала, писала с ошибками, отправляла не туда, но все еще каждое утро бегу в офис.

Вероятно я прошлая травма о себе говорит.

Перед выходом я бросила последний взгляд в зеркало — растрёпанная, бледная, с чёлкой, торчащей в разные стороны. «И как с таким видом входить в переговорную?» — мелькнула мысль, но времени на поправки уже не было.

На самом деле внешность была вполне обычная и не могла я на неё жаловаться — невысокая, хрупкая, с каре тёмных волос, которые вечно лезут в лицо. Серые глаза, тонкий длинноватый нос и чуть пухлые губы — минимум косметики, только тушь да прозрачный блеск. Сегодня на мне офисный лук: белая рубашка, юбка-карандаш и туфли на невысоком каблуке. Всё это выглядело бы прилично, если бы я не опаздывала.

Итак, планы на сегодня:

один межконтинуальный тур,

два недовольных клиента,

и один представитель расы, у которой “оскорбление щупальца” официально приравнивается к дипломатическому конфликту.

Ставим ставки, где именно я сегодня облажаюсь.

Я стояла у входа в офис и прищурилась — не потому что ярко, а потому что линзы снова решили, что сотрудничество со мной — это не их жизненный приоритет.

Город уже проснулся.

Над улицей медленно скользили транспортные платформы. Где-то выше, почти на уровне облаков, прошёл грузовой коридор — тяжёлые корабли с глухим гулом уходили в разрыв.

Внизу шумела толпа. Кто-то бежал, кто-то спорил, двое андроидов разгружали контейнер, перекрикиваясь на механическом диалекте. Я привычно лавировала между плечами, щурясь из-за вечной резни в глазах — мир плыл мутными пятнами, и я сильнее полагалась на слух, чем на зрение.

Поэтому я не увидела его. Только почувствовала резкий удар в плечо, когда кто-то врезался в меня на полном ходу. Чья-то твёрдая грудь, запах парфюма и озон (это значит что денег на водный душ у человека пока не хватает). Меня развернуло, сумка выпала из рук.

— Смотри, куда прёшь! — рявкнул он и тут же растворился в потоке, даже не оглянувшись.

Толпа вокруг отреагировала мгновенно: кто-то охнул, женщина с ребёнком шарахнулась в сторону, но никто не остановился. Все обтекали меня, как вода — камень. Я опустилась на корточки, нащупывая разлетевшиеся вещи вслепую, чувствуя, как десятки ног проходят в сантиметре от моих пальцев.

Город жил своей огромной, равнодушной жизнью. А я просто не вовремя оказалась у него на пути.

На соседнем здании менялась реклама:

сначала — тур на океаническую планету, где вода светится в темноте, потом — пакет “Знакомство с коллективным разумом (без потери личности, гарантия 92%)”, а затем — скидка на страховку от частичного растворения.

Обычное утро.

— Ну давай… — пробормотала я, постукивая по оправе. — Я знаю, что ты умеешь фокусироваться. Мы это уже проходили.

Линза лениво мигнула.

Ошибка распознавания. Объект: вероятно человек. Вероятность: 62 %.

— Шестьдесят два процента?! — возмутилась я. — Это бухгалтер, я его три года знаю!

Бухгалтер, кстати, обиделся и прошёл мимо, прижимая к себе планшет так, будто я только что назвала его “вероятно мебелью”.

Я вздохнула и сняла линзы. Мир тут же стал честнее. Размытым, но честным.

Голограммы расплылись, транспорт превратился в цветные пятна, а лица — в силуэты. Зато без комментариев. Иногда это даже приятно.

Иногда мне кажется, что технологии слишком стараются.

Я толкнула стеклянную дверь, на которой мягко светилась надпись:

“InterWorld Travel — мы покажем вам чужие небеса”

И, если честно, иногда мне хочется поменять её на:

“InterWorld Travel — мы сделаем вид, что всё под контролем”

Внутри, как обычно, творился лёгкий рабочий хаос. Если закрыть глаза — обычный офисный шум — звуки звонков, белый шум из разговоров сотрудников, где то чпокнул степлер и фоновый звук печати по клавиатуре.

Пространство офиса было открытым, но постоянно менялось — перегородки подстраивались под задачи, столы поднимались или исчезали, а над головами висели полупрозрачные панели с маршрутами, погодными аномалиями и предупреждениями вроде:

“ВНИМАНИЕ: на планете Ке-17 участились случаи спонтанной гравитации”

— Нет, мы не можем гарантировать, что вас не съедят, — спокойно объясняла Лисса, балансируя чашкой с чем-то фиолетовым. — Мы можем гарантировать, что это произойдёт в рамках страхового покрытия.

Я прошла мимо неё.

— У тебя новый рекорд? — спросила я.

— Пока клиент не повесил трубку — нет, — бодро ответила она. — Но я верю в себя.

Лисса — это человек, который может продать тур на планету с кислотными дождями, назвав это “эксфолиацией нового уровня”.

Иногда я думаю, что она опаснее любых хищных форм жизни.

Она сидела на краю стола, игнорируя тот факт, что стол вообще-то не предполагал сидение.

Стол тихо пытался изменить форму, подстраиваясь под её вес, но она каждый раз сдвигалась, сбивая настройки, и в итоге он просто смирился.

Лисса выглядела так, будто собиралась на работу в спешке — и всё равно получилось идеально.

Свободная рубашка, закатанные рукава, какие-то слишком узкие брюки, которые явно не были рассчитаны на то, чтобы в них сидели как угодно.

Её кожа мягко отливала перламутром — почти незаметно, если не присматриваться, но под светом панелей она иногда ловила блики, будто поверхность воды.

Глаза — чуть больше, чем нужно, с двойной радужкой — сейчас лениво подсвечивались тёплым янтарным оттенком, что, по её словам, “вообще не связано с тем, что она врёт”.

Волосы она снова собрала кое-как, и из пучка выбивались пряди странного оттенка — то ли розового, то ли медного. Я уже перестала пытаться понять, это окрашивание или её организм просто решил сегодня так.

В руках у неё был стакан с чем-то фиолетовым, которое лениво пузырилось и иногда издавало звук, похожий на вздох.

— Ты опять это пьёшь? — спросила я.

— Оно меня понимает, — серьёзно сказала она и сделала глоток.

Стакан тихо пискнул.

Я прищурилась.

— Мне кажется, оно тебя осуждает.

— Это потому что ты не умеешь принимать критику.

Я прошла к своему столу.

Панель уже активировалась сама, узнав меня по биометрике, и тут же обрушила на меня поток информации:

12 уведомлений

4 жалобы

Я выбрала последнее.

“Клиент категории А. Срочно. Личное сопровождение.”

Я уже хотела закрыть это, но система добавила:

“Раса: тха'рели. Уровень дипломатической значимости: критический.”

Я закрыла глаза.

— Конечно, — сказала я в потолок. — Почему бы и нет.

— Ты видела? — Лисса мгновенно оказалась у моего стола. — У нас тха'рели.

— Уже вижу, — вздохнула я.

— Только не трогай его щупальца, — предупредила она.

— Я знаю.

— В прошлый раз ты тоже знала.

— В прошлый раз я перепутала их с… волосами.

— У них нет волос.

— Я уже в курсе, спасибо.

Я снова надела линзы.

Мир стал чётче. Слишком чётким.

Поверх реальности наложились подсказки:

маршруты, статусы, идентификация объектов, уровень опасности…

Обнаружен объект: тха'рели. Рекомендация: не прикасаться.

— Спасибо, — пробормотала я. — Очень вовремя.

Клиент стоял у панорамного окна.

За его спиной открывался вид на город — слои дорог, светящиеся трассы, медленно вращающиеся рекламные кольца, и далеко внизу — узкие улицы старых кварталов, которые почему-то до сих пор не снесли.

Высокий, плавный, с тем самым набором щупалец, которые выглядели так, будто дизайнер решил: “А давайте добавим ещё… и ещё… и вот тут тоже.”

— Доброе утро, — сказала я, подходя.

Он повернулся. И я, конечно, посмотрела не туда.

— …это не лицо, — тихо сказала я себе.

— Вы уверены? — спокойно уточнил он.

— Уже нет.

Пауза.

— Меня зовут Алина, — я быстро взяла себя в руки. — Я буду вашим менеджером по туру.

— Я уже сомневаюсь в этом, — вежливо сказал он.

— Это нормально, — кивнула я. — Обычно мои клиенты начинают сомневаться чуть позже.

Где-то позади тихо хихикнула Лисса. Я проигнорировала.

— Итак, — я открыла интерфейс. — У вас тур категории “наблюдение за небесными структурами”?

— Да.

— Прекрасно. Тогда уточню: вы хотите классический маршрут или…

— Я хочу, чтобы всё прошло идеально.

Я улыбнулась.

Профессионально.

— Тогда вам очень повезло, что я здесь.

Ошибка. Уровень уверенности: низкий.

— Спасибо, — процедила я сквозь зубы.

Где-то над городом снова прошёл корабль, и на секунду всё помещение наполнилось мягким вибрирующим гулом.

Панели мигнули, перестраивая маршруты. Кто-то в другом конце офиса выругался — кажется, у них отменился тур из-за внезапного временного сдвига. Обычный рабочий день.

Я чуть сильнее сжала планшет и начала проговоривать — Я люблю свою работу, я люблю свою работу.

Правда люблю. Здесь всё понятно: есть задача → есть решение.

И пока я держу всё под контролем — всё будет нормально. ну а моя клиническая любовь держать все под контролем максимально помогает мне в этом. или это не любовь, а болезнь…

Я выдохнула и снова улыбнулась.

— Итак, — сказала я. — Давайте начнём с маршрута.

И, честно говоря, я тогда ещё не знала, что это утро будет последним спокойным в моей жизни.

Я закрыла интерфейс и посмотрела на Лиссу.

Она незаметно переместилась и теперь стояла рядом, сосредоточенно разглядывая свой стакан, будто в нём происходило что-то важное.

— Ну? — спросила я.

— Он стал чуть более осуждающим, — серьёзно сказала она.

— Я не про это.

— А, — она отмахнулась. — Это норм. Система иногда обновляется и делает вид, что мы все некомпетентны. Потом проходит.

— Очень успокаивает.

— Я стараюсь.

Рабочий шум постепенно вернулся.

Кто-то снова начал спорить с клиентом.

Где-то запищало уведомление. Над головами вспыхнула новая панель:

“КЕ-17: уровень гравитационных сбоев повышен. Рекомендуется не прыгать.”

— Полезный совет, — пробормотала я.

— Я однажды игнорировала, — сказала Лисса. — Было весело. До третьего отскока.

Я снова посмотрела на расписание.

Тха'рели, маршрут, подготовка, и голод. Сильный, внезапный, абсолютно неуважительный к моему рабочему графику. Я посмотрела на время. Мда, Этот господин душу из меня вынул, и общались мы ровно до моего обеденного перерыва.

— Мы же не ели? — спросила я.

Лисса мгновенно оживилась.

— Мыкак разсобирались, — уверенно сказала она.

— Нет, не собирались.

— Но теперь собирались.

Я прищурилась.

— Куда?

Лисса улыбнулась.

И это была плохая улыбка.

— Нет, — сказала я сразу.

— Ты даже не знаешь куда.

— Это неважно.

— Там безопасно.

— Ты говорила это в прошлый раз.

— И ты выжила.

— Это былослучайно.

Через пять минут я уже шла за ней по коридору.

Потому что, во-первых, я действительно хотела есть.

А во-вторых — если Лисса решила, что мы идём, мы всё равно пойдём.

Коридоры офиса постепенно переходили в общественную зону комплекса.

Здесь было шумнее.

Воздух стал чуть плотнее, с примесью запахов — кофе, чего-то сладкого, и чего-то… я даже не могла идентифицировать этот запах

Слева открывался вид на внутренний атриум — огромный, многоуровневый, с подвесными дорожками и зонами отдыха, которые выглядели так, будто дизайнер пытался совместить парк, рынок и лабораторию.

Где-то внизу группа существ, похожих на переливающиеся тени, играла в какую-то игру с летающими сферами.

Над ними висела табличка:

“Не трогать. Они трогают в ответ.”

— Я люблю это место, — сказала Лисса.

— Я боюсь это место, — честно ответила я.

— Это делает тебя живой.

— Это делает меня нервной.

Мы вышли в сектор питания.

И, как обычно, он выглядел так, будто несколько культур попытались договориться — и не договорились. С одной стороны — аккуратные минималистичные зоны с ровным светом и идеальными столам. С другой — что-то органическое, пульсирующее, с мягкими поверхностями

А посередине — хаос.

Запахи смешивались, звуки накладывались друг на друга: шипение, звон, тихие разговоры, чей-то смех, странные щелчки.

И всё это — абсолютно нормально.

— Так, — сказала Лисса, оглядываясь. — Сегодня у нас настроение на что-то новое.

— У тебя всегда настроение на что-то новое.

— Потому что старое уже известно.

— Оно известно ибезопасно.

— Это скучно.

Она уверенно направилась в сторону, куда я обычно старалась не смотреть.

— Лисса…

— Да?

— Это же не тот, где еда иногда двигается?

— Иногда — это слишком категорично.

— Лисса.

— Хорошо,редко.

Мы подошли к стойке. Она не была… стационарной.

Поверхность мягко менялась, подстраиваясь под посетителей. За ней стояло существо, которое выглядело как сочетание пара, света и очень вежливого настроения

— Привет! — радостно сказала Лисса. — Нам как обычно, но с вариацией.

Я вздохнула и огляделась.

Рядом за столом сидели человек с прозрачной кожей, через которую было видно, как он… думает, и кто-то, кто явно был не в своей форме и периодически “расплывался”. И никто не выглядел обеспокоенным. Я иногда завидую этому уровню адаптации. Мы сели.

Стол тут же подстроился под нас, став чуть мягче, чем хотелось бы.

— Если я провалюсь, — сказала я, — ты будешь виновата.

— Я буду говорить, что это был твой выбор.

— Конечно.

Перед нами поставили еду. Она выглядела… красиво. Подозрительно красиво. И слегка двигалась.

— Это нормально? — спросила я.

— Абсолютно, — уверенно сказала Лисса.

— Она

— Это знак уважения.

— Мне не нравится, когда еда меня ТАК уважает.

Лисса уже попробовала.

— Ммм, — довольно сказала она. — Ты должна это попробовать.

— Я должна сохранить жизнь.

— Это не взаимоисключающие вещи.

Я осторожно ткнула вилкой.

Еда… отреагировала.

— Нет, — сказала я.

— Да.

— Нет.

— Да.

Я посмотрела на неё. Она улыбалась. Абсолютно счастливо.

И в этот момент выглядела… очень обычной.

Как будто мы не в центре межконтинуального города, не среди существ, которых я до сих пор иногда путаю, не едим что-то, что, возможно, осознаёт происходящее.

А просто:

две подруги на обеде в середине рабочего дня

— Ты ненормальная, — сказала я.

— Зато тебе со мной не скучно.

Я вздохнула.

Взяла вилку.

— Если я умру, — сказала я, — я тебя найду.

— Я поставлю напоминание.

И, честно говоря… в такие моменты всё это начинает казаться почти нормальной жизнью.

Глава 2

О слухах, смене руководства и неприятном чувстве déjà vu

Если честно, я начинаю подозревать, что обеды с Лиссой — это отдельный вид испытаний.

— Ты ешь слишком осторожно, — заметила она, наблюдая, как я с подозрением изучаю тарелку.

— Потому что онадвигается.

— Она адаптируется.

— Она моргнула.

— Это рефлекс.

— У еды не должно быть рефлексов.

— Это устаревшее мышление, — спокойно сказала Лисса и сделала ещё один глоток своего фиолетового напитка.

Стакан довольно пискнул. Я вздохнула и всё-таки попробовала. На вкус это оказалось… неожиданно нормально.

— Видишь? — Лисса победно улыбнулась. — Ты слишком много думаешь.

— Это моя сильная сторона.

— Это твоя проблема.

Вокруг нас продолжала течь обычная жизнь. Кто-то спорил о маршрутах. Кто-то смеялся. Над столами плавали меню, меняя язык и форму в зависимости от посетителя.

Где-то рядом что-то зашипело, и я рефлекторно дёрнулась.

— Расслабься, — сказала Лисса. — Если бы это было опасно, тут была бы табличка.

Я покосилась на ближайшую.

“ОСТОРОЖНО: может вступить в диалог”

— Это не успокаивает.

— Это честно.

Я сделала ещё один укус. Еда больше не двигалась. Похоже, мы пришли к компромиссу.

Лисса лениво прокручивала что-то в интерфейсе, почти не глядя.

— Кстати, — сказала она между делом, — ты слышала?

Я сразу насторожилась.

— Когда ты говоришь “кстати”, это никогда не бывает просто “кстати”.

— Ты меня обижаешь! Говорят, компанию передали новому управляющему.

Я замерла. — Кому?

— Сыну директора.

— Отлично, — пробормотала я. — Ещё один богатый и избалованный.

— Не просто богатый, а красавчик, — уточнила Лисса с хитрой улыбкой. — И, если верить слухам, он уже успел попасть в пару скандалов, которые громко освещали в СМИ.

Я подняла бровь. — Скандалы?

— Ну да. Один с межпланетным дипломатом, другой — с влиятельной блогершей. Конечно, это всё слухи, но ты знаешь, как быстро здесь распространяются истории.

Я тихо усмехнулась. — Значит, нас ждёт шоу.

— И да, — Лисса с серьёзным видом взяла мой взгляд в плен, — он считает, что все вокруг идиоты.

Шум вокруг будто стих. Я почувствовала странное, почти знакомое сжатие внутри. Этот сценарий я уже видела раньше… только там всё происходило на другом месте работы, с другим “красавчиком”, но тот же аромат контроля и испуганной команды.

— Ты думаешь, он будет справедлив? — спросила я, но сама знала ответ.

— Справедливость — это для детей, — сказала Лисса. — Но если хочешь, можем притвориться, что верим в неё.

Я кивнула, понимая, что это единственный способ не сойти с ума.

— Я слышала, — продолжила Лисса, лениво покручивая стакан, — что он всегда заказывает себе место с видом на город. Чтобы все видели, какой он… главный.

— И? — спросила я, пытаясь не показывать интерес.

— И это работает. Словно всё вокруг подстраивается под него. Даже стены.

Я посмотрела на её глаза и поймала лёгкую искру веселья. Лисса обожала такие моменты — когда работа превращается в игру, а все мы — пешки, балансирующие между хаосом и порядком.

— Что мы будем делать? — тихо спросила я.

— Пока? — она пожала плечами. — Выживать. И, может, искать новый обед. Я знаю одно место, где еда редко двигается.

Я улыбнулась. И в этот момент снова поймала себя на том, что мне нравится этот хаос — тихо, странно, почти привычно.

Но где-то в глубине сознания ощущение дежавю тихо шептало: “Ты это уже проходила раньше…” И я знала, что оно не соврёт. Шум вокруг будто стал глуше. Я смотрела на стол. На тарелку. На свои руки.

И вдруг…

…папка на столе слишком тонкая слишком официальная

— Мы приняли решение…

Спокойный голос продолжал

— Текущая ситуация на рынке труда принуждает нас к сокращению ресурсов… Сами понимаете — это все кризис…

Конечно, я все понимала. Я просто начала тонуть в этом понимани…

— Эй.

Я моргнула.

Лисса смотрела на меня внимательно и обеспокоено.

— Ты зависла, — сказала она.

— Я… задумалась.

— Ты так делаешь, когда что-то не так.

— Всё нормально.

Она не поверила. Но не стала давить. Это в ней я ценю больше всего.

— Слушай, — она наклонилась ближе. — Это пока слухи.

— Угу.

— Может, он нормальный.

Я посмотрела на неё.

— Ты сама в это веришь?

Она подумала.

— Нет, — честно сказала она. — Но я стараюсь быть позитивной.

Я усмехнулась. Слишком быстро. Слишком автоматически.

— Даже если и так, — сказала Лисса, — нас это не коснётся.

— Почему?

— Потому что мы работаем нормально.

— Это не аргумент, — заметила я.

— Это лучший аргумент, который у меня есть.

Я снова взяла вилку. Руки были спокойные. Как будто тело решило: “мы это уже проходили”.

— Ты же знаешь, как это бывает, — продолжила Лисса, уже более мягко. — Новый начальник, новые правила, все бегают, делают вид, что они незаменимы…

— Это не работает, к сожалению. Даже если не делать вид, а реально отдаваться на все 200 %, — сказала я.

Она посмотрела на меня.

— Я знаю. Ты просто… — она задумалась, — …слишком стараешься.

— Это плохо?

— Это опасно.

Я тихо фыркнула.

— Работать хорошо — опасно?

— Работать так, будто от этого зависит всё — да.

Я не ответила. Потому что… иногда лучше не отвечать. Вокруг снова стало громче. Кто-то уронил поднос. Кто-то засмеялся. Где-то зазвучала реклама:

“InterWorld Travel — мы заботимся о вашем удовольствии”

Я подняла взгляд. На мгновение поймала своё отражение в гладкой поверхности панели. Испуганная, растерянная маленькая девочка.

— Всё будет нормально, — сказала я.

Больше себе, чем ей.

Лисса вздохнула.

— Ладно, — сказала она. — Если тебя уволят, я уйду с тобой.

Я посмотрела на неё.

— Ты не уйдёшь.

— Уйду.

— Ты слишком любишь эту работу.

— Я слишком люблю драму, — поправила она.

Я улыбнулась. На этот раз — чуть искреннее.

— Но серьёзно, — добавила она. — Если что — мы что-нибудь придумаем. Поверь,

Тут уж я не смогла сдержать смеха. Она так уверенно это произнесла, что у меня даже не возникло ни капельки сомнения.

И мы продолжили обедать.

Как будто ничего не происходит. Как будто это просто ещё один день. Как будто впереди ничего не меняется.

Глава 3

Рабочий день, косяки и тревожное ожидание

Мы закончили обед и медленно шли обратно в офис. Лисса шла впереди, уверенно переставляя ноги, словно коридор не был её личным маршрутом испытаний. Я осторожно следовала за ней, пытаясь не споткнуться о слегка подвижные панели пола.

— Сегодня вечером главное совещание, — напомнила Лисса, не оборачиваясь. — Знакомство с новым директором.

Я почувствовала, как внутренний пульс резко ускорился. Даже несмотря на то, что я старалась сосредоточиться на маршрутах и отчётах, мысль о встрече с красавчиком из слухов буквально давила.

— Совещание… — пробормотала я. — Зачем мне это надо?

— Чтобы показать, кто здесь настоящий профессионал, — сказала Лисса. — А вдруг ты западешь в сердечко нашему директору?

Я фыркнула. — Очень смешно.

Лисса только подмигнула. Она обожала шутить в такие моменты, когда я была на грани паники.

Возвращаясь в офис, я пыталась снова сосредоточиться на работе. Клиент заказал тур категории“наблюдение за небесными структурами”— спокойный, вроде, тур: красивые созвездия, планетарные облака, звёздные туманности.

Я тщательно планировала маршрут, учитывая все стандарты безопасности: гравитационные колебания, зоны видимости, а также привычки тха'рели — их кожа слегка меняет цвет под воздействием света, и резкие изменения могли вызвать стресс.

Первые точки маршрута были простыми: наблюдение за двойной туманностью, лёгкие остановки на смотровых куполах с безопасным уровнем радиации.

Но потом, в какой-то момент, я случайно перепутала координаты и указала путь ксверхновой — недавно рожденной нестабильной звезде, маршрут пролегал максимально близко.

Я проверила всё на экране: зелёный уровень безопасности, идеально ровные линии маршрута… и пропустила тот факт, что на самом деле приближение к такой звезде могло просто испепелить клиентов.

Я с гордостью нажала кнопку “Сохранить маршрут” и отослала его клиенту.

Минут через пять раздался звонок от клиента.

— Эм… вы уверены насчёт маршрута? — послышался голос через интерфейс. — Тут что-то слишком… ярко. И похоже, что мы будем очень близко к сверхновой.

Я замерла. Пролистала экран. Перепроверила координаты.

— Это… — начала я, — должно быть безопасно!

Лисса за моей спиной пыталась сдержать смех.

— Ну… — она осторожно кивнула на экран, — интересно, как ты собираешься объяснить это клиенту.

— Это не ошибка! — пробормотала я, ощущая, как лицо краснеет. — Этонаша пикантная особенность тура. не беспокойтесь, данный этап в нашем туре может варьироваться, наши пилоты постоянно актуализируют ситуацию с этой звездой и могут внести свои корректировки в маршрут. Мы постараемся максимально близко продемонстрировать вам это чуда вселенной, но все в рамках безопасности.

Я пыталась найти подходящие слова, но всё выглядело ужасно. Клиент говорил, что немного нервничает, но пока доверяет, что я знаю, что делаю.

— Отлично, — сказала Лисса, — теперь ты официально специалист по экстремальным небесным наблюдениям.

Я тихо фыркнула.

— В следующий раз я буду просто показывать красивые туманности. Без сверхновых.

— Скучно, — улыбнулась Лисса. — Надо же как-то поддерживать уровень адреналина.

Я снова проверила маршрут. Внутри всё ещё сжималось от страха. Даже тха'рели слегка напряглись.

И в этот момент я поняла, чтодаже самые простые задачи здесь могут превратиться в мини-катастрофу, если твой мозг на секунду отвлечётся. Боже, да я их чуть не спалила и это все из-за моих переживания, что руководство не оценит меня и выгонит на улицу.

А я не могу быть без заработка. В это время с здесь одна и совершенно ни на какую помощь надеяться мне нельзя.

Но Лисса уже держала стакан фиолетового напитка и казалась абсолютно спокойной, как будто весь мир мог сгореть, а она только слегка улыбнётся.

— Всё будет нормально, — сказала я себе, — просто надо не забыть нажать “корректировка маршрута” до совещания с директором.

Через пару часов произошёл не такой страшный инцидент. Я перепутала вкладки и вместо отчёта клиенту случайно отправила голосовое сообщение с обсуждением кофейных привычек с Лиссой:

— “Боже, как ты можешь это любить?! Это же просто что-то непонятное скользкое и фиолетовое. Я вот люблю Обычный крепкий черный….А вот дальше запись обрывалась.”

— Я это сказала?! — ужаснулась я.

— Меня больше порадовала реакция клиента: “Извините за бестактный вопрос, но мы тут с супругой поспорили — о чем именно был выш диалог?” — Лисса едва сдерживала смех.

— Я хочу провалиться и исчезнуть, — пробормотала я, краснея.

— Не переживай, — сказала Лисса, улыбаясь, — теперь твои предпочтения точно знают клиенты… Твои предпочтения в напитках.

На фоне этого рабочего хаоса мысли о вечернем совещании только усиливались. Панели офиса мягко подсвечивались холодным светом, воздух был слегка тяжёлым, как перед бурей, а коллеги шептались и нервно смотрели друг на друга. Я пыталась сосредоточиться на маршрутах, но мысли постоянно возвращались к новому директору: красавчик, харизматичный, слухи о его скандалах уже гуляли по СМИ.

Я проверяла маршруты тха'рели, старалась корректировать каждый шаг и одновременно держать свои руки в узде. Лисса, как обычно, спокойно наблюдала, периодически показывая мне новые функции интерфейса или скрытые маршруты, о которых я не знала. Каждый раз, когда она делала это, я тихо молилась, чтобы не погибнуть от очередного “эксперимента Лиссы”.

— Если мы выживем до вечера, — сказала она между делами, — я покажу тебе секретный ресторан с лазурной пастой, которая светится, когда смеёшься.

— Отлично, — пробормотала я, — буду смеяться осторожно.

Часы тянулись медленно. Каждый звонок, каждая проверка маршрута и каждая реакция тха'рели казались важнее обычного. И всё это время ощущение тревоги, как тень, преследовало меня.

Даже когда я исправляла свои ошибки и смеялась над смешным инцидентом с голосовым сообщением, внутри всё равно висело одно: вечернее совещание с новым директором.

Я знала, что придется стоять перед ним, улыбаться и делать вид, что всё под контролем. И, честно говоря, я ни капли в этом не была уверена.

Вечер опустился на офисный комплекс, мягко подсвечивая стеклянные панели коридоров. Я шла на собрание, пытаясь сосредоточиться на дыхании, а не на внутреннем хаосе, который расползался по моему сознанию. Лисса где-то отстала, вероятно, задержавшись у одной из демонстрационных панелей, и я шла одна, погружённая в свои тревоги.

Голова была полна мыслей о маршрутах, о тха'рели, о смешных косяках и

И внезапно…

Я столкнулась с человеком прямо у дверей, ведущих на этаж руководства.

Мужчина был высокий, с утончёнными чертами лица, азиатской внешности, идеально ухоженный, с аккуратно зачёсанными тёмными волосами. Маленький шрам у правой брови придавал его лицу лёгкую дерзость, словно он и без слов мог заставить людей слушаться. Он держал в руках стакан с горячим напитком, который в момент столкновения пролился, зашипел и оставил пар на воздухе.

— Ой! — вскрикнула я, но он уже резко отшатнулся и, зашипев, направился к уборной, стараясь не обжечься.

— Извините! — успела крикнуть я ему вслед, но, конечно, он только мелькнул между дверей.

Я стояла, дрожа, осознавая, что именно этот момент стал первым впечатлением о новом директоре. Внутренне я уже понимала: сегодняшний вечер точно не будет спокойным.

Конференц-зал был заполнен сотрудниками компании. Стены из прозрачного сплава слегка отражали свет, панели под полом мягко гудели, создавая ощущение лёгкой вибрации. Люди тихо перешёптывались, некоторые нервно щёлкали интерфейсами, проверяя последние отчёты. Гул голосов и приглушённые смехи создавали атмосферу смеси ожидания и тревоги.

Лисса нагнала меня, усадила рядом и шепнула:

— Он немного задерживается. Расслабься… по крайней мере, пока.

И тут на сцену вышел он. Тот самый мужчина, с которым я столкнулась всего несколько минут назад. Высокий, ухоженный, с шрамом у правой брови, глаза холодно оценивали каждого сотрудника. Он уверенно подошёл к центру сцены, и в его взгляде читалась полная концентрация и сила воли.

— Добрый вечер, — его голос был глубокий и ровный, но пронзительный. — Меня зовутКайто Сэйдзи. Я новый директор компании.

Зал замер, а затем раздались тихие аплодисменты и перешёптывания.

— Моя цель проста: результат. — Он сделал паузу, сканируя зал. — Пока я изучаю текущие процессы и показатели, хочу сразу предупредить: я требовательный руководитель. Ленивых и безалаберных сотрудников я не признаю.

В этот момент моё сердце почти остановилось. Я посмотрела на него, и сознание резко сжалось:это именно тот мужчина, с которым я столкнулась на входе. Тот самый, который только что зашипел на меня и облил горячим напитком.

Я поняла, что знакомство с боссом точно не задалось с самого начала. И ещё ни разу в жизни я не ощущала такую смесь страха и смятения, как сейчас, стоя в толпе, пытаясь выглядеть спокойной и профессиональной.

Лисса слегка коснулась моей руки:

— Не переживай, — шепнула она. — еще немного и домооой. Кстати, а у тебя есть планы на вечер? Я тут узнала о новом местечке….

Но голова отказывалась слушать Лиссу, я все еще не могли прийти после осознания НА КОГО я случайно вылила горячий напиток.

— Прежде чем мы перейдём к анализу показателей, — начал Кайто Сэйдзи, спокойно сканируя зал, — давайте сначала познакомимся. Я хочу, чтобы каждый руководитель представился, рассказал о своём направлении работы и о том, чем вы занимаетесь. Это поможет мне понять, с кем имею дело и как устроена компания.

Зал слегка зашумел: кто-то шептался, кто-то нервно поправлял интерфейсные панели. Я почувствовала, как Лисса мягко подтолкнула меня локтем.

— Всё в порядке, — прошептала она. — Ты знаешь своё дело.

Когда дошла моя очередь, я встала с места и, стараясь говорить уверенно, представилась:

— Мила Орлова, — сказала я. — Я руковожу направлением долгосрочных туров. Мы занимаемся планированием маршрутов для длительных путешествий по разным системам и небесным объектам, учитывая все потребности клиентов и особенности рас, с которыми мы работаем. В том числе — мониторинг биометрических показателей клиентов, корректировка маршрутов в реальном времени и повышение уровня удовлетворённости клиентов.

Кайто кивнул, как будто запоминая каждое слово.

— Отлично, Мила Орлова, — сказал он, — вижу, что вы компетентны и знаете цель вашей работы. Но вот показатели говорят о низком уровне удовлетворенности… Большое количество ошибок и конфликтных ситуаций. Завтра с утра, зайдите ко мне и мы разберемся в причинах таких показателей.

Сердце внутри меня снова дрогнуло. Да, я понимала что подобное ожидает не только меня. У нового руководства были замечания ко всем отделам. Но это ни капли не успокаивало меня.

Лисса мягко сжала мою руку: — Не переживай. Ты справишься.

Я кивнула, стараясь успокоиться. Внутри всё ещё бурлило волнение, но понимание того, что это — начало знакомства и что Кайто планомерно знакомится с командой, слегка успокаивало.

Теперь всё было ясно: вечер только начинается, и мой рабочий хаос, мои маршруты и прошлые косяки будут под его пристальным вниманием.

Глава 4

О стратегиях выживания, карьерных планах и слегка сомнительных советах

После собрания я чувствовала себя… странно.

Не то чтобы плохо. Но и не хорошо.

Как будто меня только что аккуратно встряхнули, поставили обратно на место и сказали:“Работай дальше, но теперь под наблюдением.”

— Ну что, — бодро сказала Лисса, хватая меня за рукав, — ты идёшь со мной.

— Куда? — устало спросила я.

— Спасать твою карьеру, конечно.

— Я даже не уверена, что она у меня ещё есть.

— Есть, — уверенно заявила Лисса. — Просто она сейчас в фазе “паника и отрицание”.

Она потащила меня по коридору, не давая даже времени на сопротивление. Мы вышли из офисного блока и спустились на уровень ниже — туда, где располагались “неофициальные” зоны отдыха сотрудников.

Я сразу поняла, что это место Лиссы.

Пол здесь был мягче, стены — теплее по оттенку, а свет — приглушённый, почти уютный. Вдоль стен тянулись ниши с креслами, которые подстраивались под форму тела, а в центре располагался длинный стол, поверхность которого переливалась мягкими узорами, реагируя на звук голосов.

Где-то тихо играла музыка — не навязчивая, но живая.

И, что самое важное,еда здесь не пыталась убежать.

— Я люблю это место, — сказала Лисса, устраиваясь в кресле и закидывая ногу на ногу. — Здесь люди принимают плохие решения.

— Это должно меня успокоить?

— Конечно. Ты среди своих.

Я села напротив, чувствуя, как напряжение постепенно сползает с плеч… но не до конца.

Перед глазами всё ещё стоял он. Шрам. Взгляд. И это короткое “я не терплю безалаберных сотрудников”.

— Он меня уволит, — тихо сказала я.

— Не сразу, — спокойно ответила Лисса.

— Спасибо, очень обнадёживает.

— Я реалист.

Она заказала нам напитки — на этот раз что-то янтарное, мягко светящееся. Стакан тихо “вздохнул”, когда оказался у меня в руках.

— Он опять живой?

— Немного, — пожала плечами Лисса. — Но он хотя бы не оценивает твою производительность.

— В отличие от директора.

— О, — оживилась она, — вот теперь мы переходим к главному.

— План выживания.

Я вздохнула.

— Мне уже страшно.

— И правильно, — кивнула она. — Значит, ты будешь внимательной.

Лисса подняла палец, будто читала лекцию:

— Пункт первый. Никогда не выглядеть виноватой. Даже если ты виновата.

— Я сегодня чуть не отправила клиентов к сверхновой.

— Но не отправила, — спокойно сказала она. — Значит, ты герой, а не проблема.

Я моргнула.

— Это… странная логика.

— Это корпоративная логика. Привыкай.

— Пункт второй, — продолжила Лисса, — говори уверенно. Даже если ты не уверена.

— Я сегодня говорила про “плановую проверку реакции на стресс”.

— Видишь? — она улыбнулась. — Уже прогресс.

— Пункт третий, — она сделала паузу и прищурилась, — создавай ощущение, что ты всегда на шаг впереди.

— Я сегодня была на шаг от катастрофы.

— Это почти одно и то же, — невозмутимо сказала Лисса.

Я уставилась на неё.

— Ты ужасный наставник.

— Я эффективный наставник. Это разные вещи.

Я сделала глоток напитка. Он оказался тёплым, с лёгким сладким привкусом и… кажется, слегка менял настроение.

— Это нормально, что он успокаивает?

— Да, — кивнула Лисса. — Я специально заказала. Ты слишком напряжена.

Я чуть расслабилась, откинулась в кресле.

— А если серьёзно… — сказала я тише, — он правда может уволить людей?

Лисса на секунду задумалась.

— Может.

Я сжала пальцы.

— Тогда мне конец.

— Или начало, — спокойно сказала она.

Я посмотрела на неё.

— Ты сейчас говоришь как человек, который не боится потерять работу.

— Я боюсь, — неожиданно честно ответила Лисса. — Просто не позволяю этому управлять мной.

Пауза повисла между нами.

— Знаешь, — добавила она уже мягче, — ты слишком сильно держишься за работу.

Я замерла.

Внутри что-то неприятно кольнуло.

— Потому что… — я запнулась, — потому что это важно.

— Да, — кивнула она. — Но это не всё.

Я отвела взгляд.

На секунду мелькнуло странное ощущение — как будто я уже слышала эти слова.

Когда-то. Где-то.

Но я быстро оттолкнула это чувство.

— Итак, — резко вернулась в прежний тон Лисса, хлопнув в ладоши, — теперь переходим к карьерному росту.

— Мне бы сначала не вылететь.

— Это и есть первый шаг к росту, — серьёзно сказала она.

— Конечно.

— Смотри, — она наклонилась ко мне, — если хочешь выглядеть идеальной сотрудницей, тебе нужно три вещи:

Она загнула пальцы:

— Контроль. Уверенность. И немного таинственности.

— Таинственности?

— Да, — кивнула она. — Никто не доверяет человеку, про которого всё понятно.

— Это звучит подозрительно.

— Это звучит как стратегия.

Я тихо рассмеялась.

Впервые за весь день — по-настоящему.

— Спасибо, — сказала я.

— За что?

— За то, что делаешь этот хаос… переносимым.

Лисса улыбнулась, чуть прищурившись:

— Я не делаю его переносимым. Я делаю его интересным.

Я посмотрела на неё и поняла, что, возможно, она права.

Мир вокруг всё ещё был странным.

Работа — напряжённой. Директор — пугающим.

Но рядом с Лиссой это превращалось не в катастрофу…

А в историю. И, возможно, в очень длинное приключение.

Мы разошлись с Лиссой далеко за полночь.

Она, как обычно, исчезла легко и почти незаметно — словно впереди её ждал ещё один день, ещё одна авантюра, и никакой тяжести за плечами. Я же на мгновение задержалась у выхода, наблюдая, как её силуэт растворяется в мягком неоновом свете коридоров.

И только когда она окончательно скрылась, я поняла, что внутри стало… тише.

Паника, которая преследовала меня весь день, отступила, оставив после себя лишь усталость и странное, почти непривычное спокойствие.

Я вышла на улицу.

Ночной город встретил меня совсем иначе, чем днём. Если при свете он казался строгим, деловым, наполненным бесконечным движением и задачами, то сейчас он будто выдохнул. Свет стал мягче, линии — плавнее, а пространство — глубже.

Неоновые огни тянулись вдоль зданий, аккуратно подчеркивая их форму, но не подавляя её. Между стеклянными фасадами росли деревья — настоящие, живые, с густыми кронами, листья которых едва заметно светились, словно впитывали энергию города и делились ею с окружающим миром.

В воздухе парили прозрачные информационные панели. Они перелистывались сами, подстраиваясь под прохожих, предлагая маршруты, новости, рекламу туров.

Я мельком скользнула взглядом по одной из них.

“Тур к кристаллическим океанам…”

“Безопасные маршруты с гарантией адаптации…” “Специальные условия для тха’рели…”

Я машинально отмахнулась, и панель мягко растворилась в воздухе, словно её и не было.

Город звучал тихо и ровно: приглушённые разговоры, едва слышный гул транспорта, шелест листвы. Всё вокруг казалось слишком гармоничным, почти идеальным.

И от этого — немного чужим.

Я остановилась и, поколебавшись, сняла линзы. Мир не исчез, но изменился.

Пропали подсказки, исчезли всплывающие интерфейсы, исчезла эта постоянная незаметная поддержка, к которой здесь привыкли все. Пространство стало проще, грубее, но одновременно — честнее.

Остался только город. Свет, отражающийся в стекле. Зелень, слегка колышущаяся на ветру. Люди, идущие по своим делам.

И я — без фильтров, без систем, без привычной защиты.

— Ну вот, — тихо сказала я, почти шёпотом, — снова добрый старый мир.

Та, которой приходится разбираться самой.

Я медленно пошла вперёд, чувствуя, как мысли постепенно выравниваются, вытягиваются в одну нить.

Как бы я ни старалась ассимилироваться, у меня это получалось не так хорошо, как хотелось бы. Для окружающих я почти ничем не отличалась — говорила правильно, работала стабильно, не задавала лишних вопросов.

Почти. Но если присмотреться внимательнее… Я была здесь чужой.

Почти как ископаемое. Потому что родилась я почтичетыре века назад.

Я до сих пор не могла до конца понять, как именно это произошло. В памяти всё оставалось обрывками, как будто кто-то нарочно стёр связующие линии.

Была ночь. Дождь. Холодный ветер. Скользкие перила моста.

И ощущение пустоты, в которой не осталось ни опоры, ни смысла.

Работа исчезла, а вместе с ней исчезло и всё, что держало меня на поверхности. Тогда мне казалось, что без неё нет ни будущего, ни меня самой.

Я помню, как смотрела вниз, в тёмную воду, и как внутри становилось тихо.

А потом — падение.

Резкое, холодное, окончательное.

…

И свет.

Яркий, почти болезненный.

Чужие голоса. Спешка.

— Пульс есть.

— Травма головы. — Похоже на нападение.

Я пришла в себя уже в другом времени.

Та же Земля. Те же города. Но мир — совершенно иной.

Технологии сделали скачок, о котором в моём времени только писали в фантастике. Развитие искусственного интеллекта, новые двигатели, выход за пределы планеты, освоение дальних маршрутов — всё это привело человечество туда, где я оказалась.

Меня привезли в больницу, восстановили, обследовали. И очень быстро решили, что знают мою историю лучше меня самой.

Отсутствие имплантов, базовых модификаций, даже элементарных улучшений организма выглядело здесь подозрительно.

Моя одежда — старая,

Они решили, что я жертва.

Что меня держали где-то в изоляции, ноя смогла сбежать.

Я не стала их переубеждать.

Потому что правда звучала бы куда более странно.

Потом были месяцы восстановления. Учёба. Попытки понять, как жить в мире, где даже самые простые вещи работают иначе.

Государство помогло.

Мне дали базовую адаптацию, научили пользоваться линзами, интерфейсами, системами. Помогли найти работу.

И постепенно я стала частью этого мира. Почти.

Я тихо усмехнулась, вспоминая сегодняшний маршрут к сверхновой.

— Да, Мила… почти идеально.

Я подняла взгляд к небу, где за слоями атмосферы скрывались маршруты, которые я строила, звёзды, к которым отправляла клиентов, и миры, ставшие частью моей работы.

Иногда мне казалось, что всё это — слишком много для одного человека. Особенно для того, кто когда-то просто стоял на мосту и не видел смысла идти дальше.

— Забавно, — прошептала я, — я тогда всё потеряла…

…а получила вот это.

Новый мир. Новую жизнь. Новую работу, за которую я всё ещё цепляюсь так, будто от неё зависит всё.

Я сжала линзы в руке и медленно выдохнула. Может быть, дело уже не только в работе.

Мысль была непривычной. Почти пугающей. Но в ней было что-то правильное.

Город вокруг жил своей жизнью, мягко светился, дышал. Люди проходили мимо, не замечая меня, и в этом была странная, почти утешительная свобода.

И впервые за долгое время я не чувствовала, что стою на краю.

Я просто шла вперёд.

И этого, возможно, было достаточно.

Глава 5

О том, как опасны бывают новые технологии

Утро началось катастрофически.

Не в переносном смысле — вполне буквально.

Я проснулась от того, что потолок над головой мягко переливался тревожным янтарным светом, а встроенный голос, обычно вежливый и почти заботливый, сегодня звучал с едва заметным осуждением:

— Уведомление: вы проигнорировали три стандартных цикла пробуждения. Рекомендую пересмотреть жизненные приоритеты.

Я открыла один глаз.

Потолок тут же затемнился, подстраиваясь под уровень моего “возвращения к реальности”.

— Сколько времени? — хрипло спросила я.

— Критически поздно.

— Конкретнее.

— Вы опаздываете на работу.

Я села так резко, что комната, решив, будто я окончательно проснулась, немедленно активировала утренний режим. Пол слегка потеплел, стены наполнились мягким светом, а из встроенной панели раздался бодрый голос:

— Доброе утро! Сегодня вас ждёт продуктивный день!

— Отмени, — простонала я, закрывая лицо руками.

— Настроение “экзистенциальный кризис” активировано.

— Спасибо, — пробормотала я. — Именно то, что нужно.

Я вскочила с кровати и тут же врезалась в шкаф.

Точнее, в то, что в обычные дни выглядело как шкаф. Сейчас же он находился в процессе трансформации — система решила, что сегодня мне подойдёт образ “деловой уверенности”, и активно перестраивала структуру одежды.

— Не сейчас, пожалуйста, — прошипела я.

Шкаф замер, будто обиженно, оставив передо мной нечто среднее между строгим пиджаком и мягким пледом.

Я не стала разбираться. Просто вытащила ближайший элемент гардероба, который тут же попытался сам застегнуться у меня на ходу, и направилась на кухню.

Квартира в целом была образцом удобства двадцать пятого века: компактная, но при этом удивительно гибкая. Стены могли менять конфигурацию, мебель — подстраиваться под настроение, а освещение — реагировать даже на мысли, если верить инструкции.

Иногда мне казалось, что она живёт своей жизнью.

Кухня уже работала.

На панели стояла тарелка с чем-то густым, слегка дымящимся и подозрительно фиолетовым.

— Это что? — спросила я, остановившись на секунду.

— Питательный комплекс с адаптацией под эмоциональное состояние, — ответила система.

— Я лучше эмоционально пострадаю.

Я схватила стакан воды, который тут же подстроился под идеальную температуру, и на секунду замерла, пытаясь понять, что именно я забыла.

Осознание пришло мгновенно.

Линзы.

Я медленно повернулась к столу.

Там лежала только одна.

— Нет…

Я обернулась к спальне.

И, конечно же, вторая спокойно лежала на прикроватной панели, где я сняла её ночью “буквально на пару минут”.

— Замечательно, — выдохнула я, хватая первую. — Просто идеально.

Я вставила линзу на ходу и выбежала из квартиры.

Мир на секунду стал привычным: мягкие линии интерфейса, подсказки, навигация, аккуратно встроенная в поле зрения…

А потом всё дёрнулось.

Картинка мигнула.

И половина интерфейса исчезла.

— Ну конечно.

— Обнаружена неполная синхронизация, — спокойно сообщил голос. — Рекомендуется использовать вторую линзу.

— Спасибо, это очень полезно, — процедила я сквозь зубы.

Я попыталась активировать маршрут.

Перед глазами появилась стрелка.

Исчезла.

Появилась снова — но уже указывая в противоположную сторону.

— Ты серьёзно?

Ответа, к счастью, не последовало.

Подъезд встретил меня зеркально-гладкими стенами и мягким светом, который подстраивался под скорость моего движения. Лифт уже ждал — он всегда ждал, потому что система “предугадывала потребности жильцов”.

Сегодня, похоже, она немного переоценила мои возможности.

Двери открылись, и внутри заиграла бодрая музыка.

— Нет, — сказала я, заходя. — Ни в коем случае.

Музыка обиженно сменилась на что-то медленное и почти трагичное.

— Вот это уже ближе к реальности, — кивнула я.

Лифт плавно поехал вниз.

В зеркальной панели я мельком увидела своё отражение: слегка растрёпанные волосы, не до конца завершенный макияж, и выражение лица человека, который уже морально готов к худшему.

— Нормально, — тихо сказала я себе.

В этот момент линза снова отключилась.

Свет интерфейса погас, оставив только реальность — простую, чёткую и непривычно тихую.

— …или нет.

Двери открылись.

Я сделала шаг и чуть не врезалась в стену — навигационная разметка появилась с запозданием, словно сама сомневалась, куда мне идти.

— Отлично, — пробормотала я, лавируя между людьми. — Просто замечательно.

Улица встретила меня светом, движением и ощущением, что сегодняшний день будет долгим.

Слишком долгим.

Я ускорила шаг.

Интерфейс снова мигнул.

Стрелка появилась. Исчезла. Появилась снова.

Я остановилась на секунду, глубоко вдохнула и закрыла глаза.

— Ладно, — тихо сказала я себе. — Сегодня по старинке.

Без подсказок системы, только память и интуиция.

Я открыла глаза и пошла вперёд, ориентируясь не на всплывающие указатели, а на знакомые улицы, повороты и собственные ощущения.

И, как ни странно, именно это пугало сильнее всего.

Потому что без всей этой технологичной поддержки я снова становилась той самой собой — человеком из другого времени, который привык полагаться только на себя.

А сегодня мне предстояло прожить день именно так.

С опозданием, барахлящей линзой, и с новым директором, который, судя по всему, не терпел ни первого, ни второго. Я невольно ускорила шаг. Где-то глубоко внутри уже знала — это утро ещё напомнит о себе.

Я почти добралась до офиса, когда решила, что, учитывая обстоятельства, всё идёт… относительно неплохо. Даже успела сесть за рабочее место,

Ровно три минуты.

— Ты чего такая спокойная? — раздался голос Лиссы прямо у меня над ухом.

Я вздрогнула.

— Потому что я в состоянии отрицания, — честно ответила я, не отрывая взгляда от интерфейса, который в этот момент снова мигнул и исчез наполовину.

— Отличная стратегия, — кивнула она. — А к директору ты когда собираешься?

Я медленно повернула голову.

— К кому?

Лисса моргнула.

— Мила.

Пауза.

— У тебя сегодня утренний слот. Личное знакомство. Руководители направлений.

Мир на секунду стал очень тихим.

— Во сколько? — осторожно спросила я.

Лисса улыбнулась.

— Десять минут назад.

Я вскочила так резко, что кресло попыталось удержать меня “в целях безопасности”, но сдалось почти сразу.

— Почему ты не сказала раньше?!

— Я думала, ты знаешь, — пожала плечами она. — Ты же у нас ответственная.

— Я сейчас умру.

— Нет, — спокойно ответила Лисса, — но будет весело.

Я металась по рабочему столу, хватая всё подряд — документы, панели, проекции. Половина данных не загружалась — спасибо линзе.

— Где мой отчёт по дальним маршрутам?..

— У тебя в архиве, — лениво подсказала Лисса.

— В каком архиве?!

— В том, который ты не открывала три дня.

— Отлично. Просто прекрасно.

Я схватила то, что выглядело достаточно солидно, чтобы сойти за подготовку, и почти бегом направилась к лифту.

— Мила! — крикнула Лисса вслед.

Я обернулась.

— Если что — делай уверенный вид!

— Я всегда делаю уверенный вид!

— Да, — задумчиво сказала она, — но обычно это не помогает.

Коридоры уровня руководства всегда казались тише. Здесь даже свет был другим — холоднее, строже, будто сам воздух намекал, что ошибки здесь не прощают. Я подошла к нужной двери, попыталась привести себя в порядок — пригладила волосы, выровняла дыхание…

И в этот момент дверь приоткрылась. Изнутри донеслись разговор между мужчиной и женщиной. И если мужчина отвечал рыбленно и еле слышно, то женщина абсолютно точно во всю включила режим соблазнения.

Я нахмурилась.

— Серьёзно?..

В голове мгновенно нарисовалась картина: новый директор, красавчик из новостей, и секретарша, которая, конечно же, “задержалась обсудить рабочие вопросы”. Я уже собиралась постучать, но замерла на полпути. Из кабинета доносились голоса.

Тихие, приглушённые — и, что хуже всего, явно не деловые.

Я застыла в приёмной, неловко переступая с ноги на ногу и отчаянно пытаясь решить, что делать дальше. Постучать? Подождать? Сделать вид, что я вообще не сюда?

— Отлично, Мила, — пробормотала я себе под нос. — Просто идеально выбрала момент.

Голоса за дверью стали чуть громче. Я уставилась в стену с таким выражением, будто она могла подсказать правильное решение. Не могла. Именно в этот момент дверь резко распахнулась. Из кабинета буквально вылетела секретарша.

Та самая — классическая, будто сошедшая с экранов старых фильмов: на шпильках, с идеально уложенными волосами, алыми губами и в юбке, которая, кажется, существовала вопреки законам здравого смысла и ткани одновременно.

Но сейчас её идеальный образ слегка… треснул. Волосы были растрёпаны. Дыхание сбито. На лице — выражение человека, который только что пережил серьёзное сражение.

Я невольно прищурилась.

— Ну да… сражение, — мысленно хмыкнули мои таркашечки в голове. — Очень даже.

Секретарша резко остановилась, заметила меня и на секунду замерла. Мы посмотрели друг на друга. В её взгляде промелькнуло что-то вроде раздражения… и, возможно, лёгкого разочарования. Похоже, исход “битвы” её не устроил. Она махнула рукой так, будто отмахивалась не от меня, а от всей ситуации в целом, и коротко бросила:

— Заходите. Он вас ждёт.

Тоном человека, которому уже всё равно. И, не дожидаясь ответа, стремительно зашагала прочь по коридору, стуча каблуками с такой решимостью, будто собиралась объявить войну всему отделу кадров. Я проводила её взглядом. Потом перевела взгляд на открытую дверь кабинета. И только после этого осторожно выдохнула.

— Отлично, — прошептала я. — Просто замечательно начинается день.

И шагнула внутрь.

— Мила Орлова. Руководитель направления долгосрочных туров.

— А вы не торопитесь, Мила, — спокойно ответил он. — Присаживайтесь.

Я села, стараясь не думать о том, как именно выгляжу.

— Начнём, — сказал он, активируя панель. — Расскажите, чем именно вы занимаетесь.

Я на секунду замерла. Потом включилась. Работа всегда спасала.

— Моё направление — это долгосрочные маршруты повышенной сложности, — начала я. — В основном это туры за пределами стандартных туристических зон.

Он кивнул.

— Конкретнее.

— Есть три основных категории, — продолжила я, чувствуя, как голос становится увереннее.

Я активировала проекцию, и между нами развернулась карта.

Звёзды, маршруты, линии перелётов.

— Первая — физические экспедиции. Клиенты перемещаются лично. Это дорогой сегмент, требует полной биологической адаптации и высокой подготовки.

Я провела рукой — одна из линий выделилась.

— Такие маршруты включают посещение обитаемых систем, нестабильных планет, иногда — контакт с иными формами жизни.

— Риски? — коротко спросил он.

— Высокие. Но контролируемые.

— Вчерашний маршрут к сверхновой тоже был “контролируемым”?

Я замерла. Вот и всё.

— Это была ошибка в расчётах, — спокойно ответила я, хотя внутри всё сжалось. — Она уже исправлена.

Он не отвёл взгляда.

— Продолжайте.

Я кивнула.

— Вторая категория — дистанционные туры. Перенос сознания в аватар.

Я переключила проекцию. Появились изображения странных миров: кристаллические поверхности, густые атмосферы, чужие формы жизни.

— Используется для экологически закрытых планет или зон с повышенной опасностью. Клиент получает полный сенсорный опыт, но его физическое тело остаётся в безопасности.

— Ограничения?

— Временные. И психологические. Не все выдерживают длительное пребывание вне собственного тела.

Он чуть прищурился.

— И третья категория?

— Наблюдательные маршруты, — ответила я. — В том числе небесные структуры.

Я невольно замялась.

— Именно там произошёл сбой?

— Да.

Пауза. Он смотрел на меня чуть дольше, чем было комфортно.

— Вы понимаете, что ошибка такого уровня могла стоить клиентам жизни?

— Понимаю.

— И?

Я выпрямилась.

— И я её исправила до отправки. Клиенты не пострадали.

Он не сразу ответил. Затем медленно кивнул.

— Хорошо.

И это “хорошо” прозвучало не как одобрение. Как отметка. Я почувствовала, как напряжение снова возвращается. Но уже другое. Не паника, а концентрация.

— Ваши показатели удовлетворённости клиентов выше среднего, — продолжил он, листая данные. — Но при этом нестабильны.

— Потому что сложные маршруты, — ответила я. — Чем выше риск — тем выше разброс.

Он поднял взгляд.

— Или потому что вы не всегда внимательны к деталям.

Я сжала пальцы.

— Возможно. Но мы с каждым днем повышаем качество и пересматриваем процессы согласования маршрутов.

Пауза, и впервые за всё время он чуть улыбнулся. Едва заметно.

— Честный ответ.

Я не была уверена, хорошо это или плохо.

— На сегодня достаточно, — сказал он наконец.

Я моргнула.

— Всё?

— На первый раз — да.

Я поднялась.

И только сейчас поняла, насколько устала.

— Мила.

Я остановилась у двери.

— Да?

— В следующий

Пауза.

— Постарайтесь не опаздывать так сильно. Мое время очень ценно и не хочется тратить его на ожидание своих сотрудников.

Я закрыла глаза на секунду.

— Постараюсь.

Когда дверь закрылась, я прислонилась к стене и медленно выдохнула.

— Ну да, — активно заворчали тараканы в голове. — Сразу заметно как он там тратил активно время на ожидание своих сотрудников.

— Ага, Ага, — закивали их оппоненты. — Особенно было заметно когда эта секретарша буквально вывались из кабинета.

Дальше день пошел по накатанной. Я успела разобрать почту, восстановить часть данных (линза по-прежнему жила своей жизнью, но хотя бы не отключалась каждые тридцать секунд), ответить на два недовольных запроса и один восторженный отзыв от клиента, который, судя по описанию, “чуть не умер, но это того стоило”.

Обычный баланс.

Лисса где-то рядом вела переговоры с кем-то, кто явно не до конца понимал, зачем ему страховка от “потери формы сознания”, и объясняла это с таким энтузиазмом, будто речь шла о скидке на десерт.

— Нет, это не обязательно, — бодро говорила она. — Но если вы вдруг забудете, кто вы, вам будет гораздо спокойнее знать, что это покрыто договором.

Я хмыкнула, не отрываясь от панели. И именно в этот момент перед глазами вспыхнуло уведомление. Резкое. Красное.

Вызов от директора. Немедленно.

Я замерла.

— Нет, — тихо сказала я.

— Да, — тут же отозвалась Лисса, даже не глядя на меня. — Судя по твоему лицу — тебя вызвали.

— Это может быть совпадение.

— Это никогда не совпадение.

Я сглотнула.

— Я, возможно, сейчас вернусь.

— Если нет — я заберу твой стол, — спокойно ответила она.

— Лисса.

— Что? Практичность — важный навык.

По пути к кабинету я пыталась вспомнить всё, что могла сделать не так. Проблема была в том, что список получался слишком длинным. Поэтому, когда я вошла, я уже была морально готова к худшему. Но реальность, как обычно, оказалась изобретательнее. В кабинете был не только Кайто.

Перед столом стоял клиент. И… кричал.

— Это нарушение! Это абсолютное нарушение всех возможных норм!

Я остановилась у двери.

Кайто даже не повернул головы.

— Мила, — спокойно сказал он, — проходите.

Я подошла ближе, стараясь оценить ситуацию. И в этот момент линза… отключилась. Мир на секунду “провалился”.

Пропали подсказки.

Пропала идентификация. Пропала информация о клиенте.

Остался только человек передо мной, и вот это было проблемой. Потому что “человек” — это было очень условно. Высокий, с кожей странного переливающегося оттенка, с едва заметными линиями вдоль шеи…

Я прищурилась.

— Отлично, — мысленно сказала я. — Просто идеально.

— Вы вообще понимаете, что произошло?! — продолжал клиент, резко повернувшись ко мне.

— Я… сейчас разберусь, — осторожно ответила я.

— Разберётся она! — возмутился он. — Я нашёл там…

Он запнулся, вдохнул и выдохнул с драматичностью, достойной сцены.

— Я нашёл там родственную душу!

Пауза. Я моргнула.

— Простите?

— Родственную душу! — повторил он с нажимом. — Настоящую! Полное совпадение эмоционального спектра, когнитивных паттернов и…

Он замахал руками, явно пытаясь подобрать слова.

— И вы просто… вытащили меня оттуда!

Я открыла рот. Закрыла. Посмотрела на Кайто. Он смотрел на меня. Очень внимательно.

— Мила, — спокойно сказал он, — это ваш клиент. Объясните ситуацию.

Естественно я уже давно нашла ближайшие туры и даже необходимый контракт с расписание и направлением. Но не могла понять самого главное — в чем проблема?

Вернулись они обратно, никаких проблем во время тура не было. Да и какие проблемы с таким то форматом погружения….

— Это был стандартный тур переселения? — осторожно начала я.

Клиент возмущённо вскинулся.

— Это был уникальный опыт!

— Я имею в виду — категория маршрута, — быстро поправилась я.

Он раздражённо махнул рукой.

— Экологически закрытая планета. Полное погружение.

Я кивнула. Хорошо. Уже что-то.

— С ограничением на длительность пребывания?

— Да! — почти выкрикнул он. — И именно в этом проблема!

Я сделала вдох.

— Тогда система автоматически завершает сеанс по достижении критического порога нагрузки. Это стандартная процедура.

— Мне всё равно, что у вас стандартно! — перебил он. — Там была она!

Я снова посмотрела на Кайто. Он не вмешивался, будто ждал чем все завершится.

— Вы… установили контакт с другой сущностью? — уточнила я.

— Не просто контакт! — возмутился клиент. — Мы синхронизировались!

Вот тут я окончательно поняла, что мне не хватает данных. И, конечно же, именно в этот момент линза решила снова “включиться”.

Я сразу же ткнула в раздел информацию о расе. Да, есть расы у которых есть такое понятие как родственная душа. Если углубляться в детали, то это что то вроде высокоразвитых психоэмоциональных полях. У каждого они уникальны, но бывают случаи когда эти волны гармонизируют друг с другом. По описанию ощущений это что то типа нахождения родственной души. Хорошо, тут понятно, а что тогда с туром не так? Это же было даже не тур физического тела. Сознание перемещали в аватар, который находился на закрытой планете. откуда тут это чертова гармонизация?!

Тип аватара:биоадаптивный симбионт.

Среда: коллективное сознание. Особенности: высокая вероятность формирования ложной эмоциональной связи.

— Ох… — тихо выдохнула я.

— Вот именно! — тут же подхватил клиент.

— Нет, — пробормотала я, — это я не вам…

Я быстро собралась.

— Это не родственная душа, — сказала я уже увереннее. — Это эффект среды.

— Что?!

— В данной экосистеме все формы сознания частично синхронизируются. Это создаёт ощущение идеального совпадения.

— Это не ощущение!

— Это биологический механизм, — жёстче ответила я.

Он шагнул вперёд.

— Вы хотите сказать, что это было… ненастоящее?

Я замялась, и именно в этот момент Кайто вмешался.

— Это было реальным переживанием, — спокойно сказал он.

Клиент замер.

— Но не уникальной связью, — продолжил он. — Среда, в которой вы находились, предназначена для коллективного обмена состояниями.

Он сделал паузу, позволяя словам “осесть”.

— Вы не встретили одного существа. Вы временно стали частью всех.

Тишина. Клиент медленно опустил руки.

— …это не одно и то же, — тихо сказал он.

— Нет, — согласился Кайто.

Пауза.

— Но это не делает опыт менее ценным.

Клиент долго молчал, потом выдохнул.

— Я… хочу повторить тур.

Я чуть не поперхнулась. Кайто кивнул.

— Мы обсудим условия отдельно.

Клиент кивнул и, уже гораздо спокойнее, вышел.

Дверь закрылась. И в кабинете стало тихо. Очень тихо. Я медленно повернулась к Кайто.

— Я почти справилась, — осторожно сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Почти.

Пауза.

— У вас была неполная информация, — продолжил он.

— Да.

— Почему?

Я замялась.

— Техническая проблема.

— С линзой?

Я кивнула. Он чуть прищурился.

— Помимо этого, вы не донесли до клиента особенности его тура. Не учли особенность его расы. Это большая оплошность!

— Я решу это.

— Надеюсь, — спокойно сказал он.

Пауза.

— Потому что в следующий

Я сжала пальцы.

— Поняла.

Он кивнул.

— Можете идти.

____________________________________________________________________________________________

Следующая неделя прошла… подозрительно спокойно. Даже слишком спокойно.

Никаких новых катастроф, вызовов “немедленно к директору”. Даже линза, словно чувствуя, что у меня закончились моральные ресурсы, вела себя относительно прилично. Я почти расслабилась. И, конечно, именно в этот момент всё пошло не так. Сообщение пришло в середине дня.

Короткое. Сухое.

Запланирована командировка.

- Цель: проверка и согласование нового тура. - Сопровождение: директор Кайто Сэйдзи.

Я перечитала сообщение три раза. Потом ещё раз.

— Нет, — тихо сказала я.

— Да, — мгновенно отозвалась Лисса, даже не поднимая головы от своей панели.

— Это не может быть мне.

— Может. Уже. Поздравляю.

Я повернулась к ней.

— Почему я?

Лисса наконец посмотрела на меня.

— Потому что ты руководитель направления долгосрочных туров?

— Есть ещё пять человек.

— Было, — поправила она.

Пауза.

— Что значит “было”?

Лисса выразительно приподняла бровь.

— Ты вообще новости читаешь?

Я медленно покачала головой.

— Я стараюсь не вредить себе лишней информацией.

— Зря. Там весело.

Она откинулась на спинку кресла и понизила голос:

— За эту неделю он уволил троих.

— За что?

— Официально? — Лисса пожала плечами. — “Несоответствие стандартам”.

— А неофициально?

Лисса наклонилась ближе.

— Не согласились с ним… сотрудничать.

Я нахмурилась.

— В каком смысле?

Она выразительно посмотрела на меня. Я замерла.

— Ты серьёзно?

— Я — нет. Люди — да.

Я откинулась на спинку кресла.

— Это бред.

— Конечно, бред, — легко согласилась Лисса. — Но ты же знаешь, как это работает.

Знала. Кто-то что-то сказал. Кто-то добавил деталей. Кто-то поверил. И вот уже целая история живёт своей жизнью.

— И, — продолжила Лисса, — самое интересное — уволенные все были…

Она сделала паузу.

— …очень красивые.

Я закрыла глаза на секунду.

— Отлично.

— Да, сюжет неплохой, — кивнула она. — Харизматичный директор, скандалы, увольнения…

— И я еду с ним в командировку.

Лисса замолчала. Потом медленно улыбнулась.

— О.

— Даже не начинай.

— Я ещё не начала.

— Вот и не надо.

Но неприятный осадок уже появился. Я не верила в эти слухи. Не хотела верить. Но… Я была одной из немногих оставшихся женщин-руководителей. И теперь ехала с ним одна. Совпадение? Возможно. Но мысль всё равно зацепилась и не отпускала.

Глава 6

О дальних планетах, привычных маршрутах, пилотах с лишним любопытством и о том, как сплетни иногда бьют прямо в лицо

Утро началось привычно, но с лёгкой ноткой тревоги.

Я оказалась в распределительном шлюзе — огромном прозрачном куполе, где шёл нескончаемый поток людей, оборудования и информационных голограмм. Здесь мы формировали посадочные группы для дальних туров, проверяли маршруты и распределяли экипажи.

Для компании, где я работала, такие зоны были чем-то вроде вторых ворот в космос: чистые стеклянные панели, мягкий свет, невесомые тележки с багажом, информационные голограммы о каждом рейсе и маршруте. На стенах — интерактивные карты планет, которые могли показывать атмосферу, погодные условия и потенциальные экзотические опасности.

Для меня это была обычная рутина. Я уже не раз летала в такие командировки, уже запоминала все процедуры, знаки и шум шлюзов. Единственное, что немного тревожило, — поездка с директором.

— Ну что, Мила, — бодро начала пилот, молодой парень с ярко-синими волосами, — рассказывай, каково это — лететь с этим новым красавчиком-директором?

— Красавчиком? — я невольно ухмыльнулась. — Мы с ним ещё даже на корабль не сели.

— Слухи есть слухи, — подтвердил навигатор, хохоча. — Говорят, всех красавиц с женских отделов уже развёл по домам.

— И что? — попыталась я делать вид, что мне всё равно. — Он же не будет проверять меня.

— Ну кто знает… — улыбнулся первый пилот, подмигнув. — Мы слышали, что он умеет быть требовательным.

Я хмыкнула.

— Я его ещё не видела, так что для меня всё остаётся гипотезой.

Мы болтали, перебрасываясь смешными комментариями о маршрутах и последних забавных инцидентах с клиентами. Я уже чувствовала привычную лёгкость, когда вдруг услышала чуть слышное дыхание позади.

— А-а-а… — замерла я на месте.

Директор стоял прямо за ними.

Слушал.

Каждое слово.

— Так вот кто распускает сплетни… — сказал он спокойно, но с той степенью авторитета, которая сразу заставляла замереть.

Мы трое одновременно почувствовали себя пойманными в капкан.

— Не всем сплетням стоит верить, — продолжил он, медленно переводя взгляд по каждому. — Но если и верить, то именно вам ничего не грозит. Ну может только госпоже Миле можно волноваться.

Мы замерли.

— Э-э… — начал первый пилот, пытаясь найти выход.

— Доброе утро! — решила я изменить тему разговора, быстро вмешавшись. — Если мы все в сборе, то можем начать посадку.

Он кивнул, слегка улыбнулся и, словно признавшийся в ошибке, развернулся к шлюзу.

— Отлично. Время лететь, — сказал он. — И Мила, надеюсь, маршрут уже проверен?

Я кивнула, стараясь не выдать нервозность.

— Да, всё готово.

— Тогда пошли, — сказал он, направляясь к шатлу.

Мы последовали за ним, а пилоты тихо переглядывались и едва сдерживали смех.

— Думаю, нам стоит больше не обсуждать директоров, — прошептала я им.

— Да уж… — ответили они, ещё тихо посмеиваясь.

А я просто молча шла за ними, ловя себя на том, что сердце бьётся чуть быстрее обычного.

Шлюз был большим и просторным, но мне казалось, что каждый звук — шаг по неровной доске, где любой шорох может выдать мою тревогу.

Я обратила внимание на мелочи: мягкий звук скользящих дверей, свет, отражавшийся на металлических панелях, запах озона и лёгкой смазки от шатлов, которые готовились к полёту.

Это была моя жизнь.

Обычная, привычная.

И в то же время — странная, немного страшная и одновременно захватывающая.

Я глубоко вдохнула.

— Ну что ж, Мила, — тихо сказала я себе, — пора показывать, что я умею делать свою работу.

И шагнула к шатлу вместе с директором и экипажем.

Сам шатл был — небольшой, но невероятно технологичный. А вот корабль, на котором обычно проводятся проверочные рейсы и согласование новых маршрутов — большой, симпатичный и похож на смесь истребителя и гиппопотама. Его корпус был гладким, почти как полированный кристалл, а внутри — ощущение, что каждая панель и каждая кнопка создана для того, чтобы облегчить жизнь и экипажу, и пассажирам.

Главная кабина была круглой, со множеством голографических интерфейсов, плавающих прямо в воздухе. В креслах, которые сами подстраивались под форму тела, было встроенное подключение к персональному ИИ, чтобы отслеживать биометрические показатели и облегчить контроль маршрута.

— Привыкла к этому? — улыбнулся один из пилотов, подглядывая за мной, когда я разглядывала голограммы.

— Да, — кивнула я, стараясь

— Но с директором — совсем другая история, — добавил навигатор с едва заметной улыбкой.

Я фыркнула. Его намёк был слишком прозрачным.

Корабль был оснащён всем, что только может понадобиться для межзвёздной поездки: системы антигравитации, силовые щиты для защиты от микрометеоритов, мини-лаборатории для исследований местной флоры и фауны, автономные дроны для разведки и сопровождения.

Даже внутренние стены могли менять прозрачность и цвет под настроение пассажиров, что сильно помогало в долгих перелётах.

Но, несмотря на это, всё начиналось с регистрации рейса.

По правилам Конфедерации планетарных систем — международной организации, объединяющей людей и дружественные расы — каждый рейс должен быть:

Зарегистрирован в распределительном шлюзе с указанием экипажа и маршрута.

Проверен ИИ на возможные риски: нестабильные планеты, опасные формы жизни, радиация и нестабильные аномалии.

Подтверждён официальной декларацией о безопасности для пассажиров — особенно если маршрут включает взаимодействие с инопланетными расами.

Конфедерация была образована после того, как ИИ, управляя первыми колонизационными миссиями, научился находить пригодные для жизни миры и безопасно перемещать людей. Именно благодаря ИИ, человечество смогло не просто покинуть Землю, а обнаружить новые цивилизации, договориться о правах на планеты и формально объединиться в сеть, где разные виды сотрудничали.

— Как думаешь, Мила, — шепнул мне пилот, — директор всё услышал?

Я закатила глаза, но внутри слегка напряглась.

— Наверное. Но надеюсь то что от нам пообещал на 90 % правда и вы точно в безопасности, — ответила я, пытаясь шутить.

Мы рассмеялись, хотя смех был немного натянутым.

Экипаж продолжал проверять системы. Навигатор, высокий парень с металлическими имплантами, просматривал маршрут:

— Планета цель: Vortis IX. Проверка стабильности атмосферы — всё в норме.

Я кивнула, но сердце немного ёкнуло — ведь это маршрут, который я согласовывала. Все протоколы были соблюдены, но внутри оставалось напряжение.

Корабль был почти пустым: кроме нас, внутри находились лишь пилоты, навигатор и директор, который, как оказалось, тихо наблюдал за процессом, стоя у одного из голографических интерфейсов.

— Всё готово, — наконец сказал он, тихо, но с чувством полной уверенности. — Мила, хочу, чтобы ты проследила, чтобы маршрут соответствовал требованиям безопасности и интересам клиентов.

Я кивнула.

— Да, сэр.

Он слегка улыбнулся, и я поняла: напряжение здесь не связано с технологиями. Оно было связано с человеком.

— Ну что, — пробормотала я себе под нос, — самое время показать, что я умею управлять не только маршрутами, но и космосом.

И с этими мыслями я устроилась в кресле, включила персональный ИИ и начала проверку маршрута. Корабль мягко вздрогнул — мы готовились к старту, а впереди был целый мир, полный возможностей и неожиданностей.

Но вот одну неожиданность я узнала буквально через 10 минут после начала пути.

Глава 7

О романтике, криокамерах, неожиданных сближениях и попытках сохранять профессионализм

Старт полёта прошёл без особых происшествий.

Мы устроились на борту корабля, включили все системы, проверили интерфейсы. Навигатор проверял маршрут, пилоты шутливо обсуждали свежие сплетни о директоре, а я старалась держаться спокойно… до того момента, когда подошло время криокамер.

Криокамеры — отдельная гордость компании. Отдельные кабины для каждого туриста, автоматическое распределение температуры и давления, встроенные ИИ-ассистенты, мгновенная система пробуждения при ЧП, контроль биометрии.

Но сейчас “ЧП” было совершенно другого рода — романтическое.

Я проверила сценарии: все алгоритмы защиты корабля, эвакуации и безопасности пассажиров были активированы. Если мимо пролетал метеорит, система выводила команду корабля из сна, а в критических случаях должна разбудить нас с директором.

— Отлично, — сказала я себе. — Ещё пара минут — и начнётся самый романтический тур.

И тут я наконец заметила, что тур… былромантический.

Прямо-таки супер романтический.

Мы с директором должны были разместиться в двойной криокамере для мужа и жены.

Я замерла.

— Серьёзно? — прошептала я, стараясь скрыть нервозность.

— Да, — тихо ответил директор, будто угадав мои мысли. — Специально для этого тура наша компания закупила двойные криокамеры. Неужели вы опять упустили этот маленький момент при планировании тура?

Я почувствовала, как сердце немного подпрыгнуло в груди.

— Это… Нет! Конечно я все заметила, — попыталась я улыбнуться. — Я имею в виду… Я не думала что нам обязательно будет ложиться в одну криокамеру.

Он слегка ухмыльнулся.

— Понимаю твою тревогу. — Его голос был мягким, почти сострадательным. — Но можешь быть спокойна. Я не собираюсь тебя соблазнять. И увольнять — тоже не буду. Разве что если… что-то пойдёт совсем не так. Решение о использовании такой криокамеры обусловлено двумя факторами. Первое — это экономия, нам потребуется меньше расходов для поддержки двойной криокамеры. Второе — мне необходимо проверить насколько вообще комфортно в таком формате.

— Да, конечно, я понимаю… — я сделала вид, что успокаиваюсь, но внутренне всё ещё нервничала.

— Мила, — начал он, наклонившись чуть ближе, когда я пыталась сосредоточиться на маршруте, — скажи честно: ты уверена, что двойная криокамера для туристов и для нас не пугает тебя?

Я едва сдержала фыркание:

— Пугает? Нет, конечно. Просто я привыкла к своим криокамерам для работы, а не для… романтики.

Он улыбнулся, но в его глазах была искорка — будто он специально проверял, как я реагирую.

— А если я спрошу тебя, правильно ли ты рассчитала время пробуждения для туристов? — добавил он, слегка наклоняясь к моему интерфейсу. — Или правильно выставила температуру в камерах?

Я почувствовала, как внутреннее напряжение слегка смягчилось. Не от его слов, а от того, что внимание переключилось на цифры, показатели, алгоритмы.

— Да, — ответила я, сканируя голограммы. — Всё проверено. Температура и пробуждение настроены в соответствии с протоколами.

— Отлично, — сказал он. — А ты учла, что романтический тур подразумевает, что пары будут в непосредственной близости? Не забудь корректировку биометрии.

Я невольно улыбнулась: он продолжал слегка поддразнивать меня, задавая вопросы, уточняя детали, заставляя меня сосредоточиться.

Он продолжал:

— И ещё, Мила, как ты проверяешь сценарий эвакуации для романтической пары? Всё ли будет безопасно?

— Да, — ответила я, уже почти без смущения, — алгоритмы проверены, при ЧП туристов выведет система, нас разбудит только если это реально необходимо.

— Хорошо, — сказал он, слегка наклонившись, чтобы его взгляд задержался на моих действиях. — А теперь ещё вопрос: как я могу быть уверен, что ты полностью сосредоточена и ничего не пропустишь?

Я глубоко вздохнула и поняла, что вся моя нервозность ушла. Вопросы и уточнения директора перевели меня в рабочий режим, где не было места страху и краснению.

— Я всё проверила, — твердо сказала я. — Всё в порядке.

Он кивнул, и на мгновение я заметила в его глазах что-то большее, чем строгость: уважение.

— Отлично, Мила, — тихо

И только когда система начала мягко охлаждать криокамеру, я впервые ясно осознала, зачем он задавал все эти вопросы. Он не дразнил меня просто так. Он умел направлять внимание, переводить страх в концентрацию, делать так, чтобы я включилась и показала себя с лучшей стороны.

И в этот момент я впервые почувствовала к нему благодарность.

И уважение.

Не как к начальнику.

А как к человеку, который знает, как правильно вывести тебя из состояния паники и помочь справиться.

Я тихо выдохнула, устроилась в кресле и кивнула директору.

— Готова, — сказала я.

— Отлично, — улыбнулся он. — Тогда вперёд, к романтическому приключению.

И медленно криокамера начала работу, мягко погружая нас в сон, а я уже понимала: с этим человеком работать будет непросто — и одновременно интересно.

Глава 8

О пробуждении, эмоциональном раскрытии и мягкой близости под звездным небом

Я очутилась между сном и реальностью. Сердце стучало как во время панической атаке, в голове был шум, а по щекам катились слезы. Есть у меня особенность, во время пробуждения, организм переходит в фазу быстрого сна. А это значит — кошмары, крики во сне и прочие грустные неприятности. Но вот что я точно не ожидала, так это ощущение кого то в моей криокамере.

— Тихо, Мила… всё хорошо, — тихо сказал он рядом, его голос был ровным и успокаивающим, чуть шёпотом.

Я моргнула, пытаясь прийти в себя. Музыка в криокамере, лёгкая, почти незаметная, создавала ощущение ночного сада, а над головой мерцали искусственные звёзды. Воздух был тёплым и ароматным, с лёгкими феромонами, которые не раздражали, а создавали чувство уюта.

И только тогда я осознала: я проснулась от его прикосновений и слов.

Сон оставил свой след. Я плакала, кричала в активной фазе криосна, переживая воспоминания прошлого — момент, когда меня уволили с предыдущей работы, когда казалось, что жизнь рухнула. Я кричала «Нет! Не увольняйте меня!» — и это всё ещё оставалось свежим в теле.

Мда, похоже он услышал это и решил что я так переживаю из-за его появления в нашей компании. Ну не могу сказать, что он не прав….

Больше меня удивило, что он решил меня успокоить, и вместо того чтобы отстраняться, продолжал держать меня рядом, мягко гладя по голове.

— Никто тебя не увольняет, — тихо повторял он, чуть улыбаясь. — Всё в порядке. Просто дыши.

Я чувствовала его тепло, слышала ровный голос, и вдруг мне стало легче. Сначала неловко — ведь он рядом, а я всё ещё слегка запутавшаяся и уязвимая. Но атмосфера криокамеры, музыка, мерцающие звёзды, мягкий аромат и его забота создавали странное ощущение интимности, которое не было ни угрозой, ни слишком личным, а именно безопасной поддержкой.

— Ты же понимаешь, — продолжал он, слегка глуповато улыбающийся, — что никто здесь тебя не тронет, и никакие ошибки твоего сна не приведут к увольнению.

Я тихо вздохнула и улыбнулась. Внутреннее напряжение постепенно уходило, и я впервые почувствовала благодарность. Не просто как к начальнику. А как к человеку, который смог услышать, понять и поддержать в момент слабости, не делая из этого трагедию, а превращая в ресурс для работы.

— Иногда криосон вытаскивает вещи, которые мы давно пытаемся игнорировать, — добавил он, уже чуть тише. — У меня было то же самое.

Я моргнула, не ожидая этого.

— У вас?

Он чуть усмехнулся, но без привычной иронии.

— Мой первый полёт, — сказал он, глядя куда-то в потолок, где медленно мерцали искусственные звёзды. — Я тогда был уверен, что полностью контролирую ситуацию. Всё рассчитал, всё проверил…

Он на секунду замолчал.

— А проснулся от того, что ору на весь отсек.

Я невольно повернула голову к нему.

— Серьёзно?

— Да, — кивнул он. — Причём что-то совершенно нелепое. Кажется, я кричал, что не успел доказать, что достоин своей должности.

Он тихо хмыкнул.

— Очень впечатляюще выглядело. Особенно перед экипажем.

Я не удержалась и тихо рассмеялась, хотя щёки всё ещё горели от стыда.

— И… что вы сделали?

— Сделал вид, что ничего не было, — пожал он плечами. — А потом понял, что это худшее решение.

Он повернулся ко мне чуть ближе.

— Так что можешь не переживать. Ты хотя бы не пыталась командовать кораблём во сне.

— Это пока, — пробормотала я, пряча улыбку.

Неловкость не исчезла полностью, но стала… мягче.

Теплее.

Я всё ещё ощущала его руку — теперь уже чуть осторожнее, будто он сам не был до конца уверен, стоит ли продолжать, но не хотел резко отстраняться.

И странно, но именно это делало момент настоящим.

— Я неправильно понял сначала, — вдруг сказал он, уже тише. — Думал, ты переживаешь из-за работы.

Я выдохнула.

— Почти угадали.

— Тогда тем более, — кивнул он. — Здесь тебя точно никто не уволит.

Я посмотрела на него и вдруг поняла, что больше не хочу провалиться от стыда.

— Хорошо, — тихо сказала я.

Он слегка улыбнулся.

— Вот и договорились.

Интимность момента была странной, но приятной: музыка, звёзды и лёгкие прикосновения делали криокамеру местом, где страхи прошлого и тревоги настоящего могли просто раствориться.

И даже мягкая нервозность от романтической обстановки криокамеры превратилась в концентрацию: я включилась в рабочий режим, проверяя маршрут и детали для туристов, ощущая, что рядом кто-то, кто не только требует профессионализма, но и умеет заботиться. Криокамера мягко изменила освещение — звёзды начали постепенно гаснуть, музыка стала чуть ярче, сигнализируя о полном пробуждении.

Реальность возвращалась. Работа — тоже.

Я медленно выпрямилась, уже полностью приходя в себя, и потянулась к интерфейсу.

— Нам нужно проверить маршрут, — сказала я, почти автоматически.

— Уже лучше, — отметил он. — Узнаю своего руководителя.

Я замерла на секунду, а потом кивнула и включила голограмму маршрута.

И где-то глубоко внутри, под рабочими алгоритмами и цифрами, осталось тихое, почти незаметное чувство — благодарности.

Рубка постепенно наполнялась привычным шумом — тихими сигналами систем, шорохом голографических проекций и негромкими голосами команды.

За панорамным куполом медленно вращалась планета — холодная, красивая и пока ещё чужая. Она медленно вращалась под нами: тёмно-синие массивы, серебристые облака и редкие вспышки в атмосфере.

Я заняла своё место у голографического стола, привычным движением развернув маршрут. Слои данных вспыхнули передо мной: орбита, зоны посадки, предполагаемые точки интереса для туристов.

Навигатор уже стоял у панели.

Эрн — высокий, худой, с почти прозрачной кожей и тонкими металлическими имплантами вдоль висков. Они мягко светились, когда он работал, и создавалось ощущение, что он обрабатывает данные быстрее, чем система успевает их выводить. Его голос всегда

— Давай посмотрим зону первичной высадки, — сказал Эрн, не отрываясь от панели. Его голос, как всегда, был ровным, почти механически спокойным.

— Уже вывожу, — ответила я.

— Учитывай магнитные искажения, — добавил он. — Они слабые, но нестабильные.

— Вижу. Можно обойти через северный сектор.

— Увеличится время спуска.

— На три минуты.

— Допустимо.

Первым в рубку зашел тот самый пилот с ярко-синими волосами — Дейр. Худощавый, подвижный, с живой мимикой и привычкой говорить быстрее, чем думать. Он выглядел как человек, который однажды решил, что скука — это диагноз, и теперь всю жизнь от него лечился.

— Жива? — бросил он, мельком оглядев меня.

— С трудом, — ответила я.

— Значит, полёт прошёл идеально, — довольно кивнул он.

Следом за ним вошёл второй пилот — новенький.

Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, аккуратно уложенными, и слишком идеальной формой, как у человека, который ещё не успел её “пережить”. Его звали Кайс. Он двигался чуть осторожнее остальных, но взгляд у него был внимательный и… заинтересованный.

Слишком заинтересованный.

— Мила, да? — он подошёл ближе, мягко улыбаясь. — Я слышал, ты ведёшь этот маршрут.

— Да, — кивнула я, уже включая интерфейс.

— Впечатляет, — сказал он, чуть наклоняясь. — Не каждый справляется с дальними турами такого уровня.

Я едва заметно улыбнулась.

— Работа такая.

— И… — он на секунду замялся, но всё равно продолжил, — тебе очень идёт форма.

Я медленно моргнула.

Слева тихо хмыкнул Дейр.

— Осторожнее, — протянул он. — Она может тебе за это дополнительный маршрут выдать.

— Уже думаю, — спокойно ответила я.

Слева тихо присвистнул Дейр.

— Туристы это оценят. “Эксклюзивная посадка с элементами риска”.

— Без риска, — поправила я.

— С намёком на него, — ухмыльнулся он.

— Это уже маркетинг, — отозвалась я.

— Тогда я не при делах.

Рядом со мной остановился Кайс.

Я почувствовала это раньше, чем увидела — по лёгкому смещению воздуха, по тому, как он чуть наклонился, чтобы рассмотреть голограмму.

— Подожди… — тихо сказал он. — Ты сейчас вручную корректируешь траекторию?

— Да.

— А система?

— Система даёт базу. Я её уточняю.

Он чуть усмехнулся.

— Напомни мне никогда с тобой не спорить.

— Это разумное решение, — сухо ответила я.

— Я серьёзно, — добавил он мягче. — Это… впечатляет.

Я не ответила сразу.

Просто переключила слой данных.

— Смотри, — сказала я, — если вести группу сюда, они получат лучший обзор.

— А если сюда? — он наклонился ближе, почти касаясь плечом.

— Там выше радиационный фон.

— А ты всё это… чувствуешь?

Я усмехнулась.

— Нет. Просто знаю.

Пауза.

— Всё равно впечатляет, — повторил он, уже тише.

Где-то справа Дейр тихо фыркнул.

— Осторожнее, — пробормотал он. — Она сейчас ещё и покраснеет.

— Я не краснею, — не оборачиваясь, ответила я.

— Конечно, — протянул он.

В этот момент в рубку вошёл директор.

Я заметила его краем глаза, но не отвлеклась — только выпрямилась чуть сильнее.

Он остановился у противоположной стороны стола, молча просматривая данные.

— Отчёт по первичной высадке, — сказал он.

Тон был ровный. Спокойный.

— Северный сектор, — ответила я. — Минимизация магнитных искажений, увеличение времени спуска на три минуты.

— Обоснование?

— Стабильность маршрута и безопасность группы.

Он кивнул.

— Принято.

Коротко и четко. Я даже немного расслабилась.

— А если… — вдруг снова подал голос Кайс, — попробовать пройти ближе к экватору? Там же вид будет лучше.

Я повернулась к нему.

— Лучше, но опаснее.

— Но не критично?

— Для опытной команды — нет. Для туристов — да.

Он чуть улыбнулся.

— Тогда хорошо, что ты здесь.

И вот тут я почувствовала это. Взгляд. Я медленно подняла глаза. Директор смотрел прямо на нас. Точнее — на расстояние между нами. На то, как близко стоял Кайс. Пауза длилась долю секунды. Он перевёл взгляд на голограмму.

— Этот участок, — сказал он, указывая на маршрут, — почему не выделен?

Я моргнула.

— Потому что это вторичный риск. Мы его уже анализировали.

— Повтори анализ.

— Сейчас?

— Сейчас.

Тон стал чуть жёстче.

Я кивнула.

— Хорошо.

Я начала выводить данные заново.

— Дейр, — продолжил директор, — система обхода готова?

— В процессе, — ответил тот.

— Почему не активирована?

— Потому что… — он замялся, — мы ещё не утвердили финальный маршрут.

— Активируйте.

Дейр моргнул.

— Уже?

— Уже.

Я невольно нахмурилась. Это было… рано.

— Эрн, пересчитай маршрут с максимальной нагрузкой.

— Уже делаю, — спокойно ответил навигатор.

— Быстрее.

— Я работаю на оптимальной скорости.

— Значит, ускорься.

Где-то рядом Кайс тихо пробормотал:

— Он всегда такой?

— Доктор, — резко сказал директор, — состояние команды?

Раэл плавно повернул голову.

— Физически стабильно. Эмоционально — наблюдается нарастающее напряжение.

— Работайте, — коротко бросил директор.

Он продолжал задавать вопросы. Правильные. По делу. Но с каждой минутой в его голосе становилось всё меньше спокойствия и всё больше… раздражения.

— Почему это не учтено?

— Учтено.

— Тогда почему не отражено?

— Потому что не критично.

— Пересмотрите критерии.

Я отвечала спокойно и четко, но уже чувствовала — дело не в маршруте и не в работе.

— Мила, — снова обратился он ко мне, — уточни параметры посадки.

— Уже уточнила.

— Повтори.

Я медленно выдохнула.

— Хорошо.

Я начала объяснять заново, и в какой-то момент поймала себя на мысли, что Кайс всё ещё стоит слишком близко. Слишком внимательно слушает.

— Понятно, — сказал он тихо, когда я закончила. — С тобой работать одно удовольствие.

И этого оказалось достаточно. Я даже не сразу поняла, что именно изменилось. Просто в следующую секунду голос директора стал холоднее и резче.

— Достаточно, — сказал он.

Тишина. Он окинул всех взглядом. На секунду задержался на мне.

— Задачи распределены. Выполняйте.

И, не добавив ни слова, развернулся и вышел из рубки.

Дверь закрылась почти бесшумно, но ощущение осталось тяжёлое.

Пауза затянулась.

— Так… — медленно сказал Дейр. — Вот теперь это точно не про маршрут.

— Согласен, — кивнул Эрн.

Кайс посмотрел на меня.

— У вас с ним что-то есть? — прямо спросил Кайс.

Я закрыла глаза на секунду.

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

Эрн спокойно добавил:

— Тогда его реакция нелогична.

Кайс чуть улыбнулся.

— Значит, у меня есть шанс?

Я посмотрела на него, потом на дверь, потом снова на него.

— У тебя есть шанс… не мешать мне работать.

Дейр рассмеялся.

— Всё, это окончательный отказ.

— Зафиксировано, — добавил Эрн.

Я не ответила. Просто снова посмотрела на закрытую дверь, и теперь уже не могла отделаться от мысли — что я ничего не понимаю!

Глава 9

О тишине, которая давит сильнее слов, и о людях, которые умеют её прерывать

Проработка маршрута заняла у меня почти всё утро.

Я работала сосредоточенно, почти не отвлекаясь — слой за слоем накладывала данные, проверяла допуски, выверяла траектории. Планета казалась удивительно удобной для туристического направления: стабильная атмосфера, мягкая гравитация, визуально эффектные зоны.

Слишком удобной. Такая “идеальность” всегда настораживает, но к

Нужно было передать маршрут в административный комплекс системы и получить официальное подтверждение. Без этого любой, даже идеально рассчитанный тур, оставался просто красивой схемой.

Планета не принадлежала ни одной разумной расе.

Она находилась под управлением системы — временная юрисдикция Конфедерации, строгая, безликая и, как правило, утомительно бюрократичная.

Я уже сидела в шаттле, в последний раз просматривая документы, когда дверь тихо открылась.

Я на секунду задумалась, стоит ли что-то уточнить.Почему он летит лично?

Но тут же вернулась к интерфейсу, не сейчас.

Шаттл мягко отделился от платформы. Полет прошёл в тишине. Не неловкой — скорее плотной.

Я ловила себя на том, что слишком отчётливо ощущаю его присутствие рядом. Это отвлекало. И, что хуже, начинало раздражать.

За панелью скользили облака, линии рельефа, блики света. Планета казалась… аккуратной. Словно её ещё не успели испортить жизнью.

Административный комплекс появился не сразу — сначала я даже не поняла, что именно вижу.

Просто на фоне планеты что-то изменилось.

Линии. Тени. Слишком правильная геометрия для естественного объекта.

А потом он “собрался” в цельную форму. Орбитальная станция. Она не была монолитной — наоборот, состояла из множества модулей, соединённых между собой переходами, кольцами и вытянутыми секциями. Центральный каркас напоминал позвоночник, от которого в стороны расходились жилые и административные блоки.

Вокруг него медленно вращалось широкое кольцо — вероятно, для создания искусственной гравитации. Его поверхность была сегментирована, с равномерными окнами и техническими панелями, которые тускло отражали свет звезды.

От кольца отходили длинные стыковочные фермы, к которым были пришвартованы шаттлы — грузовые, служебные, несколько туристических моделей. Всё выглядело строго функционально. Без лишней эстетики, но с той особой красотой, которая появляется, когда вещь сделана идеально под свою задачу.

По внешнему контуру тянулись антенны, сенсорные решётки, тонкие конструкции, напоминающие раскрытые крылья. Некоторые из них медленно поворачивались, отслеживая пространство.

И всё это — в идеальном порядке. Ни хаоса. Ни случайности. Только система.

Свет от звезды скользил по металлическим поверхностям, подчеркивая резкие грани и глубину конструкций. В тени же станция казалась почти чёрной — тяжёлой, массивной, словно висела в пустоте не за счёт технологий, а по собственной воле.

— Вот это… администрация, — пробормотала я, не отрывая взгляда.

С такого расстояния она казалась почти живой.

Не в биологическом смысле — скорее как огромный механизм, который не просто существует, а непрерывно работает.

И почему-то от этого становилось немного не по себе. Внутри было так же некомфортно. Длинные коридоры, ровный свет, минимум звуков. Приёмная встретила нас почти полной тишиной. За стойкой сидела девушка, не поднимая взгляда от панели.

— Ожидайте.

Я подошла ближе.

— Согласование маршрута, сектор N-12. Документы переданы заранее.

Лёгкий кивок.

— Ожидайте.

— Можете уточнить статус?

— Ожидайте.

Я на секунду замерла. Те же слова, тот же тон. Будто я разговариваю не с человеком, а с зацикленной системой.

Я сдержанно выдохнула и отошла в сторону. Села, развернула интерфейс, но взгляд всё равно возвращался к стойке. Минуты тянулись медленно. Никто не выходил. Никто не вызывал. Я поднялась снова.

— Извините, — сказала я уже мягче, чем хотелось, — можно хотя бы примерное время ожидания?

— Ожидайте.

Я сжала пальцы, и вернулась на место.

Рядом всё это время сидел директор. Молча, неподвижно, как будто происходящее его не касалось. И это почему-то раздражало сильнее, чем сама ситуация.

Он правда просто будет смотреть?

Пять минут.

Десять. Пятнадцать.

Я уже чувствовала — это не задержка. Это игнор, причем осознанный. нет, такое уже бывало и для меня не удивительно. сейчас больше тяготило что у меня был свидетель этого. Рядом раздался тихий выдох. Я повернула голову. Директор поднялся.

— Достаточно, — сказал он негромко.

Не мне. Скорее — всей этой ситуации. Он отошёл в сторону, на несколько шагов, и активировал связь. Я не слышала слов, только голос.

Короткие фразы, ровный тон. Без лишних эмоций — но с той самой уверенностью, после которой обычно не задают лишних вопросов.

Пауза, ещё одна. Он что-то ответил, и отключил связь. Вернулся так же спокойно, как и ушёл. Сел рядом, будто ничего не произошло. Я посмотрела на него.

— Это что было? — тихо спросила я.

Он перевёл на меня взгляд.

— Сейчас увидишь.

Я не успела ответить, дверь из внутреннего кабинета резко открылась. Секретарь изменилась мгновенно. Она поднялась, вышла из-за стойки — быстро, почти поспешно.

— Прошу прощения за ожидание, — сказала она уже совсем другим тоном. — Вас готовы принять.

Я моргнула.

— Уже?

— Да, конечно. Проходите, пожалуйста.

Ни следа прежнего безразличия. Я медленно поднялась. На секунду задержала взгляд на директоре. Он выглядел так, будто ничего особенного не сделал.

— Идём, — спокойно сказал он.

Я кивнула и пошла вперёд.

Мы вошли в кабинет, и моё внимание сразу же притянула она.

Женщина-эльтирия, представительница расы, которую я раньше встречала только в базах Конфедерации. Она была невероятно и соблазняющей красоты. Светло-фиолетовый оттенок кожи с едва заметным перламутровым сиянием, а глаза, большие и миндалевидные, с янтарным отблеском, дали понять, что она относится к одной из старых и влиятельных ветвей эльтирий.

Но больше всего меня смутило её поведение.

Она сидела, за массивным столом из цельного массива.

Вырез блузки едва прикрывал грудь, и словно специально наклонившись так, чтобы внимание моментально цеплялось за линию шеи и плеч, женщина одарила нас лёгкой полуулыбкой. Взгляд, который будто одновременно оценивал и испытывал директора, заставили меня застынуть — не знала, куда деть глаза.

— О, прошу прощения, — внезапно сказала она, — я не подумала, что здесь… такой импозантный мужчина ожидает меня. Меня зовут Ури Они и я являюсь представителем руководства планеты.

И тут же добавила, с едва заметной паузой:

— Просто я… не знала… вы… ну… вы такой впечатляющий.

Я чуть не уронила планшет с маршрутами.

Документы, маршруты, детали тура — всё это лежало на мне, готовое к изложению, а женщина вела себя так, словно мы на сцене, где она — главная звезда, а директор — её единственный зритель.

Каждые пару фраз она снова извинялась:

— Простите, правда, я совсем не подумала… — Ах, это мой первый визит, не знала, чего ожидать… — Я просто не привыкла к такой… внезапной красоте.

И всё это время меня полностью игнорировала.

Я стояла сбоку, стараясь не дышать слишком громко, и представляла детали маршрута:

— Сектор N-12, коды зон высадки, точки наблюдения — вот, пожалуйста, все документы, — говорила я, стараясь держать голос ровным.

Линзы в глазах мягко подсказали мне ещё

Она слегка покачивала плечами, то и дело поправляла волосы, и каждый раз делала “невинный” жест рукой, будто случайно нарушала гравитацию вокруг.

— Ой, простите, я снова отвлеклась, — произнесла она, подмигнув директору, — просто не ожидала, что придётся работать рядом с таким… ну, с таким мужчиной.

Я вежливо улыбалась, представляя документы и маршруты, повторяя коды и зоны. Казалось, что ни одно моё слово до неё не доходит.

И в этой странной, комично-напряжённой атмосфере я впервые по-настоящему оценила директора: как спокойно он остаётся, несмотря на такое вызывающее поведение.

А я… я пыталась просто не засмеяться и не сгореть от смущения.

Директор неожиданно начал подыгрывать женщине. Его улыбка стала чуть мягче, а голос — игривее. Он отвечал на её комплименты, кивал, делая лёгкие замечания в шутливой форме и добавляя едва заметные похвалы.

— Да, вы правы, — сказал он, слегка наклонившись к ней, — этот сектор действительно заслуживает внимания, но, честно говоря, ваша точка зрения делает его куда более… интересным.

Женщина-эльтирия рассмеялась, поправив волосы, и на мгновение показалась даже радостной.

Я стояла сбоку, с документами в руках, и не знала, куда себя деть. Казалось, что пара минут — и воздух в комнате станет… намного горячее. Я старалась не смотреть ни на кого, просто фиксировала коды и зоны на планшете, ощущая, как лицо постепенно краснеет.

Директор ловко балансировал между официальной беседой и лёгким флиртом, но всё же не терял контроля. Мне казалось, что вот-вот всё это выльется в какой-то катастрофический момент, но, к счастью, переговоры шли к логическому завершению.

Наконец, я получила все согласования. Женщина обещала помочь и показать парочку уютных, красивых уголков планеты, которые можно будет включить в тур.

Я просто вывалилась из кабинета, лицо ещё долго сохраняло красный оттенок, и стеснялась даже взглянуть на директора.

— Всё допуски получены, — пробормотала я себе под нос, заходя в шаттл. — Теперь можно возвращаться.

Команда подтвердила готовность, и мы вернулись на корабль. Завтра планировалась первая высадка.

Когда я устроилась в кабине, вновь прокручивая маршрут и проверяя все зоны, я вдруг осознала неприятный момент: внутри что-то сжалось, и я поймала себя на том, что… ревную директора.

Не к женщине, нет.

К самой возможности, что он так легко шутит и улыбается кому-то ещё, оставаясь при этом таким уверенным, властным и… чертовски привлекательным. Нет, нет, нет. Мила, очнись!

Глава 10

Вечером вся команда собралась в рубке на ужин.

Пространство было небольшим, но уютным: мягкий свет от галогенных панелей создавал ощущение домашнего тепла, сквозь прозрачные вставки в стенах виднелось мерцающее звёздное поле, а лёгкая ароматическая система наполняла кабину запахом свежей выпечки и пряных трав. На столе стояли подносы с блюдами, приготовленными почти по старинке — с заботой и насыщенными вкусами.

Директор сегодня не присутствовал, поэтому атмосфера сразу стала расслабленной.

— Так, Мила, — начал Дейр, худощавый и подвижный, с привычкой говорить быстрее, чем думать, — рассказывай, что там было? Кажется, тебя держали в плену…

Я покраснела, но начала пересказывать:

— Всё было странно… Женщина-эльтирия вела себя вызывающе, словно хотела зацепить директора, а он… — я вздохнула — он подыгрывал.

Эрн, высокий и худой, с почти прозрачной кожей и имплантами вдоль висков, тихо кивнул:

— Понятно. Просто часть работы, понимаю, почему тебя это смутило.

Дейр подпрыгнул на месте и добавил:

— Жалко, что нас там не было! Невинный цветочек Милы в плену развращения — а мы ничего не видели!

И тут Кай неожиданно улыбнулся и наклонился к столу так, что глаза будто искрились:

— Давай честно, Мила, — продолжил он, подмигнув, — рядом с тобой можно забыть обо всех остальных. Даже эльтирийки нервно курят в сторонке.

Я чуть засмеялась, почувствовав, как напряжение наконец покидает плечи. Его внимание, лёгкий флирт и уверенность одновременно раздражали и радовали.

— Мила, — начал Дэйр, — а слабо показать нам как это было?

Я не смогла сдержать смеха и в голове пробежала вся сцена: вызывающая поза, лёгкий наклон, эти странные движения руками.

— Ну… может быть, — пробормотала я, почти шепотом, — но только чтобы вам было понятно почему я вывалилась оттуда красная как помидор!!

И я действительно пародировала всё это слегка преувеличенно, высовывая губы и делая театральные жесты.

Кайс засмеялся, глядя на меня с таким выражением, будто это была самая смешная и самая очаровательная сцена в мире.

Дейр тоже не унимался, поддразнивая:

— Честно, Мила, я бы на твоём месте уже записался в кружок «покоряем сердца Кайса».

Я глубоко вздохнула, позволив себе расслабиться и впервые за день почувствовала лёгкость. Всё было хорошо.

— Ну… возможно… — тихо сказала я себе, улыбаясь, — стоит дать шанс.

Я уже второй раз повторяла пародию на эльтирийку — то слегка наклоняя голову, то переворачивая глаза, словно я прямо сейчас собиралась покорить весь космос — когда вдруг в рубке воцарилась странная гнетущая тишина.

Обернувшись, я увидела его. Директор стоял в дверях, плечо опертое о косяк, руки сложены перед собой, глаза немигающе смотрели на меня.

И… моё лицо вдруг решило, что красный — это новый модный цвет. Оно буквально засияло, уши и щеки мгновенно загорелись. Я чувствовала себя как сигнал тревоги, который невозможно отключить.

Весь юмор и лёгкость, которые ещё минуту назад заполняли рубку, испарились.

А команда… о, команда.

Эрн, Дейр, Кайс и Раэл будто одновременно нажали на внутренний переключатель: «срочно рабочий режим».

— Эрн, ты там с данными? — кто-то крикнул себе под нос, и уже через секунду Эрн растворился за панелью мониторинга.

— Дейр! Проверяй запасы шатла! — скомандовал кто-то, и Дейр, ещё секунду назад флиртовавший и хихикавший вместе со мной, мгновенно исчез в какой-то узкой секции рубки.

Кайс, который до этого подыгрывал мне и поддразнивал, теперь вдруг взял планшет и так серьёзно принялся что-то проверять, что казалось, будто это его последняя миссия на всём корабле.

— Раэл, ты — с навигацией, — и доктор мгновенно с головой погрузился в проверку координат и анализ систем.

В течение пары секунд рубка опустела: каждый словно внезапно вспомнил о своих невыполнимо важных делах.

И я осталась… одна. Одна наедине с директором.

Я не знала, куда себя деть. Словно весь космос сжался до размеров этой маленькой рубки, и каждый взгляд Кайса на меня был ни при чём по сравнению с тем

— Мила, — наконец раздался его ровный голос, — похоже, у тебя тут было весело?

Я даже не могла ответить. Мой мозг пытался придумать оправдание, но всё, что вылетало наружу, было что-то вроде: «Это… это… тренировочный сеанс для космических актёров?»

Он слегка улыбнулся, но улыбка эта была очень… директорская: та, что не даёт расслабиться, но и не угрожает напрямую.

— Э-э… да… просто… — выдавила я, чувствуя, как ещё сильнее заливает лицо.

Он кивнул, тихо и спокойно, и я поняла, что разговор только начинается…

Я сидела, стараясь не провалиться сквозь пол — хотя пол был металлическим, твёрдым и совершенно не собирался поддаваться моему желанию исчезнуть. Сердце бешено колотилось, но я пыталась сосредоточиться.

Директор медленно подошёл, будто хищник, оценивающий свою добычу. Присев напротив, он на мгновение перевёл взгляд на панель перед собой, заказал на ужин стандартный набор, а затем снова посмотрел на меня, оценивающе, но без намёка на спешку.

Я глубоко вздохнула и решила поддержать рабочий дух:

— Значит, на первый день маршрута мы начинаем с верхних плато, — начала я, стараясь говорить уверенно. — После завтрака туристы будут осматривать местные геотермальные образования, затем небольшой полёт к озёрам с биолюминесцентной флорой. Вечером — обзорная точка на западной долине. Я проверила маршруты, уровни опасности и запас топлива для шатлов.

Директор кивнул, слушая, и я пыталась не заметить, как его взгляд иногда задерживается на мне чуть дольше, чем полагается.

— Отлично, — наконец сказал он ровно. — Завтра во второй половине дня к нам присоединится Ури Они с секретаршей. Она обещала показать новые места, которые можно добавить в тур.

Я кивнула, стараясь выглядеть спокойно, хотя внутри меня бушевала волна эмоций — смешанных из лёгкой паники и странного, почти приятного возбуждения.

— Тогда, — добавил директор, — предлагаю с утра провести короткую встречу, чтобы обсудить детали и распределить задачи.

Я тихо согласилась, едва сдерживая смешок и внутреннее желание одновременно упасть на пол и заорать от усталости.

— Отлично, — подумала я про себя, когда вышла из рубки. — Время идти в комнату и страдать от наилепшего поведения.

Глава 11

Утро первого дня маршрута: планирование и подготовка

Утро началось в рубке. Панели мягко светились, отражаясь на металлических поверхностях, а через прозрачные вставки сквозило голубое утреннее сияние планеты. В воздухе витал лёгкий запах кофе и подогретой еды — привычный аромат, который помогал собраться и настроиться на рабочий день.

Я сидела за панелью, развернув карту маршрутов, а директор стоял напротив, оценивая каждое моё движение.

— Мила, — ровным голосом сказал он, — расскажи, кто куда сегодня отправляется и как распределяем обязанности.

Я кивнула и начала:

— Первый пункт — заселение туристов в коттедж, — начала я, показывая карту маршрутов. — Комплекс построило руководство планеты специально для подобных туров, чтобы туристы могли погрузиться в местную атмосферу с комфортом. Для нашей компании целый блок был выкуплен: спа-зона с термальными бассейнами, парковые аллеи с подсвеченной фосфоресцентной растительностью и дорожки для прогулок.

— Отлично, — кивнул директор.

— Сначала планируется лёгкая прогулка по комплексу и парковой зоне, — продолжила я, — чтобы гости привыкли к местной атмосфере и климату, а затем можно будет отправляться к Верхним плато. Туристы смогут насладиться видами, сделать первые фотографии и изучить инфраструктуру комплекса.

Я перевела взгляд на директора, стараясь сохранить уверенность. — Важно, чтобы первый день прошёл спокойно: гости адаптируются к необычной флоре, термальным источникам и мягкому гравитационному эффекту — всё это может быть непривычным для людей из других систем.

Директор кивнул и слегка улыбнулся, как будто оценивал не только маршрут, но и моё умение думать о людях.

— Хорошо, — сказал он ровно, — значит, после заселения — прогулка по комплексу и парковой зоне, затем — Верхние плато.

Кайс, сразу же поднял руку:

— Я могу вести шатл, — сказал он уверенно, — у меня права по управлению различными видами транспорта.

Директор внезапно остановил его резким движением руки:

— Сегодня Кайс ещё не готов, — сказал он спокойно, но с таким весом в голосе, что спорить никто не решился. — Водителем будет Дейр.

Кайс слегка нахмурился, но кивнул, хотя в его глазах мелькнула досада.

— Отлично, — сказал директор, переводя взгляд на меня. — Мила, твоя задача — контролировать маршрут, координировать посадку и следить за безопасностью. Эрн и Раэл остаются на корабле: Эрн с данными, Раэл — медицинское сопровождение.

— Поняла, — выдохнула я, стараясь не выдать нервозность. Дейр уже проверял панели шатла, его ярко-синие волосы слегка развевались от вентиляции шлюза, и я ощутила лёгкое чувство уверенности: на полёте можно будет полностью положиться на него.

— Вечером обычно планируется посещение спа-зоны с термальными бассейнами, — добавила я, слегка улыбнувшись, — но для сегодняшнего дня мы можем заменить это на прогулку вместе с Ури Они. Она обещала показать несколько уютных уголков комплекса, которые можно добавить в тур.

— А после прогулки — ужин, — продолжила я, — с видом на западную долину, где мягкий свет закатного солнца играет на поверхности термальных источников и подсвеченной растительности. Туристы смогут спокойно насладиться вечером и сделать первые впечатления от планеты максимально приятными.

Я перевела взгляд на директора, пытаясь уловить его реакцию. Он кивнул, слегка улыбаясь, и я почувствовала лёгкое внутреннее удовлетворение: план первого дня выстроен, гости адаптируются, и даже напряжение, связанное с его вниманием, стало немного приятным.

Директор кивнул, и я почувствовала, что он доволен планом.

— Тогда выдвигаемся к шатлу, — сказал он.

Я поднялась, стараясь сохранить уверенность, и вместе с Дейром и директором направилась к шлюзу. Остальная команда осталась на корабле, готовая координировать нас на расстоянии.

Сердце бешено колотилось, но я знала: первый день маршрута начинается, и теперь оставалось только сделать шаг в этот новый мир.

Мы заняли свои места в шаттле почти одновременно — без лишних слов и суеты. В этот раз нас было всего трое: я, директор и Дейр.

Дейр, устроившись в кресле пилота, привычно пробежался по панели управления. Его движения были быстрыми, чуть небрежными, но за этой лёгкостью чувствовалась точность — он знал шаттл так, будто тот был продолжением его самого.

Директор сел рядом со мной. Как обычно каменным изваянием, но право слово лучше уж так, чем гавкает на всех!

Шаттл мягко отстыковался от корабля. Не было ни толчка, ни звука — просто в какой-то момент пространство вокруг нас будто слегка сдвинулось, и мы начали удаляться.

Я повернулась к обзорному экрану.

Планета раскрывалась медленно, словно не спешила показывать себя полностью.

Сначала — тонкая дымка атмосферы, переливающаяся оттенками сиреневого и золота. Но чем дольше

Сам свет здесь был другим.

Система принадлежала эльтирийцам, и их звезда излучала спектр, к которому человеческий глаз не был до конца привычен. Из-за этого всё вокруг казалось слегка сдвинутым по цвету — как будто кто-то наложил на реальность мягкий фильтр заката.

Зелени, в привычном понимании, здесь почти не было.

Леса и равнины покрывала растительность розоватых оттенков — от едва уловимого пыльного до насыщенного, почти малинового. Даже с орбиты это выглядело так, будто планета покрыта живым, дышащим шелком.

— Никогда не привыкну к этому цвету, — пробормотал Дейр.

Я его понимала.

Небо тоже было другим. Глубокое, мягкое, уходящее в фиолетовый, оно казалось чуть плотнее, чем должно быть. И на его фоне облака выглядели почти светящимися, словно подсвеченными изнутри.

— Это из-за состава атмосферы и спектра звезды, — тихо сказала я, больше для себя. — И кислород здесь немного отличается.

— Да уж, заметно, — хмыкнул Дейр. — Даже космос выглядит… уютнее.

Я невольно улыбнулась.

— У эльтирийцев вся биосфера подстроена под этот спектр, — добавила я. — Поэтому и растения, и местные организмы имеют розоватый оттенок. Для них это норма.

— А для нас — лёгкое ощущение, что мы попали внутрь чужого сна, — спокойно произнёс директор.

Я на секунду замерла.

Потому что он сказал именно то, что я чувствовала, но не могла сформулировать.

Планета действительно выглядела как сон.

Тёплый. Красивый. И немного… нереальный.

— Но все таки это красиво, — сказал Дейр, не отрываясь от управления.

— Очень, — тихо ответила я.

— Точку посадки подтверждаете? — спросил он, бросив на меня короткий взгляд.

Я вывела карту и приблизила нужный сектор.

— Здесь. Ближе к комплексу и термальным источникам.

— Принято.

Шаттл начал снижение.

Современные технологии сделали посадку почти идеальной — без перегрузок, без резких манёвров. Всё было рассчитано, стабилизировано, выверено до мелочей.

Но тело всё равно чувствовало легкий дискомфорт.

Гравитация слегка «плыла», внутреннее равновесие запаздывало, и на секунду казалось, что ты существуешь с небольшой задержкой.

Я чуть сильнее сжала подлокотник.

— Мягко идём, — прокомментировал Дейр. — Почти как в рекламе.

— Ключевое слово — «почти», — спокойно заметил директор.

Я едва заметно усмехнулась.

Шаттл прошёл сквозь облачный слой, и свет стал мягче, глубже. Внизу проявилась посадочная зона — аккуратно вписанная в ландшафт, будто её не построили, а вырастили вместе с планетой.

Лёгкое касание. Почти незаметное. Но организм всё равно решил, что это событие достойно лёгкого головокружения.

— Сели, — коротко сказал Дейр.

Несколько секунд мы просто сидели, позволяя телу догнать реальность.

Я первой потянулась к отсеку с оборудованием.

— Маски, — напомнила я.

Адаптационные маски были лёгкими, почти невесомыми, но при этом крайне важными. Состав атмосферы отличался незначительно, но этого было достаточно, чтобы в первые минуты вызвать странные эффекты.

— Возможны лёгкая спутанность, замедленная реакция, ощущение… смещения, — пробормотала я скорее по памяти инструкцию, чем из необходимости.

— Прекрасно, — хмыкнул Дейр. — Обожаю, когда я — это не совсем я.

Я проверила крепление маски и сделала вдох.

Воздух был другим.

Чище.

Но плотнее.

Он будто не просто наполнял лёгкие, а оседал глубже, заставляя тело на мгновение прислушаться к самому себе.

— Готовы? — раздался рядом голос директора.

Я открыла глаза и кивнула.

— Да.

Первый шаг на поверхность оказался… странным. Организм будто на долю секунды не понял, что от него требуется.

Я вдохнула через маску — глубже, чем нужно, — и в тот же момент почувствовала, как что-то внутри меня слегка «сдвинулось». Мысли не исчезли, но стали как будто мягче, текучее. Контуры реальности расплылись совсем чуть-чуть — недостаточно, чтобы испугаться, но вполне достаточно, чтобы насторожиться.

Розоватый свет, отражаясь от поверхности, ложился на всё вокруг — на руки, на одежду, на лицо директора… и на секунду мне показалось, что мир стал… теплее.

Слишком тёплым.

Я моргнула.

И на мгновение мне привиделось, что растения рядом слегка двигаются — не от ветра, а будто… реагируют.

Я резко отвела взгляд.

— Адаптация, — тихо сказала я себе. — Просто адаптация.

Но додумать мысль до конца я не успела.

К нам уже стремительно приближалась группа сотрудников комплекса.

И, судя по их выражениям лиц, нас собирались встречать так, будто мы как минимум делегация с дипломатической миссией, а не проверка маршрута.

— О, началось… — пробормотал Дейр себе под нос.

И оказался прав.

Музыка появилась буквально из ниоткуда — мягкая, ритмичная, с необычными переливами, к которым ухо не сразу могло привыкнуть. Сотрудники выстроились полукругом и… начали танцевать.

Я замерла.

— Это… что? — прошептала я.

— Похоже на местную версию «добро пожаловать», — так же тихо ответил Дейр, с трудом сдерживая улыбку.

Танец был плавным, текучим, с мягкими, почти гипнотическими движениями. А потом — словно по сигналу — к нам подошли двое и начали вешать на шею гирлянды из местных цветов.

Цветы, разумеется, были… розовыми.

Я даже не успела толком отреагировать, как на моей шее уже оказалась мягкая, слегка тёплая гирлянда, источающая тонкий, сладковатый аромат.

— Добро пожаловать, — произнесла одна из сотрудниц с широкой улыбкой.

И вот тут началось самое интересное. Пыльца.

Вездесущая, коварная, абсолютно чуждая человеческому организму пыльца каким-то образом умудрилась пробраться под маску.

Я вдохнула.

И…

— Апчхи!

Я вздрогнула сама от неожиданности.

— Апчхи! Апчхи!

— О, нет, — с сочувствием протянул Дейр, уже откровенно веселящийся. — Началось.

Я попыталась сохранить достоинство. Не получилось.

— Апчхи!

Сотрудники комплекса, к их чести, сделали вид, что ничего необычного не происходит, и с тем же энтузиазмом продолжили процедуру встречи.

Я же, периодически чихая, пыталась одновременно:

а) понять, где я, б) не уронить документы, в) не умереть от смущения.

Оформление заселения превратилось в странную смесь официальной процедуры и… борьбы за дыхание.

— Документы… апчхи!.. пожалуйста, — выдавила я, протягивая планшет.

Директор, к моему глубочайшему сожалению, выглядел абсолютно невозмутимым. И, что ещё хуже, кажется, слегка amused.

— Всё в порядке? — спокойно уточнил он.

— Апчхи! Да, конечно, — прохрипела я. — Абсолютно рабочее состояние.

Дейр отвернулся, но плечи у него подозрительно подрагивали. Чихать я продолжила и в лифте, и по дороге к номеру, и уже внутри, когда сотрудники наконец оставили нас.

Помогло только одно — вода. Я буквально влетела в ванную, сорвала маску и, не раздумывая, умылась холодной водой. Раз. Два. Три. И только после этого смогла нормально вдохнуть. Я подняла голову и посмотрела на своё отражение. Щёки розовые — от атмосферы или от происходящего, уже было не понять. Глаза слегка слезятся. Волосы растрепались.

— Отличное начало, Мила, — пробормотала я. — Просто великолепное.

Где-то за спиной тихо хмыкнул директор. И почему-то именно это смутило меня сильнее

Глава 12

О том, как романтический маршрут проверяется на практике — и почему иногда директор работает больше, чем ты

К моменту, когда мы наконец разобрались с заселением, я уже чувствовала себя… слегка разобранной.

Дейр, получив ключи от номера, с явным облегчением заявил, что «будет держать шаттл в идеальном состоянии из горизонтального положения», и исчез за дверью, оставив нас с директором вдвоём.

И, как назло, именно с этого момента начиналась так называемаяромантическая программа.

— Прогулка по парковой зоне с гидом, — напомнила я, больше себе, чем ему, проверяя маршрут в планшете.

— Значит, пойдём гулять, — спокойно ответил директор, будто это был самый обычный рабочий пункт, а не… ну, вот это всё.

Гид уже ждал нас у выхода, и через несколько минут мы оказались в парке.

Я на секунду замерла, потому что это было… красиво. Нет, не так. Это былоневероятно.

Парк будто не был создан — он был выращен, вылеплен из самой природы. Дорожки мягко изгибались, уходя вглубь розоватых массивов растений. Листья переливались от бледного перламутра до насыщенного тёплого оттенка, а в воздухе витал лёгкий аромат, от которого становилось чуть спокойнее… и одновременно немного странно.

На заднем фоне поднималось плато — широкое, величественное, а за ним виднелись горы, покрытые снежной шапкой. Белый снег на фоне фиолетового неба и розоватой зелени выглядел почти нереально.

Дышать стало легче — организм постепенно адаптировался. Но глаза всё ещё слегка слезились, а в голове стоял тихий, навязчивый гул, будто где-то глубоко внутри продолжалась настройка.

— Нравится? — спросил директор.

— Очень, — честно ответила я, стараясь не тереть глаза. — Только… организм немного протестует.

— Пройдёт, — коротко сказал он.

И на этом тема была закрыта. К моему удивлению, дальше он… просто взял работу на себя.

Полностью.

— Здесь лучше остановиться, — сказал он, уже поднимая дрон. — Свет падает под углом, текстура растений хорошо читается.

Дрон мягко взмыл вверх, фиксируя панораму.

— А в какое время здесь восход? — обратился он к гиду.

— В этом секторе — примерно через полчаса после основного, — ответил тот. — Свет проходит через верхний слой атмосферы и даёт более мягкое освещение.

— Подойдёт для первой утренней точки, — кивнул директор.

Я шла рядом и… честно пыталась участвовать.

Но большую часть времени просто наблюдала.

Он фотографировал — быстро, точно, будто заранее знал, где будет лучший кадр, записывал видео, уточнял маршруты.

— Где лучше встречать закат? — снова спросил он.

— На плато, — ответил гид. — Там открывается вид на долину и термальные источники. Свет отражается от поверхности и создаёт эффект свечения.

— Отлично, это как раз у нас в планах.

Я перевела взгляд на него, и впервые за всё время поймала себя на странной мысли:

Он правда работает.

Не делает вид.

Не контролирует издалека. А именно… работает.

— А здесь? — продолжал он, останавливаясь у одной из аллей. — Сколько времени комфортно находиться туристам?

— Не более часа, — ответил гид. — Пыльца может вызывать реакцию.

Я тихо хмыкнула.

— Проверено, — пробормотала я себе под нос.

— Я заметил, — спокойно отозвался директор, даже не оборачиваясь.

Я старалась сосредоточиться, фиксировать детали, но организм всё ещё напоминал о себе: лёгкая тяжесть в голове, странная расфокусировка, слезящиеся глаза.

И в какой-то момент я устало выдохнула.

Вот ещё одна проблема.

Моё тело старое, слишком старое.

Организм из XXI века, который не получил всех тех «улучшений», что давно стали нормой. У меня не было встроенных фильтров, которые защищали дыхательные пути. Не было адаптивного иммунитета, подстраивающегося под новые среды за минуты.

Каждая командировка для меня была… испытанием. Но есть и плюсы — такое происходило только при первом контакте. Все таки те врачи меня знатно подлечили и как-то настроили мой иммунитет. Но вот каждый раз при первом знакомстве иммунитет погружается в новую среды и по максимуму отыгрывается на мне.

Я просто научилась это скрывать.

— Устали? — вдруг спросил директор.

Я чуть вздрогнула.

— Нет, — автоматически ответила я. — Всё в норме.

Он на секунду задержал на мне взгляд, и, кажется, не поверил. Но ничего не сказал.

— Тогда продолжаем, — спокойно произнёс он.

И мы пошли дальше — по розоватым аллеям, под фиолетовым небом, в мире, который был слишком красивым, чтобы быть полностью реальным.

Мы гуляли по парку несколько часов.

Настолько долго, что в какой-то момент я перестала различать отдельные аллеи — всё слилось в единый поток розового света, мягких линий и тихих комментариев директора, который, казалось, не уставал ни на секунду.

Я — уставала.

И это, конечно, не осталось незамеченным.

— К доктору, — коротко сказал он, остановившись у развилки. — А я проверю спа-зону.

Я даже не стала спорить.

— Есть, — тихо ответила я, с облегчением принимая этот приказ.

Редкий случай, когда указание начальства воспринимается как подарок.

Здание медицинского блока находилось чуть в стороне от основного комплекса.

Отдельное. Тихое. Почти… уединённое.

Оно напоминало не столько медицинский центр, сколько место для отдыха: лёгкие, плавные линии, светлый материал стен, будто впитывающий окружающий свет, и огромные стеклянные панели.

Приёмная встретила меня почти полной тишиной.

Одна из стен была полностью прозрачной.

Я опустилась в кресло и… замерла.

Передо мной открывался вид на горы.

Те самые — с белыми снежными шапками, которые казались почти нереальными на фоне фиолетового неба. Свет ложился на склоны мягко, почти бережно, а где-то внизу виднелись розоватые массивы парка, через которые мы совсем недавно проходили.

Я сняла маску. Осторожно вдохнула. Воздух здесь был другим. Отфильтрованным. Чистым.

И, кажется, впервые за весь день я почувствовала, как внутри становится… легче.

Гул в голове начал стихать. Глаза перестали так сильно слезиться.

— Надо же… — тихо пробормотала я.

— Помогает, — раздался голос рядом.

Я обернулась.

Передо мной стоял мужчина.

Высокий, с той самой характерной для эльтирийцев внешностью: кожа с лёгким розоватым оттенком, будто подсвеченная изнутри, плавные, почти идеальные черты лица и глаза — чуть светлее человеческих, с мягким, рассеянным блеском.

Он выглядел… слишком гармонично, как будто его не «родили», а спроектировали с учётом всех эстетических параметров.

— Доктор, — представился он, слегка склонив голову. — Раэн.

— Мила, — кивнула я, быстро собираясь.

Он внимательно посмотрел на меня.

Слишком внимательно.

— Вам нехорошо, — спокойно констатировал он.

— Уже лучше, — попыталась я улыбнуться.

Он не поверил, конечно.

— Организм не адаптирован, — продолжил он, обходя меня и активируя диагностическую панель. — Отсутствуют базовые фильтры дыхательных путей… иммунный отклик замедлен… нейросенсорная адаптация ниже нормы.

Я тяжело вздохнула.

— Да, — кивнула я. — У меня… немного устаревшая версия.

Он поднял на меня взгляд.

— Насколько устаревшая?

И вот тут

— Я была в рабстве, — начала я привычно. — Долгое время… ограниченные условия. Мне не внедряли новые технологии, не улучшали иммунитет и тд.

Я сделала паузу.

— С элементами… принудительного существования.

Доктор замер.

Потом медленно выдохнул. И сделал то, что делаливсеврачи.

— Ох…

Покачал головой.

— Это… крайне неблагоприятно сказалось на организме.

— Я в курсе, — сухо ответила я.

— Вам требуется длительная адаптационная программа, — продолжил он уже профессионально. — Иначе каждая подобная среда будет вызывать перегрузку.

— У меня нет «длительно», — спокойно сказала я.

Он посмотрел на меня чуть дольше, чем нужно. Потом снова вздохнул.

— Тогда хотя бы симптоматическая поддержка.

Он протянул мне небольшой контейнер.

— Это аналог… — он на секунду задумался, — вашего витамина С. Снизит нагрузку и стабилизирует состояние.

Я взяла капсулу.

— Спасибо.

— И отдых, — добавил он строго. — Минимум несколько часов.

Я невольно усмехнулась.

— Обязательно, — сказала я.

Мы оба понимали, что это неправда. Потому что дальше по плану была встреча с Ури Они.

И, судя по её энергии, отдохнуть нам действительно только снилось.

Вернувшись в номер, я на секунду прислонилась к двери.

Тишина. Наконец-то.

Гул в голове стал тише, дыхание выровнялось, а таблетка доктора начинала делать своё дело. Мир перестал слегка «плыть», и я снова могла собраться.

Нужно просто привести себя в порядок.

Я прошла вглубь номера, остановилась у зеркала и на секунду задумалась.

Миниатюрная. Удлинённое каре цвета тёмного шоколада, которое уже успело немного растрепаться за день. Круглое лицо, курносый нос, тёмно-карие глаза. Ничего выдающегося.

— Классика, — пробормотала я, чуть склонив голову.

И всё же… Сегодня был вечер. Причём не просто рабочий — а с прогулкой, закатом, встречей с Ури Они и, конечно же, директором.

Я открыла шкаф. Рука сама потянулась к лёгкому платью — струящемуся, почти невесомому, которое мягко ложилось по фигуре и не мешало двигаться. К нему — босоножки на небольшом каблуке. Удобно, но при этом… достаточно красиво.

— Ну хотя бы не в форме, — тихо усмехнулась я.

Макияж — минимальный. Чуть подчеркнуть глаза, немного выровнять тон, убрать следы усталости. Ничего лишнего.

Я снова посмотрела в зеркало. Вполне… достойно. Я уже собиралась выйти, когда вдруг замерла.

Медленно опустила взгляд на платье. Провела рукой по ткани.

И только в этот момент до меня дошло. Я… нарядилась. Не просто привела себя в порядок.

Анарядилась.

— Да ты издеваешься… — пробормотала я, закрывая глаза.

И ведь не просто так —Чтобы не выглядеть хуже на фоне Ури Они.

Перед глазами всплыл её образ — идеальная кожа, уверенность, эта её… демонстративная плавность движений.

Я резко мотнула головой.

— Нет.

Я быстро выдохнула, словно сбрасывая лишние мысли.

— Это рабочая встреча.

Совершенно. Рабочая.

Я потянулась к контейнеру, достала ещё одну капсулу, закинула её, запила водой и выпрямилась.

— Всё, Мила, — тихо сказала я своему отражению. — Собралась и пошла.

Подняла голову. Проверила себя ещё раз — уже без лишних эмоций.

И направилась к выходу. Второй раунд работы официально начинался.

Глава 13

О том, как романтический вечер превращается в испытание — и почему иногда хочется стать невидимой

Я пришла первой.

Плато встречало меня мягким ветром и тем самым светом, ради которого, кажется, и создавался весь этот маршрут. Закат медленно растекался по небу, окрашивая фиолетовую глубину в тёплые золотисто-розовые оттенки. Внизу лежала долина — живая, мерцающая, будто дышащая светом.

Я подошла к самому краю, остановилась, и на несколько секунд позволила себе просто смотреть.

Вот ради этого всё и делается,— мелькнуло в голове.

— Красиво.

Я вздрогнула. и обернувшись увидела Кайто. Он стоял позади, и судя по всему, уже какое-то время.

— Вы… — начала я и тут же осеклась.

Нет.

Я выпрямилась, глубоко вдохнула и, сама от себя не ожидая, спокойно произнесла:

— Кайто.

Тишина. На долю секунды. А потом — где-то глубоко в голове мои внутренние тараканы дружно ахнули… и зааплодировали.

Вот это поворот.

Я старалась не показывать, насколько это было для меня… событием. Всё-таки, пы уже спали вместе. Пусть и в криокапсуле, но формально — да. Так что… имя было допустимо.

Наверное.

Я подняла на него взгляд, и на секунду мне показалось, что в его глазах что-то мелькнуло. Быстро. Почти неуловимо. Что-то… странное.

Но я не успела разобрать. И, честно говоря, не стала.

— Я как раз хотела обсудить маршрут, — быстро переключилась я, включая рабочий режим. — Здесь отличная точка для заката, но нужно учесть время подъёма и…

— Угу, — коротко отозвался он.

Я кивнула, делая вид, что всё идёт по плану.

— После этого можно будет спуститься к термальным зонам, если подсветка будет активна. И ещё нужно уточнить—

Но мне пришлось остановится на полуслове. Потому что появиласьона. Это было настолько пафосно, что я даже на секунду перестала дышать. Ури Они буквальновышла в кадр. Иначе это назвать было невозможно.

Брючный костюм — идеально сидящий, подчёркивающий фигуру. Высокие шпильки, которые каким-то образом не мешали ей идти по природному камню так, будто это был подиум. Волосы — развевающиеся, будто ветер специально под неё подстраивался.

И, конечно же, блёстки. Много. Слишком много.

Они ловили закатный свет и отражали его так активно, что мне пришлось чуть зажмуриться.

— Добрый вечер, — произнесла она, мягко улыбаясь.

Я моргнула.Амазонка. В блёстках.

— Добрый… — выдавила я.

— Надеюсь, я не помешала? — продолжила она, подходя ближе.

Судя по интонации — очень надеялась, чтода.

Я уже открыла рот, чтобы ответить что-то максимально нейтральное, но…

— Мы как раз обсуждали маршрут, — спокойно сказал Кайто.

Я замерла, потому что это прозвучало… слишком ровно, может даже холодно?

— Прекрасно, — улыбнулась Ури Они, и эта улыбка была настолько отточенной, что ей можно было резать стекло. — Тогда, возможно, я смогу добавить несколько…интересныхлокаций.

Она встала рядом, и в этот момент я вдруг очень остро почувствовала свои скромные попытки быть привлекательной. И её — Идеальную. Сверкающую. Уверенную. Я мысленно выдохнула.

Работа. Это работа.

— Да, конечно, — кивнула я, включая деловой тон. — Нам как раз нужны дополнительные точки для вечерней программы.

— О, поверьте, — мягко протянула она, бросив короткий взгляд на Кайто, — я знаю, что может сделать вечер… незабываемым.

Я на секунду закрыла глаза.

Нет. Даже не начинай.

— Отлично, — сказала я, максимально спокойно. — Тогда давайте пройдёмся по маршруту.

И мы пошли, трое. По идеальному плато, в идеальном свете заката. В максимально неловкой атмосфере, которую только можно было создать.

Я же… максимально старалась не думать об этом.

Работа.

И, к своему удивлению, у меня начало получаться. Я переключилась — Фиксировала точки, снимала видео, делала фотографии.

Уточняла у Ури, где свет ложится лучше, в какое время участок выглядит выигрышнее, где стоит задержаться, а где — наоборот, ускорить маршрут.

В какой-то момент я даже мысленно выпрямилась.Да я вообще-то молодец.

— Так, здесь отличная перспектива, — пробормотала я, делая очередной кадр. — А если сместиться чуть левее, можно поймать отражение света от склонов…

Богиня Шива режима «многозадачность активирована».

С плато мы начали спускаться по узкой тропинке. Она мягко уходила вниз, извиваясь между камнями и растительностью, словно не была проложена, а появилась сама собой — от времени и шагов.

Здесь было тише. Свет становился глубже, гуще, будто просеивался через розоватые листья. Ветер почти исчез, и воздух казался плотнее, наполненнее ароматами.

Тропа вела в небольшое ущелье.

Сверху оно выглядело почти незаметным, но по мере спуска пространство раскрывалось: стены уходили вверх плавными линиями, покрытые той самой розовой растительностью, а внизу уже виднелась более закрытая зона.

Там располагалось кафе.

Небольшое, уютное, будто спрятанное от всего мира. Мягкая подсветка уже начинала загораться, и можно было представить, как здесь будет выглядеть ужин — в тишине, среди света, отражений и едва слышного шума природы.

— Отличная финальная точка, — тихо сказала я, больше себе.

— Согласен, — ответил Кайто.

Он шёл рядом. Даже… слишком рядом.

Я это начала замечать не сразу.

Сначала просто ощущение — чьё-то присутствие чуть ближе, чем обычно. Потом — то, как его рука оказывалась рядом каждый раз, когда я чуть теряла равновесие.

Потому что да! Каблуки — это была не лучшая идея.

— Осторожно, — коротко сказал он, когда я в очередной раз чуть не зацепилась за выступающий камень.

— Я осторожно, — пробормотала я, тут же спотыкаясь снова.

— Угу.

В какой-то момент он, кажется, просто устал.

Потому что после очередной попытки «изящно удержаться на ногах» моя рука оказалась в его — и на этот раз он её не отпустил.

Просто сжал. Крепко и надёжно.

— Так проще, — спокойно сказал он.

Я замерла на секунду.

— Да… наверное, — тихо ответила я.

И… не стала вырываться, потому что это действительно было проще, и безопаснее.

И вообще —рабочий момент.

Конечно, Ури это заметила сразу.

И, судя по всему, ей это… не понравилось, потому что дальше началось что-то странное.

Декольте — стало глубже.

Движения — плавнее. Волосы — активнее.

Она буквально начала «играть» ими — перекидывать с одного плеча на другое, чуть задерживая движение, словно это было частью какого-то сложного, но очень продуманного спектакля.

Я наблюдала за этим краем глаза, и в какой-то момент… её волосы зацепились за ветку.

— О, — тихо выдохнула она.

Я резко отвернулась, делая вид, чтоабсолютно ничего не происходит.

Но внутри… мои тараканчики гнусно захихикали.

Зафиксировать.

— Возможно, стоит указать в рекомендациях, — абсолютно серьёзным тоном сказала я, делая пометку в планшете, — что посетителям лучше избегать прогулок по этому участку с распущенными волосами.

Кайто тихо хмыкнул, Ури освободила волосы, и на секунду её улыбка стала… чуть менее идеальной.

Совсем чуть-чуть, но я это заметила.

И, не удержавшись, почувствовала странное, маленькое… удовлетворение. Тропа закончилась, перед нами открылось кафе. Снаружи оно выглядело почти незаметным — мягко вписанным в склон ущелья, будто его не построили, а аккуратно вырастили между камней и растительности. Но стоило нам войти внутрь, как пространство раскрылось.

Полумрак, тёплый, уютный, обволакивающий.

Свет здесь не бил в глаза — он будто стекал по стенам, мягко подсвечивая столы, дорожки, изгибы интерьера. Основной зал был почти полностью окружён стеклом, и создавалось ощущение, что ты не внутри помещения, а… среди джунглей.

Нам достался столик у стеклянной стены. Я опустилась в кресло и на секунду просто замерла.

Снаружи — розоватая растительность, мягко покачивающаяся в вечернем воздухе. Чуть выше — уже проступающее звёздное небо, непривычное, с иным рисунком созвездий. Где-то вдалеке ещё держались последние отблески заката.

И всё это — прямо перед нами. Без границ. Без стекла — его будто не было.

— Красиво, — тихо сказала я, уже не в первый раз за этот день.

Я перевела взгляд на стол, и вот тут наступил момент истины.

Еда.

Самое опасное.

Самое непредсказуемое. Самое… живое.

Каждая командировка в новые миры сопровождалась одним и тем же страхом:

а вдруг оно начнёт двигаться?

Я осторожно посмотрела на поданные блюда — ничего не двигалось, ничего не дышало, не пыталось уползти, и даже не выглядело подозрительно.

Я медленно выдохнула.

— Уже хорошо, — пробормотала я.

— Вы ожидаете какого-то подвоха? — спокойно уточнил Кайто.

— Вы даже не представляете, — честно ответила я.

Я попробовала, и… замерла.

— Вкусно, — удивлённо сказала я.

Реально вкусно.

Я даже немного расслабилась. Ури, кажется, тоже.

Потому что после первого же блюда её внимание… сместилось полностью на Кайто.

И началось. Если бы я не сидела рядом, я бы, возможно, даже восхитилась.

Это был целый… спектакль.

Медленные движения, точная работа вилкой, лёгкие паузы, взгляд — из-под ресниц.

Каждый жест был выверен так, будто за ним стояла многолетняя школа «как правильно соблазнять при помощи столовых приборов».

Я на секунду зависла, потом перевела взгляд в окно.

Да, вот так гораздо лучше.

Потому что если смотреть на звёзды, на джунгли, на мягкий свет — можно было сделать вид, что ничего не происходит. В этот момент мои тараканчики, судя по всему, окончательно разошлись.

Слушай,— задумчиво протянули они, —а ножичком ведь можно и не соблазнять…

Я чуть не поперхнулась.

В смысле?

Ну вот так… аккуратно. Поставить перед фактом. И всё. Замуж.

Я прикрыла глаза.

Почему нет? Рабочая стратегия.

— Потому что это… не так работает — решила начать дискуссию со своими единомышленниками.

Я аккуратно выдохнула и мысленно «посадила» своих тараканов обратно.

— Ури вообще не про это, — напомнила я им.

Я снова бросила короткий взгляд в её сторону.

И правда, её интерес был… другим.

Не «замуж», не «отношения», а гораздо более практичным. У их расы всё было устроено иначе. Женщины — самостоятельны, свободны, и брак, как концепция, для них был скорее… опциональным. А вот ребёнок — это уже совсем другая история.

Статус, позиция, признание.

Почти как у нас — отслужить,— ехидно подсказали тараканчики.

Я едва заметно усмехнулась.

Ну… примерно.

Я снова посмотрела в окно — Звёзды стали ярче, свет — мягче, шум вокруг — тише. Я ела, слушала внутренний стендап, иногда отвечала на вопросы по маршруту… и ловила себя на странном ощущении.

Мне

Кайто внезапно поднялся со стола и сказал, что ему срочно нужно ответить на звонок.

Я едва успела моргнуть, как он исчез за дверью, оставив нас с Ури… наедине.

— Я бы хотела поговорить с тобой лично, — сказала Ури, не моргнув, и добавила, — оставь нас немного вдвоём, хорошо?

Я кивнула и вдруг почувствовала странное облегчение. Странное и одновременно… немного тяжёлое.

Потому что, честно говоря, ощущение, будто я мешаю этим двоим, меня даже тяготило.

— Ну да, — подумала я про себя, — в конце концов, Кайто и правда заигрывал с Ури у меня в офисе, и всем было приятно. Ну, всем кроме меня.

Я тихо мотнула головой и решила, что тут я строю из себя собаку на сене — но на самом деле ни о какой «собаке» речь не шла. Кайто со мной ничего такого не проявлял.

Я позволила себе коротко улыбнуться: ведь кто ещё будет спорить с Ури? Целеустремлённая, словно генеральный директор самой жизни.

— Ладно, — подумала я, — всё, что остаётся, это наблюдать со стороны.

Я слегка повернулась, чтобы не видеть их слишком близко, и мысленно пробежалась по череде странных воспоминаний: прогулки под ручку, спонтанные разговоры, утро в криокамере… Ах да, всё это было просто калейдоскопом мыслей, который сейчас закрутился у меня в голове.

— Ладно, — вздохнула я про себя, — не ревную. Совсем.

Сославшись на плохое самочувствие, и отказавшись от сопровождения Кайто, я вернулась в свой номер.

Всю ночь я прислушивалась к шуму из соседнего номера, стараясь понять, смогли ли Ури «уломать» Кайто или нет. И нет, я не ревную. Честно.

Но внутренние тараканчики тихонько посмеивались, шепча:«Ну конечно, совсем не ревнуешь…»

Я, конечно, притворялась. Но всё равно улыбнулась — ночь была мягкой, а розовое небо планеты слегка подсвечивало мой номер.

Глава 14

О том, что романтика между боссом и подчиненной почти всегда плохая идея

Завтрак начался с вида на плато и горы, покрытые снежной шапкой, которые выглядели особенно величественно через панорамные стекла спа-комплекса. Столы стояли на террасе, а аромат свежего кофе смешивался с лёгкой прохладой утреннего воздуха.

Я пыталась сосредоточиться на планах на день, когда Кайто сел напротив и, как назло, сразу принялся демонстрировать свою обиду.

— Ну что за предательство, Мила, — начал он с театральным вздохом, слегка иронизируя, — оставила меня вчера наедине с Ури! Представляешь, какая это психологическая травма для мужчины?

Я приподняла бровь, сдерживая усмешку, стараясь не дать понять, что мне внутренние тараканчики уже громко смеялись:«Ахах, Кайто-хищник в шоке!»

— Ты в порядке? — тихо спросила я, пытаясь сохранить деловой тон.

— В порядке? — он сделал вид, что падает лицом в поднос с тостами, — Я почти уверен, что она планировала меня приручить. А я, как идиот, оказался одной добычей на ужин!

Я перевела взгляд на свои руки и тихо посмеялась про себя.

— Так это ты переживаешь, что остался один? — спросила я, стараясь придать голосу лёгкую иронию.

— Естественно! — Кайто наклонился вперёд и понизил голос, делая вид, что раскрывает тайну века, — Я же не ожидал, что тебя не будет рядом, а я буду в этой… Ох, «охоте» с Ури.

Тараканчики в моей голове тут же устроили стендап:«Вот он, хищник в ловушке! Наедине с амазонкой!»

Я села поудобнее, вздохнула и поняла, что настроение слегка подпортилось. Не из-за Кайто — а потому что я внезапно осознала: наверное, он впервые почувствовал себя с другой стороны. По всем слухам, обычно он был тот самый хищник, который охотился на красивых сотрудниц, а тут — сам оказался в «клетке» ситуации, когда заигрывания оказались направлены на него.

Внутренне я решила, что лучше сосредоточусь на маршрутах и своих обязанностях. А Кайто пусть разбирается со своими «страданиями» и тараканчики продолжают веселый комментарий.

После завтрака мы отправились на морскую прогулку. Шаттл мягко скользнул над розоватой поверхностью планеты, а перед глазами раскрывался ещё один чудесный мир — этот раз океанский. Вода переливалась необычным светом, как будто сама впитала оттенок фиолетового неба и розовой зелени суши. Каждый луч рассветного солнца, пробиваясь сквозь легкую атмосферу, создавал на поверхности воды золотисто-розовые отблески, словно сама планета решила встречать гостей в торжественном наряде.

Под водой открывался целый подводный город: кораллы и водоросли имели переливчатые цвета — сиреневый, розовый, янтарный, а местные рыбы плавали медленно, но грациозно, словно танцевали балет. Некоторые из них светились в темноте, испуская мягкое голубое свечение, другие обладали длинными прозрачными плавниками, которые волной колыхались в струях воды. Был даже один вид, который напоминал миниатюрных зонтиков с глазами, что выглядело одновременно странно и умилительно.

Шатл был полностью на ручном управлении и водителем сегодня был Кайто. Находясь в подводном шатле, я видела, как свет преломляется на плавниках рыб, и дыхание замедлялось от красоты, почти как в замедленной киноплёнке. Кайто, похоже, не мог отвести глаз — и, честно говоря, меня слегка веселило это внимание.

Мы плыли медленно и осторожно, чтобы не тревожить местные водоросли. Я старалась не отвлекаться от маршрута и места, где планировался отдых туристов, но всё равно ловила себя на том, что любуюсь игрой света и танцем рыб. Некоторые из них подходили очень близко, будто интересовались нами, а одна группа причудливых существ с длинными плавниками даже попыталась кружиться вокруг окошка Кайто, что вызвало у него лёгкий смех и моё тихое хихиканье.

Эти несколько часов под водой прошли почти магически. Ощущение веса исчезало, дыхание замедлялось, а в голове стоял только шум воды, переливы света и тихие шепоты моих тараканчиков, которые дружно подсказали:«Вот это настоящий отдых для глаз, а не офисный стресс!»

Когда мы вышли из воды, солнце уже полностью поднялось, окрашивая океан в розово-золотые тона, а ветер с морской глади приятно щекотал кожу. Я поняла, что такие моменты — это именно то, за что я люблю эту работу.

Мы устроились на пледе на берегу, ветер тихо шевелил волосы, а вода переливалась оттенками розового заката. Сначала разговор шел спокойно и строго по делу: уточняли маршруты, где лучше остановить туристов для наблюдения подводного мира, какие участки рифа стоит посетить.

— Думаю, если добавить еще пару точек возле западного рифа, туристы смогут увидеть больше редких видов, — сказала я, показывая координаты на планшете.

— Отличная идея, — кивнул Кайто. — И, наверное, лучше увеличить время на лагуне с прозрачной водой, там видимость просто

Мы смеялись над мелкими трудностями с оборудованием, обсуждали нюансы спа-зоны, замечали, что дрон иногда «застревает» в ветках деревьев на берегу. Атмосфера была легкая, почти дружеская.

Постепенно разговор стал откровеннее. Я рассказала, как переживаю за работу, что боюсь сделать ошибку и подвести команду. Кайто в ответ поделился своими опасениями:

— На прошлом месте меня сильно подставили, — сказал он тихо. — После этого я стал осторожен с людьми, особенно когда кто-то пытается быстро втереться в доверие.

Я кивнула, соглашаясь, и мы начали обсуждать личные трудности: привычки, смешные недоразумения, иногда случайные проколы на работе. Я впервые почувствовала, что могу говорить честно, а он внимательно слушает, не перебивая.

Потом он чуть наклонился ближе, и вдруг его голос приобрел мягкий оттенок:

— Знаешь, этот маршрут и правда романтический. Все места невероятно красивые и навевают такую атмосферу……

И тут в самый неподходящий момент коммуникатор на его панели завибрировал. Я взглянула на экран и, словно током ударило: на дисплее мелькнула подпись — «моя малышка».

Я замерла. Внутри всё смешалось — удивление, осознание, что он тоже обычный человек со своими слабостями и привязанностями. На несколько секунд я даже позволила себе улыбнуться. Но тут же раздался строгий внутренний голос тараканчиков:

—Мила! Ну что ты, смотри на вещи реально! Таких «малышек» у него в каждом офисе по три штуки! Не забывай — это директор. Сосредоточься на работе, а не на поцелуйчиках и секретиках!

Я глубоко вздохнула, вернувшись в рабочее русло, словно ударилась об холодный металлический пол. Коммуникатор снова загудел тихим сигналом, а Кайто спокойно продолжил разговор, будто ничего не произошло.

— Так, вернемся к маршруту на завтра, — сказала я сдержанно, поднимая взгляд на планшет. — Нужно проверить все точки и уточнить время для фотографий.

Внутри я всё еще ощущала лёгкое удивление и смятение, но тараканчики строго наблюдали за мной: «Вот теперь держи себя в руках, Мила. Работа важнее, директор — не друг».

И я поняла, что впервые реально осознала: доверие — это роскошь, и в этом случае её придется отложить до лучших времен.

Вечер, собираясь на ужин, я вдруг почувствовала, как что-то в организме начало шалить. Глаза слезились, тело горело, а кожа чесалась так, будто я только что устроила соревнование с сотней мелких мошек. Таракашки тут же устроили целое шоу: листали невидимую энциклопедию болезней и шептались:

— О, смотри, похоже на аллергическую реакцию на чужую флору! — пискнул один.

— А может, микромошка в глаз попала, или песочек какой-то, — вторили остальные с надеждой. — Нет, очевидно что это энцефалит или волчанка, — с уверенностью отвечали самые знающие.

Вспомнив про нейтрализатор в номере, я рванула в темноту, почти не разбирая дороги. Дверь оказалась чуть тяжелой, я толкнула её плечом и, не обращая внимания на полумрак, начала чесаться, продвигаясь к кровати. Две руки вцепились в блузку, пытаясь растегнуть её быстрее, приговаривая:

— Божечки, я вся пылаю! Скореее!

Туфли полетели куда-то под ноги, а я, стараясь разглядеть тумбочку в темноте, наклонилась над кроватью, одной рукой гладя заднюю часть юбки — комар, наверное, ужалил в самое неположенное место. Пытаясь ковыряться в тумбочке, я вдруг услышала хриплый голос:

— Мила… неужели наш тур настолько разгорячил вас?

В тот же момент раздался шорох на кровати, и чья-то рука коснулась задней части моей юбки. Первой реакцией была резкая оборонительная разворотка и удар по щеке.

— Что за…?! — выдавила я, подскочив и в слепую пытаясь разглядеть, кто же это.

Потерев глаза, я наконец поняла: кровать не моя, номер не мой — а лежит на ней… Кайто.

Но в полной боевой готовности и с налетом паники, моя защитная реакция взяла верх.

— Хам! — выпалила я, отчаянно пытаясь уверенно покинуть комнату. — Я не готова к таким… отношениям!

Сквозь темноту я несколько раз наткнулась на дверь, споткнулась о стул, но в конце концов выбралась из номера, сердце бешено колотилось, а таракашки устроили бурный хор:

— Вот видишь, Мила! Он уже был на низком старте. Как резво полез к нашим достоинствам со своими недостатками.

Я глубоко вдохнула, пытаясь прийти в себя, и, пошатываясь, направилась к выходу, осознавая, что эта ночь точно войдет в мою личную книгу «самых неловких моментов».

Вечер, несмотря на все приключения, завершился мирно. Когда я, всё ещё слегка дрожа от случившегося, выбралась из номера, то обнаружила свою обувь — ту самую, которую Кайто так активно разбрасывал по комнате. Стыд накрыл меня с новой силой, но сил отбиваться от этого чувства уже не оставалось. Поэтому я стойко перебежками добралась до кафе, где быстро засунула в себя ужин.

Утром я уже сидела в шатле, готовясь к возвращению на корабль, когда услышала короткое сообщение: Кайто остаётся на планете. Он решил задержаться, чтобы изучить детали маршрута более внимательно.

Дейр, верный своему привычному язвительному тону, поделился секретиком: с утра Кайто приказал отвезти его сначала в административный комплекс планеты.

Мои таракашки, тихо урча и шурша, достали свой мини-трансапорт, на котором было выведено кривовато —Не долго жертва убегала. Устала и побежала прям в лапки хищнику.

Один таракан, правда, особенно оживленно махал трансапортом с жизнеутверждающей надписью —А может это по работе?

Но толпа остальных скоро взяла своё и смела его протест.

Обратный путь прошёл спокойно и почти идиллически. В криокапсуле я была одна. Спокойствие окружало меня со всех сторон, мягкий гул систем успокаивал, а глаза сами закрывались от умиротворения. Параллельно я успела обдумать маршрут и начать формировать отчёт — впервые за последние сутки моё тело и разум могли сосредоточиться только на работе, не отвлекаясь на Кайто, таракашек или неловкие воспоминания.

Спокойствие было редким подарком, но я ценила его всем сердцем.

Глава 15

О том, как быт может быть приятным и легким. особенно после командировки

Первый день выходного я решила посвятить решению бытовых дел. В 25 веке “бытовуха” заметно отличается от того, что я помнила из 21 века. Здесь почти всё автоматизировано, но привычка проверять детали остаётся: доставку продуктов, синтетические продукты для разнообразия рациона, проверка ИИ-помощников, коррекция планов уборки квартиры и контроль за системой климатизации.

Я неспешно проходила по списку: сначала зашла к шкафу с продуктами, потом проверила голограмму домашнего помощника, который сегодня был настроен как “ассистент для отдыха и восстановления”. Чувствовала, как тело наконец немного расслабляется после напряжённых дней в другой звездной системе.

Одним из дел была встреча с знакомым

Он все еще работает там как волонтер, но его основная работа — юрист в туристической фирме. Он занимается оформлением контрактов, правовых документов и проверкой соответствия маршрутов требованиям конфедерации.

Его звалиРайвэн, он был тха'лорианцем — высокий, стройный, с кожей цвета мягкой меди, слегка переливающейся на солнце, с длинными гибкими пальцами и тонкими чертами лица. Глаза светло-зелёные, глаза спокойные и внимательные. Волосы серебристые, аккуратно уложенные, создавали впечатление, что каждый локон находится на своём месте.

Райвэн обладал спокойным, уверенным характером. В общении он никогда не спешил, говорил размеренно, с лёгкой улыбкой, но всегда ясно, что за каждым его словом стоит опыт и надёжность.

— Мила! — приветливо сказал он, когда мы встретились. — Как дела? Всё в порядке с адаптацией, документы в норме? И не собираешься ли перейти к нам? Зарплаты выше, бонусы за редкие маршруты.

Я усмехнулась:

— Слушай, спасибо, но я еще не надумала. Но если меня уволят - ты будешь первый в списке!

Он только пожал плечами и улыбнулся:

— Ладно, ладно. Знаю, знаю. Просто проверяю, а вдруг. Рассказывай, что нового?

Эти встречи были обязательны на этапе моей социализации, но сейчас — мне кажется что это просто осталось нашей доброй традицией. Даже в этом технологическом мире оставались такие человеческие жесты — проверки, формальности, привычки.

После встречи я снова ощутила, как день можно посвятить себе: немного спорта, проверка личных настроек кабинета. Казалось, что мир вокруг дышит ровно и спокойно — перед предстоящей работой это было просто бесценно.

Когда мы распрощались и я направлялась в ближайшее кафе на лёгкий перекус, мне вдруг показалось, что в зале я увидела Кайто. Он сидел за столиком, и смотрел на меня. Я замерла на месте, сердце на мгновение замигало — но, стараясь проверить, отошла на пару шагов, а когда посмотрела снова, его уже не было. Впрочем, кто знает, может, это просто игра света на стеклах.

Вечером я встретилась с Лиссой в уютном кафе. Мягкие кресла, тёплый свет, аромат свежего кофе — всё способствовало расслаблению. Лисса села напротив, глаза блестят от любопытства.

— Ну что, Мила, рассказывай, как прошла командировка, — начала она, словно ведёт допрос. — Как ваш романтический тур?

Я сдержанно улыбнулась:

— Ничего особенного, просто обычный рабочий день.

— Ага, ага, — Лисса скрестила пальцы на столе и наклонилась вперед. — Давай без секретов!

— Я просто пришла выпить и поболтать с подругой, — попыталась я.

— Ну вот и болтай! — спокойно ответила Лисса. — Ты пришла с историей.

Я вздохнула и села рядом.

— Ладно. Но ты сама начала.

Лисса довольно улыбнулась:

— Начинай с самого горячего.

Я помолчала секунду.

— Ури Они.

— О, — оживилась Лисса, — та самая? Руководительница планеты?

Я кивнула и сразу выпрямилась, откинула воображаемые волосы назад и резко сменила голос на чуть более низкий и тягучий:

— Кайто Сэйдзи…..

Лисса уже начала хихикать.

— Подожди, — сказала она, — ты сейчас её играешь?

— Я вынуждена, — серьёзно ответила я.

Я поставила локти на стол, слегка наклонилась вперёд, изобразила выразительный взгляд исподлобья:

— Сначала офис. Административный центр. Всё прилично…

Пауза.

— …пока она не начинает вот так.

Я медленно «провела» воображаемыми волосами по плечу и чуть наклонилась вперёд. Руки сжала максимально чтоб показать тот объем в районе груди.

Лисса уже согнулась:

— Нет…

— Да. И голосом таким: «я могу предложить… более интересные маршруты…»

— МИЛА—

— Я стою рядом! — возмущённо продолжила я уже своим голосом. — С ПЛАНШЕТОМ, С ГОРЯЩИМ ЛИЦОМ И НЕ ЗНАЮ КУДА ПОДАТЬСЯ ОТ ЭТОГО 18+

Лисса ударила ладонью по стойке:

— Я не могу—

— Это только начало, — мрачно сказала я.

— О нет…

— Потом она НАВЯЗАЛАСЬ на вечер.

— Конечно навязалась.

— И там… — я вдохнула, собираясь, — там было декольте.

Я руками показала «масштаб проблемы».

Лисса чуть не соскользнула со стула:

— МИЛА!

— Я не преувеличиваю! Оно жило своей жизнью!

— Перестань—

— А волосы!

Я резко развернулась, изобразив, как длинная грива задевает всё вокруг.

— В какой-то момент она реально чуть не застряла в ветках!

— ЧТО—

— Я стою и думаю: “если мы сейчас будем её распутывать, я официально увольняюсь”.

Лисса уже почти лежала на стойке, задыхаясь от смеха.

— Подожди… подожди… дальше было хуже?

Я медленно повернулась к ней.

— Ужин.

Лисса закрыла лицо руками:

— Я не переживу.

— Она садится напротив Кайто…

Я взяла вилку и нож со стола и тут же начала демонстративно, нарочито изящно «играть» ими в воздухе.

— …и начинается ЭТО.

Я медленно провела вилкой по краю стакана, затем сделала слишком плавное движение ножом.

— «Ах, директор…»

Лисса сползла вниз:

— Я… не… могу…

— Она не ест! — возмущённо сказала я. — Она занималась прелюбодеянием с этими вилочками!

— МИЛА—

— Я сижу и думаю: “это всё ещё деловая поездка? я что-то пропустила?”

Лисса уже смеялась без звука, держась за живот.

— И потом… — я наклонилась ближе, понизив голос, — она поворачивается ко мне.

Я резко сменила выражение лица на холодно-вежливое:

— «Мила, думаю, вы можете оставить нас».

Лисса замерла на секунду.

— …НЕТ.

— ДА.

— ПРЯМО ТАК?!

— ПРЯМО ТАК.

Лисса сначала уставилась на меня…

…а потом просто исчезла под стойкой от смеха.

Я наклонилась вниз:

— Ты жива?

— Я не могу дышать! — донеслось оттуда.

— А я тогда не могла уйти! — возмущённо сказала я. — Я СИЖУ! С ПРИБОРАМИ! МЕЖДУ НИМИ!

Лисса вынырнула обратно, вся в слезах:

— И что ты сделала?!

— Я… — я сделала паузу, — дождалась пока Кайто вернеться и сказала что плохо себя чувствую

Секунда тишины.

И Лисса снова ушла под стол.

— ГЕНИЙ! — донеслось снизу.

Я устало уткнулась лбом в ладонь:

— Это была самая странная командировка в моей жизни.

Лисса медленно поднялась обратно, вытирая слёзы:

— Нет.

Она посмотрела на меня сияющими глазами:

— Это была лучшая история в моей жизни.

Глава 16

О том как обычный рабочий день — это скучно

Утро встретило меня редким и потому почти подозрительным состоянием — всё было… нормально.

Никакий критических проблем с директором, ошибок на маршруте и тому подобное.

После последних дней это ощущалось почти как отпуск.

Я прошла к своему столу, запустила интерфейс и на секунду позволила себе просто посидеть, глядя на ровные строки задач. В них была какая-то утешительная предсказуемость.

Работа шла легко, без сбоев.

Запросы — стандартные. Маршруты — в пределах допустимого. Клиенты — без внезапных философских откровений.

— Вот так бы всегда, — пробормотала я, больше из осторожности, чем из надежды.

И почти поверила.

Идеальную.

Я перечитала её ещё раз, поймала себя на лёгком чувстве удовлетворения и отправила файл Кайто на согласование.

— Всё, — тихо сказала я, откидываясь на спинку кресла. — Я молодец.

Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что такие слова обычно имеют последствия.

Подтверждение не заставило себя ждать.

— Мила.

Я подняла взгляд.

Лисса стояла рядом. И выглядела… неправильно. Слишком напряжённой для обычного рабочего дня.

— Что? — осторожно спросила я.

Она ничего не ответила. Просто протянула мне планшет.

— Посмотри.

Я нахмурилась и взяла его.

На экране была открыта реклама тура.

С первого взгляда — безупречная. Мягкая цветовая схема, выверенная структура, аккуратные блоки описаний.

И заголовок:

Романтический тур. Индивидуальная программа.

Я моргнула, потом ещё раз, прокрутила ниже.

Маршрут, переходы, остановки, пометки по рискам — узнаваемые, но… смягчённые, сглаженные, словно их пропустили через фильтр. Все фотографии и видео.

Это был мой маршрут!

Тот самый, который я отправила Кайто несколько минут назад.

— …нет, — сказала я тихо.

— Да, — так же тихо ответила Лисса.

Я снова уставилась в экран, пытаясь найти расхождение. Ошибку. Любую деталь, которая объяснила бы происходящее. Но не находила.

Каждая точка, каждый переход, каждая логическая связка — всё было моим. Но вот проблема была в том, что это маршрут — ДРУГОГО ТУРОПЕРАТОРА.

Я даже не успела по-настоящему погрузиться в панику и отчаяние, как перед глазами вспыхнуло уведомление:

«Срочно ко мне в кабинет».

На мгновение я замерла, чувствуя, как внутри неприятно холодеет. Впрочем, этого следовало ожидать. Я и сама не могла бы объяснить, на что надеялась — разве что на короткую отсрочку, на иллюзию, что у меня будет чуть больше времени всё исправить.

Но времени, как обычно, не дали.

Я быстро собрала все свои наработки, почти не глядя сгребая файлы и листы, и уже на ходу начала выстраивать в голове план. Паника отступила куда-то на второй план, уступив место привычному, почти упрямому желанию разобраться. Нужно было понять, откуда произошла утечка, кто мог получить доступ, где именно я допустила ошибку… если допустила.

Однако сейчас это было не самым важным.

Если аналогичное предложение уже существовало, значит, оставался только один выход — сделать своё лучше. Быстрее. Точнее. Выиграть не за счёт обстоятельств, а вопреки им.

Мысли складывались в цепочку гипотез одна за другой: переупаковка маршрута, смещение акцентов, работа с рисками как с преимуществом. В этом ещё можно было найти точку опоры.

Наверное.

В приёмной оказалось пусто. Секретарши не было на месте, а дверь в кабинет была приоткрыта.

И тишина.

Странная, плотная, почти осязаемая.

Она должна была меня насторожить, но я уже не остановилась.

Я вошла — слишком быстро, слишком уверенно — прошла вперёд и, даже не поднимая взгляда, начала раскладывать на столе принесённые листы, одновременно проговаривая вслух то, что только что складывала в голове:

— Я не представляю, как это произошло, но у меня есть несколько вариантов, как мы можем изменить предложение и—

— Хватит.

Голос прозвучал резко, и я оборвалась на полуслове. Только теперь я подняла взгляд. Кайто стоял напротив, и в его неподвижности было что-то, что заставило меня мгновенно замолчать окончательно. Без лишних слов он протянул мне несколько листов.

Я потянулась за ними почти автоматически, с неожиданным облегчением. Возможно, он уже что-то наметил — правки, альтернативное решение, свой вариант. Я уже видела, как он работает: он действительно быстро схватывал суть и умел действовать без лишних обсуждений.

На секунду мне даже показалось, что ситуация ещё поддаётся контролю. Я опустила взгляд, и почти сразу поняла, что ошиблась. Это было не предложение, не правки, и не рабочие материалы.

Передо мной лежало аккуратно оформленное заявление по собственному желанию — с моими данными, выверенное, завершённое, будто его подготовили заранее. Не хватало только одной детали — моей подписи.

Я смотрела на текст дольше, чем следовало, словно надеясь, что он изменится, если просто дать себе время. Но слова оставались на месте, холодные и окончательные в своей ясности.

Осознание пришло не сразу — сначала медленно, а потом вдруг резко, почти болезненно. Пальцы разжались сами собой, листы выскользнули из рук и тихо упали на стол. И вместе с этим звуком внутри меня стало пусто. Я подняла глаза.

На мгновение мне отчаянно захотелось за что-то зацепиться — за тень сомнения, за раздражение, за хоть какую-то живую эмоцию, которая могла бы объяснить происходящее, вернуть его в рамки обычного, человеческого разговора.

Я попыталась найти это в его взгляде, Но там был только холод.

Не вспышка гнева, не раздражение — именно холод. Ровный, выверенный, как стекло, за которым уже ничего не происходит.

От этого стало хуже.

— Что?.. — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала, словно я говорила не здесь, а где-то на расстоянии. — Почему?.. Я не понимаю…

— Хватит, — повторил Кайто.

Тот же тон. Без колебаний. Без попытки объяснить.

Он смотрел на меня так, будто решение уже принято, подписано и убрано в архив.

— Я видел вас на выходных, госпожа Орлова.

Слова легли между нами тяжело, как что-то окончательное.

— Вы сидели с сотрудником нашей конкурирующей компании. И, насколько я мог судить, вели весьма… непринуждённую беседу.

На секунду мне показалось, что я просто не расслышала. Что он говорит не обо мне.

Но он продолжал.

— Если вы желаете, мы можем пойти дальше. Подключить службу безопасности, инициировать проверку, уведомить трудовую инспекцию.

Его голос стал жёстче, в нём появилась металлическая нота, от которой по коже прошёл холодок.

— Вам знакомо понятие служебного шпионажа?

Каждое слово звучало отчётливо, почти подчеркнуто спокойно.

— За подобные вещи предусмотрена ответственность.

Я стояла, и ощущение было странным — будто воздух вокруг стал плотнее, тяжелее, и каждый вдох требовал усилия.

Шпионаж?

Слово отозвалось в голове глухо, не находя опоры. Какая встреча?.. Какой сотрудник?..

Мысли рассыпались, не успевая оформиться. Я пыталась ухватиться хоть за одну, но они ускользали, как будто это происходило не со мной.

— Я… — начала я, но голос предательски сорвался, не выдержав даже одного слова.

Кайто не дал мне договорить.

Резким, коротким движением он взял со стола ещё несколько листов и швырнул их в мою сторону. Бумага зашуршала, ударилась о край стола, одна страница, чуть покачавшись, медленно соскользнула вниз и упала на пол.

Звук показался слишком громким.

— Можете идти.

Он уже не смотрел на меня.

Сел за стол, открыл следующий документ и с тем же спокойствием начал

Потом я медленно развернулась. Дверь открылась почти беззвучно. Закрылась — ещё тише.

В коридоре было светлее, чем в кабинете, и этот свет на мгновение ударил по глазам.

Я прошла мимо своего стола. Кто-то что-то говорил. Кто-то смеялся. Где-то звенела посуда, тихо переговаривались голоса.

Обычная жизнь офиса продолжалась — ровная, привычная, абсолютно не совпадающая с тем, что только что произошло. Я не остановилась, не посмотрела на Лиссу, не замедлила шаг.

Просто шла.

Сначала быстро, почти на автомате, будто у меня всё ещё была цель.

Потом медленнее.

Коридоры сменялись один за другим, стеклянные перегородки отражали меня на мгновение — и тут же отпускали. Лицо казалось чужим: слишком спокойным, слишком неподвижным.

Я не помнила, как дошла до перехода на двадцать пятом этаже — того самого стеклянного коридора, соединяющего два корпуса.

Там всегда было чуть прохладнее. Я остановилась у прозрачной стены, подошла ближе.

Стекло отозвалось слабым холодом под ладонью. Я посмотрела вниз. Слишком далеко.

Город подо мной терял форму, распадался на линии, пятна света и движение. Машины казались точками, люди — почти невидимыми. Всё происходило где-то в другой реальности, от которой меня отделяло несколько десятков этажей и тонкий слой стекла.

Я стояла, не двигаясь, и постепенно начала осознавать странную вещь.

Внутри по-прежнему было пусто. Не было ни вспышки паники, ни слёз, ни даже привычного раздражения. Только холод.

Тот самый, который я только что видела в его глазах. Он словно перешёл ко мне.

Я сделала медленный вдох, но воздух показался чужим, недостаточным. И где-то на краю сознания медленно, с трудом начала формироваться мысль — неоформленная, рваная, но от этого не менее страшная.

Я действительно не понимала, что только что произошло.

Глава 17

Там, где заканчиваются маршруты

Я не помню, как сюда пришла. Правда. Последнее, что осталось — это кабинет, свет, и голос Кайто.

А потом — пустота.

Я стою на мосту, держусь за холодные перила, и смотрю вниз. Вода кажется чёрной, густой. Как будто если шагнуть — она не примет. Просто… исчезнешь. Ветер бьёт в лицо, но я почти его не чувствую. Телефон вибрирует в руке. Сначала я не понимаю, что это. Пропущенные вызовы. Один за другим.

Я моргаю, как будто возвращаюсь. Звонок снова. Я отвечаю не сразу.

— …да?

— МИЛА?!

Я чуть отдёргиваю телефон от уха. Слишком громко.

— Ты где?! Ты почему не отвечаешь?! Я тебе уже… я не знаю сколько раз звоню!

Я оглядываюсь — мост, серое небо.

— Я… на улице.

— Где именно?!

Я смотрю вниз, и понимаю, что правда не знаю.

— Не знаю.

Тишина.

Потом — резкий вдох.

— В смысле “не знаешь”? — её голос становится ниже. — Мила, я тебя потеряла. Ты ушла из офиса, и…

Она запинается, это плохо.

— Мне сказали, что ты вышла какая-то… — она ищет слово, — потерянная. Ты даже ни с кем не попрощалась.

Я закрываю глаза, с сразу вижу это. Кайто напротив. Холодный взгляд. И слова, от которых внутри всё оборвалось.

— Мила?

Я открываю глаза.

— Я в порядке.

Это ложь.

Мы обе это понимаем.

— Нет, — тихо говорит Лисса. — Ты не в порядке. Скажи, где ты. Я приеду.

— Не надо.

— Надо.

Я сжимаю телефон сильнее. Металл перил холодный под пальцами.

— Лисса…

— Что случилось?

Я молчу. Слова не идут. Они как будто… не принадлежат мне.

— Мила.

Я делаю медленный тяжелый вдох.

— Кайто вызвал меня.

Тишина.

— И?

— Он сказал, что это служебный шпионаж.

Тишина взрывается её вдохом.

— ЧТО?!

— Да.

— Мила, ты…

— Я знаю.

Я перебиваю её мягко.

— Я знаю, что это невозможно.

Пауза.

— Я сказала ему это.

— И?

— Он не стал меня слушать и просто выгнал.

— И ты просто ушла? — тихо спрашивает Лисса.

— Да.

— Это подстава, — говорит она. — Слышишь? Это подстава.

— Да.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Ветер снова сильно ударяет по лицу, и я вдруг понимаю, насколько близко стою.

Пальцы сильнее впиваются в металл. Я делаю шаг назад, потом ещё один.

Дыхание сбивается, но становится… реальнее.

— Скажи, где ты, — тихо говорит Лисса. — Я приеду.

Я смотрю вперёд. На дорогу, машины, людей, которые живут дальше, как будто ничего не произошло.

— Ладно.

— Скинь геолокацию.

— Сейчас.

Пауза.

— Я уже еду.

— Хорошо.

Тишина.

— И Мила…

— Да?

Её голос становится мягче. Осторожнее.

— Ты не одна.

Я закрываю глаза, и впервые за всё время внутри что-то… сдвигается.

Не легче, но не так пусто.

— Поняла.

Звонок заканчивается, я опускаю телефон, и снова смотрю вниз.

— Шпионаж…

Слово звучит чужим, неправильным. Я поднимаю голову, и чувствую, как внутри что-то меняется.

— Нет, я не буду повторять своих ошибок.

Если кто-то решил написать за меня мою историю — он ошибся.

Я не помню, как села в машину.

Помню только, как Лисса обняла меня на мосту. Слишком крепко, будто боялась, что я исчезну, если отпустит.

— Всё, — сказала она тогда. — Поехали отсюда.

Я не спорила, просто кивнула. Дорога прошла мимо. Город — тоже. Я пришла в себя только когда мы остановились у моего дома.

— Подожди, — сказала я, выбираясь следом. — У меня ключи…

— Не нужны, — бросила она через плечо.

Я нахмурилась, и поднялась за ней. Она приложила карту к замку. Дверь щёлкнула.

Я остановилась.

— …что?

Лисса спокойно открыла дверь и зашла внутрь, как будто так и должно быть.

Я осталась стоять на пороге.

— Лисса.

— Мм?

— Почему у тебя есть доступ к моей квартире?

Она обернулась, и абсолютно невозмутимо сказала:

— Я сделала дубликат.

Пауза.

— Когда?

— После первого дня знакомства.

Я медленно моргнула.

— …зачем?

Она пожала плечами, снимая куртку.

— Я была уверена, что теперь это и мой дом тоже.

Я уставилась на неё.

— Ты сумасшедшая.

— Возможно, — легко согласилась она. — Но посмотри, как это сейчас удобно.

Я закрыла дверь и почему-то… не стала спорить дальше.

— Ладно, — выдохнула я. — Сегодня ты победила.

— Я всегда побеждаю, — довольно сказала она и направилась на кухню. — Идём. Я принесла еду. Много еды. Неприлично много еды.

Кухня выглядела как место преступления — пакеты, коробки, сладкое, солёное, странное.

— Ты ограбила магазин? — спросила я, опускаясь на стул.

— Нет, я спасла тебя, — поправила она. — Это разные вещи.

Я слабо усмехнулась.

Лисса устроилась напротив и хлопнула ладонями по столу.

— Итак. План по спасению Милы.

— Боюсь.

— Правильно делаешь, — кивнула

Я откинулась на спинку стула.

— Попробуй.

Она загибает пальцы.

— Вариант первый: мы едем ночью куда глаза глядят.

— Уже звучит как плохая идея.

— Ладно, тогда вариант второй: караоке.

— Нет.

— Почему?

— Я не хочу, чтобы это стало последним воспоминанием обо мне.

— Жаль. Ты могла бы уйти громко.

Я фыркнула.

— Дальше.

— Вариант третий: мы идём гулять и начинаем придумывать истории про случайных людей.

— Это мы и так делаем.

— Но сегодня — с драмой.

— Обязательно с драмой?

— Конечно.

Я покачала головой.

— Ещё.

— Ладно, — она наклонилась ближе. — Мы можем устроить “ночь плохих решений”.

— Это звучит опасно.

— Именно.

— Что входит в программу?

— Например, заказать еду, которую мы не любим.

Я посмотрела на стол.

— Ты уже начала.

— Я готовилась.

Я не выдержала и улыбнулась.

Чуть-чуть.

— Ещё варианты?

— Конечно, — оживилась она. — Мы можем написать бывшим.

— Нет.

— Всем.

— Нет!

— Даже тем, про кого ты забыла.

— Лисса.

— Ладно-ладно, — она подняла руки. — снимаю этот пункт.

Пауза.

Я смотрю на неё, на этот хаос на столе, и понимаю, что мне… чуть легче.

— А если серьёзно? — тихо спрашиваю я.

Она сразу меняется.

Не резко.

Но заметно.

— Тогда давай думать, что делать дальше.

Я киваю.

— Давай.

Она на секунду задумывается.

И… её глаза загораются.

— Отлично. План “жизнь после катастрофы”.

— Уже боюсь.

— Вариант первый: ты уезжаешь в монастырь.

Я моргаю.

— Что?

— Тишина. Спокойствие. Никто не трогает. Максимум — ты и свечи.

— Я не выгляжу как человек, который выдержит монастырь.

— Справедливо. Тогда вариант второй: ты заводишь блог.

— О чём?

— “Как меня обвинили в шпионаже, и я выжила”.

Я смотрю на неё.

— Это слишком.

— Это будет хит.

— Я не хочу быть хитом.

— Поздно.

Я вздыхаю.

— Дальше.

— Ты идёшь в актрисы.

— …

— У тебя уже есть драматичный бэкграунд.

— Спасибо.

— Пожалуйста. Я верю в тебя.

Я закатываю глаза.

— Ещё.

— Открываешь свою компанию.

Я смотрю внимательнее.

— Уже интереснее.

Она наклоняется ближе, почти шёпотом:

— И через пару лет… поглощаешь нашу компанию.

Я не выдерживаю, смеюсь по-настоящему. Впервые за день.

— Это звучит как злодейский план.

— Это и есть злодейский план, — гордо говорит она. — Я уже вижу заголовки.

— “Она вернулась”.

— “И теперь она ваша начальница”.

Мы обе смеёмся, и это… неожиданно легко.

Я выдыхаю.

— Мне нравится этот вариант.

— Я знала.

Пауза.

Лисса становится чуть тише.

— А если без шуток, — говорит она, — мы разберёмся.

— Я знаю.

И в этот раз это звучит по-настоящему. Я беру со стола первую попавшуюся упаковку.

— Если это снова те странные чипсы…

— Они прекрасны.

Я пробую.

Морщусь.

— Это преступление.

— Ты уже ешь вторую.

Я смотрю на чипс в руке.

И… съедаю.

— У меня был тяжёлый день.

— У тебя теперь есть я, — спокойно говорит она.

Я усмехаюсь.

— Да. И запасной ключ от моей квартиры.

— Очень полезная вещь.

Я откидываюсь назад — с кружкой в руках, с этим хаосом на столе, с ней рядом.

И впервые за весь день понимаю — я не одна.

И, возможно, это уже начало чего-то другого.

Глава 18

О том, что можно построить заново

Прошло две недели.

Сначала было тяжело. Каждое утро начиналось одинаково: на короткое мгновение казалось, что всё по-прежнему на своих местах, но затем память возвращалась, и вместе с ней — тяжесть, от которой становилось трудно дышать. История с работой, разговор с Кайто, обвинения — всё это не исчезло, но со временем перестало звучать так оглушительно. Боль не ушла, она просто отступила на второй план, превратившись в постоянный, тихий фон.

Первые дни я почти ничего не делала. Могла часами сидеть с чашкой чая, забывая о нём, пока он остывал, или смотреть в экран ноутбука, не улавливая ни одной мысли. Время тянулось вязко и бессмысленно.

Лисса приходила почти каждый день. Иногда она приносила еду, иногда — новости, а иногда просто садилась рядом и молчала. И, как ни странно, именно в этих спокойных, ничем не заполненных моментах внутри меня постепенно начинало что-то восстанавливаться. Не сразу, не резко — скорее, как будто кто-то осторожно собирал меня заново, по частям.

Однажды я вдруг вспомнила её слова, сказанные почти в шутку:«Открываешь свою компанию…»

Сначала это показалось нелепым. Потом — слишком смелым. А затем я поймала себя на том, что возвращаюсь к этой мысли снова и снова.

Почему нет?

Я знала маршруты. Знала города. Знала места, которые не попадают в туристические буклеты, но запоминаются сильнее любых достопримечательностей. Маленькие кафе с лучшим кофе, тихие улочки, скрытые дворики, истории, которые передаются шёпотом — всё это было частью моего опыта.

Я знала, как чувствуется место.

И этого оказалось достаточно, чтобы попробовать.

Я открыла ноутбук и начала с малого — с одного маршрута. Простого, понятного, без сложных систем и закрытых доступов. Просто город, люди и истории. Работа неожиданно увлекла меня. Один маршрут превратился во второй, второй — в третий, и я сама не заметила, как полностью погрузилась в процесс.

Дни перестали тянуться и начали наполняться смыслом. Я просыпалась с новыми идеями, продумывала детали, отмечала точки, которые хотелось добавить, и ловила себя на том, что снова чувствую интерес — живой, настоящий.

Наконец-то мне не надо было притворяться и таскать с собой эти ужасные линзы. Работала я по старинке, только с планшетом и компьютером. И честно слово, как же было комфортно. Линзы я запрятала в дальнй ящик и просто забыла о них. Этот глупый ИИ помощник домашний тоже выключила и с радостью вернулась в свой ‘допотопный век’

— Это уже не шутка, да? — спросила Лисса, однажды заглянув в экран моего ноутбука.

Я только покачала головой, не отрываясь от карты.

— Похоже, нет.

Она внимательно посмотрела на список.

— У тебя тут три тура… И ты уже планируешь следующий?

Я на секунду задумалась, а потом честно ответила:

— Даже не следующий. Уже думаю дальше.

Лисса тихо присвистнула.

— Ты очень быстро перешла от «меня уволили» к «я захватываю рынок».

Я усмехнулась.

— Это ты виновата.

— Я собой довольна, — с серьёзным видом кивнула она.

Я откинулась на спинку стула, на мгновение позволяя себе просто выдохнуть.

— Я думаю съездить в Японию.

Она замерла.

— Прости… что?

— Через месяц. Хочу собрать материал, посмотреть маршруты на месте, найти новые локации.

Лисса некоторое время молчала, внимательно глядя на меня, а потом медленно улыбнулась.

— Ты правда это сделаешь.

— Да, — спокойно ответила я.

— Знаешь, — сказала она, — мне нравится эта версия тебя.

Но не всё было так просто.

Иногда Лисса приносила новости из компании, и эти разговоры давались тяжелее.

— Они запустили тур, — сказала она как-то вечером, ставя пакеты на стол.

Я замерла, прежде чем поднять взгляд.

— Уже?

— Да. Они переработали маршрут, упростили некоторые части, нашли альтернативные решения.

Я медленно кивнула, стараясь сохранить спокойствие.

— И как?

Лисса чуть поморщилась.

— Продажи есть. И… похоже, неплохие. Если так пойдёт дальше, они смогут даже обойти конкурентов.

Я отвела взгляд. Это не было неожиданностью — скорее, подтверждением того, что компания продолжает жить и без меня.

И всё же внутри неприятно кольнуло.

— Значит, справляются, — тихо сказала я.

— Да, — согласилась Лисса, а затем добавила твёрже: — Но это ничего не меняет.

Я посмотрела на неё вопросительно.

— В каком смысле?

— В том, что ты всё равно лучше.

Я фыркнула, не сдержавшись.

— Очень объективно.

— Абсолютно, — невозмутимо ответила она.

Мы на секунду замолчали, и я решилась задать вопрос, который всё это время не давал покоя.

— А что с остальным?

Лисса сразу поняла, о чём я.

— Ничего. Полная тишина.

Я нахмурилась.

— Ни писем? Ни звонков?

— Вообще ничего.

Это было странно. Слишком странно.

Такое ощущение, будто меня просто вычеркнули — или, наоборот, поставили на паузу, оставив где-то между прошлым и будущим.

— Как будто тебя забыли, — тихо сказала Лисса.

Я едва заметно усмехнулась.

— Вряд ли.

Но внутри всё равно появилось напряжение. Потому что иногда тишина пугает сильнее, чем прямые обвинения.

Я закрыла ноутбук и посмотрела на список маршрутов, заметки, планы — всё то, что уже начинало становиться моей новой реальностью.

— Значит, у меня есть время, — сказала я наконец.

Лисса улыбнулась.

— Вот это уже правильный настрой.

Я кивнула.

И в этот момент впервые за долгое время будущее перестало казаться чем-то потерянным.

Теперь оно выглядело как пространство, которое можно заполнить заново.

По-своему.

________________________________________________________________________

Утро началось неожиданно спокойно.

Я проснулась раньше будильника, и в этом не было ни тревоги, ни тяжести — только тихое ощущение, что день можно прожить по-своему. На кухне пахло кофе, и этот запах казался почти символическим: привычный, простой, настоящий.

Я устроилась за столом с ноутбуком, обхватив кружку ладонями, и открыла карту Японии.

Токио. Киото. Нара.

Маршруты постепенно складывались в голове, как когда-то складывались другие — только теперь они были полностью моими. Я отмечала точки, делала пометки, вспоминала прочитанные истории и уже мысленно прокладывала путь между улочками, храмами и маленькими заведениями, о которых знали лишь местные.

Я так увлеклась, что почти не заметила, как завибрировал коммуникатор.

Звук был непривычно резким в этой тишине.

Я нахмурилась и перевела взгляд на экран.

Незнакомый номер.

На секунду захотелось проигнорировать, но что-то внутри всё же подтолкнуло принять вызов.

— Да?

— Добрый день.

Голос был ровный, официальный, слишком аккуратный, чтобы быть случайным.

Я невольно выпрямилась.

— Это HR-отдел компанииInterWorld Travel. Госпожа Орлова, просим вас подойти сегодня для оформления документов.

Слова прозвучали спокойно, но внутри у меня что-то дрогнуло.

Пальцы, сжимающие кружку, чуть заметно задрожали.

Я на секунду закрыла глаза, собираясь с мыслями.

— Сегодня? — переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Да, желательно в ближайшее время.

Пауза.

Я могла отказаться. Перенести. Сделать вид, что мне всё равно.

Но это было бы ложью.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Я буду через два часа.

— Благодарим. Вас будут ожидать.

Связь оборвалась.

Я медленно опустила коммуникатор на стол.

Кофе уже остыл.

И Япония на экране вдруг отодвинулась куда-то далеко.

Я глубоко вдохнула.

— Значит, всё-таки финал, — тихо сказала я вслух.

На сборы ушло… слишком мало времени.

Сначала я двигалась спокойно, но уже через несколько минут квартира превратилась в эпицентр маленького хаоса. Я металась из комнаты в комнату, пытаясь одновременно выбрать одежду, найти нужные документы и привести себя в порядок.

Где-то между поиском туфель и попыткой уложить волосы я поймала своё отражение в зеркале.

И остановилась.

— Нет, — сказала я себе. — Так не пойдёт.

Это была последняя встреча с компанией.

Последняя точка.

И я не собиралась выглядеть так, будто меня это сломало.

Я должна была выглядеть так, будто я уже ушла дальше.

Собранно.

Уверенно. Спокойно.

Я сделала вдох, заставляя себя замедлиться. Через несколько минут движения стали точнее. Я выбрала одежду, в которой чувствовала себя собой, аккуратно собрала волосы и ещё раз посмотрела на отражение. Теперь было гораздо лучше. Когда я вышла из квартиры, время уже поджимало. Я спускалась по лестнице быстрее, чем стоило бы, на ходу проверяя сумку и пытаясь вспомнить, ничего ли не забыла.

Конечно, я опаздывала. И это было почти символично. Я невольно усмехнулась.

— Ну что ж… — тихо сказала я, выходя на улицу. — Пусть хотя бы сегодня всё будет честно.

Это была последняя встреча с прошлым. И я собиралась пройти её так, как будто уже знаю, что будет дальше. Даже если на самом деле ещё только учусь в это верить.

Глава 19

Поборемся за наши денежки и отстоим нашу гордость!!

Когда я вошла в здание компании, меня охватило неожиданное чувство — будто я попала в чужую, но одновременно знакомую жизнь. Коллеги здоровались со мной, улыбались и с любопытством спрашивали:

— Куда это ты пропала?

Я моргнула. Так просто? Никто не знал. Никто не видел. Никто не догадывался о том, что произошло. Непонимание читалось в их взглядах, будто все они пытались сложить недостающие куски головоломки, которую никто не мог объяснить.

Я поднялась на этаж, глубоко вдохнула и потянула ручку двери переговорной.

За большим, тяжёлым столом, занимающим почти всю комнату, уже сидели несколько человек.

Стол был длинный, массивный, тёмное дерево блестело под светом люстр, словно напоминая о своей власти. В начале стола, у окна, сидел Кайто. За его спиной сияли огни города, отражавшиеся в стекле, и смотреть на него было неудобно. Он казался монолитной фигурой, неподвижной и строгой, словно сама комната была выстроена вокруг него.

Сбоку располагались HR-менеджеры, их улыбки были слишком широкими, почти искусственными, и глаза светились слишком дружелюбно. С другой стороны, вдоль стола, сидели сотрудники IT-отдела — тихие, собранные, готовые в любой момент включить свои системы, словно стражи тишины и порядка.

Я шла по комнате, коленки задрожали, а воздух казался густым и тяжёлым. Атмосфера давила так, будто каждый взгляд — невидимый груз на плечах.

Еле дойдя до своего места, я рухнула на стул. Сердце колотилось, пальцы

Но вместо того чтобы начать, один из HR-менеджеров, слишком сиропным голосом, обратился ко мне:

— Мила… мы тут только что обсуждали… мы так переживали… не могли понять, а вы, пожалуйста, могли бы уточнить — по какой причине вы отсутствовали на рабочем месте?

Я замерла. Голос будто исчез внутри меня.

Отсутствовала?

Отсутствовала? Да меня выгнали, а за плечами маячили угрозы судебного разбирательства!

Я с трудом вдохнула, ощущая, как отступает весь внутренний порядок. Руки потянулись к столу, глаза устремились на Кайто, пытаясь выловить хоть что-то между его непроницаемым выражением и сиянием окон.

Внутри всё сжалось, готовое взорваться.

— …я… — попыталась начать я, но слова не поддавались.

Смех, улыбки, тихие вздохи коллег — всё смешалось в гулкую стену, давящую на грудь.

Я понимала: сейчас не время для слабости. Сейчас нужно выстоять. Сейчас нужно сиять.

И, несмотря на дрожь в коленках и отнявшийся голос, я собралась, чтобы дать понять: я всё ещё здесь, и сдаваться я не собираюсь.

Я выпрямилась в кресле, чувствуя, как внутри всё окончательно собирается в одну точку — холодную, чёткую, контролируемую.

— Поэтому, — закончила я, глядя прямо на HR, — если компания решила “дать мне время прийти в себя”, было бы корректно хотя бы уведомить меня об этом решении. Потому что со стороны это выглядело… иначе.

HR мягко улыбнулась. Слишком мягко.

— Мила, мы действовали в интересах компании и в ваших интересах, — проворковала она, слегка наклоняя голову. — Вы были в нестабильном состоянии. Это было очевидно.

Таракашки в моей голове мгновенно подняли транспаранты:

— КРУШИ ИХ!

— РЕВОЛЮЦИЯ! — ЗА СПРАВЕДЛИВОСТЬ!

Я медленно вдохнула.

Выдохнула.

Сложила руки перед собой.

— Давайте тогда уточним, — спокойно сказала я. — Что именно вы увидели?

Она чуть замялась. Едва заметно. Но я это поймала.

— Вы были… эмоциональны. Растеряны. После разговора с директором вы выглядели… не в ресурсе.

“Не в ресурсе”.

Как удобно.

— Понятно, — кивнула я. — Тогда позвольте рассказать, что увидела я.

В комнате стало тише.

Даже те, кто делал вид, что просто “присутствует”, чуть повернули головы.

Я чувствовала это. Но не отвлекалась.

— Утром я обнаружила слив разработанного мной тура, — начала я чётко. — Тура, над которым я работала. Я сразу же зафиксировала это и отправила информацию директору.

Я сделала паузу. Короткую. Контролируемую.

— Через час этот же тур уже рекламировала другая компания.

HR чуть нахмурилась.

— После этого меня вызвали к директору, — продолжила я. — Где я услышала обвинения. Давление. И, если быть точной, угрозы судом.

Тишина стала плотнее.

— В этот момент, — добавила я, — я действительно выглядела “не в ресурсе”.

Таракашки довольно зашумели:

— ВОТ!

— ТАК И НАДО!— ДОЖИМАЙ!

Я не улыбнулась. Хотя хотелось.

— Поэтому, — я чуть подалась вперёд, — если компания решила “замять” эту ситуацию и просто отправить меня отдохнуть — я с этим не согласна.

HR развела руками.

— Никто ничего не заминал, Мила. Мы просто…

— Отстранили меня без объяснений, — спокойно закончила я за неё.

Она замолчала.

На секунду.

И этого было достаточно.

Внутри снова шевельнулось что-то неприятное.

Таракашки уже тише, но всё ещё упрямо напоминали:

— АГА. А ДВЕ НЕДЕЛИ ДОМА?

— КТО ТУТ СИДЕЛ И СТРАДАЛ?— ГОЛОВУ В ПЕСОК НЕ ЗАБЫЛА?

Я сжала пальцы.

Да.

Было.

Но…

Я подняла взгляд.

— Пока ко мне не было претензий — я молчала, — сказала я уже твёрже. — Я разбиралась сама. Приходила в себя. Как вы и хотели.

Я выдержала паузу.

— Но если меня вызывают “на ковёр” и делают вид, что это я сама решила “пойти домой полежать”…

Я чуть качнула головой.

— Нет. Такого не будет.

В комнате повисло напряжение.

Не громкое.

Но очень ощутимое.

HR перестала улыбаться так уверенно.

— Мила, никто не обвиняет вас…

— Тогда давайте зафиксируем, — перебила я всё так же спокойно. — Я не уходила “просто полежать”. Я не отказывалась от работы. И я не несу ответственность за слив, который произошёл.

Тишина.

Кто-то за столом чуть сдвинулся.

Я перевела взгляд с HR на остальных.

— И если у компании есть иная позиция — я хочу услышать её прямо.

Вот теперь стало совсем тихо.

Даже таракашки притихли, ждали.

Я тоже. И впервые за всё это время — не сжималась внутри, а стояла. Ровно. Спокойно.

И, кажется… впервые не защищалась, а отстаивала.

HR заметно занервничала.

Это было почти незаметно — чуть чаще моргнула, пальцы сжались в замок, плечи стали жёстче. Но после её уверенного тона пару минут назад контраст ощущался слишком явно.

Она открыла рот, будто собираясь что-то сказать — и не сказала.

Очевидно, разговор пошёл совсем не по плану.

В тишине раздался едва слышный шорох ткани.

Кто-то сменил позу.

Кайто.

Я не посмотрела на него — но почувствовала. Почти физически. Его взгляд, тяжёлый, пристальный, прожигающий.

Будто он пытался понять, что я сейчас сделаю.

И на чьей я стороне.

Или… уже не на их.

— Госпожа Орлова, — голос директора разрезал напряжение, как нож, — я приношу свои извинения за доставленные неудобства.

В голове у меня таракашки синхронно ахнули.

— НЕУДОБСТВА?!

— ОН НАС В ТЮРЬМУ ОТПРАВИТЬ СОБИРАЛСЯ!— “НЕУДОБСТВА”, СЕРЬЁЗНО?!

Я чуть усмехнулась.

Слишком мягкая формулировка для того, что произошло.

— О чём именно вы, господин Сэйдзи? — спокойно уточнила я.

Он даже не изменил интонацию.

Ни на долю.

— Я провёл внутреннее расследование. Именно поэтому с нами сегодня присутствует господин Торико.

Едва заметное движение.

Сотрудник из IT — я действительно видела его раньше, мельком, пару раз. Тогда он казался… фоновым. Незаметным.

Сейчас — нет.

Сейчас он был частью доказательства.

— Первым делом мы проверили действия, выполненные через вашу учётную запись, — продолжил директор. — И зафиксировали, что никаких действий по сохранению или выгрузке данных с вашей стороны не производилось.

Внутри что-то отпустило.

Не резко.

Но ощутимо.

— Далее мы проанализировали сервера, на которых хранились материалы по туру, — он сделал короткую паузу. — И обнаружили аномальную активность. Массовое копирование файлов ещё на корабле.

Я напряглась.

— Во время перелёта на Вортис IX.

Сердце ударило сильнее.

— Проверка учётной записи показала, что действия выполнялись вторым пилотом. Кайс Эрли.

Таракашки моментально взорвались:

— СЛАДКОГОЛОСЫЙ МЕРЗАВЕЦ!

— А КАК ПОДКАТЫВАЛ!— “МИЛА, ВЫ ТАК ТАЛАНТЛИВЫ…” — ТЬФУ!

Я не изменилась в лице. Только пальцы на секунду сильнее сжались.

Кайс. Конечно.

Слишком внимательный. Слишком вовлечённый. Слишком… заинтересованный.

— Дело передано в службу безопасности, — продолжал директор всё тем же ровным голосом. — Они зафиксировали поступление

Он посмотрел на меня, прямо.

— В отношении него уже возбуждено дело. В ближайшее время состоится суд.

Тишина снова сгустилась, Но теперь она была другой.

— Перед вами, госпожа Орлова, — добавил он, — я хотел бы извиниться и обсудить вопрос компенсации морального ущерба.

Таракашки замерли. Потом очень тихо:

— ОПА…

— А ВОТ ЭТО УЖЕ ИНТЕРЕСНО…

Я медленно вдохнула. Вот оно — развязка. Или… только начало?

Я чуть склонила голову, глядя на директора.

— Приятно слышать, что компания разобралась в ситуации, — сказала я ровно. — Хотя, признаюсь, я ожидала этого разговора… немного раньше.

Лёгкая пауза.

— Что касается компенсации…

Я на секунду перевела взгляд на стол.

Потом снова на него. Теперь моя очередь вести этот разговор, и я её не упущу.

Глава 20

Права отстояли, а что теперь?

Я быстро собралась.

Эмоции никуда не исчезли, но отступили, уступив место холодному расчёту. Сейчас было важно не доказать свою правоту и не вернуть утраченное, а грамотно закрыть ситуацию и выйти из неё с наименьшими потерями — а лучше с выгодой.

Такие разговоры я уже проживала раньше. Правда, не в реальности — в собственной голове. Ночами, перед сном, я прокручивала десятки вариантов, выстраивала диалоги, подбирала слова, искала интонации. В тех версиях всё складывалось иначе.

«Мы не можем без вас, Мила. Вы — стержень компании».

Иногда фантазия заходила ещё дальше. В самом тёмном и немного стыдном уголке моего сознания Кайто терял свою невозмутимость, опускался передо мной на колени и просил прощения.

Сейчас это казалось почти смешным.

Да и неважным.

Важно было другое — Деньги, и условия.

Я чётко понимала: возвращаться в компанию я не собираюсь. Даже если они полностью признают свою ошибку. Даже если попытаются всё сгладить и предложат остаться.

Нет.

Но и уходить, хлопнув дверью, — глупо.

Я слишком хорошо знала процессы, слишком многое вложила, чтобы просто обнулить всё это.

Поэтому решение было очевидным — аутсорс.

Контракт на разработку туров. Ограниченный объём, чтобы сохранить контроль над своей нагрузкой. Срок — примерно три года. Оплата — строго по рынку, без каких-либо «дружеских» уступок.

И отдельным пунктом — компенсация.

Полгода зарплаты.

Я понимала, что это немного. Можно было бы просить больше, и у меня были на это основания. Но превращать разговор в жёсткий торг не хотелось.

Где-то внутри привычно зашевелились таракашки, недовольно ворча о заниженных ожиданиях. На этот раз я даже не стала с ними спорить. Они были правы — но лишь отчасти.

Мне было важнее сохранить ощущение внутренней честности, чем выжать максимум.

Переговоры прошли неожиданно быстро.

Без давления, без попыток переиграть или поставить меня в неудобное положение. Условия согласовали почти без изменений. Все ключевые моменты зафиксировали, остальное должны были доработать юристы.

В какой-то момент я поймала себя на том, что напряжение, с которым я зашла в эту комнату, исчезло.

Не резко — просто стало легче дышать.

Я выдохнула, поднялась и обменялась с ними формальными фразами, в которых уже не было ни смысла, ни эмоций. Вежливость ради вежливости, не более.

Когда дверь переговорной закрылась за моей спиной, я на секунду остановилась в коридоре.

Блин, всё-таки продешевила.

Я уже почти прошла половину коридора, когда заметила Лисси.

Она стояла у стены, уткнувшись в планшет с таким усердием, что сразу стало понятно — не читает она там ничего. Просто ждёт.

Как только я появилась в поле зрения, она мгновенно подняла голову. Улыбка расползлась по её лицу — живая, довольная, почти хищная.

Она быстро шагнула ко мне и, понизив голос до заговорщического шёпота, спросила:

— Ну что? Ты им там показала?

Я остановилась, посмотрела на неё пару секунд — и не выдержала.

Смех вырвался сам собой. Лёгкий, освобождающий, такой, которого мне, кажется, не хватало последние две недели.

— Ты сейчас какую именно версию хочешь услышать? — спросила я, беря её под руку. — Официальную или режиссёрскую?

— Конечно режиссёрскую, — фыркнула она. — Официальную я и в рассылке прочитаю.

— Тогда пойдём, — кивнула я. — Такое лучше рассказывать под еду. В последний раз.

— О-о, — протянула Лисси, — звучит как прощальный тур. Надеюсь, без трагического финала.

— Максимум — с элементами комедии, — усмехнулась я.

Мы направились в тот самый ресторан. Всё было знакомо до мелочей, но на этот раз я почти не обращала внимания ни на обстановку, ни на меню. Даже заказ сделали как-то на автомате.

Как только официант отошёл, Лисси наклонилась ко мне через стол:

— Всё, давай. Я готова. Начинай с самого вкусного.

Я откинулась на спинку стула, сложила руки и на секунду задумалась.

— В общем, — начала я, — сначала всё шло по классике. Я задаю вопросы, HR начинает… — я на секунду изменила голос, добавив в него сладкую, натянутую мягкость, —«Мила, мы действовали в ваших интересах… вы были в нестабильном состоянии…»

Лисси уже начала хихикать.

Я чуть прищурилась и продолжила, добавляя жесты:

— И вот это вот руками… — я развела ладони в стороны, изобразив беспомощность, —«мы просто хотели, чтобы вы отдохнули…»

— Нет! — Лисси закрыла рот рукой, сдерживая смех. — Она правда так делала?

— Один в один, — кивнула я. — Я в какой-то момент подумала, что сейчас она ещё платочек достанет и начнёт меня жалеть.

— Боже, — простонала Лисси, — я это пропустила.

— Зато дальше было интереснее, — продолжила я уже своим голосом. — Когда я начала по фактам раскладывать, у неё лицо стало… — я на секунду задумалась, — знаешь, как у человека, который внезапно понял, что сценарий закончился.

— Импровизация не удалась, — серьёзно кивнула Лисси.

— Совсем, — усмехнулась я. — И тут включается директор. Спокойный, как будто мы не обсуждаем, как меня чуть не обвинили во всех смертных грехах.

— О, я уже чувствую, что сейчас будет что-то хорошее, — оживилась она.

— Он такой:«Госпожа Орлова, приношу извинения за доставленные неудобства».

Я сделала паузу и выразительно посмотрела на Лисси.

Она замерла на секунду, а потом медленно переспросила:

— Неудобства?..

— Вот именно, — кивнула я. — Я там еле удержалась, чтобы не уточнить, это он про угрозы судом или про испорченное настроение.

Лисси расхохоталась.

— Я бы не удержалась, — призналась она.

— Я почти, — честно сказала я. — Но решила всё-таки дослушать.

Я коротко пересказала ей про расследование, про Кайса, про деньги, про суд. Уже без пародий — спокойно, по делу.

Лисси постепенно перестала смеяться. Её взгляд стал внимательнее, глубже.

— Значит, всё-таки он, — тихо сказала она. — Вот ведь…

— Угу, — кивнула я. — Сладкоголосый мерзавец.

— А я тебе говорила, что он слишком старается, — заметила она.

— Говорила, — согласилась я. —

Мы на секунду замолчали, а потом я продолжила:

— В итоге они извинились и предложили обсудить компенсацию.

— И ты, конечно, их разорила? — прищурилась Лисси.

Я невинно пожала плечами:

— Ну… почти.

— Мила, — протянула она с подозрением, — что ты сделала?

Я чуть улыбнулась и начала перечислять: аутсорс, три года, ограниченный объём, рыночная оплата, полгода компенсации.

Чем дальше я говорила, тем выразительнее становилось её лицо.

Когда я закончила, она несколько секунд молчала.

Потом медленно покачала головой:

— Ты… странный человек.

— В хорошем смысле? — уточнила я.

— В очень, — кивнула она. — Потому что на твоём месте я бы сейчас сидела с мешком денег и лёгким чувством вины.

Я рассмеялась.

— А у меня наоборот: денег меньше, а чувство вины всё равно есть.

— Что мало взяла? — мгновенно отреагировала она.

— Именно.

Лисси хлопнула ладонью по столу:

— Ну так я и говорю — странный человек!

Мы снова рассмеялись, и напряжение окончательно ушло.

Она посмотрела на меня уже мягче и сказала:

— Ты молодец, Мила. Правда.

Я чуть опустила взгляд, не зная, что на это ответить.

— Я серьёзно, — добавила она. — Ты не стала ни прогибаться, ни мстить. Это редкое сочетание.

Я тихо выдохнула.

— Я рада, что ты решила идти дальше сама, — продолжила Лисси. — Разовьёшься, наберёшь клиентов… и я, пожалуй, вернусь к твоему предложению о работе.

Я подняла на неё глаза:

— О, то есть у меня есть шанс переманить тебя официально?

— Конечно, — невозмутимо кивнула она. — Но сначала покажи, что ты не разоришься через полгода.

— Спасибо за веру, — фыркнула я.

— Я реалист, — пожала плечами она.

Мы снова рассмеялись.

Обед закончился как-то незаметно. Мы не тянули время, но и не спешили — просто позволили разговору спокойно завершиться.

Когда мы попрощались, я вышла на улицу с лёгким чувством внутри эйфории.

И, открывая дверь, я уже точно знала: сегодня я сяду за работу. Но теперь — на себя. На свою компанию.

Глава 21

Новая командировка?

Прошёл месяц.

Он не пролетел — именно прошёл. Спокойно, последовательно, наполняясь работой, новыми задачами и неожиданным ощущением устойчивости. Я постепенно привыкала к тому, что теперь всё зависит только от меня.

В тот день я сидела в небольшом кафе и дорабатывала описание нового тура.

Япония.

Я вернулась оттуда совсем недавно, и воспоминания всё ещё были живыми, почти осязаемыми. Стоило на секунду отвлечься — и перед глазами снова возникал этот мир, в котором граница между природой и технологиями будто исчезла.

Япония XXV века не пыталась покорить природу — она с ней договорилась.

Я помнила города, которые больше не давили стеклом и высотой. Они словно вырастали из самого ландшафта: прозрачные башни, оплетённые живыми лианами, парящие мосты с мягким светом, и сады, встроенные прямо в уровни мегаструктур.

Деревья здесь не вырубали — их вплетали в архитектуру.

Я видела здания, выстроенные вокруг старых стволов, как будто те были их сердцем. Кроны проходили сквозь уровни вверх, связывая пространство в единое живое полотно.

Транспорт двигался почти бесшумно — магнитные линии мягко скользили между уровнями, а автономные капсулы растворялись в потоке, не нарушая ни ритма, ни тишины.

А ночью… Ночью город становился чем-то совсем нереальным.

Свет не слепил — он струился. Тёплый, мягкий, повторяющий формы ветвей, воды, камня. Иногда мне казалось, что всё вокруг дышит.

Будто это не технологии, а магия.

Я остановилась, глядя на текст перед собой. Пальцы зависли над экраном.

— «Будто магический город»… — тихо пробормотала я. — Банально.

Но иначе и не скажешь. Я сделала глоток кофе и уже собиралась переписать абзац, как на экране всплыло уведомление.

Входящий запрос в календаре. Имя отразилось сразу.

Кайто Сэдзи.

Запрос на встречу. Обсуждение крупного заказа.

Я откинулась на спинку стула, не отрывая взгляда от экрана. Внутри поднялось знакомое чувство. Лёгкое волнение.

Я уже не скучала по офису, по той жизни, по людям. Всё это осталось позади и больше не тянуло назад.

Но Кайто… С ним всё было иначе.

Я помнила, как ему писали какие-то «малышки», как он, не смущаясь, флиртовал со мной, как легко переходил границы. В его манере была власть. И иногда — перегиб.

И всё же…

Я помнила и другое. Криокамеру, его голос — спокойный, ровный, удерживающий меня тогда от паники. Работу, в которой он почти незаметно помогал, подстраховывал, направлял.

И ту странную ужаснейшую прогулку на каблуках по тропикам, когда он просто тащил меня на себе.

Забота. Без слов. Но настоящая.

Я тихо выдохнула и закрыла уведомление.

— Просто работа, — сказала я себе.

И всё же внутри что-то дрогнуло. К вечеру я уже стояла у знакомой двери.

Кабинет Кайто Сэдзи.

Я была собрана — внешне безупречна, внутренне спокойна настолько, насколько это вообще возможно. Всё лишнее я оставила за пределами этого коридора.

Почти всё.

Я на секунду задержала руку перед дверью.

Сердце билось чуть быстрее обычного.

— Ну что ж… — тихо сказала я. — Посмотрим, что на этот раз.

И, не давая себе времени передумать, постучала.

Дверь открылась почти сразу.

Я шагнула внутрь — и на секунду замерла.

В кабинете было темно. Не полностью, но достаточно, чтобы пространство казалось мягким, приглушённым. Работали только несколько напольных ламп, расставленных так, будто это было не офисное помещение, а чьё-то личное пространство.

За окнами раскинулся ночной мегаполис.

Город жил своей жизнью — огни стекали по уровням, отражались в стекле, переплетались с внутренним светом кабинета. На мгновение возникло ощущение, что границы между внешним и внутренним просто нет.

Кайто стоял у окна, в полутени.

Его было видно не полностью — только силуэт, очертания, линия плеч. Когда он повернулся ко мне, свет задел его лицо лишь частично.

Он прокашлялся, выпрямился и сделал шаг вперёд, возвращая себе привычную собранность.

— Мила, — ровно сказал он, — проходи. Присаживайся.

Я кивнула и прошла внутрь, стараясь держаться так же спокойно.

Он указал на кресло напротив, сам сел чуть позже.

— Кофе? Чай? — предложил он, уже привычным тоном.

— Нет, спасибо, — ответила я, чуть качнув головой. — Давай сразу к делу.

Я поймала себя на том, что не хочу растягивать этот момент. Слишком странная атмосфера.

Слишком много недосказанного между нами. Он на секунду замолчал, будто собираясь с мыслями. Это было непривычно.

Кайто, которого я знала, обычно не тратил время на паузы.

А сейчас… Он действительно выглядел немного неловко.

— Я ознакомился с условиями твоего контракта, — начал он, медленно, словно подбирая слова. — И помню, что ты ограничиваешь объём и сложность

Я чуть прищурилась, внимательно глядя на него.

— Но… — он сделал короткую паузу, — есть один проект.

Он поднял на меня взгляд, и в этом взгляде было что-то непривычное. Не давление. Не уверенность. Скорее… насторожность.

— Крупный заказ, — продолжил он. — И мне нужна именно ты.

Я чуть подняла бровь.

— Мой опыт, — уточнила я.

На его губах мелькнула тень улыбки.

— Да. Твой опыт.

Он на секунду отвёл взгляд, будто собираясь с мыслями, и продолжил уже увереннее:

— Речь идёт о туре для очень известных людей. Руководителей. Их знают по всей Конфедерации.

Я почувствовала, как внутри что-то напряглось.

— Не просто деловая поездка, — добавил он. — Это семейная пара.

Пауза.

— Им нужен индивидуальный маршрут. Полностью персонализированный.

Я молчала.

Он чуть наклонился вперёд.

— Идея — романтический тур. Но не банальный. С учётом статуса, безопасности, приватности… и при этом — с настоящим ощущением уединения.

Я уже догадывалась, к чему он ведёт, но всё равно ждала.

— Для этого, — он на секунду замялся, что было совсем на него не похоже, — нужно будет снова вылететь на планету.

Пауза.

— И доработать маршрут на месте.

Сердце ударило сильнее. Я медленно вдохнула.

— Кайто… — начала я.

Но он перебил, тихо, почти мягко:

— Я понимаю, что это выходит за рамки твоего контракта.

Он посмотрел прямо на меня.

— Но здесь действительно нужна ты.

Тишина повисла между нами. Я смотрела на него и пыталась осознать услышанное.

— Подожди, — медленно сказала я. — Ты сейчас серьёзно?

Я чуть наклонилась вперёд, не отрывая от него взгляда.

— Ты просишь меня снова лететь… и делать персональный романтический тур?

Сердце замерло на долю секунды.

— Ты вообще понимаешь, о чём просишь?

Глава 22

Я выдохнула медленно и глубоко, заставляя себя вернуться в реальность.

Работа есть работа.

И если уж мне предлагают выйти за рамки контракта — значит, у меня есть полное право выставить свои условия.

Я выпрямилась, отбрасывая всё лишнее, и посмотрела на Кайто уже иначе — спокойно, делово, без внутренней путаницы.

— Хорошо, — сказала я ровно. — Давай тогда сразу зафиксируем условия.

Он едва заметно кивнул, будто именно этого и ждал.

— Стоимость — в три раза выше рыночной, — начала я без пауз. — Это нестандартный заказ, сжатые сроки и выезд на место.

Ни тени удивления, он просто слушал.

— Командировка — максимум два-три дня, — продолжила я. — И только при условии отдельной криокамеры.

Я чуть наклонилась вперёд, акцентируя:

— Без вариантов.

— Принято, — коротко ответил он.

Я кивнула и продолжила:

— Все документы должны быть согласованы заранее. Я не собираюсь сидеть сутки в кабинете администрации планеты, ожидая разрешений.

На этих словах у меня даже мелькнула тень усмешки.

— Понимаю, — спокойно отозвался он.

— Сроки на итог — неделя, — добавила я. — Вся редактура — на стороне компании. Но финальное согласование остаётся за мной.

Я сделала короткую паузу.

— Впрочем, это и в ваших интересах.

На этот раз он чуть улыбнулся.

— Безусловно.

Я откинулась на спинку кресла, давая ему время осмыслить.

Честно говоря, я ожидала хотя бы минимального сопротивления. Но…

— Я согласен, — сказал он почти сразу.

Я моргнула.

— Со всем?

— Почти, — уточнил он. — Есть один момент.

Я чуть прищурилась.

— Командировка. Лучше закладывать около пяти дней.

— Это противоречит тому, что я только что сказала, — спокойно заметила я.

— Я понимаю, — кивнул он. — Но возможны внештатные ситуации. Задержки, согласования, изменения на месте.

Он посмотрел прямо на меня.

— Мне важно, чтобы у тебя был запас по времени.

Я на секунду задумалась. Логично, он был прав.

— Четыре дня, — сказала я после паузы. — И только в крайнем случае — пять.

— Согласен, — без споров ответил он.

Мы на секунду замолчали.

— И стоимость, — добавил он, — давай всё-таки обсудим.

Я усмехнулась.

— Я и так скромна сегодня.

Он чуть склонил голову, будто принимая вызов.

Небольшой торг всё же случился — скорее по инерции, чем по необходимости. Но в итоге мы быстро пришли к точке, которая устраивала обоих.

— Тогда оформим дополнительное соглашение, — подвёл итог Кайто.

Я кивнула и пересела ближе.

И вот здесь… Стало сложнее.

Я старалась сосредоточиться на тексте, на формулировках, на пунктах договора. Но внимание предательски ускользало.

Кайто работал быстро. Его пальцы уверенно скользили по клавиатуре, почти не задерживаясь. Красивые мужские руки, с выступающими венами — я поймала себя на том, что смотрю именно на них.

И на секунду… задержалась.

— Сроки здесь лучше уточнить, — сказала я, стараясь вернуть голосу деловой тон.

— Уже исправил, — спокойно ответил он.

Я кивнула, и снова попыталась сосредоточиться.

Но в этот раз подвёл запах. Я едва заметно вдохнула.

Свежий. Цитрусовый. С лёгкой, почти холодной ноткой хвои.

Я не помнила, чтобы Кайто вообще пользовался парфюмом. А сейчас…

Мысли начали расползаться в сторону, куда им точно не следовало идти.

На секунду мелькнула совершенно ненужная картина — слишком живая, слишком близкая. Как он наклоняется ещё чуть ближе, как этот запах становится сильнее, как расстояние между нами исчезает окончательно.

Я резко моргнула.

— Мила, — его голос прозвучал совсем рядом, — ты здесь?

Я чуть повернула голову.

Он смотрел на меня внимательно.

— Да, — коротко ответила я, возвращаясь в реальность. — Просто проверяю формулировки.

Он кивнул и снова вернулся к документу. Я заставила себя сосредоточиться.

Строки. Пункты. Условия. Только работа. Только договор.

И всё же сердце предательски стучало быстрее, чем должно было.

Особенно когда он чуть подвинулся ближе, показывая правки на экране.

Я сжала пальцы, удерживая себя в рамках.

— Этот пункт оставляем, — спокойно сказала я. — Остальное — нормально.

Он быстро внёс последние изменения и развернул экран ко мне.

— Тогда согласуем это как финальную версию?

Я пробежалась глазами по тексту. Всё было на месте, и в мою пользу.

— Да, — кивнула я.

Он сохранил файл и на секунду задержал руку на столе.

Тишина между нами снова стала ощутимой.

Я поднялась первой.

Это было правильнее.

Безопаснее.

— Тогда до связи, — сказала я, возвращая голосу привычную ровность.

— До связи, Мила, — ответил он.

Я развернулась и вышла, чувствуя, как напряжение отпускает только за пределами кабинета.

И только когда дверь закрылась за моей спиной, я позволила себе выдохнуть.

Глава 23

Вперед за новыми приключениями

Ждать действительно пришлось недолго.

Уже через несколько дней мне пришло уведомление: вылет — через два дня.

Я перечитала сообщение дважды, словно проверяя, не изменится ли формулировка. Не изменилась.

Значит, всё по-настоящему.

Следующие двое суток прошли в привычной, почти механической подготовке. Собрать вещи оказалось проще всего — опыт таких поездок у меня уже был. Гораздо

Современные технологии, конечно, решали многое.

Но не всё вызывало доверие.

Я стояла посреди квартиры, глядя на панель управления домашним ИИ, и ловила себя на странном ощущении тревоги. Формально система была автономной, обучаемой, способной поддерживать идеальные условия без участия человека.

На практике…

Он мог решить, что воздух стал слишком сухим — и включить увлажнение на максимум. Или, наоборот, поднять отопление, потому что «так комфортнее по статистике».

— Нет уж, — пробормотала я.

От греха подальше я отключила всё, что можно было отключить, перевела системы в режим консервации и буквально «законсервировала» квартиру. Минимум энергии, никаких автоматических решений.

Так спокойнее.

Сроки поездки тоже не давали расслабиться. На самой планете — максимум пять дней. Всё остальное время съедала дорога.

Почти полмесяца туда, и столько же обратно.

Я на секунду задержалась у окна, глядя на город, и вдруг поймала себя на мысли, как странно это звучит — «полмесяца в пути». Когда-то такие расстояния казались невозможными.

А теперь…

Теперь это просто часть работы.

Я невольно вспомнила, как в своё время пыталась разобраться, в какой момент человечество совершило этот скачок.

Когда всё изменилось. Когда космос перестал быть недосягаемой мечтой и стал… логистикой.

В учебниках это описывали сухо: прорыв в области двигателей, но на деле всё было куда сложнее.

Новые двигатели не просто увеличили скорость — они изменили сам принцип перемещения.

Речь шла не о классическом разгоне в вакууме. Основой стали пространственно-градиентные установки, способные «сжимать» и «растягивать» локальную ткань пространства, создавая направленный коридор движения.

Корабль не столько летел, сколько скользил внутри этого искажённого потока.

Скорость в три раза выше солнечной перестала быть пределом фантазии и стала рабочим стандартом.

Именно с этого начались настоящие экспедиции, колонизации.

Я помнила, как сидела ночами, штудируя материалы, пытаясь уловить логику этого скачка. Как из отдельных открытий — нестабильных, спорных — вдруг сложилась система, изменившая всё.

Но даже с новыми двигателями полёты оставались долгими, и опасными.

Настоящий прорыв случился позже — когда начали массово внедрять криокамеры.

Ещё столетие назад их использовали ограниченно. До этого корабли вообще управлялись почти исключительно ИИ: экипаж просто не мог выдерживать такие расстояния и сроки.

Люди были… неэффективны.

Криосон всё изменил. Он позволил человеку вернуться в космос — не как наблюдателю, а как участнику.

А ещё раньше, почти два столетия назад, была создана сеть ретрансляторов.

Я хорошо помнила этот раздел.

Автономные станции, размещённые в пределах ближайших звёздных туманностей. Они передавали сигнал, усиливали его, удерживали связь там, где раньше была только пустота.

Благодаря им теперь можно было связаться почти из любой точки.

Почти.

Я усмехнулась.

История, которую когда-то приходилось учить, теперь стала частью моей реальности.

И вот я снова лечу на другую планету по работе.

Я оторвалась от окна и посмотрела на уже собранную сумку. Всё было готово.

И вот я снова тут.

Подготовительный шлюз встретил меня знакомым холодным светом и ровным гулом систем, в котором всегда чувствовалась особая, почти космическая отстранённость от всего земного. Здесь уже иначе дышалось, иначе воспринималось время, и даже мысли становились чуть более чёткими.

Рядом, удобно устроившись в креслах, сидели Дэйр и Эрн.

Стоило мне их увидеть, как внутреннее напряжение, накопившееся за последние дни, заметно ослабло.

— Ну что, Мила, — лениво протянул Дэйр, окинув меня оценивающим взглядом, — ты снова с нами, значит экспедиция официально считается опасной.

— Прекрасно, — отозвалась я, усаживаясь рядом. — А я надеялась, что опасным элементом в прошлый раз был исключительно ты.

Эрн тихо прыснул.

— Попрошу, — возмутился Дэйр, — между прочим, всё прошло идеально.

— Конечно, — кивнула я с серьёзным видом. — Особенно тот момент, когда нас так тряхнуло, что я мысленно попрощалась с карьерой, жизнью и любимыми туфлями.

— Туфлями — это самое болезненное, — поддержал Эрн.

— Вот! Хоть кто-то понимает, — я театрально вздохнула.

Мы рассмеялись, и разговор сам собой потёк дальше — легко, живо, с постоянными подколами и преувеличениями. Некоторые моменты прошлой поездки мы обсуждали с явным удовольствием, превращая их почти в анекдоты, а некоторые темы аккуратно обходили стороной.

Про второго пилота никто не сказал ни слова.

И это молчание было куда выразительнее любых обсуждений.

Мы взяли по стаканчику кофе и не спеша направились к стойке регистрации, продолжая перебрасываться шутками.

— В этот раз, — задумчиво произнёс Эрн, — я предлагаю заранее закрепить правило: если что-то начинает искрить, мы делаем вид, что так и задумано.

— Отличный план, — кивнул Дэйр. — Особенно если искрить начнёт двигатель.

— Тогда мы скажем, что это декоративная подсветка, — добавила я.

— Премиум-класс, — серьёзно подтвердил Эрн.

И именно в этот момент, когда атмосфера уже почти стала беззаботной, я заметила его.

Кайто.

Он появился сбоку, словно вписавшись в пространство слишком естественно для человека, которого я совсем не ожидала здесь увидеть. В руках у него была небольшая дорожная сумка, и этого оказалось достаточно, чтобы внутри у меня что-то резко сжалось.

Сердце пропустило удар, а затем забилось быстрее.

Мысль пришла мгновенно, ещё до того, как я успела её обдумать.

И, как это часто со мной бывает, прежде чем разум успел вмешаться, слова уже сорвались с губ:

— Кайто, я надеюсь, у нас будут раздельные криокамеры.

Повисла пауза.

Не просто пауза — та самая, в которой воздух становится плотнее, а время будто слегка замедляется.

Кайто остановился и посмотрел на меня. Одна его бровь выразительно поползла вверх.

Где-то за моей спиной послышались странные, сдавленные звуки.

Я даже не оборачиваясь поняла, что происходит, но всё же повернула голову.

Эрн уже согнулся пополам, уткнувшись в стену, а Дэйр отчаянно пытался сохранять серьёзное лицо, что получалось у него настолько плохо, что выглядело почти трагично.

— Я… кхм… — начал он, — прошу прощения… это просто… неожиданно…

— Очень, — выдавил Эрн, не поднимая головы.

Предатели.

Я медленно повернулась обратно, чувствуя, как предательское тепло поднимается к щекам.

Кайто к этому моменту уже полностью взял себя в руки. Его голос звучал спокойно, почти невозмутимо, но в глазах явно мелькала тень веселья.

— И вам добрый день, Мила, — произнёс он.

Я выпрямилась, стараясь вернуть себе контроль над ситуацией.

— Да, — продолжил он, чуть склонив голову, — я помню о вашем условии.

Короткая пауза.

— И в этой поездке не планировал разделять с вами криокамеру…

Он сделал едва заметный акцент на этих словах, после чего добавил, глядя прямо на меня:

— Но если вы настаиваете…

За моей спиной раздался приглушённый стон — судя по всему, кто-то окончательно проиграл битву со смехом.

Я закрыла глаза на долю секунды и медленно

— Я настаиваю, на раздельных криокамерах — ответила я уже ровным, деловым тоном. — Исключительно из соображений комфорта и соблюдения договорённостей.

— Разумеется, — кивнул он с совершенно серьёзным видом. — Я ни на секунду не сомневался в ваших мотивах.

— И правильно делали, — не удержалась я.

— Я вообще стараюсь не сомневаться в вас, — добавил он так спокойно, что я не сразу поняла, шутка это или нет.

— Опасная стратегия, — пробормотал сзади Дэйр. — Мы вот сомневаемся постоянно.

— Особенно в тебе, — поддержал Эрн.

— Неблагодарные, — вздохнул Дэйр.

Я всё-таки не сдержала улыбки.

— Вы тоже летите? — спросила я у Кайто, возвращаясь к более формальному тону, хотя ответ был очевиден.

— Да, — коротко ответил он. — Проект требует моего участия.

— Конечно, — тихо отозвалась я.

— И контроля, — невинно добавил Эрн. — За условиями размещения, например.

— И за распределением криокамер, — подхватил Дэйр.

Кайто тихо усмехнулся, но ничего не сказал.

— Ладно, — хлопнул в ладони Дэйр, — пока кто-нибудь не начал обсуждать план рассадки по криокамерам в деталях, предлагаю всё-таки зарегистрироваться.

— Поддерживаю, — сказал Эрн. — А то вдруг нам ещё предложат совместный тариф.

— Очень смешно, — отозвалась я.

Мы двинулись к стойке регистрации, и разговор постепенно вернулся в более спокойное русло, но лёгкость уже не была прежней.

Я шла чуть впереди, чувствуя рядом присутствие Кайто — слишком близкое, слишком ощутимое.

Кажется, эта поездка действительно будет куда сложнее, чем я рассчитывала.

Глава 24

Та же сцена, те же актеры а вот ситуация поменялась

На борту всё пошло по привычному сценарию — чётко, спокойно и без лишней суеты, словно сама система корабля подталкивала нас к рабочему ритму. Мы заняли рабочий модуль, где уже были выведены основные расчёты маршрута, а в центре пространства мягко мерцала проекция с траекторией движения, точками коррекции и зонами возможных отклонений.

Я устроилась за столом, открыла интерфейс и почти автоматически включилась в процесс. Работа всегда помогала собраться, выровнять мысли и вернуть ощущение контроля, и я рассчитывала, что в этот раз будет так же.

— Основной коридор стабилен, — начал Эрн, переключая проекцию и увеличивая нужный участок. — Три узловые точки, две корректировки, отклонений по прогнозу не ожидается.

— Если только нас снова не решит «слегка тряхнуть», — лениво добавил Дэйр, не отрываясь от своей панели.

— Это была разовая ситуация, — сухо парировал Эрн, даже не взглянув в его сторону.

Я невольно усмехнулась, продолжая просматривать данные.

— Ты так говоришь каждый раз, — заметила я.

— Потому что каждый раз это правда, — невозмутимо ответил он.

Я кивнула и пролистала следующий блок параметров. Всё выглядело выверенным до мелочей, слишком аккуратным, почти идеальным, что само по себе всегда вызывало лёгкое подозрение.

— Запас по времени предусмотрен? — уточнила я, не поднимая взгляда.

— Есть, — ответил Эрн. — Даже с учётом возможных отклонений мы укладываемся в график.

Я уже собиралась перейти к следующему пункту, когда услышала голос Кайто.

— По прибытии у нас остаётся около четырёх с половиной дней.

Я подняла взгляд. Он стоял чуть в стороне, опираясь рукой о край панели и внимательно изучая проекцию. Его голос звучал ровно, спокойно, без привычного давления, но при этом в нём чувствовалась та самая уверенность, к которой я уже успела привыкнуть.

— Первый день уйдёт на финальные согласования, — продолжил он. — Если всё пойдёт по плану.

— А если не пойдёт? — с лёгкой иронией уточнил Дэйр.

— Тогда будем импровизировать, — так же ровно ответил Кайто.

— Обожаю такие формулировки, — пробормотал Дэйр. — Вселяют уверенность и желание срочно пристегнуться.

Я невольно улыбнулась, но тут же вернулась к данным.

— Я не собираюсь тратить сутки в администрации, — напомнила я, уже более серьёзно.

— И не будешь, — спокойно отозвался Кайто.

Я чуть повернула голову в его сторону, внимательно наблюдая за реакцией.

— Документы согласованы на предварительном уровне, — добавил он. — Финализация займёт минимум времени.

Это звучало разумно, и я кивнула, принимая его слова.

Всё шло именно так, как должно было идти. Чётко, логично, без сбоев.

И всё же что-то внутри не давало мне полностью сосредоточиться.

Я поймала себя на том, что перечитываю один и тот же блок уже во второй раз, не улавливая сути. Строки расплывались, цифры не складывались в привычную систему.

— Мила? — окликнул меня Эрн. — Ты зависла.

— Нет, — быстро ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто проверяю детали.

— Уже третий круг проверки, — невинно заметил Дэйр.

Я подняла на него взгляд.

— Я предпочитаю точность, — сухо сказала я.

— Мы это уже поняли и приняли, — кивнул он с видом человека, пережившего нечто серьёзное.

Я снова опустила взгляд на экран, заставляя себя сосредоточиться. Все данные были передо мной, всё было понятно, логично, привычно, но внимание всё равно упрямо ускользало.

И причина была слишком очевидной, чтобы её игнорировать.

Кайто.

Он не делал ничего необычного, не вмешивался без необходимости, не пытался перетянуть внимание на себя. Он просто находился рядом, и этого оказалось достаточно, чтобы внутри что-то сбивалось с привычного ритма.

Я тихо выдохнула, стараясь вернуть себе концентрацию.

— По маршруту у меня нет замечаний, — наконец произнесла я. — Но я хотела бы уточнить точки остановки.

— Сейчас выведу, — откликнулся Эрн.

Проекция изменилась, и я наклонилась чуть ближе, вчитываясь в детали. В этот же момент Кайто тоже сделал шаг вперёд, и расстояние между нами стало почти незаметным.

Я почувствовала это слишком остро.

Лёгкое движение воздуха, тепло, и тот самый запах — свежий, с едва уловимой хвойной ноткой, который я уже успела заметить раньше.

На секунду я замерла, поймав себя на совершенно лишней мысли о том, что раньше я за ним такого не замечала. Был ли это осознанный выбор или просто совпадение, я не знала, но сейчас это отвлекало куда сильнее, чем следовало.

Я заставила себя вернуться к работе.

— Здесь, — сказала я, указывая на одну из точек. — Эта зона нестабильна.

— Учли, — спокойно ответил Эрн. — Обходной коридор уже заложен.

Я кивнула, но мысли снова начали ускользать.

Взгляд непроизвольно зацепился за руку Кайто, лежащую рядом с панелью, за движение его пальцев, когда он что-то отмечал в системе, за то, как он чуть наклоняется, чтобы лучше видеть проекцию.

И за расстояние между нами.

Слишком небольшое.

Я чуть отстранилась, делая вид, что мне просто удобнее так работать, хотя на самом деле пыталась вернуть себе привычную дистанцию.

— Всё в порядке? — тихо спросил он.

Я подняла на него взгляд и на секунду задержалась, понимая, насколько он близко.

— Да, — ответила я чуть быстрее, чем стоило. — Просто концентрация.

Он кивнул, но взгляд его задержался дольше обычного, словно он пытался понять, что именно происходит.

— Тогда продолжим, — сказала я, возвращая голосу деловой тон. — Мне нужен полный список ограничений по планете.

— Сейчас отправлю, — откликнулся Эрн.

Работа продолжилась, диалоги перетекали один в другой, цифры и расчёты выстраивались в логичную систему, и внешне я выглядела полностью вовлечённой в процесс.

Несмотря на внешнее спокойствие, меня не отпускало лёгкое, почти навязчивое беспокойство. Где-то на фоне, как заевшая мысль, продолжало крутиться одно и то же:а вдруг…

Я сама понимала, насколько это глупо. Все условия были согласованы заранее, проговорены и зафиксированы, и Кайто прямо подтвердил, что криокамеры будут раздельными. Но после той сцены в шлюзе воображение упрямо дорисовывало лишние сценарии, словно пыталось проверить меня на прочность.

Я поймала себя на этом уже в отсеке подготовки и тихо усмехнулась.

— Ты серьёзно?.. — пробормотала я едва слышно. — Вот об этом ты сейчас думаешь?

Ответа, разумеется, не последовало, но стало чуть легче.

Когда распределение наконец подтвердили, и я увидела свою отдельную капсулу, напряжение отпустило почти мгновенно. Всё оказалось именно так, как и должно было быть: спокойно, предсказуемо и безопасно.

Я устроилась в криокамере, привычно проверила настройки и позволила себе закрыть глаза без лишних мыслей.

Переход в сон прошёл мягко, почти незаметно, словно кто-то просто аккуратно выключил свет.

Пробуждение, как всегда, оказалось куда более ощутимым.

Я открыла глаза, чувствуя знакомую тяжесть в теле и лёгкое головокружение, которое постепенно отступало. Система завершала цикл восстановления, показатели стабилизировались, и всё шло по стандартному сценарию.

Почти.

Потому что слёзы в глазах, как оказалось, тоже были частью этого сценария.

Я моргнула, пытаясь прогнать влагу, но в этот раз ощущение оказалось сильнее. Грудь чуть сжало, дыхание на секунду сбилось, и я неожиданно ясно почувствовала пустоту — тихую, но настойчивую.

И вместе с ней пришло странное, почти детское желание чего-то простого и понятного: тепла, чьего-то присутствия, объятий, спокойного голоса, который скажет, что всё в порядке.

Я резко выдохнула и провела рукой по лицу, окончательно приходя в себя.

— Прекрасно… — тихо пробормотала я. — Один раз, и уже привыкание.

Мысль прозвучала с лёгкой насмешкой, но внутри отозвалась слишком правдиво.

Я прекрасно помнила тот момент — криокамеру, его голос, спокойный и ровный, почти убаюкивающий, и то, как это действительно помогло тогда. И, похоже, запомнилось сильнее, чем стоило.

— Соберись, — уже твёрже сказала я себе.

Я привела себя в порядок и направилась в рубку, стараясь окончательно вернуть привычное рабочее состояние.

Там всё было, как и ожидалось: деловая атмосфера, сосредоточенные лица, ровные голоса и чёткие формулировки. Дэйр сверял параметры навигации, Эрн проверял обновлённые данные маршрута, а в центре пространства мерцала проекция с текущими корректировками.

Я сделала шаг внутрь.

И почти сразу встретилась взглядом с Кайто.

Он смотрел внимательно — слишком внимательно, чтобы это можно было списать на случайность. Его взгляд скользнул по моему лицу быстро, почти незаметно, но я отчётливо почувствовала этот момент. Как будто он сразу отметил всё: лёгкую припухлость, остатки слёз, то, что я сама предпочла бы скрыть.

И, что было хуже всего, он, кажется, понимал причину.

Я на долю секунды замерла, но тут же отвела взгляд, делая вид, что ничего не произошло.

— Всем привет, — спокойно сказала я, проходя к своему месту.

— Привет, — отозвался Дэйр. — Как спалось? Без приключений?

— Разочарована, — сухо ответила я. — Ни одной катастрофы.

— Мы старались, — усмехнулся он.

Я уже включилась в интерфейс, быстро пробегаясь по данным и намеренно погружаясь в работу, словно это могло окончательно вытеснить лишние ощущения.

— Обновления по маршруту? — уточнила я.

— Незначительные корректировки, — ответил Эрн. — Ничего критичного, всё в пределах нормы.

— Программа на посадку обновлена, — добавил Дэйр. — Административный центр готов к приёму.

— А документы на согласование уже отправлены? — спросила я.

— Да, — коротко ответил Кайто.

Я невольно подняла на него взгляд, но он уже смотрел на проекцию, будто предыдущего момента вовсе не было. Спокойный, собранный, полностью погружённый в работу — как всегда.

— Тогда работаем по плану, — сказала я, возвращаясь к делу.

Следующие полчаса прошли в привычном ритме. Мы сверяли показатели, уточняли детали, вносили последние правки в программу, и постепенно я окончательно вернулась в рабочее состояние. Мысли выровнялись, дыхание стало ровным, а внутреннее напряжение почти исчезло, растворившись в логике и цифрах.

— Готовность к вылету подтверждена, — подытожил Эрн.

— Тогда выдвигаемся, — добавил Дэйр.

Я откинулась на спинку кресла, позволяя себе короткую передышку.

После криосна всё всегда воспринималось немного иначе. Переход был слишком резким, слишком чистым, и из-за этого окружающая реальность казалась чуть нереальной, словно ты оказался не просто в другом месте, а в другой версии мира.

Почти как путешествие.

Я едва заметно улыбнулась, глядя на проекцию впереди, и почувствовала, как внутри тихо разрастается ожидание.

Интересно, что будет дальше.

Перелёт до административного центра занял совсем немного времени, хотя формально мы даже не покидали орбиту. Сам комплекс располагался на станции, опоясывающей планету, — огромной, холодной и до безупречности функциональной конструкции, где, казалось, каждый болт был согласован минимум с тремя департаментами.

Из иллюминатора станция выглядела впечатляюще: тонкое сияющее кольцо, пересечённое транспортными линиями, с редкими вспышками швартующихся кораблей. Красиво, но строго. Ни тебе романтики, ни намёка на хаос — сплошная дисциплина в металле.

— Вот он, храм согласований, — негромко заметил Дэйр.

— И сколько уровней ада внутри? — уточнила я.

— По официальным данным — семь, — невозмутимо ответил он. — По неофициальным… мы ещё не досчитали.

Я усмехнулась, но где-то внутри стало чуть тревожно.

Стыковка прошла идеально, и уже через несколько минут мы шагали по знакомым стерильным коридорам станции. Здесь всё было… одинаково. Идеально одинаково. Стены, освещение, даже воздух казался одинаково нейтральным.

Если бы меня сейчас развернули и попросили найти выход — я бы, скорее всего, осталась здесь навсегда, подписывая какие-нибудь формы.

Секретарь появилась так вовремя, что я почти заподозрила телепортацию.

— Госпожа Орлова, господин Сэдзи, прошу за мной, — мягко произнесла она.

Мы последовали за ней.

Я краем глаза попыталась оценить Кайто, но он выглядел так, будто родился в этих коридорах и с детства питался согласованными документами. Спокойный, собранный, абсолютно невозмутимый.

Ни намёка на человека, который ещё недавно…

Я резко оборвала мысль и ускорила шаг.

Кабинет Ури Они встретил нас… неожиданно обыденно.

Обычный стол. Обычные панели. Обычные нейтральные оттенки. Никакой роскоши, никакого размаха, ничего, что хоть как-то намекало бы на статус хозяйки кабинета.

Если бы не сама Ури.

Она сидела так, будто вокруг был не строгий административный блок, а минимум — премьера в Голливуде. Свет каким-то магическим образом находил её даже в этом стерильном

Я поймала себя на странной мысли: если сейчас сюда поставить красную дорожку, интерьер вообще не придётся менять — только добавить вспышки камер.

— Госпожа Орлова, — её голос прозвучал мягко и почти обволакивающе, — рада вас видеть.

— Взаимно, — ответила я, стараясь не оглядываться в поисках скрытой съёмочной группы.

— Господин Сэдзи, — её взгляд скользнул к Кайто.

— Госпожа Они, — коротко кивнул он.

Я снова украдкой посмотрела на него — ноль реакции, ноль эмоций.

Приём прошёл быстро. Даже подозрительно быстро.

Ури, словно почувствовав общий настрой, не стала играть в затяжные переговоры. Вопросы — чёткие, ответы — по делу, документы — готовы заранее. Она будто решила: раз уж все пришли работать, значит, будем работать, а не устраивать театр.

Хотя… театра ей и так хватало.

Я только успевала следить за пунктами, подтверждать и подписывать. Кайто говорил коротко, спокойно, без лишних отступлений. Они с Ури понимали друг друга с полуслова, и это ускоряло процесс до почти неприличной скорости.

Через какое-то время всё было закончено.

Подписи поставлены.

Файлы зафиксированы.

Я уже собиралась встать, мысленно радуясь, что мы не застряли здесь на сутки, как в прошлый раз, когда Ури вдруг посмотрела прямо на меня.

— Госпожа Орлова, — её голос стал мягче, почти личным, — если у вас будет время… я бы хотела пригласить вас на ужин.

Я моргнула.

— Здесь не так часто можно встретить собеседника, с которым действительно интересно поговорить, — добавила она с лёгкой улыбкой.

И вот тут мои внутренние таракашки ожили.

Так… стоп…

Это сейчас было… приглашение?

Личное?

Или ОЧЕНЬ личное?

Один из них уже достал воображаемый блокнот:

“Смена направления. Возможна.”

Я едва удержалась от того, чтобы не усмехнуться.

Краем глаза посмотрела на Кайто. Он стоял абсолютно спокойно, будто речь шла о погоде или поставках топлива. Ни тени реакции.

Предатель,— мрачно отметили таракашки.

— Спасибо за приглашение, — ответила я, стараясь звучать максимально нейтрально. — Думаю, я смогу найти время.

— Прекрасно, — улыбнулась Ури.

И снова — идеально. Как будто она репетировала эту улыбку перед зеркалом… или перед галактикой.

Я поднялась, всё ещё чувствуя лёгкую растерянность, и, если честно, любопытство.

Похоже, эта поездка собиралась быть куда интереснее, чем просто деловая командировка.

Глава 25

Ох уж эта романтикаааа

Спуск на планету в этот раз прошёл куда спокойнее, чем в прошлый. Никакой внутренней паники, никаких резких скачков эмоций — только чёткое понимание, куда я лечу и зачем.

Хотя… волнение всё равно было.

Планета встречала нас всё так же — мягким светом, тёплым воздухом и этим странным ощущением, будто ты оказался не просто в другом месте, а в другой версии реальности, где всё чуть красивее, чуть ярче и немного… нереально.

— Ну что, второй заход, — усмехнулся Дэйр, когда мы вышли из транспортного модуля.

— В этот раз без приключений, пожалуйста, — ответила я.

— Я ничего не обещаю, — тут же отозвался он.

— Я запомнила.

Нас встретили. И не просто встретили — торжественно.

Музыка, лёгкая, текучая, будто сотканная из самого воздуха, плавно заполнила пространство, и группа встречающих, одетых в традиционные наряды, начала танец. Движения были мягкими, почти невесомыми, с тонкой пластикой, в которой угадывалось что-то древнее и одновременно абсолютно современное.

Я на секунду замерла, наблюдая за этим. Даже во второй раз это выглядело завораживающе.

— Они всегда так встречают? — тихо спросил Дэйр.

— Только тех, кто им будет приносить денежки, — ответила я, не отрывая взгляда.

— Тогда я уже начинаю переживать.

Я усмехнулась.

После короткой церемонии нас почти сразу, с той самой искренней, но очень настойчивой гостеприимностью, повели в комплекс. Отказаться, замедлиться или хотя бы оглянуться — не предусматривалось.

— Беги, если сможешь, — шепнула я Дэйру.

— Я уже смирился, — философски ответил он.

Планета по-прежнему поражала.

Даже несмотря на то, что я уже была здесь, восприятие не притупилось. Напротив — теперь я замечала больше деталей. Как свет мягко ложится на поверхности зданий, будто они сами излучают его изнутри. Как природные элементы вплетены в архитектуру так органично, что граница между созданным и естественным просто исчезает.

Всё здесь было про гармонию, и про красоту, от которой сложно оторваться.

Краем глаза я заметила движение и обернулась. Дэйр.

Потому что рядом с ним оказалась одна из сотрудниц комплекса — высокая, с той самой идеальной пластикой движений, которая здесь, кажется, была нормой. Она что-то сказала ему с мягкой улыбкой, и через секунду он выглядел так, будто только что забыл, куда вообще шёл.

— О, нет… — тихо пробормотала я.

— Поздно, — спокойно сказал Кайто, даже не оборачиваясь.

И действительно, Дэйра аккуратно, но весьма уверенно увели в сторону.

Он успел бросить на нас взгляд, в котором читалось всё сразу: удивление, лёгкая паника и… смирение.

Я покачала головой.

— Минус один.

— Это временно, — спокойно уточнил Кайто.

— Очень на это надеюсь.

Размещение в этот раз прошло без сюрпризов. Ну… почти. Когда я увидела расположение комнат, то на секунду даже остановилась.

— Далеко, — коротко отметила я.

— Да, — так же спокойно ответил Кайто.

Я кивнула.Ну и слава богу.

Воспоминание о том, как я в прошлый раз вломилась к нему в номер, всплыло слишком ярко, чтобы игнорировать.

— Отличное решение, — пробормотала я себе под нос.

— Вы что-то сказали? — спросил он.

— Говорю, продуманная логистика, — тут же отозвалась я.

Он посмотрел на меня чуть внимательнее, но ничего не сказал.

Я быстро заселилась, скинула вещи и почти сразу направилась в душ. Тёплая вода помогла окончательно снять напряжение дороги, а вместе с ним — и лишние мысли.

К моменту, когда я вышла, у меня уже был план — Камера, эта планета заслуживала того, чтобы её запечатлеть.

Я проверила оборудование, закинула ремешок на плечо и направилась к выходу, мысленно прокладывая маршрут по самым красивым точкам, которые успела заметить в прошлый раз.

Открыла дверь, и тут же уткнулась в Кайто.

— О, — выдохнула я, резко остановившись. — Вы давно тут стоите?

— Достаточно, — спокойно ответил он.

Я прищурилась.

— Слежка?

— Сопровождение.

— Звучит подозрительно.

— Это деловая поездка.

— А выглядит как попытка контроля.

— Это и есть попытка контроля.

Я на секунду замолчала, а потом невольно усмехнулась.

— И что, вы собираетесь ходить за мной весь день?

— Да.

— Прекрасно.

Пауза.

— Тогда поехали, — вздохнула я. — Только учтите, я выбираю маршрут.

— Разумеется.

За рулём оказался он. Я даже не удивилась.

Транспорт здесь был таким же, как и всё вокруг — плавные линии, почти бесшумное

И мы поехали.

Сначала — вдоль линии побережья, где вода отражала небо так точно, что граница между ними растворялась. Затем — вглубь континента, туда, где начинались парки, больше похожие на живые картины.

Высокие деревья с прозрачной листвой, сквозь которую пробивался свет, создавая мягкое мерцание. Узкие дорожки, уходящие вглубь зелени. Маленькие мосты над водой, настолько спокойной, что она казалась застывшей.

Я делала снимки почти без остановки.

Иногда забывая, что я здесь не одна, иногда — наоборот, слишком хорошо это осознавая.

Кайто почти не говорил. Только изредка комментировал маршрут или предлагал изменить направление, если видел что-то стоящее.

И это молчание было… странно комфортным.

Мы остановились у одного из обзорных плато, откуда открывался вид на долину, утопающую в мягком золотистом свете.

Я сделала несколько кадров и опустила камеру.

— Красиво, — тихо сказала я.

— Да, — отозвался он.

Я на секунду повернулась к нему, и вдруг поймала себя на мысли, как то быстро я смогла его простить после тех криков в кабинете.

Я резко отвернулась и снова подняла камеру.

— Ладно, — бодро сказала я. — Дальше у нас водопады.

— Как скажете, — спокойно ответил он.

Мы катались до самого вечера.

Сначала я пыталась держать всё в рамках работы — отмечала точки, фиксировала локации, делала пометки для маршрута, продумывала, как это можно будет упаковать в идеальный тур. Но очень быстро всё это начало… расплываться.

Кайто, к моему удивлению, оказался подозрительно подготовленным. В какой-то момент он просто остановил транспорт у водопада, открыл багажный отсек — и достал оттуда аккуратно упакованные продукты.

Я посмотрела на него с прищуром.

— Вы серьёзно сейчас устроите пикник?

— Уже устроил, — спокойно ответил он.

— Вы это заранее планировали?

— Я планировал, что нам придётся работать на местности.

— С бутербродами?

— С комфортом.

Я покачала головой, но всё равно села рядом.

Вода срывалась с высоты мягким потоком, разбиваясь на тысячи брызг, которые ловили свет и превращались в почти невидимую радугу. Воздух был прохладнее, чем внизу, и наполнялся этим свежим, чистым запахом, от которого становилось легче дышать.

Мы ели молча, и это снова было… мило.

Потом был пляж.

Широкая линия светлого песка, тёплая вода и горизонт, в котором небо медленно растворялось в океане. Мы устроились прямо у кромки воды, и волны лениво подбирались к ногам, словно проверяя, не уйдём ли мы.

— Это уже не похоже на работу, — заметила я.

— Это и есть работа, — спокойно ответил Кайто.

— Очень тяжёлая, — вздохнула я. — Придётся взять доплату за моральный ущерб.

— Учту.

Я фыркнула, но улыбнулась.

К вечеру я выдохлась окончательно.

Ноги гудели, голова была переполнена впечатлениями, а внутри всё перемешалось в странный клубок ощущений, в котором отдельным пунктом стоял Кайто.

И вот это меня раздражало больше всего.

Потому что я не понимала, что с этим делать.

Слишком спокойно рядом. Слишком… правильно. И это было подозрительно.

— Так, — пробормотала я себе под нос, когда мы вернулись к комплексу. — Надо срочно проветрить голову.

— Что? — переспросил Кайто.

— Говорю, устала, — тут же отозвалась я. — Пойду отдохну.

Он посмотрел на меня внимательно, будто хотел что-то сказать, но в итоге просто кивнул.

— Хорошо.

И я… сбежала. Максимально быстро, не оборачиваясь, стараясь не анализировать и не думать. Мне срочно нужно было побыть одной, разложить всё по полочкам, понять, что вообще происходит.

Потому что если не сделать этого сейчас — дальше будет только хуже. Я почти расслабилась, когда дошла до южного крыла комплекса.

Почти.

— Госпожа Орлова.

Я замерла и медленно повернулась.

Госпожа Они стояла чуть в стороне, словно… поджидала. Её улыбка была всё такой же безупречной, как и всегда.

— Вот вы где, — мягко сказала она.

Конечно. Кто же ещё.

— Госпожа Они, — вежливо ответила я. — Не ожидала вас здесь встретить.

— А я — ожидала, — с лёгкой загадочностью произнесла она и… подхватила меня под руку.

Я даже не успела отреагировать.

— Пойдёмте, — добавила она. — Я обещала вам ужин.

Я надеялась, что это было метафорически.

Но нет.

Меня уверенно повели вглубь комплекса.

— Честно говоря, я не заметила здесь ресторан в прошлый раз, — призналась я.

— Он не для всех, — с лёгкой улыбкой ответила Ури.

Ну конечно.

Через несколько минут мы остановились у неприметного входа, который я бы точно проигнорировала сама.

А зря.

Потому что внутри было… волшебно.

Первое, что я почувствовала — тепло.

Мягкое, обволакивающее, словно ты попал не в ресторан, а в уютное укрытие от всего мира. Интерьер был выполнен в стиле, напоминающем древние японские традиции: тёплое дерево, низкие столики, мягкое рассеянное освещение и перегородки, создающие ощущение уединения.

Но главное было дальше.

В центре пространства находились небольшие открытые бассейны с горячими источниками. Вода тихо парила, поднимая лёгкий туман, а вокруг располагались каменные дорожки и аккуратные растения, создавая ощущение настоящего природного уголка.

И… животные.

Я замерла.

— Это… — начала я.

— Наши обитатели, — с гордостью сказала Ури.

По краю одного из источников сидела небольшая обезьянка, абсолютно довольная жизнью и, кажется, теплом воды. Чуть дальше, в тени, стояла пара изящных птиц, чем-то напоминающих аистов — длинные ноги, спокойные движения и совершенно невозмутимый вид.

Один из них медленно повернул голову и посмотрел прямо на меня.

Я не выдержала.

— Он меня осуждает, — тихо сказала я.

— Он всех осуждает, — спокойно ответила Ури. — Это его работа.

Я рассмеялась.

Напряжение, которое я несла с собой, начало медленно растворяться.

— Здесь… невероятно, — честно призналась я.

— Я рада, что вам нравится, — мягко ответила она, проводя меня к столику у одного из источников.

Тёплый воздух, мягкий свет, тихий шум воды и эти странные, милые создания вокруг создавали ощущение, будто ты оказался в каком-то другом мире.

Более спокойном, более личном. Я села, всё ещё оглядываясь по сторонам.

Мы устроились у самого края одного из горячих источников. Тёплый пар мягко поднимался вверх, обволакивая пространство, а свет отражался в воде так, будто она светилась изнутри.

Перед нами уже стояли напитки.

— Рекомендую, — с лёгкой улыбкой сказала Ури, подвигая ко мне бокал. — Местное. Очень расслабляет.

— Мне это сейчас как раз необходимо, — честно призналась я.

Первый глоток оказался неожиданно мягким. Тёплый, чуть сладковатый, с лёгкой терпкостью в конце — напиток словно растекался по телу, снимая остатки напряжения.

— Итак, — начала Ури, откинувшись чуть назад. — Я слышала что вы решили сменить направление в работе и уволились из компании. Расскажите, как вам работается вне системы? развиваете собственное дело?

— Свободно, — ответила я. — Иногда страшно, иногда сложно, но… зато никто не пытается отправить

Ури на секунду замерла, а потом рассмеялась.

— Это весомый плюс.

— Я тоже так считаю.

Мы обменялись улыбками.

Разговор сначала шёл легко — о работе, о путешествиях, о странных клиентах и ещё более странных запросах. Ури рассказывала с юмором, я подхватывала, и постепенно напряжение между нами окончательно исчезло.

В какой-то момент я поймала себя на том, что мне с ней… комфортно.

Неожиданно.

Но потом что-то изменилось.

Я не сразу поняла, в какой именно момент.

Может, после второго бокала, или третьего, или когда Ури вдруг замолчала чуть дольше, чем обычно.

Она покрутила бокал в руках, наблюдая, как жидкость медленно скользит по стенкам.

— Знаете, — сказала она чуть тише, — я ведь очень долго к этому шла.

Я чуть наклонила голову.

— К должности?

— К жизни, в которой всё… идеально, — усмехнулась она.

Я молча сделала глоток и кивнула, давая ей продолжить.

— Лучшие показатели. Быстрый рост. Правильные решения. Безупречная репутация, — перечисляла она с лёгкой иронией. — Я была уверена, что в какой-то момент всё это начнёт приносить удовольствие.

— И…? — осторожно спросила я.

Она посмотрела на меня.

— И вот я здесь, — развела руками. — На орбитальной станции. Среди документов, отчётов и… — она обвела взглядом пространство, — обезьян.

Одна из обезьянок в этот момент довольно чавкнула чем-то у источника. Я не выдержала и фыркнула.

— Они, между прочим, очень милые.

— Они — моя основная социальная группа, — невозмутимо ответила Ури.

Я поперхнулась напитком.

— Подождите… а как же сотрудники?

— Сотрудники меня боятся.

— Почему?

— Я идеальная, — спокойно сказала она.

Я уставилась на неё.

— Это сейчас была жалоба или констатация?

— Это трагедия, — вздохнула Ури и сделала глоток.

Я рассмеялась.

— Подождите, то есть вы добились всего, о чём мечтали, и теперь страдаете, потому что… слишком хороши?

— Именно, — кивнула она. — Ни одного достойного мужчины.

Я приподняла бровь.

— Ни одного?

— Ни одного, — повторила она. — Либо они меня боятся, либо начинают заикаться, либо… — она сделала паузу, — либо слишком быстро соглашаются со всем, что я говорю.

— Это плохо? — уточнила я.

— Это скучно!

Я снова рассмеялась.

— То есть вам нужен кто-то, кто будет с вами спорить?

— Конечно, — живо ответила она. — И при этом не терять сознание от моего взгляда.

Я задумчиво покрутила бокал.

— Звучит как редкий вид.

— На грани вымирания, — серьёзно кивнула Ури.

Мы замолчали на секунду, а потом я не выдержала:

— Ну… у вас хотя бы есть сцена.

— Какая сцена? — не поняла она.

— Ну как же, — я обвела рукой пространство. — Вы блистаете. Свет, атмосфера, эффектное появление…

— Перед обезьянами? — уточнила она.

Я посмотрела на ближайшую.

Та сидела, уставившись куда-то в пространство, и выглядела так, будто уже всё в жизни поняла.

— Они ценят, — уверенно сказала я.

Ури посмотрела на меня несколько секунд… и вдруг рассмеялась.

И вот тут что-то окончательно сломалось, разговор стал ещё легче, ещё свободнее.

Бокалы менялись один за другим, темы становились всё менее структурированными.

В какой-то момент мы обсуждали карьеру, потом — отношения.

Потом — почему хорошие мужчины либо заняты, либо странные.

Потом — почему странные иногда интереснее.

— Я вообще-то думала, что вы… — начала я, но запнулась.

— Что? — с интересом спросила Ури.

— Ну… — я попыталась собраться с мыслями. — Что у вас всё под контролем.

Она посмотрела на меня с лёгкой улыбкой.

— У меня под контролем всё, кроме личной жизни.

— О, это нормально, — махнула я рукой. — У меня она тоже… — я задумалась, — отсутствует.

— Не верю, — прищурилась она.

— Я серьёзно!

— С таким количеством приключений?

— Это не считается!

— Почему?

Я задумалась.

— Потому что… — начала я и вдруг поняла, что мысль ускользает.

Ури внимательно наблюдала за мной.

— Потому что… — повторила я и рассмеялась. — Я забыла.

— Отличный аргумент, — кивнула она.

Я откинулась назад, чувствуя, как мир становится чуть мягче, чуть плавнее.

Где-то рядом тихо плескалась вода.

Кто-то — возможно, тот самый аист — снова осуждающе на меня посмотрел.

— Он всё ещё осуждает, — пробормотала я.

— Он просто завидует, — ответила Ури.

— Чему?

— Нашему ужину.

Я кивнула.

Логично.

Очень логично.

Я сделала ещё один глоток и вдруг поняла, что… я уже не совсем понимаю, о чём мы говорим.

Глава 26

По следам воспоминаний

Просыпаться было тяжело настолько, что само это слово казалось слишком мягким и почти неуместным. Скорее, это было медленное и болезненное возвращение из небытия, в котором сознание по крупицам собирало себя обратно, а тело при этом отчаянно сопротивлялось самой идее функционирования. Голова гудела с такой настойчивостью, будто внутри кто-то решил провести генеральную проверку акустики, и каждый звук отзывался тупой, но уверенной болью.

Я лежала, не открывая глаз, и искренне пыталась понять, можно ли как-то отменить сегодняшний день. Или хотя бы отложить его до лучших времён. Мысль о том, чтобы просто приподнять веки, казалась чрезмерной роскошью, на которую организм пока не был готов пойти.

— Всё… больше никогда… — едва слышно пробормотала я в подушку, и даже собственный голос показался мне предательски громким.

Я ощутила рядом чье то присутствие.

Осознание этого факта пришло не резко, а как-то лениво, но от этого не менее пугающе. Я напряглась, стараясь не двигаться, и начала медленно, почти героически приоткрывать глаза, готовясь к любому варианту развития событий.

Солнечный свет ударил сразу и без предупреждения, словно лично был заинтересован в моём страдании. Я болезненно поморщилась, прикрывая лицо ладонью, но уже успела уловить силуэт рядом.

Кто-то лежал рядом. И этот кто-то в этот момент тихо застонал и попытался перевернуться.

Я снова приоткрыла глаза, на этот раз более осторожно, и спустя несколько мучительных секунд фокус наконец сложился.

Ури.

Она лежала рядом, растрёпанная, с совершенно нехарактерно неидеальным выражением лица, и выглядела так, будто тоже только что вернулась с того света и пока не до конца уверена, стоит ли оставаться.

— Мы… живы? — хрипло спросила она, не открывая глаз.

Я на секунду задумалась, оценивая своё состояние с максимально возможной объективностью.

— В процессе, — ответила я. — Но уверенности пока нет.

— Печально, — пробормотала она.

— Очень.

Мы замолчали, каждая пытаясь пережить этот момент с минимальными потерями.

И именно в этой тишине память решила начать своё возвращение.

Сначала осторожно.

Потом — всё более уверенно.

Я увидела ресторан. Мягкий свет, пар от источников, бокалы, в которых подозрительно часто появлялось новое содержимое, и наш смех — громкий, искренний и, судя по всему, абсолютно неконтролируемый. Ури что-то рассказывала с таким энтузиазмом, будто выступала перед полным залом, а я активно её поддерживала, хотя, если судить по ощущениям, в какой-то момент уже

Следующий фрагмент оказался ещё более тревожным.

Мы шли по коридору. Нет, не просто шли — крались. Причём с таким видом, будто участвуем в крайне секретной операции, успех которой зависит исключительно от нашей способности не хихикать.

— Ури… — осторожно произнесла я, не открывая глаз.

— Мм?..

— Скажи честно… мы вчера были уверены, что действуем разумно?

Она задумалась.

— Мы были уверены, что действуем гениально.

— Это хуже.

— Значительно.

Память подкинула следующую деталь, и я почувствовала, как внутри начинает зарождаться паника.

— У нас в руках была обувь, — медленно сказала я.

— Да, — спокойно подтвердила Ури.

— Не одна пара.

— Тоже верно.

Я открыла глаза и посмотрела на неё.

— А ещё… бельё.

Она тоже приоткрыла один глаз и задумчиво кивнула.

— Было.

— Чьё?

Мы обе замолчали, осознавая, что это тот самый вопрос, на который лучше не знать ответа.

И тут память, словно решив, что нам уже достаточно плохо, выдала следующий эпизод.

Открывается дверь, и на пороге стоит Кайто. В халате.

Я резко села, тут же схватившись за голову, потому что мир мгновенно решил отомстить за такую дерзость.

— Нет… — простонала я. — Только не это…

— Что? — с усилием спросила Ури.

— Мы были у Кайто.

Она медленно повернула ко мне голову, и в её взгляде отразилось всё — от недоверия до тихого ужаса.

— Это… не подтверждённая информация, — осторожно сказала она.

— Очень даже подтверждённая.

— Тогда у меня плохие новости.

— У меня тоже.

Мы замолчали, глядя друг на друга так, будто пытались коллективно отменить произошедшее.

Но память уже не остановить.

— Вы не понимаете! — прозвучал в голове мой голос, до неприличия уверенный. — Она прекрасная женщина!

— Да! — вторила Ури с не меньшим энтузиазмом. — Со мной точно стоит…

Дальше воспоминание милосердно оборвалось, но и этого оказалось более чем достаточно.

— Мы его уговаривали, — тихо сказала я.

— Мы его активно уговаривали, — уточнила Ури.

— В пользу тебя.

— Я это уже поняла.

Я закрыла лицо руками, испытывая острое желание исчезнуть.

— Я никогда не смогу смотреть ему в глаза.

— Я тоже, — согласилась Ури. — А я, между прочим, представитель плнеты.

— Это даже хуже.

Некоторое время мы молчали, пытаясь осмыслить масштаб катастрофы.

— Подожди… — медленно сказала я. — Было ещё что-то.

И тут всплыло последнее воспоминание.

Размытое, но достаточно отчётливое, чтобы его невозможно было игнорировать.

Чьи-то теплые уверенные руки, и состояние невесомости.

— Он… нёс меня, — пробормотала я.

— Куда? — насторожилась Ури.

Я замолчала, потому что дальше — пустота. Никаких деталей, никаких подтверждений. Только очень опасные предположения. Я медленно опустила руки и посмотрела на неё, потом оглядела комнату. И снова посмотрела на неё.

— Ури… мы сейчас лежим в одной кровати.

Она тоже огляделась, будто только сейчас обратила на это внимание.

— Да, — задумчиво сказала она.

Пауза затянулась, наполняясь самыми разными версиями произошедшего.

— Это многое объясняет, — наконец произнесла она.

— Или, наоборот, создаёт ещё больше вопросов, — тихо ответила я.

Мы переглянулись.

И в этот момент каждая из нас, кажется, представила сразу несколько вариантов развития событий, ни один из которых не хотелось признавать реальностью.

В итоге мы синхронно застонали и снова уткнулись в подушки.

— Пожалуйста, скажи, что мы просто уснули, — пробормотала я.

— Я очень хочу в это верить, — ответила Ури.

— Потому что если нет…

— Я уйду с должности, — спокойно сказала она.

— Я улечу в другую галактику.

— Я с тобой.

— Отлично.

Мы снова замолчали. Голова продолжала болеть, память — подкидывать тревожные обрывки, а реальность — оставаться подозрительно неопределённой. И где-то на краю сознания уже зрело понимание: впереди нас ждёт разговор с Кайто. Возможно, это будет самым сложным испытанием за всё время этой командировки.

Звук открывающейся двери ванной разрезал тишину так неожиданно, будто в эту комнату ворвалась сама реальность, решившая без предупреждения предъявить счёт за вчерашний вечер.

Мы с Ури одновременно вздрогнули и, не сговариваясь, повернули головы в сторону источника звука.

И замерли.

Из ванной, лениво вытирая волосы полотенцем, вышел Кайто. Всё в том же халате, который, казалось, существовал исключительно для того, чтобы нарушать душевное равновесие окружающих. Ткань свободно спадала по плечам, не скрывая ни чёткой линии ключиц, ни той самой безупречно собранной, почти демонстративно спортивной фигуры, которую, как выяснилось, я прекрасно помнила — и, что хуже, слишком внимательно сейчас рассматривала.

Свет из окна мягко скользнул по его коже, подчеркнув рельеф мышц так, будто это была не обычная утренняя сцена, а тщательно поставленная рекламная съёмка под названием «Как окончательно добить человека с похмельем».

У меня перехватило дыхание.

У Ури, судя по звуку рядом, тоже.

— Утереть слюнки, срочно, — истерично зашипели таракашки в моей голове. — И напоминаем стратегию: вчера мы активно продвигали Ури. Не сбиваемся с курса, держим линию, не позорим команду!

Я мысленно зажмурилась, пытаясь собрать остатки достоинства в кулак.

Тем временем Ури, кажется, уже пришла в себя гораздо быстрее и заметно оживилась. В её взгляде появилось что-то хищное и целеустремлённое, словно перед ней внезапно снова поставили цель всей её профессиональной и личной жизни.

— О нет, — подумала я. — Охота возобновлена.

Решение пришло мгновенно и, как мне тогда казалось, было единственно разумным.

Исчезнуть.

Тихо. Незаметно. Желательно — сквозь стену, но за неимением такой возможности — хотя бы с кровати.

Я осторожно начала сползать вниз, стараясь двигаться максимально плавно и бесшумно, как шпион на задании. План был прост и гениален: пока внимание Кайто сосредоточено на появлении, а Ури готовится к атаке, я аккуратно покидаю поле боя и делаю вид, что меня здесь никогда не было.

Всё шло идеально. Ровно до того момента, как моё тело напомнило, что оно, вообще-то, после вчерашнего.

Стоило мне сделать чуть более резкое движение, как в висках вспыхнула такая боль, что план «тихо исчезнуть» мгновенно трансформировался в «не заорать на всю комнату».

— М-м-м… — вырвалось у меня, несмотря на все попытки сдержаться.

И этого оказалось достаточно. Тишина лопнула. Кайто мгновенно отвлёкся и, бросив полотенце на ближайшую поверхность, быстрым шагом направился ко мне.

— Мила? — в его голосе прозвучала явная тревога. — Как вы себя чувствуете?

Я замерла, чувствуя, как остатки здравого смысла и без того шатко балансируют где-то на грани, а присутствие Кайто окончательно выводит их из строя. С кровати раздалось недовольное ворчание.

— Вообще-то, я тоже здесь, — протянула Ури, явно не оценив, как стремительно внимание ускользнуло в мою сторону.

Я была готова провалиться сквозь пол. Желательно — прямо сейчас. Желательно — на другую планету.

— Всё… нормально, — с трудом выдавила я, стараясь не смотреть ни на него, ни на Ури,

— Похоже на тяжёлое утро, — заметил Кайто, чуть склонив голову, внимательно разглядывая меня так, будто пытался оценить масштаб катастрофы.

— Вы даже не представляете, насколько, — пробормотала я.

— Представляю, — неожиданно спокойно ответил он.

Я на секунду подняла взгляд, и тут же пожалела. Потому что в его глазах мелькнула тень усмешки. Лёгкой. Почти незаметной. Но совершенно точно означающей, что он… помнит.

Я закрыла глаза.

— Мы вчера… — начала я, но тут же запнулась, потому что продолжение этой фразы казалось опаснее, чем всё остальное.

— Вели весьма активные переговоры, — невозмутимо закончил за меня Кайто.

С кровати раздалось приглушённое фырканье.

— Это ещё мягко сказано, — пробормотала Ури.

Я медленно вдохнула, пытаясь удержать лицо.

— Я предпочту… ничего не уточнять, — наконец произнесла я.

— Как скажете, — с тем же спокойствием отозвался он.

Кайто, словно ничего необычного в происходящем не было и утро в его номере регулярно начиналось с двух слегка потрёпанных жизнью дам в кровати, спокойно провёл рукой по волосам и, обведя нас внимательным взглядом, сообщил с тем самым деловым спокойствием, от которого хотелось одновременно восхищаться и слегка нервничать:

— Я заказал завтрак. Должны принести через пару минут. Думаю, это… своевременно.

— Это жизненно необходимо, — простонала Ури, не поднимая головы с подушки. — И желательно с кофе.

Кайто едва заметно улыбнулся, после чего чуть отступил в сторону и кивнул в сторону ванной:

— А пока, если позволите, уступлю вам ванную, чтобы привести себя в порядок.

Ури приподняла голову, прищурилась и с подозрительным интересом уточнила:

— В какой именно порядок?

Я даже не стала дожидаться развития этой опасной темы. Собрав остатки сил, достоинства и координации, я практически проскакала мимо Кайто в сторону ванной, решив, что головная боль — это проблема будущей меня, а у текущей есть задача стратегической важности: умыться и, возможно, вспомнить, как вообще функционировать.

Уже закрывая за собой дверь, я успела услышать, как за спиной Ури тихо хмыкнула, а Кайто что-то ответил ей вполголоса. О чём именно они говорили, я не разобрала, но интонации были подозрительно… спокойные. Слишком спокойные для людей, которые вчера стали свидетелями нашего с ней творческого перформанса.

— Прекрасно, — пробормотала я, глядя на своё отражение.

Зеркало, как и следовало ожидать, не пощадило.

Волосы жили своей жизнью, взгляд был философски отсутствующим, а общее выражение лица намекало на то, что вчерашний вечер был не просто насыщенным, а, возможно, даже историческим.

— Ну что ж, — вздохнула я, открывая воду. — Живём.

Холодная вода оказалась тем самым якорем, который медленно, но уверенно возвращал меня в реальность. Я привела волосы в относительно вменяемое состояние, умылась, несколько раз глубоко вдохнула и даже попыталась собрать в голове хоть какую-то логическую цепочку.

И вот тут возник главный вопрос. Если мы с Ури остались в номере Кайто… то где, собственно, спал Кайто? Я замерла, уставившись в раковину.

— Так, — медленно сказала я себе. — Либо он не спал. Либо спал… где-то.

Оба варианта звучали одинаково тревожно. Решив, что этот вопрос лучше временно отложить во избежание перегрузки и без того страдающего мозга, я выдохнула и вернулась в комнату. И тут же чуть не развернулась обратно. Ури, едва завидев меня, с неожиданной прытью соскочила с кровати и буквально пронеслась мимо, бросив на ходу:

— Ты там решила устроить потоп?!

Дверь ванной закрылась, оставив меня… наедине с Кайто. Он уже сидел в кресле у окна, полностью собранный, в идеально сидящей рубашке и брюках, будто не переживал утро после бурного вечера, а только что вышел из рекламного ролика «Успешный человек, который всё контролирует». И, что особенно настораживало, в его глазах едва заметно играли искорки смеха. Он точно всё помнил. Абсолютно всё.

Отступать было некуда, поэтому я выбрала единственную доступную стратегию — сделать вид, что ничего особенного не произошло, и начать разговор максимально нейтрально.

— Хорошая… погода, — произнесла я, мысленно аплодируя себе за гениальность.

Кайто медленно перевёл на меня взгляд.

— Мы находимся внутри комплекса, Мила.

— Это метафора, — не моргнув, ответила я. — Внутренняя погода. Настроение. Атмосфера.

Он чуть склонил голову, явно сдерживая улыбку.

— Понимаю.

Я кивнула, делая вид, что разговор развивается строго по плану, и, собрав остатки уверенности, продолжила:

— Какие у нас планы на сегодня?

— Завтрак, — спокойно ответил он. — Затем работа. И, возможно, восстановление репутации некоторых участников вчерашних действий. Госпожа Ури пока не знает, но свидетелей вашего вчерашнего шествия было много.

Я закрыла глаза на секунду.

— Это был командный проект, — тихо заметила я.

— Несомненно.

Я глубоко вдохнула и, решив, что лучшая защита — это наступление, добавила:

— А у вас какие планы на сегодня?

Кайто на мгновение задумался, после чего посмотрел на меня с тем самым спокойным выражением, за которым, как я уже начинала подозревать, скрывалось гораздо больше, чем он показывал.

— Для начала — убедиться, что вы в состоянии работать, — ответил он.

— Я в прекрасном состоянии, — уверенно заявила я и тут же чуть поморщилась, потому что организм решил выразить своё несогласие.

Кайто это, разумеется, заметил.

— Разумеется, — спокойно сказал он.

В ту же секунду в дверь деликатно постучали, и мягкий голос снаружи сообщил, что завтрак доставлен. Это прозвучало почти как спасительный сигнал — своевременный, долгожданный и, без преувеличения, жизненно необходимый. Когда дверь открылась, в номер вместе с персоналом вплыл густой аромат свежесваренного кофе и тёплой выпечки, мгновенно вытеснив остатки утренней драмы и придав происходящему оттенок почти уютной идиллии.

Почти одновременно с этим из ванной вышла Ури — именно вышла, а не выползла, как это было бы более логично после вчерашнего вечера. Она выглядела так, словно утро для неё не являлось испытанием, а, напротив, служило естественным продолжением её безупречности. Волосы аккуратно уложены, кожа свежа, взгляд ясен — передо мной стояла женщина, которая, по всей видимости, заключила какой-то тайный договор с реальностью и теперь без труда обходила все её неудобства.

Я невольно задержала на ней взгляд и тяжело вздохнула, не скрывая зависти.

— Поразительно, — пробормотала я. — Ещё десять минут назад мы были на одном уровне.

— Не драматизируйте, Мила, — с лёгкой усмешкой ответила она, проходя мимо. — Вы просто ещё не допили кофе.

Решив, что дальнейшие сравнения могут нанести непоправимый урон моему и без того шаткому утреннему самочувствию, я направилась в гостиную, где уже был накрыт стол. Пространство наполнилось теплом, светом и тем самым уютом, который возникает только в присутствии хорошей еды. Белоснежная скатерть, аккуратно расставленные приборы, тонкий пар над чашками — всё выглядело так, будто этот завтрак предназначался для людей, которые

Я почти автоматически потянулась к чашке, но взгляд внезапно зацепился за диван у стены.

Небольшой.

Подозрительно небольшой.

Я замерла, перевела взгляд на Кайто, затем снова на диван, и в голове медленно начала складываться картина.

— Подождите… — осторожно произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — Вы ведь не хотите сказать…

— Хочу, — спокойно ответил он, не дав мне закончить.

Я ещё раз оценила размеры этого предмета мебели, после чего не удержалась:

— И как именно вы там разместились?

Кайто на мгновение задумался, словно действительно рассматривал разные варианты ответа.

— С переменным успехом, — произнёс он наконец.

Ури тихо усмехнулась, уже устраиваясь за столом.

Я же невольно представила эту картину во всех деталях: высокий, собранный, безупречно контролирующий себя человек, вынужденный складываться в невозможные геометрические формы ради сна на диване, который даже при всём желании нельзя было назвать полноценным местом отдыха.

Таракашки в голове оживились и, проявив редкое единодушие, настоятельно рекомендовали не углубляться в этот анализ.

«Это не та тема, с которой стоит начинать утро», — резонно заметили они. — «Перед тобой кофе. Перед тобой круассан. Сделай правильный выбор».

Я сделала.

Отодвинув в сторону остатки неловкости, вопросов и воспоминаний, я взяла чашку и устроилась ближе к столу, позволяя себе сосредоточиться на единственном, что сейчас имело значение.

Первый глоток оказался мягким, обволакивающим, почти успокаивающим — как будто сам мир решил ненадолго смягчить условия существования. Второй вернул ясность мышлению, а третий окончательно убедил меня в том, что жизнь, несмотря ни на что, всё ещё способна быть приятной.

Я потянулась к круассану, хруст которого прозвучал почти торжественно в этой утренней тишине. Тёплое, слоёное тесто, лёгкий аромат масла — всё это было настолько идеально, что на несколько мгновений я позволила себе забыть обо всём остальном.

Где-то рядом Ури уже включилась в разговор, Кайто отвечал ей с привычной сдержанностью, и в его голосе временами проскальзывали те самые едва уловимые нотки, которые выдавали его внутреннее настроение. Я краем глаза заметила лёгкую усмешку на его лице и без труда догадалась, что вчерашний вечер он помнит в деталях.

И, судя по всему, находит это воспоминание… забавным.

Я лишь чуть заметно выдохнула и сделала ещё один глоток кофе.

Пусть.

Потому что прямо сейчас, в этом коротком и почти хрупком промежутке между прошлым и будущим, у меня было то редкое ощущение покоя, которое не хочется ни анализировать, ни объяснять.

Я сидела за столом, в лучах мягкого утреннего света, с чашкой кофе в руках, и позволяла себе просто наслаждаться моментом, прекрасно понимая, что совсем скоро всё вернётся на круги своя — разговоры, работа, неловкость и последствия.

Но пока этот мир держался на тонком аромате кофе и тёплой слоёной выпечке, я была готова сделать вид, что этого достаточно.

Глава 27

Прочь сомнения и страхи … или рано сдались?

День начался с неожиданного и почти подозрительного ощущения лёгкости. После всего, что произошло накануне, логичнее было бы ожидать напряжения, неловкости или хотя бы осторожных попыток обходить острые углы, но реальность, как это иногда с ней случается, решила повести себя иначе.

Осознание пришло ко мне довольно быстро и, что удивительно, принесло с собой не тревогу, а облегчение. Кайто уже видел меня в самых разных состояниях — от собранной и уверенной до откровенно растерянной, а после вчерашнего вечера, пожалуй, даже в версиях, которые я сама предпочла бы не вспоминать. И если после всего этого он продолжал вести себя спокойно, сдержанно и… почти тепло, то, возможно, не было никакого смысла продолжать держать оборону.

Я позволила себе расслабиться.

Просто быть собой — без лишних масок, без постоянного внутреннего контроля, без попыток выглядеть «правильно».

И это, к моему собственному удивлению, оказалось удивительно приятно.

К середине дня мы с Кайто уже покинули пределы комплекса и направились на соседний материк — туда, где природа этой планеты раскрывалась во всей своей странной, почти нереальной красоте. Перелёт занял немного времени, и вскоре перед нами раскинулся пейзаж, который сложно было описать привычными словами.

Это были каньоны — но не те, к которым привыкло земное воображение. Скальные массивы уходили вниз глубокими разломами, их поверхности переливались мягким фиолетовым отливом, словно в самой породе скрывался свет, едва заметно проступающий наружу. В лучах местного солнца они казались почти живыми, меняя оттенки от холодного лилового до тёплого, насыщенного пурпура.

Я остановилась, невольно задержав дыхание.

— Каждый раз думаю, что уже привыкла, — тихо сказала я, — а потом вижу это… и понимаю, что нет.

Кайто стоял рядом, спокойно наблюдая за горизонтом.

— К таким вещам не привыкают, — ответил он. — Ими просто наслаждаются.

Мы двигались дальше, оставляя за спиной каменные разломы и постепенно погружаясь в лес, который напоминал земные секвойи, но в куда более масштабной и, если честно, слегка пугающей интерпретации. Деревья поднимались вверх на десятки метров, их стволы были настолько широкими, что казались частью ландшафта, а не отдельными элементами. Листва высоко над головой мягко шумела, пропуская сквозь себя свет, который ложился на землю размытыми пятнами.

Воздух здесь был густым, насыщенным, с лёгкими нотами чего-то незнакомого — неуловимого и в то же время притягательного.

Мы шли медленно, почти не спеша, время от времени останавливаясь, чтобы рассмотреть детали или просто обменяться короткими фразами, которые сами собой превращались в лёгкий, непринуждённый разговор.

В какой-то момент я поймала себя на том, что смеюсь. Просто так. Без причины. И Кайто, стоящий рядом, тоже улыбается — не той сдержанной, едва заметной улыбкой, к которой я привыкла, а настоящей, живой, почти мальчишеской.

— Осторожно, — заметил он в один из таких моментов. — Если вы продолжите в том же духе, я решу что вы меня простили и не злитесь.

— И что же будет дальше? — с интересом уточнила я.

— Буду пробовать вернуть вас в компанию. Ваши услуги мне дорого обходятся.

— Ну, они того стоят!

— И тут вы правы.

— Тогда придётся страдать от больших финансовых потерь, — ответила я и, не удержавшись, тихо рассмеялась.

К вечеру мы выбрались к лугам.

Они раскинулись перед нами мягкими волнами, уходящими к самому горизонту, где небо уже начинало менять цвет, готовясь к закату. Трава здесь была выше колена, с тонкими переливами оттенков — от глубокого зелёного до почти серебристого, и ветер проходил по ней так, будто гладил поверхность воды.

Мы остановились.

Кайто, как оказалось, был всё так же предусмотрителен: из небольшого контейнера появились аккуратно упакованные продукты, и

Свет становился мягче, теплее, окрашивая всё вокруг в золотисто-розовые оттенки. Тени удлинялись, воздух наполнялся спокойствием, которое невозможно было ни ускорить, ни нарушить.

Я сделала глоток и откинулась назад, опираясь на руки. И именно в этот момент меня накрыло странное, почти неловкое ощущение. Слишком спокойное. Слишком… уютное.

Я повернула голову и посмотрела на Кайто.

Он сидел рядом, чуть наклонившись вперёд, и смотрел на закат с тем выражением, которое я уже начинала узнавать — сосредоточенное, но в то же время расслабленное, будто в этот момент ему не нужно было контролировать ни ситуацию, ни себя. И вдруг, совершенно неожиданно, мне в голову пришла мысль.

Это похоже на настоящий отпуск. Не рабочую поездку, не деловую командировку, не очередной проект, а что-то совсем другое. Как будто мы… просто уехали вдвоём. Я чуть нахмурилась, пытаясь уловить это ощущение.

— Странно, — тихо сказала я.

— Что именно? — откликнулся он, не отрывая взгляда от горизонта.

Я на секунду задумалась, подбирая слова.

— Всё это… — я неопределённо обвела рукой пространство вокруг. — Похоже не на работу.

Кайто перевёл на меня взгляд.

— А на что?

Я улыбнулась, чуть покачав головой.

— На отпуск. Причём такой… семейный и очень романтичный

Он на мгновение замер, будто обдумывая услышанное.

— Интересное сравнение, — наконец произнёс он.

— Сама не ожидала, — призналась я.

Между нами повисла короткая пауза, но в ней не было неловкости. Только лёгкое, едва уловимое тепло. Я снова посмотрела на закат, чувствуя, как внутри становится удивительно спокойно. Мы разговаривали, смеялись, иногда просто молчали, и в этом не было ни напряжения, ни необходимости что-то доказывать. И, пожалуй, впервые за долгое время я не ощущала никакого давления. Только мягкий ветер, уходящий за горизонт свет и странное, почти пугающее своей простотой ощущение, что в этот момент всё… на своём месте.

Луг к вечеру преобразился так, словно сама планета решила на короткое время приоткрыть что-то сокровенное, почти тайное. Тёплый свет, оставшийся после заката, медленно растворился в мягких сумерках, и на его месте возникла другая, более тихая и глубокая красота. Воздух стал прохладнее, прозрачнее, наполнился едва уловимыми ароматами трав, а пространство вокруг будто приблизилось, замкнув их с Кайто в отдельный, почти изолированный мир.

Я не заметила, в какой момент разговор перестал быть разговором в привычном смысле. Слова текли свободно, переходя от одного к другому, иногда растворяясь в лёгком смехе, иногда уступая место молчанию, которое не требовало заполнения. Мы пропустили закат — не потому что он был неважен, а потому что в этот раз было важнее всё остальное.

Кар тихо освещал пространство мягким рассеянным светом, добавляя тепла в уже уютную атмосферу. А чуть дальше, среди высокой травы, вспыхивали огоньки светлячков, будто кто-то бережно рассыпал вокруг маленькие живые звёзды. Они двигались неспешно, хаотично, создавая ощущение чего-то почти нереального, интимного, как будто этот вечер существовал только для нас двоих.

Я не сразу поняла, что Кайто стал ближе.

Сначала это было едва заметное сокращение расстояния, потом — тепло, которое уже невозможно было игнорировать. Его рука оказалась совсем рядом, почти касаясь моей, и от этого простого факта внутри возникло странное, тихое напряжение, от которого невозможно было отвести внимание.

Я повернула голову.

И встретилась с его взглядом.

Тёмные глаза, в которых отражался мягкий свет, движение светлячков, линии луга… и я сама. На мгновение мне показалось, что я вижу себя со стороны — сидящую здесь, в этом почти нереальном месте, рядом с человеком, которого до сих пор так и не смогла до конца понять.

И именно в этот момент что-то внутри окончательно перестало сопротивляться.

Я не смогла бы сказать, кто из нас первым сделал движение навстречу.

Может быть, это было одновременно.

Может быть, этого движения и вовсе не было — только неизбежность, к которой мы пришли.

Его прикосновение оказалось тёплым, мягким, почти осторожным, но в этой осторожности чувствовалась глубина, которая сразу отозвалась внутри. Мир вокруг словно отступил, растворился, оставив только это ощущение — близости, тепла и странной, почти пугающей ясности.

Я закрыла глаза.

Поцелуй был не резким, не требовательным — скорее исследующим, как будто он давал мне время привыкнуть, осознать, почувствовать. Но за этой мягкостью скрывалось другое — постепенное, уверенное движение вперёд, едва заметное, но неотвратимое.

Кайто не спешил, но и не отступал.

Это было похоже на тихую, почти незаметную войну — не захватническую в грубом смысле, а ту, где каждый шаг продуман, где нет давления, но есть уверенность. Его рука коснулась моей, задержалась, и от этого простого прикосновения по телу прошла волна тепла, отзываясь где-то глубоко, там, где обычно прячутся самые искренние реакции.

Я на мгновение потеряла ощущение времени.

И, возможно, себя.

Именно поэтому резкий звук коммуникатора прозвучал почти болезненно, как будто кто-то грубо разорвал ткань этого вечера.

Кайто резко отстранился.

Движение было быстрым, почти рефлекторным, и в нём не осталось той мягкости, которая была мгновение назад. Он достал коммуникатор, и в свете экрана я невольно увидела надпись.

«Моя малышка».

Внутри что-то холодно и резко сжалось. Настроение исчезло так же внезапно, как и появилось, оставив после себя странную пустоту. Я не успела ничего сказать. Не успела даже до конца осознать собственную реакцию. Потому что Кайто уже ответил.

— Да, моя принцесса, что случилось?

Глава 28

И что делаем дальше?

Я осталась сидеть на том же месте, всё ещё ощущая на губах тепло его поцелуя, но теперь это ощущение странным образом смешивалось с холодным, почти колким осадком, который появился после одного-единственного слова — «принцесса».

Кайто говорил по коммуникатору тихо, мягко, с той интонацией, которую я раньше от него не слышала. В его голосе появились тёплые, почти мурлыкающие нотки, и это звучало… непривычно. Он чуть отвернулся, но не настолько, чтобы полностью отгородиться, и время от времени бросал на меня быстрые взгляды, в которых читалось явное извинение.

— Да, конечно… — мягко произнёс он. — Как прошёл день? Ты поела?.. Хорошо… А что делала?

Я невольно прислушивалась, и с каждой следующей фразой внутри что-то постепенно менялось. Первоначальное напряжение, резкое и почти болезненное, начало отступать, уступая место осторожному, но всё более уверенно растущему недоумению.

Потому что так не разговаривают с женщиной.

Я чуть нахмурилась, прислушиваясь внимательнее.

— Уроки сделала?.. Молодец… А на танцы сегодня пошла?.. — в голосе Кайто прозвучала та самая мягкая гордость, которую невозможно подделать. —

Я медленно выдохнула.

— Так, — подумала я, чувствуя, как напряжение окончательно рассеивается. — Это уже интересно.

Вопрос, впрочем, никуда не делся. Он просто изменился. Если это не «моя женщина»… то кто тогда? Я перевела взгляд в сторону, стараясь не пялиться на него слишком очевидно, и заметила, как он едва заметно кивает мне, будто извиняясь. Взглядом он почти буквально просил: «ещё пару минут, это важно».

Я ответила коротким кивком и, решив, что сейчас лучше действительно не делать поспешных выводов, огляделась в поисках способа занять себя.

Способ нашёлся быстро — Еда.

Я сосредоточенно взяла всё, что попалось под руку, и начала собирать бутерброд такого размера, что он вполне мог претендовать на статус архитектурного объекта. Слой за слоем, аккуратно, почти с научной точностью, я выстраивала эту конструкцию, будто от её устойчивости зависела моя дальнейшая жизнь.

—Правильная стратегия,— одобрительно зашептали таракашки. —В любой непонятной ситуации — жуй. Меньше говоришь — меньше проблем. Вся энергия уходит в пережёвывание, а не в создание катастроф.

— Гениально, — мысленно согласилась я.

Сосредоточившись на бутерброде, я откусила первый кусок и с облегчением почувствовала, как простое, земное действие возвращает меня в равновесие. Жевать, как оказалось, было гораздо проще, чем анализировать.

Тем временем Кайто продолжал разговор.

— Конечно, можно… — мягко говорил он. — Если хочешь, я посмотрю… да, пришли… обязательно.

В его голосе не было ни напряжения, ни игры — только искреннее внимание и спокойствие. И именно это окончательно расставило всё по местам. Я чуть прищурилась, делая ещё один кусок.

—Ну,— подумала я, уже почти спокойно, —это точно не разговор с женой.

И уж тем более не с женщиной, с которой он строит романтические отношения. Потому что обсуждать уроки и кружок по танцам с таким терпением и мягкостью можно только с кем-то… гораздо младше. Я откинулась чуть назад, продолжая медленно жевать и наблюдать за ним краем глаза. Внутри уже не было ни той резкой обиды, ни ревности, ни желания срочно всё выяснить.

Остался только интерес, и лёгкое, почти незаметное тепло, которое возвращалось вместе с осознанием, что, возможно, всё не так однозначно, как показалось в первую секунду.

Кайто тем временем снова посмотрел на меня и чуть заметно улыбнулся, будто благодарил за терпение.

Я в ответ приподняла свой внушительный бутерброд и слегка кивнула.

— Работайте, — читалось в этом жесте. — Я занята.

Таракашки одобрительно зааплодировали. И, честно говоря, в этот момент это действительно было самым разумным решением.

Разговор завершился мягко и спокойно, так же, как и начался. Кайто ещё несколько секунд смотрел на потухший экран коммуникатора, будто мысленно договаривая что-то уже в тишине, а затем медленно выдохнул и убрал его в сторону.

— Прошу прощения, — тихо сказал он, возвращаясь ко мне.

Я лишь чуть повела плечом, давая понять, что трагедии не произошло, и в этот же момент заметила, как его взгляд на мгновение задержался на моём бутерброде. Причём с таким сосредоточенным интересом, будто перед ним находился не просто ужин, а стратегический ресурс, способный спасти положение.

Я с трудом сдержала улыбку.

Как мудрая женщина, решившая не торопить события, я молча потянулась за ингредиентами и начала собирать второй, не менее внушительный бутерброд. С тем же вниманием к деталям, с той же аккуратностью, словно от этого процесса зависел исход предстоящего разговора.

— Благодарю, — произнёс Кайто, принимая его, и в его голосе прозвучала та самая сдержанная благодарность, за которой всегда скрывалось чуть больше, чем просто вежливость.

Я ничего не ответила, только кивнула и устроилась поудобнее, наблюдая за ним.

Он ел неспешно, тщательно пережёвывая каждый кусок, и в этом было что-то почти демонстративное. Я невольно прищурилась, ловя себя на мысли, что в его голове сейчас, вероятно, происходит ровно тот же процесс, что и у меня несколькими минутами ранее.

— Тайм-аут, — мысленно отметила я. — Прикрыться едой, чтобы выиграть время.

Таракашки согласно зашевелились.

— Уважаем стратегию, — одобрили они. — Мужчина думает. Не мешай.

Я и не собиралась.

В тишине, наполненной мягким светом и остатками вечернего уюта, мы сидели друг напротив друга, каждый в своём темпе, каждый со своими мыслями. И чем дольше это длилось, тем яснее становилось: разговор будет серьезный.

Когда последняя крошка исчезла, Кайто на мгновение замер, словно собираясь с мыслями. Он глубоко вдохнул, провёл рукой по волосам и, наконец, поднял на меня взгляд.

— Думаю, ты имеешь право знать, — начал он спокойно, но в его голосе появилась та редкая, почти незаметная напряжённость, которая выдавала важность сказанного.

Я чуть кивнула, давая ему возможность продолжить, и внутри невольно собралась, готовясь услышать то, что, возможно, изменит многое.

— Восемь лет назад, — начал он, глядя куда-то чуть в сторону, словно вытаскивая воспоминания из глубины, — я только начинал работать. Несмотря на фамилию и кто был владельцем огромной компании, я сознательно пошёл с самой базовой позиции — менеджера. Это было… принципиально.

Его голос стал ровнее, но в нём появилось что-то более личное.

— Там я и познакомился с одной женщиной. Мы часто пересекались, оставались после работы, дорабатывали проекты… сначала это были просто разговоры, потом — общие темы, интересы. Всё развивалось быстро.

Я слушала молча, стараясь не перебивать, хотя внутри уже начали осторожно шевелиться те самые коготки, которые я предпочла бы не демонстрировать.

— Через три месяца, — продолжил он, — она пришла ко мне… и сообщила, что беременна.

Я на секунду отвела взгляд, делая вдох, но тут же вернула внимание к нему, не позволив себе ни жеста, ни выражения, которые могли бы выдать реакцию.

— Я не был готов, — честно сказал он. — Всё произошло слишком быстро. Но… это уже не имело значения.

Он сделал короткую паузу.

— Мы поженились. Быстро. Практически без огласки.

Я уловила, как в его голосе мелькнула тень иронии.

— Тогда же она узнала, кто я на самом деле. И… была очень этому рада.

Я чуть склонила голову, не комментируя, но смысл был очевиден.

— Сначала всё выглядело… нормально, — продолжил он. — Но довольно быстро начали проявляться несостыковки в быту и взглядах на жизнь. Беременность проходила тяжело, она ушла с работы, и всё напряжение… оказалось дома.

Он говорил спокойно, без резкости, но за этой сдержанностью чувствовалась усталость — не текущая, а та, что осталась от пережитого.

— Постоянные придирки. Ревность. Давление. Её не устраивала моя зарплата, и она не понимала, почему я не пользуюсь деньгами семьи.

Я невольно нахмурилась.

— Чтобы не возвращаться к зависимости, — тихо добавил он, будто отвечая на невысказанный вопрос. — Это было важно для меня.

Он перевёл взгляд на горизонт.

Я слушала, чувствуя, как внутри постепенно меняется отношение — от осторожного напряжения к тихому, почти болезненному пониманию.

— Потом родилась дочь, — продолжил он, и в этот момент его голос стал мягче. — Первые годы были тяжёлыми. Я уже не мог позволить себе пропадать на работе и старался быть дома, помогать.

Он на мгновение замолчал.

— Но к этому времени… всё уже изменилось.

Я не торопила его.

— Она всё чаще отсутствовала. Салоны, спорт, встречи. Мы практически перестали находиться дома вдвоём.

Вечер вокруг нас оставался таким же тихим и красивым, но теперь в нём появилось другое настроение — более глубокое, чуть тяжёлое.

— На третий год, — продолжил Кайто, — я начал замечать утечки. Наши разработки появлялись у других компаний.

Я напряглась.

— Я проверил офис. Ничего. И только потом вспомнил, что всё чаще брал работу домой.

Он коротко выдохнул.

— Камеры.

Одного этого слова оказалось достаточно.

— Я пересмотрел записи… и увидел.

Его голос не изменился, но в этой ровности было что-то особенно тяжёлое.

— Она работала за моим компьютером. Копировала данные. Передавала.

Я почувствовала, как внутри холодно сжалось.

— Я подключился удалённо. Записал всё.

Он на секунду прикрыл глаза, будто этот момент до сих пор стоял перед ним слишком отчётливо.

— Дальше был суд. Развод. Скандалы.

Я молчала, не находя слов.

— Оказалось, — продолжил он с едва заметной горечью, — ей не хватало денег. И это был её способ… компенсировать.

Он замолчал.

Ветер тихо прошёл по траве, светлячки всё так же мерцали вокруг, но атмосфера уже изменилась — стала глубже, серьёзнее.

— Дочь осталась со мной, — сказал он наконец. — У меня была стабильность, возможности… условия.

Я медленно кивнула.

— Она забрала часть имущества… и исчезла.

Он перевёл на меня взгляд.

— Ни одного сообщения. Ни одного звонка. И, что самое странное, — тихо добавил он, — дочь её даже не вспоминает.

Я сидела, не двигаясь, ощущая, как внутри постепенно складывается картина — не идеальная, не простая, но живая.

Кайто на мгновение замолчал, словно давая мне время осмыслить услышанное, а затем чуть улыбнулся — уже не так сдержанно, как прежде, а почти по-мальчишески открыто.

— Собственно, теперь ты понимаешь мою реакцию в тот день, — произнёс он, чуть склонив голову.

Я тихо усмехнулась, не отводя взгляда, но ничего не ответила, предоставляя ему продолжить.

— Уже в нашу прошлую поездку… — он на секунду задумался, подбирая слова, — я, кажется, окончательно сдал позиции. Ты была такой собранной, такой увлечённой работой… искренне переживала за результат.

Он посмотрел на меня внимательнее, и в его взгляде мелькнуло тепло.

— А потом была твоя попытка… — он едва заметно усмехнулся, — соблазнения. Когда ты перепутала номера.

Я мгновенно почувствовала, как щёки предательски нагреваются.

— Да я тогда еле сдержался, — спокойно, но с лёгкой хрипотцой добавил он.

Таракашки внутри меня дружно завопили что-то невнятное, но крайне эмоциональное, и я поспешила сделать вид, что полностью контролирую ситуацию.

— Наверное, ты уже тогда заметила, — продолжил Кайто, — что я начал обращать на тебя больше внимания.

Он на мгновение нахмурился.

— И как же меня бесил тот пилот, который к тебе подкатывал…

Я невольно приподняла бровь.

— Да-да, — кивнул он, будто читая мои мысли. — И какой же я был идиот, когда тогда сорвался в офисе. Потому что именно он и оказался предателем.

Он коротко выдохнул, и в этом выдохе было столько искреннего сожаления, что я невольно смягчилась.

— Я тогда не знал, как правильно поступить, — тихо добавил он. — И ужасно себя корил.

На секунду между нами повисла тишина, но уже не тяжёлая, а живая, наполненная чем-то новым.

И вдруг он рассмеялся — легко, почти освобождённо.

— Боже, как же ты меня тогда спасла… — сказал он, глядя прямо на меня. — В переговорке.

Я прищурилась.

— Я?

— Ты, — уверенно кивнул он. — Ты была как… боевой воробушек.

Я фыркнула.

— Спасибо, конечно…

— Или лисица, — тут же поправился он, с явным удовольствием наблюдая за моей реакцией. — Маленькая, хитрая и абсолютно бесстрашная.

Я скрестила руки на груди, изображая возмущение.

— Между прочим, я тогда торговалась изо всех сил.

— Я заметил, — усмехнулся он. — И, если честно… я был готов согласиться на условия куда хуже.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Потому что чувствовал себя виноватым? — осторожно уточнила я.

Он покачал головой.

— Потому что не хотел тебя терять.

На секунду я растерялась, но тут же собралась и, чтобы не дать разговору окончательно уйти в слишком серьёзную плоскость, наигранно нахмурилась.

— Значит, всё-таки продешевила, — с укором произнесла я. — Вот чувствовала же.

Кайто рассмеялся — тихо, но искренне.

— Возможно, — согласился он. — Но у меня был план.

Я насторожилась.

— Даже боюсь спрашивать.

— Коварный, — с лёгкой улыбкой продолжил он. — Заманить тебя на эту романтичную планету, и уже здесь — добиваться.

Я закатила глаза, но улыбку скрыть не смогла.

— То есть это всё было заранее продумано?

— Абсолютно, — невозмутимо кивнул он.

Я почувствовала, как внутри что-то мягко и тепло отзывается на его слова. Смущение, радость, лёгкое недоверие — всё переплелось в странный, но приятный клубок ощущений.

Он подвинулся поближе.

— Я не хочу оставаться с тобой только в рабочих рамках, — сказал он уже серьёзнее. — И, если ты позволишь… я буду продолжать добиваться тебя.

Слова прозвучали спокойно, без нажима, но в них была такая уверенность, что у меня на секунду перехватило дыхание.

Я опустила взгляд, пытаясь собраться с мыслями, но вместо этого лишь яснее почувствовала, как сильно меня выбивает из равновесия его присутствие. Его голос. Его близость.

Я медленно вдохнула, и вдруг поняла, что врать себе больше не хочется. Ни про то, как замирает дыхание, когда он рядом. Ни про то, как взгляд сам собой цепляется за его руки, за линию плеч, за уверенность в каждом движении. Ни про то, как эта его забота — спокойная, ненавязчивая — ощущается почти физически.

Вокруг нас незаметно сгущалась атмосфера вечера. Земля, нагретая за день, начинала отдавать тепло, и воздух становился мягче, плотнее, наполняясь ароматами трав и цветов. Где-то совсем рядом стрекотали кузнечики(или их инопланетные собратья), создавая ровный, убаюкивающий фон, будто весь мир осторожно отступил, оставляя нас наедине.

Кайто всё ещё ждал ответа. Я подняла на него взгляд, и вместо слов подалась вперёд. Решение оказалось удивительно простым. Меньше думать — больше чувствовать.

Я сама подалась ближе, сокращая расстояние, и в следующую секунду между нами уже не осталось ни воздуха, ни сомнений. Поцелуй был мягким, осторожным — всего лишь мгновение, в котором

Тепло разливалось, усиливалось, словно подхватывая тот самый жар, который всё ещё хранила земля вокруг. Мир будто сузился до этого мгновения — до дыхания, до близости, до тихого трепета, который становился всё сильнее. Я чувствовала, как внутри всё откликается на него — без остатка, без попытки спрятаться или отступить.

И в какой-то момент стало ясно: назад уже не хочется.

Вечер вокруг нас дышал теплом, светлячки мерцали в траве, а где-то далеко продолжали стрекотать сверчки, будто задавая ритм этому странному, неожиданному и совершенно невозможному началу.

Глава 29

Романтика на розовой планете

Последующие дни на планете словно выпали из привычного течения времени, превратившись в мягкую, тёплую череду мгновений, где не было ни спешки, ни обязанностей, ни необходимости что-либо решать.

Я неожиданно легко отпустила работу. Да и работы как таковой не было. Лишь хитрая попытка Кайто заманить меня на планету.

Осознание того, что отвлекаться, по сути, не на что, сначала вызвало лёгкое беспокойство, но оно быстро растворилось в окружающей красоте и в том странном, почти забытом ощущении свободы, которое накрывало с головой.

Мы просто жили.

Просыпались без будильников, лениво собирались и уезжали куда глаза глядят, не сверяясь с планами и графиками. Иногда это было море — прозрачное, тёплое, с мягким, будто шелковым песком, который приятно скользил под ногами.

Кайто заходил в воду первым, оборачиваясь ко мне с тем самым спокойным, уверенным выражением, от которого у меня внутри что-то неизменно отзывалось. Я делала вид, что не спешу, но в итоге всё равно шла за ним, чувствуя, как прохладные волны постепенно обнимают, а солнечный свет дробится на поверхности воды, превращая её в живое, переливающееся зеркало.

Мы плавали рядом, иногда почти не разговаривая, иногда смеясь из-за какой-нибудь ерунды, и в этих простых моментах было больше близости, чем в любых словах.

Иногда Кайто подплывал ближе, и расстояние между нами исчезало так естественно, будто иначе и быть не могло. Его рука могла на мгновение задержаться на моей талии, и от этого короткого прикосновения по телу расходилось тепло, которое уже давно перестало меня пугать.

А потом были леса.

Высокие, почти величественные, с деревьями, уходящими вверх так далеко, что их вершины терялись в мягкой дымке света. Воздух там был другим — прохладным, насыщенным ароматами хвои и земли, с лёгкими нотками незнакомых цветов.

Мы бродили без цели, сворачивая с троп, следуя за каким-то внутренним чувством, и почти каждый раз находили что-то удивительное.

Небольшие поляны, скрытые от посторонних глаз. Каменные уступы, с которых открывался вид на бесконечные просторы. Мягкие участки травы, где хотелось просто упасть и не двигаться.

И мы падали. Сначала — просто от усталости, от смеха, от переизбытка впечатлений, а потом — уже осознанно, устраиваясь рядом, делясь нежностью и горячими поцелуями.

Иногда я ловила себя на том, что лежу, уткнувшись лицом в его плечо, слушаю его дыхание и думаю о том, как странно быстро всё это стало… естественным.

Поцелуи тоже стали частью этого ритма — не резкими, не внезапными, а такими же мягкими и тёплыми, как всё вокруг. Они начинались почти незаметно, с лёгкого прикосновения, с едва уловимого движения навстречу, и постепенно растворяли в себе всё остальное.

Мир в такие моменты сужался до одного-единственного ощущения — его близости.

Иногда мы задерживались на этих укромных уголках дольше, чем планировали. Солнце медленно смещалось по небу, свет становился мягче, тени — длиннее, а мы всё ещё не находили причин куда-то спешить.

И, пожалуй, впервые за долгое время я не искала этих причин.

Как бы ни хотелось остановить это время, растянуть его ещё хотя бы на несколько дней, реальность всё же напомнила о себе.

Наши «каникулы вне жизни» подходили к концу.

В последний день я всё-таки вырвала для себя несколько часов и отправилась к Ури. После всего пережитого мне было даже страшно, в каком состоянии я её застану — учитывая наш… крайне насыщенный вечер.

Но, к моему искреннему удивлению, Ури выглядела не просто хорошо — она буквально сияла.

Причём не тем показным, выверенным блеском, которым она обычно окутывала себя, словно дорогим парфюмом, а каким-то новым, живым светом.

— Ты не поверишь, — с порога заявила она, подхватывая меня под руку, — но это было лучшее управленческое решение в моей жизни.

Я прищурилась.

— Напиться при сотрудниках и устроить дебош?

— Открыться коллективу! — с достоинством поправила она, но тут же хмыкнула. — Ну… через вино, да.

Мы устроились в том же кафе, но уже наслаждались чайной церемонией и невероятно воздушными десертами.

— Они впервые увидели во мне человека, — с лёгкой драматичностью произнесла она. — Представляешь? Не недосягаемую икону стиля и власти, а… женщину.

Я сдержала улыбку.

— И как коллектив пережил такое потрясение?

— Сначала — шок, — невозмутимо ответила она. — Потом — принятие. Теперь дамы со мной пьют кофе и делятся сплетнями, а не шепчутся за спиной. Естественно только после работы.

— Прогресс, — одобрила я.

Ури довольно кивнула, а затем, чуть понизив голос, добавила:

— И это ещё не всё.

Я насторожилась.

— Один из массажистов… — она выдержала паузу и томно закатила глаза, — решил проявить ко мне внимание.

Я медленно приподняла бровь.

— Проявить?

Она улыбнулась так, что любые уточнения стали излишними.

— Скажем так… — протянула Ури, — я теперь прекрасно осведомлена о его профессиональных навыках.

Я не выдержала и рассмеялась.

— Быстро ты адаптировалась к местной экосистеме.

— Я гибкая женщина, — с достоинством ответила она.

Мы ещё немного поболтали, уже легче, почти по-дружески, и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что буду скучать по этой странной, яркой и совершенно невозможной женщине.

На прощание мы обменялись контактами, Ури крепко обняла меня и, чуть отстранившись, внимательно посмотрела в глаза.

— Ты изменилась, — тихо сказала она.

Я только улыбнулась, не став уточнять, в какую именно сторону.

Пожалуй, я и сама это чувствовала.

На корабль я возвращалась уже с лёгкой грустью, но без тяжести. Всё, что должно было произойти — произошло. И всё же один разговор оставался. Я нашла Кайто уже на борту и, собравшись с мыслями, спокойно попросила:

— Давай… хотя бы здесь придерживаться рабочих отношений.

Он посмотрел на меня внимательно, без раздражения, без давления, и после короткой паузы кивнул.

— Как скажешь.

И в этом «как скажешь» было столько спокойствия и принятия, что мне на секунду стало даже неловко за собственную осторожность.

Но, как оказалось, формальности формальностями… а реальность —

Перед криосном он всё равно нашёл меня. Просто появился в дверях — и этого оказалось достаточно, чтобы все мои заранее продуманные доводы тихо капитулировали.

— Мне предстоит провести в криосне довольно скучное время, — с лёгкой усмешкой сказал он, подходя ближе. — Так что я просто обязан запомнить… кое-что приятное.

Я только покачала головой, уже понимая, что сопротивление в данном случае — чистая формальность. И всё же, когда он оказался совсем рядом, когда привычное тепло снова стало слишком ощутимым, я окончательно перестала делать вид, что хочу держать дистанцию.

Остальное растворилось в ощущениях — в близости, в тихом смехе, в том самом трепете, который за эти дни стал почти родным. Где-то на заднем плане я с благодарностью отметила, что стены кают на корабле сделаны из металла и, по идее, должны быть максимально звукоизолированы. По крайней мере, я очень на это рассчитывала.

В криосон я отправлялась в состоянии, которое сложно было описать одним словом — чуть растрёпанная, окончательно смущённая, но при этом удивительно спокойная. Хорошо хоть душевая была прямо в каюте. Это определённо спасло остатки моего достоинства.

А дальше всё произошло слишком быстро.

Возвращение.

Дом.

Рабочий режим, который включился так резко, будто кто-то просто щёлкнул переключателем.

Мы с Кайто едва успели обменяться взглядами после прилёта — короткими, но слишком говорящими, — как его уже срочно вызвали, и он исчез, оставив после себя лишь лёгкое ощущение недосказанности.

Я проводила его взглядом, а затем вдруг заметила, как на меня смотрит команда.

Точнее… как переглядывается команда.

Я медленно выдохнула, и в этот момент с неприятной ясностью осознала:

кажется, звукоизоляция на корабле всё-таки была… не такой уж идеальной.

Глава 30

А как все будет на родной планете?

Жизнь удивительно быстро вернулась в привычное русло — с графиками, задачами, дедлайнами и бесконечными согласованиями, которые раньше казались мне пределом нервного напряжения.

Теперь же всё это воспринималось… иначе.

Мы с Кайто действительно держали рабочую дистанцию. На людях — безупречно. Чёткие формулировки, деловые интонации, спокойные взгляды. Ни намёка на что-либо личное.

И именно поэтому особенно неожиданно было, как легко эта дистанция рушилась, стоило нам остаться наедине.

Очередное обсуждение маршрутов могло в любой момент пойти по совершенно непредсказуемому сценарию. Мы начинали с расчётов, спорили о сроках, обсуждали бюджеты… а заканчивали тем, что спор внезапно терял деловую направленность, и расстояние между нами исчезало быстрее, чем аргументы.

Иногда это были всего лишь короткие, почти украденные поцелуи, после которых мы с невозмутимым видом возвращались к цифрам.

А иногда…

Иногда обсуждение становилось настолько «живым», что со стола могли слететь бумаги, планшеты и остатки деловой серьёзности, а согласование цен и сроков переходило в куда более… приятную плоскость.

Правда, после таких «переговоров» мне неизменно приходилось приводить себя в порядок — поправлять одежду, укрощать волосы и возвращать лицу максимально невозмутимое выражение.

Особенно после первого раза, потому что именно тогда меня перехватила Лисси.

Я едва успела выйти в коридор, всё ещё пытаясь выглядеть как человек, который просто обсуждал рабочие вопросы, а не… всё остальное, как вдруг чья-то рука с железной хваткой вцепилась в моё запястье.

— Пойдём, — коротко сказала Лисси.

Я даже не успела возразить.

Её взгляд был настолько решительным, что любые попытки сопротивления казались заведомо бесполезными. Через пару минут я уже сидела в баре, а передо мной стоял бокал, который, судя по выражению лица Лисси, должен был развязать мне язык.

— Ну? — она скрестила руки и уставилась на меня с таким интересом, будто перед ней находился самый захватывающий сериал сезона.

Я вздохнула и сдалась сразу. Честно выложила всё — что между нами происходит, как это началось и почему я сама до сих пор не до конца понимаю, как оказалась в этой точке.

Лисси сначала молчала, а потом рассмеялась.

— Я так и знала, — довольно заявила она. — Нужно было просто подождать.

Я нахмурилась.

— В смысле?

— В прямом, — невозмутимо ответила она. — Между вами искрило с самого начала.

Я искренне удивилась.

— Какие ещё искры? Я, между прочим, в начале вообще думала только о том, как бы не вылететь с работы.

Лисси фыркнула.

— Это тебе так казалось.

Я покачала головой.

— Я серьёзно. Я, по-моему, начала что-то чувствовать только во вторую командировку. До этого я просто… тряслась.

Я на секунду задумалась и добавила с лёгким возмущением:

— И, между прочим, не зря! В итоге я всё равно уволилась.

— Это называется «смена жизненного курса», — философски заметила Лисси.

— Это называется «красиво ушла, пока не уволили», — буркнула я.

Она только рассмеялась.

— В любом случае, — продолжила Лисси, делая глоток, — теперь моя задача — отслеживать уровень сплетен в компании.

Я обречённо посмотрела на неё.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — кивнула она. — И я сообщу тебе, когда о вас узнают все.

Я только махнула рукой.

Честно говоря, после всего происходящего мне уже казалось, что «скрытность» — это скорее формальность, чем реальность.

Потому что, если быть откровенной, скрывались мы… весьма условно.

Раз в пару дней Кайто появлялся у меня с ночёвкой. Мы ходили в театр, ужинали в ресторанах, гуляли, как самые обычные… люди, у которых есть отношения.

И именно это было самым неожиданным. Кайто открывался с совершенно новой стороны.

Я и представить не могла, насколько тонко он чувствует искусство — как внимательно слушает, как точно подмечает детали, как легко может говорить о вещах, о которых я раньше даже не задумывалась.

Он мог увлечённо обсуждать постановку, сравнивать интерпретации, спорить о смыслах — и в такие моменты я ловила себя на том, что смотрю на него совсем иначе.

Шесть месяцев пролетели так стремительно, что я поймала себя на этом только тогда, когда вдруг осознала: это уже не история, не увлечение и даже не роман — это часть моей жизни, вплетённая в неё так естественно, будто всегда там и была.

И именно в этот, казалось бы, устойчивый и спокойный период всё неожиданно пошатнулось.

Мы находились на деловой встрече — стандартной, немного затянутой, с обсуждением маршрутов и контрактов, — когда у Кайто зазвонил телефон.

Он обычно не отвлекался, но в этот раз всё изменилось в одно мгновение.

Он посмотрел на экран — и я сразу заметила, как изменилось его лицо. Сосредоточенность сменилась напряжением, а в глазах мелькнуло то самое чувство, которое невозможно спутать ни с чем.

Страх.

— Прошу прощения, — коротко сказал он, уже поднимаясь.

Разговор был недолгим, но за эти минуты я увидела больше, чем за все предыдущие

Он слушал, почти не перебивая, и с каждой секундой его плечи становились жёстче, а взгляд — всё более тревожным.

— Я понял… — тихо произнёс он. — Я вылетаю.

Он отключился и на секунду замер, будто собирая себя заново.

— Дочь заболела, — сказал он уже мне, быстро и без лишних деталей. — Нужно срочно лететь домой.

Я кивнула, уже понимая, что дальше. Впереди была важная встреча. Но, как оказалось, для него выбора не существовало. Он уже открыл коммуникатор, чтобы отменить переговоры, когда я, не дав себе времени передумать, тихо сказала:

— Подожди.

Он посмотрел на меня.

— Если ты не против… — я на секунду замялась, но всё же продолжила, — я могу поехать к тебе домой.

В его взгляде мелькнуло недоумение.

— У меня сегодня нет планов, — добавила я быстрее, пока не растеряла решимость. — И… честно говоря, ты всё равно не будешь лечить сам. Нужно просто дождаться врача, выслушать рекомендации и организовать всё для ребёнка.

Я пожала плечами, стараясь говорить спокойно:

— С этим я справлюсь.

На секунду в его глазах вспыхнуло сразу несколько эмоций — благодарность, сомнение, тревога. Он явно хотел отказаться. Я это видела. Но затем он поднял на меня взгляд — уже внимательный, оценивающий, будто в последний раз проверяя, можно ли мне доверить самое важное.

И… кивнул.

— Хорошо.

Он быстро передал мне координаты дома, контакты няни и ключи, двигаясь чётко, почти автоматически.

— Я закончу встречу и сразу приеду, — сказал он, чуть задержав взгляд на мне.

Я только кивнула. А вот внутри… Внутри уже начинался хаос.

Стоило мне выйти, как таракашки в голове устроили настоящее экстренное совещание.

— Ты что сейчас сделала?! — завопили они хором. — Ребёнок! Чужой! Больной!

— Спокойно, — попыталась возразить я. — Сейчас приедет врач. Мне нужно просто… присутствовать.

— Ты хоть знаешь, что делать с детьми?

Я замерла. И честно ответила:

— Не особо.

Где-то очень далеко, в прошлой жизни, у подруги появился ребёнок. Я даже помогала ей — держала, укачивала, приносила что-то. Но тогда это был трёхмесячный малыш. И я довольно быстро исчезла из той реальности, потому что карьера победила, интересы разошлись, а разговоры о подгузниках и режимах сна перестали пересекаться с моими планами.

И вот теперь… Семилетний ребёнок. Больной. Один дома.

— Отлично, — мрачно подвели итог таракашки. — План безупречен.

Дорога заняла почти час.

Чем ближе я была к месту, тем спокойнее становилось вокруг — город постепенно растворялся, уступая место тихому пригороду, где всё словно подчинялось одной идее: замедлиться.

Дома здесь не кричали о статусе. Они дышали уютом. Невысокие, аккуратные, окружённые зеленью, с мягкими линиями и большими окнами, в которых отражалось небо. Дом Кайто оказался именно таким.

Небольшой двухэтажный, с тёплым фасадом и аккуратным садом, в котором всё выглядело так, будто росло само по себе, но при этом было продумано до мелочей.

Я глубоко вдохнула и вошла внутрь, где сразу же столкнулась с няней.

Женщина выглядела примерно на сорок пять с небольшим — ухоженная, аккуратная, с собранными в тёмный узел волосами. Её кожа имела лёгкий оливковый оттенок и казалась чуть более плотной, почти матовой, а глаза — тёмные, глубокие, без привычного белка — поначалу заставили меня невольно задержать взгляд.

Это было непривычно.

Но странным образом — не отталкивающе.

Скорее… запоминающе.

— Добрый день, — спокойно сказала она. — Господин Сэйдзи предупредил меня о вас, госпожа Орлова.

Я тут же мотнула головой.

— Давайте без этого. Просто Мила.

Она чуть кивнула.

— Ойли Тур, — представилась она.

Имя прозвучало мягко, с лёгкой, непривычной интонацией.

— Ребёнок в комнате, — продолжила Ойли. — Она недавно уснула. Врач будет примерно через десять минут.

Я облегчённо выдохнула.

— В холодильнике есть еда, всё необходимое я подготовила, — добавила она, быстро проводя меня по дому. — Если что-то понадобится — контакты у вас есть.

Она на секунду задержалась, и в её глазах я отчётливо увидела тревогу.

— Мне нужно срочно уехать, — тихо сказала она. — Дома… возникла ситуация.

Я кивнула.

— Всё будет хорошо, — произнесла я, больше для себя, чем для неё.

Она ещё раз коротко посмотрела на меня, словно оценивая, можно ли оставить всё на моих плечах, и затем быстро вышла. Дверь тихо закрылась.

Я осталась одна. С чужим ребёнком. С ожиданием врача. И с нарастающим внутри ощущением, что сейчас начнётся что-то по-настоящему важное.

Я не стала сразу идти в комнату, решила не тревожить девочку. Просто тихо прошла в гостиную, присела и попыталась собраться с мыслями, прислушиваясь к дому, к звукам, к себе.

Таракашки притихли на удивление.

— Ладно, — осторожно сказали они. — Сидим. Ждём врача. Дышим.

И, пожалуй, впервые за всё это время это был действительно разумный план.

Звонок в дверь прозвучал так неожиданно, что я едва не подпрыгнула на месте, хотя, если быть честной, ждала его с той самой секунды, как осталась одна в доме.

— Всё, — деловито зашептали таракашки. — Настал момент выглядеть взросло. Или хотя бы не испуганно.

— Второе звучит реалистичнее, — мысленно ответила я, направляясь к двери.

На пороге стоял врач — и я сразу отметила, что он принадлежит к той же расе, что и Ури. Та же голливудская красота, и рожа с розоватым оттенком, но при этом в его внешности было что-то удивительно… уютное.

Он выглядел собранным, спокойным и располагающим — из тех людей, рядом с которыми даже паниковать как-то неловко.

— Добрый день, — мягко произнёс он.

— Здравствуйте, — ответила я, стараясь звучать уверенно и не выдать тот факт, что внутри у меня всё ещё идёт активная внутренняя дискуссия на тему «что ты вообще здесь делаешь».

Я проводила его в дом, по пути пытаясь выглядеть так, будто регулярно принимаю врачей и вообще прекрасно разбираюсь в детских болезнях.

Получалось… средне.

Мы прошли вглубь дома, и я краем сознания отметила, насколько здесь было спокойно. Интерьер оказался тёплым, сдержанным — светлое дерево, мягкие ткани, большие окна, пропускающие рассеянный свет. Никакой показной роскоши, но каждая деталь была на своём месте, создавая ощущение уюта и продуманности.

— Вы няня? — вдруг уточнил врач, бросив на меня внимательный взгляд.

Я замерла на полшага.

— Почти, — честно ответила я, а затем, чуть смутившись, добавила: — Я коллега её отца. Няня вынуждена была срочно уехать, и… я предложила помочь.

Он посмотрел на меня ещё секунду, и в его взгляде не было ни тени сомнения или осуждения — только спокойное понимание.

— Понятно, — кивнул он. — Спасибо, что остались.

Почему-то от этих слов стало немного легче. Мы поднялись на второй этаж, и я тихо открыла дверь в комнату. Комната Кику оказалась именно такой,

На кровати лежала девочка.

Небольшая, хрупкая, с длинными тёмными волосами, заплетёнными в аккуратные косички. Лицо в форме сердечка, курносый носик, чуть покрасневшие щёки… и глаза.

Они действительно блестели. Как-то особенно. Я даже на секунду задумалась, откуда я вообще знаю, что при температуре глаза выглядят именно так, но времени на философские размышления не было.

Врач подошёл ближе и мягко, почти ласково обратился к ней:

— Кику, просыпайся, пожалуйста.

Девочка чуть нахмурилась, поворочалась и медленно открыла глаза.

— Я врач, — спокойно продолжил он. — А это коллега твоего папы. Он скоро приедет, а пока мне нужно задать тебе несколько вопросов.

Кику внимательно посмотрела на него, затем перевела взгляд на меня и… серьёзно кивнула.

— Няня говорила, — тихо ответила она.

Я моргнула.

— Подготовленный ребёнок, — одобрительно заметили таракашки.

Осмотр прошёл удивительно спокойно. Врач задавал вопросы — что она ела, как себя чувствует, что болит — и Кику отвечала на них вдумчиво, без капризов и лишних эмоций.

— Аллергии есть? — уточнил он.

— Да, — уверенно кивнула она и даже перечислила, на что именно.

Я тихо впечатлилась.

— Болела ли корью?

— Нет.

Я окончательно убедилась, что этот ребёнок справляется с ситуацией лучше, чем я. Осмотр завершился быстро, но внимательно. Врач выпрямился и повернулся ко мне.

— Обычная простуда, — сказал он. — Но есть хрипы в лёгких, поэтому потребуется лечение.

Я моментально сосредоточилась.

— Я выпишу препараты, ингаляции, — продолжил он. — Обильное питьё, витамины и отдых. Ничего критичного, но запускать нельзя.

Я кивала с таким видом, будто всю жизнь только и делала, что лечила детей. И тщательно записывала, на всякий случай. Когда врач закончил, я поблагодарила его и проводила до двери.

— Вы справитесь, — сказал он напоследок, и это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.

Я кивнула. Дверь закрылась, и я осталась в этом доме единственная взрослая. С ребёнком, и с лёгким ощущением, что назад дороги уже нет.

— Ну что, — бодро заявили таракашки. — Переходим к практике.

— Поддерживаем морально, — добавили они уже мягче.

Я глубоко вдохнула и направилась обратно в комнату. Кику уже не спала.

Она лежала, повернувшись ко мне, и внимательно меня рассматривала — с тем самым детским интересом, который невозможно скрыть или смягчить.

Я замерла на секунду у двери.

— Привет, — осторожно сказала я.

— Привет, — спокойно ответила она.

И продолжила смотреть.

Я подошла ближе, чувствуя себя неожиданно неловко.

— Я Мила, — представилась я. — Коллега твоего папы.

— Я знаю, — кивнула она. — Мне сказали.

Повисла пауза.

— Ты будешь тут сидеть? — уточнила Кику.

Я растерялась.

— Да… если ты не против.

— Не против, — серьёзно сказала она.

И тут же добавила:

— А ты давно знаешь моего папу?

— Некоторое время, — осторожно ответила я.

— А вы друзья? — продолжила она, не сводя с меня внимательного взгляда.

Я чуть кашлянула.

— Можно и так сказать.

Кику задумалась, а затем неожиданно спросила:

— А когда он приедет?

— Скоро. Он очень спешит к тебе.

Она кивнула, будто это подтверждало что-то важное, и на секунду расслабилась.

А потом снова посмотрела на меня — уже чуть теплее. И я вдруг поняла, что, возможно, самое сложное только начинается. Но отступать уже точно не хотелось.

Я ещё раз окинула взглядом записи врача, словно надеясь, что от этого они станут понятнее и проще в исполнении, а затем решительно кивнула самой себе.

— Так, — тихо сказала я, — сначала — организовать всё необходимое.

Таракашки одобрительно зашевелились.

— План есть. Уже хорошо.

Я быстро оформила доставку — лекарства, витамины, всё по списку, который старательно записала, а заодно добавила пару вещей от себя, решив, что «на всякий случай» в данной ситуации — стратегия не худшая.

Параллельно я написала Кайто короткое сообщение:

«Врач был. Осмотрел. Обычная простуда, ничего серьёзного. Я всё организую, не переживай».

Отправив сообщение, я на секунду задержала взгляд на экране, но ответа, конечно, не было — он был на встрече.

— И это нормально, — строго напомнила я себе.

Закончив с организацией, я вернулась в комнату к Кику.

Она лежала, всё так же укрывшись, но уже не выглядела такой напряжённой — скорее усталой, с тем самым тихим любопытством, которое время от времени возвращалось во взгляде.

— Ну что, — сказала я, присаживаясь рядом, — хочешь, расскажу, чем я занимаюсь?

Она чуть кивнула, и я начала.

Сначала осторожно, подбирая слова, но постепенно увлеклась сама. Я рассказывала про туры, про планеты, про то, как иногда приходится договариваться с существами, у которых совершенно иное представление о вежливости и логике.

— Один раз, — призналась я, — я перепутала приветствие… и вместо уважительного поклона случайно показала знак, который у них означает вызов на поединок.

Кику тихо улыбнулась.

— И что было?

— Я очень быстро извинилась, — с достоинством ответила я. — И… потом ещё очень долго не делала резких движений.

Она хихикнула, я воодушевилась.

— А ещё был случай, когда я пыталась объяснить туристам, что местные «цветы» лучше не трогать, потому что они… кусаются.

— Цветы? — удивилась она.

— Да, — серьёзно кивнула я. — Очень милые. До тех пор, пока не решишь их погладить.

Кику уже улыбалась, хотя было видно, что чувствует она себя не лучшим образом. Но её взгляд стал живее, а это, как мне показалось, было важнее всего.

Примерно через двадцать минут нас прервал звонок в дверь.

— Это, наверное, доставка! — бодро сказала я, подскакивая.

— Я быстро!

Я буквально помчалась вниз, чувствуя, как во мне включился режим «всё под контролем». Забрав пакеты, я быстро проверила содержимое и с удивлением обнаружила, что система, ориентируясь на список врача, заказала ещё и небулайзер.

— Ого, — пробормотала я. — Серьёзный подход.

— Берём, — важно одобрили таракашки.

Разложив всё на кухне, я на секунду остановилась, пытаясь сориентироваться в пространстве и в задачах.

— Так, — пробормотала я. — Еда.

Я заглянула в комнату.

— Кику, — мягко позвала я, — что ты хочешь покушать? Тут есть котлетки с пюре… и суп. Правда, он выглядит… подозрительно.

Кику чуть подумала и тихо ответила:

— Котлетки.

— Отличный выбор, — одобрила я. — Тогда сейчас всё разогрею, и ты будешь есть как настоящая принцесса.

Она заинтересованно посмотрела на меня, я хитро улыбнулась.

— Хочешь, я расскажу тебе все, что знаю о принцессах?

В её глазах мелькнул огонёк интереса. Я тихо хихикнула и поспешила на кухню. Разогрев еду, разобравшись с лекарствами и проверив всё ещё раз, я аккуратно сложила обед на поднос и вернулась в комнату.

— Ваш обед,

Кику улыбнулась. Мы начали с лекарств — не самый приятный этап, но, к моему удивлению, она справилась с ним гораздо спокойнее, чем я ожидала.

А затем я начала рассказывать про восточных принцесс. Про далёкие страны, про дворцы с высокими колоннами, про лёгкие ткани, про украшения, звенящие при каждом движении.

И сама не заметила, как в какой-то момент рассказ перешёл в сказку — Жасмин.

Я рассказывала, не задумываясь о точности сюжета, добавляя детали, которых, возможно, никогда и не было, но которые казались важными именно сейчас.

Кику слушала, не перебивая, и только когда я сделала паузу, я заметила, что тарелка уже пуста, а лекарства… выпиты.

— Ого, — тихо сказала я. — Вот это эффект.

Она лишь слегка улыбнулась и потёрла глаз.

— А дальше? — тихо спросила она.

Я на секунду замялась.

— Дальше… будет другая история, — мягко ответила я.

Она посмотрела на меня чуть тревожно.

— Ты не уйдёшь?

Вопрос был таким тихим, что внутри что-то болезненно сжалось.

— Не уйду, — спокойно сказала я. — Мы вместе дождёмся папу.

Она кивнула, успокаиваясь.

— Тогда расскажи ещё.

Я устроилась поудобнее рядом и начала новую сказку — про русалочку.

Мой голос постепенно становился тише, мягче, почти убаюкивающим. Слова текли спокойно, без спешки, и я сама не заметила, как начала подстраиваться под её дыхание.

Кику уснула где-то на середине истории, всё ещё слегка улыбаясь. Я осторожно поправила одеяло и на секунду задержалась, глядя на неё. В комнате стало тихо.

Тепло.

И удивительно спокойно.

— Ну вот, — шёпотом сказали таракашки. — Справилась.

Я едва заметно улыбнулась. И впервые за весь день позволила себе просто посидеть рядом, ничего не делая, кроме как ждать. Сердце слегка замирало при взгляде на Кику, может это и есть тот самый материнский инстинкт?

Кику проспала почти три часа.

За это время за окном успело медленно потемнеть — день словно лениво растаял, уступая место мягким сумеркам. В доме стало тихо, почти сонно. Я успела разобрать почту, ответить на пару сообщений, потом зачем-то открыла новостную ленту… и довольно быстро поняла, что просто бездумно листаю её вверх-вниз, не запоминая ни слова.

— Поздравляем, — сухо заметили таракашки. — Ты официально устала.

Я как раз собиралась в очередной раз обновить страницу, когда услышала тихий шорох.

Кику открыла глаза. Она не сразу зашевелилась — просто лежала, моргая и словно проверяя, не исчезла ли реальность за время сна. Потом её взгляд нашёл меня. И в ту же секунду из него ушло напряжение.

Я улыбнулась.

— Проснулась, принцесса?

Она кивнула, а потом её глаза вдруг хитро загорелись.

— А какие ещё есть принцессы? — спросила она, уже явно готовая к продолжению сказочного марафона.

Я на секунду задумалась… и тут же с лёгким сожалением покачала головой.

— Секретная информация, — важно сказала я. — Доступ открывается только после приёма лекарств.

Лицо Кику моментально изменилось. Это было то самое выражение, которое можно было бы назвать «вселенская несправедливость в чистом виде». Я едва сдержала смех.

— Нам нужно прополоскать горлышко, — добавила я мягче. — И тогда… откроется доступ к новым историям.

Она тяжело вздохнула, явно переживая драму века. Я чуть наклонилась к ней и заговорщически прошептала:

— Зато потом… ты почувствуешь себя настоящей восточной принцессой.

Это её немного заинтриговало.

— Правда? — с подозрением уточнила она.

— Абсолютно.

Кику прищурилась, словно оценивая уровень моей надёжности, но всё же согласилась.

Мы довольно быстро разобрались с лекарствами — она уже не сопротивлялась так активно, лишь иногда морщилась, демонстрируя, что всё это ей глубоко не нравится, но она терпит. Настоящая маленькая героиня. После этого она устроилась в кровати, укрывшись, и с интересом наблюдала, как я распаковываю небулайзер.

— Так… — пробормотала я, изучая инструкцию. — Сейчас мы будем делать что-то технологичное и немного пугающее.

— Это что? — спросила Кику.

Я посмотрела на прибор… потом на неё… и вдруг улыбнулась.

— Знаешь, на что это похоже?

Она отрицательно покачала головой.

Я торжественно подняла маску.

— На кальян.

Кику замерла.

— Что?

— Восточные принцессы, — начала я, быстро подхватывая идею, — любили сидеть в красивых дворцах, в мягких подушках, и обсуждать важные дела… за кальянами.

Она уже смотрела на меня с интересом.

— И этот, — я указала на небулайзер, — наш принцессин кальян.

Кику тихо хихикнула.

— Правда?

— Конечно, — уверенно кивнула я. — Сейчас мы будем важными персонами и обсуждать серьёзные вопросы.

Она с готовностью надела маску. Я включила прибор, и он сразу зашумел.

— Итак, — важно начала я, — уважаемая принцесса, какие у нас сегодня государственные дела?

— Эм… — Кику задумалась, а потом серьёзно сказала: — Нужно запретить невкусные лекарства.

Я едва не рассмеялась.

— Очень мудрое решение, — кивнула я. — Поддерживаю.

— И… — она задумалась ещё сильнее, — чтобы папа быстрее приходил домой.

— Это приоритет номер один, — согласилась я.

Мы начали хихикать. Разговор становился всё более абсурдным — мы обсуждали «королевские указания», «советников», которые якобы спорят из-за сладостей, и «государственные реформы» в области мультиков и сна. Смех становился всё громче.

Настолько, что мы совершенно не услышали, как хлопнула входная дверь. И как кто-то тихо поднялся по лестнице. Я заметила его только в тот момент, когда Кику вдруг резко села в кровати, сорвав маску, и радостно закричала:

— Папочка! Я восточная принцесса!

Я вздрогнула и обернулась. Кайто стоял в дверном проёме, прислонившись к косяку, и улыбался. Это была не та привычная, сдержанная, чуть ироничная улыбка, которую я знала. Она была… другой — тёплой, живой, настоящей.

Такой, что у меня на секунду сбилось дыхание.

— Ого, — тихо прокомментировали таракашки. — Мы такого ещё не видели.

Кайто перевёл взгляд с Кику на меня. И в его глазах мелькнуло что-то очень мягкое… почти благодарное.

— Вижу, у вас тут… важное собрание, — произнёс он.

— Очень, — серьёзно кивнула Кику. — Мы обсуждали государственные дела.

Он тихо усмехнулся, проходя в комнату.

— Я даже не уверен, хочу ли знать подробности.

— Поздно, — сказала я. — Вы уже вовлечены.

Кику радостно потянулась к нему, и он тут же подошёл ближе, мягко обнял её, осторожно касаясь её лба. И я вдруг поймала себя на том, что просто смотрю на них. На эту сцену, на него, на то, каким он становится рядом с ней. И сердце снова предательски дрогнуло.

— Осторожно, — пробормотали таракашки. — Это уже не просто «рабочий роман».

— Знаю, — тихо ответила я внутри себя.

И всё равно не смогла отвести взгляд.

Я ещё немного посидела с ними — тихо, почти незаметно, стараясь не вмешиваться в их маленький, тёплый мир. Кайто говорил с Кику мягко и спокойно, поправлял ей одеяло, слушал с

Убедившись, что ингаляция закончена и Кику чувствует себя лучше, я тихо поднялась.

— Я на кухню, — негромко сказала я.

Кайто лишь кивнул, не отрывая взгляда от дочери, и в этом было столько заботы, что я, не желая мешать, аккуратно вышла.

На кухне меня встретила тишина и мягкий свет. Всё вокруг будто само подсказывало замедлиться, выдохнуть, перестать суетиться. Но я знала — Кайто наверняка не ел весь день. Эта мысль сразу же вытеснила всё остальное.

Я не рискнула готовить что-то сложное — не тот случай, чтобы экспериментировать. Просто разогрела пюре с котлетами, аккуратно разложила по тарелкам и поставила чайник. Простые действия, почти механические, но в них было что-то удивительно спокойное, почти домашнее.

И это ощущение — «домашнего» — вдруг оказалось слишком явным. Я на секунду замерла, глядя на пар, поднимающийся от чашек. Слишком правильно. Слишком… как будто так и должно быть. Шаги я услышала не сразу.

Кайто появился в дверях почти бесшумно, и я заметила его только тогда, когда обернулась, ставя чайник на место. Он стоял, не двигаясь, и просто смотрел на меня. Взгляд был глубоким, внимательным, будто он пытался запомнить этот момент. И в этом взгляде было что-то такое, от чего у меня внутри тихо дрогнуло.

Он не сказал ни слова, просто подошёл и обнял.

Сразу. Без предупреждения, без лишних движений — словно это было самым естественным, самым правильным действием на свете.

Я на мгновение замерла, растерянно вдохнув, но уже через секунду расслабилась, позволяя себе утонуть в этом ощущении. Его руки были тёплыми, уверенными, и когда они мягко скользнули по моим волосам, внутри что-то окончательно сдалось.

Я чувствовала его дыхание у своей щеки, ощущала, как он рядом — настоящий, живой, тёплый. И мир вокруг вдруг стал тише, дальше, менее важным.

Он чуть отстранился, но не отпустил. Заглянул мне в глаза — внимательно, будто искал в них ответ, который ещё не был произнесён.

— Останься сегодня, — тихо сказал он. — Я не отпущу тебя на ночь глядя.

Я почти улыбнулась, заметив про себя, что до ночи ещё далеко. Но вслух ничего не сказала. Слишком не хотелось разрушать этот момент.

— Хорошо, — просто ответила я.

И тут же, чтобы не утонуть в собственных ощущениях, поспешила отвлечься:

— Ты ел?

Он едва заметно усмехнулся.

— Нет.

— Так я и думала.

Я почти по-хозяйски усадила его за стол, поставила перед ним тарелки, налила чай и сама села напротив. Подперев щёку рукой, я наблюдала, как он ест — с аппетитом, с лёгкой усталостью в движениях, но с тем самым спокойствием, которое приходит только рядом с чем-то своим.

Он рассказывал о встрече — спокойно, иногда чуть устало, упоминая детали, которые я почти не улавливала. Я слушала, но больше смотрела. На него. На то, как он постепенно расслабляется, как в его лице исчезает напряжение.

И вдруг меня накрыло странное, почти пугающее ощущение. Будто я — не просто гостья в этом доме. Я тихо отвела взгляд, делая глоток чая, пытаясь скрыть от самой себя это внезапное чувство.

Когда он доел, в кухне повисло мягкое спокойствие. Тёплое, почти вязкое, как вечерний воздух за окном. Но оно изменилось. Незаметно, но ощутимо.

Кайто медленно потянулся, как хищник, которому больше не нужно скрывать свою силу. Встал, обошёл стол и остановился за моей спиной. Я даже не успела обернуться, как его руки уже обвили меня. Тепло стало ближе.

— Мила… — его голос прозвучал тихо, с лёгкой хрипотцой, от которой по коже пробежали мурашки. — У нас так мало времени… а я ещё не показывал тебе свою комнату.

Я невольно замерла.

— Может… устроим тур по дому? — продолжил он, наклоняясь ближе. Его дыхание коснулось моей кожи. — В библиотеке есть невероятно уютный диван… а моя ванная такая большая, что мне там иногда даже одиноко.

Щёки мгновенно вспыхнули, а воображение предательски ожило, рисуя картины, от которых становилось жарко. Я не успела ответить. Его губы уже коснулись моей шеи. Медленно, тгуче. С каждым прикосновением словно стирая границы между разумом и ощущениями.

Я тихо выдохнула, чувствуя, как теряю контроль над собственными мыслями. И в следующую секунду мир резко сменил угол — он потянул меня, и я оказалась сидящей на столе.

Он поднял взгляд, и в этот раз в его глазах не было ни игры, ни лёгкой насмешки. Только серьёзность. Глубокая, почти пугающая своей искренностью.

— Мила, — тихо сказал он. — Я не хочу тебя отпускать.

Сердце болезненно сжалось. Словно не зная, радоваться или испугаться.

— Может… ты подумаешь о том, чтобы переехать к нам?

И в этот момент всё внутри меня замерло. Насколько сильно мне хотелось ответить «да».

Глава 31

Новый дом?

Утро пришло мягко и почти незаметно, словно не решаясь тревожить покой, в который я так глубоко провалилась. Я проснулась не сразу — сначала лишь медленно выныривала из сна, не открывая глаз, прислушиваясь к собственным ощущениям. Тело было расслабленным, приятно тяжёлым, будто каждое движение обещало нарушить это хрупкое равновесие.

И только спустя несколько мгновений пришло первое, едва уловимое чувство — здесь что-то не так.

Я не дома.

Мысль вспыхнула неожиданно, и я резко открыла глаза, уставившись в незнакомый потолок. Несколько секунд ушло на то, чтобы связать обрывки воспоминаний воедино, и когда это наконец произошло, щеки вспыхнули жаром так стремительно, будто кто-то щёлкнул выключателем.

Дом Кайто.

Вчерашний вечер.

И всё, что было после.

Память возвращалась не словами, а ощущениями — тёплыми, обволакивающими, почти осязаемыми. Его руки, его голос, тихий смех, переходящий в дыхание, и та близость, в которой терялись границы между разумом и чувствами.

Кухонный стол.

Диван в гостиной.

Просторная ванная, наполненная паром и мягким светом.

И, наконец, эта кровать, в которой я сейчас лежала, всё ещё чувствуя остатки тепла.

Я медленно прикрыла глаза и уткнулась лицом в подушку, пытаясь спрятаться от накатившего смущения. Но вместе с ним было и другое чувство — тёплое, тихое, почти опасное в своей искренности.

Собравшись с силами, я всё же поднялась и привела себя в порядок, стараясь вернуть привычное самообладание. Но стоило выйти в коридор, как меня тут же накрыло новым ощущением.

Запах.

Свежесваренный кофе, насыщенный, чуть горьковатый, и что-то ещё — тёплое, домашнее, обещающее

Я невольно улыбнулась и пошла на этот запах, словно он сам вёл меня вперёд.

И, дойдя до кухни, остановилась.

Картина, открывшаяся передо мной, была настолько неожиданной и трогательной, что я замерла, боясь даже пошевелиться, чтобы не разрушить этот момент.

Кику сидела на высоком стуле, поджав под себя ноги, и тихо хихикала, наблюдая за происходящим. Её глаза светились живым интересом, а в движениях чувствовалась лёгкость, которая ещё вчера казалась недостижимой.

А Кайто… стоял у плиты с лопаткой в руке. Чуть покачиваясь в такт едва слышной мелодии, которую он, кажется, напевал себе под нос. Его движения были расслабленными, почти ленивыми, и в этом простом, бытовом действии было столько уюта, что у меня невольно перехватило дыхание.

Это был не тот Кайто, которого я знала в офисе. Не строгий, собранный, сдержанный. А живой, домашний, настоящий.

Кику заметила меня первой.

— Доброе утро! — радостно воскликнула она и, неуклюже сползая со своего высокого стула, поспешила ко мне.

Я даже не успела ничего сказать, как она уже оказалась рядом и крепко меня обняла. Это было так неожиданно и искренне, что я на мгновение растерялась, а потом осторожно ответила на объятие, чувствуя, как внутри что-то мягко распускается.

— Доброе утро, — тихо сказала я, улыбаясь.

Кайто обернулся, и на секунду замер.

Его взгляд скользнул по нам — по Кику, прижавшейся ко мне, по моим рукам, обнимающим её, — и в этом взгляде мелькнуло что-то сложное, глубокое. Удивление, тепло… и ещё что-то, что отозвалось во мне лёгким, почти болезненным трепетом.

Но уже в следующую секунду он мягко улыбнулся, возвращая привычную уверенность.

— Доброе утро, — сказал он. — Садитесь за стол. Завтрак готов.

Утро продолжилось спокойно и почти буднично. Мы проверили расписание лекарств, и Кику, хоть и морщилась, мужественно справилась со всеми процедурами, вызывая у меня искреннее восхищение. За это она получила заслуженную похвалу, и её глаза тут же засияли гордостью.

Завтрак прошёл легко и весело. Мы смеялись, перебрасывались короткими фразами, и в какой-то момент я поймала себя на том, что перестала чувствовать неловкость. Всё происходило так естественно, будто я уже была частью этого дома.

После завтрака мы перебрались в гостиную, и Кику, не скрывая восторга, объявила:

— Мультики!

Я улыбнулась, но даже не представляла, что меня ждёт.

Стоило включить систему, как комната начала меняться. Свет плавно погас, шторы мягко сомкнулись, отрезая нас от внешнего мира, и пространство словно вздохнуло — глубоко, почти ощутимо. Проектор вспыхнул, и в следующий момент стены исчезли. Не буквально, конечно, но ощущение было именно таким.

Вокруг нас развернулся новый мир — объёмный, живой, наполненный цветом и движением. Персонажи будто шагали прямо к нам, воздух наполнялся звуками, свет переливался, создавая иллюзию полного присутствия.

Я невольно задержала дыхание — это было не просто кино, это было погружение. Мир мультфильма окружал нас, обволакивал, втягивал в себя, и на какое-то время я забыла, где нахожусь на самом деле.

Мы выбрали историю про инопланетных принцесс, и я сама не заметила, как увлеклась. Смех Кику, редкие комментарии Кайто, яркие сцены вокруг — всё слилось в одно цельное, тёплое переживание. Время исчезло, растворилось.

И только когда свет постепенно вернулся, я поняла, что наступило время обеда.

Курьер принёс еду — и ещё несколько пакетов, которые Кайто быстро и почти незаметно убрал в сторону. Я отметила это, но решила не спрашивать.

После обеда Кику быстро утомилась и уснула, и дом снова наполнился тишиной. Мы с Кайто перебрались в библиотеку. Там было тепло, спокойно, воздух был наполнен запахом книг и мягким светом, который словно обнимал пространство.

Сначала мы просто разговаривали о работе, о планах, о мелочах. Но постепенно слова начали терять значение. Паузы становились длиннее, взгляды — глубже, а расстояние между нами — всё менее ощутимым. И в какой-то момент он просто потянулся ко мне. Поцелуй начался осторожно, почти мягко, но очень быстро в нём появилась глубина. Тепло, напряжение, та самая искра, которая уже давно жила между нами и теперь разгоралась всё ярче. Я ответила, не думая, потому что уже не могла иначе.

Мир снова сузился до ощущений — до его рук, до его дыхания, до этого мгновения, в котором не было ничего лишнего. Но дальше мы не зашли. Из комнаты донёсся голос Кику.

— Папа-а-а!

Мы одновременно отстранились, встретились взглядами — и рассмеялись. Жизнь возвращала нас на место. И, как ни странно, это не раздражало. Наоборот — делало всё происходящее ещё более настоящим. День пролетел незаметно, наполненный простыми, но удивительно тёплыми моментами.

А вечером история повторилась.

Когда я собралась уходить, Кайто снова остановил меня. Его голос был мягким, но в нём чувствовалась та самая уверенность, которой невозможно было противостоять.

— Уже поздно. Ты никуда не поедешь.

Я попыталась возразить, напомнив про отсутствие вещей, но он лишь улыбнулся — той самой улыбкой, в которой уже чувствовался заранее продуманный план.

И протянул мне пакет из известного бутика. Я с лёгким удивлением заглянула внутрь — мягкая, невероятно приятная на ощупь домашняя одежда, красивая, продуманная до мелочей.

Но настоящий сюрприз ждал во втором пакете. Я раскрыла его — и замерла. Тонкий, почти невесомый шёлковый комплект, нежный, провокационный.

Я медленно подняла взгляд на Кайто.

— Ты… заранее подготовился? — тихо спросила я.

Он смотрел на меня спокойно, но в глубине его взгляда уже вспыхивала знакомая, опасная искра.

— Я надеялся, — ответил он.

И от этих слов по спине пробежал жар.

На следующий день я всё-таки уехала домой, и это решение далось мне куда тяжелее, чем я была готова признать даже самой себе. Утро было светлым, почти безмятежным, но внутри уже начинало нарастать то самое чувство, которое невозможно заглушить ни улыбками, ни лёгкими словами — тихая тревога, цепляющаяся за каждую мысль.

Я собиралась медленно, почти нарочно растягивая каждое движение, будто надеялась, что время вдруг замедлится и даст мне ещё немного побыть в этом странном, тёплом мире, в который я так неожиданно попала. Дом Кайто уже перестал казаться чужим — наоборот, в нём появилось что-то пугающе родное. Запахи, звуки, даже утренний свет, мягко стелившийсяна стены, — всё это будто уже успело стать частью меня.

И именно это пугало сильнее всего.

Когда за моей спиной закрылась дверь, я ощутила почти физическую пустоту, словно оставила там не только вещи, но и какую-то важную часть себя. Дорога домой прошла как в тумане, а собственная квартира встретила меня непривычной тишиной. Она больше не казалась уютной

Я медленно прошлась по комнатам, провела рукой по спинке дивана, задержалась у окна. Всё было на своих местах, но внутри меня — уже нет.

Работа стала спасением. Я почти с жадностью погрузилась в задачи, письма, расчёты, стараясь загрузить себя настолько, чтобы не осталось ни одной свободной мысли. Но стоило остановиться хоть на секунду — и всё возвращалось.

Я слишком быстро начала растворяться.

Сначала это было приятно — лёгкость, тепло, ощущение, что тебя принимают, что ты нужна. Но теперь за этим ощущением начинало проступать другое — опасное и слишком хрупкое.

Семья.

Это слово вдруг стало звучать слишком громко.

Я невольно возвращалась мыслями к тем вечерам, к утрам, к взглядам Кайто, к смеху Кику, к этим простым, почти домашним сценам, которые складывались в картину, на которую я, возможно, не имела права так рано рассчитывать.

Между нами было многое — притяжение, страсть, близость, от которой кружилась голова, редкие, но такие тёплые моменты тишины. Но не было главного — слов.

Он не говорил о будущем, не обещал, не обозначал границы или направления. И я вдруг ясно поняла, что начинаю додумывать за него. Эта мысль отрезвила.

Вечером, когда я уже немного успокоилась, раздался звонок. Экран ожил, и на нём сразу появились два лица — Кайто и Кику. Их присутствие мгновенно растопило остатки тревоги, и я невольно улыбнулась.

Кику, сияя, с воодушевлением объявила, что на завтра запланирован «день мультфильмов про зверей» и что моё присутствие, разумеется, обязательно. В её голосе было столько искреннего ожидания, что отказать было просто невозможно.

Я пообещала заехать хотя бы на пару часов.

После разговора я позволила себе остановиться. Набрала горячую ванну, погрузилась в воду, закрыла глаза и наконец дала мыслям свободу.

Тишина обволакивала, словно мягкое одеяло. Тёплая вода снимала напряжение, но не могла заглушить внутренний диалог.

Я думала о Кайто, о том, как легко мне рядом с ним. О том, как естественно я начала вписываться в его жизнь. И о том, как опасно это может быть. Я честно ответила себе на главный вопрос — хотела бы я большего?

Да, без сомнений.

Но сразу за этим пришло другое понимание — я не могу делать шаг вперёд одна. Не могу строить будущее там, где оно ещё даже не обозначено.

Решение пришло тихо, но оказалось удивительно устойчивым. Я не буду торопиться, растворяться, не буду делать шаги за двоих. Если он захочет большего — он скажет. А пока… я останусь рядом, но не потеряю себя.

Следующие недели пролетели стремительно. Жизнь действительно стала похожа на бурную реку, в которой невозможно стоять на месте. Я всё чаще оставалась у Кайто — сначала на вечера, потом на ночи, и каждый раз ловила себя на том, что возвращение туда вызывает во мне почти детскую радость.

Через неделю Кику окончательно выздоровела, и её энергия заполнила дом до краёв. Она снова смеялась, бегала, придумывала игры, и каждый раз, когда я переступала порог, она с радостным криком бросалась мне навстречу.

В такие моменты внутри становилось светло.

Мы с Кайто продолжали встречаться на работе, спорить, обсуждать проекты, но теперь эти встречи заканчивались иначе. Вечера больше не принадлежали одиночеству — они вели меня в дом, где меня ждали.

Иногда по выходным мы выбирались втроём.

Один из таких дней особенно врезался в память.

Это был тёплый, солнечный день, когда воздух уже пах весной, а город словно просыпался после долгого сна. Мы поехали в парк, раскинувшийся у воды, где широкие аллеи утопали в зелени, а мягкий свет пробивался сквозь кроны деревьев, оставляя на дорожках живые, мерцающие узоры.

Кику бежала впереди, периодически оборачиваясь, чтобы убедиться, что мы рядом, и её смех разносился по аллеям, смешиваясь с шелестом листвы и далёкими голосами других гуляющих.

Мы шли медленно, рядом. Иногда касаясь руками. И в этом молчании было удивительное спокойствие. Я смотрела на Кайто — на то, как он наблюдает за дочерью, как в его взгляде появляется мягкость, которой я раньше не замечала, и внутри что-то тихо сжималось от этой картины.

Такие дни случались всё чаще, и жизнь будто сама подталкивала меня к чему-то большему, но внутри я всё ещё держала дистанцию, напоминая себе о принятом решении.

И, возможно, именно поэтому тот вечер оказался таким резким контрастом.

Мы, как обычно, устроились в гостиной. Комната погрузилась в мягкий полумрак, проектор оживил пространство, и привычное ощущение погружения снова окутало нас. Кику комментировала происходящее, я улыбалась, Кайто время от времени смотрел на нас, и в его взгляде было что-то тёплое, почти домашнее.

И вдруг — стук в дверь. Он выбился из общей атмосферы так внезапно, что мы все невольно замерли. Кайто поставил мультфильм на паузу и поднялся, коротко сказав, что сейчас вернётся.

Мы с Кику остались в комнате, продолжая тихо переговариваться, но моё внимание уже было не здесь. Внутри появилось странное, необъяснимое напряжение.

И в следующую секунду я услышала женский голос.

— Кайто, дорогой, я вернулась. Я поняла, что дочь не может расти без матери. Где же моё солнышко?

Внутри всё сжалось так резко, будто кто-то одним движением выдернул из-под меня опору.

И в этот момент я впервые по-настоящему поняла, насколько хрупким было всё, что я так бережно начинала принимать за реальность.

Я напряглась почти мгновенно, даже не осознавая этого до конца. Всё внимание будто сузилось до одного — звуков из коридора. Каждое слово, каждое движение, даже паузы между фразами — я ловила их с болезненной чёткостью, словно от этого зависело нечто гораздо большее, чем просто любопытство.

Рядом со мной неожиданно притихла Кику.

Её привычная живость исчезла, будто кто-то выключил свет внутри неё. Она медленно придвинулась ближе и осторожно взяла меня за руку, сжав пальцы чуть сильнее, чем обычно.

В этом жесте не было каприза или детской прихоти. Только настоящая тревога. Я сжала её ладошку в ответ, стараясь передать спокойствие, которого сама сейчас не чувствовала.

В коридоре раздался незнакомый и резкий голос Кайто.

— Попрошу покинуть дом. Здесь тебя никто не ждёт.

Слова прозвучали чётко, без колебаний, и от этого становилось ещё напряжённее.

— Если ты хотела увидеть дочь, не стоило подписывать документы об отказе. И, если мне не изменяет память, именно ты предложила ту сделку. Я лишь заплатил ту сумму, которую ты сама назвала.

Я невольно задержала дыхание. Каждое слово ложилось тяжело, как

Ответ прозвучал почти сразу. Женский голос, мягкий, но с едва уловимой настойчивостью, от которой внутри становилось не по себе.

— Кайто, милый… я была молода. Я не понимала, что делаю. Но сейчас всё иначе. Я хочу вернуть свою семью. И, честно говоря, мне совсем не нравятся слухи о том, что у моей дочери появилась новая мать. У неё не может быть никого, кроме меня.

В этот момент Кику сильнее сжала мою руку. Так, будто действительно испугалась.

Я почувствовала, как внутри всё переворачивается, но заставила себя не реагировать резко. Вместо этого я осторожно обняла её, прижимая к себе, и наклонилась ближе.

— Всё хорошо, — тихо прошептала я, поглаживая её по волосам. — Я рядом.

Она уткнулась мне в плечо, но не заплакала — только замерла, слушая. Я понимала, что продолжать сидеть и ждать — не лучший вариант. Эти разговоры были не для неё. И уж точно не сейчас.

— Давай мы с тобой немного отвлечёмся, — мягко предложила я, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Помнишь, мы не досмотрели, чем закончится история?

Кику едва заметно кивнула, но всё ещё не отпускала мою руку. Мы вернулись к экрану, но мультфильм уже не захватывал так, как раньше. Цвета казались тусклее, звуки — тише, а мысли то и дело ускользали обратно, туда, в коридор. Время растянулось. Каждая секунда ощущалась слишком длинной.

И вдруг — хлопок двери. Мы обе невольно вздрогнули. Через несколько мгновений в комнату вернулся Кайто. Он выглядел собранным, но в его движениях чувствовалось напряжение, которое он не до конца успел скрыть. Взгляд был чуть темнее обычного, а в линии губ читалась сдержанная злость.

Кику не двинулась. Она сидела, прижавшись ко мне, и смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых всё ещё жила тревога. Кайто остановился, заметив это, и выражение его лица мгновенно изменилось. Он словно выдохнул. Сделал шаг вперёд, затем опустился на корточки перед дочерью, становясь с ней на одном уровне.

— Эй… — его голос стал мягче, тише. — Всё хорошо.

Он осторожно погладил её по голове, заправляя выбившуюся прядь за ухо.

— Там просто приходила одна женщина. Но она уже ушла.

Кику смотрела на него ещё несколько секунд, будто проверяя, можно ли ему верить.

А потом вдруг сказала:

— Папочка…

Её голос был тихим, но в этой тишине было что-то особенно серьёзное.

— А давай Мила будет моей мамой?

Время словно остановилось. Я почувствовала, как внутри что-то резко оборвалось, а затем — вспыхнуло, разрастаясь, как огонь.

— Мне не хочется, чтобы та злая тётя была моей мамой, — продолжила Кику, крепче прижимаясь ко мне. — А Мила хорошая. Она наша.

Слова прозвучали просто, по-детски искренне. Но их смысл обрушился на меня с силой, к которой невозможно было подготовиться.

Я медленно подняла взгляд на Кайто. И в этот момент поняла, что сейчас решается нечто большее, чем просто неловкий разговор. Сейчас рушится или, наоборот, окончательно формируется та самая хрупкая грань, по которой я так осторожно шла всё это время.

Глава 32

Ты пока соглашайся, а потом мы еще раз повторим

Кайто резко поднял взгляд.

Слишком резко, будто его что-то толкнуло изнутри, заставив принять решение быстрее, чем следовало. Его глаза встретились с моими — и в этот момент в них мелькнуло нечто, от чего у меня внутри всё похолодело.

Он выбрал самый опасный и неожиданный путь.

— Дорогая… — мягко произнёс он, обращаясь к Кику, но не отрывая взгляда от меня. — А давай спросим у Милы… согласна ли она стать твоей мамой?

Мир на секунду перестал существовать. Я даже не сразу поняла смысл слов — они будто отразились эхом, зависли где-то между сознанием и реальностью, не желая складываться в понятную картину. И в этот момент он достал небольшую коробочку.

Знакомую до боли.

Мои мысли — и мои бедные, перегруженные таракашки — синхронно впали в абсолютную, звенящую пустоту. В голове не осталось ни одной связной идеи, только один-единственный вопрос, вспыхнувший с такой силой, что почти обжёг:

Что. Это. Сейчас. Было?

Секунда.

Две.

Реальность вернулась резко, почти болезненно.

Я подняла взгляд на Кайто, и в груди вспыхнул настоящий пожар — смесь растерянности, злости, страха и чего-то ещё, куда более глубокого.

— Ты… — я даже не договорила, но, кажется, он понял всё без слов.

Его лицо изменилось мгновенно. Он словно увидел себя со стороны.

— Нет, — быстро произнёс он, качнув головой. — Нет, Мила, поверь… я не хотел, чтобы это выглядело так.

Он сделал шаг ближе, всё ещё держа коробочку, но теперь в его взгляде была не уверенность, а почти отчаянная искренность.

— Это кольцо со мной с того вечера, — продолжил он тише, — как ты приехала к нам… тогда, на мультфильмы про зверей.

Я замерла.

— Я всё думал, как сделать это правильно, красиво… — он едва заметно усмехнулся, но в этой улыбке не было лёгкости. — Но, кажется, просто терял время.

Он выдохнул, словно наконец решившись сказать главное.

— И сейчас понял, что не хочу терять ни дня.

На мгновение он закрыл глаза, будто собираясь с мыслями.

— Прости. Я правда… потерялся на секунду. Всё пошло не так. Эта женщина вообще не должна была появляться. Я бы никогда не выбрал такой момент. И уж точно не хотел, чтобы она пугала Кику.

Он протянул руку и мягко погладил дочь по голове, словно подтверждая свои слова. Я медленно выдохнула. Напряжение всё ещё держало, но стало чуть легче дышать. Я перевела взгляд на Кику, и замерла. В её глазах действительно горела целая вселенная — чистая, искренняя, наполненная надеждой и таким доверием, что от него становилось почти страшно.

Она моргнула и чуть наклонилась ко мне, словно собиралась поделиться самым важным секретом.

— Давай соглашайся, — прошептала она, заговорщически. — Папочка хороший.

Я не выдержала — уголки губ дрогнули.

— Мы вместе научим его, как делать романтичные предложения, — серьёзно продолжила она. — Он потом ещё раз попробует. Красиво. Но ты пока соглашайся.

И в этот момент всё напряжение, всё накопившееся внутри — страх, сомнения, растерянность — вдруг прорвалось.

Я рассмеялась. Сначала тихо, почти неслышно, а потом сильнее, сквозь слёзы, которые сами собой выступили на глазах. Смех был немного истеричным, но в нём было столько облегчения, что я не стала его сдерживать. Кайто смотрел на меня внимательно, с ожиданием. И я вдруг поняла, что, несмотря на весь этот

Я медленно сделала шаг к нему.

— Ты правда ужасен в романтике, — тихо сказала я, всё ещё улыбаясь сквозь слёзы.

В его глазах мелькнуло облегчение.

— Я учусь, — так же тихо ответил он.

Я протянула руку, и этого было достаточно. Он понял без слов. Осторожно, будто боясь спугнуть момент, открыл коробочку и достал кольцо. Его движения стали непривычно аккуратными, почти бережными, когда он надел его на мой палец. Тепло от его прикосновения разлилось по всему телу. Он наклонился ближе, и мы позволили себе короткий, тихий поцелуй — не страстный, не жадный, а какой-то удивительно спокойный, наполненный обещанием.

Чего именно — я ещё не знала, но впервые за всё это время не испугалась этого неизвестного. А рядом тихо захихикала Кику. И, кажется, в этот момент всё наконец встало на свои места.

Первой, кто узнал эту новость, конечно же, стала Лисси. И, пожалуй, стоило заранее морально подготовиться к последствиям, но, как обычно, я наивно надеялась, что всё пройдёт… спокойно.

Как же я ошибалась.

Мы сидели в баре, я только успела открыть рот, чтобы аккуратно, почти между прочим сообщить новость, как Лисси уже вцепилась в меня взглядом, будто заранее всё знала и просто ждала подтверждения.

— Ты что-то скрываешь, — прищурилась она, наклоняясь ближе. — Я чувствую. Говори.

— Лисси, я просто хотела…

— ГОВОРИ!

Я вздохнула, на секунду закрыла глаза и, собравшись с силами, тихо произнесла:

— Кайто… сделал мне предложение.

Повисла тишина.

Ровно на одну секунду.

А потом—

— Я ТАК И ЗНАЛА!!!

Голос Лисси разнёсся по всему бару с такой мощью, что, кажется, даже бармен вздрогнул, а пара за соседним столиком обернулась так резко, будто ожидала увидеть как минимум пожар.

— Я ЖДАЛА ЭТОГО! — продолжала она, вскакивая со стула. — Я ГОВОРИЛА! Я ВСЕМ ГОВОРИЛА! НУ ВОТ, НАКОНЕЦ-ТО!

— Лисси, сядь… пожалуйста… — прошептала я, отчаянно пытаясь не провалиться под стол.

— УРА, У НАС СВАДЬБА! — торжественно объявила она, игнорируя меня полностью. — Большая! Красивая! Романтичная! С цветами! С музыкой! С феерией!

— Только не с твоей едой, — быстро вставила я, поднимая на неё умоляющий взгляд.

Она замерла, медленно повернулась ко мне.

— Что это значит?

— Это значит, — максимально серьёзно ответила я, — что я тебя очень люблю… но если ты возьмёшься за организацию еды, я до конца свадьбы не доживу.

Лисси несколько секунд молча смотрела на меня, а потом фыркнула.

— Неблагодарная, — буркнула она. — Я, между прочим, хотела сделать дегустационный сет из авторских блюд.

— Вот именно этого я и боюсь.

Она закатила глаза, но уже через секунду снова загорелась.

— Значит так! Я беру на себя всё остальное!

— Лисси…

— Никаких «Лисси»! Ты уже сказала «да» Кайто, теперь скажи «да» мне!

Я тихо застонала, понимая, что сопротивление бесполезно.

Уже дома, собирая вещи, Кайто настоял что мой переезд теперь обязателен, почему-то голове неожиданно всплыла Ури. Вероятно это из-за того что в руки попало то платье, в котром я ужасно нелепо ворвалась в номер Кайто.

Боже как же это было ужасно! я сразу вспомнила все нелепости на той планете, и конечно же, наш загул с Ури. Не давая себе времени передумать, я достала телефон и набрала её номер.

Она ответила почти сразу.

— Если это не что-то срочное, я сейчас—

— Я выхожу замуж.

Пауза.

А потом спокойное, почти деловое:

— Я буду. И, разумеется, ожидаю приглашение.

Я невольно улыбнулась.

— Даже не сомневалась.

— И, Мила… — добавила она чуть мягче. — Я рада за тебя.

Мы ещё немного поговорили, и, когда разговор закончился, внутри стало как-то… устойчивее. Будто всё происходящее постепенно начинало укладываться в реальность.

Переезд прошёл быстро, почти незаметно. Мои вещи постепенно заняли своё место в его доме, а я — в его жизни. И если раньше я осторожно держала дистанцию, то теперь шагнула вперёд, уже не оглядываясь так часто назад.

Один из вечеров особенно запомнился.

Дом был тихим — Кику уже спала, укутанная в одеяло и свои сны. В коридорах царил мягкий полумрак, а библиотека встретила нас тёплым светом ламп и запахом книг.

Мы устроились рядом, с чашками горячего чая, и разговор сам собой перешёл к свадьбе.

— Лисси уже составила план? — с лёгкой усмешкой спросил Кайто.

Я закатила глаза.

— Боюсь, она уже мысленно построила нам дворец и пригласила половину города.

Он тихо рассмеялся, делая глоток чая.

— Мне нравится её энтузиазм.

— Тебе просто не озвучили детали, — вздохнула я. — И ты ещё не видел её идеи по меню.

— Я готов рискнуть, — спокойно ответил он.

Я посмотрела на него с подозрением.

— Ты серьёзно хочешь свадьбу?

Он не сразу ответил. Поставил чашку, немного задумался, а потом посмотрел на меня так, что внутри стало неожиданно тихо.

— Хочу, — сказал он. — Даже несмотря на то, что это будет второй раз.

Он сделал паузу.

— В прошлый раз… не было ничего такого. Ни праздника, ни ощущения, что это действительно что-то важное.

Его голос стал мягче.

— А сейчас я хочу. Хочу увидеть тебя в свадебном платье.

Сердце дрогнуло. И снова этот странный коктейль из нежности и лёгкого волнения. Мы начали обсуждать гостей — сначала легко, почти шутя, перебрасываясь именами, вспоминая коллег, друзей… И вдруг он произнёс:

— Кстати, моя семья скоро приедет.

Я замерла.

— Они хотят познакомиться с тобой.

Внутри мгновенно сработала тревожная сигнализация.

Таракашки не просто зашевелились — они включили сирену, пробежались по голове с транспарантами «ОПАСНОСТЬ» и, кажется, начали строить план эвакуации.

— Семья? — переспросила я, стараясь звучать спокойно.

— Мм, — кивнул он, будто это было чем-то совершенно обычным. — Да.

Я попыталась улыбнуться, но ощущение внутри уже начало предательски сжиматься. Знакомство с семьёй — это всегда шаг. Серьёзный. Окончательный. Я уже собиралась что-то сказать, когда он, словно между прочим, добавил:

— Кстати, дорогая…

И я сразу поняла — сейчас будет что-то ещё.

— А кого из твоих родственников мы позовём?

В этот момент тишина в комнате стала почти осязаемой. И все мои таракашки дружно замерли.

Глава 33

Раскрытие главных тайн

— А кого из твоих родственников мы позовём?

Этот вопрос повис в воздухе неожиданно тяжело.

Слишком просто заданный, слишком обыденный — и от этого ещё более опасный. Я ведь не раз прокручивала в голове этот момент. Представляла, как именно скажу, каким тоном, с каким выражением лица. У меня даже был готовый, выверенный до

Сирота — коротко, понятно, без деталей. Удобная правда… или, скорее, удобная версия правды. И я уже почти открыла рот, чтобы произнести именно это. Почти. Но в этот момент посмотрела на Кайто. Он сидел напротив, расслабленно, спокойно, с той самой мягкой внимательностью во взгляде, к которой я уже начала привыкать. В его глазах не было давления, не было подозрения — только искренний интерес и… доверие.

И вдруг я поняла, что не хочу врать. Мне захотелось разделить с ним не только радость, не только лёгкость, не только те моменты, в которых мы смеялись и забывали обо всём. Мне захотелось показать ему ту часть себя, которую я прятала слишком долго. Своё одиночество, свою правду.

Я медленно вдохнула, чувствуя, как внутри поднимается волнение, и, не давая себе времени передумать, быстро проговорила:

— У меня нет никого из родных здесь.

Кайто сразу изменился в лице. Лёгкость исчезла, уступив место растерянности и… сочувствию.

— Дорогая… — мягко начал он. — Ты сирота? Ты пыталась кого-то искать? Может, я могу помочь?

Я покачала головой, и сделала тот самый шаг, от которого уже нельзя было отступить.

— Нет, ты не понял, — тихо сказала я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — У меня вообще никого здесь нет. Ни на этой планете… ни во всей вселенной.

Он замер. А я, боясь, что если остановлюсь — уже не смогу продолжить, заговорила. Сначала быстро. Почти сбивчиво. Но с каждым словом всё увереннее.

Я рассказала ему всё.

О том мире, из которого пришла. О привычной жизни, которая казалась тогда единственно возможной. О дне, когда всё рухнуло — и о том, как я оказалась здесь, в этом далёком будущем, среди технологий, к которым моё тело и разум не были готовы.

Я говорила о том, как сложно было адаптироваться. Как чуждыми казались даже самые простые вещи. Как мой организм не принимал улучшения, как я постоянно болела, как страдала от линз, которые для всех остальных были чем-то естественным, а для меня — ежедневным испытанием.

Я рассказала о больнице. О том, как врачи решили, что у меня проблемы с памятью. Как окружающие сделали вывод, что я пережила что-то страшное — рабство, насилие, тяжёлые условия.

Как я позволила им в это поверить. Потому что правда звучала бы ещё более безумно. Когда слова закончились, в комнате воцарилась тишина. Я медленно подняла взгляд, и посмотрела на него. Кайто молчал долго. В его глазах отражалась работа мысли — он словно пытался сложить все кусочки, сопоставить услышанное с тем, что уже знал обо мне.

Наконец он тихо спросил:

— Это правда?

В его голосе не было насмешки. Только осторожность.

— Ты не разыгрываешь меня?

Я чуть покачала головой. Он выдохнул, провёл рукой по волосам и усмехнулся — коротко, почти растерянно.

— Прости… просто… это сложно сразу принять.

Он снова посмотрел на меня, уже внимательнее.

— Хотя… это многое объясняет.

Я удивлённо приподняла брови.

— Ты всегда была странно… противоречивой, — продолжил он. — В одних вещах разбираешься так глубоко, что я сам начинаю сомневаться, а в других — теряешься на уровне школьной программы.

Я невольно улыбнулась.

— Расскажи подробнее, — попросил он.

И я рассказала. Уже спокойнее. Медленнее. О своей прошлой жизни, о том, как жила, как работала, как постепенно теряла связь с людьми. О том, как осталась одна ещё там — задолго до того, как оказалась здесь. И, не удержавшись, с лёгкой иронией добавила:

— Забавно, что в тот мир я попала из-за увольнения… и здесь тоже через это прошла. Причём, — я чуть прищурилась, — во многом благодаря тебе.

Я ожидала улыбки, но вместо этого заметила, как в его взгляде на мгновение вспыхнула злость. Я замерла, но он сразу же заговорил, и стало ясно — злость направлена вовсе не на меня.

— Подожди… — он нахмурился. — Ты серьёзно хочешь сказать, что тогда… ты думала о том, чтобы… закончить всё из-за работы?

В его голосе прозвучало что-то острое, почти болезненное. Я мягко улыбнулась, стараясь разрядить напряжение.

— Понимаешь… в той жизни работа была для меня всем. Это было как потерять землю под ногами. Я просто не знала, куда идти, что делать. Друзей уже не было, с родными связь давно оборвалась… по сути, я была одна.

Почти так же, как здесь.

Я не успела договорить.

Кайто резко подался вперёд и обнял меня. Так, будто хотел физически удержать от чего-то, что уже давно прошло.

— Нет, — тихо, но твёрдо сказал он. — Здесь ты уже не одна.

Его рука легла мне на затылок, прижимая ближе.

— И я никогда не позволю, чтобы такие мысли вообще появлялись у тебя в голове.

Я замерла в его объятиях, чувствуя, как внутри медленно, осторожно что-то начинает оттаивать. Этот разговор словно снял последнюю преграду между нами. Дальше слова текли уже сами собой. Мы говорили долго — о прошлом, детстве, юности.

Кайто слушал с таким вниманием, будто перед ним разворачивалась сказка — странная, невозможная, но от этого ещё более захватывающая. Он задавал вопросы, цеплялся за детали, просил объяснить то, что казалось ему особенно необычным.

А я, в свою очередь, с интересом слушала его истории. Его мир, его детство, его путь — всё это было для меня не менее удивительным.

Мы словно заново узнавали друг друга глубже и честнее. Настоящее время растворилось, уступив место этому тихому, почти интимному обмену воспоминаниями. Когда за окном начал светлеть рассвет, мы всё ещё не спали. И только тогда, уставшие, но странно счастливые, позволили себе закрыть глаза. К счастью, в тот день должна была прийти няня.

И мир, пусть и ненадолго, позволил нам остаться вне его суеты — до самого обеда, в этом редком, почти драгоценном покое.

День свадьбы наступил как-то слишком быстро.

Будто всё, что происходило до этого — разговоры, переживания, сомнения, радость, подготовка — было лишь лёгким вступлением к чему-то большему, к тому моменту, который однажды должен был случиться.

Но, как ни странно, страх почти исчез. Он растворился где-то между тёплыми вечерами, смехом Кику, спокойной уверенностью Кайто и тем самым разговором, после которого между нами больше не осталось недосказанности.

Знакомство с его родителями прошло… удивительно легко.

Мои таракашки устроили настоящую репетицию апокалипсиса, прокручивая в голове сотни сценариев — от холодного приёма до полного провала с последующим изгнанием из семьи.

Но реальность оказалась совсем другой.

Они приехали за несколько недель до свадьбы.

Отец Кайто оказался именно таким, каким

Его мать была полной противоположностью.

Невысокая, изящная, с невероятно живым взглядом и лёгкой, почти невесомой манерой двигаться. Она словно приносила с собой ветер — тёплый, мягкий, наполняющий пространство светом и уютом. Рядом с ней напряжение исчезало само собой.

Она почти сразу взяла меня за руки, внимательно посмотрела в глаза и улыбнулась так, будто уже давно приняла меня в свою семью. И в тот момент я поняла — всё будет хорошо. Кику же и вовсе оказалась в своём личном королевстве.

Бабушка и дедушка с первых же дней начали её баловать, окружая вниманием, подарками и бесконечной нежностью. Она расцветала на глазах, словно маленькая принцесса, оказавшаяся в центре собственной сказки.

Но Кайто оставался Кайто.

Он мягко, но уверенно удерживал границы, не позволяя этой сказке превратиться в капризное вседозволение. Иногда он становился строгим, иногда — особенно внимательным, но всегда справедливым. И именно за это я уважала его ещё больше.

Конечно, не всё было идеально. Были моменты, когда Кику обижалась, ревновала. Когда не до конца понимала, почему теперь в жизни папы есть кто-то ещё, кто занимает важное место. И тогда Кайто брал всё в свои руки. Он проводил с ней вечера, разговаривал, объяснял, терпеливо, снова и снова, находя слова, которые могли бы дойти до детского сердца. Он говорил ей, что есть любимая дочь, и есть любимая женщина. Это не одно и то же, но обе они одинаково важны, и нужны. Со временем Кику начала понимать.

Я знала, что впереди нас ждёт ещё много сложных этапов — взросление, подростковые бури, внутренние конфликты. И они действительно были.

Мы проходили через них вместе. Тяжело. Иногда болезненно. Но всегда — вместе. И, наверное, именно это и делало нас семьёй.

Со временем жизнь приобрела свой ритм — живой, подвижный, иногда хаотичный, но удивительно настоящий.

Я не оставила свою работу.

Это было моё твёрдое условие с самого начала — почти принцип, за который я держалась, как за спасательный круг. Я слишком хорошо помнила, как легко можно раствориться в чужой жизни, незаметно потеряв свою.

Свою компанию по разработке туристических маршрутов я продолжала развивать с тем же упорством, с каким когда-то начинала. Мир был огромен, сложен, многослоен — и мне нравилось открывать его заново, прокладывать пути там, где ещё не ступала нога путешественника, соединять невозможное с реальным.

Иногда это означало командировки. Иногда — бессонные ночи. Иногда — споры. Жаркие, почти взрывоопасные.

Потому что Кайто, конечно же, не мог оставаться в стороне.

Он всё так же с профессиональным интересом вникал в мои проекты, задавал неудобные вопросы, находил слабые места и… доводил меня до белого каления своей логикой.

— Это небезопасно, — спокойно говорил он, глядя на очередной маршрут.

— Это уникально, — парировала я, скрестив руки.

— Это риск.

— Это возможность.

И дальше всё шло по нарастающей.

Наши голоса поднимались, аргументы становились острее, Кику иногда закатывала глаза и демонстративно уходила в другую комнату, а через какое-то время мы, уставшие, но уже смеющиеся, мирились так же искренне, как и спорили.

В этих спорах было что-то удивительно живое. Они не разрушали нас. Они держали нас в тонусе. Напоминали, кто мы есть. И, наверное, именно благодаря этому я не потеряла себя. Не стала той самой «домашней курочкой», которой так боялась однажды превратиться.

Я оставалась Милой, со своими амбициями, идеями и упрямством. И, что самое важное — рядом со мной был человек, который не подавлял это, а принимал. Иногда спорил. Иногда злился. Но никогда не пытался меня изменить. Именно поэтому наш дом был не местом, где я исчезала. А местом, куда мне всегда хотелось возвращаться.

Сама свадьба стала настоящим праздником. Громким, ярким, живым. Лисси, к моему огромному удивлению, появилась не одна.

Рядом с ней стоял Раэл — тот самый сдержанный врач из нашей компании, всегда спокойный, собранный, почти неприступный. Я долго не могла понять, как именно эти двое сошлись.

Лисси была словно стихия — лёгкая, шумная, постоянно в движении, с искрящимся смехом и бесконечной энергией. Раэл же, напротив, был тихим, уравновешенным, почти неподвижным, словно центр, вокруг которого вращается всё остальное.

Но стоило мне увидеть, как он смотрит на неё… Как в его взгляде появляется тепло, глубина, тихая преданность. И как Лисси, несмотря на всю свою хаотичность, тянется к нему, становится рядом чуть мягче, чуть спокойнее… Я поняла.

Инь и ян. Он давал ей устойчивость. Она — жизнь. И это работало.

(Забегая вперёд — вскоре они тоже поженились. Мы вместе проходили через врачей, переживали, поддерживали друг друга… и в итоге даже родили в один день. Но это уже совсем другая история.)

Ури приехала одна. И это, конечно, вызвало настоящий переполох.

Такая женщина — яркая, уверенная, красивая — и без пары? Это автоматически превращало её в объект повышенного внимания. Я даже заметила, как некоторые дамы начали настороженно поглядывать на своих спутников.

Но самой Ури было совершенно не до этого. Она изменилась. В её взгляде появилась новая сила, жёсткость, цель. Оказалось, она ушла с прежней работы, поругалась с массажистом и… начала собственное движение. За силу женщин, независимость. Она рассказывала о конференциях, о стартапах, о проектах, где женщины объединялись, создавали, продвигали идеи, меняли правила игры.

Я слушала её и восхищалась — она нашла свой путь, свои смыслы. Где-то позже я даже краем глаза увидела статью о том, что она баллотируется в депутаты. И, к сожалению… со временем мы потеряли связь. Жизнь разнесла нас в разные стороны. И это было грустно. Но где-то глубоко внутри жила тихая уверенность — возможно, наши пути ещё пересекутся.

А в тот день…

В тот день я стояла рядом с Кайто. В платье, о котором он так мечтал. С людьми, которые стали моей семьёй. С прошлым, которое я приняла. И с будущим, которое больше не пугало.

Когда он взял меня за руку, я посмотрела на него — и впервые за долгое время не искала ответов. Потому что они уже были здесь. В его взгляде.

В этом моменте.

В нас.

Конец.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге